Хван Порым

Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне»

Город без книжного магазина и не город вовсе, если хотите знать мое мнение. Он сколько угодно может звать себя городом, но, если в нем нет книжного, он сам знает, что ни одной живой души ему не обмануть.

Нил Гейман, «Американские боги»

어서 오세요, 휴남동 서점입니다

WELCOME TO HYUNAMDONG BOOKSTORE

Russian edition is published by arrangement with Clayhouse Inc., through BC Agency, Seoul.

어서 오세요, 휴남동 서점입니다

Welcome to the Hyunam-dong Bookshop

Copyright © 2022 황보름 (Hwang Bo Reum)

Originally published by Clayhouse Inc.

All rights reserved. No part of this book may be used or reproduced in any manner whatever without written permission except in the case of brief quotations embodied in critical articles or reviews.

© Д. В. Мавлеева, Е. А. Похолкова, перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Каким должен быть книжный?

Магазин еще не открылся, но возле входа уже топтался один из посетителей. Он приложил руку ко лбу и, чуть согнувшись, заглянул внутрь. Ёнчжу сразу узнала постоянного покупателя, который имел привычку наведываться к ним пару раз в неделю после работы.

– Здравствуйте, – сказала она.

Мужчина от внезапности вздрогнул и повернул голову в ее сторону. Узнав знакомое лицо, он выпрямился и смущенно улыбнулся:

– Обычно я прихожу по вечерам, вот и не знал, во сколько вы открываетесь.

– Даже завидую, что у вас работа начинается не так рано, – с улыбкой ответила она.

– Многие так говорят.

Пока Ёнчжу вводила код, мужчина намеренно отвернулся. Как только послышался звук открывающейся двери, он тут же посмотрел внутрь магазина, и его лицо преобразилось.

– Нечем дышать. За ночь воздух застоялся. Чувствуете, как пахнет книгами? – обратилась она к посетителю, широко распахнув дверь. – Но если вас не смущает, то можете проходить.

– Нет-нет, спасибо, – тут же возразил мужчина, замахав руками. – По расписанию вы же еще закрыты. Я приду позже. Как же сегодня душно…

– Да, это точно, но уже ведь июнь, – с благодарной улыбкой согласилась Ёнчжу, ощущая, как солнечный свет обжигает ее руку.

Она взглядом проводила посетителя и зашла в магазин. Приятное ощущение. Любимая работа. Каждой частичке ее тела здесь было спокойно. Ёнчжу решила, что больше никогда не станет искать смысл жизни в самоотверженности и карьерном росте. Она поняла, что надо сменить точку опоры. Стоит полагаться только на ощущения – например, как она чувствует себя в уединении книжного. Все ее тело признавало это место. Именно здесь, в этой книжной лавке, она могла быть настоящей. Не прятаться от самой себя. Любить себя и ценить.

Нечем дышать. Но прежде чем включать кондиционер, нужно немного проветрить. Как же избавиться от всех этих застоявшихся мыслей о прошлом? А может, не надо так бежать от них? Может, они выветрятся сами? В очередной раз отогнав от себя тяжелые воспоминания, она распахнула окна.

Жгучий воздух в мгновение заполнил помещение. Обмахиваясь веером, Ёнчжу прислонилась к одному из стендов и оглянула книжный магазин. Будь она первым посетителем, ей бы здесь понравилось? Поверят ли люди историям, которые расскажут эти книги? Каким должен быть книжный, чтобы заслужить доверие?

Будь она первым посетителем… ей бы сразу не приглянулся вот тот огромный, высокий шкаф у стены, заставленный романами. Хотя если бы этот посетитель любил романы так же, как она, то его бы скорее, наоборот, этот шкаф заинтересовал. Только работая в книжном магазине, она узнала, что, оказывается, романы не нравятся многим книголюбам. И уж такие люди и шагу бы не сделали в сторону этого шкафа.

Он стал воплощением ее детских мечтаний. Ёнчжу полюбила чтение еще в начальной школе и с тех пор выпрашивала у папы комнату, все стены которой были бы заставлены шкафами с книгами. А он ругал ее. Говорил, что во всем нужно знать меру, нельзя перебарщивать, даже если речь идет о книгах. Маленькая Ёнчжу понимала, что папа делал нарочито суровое лицо, чтобы отучить ее капризничать, но в конце концов он не мог устоять перед слезами девочки, и вскоре она засыпала в его объятиях.

Ёнчжу развернулась и подошла к окну. Хватит проветриваться. Она по привычке закрыла все окна справа налево. Затем включила кондиционер и, зайдя на музыкальный сайт, поставила свою любимую музыку. Альбом Hopes and Fears британской рок-группы Keane, изданный в 2004 году. Ёнчжу услышала его только в прошлом году, но сразу влюбилась и теперь включала его каждый день. Томный, мечтательный голос солиста наполнил ее книжный магазин. Так начался день.

Можно больше не плакать

Ёнчжу села за стол возле кассы и открыла электронную почту: прежде всего нужно узнать, сколько поступило онлайн-заказов. После этого взглянула на стикер со списком дел. Привычка составлять такие списки появилась у Ёнчжу еще в старших классах. Раньше она делала это, чтобы идеально контролировать свой день, а теперь – просто ради собственного спокойствия. Перечитав план, Ёнчжу поняла, что еще один день пройдет хорошо.

Первые несколько месяцев после открытия магазина она даже не думала ни о каких списках. Это были месяцы застоя, Ёнчжу просто существовала. Так было и до появления книжного в ее жизни, только она уже не чувствовала, будто ее сознанием что-то управляет. Все благодаря тому, что Ёнчжу умела сосредоточиться, когда это требовалось: едва ее посетила мысль о книжном, все тягостные переживания отступили. Цель придала ей сил. Она нашла подходящее место, определилась с внутренним оформлением магазина, ассортиментом книг и даже успела получить сертификат бариста. Так среди жилых домов в районе Хюнамдон появилась книжная лавка.

После того как Ёнчжу открыла магазин, она почти ничего не делала. Книжный задыхался, как больное животное. Поначалу умиротворенная атмосфера привлекала посетителей, но вскоре даже местные жители перестали сюда заглядывать. В первую очередь их настораживала болезненно-бледная хозяйка: посетителей, переступивших порог, не покидало ощущение, что они вторгаются в ее личное пространство. Даже улыбка Ёнчжу не вызывала у них симпатии.

Однако находились те, кто смог разглядеть в этой улыбке искренность. Среди них была и мама Минчхоля.

– Ну разве будут приходить к такой хозяйке? Так ничего не заработаешь. Продажа книг – это тоже бизнес.

Приятная на вид, хорошо одетая женщина дважды в неделю ходила в культурный центр неподалеку заниматься китайским языком и рисованием, а по пути домой заглядывала к Ёнчжу.

– Сегодня все в порядке? – обеспокоенно спрашивала женщина.

– У меня всегда все в порядке, – отвечала Ёнчжу, слегка улыбаясь.

– Знаешь, как обрадовались местные, когда узнали, что в нашем районе открылся книжный? А ты сидишь тут с безжизненным видом. – С этими словами гостья вытащила из своей яркой сумки блестящий кошелек.

– А может, так я лучше вписываюсь в интерьеры? – попыталась отшутиться Ёнчжу.

Мама Минчхоля усмехнулась и попросила чашку холодного черного кофе.

– Я по природе своей перфекционист. Поэтому притворяться миловидной дурочкой с улыбкой до ушей не смогу. Но видимо, мой естественный вид тоже не идет магазину на пользу, – серьезно продолжила Ёнчжу, беря деньги.

– А я и не говорила, что люблю таких людей, – весело произнесла посетительница.

Она широко открыла глаза и сжала губы, многозначительно взглянув на Ёнчжу. После этого добродушно улыбнулась и отвела взгляд. Пока хозяйка готовила кофе, гостья наблюдала за ней. Облокотившись на стойку, женщина заговорила, будто сама с собой:

– Если подумать, я тоже пережила такой период, когда нет ни сил, ни настроения. После рождения Минчхоля я ощущала себя больной. Наверное, и правда болела. Все мое тело ныло. Но этому было объяснение, а вот почему на душе кошки скребли, я не понимала. Сейчас вспоминаю и думаю, меня мучила депрессия.

– Кофе готов.

Ёнчжу собиралась накрыть стакан крышкой, но женщина остановила ее и, взяв трубочку, села за столик. Хозяйка устроилась напротив нее.

– Я была больна и в то же время никому не могла сказать об этом, поэтому мне пришлось хуже, чем тебе. Ты не обязана скрываться, мне же оставалось только плакать в подушку. Кто знает, вдруг, если бы я могла безжизненно сидеть на одном месте, как ты, мне бы полегчало раньше? А я просто очень долго плакала. Говорят, сдерживать слезы нельзя: будет только хуже, – сказала женщина и разом выпила холодный кофе. – Так что завидую, что у тебя есть такая возможность.

Первые несколько месяцев Ёнчжу тоже плакала, не сдерживая себя. Когда заходил посетитель, она просто вытирала слезы и встречала его. Никто не спрашивал, что случилось, все делали вид, будто ничего не замечают. Видимо, считали, что у нее есть на то причина. И она правда должна была быть, Ёнчжу сама это прекрасно понимала. Долгое время, а может, и всю жизнь эта причина маячила где-то поблизости и заставляла ее плакать.

Время шло, проблема не исчезала, зато в какой-то момент Ёнчжу с облегчением осознала, что больше не плачет. Теперь день за днем она сидела опустошенная. Время тянулось медленно. Просыпаясь утром, Ёнчжу чувствовала себя бодрее, чем накануне, однако настроения заниматься книжным у нее все равно не возникало. Она просто жадно читала.

Прямо как в детстве: с удовольствием обложившись книгами, улыбаясь и сопереживая их героям, забыв о голоде и пропуская мимо ушей призывы мамы пообедать. Кто знает, может, обрети она снова ту радость от чтения, удалось бы начать все сначала?

До самого окончания средней школы Ёнчжу бралась за книгу при каждой возможности. И вместе с ней пряталась от родителей в укромном уголке. А они были слишком заняты своими делами, чтобы препятствовать этому увлечению. Прочитав от корки до корки все, что имелось в доме, Ёнчжу стала наведываться в библиотеку. Чтение доставляло ей огромное удовольствие, особенно романы. Они мгновенно уносили ее в другие, далекие миры. Возвращаясь оттуда, Ёнчжу как будто просыпалась от сладкого сна и чувствовала разочарование. Но это всегда длилось недолго. Ведь, открывая новую книгу, она могла снова подальше убежать от реальности.

Ёнчжу сидела одна в книжном магазине и с улыбкой вспоминала подростковые годы. Тот возраст, когда она могла столько читать, прошел. С этой мыслью она закрывала руками глаза и, несколько раз поморгав, снова принималась за книгу. Ёнчжу казалось, будто она встретилась с другом детства. Она читала с утра до вечера, и вскоре их дружба возродилась. Книга впустила Ёнчжу обратно, обняла ее и приняла целиком, такой, какая она есть. Чтение стало ее пищей, которая придавала сил. И однажды, подняв голову, она наконец обратила внимание на свой магазин и поняла, что все это время совсем им не занималась.

Книжные шкафы стояли полупустые, и Ёнчжу принялась заполнять их. Подыскивала стоящие внимания произведения, вкладывала в книги заметки со своими впечатлениями после их прочтения, изучала отзывы критиков и рецензии в интернете. Если посетители не находили в ее магазине каких-то книг, она обязательно приобретала их. Но вовсе не для того, чтобы привлечь клиентов: она только хотела, чтобы ее магазин в Хюнамдоне стал таким, каким подобает быть книжному. Постепенно недоверие посетителей сменилось интересом. Люди чувствовали, как лавка преображается: с каждым днем в ней становилось все уютнее, она превращалась в место, куда хочется вернуться. И значительнее всего поменялась сама Ёнчжу: та угрюмая хозяйка с заплаканным лицом осталась в прошлом. Покупателей приходило все больше: теперь в магазин заглядывали не только местные.

– Откуда столько людей? Как они узнали про магазин? – довольно спросила мама Минчхоля, кивнув в сторону кучки посетителей, погруженных в чтение.

– Через «Инстаграм»[1].

– Ты его ведешь?

– Я дублирую туда то, что пишу в книжных заметках.

– И поэтому они сюда пришли?

– Разное выкладываю. То да се – что напишу утром и вечером, по дороге сюда и обратно: впечатления о книгах, которые сейчас читаю, а бывает, даже жалуюсь.

– Не понимаю я нынешнее поколение. Что их сюда привело? В любом случае я за тебя рада. Думала, ты сидишь тут без дела, а оказалось, вот оно как.

Если человеку хоть что-нибудь не безразлично, у него всегда найдутся дела. В последнее время Ёнчжу с утра до вечера не знала покоя, занимаясь книжным и готовя кофе клиентам. Поработав так пару дней, она поняла, что не справится в одиночку, и приклеила возле магазина объявление о поиске бариста. На следующее утро появился Минчжун. Ёнчжу попробовала его кофе и сразу же сняла объявление. К тому моменту с открытия книжного минуло около года.

* * *

Прошел еще год.

Вслед за Ёнчжу спустя пять минут в дверях показался и Минчжун. Она взяла приготовленный им кофе и уселась читать книгу до самого открытия магазина, то есть до часу дня.

Какие зерна сегодня?

С завистью глядя на прохожего с маленьким портативным вентилятором в руках, Минчжун прогуливался в окрестностях книжного магазина. От жары кружилась голова.

«Предыдущее лето выдалось прохладнее. Или нет…» – Пытаясь вспомнить, какая же погода была год назад, Минчжун внезапно заметил объявление о поиске бариста.

Требуется бариста

5 рабочих дней, 8-часовой рабочий день.

Зарплата по договоренности.

Если вы умеете варить вкусный кофе, приходите на собеседование.

Минчжун искал подработку, поэтому на следующий же день отправился в книжный. Ему было все равно, чем заниматься: варить кофе, готовить гамбургеры, разносить посылки, наклеивать штрихкоды. Лишь бы платили.

Он пришел в магазин в три часа. Как и ожидалось, посетителей внутри не было. Только за квадратным столом сидела женщина – по-видимому, хозяйка книжного – и писала что-то в небольшом блокноте. Она подняла голову и поприветствовала его легкой улыбкой. В ее глазах читалось: «Проходите. Чувствуйте себя свободно».

Затем хозяйка вернулась к своим записям, а Минчжун решил не спешить и осмотреться. Он не ожидал, что в местной книжной лавке будет так просторно. Повсюду стояли стулья, чтобы любой посетитель мог уединиться с книгой. Угловой шкаф занимал всю правую сторону и треть соседней. Рядом с дверью располагался стеллаж высотой до окна. На первый взгляд не получалось проследить, по какому принципу хозяйка расставила книги. Минчжун взял одну из них с полки. Внутри оказалась короткая записка:

«Я думаю, что человек похож на остров. Такой же одинокий, оставленный наедине с собой. На самом деле это не так уж плохо: одиночество дарует свободу и возможность погрузиться в себя. Мне нравятся романы, главные герои которых существуют как острова в океане. Но в романах, которые я по-настоящему люблю, одинокие острова открывают друг друга:

– И ты был тут?

– Да, я всегда был здесь.

– На самом деле мне не очень-то в радость прозябать одному, но теперь я менее одинок благодаря тебе и даже стал счастливее.

С этой книгой я смогла ощутить вкус счастья».

Минчжун положил записку обратно и прочитал название книги: «Элегантность ежика». В его воображении возник грациозный еж с распущенными иголками. Ежик? Наедине с собой? Одинокий? Глубина? «Одиночество дарует свободу и возможность погрузиться в себя». Но в чем разница? Минчжун не пытался избегать ни того, ни другого и, безусловно, был свободен. Но обрел ли он глубину? Кто знает…

Теперь Минчжун понял, чем именно занималась хозяйка, сидя за столом. Неужели она все это пишет сама? Раньше ему казалось, что в книжных лавках книги только выставляют и продают.

– Я… – начал он, заблаговременно осмотрев кофемашину.

– Могу вам чем-то помочь? – отозвалась Ёнчжу. Она отложила ручку и встала из-за стола.

– Я пришел по объявлению. Вы ищете бариста?

– А! Да, конечно. Проходите, – обрадовалась Ёнчжу, удивленная тем, что первого кандидата не пришлось долго ждать.

Хозяйка усадила Минчжуна, взяла с кассы пару листов бумаги и села напротив.

– В каком районе вы живете?

– Да здесь, недалеко.

– Умеете варить кофе?

– Да, я уже работал в нескольких кофейнях.

– Справитесь с этой кофемашиной?

– Думаю, да, – ответил Минчжун, мельком взглянув на аппарат.

– Тогда сварите мне кофе?

– Сейчас?

– Да, две чашки, пожалуйста. Обсудим все детали за кофе.

Они сидели друг напротив друга. Ёнчжу пила приготовленный Минчжуном кофе, а он наблюдал за ней. У него не было причин переживать, потому что его кофе всегда получался отменным. Но вид хозяйки магазина, медленно сделавшей пару глотков, почему-то обеспокоил его.

– Почему не пьете? Вкусно, – сказала она, взглянув на мужчину.

– Да, сейчас.

Они беседовали около двадцати минут. В основном говорила Ёнчжу, а Минчжун просто слушал. Хозяйка похвалила кофе и сказала, что была бы рада, если бы Минчжун начал работать как можно скорее. Ей хотелось, чтобы новый сотрудник взял на себя все заботы, связанные с кафе, вплоть до покупки кофейных зерен. Минчжун со всем соглашался.

– Я сотрудничаю с одной компанией, которая обжаривает кофе. Ее владелица поставляет нам очень хорошие зерна.

– Хорошо.

– Каждый будет заниматься своим делом. Но в случае чего можно помогать друг другу.

– Хорошо.

– Не только вы мне, но и я вам, если понадобится.

– Хорошо.

Ёнчжу протянула Минчжуну договор и ручку.

– Работать придется пять дней в неделю, воскресенье и понедельник – выходные. С половины первого до половины девятого.

– Понял.

– Магазин открыт шесть дней в неделю. Я отдыхаю только в воскресенье.

– А, хорошо.

– За сверхурочную работу – хотя обычно я строго придерживаюсь расписания – доплата.

– Хорошо.

– Двенадцать тысяч вон за час.

– Двенадцать тысяч?

– Если вы будете работать пять дней, то да.

Минчжун неосознанно оглядел магазин. С тех пор как он пришел, не было ни одного покупателя. Понимает ли это хозяйка? У нее, по-видимому, совсем нет опыта в приеме сотрудников на работу. Он с подозрением посмотрел на Ёнчжу, которая выглядела на удивление спокойной, будто занималась чем-то пустяковым.

– Просто обычно столько не платят, – сорвалось с его губ.

– Ну да. Наверное, им трудно. Из-за аренды… Но у меня дела идут хорошо. Вам не о чем беспокоиться.

С этими словами Ёнчжу подняла голову и посмотрела на Минчжуна. Она выглядела одновременно отстраненно и приветливо. Ему это понравилось. Взгляд, который хоть и трудно, но хочется разгадывать. Хозяйке Минчжун тоже пришелся по душе: он не старался казаться лучше, чем есть на самом деле, но при этом общался вежливо.

– Чтобы работать, вам нужно хорошо отдыхать и получать какие-то деньги на жизнь, – добавила Ёнчжу.

Минчжун перечитал договор. Хозяйка магазина и правда позаботилась о том, чтобы ее сотрудник отдыхал два дня в неделю и не перерабатывал, при этом получая достойную зарплату. Что это – философия начинающего успешного предпринимателя или, может, доход в лавке куда больше, чем кажется на первый взгляд? Минчжун подписал договор, а вслед за ним то же сделала Ёнчжу.

С документом в руках он направился к двери и на прощание кивнул хозяйке магазина, подошедшей его проводить. Она напоследок спросила:

– Не знаю, возможно, книжный не просуществует дольше пары лет. Ничего?

«Где она видела подработку на два года?» – подумал Минчжун. Он за всю жизнь нигде не задерживался дольше чем на полгода. Реши она закрыть лавку через месяц, это не стало бы для него проблемой.

– Ничего, – лишь произнес он.

* * *

Прошел уже год с тех пор, как он согласился на предложение той странной хозяйки книжного. Заключив договор, каждый из них с головой окунулся в работу: Ёнчжу оценивала предпочтения своих посетителей, а Минчжун тщательно отбирал зерна и варил кофе. Все, что требовалось от нового бариста, – готовить вкусный напиток бодрости. Глядя на скучающего без дела Минчжуна, Ёнчжу посмеивалась и говорила, что у него забавное выражение лица. А он улыбался вместе с ней, считая, что так ответить будет правильнее.

* * *

Минчжун вытер пот, стекающий по лбу, и зашел внутрь магазина. В то же мгновение его обдало приятной прохладой от кондиционера.

– Я здесь, – поприветствовал он погруженную в чтение хозяйку.

– Как там на улице? Жарко?

– Ага.

Он поднял крышку барной стойки и прошел на свое рабочее место. Ёнчжу сидела напротив.

– Какие зерна сегодня?

– Угадайте сами, – отшутился он и вымыл руки.

Вскоре возле книги, которую читала Ёнчжу, появилась чашка кофе. Вернувшись на свое место, Минчжун стал наблюдать за тем, как хозяйка его пробует. Ёнчжу поставила чашку на стол и, выдержав небольшую паузу, поделилась впечатлениями:

– Похож на вчерашний. Только фруктовый аромат сильнее. И правда вкусно.

Минчжун улыбнулся и кивнул. Сказав еще пару дежурных слов, оба вернулись к своей работе. До открытия магазина Ёнчжу будет читать, а Минчжун – молоть зерна и прибирать. Вчера вечером она уже разложила все вещи по местам, но Минчжуну все равно было чем заняться.

Истории ушедших

До того как Ёнчжу открыла свой магазин, она читала только романы. Они помогали ей забыть о собственных чувствах и раствориться в чувствах чужих. Когда герои романа печалились, она тоже печалилась, когда им было больно, она разделяла их боль, и вместе с ними Ёнчжу становилась сильнее. После прочтения книги ей казалось, что она способна понять любого человека в этом мире.

Ёнчжу часто читала книги, чтобы что-то в них найти. Но, открыв первую страницу, не могла сказать, что именно ищет. Осознание приходило только через несколько десятков страниц. Конечно, иногда она брала книгу, уже понимая, что именно ей нужно. Так год назад Ёнчжу и начала делить прочитанные произведения на группы. И одну из категорий занимали истории ушедших – на несколько дней или на всю жизнь. Они уходили по-разному, но это всегда меняло их жизнь.

Когда-то окружающие говорили ей: «Тебя не поймешь! Почему ты думаешь только о себе?» Эти голоса эхом звучали в ее голове, раздаваясь уже из глубин сознания. В такие моменты Ёнчжу ощущала, как внутри что-то начинает разрушаться. Желая избежать этого внутреннего разрушения, она погружалась в романы об ушедших людях. Ей хотелось собрать все возможные истории о них. Внутри нее нашлось место для каждого. Ёнчжу помнила, почему они ушли, как решились на это, что чувствовали в тот момент, как жили после, их счастье и горе, радость и печаль. Порой она уходила в себя и ложилась с книгой на кровать, погружалась в их истории, которые утешали ее.

Голосами ушедших она заглушала упреки окружающих. Благодаря голосам ушедших, которые звучали внутри нее, Ёнчжу набралась смелости и наконец смогла сказать самой себе: «Тогда нельзя было поступить иначе».

Уже несколько дней она читала роман Моники Марон «Грустный зверь». Главная героиня книги как раз из таких ушедших людей. Она влюбляется в мужчину и покидает ребенка и мужа, уверенная, что в мире нет ничего важнее любви. Она не испытывает угрызений совести, осознавая, что просто не могла поступить иначе. После того как любимый мужчина ее бросает, она никого не пускает в свою жизнь, чтобы навсегда сохранить в памяти все пережитое вместе с ним. Женщина отказывается от полноценной жизни и проводит десятки лет в одиночестве. В конце ей исполняется сто лет. Или, может, девяносто.

Для Ёнчжу хороший роман – это история, которая превосходит все ее ожидания. Сначала Ёнчжу показалось, что перед ней книга об ушедшей женщине, но теперь она поняла: героиней движет любовь. На что только люди не готовы во имя этого чувства… Главная героиня романа даже носит очки, которые ей оставил ушедший мужчина, и тем портит себе зрение. Но для нее это последний шанс приблизиться к нему.

Ёнчжу задумалась: как человек может настолько сильно любить? Как воспоминания почти полувековой давности давали ей силы оставаться одной столько времени? Ёнчжу пыталась понять, благодаря чему героиня обрела уверенность, что тот мужчина – единственная любовь в ее жизни, достойная всех жертв. Ёнчжу было неведомо это чувство, и оттого она восхищалась героиней романа. Образ жизни, который выбрала женщина, требовал огромной силы воли, и эту силу она в себе нашла.

Ёнчжу оторвалась от книги, размышляя над словами героини о том, что в жизни стоит сожалеть только о любви, лишь ее нельзя ни в коем случае упустить. Действительно ли любовь обладает такой великой силой? Ёнчжу была согласна, что любовь – хорошая штука, но не настолько. Так же, как человек способен жить исключительно ради любви, он вполне может жить, исключив любовь из жизни. Во всяком случае Ёнчжу казалось, что у нее бы точно получилось.

Пока хозяйка магазина предавалась таким мыслям, Минчжун до блеска натирал кофейные чашки. Как только будильник оповестил, что уже час дня, бариста отложил тряпку и направился к двери, чтобы повернуть вывеску «Закрыто» другой стороной. Только услышав его шаги, Ёнчжу очнулась от своих мыслей. Ей захотелось спросить, что такое любовь для него, но она не решилась: бариста задумается, а потом все равно ответит что-то наподобие «ну, не знаю». Он не слишком красноречив, как бы Ёнчжу ни хотелось услышать его размышления.

Вернувшись на свое рабочее место, Минчжун вновь принялся натирать чашки. Наблюдая за ним, она поняла, что правильно сделала, не спросив его. В любом случае единственно верного ответа на этот вопрос нет. Истина относительна времени. В этом и суть жизни: сталкиваясь с трудностями, человек приобретает опыт. В какой-то момент мы понимаем, что ответ, который казался единственно правильным, совсем таковым не был. И тогда мы находим другой правильный ответ, и все повторяется. Такова жизнь.

Ёнчжу вновь взглянула на Минчжуна и сказала:

– Сегодня нас ждет удачный день!

Посоветуете хорошую книгу?

Ёнчжу никогда не задумывалась, подходит ли она на роль хозяйки книжного магазина, пока не открыла его. Ей казалось, что все очень просто: если любишь книги, то никаких проблем не будет. Но когда лавка открыла свои двери покупателям, Ёнчжу почти сразу же осознала, насколько сильно заблуждалась. Посетители спрашивали: «Посоветуете хорошую книгу?», «Подскажете что-нибудь интересное?» Подобные вопросы ставили ее в тупик. Случались и казусы. Так, однажды в книжный пришел мужчина, которому на вид было около пятидесяти лет, и попросил посоветовать хорошую книгу.

– Вы читали книгу Джерома Дэвида Сэлинджера «Над пропастью во ржи»? – поинтересовалась Ёнчжу. – Мне очень понравилась.

– Нет, – покачал головой мужчина.

– Я читала не меньше пяти раз. Хотя не назвала бы ее интересной… в привычном смысле: когда смеешься вместе с героями или сгораешь от любопытства узнать, что будет дальше. Но как бы лучше выразиться… она интересна в другом смысле, куда более важном… Здесь нет четкого сюжетного повествования – только поток мыслей юноши на протяжении нескольких дней. Но для меня… эта книга по-настоящему интересная.

– А о чем его мысли? – серьезно спросил мужчина.

– Он размышляет о том, какой мир его окружает. Школа, учителя, друзья, родители… – несвязно начала Ёнчжу, отчего-то занервничав.

– По-вашему, мне тоже понравится эта книга? – все так же серьезно продолжил он.

Ёнчжу не могла вымолвить ни слова в ответ: «А правда, понравится ли она ему? С чего я так уверенно решила ее посоветовать?»

Поблагодарив растерянную хозяйку за помощь, мужчина осмотрелся и в конце концов выбрал «Записки о Евразии». Похоже, ему нравятся исторические книги. Ёнчжу навсегда запомнила, что сказала тому посетителю на прощание:

– Простите. Я зря предложила. У всех свои вкусы.

Ёнчжу подумала, что не должна навязывать случайным покупателям книги, которые нравятся ей. Поэтому попросила прощения за то, что не смогла подобрать гостю что-то подходящее именно ему. Ёнчжу хотела исправиться. Но как это сделать? Поразмыслив, она поняла, что ей нужно:

Быть беспристрастной. Смотреть на все объективно. Советовать покупателям не свои любимые книги, а действительно хорошие и подходящие им.

Спрашивать. Перед тем как предложить книгу, надо спросить, что покупатель читал из последнего, какая книга больше всего впечатлила его, какие он предпочитает жанры, какой у него любимый писатель, о чем он думает в последнее время?

Однако, даже придерживаясь этих правил, Ёнчжу часто терялась с ответом.

– Можешь посоветовать что-нибудь проникновенное? – Пришла мама Минчхоля и сказала, что сегодня у нее нет настроения идти в культурный центр. А еще заказала холодный черный кофе.

«Проникновенное». Этого недостаточно, чтобы дать хороший совет. И заготовленные вопросы не подойдут. Нужно разузнать подробнее.

– У вас тяжело на душе?

– Да, уже несколько дней. Как будто что-то душит изнутри.

– Что-то случилось?

Женщина внезапно помрачнела. На глазах появились слезы. Разом выпив половину чашки, она ответила:

– Это все из-за Минчхоля.

Семейные проблемы. Посетители часто делились ими. Она где-то читала, что так случалось у писателей. Люди доверяли им самое сокровенное, считая, что никто, даже самые близкие друзья, не в состоянии понять их так хорошо. С той же легкостью покупатели раскрывали свои тайны и перед Ёнчжу. Может, им кажется, что владельцы книжных лавок хорошо разбираются в человеческих душах?

– А что с ним?

Ёнчжу вспомнила высокого худощавого старшеклассника с веселой улыбкой. И таким же бледным лицом, как у его мамы.

– Он… говорит, что у него нет интереса к жизни.

– Интереса к жизни? Но почему?

– Я не знаю. Просто сказал так. Но с того момента я… сама не своя. Тяжело на душе. Ничего не хочется.

По словам женщины, сына ничего не интересовало, будь то учеба, компьютерные игры, друзья. Не сказать чтобы он совсем закрылся в себе. Он по-прежнему готовился к экзаменам, утолял скуку играми, проводил время со своей компанией. Но было видно, что ему все безразлично. Случалось, приходил после учебы, ложился на кровать и, полазив в интернете, просто засыпал. Его охватила апатия. А ему всего восемнадцать.

– Есть книги, которые можно почитать в таком состоянии? – Женщина задумчиво попивала охлажденный кофе.

Ёнчжу знала не одну книгу, которую можно было предложить Минчхолю. Герои многих произведений впадали в апатию и блуждали в своем собственном мире. Но что посоветовать его маме? Совсем ничего не приходило в голову. Какие есть произведения о взаимоотношениях матери и ребенка? Ёнчжу ни разу не читала книг о воспитании детей. На теле проступил холодный пот. Совсем не потому, что она не могла посоветовать женщине книгу, а потому, что вдруг ощутила: этот магазин – отражение вкусов самой Ёнчжу, ее литературных предпочтений. Все крутилось только вокруг нее. Разве может такая крохотная лавка стать пристанищем для разных людей?

– Ничего не приходит в голову, – честно призналась она женщине.

– Да? Ну ладно, бывает.

– Хотя, вообще, есть одна книга. Про отношения матери и дочери. Называется «Эми и Исабель». Они ужасно любят друг друга и одновременно ужасно ненавидят. Традиционные проблемы отцов и детей. Им трудно найти общий язык и прийти к взаимопониманию. Эта книга натолкнула меня на мысль, что детям и родителям нужно отдаляться друг от друга.

Выслушав хозяйку лавки, мама Минчхоля сказала, что книга, похоже, хорошая, и решила приобрести ее. Ёнчжу была готова одолжить ее просто так, но женщина отказалась. Глядя ей вслед, Ёнчжу задумалась: какой же силой обладают книги… Всего лишь несколько сотен страниц могут успокоить даже самую истерзанную душу. Очень внушительно.

Спустя десять дней мама Минчхоля вновь заскочила в книжную лавку.

– Я быстро. Забежала сказать, что книга интересная. Читала и плакала. Вспоминала свою маму. Мы ведь тоже ругались. Хотя не так сильно, как Эми и Исабель, – сказала она и, на несколько мгновений задумавшись, продолжила с блеском в глазах: – Мне понравился конец: как мать произносит имя дочери. Я так плакала над этим моментом. Подумала, что и я когда-то буду так скучать по сыну. Не всю ведь жизнь ему держаться за мою юбку. Мне придется отпустить его. Спасибо тебе. Посоветуй потом что-нибудь еще. Ну все, мне пора.

Получается, ей понравилась книга, которую Ёнчжу поначалу не решалась предложить? Да, произведение нельзя назвать проникновенным. Однако благодаря ему женщина вспомнила свою маму и переосмыслила отношения с сыном. Значит, Ёнчжу дала хороший совет? Иногда книга не оправдывает всех ожиданий читателя и тем не менее оказывается вполне достойной. Может, уже этого достаточно?

Кто знает?.. Наверное, стоит радоваться и тому, что после прочтения книгу назвали хорошей? Конечно, если вы порекомендуете взрослому мужчине, который любит изучать историю, роман о самом известном в литературе асоциальном старшекласснике, он не прочитает его сразу. Но вдруг однажды, пытаясь понять свою дочь или сына, он обнаружит это произведение дома на полке и тогда оно ему понравится? Для всего в жизни есть подходящее время, и книги не исключение.

И все-таки какая же книга – «хорошая»? Можно ответить просто: та, которая нравится. И все-таки Ёнчжу должна была мыслить шире. Тогда что же получается?

«Это книга о жизни. Искренняя и глубокая… – Ёнчжу вспомнила тот блеск в глазах мамы Минчхоля. – Книга, автор которой понимал жизнь. Про взаимоотношения матерей и детей, про самого себя, про мир, про человека. Если мировоззрение автора поможет читателю понять жизнь, то не в этом ли задача той самой ˝хорошей˝ книги?»

Время говорить и время молчать

В суматохе бесконечных рабочих дел, будь то встреча клиента, приготовление кофе, заказ новых книг, неизменно наступает период затишья, когда в магазине остаются только Ёнчжу и Минчжун. В это время хозяйка лавки всегда пытается отдохнуть. Даже если замечает, что какие-то из книг стоят не на своем месте, все равно проходит мимо, намереваясь нарезать себе фруктов. Затем угощает Минчжуна, который взамен протягивает чашечку кофе, будто специально сваренного для нее.

Наступает тишина. К счастью, теперь эта тишина была совсем не звенящей. Хорошо, когда в компании другого человека можно помолчать. Многие считают, что разговор – это забота о ближнем. Но зачастую, заботясь таким образом о другом человеке, мы забываем о своем комфорте, и в какой-то момент на душе становится так пусто, что хочется скорее сбежать.

Находясь в компании Минчжуна, Ёнчжу поняла, что тишина тоже может стать заботой о ближнем. Оказалось, что совсем необязательно выдавливать из себя бессмысленные фразы, переживая за комфорт другого человека. Она научилась наслаждаться спокойствием, сидя с Минчжуном в тишине.

Сколько бы времени они ни молчали – десять, двадцать минут или полчаса, – Минчжун все время чем-то занимался и даже в перерывах никогда не доставал телефон. При устройстве на работу он указал в анкете свой номер, но Ёнчжу ни разу не доводилось звонить ему. Иногда Минчжун брал в руки книгу, хотя не очень-то похоже, чтобы он любил читать. Привычнее было видеть его за всякими экспериментами с кофейными зернами. Может, он заинтересовался этим от нечего делать, но, заметив, что кофе стал лучше и вкуснее, только с большим рвением окунулся в свое занятие, словно самый настоящий химик.

Нашелся и человек, готовый целыми днями обсуждать с Ёнчжу молчаливость Минчжуна. Это была Чими, глава фирмы, которая обжаривала зерна и поставляла их в книжный. Все, что Ёнчжу знала о кофе, ей поведала именно эта женщина. Хозяйка книжного любила шутить, а Чими – слушать, так что они быстро нашли общий язык, несмотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте. Сначала Чими приходила только в лавку, но очень скоро дом Ёнчжу стал убежищем для них обеих. Возвращаясь с работы, Ёнчжу частенько замечала свою новую знакомую сидящей возле ее дома на корточках. Чими всегда приносила с собой много еды, и они с удовольствием говорили обо всем на свете. Временами разговор прерывался, а через некоторое время снова продолжался. Их беседы напоминали игру в пинг-понг: они обменивались короткими фразами, не перетягивая на себя все внимание.

Как-то они пили пиво возле дома Ёнчжу и в очередной раз обсуждали молчаливость Минчжуна.

– Молодой человек все время молчит. Только здоровается, как какой-то робот-консультант, – сказала Чими и, прожевав кальмара, продолжила: – Но знаешь, что удивительно? На любые вопросы он отвечает подробно.

– И правда! – пережевывая кальмара, закивала Ёнчжу, будто только сейчас заметила это. – Точно, он ведь всегда отвечает. А я все думала, почему мне с ним так легко. Теперь поняла: от него на все есть какой-то отклик.

– Но если подумать, Минчжун такой не единственный, – продолжила Чими, – все мужчины такие. Правда, после свадьбы большинство замолкает. Я имею в виду, когда им становится скучно в браке.

Ёнчжу представила себе мужей, пытавшихся побороть скуку молчанием, и вдруг выложила все, что думает о Минчжуне:

– Поначалу мне казалось, что я просто ему не нравлюсь.

– Что у тебя за позиция жертвы? Кто-то явно показывал неприязнь к тебе?

– Не совсем… На самом деле у меня не было времени с кем-то общаться. Я бы так это описала: всю жизнь я уверенно неслась вперед – только стук каблуков раздавался. Но однажды оглянулась и поняла, что никто меня не замечает. Все проходят мимо. Никто ни разу не предложил перекусить вместе. Это считается неприязнью?

– Конечно!

Ёнчжу нарочито громко вздохнула. Чими выглядела сосредоточенно, будто неожиданно что-то осознала. Затем внезапно выплюнула кальмара и сказала:

– Так, а вдруг…

– Что?

– …Минчжун считает нас старыми и поэтому не общается?

– Не может быть… Мы же с ним почти ровесники.

Ёнчжу игриво поднесла ладони к лицу подруги и поджала два больших пальца.

– Восемь лет? – спросила Чими, с умилением глядя на Ёнчжу. – Значит, ему уже за тридцать?

– Да, когда он пришел устраиваться на работу, ему было ровно тридцать.

– Вот как. Тогда он вряд ли считает нас старыми. Кстати, в последнее время он изменился. Ты не заметила?

– В чем?

– Стал больше разговаривать.

– Да?

– Первым спрашивает о том о сем.

– М-м-м.

– Шутит с нами.

– Правда?

– Милый.

– Милый?

– Ну да. Забавно выглядит, когда увлечен чем-то.

– Увлечен?

– Мои работники такие же. Умиляюсь, когда они так же сосредоточенно что-то делают.

Поначалу Минчжун недоумевал, зачем Ёнчжу каждый день угощает его фруктами, но потом привык. Видимо, так хозяйка заботится о своем сотруднике. Обычный легкий перекус. Раньше он не любил фрукты, а теперь не мог прожить без них ни дня. В свои выходные стал ходить за ними в магазин. Так и складываются привычки.

А Ёнчжу таким образом показывала, что у нее перерыв. Бывало, уже нарезав фрукты, она не успевала съесть ни кусочка, потому что заходили клиенты, но сегодня она отдыхала уже целых двадцать минут. В такие моменты ей нравилось медленно брать кусочек за кусочком, погрузившись в чтение одной из книг. Она убирала свои прямые, длиной до плеч волосы за уши, чтобы ничто не отвлекало ее внимание. А иногда поднимала голову и смотрела в никуда. Со стороны могло показаться, что Ёнчжу ошеломлена чем-то, но потом она, очнувшись, внезапно задавала какой-нибудь вопрос.

– Как ты думаешь, нужно ли что-то предпринимать, если наскучило жить? – спросила она, подпирая голову и не поднимая взгляда на Минчжуна.

Поначалу бариста думал, что она говорит сама с собой, и ничего не отвечал. Но теперь Минчжун знал, что это не так.

– Ну, знаешь, бывают такие люди: в одночасье меняют свою жизнь, уезжая в поисках чего-то лучшего. Находят ли они счастье на новом месте? – продолжила Ёнчжу, на этот раз подняв голову и взглянув на Минчжуна.

– Даже не знаю, – поспешил ответить он, опасаясь, что долгие размышления сочтут за грубость. А вопрос в очередной раз не из простых.

Минчжун всегда отвечал односложно. Что ж, ничего не поделаешь. Действительно, кому может быть известно, находят те смельчаки счастье или нет?

– Сейчас читаю книгу: там главный герой случайно встречает женщину. На мосту. На вид она кажется странной. И вот внезапно он уезжает из Швейцарии в Португалию. Не просто в отпуск, а насовсем. Мне вот интересно: пускай его жизнь казалась заурядной, но не настолько. Бывают же люди, которые выделяются из толпы незаметно. Когда только близкие знают об этом. И это хорошо. Но вот так взять и резко уехать в Португалию, будто всю жизнь только этого и ждал?.. В поисках чего? Обретет ли он там свое счастье?

Минчжуна забавляло, с каким пылом вполне приземленная на вид хозяйка магазина окуналась в чтение. В этот момент в ней появлялась какая-то неуловимая загадка. Она будто витала в облаках, одним глазом наблюдая реальность, а другим – какой-то иной, далекий мир. А недавно даже спрашивала его о смысле жизни:

– Как ты думаешь, в чем смысл жизни?

– Я?

– Мне кажется, что его нет. Каждый должен найти его сам. Жизнь человека меняется в зависимости от того, какой смысл он находит.

– Ясно.

– Но найти его трудно.

– Кого?

– Смысл. Где его искать? В чем мой смысл жизни? В любви? В дружбе? Книгах? Моем книжном? Трудно разобраться. Даже если мы хотим его найти, то потребуется время, так ведь?

Минчжун молчал, но Ёнчжу это совсем не смущало, и она как ни в чем не бывало продолжала:

– Вот я ищу этот смысл, но смогу ли найти? Я хочу его найти… Но… вдруг не найду?.. Тогда что же получается, в моей жизни не будет смысла?

– Даже не знаю, – растерялся Минчжун.

Ёнчжу спрашивала его не столько ради того, чтобы получить ответ, сколько желая упорядочить свои мысли. Поэтому ни разу не возмутилась его односложными ответами. Спустя время Минчжун понял, что такие размышления перед возвращением в реальность добавляют красок в жизнь Ёнчжу.

Наблюдая за ней в такие моменты, он и сам погружался в раздумья, которые постепенно превращались в мечты. Но не о том, что случится в будущем или чего стоит добиваться. Это были мечты, которые сподвигли того мужчину сесть на поезд в Португалию. Минчжун гадал, обрел ли тот в конце концов счастье. С уверенностью можно было сказать только одно: его жизнь изменилась всего за ночь. А вдруг уже этого достаточно? Просто начать новую жизнь. Для многих людей, которые по несколько раз на дню мечтают о том же, его завтра может послужить примером того, что мечты на самом деле сбываются.

Встречи книжного клуба

В какой-то момент книжные магазины приобрели новое звучание. Они стали культурным пространством, где можно было не только купить книгу, но и приятно провести время. В переулках города одна за другой открывались книжные лавки. Не последнюю роль сыграли и сами владельцы. Можно сказать, что это был своего рода хитрый ход. В первую очередь ради того, чтобы завлечь клиентов. Ведь на одних продажах книг много не заработаешь.

Поначалу Ёнчжу не собиралась выдумывать ничего подобного. Вот только очень скоро поняла, что продажи книг не приносят желаемой прибыли. К тому же у нее появился сотрудник, пускай и один, но за которого она теперь несла ответственность. Сначала она разрешила устраивать различные мероприятия по пятницам: беседы о книгах с писателями, где они отвечали на вопросы о своем произведении, выставки, небольшие концерты. Ёнчжу и Минчжун в это время продолжали работать как обычно.

Реклама сыграла свою роль. Любой организатор мог подать заявку через социальные сети, а афишу мероприятия прикрепить на доске объявлений возле магазина. Поначалу Ёнчжу переживала, что нововведения отпугнут посетителей, которые приходили к ней почитать. Оказалось наоборот: многие из них с радостью наслаждались выступлениями артистов и с интересом слушали, как авторы рассказывали о своих произведениях. За покупку книги или напитка в кофейне кто угодно мог поучаствовать в мероприятии всего за пять тысяч вон.

Каждую вторую среду месяца проводили беседы о книгах, а четвертую – встречи книжного клуба. Первые полгода Ёнчжу лично возглавляла его. Потом это стало слишком обременительно, и она передала свои полномочия постоянным участникам. Двое-трое из них по очереди выбирали книги на этот месяц.

Беседы о книгах Ёнчжу устраивала сама. Конечно, задавать писателям вопросы и обсуждать книги было не так уж просто, но ей хотелось, чтобы это стало изюминкой магазина в Хюнамдоне. Все происходящее записывали, а потом выкладывали в социальные сети. Такой серьезный подход особенно радовал авторов.

Сейчас Ёнчжу вела мероприятия по средам и пятницам, а как быть дальше – не знала. Она прекрасно понимала, что даже самое приятное дело может стать обузой. Что уж говорить о вынужденных? Чтобы интерес к работе сохранялся, необходимо ограничивать ее объемы. Поэтому Ёнчжу очень четко определяла, сколько они с Минчжуном должны трудиться. Когда проходили беседы о книгах или встречи книжного клуба, бариста задерживался лишь на полчаса.

Во время подготовки к беседам о книгах Ёнчжу очень нервничала. За несколько дней до каждого мероприятия начинала задаваться вопросом, зачем ей вообще это надо, ведь она не любит выступать на публике… да и говорит не очень складно. Однако сомнения развеивались, как только все начиналось. Больше всего ее радовало, что наконец-то можно задать автору все вопросы, которые возникали у нее при прочтении, и поделиться своими впечатлениями. Именно поэтому Ёнчжу продолжала заниматься беседами о книгах.

В детстве она была уверена, что писатели не ходят в душ и не питаются три раза в день. Ёнчжу представляла писателя одиноким, утонувшим в унынии и тоске, что цеплялись за него, словно лианы. Оттого, по ее мнению, для таких людей характерна определенная сварливость, притом в сочетании с готовностью помогать другим. Ей казалось, что писатель – это человек, постигший все законы бытия, человек, которого направляет сама вселенная. Есть ли то, что ему неведомо? Не может быть. Примерно так представляла себе писателей Ёнчжу.

Но те авторы, которые приходили к ней побеседовать о своих книгах, оказались намного более приземленными и дружелюбными. Теми, кто каждый день сомневается: а есть ли у него вообще талант к писательству? Кто-то из них отказался от алкоголя, многие вели куда более размеренную жизнь, чем любой офисный сотрудник, другие каждый день выходили на пробежку, будучи уверенными, что физическое здоровье важнее всего. Как-то один автор, пишущий по семь часов в день, лишь бы не беспокоиться о доходах, подошел к Ёнчжу после мероприятия и сказал:

– Я просто взял и попробовал. Так лучше, чем гадать, есть у тебя талант или нет.

Иногда попадались писатели куда более застенчивые, чем сама Ёнчжу. При встрече они даже избегали взгляда в глаза. Один из таких рассказал, что пишет только потому, что ему есть чем поделиться, но говорит он плохо. После этого попросил присутствующих понять его и простить, чем всех рассмешил. Наблюдая за тем, как писатели неспешно произносят фразу за фразой, Ёнчжу отчего-то чувствовала странное облегчение. Так и в жизни мы медленно делаем шаг за шагом, иногда оступаясь, но продолжая идти.

Тема завтрашней встречи: «Пятьдесят две истории, которые сближают вас с чтением». На этот раз в гости придет Ли Арым, автор книги «Читаем каждый день». Ёнчжу захотела пригласить ее на свои беседы, едва дойдя до половины произведения. А дочитав и выбрав самые важные вопросы к автору, с удивлением поняла, что их получилось не меньше двадцати. Значит, им будет о чем поговорить.

Вопросы – ответы с автором

(Блог загружен в 22:30. Краткая версия для «Инстаграма» – в 22:41.)

Ёнчжу: «Начну с того, что мне понравилось в этой книге. Во-первых, у меня появилось ощущение, что, даже если начнешь читать книги, это все равно не гарантия успешной жизни. (Смеется.) Я думаю, это как раз про меня».

Ли Арым: «Вполне верное ощущение. (Смеется.) Принято считать, что чтение открывает глаза на многие вещи, позволяет лучше понимать мир. Все это делает человека сильнее, и многие даже связывают с чтением успех. Но не стоит забывать, что вместе с силой приходит и уязвимость. Боль, которую мы раньше не замечали из-за своей ограниченности, благодаря книгам выходит наружу. Наш мир полон боли. И в итоге мы лучше чувствуем боль другого человека, а добиться успеха и думать о собственном счастье становится, наоборот, непросто. Поэтому чтение порой лишь отдаляет нас от успеха. Книга не ставит нас над или перед другим человеком – мы встаем с ним бок о бок».

Ёнчжу: «Мне нравится эта мысль».

Ли Арым: «Но при этом мы преуспеваем кое в чем другом».

Ёнчжу: «В чем?»

Ли Арым: «Становимся более человечными. Книги помогают нам сочувствовать другим. В безумной гонке за успехом мы вдруг останавливаемся и обращаем внимание на тех, кто нас окружает. Если люди начнут читать больше, то наш мир станет чуточку лучше».

Ёнчжу: «У многих из нас не хватает времени на чтение. А как у вас с этим обстоят дела?»

Ли Арым: «Я тоже читаю не очень много. Одну книгу в два-три дня».

Ёнчжу: «Разве это не много?» (Смеется.)

Ли Арым: «Ну, не знаю! (Смеется.) Мы все заняты, поэтому остается только читать урывками. Немного утром, после обеда, вечером перед сном. Так и набирается».

Ёнчжу: «Вы говорили, что можете читать несколько книг одновременно».

Ли Арым: «Я по своей натуре часто отвлекаюсь. И мне быстро становится скучно, даже если книга интересная. Так вот, чтобы ничего подобного не происходило, я переключаюсь на что-то другое. Многие считают, что так в голове все события книг перемешиваются, но у меня – нет».

Ёнчжу: «А не бывает такого, что вы забываете предыдущие события? Когда возвращаетесь к начатой книге».

Ли Арым: «Хм… Вообще, я никогда не зацикливаюсь на этом. Конечно, надо помнить, что было до, чтобы понять дальнейшее развитие сюжета. Но забыть все подчистую… Такого у меня почти не случается. Если уж все совсем плохо, я перечитываю то, что отметила себе карандашом».

Ёнчжу: «В своей книге вы тоже пишете, что не стоит из кожи вон лезть, стараясь запомнить все события. Значит, это правда работает?» (Смеется.)

Ли Арым: «Я думаю, да. Как бы лучше это сказать?.. Книга – она остается не в памяти, она оседает в нашей душе. В памяти тела. Отдельные предложения, диалоги всплывают в сознании, когда мы находимся перед трудным выбором. Я почти все решения в жизни принимаю благодаря прочитанным книгам. И конечно, я не помню их наизусть. Но они остаются со мной. Тогда зачем нам стараться запоминать?»

Ёнчжу: «Ваши слова успокоили меня. В прошлом месяце читала одну книгу, но уже смутно помню ее содержание».

Ли Арым: «У меня так же. И я думаю, что и у большинства людей».

Ёнчжу: «Говорят, что в наше время люди мало читают. Как вы считаете?»

Ли Арым: «Когда писала свою книгу, я впервые зашла в «Инстаграм» и очень удивилась. Кто сказал, что люди не читают? Мне показалось, наоборот, они читают с огромной скоростью и любят делиться своими мыслями в соцсетях. Так что среди нас есть читающие. Да, они особенные, и их не так много. Недавно из одной статьи я узнала, что половина взрослых корейцев не осиливает ни одной книги за год. Выходит, люди и правда читают мало, но я бы не назвала это такой уж проблемой. Жизнь слишком быстрая, совсем не остается времени ни на что. И общество слишком давит».

Ёнчжу: «То есть надо подождать, пока общество поменяется в лучшую сторону?»

Ли Арым: «Мне бы не хотелось ждать. Чем больше люди читают, тем больше в них сочувствия и тем лучше становится наш мир».

Ёнчжу: «Как же решить эту проблему?»

Ли Арым: «Боюсь, мне это не по силам. (Смеется.) Я думаю, многие хотят читать и видят в чтении необходимость. Но как быть с тем, что люди не привыкли читать?.. В принципе, есть одна простая истина. Главное – начать. А дальше будет легче. Но как начать? Наверное, я и написала свою книгу как раз для того, чтобы помочь людям сделать первый шаг». (Смеется.)

Ёнчжу: «Вот, значит, как. В своей книге вы писали про таймер. Что включаете его, когда читать не получается».

Ли Арым: «Прошу прощения, это была шутка. В первую очередь, если читать не хочется, надо подумать о том, что волнует вас в данный момент. Мы инстинктивно тянемся к тому, что нам важно. Допустим, вы хотите уволиться. Так ведь есть много книг, написанных теми, кто оставил работу в компании. Планируете иммиграцию? Тогда почитайте книги об иммиграции. У вас низкая самооценка? Вы поссорились с лучшим другом? В депрессии? Почитайте книги об этом. Вообще, если вы долго не читали, поначалу это будет нелегко, вы начнете постоянно отвлекаться. Вот тогда и пригодится таймер на телефоне. Ставьте его на двадцать минут. И возьмите себе за правило в течение этого времени не отвлекаться ни на что. Обещания держат нас в напряжении, и мы постепенно концентрируемся. А что потом? Можете решить, что на сегодня достаточно, и заняться другими, более увлекательными делами. А если хотите почитать еще немного, поставьте таймер еще на двадцать минут. Сделаете так три раза – и уже прошел час. Давайте попробуем».

«Кофе и козы»

Первое время после того, как Минчжун начал работать в книжном, кофейные зерна ему доставляли дважды в неделю, укладывая их в специальные упаковки, чтобы сохранить аромат. Теперь он сам раз в два дня заходил за ними в «Кофе и козы» перед работой. Так он мог заодно обсудить с Чими, какие зерна возьмет в следующий раз.

«Кофе и козы» – это компания по обжарке зерен, которую Ёнчжу нашла, решив открыть свою лавку. Она искала ответственного подрядчика, умеющего вести дела. И к счастью, в Хюнамдоне нашлось такое место. Пока Ёнчжу не наняла Минчжуна, Чими, хозяйка той компании, даже сама раз в неделю заходила в лавку, чтобы проверить качество кофе, а иногда и варила его для клиентов. Ведь какими бы хорошими ни были кофейные зерна, результат во многом зависит от навыков бариста.

Чими первой же примчалась в лавку после новости о том, что наняли нового бариста. Она притворилась посетительницей и выпила несколько чашек кофе. А едва выйдя из магазина, сразу доложила о своих впечатлениях Ёнчжу:

– Такое облегчение! Он варит кофе намного лучше, чем ты. Я безумно рада.

– Ты не преувеличиваешь?

– Нет.

Только в четвертый раз пробуя кофе Минчжуна, Чими наконец раскрыла себя:

– Ты ведь не знаешь, кто я?

Бариста растерянно уставился на странную посетительницу, которая вдруг задала такой вопрос.

– Я хозяйка компании, которая обжаривает твой кофе. Это наши зерна ты сейчас держишь в руке.

– «Кофе и козы»?

– Именно. Что ты делаешь завтра в одиннадцать утра?

Минчжун сосредоточился, будто пытаясь нащупать в словах Чими некий скрытый смысл.

– Заходи к нам. Бариста должен знать, как и где изготовляют зерна, которые он варит, – продолжила она.

Так на следующий день Минчжун отправился в «Кофе и козы». Ради этого он впервые в жизни пропустил занятия йогой, на которые раньше даже не опаздывал. Открыв дверь, он оказался в небольшом помещении, напоминающем кафе. Внутри была еще одна дверь, она вела в обжарочный цех.

Осматривая оборудование, Минчжун наткнулся на прибор, напомнивший ему точилку для карандашей с ручкой. Похожий аппарат, только размером с человека, на его глазах обжаривал зерна. Три сотрудника суетились возле своих агрегатов, а женщина, с которой он вчера познакомился, сидела за столом и что-то перебирала. Минчжун поздоровался, и она жестом пригласила его устроиться напротив.

– Отбираю плохие зерна, – объяснила Чими прежде, чем он успел сесть. И продолжила, не отрываясь от своего занятия: – Обычно мы делаем это вручную. Посмотри вот на это зерно. В отличие от остальных, оно черное. Значит, из гнилой ягоды. А вот это – коричневое, кислое. Чувствуешь запах? Прежде чем приступать к жарке, важно проверить каждое.

Следуя ее примеру, Минчжун начал откладывать в сторонку черные и темно-коричневые зерна или те, что отличались по форме. Все это время хозяйка быстро и сосредоточенно перебирала руками зерна, но успела заметить, что гость принялся помогать ей.

– Как думаешь, почему мы взяли такое название?

– Даже не знаю… Может, потому, что козы тоже дают молоко?

– А мне нравятся сообразительные люди!

Покончив с зернами на столе, Чими встала и отвела Минчжуна к прибору, который находился левее всех остальных. Она объяснила, что после жарки зерна снова отбираются вручную, ведь только так можно добиться желаемых вкусовых качеств.

– А это для тебя. Осталось только помолоть, – сказала Чими и вместе с помощником направилась к кофемолке. Минчжун последовал за ними. – Степень помола бывает разной. Размер частичек влияет на экстракцию. У тебя вкусный кофе, но поначалу он был горьковат. Слишком быстро происходила экстракция. Поэтому я сделала помол более грубым. Заметил, что вкус изменился? Стал не таким горьким.

– Я подумал, это потому, что я изменил время экстракции, – задумчиво ответил Минчжун.

– Так, значит, ты тоже что-то исправил!

Пока зерна перемалывались, Чими успела рассказать ему много всего. Согласно легенде, человечество узнало о кофе благодаря козам. Один козовод заметил, что животные питаются исключительно маленькими красными ягодами и совсем не утомляются. Так люди впервые узнали о кофе и его свойствах.

– Поэтому я и назвала компанию «Кофе и козы». Решила сильно не заморачиваться.

Еще Чими обмолвилась, что очень чувствительна к кофеину, но безумно любит кофе и все равно выпивает по две-три чашки в день. Минчжун было подумал, что в таком случае у нее наверняка есть проблемы со сном, как Чими, словно прочитав его мысли, заверила, что всегда пьет кофе строго до пяти часов.

– А если совсем не могу уснуть, то помогают несколько кружек пива.

Кофейные зерна получают из плодов вечнозеленого кофейного дерева. Существует два основных сорта: арабика и робуста. «Кофе и козы» предпочитает арабику, так как, по словам Чими, она вкуснее.

– Ты знаешь, что определяет аромат кофе?

– Нет.

– Высота. Бобы, выращенные в низинах, мягкие и легкие, а бобы с высокогорий имеют хорошую кислотность и сложный фруктовый или цветочный аромат. Ёнчжу очень понравился фруктовый, поэтому я вам отправляю такой.

С тех пор Минчжун начал наведываться в «Кофе и козы» раз в неделю, а со временем и чаще. Пришлось даже сменить группу по йоге. Постепенно он научился различать атмосферу в «Кофе и козы». Бывало, Минчжун открывал дверь и чувствовал напряжение – значит, Чими сердилась. Как всегда, из-за мужа. Никто из компании ни разу его не видел, поэтому Минчжуну пришло в голову сравнение с единорогом, который существует только в ее фантазиях.

Его сомнения развеяла одна фотография, которую он увидел совершенно случайно. Там была запечатлена счастливая пара – тридцатилетняя Чими со своим мужем. Хозяйка рассказала, что снимок сделали спустя год после свадьбы и она не раз собиралась разорвать его, но, глупая, все никак не решалась. Минчжун уже знал, чего ждать дальше: десять минут Чими будет ругаться, если муж устроил дома бардак или не положил продукты обратно в холодильник. Двадцать минут – если снова напился с друзьями на поминках или флиртовал с кем-то, пока она была на работе. И наконец, полчаса – из-за того, что он считал ее машиной для зарабатывания денег и вообще ни во что не ставил. Однажды Минчжун так чуть не опоздал на работу. Но сегодня тирада Чими заняла всего десять минут.

– Жить беззаботно – это классно. Как путешествие автостопом. В моей семье, напротив, все паникеры. Поэтому мы часто все портим. А этот мужчина – самый невозмутимый из всех, кого я встречала. Он совершенно не замечал недовольства клиентов и критики начальства.

По словам Чими, они познакомились в баре.

– Этим он меня и привлек. Я пригласила его на свидание, а потом, через несколько лет, предложила пожениться. Кстати, я всегда считала себя приверженкой безбрачия. Или, как сейчас модно говорить, синглизма. Насмотрелась в детстве на женские страдания – мамы, тетушек, соседок – и решила не выходить замуж вовсе. Они ведь наверняка все пожалели, что согласились в свое время. Брак оставил заметный шрам в их душах. Но вот я встречаю его. Сама предложила сыграть свадьбу, квартира у меня тоже была. И каков результат? Вчера прихожу домой, а там сущий кошмар: посуда немытая, все вещи разбросаны, в раковине волосы, в холодильнике пусто. Сказал, что последние две упаковки рамёна съел на завтрак и обед. И вдобавок все закуски, оставшиеся после выходных. Я ничего не говорю ему о том, что он не работает, только разве мы не должны заботиться друг о друге? Я, что ли, есть не хочу, по его мнению? Ну если закончилось все, то сходи в магазин и купи! Или, в конце концов, предупреди меня об этом. Я ему это высказала, а он просто развернулся и ушел в другую комнату. И до утра со мной не разговаривал.

Выпалив все, что накипело, Чими разом выпила стакан воды.

– Прости, в очередной раз тебя нагрузила. Но если некому душу излить, как такое терпеть? Надоела тебе, наверное?

Как ни странно, Минчжуну это совсем не надоело. Ему нравилось встречаться с ней после работы в баре и часа два-три слушать о том, какой плохой у нее муж. Ведь если подумать, в такие моменты можно заодно выговориться самому. Минчжун наконец осознал, как долго был одинок.

– Нет, продолжайте.

– Ну нет, прости еще раз. Постараюсь жаловаться покороче… – ответила она и перевела тему: – Сегодня у нас колумбийский бленд. Колумбия – 40 %, Бразилия – 30 %, Эфиопия – 20 %, Гватемала – 10 %. Колумбийский кофе очень сбалансирован. А как насчет бразильского?

Минчжун затруднялся ответить.

– Можно ошибаться. Просто предположи.

– Э-э-э… Ну, он сладкий.

– А эфиопский?

– Хм-м… Кислый?

– Ну и гватемальский?

– Получается, горький.

– Все верно!

Выйдя на улицу, Минчжун сразу заметил, что погода поменялась. Изнуряющий зной уступил место приятной прохладе – приближалась осень. Из-за жары он все лето ездил в книжный на автобусе. А теперь можно спокойно прогуляться.

Спорт, работа, фильмы, отдых – Минчжун хорошо приспособился к такому распорядку. Этого было достаточно. Жизнь шла своим чередом.

Пуговица есть, а петлицы нет

Когда Минчжун поступил в университет, о котором мечтал, он сразу почувствовал облегчение. Родители всегда говорили ему: «Если первую пуговицу застегнешь правильно, то и со всеми остальными легко справишься». Хоть ему и не нравилась эта фраза, но, увидев свое имя в списке поступивших, он подумал, что застегнул ту самую первую пуговицу. Все взрослые твердили, что престижный университет – это путевка в успешное будущее. Однако Минчжун с друзьями уже не были в этом так уверены. Их ритм жизни нисколько не сбавил обороты – теперь им приходилось бежать еще быстрее.

Приехав ради учебы из провинции в Сеул, Минчжун сразу распланировал все четыре года здесь: свои будущие оценки, практику, сертификаты, волонтерство, изучение английского. У всех его друзей была такая же цель – составить себе достойное резюме. Насколько легко и просто они смогут это сделать, зависело от накоплений родителей, хотя даже деньги не всегда гарантировали спокойную жизнь. Минчжун расписал задачи на весь период обучения, словно ученик начальной школы – долгожданные летние каникулы. Он фанатично следовал своему плану, пока все четыре года его семья работала не покладая рук, чтобы оплатить ему обучение, аренду комнаты и повседневные расходы.

Университетская жизнь Минчжуна состояла из постоянных подработок и нескончаемых лекций и семинаров. Конечно, совмещать учебу с работой было совсем не легко, но он не жаловался: ведь это временно, нужно потерпеть. Минчжун верил, что жить нужно трудом. И пускай он не высыпался и хронически уставал, а все же ни секунды не сомневался, что игра стоит свеч. И его старания действительно приносили достойные результаты, поэтому он верил, что так и будет продолжаться. К концу обучения у него было безупречное резюме и средний балл – 4.0, а вместе с тем и уверенность в светлом будущем. Однако с трудоустройством не задалось.

– Ну что с нами не так? Почему не берут никуда? – посетовал как-то Сончхоль, однокурсник Минчжуна, залпом выпив рюмку сочжу в баре перед университетом.

– Не в нас дело, – ответил раскрасневшийся от алкоголя Минчжун, вслед за другом осушив рюмку.

– А в чем тогда? – в сотый или тысячный раз Сончхоль озвучил вопрос, которым Минчжун и сам задавался каждый день.

– Петлица слишком маленькая. Точнее, ее вообще нет. – И он подлил другу сочжу.

– Какая еще петлица? – удивился Сончхоль, взамен наполнив рюмку Минчжуна.

– Для пуговицы.

Однокурсники выпили, и Минчжун продолжил:

– Мама всегда так говорила, пока я учился в старшей школе. «Если первую пуговицу застегнешь правильно, то и со всеми остальными легко справишься». И этой пуговицей был престижный универ. Я поступил туда и успокоился. Все остальные пуговицы должны были застегнуться чуть ли не сами собой. Заблуждался ли я? Не думаю. Я же умный, ну ты сам знаешь. Куда умнее тебя. Но общество все равно меня не принимает. Разве это нормально?

Минчжун опустил голову, потяжелевшую от объемов выпитого, а затем снова поднял и продолжил:

– Я поступил в универ и начал усердно делать пуговицы. А потом пришивать их одну за другой, через равные промежутки. Ну как и ты, собственно. Хотя я пришиваю лучше. Спасибо тебе за это.

Минчжун похлопал друга по плечу, и Сончхоль ухмыльнулся и ответил:

– Тебе тоже спасибо, что мои пуговицы были круче.

– Сончхоль, – начал Минчжун, слегка улыбнувшись и подняв на друга красные глаза. – Я разбивался в лепешку с этими пуговицами, но забыл об одном: в наше время…

– Что? – с отчаянием поторопил его Сончхоль.

– …Петлиц для них нет. Подумай сам. Пуговицы на одежде есть – а отверстий напротив нет. Почему? Там просто никто их не сделал. И смотри на меня теперь: сплошная ирония, только верхняя пуговица и застегивается.

Слушая друга, Сончхоль невольно взглянул на свою рубашку. Все пуговицы аккуратно пришиты, но оказалось, что ни одна не застегнута. Словно удивившись этому, он вздрогнул и начал торопливо продевать пуговицы в отверстия. К несчастью, из-за алкоголя руки плохо слушались, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы застегнуть каждую из них. Отчего-то ему казалось, что именно в рубашке причина его неудач. Минчжун же не обращал на него внимания, многозначительно разглядывая рюмку.

– А вот забавно. Если бы на моей рубашке изначально не было ни одной пуговицы, я бы не смог ее носить. И не только потому, что это не модно. Но посмотри: если у меня появится самая верхняя пуговица и даже будет застегиваться, а другие так и останутся болтаться без петлиц, что тогда? Одежда окажется все такой же бесполезной! Я окажусь бесполезным. Ирония судьбы. И ради этого я всю жизнь так старался?

– В чем ирония? – спросил Сончхоль, борясь с застегнутой верхней пуговицей, душившей его.

– Ну как «в чем»? – Минчжун с непониманием уставился на Сончхоля, а затем ткнул ему указательным пальцем в лоб. – Ирония судьбы! Что непонятного?

– Да что ты несешь!

– Мысли позитивно! Не так уж мы плохо живем. Ну серьезно! – начал выкрикивать Минчжун, пока друг не зажал ему рот рукой. А убрав его руку, снова загорланил: – И радостно, и грустно!

Затем Минчжун схватил пустую рюмку, а Сончхоль – полную бутылку сочжу, и они рассмеялись, подумав, что в их жизни есть место не только для грусти, но и для радости. Позже друзья решили заказать еще выпить, а заодно яичный рулет и суп – для настроения, как сказал Сончхоль. Наблюдая, как официант ставит сочжу на стол, оба подумали об одном и том же: когда-нибудь в их жизни появится человек, который проделает петлицы для их пуговиц. И докажет, что они не бесполезны. Да и не только им, но вообще всем друзьям. И тогда мир наполнится миллионами петлиц, в которые сможет пролезть даже самая большая пуговица.

Спустя несколько месяцев после того вечера Минчжун и Сончхоль перестали общаться. Это произошло как-то само собой. Просто за последние два года они ни разу даже не созвонились. Может, друг наконец-то смог устроиться на хорошую работу и оттого чувствовал неловкость перед Минчжуном. Тот бы прекрасно понял его. А еще лучше он понял бы, случись все наоборот: если друг не звонил, потому что так и не смог найти ничего подходящего. Минчжун не общался ни с кем из университетских друзей. Не брал трубку, не отвечал на сообщения. Если вдруг встречал кого-то в центрах развития карьеры, то просто перебрасывался парой дежурных фраз и шел дальше. Ведь сам Минчжун уже целых два раза обучался правильно вести себя на собеседованиях, знал, как заполнять резюме и какие личные качества и профессиональные навыки ценит работодатель, однако по-прежнему терпел неудачи. По нескольку раз в день он смотрел на себя в зеркало и думал: может, просто не вышел лицом? Да, красавцем его не назовешь, но и не сказать, что так уж некрасив. Обычная внешность офисных сотрудников. Мало чем отличается от тех, кто его собеседовал. Тогда, должно быть, всем надоели одинаковые лица?

В центрах развития карьеры Минчжун участвовал в постановочных собеседованиях. Уверенно и в то же время с должной скромностью отвечал на вопросы интервьюеров, производил впечатление человека творческого и при этом не чрезмерно напористого. Прошло больше двух лет с момента окончания университета, но он так и не смог найти работу. Ему хотелось верить, что все дело в компаниях, которые не способны оценить своего кандидата по достоинству, а не в его недостатках.

И вот он получает очередной отказ. Компания прислала уведомление о том, что он не прошел собеседование. Минчжун прочел его пару раз и удалил. Затем постарался понять, что ощущает в эту минуту. Разочарование? Злость? Стыд? Отчаяние? Нет, на самом деле он чувствовал облегчение. У него было предчувствие, что это станет его последним собеседованием. Нет, он не зарекался бросить все попытки, но устал прилагать усилия. Довольно он побегал на собеседования, стараясь всем понравиться, нервничая, как всегда. На этом все. Минчжун понял, что с него достаточно. И мысль об этом приносила небывалое облегчение.

– Мам, у меня все нормально. Не переживай. Денег от репетиторства хватает на жизнь. Отдохну, а потом продолжу.

Минчжун сидел в своей комнате и с нарочитой уверенностью в голосе говорил с мамой по телефону, пытаясь успокоить ее. Конечно, он обманывал. Он не собирался ни вести уроки, ни возвращаться к собеседованиям. Ему хотелось избавиться от статуса кандидата, перестать вечно готовиться к чему-то и биться головой о невидимую стену на бесконечном пути.

Он хотел расслабиться. Оглядываясь назад, Минчжун осознавал, что ни разу не отдыхал полноценно, начиная со средней школы. Однажды став отличником, он был вынужден и дальше усердно трудиться, чтобы поддерживать свой имидж. Однако теперь устал стараться. Да и какой смысл от всех этих стараний, если результатов все равно нет? Он не жалел о потраченном времени. Но понимал, что если продолжит в том же духе, то очень скоро пожалеет. Проверив свой банковский счет, он подсчитал, что средств хватит еще на пару месяцев. В этот момент Минчжун четко для себя решил: он будет отдыхать до тех пор, пока на счету не останется ни одной воны. Просто жить, и будь что будет. Ну а потом…

«Да а что потом? ˝Потом˝ не существует», – подумал он.

Долгожданная беззаботная жизнь началась в конце зимы. Чтобы ничто не мешало, Минчжун решил включать телефон один раз в день – перед сном. Да и то если не забудет. Заодно он сменил тарифный план на самый базовый. Все равно звонить было некому.

Чем же теперь ему заняться, когда появилось столько свободного времени? Минчжун хотел, чтобы отныне все шло своим чередом. Насколько это возможно, конечно. И больше никаких будильников по утрам, поисков общественного одобрения, вздохов родителей, бесконечной конкуренции и страха перед будущим.

Минчжун просыпался поздно и валялся в кровати весь день, поднимаясь, только чтобы поесть. Кроме людских шагов за окном, их разговоров и шума проезжающих машин, он ничего не слышал. Когда на улице стихало, в голову лезли разные мысли, но так же быстро исчезали. Ведь больше он не раздавленный Минчжун. Он стал оптимистом.

– Все, что я делал до этого… – говорил он в пустоту.

«…Все это было ради того, чтобы получить работу», – заканчивал Минчжун в своих мыслях.

Он помнил, как на подготовительных курсах к школе получил за диктант сто баллов. В памяти всплыли эти большие цифры, написанные на его работе красным карандашом.

– Ты молодец, – похвалил его тогда учитель и одобряюще похлопал по плечу.

Минчжун смутился, но сердце трепетало от радости. Когда мальчик прибежал домой и показал родителям тетрадь, они взяли его на руки и спросили, чего он больше всего хочет на ужин.

– Тогда все и началось, – произнес Минчжун, доставая из холодильника яйца.

Все то, что он сделал и выучил в школе. В университете. Это были последствия того диктанта. Теперь, когда он отказался от затеи найти престижную работу, его труды оказались бесполезными.

– Ну не все, конечно. Например… хороший английский пригодится за границей. Хотя глупости. Когда я туда поеду? Ну тогда… смогу помочь иностранцу, который спросит дорогу. Не знаю. В общем, английский я выучил хорошо, этого достаточно. А остальное? Как правильно проходить собеседования? Навыки презентации? Здоровый образ жизни? Эксперименты над самим собой и тем, как долго человек может продержаться без сна и отдыха? Неужели все это было зря? – размышлял Минчжун.

Он задумался над тем, в кого теперь превратился. Неудачник, которого всюду отвергали? И все же он не испытывал к себе отвращения. Даже больше – не считал себя неудачником. Как-то ему довелось услышать, что нельзя просто работать много, нужно работать хорошо. А где критерии этого «хорошо»? Он вспомнил о красивых, ярких и надежных пуговицах, которые старался создать, отказывая себе в сне. Минчжун не сомневался, что эти пуговицы сделаны хорошо.

Его расстраивало, что они затачивались исключительно под поиски хорошей работы. Не хотелось думать, что столько времени было потрачено впустую. Может, все-таки где-то в глубине души сохранились приятные воспоминания об этом периоде? Или все эти годы он жил неправильно?

Беззаботная жизнь Минчжуна вскоре завязла в однообразии. Оказалось, что спать он не так уж и любит. А от долгого сна, наоборот, чувствует себя разбитым. Так что даже без будильника он открывал глаза в восемь утра. После этого прибирал дома и готовил завтрак. Поскольку Минчжун пообещал себе не беспокоиться до тех пор, пока деньги на счете не закончатся, то питался он сытно. На завтрак – яичница или омлет с хлебом, на обед – рис с овощами, а на ужин – вообще все, что ему хотелось.

В половине десятого утра он выходил из дома, чтобы прогуляться до центра йоги, которой решил заниматься, чтобы хоть как-нибудь разминать мышцы. Дорога пешком занимала около двадцати минут. На удивление йога ему очень понравилась. Конечно, поначалу он чувствовал боль даже в тех мышцах, о существовании которых и не подозревал, но спустя некоторое время боль сменилась легкостью. Особое удовольствие ему приносила поза расслабления в конце занятия. Лежа на спине со слегка разведенными ногами и руками, он ощущал, как успокаиваются его тело и разум. Бывало, Минчжун сладко засыпал в таком положении. Когда тренер тихим голосом произносила: «Теперь все садимся», он вздрагивал и не сразу понимал, что происходит. А уже по дороге домой думал о том, что наконец-то сделал что-то хорошее для себя и своего тела. И ощущал настоящее счастье.

Но за счастьем вскоре приходило разочарование. Дома он садился на кровать, прихватив мясо с овощами, и думал:

– Разве можно так жить?

Такие безрадостные мысли омрачали вкус любой еды. Заворачивая мясо в лист салата, он думал лишь о том, что плохое всегда побеждает. Тогда Минчжун начинал усерднее прожевывать пищу, стараясь поскорее избавиться от настигшего его разочарования. И в конце концов снова возвращался к своему обычному состоянию, когда не ощущал ни радости, ни печали.

После обеда Минчжун включал фильм. Иногда даже смотрел сериалы, которые все советовали, называя жизненными. Например, «Белую башню»[2]. Когда погиб Чан Чунхёк, он даже плакал. Неожиданно открыл для себя «Тайный лес»[3] и восхитился успехами южнокорейского кинематографа. Фильмы он тщательно выбирал на специальных сайтах. А пару раз в месяц ходил в кинотеатр, где показывали артхаус: Сончхолю он нравился.

Его друг был заядлым киноманом. Даже во время экзаменов он по ночам смотрел фильмы. И все время критиковал Минчжуна за увлечение одними только боевиками.

– Попробуй выбирать не те фильмы, которые нравятся всем, а те, которые тронут тебя.

Минчжун, не желая слушать советов, пытался даже закрыть ему рот рукой, но Сончхоль не сдавался:

– Ну пораскинь мозгами. Хороший фильм могут посмотреть десять миллионов человек. Но не каждый фильм, который увидят десять миллионов человек, обязательно хороший. Сам подумай, откуда берется столько просмотров? А все начинается с трех миллионов.

Минчжун молчал, а Сончхоль не успокаивался:

– Просто все мы рабы рекламы. Как только билеты раскупает больше трех миллионов зрителей, продюсерская компания тут же об этом сообщает. Тогда люди видят, что фильм популярный, и думают: «Надо нам тоже сходить». И вот уже четыре миллиона просмотров. А дальше по новой: пять, шесть, семь…

– Да заткнись уже, – перебил друга Минчжун. – Ты знаешь, что это софистика?

– Опять умничаешь?

– Это твои слова. Если у фильма три миллиона просмотров, это значит, что он гарантированно наберет десять. Тогда цель всех продюсеров – набрать три миллиона?

– Ой, все. Вечно ты так. Я тебе об одном – ты о другом. Говорю: если фильм посмотрели десять миллионов человек, это не значит, что он уж настолько хорош и правда зашел всем. Нужно, чтобы каждый смотрел то, что ему нравится, понимаешь?

– А как это узнать заранее? – спросил Минчжун, записывая что-то в блокнот и не поднимая взгляда на друга.

– По режиссеру! По афише! По краткому описанию! Ну сам подумай. Что, десять миллионов корейцев в восторге от фильмов про разборки полиции с гангстерами? Или от театра синпха[4]? Все – фанаты вселенной «Марвел»? Да они просто смотрят это вслед за другими.

Минчжун не понимал, почему Сончхоль так заводился, когда говорил о кино, зато знал, что только ему под силу охладить пыл друга. Минчжун перестал писать и посмотрел на него:

– Теперь я тебя понял.

– Правда?

– Да, я прекрасно понял, что ты имеешь в виду. Я заблуждался. Спасибо, что раскрыл мне глаза, – преувеличенно каялся он, обнимая друга. План срабатывал идеально.

– Дружище, это тебе спасибо. Что выслушал, – по-дружески хлопал тот Минчжуна по спине.

Сончхоль был прав. Минчжун смотрел боевики отнюдь не потому, что они ему нравились. Он просто делал как все. Ведь откуда Минчжуну было знать, что ему по душе? При этом он никогда не жалел о потраченном времени. Да и чего жалеть? Во всяком случае, фильм не дал ему заскучать.

Когда появилось свободное время, он решил наконец разобраться, какие фильмы ему подходят. Минчжуну всегда хотелось сказать Сончхолю, что понять, какие фильмы нравятся, можно, только поняв самого себя. Концентрация для просмотра глубокого, сложного кино приходит, если человека ничто не тяготит. Наверное, Минчжун скажет ему об этом при следующей встрече. И как только Сончхоль умудрился посмотреть столько фильмов, пока они были безумно заняты учебой? Может, стоит взять на заметку? Всегда находить время на любимые занятия.

После просмотра фильма он целый день размышлял над его содержанием. Впервые в жизни Минчжун уделял столько времени одному занятию. Он наконец-то совершал что-то неординарное – изучал свои вкусы и предпочтения. Или же ему просто так казалось. Однако, погрузившись в какое-то занятие, в конце концов заглянешь внутрь себя.

Постоянные клиенты

Правой рукой Минчжун протирал стол, при этом не сводя глаз с мужчины средних лет, который только что зашел в магазин. Уже несколько недель он каждый день в половине второго приходит в лавку и читает. По словам Ёнчжу, первые несколько дней посетитель просто сновал от полки к полке, выбирая книгу. А когда наконец нашел нужную, стал ежедневно наслаждаться послеобеденным чтением. Он был директором агентства недвижимости, которое находилось в пяти минутах ходьбы от их лавки и открылось пару месяцев назад.

Мужчина, что наведывался к ним, точно в библиотеку, читал крупную, толстую книгу под названием «Правильно и неправильно». Он осилил уже больше половины и теперь листал оставшиеся страницы по двадцать-тридцать минут в день, растягивая удовольствие. Возвращая книгу на полку, мужчина выглядел задумчивым, умиротворенным и воодушевленным собственными интеллектуальными успехами. Пару дней назад Минчжун с Ёнчжу размышляли над тем, как бы лучше объяснить этому клиенту, что у них вообще-то книжный, а не библиотека.

– Можно подождать, пока он дочитает, – предложила Ёнчжу, сидя напротив Минчжуна и записывая что-то на стикерах.

Бариста переписывал вслед за ней поручения, которые касались его.

– Забавно, – остановился он и посмотрел на Ёнчжу, – что он читает книгу «Правильно и неправильно», но даже не задумывается над своими поступками.

– Увидеть себя со стороны не каждый может. Это совсем не просто. Даже если он любит книги, – сказала Ёнчжу, не поднимая глаз.

– Тогда зачем ему вообще читать?.. – задался вопросом Минчжун, продолжив писать.

– М-м-м. – Ёнчжу посмотрела за окно. А спустя некоторое время перевела взгляд на Минчжуна. – Это трудно, но возможно. Каждая книга помогает человеку чуть глубже заглянуть в себя. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Но любой способен посмотреть на себя со стороны. Я уверена.

– Вот как.

– У меня получается хуже. Поэтому я много читаю и надеюсь, что когда-нибудь научусь лучше.

Минчжун понимающе кивнул.

– А ты знаешь, почему он решил открыть агентство недвижимости?

– Потому что в нашем районе хороший рынок?

– Пока еще нет. Он считает, нужно подождать еще пару лет. Соседние районы уже пустили под реновацию, поэтому куда побегут люди? Ожидает, что в Хюнамдон. И через пару лет тут расцветет рынок недвижимости: все будут покупать, продавать, арендовать квартиры.

Глядя, с каким блаженством директор агентства растворился в своем послеобеденном чтении, Минчжун подумал: ведь если однажды настанет день, когда тот мужчина поблагодарит судьбу за удачу, Минчжуну самому придется переехать. Арендная плата, которую он с трудом, но может позволить себе сейчас, взлетит не меньше чем в два раза. Забавный парадокс: едва у одного человека сбываются мечты, у другого рушится жизнь. Удивительно, что именно эти две судьбы оказались тесно связаны.

Проработав здесь больше года, Минчжун стал общаться с несколькими постоянными клиентами. Среди них была мама Минчхоля и некоторые местные жители. Иногда он даже сам заводил знакомство, узнав кого-нибудь с первого взгляда. Приветливее и общительнее всех оказались члены книжного клуба. Но еще больше Минчжуна радовало, когда кто-то из посетителей хвалил его кофе.

Тогда же ряды его знакомых пополнил один офисный сотрудник, который пару раз в неделю наведывался в их лавку и читал до самого закрытия. Бывало, он забегал под самый конец рабочего дня прочитать хотя бы несколько страниц. Минчжун заметил, что Ёнчжу тоже с ним общалась и даже шутила. Звали его Чхве Усик. Услышав его имя, хозяйка магазина захлопала от радости, чем смутила посетителя. Оказалось, так звали ее любимого актера.

Усик следовал своему собственному ритуалу. Покупал книгу и читал ее за столиком. Без кофе. Кофе он брал только в те дни, когда не приобретал книги. При этом никогда не допивал – делал всего несколько глотков. Бывало, он не заходил больше недели. Иногда время пролетало быстро, и Минчжун с Ёнчжу этого даже не замечали. А иногда наоборот.

– Появились новые туры. Пришлось повсюду их рекламировать. Совсем не было времени забежать, – рассказывал он, радостно приветствуя их. – Ходил мимо вашего магазина, как мимо игрового автомата в детстве. Мама запрещала приближаться к ним.

Минчжуну новый знакомый казался необычайно эмоциональным. Может, поэтому Усик всегда читал романы. Или, наоборот, романы делали его таким. Хотя, наверное, это все глупости. Как книги могут управлять эмоциями?

В один прекрасный день, пока бариста протирал стол, Усик первым заговорил с ним:

– Добрый день. Я Чхве Усик.

– Ким Минчжун.

– Прошу прощения.

– За что? – удивился Минчжун.

– За то, что каждый раз не допиваю кофе. От кофеина у меня начинается тахикардия. Поэтому делаю всего несколько глотков.

– Все нормально, не переживайте.

– Правда? Значит, я зря беспокоился, – улыбнулся Усик. – Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в кофе, но ваш кажется очень вкусным.

Минчжун вспомнил слова Ёнчжу о том, что Усик понравился ей, так как напомнил любимого актера. Благодаря ему Минчжун тоже вдруг почувствовал что-то особенное: уверенность, которую когда-то потерял.

– Спасибо за ваши слова.

* * *

Внимание к постоянным клиентам – вполне обыденное явление, но за последние пару месяцев один из них привлек особый интерес Ёнчжу и Минчжуна. Гостья временами наведывалась к ним в начале лета и очень скоро, когда жара достигла своего апогея, стала приходить постоянно. По будням она проводила в магазине часов по пять-шесть. Среди остальных посетителей она резко выделялась тем, что просто сидела. Без книги или ноутбука.

Поначалу ни Ёнчжу, ни Минчжун не обращали особого внимания на женщину, которая приходила раз в неделю и пару часов сидела без дела.

– Если я возьму чашку кофе, то можно здесь побыть час? – спрашивала она.

– У нас нет ограничений по времени, – отвечала Ёнчжу, отметив про себя, что женщина весьма необычна, но не более того.

– Наверное, выглядело бы странно, если бы посетители сидели тут целый день с одной чашкой кофе.

– Ну… таких у нас пока не было.

– А я ведь могу стать первой. Сами посудите.

Женщина стала задерживаться, и незаметно один час превратился в шесть. Для себя она решила через каждые три часа покупать напиток и сама сообщила об этом Минчжуну:

– Прошло три часа, так что можно мне еще чашечку кофе? Я думаю, так будет правильнее.

Поначалу на стол перед собой женщина клала только сотовый телефон и блокнот. Иногда она что-то писала в нем, но большую часть времени просто сидела неподвижно с закрытыми глазами. Периодически ее голова наклонялась вперед: по-видимому, она дремала. Лишь потом Ёнчжу и Минчжун неожиданно узнали, что посетительница медитировала, а не просто сидела. И уже во время медитации иногда засыпала.

В жару она приходила в свободной футболке и мешковатых шортах, а когда стало чуть прохладнее – в джинсах-бойфрендах и оверсайз-рубашке. Женщина выглядела просто, но стильно и явно ценила в одежде комфорт. Сменив шорты на джинсы, она также сменила и столик, за которым сидела. Теперь она устраивалась в углу магазина и вязала губки для посуды.

– Ничего страшного, если я тут буду этим заниматься? Я тихо. Это не причинит вам неудобства? – спрашивала она каждый раз.

Ёнчжу взяла себе за правило не смотреть слишком пристально на посетителей магазина. Но на эту женщину это правило не распространялось. Все из-за вязания. Ёнчжу часто ловила себя на том, что неосознанно наблюдает за ней. Обычно женщина делала одну губку за день, но иногда их получалось несколько! Как вскоре выяснилось, посетительницу звали Чонсо.

Временами она откладывала рукоделие и закрывала глаза. Как Ёнчжу узнала позже, это тоже была медитация. Чонсо делала губки всевозможной формы. Больше всего хозяйке магазина нравились те, что напоминали кусок хлеба: коричневые по бокам и ванильные внутри. Необычное цветовое решение. Издали казалось, что на столе действительно лежит румяный ломтик хлеба, будто только что из печи. Чонсо погружалась в вязание с головой, но не забывала каждые три часа заказывать новый напиток.

Спустя месяц Ёнчжу вдруг стало интересно, сколько губок Чонсо успела связать за это время. Она ясно представила себе, как дома у женщины скопилась целая гора, увенчанная той самой, что напоминала кусочек хлеба. Однако Ёнчжу ничего не спрашивала. Как-то раз Чонсо зашла в магазин с крепким бумажным пакетом и сказала:

– Я хочу подарить свои губки вашему магазину.

День губок для посуды

Чонсо выложила губки на стол, и они втроем, вместе с Минчжуном и Ёнчжу, сели посовещаться, что же с ними делать. Конечно, никто не собирался зарабатывать на них деньги. После недолгих обсуждений все дружно пришли к выводу, что лучшим решением будет устроить день губок для посуды.

Вторник. 6:30. Пост в «Инстаграме»

В эту пятницу в «Книжном в Хюнамдоне» пройдет особое мероприятие. Каждый посетитель сможет получить губки ручной работы для посуды! В форме сердца, хлеба, цветов, рыбок! Количество губок ограничено, поэтому поторопитесь.

Следите за обновлениями. Ждем всех в пятницу в нашем книжном магазине!

#мероприятия_в_книжном #губки_для_посуды_ручной_работы_для_всех #мастер_вязания_губок #пятница

#книжный_в_хюнамдоне #местный_книжный

Пятница. 13:04. Пост в «Инстаграме»

Только сегодня все посетители могут бесплатно получить губку ручной работы для посуды. Запас ограничен: 70 штук.:)

#книжный_в_хюнамдоне #местный_книжный #мероприятия_в_книжном #70_штук #покупать_книгу_необязательно

Пятница. 17:02. Пост в «Инстаграме»

Желающих оказалось очень много. Осталось всего 33 штуки.:)

#книжный_в_хюнамдоне #местный_книжный #мероприятия_в_книжном #пятничные_губки

В тот вечер в книжный магазин пришло куда больше людей, чем они ожидали. Все завороженно разглядывали причудливой формы губки, так же как когда-то Ёнчжу наблюдала за медитативным вязанием Чонсо. Сегодня посетители почти не спрашивали хозяйку лавки о книгах: всех интересовали губки. Как оказалось, мало кому приходила в голову идея сделать их своими руками, вместо того чтобы просто купить. Никто не знал, даже как начать вязание. И Ёнчжу подробно повторила всем то, что ей рассказала Чонсо.

Сегодня она узнала, что посетителям по душе оригинальные и забавные идеи. Радостно держа в руках губки, они совсем забывали об экономии. И большинство из них сначала получали в подарок губку и уже потом покупали книгу, а не наоборот. Вот только если проводить такие мероприятия слишком часто… то пыл угаснет. Хотя редкие вкрапления таких ярких красок явно пойдут магазину на пользу.

Постепенно люди стали расходиться, пока в магазине не осталось человек пять. Они задержались почитать. Наконец освободившись, Ёнчжу подошла к столику возле окна, где сидел Минчхоль. Сын знакомой смотрел на улицу, подперев подбородок правой рукой. Всем своим видом он напоминал запертого в клетке птенца. Кто же запер этого ребенка? Кто-нибудь сказал ему, что клетка открывается изнутри? Ёнчжу поняла, что ей предстоит весьма деликатная беседа. Нужно помочь ему самому открыть клетку. Расшевелить его.

На столике лежала «Над пропастью во ржи», которую она дала юноше на той неделе. Заметив приближение Ёнчжу, Минчхоль встрепенулся и выпрямил спину. Похоже, и ему эта книга не пришлась по душе. Отныне Ёнчжу решила, что больше никому не будет рекомендовать эту книгу, полную монологов асоциального подростка.

– Не нравится? Сюжет не очень? – спросила она, сев напротив.

– Нет, почему? Я знаю, что она хорошая, – смутился Минчхоль.

– Слишком трудно? – не отставала Ёнчжу, теребя в руках книгу.

– Тетя Ёнчжу, а вы знаете, когда в этой книге появляется первый диалог? – Минчхоль почему-то с первой встречи начал ее так называть.

– Диалог? – задумалась она и открыла книгу.

– На седьмой странице.

Голос Минчхоля звучал ровно и ритмично, как капли дождя, но Ёнчжу уловила в нем нотку негодования. Словно прочитав ее мысли, Минчхоль смутился:

– Извините. Просто я раньше таких книг не читал. Только учебники.

Минчхоль впервые пришел к Ёнчжу на прошлой неделе. Между ним и его мамой был уговор: если сын начнет раз в неделю наведываться в книжный и читать, она разрешит ему иногда пропускать дополнительные занятия и перестанет отчитывать за то, что он валяет дурака дома. Ёнчжу знала о соглашении. Поначалу она была против: слишком большая ответственность. У нее ведь нет ни своих детей, ни племянников – как тут взять под покровительство чужих? Попросив прощения, она вежливо отказалась, но мама Минчхоля взяла ее за руку, явно не собираясь сдаваться.

– Я понимаю тебя, – произнесла женщина, отпустила руку и, сделав глоток холодного черного кофе, продолжила: – Но подумай сама. Это то же самое, что советовать книги случайным покупателям. Не думай обо мне. Представь, что он обычный старшеклассник, который приходит к тебе в магазин за книгой. Всего месяц. Четыре раза. Просто подыщи для него что-нибудь хорошее. Меня он не слушает. Сейчас дети ни во что не ставят родителей.

Ёнчжу поразмыслила и в конце концов решила встретиться с Минчхолем. Раз в неделю к ней в магазин будет приходить старшеклассник… По правде говоря, не знай она всей подоплеки, эта новость обернулась бы скорее радостным событием, а не пугающим грузом ответственности.

Ёнчжу взяла «Над пропастью во ржи» и стала бесцельно листать страницы, задаваясь вопросом, что же посоветовать Минчхолю.

– Тетя Ёнчжу, вы уверены, что мне нужно прочитать эту книгу?

– Да.

– Тогда попытаюсь еще раз на неделе. Наверное, я просто не привык много читать, поэтому пока трудно.

При этих словах у Ёнчжу вдруг возникла мысль, что перед ней, вероятно, не просто запертый птенец.

– Ну, не знаю. А у тебя получится?

– Что? – не понял Минчхоль.

– Читать.

– Если постараюсь, то получится.

– Мне кажется… не нужно слишком стараться.

– Но без стараний не будет хорошего результата.

– Ты наверняка много знаешь, но почему-то ничто не вызывает у тебя особого интереса, так? – Ёнчжу украдкой взглянула на Минчхоля с таким видом, будто ей было известно о нем все.

– Знать и делать – разные вещи, – невозмутимо ответил он.

Минчхоль понравился ей еще при самой первой встрече. Он напоминал Ёнчжу ее саму в подростковом возрасте: когда на душе висела тяжесть, но отчего – трудно разобраться. Чтобы избавиться от этого груза, Ёнчжу с головой бросилась в учебу. А Минчхоль, наоборот, замер. Может, он поступил разумнее и сейчас настраивает свой организм на нужный лад. На то, что она нащупала только сейчас.

Во время своих коротеньких перерывов Ёнчжу подходила к Минчхолю, который так и сидел, уставившись в окно. На все вопросы он отвечал спокойно, не увиливая. Смышленый и в чем-то даже веселый молодой человек. За его осторожным поведением скрывалась авантюристская натура. Ёнчжу решила сменить подход. Склонившись над столом, чтобы сократить дистанцию, она начала:

– Давай выстроим стратегию.

– Какую стратегию? – растерялся Минчхоль и чуть отклонился назад, по-видимому испугавшись ее напористости.

– Не заставляй себя больше читать. Просто приходи раз в неделю, и будем разговаривать. Твоя мама заплатила мне, чтобы я давала тебе книги. Через месяц я верну ей деньги. А пока давай держать все в секрете. Договорились?

– То есть можно не читать? – оживился Минчхоль. Такой радости в голосе мальчика Ёнчжу еще не слышала.

Пятница. 20:30. Пост в «Инстаграме»

Ну как, вы уже опробовали новые губки? Четыре штуки мы оставим себе. Спасибо всем, кто был сегодня с нами.:)

#книжный_в_хюнамдоне #местный_книжный #мероприятия_в_книжном #день_губок_закончился #всем_спасибо #спокойной_ночи #хорошо_выспитесь

Сегодня Минчжун никак не мог собраться с мыслями. Рабочий день подошел к концу, а он еще не закончил уборку. Только раз за разом, глядя в сторону Ёнчжу, перемывал одну и ту же чашку и уже дважды протер кофемашину. Видно, хозяйке придется задержаться. Минчжун посчитал, что с его помощью они наверняка справятся быстрее, тем более что он теперь тоже полноценный сотрудник магазина. Однако самому предлагать было неловко. Вдруг Ёнчжу увидит в этом намек на прибавку? Его одолевали сомнения. Повесив сумку на плечи, Минчжун прислонился к барной стойке и все же спросил:

– Вы сегодня допоздна?

– Да нет… Я тоже скоро пойду, – ответила Ёнчжу, оторвав взгляд от экрана ноутбука. – А что такое?

– Если у вас много работы, я мог бы помочь. Не хочется сегодня идти домой рано.

– И мне тоже.

– Правда?

– Нет, конечно, – посмеялась Ёнчжу, – работа не срочная. Просто сегодня вечером Чими придет в гости. Я задержусь на часик, чтобы слишком долго не ждать ее дома.

Минчжун еще пару секунд смотрел на Ёнчжу, а затем попрощался:

– Тогда я пойду.

– Хорошо, до завтра!

Пятница. 21:47. Пост в «Инстаграме»

Говорят, осень – мужское время года, а весна – женское. Все дело в гормонах. Так что сейчас вам, мужчины, должно быть хорошо! А еще осенью растет аппетит. Может, поэтому мне все время в конце дня хочется есть. Но мне много нельзя, поэтому я наслаждаюсь чтением романа, от которого просто слюнки текут: «Горько-сладкий шоколад» Лауры С. Кибель. Прежде чем браться за нее, рекомендую всем посмотреть одноименный фильм.:)

#книжный_в_хюнамдоне #местный_книжный #вкусные_книги #лаура_кибель #горько-сладкий_шоколад #пора_домой #до_завтра

С мыслями о том, что Минчжун и правда изменился, Ёнчжу приблизилась к дому. Чими уже ждала ее – как всегда, сидя на корточках. Правой рукой она сжимала пакет с шестью банками пива, а левой – бумажный пакет со всевозможными сырными нарезками. Ёнчжу поздоровалась, и Чими тут же встала, издав такой стон, будто держала тяжеленные гантели.

– Ничего себе ты накупила.

– Нормально. Я все съем.

– Ты собираешься сегодня домой на ночь?

– Ну да, конечно. Муж заявится под утро, наверное. Хотя я уже даже не знаю.

Женщины поставили тарелку с закусками на пол и сели по обе стороны от нее. С этой минуты они приподнимались, только чтобы сделать глоток пива, а все остальное время расслабленно лежали. Завораживающий свет ламп замысловато выделял из полумрака их тела. Обустраивая квартиру, Ёнчжу уделила особое внимание освещению.

– В твоей квартире только свет хороший, – говорила Чими.

– И книг много.

– Их только ты любишь.

– Хозяйка квартиры тоже.

– Да ты сама только себе нравишься, – отрезала Чими.

– А знаешь, ты права, – согласилась Ёнчжу и поднялась, чтобы сделать глоток пива.

– В чем? – недоверчиво спросила Чими, жуя сыр.

– Я часто об этом думаю в последнее время. Как по мне, так я в целом ничего. Но, наверное, не для других. А иногда я даже сама себя с трудом выношу. Хотя в целом терпимо.

– Да ты та еще ходячая головная боль, – поддакнула Чими и приподнялась, опираясь на локти. – Только в нашем мире других и нет. Думаешь, все в восторге от меня? Но знаешь, что успокаивает? Другой человек настолько же не выносит меня, насколько я не выношу его. Все закономерно.

– А может, где-то существуют люди, которые любят себя, но при этом не мешают окружающим? – задумалась Ёнчжу, снимая пленку с ломтика плавленого сыра.

– В твоих книгах такие встречаются? У них, случайно, нет крыльев за спиной? – скептически отметила Чими и снова легла, уставившись в потолок. – Помнишь, ты говорила, что все главные герои не вписываются в этот мир? Как и все мы. И когда мы сталкиваемся друг с другом, то неизменно причиняем боль. Так что ты тоже обычный человек… Все такие. Причиняем боль другим. Но хорошее тоже случается.

– Ты права, – ответила Ёнчжу, снова лежа на полу и глядя в потолок. – Но знаешь что?

– М-м-м?

– Помнишь того посетителя? Который приходил читать после обеда?

– Конечно, помню. А что?

– Его некоторое время не было, а пару дней назад вдруг вернулся.

– Молодец он.

– Когда он уходил, я с ним заговорила.

– Что сказала?

– Сказала, если постоянно приходить читать книгу в магазин, то она теряет товарный вид. Такие книги люди возвращают.

– А он?

– Ничего, покраснел и вышел.

– Да, жизнь – боль.

– Но сегодня он снова пришел.

– Тебе назло?

– Нет. Купил все книги, которые читал, и заодно еще несколько. Всего штук десять. Правда, избегал моего взгляда.

– Наверное, дома подумал и понял свою ошибку.

Ёнчжу усмехнулась и сказала:

– Кстати, у меня есть губка.

– Какая еще губка?

– Для мытья посуды. В форме кусочка хлеба. Очень милая. Дарю тебе.

– А откуда она у тебя?

– Постоянная посетительница вручила. Сегодня у нас проходило мероприятие – и вот: осталось по одной тебе, мне и Минчжуну.

– А Минчжун готовит дома?

– Не знаю.

– Он кажется смышленым, так что, думаю, готовит.

– А какая здесь связь?

– Ну просто мне так кажется. Не похоже, что он питается вредной пищей.

* * *

Поужинав, Минчжун вымыл посуду и запустил очередной фильм. Одновременно он включил телефон и проверил входящие сообщения: ничего стоящего, можно выключать. Внезапно ему позвонили: мама, которой он как раз старался избегать. Поставив фильм на паузу и собравшись с мыслями, Минчжун взял трубку.

– Да, привет.

– Почему ты выключаешь телефон? Не могу тебе дозвониться, – сразу запричитала она.

– Я же говорил, что подрабатываю и не могу отвечать на звонки. А дома про телефон забываю, – вздохнул Минчжун.

– А еда?

– Ем.

– Как здоровье?

– Все хорошо.

– Что с работой?

– Ну…

– Папа спрашивает, долго ты еще собираешься ходить по подработкам?

Минчжун встал со стула. Затем прислонился к стене. И внезапно вышел из себя:

– А я откуда знаю?

– А кто знает?

– Государство? Общество? Работодатели? – громко раздражался Минчжун.

– Снова жалуешься? Мы же говорили тебе! Возвращайся домой, наберешься сил – и снова в бой. Но ты же не слушаешь.

Минчжун запрокинул голову и коснулся затылком стены.

– Чего молчишь?

– Мама.

– Что?

– А обязательно в бой?

– В каком смысле?

– Мне и сейчас комфортно.

– Нет, ну вы только посмотрите. Комфортно ему. А мать ночами не спит… Как подумаю о тебе… В университете нужно было все силы отдавать учебе! Жалеешь теперь? А еще убеждал меня тогда, что все хорошо. И я верила.

Слушая причитания матери, Минчжун и правда пожалел. Ему захотелось рассказать ей, как он раскаивался, но вовсе не в том, что не смог сосредоточиться исключительно на учебе. Минчжун жалел, что ошибочно верил, будто это единственный возможный путь, который безоговорочно приведет его к успеху. И что ему не хватило мудрости задуматься, верный ли это путь, и понять, что в жизни есть много дорог. Но ничего из этого он не сказал.

– Мам, не беспокойся. У меня все хорошо.

– Ну… не знаю. Поверю тебе. Но не забывай, я переживаю.

– Ладно.

– А что с деньгами?

– Есть.

– Когда закончатся, позвони. Не беспокойся, мы поможем.

– Все у меня есть.

– Ладно, давай. И включай телефон, понял?

– Да.

Минчжун положил трубку и еще некоторое время сидел не шевелясь.

Не только плохое, но и хорошее

После разговора с Чими о людях, которые причиняют вред и страдания друг другу, Ёнчжу почувствовала упадок сил. Ей бы хотелось взбодриться, но тело не слушалось. Иногда кажется, что жизнь наладилась, а потом снова впадаешь в уныние. В такие моменты она обычно бродила возле книжного, напевая себе что-нибудь под нос или похлопывая ладонями по щекам, чтобы хоть как-то прогнать мысли о прошлом.

Ей вспомнились слова, которые однажды сказала мама. Она всегда была на его стороне, вместо того чтобы поддержать дочь. Приходя к ним рано утром, мама готовила завтрак не для нее, а для зятя. Тот молча наблюдал, как она накрывает ему на стол и отчитывает дочь. Когда теща уходила, он интересовался у Ёнчжу, все ли в порядке. Ей тогда хотелось сказать ему: «Это ты сейчас у меня спрашиваешь?» Но она лишь молча кивала.

– Знаешь, сколько людей пострадают из-за тебя? – трясла ее за плечи мама. Когда Ёнчжу сообщила ей, что они с мужем разводятся, мама чуть было не ударила ее. После того дня они не виделись.

«Что плохого я сделала тебе, мама?» – Этот вопрос мучил ее каждый раз, когда она вспоминала те слова. Ее израненная душа продолжала болеть и кровоточить. Гвоздь, забитый в нее, никак не вытаскивался. Воспоминания о маме заставляли Ёнчжу сомневаться, что в мире есть хотя бы один человек, который стоит на ее стороне. В моменты полного отчаяния она садилась и всеми силами мысленно возвращалась к тому, что давало ей силы жить. Это было нелегко, но другого выбора не оставалось.

К счастью, сегодня в магазин пришла Чонсо. Убедившись, что срочных дел нет, Ёнчжу села перед ней и наблюдала за тем, как гостья вяжет. С того момента, как Чонсо подарила магазину губки, она стала приходить почти каждый день. Поначалу просто сидела, но совсем скоро взялась за очередную работу. На этот раз – шарф. «Мне не нравятся очень длинные. Несколько раз оберну – и достаточно», – поделилась Чонсо.

Ёнчжу дотронулась до шарфа серого цвета, который нельзя было назвать ни темным, ни светлым, и спросила:

– А что за модель?

– Самая обычная. Первый раз нужно набить руку, а потом уже можно экспериментировать.

– Красивый цвет. Ко всему подойдет, – похвалила Ёнчжу, поглаживая шарф.

– Тоже самый обычный. Серый легко сочетать с другими вещами, – отмахнулась Чонсо, продолжая ритмично двигать спицами.

Ёнчжу кивнула. Выпустив кончик шарфа из рук, она подперла подбородок ладонями и принялась наблюдать за движениями Чонсо. Петли перескакивали со спицы на спицу, напоминая биение сердца, – так же исправно и равномерно. Пока не нагрянули посетители, хозяйке хотелось сидеть рядом и ждать до тех пор, пока шарф не будет готов. Ни в коем случае она не могла пропустить этот момент. Так Ёнчжу сможет наконец ощутить, что в этом мире она не одна.

Четверг. 22:22. Личный блог

Иногда я впадаю в отчаяние и чувствую себя самым бесполезным человеком в мире. Я причиняю боль тем людям, которые проявляют ко мне тепло, интерес, любовь. Существует ли кто-то более ненужный, чем тот, кто заставляет окружающих страдать? Сердце замирает при мысли о том, что эти слова про меня.

Но когда отчаяние проходит, я понимаю, что я просто обычный человек. Как ни крути, это нужно принять. А обычный человек неизменно причиняет боль и страдания окружающим. Мы вместе смеемся и вместе переживаем. Сейчас я читаю книгу «Страж света», и она приносит мне спокойствие. Чтобы показать кому-то, что он нам небезразличен, мы говорим ему: «Я на твоей стороне». Да, человек неполноценен и слаб, но, совершая хорошие поступки, он пусть и на мгновение, но становится великим.

Единственный друг главной героини книги, ученицы младшей школы по имени Квонын, – снежный шар. Стоит завести его механизм – и полторы минуты внутри будет идти снег. Девочка живет одна, без матери и отца, недоедает и не может спать, потому что сны ее сильно пугают. Когда падает последняя снежинка, она быстро накрывается одеялом в надежде, что этой ночью не увидит снов.

«Пожалуйста, кто-нибудь, спустите пружину, которая заводит эту комнату! Пусть мое дыхание остановится»[5], – умоляет дрожащий от страха ребенок.

В какой-то момент в жизни Квонын появляется рассказчик, староста ее класса. Рассказчика отталкивает бедность и одиночество девочки, но в то же время мучают угрызения совести. Однажды он тайком забирает из дома пленочный фотоаппарат, отдает Квонын и говорит, чтобы она продала его и купила себе поесть. Такой жест становится для ребенка, желающего собственной смерти, лучом света в кромешном мраке.

«Знаешь, что самое большое может сделать человек? – спросила старосту Квонын. – Спасти другого человека. Не все такие. Поэтому… даже если со мной что-то случится, всегда помни, что твоя камера меня уже спасла»[6].

Рассказчик в романе – обычный человек, как и мы с вами. Мы тоже смотрим в зеркало и спрашиваем себя, счастливы ли мы. Но ответа не получаем. Рассказчик забывает про Квонын и даже не сразу узнает ее, когда они встречаются спустя годы. Он не помнит, что когда-то навещал ту несчастную девочку и подарил ей фотоаппарат. Но Квонын ничего не забыла. Потому что благодаря этому человеку она обрела силы жить дальше. Вот так мы и становимся спасителями чьих-то жизней. Не в этом ли величие?

Закрыв книгу, я задумалась. Хватит считать себя ущербной. Может, и у меня есть шанс? Ведь я тоже могу быть благодетельной и доброжелательной к людям. А значит, во мне есть не только плохое, но и хорошее. Мысль об этом дает мне надежду и силы жить дальше.

Все книги равноценны

Ёнчжу не видела маму уже несколько лет, но все равно продолжала спорить с ней в мыслях. Такие ссоры отнимали все силы, и она ходила по магазину поникшая и не обращала внимания на Минчжуна. Каким бы альтруистом ни был человек, а глубоко погружаясь в свои проблемы, любой становится равнодушным ко всему.

Взять себя в руки ей пришлось из-за книжного. Еще недавно несрочные дела превратились сегодня в неотложные и требовали ее участия. Поэтому она вышла на работу в десять часов утра, чтобы успеть проверить заказанные книги, разобраться с документами, подготовить заказы к доставке, написать записки к новым книгам и просмотреть произведение, которое на этой неделе они будут обсуждать в книжном клубе.

День выдался такой насыщенный, что уныние и вялость как рукой сняло. В нужные моменты Ёнчжу умела собраться и действовать быстро. Ее прежние коллеги заметили бы в ней разительные перемены, ведь раньше она такой не была. Вот только ни с кем из них она не поддерживала связи.

Пока Ёнчжу занималась рабочими вопросами, Чонсо вязала синий шарф. За ней наблюдал Минчхоль, ожидая, пока Ёнчжу освободится. Чонсо показался забавным этот школьник, сидевший напротив.

«Чего это он смотрит, как я вяжу? Видео на «Ютьюбе» закончились?» – удивлялась она.

– Тебе это нравится? – заговорила Чонсо с парнишкой, увлеченно следившим за каждым ее движением.

Тот убрал руки со стола и переспросил:

– Что «это»?

– Лучше будет сказать: почему ты тут сидишь?

– Я прихожу раз в неделю, чтобы поговорить с тетей Ёнчжу. Только так мама не ругается, – выложил все честно Минчхоль.

– Не буду расспрашивать тебя, почему мама ругается. Если нравится смотреть – на здоровье. А захочешь поговорить – еще и выслушаю.

– Это вязание?

– Да, хочешь попробовать? – остановилась Чонсо.

– Нет, я просто посмотрю, – после некоторых раздумий ответил Минчхоль.

– Хорошо, как знаешь.

Минчхоль снова положил обе руки на стол и продолжил наблюдать за ритмичными взмахами спиц. Ему казалось, что с каждой петлей шарф придвигался все ближе. Глядя за руками Чонсо, юноша неожиданно заметил, что происходящее успокаивает его. Случалось, он смотрел на «Ютьюбе» двадцатиминутные видео на тему готовки. Причем авторы снимали и как в течение месяца собирали и мариновали все ингредиенты. Минчхоля это по-настоящему увлекало, и он пересматривал записи по несколько раз. Сейчас он испытывал схожие чувства. Хотелось сидеть и часами наблюдать за процессом. Как будто рядом стоит гипнотизер с карманными часами и убеждает его: «Все в порядке, все хорошо».

Словно пробудившись ото сна и осознав что-то, Минчхоль сказал:

– Я впервые это вижу.

– Что?

– Как кто-то вяжет.

– Я часто это слышу.

Минчхоль молча понаблюдал за Чонсо и заговорил снова:

– Тетя…

– Я тоже «тетя»?

– А как вас называть?

– Ну мы с тобой ведь не родственники, поэтому «тетя» не очень подходит. Вот уж действительно проблема в нашей стране с обращениями. Ну хотя раз Ёнчжу уже тетя, то, может, зря я о кровных узах. У нас, вообще, и с этим беда. Все заботятся только о своей семье и увлекаются настолько, что превращаются в настоящих монстров, в самом деле. Ни стыда ни совести… В общем, зови меня тетей.

– Хорошо.

– А кстати, для чего тебе меня звать?

– Можно мне в следующий раз тоже прийти посмотреть, как вы работаете? – с горящими глазами спросил Минчхоль, будто вопрос был очень важен для него.

Подумав, что юноша очень забавный, Чонсо кивнула:

– Конечно, но придется сражаться за территорию.

– Почему?

– Обычно тут сидит тетя Ёнчжу.

* * *

Пока хозяйка магазина спешно и методично расправлялась с ворохом накопившихся дел, Минчжун незаметно сновал туда-сюда. Всякий раз, когда заказов на кофе не было, он охотно старался помочь ей, а закончив, принимался за генеральную уборку: по несколько раз мыл кофемашину, натирал чашки, поправлял столики и, точно параноик, выравнивал книги на полках. Ёнчжу даже иногда сомневалась в его нормальности, но ее это мало заботило.

Завершив все срочные дела, Ёнчжу нарезала фруктов и угостила Чонсо, Минчжуна и Минчхоля. Сев на свое место, она взяла яблоко и задумалась, сколько заказать экземпляров «Взгляда на всемирную историю» Джавахарлала Неру. Не в ее привычках было возвращать книги. Поэтому она тщательно обдумывала каждую заявку. Однако на этот раз статистика не позволяла сделать очевидный выбор. Долго ли продержится спрос на эту книгу?

Сегодня, почти сразу после открытия, в магазин позвонил клиент с вопросом, есть ли у них «Взгляд на всемирную историю». Ёнчжу ответила, что есть, и мужчина оставил свои контакты и обещал зайти за ней вечером. Положив трубку, она поскорее убрала книгу в шкаф для резерва. Прошло целых два года с тех пор, как она приобрела ее для магазина, и только сейчас нашелся первый покупатель!

После продажи любой книги Ёнчжу всегда размышляет, нужно ли заказывать дополнительные экземпляры. Эту книгу ей хотелось купить для магазина в любом случае. Поэтому она решила этим же вечером зарезервировать еще одну партию. Ее мысли прервал очередной звонок с вопросом о «Взгляде на всемирную историю».

– За два года ни одного покупателя, а тут сразу двое за день, – пробормотала она.

Внезапно ее голову посетила догадка. Она быстро села за компьютер и набрала в поисковике название книги. И тут же наткнулась на ссылку, где говорится, что книгу упомянули в одной из модных передач.

Такое случается сплошь и рядом. Если главный герой сериала читает какую-то книгу или кто-то из знаменитостей пишет о ней у себя в социальных сетях, то спрос на нее тут же возрастает. Иногда это даже делает книги бестселлерами. В книжном деле немалую роль играет «узнаваемость». Ёнчжу нравился этот феномен. Разве не здорово, если зрители передачи узнают о новой книге и бросаются ее читать? Независимо от того, что это за книга.

Но как владелицу книжной лавки ее подобные ситуации ставили в затруднительное положение. Ёнчжу не могла приобрести для магазина новую книгу только потому, что ее читал главный герой популярного сериала или упомянул кто-то из знаменитостей. При выборе книг она руководствовалась тремя важными критериями: хорошая ли она, хочется ли Ёнчжу продавать ее и вписывается ли новое приобретение в стиль магазина. Многие скажут, что критерии слишком уж зависят от пристрастий одного человека, а Ёнчжу хотелось, чтобы работа приносила удовольствие.

Обычно она не сильно переживала, что все сводится только к ее интересам. Конечно, бывает, что предпочтения Ёнчжу не совпадают с желаниями покупателей. И все-таки она всегда делала так, как хотелось ей. Сейчас же, когда какое-то из произведений вдруг стало популярным, Ёнчжу серьезно задумалась. Может, стоит добавить четвертый пункт: «Будет ли книга хорошо продаваться»? После открытия магазина ей иногда приходилось выставлять книгу на полку, руководствуясь этим критерием. Разве что в такие моменты она чувствовала себя жертвой кораблекрушения, которую вынесло волнами на неведомую землю.

«У вас продается книга Х?» – «Нет, у нас ее нет». – Ёнчжу не любила так отвечать, поэтому, переступая через свои убеждения, приобретала книгу для магазина. И та хорошо продавалась. Проблема была в самой Ёнчжу. Каждый раз, когда она проходила мимо полки с этой книгой, ее сердце сжималось. Ёнчжу казалось, что кто-то заставляет ее есть блюдо, которое она не выносит. Со временем книга даже начинала вызывать отвращение. И тогда хозяйке магазина пришлось принять твердое решение: больше никогда не поступаться своими принципами. Пусть ей даже придется повторить «Нет, у нас ее нет» десятки или сотни раз. Вместо этого она приобретала экземпляры, которые могли бы удивить и заинтересовать ее посетителей. Отныне, какую бы популярность ни имела книга, если она не приходилась Ёнчжу по душе, ей не было места в «Книжном в Хюнамдоне», а если и было, то самое непримечательное. Ёнчжу верила, что в ее обязанностях – найти место для каждого произведения. Ее собственные предпочтения определяли расстановку, но при этом хотелось, чтобы книги продавались одинаково хорошо. Бывало, она меняла шкаф или полку, и продажи тотчас росли. Такая своего рода опека была ей по душе.

Так как же быть? Наверное, нужно заказать два дополнительных экземпляра «Взгляда на всемирную историю». Пока хватит. И поставить на то же место. А чуть позже можно будет устроить акцию на нее и другие произведения по истории. Вдруг покупателям станет интересно узнать не только о Европе, но и о третьих странах? Или услышать альтернативную точку зрения на исторические события. Книги по скидке она поставила бы на третий стеллаж второго ряда. Именно там с самого открытия всегда стояли экземпляры непростых, но неизменно будоражащих сознание произведений.

Консонанс и диссонанс

После разговора с матерью у Минчжуна снова пропал интерес к жизни. Он апатично лежал на кровати, забросил йогу. Лишь приготовление кофе ненадолго поднимало настроение. Его одолевало чувство вины. Казалось, он разочаровал родителей. В голосе мамы слышался упрек в том, что сын выбрал неправильный путь в жизни. Нет, не может быть. Его мама не такая.

Минчжун и сам задавался вопросом, как он стал жить так беспечно. Исчезла всякая суета. Но денег на пропитание хватало. Раньше он временами ощущал себя покинутым, но с тех пор, как начал работать в книжном магазине и у него появились интересные собеседники, одиночество отступило. Ему стали понятны детские мечты Ёнчжу о комнате, полной книг. Заходя в лавку, он проникался умиротворением. И с начальницей ему повезло. Иногда он даже забывал, что находится на работе.

Минчжун выполнял свои обязанности не просто хорошо, он подходил ко всему творчески. Чими рассказала ему, что кофейные зерна можно смешивать в любых пропорциях. Если они выращены в одинаковых условиях и в одном месте, это совсем не гарантирует одинаковый вкус. Даже из одних и тех же иногда получаются разные напитки. Все дело в том, что процессом управляет не машина, а природа и человек. Приготовление кофе напоминает чтение книги. И то и другое подвластно любому желающему и очень быстро влюбляет в себя. А втянувшись, мы уже не можем без них и понимаем, что на самом деле все не так просто и необходима скрупулезность, что качество зависит от того, улавливаем ли мы мельчайшие нюансы. Только тогда читатель наслаждается чтением, а бариста – варкой кофе. Минчжун тоже любил свою работу. Однако…

Уже десять дней он не заглядывал в «Кофе и козы». Под тем или иным предлогом просил, чтобы зерна доставлял кто-то из сотрудников, как раньше. Как-то раз разговорившись с Минчжуном, этот сотрудник вдруг пошутил:

– Пока тебя нет, жалобы на ее мужа приходится слушать нам. Опять он что-то натворил.

Минчжун усмехнулся, но ничего не ответил.

– Хозяйка смешала зерна, как ты любишь, так что приходи попробовать.

После короткой паузы Минчжун согласился:

– Хорошо.

Это так просто – решить бросить свои старания. Можно с легкой душой отказаться от всего. Ведь если предел усилиям существует, то вы его уже переступили. Еще одна попытка ничего не изменит. Когда девяносто девять процентов достигнуты, все равно от ста вас отделяют не усилия, а удача. И без нее все неожиданно рушится.

Смотря фильмы, Минчжун понял одну простую вещь. Все герои в какой-то момент оказываются на распутье и всегда делают свой выбор. Он и определяет сюжет фильма. Может, и в жизни все так же? Мы сами определяем ее, принимая то или иное решение. Размышляя над этим, Минчжун понял, что он ни от чего не отказывался, а просто сделал выбор. Выбор сойти с этого пути.

Схожие мысли посещали его недавно при просмотре документального фильма «Сеймур: введение». Композитор не бросает игру на фортепиано, а просто делает выбор в пользу преподавания. Никто не может поверить, что признанный гений способен на такое. Но его не интересует мнение окружающих. Дожив до восьмидесяти лет, Бернштейн ни разу не пожалел о своем решении.

Посмотрев этот фильм, Минчжун подумал, что тоже мог бы пообещать себе никогда не жалеть о выборе. Но сейчас ему требовалось другое. Смелость. Смелость следовать своему выбору, невзирая на разочарование окружающих.

В тот день, когда Минчжун сказал Ёнчжу, что не хочет идти домой и готов помочь ей, он правда расхотел возвращаться. Дома его неокрепший ум одолевали сомнения. Поэтому сегодня он снова задержался на работе. Ёнчжу сосредоточенно всматривалась в экран компьютера, словно пытаясь разобраться с какой-то проблемой. Казалось, она совсем не замечала, что бариста еще не ушел. Минчжун бродил, потягиваясь из стороны в сторону, постукивая пальцами по столикам, мимо которых проходил. Украдкой бросив взгляд на Ёнчжу, он внезапно решил открыть дверь. Внутрь помещения в мгновение задул прохладный осенний ветерок, и Минчжун сразу захлопнул дверь. От этого звука Ёнчжу очнулась и наконец-то заметила мужчину. Посмотрев на часы, она спросила:

– Ты не идешь домой?

– Будем считать, что после работы я зашел в местный книжный, – подошел он ближе.

Ёнчжу усмехнулась. Убрав руки с клавиатуры, она подумала, что теперь Минчжун отвечает не так односложно, как раньше.

– Судя по времени, местный книжный уже должен был закрыться. Тебя бы не впустили.

Минчжун на мгновение задумался, постукивая пальцем по спинке стула возле себя, а затем взял его и подошел к Ёнчжу.

– Я помешаю? – Он остановился рядом.

– Снова не хочется идти домой?

Ёнчжу постучала пальцами по сиденью стула, на котором обычно устраивается Минчжун, приглашая его сесть.

– Что-то часто в последнее время.

– У вас много работы? – спросил он, бросив взгляд на экран ноутбука.

– Я выбираю вопросы для беседы о книгах к следующей неделе. Вот мучают сомнения.

– В чем? – поинтересовался Минчжун, уже внимательно изучая текст на экране.

– Думаю, в диалоге с автором будет лучше поговорить о содержании книги и не задавать других вопросов.

– Что вы имеете в виду? – спросил Минчжун, оторвав взгляд от экрана.

– Я начала читать эту книгу, только когда издательство и автор одобрили мою заявку. И только тогда поняла, что ничего не смыслю в теме. Как мне спрашивать о том, в чем я не разбираюсь? Так что пока получилось двенадцать вопросов.

Заметив на экране цифру двенадцать, Минчжун посмотрел на книгу, которая лежала рядом с компьютером обложкой вверх. На ней красовалась благородная надпись: «Как научиться правильно составлять предложения».

– Почему вы пригласили автора, книги которого не читали?

– Хм… Ну, скажем так: может, он привлекателен.

– В каком смысле? Он красивый?

Минчжун достал из кармана телефон и включил его.

– Не в этом смысле. У него резкий стиль. Он не пытается казаться милым.

Минчжун ввел в поисковике имя Хён Сыну, и на странице высветилось лицо мужчины.

– Вам нравится его искренность?

Ёнчжу кивнула и приписала к списку число тринадцать. После этого каждый погрузился в свои мысли. Ёнчжу смотрела на пустующий тринадцатый пункт и мучилась угрызениями совести. А Минчжун уставился в пустоту и думал о том, должен ли он испытывать чувство вины. Поразмыслив, хозяйка книжного начала печатать, временами стирая и переписывая текст заново, но в конце концов вопрос был готов.

13. Насколько вы честны с собой в жизни?

– Нет, глупость какая-то, – с этими словами Ёнчжу зажала бэкспейс и все стерла.

13. В моем письме предложения тоже построены неправильно?

– Да ведь он его, наверное, даже не читал! – разгоряченно воскликнула она и снова удалила текст.

Чтобы успокоиться, Ёнчжу достала из холодильника две бутылки газировки и протянула одну Минчжуну, которую тот взял, не отрывая растерянного взгляда от окна. Заметив задумчивость коллеги, Ёнчжу спросила:

– Что случилось?

Минчжун открыл газировку и через пару секунд ответил:

– Я хотел кое о чем с вами поговорить, но не могу подобрать нужных слов.

– Обычно ты очень сдержан, – удивилась Ёнчжу, сделав глоток.

– Об этом я впервые услышал от вас и хозяйки «Кофе и коз».

– Серьезно? Вот это да! – неожиданно громко воскликнула она.

Минчжун удивленно посмотрел на нее, и Ёнчжу объяснила:

– Мы обсуждали это с Чими. Она думает, ты мало с нами болтаешь, потому что считаешь старыми. Я тогда ответила, что такого не может быть. Так, значит, это правда? – с задором спросила хозяйка и сделала еще один глоток.

– Да что вы?.. – растерянно начал Минчжун. – Разве вы старая? Мы же почти одного возраста.

– Правда?

– Конечно…

– Поверю тебе на слово. Ради своего же спокойствия, – пошутила Ёнчжу.

Заметив позитивный настрой хозяйки книжного, Минчжун расслабился и, сделав большой глоток, спросил:

– Можно задать вопрос? Личного характера.

– Давай.

– Где ваши родители?

– Родители? В Сеуле.

– Правда? – округлил глаза Минчжун.

– Удивлен, да? Конечно, дочь открыла книжный, а они ни разу не зашли проведать, не позвонили. По выходным мы не встречаемся. Наверное, ты думал, что они живут где-то в регионах или за границей? И уж никак не в Сеуле, да?

Он смутился, поняв, что задал неуместный вопрос.

– Они не хотят меня видеть. Особенно мама.

После этих слов Минчжун ошеломленно уставился на Ёнчжу.

– Я их разочаровала. Знала бы, что так случится, быстрее избавилась бы от комплекса хорошей дочери. Сама виновата, что не выработала иммунитета к маме.

Ее лицо посуровело – так происходило всегда, когда она вспоминала о родителях.

– А почему ты спросил?

– Мне на днях звонила мама. Я в последнее время на весь день выключаю телефон, поэтому мы давно не разговаривали.

– А зачем выключаешь?

– Тяжело общаться людьми.

– Вот оно как. Что мама сказала?

– Да ничего особенного. Что переживает за меня и что мне пора найти нормальную работу. А я успокаивал ее.

– Ясно.

– Но это не значит, что сейчас у меня ненормальная работа, не подумайте, – поспешил добавить Минчжун, украдкой взглянув на Ёнчжу.

– Да я все понимаю.

– Мама даже не знает, где я сейчас работаю.

– Можешь не объяснять, – подбадривающе улыбнулась Ёнчжу.

– За последние несколько дней я кое-что понял о себе.

– И что же?

– Вместо того чтобы повзрослеть, я жил, притворяясь взрослым. Упреки мамы по-прежнему угнетают меня. Я будто наткнулся на невидимое препятствие. Наверное, мне под силу подняться и преодолеть его, но что будет дальше? Вдруг снова разочарую родителей? А если как ни в чем не бывало продолжу идти своим собственным путем, то поступлю подло по отношению к ним.

– Ты считаешь, что живешь не той жизнью, какой они бы хотели для тебя? – понимающе спросила Ёнчжу.

– Да… Я слишком слаб, чтобы стать независимым. Только разочаруюсь в себе.

– А тебе хочется быть независимым?

– Я с детства так или иначе мечтал об этом. Меня не волновало, какую профессию выбрать. Да и за успехом и известностью я не гнался. Главное – жить спокойно и размеренно. Может, получить признание в своей области. Наверное, это и есть своего рода независимость.

– Хорошая мечта.

– Наоборот. Наверное, я и мечтать-то по-настоящему не умел.

Ёнчжу встряхнула бутылку с газировкой и откинулась на спинку стула.

– Я мечтала открыть магазин.

– Так вы ее уже осуществили.

– Да, но почему-то я не чувствую, что добилась желаемого.

– Почему?

Ёнчжу вздохнула и, глядя в окно, ответила:

– Я довольна. Но… мне кажется, мечты – это не главное. Я не говорю, что не нужно мечтать или что есть вещи важнее. Просто, по моим ощущениям, наша жизнь немного сложнее. И, просто осуществив мечту, не обретешь гарантированного счастья.

Минчжун кивнул и уставился на носки своих ботинок, обдумывая слова Ёнчжу. Жизнь и вправду сложная штука. Может, он сейчас так страдает как раз потому, что пытался измерить сложное понятие в однозначных и простых категориях?

За беседой Ёнчжу написала еще два вопроса. Минчжун сидел рядом.

– А вы не смотрели документальный фильм «Сеймур: введение»? Он не особо известный, так что вы наверняка не слышали о нем.

Оторвав взгляд от только что напечатанного «шестнадцать», Ёнчжу задумалась, а затем переспросила:

– Сеймур Бернстайн?

– Бернстайн или Бернштейн – видимо, просто разные варианты прочтения, – ответил он.

– Да, есть еще книга «Рассказы Бернстайна». Там как раз обсуждается какой-то документальный фильм. Похоже, как раз о нем ты и говоришь. Я хотела посмотреть, но пока не успела. А что?

– Там дедушка…

– Сам Бернстайн, ты имеешь в виду?

– Да, он говорит одну фразу…

Минчжун ненадолго опустил голову, а затем вновь поднял:

– «Гармония звучит только на фоне разлада. Консонанс и диссонанс дополняют друг друга. В жизни тоже так: чтобы по-настоящему ощутить ее красоту, нужно пережить диссонанс».

– Как красиво.

– Но сегодня я задумался, – продолжил Минчжун, вновь склонив голову.

– О чем?

– Как оценить, где ты сейчас? В гармонии или в разладе?

– Наверное, это невозможно ощутить здесь и сейчас. Только оглядываясь на прошлое, мы можем сделать вывод.

– Да, я понимаю, о чем он. Просто пытаюсь разобраться в себе. Какой у меня сейчас период.

– А как ты сам ощущаешь?

Минчжун поднял голову и задумчиво ответил:

– Я чувствую консонанс. Но окружающие видят меня в диссонансе.

Ёнчжу внимательно изучила лицо Минчжуна и едва заметно улыбнулась:

– То есть я сейчас наблюдаю тебя в консонансе?

– Мне кажется, да, – горько усмехнулся он.

– Все верно. Это действительно так. Я подтверждаю.

После слов Ёнчжу он наконец искренне улыбнулся.

Они вместе смотрели в окно. Свет из магазина освещал переулок. Мимо проходили люди. Кто-то из них заглядывал внутрь, другие спешили по своим делам. Молчание нарушила Ёнчжу.

– Что касается отношений с родителями… Наверное, правильнее жить так, как тебе хочется, а не так, чтобы не огорчать их. Грустно, конечно, видеть разочарование в глазах близких. И все же мы не можем всю жизнь подстраиваться под родителей. Я тоже долго переживала. Думала, что нужно было сделать иначе, послушать их. Но все сожаления когда-нибудь проходят, уж поверь мне. Будь у меня возможность вернуться в прошлое, я бы ничего не изменила, – рассказывала она, по-прежнему наблюдая за переулком. – Я смирилась. Надо принимать себя. Не корить. Не расстраиваться. Быть увереннее. Вот уже несколько лет я повторяю себе это и одерживаю маленькие победы над унынием.

– Надо мне тоже попробовать, – улыбнулся Минчжун.

– Обязательно! Нам всем не хватает умения смотреть на себя с хорошей стороны.

Решив больше не отвлекать ее, Минчжун встал и отнес стул на место. На прощание он пожелал Ёнчжу не засиживаться слишком долго. Поблагодарив его за заботу, она показала, что все окей.

По дороге домой Минчжун размышлял над ее словами. «Смотреть на себя с хорошей стороны». Оглянувшись назад, он увидел свет, который, как ему показалось, охранял покой книжной лавки. Когда-то Ёнчжу назвала ему пять причин, почему ей захотелось открыть книжную лавку для местных жителей. Теперь он мог назвать и шестую: ради того, чтобы вот так смотреть на магазин со стороны.

Что общего у автора и его произведения?

Сегодня Ёнчжу пришла в книжный на полчаса раньше обычного. Все потому, что она так и не смогла закончить список вопросов для беседы о книге. Всю жизнь ей с трудом давались не то что тексты, а даже отдельные предложения. До того как открыть собственный магазинчик, она не писала ничего, кроме планов. Но с появлением книжного стала пару раз в день выкладывать в социальные сети короткие, простенькие посты и время от времени делиться с подписчиками впечатлениями о новых книгах, которые прочитала. Каждый раз ей это давалось с большим трудом. Голова словно наполнялась туманом. В глазах темнело. Начиная писать, она осознавала, что совсем не может найти нужных слов, чтобы выразить свои мысли. И так постоянно.

Глядя на число восемнадцать на экране компьютера, Ёнчжу пыталась понять, что же ей мешает на этот раз. Отсутствие знаний о писателе и его произведении? Или неспособность изъясняться на бумаге? Она начала печатать. Закончила фразу вопросительным знаком, перечитала ее. Что на это ответит писатель?

18. О чем вы думали, когда писали книгу о структуре предложения в корейском языке?

Ёнчжу узнала о Хён Сыну от знакомого издателя, который в одиночку управлял редакцией. Он прислал ей несколько публикаций, связанных с одним скандалом, нашумевшим в литературных кругах. Все посты, кроме первого, представляли собой цепочку опровержений. Спор начался с одного блогера с десятью тысячами подписчиков. В отличие от остальных, он писал не о своей жизни, а о текстах. Первый пост, опубликованный четыре года назад, носил название «Корейская фонологическая система – 1». В блоге было четыре категории: «Начало и конец грамматики корейского языка», «Плохие предложения», «Хорошие предложения», «Правка ваших предложений». Скандал разразился из-за второй.

В этом разделе блогер рассматривал сотни примеров некорректно построенных предложений из газет и книг. И вот однажды он, по-видимому, прочитал один перевод и нашел там десяток таких. Под каждым из них он методично излагал, в чем именно ошибся переводчик. Ситуация сильно разозлила выпустившего книгу издателя, и он опубликовал опровержение, в котором заявил, что блогер – «наглый невежда» и ни капли не уважает издателей.

Конфликт накалялся. Борец за грамматику в свою очередь ответил, что «хоть ему и очень жаль, что он поставил их в неловкое положение, но люди не должны читать бредовые предложения». На что издатель поспешил спросить, знает ли блогер хоть одну книгу, где нет «бредовых предложений», и если да, то пусть скорее сообщит. Как и ожидалось, очень скоро в категории «Плохих предложений» появился новый пост.

Его он начал с «незначительных, но частых ошибок», продолжил «серьезными нарушениями структуры предложения» и, наконец, завершил «грамматически правильными предложениями, которые при этом совершенно непонятны». Затем блогер привел несколько десятков примеров, отредактировав пять страниц злополучного перевода. Но не остановился на достигнутом и проделал подобное еще с одной книгой, откуда выбрал шесть некорректных предложений. Все ошибки относились к «незначительным». Вот как объяснил это сам автор:

– Иногда я не могу сказать, как должно выглядеть идеальное предложение. Но очень трудно читать книгу, в которой большая часть предложений – бредовая. Издатель попросил меня посоветовать ему идеальную книгу. К моему сожалению, мне трудно ответить на его вопрос. Все потому, что он в корне неверный. Таких книг не существует, но это не значит, что издатели книг не должны стремиться к совершенству. И самое главное – делать это достойно.

Конфликт привлек массу внимания в социальных сетях и литературной среде. Большинство встало на сторону блогера. На сайте издательства появились десятки колких комментариев, которые с каждым последующим обрастали все большей злобой. Вскоре автору разоблачающей статьи начали угрожать словами «иск» и «клевета», требуя немедленно удалить ее.

Блогер принял угрозы спокойно и невозмутимо, заявив, что если действительно виноват, то обязательно понесет наказание. Проблема не решилась. В конце концов издатель поднял белый флаг со словами о том, что «ему очень стыдно за свою чрезмерно эмоциональную реакцию» и что впредь он будет стараться «выпускать более качественные книги». Выступавшие в роли рефери люди ободряюще похлопали его по плечу, подняв руку блогера. Чистая победа.

Если бы на этом все закончилось, конфликт давно бы забылся. Но издатель оказался неординарным. Признав перед всеми свое поражение, он, казалось, решил еще раз склонить голову. Его деловым навыкам позавидовал бы любой: он обратился к блогеру с просьбой отредактировать ту книгу. И уже через четыре месяца свет увидело ее новое издание. Книга разошлась мгновенно, и за месяц издателю пришлось напечатать еще два дополнительных тиража.

В литературных кругах по достоинству оценили такие агрессивные методы повышения продаж. Генеральный директор издательского дома, делясь ссылкой с Ёнчжу, написал: «Если верить разуму, то прав блогер, но в глубине души я поддерживаю издателя» – и прислал фото обложки той книги.

С тех пор Ёнчжу взялась за поиски всего, что известно об этом блогере в интернете. Но процесс шел медленно, ничего конкретного ей найти не удавалось. Лишь то, что, ко всеобщему удивлению, он оказался среднестатистическим офисным сотрудником, который к тому же окончил инженерный факультет. Публику впечатляло, что все его знания – результат самостоятельных исследований. Полгода назад Сыну стал два раза в месяц писать газетную колонку под названием «Истории неизвестных предложений». Тогда Ёнчжу и познакомилась с автором через его тексты.

Он писал спокойно, но дерзко. Ёнчжу нравилось это в писателях. Поэтому она любила эссе иностранных авторов. Ее привлекала их смелость, не присущая корейским. Они могли без стеснения назвать человека глупцом, если он таковым был.

Все люди делятся на две категории: тех, кто отошел от культуры заботы о ближнем, и тех, кто нет. К сожалению, Ёнчжу относилась ко второй. Поэтому ее так восхищали писатели, которые не боялись высказывать другое мнение и чувствовать иначе. Ёнчжу была из тех, кто открывает свою душу героям книг. Принимала их внутренние противоречия, недостатки, злость, безумие и даже безжалостность.

Ей нравилась личность Хён Сыну – без намека на гротеск и претенциозность. Несмотря на сухой язык, он казался достаточно эмоциональным. В эпоху вездесущего самопиара люди, которые ничего о себе не рассказывают, выглядят загадочно. Хён Сыну разыгрывал партию только при помощи своих текстов. И похоже, победа в ней его не волновала. Конечно, это тоже была лишь догадка Ёнчжу.

Она вела беседы о книгах исключительно с позиции читателя. Ей хотелось поговорить с писателем и понять его взгляд. Поэтому, узнав о выходе книги Хён Сыну, Ёнчжу не смогла устоять. Сразу после публикации новости она связалась с издателем и пригласила автора к себе в книжный. Уже через несколько часов пришло согласие. Оказалось, что для автора это тоже будет первая беседа о его книге.

Подняв голову на Минчжуна, который как раз зашел в магазин, Ёнчжу вновь уставилась в компьютер и написала число девятнадцать. Ловко стуча пальцами по клавиатуре, словно по клавишам фортепиано, она наконец закончила последний вопрос. Тот, что интересовал ее больше всего.

19. Что общего у автора и его произведения?

За нескладными предложениями скрывается хороший голос

В магазин зашел незнакомый мужчина. Минчжун его раньше не встречал. На вид усталый, с взъерошенными волосами. Окинув книжный быстрым взглядом, он приблизился к столику в кафе, положил рюкзак на стул и сел рядом. После этого снова огляделся.

Пока Минчжун варил кофе, мужчина неожиданно появился прямо перед ним и стал изучать меню. Рассмотрев его поближе, бариста понял, кто это. Тот самый автор, который нравился Ёнчжу, герой сегодняшней беседы о книгах. Сыну поднял голову и заказал чашку горячего черного кофе.

– Вы ведь Хён Сыну? – спросил Минчжун, жестом отказываясь от карты, которую тот протянул для оплаты.

– Что? А, ну да, – растерялся Хён Сыну.

– Для вас – бесплатно. Сейчас сделаю ваш кофе.

Хён Сыну неловко поблагодарил Минчжуна и опустил голову.

В жизни автор выглядел так же, как и на фотографии. Обычно все гости бесед делились на две категории: с трепетом ожидающие предстоящего разговора и сильно взволнованные. Однако Хён Сыну был ни из тех, ни из других. Он выглядел невозмутимым. Когда Минчжун впервые увидел его фотографию, ему показалось, что это спокойствие напускное. Но теперь он понял, в чем ошибся: автор просто-напросто очень устал. После нескольких лет постоянного недосыпания, учебы и подработки Минчжун знал, что испытывают такие люди.

– Ваш кофе готов.

Когда Хён Сыну взял чашку и взглянул на бариста, тот уже отвернулся. Неосознанно оглянувшись, гость увидел Ёнчжу, которая несла два стула к центру зала. Не отрывая от нее взгляда, он спросил Минчжуна:

– Это ваш директор?

– Да, наша хозяйка.

Когда Ёнчжу удалилась обратно вглубь магазина, Минчжун спросил:

– Хотите чего-нибудь еще?

Услышав отказ, Минчжун поспешил помочь хозяйке. Хён Сыну увидел, как тот что-то сказал Ёнчжу, после чего она с радостной улыбкой направилась в сторону писателя. Как только Ёнчжу оказалась рядом, он склонил голову и поспешил поприветствовать ее:

– Здравствуйте. Меня зовут…

– Вы же Хён Сыну? – с необыкновенным блеском в глазах спросила она.

Вместо ответа писатель лишь смущенно кивнул.

– Здравствуйте. Я Ли Ёнчжу, хозяйка «Книжного в Хюнамдоне». Очень рада с вами встретиться. Спасибо, что согласились поучаствовать.

Ощущая, как разливается по ладоням тепло от чашки кофе, Хён Сыну сказал:

– Очень рад. Спасибо вам за приглашение.

– Да что вы, для нас это такая честь! – весело воскликнула Ёнчжу, будто услышав что-то трогательное.

Хён Сыну вновь не разобрался, чему так радуется хозяйка, и даже не кивнул. Ёнчжу отметила про себя, что гость несколько неразговорчив, но решила, что все дело в его волнении перед мероприятием.

– Начнем в половине восьмого, только обычно мы еще десять минут ждем опоздавших. Само интервью длится час, а потом двадцать-тридцать минут – на вопросы зрителей. Пока есть время, можете посидеть в нашем кафе.

– Хорошо, – ответил Хён Сыну, по-прежнему неотрывно глядя на Ёнчжу.

Ей стало очень трудно отвести взгляд от человека, который так на нее смотрит. Гадая, о чем думает автор, она сослалась на то, что ей нужно заняться делами, и покинула его. Только тогда Хён Сыну посмотрел в окно и увидел, что к магазину идет редактор, с которым они вместе работали. Еще раз украдкой взглянув на Ёнчжу, он направился к двери, чтобы его встретить.

* * *

– Рада всех видеть на сегодняшней встрече. Позвольте дать слово нашему гостю.

– Здравствуйте. Очень приятно. Меня зовут Хён Сыну, и я автор книги «Как научиться правильно составлять предложения».

Гости аплодисментами поприветствовали писателя. На встречу собралось около пятидесяти человек, включая случайных посетителей, поэтому пришлось задействовать все стулья магазина, вплоть до кресла хозяйки и дивана, стоявшего раньше между стеллажами. Хён Сыну и Ёнчжу сели в метре друг от друга. Их стулья были повернуты так, чтобы им не приходилось поворачивать голову во время разговора.

Поначалу Хён Сыну нервничал, но вскоре успокоился. Перед ответом он тщательно подбирал слова, будто размышляя над правильностью произносимого. Его речь казалась довольно медленной, но совсем не скучной. Ёнчжу с интересом наблюдала за ним. Читая книгу Хён Сыну, она именно таким его и представляла. Сдержанные манеры, невозмутимое лицо, учтивая и бесстрастная улыбка. Хотя, может, все дело в форме его губ. Интервью проходило очень легко. Даже самый трудный вопрос не сбивал гостя. Едва ему удалось упорядочить свои мысли, он до конца вечера сохранял полное спокойствие.

Половина зрителей оказалась подписчиками канала Хён Сыну. Один из них пошутил, что, когда писатель показал редактуру текста, у него словно открылись глаза. Ёнчжу рассмешила публику, сказав, что сама слишком поздно подписалась на канал Хён Сыну, зато тщательно следила за историей с издателем.

– Можно спросить, что вы тогда чувствовали? Я думаю, это многим будет интересно.

– На бумаге я старался выглядеть уверенным, но на самом деле совсем растерялся. Не знал, стоит ли продолжать блог. Мне стало неловко, не хотелось, чтобы мои тексты ранили кого-то.

– После того случая вы почти перестали писать в разделе «Плохие предложения».

– Да, с тех пор решил сосредоточиться на другом.

– Потому что вам было неловко?

– По правде говоря, не только. Я писал книгу, поэтому времени на это не оставалось.

– Вы сразу согласились на просьбу издателя отредактировать книгу?

– Нет, – слегка склонил голову Хён Сыну, будто вспоминая то время. – Я же не специалист в этом.

– Вы ведь сами написали книгу, – улыбнулась Ёнчжу.

– Просто не считаю это своей профессией. У меня и в мыслях никогда не было выступить редактором книги. Поэтому я долго размышлял, но решил, что попытка не пытка. Кроме того, я чувствовал свою вину перед издателем.

– За то, что беспощадно раскритиковали ту книгу?

– Нет, не за это. Произведение действительно вышло в свет совершенно недоработанным.

Во время беседы Хён Сыну казался менее резким. Может, потому, что говорил очевидные, на его взгляд, вещи. Или он и правда был таким в жизни.

– Я чувствовал угрызения совести за то, что слишком сильно давил на них. Это мой недостаток, – признался он и, посмотрев в глаза Ёнчжу, продолжил: – Ничего не могу с собой поделать. Я всегда действую рационально. Когда другие взывают к эмоциям, я взываю к разуму. Достаточно жестко. Я знаю это за собой и стараюсь сдерживаться. Но в тот раз не вышло.

Ёнчжу с удивлением наблюдала, как Хён Сыну постепенно становился все откровеннее. И благодаря этой откровенности его серьезность не казалась скучной. Бросив взгляд на часы, она продолжила:

– Об этом вы думали, когда писали книгу о структуре предложения в корейском языке?

– Нет. Хотя, наверное, все так подумали.

– Тогда о чем?

– О голосе. Голосе писателя. Если слог автора местами кажется неуклюжим, но у него хороший голос, такую книгу все равно приятно читать. В этом и есть причина, по которой хорошие предложения так важны. Они яснее передают голос писателя.

– Каким образом?

– Допустим, бывают писатели с плохим голосом, но его умело скрывают плохие предложения. Например, когда говорят, что предложение избыточно, зачастую за этим тоже прячется отсутствие голоса.

– Но может быть и наоборот.

– Да, случается, за нескладными предложениями таится хороший голос. И если их поправить, этот голос становится слышен.

– Мне кажется, я понимаю, о чем вы.

Ёнчжу кивнула и посмотрела на Хён Сыну, а он – в ответ. Глядя ему в глаза, хозяйка магазина снова спросила:

– А теперь вопрос, который мне больше всего хотелось задать. Как вы думаете, что общего у автора и его произведения?

В ее глазах горел тот же особый блеск, как и во время их первой встречи. Подметив его, Хён Сыну задумался, что же тот может значить, однако попытался сосредоточиться на вопросе.

– Похоже, это самый сложный вопрос за сегодня.

– Правда?

– На самом деле я сомневаюсь, что мы в силах докопаться до правды. Похожи ли текст и его автор… Вероятно, все зависит от того, как долго текст писался.

Внезапно Ёнчжу осознала, что далеко не все так же, как она, связывали писателей с их произведениями. Может, даже вообще никто, кроме нее. А вдруг вопрос показался Хён Сыну неприличным и неприятным? Вдруг он подумает, будто Ёнчжу имела в виду, что у него нет ничего общего с собственным текстом? Ей совсем не хотелось бы его смущать.

– Мне кажется, я знаю.

– Откуда? – с любопытством глядя на собеседницу, спросил Хён Сыну.

– Читая книги Никоса Казандзакиса, я представляю себе его образ. Например, как он сидит в поезде и серьезно смотрит в окно.

– Почему же?

– Он ведь любил путешествовать. И глубоко размышлял о жизни. Я уверена, что он не из тех, кто будет обсуждать людей за их спиной.

– Как вы можете быть уверены?

– Об этом говорят его произведения.

Хён Сыну на мгновение задумался и ответил:

– Выслушав вас, могу сказать следующее: мне не хочется вводить читателя в заблуждение, поэтому я не пишу много. Но если и пишу много, то стараюсь быть предельно искренним.

– Вы могли бы рассказать подробнее?

– Бывает, я начинаю писать и понимаю, что невольно обманываю читателя. Допустим, если скажу: «Я не смотрю кино». Тогда можно легко подумать, будто я его не очень люблю. Постепенно из нашего сознания пропадает первый факт – что я его просто не смотрю, и остается лишь второй – что я его не люблю. Когда мы пишем, то невольно допускаем такие фразы. Даже похоже на правду. Но правда на самом деле в другом. Мне нравится смотреть фильмы, но у меня слишком много работы. Прежде чем что-то писать, надо серьезно обдумать, что именно вы хотите сказать. Именно тогда вы напишете правду. А если не обдумаете, то в результате солжете. Пусть и ненамеренно.

– И истина здесь…

– В том, что я именно не мог смотреть кино целый год.

Встреча проходила очень легко. Публика заинтересованно слушала, а Хён Сыну и Ёнчжу, похоже, нашли общий язык. Через час настало время зрительских вопросов, которые оказались чрезвычайно разнообразными: естественный ли у него цвет волос, нравятся ли ему свои предложения. Кто-то сказал, что двадцать пятое предложение на пятьдесят шестой странице некорректное. Писателю пришлось по душе это замечание. Они долго беседовали с человеком, который его сделал, и в конце концов пришли к выводу, что у них разные подходы к стилистике языка.

Когда встреча завершилась, первыми ушли зрители, а потом и Хён Сыну с редактором. Минчжун, который сегодня задержался на работе, помог Ёнчжу навести порядок. Когда с уборкой было покончено, они уселись выпить по баночке холодного пива в опустевшем магазине. Сделав глоток, Минчжун спросил:

– Как у вас настроение после встречи с любимым писателем?

– Отличное, само собой.

– Надо мне тоже таким обзавестись.

– Однозначно.

Наслаждаясь пивом, Ёнчжу пыталась припомнить, не ошиблась ли где сегодня. Завтра она с удовольствием возьмется за расшифровку записи и напишет в социальные сети. А кроме того, начнет подготовку к следующей встрече.

– У Хён Сыну такой усталый вид. Нечасто такой встретишь.

Ёнчжу рассмеялась. В ее сознании снова всплыл облик автора. Усталый и измученный. Одновременно и серьезный, и честный. Искренний и вдумчивый. Именно таким она его себе и представляла.

В прекрасный воскресный вечер

Многие советовали Ёнчжу закрывать магазин по понедельникам, а не в воскресенье. Ведь выходные – самое прибыльное время. Она же, наоборот, часто думала дождаться, когда все устаканится, и начать работать пять дней в неделю.

Но что значит «устаканится»? Когда прибыли будет хватать на зарплату сотрудникам и на жизнь ей самой? Или когда, по всем законам бизнеса, сумма на банковском счету начнет постоянно увеличиваться? Что бы это ни значило, Ёнчжу частенько казалось, будто в книжном магазине в Хюнамдоне… никогда… никогда… никогда ничего не устаканится. И как же тогда быть? Закрываться или, может, есть другой выход?

Сегодня воскресенье, а значит, можно на время забыть обо всех переживаниях и насладиться свободой. Ёнчжу затруднялась определить, к экстравертам она относится или к интровертам, но постоянное общение с людьми явно давалось ей нелегко. Пару раз за рабочий день у нее неизменно возникала острая потребность побыть одной. И если не удавалось уединиться, то ночью она не могла уснуть. Хотя бы час в день Ёнчжу требовалось провести наедине с собой. Именно поэтому она так ценила воскресенья. Наконец-то ей не придется справляться с напряжением от общения.

Ёнчжу открыла глаза в девять часов утра. После душа она сварила себе чашку кофе, за которой размышляла, чем займется сегодня, хотя прекрасно знала, что не станет делать ничего особенного. Проголодавшись, возьмет себе что-нибудь из холодильника, а потом будет пару часов смотреть развлекательные шоу. Все это она делала за рабочим столом, почти не выходя из гостиной до вечера.

Ее квартира была обставлена очень просто: в одной комнате – только кровать и гардероб, в другой – книжные шкафы вдоль стен, на кухне – небольшой холодильник на одного человека, в гостиной – рабочее место, приставной столик и узкий невысокий стеллаж. Чими предлагала ей купить хотя бы диван, но Ёнчжу нравилось и так.

Если в помещении остается свободный угол, вовсе необязательно его заставлять. Ощущение пустоты – в нем тоже есть особый шарм. Хотя кое-чего в ее квартире было в избытке. Освещение. Одна лампа стояла возле балкона, другая – возле стола, и последняя – у двери спальни. Ёнчжу казалось, что освещение придает невероятное очарование любому предмету.

На ее рабочем столе лежал такой же ноутбук, как на работе. Дома она большую часть времени проводила за ним. И сегодня после завтрака Ёнчжу полезла в интернет, надеясь подыскать стоящую развлекательную передачу. Уже несколько лет она не смотрела многосерийных шоу. Ей больше нравились программы на один раз, ведь если пару месяцев следить за той или иной передачей, то ее окончание вызывает смешанные чувства.

Не найдя ничего подходящего, как сегодня например, Ёнчжу обычно пересматривала старые шоу. Ей нравились программы, которые продюсировал На Ёнсок. Ёнчжу любила слушать интересные разговоры хороших людей на фоне красивых мест. Добрые и искренние истории ее успокаивали. А любимой передачей была «Молодость превыше цветов». Особенно серии об Австралии и Африке. В них снимались очень разные люди, но их молодость и искренние улыбки заставляли улыбаться ее саму.

Глядя на этих людей, она вспоминала себя в их возрасте. В юности, которой она, по правде говоря, даже не познала. Юность стала для Ёнчжу утопией, чем-то далеким и недостижимым. Как ясное, словно неземное, небо Австралии. Как искренняя улыбка участников популярной группы, которых лишили молодости. Как короткий отпуск, которым их наградили всего раз. Забавно, насколько сильно можно тосковать по тому, чего у нас даже не было.

Ёнчжу включила выпуски об Африке, которые смотрела уже несколько раз. Ее глаз радовали бескрайние восхитительные пейзажи и смех молодых людей на фоне африканской экзотики. Случись ей тоже поехать туда, она хотела бы забраться на песчаную дюну и любоваться закатами и рассветами. Что она бы почувствовала в этот момент? Восторг? Одиночество? Может, даже заплакала бы.

Дойдя до четвертого выпуска, Ёнчжу перевела глаза на окно, где город уже погружался в сумерки. По этим минуткам она скучала даже больше, чем по утраченной юности. Ей нравилось смотреть в окно или гулять такими вечерами. Сумерки быстротечны, но, в отличие от юности, на следующий день они возвращаются снова, не заставляя ее грустить. Чтобы насладиться моментом, Ёнчжу села ближе к окну, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Наступала зимняя ночь.

Она давно привыкла проводить целый день, не произнося ни слова. Но когда только начинала жить одна, под вечер молчать становилось невыносимо и Ёнчжу намеренно издавала любой короткий звук. А потом смеялась сама над собой.

Теперь она легко переносила молчание, убедив себя, что это хороший отдых для связок. А еще в тишине лучше слышен собственный внутренний голос. Все воскресенье Ёнчжу прислушивалась к своим чувствам и мыслям. И если ей хотелось их выразить, то она писала. В одно из воскресений она сочинила целых три таких текста. Однако ни с кем ими не делилась.

В гостиной совсем стемнело. Ёнчжу встала со стула, по очереди включила все три лампы и села обратно. Посидев некоторое время, она снова поднялась, подвинула ближе столик и взяла с полки два сборника рассказов: «Полуденная любовь» и «Улыбка Шоко». Ёнчжу каждый вечер читала по одной главе. Сегодня она начала с первой книги.

Шестая глава называлась «В ожидании собаки». Завязка рассказа заключается в том, что женщина теряет собаку на прогулке, а затем ищет ее вместе с вернувшейся из-за границы дочерью. В рассказе есть место семейным распрям, изнасилованиям, подозрениям, признаниям, которые в конце сменяются размышлениями о будущем. Дочитав последнее предложение, Ёнчжу вернулась на первую страницу и перечитала вслух начало.

«Все перспективы начинаются с незаметных вещей, которые в конце концов меняют все. Как яблочный сок, что пьешь каждое утро»[7].

Ёнчжу любила такие рассказы. Они придавали ей сил. О людях, которые не сдавались и сквозь боль и мучения шли на свет, мерцающий вдалеке. О надежде, но не наивной или поспешной, а последней в жизни человека.

Прочитав эти слова один раз вслух и несколько раз про себя, Ёнчжу пошла на кухню. Там включила свет и достала из холодильника два яйца, которые потом разбила в разогретую сковородку, смазанную оливковым маслом. Приготовленную яичницу она положила в глубокую тарелку, наполовину заполненную рисом, а сверху залила соевым соусом. Ее любимое блюдо. Чтобы желток пропитал каждое рисовое зернышко, требовалось именно два яйца.

Ёнчжу выключила свет и, перемешивая рис, снова села к окну. Словно и не было этих пяти минут на кухне. Она ела, глядя в окно, а затем поставила тарелку на стол и взяла «Улыбку Шоко». Шестая глава называлась «Микаэла». По-видимому, тоже о матери и дочери. Прочитав первую страницу, она не могла себе даже представить, как сильно будет плакать в конце.

В это воскресенье она снова уснула с книгой. После такого прекрасного вечера ей хотелось, чтобы на неделе был еще один такой день. Но наступало утро понедельника, и она не спеша собиралась на работу. Живи она чуть непринужденнее, будь хоть немного свободнее… тогда нашлись бы силы идти дальше.

Что с тобой?

Минчжун отбирал испорченные зерна и беседовал с сотрудниками «Кофе и коз». Один из них пригласил его сесть на диван, но тот продолжил работать стоя, согнувшись в пояснице.

– Ваша хозяйка что-то задерживается, – пробормотал Минчжун.

– Такое случается раз в пару месяцев.

– А что такое?

– Сами не знаем. Она просто предупреждает, что будет позже, – ответил на этот раз другой сотрудник и придвинул к Минчжуну стул.

– Ой, спасибо.

– А с тобой что не так?

– А что со мной?

– Ты в зеркало не смотришься?

Все рассмеялись. Минчжун же не отрывался от своего занятия. Раскрошившиеся и выцветшие кофейные зерна он откладывал в сторонку, чтобы выбросить их. Ведь если они попадут в напиток, его вкус сильно пострадает. Даже одного зернышка было бы достаточно. Минчжун подумал, что от плохих мыслей тоже следует избавляться, пока они не затмили рассудок полностью. Он наклонился поближе, чтобы разглядеть испорченные зерна. И ему вдруг захотелось выпрямить одно кривенькое. Минчжун надавил изо всей силы, но оно не поддалось. Он попробовал снова. И снова. В этот момент и зашла Чими.

– О! Привет! Я уж думала, ты больше не придешь, – поприветствовала она.

При виде нее Минчжун сильно удивился. Он постарался скрыть удивление, но, кажется, ему это не удалось. Похоже, Чими плакала. Улыбка еще явственнее выдавала синяки под ее опухшими глазами.

– Ну вы же звали меня протестировать бленд, – как ни в чем не бывало постарался ответить Минчжун.

Поздоровавшись с ним, Чими отправилась посмотреть, как продвигается работа: просмотрела собранные заказы, потрогала обжаренные зерна и убедилась в их прекрасном аромате. Затем подошла к сотруднику, который проверял молотые зерна:

– Сколько уже?

– Десять минут.

Чими сделала жест правой рукой: «позвони мне, как закончишь». Но сотрудник пожал плечами и указал на дверь, как бы говоря: «Сам принесу». Хозяйка жестом показала «окей» и подозвала Минчжуна. Тот последовал за ней. Выйдя из обжарочного цеха, Чими обернулась:

– У тебя-то что не так?

– Да так… – растерялся он.

– Совсем поникший. Грустный ты какой-то сегодня.

– Об этом я вас хотел спросить, – встревоженно начал Минчжун. – Что-то случилось? Похоже, вы плакали.

– Так заметно? – Чими дотронулась до век. – Весь день глаза слезятся, вот и распухли.

Минчжун кивнул.

– Все заметили?

Он снова кивнул.

– Ну ладно, забыли. Пойдем.

В «Кофе и козах» стояло сразу несколько кофемашин, какими обычно обзаводятся хорошие кофейни. Все для того, чтобы проверять вкус зерен. Здесь покупатели могли попробовать напиток, приготовленный из них. Иногда приходили владельцы кафе, которые совсем не разбирались в кофе и не умели его варить. Их здесь тоже встречали тепло и подробно все рассказывали. Такая дружба редко разрывалась. Поэтому у «Кофе и коз» было много постоянных покупателей.

Минчжун и Чими сели по разные стороны барной стойки: он снаружи, а она внутри. Глядя друг на друга, они внезапно рассмеялись и почувствовали облегчение.

– Надоела работа? – поинтересовалась Чими.

– Нет, просто блуждаю.

– Блуждаешь?

– «Блуждает человек, пока в нем есть стремленья»[8]. Хозяйка любит так говорить.

– Это фраза из какой-то книги?

– Кажется, она говорила, что из «Фауста» Гете.

– Ой, ну и любит она поумничать. Иногда прямо стукнуть хочется.

Они засмеялись.

– Значит, ты блуждаешь из-за своих стремлений?

– Мне бы не хотелось это обсуждать, если можно.

– Понимаю, бывают вещи, о которых не хочется лишний раз упоминать, – кивнула Чими.

– У вас тоже так?

– Что именно?

– Ну, вы не хотите обсуждать, почему плакали.

Не успела Чими ответить, как зашел обжарщик с двумя герметичными пакетами молотых зерен: один – на два килограмма, а другой – на двести пятьдесят граммов. Хозяйка указала пальцем на последний:

– А это что? Минчжун попросил?

Обжарщик показал жестом «окей», подмигнул ему и ушел.

– Чего он молчит? Воды в рот набрал, что ли? – вновь начала Чими.

– Как и вы, – сказал Минчжун и сымитировал жест «позвони мне», который хозяйка сделала раннее.

– Ну и что, он теперь все мне тут будет руками показывать? – с этими словами Чими встала и вытащила из шкафа бумажный фильтр, воронку, стеклянный кофейник и чайник.

Налив в чайник очищенную воду, Чими подождала, пока она закипит, и открыла крышку. Затем уложила фильтр в воронку и поместила ее на кофейник.

– Сегодня заварю тебе пуровером, – сказала Чими и перелила воду из кофейника в чайник. – Помнишь, я тебя учила?

– Да.

– Пробовал дома?

– Да, часто так завариваю.

– Правда? Я рада. Сегодня сделаем как в прошлый раз. Я кладу кофе на глаз, но по-хорошему нужно взвесить его.

Чими смочила фильтр кипятком и поместила туда молотые зерна. Затем взяла чайник и стала заливать их водой.

– По правде говоря, так вкус получается насыщеннее. Странно, да? С приборами ведь все было бы точнее.

Минчжун наблюдал за тем, как Чими вливала воду в воронку, начиная с центра и переходя к краям круговыми движениями. Сделав короткую паузу, она разглядела пузырьки и продолжила. Слышалось, как капли кофе барабанят о дно кофейника.

– Все время сомневаюсь, достаточно ли воды, – заговорил Минчжун.

– Можно заканчивать, когда капли станут капать медленнее. Но если любишь погорче, то можно налить еще немного.

– Да, знаю. Но иногда хочется найти идеальный вкус.

– Понимаю тебя. Я доверяю своим чувствам. Но без практики здесь не обойтись. И нужно пробовать чужой кофе.

– Ясно.

– Доверяй себе. У тебя получится.

– Иногда я задаюсь вопросом, могу ли доверять вашим словам?

Чими достала из буфета кофейную чашку и рассмеялась:

– А что нам остается в жизни? Просто верить людям, которым хочется верить.

Чими налила кофе в чашку и передала Минчжуну, другую поставила перед собой и заявила:

– Сейчас попробуешь – и сразу поверишь.

Они вдохнули аромат кофе и насладились первым глотком, на мгновение закрыв глаза. Затем взглянули друг на друга.

– Очень вкусно, – восхитился Минчжун и поставил чашку на стол.

– Само собой, – уверенно поддакнула Чими.

Смакуя кофе, они обменивались дежурными фразами, чтобы заполнить тишину. Но после на некоторое время повисло молчание.

– Мне тоже хочется забыть… – начала она, глядя на свою чашку. – Хочется забыть, будто этого и не было. Но не выходит. Все, что с ним связано, остро задевает меня.

– А что случилось?

– Да каждый раз одно и то же. Но сейчас я была слишком резкой, сама от себя не ожидала. Чуть не ударила его, – объяснила она, безуспешно пытаясь изобразить улыбку. – Семья ли это? Как все дошло до того, что я не в состоянии контролировать свои чувства? А ты собираешься жениться?

Минчжуну было уже за тридцать, но он еще ни разу всерьез не задумывался о свадьбе. Изредка у него даже проскакивала мысль о том, создан ли он для брака.

– Не знаю.

– Хорошенько подумай.

– Понял.

– Я вот ошиблась. Зря связала себя узами с этим человеком. Он неплох как просто парень. Как знакомый. Но точно не как человек, с которым вместе живешь. Только откуда мне было это знать?

– Конечно.

– Этот кофе хорош, даже когда остывает.

– Точно.

Наступило молчание, которое нарушил Минчжун:

– У моих родителей хорошие отношения. Они ни разу не ссорились. Хотя, может, просто не ругались при мне.

– Ого, поразительно…

– В детстве я не задумывался, но с возрастом осознал, что это правда большая редкость. Наша жизнь напоминала командную игру.

– Гармоничная семья.

– Да, но…

– Но?

Минчжун задумчиво постучал по ручке чашки и поднял взгляд на Чими.

– Последнее время я все чаще думаю, что это не всегда хорошо. Когда все в семье чрезмерно привязаны к друг другу. Лучше, когда сохраняется дистанция. Как мне кажется. Не знаю, правильно это или нет. Но мне стоит пожить с этой мыслью.

– Пожить с этой мыслью?

– Так говорит начальница. Что нужно пожить какое-то время, а потом станет ясно, правы мы или ошибаемся. Не стоит сразу вешать ярлыки. Но мне кажется, что я прав. Поэтому буду стараться воплотить это в жизнь. Дистанцироваться от родителей. Не думать о них слишком часто.

Как советовала Ёнчжу, он решил посмотреть на себя с хорошей стороны.

Допивая кофе, Минчжун задумался, почему тот остается вкусным, даже когда остывает. Наверное, потому, что зерна качественные или экстракция хорошая. Чими отодвинула чашки на край стола, поднялась и начала все убирать.

– Ну все.

Минчжун убрал кофейные зерна со стола в сумку и тоже встал. Попрощавшись с Чими, он сделал несколько шагов к двери, но вдруг обернулся. Она вопросительно посмотрела на него.

– Не знаю, вправе ли я такое говорить… Но вам тоже стоит серьезно подумать.

– О чем?

– О семье. То, что вы однажды стали семьей, не означает, что необходимо остаться ей навсегда. Если вы несчастны, может, вам это не нужно.

Чими молча смотрела на него. Ей пришлись по душе слова, на которые он отважился. Слова, которые она, одолеваемая сомнениями, боялась произнести. Она улыбнулась и показала жестом «окей». Минчжун вышел из «Кофе и коз». На мгновение он задумался, не сказал ли чего лишнего, но эти слова крутились у него на языке уже очень давно, поэтому он нисколько не сожалел.

Наше отношение к работе

Время от времени в лавке собирались участники книжного клуба – девять человек, включая Ёнчжу и председателя Усика. Садясь в круг, они начинали с новостей. Одни говорили: «Я постриглась», «А я на диете», «Поругалась с подругой», «Переживаю, что старею». Другие отвечали: «Тебе очень идет», «Зачем тебе диета? У тебя и так все хорошо», «Да это подруга неправа», «Молодые тоже переживают».

Сегодня Минчжун снова не собирался уходить домой вовремя. Убедившись, что за кофе никто не придет, он взял стул и сел неподалеку от собравшихся. Все тут же молча подвинулись, чтобы ему хватило места в кругу, и жестом пригласили присоединиться. Сегодня обсуждали книгу «Право не работать».

– Начнем нашу сегодняшнюю дискуссию. Если вы хотите выступить или дополнить, просто поднимите руку. Просим вас уважать друг друга и не перебивать.

Усик замолчал. Все ждали. Никто не принуждал членов клуба выступать. Те, кто хотел просто слушать, могли не говорить. Первой подняла руку девушка лет двадцати пяти, которая поругалась с подругой.

– В будущем рабочих мест станет меньше. Все благодаря автоматизации и искусственному интеллекту. Поэтому я сильно беспокоюсь. Сколько еще мне жить на подработки? Наверное, раньше я надеялась, что наше правительство найдет способ создать побольше рабочих мест. Они ведь должны что-то сделать с безработицей. Но вот здесь, на двадцатой пятой странице, я прочитала следующее…

Увидев, что участники открывают книгу, Минчжун тоже взял с полки экземпляр и сел. Девушка прочитала отрывок и высказала свои мысли:

«На самом ли деле работа настолько важна, что нам необходимо создавать все больше и больше рабочих мест? Почему даже в высокоразвитом обществе люди по-прежнему думают, что должны всю жизнь работать?»[9]

– Кто-то здесь сказал, что книга должна быть похожа на топор. Прочитав эту фразу, я как раз и ощутила, что мне по голове ударили топором. И правда, что такого особенного в работе? Почему мы беспокоимся о том, что не можем работать, а не о том, что нам нечего есть. Разве это правильно? Ведь в конечном счете правительство обязано не создавать рабочие места, а найти для людей способы зарабатывать на жизнь, верно? Эта мысль заставила меня задуматься.

Вновь повисла тишина. Минчжун уже привык к ней. На этот раз тишину нарушила сорокалетняя женщина, которая села на диету:

– Мы выросли в обществе, где нормально работать, чтобы иметь средства к существованию. Поэтому мне трудно разделить эти два понятия. Можно ли прожить без работы? Сейчас, после того как прочитала книгу, я думаю, что в теории это возможно. Хотя мне сложно это принять. Для меня эта книга чересчур идеалистична, но она изменила мои представления. Теперь я поняла, почему работа всегда была такой важной частью жизни, почему я считала безработных ленивыми и бесполезными и почему так рьяно старалась заполучить более высокую должность. Только разве эти убеждения не принесли всем разочарование? Нам навязывают чьи-то мысли и взгляды, которые кто-то придумал давным-давно в прошлом, а каждый из нас считает их непреложной истиной.

– Я разочаровалась, – вставила гостья лет тридцати пяти, которая пришла на встречу с новой стрижкой.

– Мы возвели работу в ранг нравственных приоритетов, заклеймили безработного бесполезным, будто пуритане какие-то. Их идея о том, что работа принесет спасение, прошла через века и нашла меня, атеистку, живущую в двадцать первом веке, просто одержимой своей работой. С детства я мечтала стать успешной бизнесвумен и была уверена, что разведусь с мужем, как только у него начнутся проблемы с деньгами… Только невозможно избавиться от стереотипов в собственной голове: «работа – это хорошо», «нужно усердно трудиться», «к счастью, есть работа», «жизнь без работы ужасна».

– Разве это плохо? – спросил Усик, взглянув на нее.

– Я не могу сказать, что нет. После этой книги.

– А почему плохо? Не могу вспомнить, где это было… – поддакнула женщина лет пятидесяти, которая переживала из-за своего возраста.

Все зашелестели страницами. Слушая участников, Минчжун вспомнил «Протестантскую этику» Макса Вебера, которую изучал в университете. Идеи протестантов пережили века и передались не только этой атеистке, но и Минчжуну. Он тоже был готов вкалывать. Возможно, он не считал работу призванием, как они, но всегда мыслил как сорокалетний мужчина, уверенный, что с самого рождения человек обязан трудиться.

– Вот, на семьдесят третьей странице. Я зачитаю, – сказала атеистка.

«Это не исключение человеческой породы из рабочего процесса, а своего рода отчуждение с элементами эксплуатации и вовлечения. И проблема здесь не в том, что трудящийся не имеет возможности выразить себя или отождествить с работой, а напротив, в том, что от него требуется полная интеграция в работу и чувство ответственности»[10].

– На семьдесят восьмой странице то же самое, – добавила студентка, которая еще в прошлом году заглядывала в магазин в школьной форме.

«Рабочего человека превращают в офисного. Гефест побуждал рабочих идентифицировать себя с работой с помощью организационных терминов, таких как «команда» и «семья», предназначенных для привития работникам чувства приверженности и личной морали. Такие идеалы определяют работу как место этических, а не экономических обязательств, сильнее связывая работников с организацией»[11].

– Вы как раз «офисный человек». Идентифицируете себя и свои ценности с компанией и работаете так, будто вы ее владелец. Чтобы эксплуатировать вас, компания общается с вами такими терминами, как «команда» или «семья». Муж сестры недавно стал руководителем такой команды. Все его тогда поздравляли. А я вот теперь опасаюсь этого слова. Вдруг его тоже превратят в «офисного человека»?

– Но мне кажется, нельзя всех тех, кто любит трудиться, называть «офисными людьми». Автор книги тоже пишет, что все неоднозначно. Работа может помогать человеку расти и приносить ему счастье, – впервые вмешалась в разговор Ёнчжу. – Проблема в том, что общество чрезмерно сконцентрировано на работе, которая лишает нас многого. Оторвавшись от бесконечных бумаг, мы чувствуем изнеможение. Приходим домой после долгого рабочего дня, и у нас не остается сил ни на что другое. Я думаю, в душе каждого отзовется фраза на сто двадцать пятой странице:

«Мы тратим массу времени на различные действия, так или иначе связанные с работой, не считая собственно рабочего времени. Набираемся сил накануне рабочих будней, ищем работу, ходим на собеседования. Но трудно сказать, сколько из потраченных на это часов мы действительно тратим на себя»[12].

– Если работать слишком много, то работа заменяет жизнь. И тогда это уже становится проблемой.

Минчжун вспомнил, как при первой их встрече Ёнчжу подчеркивала, как важно соблюдать строго восьмичасовой рабочий день. Очевидно, книга лишь убедила ее в правоте собственных взглядов: что работа не должна изнурять человека. Подобная одержимость не поможет обрести счастье.

– Я согласен, – кивнул Усик. – Мне интересна моя профессия. А после тяжелого рабочего дня так приятно вернуться домой! Выпить кружку пива, поиграть на компьютере… Или заглянуть к вам в книжный и прочесть пару страниц. Но, как и сказала Ёнчжу, каким бы интересным ни был труд, переизбыток утомляет. Дом, работа, дом, работа. Даже неделя в таком режиме – все равно что пытка.

– А если дома дети, то и этого не выходит, – заговорил мужчина по соседству с Минчжуном. – Извините, что я вклинился тут с детьми, но из-за работы я их совсем не вижу. Жена мечтает о Северной Европе. Есть ли в Швеции или Дании такие отцы, как мы? Которые возвращаются домой после девяти. Они там, наверное, приходят с работы пораньше, занимаются детьми, наслаждаются чашечкой кофе. Жена у меня тоже горбатится допоздна. За детьми смотрит свекровь, у которой к вечеру уже совсем не остается сил. Наши с вами встречи – это единственное, на что у меня хватает свободного времени. Всего раз в месяц. Так что все чаще думаю, что жить вообще тяжело.

– А если просто поменьше работать? – разрядила обстановку двадцатилетняя девушка.

Кто-то посмеялся над ее предложением, другие, наоборот, посерьезнели.

– Но и зарплата тогда будет меньше.

– Может, для крупного бизнеса это возможно, но не для среднего.

– Для самозанятых тоже проблематично.

– В общем, да, трудностей немало.

– Неправильно это – урезать зарплаты, если работаешь меньше.

– В нашем мире все растет, кроме зарплат.

– Доходы начальства просто космические, а у нас – гроши. А разве не благодаря нам компания держится на плаву?

– А что, если устроить забастовку?

Разговор стал уходить не в то русло, и слово взял Усик:

– Но тот факт, что работа – единственный механизм распределения доходов, пока не изменить. Так что нам придется трудиться, чтобы прокормить себя.

Сорокалетний мужчина хотел было добавить, что лучше всего зарабатывать на жизнь недвижимостью, но не стал, опасаясь, что разговор снова свернет не туда. Поэтому вернулся к обсуждению книги:

– Эта книга появилась сейчас неспроста. Общество построено так, что прокормить себя можно только с помощью работы. Но по всему миру становится все больше людей, у которых ее нет. Занятые люди не могут жить по-человечески, потому что несвободны и истощены, а безработные – потому что не хватает на это средств. Есть вариант сократить рабочие часы, чтобы дать шанс тем, кто не смог найти работу. Теоретически это возможно.

– В теории – да. Но на практике многие не захотят идти на такие жертвы, – возразила атеистка.

– Да уж, это проблема, – засмеялись присутствующие.

Беседа длилась уже больше часа. Участники, видимо утомившись, начинали болтать о вещах попроще. Усик не стал этому препятствовать и охотно присоединился. Женщина, которой было за пятьдесят, отметила, что во времена ее молодости подстраиваться и жертвовать было нормой, а вот нынешняя молодежь не такая. Они готовы идти на это, только если видят перспективы, но раз их нет, то такая необходимость отпадает сама собой. Присутствующие молодые люди кивнули в знак согласия. А женщина посетовала, что отсутствие надежды – это невероятно печально.

Минчжун не особенно вслушивался в разговор. Его внимание привлекло предисловие:

«Минимальная зависимость между ростом ВВП на душу населения и счастьем отдельного человека, скверное существование, ограниченное лишь потреблением и производством, дауншифтинг или жизнь на пониженной передаче ради себя, а не ради успеха. Дауншифтинг. Говорят, есть люди, которые отказываются от высокооплачиваемой должности, чтобы сократить рабочее время, или вообще не работают»[13].

Минчжун задумался: а смог бы он так прожить? В этот момент в обсуждение вмешался голос мужчины.

– Я живу на пониженной передаче, поэтому эта книга мне очень близка, – сказал он и, прокашлявшись, продолжил: – Год назад бросил работу, которой посвятил три года, и начал зарабатывать на пропитание, помогая другу. Весь период офисной службы я провел в депрессии. Несмотря на то что я стремился туда устроиться, бесконечные переработки сводили меня с ума, и мне ничего не оставалось, кроме как уволиться. Следующие четыре месяца я работал неполный день по пять часов. И только в первую неделю было хорошо. Даже на все вопросы лучшего друга не мог внятно ответить, чем занимаюсь. Прелесть этой книги в том, что автор описывает не только плюсы дауншифтинга, но и трудности, с которыми люди могут столкнуться. Мне было приятно прочитать, что я не один через них проходил. Тут, кстати, и вспомнил свой девиз.

– У вас есть девиз? – заинтересовалась атеистка.

– Все имеет свои достоинства и недостатки. Поэтому ни к чему не стоит относиться слишком уж серьезно.

– И к вашему девизу тоже? – пошутила девушка.

– А-а-а, ну да, – улыбнулся мужчина. – Я хочу сказать, что и в дауншифтинге есть плюсы и минусы. Конечно, хорошо, когда появляется много времени для себя, но без денег распоряжаться им сложнее, даже в путешествие никуда не уедешь. Да и общество не признает.

– Справедливо, но… если верить книге, при таком образе жизни люди не зацикливаются на путешествиях или общественном признании, – сказал сосед Минчжуна, и все одобрительно закивали.

– Но такая жизнь не всегда осознанный выбор человека, – вступилась Ёнчжу, подняв руку. – Многим просто приходится бросать работу. Из-за болезни или психологических проблем. Немало офисных сотрудников страдают от депрессии и других расстройств. Физические и эмоциональные проблемы лишают их возможности трудиться, а в обществе с этого момента их считают бесполезными. Как пишет автор, из-за работы даже родители начинают давить на детей.

– Кажется, тут мы все ошибаемся, – снова добавил мужчина.

– Наверное, нас с детства учат терпеть. Однажды моего одноклассника по пути в школу сбил мотоцикл. Все его тело было в порезах и ушибах, но он не вернулся домой, а пришел в школу. Ведь за отличную посещаемость давали грамоты. Может, все эти стереотипы мы приобрели еще в школе? Ползем больные на работу, а если совсем не в состоянии добраться, то чувствуем себя никчемными. А ведь отлежаться дома во время болезни или с травмой совершенно нормально. И всякие поговорки в духе «кто не работает, тот не ест» тоже не делают нашу жизнь легче.

– Согласен, мы сами позволяем себя эксплуатировать, – подтвердил мужчина, мечтавший больше времени проводить с детьми.

Минчжун вслед за всеми читал отрывки из книги. В одном из них девушка по имени Люси рассуждала о том, что не работать – это очень хорошо, но ее угнетает мысль, что она расстраивает родителей. Девушка признается, что совсем не хочет их разочаровать, однако вряд ли когда-нибудь станет ради этого меняться.

Еще одна история посвящалась Саманте, которая после многих лет работы патентным поверенным внезапно устраивается в бар. Минчжун дважды прочитал ее слова. Особенно его тронуло последнее предложение.

«Впервые в жизни сделав осознанный выбор, я ощутила личностный рост»[14].

«Личностный рост. Не это ли главное в работе?» – подумал Минчжун.

Дискуссия завершилась в дружеской атмосфере. Усик пожелал, чтобы те, кто обрел счастье в работе, продолжали работать, а кто нет, тот обязательно нашел его в чем-то ином. Участники поддержали его слова аплодисментами. Незаметно время приблизилось к половине одиннадцатого. Все, включая Минчжуна, засобирались и уже через десять минут покинули магазин. По-видимому, сегодня гости будут засыпать с похожими мыслями.

Ёнчжу и Минчжун расстались на перекрестке. Проводив взглядом хозяйку книжного, он свернул в переулок. Однажды он найдет ответы на свои вопросы. После книги «Право не работать» настанет очередь труда Эриха Фромма «Иметь или быть?», который в ней упоминается, а затем и всех остальных работ философа. Минчжун был растерян и потрясен, но наконец-то смог разобраться в своих мыслях. По дороге он все размышлял, как же должен прожить свою жизнь. Ему еще ни разу не приходилось серьезно об этом задумываться.

Когда все устаканится

В тот день, за несколько месяцев до создания книжного клуба, Чонсо, как всегда, вязала шарф. А Минчхоль, подперев подбородок, наблюдал за ней, словно за морскими волнами с берега. Рядом с ним сидела Ёнчжу и, краем уха слушая их разговор, проверяла записи в блокноте.

– Вам интересно вязать?

– Да, но на самом деле важнее удовлетворение.

– Удовлетворение?

– Когда заканчиваю вещь, я всегда ощущаю его. Иначе ограничилась бы компьютерными играми. Если бы все дело было только в интересе. Раньше, кстати, я ими увлекалась. А ты играешь?

– Ну, временами.

Заметив равнодушие в ответе Минчхоля, Чонсо перевела взгляд повыше и театрально заговорила:

– Ты даже не представляешь, как тяжело жить, не ощущая удовлетворенности! Работаешь сутками напролет, а взамен ничего не получаешь! Ну, помимо усталости, конечно.

Внезапная эмоциональность Чонсо рассмешила Минчхоля. Она посмеялась вслед за ним, и разговор вернулся в обычное русло.

– Я с утра до ночи чем-то занималась, но чувствовала только, что трачу время впустую. Никогда не трать время впустую. Нужно чувствовать удовлетворение.

– Хорошо.

Слушая их разговор, Ёнчжу закончила свои дела. В последнее время она ломала голову над тем, что же означает фраза «все устаканится». Сегодня ей пришла идея поискать значение в интернете, как она всегда делала, когда писала какие-нибудь тексты. «Начать стабильную жизнь в определенном месте». Стабильность. Достичь ее возможно, только если магазин начнет приносить хорошую прибыль. Но Ёнчжу не хотелось ассоциировать фразу с деньгами. И она решила для себя, что в магазине все устаканится, когда у них появится много посетителей.

Ёнчжу подумала о жителях района. Некоторые из них наведываются регулярно, кто-то же поначалу заглядывал, а потом перестал. Ей не раз приходилось слышать о том, как трудно читать книги. Но, только открыв книжный, она поняла, насколько нелегко нечитающему человеку превратиться в заядлого книголюба. Поэтому чрезмерно настойчивые попытки убедить, что чтение необходимо, не сработают. В тот момент Ёнчжу и решила найти к гостям иной подход: создав в книжном особый уголок, доступный каждому.

Приступив к выполнению своего плана, она начала с того, что освободила комнату возле кафе, которая до сих пор служила кладовкой. Едва выдавалась свободная минутка, они с Минчжуном переносили часть вещей в другие места в магазине, а ненужные выкидывали. Вскоре кладовка была готова к встречам книжного клуба. Затем пришло время набрать участников. Ёнчжу решила сделать три группы, которые при желании могли сами подобрать себе название. Ей даже было интересно узнать, куда заведет участников их фантазия. На следующий день Ёнчжу сделала объявление в социальных сетях и в магазине, а нескольким постоянным посетителям лично предложила присоединиться к своему клубу. Так нашлись первые три участника: Усик, мама Минчхоля и посетитель по имени Сансу, за скоростью чтения которого не могла угнаться даже сама Ёнчжу.

Закончив писать объявление, она подняла голову и пристально посмотрела на Чонсо и Минчхоля. Удивленные неожиданным вниманием хозяйки, они тоже устремили взгляд на нее.

– У вас есть время? – спросила Ёнчжу.

Она отвела их в комнату возле кафе и принялась описывать, как собирается украсить ее:

– Здесь будем проводить встречи книжного клуба. А по выходным – лекции. В самом центре поставим огромный стол. Стульев понадобится штук десять… А, ну и возле стены – тепловентилятор с охлаждением… Думаю вот, в какой цвет покрасить стены. Что подскажете?

Чонсо и Минчхоль осмотрелись: не просторно, но уютно. После того как здесь появится огромный стол со стульями, вряд ли удастся поместить что-то еще. Хотя ощущения тесноты и сдавленности не было. Скорее наоборот, эта комнатка идеально подходила для откровенных разговоров.

– Окон тут нет, зато есть дверь на задний двор, так что тесно не будет… Думаю на стены стоит повесить пару красивых рамок… Вот бы людям захотелось поучаствовать… Надеюсь… – бормотала себе под нос Ёнчжу, разглядывая комнату.

– Наверняка получится, – сказала Чонсо, постучав пальцами по стене. – Приди я сюда впервые, мне бы захотелось поучаствовать.

Ёнчжу посмотрела на женщину, а та продолжила:

– Я ходила в разные места поблизости. Смотрела, где лучше. В популярные кофейни, в небольшие кафе. И тут лучше всего. Красивая музыка, не шумно, приятное освещение, никто не тревожит. Здесь мне становилось так комфортно, что тянуло возвращаться все чаще и чаще. Бывает, сижу вяжу, а подняв голову, отчего-то чувствую легкость. Помещение с книгами дает ощущение спокойствия.

– Спокойствия? – переспросила Ёнчжу, глядя вслед Минчхолю, который вышел на задний двор.

– Да. Я тоже удивилась. Просто… здесь я уверена, что никто не нагрубит мне, пока сама буду вежлива. Тогда мне это было очень нужно. Поэтому захотелось приходить сюда чаще. Необязательно чтобы читать книги. Вот так я и вросла сюда корнями.

Ёнчжу вспомнила, как Чонсо переживала, достаточно ли будет заказывать чашку кофе раз в три часа. Так она старалась проявить уважение. Возможно, именно учтивость позволяет сохранять минимальную, но комфортную дистанцию, достаточную, чтобы не причинять друг другу неудобств. Ёнчжу посмотрела на Чонсо и собралась было что-то сказать, как вдруг ее мысли прервал Минчхоль, который зашел в комнату и сказал:

– Тетя Ёнчжу, мне кажется, стены стоит оставить белыми.

– Я тоже так думаю. Только закрасить пару мест, – поддержала Чонсо.

– И все? Этого разве хватит?.. – растерялась Ёнчжу.

– Лучше позаботиться об освещении. Сделать как в самом книжном, – разом развеяла ее сомнения Чонсо.

Вернувшись на свое место, Ёнчжу записала в блокноте: «Стены – в белый цвет». Если с книжным клубом все пойдет по плану, то начиная со следующего месяца каждый второй четверг они будут устраивать показ фильмов и иногда – книжные ночи. Конечно, ночные мероприятия могут стать чрезмерно обременительными, но попробовать стоит. Сохранять границу между работой, деньгами и жизнью все еще удавалось с трудом.

За последние два года Ёнчжу не раз наблюдала, как закрываются местные книжные лавки. Некоторым хозяевам не хватало целеустремленности, и работа постепенно затухала. Случались и проблемы с деньгами. Кому-то из директоров недоставало знаний и опыта. Как показал пример одного известного магазина, что закрылся недавно, скорое развитие не всегда гарантирует долгое существование.

Ёнчжу казалось, что управлять местным книжным – это все равно что идти по бездорожью. Никак не удавалось найти идеальную бизнес-модель. Все владельцы таких лавок старались жить сегодняшним днем, опасаясь делать прогнозы на будущее. Никто не знал, что произойдет с магазином завтра. Ёнчжу тоже не представляла, как сложится судьба ее лавки в Хюнамдоне. В их первую встречу с Минчжуном она дала своему магазинчику от силы пару лет.

Тем не менее тут и там продолжали вырастать книжные. Ёнчжу даже подумалось, что изменился сам взгляд на открытие книжного дела. Теперь это больше напоминало сладостный сон, нежели серьезное начинание с готовой бизнес-моделью. В какой-то момент жизни человек, словно во сне, решает основать свой магазин. А через год или два просыпается и закрывает его. Вслед за ним появляется еще один мечтатель, а вместе с ним и новая лавка. Еще десять или двадцать лет назад книжных в округе было не найти, но сейчас они прочно вплелись в здешнюю жизнь.

Ёнчжу задумалась. Скорее всего, в Корее районным книжным не суждено стать популярными местами. Поэтому все ее идеи неизбежно потерпят неудачу.

«Хотя нет, это совсем другое», – возразила себе Ёнчжу. Для всего есть исключения, и можно просто попытаться (и это важно!), наслаждаясь процессом (хоть это и непросто!), а результат уже не так важен. Поэтому Ёнчжу решила получать удовольствие от усилий, которые вкладывала в успех магазина.

Она снова погрузилась в планы. Теперь нужно найти лекторов для еженедельных субботних мероприятий. Ёнчжу решила, что сначала это будут двухчасовые занятия, посвященные труду писателя, так как тема стремительно захватывает все больше и больше умов. Пожалуй, следует предложить Ли Арым и Хён Сыну провести у нее первые лекции. Ёнчжу тут же подготовила им письма.

– Ну вот, готово, – пробормотала Ёнчжу.

Минчхоль выжидающе посмотрел на нее. Закрыв блокнот, она сказала:

– Прости, столько дел.

Прочитав понимание в глазах юноши, Ёнчжу улыбнулась и продолжила:

– У тебя ведь сейчас каникулы. Что делаешь?

– Да все как обычно. Дополнительные занятия, дом – и так по кругу. Еда, душ, сон.

– Совсем ничего интересного? – спросила Ёнчжу и вдруг одернула себя: не слишком ли очевидные вопросы она задает? Ведь у нее в старших классах тоже было мало занимательного. Только постоянное ощущение тошноты от происходящего вокруг.

– Совсем ничего.

– Понятно.

– А… разве обязательно должно быть что-то интересное? Можно ведь и без этого прожить.

– Не могу сказать точно. Но если интереса нет, он ведь не появится через силу. Когда-нибудь возникнет сам собой.

– Да мама тоже… постоянно переживает, что у меня скучная жизнь. Лучше бы с учебой меня напрягала. Как я живу? Да просто. Как и все. Раз уж родился.

Ёнчжу ответила не сразу. Сначала проверив, есть ли в магазине посетители. Убедившись, что никому не требуется помощь, она подняла взгляд на Минчхоля. Перед ней предстало лицо ребенка, который уже успел разочароваться в жизни.

– Это все, конечно, так. Только, когда есть что-то интересное, даже дышится легче.

Чонсо согласно закивала, а Минчхоль смутился:

– Дышится легче?

– Да, и жизнь становится гораздо приятнее.

Ёнчжу задумчиво вгляделась в лицо мальчика. Наверное, она в его возрасте не выглядела такой потерянной. У нее все было просто: школа, дом, школа, дом. Мучилась из-за учебы, хотя, скорее, из-за постоянной конкуренции, и без конца беспокоилась о будущем. Ёнчжу не нравилось страдать из-за оценок – и она еще сильнее зациклилась на них. Ей очень не хотелось конкурировать – и она стала одержима победами. Надоело тревожиться о будущем – и все ее помыслы закрутились только вокруг него. Наверное, потому она и завидует сейчас Минчхолю. Ёнчжу не понимала парнишку, но радовалась, что его жизнь проходит иначе.

– Чувство беспомощности. Бессилия. Опустошения. От такого очень трудно избавиться. Будто ты свалился в пустой колодец. И нет никого на свете бесполезнее и обреченнее тебя.

Чонсо глубоко вздохнула, не отрываясь от вязания. Ёнчжу несколько секунд последила за ее руками, а затем продолжила с улыбкой:

– Поэтому я люблю книги. Тебе, наверное, от одного слова уже скучно?

– Нет, почему?..

– Читая книги, я кое-что узнала. Все писатели сами сидят в пустом колодце. Кто-то упал туда раньше, кто-то позже. Но все они говорят одно: что и дальше будут там оказываться.

– И почему я должен прислушиваться к таким людям? – недоумевал Минчхоль.

– М-м-м… Ответ очень прост. Человеку придает сил осознание, что не только ему в этом мире приходится тяжело. Да, груз с души никуда не исчезает, но нести его становится легче. Существуют ли вообще люди, которые ни разу не падали в пустой колодец? Если подумать, придешь лишь к одному ответу: нет, – сказала Ёнчжу и, слегка улыбнувшись, продолжила: – Но в какой-то момент ты понимаешь, что хватит с тебя этого колодца. Встаешь с колен, расправляешь плечи – и бац! – понимаешь, что колодец-то был не таким уж глубоким. И сам над собой смеешься при одной мысли, что ты собирался влачить ничтожное существование на том дне. Внезапно откуда-то сбоку начинает дуть приятный ветерок. И ты чувствуешь облегчение и радость.

– Извините, но я плохо понимаю, о чем вы, – нахмурился Минчхоль.

– Да, прости. Я что-то увлеклась.

– Тетя Ёнчжу?

– Да?

– А от того, что вы сейчас сказали, тоже дышится легче?

– Ага.

– Почему?

– Все благодаря ветру.

– Ветру?

– Я часто думаю о том, как мне повезло. Повезло, что я люблю ветер. Когда я выхожу вечером на улицу, мне дышится легче. Всего одно это мгновение дает силы жить дальше. В тюрьме ветра нет, и какое же счастье, что мы не в тюрьме! Человек очень сложно устроен. Но если задуматься, на самом деле все куда проще. Есть такие мгновения, когда можешь дышать полной грудью. Пускай десять минут в день или целый час – в такие моменты мы постигаем ценность жизни.

– Да, да, все так, – пробормотала Чонсо.

Минчхоль снова поднял серьезный взгляд на Ёнчжу:

– Значит… мама хочет, чтобы у меня появилось такое мгновение?

– Не знаю. Я и сама ее не понимаю.

– А вы?

– Я? Ну… – начала Ёнчжу и искренне улыбнулась: – Мне кажется, что один раз упасть в пустой колодец – это не так уж и плохо. Почему бы не попробовать? Никто не знает, что будет дальше. А ведь интересно, что случится, когда мы поднимемся.

Может, отказаться?

В последнее время он возвращался домой около шести вечера. Готовил еду, ужинал, мыл посуду – и время подходило к восьми. Вот тогда-то Хён Сыну превращался в совсем другого человека. Больше не нужно было играть роль неприметного офисного сотрудника. Он сбрасывал оковы ответственности, отказывался от механических действий, мыслей и попыток казаться бесчувственным. Наступало время побыть собой. По-настоящему.

Уже несколько лет, возвращаясь с работы, он давал волю своей врожденной предрасположенности докапываться до сути. И объектом этой предрасположенности стал корейский язык. Прежде Сыну около десяти лет изучал языки программирования. Но больше он не программист, а всего лишь обычный офисный сотрудник, который ходит на работу по привычке.

Сыну любил копаться в особенностях корейского языка, хоть это было и нелегко. Ему нравилось сосредоточенно учиться. Все результаты исследований он записывал в личный блог. А почувствовав уверенность в своих силах, Сыну взялся искать ошибки в чужих предложениях, чтобы попрактиковаться. Число подписчиков постепенно росло, и он стал позиционировать себя как настоящего блогера. Так прошло пять лет: днем – в офисе, а по ночам – в интернете.

В таком ритме жизни Сыну ощущал внутренний подъем. Ведь подписчики не знали, даже как он выглядит, и все равно всячески поддерживали блогера: оставляли комментарии, советовали книги и повсюду рекламировали его канал. Люди посвящали свое время совершенно незнакомому человеку, высоко оценив его готовность безвозмездно делиться знаниями. Многие признавались, что отношение Сыну к жизни придало им смелости. А тот все удивлялся такой поддержке, ведь он почти не делился подробностями своей личной жизни. Оказалось, присутствие автора в тексте скрыть невозможно. Наверное, поэтому Ёнчжу спросила тогда, что же общего у автора и его произведения.

Сыну вновь вспомнил лицо хозяйки книжного. Почему-то он никак не мог забыть ее. И не понимал, что именно ему так запомнилось в Ёнчжу. Возможно, тот необыкновенный блеск в глазах, спокойствие или даже грусть, пропитавшая ее посты, которые он почитал перед визитом в книжный. Неужели ему так запало в душу сочетание всего этого с ее жизнелюбием и открытостью? А может, все дело в манере общения, которая не вызывала отторжения, даже когда хозяйка магазина поднимала сложные темы… Еще она явно не обделена юмором и остроумием… Наверное, внимание приковывало все это вместе.

Он не прогонял воспоминания о встрече с хозяйкой книжного: думал, что когда-нибудь они исчезнут сами. Вполне вероятно, что они больше никогда не увидятся. Однако не так давно Ёнчжу снова написала ему. Конечно, поначалу он планировал отказаться, но не смог. Скорее всего, владелица книжного сейчас недоумевает, почему уже неделю ей никто не отвечает. Больше нельзя заставлять ее ждать. Сыну перечитал письмо Ёнчжу:

Хён Сыну, здравствуйте!

Это Ли Ёнчжу из книжного магазина в Хюнамдоне. Наверное, вы меня уже забыли?:)

За вашей книгой приходит много посетителей. Поэтому еще раз благодарю вас. Я пишу, чтобы узнать, не согласитесь ли вы провести лекцию в нашем магазине? Мы начинаем курс лекций по писательству. Занятия будут проходить два месяца, каждую субботу. По два часа. Если вы согласитесь, то можно было бы провести лекцию на тему «Редактирование предложений». Здесь мы обсудим не как писать, а как исправлять тексты. Материалы из вашей книги будут в самый раз. В ней как раз шестнадцать глав – по две на каждую неделю. И вам не придется слишком долго готовиться. Как вы смотрите на это? Найдете время по субботам?

Правильнее было позвонить по телефону, но я беспокоилась, что потревожу вас не вовремя. Давайте я позвоню, когда вы пришлете ответ?

Спасибо большое!

Ли Ёнчжу

Приглашение прозвучало четко и ясно. Перечитывая его, он задумался, как же стоит ответить. «Извините, но у меня совсем нет опыта в лекциях. Спасибо за такое хорошее предложение, но я вынужден отказаться. Удачи!» Сыну никак не мог собраться с силами напечатать эти несколько строк. Будто его насильно втягивали в трудный проект. Он коснулся клавиатуры. Нужно написать всего несколько строк. Начиная со слова «извините».

Сыну хотел отказаться. Точнее, нет, ему нужно было отказаться. После выхода книги в свет он каждую неделю участвовал во встречах с автором. По словам редактора, это большая удача для новоиспеченных писателей. Но Сыну не радовала такая удача. Приходилось целый день тратить на разговоры о книге, после – подолгу проверять, не сказал ли чего лишнего на встрече, а затем снова волноваться перед следующим мероприятием. Вдобавок эти постоянные звонки от издателя, интервью в газетах… Книга отнимала все его время, не оставляя сил на то, чего ему действительно хотелось. Он скучал по своей старой жизни. По распорядку дня, который был прост, как арифметическая формула в начальной школе.

Поэтому он никак не мог согласиться на лекции. Они лишь отнимут остатки его времени. Каждую неделю. Два месяца. Точно нужно отказаться. Собравшись с мыслями, он уже поднес руки к клавиатуре… но внезапно задумался. Смущение, что одолевало его уже несколько недель, сменилось искренним любопытством. Чем же Ёнчжу так привлекает к себе? Он не помнил, когда последний раз его сердце замирало при мысли о ком-то. Давно забытое чувство. Казалось бы, навсегда.

Что, если дать этому чувству волю? Не хочется сбегать. Ох уж это любопытство… И он к тому же не из терпеливых. Что же его ждет дальше? Об этом он подумает потом.

С этими мыслями он написал шесть предложений, которых требовала его душа.

Здравствуйте, Ли Ёнчжу!

Спасибо за такое интересное предложение. Я согласен провести у вас субботние лекции. Думаю, вечером будет удобно.

Благодарю вас,

Хён Сыну

Не перечитывая и не раздумывая, Сыну нажал на кнопку «Отправить».

Чувство принятия

Чонсо незаметно стала частой гостьей Ёнчжу. Как-то она задержалась до самого закрытия магазина, намереваясь закончить вязание, и вышла на улицу вместе с хозяйкой. Там их встретила Чими, которая тут же взяла Чонсо под руку и безо всяких обсуждений повела к дому Ёнчжу. А по дороге похвалила губку для посуды и пообещала обязательно подарить что-нибудь в ответ.

Гостья сразу влюбилась в квартиру Ёнчжу. От гостиной, в которой не было ничего, кроме письменного стола, веяло не столько простотой, сколько спокойствием. Как и от хозяйки, на первый взгляд одинокой, но живущей в гармонии с собой. Вместо флуоресцентных ламп Ёнчжу включила подсвечники, и Чими, покачав головой, что-то пробормотала себе под нос.

– Красивая квартира, да? – похвалила Чонсо, выходя из ванной, где мыла руки.

– Не говори. Хотела бы я себе такую, – согласилась Чими, стоя возле раковины.

– Правда? Здесь приятно было бы медитировать и вязать. Например, возле той стены.

Чими и Ёнчжу проследили за рукой Чонсо. Как раз там они и любили лежать.

– Хорошо, теперь это твоя стена.

Скрестив ноги, Чонсо села на подушку, которую ей принесла Ёнчжу. Вместо того чтобы сосредоточиться на дыхании, она отвлеклась на женщин: они двигались так слаженно, будто со времен школы проводят каждый день вместе. Ёнчжу достала из шкафа тарелки и чашки, а Чими – закуски из холодильника. Вскоре на полу оказались три банки пива, всевозможные сыры, чипсы из сухофруктов, копченый лосось с ростками редьки и аппетитный на вид соус. Сначала Чонсо решила, что в квартире просто нет столика, но вдруг заметила его возле раковины. Выбор закусок тоже показался ей довольно оригинальным.

– Ну что, выпьем!

С каждым глотком напиток разливался по телу. Ёнчжу закусила кусочком сыра, Чими – копченым лососем, а их гостья – сушеным мандарином. Как вкусно! С момента своего увольнения Чонсо впервые пила алкоголь.

Она выпрямила ноги и, прислонившись к стене, слушала разговоры женщин. Те лежали головами друг к другу, болтая о том о сем. Чонсо подумала, что они наверняка не раз засыпали в таком положении. Собеседницы то и дело приподнимались, чтобы сделать глоток пива и закусить. Потом снова ложились либо предлагали Чонсо выпить вместе. Пиво сегодня казалось необыкновенно вкусным.

Время от времени обе женщины бросали на нее многозначительные взгляды, ожидая одобрительного кивка. Ей было по душе такое общение. После половины одиннадцатого Чонсо перестала смотреть на часы.

– Минчжун так посоветовал, – понизила голос Чими. – Так что некоторое время хочу побыть одна.

– Как так?

– Мне нужно время подумать. Не хочу ругаться и скандалить. Не переживай, жаловаться на него не собираюсь.

– Что тут переживать?

– И не беспокойся.

– О чем?

– У меня все будет в порядке.

– Я и не беспокоюсь.

Чонсо поднялась. Из окна гостиной открывался примечательный вид на весь район. Особый шарм ему придавал большой фонарь, за которым проглядывали огни домов. Казалось, до них можно было дотянуться рукой. Внезапно свет в каком-нибудь окне погасал, и отчего-то на душе Чонсо становилось спокойнее. Ёнчжу подошла и непринужденно поинтересовалась, нравится ли гостье вид. Чонсо ответила, что нравится. И совершенно неожиданно ощутила странное чувство. Чувство принятия. Такое же, какое она испытала, впервые придя в магазин Ёнчжу. Интересно, откуда оно взялось. Чонсо ценила эти удивительные эмоции и в то же время не могла избавиться от легкой грусти.

«Но это светлая грусть», – решила она для себя. Теперь понятно, в чем ее проблема.

– Ты давно медитируешь?

Женщины обернулись на голос. Чими убирала пустые тарелки. И поскольку ей не ответили, она заговорила снова:

– Просто мне всегда было интересно, зачем люди уходят в медитацию.

– А-а…

– Если это помогает, я бы тоже попробовала.

Унять гнев

Прежде чем рассказать о медитации, Чонсо пришлось объяснить, что заставило ее бросить работу.

– У меня были проблемы с гневом, поэтому я ушла из компании, – сдерживая ком в горле, начала свой рассказ женщина и прислонилась к стене.

Весной, спустя восемь лет после окончания университета, Чонсо уволилась с работы. Она упрекала себя за то, что так долго терпела свои ежедневные приступы гнева. Тот приходил внезапно: по дороге на работу, во время обеда или просмотра телевизора. Ей хотелось разбить все, что попадалось на глаза. Врачи лишь говорили, что нужно поменьше нервничать и все наладится.

Чонсо начала работать по временному контракту. Первые два года она не жалела сил ради общего дела, веря, что вскоре ей предложат постоянный контракт[15]. Не меньше постоянных сотрудников беспокоилась о судьбе компании, задерживалась в офисе, брала работу на дом. Ее подбадривали, обещая вот-вот грядущий перевод. Но этого не случилось. Руководитель попросил у нее прощения и обнадежил тем, что в следующий раз все обязательно получится.

– Тогда он сказал, что надо гибче относиться к формальностям, но я не придала его словам значения. А спустя два года мне снова не предложили постоянный контракт, и тут я вспомнила наш разговор. Поискала в интернете и наткнулась на множество статей. Оказалось, что компании имеют право увольнять сотрудников с временным контрактом, когда им вздумается. Так они могут сокращать штат и вообще упразднять некоторые должности. Это позволяет компании выжить в условиях постоянной конкуренции. Поначалу мне казалось, что это логично. Папа с самого детства об этом говорил: народ жив, только пока существуют компании. Что если в бизнесе дела идут хорошо, то и у нас хлеб будет. Только неужели ради этого я должна всю жизнь работать по временному контракту? Реши они меня уволить или прогнать, я бы и слова сказать не могла. Что ж такое? Разве это жизнь?

После этих слов Чонсо взглянула на Ёнчжу и Чими, которые внимательно ее слушали. Кажется, она слишком увлеклась. Возможно, это из-за алкоголя, но ей хотелось говорить и дальше. К счастью, слушательницы не выглядели скучающими. Чонсо взяла банку пива, и все чокнулись. Сделав глоток, она продолжила:

– Меня пробирал гнев. Я не могла понять, как будет правильнее поступить. И в конце концов решила бросить все. Кстати, знаете, года два назад моя подруга-медсестра оставила работу и уехала в Австралию. У нее была хорошая профессия, но она потеряла всякое желание этим заниматься. Я спросила почему – оказалось, с ней не подписывают постоянный контракт, хотя трудиться приходилось тяжело. Ну и кому захочется так работать? Вот она и рискнула всем – отправилась навстречу новым трудностям, лишь бы сбежать туда, где есть хоть какие-то перспективы. Знаете, что еще она мне сказала? Что в больнице таких сотрудников много. Уборщицы, служба безопасности и даже врачи работают по временному контракту. Послушав подругу, я поняла одну вещь: вся эта запутанная система контрактов – чистая фальшь. Нелепые оправдания только для того, чтобы сэкономить средства. Якобы должности могут исчезнуть из штатного расписания. И что, значит, исчезнут уборщицы, служба безопасности, медсестры и даже врачи? Серьезно? Или вот я: восемь лет составляла контент-планы, но все эти годы мне не предлагали стать постоянным сотрудником. Странно для контент-агентства, да? По-вашему, все дело в моей негибкости? Мне кажется, нет. Просто они пользуются людьми, как им заблагорассудится.

Ёнчжу и Чими одобрительно закивали.

– Короче говоря, я сменила работу. Не хотела так продолжать. Правда, на новом месте я тоже получила временный контракт. Сказали, что у меня бессрочная пролонгация, но что это вообще значит? Полный бред. Там мне опять обещали светлое будущее без всяких гарантий. Под этим предлогом сваливали на меня свою работу, вынуждали задерживаться. Я убеждала себя, что так надо, и на все соглашалась. Но все чаще приходила к мысли, что больше так не могу. Я заставляла себя корячиться на них, уже с трудом справляясь со своей злостью.

Конечно, постоянным сотрудникам тоже нелегко. У них на шее висело служебное удостоверение, у Чонсо – временный пропуск, но они вместе с ней приходили на работу утром и уходили поздно вечером, только после начальства. И все же между ними была существенная разница. Чонсо часто слышала, как они сравнивают себя с деталями огромного механизма, своего рода шестеренками. Их без раздумий можно заменить, и машина не остановится. Однако таким, как Чонсо, далеко даже до этих шестеренок. Такие сотрудники лишь смазочный материал, который ни в коем случае нельзя смешивать с водой. Деталь детали.

– А после одного случая мне осточертело буквально все: работа, люди. Знаете, что произошло? Как-то начальник отдела пригласил меня на разговор. Попросил взять новый проект, объяснив, что это возможность раскрыться и проявить себя. Я не питала особых иллюзий, но честно старалась и работала целых два месяца. Полностью погрузилась в проект. Угадайте, что случилось, когда я закончила? Начальник убрал мое имя из проекта и вписал какого-то своего заместителя, которого вообще все считали некомпетентным. А догадаетесь, что он сказал? Что ему жаль и он просит понять его. И повышения я не получу, но должна рассматривать это как хороший опыт.

Раньше Чонсо винила государство, думая, что оно ни капли не заботится о гражданах. Оказалось, люди и сами забыли, что такое поддержка. Многие за внешней участливостью прячут лицемерие и запросто пользуются окружающими. Другие с безразличием наблюдают за этой несправедливостью. Хотя и за этим безразличием скрывается обыкновенный страх – страх оступиться и стать такими же изгоями. Такими, как Чонсо.

Настоящая ненависть мучила Чонсо. Едва она слышала приветливый голос начальника, внутри закипала кровь, увидит лицо бездарного заместителя – одолевало презрение. Завидев их самоуверенные фигуры в коридоре, Чонсо ловила себя на мысли, что она ничем не хуже этих людей. Им просто повезло однажды занять прибыльные посты, и теперь они трясутся за свое положение. Но собственная ненависть и презрение тяготили ее. И злили только сильнее. Сосредоточиться не получалось. Ей опротивела работа. Как и вообще все.

– Я превратилась в социопата. Бесконечная злоба разрушала меня изнутри и не давала спать. Очень часто приходилось являться на работу после бессонной ночи. И однажды я наконец уволилась, ничего толком не потеряв. Друзья советовали съездить куда-то развеяться, но мне не хотелось. Такой гнев невозможно развеять поездкой. Ведь когда-нибудь снова надо будет вернуться на работу, и тогда меня снова начнет лихорадить. Нельзя же каждый день просто дожидаться летнего или зимнего отпуска, я желала постоянной мирной жизни. Научиться унимать свой гнев. Тогда-то я и решила попробовать медитацию.

Что было дальше, Ёнчжу знала и сама. Чонсо заказывала чашку кофе и пыталась медитировать. Это оказалось нелегко, зато она нашла интересную альтернативу: начала вязать губки, а затем переключилась на шарфы. В перерывах Чонсо закрывала глаза, по-прежнему пробуя медитировать.

– Медитация не спасла от навязчивых мыслей. Поэтому и гнев не уходил. Я закрывала глаза, старалась сосредоточиться на дыхании – и вдруг перед глазами всплывало лицо этого негодяя начальника и его мерзавца заместителя… которого уже, кстати, повысили. Вот я и решила заняться вязанием. Где-то прочитала, что если развивать мелкую моторику рук, то можно избавиться от дурацких мыслей. И это сработало. Не сами по себе движения, а концентрация на каком-то предмете. Проводишь так пару часов – и получаешь готовую поделку и заодно легкость на душе. Ну и когда вяжешь, гневу неоткуда взяться.

Женщины внимательно слушали рассказ Чонсо, уставившись в потолок. Едва подруга замолкла, они пригласили ее лечь рядом. И Чонсо вытянулась вдоль стены. На ее душе стало так же легко, как после вязания. Она будто впала в своего рода медитативный транс. Закрыла глаза и постаралась заснуть. Казалось, завтра у нее точно будет хорошее настроение.

Уроки писательского мастерства

Сыну надел толстую куртку, повесил на спину рюкзак и отправился на свою первую лекцию по писательскому мастерству. Можно было бы поехать на машине, но он решил прогуляться от метро. Еще в прошлый раз Сыну почувствовал, что «Книжный в Хюнамдоне» не то место, куда заходят случайно. Нет, туда шли намеренно. Конечно, если не жили в этом районе. Почему Ёнчжу решила открыть лавку именно там?

В районе царила неожиданная тишина, хотя еще десять минут назад Сыну шел по оживленной улице. Будто спектакль закончился и опустился занавес. Здесь люди несли в руках не пакеты известных брендов, а корзины. И создавалось впечатление, что все местные знают друг друга в лицо. Пожалуй, магазину даже пошло на пользу расположение в таком укромном месте, способном навевать на человека подобные мысли. Оно словно застряло в далеком прошлом.

Спустя двадцать пять минут Сыну оказался перед книжным. Прежде чем зайти внутрь, он изучил доску объявлений.

В «Книжном в Хюнамдоне» наконец-то начинаются лекции по писательству. Каждую субботу будет проходить по две лекции: «Читаем каждый день» с писательницей Ли Арым и «Как научиться правильно составлять предложения» с писателем Хён Сыну.

Он все еще не мог привыкнуть, что его называли писателем. Тем не менее, прочитав объявление, почувствовал гордость. Еще пару лет назад ему и в голову бы не пришло, что его жизнь так изменится. Правильно говорят, что будущее не предугадаешь.

Как и в прошлый раз, едва он зашел внутрь, его слух порадовала красивая гитарная мелодия, а глаз – элегантное, но мягкое освещение. Он пристально осмотрел книжный, будто оказался здесь впервые. Сыну стоял неподвижно, словно у него не было никаких срочных дел, и пересчитывал посетителей. А закончив, медленно повернул голову. Его взгляд уткнулся в спину покупателя у кассы. Сыну терпеливо ждал. Ни музыка, ни свет больше не занимали его, ведь перед глазами предстала Ёнчжу.

На ней была салатовая футболка с круглым вырезом, кардиган цвета хаки, доходящий до бедер, и джинсы, на ногах – обыкновенные белые кроссовки. Ее взгляд, проводив клиента, наткнулся на Сыну. Ёнчжу сразу улыбнулась. Он же со спокойным видом направился навстречу, обдумывая, как бы получше с ней поздороваться. Только идеальные слова никак не шли на ум, его мозг будто замедлился. Однако Сыну и виду не подал. Ёнчжу вышла из-за прилавка и поздоровалась:

– Здравствуйте! Вы пришли пораньше! Повезло с пробками?

– Я приехал на метро, так что да, – тщательно выбирал слова Сыну.

– Как и в тот раз?

– Именно, – с легкостью ответил он на простой вопрос.

Сыну смотрел в глаза Ёнчжу и снова видел тот необыкновенный блеск. Может, именно из-за этого блеска он и нервничал. Или из-за предстоящей лекции. Хотя маловероятно. Будучи выпускником инженерного факультета, он иногда выступал перед людьми. На технических семинарах все говорили тихо и так же спокойно слушали. Не требовалось никаких особых ораторских навыков. Нужно было лишь точно и ясно излагать свои мысли. Наверняка и сегодня так получится? Сыну заволновался, пытаясь подобрать правильный подход.

«Вот я дурак», – вдруг подумал он, и вслед за этой мыслью пришло облегчение.

Следующие пару часов ему не раз предстоит смутиться – и из-за нее, и из-за лекции. Он неминуемо начнет вести себя неестественно, тогда что толку мучить себя попытками казаться лучше? Будет совсем не до того. Если перестать волноваться о том, как мы выглядим, то кто знает, вдруг день пройдет не так уж плохо?

Ёнчжу показала Сыну лекционный зал – маленький и уютный. Сюда доносилась музыка из основного помещения, но оттого находиться здесь было даже приятнее. Ёнчжу включила ноутбук с проектором и опустила экран, который висел на стене у двери. Пока она, стуча пальцами по клавиатуре, искала презентацию, Сыну сел за длинный прямоугольный стол. Хозяйка пообещала распечатать ему все материалы и сообщила, что лекцию можно вести в свободной форме и заказывать сколько угодно напитков.

Закончив приготовления, Ёнчжу села напротив писателя:

– Вы нервничаете?

– Заметно, да?

– Немного.

– Лектор, которая выступала до вас, тоже переживала. Все участники настроены дружелюбно и открыты для всего. Так что обстановка очень комфортная, – старалась успокоить его Ёнчжу.

– Ну ладно.

– Все желающие поучаствовать в лекции, подавая заявку, прошли опрос. Пять из восьми сегодняшних гостей купили вашу книгу, двое читают блог, а трое – колонку в газете. Еще благодаря беседам о книгах я поняла, что встреча проходит легче, если люди уже знакомы с вашим творчеством. Сегодня будет именно так.

Сыну внимательно слушал, хотя вряд ли слова Ёнчжу могли успокоить его. Наверное, все дело в том, насколько разное впечатление производят ее тексты и она сама. Письма Ёнчжу впечатляли глубиной и спокойствием. Словно река. Поэтому он смутно предполагал, что их автор тоже будет обладать аурой умиротворения. А Ёнчжу напоминала скорее листья деревьев: сочно-зеленые, пышущие здоровьем и смело доверяющие свое тело ветру. Даже упав на землю, они излучают свет. Говорят тихо, с утонченной вежливостью и должным вниманием. Такой непостижимый контраст не давал покоя Сыну.

Просмотрев материалы презентации, он поднял голову и взглядом встретился с Ёнчжу. Еще в прошлый раз Сыну отметил, что она очень легко и без стеснения смотрит в глаза. Иначе она постаралась бы занять его беседой, если бы чувствовала неловкость. Так почему же он сам так разнервничался, в то время как Ёнчжу просто сидела напротив, с совершенно невозмутимым видом и все с тем же восхищенным блеском в глазах?

Игры в гляделки почему-то успокоили его. Постепенно все происходящее стало казаться естественным. Растворились недавние переживания и сомнения, когда нужно было написать электронное письмо и разобраться, почему же никак не выходит забыть хозяйку магазина. В какой-то момент Сыну снова стал прежним.

– По правде говоря, я долго сомневался. Насчет лекций.

– Конечно, – понимающе улыбнулась Ёнчжу. – Поэтому я переживала, что слишком обременяю вас своей просьбой. Просто, когда я подумала про лекции, перед глазами сразу появилось ваше лицо! Мне показалось, это знак.

– Интересно, почему вдруг? – Сыну расслабленно откинулся на спинку стула.

– Разве я не говорила? Я же ваша фанатка. Мне очень нравятся ваши тексты. И я так ждала выхода книги! А потом вы стали гостем номер один на беседах о книгах, – воодушевилась вдруг Ёнчжу. – И я подумала: как будет хорошо, если такой талантливый человек станет нашим лектором! Очень радовалась, когда вы согласились. А еще поняла, как мне повезло владеть книжным магазином. Могу приглашать любимых писателей. Я с самого детства… Что-то я увлеклась.

– Нет, что вы.

– Просто я впервые лицом к лицу оказалась со своим кумиром. Никак не могу привыкнуть, – задумчиво произнесла она и чуть приоткрыла рот. – Все, пора мне заканчивать.

– Мне понравилось идти к вам пешком от метро, – слегка улыбнулся Сыну.

– Не слишком далеко?

– На самом деле в первый раз я удивился, почему вы решили открыть магазин в таком укромном месте. Сегодня по пути сюда я, кажется, осознал, зачем люди сюда приходят.

– И зачем?

Сыну ответил не сразу. Некоторое время он молча смотрел на Ёнчжу.

– Дорога в ваш книжный напоминает путешествие. Когда вы бродите по незнакомым улицам, заглядывая в каждый переулок. Это ощущение неизвестности рождает приятное волнение. Ради него люди и отправляются в новые места. И ради него же приходят в ваш магазин.

Слова Сыну растрогали Ёнчжу.

– Я всегда благодарна тем, кто находит силы добраться до нас. Хочется верить, что по дороге мои читатели действительно переживают настоящее путешествие, похожее на то, что вы описали.

– Ну я же почувствовал.

Ёнчжу улыбнулась и чуть игриво склонила голову.

– Можно задать вам один вопрос?

– Какой?

– Почему вы все же согласились? Раз сомневались.

Что же ответить? Он и сам не мог описать это словами. Но и врать ему не хотелось. Поразмыслив, Сыну ответил:

– Из любопытства.

– К чему?

– К вашему книжному.

– А что с ним?

– Мне кажется, в нем что-то есть. Что-то цепляющее. И мне стало любопытно.

Ёнчжу обдумала слова Сыну и согласилась. Видимо, об этом и говорила Чонсо. Сыну захватила атмосфера, которая так влекла к книжному в Хюнамдоне. Может, если все так и останется, у ее магазина есть шанс на будущее?

– Ваши слова мне очень дороги. Они придали мне сил. Ведь я всегда мечтала, чтобы люди приходили к нам, – поблагодарила Ёнчжу и взглянула на время.

Хозяйка вышла из комнаты, чтобы встретить курьера, и Сыну наконец внимательно осмотрел этот маленький уютный уголок. То, что ему казалось смутной истиной, которую он боялся признать, обрело ясные очертания. Очевидно, что-то здесь цепляло его. Ему нравилось тут. Неважно, что будет дальше, сегодняшний день уже не станет худшим в его жизни.

Я вас поддерживаю

Когда Ёнчжу стала вести колонку, Сыну не считал это своей заслугой. Он лишь познакомил ее с одной журналисткой, хотя сам общался с той всего раз. Сыну всегда отказывал ей во встрече, да и сама журналистка не горела желанием видеться. Просто рабочие обязанности вынуждали ее приглашать писателя. Ему же не нравилось встречаться с незнакомыми людьми и делать вид, что беседа ему по душе.

Журналистка сразу распознала эту черту писателя. Этим он ей понравился. Она поняла, что если сама не будет навязываться, то и Сыну ничего не предпримет. Ну что ж, зато на одно дело меньше. Главное, что тексты для своей колонки, которая выходит раз в две недели, писатель всегда присылает вовремя. Так что никаких проблем. Его работы не вызывали бурных споров и негативных комментариев, а язык и стиль не требовали никакой редактуры. Колонка плыла мирно, как парусник при попутном ветре.

Тем не менее журналистка не забывала о Сыну надолго и обращала внимание на новости о нем. Так она и узнала, что тот ведет лекции в одном книжном. Уже даже начался второй набор слушателей. Сыну, которого она знала, никогда бы не захотел сам и не согласился бы читать лекции. «Книжный в Хюнамдоне»? Какое-то известное место? Журналистка ради интереса подписалась на блог магазина и время от времени подглядывала за его жизнью. Там она познакомилась с текстами Ёнчжу. И как раз вовремя: газета искала книжного обозревателя. Последнее время журналистке часто попадались тексты разных владельцев книжных, и она решила последовать новой тенденции. Пусть их тексты довольно субъективны, но все поправимо.

И наконец одним воскресным утром она встретилась с Ёнчжу. Та долго сомневалась и переживала, но после нескольких телефонных разговоров набралась смелости для начала просто познакомиться. Неожиданно к встрече присоединился Сыну. Позвонив писателю несколько дней назад, журналистка упомянула, что предложила Ёнчжу вести колонку и что узнала о ней благодаря ему. Неожиданно для журналистки писатель совсем не удивился. Услышав, что первая встреча планируется в воскресенье, он лишь коротко ответил: «Ясно». Однако внезапно, перед тем как положить трубку, невозмутимо поинтересовался, может ли тоже поприсутствовать. И заодно обсудить продление контракта. В это же мгновение журналистка поняла, почему Сыну согласился вести лекции.

– Нам казалось, вы не планируете его продлевать. Почему вдруг передумали? – спросила журналистка под конец встречи.

Обычно Сыну держался с ней отчужденно, поэтому она решила воспользоваться моментом, которого может и не подвернуться в дальнейшем. С многозначительной улыбкой журналистка посмотрела на писателя. Заметив это, Ёнчжу тоже обернулась на него. Сыну поймал оценивающий взгляд собеседницы, но не показал этого. Невозмутимым голосом он ответил:

– Мне кажется, я еще могу рассказать кое-что интересное.

Журналистка улыбнулась и встала. Сыну убедился, что девушка обо всем догадалась, и решил больше не шутить. Поблагодарив обоих за то, что нашли время встретиться, журналистка покинула их с оправданием, что дома ждут дети.

Ёнчжу и Сыну остались вдвоем. Первым нарушил молчание писатель:

– Перекусим?

Им принесли тарелки с минтаем. После ухода журналистки Ёнчжу привела Сыну в рыбный ресторан неподалеку. Оказалось, она любительница рыбных блюд. Сыну же был равнодушен к минтаю. Лишь иногда заказывал, чтобы не забыть, что такая рыба вообще существует.

Оценив разнообразие гарниров на столе, Сыну понял, что с этим блюдом все не так просто, как казалось. Он считал, что достаточно просто отделить от рыбы кости. Но, судя по ритуалу Ёнжчу, все было немного сложнее. На сушеные водоросли она выложила рис. Затем смочила в специях равные по размеру кусочки рыбного филе и положила сверху. То же самое она проделала с ростками бобов. В конце все свернула и положила в рот. Дальше, довольная собой, с наслаждением пережевывала приготовленное блюдо. Сыну улыбнулся и, взяв палочками кусочек, спросил:

– Минтай едят так?

– Не знаю, я сама первый раз пробую, – ответила Ёнчжу.

– Просто вы очень естественно это делаете, – отметил Сыну, взяв ростки бобов. – Поэтому я и подумал, что вы часто так едите.

Заметив, что писатель не решается взять рыбу, Ёнчжу передала ему листик водоросли.

– Выглядит замысловато. Боюсь, у меня не получится так же естественно.

Ёнчжу усмехнулась и взяла очередной кусок.

– Попробуйте завернуть. Вкусно.

Сыну вслед за Ёнчжу положил на лист водоросли рис, рыбное филе и ростки. Закрутил и положил в рот. Разжевав, он ощутил соленый вкус приправы. Ёнчжу сделала еще одну порцию и, дождавшись, пока Сыну доест, спросила:

– Ну как?

– Вкусно. – Тот налил воды в стакан и передал Ёнчжу. – Но островато.

– Да, согласна.

Когда они закончили обедать, шел двенадцатый час. От ресторана было пять минут пешком до станции «Сансу» шестой линии, поэтому пара, не сговариваясь, направилась в одну сторону. Дорогой Ёнчжу немного поежилась. Сыну заметил это:

– Мерзнете?

– Обычно нет. Не знаю, что такое. Иногда легко переношу морозы, а бывает, прохладный ветерок до костей пробирает. Может, простужена уже.

– Все-таки вы мерзлячая, значит?

– Мерзлячая?

– Да. Вы сейчас съели много острого минтая, но все равно кутаетесь. Вам холоднее, чем обычно?

– Хм… Видите того человека? – Ёнчжу указала на мужчину, который шел перед ними. На вид ему было около тридцати пяти. Он шел, скрестив руки на груди, будто не выносил холода. – Посмотрите на его шарф. Такой тонкий, даже до лица не достает. По сравнению с ним мне не так уж холодно. Чашка горячего чая меня быстро согреет. Такой ответ вас устроит?

– Тогда выпьем чаю? – резко остановился Сыну.

До традиционной чайной, которую он нашел в интернете, было десять минут пешком. Обсуждая, что оба и правда давно не заглядывали в такие места, они незаметно дошли до кафе. Ёнчжу выбрала чай из айвы, Сыну последовал ее примеру. Оба сделали по глотку – вкус показался знакомым, только давно забытым.

– Как-то я ездил в командировку, – начал Сыну, сделав еще глоток.

– Куда?

– В Америку. В Атланту.

– Мне всегда было любопытно, чем вы занимались раньше. Но я не решалась спросить.

– Почему?

– Не хотелось разрушать ореол загадочности.

Сыну улыбнулся. Он уже слышал от подписчиков, что его жизнь напоминала тайну, покрытую тьмой.

– В наши времена, если не рассказываешь про себя все, это быстро записывают в загадочность. Я был обычным офисным сотрудником. Утром шел на работу, вечером – домой. Просто не считаю, что это нужно выставлять напоказ, как делает большинство. Но такие уж времена.

– Да, так-то оно так… – кивнула Ёнчжу. – Просто мне казалось, что вы не захотите говорить на эту тему. Я сама такая. Становлюсь резкой, когда меня спрашивают о том, что мне неприятно.

– Я не буду с вами резок, – голос Сыну звучал непривычно расслабленно. – Раньше работал программистом.

– Точно, у вас же техническая специальность! А сейчас?

– Поменял отдел. Занимаюсь оценкой качества.

– А почему?

– Надоело.

– Надоело?

– Да. Но… я не об этом. Как-то мне пришлось остаться в Америке на два месяца. Дел было много, работал почти без выходных. Однажды мы поехали в другой город, и я зашел в случайную кафешку. Вместо воды там подавали жасминовый чай. В Корее я его тоже пробовал, и в целом ничего особенного, но с тех пор, как вернулся домой, я часто вспоминал тот вкус. Тогда и привык заваривать себе жасминовый чай.

– Пытаетесь вспомнить тот вкус?

– Нет.

– Хм.

– Не вкус – вспоминаю те времена.

– А что за время было?

Сыну провел кончиком пальца по чашке и серьезно посмотрел на Ёнчжу:

– Мне тогда приходилось очень трудно. Почти каждый день посещали мысли бросить все и вернуться домой. А в том кафе я, сам не знаю почему, нашел успокоение. Может, все дело в атмосфере или приветливой хозяйке, но что-то придавало мне сил. Только благодаря этому я смог завершить работу.

– Как вам повезло там оказаться!

– Да. Но я все это рассказал к тому, что… эта чайная мне тоже надолго запомнится. Я так чувствую… что часто буду вспоминать сегодняшний день.

– Вам тяжело сейчас?

Услышав вопрос Ёнчжу, Сыну внезапно рассмеялся. Хотя в таком поведении не было ничего сверхъестественного, она не могла оторвать от него изумленного взгляда. Может, потому, что в обычной жизни он казался другим. Или же этот смех шел ему больше, чем он думал. Так или иначе, в расслабленной атмосфере новый знакомый предстал в совершенно ином облике.

– Я тоже кое о чем думаю, – снова улыбнулась своей тихой улыбкой Ёнчжу.

– О чем?

– Вспоминаю, как работала в компании.

– Много лет там провели?

– Больше десяти.

– Давно ушли?

– Года три как.

– И сразу открыли книжный?

– Да, сразу.

– Значит, вы давно это запланировали?

– Да нет.

– А как?

– Сейчас я стану резкой, – оборвала она дальнейшие расспросы и улыбнулась.

– Ясно, – растерялся Сыну.

– Однажды я вернулась домой в одиннадцать вечера.

– Часто приходилось задерживаться?

– Да. Очень.

– Поэтому вы решили уволиться.

– Да… Но в тот вечер мне внезапно захотелось пива.

– Пива?

– И не просто дома. Мне захотелось пойти в бар и выпить бокал пива возле стойки.

– Стоя?

– Да, потому что если я садилась, то сразу накатывала усталость. А засыпать не хотелось. Ведь там такое пиво!..

– Какое? – Сыну с любопытством ждал ответа.

– Медовое.

– Так вы пошли в бар?

– Конечно. Людей оказалось много. Мне едва нашлось место. Но как только я выпила кружку пива, тут же ощутила счастье.

– Оно оказалось не так далеко.

– Как раз это я и хотела сказать.

– Про счастье?

– Да, что оно ближе, чем нам кажется. Не в далеком прошлом или будущем. А прямо здесь, перед нами. В тот день оно было в пиве, а сегодня – в чае. – И она с улыбкой посмотрела на Сыну.

– Значит, ради счастья можно и пиво себе позволить.

– Верно! – усмехнулась Ёнчжу.

– Лучше всего – стоя в баре.

– И снова верно! – рассмеявшись, на этот раз еще громче сказала она. И продолжила уже серьезнее: – Мне… кажется, если помнить, что счастье не так далеко, то и жить становится легче.

В одно мгновение обстановка изменилась. Сыну захотелось спросить у Ёнчжу, отчего ей трудно жить. Насколько ему было известно, так говорили те, кому и в самом деле приходится непросто. И кто ищет способ облегчить свой груз.

Сложнее всего в общении для него было понять, когда пора остановиться. Как предугадать, в какой момент любопытство переходит в невоспитанность? Его опыт подсказывал, что если не знаешь, то лучше умолкнуть заранее. Если сомневаешься, спросить или нет, – не спрашивай. Не уверен, что сказать, – послушай. Даже этого будет достаточно, чтобы не показаться грубым.

– А что для вас счастье? – обратилась к нему Ёнчжу.

Счастье… Сыну о нем никогда не размышлял. Он слышал, что люди стремятся к нему, но сам предпочитал тратить время на что-то стоящее. Может, для Сыну это и есть счастье, кто знает?

– Трудно ответить, потому что я не знаю, что такое счастье. Вы сами сейчас сказали, что почувствовали себя счастливой, выпив кружку пива. Значит, вы понимаете, что такое счастье. И для каждого человека оно свое. Наверное, и у меня тоже есть. Но что для меня счастье?

– На этот счет существуют разные мнения. Ари… Нет, ничего, – остановила она себя.

С момента открытия книжного магазина, общаясь с кем-нибудь, Ёнчжу часто цитировала разных авторов. Так было проще разобраться, что посоветовать посетителю. Привычка укрепилась, когда она стала писать о книгах. Едва в голову приходила какая-то мысль, Ёнчжу сразу вспоминала произведение, в котором упоминалось что-нибудь близкое. Поэтому в ее речи постоянно мелькали имена авторов, цитаты, теории. Хозяйке магазина казалось, что тем самым она докучала собеседнику. Пусть сама и не считала такое поведение занудством, а все-таки не хотелось нарушать комфорт другого человека.

– Как это «ничего»?

– Я передумала.

– Вы хотели что-то сказать про Аристотеля?

Ёнчжу притворилась, что не понимает, о чем он, и крепче сжала чашку.

– Я знаю, что у него есть работа «Никомахова этика», но не читал ее. Там он рассуждает про счастье. Так что такое счастье по Аристотелю?

Увидев, что Сыну понял ход ее мыслей, Ёнчжу неловко сделала еще два глотка. Она и так чувствовала себя глупо, оттого что не договорила об Аристотеле, а теперь оказалась в полном замешательстве. Украдкой взглянув на Сыну, Ёнчжу заметила, что тот все еще спокойно ждет ответа. В его глазах читалось, что он дослушает до конца все, что она скажет. И Ёнчжу решилась:

– Тот, чье имя начиналось с Ари… разделял счастье и ощущение счастья. Счастьем он называет наши достижения на протяжении жизни. Так, если человек хочет стать художником, он должен прилагать для этого усилия. Став великим художником, он обретет счастливую жизнь. Раньше мне нравилась эта идея. Ведь наше настроение меняется, и то, что сегодня давало нам ощущение счастья, завтра может стать несчастьем. Например, сегодня нам нравится чай с айвой, но, сколько бы мы его ни выпили завтра, это ощущение не вернется. Такое счастье уже не настолько привлекательно. Вот я и подумала, что если жизненные достижения определяют наше настоящее счастье, то стоит попробовать. Так у меня появилась уверенность в своих стараниях. Даже несмотря на трудное время.

– Такому любой позавидует.

– Чему?

– Вашей уверенности в стараниях.

– Почему?

– Часто говорят, что стараться – это талант.

– А-а…

– А почему вы поменяли свое мнение?

– Потому что не знаю, что для меня счастье. Мне все еще нравится мысль про достигнутое тяжелым трудом, – продолжила Ёнчжу чуть более разгоряченно. – Но позже я переосмыслила слова этого Ари… Счастье, о котором он говорит, приходит в самый последний момент. Ради одного этого момента ты стараешься всю свою долгую жизнь, мирясь с несчастьем. Если так подумать, то счастье ужасно. Бесполезно тратить все отведенное тебе время на одно мгновение. Поэтому теперь я решила жить не ради счастья, а ради того, чтобы ощущать себя счастливой.

– А сейчас вы ощущаете его?

– По сравнению с тем, что было раньше, – да, – кивнула Ёнчжу.

– Значит, правильно, что вы передумали.

Ёнчжу задумчиво взглянула на него. Она и сама не знала, правильно ли это.

– Я вас поддерживаю.

– Правда? – удивилась Ёнчжу.

– Да, я поддерживаю вас в этом. Хорошо, что вы ощущаете себя счастливой. – Во взгляде Сыну читалась теплота.

Ёнчжу на мгновение закрыла глаза и сделала еще глоток. Она так давно не получала ни от кого поддержки, что уже успела забыть, каких сил это придает. Поставив чашку, она подняла взгляд на Сыну и улыбнулась:

– Спасибо за поддержку.

Внезапно оказалось, что за беседой пролетело неожиданно много времени. Было уже пять вечера. Выйдя на улицу, Ёнчжу и Сыну безотчетно повернули к метро. Остановившись возле входа, они посмотрели друг на друга. Ёнчжу поблагодарила его за хороший день, а он в ответ достал из кармана экстракт айвы и протянул ей. Видимо, купил его, пока она отходила в уборную. Улыбнувшись такому трогательному жесту, Ёнчжу сказала:

– Буду счастлива заваривать его каждый раз.

– Пусть так и будет.

Сыну кивнул в знак прощания и пошел прочь. Внезапно налетел холодный ветер. Ёнчжу сжалась и посмотрела писателю вслед. Затем убрала подарок в сумку и направилась к лестнице. Когда встречаешь человека, с которым так легко, сразу ощущаешь себя счастливее.

Книжный клуб для мам

Мама Минчхоля отследила, когда в магазин приходит ее сын, и стала наведываться туда в будни после обеда и по субботам, чтобы не встретиться с ним и ненароком не смутить. С тех пор как она стала руководителем книжного клуба, ей многое требовалось обсуждать с хозяйкой, поэтому женщина заглядывала каждые два дня.

Сегодня мама Минчхоля решила подсесть к Чонсо, с которой прежде лишь здоровалась взглядами. Свободные столики она оставила для парочек. Погруженная в вязание Чонсо удивилась, когда к ней обратились, и сначала осмотрелась по сторонам. Заметив маму Минчхоля, она переместилась на соседний стул, этим жестом приглашая ее устроиться рядом. Так они какое-то время сидели, поглощенные каждая своим делом, изредка перебрасываясь парой фраз.

– Сын рассказывал, что часами может смотреть, как вы вяжете. Теперь понимаю почему.

– А я и не замечаю, как проходят часы, – ответила Чонсо, проведя рукой по красному шарфу.

Мама Минчхоля заинтересованно улыбнулась.

– А что вы делаете? – спросила Чонсо.

Ловкие движения ее рук замерли, и она уставилась в ноутбук женщины.

– Ну, это… – застенчиво начала мама Минчхоля. – Я же теперь руковожу книжным клубом. Стараюсь упорядочить свои мысли. Записываю… Пока не очень-то выходит, но выбора нет. Спонтанная речь у меня так себе.

На предложение Ёнчжу она согласилась без раздумий. Казалось бы, что тут сложного – обсуждать книги с местными дамочками? Она с легкостью уговорила присоединиться женщин, с которыми ходила в культурный центр. Сказала им, что вместе хорошо проведут время и развеют скуку. Так бойко она взялась за первый клуб, сразу назвав его «Книжным клубом для мам». Для первого обсуждения выбрали книгу Пак Вансо «Вечерняя встреча» по совету Ёнчжу.

Но, едва оказавшись перед всеми приглашенными, мама Минчхоля оробела. Она внезапно потеряла дар речи, сердце бешено забилось, а ладони вспотели. Пришлось предложить собравшимся, чтобы они кратко представились, и выйти. Закрыв дверь, она попросила у Минчжуна холодной воды, залпом выпила стакан и, чуть не плача, схватила Ёнчжу за руку. Руководительница не на шутку перепугалась, что не справляется и даже слова не может произнести, будто кто-то зашил ей рот. Хозяйка успокоила ее, сказав, что в первый раз всем нелегко и участники отнесутся с пониманием.

Мама Минчхоля сделала глубокий вдох и открыла дверь. На этот раз ей помогут памятки. Вид готового сценария внушил немного смелости, и она сдержала слезы, вспомнив слова Ёнчжу. Закончив рассказывать о себе, все взглянули на нее. Знакомые лица показались сегодня незнакомыми. Сжав под столом ладони в кулаки, она с трудом начала:

– Э-э… уважаемые участники… давайте теперь представимся.

Присутствующие растерянно переглянулись, недоумевая, зачем делать это еще раз. И тогда мама Минчхоля глубоко вдохнула и заговорила снова:

– Здравствуйте! Меня зовут Чон Хичжу. Хоть мы с вами давно знакомы, предлагаю в нашем книжном клубе обращаться друг к другу по имени. Поэтому теперь я больше не мама Минчхоля, если не возражаете. Пусть каждый раскроется здесь не как жена или мама, а как личности по имени Минчжон, Хаён, Сунми, Ёнсун и Чиён. Чем вы живете?

На той встрече она растерялась еще не раз. Хотя поначалу гости просто скромно поздоровались, позже атмосфера изменилась. Если раньше эти женщины обсуждали только мужей и детей, то теперь наконец-то смогли посвятить время себе. Они плакали и смеялись, обнимали друг друга и одобряюще похлопывали по плечу, сочувствовали и критиковали, раскрывая изнанку своей жизни. Разговоры выдались жаркие, и в ту ночь Хичжу долго не удавалось уснуть. Под утро она решила купить ноутбук. И к следующей встрече подготовиться гораздо лучше.

Готовилось уже четвертое собрание «Книжного клуба для мам». Темой ближайшей встречи снова выбрали книгу Пак Вансо. Участницы стали ярыми поклонницами автора и поставили себе цель познакомиться со всем ее творчеством. Новое произведение выбрала сама Хичжу. Нашла на сайте магазина его описание и поделилась с остальными, и им оно тоже пришлось по душе. Книга называлась «Стоящая женщина». Хичжу перечитывала ее уже во второй раз и записывала возникающие мысли в ноутбук. Подняв взгляд от экрана, она сказала Чонсо:

– Минчхоль, случайно, не говорил вам, что я о нем совсем забыла? Мне самой начинает так казаться. Столько дел сейчас навалилось, что на детей остается все меньше времени. Конечно, я все равно беспокоюсь о них. А как иначе? Кстати, встречи клуба помогают лучше понимать детей. Стала меньше беспокоиться о сыне. А то думала, что совсем с ума сойду.

Так, изредка переговариваясь между делом, женщины провели несколько часов. Внезапно Чонсо заметила мужчину и посчитала, что он явился на встречу какого-то другого книжного клуба. И тут вспомнила, что сегодня проходила лекция. Очевидно, это сам писатель. Он вышел из комнаты, заказал у Минчжуна кофе и заговорил с Ёнчжу. Усталый и худощавый, как и подобает выглядеть типичным писателям. Хотя обычно люди этой профессии куда придирчивее, а он только и соглашается с хозяйкой магазина, одобрительно кивая. Судя по движениям губ, говорил он тихо. Хичжу лишь улыбнулась, наблюдая за их диалогом. Совсем незаметно улыбнулась.

Можно ли прожить на заработок от книжного?

Спустя месяц с тех пор, как Ёнчжу начала вести колонку, ей позвонили из газеты. Пригласили на интервью. После некоторых сомнений она согласилась. Получится неплохая реклама для книжного.

Выход интервью и правда повлиял на ее жизнь. Теперь незнакомые Ёнчжу посетители сами здоровались с ней. Людей заходило все больше, а с ними выросли и продажи. Ёнчжу удивляло, как одно интервью могло столько изменить. Были и те, кого привлекла ее колонка. Раньше, разговорившись с ней, посетители упоминали только посты в социальных сетях: делились своими впечатлениями о текстах Ёнчжу и просили посоветовать книгу. Одна местная женщина лет тридцати впервые оказалась в книжном как раз благодаря колонке в газете и хвасталась друзьям, что обозревательница и по совместительству хозяйка магазина живет в ее районе. Она пообещала заходить в лавку почаще и сдержала свое слово: исправно появлялась раз в пару дней. Девушка интересовалась будущим, поэтому предпочитала книги футурологов или экспертов в сфере искусственного интеллекта.

В последнее время Ёнчжу стали просить осветить в своих текстах конкретные темы. Из трубки доносились незнакомые голоса, требующие ответов на грандиозные вопросы, такие как будущее местных книжных, причины сокращения читающего населения, влияние качества книги на чтение. Она отказывалась от тем, о которых совсем раньше не задумывалась, и соглашалась на те, что интересовали ее саму: например, о качестве книги. Пусть даже такие тексты давались ей нелегко, хотелось за голову хвататься, но она старалась. Ведь это был прекрасный шанс рассказать о своей лавке новой аудитории. Как и сами произведения, книжные магазины имели шанс продержаться только тогда, когда об их существовании становится известно.

Раньше люди узнавали о книжном в Хюнамдоне только через социальные сети. А теперь появился шанс выйти в свет. Конечно, для дела это неплохо, однако Ёнчжу стала ощущать, что такая активность выше ее возможностей. Посетители все прибывали, вынуждая целыми днями общаться с ними. Вдобавок к задачам, которые ей приходилось выполнять ежедневно, еженедельно и ежемесячно, появлялось только больше новых дел. И Ёнчжу перестала поспевать за ними. Осознав, что скоро эта бурная река выйдет из берегов, она решила принять меры.

Как никогда кстати она получила совершенно неожиданное предложение. Однажды Сансу, заметив происходящее, спросил ее:

– Когда в магазине труднее всего?

Сансу прослыл еще более заядлым книголюбом, чем сама Ёнчжу, и возглавил один из ее книжных клубов. По слухам, ему ничего не стоило прочитать две книги за день.

– Что?

– Когда у вас больше всего забот? – голос Сансу звучал, как обычно, резко, прекрасно сочетаясь с его короткими, взъерошенными волосами.

– Я не думала…

– Ну подумайте.

– Хм… – искренне задумалась она. – Наверное, за три часа до закрытия.

– Я могу помогать вам в это время.

– Да?

– Будем считать это подработкой. Думаю, у меня легко получится.

Сансу попросил для себя минимальную оплату. Взамен он хотел заниматься только кассой. Ёнчжу удивила такая просьба, Сансу же просто хотел в свободное время читать книги. Когда он добавил, если обязанностей будет больше, то ей стоит поискать другого сотрудника, она попросила час на раздумья. Спустя час Ёнчжу подошла к Сансу, читавшему в углу магазина, и сказала:

– Шесть дней в неделю по три часа. Для начала на три месяца, хорошо?

– Договорились.

Сансу был из тех, кто держит свое слово. Все время проводя на стуле с книгой в руках, он мгновенно вставал и умело рассчитывал подошедшего покупателя. А затем возвращался к любимому занятию. Постепенно он отошел от своей маленькой, самолично выбранной роли. Все из-за его натуры. Сансу нравилось демонстрировать, что он разбирается в книгах. И когда кто-нибудь просил совета, с ходу вручал пару-тройку книг, изображая при этом неохоту. Вскоре среди посетителей он прослыл грубоватым, но знающим толк в книгах работником.

Когда молва о таком уютном уголке дошла до других районов, к Ёнчжу за советом стали обращаться люди, желающие открыть свой магазин. Будущих хозяев оказалось не два и не три, поэтому она решила посвятить этой теме мероприятие. Одно собрание не доставит ей особых неудобств, но за это короткое время она успеет поделиться своим опытом.

Ёнчжу и еще двое знакомых владельцев книжных встретились с желающими во вторник в восемь вечера. Послушать их пришло десять человек. Больше всего их интересовали средства к существованию: хватит ли им на жизнь. Будущие хозяева книжных даже и не мечтали о больших деньгах, желая лишь заниматься любимым делом, которое позволило бы им скромно существовать. Один из коллег Ёнчжу застенчиво поделился своим опытом, о котором рассказывал впервые:

– Понимаю, почему это интересует вас больше всего. Хватит ли средств на жизнь? Я бы сказал – с трудом. Заработок у меня выходит чуть больше тысячи долларов. И если вычесть из этих денег аренду и коммунальные расходы, что остается? Поэтому полгода назад я переехал к родителям. В двадцать лет съехал от них и в двадцать семь… Больше мне сказать нечего. Так что хорошенько обдумайте все. Реальность управляющего книжным не так уж романтична. А если вы все равно хотите, то советую рискнуть. Не придется потом жалеть о мечтах.

– Я могу сказать, что заработок то растет, то падает. Если доходы нас не удовлетворяют, мы активно беремся за различные мероприятия, привлекаем людей. Утомляемся, делаем перерыв – и все заново. Как и любой человек, я часто переживаю о том, сколько протянет мой магазин. Вы не перестанете переживать, когда откроете книжный. Я вот что хочу сказать: тревоги настигают нас, что бы мы ни делали. Неважно, книжный это или что-то другое. Поэтому нужно смириться с этим, постараться принять.

Настала очередь Ёнчжу:

– Я тоже начну с переживаний. На мой взгляд, это самое важное. Лучше подготовиться к тому, что первые полгода или год дохода не будет, и иметь накопления. Понимаю, это трудно, деньги немалые. Но на это необходимо время. Чтобы все устаканилось. Конечно, я не гарантирую, что спустя год это обязательно случится. Я управляю магазином уже три года и по-прежнему не могу сказать, устаканилось все или нет.

Первый выступивший поддержал ее:

– А я – пять лет. И предпочитаю мечтать не о том, чтобы все устаканилось, а чтобы продержалось как можно дольше. Хотя наверняка у кого-то и раньше налаживается.

Другая владелица магазина перечислила названия книжных, которые могут похвастаться хорошей прибылью благодаря мероприятиям или даже превратились в местную достопримечательность. Присутствующие записали их названия, и наступило время задать вопросы. Встреча закончилась после десяти.

Минчхоль теперь наведывался в книжный пару раз в неделю, и уже по собственной воле, без наставлений мамы. Иногда в обычной одежде, говоря, что школьная форма слишком броская. Сегодня Ёнчжу оказалась слишком занята, значит, ее подменит Минчжун. Пусть гостей в книжном стало больше, но не столиков в кафе, поэтому он работал как раньше. Заметив, что у него выдалась свободная минутка, за стойку подсел Минчхоль:

– Тетя Ёнчжу сегодня вся в делах?

– Ага.

– А почему вы ей не помогаете?

– Я занимаюсь кофе.

– Вы так договорились?

– Да. А что, похоже, что я отлыниваю?

– Немного. Но раз вы так изначально договорились, то все нормально.

– У хозяйки прибавилось дел. – Минчжун с улыбкой принял такую искренность юноши. – Все ради блага магазина. Только это уже перебор.

– Перебор? Почему?

– Ну это своего рода эксперимент.

– Какой?

– Насколько хватит сил.

– Хм… но если есть работа, это же хорошо.

Минчжун приготовил кофе и взглянул на Минчхоля:

– Ты ведь сам себе не веришь. Что когда есть работа, это хорошо.

– Так ведь люди трудятся. Все люди.

– Ты вот – нет.

– Похоже, я исключение.

– Быть исключением не так уж плохо, – медленно покачал головой Минчжун.

– Но…

– Давай заканчивать с болтовней и пить, – прервал его Минчжун, взял кофейник и перелил напиток в чашку.

– Не люблю слишком горький.

– Он и не горький, попробуй.

Когда у Минчжуна появлялось время, он готовил кофе методом пуровер. Пробовали его обычно Чонсо и Минчхоль. Паренек пил кофе уже три года, с первого класса старшей школы, но кофеин не оказывал на него нужного влияния.

– Меня, наверное, ничто не может пробудить.

Сказав это однажды, Минчхоль стал главным гостем Минчжуна. На нем бариста отрабатывал свои навыки и старался сделать напиток менее горьким. Похоже, в этот раз ему удалось.

– Сладковат.

– Нравится?

– Ага. Не понимаю, почему именно, но вкусно. И еще кое-что удивительное… – сделал паузу Минчхоль. – Кофе будто тает во рту.

– Что ты имеешь в виду?

– Наверное, очень мягкий.

– Мягкий и тает? – Минчжун попробовал свой напиток, налив его себе в чашку.

– Так ведь и должно быть? В любом случае у вас получается все лучше и лучше.

– У меня и в начале получалось, – ответил Минчжун, сделав глоток.

– Ну, не знаю.

– Просто я не сразу подобрал подходящий для тебя вкус. А теперь знаю, чем тебе угодить.

– Звучит так себе, – проворчал Минчхоль и отпил еще немного.

Отметив про себя, что собеседник стал разговорчивее, Минчжун назначил дату следующей дегустации.

– Послезавтра в это же время. Получится?

– Да, нормально.

Минчхоль притворялся равнодушным, но мгновенно согласился на предложение Минчжуна.

– В другой раз кофе будет еще лучше.

– Вот и узнаем, – сказал тот и, допив все до последнего глотка, вернул чашку. – Передавайте привет тете Ёнчжу, а я пойду.

– Если получится, – не стал обещать Минчжун, убирая со стола.

Минчхоль решил подождать, пока Ёнчжу закончит говорить по телефону. Заметив юношу, она помахала ему рукой, но тот не уходил. Положив трубку, хозяйка прямиком направилась к нему и поинтересовалась, как дела.

– Мама у нас пишет целыми днями какие-то трактаты.

Ёнчжу улыбнулась и проводила юношу до двери. Минчхоль кивнул в знак прощания и, съежившись, очевидно от холода, двинулся к дому. Глядя ему вслед, она подумала, что стоит провести что-нибудь интересное для молодежи. Но тут же отказалась от этой идеи. Дел у нее и так предостаточно.

Понедельник с кофе

Понедельник без бариста. Сегодня заказы на кофе не принимаем. Любые другие напитки – в вашем распоряжении.

#пятидневка_для_бариста #ради_качества_жизни #баланс_между_личной_жизнью_и_работой

В понедельник, когда у Минчжуна был выходной, кофе в книжном не продавали. Чтобы гости не забыли, Ёнчжу каждую неделю напоминала об этом в социальных сетях. Поэтому все постоянные посетители хорошо знали это правило. Иногда ей приходилось объяснять, почему так происходит, но при одном упоминании баланса между личной жизнью и работой все вопросы отпадали. «Бескофеиновый понедельник» стал своего рода традицией «Книжного в Хюнамдоне». Пока однажды сам же Минчжун ее не нарушил. Для Ёнчжу, конечно, происходящее казалось дикостью.

Впервые подобное случилось, когда Минчжун пришел после обеда в книжный и спросил у хозяйки, можно ли ему задержаться на пару часов. Свое желание провести выходной на работе он оправдал тем, что дома некому пробовать его кофе. Из-за настойчивости коллеги Ёнчжу пришлось пить по чашке каждые полчаса, и за ночь она так и не сомкнула глаз.

Конечно, проблема не только в бессоннице. Дело еще и в том, что Минчжун стал пренебрегать своими выходными регулярно. Кто бы ни оказался в магазине, все дегустировали кофе по очереди, будто сговорившись. Сначала Чонсо. Если же ее не было – Хичжу. Если не пришла Хичжу – Минчхоль, а в его отсутствие – Сансу. Минчжун очень серьезно и внимательно наблюдал, как другие пробуют его кофе. Словно врач ультразвуковой диагностики за рабочим монитором. Вслед за их лицами его лицо тоже озарялось разнообразным спектром эмоций. Минчжуна до смерти интересовало, насколько хорош его кофе. Поэтому хозяйка даже не осмеливалась спрашивать сотрудника, зачем он работает в выходной.

Тревожно было видеть смятение постоянных посетителей: завидя его на работе в понедельник, те растерянно начинали сверяться с датой. Кто-то спрашивал, можно ли сегодня заказать кофе, а кто-то без стеснения сразу шел к кассе. Ёнчжу становилось неудобно оттого, что ее посты в социальных сетях ввели всех в заблуждение.

– Простите, что доставляю вам неудобства. Еще пару раз – и все. Только приноровлюсь, – извинился Минчжун на прошлой неделе, заметив негодование Ёнчжу.

Она же поняла, что сейчас самое время прекращать эксперименты, и предложила:

– У меня есть идея.

Только сегодня!

Кофейный понедельник в «Книжном в Хюнамдоне». Кофе методом пуровер. С трех до семи – за полцены. Остальные напитки тоже в вашем распоряжении.

#бариста_практикуется #пуровер_с_душой #приходите_на_кофе #не_каждую_неделю

С того самого момента ряды завсегдатаев выпить чашечку кофе в «Книжном в Хюнамдоне» заметно пополнились.

Я отредактирую

Целыми днями Ёнчжу изводила себя, пытаясь управиться с делами. Временами ее улыбчивое лицо все-таки выдавало усталость.

«Благодаря Сансу обязанностей поубавилось», – говорила она, но работы оставалось предостаточно.

Однажды, пока хозяйка магазина писала объявления о предстоящих мероприятиях на этот месяц, с ней заговорила Чонсо:

– Очень заметно, что ты стараешься сохранить присутствие духа.

– Правда? А я надеялась, что у меня получается это скрывать, – усмехнулась Ёнчжу.

– Сильно устаешь? – голос Чонсо на этот раз звучал серьезнее. – Нужно меньше работать.

– Не так уж я и занята, – уже без улыбки, искренне ответила Ёнчжу, украдкой взглянув на женщину. – Просто переживаний стало больше. Свою прежнюю тревожность я бы оценила баллов на шесть. Так я продержалась бы еще год-полтора. А сейчас я тревожусь примерно на восемь баллов. И мне кажется, что долго я уже не продержусь. Сколько люди могут жить в таком напряжении? Не очень долго. Вскоре тело и психика начинают подводить. Мне много таких случаев известно. Но!..

И она остановилась, сделала глубокий вдох, будто набираясь сил продолжить.

– Пока справляюсь. Да и в книжном всегда день складывается по-разному. Никогда не можешь предсказать, сколько сегодня будет посетителей. Иногда кажется, что набегут толпы, а никого нет. И все, до свидания. Так что тяжелые времена когда-нибудь пройдут. Сейчас у меня есть работа, но, может, завтра все забудут про наш книжный. И мой уровень тревожности вернется на привычную шестерку.

– Да уж, – растерянно начала Чонсо. – Слушаю тебя и не понимаю, что лучше для тебя: шесть или восемь. В любом случае я рада за тебя.

– Почему?

– Я рада за людей, которые знают, что делают. Так что о тебе могу сильно не беспокоиться.

Ёнчжу благодарно положила руку на плечо Чонсо:

– Только об одном грущу. Почти не остается времени на чтение. Для меня это действительно проблема. Что нет времени на книги.

Девять вечера. Ёнчжу закрыла магазин и вновь села рядом с Сыну, который редактировал ее текст. Она уже привыкла видеть его таким серьезным, хотя поначалу даже пугалась.

Когда пришло время послать в газету свою первую работу, хозяйка магазина жутко разволновалась. Закончив статью, Ёнчжу несколько дней сомневалась, хорошо ли та написана. Странное дело. Будучи лишь читателем, она легко отличала хорошие тексты от плохих. Конечно, на свой предвзятый взгляд. Но собственные тексты анализировать не умела. Стоит ли отправлять этот?

Когда Ёнчжу, множество раз перечитав статью, уже почти уверилась, что ее нельзя посылать ни в какую газету, пришло сообщение от Сыну. На его простой вопрос, все ли у нее хорошо с текстом, она ответила путано и невпопад. Писатель тут же предложил посмотреть ее работу, и она охотно согласилась.

Сыну пришел на следующий день. Встревоженная Ёнчжу протянула ему текст. Ей трудно писать, но еще труднее показывать свои потуги другим. Каждый новый пост в блоге заставлял ее сердце учащенно биться, а тут целая статья в газету. Вдобавок перед ней не кто иной, как специалист по редактуре, который вел долгий спор с издателем из-за некачественного перевода книги. Какую же оценку он даст работе Ёнчжу? Сыну с серьезным и невозмутимым видом читал ее текст, не выдавая никаких эмоций. Закончив, он достал из сумки ручку и сказал:

– Я поправлю некорректные моменты. И рядом отмечу, что было не так.

По голосу Сыну было все еще непонятно, понравился ли ему текст. Ёнчжу расстроенно спросила:

– Статья нор… мальная?

– Да, нормальная.

– Не очень… хорошо? – обреченно продолжила она, разочарованная ответом. Разве так он обычно комментирует тексты?

– Хорошая. Чувствуется ваш стиль. Перед глазами сразу рисуется картина, как вы проводите время в книжном. И понятны ваши тревоги по поводу посетителей.

Ёнчжу внимательно следила за лицом Сыну, пытаясь понять, искренен он или же льстит. Его эмоции было трудно считать. Он просто спокойно работал. Ёнчжу восприняла это как хороший знак и подтверждение, что ее текст не безнадежен.

Но, по-видимому, она заблуждалась. Сыну безжалостно расчеркивал весь текст. Прямо как палач. А рядом аккуратно расписывал ошибки. За десять минут он не управился даже с первым абзацем. Ёнчжу показалось, что прошел уже час. Ее охватывали противоречивые чувства. От готовности принять, что ее тексты не безупречны, до разочарования в себе при виде бесконечных подчеркиваний. К четвертому абзацу осталась лишь уверенность, что впредь она станет трудиться еще усерднее.

Сыну за целый час не произнес ни слова, внимательно вчитываясь в ее текст. Ёнчжу больше не расстраивалась. Она понимала, что его предложение помочь и подразумевало такую вдумчивую и строгую проверку. Вспомнив о достижениях в жизни, она пришла к мысли, что Сыну преуспел уже в умении тщательно скрывать малейшие признаки усталости и раздражения. Из вежливости Ёнчжу тоже занялась своей работой, а когда Сыну приступил к последнему абзацу, пошла за холодным пивом. Откупорив бутылку, она протянула ее мужчине. Сыну поднял голову и удивленно посмотрел на пиво, затем взял его и сказал:

– Заставил вас долго ждать. Уже почти все.

Закончив проверку, Сыну сразу сказал ей не расстраиваться из-за стольких правок. Это нормальный результат для непрофессионального писателя. И добавил, что выделял даже те моменты, которые вполне допустимы. Подчеркнув, что логика в тексте почти везде соблюдена и не требует переосмысления, Сыну успокоил Ёнчжу. И тут же озадачил, собравшись все-таки подкорректировать ее кое-где. К счастью, оказалось, что значительной смысловой правки требовало всего одно предложение. Они просидели над текстом еще час, пока не осталась последняя фраза.

– «Посетители ожидались» – немного странно построено.

– Почему? – спросила Ёнчжу и тут же предположила: – А… страдательный залог?

– Да, верно, – начал объяснять Сыну. – Пассивный означает, что объект испытывает на себе действие. Например, «писать» и «быть написанным». Лучше придерживаться активного: «ожидала посетителей». Я поправил.

– Понимаю, но…

– Да? – сказал он, призывая ее договорить.

– Мне кажется, это не совсем то, что я хотела сказать.

– Почему?

– Я хотела показать некоторое отчаяние. Но в действительном залоге оно не чувствуется.

– Хм, – пробормотал Сыну и снова пробежал глазами ее текст. – Прочитайте сначала. Ваш текст прекрасно описывает ваше состояние. Вам кажется, этого недостаточно, и вы хотите подчеркнуть его и в последнем предложении? Но нет никакой необходимости. Лучше закончить простой структурой.

Ёнчжу взялась перечитывать текст, пытаясь разобраться, получилось ли ей точно описать свои чувства. В это время Сыну терпеливо ждал, крутя пальцами ручку.

– Понимаю, о чем вы, – согласилась наконец Ёнчжу.

– Хорошо.

– Благодарю вас за помощь. Если бы я знала, что это займет столько времени, то не обратилась бы с такой просьбой.

– Не за что. Мне самому было интересно.

– Когда у вас есть время? Я хочу угостить вас.

– Это совсем необязательно, – сказал он и, положив ручку на стол, продолжил: – Взамен позовите меня еще пару раз отредактировать ваши тексты.

Ёнчжу удивленно посмотрела на Сыну, не понимая, какая ему от этого польза.

– Тогда со временем вы сами научитесь редактировать. И не будете так сильно переживать, достойно ли написаны ваши тексты.

– Но вы, наверное, очень заняты. Может, в следующий раз я попробую сама? А если начну тревожиться…

– Я не занят, – прервал ее скромный ответ Сыну. – Вы меня этим нисколько не обременяете. Как только закончите текст, сразу присылайте мне, не переживайте попусту.

Заметив сомнение в ее глазах, он снова заговорил:

– Понятно?

– Да, понятно. Заранее благодарю вас.

Наконец Ёнчжу отправила отредактированный текст. Ей хотелось поскорее избавиться от него. Сыну сказал, что сегодня за рулем, и отказался от пива, поэтому пила только Ёнчжу. И они разговорились об ожидании: вспоминали, чего больше всего ждали в жизни. Хозяйка книжного искренне призналась, что в последние несколько лет для нее это были посетители. Сыну же долго размышлял, но так и не смог ответить, за это она в шутку назвала его предателем. Все то время, пока Ёнчжу готовила магазин к закрытию, выключала свет и запирала дверь, они говорили без остановки.

Сегодня пара снова покинула книжный вместе. Едва попрощавшись и сделав несколько шагов прочь, Сыну внезапно остановился. Будто почувствовав это, Ёнчжу оглянулась и с удивлением обнаружила, что он смотрит на нее. Мужчина напомнил ей, как в начале разговора они затронули тему ожидания, и она озадаченно кивнула. Тогда Сыну решился спросить:

– Вы тогда сказали, что ждете посетителей. Это все? Или вы все-таки ждете чего-то еще?

– Я не думала об этом.

– Да, я ответил так же. Но на самом деле в тот момент мне показалось, что я все же чего-то ждал. Только почему-то не хотел признавать это. Спешить с этим.

Ёнчжу вопросительно посмотрела на Сыну, и тот спокойно продолжил:

– В тот момент я отчаянно ждал…

Они стояли в трех метрах друг от друга, глядя прямо в глаза.

– Ждал чьего-то сердца.

Она вглядывалась в черты его лица, стараясь понять, что чувствует Сыну. Тот чуть улыбнулся:

– Вы назвали меня предателем. Хоть и с опозданием, но я хотел оправдаться. До свидания.

Ёнчжу проводила его глазами и повернула домой. «Ждал чьего-то сердца». Что это может значить? Зачем он это сказал? Она вспомнила, как этот человек протянул ей айву. Вспомнила, как поддержал ее представления о счастье. Почему сейчас это все всплывает в голове? Ёнчжу вновь обернулась ему вслед. Затем пошла дальше, надев меховую шапку, которую до сих пор держала в руках.

Искренне и с душой

После работы Сыну заглянул в книжный и застал Ёнчжу за беседой с Минчхолем. Хозяйка встала поприветствовать его, и компания за их столиком внезапно выросла. Ёнчжу представила Минчхоля и Сыну друг другу, и писатель тут же погрузился в редактуру. Однако вскоре заметил, что юноша совсем ничем не занят и даже едва ли не засыпает, наблюдая за ним.

– Ты всегда тут сидишь без дела? – неохотно оторвавшись от текста, спросил Сыну.

– Угу.

– Посмотрел бы «Ютьюб».

– Это я и дома могу.

Сыну равнодушно кивнул и снова принялся за проверку. На этот раз молчание нарушил Минчхоль:

– Вам интересно писать?

На самом деле юноша долгое время ждал, пока выдастся удачный момент поговорить с Сыну. Все потому, что сам он целыми днями мучился над составлением текстов. Несколько недель назад Хичжу поставила ему новое условие: если он не хочет целые дни тратить на дополнительные занятия, то должен каждые две недели что-нибудь писать. Минчхоль сопротивлялся как мог, угрожал, что перестанет ходить в книжный. Но Хичжу не дрогнула. Она заметила, что сын полюбил туда наведываться. А дополнительные занятия, как и школа, не вызывали у Минчхоля никакого интереса, поэтому от безысходности он согласился. Тогда Хичжу решилась выдвинуть еще одно требование. Сын должен был не просто писать, а писать хорошо.

– Нет, – ответил Сыну, не поднимая головы.

– Странно. Мне очень тяжело писать, а для вас-то это профессия.

Не переставая подчеркивать предложения, Сыну сказал:

– Я так не считаю.

– А чем вы тогда занимаетесь?

– Работаю в компании.

До сих пор Минчхоль расспрашивал Сыну, будто не замечая его равнодушия. И вдруг поинтересовался, есть ли у писателя время и можно ли задать один важный вопрос, пообещав не тревожить, если тот занят. Сыну почувствовал, что в его присутствии юноша стал разговорчивее и смелее. А раз уж он писатель, стоит помочь пареньку разобраться с тем, что так сильно мучит его.

Сыну на мгновение задумался, а затем положил ручку на стол. Заметив, что писатель отклонился на спинку стула, юноша радостно улыбнулся и приступил к вопросам:

– А что вы делаете в офисе?

– Обычные дела.

– Угу, – кивнул Минчхоль и, чуть поколебавшись, спросил еще серьезнее: – А что вам больше нравится: ходить на работу и заниматься скучными делами или писать?

На этот раз писатель задумался. Очевидно, юноша хотел понять что-то важное, поэтому его глаза так блестели. Так их разговор не закончится никогда. Минчхоль казался ему смышленым. Сыну взглянул на него:

– Можно спросить, почему ты задаешь такие вопросы?

Минчхоль никак не мог определиться, что правильнее: заниматься делом, которое нравится или которое хорошо получается. Может, из-за Хичжу он вдруг задумался об этом или по другой причине.

Единственный школьный учитель, который приходился по душе Минчхолю, недавно сказал: «Человек счастлив, только если занят любимым делом. Так что нужно найти занятие, которое волнует и приносит радость. Неважно, что считают окружающие. Обретя любимое дело, вы перестанете заботиться о том, что думают другие. Будьте смелее. Понятно?»

Минчхоль сказал, что наставление учителя тронуло многих учеников. Один его друг с волнением воскликнул, что это были опасные слова. Опасные тем, что признавали школьников за живых созданий, у которых есть разум и душа.

– Подумай сам. Кто еще из учителей нам такое советовал? Есть ли сейчас такие учителя, которые советуют идти наперекор родителям? Поэтому я считаю, что это опасные слова. А значит, их нужно запомнить навсегда!

Совет учителя лишил Минчхоля покоя. Нужно заниматься любимым делом. Но что, если его нет? Ни одно занятие его не волновало и не приносило радости. Все казалось одинаковым, одновременно веселым и утомительным. Не было такого, чем бы ему до безумия хотелось заниматься, как и того, что безумно не нравилось бы. Особыми талантами он тоже не обладал, все получалось посредственно. И как же тогда ему жить дальше?

Сыну показалось, он понял, что беспокоит Минчхоля. Не только школьников его возраста одолевали такие переживания. Люди, которым перевалило за тридцать и даже за сорок, томились теми же тревогами. Сыну помнил, что сам лет пять назад не мог определиться, как жить дальше. Но все равно не отказывался от своей затеи. Стоит ли бросать любимое дело, которое превратилось в работу? С одной стороны, он уже не ощущал того счастья. Однако понимал, что если сейчас откажется, то всю жизнь будет жалеть.

– Я потерялся. Все учителя только и твердят, что нужно лучше учиться. Все время указывают, где твое место. Без конца одно и то же: учись, старайся больше, еще больше. Но что бы я ни делал, результат всегда один: новые требования. Смешно даже. Я научился пропускать мимо ушей придирки учителей. Кроме одного: учитель по корейскому сказал то, что я не могу забыть. Как бы сильно ни хотелось.

Минчхоль хмурился и выглядел по-настоящему обеспокоенным своей проблемой. Говоря о ней, он то и дело встряхивал головой и жестикулировал.

– У меня никогда не было ни любимого занятия, ни дела, которое получалось бы хорошо. Мне правда ничего не нравится. Раньше – точно, а сейчас я стал приходить сюда, разговаривать с тетей Ёнчжу, пробовать кофе Минчжуна, смотреть за вязанием Чонсо, и мне не кажется это скучным.

– Ты не потерян, ты просто нетерпелив.

– Да? – Минчхоль поднял взгляд.

– Ты слишком торопишься найти то, что нравится и что умеешь делать хорошо.

– Хм… возможно, – пробормотал Минчхоль, отведя взгляд. Затем снова посмотрел Сыну в глаза: – Мне хочется скорее разобраться.

– Куда так спешить? Нет необходимости. Если тебе не скучно проводить время здесь, то пока приходи сюда. Этого будет достаточно.

Минчхоль потупил взгляд.

– Думаешь, когда найдешь любимое дело, станешь счастливым?

– Не знаю, – покачал головой тот. – Учитель так сказал, и я подумал, что это правда.

– Чтобы любимое занятие принесло счастье… Может, бывает и так. Наверняка существуют такие люди, которых это действительно делает счастливыми.

– Но не всех? – нахмурился Минчхоль.

– Далеко не каждый вместе с любимым делом находит счастье. Только если среда подходит, что-то из этого может выйти. Вообще-то среда еще важнее. Если заранее о ней не позаботиться, даже от любимого занятия захочется отказаться. Так что любимое дело вовсе не гарантирует счастье. И тот совет твоего учителя слишком наивен.

Сыну, который со средней школы мечтал стать программистом, осуществил свою мечту. Стал разработчиком программного обеспечения в фирме, которая производила мобильные телефоны. Поначалу он был рад, что мог целый день заниматься любимым делом. Даже переработки не вызывали отвращения. Но спустя три года все стало ему надоедать. Слухи о том, что он хорошо и много работает, заковали его в кандалы. Он без разбору брал на себя любые задачи и оттого вынужден был работать еще больше. Через день приходилось задерживаться допоздна, а каждый второй месяц – мотаться по командировкам. Пока в какой-то момент Сыну не бросил все. Наконец он понял, что заниматься любимым делом в такой невыносимой среде невозможно, и попросил о переводе в другой отдел. В одну ночь перестал писать код и начал уходить с работы вовремя. С тех пор он ни разу не пожалел о своем выборе.

– А если делать то, что получается хорошо, будет так же? Без хорошей среды никак?.. – нахмурился Минчхоль.

– Да, точно так же, – кивнул Сыну. – Но это не повод просто сесть и ничего не делать.

– Что тогда?

– Никто не знает будущего. Нужно пробовать. Чтобы понять, приносит ли работа наслаждение.

Пять лет Сыну занимался нелюбимым делом и столько же – любимым. Какой же образ жизни ему больше по душе? Сложно сказать. Но скорее всего, второй. И не потому, что сейчас он чувствует себя свободнее и спокойнее. Нелюбимое занятие оставляло внутри опустошение, и, чтобы его одолеть, Сыну погрузился в корейский язык и оказался там, где оказался. Жизнь намного тоньше и сложнее, оценивать ее только по работе неверно. Случается, даже отыскав любимое дело, люди остаются несчастны. И наоборот, занимаясь нелюбимым делом, чувствуют себя довольно хорошо. Работа, безусловно, занимает важное место в жизни, но не определяет благополучия.

– Значит, нужно прекратить переживать и просто чем-нибудь заняться? – предположил Минчхоль, так и не разобравшись со своим мучительным вопросом.

– Хуже не будет, – ответил Сыну. – Если начать делать хоть что-нибудь, может неожиданно родиться и интерес. Никто заранее не знает, чем тебе захочется заниматься всю жизнь. Ты поймешь, только если попробуешь. Лучше так, чем впустую беспокоиться о том, что невозможно предугадать. Главное – полностью отдаваться своему делу. Так ты приобретешь важный опыт.

Сыну видел, что Минчхоль слушает его, вот только легче мальчику явно не стало. Он вздохнул: непросто помочь старшекласснику разобраться с вопросами, которые зачастую не понять даже взрослому. Поэтому Сыну предложил юноше сделать то, что ему по силам сейчас:

– Давай подведем итог. Ты… Нет, один юноша по имени Минчхоль. Сейчас Минчхоль занимается писательством. И он должен сосредоточиться и полностью отдаться этому делу.

Минчхоль вздохнул.

– Может, тебе даже понравится.

– Это вряд ли.

– Ты не можешь знать. Не делай поспешных выводов.

– Я слушаю вас и еще больше запутываюсь, – угрюмо начал Минчхоль. – Не могу разобраться. Чем заняться? Тем, что нравится? Или тем, что хорошо получается? Это тема моего сочинения, и я не знаю, как закончить.

– Так и напиши, что не знаешь.

– Можно так и закончить?

– Если ты будешь насильно выдавливать из себя конкретный вывод, то ничего не поймешь. Станешь заблуждаться или обманывать самого себя. Ты сейчас переживаешь? Так и напиши. Сказать, что ты не знаешь верного ответа, – тоже выход. Тем более твои вопросы – не просто вопросы для сочинения, это вопросы жизни. Впопыхах в них не разобраться.

– Похоже, я понял, о чем вы, – задумчиво произнес Минчхоль, почесав голову.

– Необязательно сразу во всем разбираться. Если ты запутался, то пусть пока будет так. Если расстроен – тоже. Нужно переживать все моменты и продолжать размышлять.

– Продолжать размышлять…

– Именно.

– А как писать хорошо? Мама сказала, что просто так не подойдет. Нужно хорошо.

Сыну взял ручку и ответил:

– Как я уже и сказал. Пиши искренне. Пиши с душой. Это и означает хорошо.

Когда варишь кофе, нужно думать только о кофе

Каждый день после йоги Минчжун заходил домой принять душ и сразу же отправлялся в «Кофе и козы». Недавно он взялся изучать процесс обжарки кофе. Решил, что, освоив каждый этап приготовления напитка, начнет разбираться еще лучше. Теперь он обязательно готовил утренний кофе для Чими и остальных сотрудников, причем у каждого были свои предпочтения. Так что практиковаться в «Кофе и козах» оказалось даже полезнее, чем в книжном. Вдобавок под рукой имелись всевозможные кофейные зерна, а если каких-то вдруг не хватало, то можно было уговорить Чими приобрести их.

Еще одна причина, по которой он ежедневно наведывался туда, – это очень серьезное отношение сотрудников «Кофе и коз» к вкусу напитка. Все могли беспрестанно шутить и веселиться, пока Минчжун варил кофе, но, едва перед их носом оказывалась чашка, принимали такой серьезный вид, будто никогда и не улыбались. Тщательно изучали аромат, смаковали напиток во рту и оценивали, как он проходит через горло. Ведь благодаря Минчжуну они могли получить представление о вкусе зерен, обжаркой которых занимались. А в ответ обязательно сообщали, если ощущали даже малейшие изменения. Чими же одобряюще хлопала его по плечу и говорила, что умение добиваться тончайших изменений вкуса – признак хорошего бариста.

В последнее время Минчжун решил перестать сомневаться в своем выборе. И понял, что для этого ему нужно найти прочную основу, что-то неоспоримое. Для него это был кофе. Он сосредоточился на напитке, отогнав все посторонние мысли, отдавая всего себя. «Держись за что-то непоколебимое и делай все, что в твоих силах», – эта банальная на первый взгляд мысль придала ему уверенности.

Минчжун не ставил себе грандиозных целей. Просто делал то, что мог. И его навыки улучшались, кофе получался все вкуснее. Не это ли самое важное? Он понял, что такой настрой и такая скорость вполне приемлемы для постепенного саморазвития. А что бы он сделал, став лучшим бариста в мире? Что бы ощутил, если бы достиг звания лучшего, после того как полностью изменил свою жизнь? Внезапно ему в голову пришла басня о лисе и винограде[16]. Но Минчжун решил, что его такое будущее не ждет. Можно снизить себе планку. Хотя нет, лучше ее вообще не устанавливать. Просто вложить душу в то, чем он занимается сейчас. Поэтому Минчжун всецело посвятил себя идее сварить самый вкусный кофе.

Он больше не размышлял о далеком будущем. Теперь от будущего его отделяли лишь секунды, которые требовались, чтобы несколько раз налить воды в воронку. Это все, что он мог контролировать. Только вкус напитка. Именно так раз за разом раскрывается его будущее.

Временами такое краткое ожидание грядущего не удовлетворяло его. Тогда он выпрямлялся и расширял свои горизонты. Думал на час вперед или пару часов, а иногда даже на целый день. Но дальше обозримого прошлого, настоящего и будущего не заглядывал. Выходить за эти пределы он не считал необходимым. Человек все равно не может знать, что ждет его спустя год.

Иногда Минчжун делился своими мыслями с Чонсо. Она хорошо его понимала и помогала развивать верные идеи.

– Когда варишь кофе, нужно думать только о кофе. Понимаешь теперь?

– Наверное…

– Это главный принцип любой деятельности. Концентрироваться на моменте. Как раз то, что ты делаешь.

– Деятельности?

– Часто говорят, что нужно жить настоящим. Но как это? Все просто: нужно полностью сосредоточиться на том, что ты делаешь сейчас. Будь то даже дыхание, шаг или бег. Важно посвятить всего себя чему-то одному. И забыть о прошлом и будущем.

– А-а-а…

– Так должен относиться к жизни взрослый человек – тот, кто живет настоящим.

– Вот как…

– Именно.

Чонсо заметила, что Минчжун погрузился в размышления, и нарочито произнесла:

– Лови момент.

– Точно, Carpe diem[17], – улыбнулся он.

– Наш учитель говорил: «Найдите свой шаг. В своем направлении, со своей скоростью и длиной. Сделайте его таким, каким захотите вы сами».

В тот день Минчжуна утешили слова Чонсо. Он не мог представить далекое будущее, но мог довольствоваться ближайшим. Пусть это и вынужденная мера. Как сказала Чонсо, такой подход к жизни нашел поощрение и в религии. А еще ей показалось, что он повзрослел. Значит ли это, что его усилия оказались не бесполезны? Если да, выходит, он нашел свой шаг.

В тот же день Чонсо сказала Минчжуну:

– Поэтому твой кофе стал лучше.

Она недавно пересмотрела фильм «Общество мертвых поэтов» и принялась его расхваливать. Однако, сделав всего один глоток кофе, внезапно сменила тему.

– Если во время уборки сосредоточиться только на ней, то дом будет блестеть чистотой. Ни пылинки не останется. Так и с остальным. Когда варишь кофе, нужно думать только об этом, и он обязательно станет вкуснее. Иногда вспоминаю твои слова, что за время, пока готовится чашка кофе, для тебя наступает будущее. Мне нравится эта мысль. У тебя правда кофе очень вкусный.

Слова Чонсо придали ему сил и уверенности. Вероятно, он стал меньше сомневаться в себе, потому что нашел в кофе опору. А может, потому, что Чонсо, Ёнчжу, Чими и все остальные оценили его старания. Вкус свежесваренного кофе стал воплощением совместных усилий, где не обошлось без сотрудников «Кофе и коз», книжного магазина и, конечно же, самого Минчжуна. Вкус, к которому примешаны добрые намерения, не может быть плохим.

С сегодняшнего дня в книжном официально начали готовить кофе методом пуровер. Они решили начать с трех сортов из разных регионов. Потом неплохо бы раз в месяц что-то менять, но, как говорила Ёнчжу, сначала все должно устаканиться. Молва о том, что Минчжун варит такой кофе в «Книжном в Хюнамдоне», быстро разлетелась по округе. И все новые посетители признавали, что напиток действительно хорош. Вкусом своего кофе Минчжун надеялся разогреть атмосферу книжного магазина, а ароматом – оставить теплое послевкусие в сердцах людей. Он впервые пожелал чего-то во время приготовления кофе. Значит, что-то в нем начало меняться.

Что за мужчина искал Ёнчжу?

Это был день, когда все случайно собрались за одним столиком. Сыну сел напротив Минчхоля и занялся редактированием. Вскоре к ним присоединилась Чонсо со своим вязанием крючком, затем и Минчжун принес ей кофе на пробу.

Юноша молча за всеми наблюдал, лишь изредка тут и там звучали короткие фразы. Чонсо между делом поинтересовалась, что Сыну получит от Ёнчжу за проверку ее статей. Минчхоль просто хотел подождать хозяйку книжного, и писатель, пользуясь случаем, решил взглянуть на его успехи в литературе. А бариста тихонько расспрашивал Чонсо о вкусе сегодняшнего кофе. В это же самое время Сансу сидел у кассы и все перерывы посвящал чтению, а Ёнчжу подсчитывала проданные экземпляры и размышляла, где разместить книги, которые пришли сегодня.

Как вдруг… Едва Минчжун, удовлетворенный оценкой Чонсо, облокотился ладонями о стол и собрался встать, в дверях возник мужчина. В поисках чего-то он стал осматриваться по сторонам, и его взгляд остановился на Ёнчжу. По-видимому, мужчина сразу узнал ее. Но не стал подходить ближе, а остался возле двери и смотрел на хозяйку магазина. Искра, промелькнувшая в его глазах, и приподнятые уголки губ намекали, что эти двое хорошо знакомы. Может, друзья? Подумав об этом, Минчжун взглянул на Ёнчжу, которая обратила внимание на посетителя только сейчас. Она тут же положила книгу. Минчжун заметил ее взгляд и предпочел сесть на место. В отличие от мужчины, который был скорее рад встрече, Ёнчжу как будто разозлилась.

Бариста продолжил наблюдать, что же произойдет дальше. Чонсо и Минчхоль тоже повернулись, наконец взгляд поднял и Сыну. Пока Ёнчжу и мужчина говорили, ее лицо не выражало ни радости, ни печали. Затем она развернулась и направилась к их столу. Хозяйка выглядела бледной и заметно старалась скрыть усталость, но безуспешно. Выдавливая из себя улыбку, Ёнчжу тихо предупредила Минчжуна:

– Я отлучусь ненадолго.

– Да, хорошо.

Она развернулась и направилась к двери, но Сыну ее остановил:

– Подождите.

Та остановилась и повернулась к нему.

– У вас все в порядке?

Сыну не успел скрыть свою тревогу, Ёнчжу заметила это и улыбнулась:

– Да, все в порядке.

После того как она ушла, все вернулись к своим делам. Никто не знал, что это за мужчина и почему при его появлении лицо Ёнчжу осунулось, поэтому ничего обсуждать не стали. Минчжун вернулся на свое рабочее место и занялся приготовлением кофе, Сыну с серьезным видом погрузился в текст. Чонсо же взялась пришивать ручку к эко-сумке, которую только что довязала, а Минчхоль, готовый сидеть так часами, подпер правой рукой подбородок и наблюдал за руками женщины.

Каждый раз, как открывалась дверь в магазин, все четверо оборачивались узнать, не Ёнчжу ли это. Так прошло два часа. Встревоженная Чонсо подошла к Минчжуну и предложила позвонить хозяйке, но тот покачал головой и сказал, что будет лучше подождать еще немного. Только за двадцать минут до закрытия магазина вернулась Ёнчжу, все такая же опустошенная. Друзья сразу заметили ее опухшие глаза. Та же, изобразив улыбку, обратилась к ним:

– Вы все меня ждали? Спасибо! Минчжун, все в порядке? Чонсо, ты уже закончила вязать сумку? Это правда для меня? Минчхоль, а ты почему еще здесь? Тебе пора идти домой и бездельничать там. Сыну, спасибо вам большое! Мне очень неудобно, что сегодня не нашлось времени обсудить с вами текст. Прошу прощения! С меня обед. На этот раз точно. Я всем очень благодарна. Давайте собираться!

Все четверо со смятением на лицах выслушали Ёнчжу и постарались как могли помочь ей: расставляли книги на полках, задергивали шторы на окнах, выравнивали столы и стулья. Хозяйка молча и неторопливо прибирала свой стол. Закрыла ноутбук, положила на место письменные принадлежности, безучастно прочитала записки… Внезапно на нее снова нахлынули события сегодняшнего дня, и она на секунду закрыла глаза. А когда открыла, внезапно разозлилась и снова постаралась успокоиться. В этот момент к ней приблизился Минчжун.

Он рассказал, что в ее отсутствие ничего не произошло. Зашел лишь один требовательный посетитель, но Сансу без особого труда с ним разобрался.

– Спасибо, хорошо, что ничего не случилось. Может, мне и не стоит так волноваться и сидеть тут целый день? Раз и без меня все в порядке? – попыталась пошутить Ёнчжу.

– Без вас не все в порядке, – покачал головой Минчжун. – Но и отдыхать вам нужно.

Ёнчжу улыбнулась.

Пока она задумчиво приводила свой стол в порядок, Чонсо, Минчхоль и Сансу незаметно покинули книжный. Только Сыну остался за столом и, перечитывая исправленный текст, то и дело бросал взгляд на Ёнчжу. Закончив уборку, Минчжун сел возле хозяйки. Словно только этого и ждала, она заговорила:

– Помню первый день работы магазина. Я привыкла жить в суматохе, но в тот день было особенно много дел. Половину книг не успели привезти. Я тогда собралась открыть магазин и даже не придумала названия… Уже после открытия в спешке назвала его «Книжным в Хюнамдоне». Поначалу оно мне не нравилось, казалось банальным, но сейчас – нет. В нем есть какое-то ощущение спокойствия.

Ёнчжу сделала паузу и продолжила:

– Я думала, что открою магазин, а дальше буду отдыхать и читать книги. Заниматься любимыми делами… Надеялась просто отдохнуть год-другой. Пусть даже не получу никакой прибыли.

– Я так и понял, когда вы предложили мне такую большую зарплату. Но сейчас вы очень заняты. Совсем не отдыхаете, – сказал Минчжун, вспоминая полупустые полки магазина.

– Когда же это было?.. Не помню точно, но ты уже работал у нас. Мне захотелось, чтобы магазин существовал и дальше. Поэтому я стала беспокоиться, искала выход. Переживала, ночами не спала.

– И вы его нашли?

– Нет. Пока еще. Мне тревожно. Раньше я уже жила так, но в какой-то момент мне это осточертело и я все бросила. Вообще все. Настолько стало тошно. И я по своей воле от всего отказалась.

Минчжун заметил, как голос Ёнчжу дрогнул, и поднял на нее взгляд. В тот же момент Сыну повесил рюкзак на плечо, подошел к ним и молча протянул листы бумаги хозяйке. Он решил не задавать лишних вопросов, ведь она уже ответила, что в порядке. Ёнчжу взяла их и встала.

– Спасибо вам, – начала она. – Сегодня я не…

– Я уже говорил. Не стоит беспокоиться об этом.

Бумаги, которые она взяла, были полностью исписаны комментариями.

– Спасибо вам. От всей души.

На лице Ёнчжу отразились сложные чувства. Глаза покраснели и теперь казались печальными. Сыну привык к блеску в ее глазах, но только сейчас, похоже, все осознал. Еще до встречи с хозяйкой магазина он заметил в ее текстах грусть, которая так не сочеталась с жизнерадостностью реальной Ёнчжу. Похоже, эта грусть была как-то связана с сегодняшним гостем. Что же за мужчина приходил к ней? Но Сыну поборол желание задать неуместный сейчас вопрос. Затем, кивнув в знак прощания, развернулся.

– Подождите, – произнесла она твердо, что совсем не сочеталось с выражением ее лица. – Тот мужчина… Вам ведь интересно, кто он?

– Интересно, – ответил Сыну, пряча эмоции.

– Друг моего бывшего мужа.

Он смотрел на нее, пытаясь скрыть удивление.

– Зашел передать от него привет и заодно спросить, как у меня дела.

– А… Ясно. – Сыну опустил голову, будто разгадав какой-то потаенный смысл.

Ёнчжу проводила его взглядом и, когда дверь закрылась, без сил рухнула в кресло. Минчжун так и сидел рядом, не произнося ни слова.

Отпустить прошлое

Ёнчжу вернулась домой и с трудом нашла силы сходить в душ и переодеться. Из-за физического и морального истощения никак не получалось уснуть. Перед глазами то и дело появлялось лицо Чханина.

В конце концов она взяла книгу, что лежала рядом на кровати, и пошла в гостиную. Сев возле окна, Ёнчжу открыла страницу, на которой вчера закончила. Смысл первого же прочитанного предложения долго не укладывался в голове, и Ёнчжу решила начать книгу сначала. Однако, едва осилив пару предложений, закрыла ее, прижала колени к груди и положила поверх руки, а на них – подбородок. Ее взгляд устремился за окно. Мимо, беседуя, прошли парень с девушкой, на вид друзья. Их появление напомнило Ёнчжу о сегодняшнем разговоре с Тхэу. Когда в мысли снова стал пробираться Чханин, Ёнчжу осознала, что больше нет смысла его вспоминать. Пусть все идет своим чередом… Сегодня она получила от бывшего мужа разрешение.

Тхэу был их общим другом. Они с Чханином вместе учились, а после – работали. Можно сказать, что именно Тхэу свел их с Ёнчжу. Встретившись за чашечкой кофе в комнате отдыха, он представил ей Чханина. Возможно, не познакомься они тогда, будущий муж не обратил бы на нее внимания, даже несмотря на работу над совместным проектом. Новый знакомый часто отмечал, что именно ей он впервые предложил вместе поужинать, ей впервые позвонил, впервые предложил встречаться. Когда он смущенно произносил эти слова, то казался Ёнчжу еще милее. Спустя год они поженились.

У них было много общего. У обоих предыдущие отношения развивались схожим образом и закончились по схожим причинам. Они часто смеялись, вспоминая, как их вторые половинки ушли из-за того, что для Чханина и Ёнчжу на первом месте оставалась работа. И радовались, когда могли не просить прощения друг у друга, если отменяли встречу из-за дел в компании. Ведь такое случалось у обоих. Их отношения развивались легко, и вскоре пара поженилась. Ни минуты не сомневаясь, что только они способны понять друг друга.

У обоих карьера шла в гору, ни один из них даже не думал спорить, кто успешнее. Супруги чаще встречались в столовой на работе, чем на кухне дома. Им были неведомы мечты и мысли друг друга, но они хорошо знали, какие проекты партнер успешно реализовал на работе. Нехватку диалога компенсировало доверие. Идеальные отношения для двоих, с головой ушедших в работу. Все шло прекрасно. Они уважали и ценили друг друга как партнеры. И не было причин расставаться. До тех пор, пока Ёнчжу не изменилась.

Ей не хотелось преувеличивать свою усталость. Кого из офисных работников не застало эмоциональное выгорание? Многие, как и она, просыпаются однажды утром и внезапно осознают, что мысль о работе им отвратительна. Однажды на совещании Ёнчжу почувствовала, как в груди что-то сжалось. Сознание помутилось, а в ногах появилась слабость. Симптомы повторялись. Бывало, ей становилось нечем дышать и приходилось спускаться на улицу.

Ёнчжу списала свою разбитость на постоянные переживания из-за проектов. Несколько месяцев она перетерпела, пока однажды утром, перед самым выходом, из ее глаз не полились вдруг слезы. Ей даже пришлось остаться дома. Чханин, удивившись, посоветовал ей тогда показаться врачу и отправился на работу один. В тот день она впервые за долгое время взяла выходной и наконец побывала в больнице. Врач спросил, давно ли она ездила отдыхать. Ёнчжу ответила, что не помнит. Не хотелось рассказывать, что даже в отпуске ей приходилось работать.

Врач прописал ей успокоительные и предложил проследить за развитием ее состояния. С сочувствием глядя Ёнчжу в глаза, он предположил, что она уже долгое время живет в постоянном напряжении и не замечает этого, поэтому организм сам начинает ей подсказывать. Затем посоветовал отдохнуть хотя бы пару дней, если возможно. После этих слов Ёнчжу внезапно разрыдалась. Не из-за того, что он сказал, а из-за его сочувствия. Как же давно она не чувствовала такого участия!

Изменения, происходившие с ней, вводили Чханина в замешательство. Всегда уверенная в себе жена в одночасье превратилась в заблудившегося ребенка. Она просила его остаться и побыть с ней, хотела поделиться тем, что у нее на душе. А муж был слишком занят. Обещал обязательно выслушать в другой раз. Ёнчжу понимала его, но никуда не могла деться от обиды. Чханин жалел ее, но не сочувствовал. Как и она ему. Ведь и поженились они не ради этого.

Пока муж всего себя посвящал работе, Ёнчжу размышляла о происходящем в одиночестве и так же в одиночестве принимала решения. Сократила объем работы, брала больше выходных и все время оглядывалась в прошлое. Врач сказал, что она слишком долго жила в напряжении. Когда это началось? Вероятно, в старшей школе. До тех пор она была обычной школьницей, любила читать и гулять с друзьями. Но однажды семейное предприятие разорилось. И хуже всего, что последующие три года, пока все не наладилось, она впитывала и впитывала в себя беспокойство родителей. Их тревоги и отчаяние словно прилипли к ее телу, а сама Ёнчжу утонула в бесконечных переживаниях. Она вдруг привыкла думать, что когда-нибудь тоже допустит ошибку и потерпит необратимый крах. Мысль об этом уже не отпускала ее.

Ёнчжу вспоминала старшие классы школы: как приходила в гости к друзьям, и ее тут же настигала тревога, заставляя в очередной раз бежать в читальный зал. То же продолжилось в университете. Ёнчжу почти никогда не веселилась с друзьями. Ее жизнерадостность их привлекала, но очень скоро они понимали, что у нее вечно нет времени, и постепенно отдалялись.

День за днем она старалась вырваться вперед. Хотя слово «старалась» здесь не подходит. Ёнчжу вовсе не вынуждала себя усердно учиться и работать, она делала это безотчетно. Совсем позабыв, что такое отдых.

Когда Чханин уходил на работу, появлялось время поразмыслить, как жить дальше. Сначала она решила бросить работу. И спустя несколько дней сообщила об этом мужу. Он удивился, но принял ее выбор. Ёнчжу этого оказалось мало. Ей хотелось, чтобы и муж ушел из компании. Иначе она бы и дальше чувствовала, что живет прошлым. При одном взгляде на Чханина ей казалось, что на грудь снова наваливается тяжесть, а из глаз вот-вот польются слезы. Однако, умоляя его оставить ради нее работу, Ёнчжу неизменно получала отказ. Несколько месяцев споров ни к чему не привели. И она предложила расстаться.

Все знакомые встали на сторону мужа, говоря: «Где вообще найдется мужчина, который согласится на твои безумные требования?» Предлагали ей съездить куда-нибудь развеяться. Ёнчжу понимала, почему все поддержали Чханина. Она и сама считала виноватой себя. И перед ним, и перед собой.

Больше всех разозлилась мама Ёнчжу. Ее волновали только чувства зятя. Готовя для него завтраки, она неистово ругала дочь. Говорила ей образумиться, кричала: «Есть ли еще на свете такая дурочка, как ты, которая захочет развестись с работящим мужем?!» Напоследок она сказала, что если дочь не передумает, то может больше ей не звонить. С тех пор Ёнчжу ни разу ей не набрала.

Развод прошел легко. Чханин постоянно работал, поэтому всеми вопросами занималась Ёнчжу. Он лишь делал, что она говорила: подписывал бумаги, присылал фотографии документов, приходил, куда требовалось. До последнего дня ему казалось, что все происходящее – просто неудачная игра. Он занял позицию стороннего наблюдателя. А выйдя из зала суда, равнодушно произнес:

– Ты сказала, что уходишь от меня, чтобы обрести счастье. Что ж, удачи тебе в этом. Будь счастлива. Теперь ты просто обязана. А я буду несчастлив без тебя. Не знал, что могу приносить кому-то такое несчастье. Раз я этому причина – забудь обо мне. Обо всем, через что мы вместе прошли. Не вспоминай обо мне, о нашем прошлом. А я тебя не забуду. Всю жизнь буду помнить женщину, которая сделала меня несчастным. Не возвращайся больше. Не хочу тебя видеть.

Договорив, Чханин вдруг разрыдался. Будто только сейчас осознал, что случилось.

Сегодня Ёнчжу впервые позволила себе расплакаться, вспоминая тот день. До сих пор она мучилась чувством вины и лишь давила в себе слезы, не в силах дать волю чувствам. Думала, раз Чханин потребовал забыть его, значит, так и надо. Но ее по-прежнему терзали угрызения совести, даже за то, что муж так и не получил должных извинений. К такой Ёнчжу сегодня и пришел Тхэу: Чханин отправил его, чтобы передать, что теперь она может помнить и плакать.

– Я случайно наткнулся на твою колонку, – сказал Тхэу, зайдя в небольшое кафе возле книжного и сев напротив нее. – Дал почитать Чханину. Он ничего особо не сказал. Если я вообще после развода упоминал тебя, он мгновенно выходил из себя, злился. Хотя, кажется, прочитал все твои тексты: в газете, в социальных сетях, блоге. И наверное, наконец-то успокоился. Несколько дней назад попросил меня встретиться с тобой. И передать кое-что. Чханин хотел сказать, что он тоже совершил много ошибок. Видел, что тебе тяжело, но не спрашивал почему. Думал, само наладится. Злился. Потому что работу, проекты бросала ты, а на все вопросы пришлось отвечать ему. Считал, что если скроет, как постоянные расспросы напрягают его, то убережет тебя. Потом понял, что это не так.

– Я бы на его месте поступила так же, – призналась Ёнчжу, крутя в руках чашку. – Слишком внезапно все изменилось. Если бы такое случилось с ним, я бы тоже злилась. Это моя вина. Не его. Передай ему.

– Ты тоже не можешь знать, как бы поступила, – успокоил ее Тхэу и улыбнулся. Затем взял кружку, которая стояла перед ним. Сделав глоток, он поставил ее обратно и посмотрел в глаза Ёнчжу. – Чханину нравятся твои тексты. Но, говорит, в них чувствуется грусть. Думал, ты начнешь заниматься любимым делом и найдешь свое счастье, но что-то не очень похоже. Раньше ты всегда была так уверена в себе, а сейчас все по-другому. Ему не хочется думать, что причина в нем. Поэтому Чханин собирался сказать тебе, что его жизнь стала лучше, чем он ожидал. Поначалу обижался на тебя, но сил это не добавляло. Не знаю, стоило ли это говорить…

Тхэу сделал еще один глоток и продолжил:

– Чханин говорил, что вы с ним были хорошими партнерами. Если цели людей совпадают, то они могут идти по жизни вместе. Но если цели одного из них меняются, то не остается другого варианта, кроме как разделиться. Так и сказал: разделиться. Если бы он сильно любил тебя, то последовал бы за тобой. Но не смог и просит прощения. Хотя ты ведь сама легко оставила его – значит, тоже не так уж страстно любила. Вы были партнерами и смогли разделиться. Вот что он хотел сказать.

Ёнчжу промолчала.

– После развода ты перестала общаться со всеми вашими общими друзьями. Он говорит, что теперь в этом нет необходимости. Со мной тоже можешь общаться. Хотя мне эта фраза не нравится. Неужели я сам не могу решить, с кем мне общаться, а с кем нет?

Собеседница слегка улыбнулась, и Тхэу продолжил:

– Послушай…

– Да?

– Прости меня.

В глазах Ёнчжу заблестели слезы.

– Мне кажется, я слишком сильно тогда давил на тебя. Злился, что ты так легко ушла от Чханина. Считал, что супруги должны через все проходить вместе. Потом только понял, что думал о Чханине, а твоим страданиям не придавал значения. Прости меня. Хоть и с опозданием.

Ёнчжу вытерла ладонью сбегавшие по щекам слезы и кивнула.

– Чханин хочет встретиться с тобой года через три. Он уезжает в Америку и вернется где-то в это время. На работе дела идут хорошо. Это его стихия. После того как ты ушла, он проходил обследование – все отлично. И мыслит трезво. Кстати, насчет встречи. У него есть одно условие. Если у вас обоих не будет пары или семьи. Иначе это некрасиво. И еще кое-что, самое главное: он не надеется, что у вас снова все сложится. Совсем нет. Он все еще не может смириться с тем, что ты тогда сделала.

Ёнчжу улыбнулась. Она хорошо помнила, что Чханин всегда строил стену между собой и женщинами.

Сидя с Тхэу в кафе, Ёнчжу рассказала, как открыла магазин и стала им управлять. О своей детской мечте.

– Тогда я не могла думать ни о чем другом. Мне хотелось вернуться в среднюю школу, когда я была веселой и радостной и любила читать книги. Вот и попробовала начать все еще раз с того момента.

Сразу после развода Ёнчжу стала искать подходящее для своего книжного место. Хюнамдон она выбрала благодаря тому, что первый слог названия района совпадает с корейским чтением иероглифа «хю», что означает «отдых». Ёнчжу сразу же всем сердцем влюбилась в это место. Ни разу не побывав там, она отчего-то чувствовала, что там ее ждут близкие, давно знакомые люди. Поначалу будущая хозяйка книжного собиралась съездить туда и познакомиться с ними, однако, едва впереди замаячила цель, не удержалась и принялась за работу. Словно ее кто-то подгонял, искала подходящее здание и уже через пару дней нашла. Раньше это был одноэтажный жилой особняк, затем предыдущий владелец обустроил в нем кафе, которое позже обанкротилось. Ёнчжу влюбилась в здание с первого взгляда. Из-за того, что оно пустовало уже несколько лет, требовался хороший ремонт, но Ёнчжу только радовало, что ее рука коснется каждого уголка. Вместе со старым особняком она начнет реставрировать свою жизнь.

Уже на следующий день здание принадлежало ей. А заодно и квартира в офистеле[18] с хорошим видом. Средств как раз хватило: она работала не покладая рук еще со старшей школы, а вдобавок продала квартиру, в которой жила с Чханином. Ёнчжу обустраивала магазин два месяца. Сама выбирала подрядчика, обсуждала дизайн помещения, проверяла материалы. В день открытия она села на стул у окна и заплакала, резко ощутив всю тяжесть свалившегося на нее груза. Плакала Ёнчжу каждый день: в перерывах между общением с посетителями, расстановкой книг и варкой кофе. Зато, когда наконец пришла в себя, покупателей стало больше, а сама вновь превратилась в ученицу средней школы, которая каждый день читала. После такой длительной качки на волнах Ёнчжу оказалась там, где ей было хорошо.

Новая работа помогала восстановить силы, но вместе с тем угрызения совести по-прежнему подтачивали их с другой стороны. Из-за того, что она эгоистично закончила отношения с мужем, толком не попросила прощения, не подождала, не пыталась найти его. Чханин сказал ей никогда больше не появляться, тем не менее каждый день ее тянуло прийти к нему и извиниться. Однако в конце концов страх пересиливал. Вдруг ему нужны не оправдания? Что тогда? Благо сегодня Тхэу передал ей слова Чханина. А раз он извинился, теперь и ее очередь. Этого достаточно.

Сегодня Ёнчжу много думала о Чханине. Вспоминала совместную жизнь. Дала волю мыслям и чувствам, так долго мучившим ее. Образы прошлого причиняли боль, но на этот раз она была терпимой. Ёнчжу потратила слишком много сил на попытки загнать все эти мысли глубоко внутрь себя, и наверняка большая их часть еще завязнет там. Ей только предстоит освободиться от давних переживаний. Может, даже придется снова плакать. И все-таки когда-нибудь, окончательно отпустив прошлое, она сможет вспоминать о нем без слез, искренне и с радостью приветствуя свое настоящее.

Безмятежно

Все, что случилось вчера, никак не отразилось на сегодняшней атмосфере в книжном. В перерывах между наплывами посетителей Ёнчжу по-прежнему успевала полакомиться фруктами. Хотя, пожалуй, день все же начался не совсем обычно. Около полудня, когда хозяйка готовилась к открытию, в книжный влетела Хичжу. Она еще ни разу не приходила так рано.

Ёнчжу поинтересовалась, в чем дело. Хичжу ничего не ответила, лишь пристально вглядывалась в лицо хозяйки магазина. Она много раз видела, как та плакала перед открытием. И сейчас пришла выяснить, не стряслось ли чего серьезного. Ёнчжу выдержала ее взгляд стойко, поэтому Хичжу быстро успокоилась. И, обсудив вопросы книжного клуба, ушла, наказав звонить в случае чего.

После обеда забежала Чонсо. Принесла два кусочка чизкейка, который Ёнчжу очень любила. И распорядилась, чтобы владелица магазина перекусила, как только проголодается. Удивленная Ёнчжу поблагодарила ее, и Чонсо с улыбкой скрылась за дверью.

Самую же большую услугу в тот день ей неожиданно оказал Сансу, незаметно освободив хозяйку от работы. Едва он замечал посетителя, который явно искал ее, чтобы задать вопрос, тут же начинал буравить его взглядом. Пока гость наконец не подходил к кассе, где Сансу задействовал всю магию своего красноречия, чтобы удовлетворить его любопытство и непременно отпустить хотя бы с парой книг.

Наверное, только благодаря Сансу хозяйка магазина успела подготовиться к предстоящей беседе о книгах, которая должна была пройти через пару дней. В этот раз она впервые включит фильм, легший в основу книги. Показ продлится с половины седьмого до девяти. А в следующий час с лекцией выступит кинокритик. Сама же Ёнчжу решила поучаствовать лишь в роли зрителя.

Телефонный разговор с критиком внушил ей уверенность, что вечер пройдет спокойно. У него был приятный голос и хорошо поставленная речь, а о кино он говорил с большим воодушевлением.

И все же на всякий случай Ёнчжу приготовила несколько вопросов о книге, в том числе о различиях между ней и фильмом. Поэтому весь день Ёнчжу просидела за столом, читая вслух заготовки и ручкой внося изменения. Внезапно рядом оказался Минчжун и сразу заглянул в ее записи.

– Это для беседы о книгах? – удивился он.

– А, да, – ответила Ёнчжу, не ожидавшая вопроса.

– «После бури», значит? – уточнил он название книги.

– Ага, все верно, – с улыбкой подтвердила Ёнчжу, догадавшись, что так удивило Минчжуна.

– И сам режиссер придет? – все еще не верилось ему.

– Нет, конечно. Мы пока не доросли.

– А кто тогда будет? – поинтересовался Минчжун, глядя вслед хозяйке, которая направилась к своему столу.

– Я решила позвать кинокритика.

– Ну да, еще б сам режиссер пришел… – Бариста сел возле Ёнчжу и украдкой взглянул на нее.

– А ты смотрел фильмы Хирокадзу Корээды?[19] – спросила она и открыла Word на компьютере, не подозревая, что за ней наблюдают.

Ее глаза все еще оставались припухшими от слез, но уже меньше, чем вчера. И румянец вернулся. Поэтому Минчжун успокоился и ответил:

– Конечно. Почти все. Мне понравились.

– Прочитала книгу и не понимаю, за что ее считают шедевром, – недоуменно сказала Ёнчжу, кликнув мышкой на предложение, которое собиралась исправить.

– Так вы сами не смотрели фильмы Хирокадзу Корээда?

Ёнчжу покачала головой:

– А ты наверняка смотрел и этот?

– Да, в прошлом году.

– И как?

– Ну как сказать… Заставляет задуматься. О том, становимся ли мы теми, кем хотим, и о жизни ради мечты.

– И какой там вывод? – полюбопытствовала она, машинально нажимая на клавиши.

– Если я правильно помню, мама главного героя говорила, что счастья можно достичь, только отказавшись от чего-то. А сам герой – бывший писатель в творческом кризисе, да?

Ёнчжу кивнула.

– Он меняет работу. Но мечта все равно не отпускает его. Поэтому он несчастлив. И понятно, почему мама приходит к такому выводу. Ведь ее сын не может обрести счастье из-за своей мечты. Я согласен с ней, поэтому жалости к герою особо не испытывал. Наши мечты часто лишают нас счастья.

Хозяйка магазина перестала печатать и сказала:

– Моя мама тоже так говорила. В погоне за несбыточной мечтой каждый день станет в тягость. В какой-то степени так и есть. Но ведь в этой гонке случаются и хорошие дни?

Мельком взглянув на Минчжуна, она вернулась к работе.

– У всех по-разному. Зависит от приоритетов. Для некоторых мечта – главное в жизни. Но таких меньшинство. Почти у всех другие ценности.

– А как считаешь ты?

– Я как большинство. Конечно, у всех бывают хорошие дни, но если отказаться от мечты, то они наступают гораздо чаще. А я хочу жить в радость.

– И в этом мы совпадаем? – улыбнулась ему Ёнчжу.

– Так вы же осуществили свою мечту.

– И в целом она приносит мне радость.

– Значит, мы не совпадаем, – пошутил Минчжун.

– Я тоже не люблю мечтать, если это не радует меня. Если бы меня поставили перед выбором: мечты или радость, я бы выбрала второе! Но когда слышу слово «мечта», все равно ощущаю трепет в груди. Жизнь без мечты такая же пустая, как и жизнь без слез. В «Демиане» Германа Гессе есть такая мысль: «Не существует мечты вековечной, каждую сменяет какая-то новая, и задерживать нельзя ни одну»[20].

– А вот бы можно было… – Минчжун медленно поднялся.

– Что?

– Сначала дать жизни идти своим чередом. А потом попробовать осуществить свою мечту. Тогда в самом конце я буду жить именно той жизнью, которая мне больше всего подходит. И получать от этого невероятную радость.

– Это, конечно, хорошо… Кстати!

В этот момент Минчжун заметил, как к его стойке, уставившись в смартфон, подошел посетитель.

– Кинокритик, который к нам придет, похоже, учился с тобой в одном университете, на одной кафедре и даже в одной группе.

– Да? – удивился бариста. – А как его зовут?

– Юн Сончхоль.

Минчжун был озадачен, будто в его голове все не укладывалось, как такое возможно.

– А откуда вы узнали?

– Он сам предложил провести беседу о книгах, посвященную режиссеру Хирокадзу Корээда. А в заявке указал, где учился.

– Зачем же он дал такие подробности? – улыбнулся Минчжун, поражаясь другу.

– Да уж, это было неожиданно.

Заявка Сончхоля развеселила Ёнчжу: настолько подробно он написал о себе. Посмеявшись, она сразу же поблагодарила его за письмо и назначила дату. Отчего-то кинокритик вызвал у нее полное доверие. Первые же предложения убедили Ёнчжу в искренней заинтересованности кинокритика, и его знания творчества Хирокадзу Корээда действительно удивляли. Человеку, который так скрупулезно подошел к написанию заявки, можно было довериться.

– Ты ведь знаешь Юн Сончхоля?

– Да, очень хорошо, – ответил Минчжун и поспешил к посетителю.

Любить легко

Ёнчжу перевернула вывеску и закрыла магазин. Затем посмотрела на Сыну и направилась к нему. Тот стоял перед полками, заваленными книгами. Взяв одну, он показал ей обложку: «Грек Зорба» Никоса Казандзакиса. Ёнчжу упоминала этого писателя в их первую встречу в магазине. Сыну вернул книгу на место и сказал:

– Вы говорили про Никоса Казандзакиса. В тот день я вернулся домой и перечитал это творение. Если честно, первый раз оно не особо меня впечатлило. Просто все советовали, поэтому я взялся. Но на второй раз мне было намного интереснее. Может, потому, что перечитывал. Понял, почему всем нравится Зорба. Теперь я из тех, кто может им только восхищаться.

Сыну перевел взгляд с книг на Ёнчжу, и их глаза встретились.

– И вы, Ёнчжу, наверняка тоже.

С этими словами Сыну прошел мимо нее и сел на диван, казавшийся уютнее в свете лампы. Ёнчжу тоже села. Сыну почувствовал, как все беспокойства, терзавшие его последние несколько дней, разом растворились в этом свете.

– Когда я читал книгу, мне кое-что стало интересно. Зорба сильно повлиял на вас? Или, может, вообще никак и вы просто им восхищались?

Ёнчжу знала, почему Сыну задал такой вопрос. Конечно, он заметил, что она лишь притворялась свободной и счастливой, на самом деле заперев саму себя в своих же рамках. И безусловно, хотел, чтобы она избавилась от оков и стала жить так же, как Зорба: освободившись от давящих мыслей, независимо от прошлого.

– Для меня его жизнь – лишь один из видов свободы, – непривычным, сухим голосом ответила она. – Мой любимый, хотя я никогда не хотела жить как Зорба. Даже не пыталась представить. Я родилась, чтобы поведать его историю большему кругу читателей. Чтобы восхищаться им. Вот это про меня.

– Но когда мы кем-то восхищаемся, то начинаем следовать его примеру, – медленно покачал головой Сыну. – Хотим быть на него хотя бы в чем-то похожими.

– Согласна. Кое-что я сделала. Вам, наверное, тоже понравилась та сцена.

– Танца? – Сыну поднял на нее взгляд.

– Да. Я прочитала тот отрывок и решила жить так же. Танцевать, даже когда разочарована, даже когда меня постигла неудача. Не принимать все близко к сердцу. Улыбаться. Смеяться. И еще раз улыбаться.

– Получилось?

– Наполовину. Я ведь все-таки не Зорба. Я смеюсь и плачу, танцую и потом все-таки сажусь. Но позже встаю и снова танцую. Стараюсь, во всяком случае.

– Прекрасно.

– Наверное.

– Звучит отлично.

Ёнчжу улыбнулась и посмотрела на Сыну:

– Неужели я так печально выгляжу? Запертой в прошлом?

– Нет, – покачал он головой. – Все мы в какой-то степени ограничены нашим прошлым. Просто мне хотелось, чтобы вы стали смотреть на все с чуть более выгодной точки зрения.

Спустя несколько секунд она спросила:

– И как же?

– Как Зорба.

– Как Зорба?

– Любить легко.

– Любить легко? Вы так считаете? А кого? – рассмеялась Ёнчжу.

– Например, меня. Во всяком случае, мне бы так хотелось. – Он был совершенно серьезен.

Наступила тишина. Первым ее нарушил Сыну:

– Я хотел кое-что спросить. Если можно.

Ёнчжу кивнула. Хотя по ее глазам было понятно, что она знала, о чем будет вопрос.

– Тот мужчина, друг вашего бывшего мужа, как-то обидел вас?

Вопрос, однако, стал для нее неожиданностью. Усмехнувшись, Ёнчжу ответила:

– Нет. Он хороший человек. Он и мой друг тоже.

– Хорошо. Просто в тот день вы показались мне расстроенной.

– Оно и понятно, – с задором произнесла Ёнчжу.

Сыну откинулся на спинку стула и некоторое время молчал. Затем выпрямился и снова заговорил:

– Мне еще кое-что интересно.

– Значит, снова придется отвечать? – по-прежнему веселилась она.

Сыну не понял, настоящее ли это веселье, но спросил:

– Почему вы мне рассказали? Кто тот человек.

Их взгляды встретились. Он заметил, что при упоминании бывшего мужа в ее взгляде что-то изменилось. В нем будто проглядывала тоска. И писатель убедился, что Ёнчжу только изображала задор.

– Я не хотела лгать, – спокойно ответила она.

– О чем?

– Бывает, когда чего-то недоговариваешь, это сродни лжи. Обычно это не доставляет проблем, но не всегда.

– Что вы имеете в виду?

– Когда человек спрашивает не просто так.

Сыну снова откинулся на спинку дивана, пробормотав:

– Не просто так…

Снова повисло молчание, которое нарушил Сыну:

– Я читал ваши тексты до нашего знакомства.

Ёнчжу подняла на него вопросительный взгляд.

– Читал и представлял, какая вы в жизни. По правде говоря, не такой я вас себе представлял. В тот день вы задали мне вопрос: что общего у меня с моими текстами? – сказал Сыну и заметил, что Ёнчжу все так же пристально на него смотрит. – Мне тогда тоже захотелось задать вопрос взамен: как вам кажется, похожи ли вы на то, что пишете?

– Спросили бы.

– Боялся смутить. И вы бы сказали, что не похожи. Я этого не хотел. С тех пор все вопросы я задаю не просто так.

Ёнчжу отвела взгляд в сторону, все так же не произнося ни слова.

– Но сейчас я изменил свое мнение. Вы похожи на свои тексты. И даже очень. Вы в них поникшая.

– Поникшая… – повторила она и улыбнулась.

– Грустная и поникшая. Но в жизни на вашем лице всегда улыбка. Поэтому я не мог вас понять. Вы меня заинтриговали.

Ёнчжу и Сыну сидели, откинувшись на спинку дивана, и наблюдали за легко одетыми людьми. Они спешили домой после работы. Проходили мимо и бросали равнодушные взгляды в окна книжного. Холода недавно отступили. На смену пуховикам пришли легкие куртки, которые иногда приходилось снимать и нести в руках. Казалось, можно спокойно идти на улицу в футболке.

– Ёнчжу… – заговорил Сыну.

– Да?

– Вы и дальше будете мне нравиться.

Она резко подняла на него взгляд.

– Я знаю, почему вы сказали про бывшего мужа. Чтобы я прекратил расспрашивать.

– Не для этого, – растерялась она.

– Ёнчжу, – чуть тверже начал Сыну, глядя ей в лицо, – сколько лет вы были замужем?

Она удивленно посмотрела на него, но он не отводил глаз.

– У меня тоже была девушка, с которой я встречался шесть лет. Самые длинные отношения в моей жизни. Но мы не поженились…

– Не для этого, – в замешательстве пробормотала Ёнчжу. – Я сказала про бывшего мужа, чтобы вы больше не надеялись.

– А я не перестану. Что здесь такого, что вы были замужем? – спокойно произнес он.

– Я тоже не думаю, что мой брак может нам с вами… В общем, я так не думаю. Разводы сейчас не редкость. Дело не в этом.

Сыну ждал, нисколько не изменившись в лице, и Ёнчжу продолжила:

– Важнее то, почему мы развелись…

Она ощутила, как начинает краснеть, и заговорила быстрее:

– Я разрушила свой брак – вот почему. Причинила много боли. Сама приняла решение уйти. Хотя любила его. В том смысле, в каком понимала любовь. Но в какой-то момент поняла, что я себе важнее. И вместо того чтобы пожертвовать жизнью во имя любви к нему, променяла любовь на свою жизнь. Ведь она для меня ценнее всего. Ради собственного комфорта я оставила человека. Так что не слишком-то я подхожу для отношений.

Договорив, она раскраснелась еще больше. Сыну молча уставился на нее. Похоже, эта женщина страшно терзалась чувством вины. Считала себя предельно эгоистичной, боялась причинить боль кому-то еще. Поэтому не хотела больше любить. Но Сыну никогда не встречал настоящих альтруистов, которые бы ни разу не заставили страдать другого. Сыну и сам ранил тех, кого любил. И его тоже считали эгоистом. Это задевало его, и он называл эгоистом оппонента. Обычное дело в отношениях. Ёнчжу тоже должна бы знать, что человеку свойственна любовь к себе.

Однако она не может пережить это и идти дальше. Забыть, что причинила боль другому человеку, оставила его одного. Память об этом ранит ее саму. И ее чувства можно понять. Случись такое с ним, возможно, он испытывал бы то же самое.

– Ясно. Я понимаю, о чем вы говорите, – выдавил Сыну.

– Спасибо, – сдержанно ответила Ёнчжу.

– Но… вас не радует тот факт, что вы мне нравитесь? – Он с нежностью посмотрел на нее.

– Я не это хотела сказать, – покачала она головой. – И все же…

– Предлагаю сегодня на этом закончить, – поднялся Сыну, уже не глядя в ее сторону.

Она проводила его до двери. Писатель остановился и спустя пару секунд повернулся и посмотрел на Ёнчжу. Ему стало тоскливо оттого, что нельзя просто обнять ее и погладить по спине. Рассказать, что все причиняют друг другу боль, сходятся и расстаются. Да она и сама хорошо это знала. И он не стал.

– Я был бы рад продолжить лекции. Вы не хотите?

– Конечно, хочу. Только я… – запнулась Ёнчжу, словно хотела спросить, не причинит ли это ему неудобств.

– Простите меня, – сказал Сыну и, поймав ее удивленный взгляд, продолжил: – Вам неловко из-за моих чувств.

Он спокойно смотрел на Ёнчжу, которая не смогла произнести ни слова. Стоял, не в силах сдвинуться с места.

– Ёнчжу. Я не предлагаю вам выйти за меня. Давайте просто любить друг друга.

С этими словами он кивнул в знак прощания и вышел за дверь. Фонари освещали ему путь. А Ёнчжу так и замерла возле двери, за которой он только что исчез.

Когда рядом много хороших людей

Минчжун впервые видел Чими такой веселой. Сончхоль говорил без умолку, радуясь, что хозяйка и ее подруга смеялись над его шутками. Бариста пытался вспомнить, был ли Сончхоль раньше таким разговорчивым. Если да, то люди совсем не меняются. А если нет, это лишний раз доказывает, что все же переменам есть место в жизни.

Час назад Чими сказала, что не пошла сегодня на работу. А в книжный заскочила, чтобы хоть как-то развлечься, ведь дома все равно делать нечего. Но что-то в ее голосе сильно встревожило Минчжуна.

– Я развожусь.

Она делала глоток за глотком, непринужденно отметив, что вкус кофе стал насыщеннее. Минчжун не знал, что ответить. Поэтому просто застыл с каменным лицом, будто из-за чего-то злился. Заметив это, Чими сделала еще глоток и сказала:

– Серьезный какой, прямо под стать ситуации. Не знаешь, что думать? Я сама не знаю, что должна чувствовать. Пока не чувствую ничего.

Минчжун так и не нашелся что ответить. Он аккуратно долил кофе в ее чашку, а она привычно поблагодарила его. Как если бы ничего не случилось. Спустя секунду она уже сидела возле Ёнчжу и безмятежно смеялась.

Фильм начался. Насладиться произведением Хирокадзу Корээда пришли тридцать человек. Минчжун закончил дела в кафе и присоединился, сев в последнем ряду с краю. Никчемная жизнь главного героя Рёты ставит перед зрителями вопрос: получилось ли у них стать теми, кем они хотели?

Даже после второго просмотра Рёта показался Минчжуну неудачником. Он вздохнул, подумав, что существование одинокого человека всегда подобно хаосу. Герой фильма не может навести порядок не только в своей комнате, но и в собственной жизни. Умудрился потерпеть неудачу даже в писательстве, единственном по-настоящему любимом деле.

Фильм закончился. Ёнчжу и Сончхоль вышли вперед, а Минчжун продолжал бродить в своих мыслях. Почему Рёта все портил? Да потому, что все в жизни для него впервые. Впервые он мечтает стать писателем, впервые его бросает жена, и впервые же он становится никудышным отцом для любимого сына. Поэтому он такой жалкий, неуклюжий и одинокий.

Наблюдая за тем, как Ёнчжу задает вопросы, а Сончхоль на них отвечает, Минчжун осознал, что для него жизнь тоже впервые. Просмотр фильмов часто наводит на очевидные мысли. От этого его всегда пробирала легкая дрожь. Мы живем впервые, и наша жизнь полна терзаний, тревоги. Но оттого она лишь ценнее. Мы не знаем, чем все закончится. И даже что случится через пять минут.

Сончхоль говорил без остановки, как настоящий ведущий. Делился со зрителями мировоззрением Хирокадзу Корээда и подчеркивал, как оно отражено в фильме. Минчжун почувствовал ком в горле, увидев, какое наслаждение приносит другу любимое дело. Если бы речь шла о посторонних людях, их успех казался бы чем-то замечательным, но благополучие друга примешало к этой радости привкус горечи.

Узнав, что Сончхоль выступит в их магазине, Минчжун написал ему в тот же день. Нашел его имя в записной книжке и позвонил по пути домой. Легко и непринужденно, будто они созванивались каждый день. Когда на том конце провода прозвучало: «Ой, где тебя носило?» – оба рассмеялись. Уже вечером друг пришел к Минчжуну в гости.

И они полночи проговорили. А выпивка, которую принес Сончхоль, избавила их от неловкости, которая появилась между ними за то время, пока они не общались. Сончхоль рассказал Минчжуну, что проблемы с трудоустройством в конце концов подтолкнули его заняться работой, связанной с любимым делом – кино.

– Как ты можешь называться кинокритиком, если никто тебя не знает? – спросил Минчжун.

– Просто оцениваю фильмы, – резко заявил Сончхоль. И вновь перешел к тому, что Минчжун называл софистикой: – Смотри: между тем, что пишу я, и текстами признанных кинокритиков нет никакой разницы.

– И?

– Репутация все решает.

– В самом деле?

– Если в хорошем журнале кого-то назовут кинокритиком, то откуда ты знаешь, что он смотрит больше фильмов, чем ты? Или лучше пишет? Люди просто верят, он ведь «кинокритик» как-никак. А если кто-то еще и похвалит его тексты, так он уже и великий писатель. Слухи все решают. Иногда они появляются раньше самих текстов.

– Опять ты за свое. Все из той же оперы, якобы фильм наберет десять миллионов просмотров только потому, что его посмотрели три миллиона человек.

– В мире нет универсальных критериев. Само собой, по некоторым текстам сразу видно, хорошие они или плохие. Но полно одинаковых. А посмотри на мой. Вот он отличный.

– Кто тебе сказал?

– Я говорю! Я таких статей начитался сотнями. Поэтому знаю, что к чему. Сам глянь. Как мне прославиться? Чтобы потом люди сами хвалили мои тексты.

– Стоп, о чем мы вообще здесь говорим?

– О том, что я пишу рецензии на фильмы. И поэтому я кинокритик. Мне не надо, чтобы кто-то меня им назвал. Неплохо себе живу и без этого. – После таких слов Сончхоль внезапно рассмеялся. И похлопал Минчжуна по плечу: – Ты не представляешь, как я скучал по нашим разговорам. Как у тебя вообще дела? Так и будешь варить кофе?

– Наверное, – ответил Минчжун, опустошив рюмку с сочжу.

– Это то, чего ты хотел?

– А разве нет?

– Ну, значит, ты доволен?

– Да я просто хотел найти работу. В хорошей компании, с высокой зарплатой. И жить себе спокойно. Но не получилось. Чего теперь мечтать…

– Думаешь, уже поздно?

– Да не знаю я. Просто не хочу больше к этому стремиться. Сейчас мне весело. Живу себе и живу, – сказал Минчжун и, хлопнув Сончхоля по плечу, продолжил: – Варить кофе – это искусство. Творчество. Из одних и тех же зерен каждый день получается разный вкус. Все влияет: температура, влажность, мое настроение, атмосфера в книжном. И мне нравится менять баланс.

– Какой философ пропадает!..

– Заткнись.

– Тяжело тебе пришлось? – Сончхоль заглянул другу в глаза.

– Не без этого. Но я убедил себя, будто все отлично. Будущее, которого я так ждал, не наступило. А я все равно не считал, что моя жизнь разрушена.

– Она и не была разрушена, ты чего?

Минчжун усмехнулся, посмотрев на друга, и продолжил:

– Я просто решил не судить слишком быстро о происходящем в жизни. Не думать чересчур много. Ел, смотрел фильмы, ходил на йогу, варил кофе. Сосредоточился на другом, заинтересовался новым. И, оглядываясь на свою жизнь, и вправду понял, что она не так уж плоха.

– Конечно.

– Мне помогли другие.

– Кто?

– Те, кто был рядом, – сказал он, прислонившись к стене. – Я вел себя так, будто все хорошо, а они делали вид, что это и правда так. Я ничего не говорил, но они сами все замечали. И не лезли с расспросами и утешениями. Просто принимали меня. Так я перестал себя отторгать или пытаться разобраться глубже. С возрастом меня стали посещать разные мысли…

– Напрашиваешься, – фыркнул Сончхоль. – Ладно уж, спрошу. Какие такие мысли?

– Если вокруг тебя много хороших людей, то твоя жизнь удалась. Может, в карьере ты и не достиг успеха, но вместо этого преуспеваешь каждый день. Благодаря таким людям.

– Ого!.. – очень выразительно воскликнул Сончхоль. – Хорошо сказал. Вставлю в какую-нибудь из своих статей.

– Да ты даже не запомнишь.

– Ой… Не стоило мне с тобой знакомиться. Слишком хорошо меня знаешь теперь… А мы хорошие люди друг для друга? – Сончхоль протянул ему рюмку.

– Ты – не знаю. А я вот хороший, – чокнулся с ним Минчжун.

– Тогда все супер. Я ведь тоже с рождения хороший.

Перед Минчжуном сидел уже не тот Сончхоль, который после выпивки болтал без умолку. Теперь он выражался просто, ясно и точно. Его лицо было безмятежно и довольно. Минчжун заметил, что Сончхоль похорошел. И дело не во внешности. Тот весь светился.

Минчжун перевел взгляд с Ёнчжу, которая сидела рядом, на Чими в зрительском ряду. Они смеялись над шутками молодого кинокритика и задумчиво кивали, когда он объяснял что-то серьезное. Их искренние улыбки только разжигали красноречие Сончхоля, а Минчжуну дали возможность… спокойно принять происходящее в своей жизни, поверить в себя и идти вперед, спотыкаясь и ошибаясь.

И он хотел отплатить тем же. Сегодня эти люди улыбались как ни в чем не бывало, хотя на душе им тяжело. И не только им, но и всем, кто рядом. Уже несколько дней он пребывал в прекрасном настроении. Понемногу прораставшая в нем мысль наконец расцвела в полную силу. Минчжун прошлого и Минчжун настоящего примирились между собой. Приняли друг друга. А он принял свою жизнь такой, какая она есть.

На следующий день Сончхоль разбудил Минчжуна. Как только тот открыл глаза, друг произнес:

– Хочу тебя спросить.

– О чем? – приподнялся в кровати Минчжун.

– А что же с петлями для пуговиц?

– Петлями?

– Ну да. Помнишь, ты рассказывал про них? Что же теперь?

Минчжун стряхнул остатки сна и посмотрел на друга. После недолгих раздумий он ответил:

– А теперь… Надо просто переодеться. В ту одежду, на которой эти петли есть. И подобрать пуговицы, подходящие под них. Тогда все будет хорошо.

– И все?

– В мире есть люди, которые сначала проделают петлю и ждут, пока кто-нибудь придет и поможет им с пуговицами. Вижу, что ты мне сейчас скажешь. Что во всем виновата система и какой толк от парочки добрых людей, готовых помочь друг другу? И твои мысли по-своему справедливы. Но я тебе вчера уже говорил. Нужно время.

– Время на что?

– Поразмыслить, отдохнуть, расслабиться.

Сончхоль кивнул, будто наконец понял, о чем идет речь. Затем встал и направился к двери.

– А ты? Как ты смог?

– Что?

– Ты ведь хорошо учился. Как ты тогда успел посмотреть столько фильмов? Смог найти в этой суматохе время для любимого занятия.

– Ну ты и дурак, – ответил Сончхоль, постучав по голове. – Потому что мне это нравилось. Может быть другая причина?

– Так просто? – хмыкнул Минчжун, уткнувшись в одеяло.

Сончхоль улыбнулся и махнул на него рукой. Уже обувшись, напоследок обратился к другу, лежавшему на кровати с закрытыми глазами:

– Закончу с делами и приду в книжный. Теперь мое убежище там.

Минчжун, не открывая глаз, помахал ему вслед.

Проверка чувств

Придя в «Кофе и козы» раньше обычного, Минчжун нашел там одну Чими. Она сидела и перебирала зерна. А заметив его, протянула ему пакетик молотого кофе, что стоял рядом, со словами:

– Попробуй сегодня.

Минчжун послушно сварил кофе. Чими медленно сделала несколько глотков и поставила чашку на столик. Бариста тоже молча отпил немного, наблюдая за тем, как она перекладывает зерна кофе. Ее действия казались хаотичными, однако вовсе не были бесполезны.

– Если смешать эти два сорта?.. Может, получится уникальный вкус, – бормотала она себе под нос, не поднимая головы. И вдруг, вспомнив о своем госте, обратилась к нему: – Хочешь что-то сказать?

– Нет.

– Да ладно, говори.

– Вдруг это вы из-за меня…

– Что за глупости ты говоришь?

– Ну я ж тогда сказал.

– Ха-ха, – покачала головой Чими.

– Поэтому и в тот день, и сегодня вы такая поникшая, – виновато произнес Минчжун.

– Вот что я скажу: благодаря тебе я взглянула на свой брак со стороны. Спасибо тебе за это. У меня наконец-то получилось разорвать отношения, которые меня так долго держали.

Несмотря на эти слова, Минчжун все еще казался расстроенным.

– Я старалась нести бремя, непосильное для меня. И зря. Теперь вижу, что жизнь должна быть упорядоченной. Люди вечно боятся, что скажут другие, и терпят. И я так делала. А сейчас, впервые за долгое время, мне спокойно.

Чими развернулась к Минчжуну, откинулась на спинку кресла и улыбнулась своей привычной улыбкой. Затем сделала несколько глубоких вдохов и начала рассказывать.

– После твоего совета я поняла, что мне нужно время. Переосмыслить наши отношения. Поэтому я перестала ругаться с ним, жаловаться, пилить. Он возвращался в три часа ночи, а наутро его мирно встречала ласковая жена. От его рубашек пахло женскими духами, а я улыбалась и делала вид, будто ничего не замечаю. И то же самое, когда он превращал нашу квартиру в свинарник. Просто наблюдала за его действиями. Старалась смотреть на наши отношения объективно. И ты знаешь, в какой-то момент он стал меняться. Возвращался вовремя, клялся, что никогда не изменял, убирал в квартире. Я совсем его не узнавала. Каждый вечер меня уже ждал приготовленный ужин. Только все это стало казаться мне странным. И одна мысль не давала покоя: неужели мы и дальше будем так жить? Может, не задай я этот вопрос, мы бы не развелись.

Чими замолчала и перевела взгляд на окно. За ним просыпалось ее любимое время года. Весна.

– И вот однажды за ужином я попробовала узнать у него, почему он теперь так хорошо ко мне относится. Муж сказал, все потому, что я стала вести себя иначе. А я тогда спросила: значит, раньше ему со мной было плохо? Он ответил: «Да». И мне стало интересно: неужели мой муж все это делал специально, чтобы доказать мне, что я неправа? Тот замялся, но подтвердил. Объяснил, что притворялся. А знаешь зачем? Потому что, оказывается, я уничтожила его самооценку. Назвала его бездарным лентяем. Тогда он разозлился и устроил все это. Услышав такое, я и приняла решение развестись. В одно мгновение.

Чими сделала глоток кофе, который уже начал остывать. Ее глаза покраснели:

– Я же говорила тебе, что вообще не хотела выходить замуж? С детства наслушалась этих жалоб: едва все женщины в семье собирались вместе, они всегда ругали своих мужей. Вот и мне стало противно. Все говорили, что мужчина – большой ребенок, ради которого надо целыми днями горбатиться. После свадьбы сразу же становится инфантильным. И утешать его надо, и успокаивать. Эго настолько раздувается – стоит сказать хоть что-то, что ему не по душе, как он тут же злится или обижается. И их это ужасно доставало. Всех до единой. А бывают ли другие мужчины? Все мужья одинаковые. Выбора не было, и мне это не нравилось. Зачем выходить замуж за ребенка? Приспосабливаться к его капризам… И я выбрала остаться одной. Но – встретила его и влюбилась. Я же тебе уже говорила? Что сама предложила пожениться. И только недавно наконец осознала, что тоже вышла замуж за ребенка. Влюбилась в дитя. В тот вечер я четко поняла одно: что всю нашу совместную жизнь мучилась и страдала. Из-за него. У меня внутри все загорелось. Как можно продолжать с ним жить, когда знаешь, что он заставлял меня страдать нарочно? Поэтому на следующее утро я предложила ему развод.

Чими успокоилась.

– Бедняга Минчжун, завалила я тебя жалобами на мужа! Точь-в-точь как те мои родственницы. Прости. Теперь, небось, возненавидел брак?

– Нет, – покачал он головой и спокойной сказал: – Вы же не только ругались на него. В перерывах отмечали, что он не такой уж плохой человек.

– Как и те женщины, – раскрасневшись, воскликнула Чими. – Жаловались, ругали на чем свет стоит, а потом говорили, что лучше него не найти.

Они рассмеялись.

– Спасибо, что выслушал. Как и всегда.

– Если что, звоните в любой момент. – И Минчжун жестом показал звонок, чтобы разрядить обстановку. Чими в ответ показала «окей».

* * *

Подойдя к своему дому, Ёнчжу увидела двух женщин, сидящих на корточках. Судя по всему, в пакете у Чими лежали закуски, а у Чонсо – пиво. Втроем они зашли в квартиру и, не сговариваясь, взялись накрывать «на стол». Затем, словно по щелчку, легли на спину и закрыли глаза.

– Какое счастье… – разомлела Ёнчжу, а остальные согласились.

Передохнув, они встали и принялись за еду.

– Что-то ты редко приходишь в последнее время. Занята? – обратилась Чими к Чонсо и положила в рот цитрусовый пудинг.

– На собеседования хожу, – ответила та, взяв ванильный.

– Собеседования? – удивилась Ёнчжу, открывая сырный. – Снова станешь работать?

– А что делать? – спокойно ответила Чонсо. И, прислонив голову к стене, драматично добавила: – Деньги, деньги, деньги… в них вся проблема.

– Вечно все дело в них, – поддакнула Чими.

– Успела отдохнуть? – спросила Ёнчжу, с отрешенным видом опершись на стену.

– Успела, – ответила Чонсо своим привычным, бодрым голосом, оторвав спину от стены. – За это время научилась держать в узде свои чувства. Думаю, теперь я справлюсь с любой ситуацией.

– О, это хорошо. Давай подробнее, – призвала ее продолжить Чими, взмахнув ложкой, испачканной в пудинге.

– Я научилась подавлять гнев. Чуть что, берусь вязать или медитировать. Будет все равно непросто, но теперь я справлюсь. Устроюсь в компанию – и снова придется общаться с негодяями. Меня так и не возьмут в штат, обязательно кто-то начнет надо мной насмехаться. Только для меня их мнение уже не будет ничего значить. Я сама создаю свой внутренний покой: продолжу заниматься хобби, с вами общаться – так и выживу в нашем жестоком мире.

Подруги зааплодировали, подбадривая ее. Затем каждая поделилась своим способом бороться со стрессом. Для Ёнчжу это прогулки и чтение, для Чими – общение и сон, а Чонсо любила петь. Оказалось, что Ёнчжу последний раз была в караоке лет десять назад. Чем очень удивила Чонсо, и та уговорила ее вместе сходить туда в выходные. Договоренность они подтвердили, чокнувшись пивными банками.

– А как у тебя дела с тем писателем? – полюбопытствовала Чонсо, поставив пиво на пол.

Ёнчжу округлила глаза и притворилась, что не понимает, о чем речь. Всем своим равнодушием она намекала, что подруга их неправильно поняла. Чонсо же невозмутимо продолжила:

– Ну он же влюблен в тебя.

– Кто? – встряла Чими. – Какой писатель? В книжном их много. Какой из них влюблен в Ёнчжу?

– В тот день, когда она вернулась бледная после того разговора. Он побледнел еще больше.

– Когда приходил друг бывшего? – уточнила Чими, глядя в лицо Ёнчжу.

Хозяйка квартиры опустила глаза в пол и молча вертела в руках банку пива. Подруги заметили, что она загрустила. И, переглянувшись, решили прекратить этот разговор.

Чтобы как-то разрядить обстановку, Чонсо рассказала о собеседовании, на которое ходила на прошлой неделе. Когда ее спросили, что она делала целый год, Чонсо уверенно ответила: вязала и медитировала. Тут женщина изобразила лица интервьюеров, чем мгновенно всех рассмешила и восстановила гармонию. Наевшись, подруги улеглись и снова заговорили о всяком. Внезапно Чими протянула руку и дотронулась до ладони Ёнчжу:

– Спасибо за вечер. Знаю, что ты предложила встретиться, чтобы поддержать меня. Когда вам будет трудно, я отплачу вам тем же.

– Я вам всегда рада. Можешь остаться на ночь, – ответила Ёнчжу, сжав ладонь подруги.

– Я тоже сегодня никуда не спешу, – уставившись в потолок, вставила Чонсо.

– Итак, тот писатель… – вернулась к теме Ёнчжу и посмотрела на Чими. – Не знаю, стоит ли это говорить. Мне кажется, он достоин женщины лучше, чем я. Поэтому у нас не сложилось.

– Что? – опешила Чими. Она встала и подняла за руку Ёнчжу. – Таких глупостей сейчас даже в сериалах не говорят. Что за старомодная ерунда? Он что, сам не знает, что для него лучше?

– Ну я не очень хороший партнер. Для отношений, – равнодушно проговорила Ёнчжу и хотела лечь обратно, но Чими ее остановила.

– Почему? Ты умная, с хорошим чувством юмора, людям комфортно с тобой. Что ты себя принижаешь? Ты очень привлекательная. Гораздо лучше многих!

– Я тоже не могу понять свои чувства. – Ёнчжу отпустила ладонь Чими.

Она вспомнила книгу, которую ей протянул Сыну несколько недель назад, после субботней лекции. «Наши души ночью» Кента Гаруфа. Со словами: «Как насчет таких отношений?» В тот вечер Ёнчжу долго сомневалась, прежде чем все же открыла эту тонкую и чудесную книгу и растворилась в ней до самого утра. Это был роман об одиночестве и грусти пожилых людей. И о разгоревшейся на этом фоне пылкой любви. Поначалу Ёнчжу не понимала, зачем Сыну дал ей книгу о старости. Но, найдя подчеркнутые им предложения, все поняла.

Этот мужчина хотел сказать, что ему нравится проводить с ней время, делиться мыслями. Что если она боится любить, то может просто приходить к нему, когда станет одиноко. Что он всегда откроет ей дверь, если только Ёнчжу в нее постучится. Сыну говорил ей, что будет ее ждать.

– Не понимаешь своих чувств… – тихо и растерянно повторила Чими, постукивая пальцами по полу.

Вместо нее тему подхватила Чонсо:

– Так давай узнаем. Устроим проверку чувств.

– Как это? Рассказывай, – уставилась на нее Чими.

– Ёнчжу, сама подумай: в тот день, когда ты вернулась заплаканная, тебе бы хотелось, чтобы Сыну побледнел? Или предпочтешь, чтобы он остался равнодушным, будто совершенно чужой человек? Хочешь ли ты, чтобы он грустил вместе с тобой? Радовался вместе с тобой? Поразмысли хорошенько. Если тебе этого хочется, значит, у тебя есть к нему чувства.

Ёнчжу слова подруги показались наивными, и она улыбнулась. Чими одернула ее.

– Мне нравится, что ты человек, который привык думать. Но иногда мысли нас путают. Ты ставишь разум выше чувств. Говоришь, что не можешь в них разобраться, а на самом деле все прекрасно знаешь.

Ёнчжу слегка улыбнулась. Может, подруга права? Ёнчжу вспомнила глаза Сыну, когда он признавался ей в своих чувствах, когда предлагал просто любить друг друга. Понравились ли ей те слова? Трепетало ли ее сердце в тот день? Вдруг она и в самом деле прекрасно все знает? Знает, что чувствует. Но так ли это важно? Она ведь не смогла ему ответить. И не знала, как быть.

Место, которое делает нас лучше

Минчжун, ты помнишь день, когда мы встретились впервые? Я тогда сказала, что книжный магазин проработает всего пару лет. Мне казалось, мои слова должны помочь тебе планировать свое будущее. И вот эти два года прошли.

Первый пролетел незаметно. Без тебя в книжном было грустно. К счастью, ошибки, которые я тогда совершила, не испортили все. Ведь гости почти не приходили. Если тебе интересно узнать, как жил книжный до тебя, спроси у Хичжу. Она знает о нашем магазине все.

Первые пару месяцев я даже не старалась привлечь покупателей. Тогда я сама заходила в магазин как незнакомый посетитель. Начинала работу вовремя и заканчивала так же. Но в любое время садилась и читала, размышляла. И однажды стало казаться, будто с каждым новым днем ко мне постепенно возвращается что-то давно утерянное. Ощущение пустоты, которое одолевало поначалу, мало-помалу исчезало. И я поняла, что выздоравливаю. Это случилось где-то через полгода после открытия.

Именно тогда я наконец взглянула на книжный глазами предпринимателя. Моя мечта осуществилась, у меня появилось и время, и пространство, оставалось лишь пересмотреть свое отношение к делу. Совсем неважно, сколько книжному отведено просуществовать – два года или три, нужно наладить обмен. Ведь книжный магазин – это место, где деньги обменивают на все, что так или иначе связано с книгами. И я каждый день просыпалась с мыслью, что эту работу предстоит сделать мне. Как хозяйке. Так я стала рекламировать свой книжный. При этом стараясь не утратить ту уникальность, которой он обладал. Я ни на миг не оставляла этих усилий и не оставлю в будущем.

С твоим приходом, Минчжун, обмен наладился вдвойне. Обмен денег на твой труд. Звучит очень формально, да? Будто мы просто начальник и подчиненный. Но это отнюдь не все! Благодаря твоему труду мы сблизились, стали проводить время вместе и повлияли на жизни друг друга. В месте под названием «Книжный в Хюнамдоне» тесно переплелись два разных обмена, и я ощутила еще бóльшую ответственность. Старалась зарабатывать деньги, чтобы еще и отдавать их. Благодаря работе с тобой у меня появилось желание двигаться дальше. Просто чтобы твой труд был оценен по достоинству. И в будущем я тоже продолжу стараться. Заметил, что здесь то и дело говорится про будущее?

Я всегда признательна тем, кто трудится ради моего блага. Без тебя «Книжный в Хюнамдоне» не стал бы таким, как сейчас. Не было бы тех посетителей, которые, придя за книгами, соблазнились бы ароматом твоего кофе. А многие и вовсе приходят только за ним. И дело не только в кофе. Я говорила тебе, что твоя добросовестность и скрупулезность стали для меня примером? Правда. Один лишь взгляд на сотрудника, который так усердно выполняет свою работу, придает сил. Я прониклась доверием к тебе всего за пару дней. В нашем жестоком мире так здорово иметь кого-то, на кого можешь положиться! Да ты и сам прекрасно знаешь.

Спасибо тебе за труд ради меня. Хотя я часто прихожу к мысли, что ты делаешь все это и ради себя самого. Только так можно найти смысл в работе. Весь мой прошлый опыт научил меня следующему: когда работаешь ради других, ты должен работать и ради себя. Только так получится трудиться добросовестно. Но даже не это главное. Ни в работе, ни вне работы нельзя забывать про себя. Ни в коем случае. А если работа не приносит удовлетворения или счастья, кажется бессмысленной и изнуряющей, то нужно ее сменить. Ведь жизнь у нас одна. Как тебе работается у нас, Минчжун? Ты не забываешь о себе? Потому что я беспокоюсь.

Ты ведь догадываешься почему? Я и сама когда-то вкалывала, позабыв о себе. В ущерб своему здоровью. Смотрела на работу как на лестницу, по которой нужно забраться на самый верх. Но, по правде говоря, работа больше напоминает еду. Мы питаемся ей каждый день, и она оказывает влияние на наше тело, душу и разум. Часто мы едим что попало, но отдельные блюда приносят нам наслаждение. Я хочу стать человеком, который получает удовольствие от простой пищи. Ради самой себя.

Книжный магазин изменил меня в лучшую сторону. Начитавшись в книгах советов, я старалась применять их. Не только в своем воображении, но и на деле, приспосабливаясь к этим условиям. По жизни я очень требовательный и даже эгоистичный человек, но здесь мне захотелось делиться. Да, у меня получается давать, только если я приму твердое решение. Неплохо было бы родиться с щедрой душой и большим сердцем, но это не про меня. Поэтому в будущем я продолжу работать над собой. Мне не хочется, чтобы все хорошее, что есть в книгах, оставалось только там. И я надеюсь, что истории, которые происходят в моей жизни, также принесут пользу кому-то еще. Минчжун, у меня есть к тебе просьба.

Я беру обратно свои слова, которые сказала тебе в нашу первую встречу. Я продолжу управлять нашим книжным магазином. Конечно, было много неприятных моментов. Появлялся страх, что чрезмерная нагрузка вернет меня в прошлое, что стану воспринимать это место исключительно как работу. Если честно, даже сейчас у меня иногда возникает желание приходить сюда, чтобы только посидеть и почитать. Прямо как в первые полгода. Мысли и чувства смешиваются, всплывают сомнения. Но я больше не хочу сомневаться. Мне нравится книжный. Мне нравятся люди, с которыми я здесь встречаюсь. И мне нравится приходить сюда самой. Поэтому я не хочу закрывать наш книжный в Хюнамдоне.

Поэтому я постараюсь найти баланс между чувствами и мыслями. Думаю, получится. Надеюсь, что как один из элементов рынка наш книжный не утратит своей уникальности и останется местом моей мечты. Я и дальше буду беспокоиться о нем. И хочу, чтобы рядом со мной был ты. Как ты смотришь на это? Продолжим работать вместе? Станешь постоянным сотрудником «Книжного в Хюнамдоне»?

До встречи в Берлине

Минчжун охотно согласился на предложение Ёнчжу. Сидя за столиком, они подписали новый контракт. Хозяйка, скрестив руки, положила их на стол и заявила:

– Теперь ты так легко не уволишься.

– Вы, наверное, не знаете. Сейчас модно увольняться из компаний.

Они оба рассмеялись.

Что-то изменилось после ухода Тхэу. Сердце Ёнчжу тут же распахнулось навстречу будущему. Она решила перестать думать о конце существования книжного. И полностью взять на себя ответственность за его будущее.

Именно это подтолкнуло ее к трем важным шагам. Во-первых, окружить себя надежными людьми. Во-вторых, путешествовать. Ёнчжу хотела на месяц оставить магазин. Поездить по частным книжным за границей и потом преобразовать свой. Ее интересовало, что позволяет им держаться на плаву.

Конечно, никакие старания не гарантируют хорошего результата. Кто знает, может, даже год странствий по другим магазинам не спасет ее от закрытия в следующем году? Но Ёнчжу решила мыслить позитивно, пусть даже ее усилия удержат магазин на плаву всего на месяц дольше. Ведь если в будущем «Книжный в Хюнамдоне» поменяет свой облик, это случится лишь благодаря тому, что люди, которые там работают, тоже изменятся. Поэтому в первую очередь Ёнчжу должна научиться мыслить иначе. И надеяться. Надеяться на лучшее.

За месяц до отъезда она поделилась планами с Минчжуном и Сансу. Тогда было решено не проводить в июне никаких мероприятий. Минчжун и Сансу начнут работать по восемь часов пять дней в неделю. Чонсо – разбираться с онлайн-заказами, а Усик – помогать по вечерам после работы.

Ёнчжу объявила о своей поездке в соцсетях, выложила расписание на июнь и попрощалась с несколькими людьми по телефону. В путешествие она выбрала пару книг: даже в отпуске ей хотелось продолжить писать рецензии. Она остановилась на романах и эссе о местах, куда как раз собиралась поехать. Ведь наверняка это невиданное удовольствие – читать книги, сидя прямо в тех местах, о которых они написаны: в Нью-Йорке, Праге, Берлине. Для истинного читателя нет ничего более романтичного.

За работой в книжном Ёнчжу воображала себе предстоящую поездку. Как будет открывать в незнакомом городе Google-карты и искать по ним местные книжные. Восхищаться ими и представлять, что удастся изменить в своем магазине. Отдыхать за чашечкой кофе, гулять пешком. И так целый месяц. Конечно, в первую очередь она ехала, чтобы перенять опыт других владельцев книжных лавок. Но ее сердце билось в предвкушении не по этой причине. Ёнчжу впервые отправится в путешествие одна. В самое настоящее путешествие.

Автобус вез ее к аэропорту. За окном мелькали ночные пейзажи Сеула. Внезапно перед глазами предстало лицо мамы, но Ёнчжу зажмурилась, и образ сразу пропал. На самом деле она понимала, почему мама так злилась. Та боялась неудач и старалась их избегать. А по ее мнению, для женщины самая большая неудача – это развод. Естественно, ничего подобного для своей дочери она не желала. Просто ее мама оказалась не в силах принимать ошибки и поэтому так вела себя с дочерью. Тем не менее Ёнчжу не хотелось объяснять матери, что она неправа и что мир поменялся. Пока она не готова сделать первый шаг к примирению.

Ее мысли прервал телефон, который завибрировал в сумке. Звонил Минчхоль. Тот застенчиво объяснил, что ему нужно сказать ей кое-что важное: он решил не поступать в университет. Ёнчжу ответила не сразу:

– Ясно. Ну ладно. Теперь у тебя много времени, можешь заняться тем, что тебе по душе. Это банально, но правда.

– Да. Я прочитал «Над пропастью во ржи».

Ёнчжу улыбнулась, будто Минчхоль находился прямо перед ней, и спросила, как ему. А услышав в ответ, что книга была неинтересной, посмеялась.

– Ты, наверное, только ради этого и позвонил?

– Нет, – ответил Минчхоль. Он явно нервничал. – Она неинтересная. Но мне показалось, что главный герой похож на меня. Хотя мы очень разные по характеру, поступкам. При этом у нас есть что-то общее. Отсутствие интереса… равнодушие… Мне стало легче, когда я понял, что не один такой. Помните, в конце он говорит, что хочет стеречь ребят?

– Помню.

– Я все решил, когда читал этот эпизод. Что можно и не поступать в университет. Не знаю даже почему. Логики тут нет… Казалось, герой сам мне это посоветовал.

– Понимаю, – вновь кивнула Ёнчжу, будто Минчхоль мог видеть ее.

– Правда? Правда понимаете? Просто я и сам себя не понимаю.

– Да. Я много раз находила в книгах ответы на свои вопросы. Хотя это кажется нелогичным.

– А нормально?

– Что?

– Делать выбор… вопреки логике.

– Конечно. Я думаю, стоит доверять своим чувствам.

– Чувствам?

– Да.

– Мои чувства определили мое будущее?

– Да.

– Понятно… Мне стало спокойнее.

– Не тревожься.

В трубке послышалось несколько тяжелых вздохов Минчхоля. После чего голос юноши зазвучал увереннее и бодрее:

– Тетя Ёнчжу… Хорошо вам съездить! Увидимся, как вернетесь.

– Ты тоже не скучай.

– Хорошо. Спасибо вам.

– За что?

– Книжный мне очень помог. И наши беседы.

– Я рада это слышать.

Едва Ёнчжу собралась убрать телефон в сумку, как тот снова завибрировал. Наверное, Минчхоль что-то забыл. Но оказалось, что на этот раз звонил Сыну. Ёнчжу с задумчивостью смотрела на его имя на экране. Когда она рассказала ему о поездке, он ни о чем не спросил. Конечно, ведь лекции закончатся в мае. Наверное, ее планы на июнь уже не очень-то касались его. С тех пор они не виделись около месяца. О Сыну напоминала только его колонка. Может, и он так же.

– Это Хён Сыну.

– Да, здравствуйте.

– Уже выехали?

– Да, еду в автобусе.

Некоторое время они оба молчали. Тишину нарушил он:

– Ёнчжу…

– Да?

– Где вы планируете быть в конце июня?

– В последнюю неделю?

– Да.

– В Германии…

– А где именно?

– В Берлине.

– Вы уже бывали там?

– Нет.

– А я жил там два месяца. В командировке.

– А-а… ясно.

– Можно мне приехать к вам в Берлин?

– Приехать?

Вопрос Сыну совсем сбил ее с толку.

– Я взял отпуск на это время. И подумал, что мог бы составить вам компанию. Что думаете на этот счет?

– А… Сыну… – нерешительно заговорила Ёнчжу.

– Не хотите? Чтобы я ехал за вами.

– Просто очень неожиданно, – объяснила она, стараясь скрыть волнение.

– Да… Понимаю. Я так и думал. Но все равно хотел спросить.

Ёнчжу ничего не ответила, и Сыну стал прощаться:

– Тогда хорошего вам путешествия. До свидания.

Вдруг ей показалось, что она слышит голос Сыну в последний раз. Ёнчжу перевела взгляд за окно. Вдалеке горели огни аэропорта.

– Ёнчжу…

– Да?

– Вы молчите. Все в порядке?

– Да, все нормально.

– Ладно… тогда до встречи.

– Сыну, – внезапно остановила его она.

– Да?

Неожиданно осознав, что этот разговор может стать для них последним, Ёнчжу не захотела его заканчивать. Но что сказать ему? Она решила, что раз не знаешь, то лучше всего сказать правду.

– Я не уверена, будет ли это хорошо, если вы приедете. Один человек мне посоветовал в таких случаях устраивать проверку своих чувств. Но сейчас у меня не получается. И теперь я понятия не имею, что делать.

– Давайте помогу вам.

– Как?

– Представьте нас двоих в Берлине. Как мы гуляем по книжным, обедаем, пьем пиво. Подумайте об этом полминуты. А я подожду.

Ёнчжу со всей серьезностью сделала так, как сказал Сыну. Представила, как они вместе пьют чай, ужинают, идут бок о бок. Обсуждают книжные, которые посетили. Она спрашивает, он отвечает, и наоборот. Как они читают книги и беседуют о них. Сыну пишет что-то, а она его отвлекает. Она читает, а он смешит ее. Ёнчжу представила все это и поняла, что… ей это нравится. Ей хочется быть с ним. Хочется разговаривать.

– Ну как? Не хотите провести со мной время?

– Хочу, – бесконечно искренне ответила она.

– Значит… мне можно приехать? – не решался поверить Сыну.

– Да. До встречи в Берлине, – попрощалась и пригласила она. На ее лице читалось спокойствие.

– До встречи.

Ее автобус подъехал к аэропорту.

Что помогает книжным держаться на плаву?

Прошел год. Ёнчжу пила приготовленный Минчжуном кофе и читала книгу, обращая особое внимание на синтаксис. Минчхоль выбрал ее только потому, что она небольшая, а других авторов, кроме Джерома Дэвида Сэлинджера, он не знал. Ёнчжу листала повесть «Фрэнни и Зуи», а мысленно так и рвалась крикнуть Минчхолю: «Поделом тебе!» Произведение оказалось коротким, но очень глубоким, так что вряд ли оно покажется ему интересным.

В магазине были только Ёнчжу и Минчжун. Через пятнадцать минут должен появиться и Сансу. Уже полгода он работал в магазине как полноценный сотрудник. Когда Ёнчжу предложила ему устроиться к ним, он первым же делом спросил о длине волос. Переживал, что придется постричься. Но она уверила его, что это вовсе необязательно. Сансу принял ее предложение спокойно и невозмутимо, а все-таки в первый рабочий день казался смущенным. Через пару дней Ёнчжу узнала почему. Оказалось, что это его первая настоящая работа.

Спустя месяц после этого в зале «Книжного в Хюнамдоне» появился новый шкаф. Для книг, которые прочитал Сансу. На верхней полке значилось: «Книги, прочитанные Сансу, книжным червем с длинной стрижкой». А рядом: «Прочтите и вы, а потом вместе обсудим». Теперь из-за работы, по словам Сансу, он читал всего одну книгу в день, чем все равно поражал посетителей. Постепенно те стали все больше обращаться за советом к нему, а не к Ёнчжу. И конечно, многих интересовало, что он предпочитает сам. Поэтому хозяйка решила посвятить ему отдельный шкаф.

Три месяца назад Минчхоль начал подрабатывать в книжном. Решив не поступать в университет, он уехал на три месяца путешествовать по Европе, а весной вернулся. Поездка была условием, которое выдвинула ему Хичжу. Ей казалось, что смена обстановки пойдет ему на пользу больше, чем просиживание штанов в четырех стенах своей комнаты. Когда он уехал, Хичжу с трепетом и некой горечью рассказала Ёнчжу, что на деньги, накопленные на университет, вся их семья сможет куда-нибудь съездить. Следующими эстафету примут они с мужем. Он даже взял отпуск по этому случаю. Позже они отправились в кругосветное путешествие.

Минчхоль вернулся из поездки загорелым и повзрослевшим. Не прошло и недели, как он явился к Ёнчжу с просьбой взять его на подработку. Она сразу же согласилась, и уже на следующий день Минчхоль приступил к делу. Его график ограничивался двумя днями в неделю по три часа. Взяли юношу с одним условием – участвовать в одном мероприятии: все четверо сотрудников каждый месяц обязались читать одну и ту же книгу.

На самом деле присоединиться к ним мог любой желающий. Первого числа каждого месяца в социальных сетях они объявляли книгу месяца. А в последний четверг обсуждали ее. Поначалу, помимо сотрудников магазина, приходила всего пара-тройка человек, но постепенно их число увеличилось. В прошлом месяце нагрянуло целых пятнадцать человек. А только что книгой месяца выбрали повесть Джерома Дэвида Сэлинджера «Фрэнни и Зуи».

Что же больше всего изменилось в «Книжном в Хюнамдоне» за прошедший год? Вернувшись из поездки, Ёнчжу поначалу управляла магазином как прежде. Но уже спустя два месяца приступила к обновлению, которое все это время вынашивала. Ёнчжу пришла к выводу, что уникальность ее книжного должна заключаться в глубине и разнообразии текстов. Ради этого она исключила из продажи бестселлеры и сделала упор на сложные произведения, пусть даже посетителям будет непросто принять подобное новшество.

Ёнчжу давно мучили сомнения, как же быть с бестселлерами. Каждый раз при виде их сердце хозяйки магазина сжималось. И дело не в том, что ей не нравились эти произведения. Просто, однажды заняв место самых продаваемых книг, они навсегда там и останутся. В ее сознании зародилась и укрепилась мысль о том, что это лишает печатную культуру разнообразия.

Как-то зайдя в крупный книжный и оказавшись возле секции с бестселлерами, она увидела, насколько уродлив автопортрет всего издательского рынка. Различила печальную реальность. Чья это вина? Да, наверное, ничья. Всего лишь результат отсутствия культуры чтения. А значит, ее задача как хозяйки книжного – приложить усилия, пусть и совсем скромные, чтобы донести до людей, что на свете существует великое множество книг и множество авторов. Что все это богатство вовсе не ограничивается тем, что лежит на ближайших полках.

Во имя культуры чтения Ёнчжу и решила полностью избавиться от бестселлеров. И если неизвестную ранее книгу вдруг упомянут в телевизионном шоу, то Ёнчжу не станет повторно заказывать ее для своего магазина. Не потому, что она плохая. А ради сохранения разнообразия. Вместо этого лучше подобрать книги на схожие темы, чтобы посоветовать их тем, кто придет купить тот новоиспеченный бестселлер.

Ёнчжу не знала, насколько оригинальным ее подход казался посетителям. Но один человек точно нашел его потрясающим. Сончхоль. Он считал, что бестселлеры подобны фильмам с десятью миллионами просмотров. И разделял чувства Ёнчжу, считая, что индустрия кино и издательское дело страдают от схожих проблем. С его уст постоянно сыпались призывы познакомить с хорошими фильмами и книгами как можно больше людей. Это и стало третьей частью плана, который Ёнчжу составила для «Книжного в Хюнамдоне»: избавиться от бестселлеров.

За этот год магазин претерпел и другие малые и крупные изменения, но во многом остался прежним. И нынешний, и прошлый, он отражал идеи и мысли Ёнчжу. Такую же уникальную черту она заметила во всех частных книжных лавках, которые посетила за время путешествия. И черту эту вносил именно хозяин магазина. Что требовало от него смелости, а чтобы донести мысли и взгляды до покупателей – еще и предельной искренности.

Искренность и смелость. Ёнчжу казалось, она нашла верный путь. Именно воплощая в реальность собственные затеи и сохраняя искренность, она удержит на плаву свой магазин так же, как это удавалось другим владельцам частных лавок. Ее открытость навстречу изменениям и наблюдательность обязательно помогут «Книжному в Хюнамдоне» просуществовать дольше, чем она предполагала изначально. Во всяком случае, Ёнчжу на это надеялась. И самое важное, что основой всего должна остаться ее любовь к книгам. Она дорожила книгами, сотрудники магазина дорожили книгами – может, это чувство передастся и посетителям? Здесь общались, шутили, дружили и любили благодаря литературе. Пусть и другие люди проникнутся этим. Если зерно жизни, которое под силу создать только читающим людям, зародится в их книжном, где теплые беседы будут литься рекой, вдруг кто-то тоже потянется к книге, хотя бы раз? В какой-то момент жизни всем понадобятся истории. И чтобы нуждающийся точно их нашел, Ёнчжу продолжит читать и знакомить людей с ними.

Ее сегодняшний день похож на вчерашний. В окружении книг она работает с текстами, рассказывает и пишет о них, в перерывах уделяя время еде, своим мыслям, беседам, успевая грустить и радоваться. Но, каждый раз закрывая дверь магазина, она будет счастлива. Довольна проделанной работой. По дороге обратно она позвонит Сыну. Десяти минут до ее дома им не хватит, и Ёнчжу продолжит их беседу из квартиры. Потом примет душ и будет отдыхать. Может, в гости зайдет Чими, которая переехала в квартиру этажом выше. А вслед за ней и Чонсо. И все трое спустя долгое время снова выпьют вместе пива. Или, может, просто погрустят из-за того, что в доме стало больше офисов. Затем Ёнчжу откроет книгу, которую читала вчера, и перед сном обретет в ней успокоение. И в кровать ляжет с мыслью о том, что недавно где-то вычитала, будто хорошо проведенный день означает хорошо проведенную жизнь.

Послесловие автора

Это было в 2018 году. На перепутье весны и лета. Я сидела за столом и смотрела в белый экран. Моя мечта стать писательницей осуществилась полгода назад, но хорошие эссе мне все еще не давались, что немного расстраивало. И каждый день я усаживала себя за письменный стол в надежде сочинить хоть что-то.

Может, взяться за роман?

Я не помню точную дату и время, когда принялась за него. Но сразу решила, что название магазина должно начинаться с «хю», а главных героев будут звать Ёнчжу и Минчжун. Держа в голове эти три пункта, я принялась за первое предложение. Все остальные задумки пришли в процессе написания. Имена и характер героям я давала, только когда они появлялись в сюжете. Затем бралась за их диалоги с основными персонажами. Так двое из них постепенно стали развивать всю историю.

К моему удивлению, написание этой книги принесло мне наслаждение. Если раньше приходилось долго бороться с собой, чтобы усесться за стол, то на этот раз все происходило иначе. Я просыпалась утром с желанием поскорее закончить вчерашний диалог. А вечером, когда глаза начинало сушить, а поясница уже болела, с сожалением вставала из-за стола, придерживаясь собственного правила не превышать определенного уровня нагрузки в день. Пока писала роман, за своих персонажей я волновалась больше, чем за себя. Моя жизнь стала каркасом истории, которую я создавала.

Я не продумывала весь сюжет заранее. Мне было достаточно определиться с атмосферой. Хотелось, чтобы она напоминала фильмы «Маленький лес» и «Камомэ». Я надеялась создать уголок, огражденный от повседневных забот, что обычно не позволяют даже вздохнуть спокойно. Место, далекое от безумных скоростей и давления внешнего мира. И уютные будни, которые, вместо того чтобы истощать, наполняли бы нас – начиная надеждой и заканчивая чувством удовлетворения. В которых есть место делу, дающему нам расти и обретать надежду. А еще душевным, глубоким беседам с хорошими людьми. Где тело и разум принимают происходящее вокруг. Я хотела нарисовать именно такие дни. И людей, которые ими живут.

Мне хотелось написать рассказ, который я с удовольствием прочитала бы сама. Историю о людях, что сами выбирают скорость и направление своей жизни. Верят в себя, несмотря на тревоги, беспокойства и сомнения. Продолжают с усердием заниматься любимым делом, пусть даже оно невелико и окружающий мир стремится обесценить и его, и все, что с ним связано. Я старалась показать истории, которые придадут нам сил в часы уныния после бесконечных попыток стать лучше.

Не знаю, все ли из этого получилось. Но многие читатели говорили мне, что роман стал для них утешением. Что ж, их щедрая похвала стала утешением для меня. Наши одинокие острова встретились.

Если не присматриваться, персонажи «Книжного в Хюнамдоне» – ничем не примечательные люди, но они все время чем-то заняты. Изучают себя, понемногу меняются и растут. И неважно, что общество не считает это успехом. Главное – сделать хотя бы несколько шагов вперед. А как на это посмотрят другие – совершенно не имеет значения. Важнее, что персонажи продвинулись и им нравится их путь. В конце концов, все критерии оценки нашей жизни зависят только от нас самих.

Может, не каждый день и не очень часто, однако в нашей жизни наступают радостные моменты, когда мы чувствуем, что нашли наконец то самое. Мы довольны собой, а все тревоги и чрезмерные стремления остаются позади. И «Книжный в Хюнамдоне» – это образ места, в котором сосредоточены эти моменты. Мне хотелось бы, чтобы каждый нашел свой собственный путь к нему.

Я надеялась, что смогу поддержать каждого из вас.

Январь 2022 года,

Хван Порым

Примечания

1

В книге упоминаются соцсети метаплатформы Meta Platforms Inc, Facebook и Instagram, деятельность которых запрещена на территории РФ.

2

«Белая башня» – экранизация известного одноименного романа японской писательницы Тоёко Ямазаки, снятая в 2007 году. История посвящена борьбе за власть в стенах больницы, интригам и соперничеству двух друзей-коллег с противоположными взглядами на свою работу.

3

«Тайный лес» – корейский сериал 2017 года о расследовании странной смерти одного бизнесмена. Дело ведет хладнокровный прокурор, который после операции на мозге в детстве почти полностью лишился эмоций и мучился сильной головной болью.

4

Театр синпха (дословно – «новая волна») – появился во время колониальной зависимости от Японии и заложил основы корейского театрального искусства.

5

Чо Хэчжин. Страж света. Сеул: Чханби, 2017. С. 27. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.

6

Чо Хэчжин. Страж света. Сеул: Чханби, 2017. С. 27–28. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.

7

Ким Кымхи. Полуденная любовь. Мунхактонне, 2016. С. 177. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.

8

Гете И. В. Фауст. Пер. Н. А. Холодковского.

9

Фрейн Д. Право не работать. Лондон: Zed Books, 2017. С. 25. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.

10

Фрейн Д. Право не работать. Лондон: Zed Books, 2017. С. 73. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.

11

Там же. С. 78.

12

Там же. С. 125.

13

Фрейн Д. Право не работать. Лондон: Zed Books, 2017. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.

14

Там же. С. 263.

15

По трудовому праву Республики Корее работодатель может предложить временный контракт или постоянный. Но в разных компаниях количество сотрудников на постоянном контракте варьируется. Многим работодателям выгоднее держать большую часть сотрудников на временном контракте, который заключается максимум на два года и не подразумевает полного социального пакета.

16

Древнегреческая басня о том, что человек, не получив желаемого, склонен винить в этом обстоятельства, вместо того чтобы искать причины в себе самом.

17

Carpe diem (лат.) – «живи настоящим», «лови мгновенье».

18

Офистель (от англ. office и motel) – многоэтажный мотель, где сдаются в аренду небольшие квартиры офисного типа, подходящие как для жилья, так и для деятельности маленькой компании.

19

Хирокадзу Корээда – современный японский режиссер и продюсер. Его фильмы посвящены теме семьи, смерти и примирения с потерей.

20

Гессе Г. Демиан, пер. Апта С. К.

Content

Хван Порым
Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне»

Каким должен быть книжный?

Можно больше не плакать

Какие зерна сегодня?

Истории ушедших

Посоветуете хорошую книгу?

Время говорить и время молчать

Встречи книжного клуба

«Кофе и козы»

Пуговица есть, а петлицы нет

Постоянные клиенты

День губок для посуды

Не только плохое, но и хорошее

Все книги равноценны

Консонанс и диссонанс

Что общего у автора и его произведения?

За нескладными предложениями скрывается хороший голос

В прекрасный воскресный вечер

Что с тобой?

Наше отношение к работе

Когда все устаканится

Может, отказаться?

Чувство принятия

Унять гнев

Уроки писательского мастерства

Я вас поддерживаю

Книжный клуб для мам

Можно ли прожить на заработок от книжного?

Понедельник с кофе

Я отредактирую

Искренне и с душой

Когда варишь кофе, нужно думать только о кофе

Что за мужчина искал Ёнчжу?

Отпустить прошлое

Безмятежно

Любить легко

Когда рядом много хороших людей

Проверка чувств

Место, которое делает нас лучше

До встречи в Берлине

Что помогает книжным держаться на плаву?

Послесловие автора

Примечания