Николай Иванович Леонов, Алексей Макеев

Очень выгодное убийство

© Макеев А. В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Пролог

Вячеслав Челноков сидел в уютном ресторане на Цветном бульваре, небольшими глотками потягивая ирландское виски. Он особенно ценил этот напиток за отсутствие дымного привкуса и, когда был доволен собой и находился при деньгах, никогда в таком удовольствии себе не отказывал, несмотря даже на время суток.

Впрочем, для виски было уже не рано. И хотя рабочий день еще не закончился, за окном ресторана давно стемнело. Хлопьями валил снег, закручиваемый порывами ветра. Может, из-за неподходящего времени, а может, из-за плохой погоды, посетителей в ресторане было немного, и Вячеслав наслаждался относительной тишиной и одиночеством. Он лениво прокручивал страницы на планшетнике, просматривая последние новости. Отрывая Челнокова от этого занятия и поглощения виски, истошным воплем некогда очень популярной песни «Scooter» заверещал сотовый телефон.

Вячеслав всегда наслаждался реакцией окружающих, когда эта резкая композиция на всю округу оглашала входящий вызов. Вот и сейчас, прежде чем ответить на звонок, он сначала посмотрел по сторонам. Посетители ресторана вопли «Scooter» проигнорировали. Лишь одиноко сидящая неподалеку женщина недовольно поморщилась от резких звуков. Челноков нахально улыбнулся ей, взял со стола телефон и ответил на вызов, даже не посмотрев, кто звонит:

– Слушаю!

– Челноков, ты совсем охренел?! – прозвучал в трубке высокий женский голос. – Я сколько буду материал от тебя ждать? Ты хотя бы помнишь, какое сегодня число? Месяц? Год?.. А на часы когда-нибудь смотришь?!.

– Мариночка, сейчас часы носят не для того, чтобы время по ним определять. Часы – атрибут престижа! – упиваясь собой, не ответил ни на один вопрос Челноков.

– Так, я сейчас тебе этот атрибут засуну туда, откуда у тебя ноги растут! – взвизгнула в ответ женщина. – Ты из меня дуру не делай! У меня только для твоего материала место осталось. Если сегодня же его не пришлешь, заменю, на фиг! Думаешь, мне, кроме твоих скандалов, напечатать больше нечего?

– Так поставь другой материал, раз есть чем мою статью заменить! – продолжал откровенно издеваться Челноков.

– А тебе, значит, гонорар не нужен? – язвительно хмыкнула Марина. – Хорошо! Я сейчас скажу шефу, что ты отказываешься от сотрудничества с нашим журналом. Думаю, после этого дорога к нам будет тебе заказана.

– Мариночка, да не кипятись, я же пошутил, – сдал позиции Челноков. – Твои архаровцы номер в печать ведь только завтра вечером станут отправлять, так что успеют мою статью вставить. У меня небольшая техническая проблема возникла. Через пару часов ее устраню и сразу материал тебе на «электронку» сброшу.

– Твоя техническая проблема – это недостаток мозгов и избыток наглости! – отрезала в ответ женщина. – Если к завтрашнему утру у меня на руках не будет материала, забудь к нам дорогу. Больше ни одной твоей статьи журнал не напечатает. Поверь, я могу это сделать, и сделаю!

– Говорю же, пошутил я, Мариночка! – окончательно сдулся Челноков. – Через пару часов материал будет у тебя. Поверь, это настоящая бомба…

Впрочем, последнюю фразу он говорил уже в никуда – Марина оборвала связь, недослушав Челнокова. Вячеслав обматерил трубку и одним глотком допил виски. Знаком подозвав официанта, достал из кармана ядовито-желтый кожаный бумажник, вид которого раздражал окружающих не меньше мелодии его телефонного звонка, расплатился и пошел к выходу. Дойдя до барной стойки, он пробормотал себе под нос что-то вроде: «Да подождет, дура!» – и резко сменил курс. Заказав у бармена еще порцию ирландского виски, принялся цедить ее, бездумно глядя на экран телевизора, где крутили какой-то музыкальный клип.

Опустошив стакан, Челноков вызвал такси и, дождавшись, когда машина подъехала, направился в гардероб. Там намеренно провозился пару минут, заставляя водителя ждать его чуть больше, чем необходимо. Но не настолько, чтобы у того полностью испортилось настроение. И лишь затем, быстро пробежав сквозь вьюгу до желтой машины, открыл дверку и нырнул внутрь.

– В Западное Дегунино! – отрывисто скомандовал он водителю и откинулся на спинку сиденья. – По СВХ до Талдомской. Там дальше скажу.

– А сразу адрес назвать трудно? – поинтересовался таксист.

– Ты рули давай! – огрызнулся Вячеслав. – Я еще не решил, домой поеду или к бабе.

Водитель покосился в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Потратив минуту на то, чтобы забить в навигатор адрес названного перекрестка, он направил машину вперед, стараясь объезжать наиболее забитые пробками улицы.

По дороге Челноков почти задремал, разомлев от тепла и выпитого виски. Из забытья его вырвал телефонный звонок, от истошной мелодии которого таксист вздрогнул и выматерился сквозь зубы. Несколько секунд Вячеслав довольно наблюдал за его реакцией, а затем ответил на вызов. На этот раз он посмотрел на имя абонента, поэтому сразу поздоровался не свойственным ему кротким голосом:

– Добрый вечер, Анатолий Андреевич! Чем обязан ваашему звонку?

– Ты мне своим елеем морду не пачкай! – рявкнул звонивший. – Ты что себе позволяешь, стервец?!.

– Не понял, Анатолий Андреевич? – наигранно удивился Челноков.

– Все ты понял! – оборвал его собеседник. – Ты что за дрянь в своей последней статье написал? Не в курсе, кто у этого человека в лучших друзьях ходит? Хочешь геморроя на свою прямую кишку?..

– Анатолий Андреевич, о чем вы? Вы же знаете, что этот материал поддержала известная вам партия, а у них в друзьях и не такие киты есть, так что неизвестно, у кого от моей статьи геморрой прорежется.

– Ты мне зубы не заговаривай, – уже спокойнее перебил его звонивший. – У нас была договоренность, что перед изданием своих материалов ты будешь их со мной согласовывать…

– Только в том случае, если эти статьи касаются лично вас! А ни этот персонаж, ни сама проблема к вам отношения не имеют, поэтому я и не посчитал необходимым с вами статью оговаривать.

– Ох, Челноков, блоха ты! Доскачешься как-нибудь до кошачьих зубов! – процедил Анатолий Андреевич и, не попрощавшись, отключился.

– Сам ты доскачешься, козел старый! – раздраженно рявкнул Вячеслав, кладя трубку в карман. – Будет мне еще каждый урод указывать… – тут он поймал взгляд таксиста, посматривавшего в зеркало заднего вида, и огрызнулся: – Чего на меня пялишься? На дорогу смотри!

Дорога действительно оказалась отвратительной. И если по улице, несмотря на снежные заносы, проехать еще можно было довольно спокойно, то соваться во дворы таксист категорически отказался. Поругавшись с ним для порядка пару минут, Челноков расплатился и выбрался из машины. Здесь, на окраине Москвы, ветер и снегопад показались ему еще злее, чем перед Садовым кольцом. Подняв воротник и натянув шапку на уши, он, стараясь держаться поближе к домам, пошел через дворы.

Последнюю часть пути Вячеслав решил срезать через занесенную снегом детскую площадку, но тут же пожалел об этом – натоптанная за предыдущее время тропинка оказалась полностью засыпана снегом. Увязая почти по колено и матерясь, он наконец вышел на дорогу перед своим подъездом и вдруг справа от себя услышал голос:

– Ох, и заждались мы тебя, красавчик!

Челноков удивленно обернулся и уставился на говорившего. Тот не спеша направился к нему, что-то сжимая в руке. Вячеслав попятился к подъезду и тут краем глаза заметил, как оттуда в его сторону двинулся второй силуэт.

– Да что же за день сегодня такой?!. – возмутился он и крепко сжал в кулаке тяжелый портфель…

День первый

Глава 1

Утренняя Москва после вчерашнего обильного снегопада выглядела намного привлекательней, чем накануне. Снег еще продолжал сыпать, но уже не такой сплошной стеной, как раньше. За ночь коммунальщики постарались на славу, расчищая основные магистрали, но на маленьких улочках проехать было еще трудно.

Гуров не спеша ехал в Главк, выбирая оптимальный маршрут. Сегодня никаких срочных дел не было, и он собирался привести в порядок отчетность, к чему его всю последнюю неделю подталкивал генерал-лейтенант Орлов. Начальник Главка не давил на своего лучшего следователя, но при каждом удобном и неудобном случае напоминал ему о приближающемся конце года, о том, что сыщиков никто от бумажной работы не освобождал и что ежегодные премии без отчетов никто начислять не будет.

Вспомнив об окончании года, Лев сразу подумал о своей жене. Завтра Мария вместе с труппой отправляется в предновогодний гастрольный тур. В конце декабря они должны вернуться, так что все праздники жена проведет дома. И все же ему почему-то не хотелось, чтобы она уезжала именно сейчас.

До Главка Гуров добрался, когда едва начало светать. Все подъезды к Управлению были не просто идеально расчищены, а словно вылизаны языком. Он усмехнулся, представив, кому и чего стоило добиться такой чистоты, и свернул на служебную стоянку.

Напарника и лучшего друга Гурова, полковника Крячко, как обычно, на месте не оказалось. Станислав никогда не славился ни пунктуальностью, ни аккуратностью, но по части наблюдательности и умения схватывать на лету и вычленять из потоков данных самую важную информацию равных ему было немного. Лев привычно бросил взгляд на пустующее место Стаса и начал выкладывать на стол папки из сейфа.

Материалов было немного, но и по ним нужно было отчитаться, а также суммировать всю информацию за год. Нудная и рутинная работа, которую почти никто из сыскарей не любил, но никуда от нее не денешься. Не успел он приступить к отчету, как в кабинет ввалился Крячко – помятый, невыспавшийся и чем-то недовольный.

– Стас, я тебе сколько раз говорил, что твои волочения за каждой юбкой до добра не доведут? – менторским тоном проговорил Гуров. – Не мальчик уже! В твоем возрасте постоянные тусовки и нездоровый образ жизни крайне вредны для печени.

– Ты меня в пенсионеры не записывай! – беззлобно огрызнулся Крячко. – Какие тусовки?.. Как раз сегодня с утра у меня более чем здоровый образ жизни получился. Сначала машину из-под снега выкапывал, затем со двора выехать не мог – раза три застревал, а затем еще какой-то придурок мне чуть левое крыло не снес…

– Он жив еще? – озабоченно спросил Лев.

– Не знаю, – пожал плечами Станислав. – Я гибэдэдэшникам о нем информацию передал и вежливо попросил, чтобы этого чудика по полной программе раскрутили. Так что не знаю, жив он еще или его уже где-нибудь в снегу закопали.

– Дошутишься ты когда-нибудь, Стас, – вздохнул Гуров. – Послушает тебя кто-нибудь и решит донос написать. Знаешь же, что парням из Управления собственной безопасности только повод дай.

– Не учи отца шнурки завязывать! – буркнул Крячко и, покосившись на папки, поинтересовался: – Может, тебе и мои дела подкинуть? А то, смотрю, работы у тебя маловато. Скучно, наверное…

– Не мой курятник! – отрезал Гуров. – К тому же в няньки к тебе я не нанимался.

Прерывая беззлобное препирательство друзей, зазвонил телефон. Генерал-лейтенант Орлов вызывал обоих сыщиков к себе, причем весьма недовольным голосом. Гуров недоуменно пожал плечами, жестом пропуская вперед Станислава.

Кабинет начальника Главка практически ничем не отличался от сотен подобных помещений. Те же государственные атрибуты России, тот же портрет Президента, те же столы, стулья и парочка шкафов. Даже особо просторным его назвать было нельзя – у директоров некоторых фирм кабинеты куда большей площади.

Орлов, не отрываясь от чтения каких-то бумаг, махнул рукой, приглашая сыщиков заходить и присаживаться. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, прерываемая лишь ходом часов. Затем генерал оторвал взгляд от бумаг и проговорил:

– В общем, так, мужики, сразу перейду к делу! – толкнул он через стол две тонкие папочки. – Вот, вникайте!

Гуров придвинул к себе документы и быстро пробежал их глазами. Дело было самое заурядное – убийство при ограблении. Фамилия жертвы ничего сыщику не говорила. Да и район, где было обнаружено тело, фешенебельным назвать, мягко говоря, язык бы не повернулся. В общем, рядовое дело для рядового районного следователя. А уж превратится оно в «висяк» или будет раскрыто, это уже от стечения обстоятельств зависит.

– Вник. И при чем тут мы? – недоуменно посмотрел он на генерала.

– Действительно, Петр, мы тут ни при чем! – поддержал друга Крячко. – Честное слово, Петр, это не я его «замочил». Меня вчера вечером и близко у Западного Дегунина не было. Хочешь, честное пионерское слово дам?!

– Стас, ты когда-нибудь точно форменный китель на шутовской колпак поменяешь! – не выдержав, рявкнул Орлов.

Гуров укоризненно посмотрел на Станислава, затем перевел взгляд на генерала и произнес:

– Петр, мы не первый год замужем. Раз суешь нам дело, значит, хочешь, чтобы им занялись мы. Объясни, почему? Как-то не по чину «важнякам» рядовыми грабежами заниматься. Пусть и с трупом в довесок. Или опять кто-то «очень хорошо» тебя попросил?

– Именно, – недовольно проворчал Орлов. – Уже час телефон не смолкает. Из министерства звонили, Союз журналистов заклевал, даже из Госдумы снизошли пообщаться. И все как один: «Поставь, Петр Николаевич, на это дело своих лучших людей».

– Союз журналистов? Госдума? Убиенный депутатом, что ли, был?

– Хуже! – махнул рукой Орлов.

Прежде чем начать свои пояснения, он достал из ящика стола баночку монпансье, которая уже давно, в минуты волнения или раздражения, заменяла бросившему курить Орлову обычную сигарету, положил леденец в рот и только после этого заговорил.

Убитый при ограблении Вячеслав Челноков был журналистом. Звезд с неба не хватал, но постоянно выискивал различные скандалы, в первую очередь связанные с крупным бизнесом и властью. Работал он, как сейчас принято говорить, фрилансером и в последнее время довольно часто писал статьи на модную нынче тему «украинского кризиса».

В определенных кругах Челноков слыл либералом и оппозиционером, поэтому пресса, пронюхав о его смерти, сразу раздула банальный грабеж до размеров сенсации. «Левые» газеты обвиняли «правых» в фашизме, «правые» «левых» – в оппортунизме. А еще больше было криков о том, что российское правительство вновь взялось чужими руками устранять неугодных журналистов и что убийство Вячеслава Челнокова было заказным. А уж западная пресса из этого целый эпос успела состряпать.

– Вот поэтому вам и придется заниматься этим делом, – подвел итог генерал. – Убийство нужно раскрыть в максимально сжатые сроки. Кроме того, от меня требуют, чтобы ни слова о его заказном характере в прессу не просочилось.

– А если оно действительно было заказным? – осторожно спросил Гуров. – Петр, ты меня знаешь…

– Знаю, знаю, – поморщившись, вздохнул Орлов. – Ты у нас правдоборец еще тот. Лева, если убийство заказное, тебя никто не просит делать его бытовухой. Просто, мужики, держите информацию при себе, пока не будете в ней на сто процентов уверены.

– Можно идти, товарищ генерал-лейтенант? – поднялся из-за стола Гуров.

– Иди к бабушке в амбар со своей субординацией! – огрызнулся Орлов.

Крячко открыл было рот, но, наткнувшись сразу на два уничижающих взгляда, поспешил его захлопнуть. Сейчас было благоразумнее обойтись без острот, а Стас весьма неплохо умел понимать такие моменты.

Ехать в районный отдел полиции Западного Дегунина решили на машине Крячко. Собственно говоря, решил этот вопрос Гуров единолично. А когда Станислав начал привычно ворчать, что вечно его используют как извозчика, Лев от него отмахнулся:

– Стас, если я буду вести машину, а ты станешь информацию анализировать и излагать, то к концу поездки мы будем знать все о московских кабаках и бильярдных. А вот о Челнокове ничего нового не раскопаем.

– Ну да! Я и забыл! Сейчас на ваше гениальшество озарение снизойдет, и убийство мы раскроем еще до того, как за Садовое кольцо выберемся, – ехидно прокомментировал Станислав.

– Все может быть. Особенно если после вчерашнего снегопада в 10-балльную пробку попадем, – углубляясь в изучение материалов, пробурчал Лев.

Правда, информации в материалах дела, предоставленных Орловым, было не так уж и много. По версии следователя Левашова, взявшего это дело, убийца наткнулся на журналиста у подъезда его дома и попытался ограбить. Челноков стал защищаться, за что и получил удар ножом в живот. Затем преступник вытащил бумажник из кармана убитого, а труп оттащил подальше от дороги и слегка присыпал снегом.

Видимо, убийца рассчитывал, что ночью снегопад полностью скроет следы преступления, но просчитался. Утром один из местных жителей выгуливал собаку. Та наткнулась на труп и подняла лай. Хозяин пса тут же вызвал полицию.

Из осмотра места преступления следователь извлек немногое. Конечно, часть доказательств, находившаяся сейчас у экспертов, могла как-то дополнить картину, но Гуров на это не слишком надеялся. Если и ограбление, и убийство случайны, как полагал Левашов, то преступника с жертвой улики не свяжут. А если это была заказуха, как твердили журналисты, то киллер еще меньше следов оставит. А те, что непременно оставит, тоже никаких наводок не дадут.

Пока следователю удалось отыскать под утоптанным и укатанным машинами снегом след крови, что дало понять, где совершили убийство, когда и как перемещали труп. Впрочем, отметил про себя Гуров, судя по длине кровяного следа, когда Челнокова тащили в снег, он мог быть еще жив.

Кроме этого, ничего существенного найти Левашову не удалось. Конечно, эксперты собрали какие-то окурки у подъезда, выгребли мусор из урны и зафиксировали отпечатки следов, которые удалось отыскать, но из таких мелочей «слона не слепишь», они могут лишь дополнить картину преступления.

Первоначальный поквартирный опрос тоже ничего не дал. Время смерти Челнокова было установлено весьма приблизительно – периодом в 3–4 часа, и опрошенные операми жители дома за этот промежуток времени не могли вспомнить сколь-нибудь значимых происшествий. Информация о том, что «у соседей на 9-м этаже лаяла собака» или «сосед Колька-алкаш весь вечер с женой ругался», была не в счет.

Конечно, следователя Левашова можно было похвалить за дотошность, но собранная им информация никуда не годилась. То ли следак был молодым, то ли сразу счел ограбление «висяком», но жилы рвать ради его раскрытия он не стал.

Гуров понимал, что нужно все начинать заново, с осмотра места преступления. И все же сначала решил ехать в участок и прихватить с собой Левашова. Не для того, чтобы тыкать его носом, дескать, смотри, как профессионалы работают, просто местный следователь знал свой участок куда лучше сыщиков из Главка, и его помощь могла оказаться неоценимой.

Всю оставшуюся до райотдела полиции дорогу Лев просматривал на планшетнике статьи, написанные Челноковым. Журналистом тот был неплохим, но темы брал исключительно самые «жареные». Из одного только перечня лиц, которых он затронул в своих материалах, можно было отдельную статью составить. И, судя по названиям статей, обидеться на Челнокова мог каждый из них. Решив, что эта тема требует отдельного исследования, Лев отложил планшет.

– Ну и какие дедуктивные выводы сделал русский Шерлок? – покосившись на него, проговорил молчавший до сих пор Крячко.

– Что ты – неплохой водитель, – хмыкнул Гуров. – Главное, молчать умеешь!..

Следователь Левашов оказался совсем не юношей, как предполагал Лев, но и лишнего рвения в нем не наблюдалось. В кабинете он размещался один, что говорило об определенном статусе. Хотя кабинетом эту коробку назвать было трудно, скорее чуланчиком с окном.

– Я так и думал, что кого-нибудь из Главка пришлют, – хмуро пожал руки вошедшим Левашов и пояснил: – После того как новости про моего «жмурика» увидел.

– А кто репортерам информацию слил? – поинтересовался Крячко.

– Это не ко мне, – ответил районный следователь. – У нас ребята из общественного отдела журналистами прикармливаются. На кой черт им такой, как я, сдался?

– Понятно. С родными Челнокова связывался?

– Нет. Данные из загса еще не пришли. – Левашов посмотрел на обоих сыщиков так, словно его мучила зубная боль. – Да и потом, чего мне с ним возиться, если еще два часа назад было ясно, что дело у меня забирают?..

– Логично. Молодец! – усмехнувшись, похвалил его Крячко. – Вот поэтому ты в старлеях до сих пор и сидишь!

– Как опознали убитого? – заметив, как вспыхнул Левашов, сменил тему Гуров.

– У него журналистское удостоверение с собой было.

– А почему в рапорте об этом ни слова? – продолжил давить Крячко.

– Замотался, не успел… – пробубнил следак.

– Угу. Не успел. Зато время для выдумки кражи бумажника у тебя нашлось!

– Почему это, выдумка? – вскинулся старлей.

– Труп не опознавали?.. Тех, кто мог видеть Челнокова последним, не опрашивали?.. – начал загибать пальцы Крячко. – Свидетелей ограбления не было?.. Откуда узнал, что у него бумажник сперли?

– Ну, так должен же он был деньги в чем-то носить? – удивился в ответ Левашов. – Наличных в карманах у него не было. Банковской карты тоже! Он домой пешком, что ли, добирался?..

– А может, он из дома выходил? – ехидно предположил Крячко. – Не фантазировать нужно, а конкретные факты собирать.

Гуров нередко позволял Станиславу подобным образом воздействовать на полицейских, чей уровень работы вызывал определенные вопросы. Довольно часто это позволяло следователям и операм собраться, сконцентрироваться и вспомнить какие-нибудь незначительные подробности, способные помочь в раскрытии дела. Вот только сегодня такая тактика успехов не приносила. Похоже, Левашов уже махнул на него рукой, дескать, приедут «важняки», пусть сами и разбираются. Инквизиторскую тактику Крячко пора было останавливать.

– Ладно. Что выросло, то выросло! – махнул рукой Лев и посмотрел на Левашова: – Почему за основу взял версию об ограблении?

– Признаков другого состава преступления не было. К тому же мобильного телефона при убитом не оказалось, – пожал тот плечами. – А сейчас без сотовых даже бабушки и школьники из дома не выходят.

– Допустим, – согласился Гуров, опережая реплику Крячко. – Но часы-то на руке остались?

– Может, грабитель не заметил? А может, спугнул кто?

– Может, может, – с задумчивым видом кивнул Лев. – А почему решил, что нападавший был один?

Левашов сглотнул, несколько секунд переводил взгляд с одного сыщика на другого, словно ожидая от них подсказки, а затем неуверенно ответил:

– Ну, других следов не было…

– Так, значит, следы одного преступника определили? А следы волочения тела?

– Так снегом все замело. Не разобрать, – вяло попытался оправдаться старлей.

– Ладно, собирайся. Поедем на место преступления. Там и будем детали выяснять. Ключи от квартиры Челнокова взять не забудь.

От отдела полиции до места преступления оказалось не так и далеко. Труп нашли во дворе домов между Базовской и Новой улицами. Оцепление и ограждения вокруг места преступления были, естественно, уже сняты, а возможные следы давно затоптали зеваки и полицейские. Гуров сам не понимал, что именно он тут надеется найти, и просто положился на интуицию.

– Стас, займись поквартирным опросом, а я пока на месте осмотрюсь, – скомандовал он, когда Левашов привел их на место.

Станислав горестно вздохнул и зашел в ближайший подъезд, а Гуров направился к месту, где произошло убийство журналиста. Следы крови кто-то уже старательно зачистил до асфальта, но дальше этого снег убирать не стали.

По снежному срезу, образовавшемуся на том месте, где аккуратный дворник поспешил убрать кровь, было видно, что все уплотнения на снегу за пределами тротуара образовались примерно в одно и то же время. Они были глубже и неравномернее. Определить, какие из следов оставлены во время происшествия, а какие после него, даже эксперты вряд ли смогли бы. Но чуть в стороне от утоптанной площадки Гуров заметил несколько углублений, присыпанных вчерашним снегопадом. Одно из них имело прямоугольную форму. Он повернулся к Левашову, рассеянно осматривающему окрестности:

– Почему вон те следы не обследовали?

– Так они же старые, – растерянно пояснил следователь.

– Вызывай экспертов, а сам стой тут, пока не приедут. И если каким-то образом эти следы испортятся, я тебе помогу две звездочки на погоны получить. Возможно, вообще без полосок.

Оставив покрасневшего Левашова общаться по телефону, Лев прошел по следам к месту, где было обнаружено тело, и, поняв, что убитого Челнокова не волокли по снегу, а явно несли на руках, покачал головой, внутренне сетуя на безалаберность следователя.

Картина преступления начала существенно отличаться от той, что нарисовал районный следователь в своем рапорте. Во-первых, напавший на Челнокова был не один. Минимум с сообщником. Во-вторых, след поодаль от места схватки журналиста с преступниками наверняка принадлежал одному из бандитов, потому что обходил утоптанное пространство по дуге, словно некто выбирал позиции для атаки. И еще Гурову не давало покоя прямоугольное углубление в снегу. Судя по размерам и форме, это могла быть какая-то коробка или чемоданчик. Его так и подмывало проверить это, но до приезда экспертов он решил ничего не трогать.

Группа приехала примерно через полчаса после звонка Левашова. Оба следователя успели к тому времени замерзнуть, но остались ждать окончания обследования новых следов. Лев оказался прав. Из прямоугольного углубления криминалисты извлекли портфель с оторванной ручкой. Внутри оказалось несколько блокнотов, планшетник, сотовый телефон, пачка журналов, паспорт на имя Челнокова, несколько журналистских пропусков с уже прошедших событий и фляжка, судя по запаху, с дешевым коньяком.

Версия о банальном грабеже, повлекшем за собой убийство, рассыпалась в прах. Был или не был у Челнокова кошелек, имелась ли у него в карманах наличность, уже не имело существенного значения. Нападавшие однозначно видели в руках у журналиста портфель. А то, что у него оторвана ручка, говорило, что либо Челноков не хотел отдавать его, либо пытался им обороняться. Второе казалось Гурову более верным, поскольку, вырвав портфель из рук, преступники вряд ли стали бы забрасывать его подальше в снег.

Он ничего не сказал Левашову, который после находки портфеля выглядел совсем подавленным. Наверняка районный следователь и без помощи Гурова получит нагоняй от начальства. А уж демонстративно выказывать собственное превосходство Лев и вовсе не любил. И брезгливо относился к людям, делавшим это.

После того как криминалисты в передвижной лаборатории провели все необходимые исследования доказательств, он сложил найденные вещи обратно в портфель и забрал его себе. Исследовать блокноты, телефон и планшетник решил позже, а пока следовало осмотреть квартиру Челнокова. Понурого Левашова Гуров взял с собой.

Обследование жилья журналиста районный следователь тоже не проводил. Не посчитал нужным, поскольку преступление произошло за ее пределами, а версию с умышленным убийством он сразу исключил. Теперь же осмотр квартиры Челнокова мог пролить свет на то, кто и почему решил его убить.

За рабочую версию Гуров решил принять вариант с кем-то из обиженных журналистом объектов его статей. Конечно, вряд ли бизнесмены, политики и звезды шоу-бизнеса, которых поливал грязью Челноков, самостоятельно взяли в руки нож и отправились резать Челнокова, но подослать кого-то вполне могли. Впрочем, вариант причастности к убийству кого-то из «незвездных» знакомых журналиста сыщик тоже не исключал. Хотя, для того чтобы подобное произошло, Челноков должен был проявить себя изрядной сволочью. А о том, каким был журналист, Гуров пока ничего не знал.

Помимо личной неприязни, причиной убийства могли стать карточные или другие долги, попытки шантажа, любовные связи и многое другое. По опыту Лев знал, что чаще всего причиной подобных преступлений становятся банальные мелочи вроде бытовой ссоры, а отнюдь не подготовка мировой революции. Он надеялся, что и на этот раз мотивом убийства послужила какая-нибудь ревность, но очень сомневался, что его радужные надежды оправдаются.

Присутствия понятых для осмотра квартиры Челнокова не требовалось. Экспертов Гуров решил вызвать наверх лишь в том случае, если они с Левашовым смогут обнаружить что-нибудь существенное.

Жилище журналиста аккуратностью и порядком не отличалось. Женского присутствия тут и близко не чувствовалось. В единственной комнате в беспорядке были разбросаны предметы гардероба, в раковине на кухне немытая посуда, а мусорное ведро было почти до отказа забито упаковками полуфабрикатов. Там же в углу стояло несколько пустых бутылок дешевого коньяка, а на столе – початая бутылка неплохого ирландского виски и блюдце с подсохшими кружочками лимона.

На подоконнике лежала стопка газет и журналов со статьями Челнокова. А в жилой комнате единственными интересными предметами оказались несколько записных книжек и ноутбук. Лев вызвал экспертов и, подождав, пока они зафиксируют изъятие, спустился вниз. Крячко ждал его около подъезда.

– Глухо, как в бочке, – проговорил Станислав, отвечая на вопросительный взгляд Гурова. – В половине квартир жильцов нет. Нужно будет вечером сюда опера отправить, когда хозяева с работы вернутся.

– Левашову скажи, пусть организует.

– Что-то не внушает мне доверия его работа, – поморщился Стас. – Может, наших оперов подключим?

– Не стоит, – улыбнулся Лев. – Левашов сейчас так реабилитироваться хочет, что сам каждую квартиру обойдет и допрашивать жильцов с пристрастием будет.

– Хозяин – барин, – пожал плечами Станислав.

И в этот момент к сыщикам подошел невысокий старичок в старом, но опрятном пальто.

– Вы не из полиции, товарищи? – поинтересовался он.

Станислава позабавило сочетание «полиции» с «товарищами», но ерничать на этот счет он не стал, а Гуров кивнул головой и показал заинтересованному деду «корочки».

– Думаю, я убийцу видел, – удовлетворившись документами, сообщил старичок.

– Почему считаете, что видели именно убийцу?

– Ну, я не стану утверждать, что это был именно убийца, хотя это может быть вполне вероятным, – пожал плечами старичок. – Вчера вечером, около пяти часов, около подъезда, где живет… жил Челноков, стоял посторонний мужчина. Здесь он не живет, в подъезд зайти не пытался, но явно кого-то ждал.

– Хорошо рассмотрели? Описать его сможете?

– Даже фоторобот смогу помочь составить, – улыбнулся старичок. – Одна радость на старости – зрение почему-то лучше, чем у молодого, стало!

– Это хорошо! – кивнул Лев и повернулся к Крячко: – Стас, дождись Левашова и вместе с этим гражданином отправляйтесь в участок – фоторобот составите. Не забудь напомнить старлею про вечерний поквартирный опрос. Хуже от этого точно не будет. Я – в Главк.

– Лева, а я как обратно доберусь? – возмутился Крячко, осознав, что друг оставляет его без личного транспорта.

– Придумаешь! – отмахнулся тот, забирая ключи от машины у Станислава. – Метро, автобусы, такси еще работают. В конце концов, пэпээсников напряжешь, чтобы до Главка довезли.

Глава 2

В блокнотах убитого Челнокова оказалось много интересной информации. Впрочем, интересна она была скорее «желтой» прессе, чем следователям, но Гуров сумел отыскать полезные данные и тут.

Челноков собирал слухи, сплетни и достоверные данные на любого мало-мальски значимого человека в Москве и Питере. Была информация о крупных фигурах бизнеса и политики и из других регионов, но ее оказалось немного. Видимо, журналисту хватало материала для своих статей и в двух столицах. Тратиться на сбор информации в провинции он явно не хотел.

А тратить деньги Челнокову приходилось часто и немало. Целый блокнот был исписан датами, именами, инициалами и цифрами. Похоже, журналист содержал целый штат осведомителей, которым платил за любую стоящую информацию. Вот только связать их с какими-то конкретными значимыми персонами Гуров пока не мог.

В остальных записных книжках были заметки и короткие факты. Видимо, наброски статей Челноков предпочитал по старинке писать от руки. Да и его осведомители, похоже, диктофонов не жаловали – под некоторыми фактами стояло имя источника информации.

Те заметки, в которых стояла дата, связать с «бухгалтерской книгой» Челнокова было довольно легко. Вот только понять, к какому именно персонажу статей они относились, без дополнительных данных было невозможно: в своих блокнотах журналист ни разу не назвал имена главных действующих лиц. Опасался, что их похитят?

А еще Челноков немалое внимание уделял физическим занятиям. В частности, рукопашному бою. Свои блокноты он использовал и в качестве дневника, и в качестве «напоминалки» о предстоящих делах. В них довольно часто мелькали записи «завтра рукопашка в 17.00» или «предупредить Толю из качалки, что задержусь». Видимо, журналист ввиду специфики своей деятельности серьезно относился к самообороне. Возможно, его даже избивали не один раз. А раз так, то в драке у своего подъезда он мог нанести серьезные травмы нападавшим. Наверное, поэтому их и было несколько человек – знали о способности Челнокова постоять за себя.

Откинувшись на спинку стула, Гуров суммировал полученную информацию.

Во-первых, у Челнокова было немало постоянных осведомителей, которым он платил. Нужно постараться их вычислить, чтобы получить больше данных об образе жизни журналиста, его характере и взаимоотношениях с окружающими. К тому же, если Челнокова заказал кто-то из персонажей его статей, осведомители могут что-то знать об этом. Хотя маловероятно. В интересах этих людей было предупредить журналиста. Правда, могло быть и так, что послать ему какой-то условный сигнал они просто не успели.

Во-вторых, если предположить, что нападавших было несколько, значит, заказчик нападения должен был хорошо знать образ жизни журналиста, то, что он регулярно брал уроки самообороны, и следить за ним несколько дней. Поэтому Гуров решил: как только соберет больше информации, обязательно проверит камеры видеонаблюдения в тех местах, где часто бывал Челноков.

– Нашел что-нибудь интересное? – спросил Лев у Крячко, который за столом напротив копался в ноутбуке журналиста.

Станислав вернулся из Западного Дегунина с полчаса назад раздраженным и сердитым на друга. Левашова удалось уговорить выделить ему машину до Главка, но свободной в райотделе оказалась только разбитая, громыхающая, как тазик с болтами, «шестерка». К тому же включать «мигалку» водитель отказался наотрез, несмотря на звание Крячко. «Не положено, товарищ полковник!» – настырно твердил молодой сержант, каждый раз краснея до корней волос, чем только сильнее раздражал Станислава.

В итоге на дорогу до Главка сквозь пробки Крячко потратил больше часа и сейчас высказал Гурову все, что о нем думает. Впрочем, Лев прекрасно знал, что через пару минут недовольство друга пройдет, и они действительно вскоре дружно посмеивались над новыми байками Крячко о водителях служебных машин, районных следователях и особо внимательных гражданах.

С компьютерами Гуров был на «вы». Конечно, назвать его «чайником» было нельзя, но и до уровня уверенного пользователя он недотягивал. Поэтому сбор и анализ данных с ноутбука и планшетника Челнокова он поручил Крячко, который разбирался в компьютерах несравнимо лучше.

– На планшете ничего интересного нет, – сказал Станислав, завершив работу. – Убиенный журналист пользовался им в качестве электронной книги, газеты и фотоаппарата. В общем, ничего примечательного. А вот ноутбук куда интересней. Челноков зарегистрирован во всех соцсетях, но проверить его аккаунты я не могу – запаролены 16-значным кодом. Некоторые папки на винчестере тоже закрыты. Могу попробовать взломать, но это будет очень долго. Лучше ребят из отдела «К» привлечь.

– То есть на ноутбуке тоже ничего ценного ты не нашел? – слегка язвительно поинтересовался Гуров.

– Ну почему? – хмыкнул Стас. – Тут целая подборка его статей в открытом доступе.

– А вот это может быть полезно! – заинтересовался Лев. – Я по его блокнотам кое-какие совпадения нарыл, давай-ка их со статьями попытаемся сопоставить.

Он коротко объяснил Станиславу, к каким выводам пришел, изучая блокноты Челнокова. И если обозначенные там факты найдут отражение в статьях журналиста, тогда его осведомителей можно будет связать с реальными персонажами, которых доставал своими статьями Челноков. А заодно и систематизировать наиболее жесткие материалы, поняв, кого журналист мог так обидеть, что его решили заказать.

Час тщательного изучения статей Челнокова и сопоставления их с фактами из блокнотов принес результат. Гуров и Крячко выделили трех человек, которых чаще всего критиковал журналист. Он же и платил осведомителям из круга этих людей больше, чем остальным, да и встречался с ними едва ли не каждую неделю.

На первом месте в этом списке оказалась депутат Госдумы Анна Морозова. Именно ей больше всего внимания уделял в своих статьях Челноков. Трудно сказать, чем именно она привлекла журналиста, но грязного белья из ее корзины он повытаскивал на свет немало. Начиная с необдуманных заявлений и заканчивая баснословно дорогим меню политической деятельницы. Причем писал о ней Челноков очень едко. Любая женщина на такое могла обидеться, а уж женщина с амбициями, властью и связями – и подавно. Пара материалов откровенно порочили ее репутацию, а убивают у нас в стране и за меньшее.

Источником информации на Морозову у Челнокова была некая женщина по имени Елена. Никакой дополнительной информации о ней не было, но, судя по тем фактам, которые девушка «сливала» журналисту, Елена была очень близка с Морозовой. В телефоне Челнокова оказалось шесть номеров с таким именем, и Гуров взял их себе на заметку.

Вторым по популярности у Челнокова оказался совладелец одного из крупнейших операторов мобильной связи «Народная сотовая связь» Багдасар Григорян. На этот раз темами статей была не его личная жизнь, а коммерческая деятельность. Челноков в своих материалах рассказывал о сомнительных сделках Григоряна, постоянно подчеркивая, что в отношении него давно пора заводить ряд уголовных дел.

Третьим по количеству публикаций оказался довольно популярный артист Геннадий Ермаков, снимавшийся в нескольких сериалах. Темы статей в отношении его представляли собой настоящий «винегрет». Здесь были и скандалы из личной жизни, и гастрольные истории, и подозрительные финансовые операции. Ермаков, помимо актерской работы, постоянно проводил различные сделки, в том числе и с недвижимостью, а Челноков в открытую называл его «черным риелтором».

В блокнотах журналиста факты из жизни Ермакова чаще всего соотносились с двумя именами – Андрей и Виталий. Таких имен в его телефоне не было, зато там обнаружились номера двух «качалок» и одной «рукопашки». Их и было решено проверить в первую очередь.

– Стас, пробей эту троицу по нашим базам данных. В первую очередь ищи связи с криминальным миром, – скомандовал Гуров. – Если у нас ничего особенного не найдешь, тряси генерала, пусть у фээсбэшников данные вымогает. Потребовал расследовать смерть Челнокова в кратчайшие сроки – пусть и сам немного пошевелится.

– Ой, Лева, может, ты сам с Петром поговоришь? – поморщился Крячко. – Мне он опять плакаться начнет, что любим мы свою работу на чужие плечи переваливать.

– Справишься, не маленький! – поднимаясь, отмахнулся Гуров. – Я сейчас поеду общаться с возможными заказчиками, так что некогда мне с Орловым о его тяжелой доле болтать. И еще! – остановившись в дверях, добавил он: – Поедешь в челноковские «качалки-рукопашки», проверь камеры видеонаблюдения в окрестностях. Нужно будет записи с них взять за последнюю неделю. Может быть, «вели» нашего журналиста.

– Как всегда, – горестно вздохнул Стас. – Он едет лясы точить, а на меня всю черновую работу сваливает.

– Что выросло, то выросло! – усмехнулся Лев и закрыл за собой дверь.

Всю контактную информацию по трем самым популярным героям материалов Челнокова Гуров переписал в блокнот. Решив начать с депутата, он попытался связаться с Морозовой. К его удивлению, на звонок женщина ответила почти сразу.

– А по какому вопросу вы хотите со мной пообщаться? – поинтересовалась она в ответ на его просьбу.

– Мне бы не хотелось об этом говорить по телефону, – уклончиво ответил Лев.

– Как скажете, – согласилась Морозова. – Приезжайте ко мне. Я сейчас дома.

Народная избранница жила в элитном жилом комплексе на берегу Москвы-реки. Охрана на въезде не пропустила сыщика без звонка Морозовой, даже когда он предъявил свое служебное удостоверение. Лишь после того, как женщина подтвердила, что ожидает Гурова, ворота открыли, и он въехал на охраняемую территорию.

Квартира у депутата оказалась не пентхаусом, но пять комнат и по размеру, и по интерьеру очень даже впечатляли. Сомневаться в том, что у Морозовой водились деньги, и очень немалые, совершенно не приходилось. Как и в том, что трудовыми буднями она себя не слишком напрягает – народная избранница была одета в какое-то невообразимо легкое и воздушное платье, совершенно не подходящее середине рабочего дня.

– Я как-то привыкла, что полицейские выглядят менее интеллектуально, – проговорила Морозова, протягивая Гурову руку. – Что-нибудь выпьете?

– Спасибо, от чашки кофе не откажусь, – ответил сыщик, присаживаясь в указанное кресло.

– Лена, принеси господину кофе, пожалуйста, – крикнула Морозова в направлении кухни. – А мне – апельсиновый сок. Только без мякоти, прошу еще раз! – и, повернувшись к Гурову, спросила: – Так чем я вас заинтересовала?

Он внимательно посмотрел на женщину. Выглядела Морозова моложе своих лет – на 40, не больше. Употребляла минимум косметики, словно подчеркивая этим естественную привлекательность лица. Взгляд у нее был слегка ироничный и немного пресыщенный, словно визиты следователей к ней домой стали каждодневной рутиной.

– Вы знакомы с Вячеславом Челноковым? – вместо ответа поинтересовался Лев.

Выражение лица Морозовой мгновенно изменилось. За секунду на нем промелькнули ненависть, брезгливость, высокомерие и презрение. Затем ироничность вновь вернулась к ней, и на вопрос Гурова Анна ответила почти спокойно:

– Я понимаю, что о мертвых нужно говорить либо хорошо, либо ничего, но этого мерзавца я не знала. Точнее, лично не была знакома. А вот его пасквили читать доводилось. За это стоит сказать спасибо моим заботливым друзьям, подругам и прочим доброжелателям.

– За что конкретно?

– За то, что каждый из них счел себя обязанным показывать мне статьи этого борзописца при каждом удобном случае, – фыркнула Морозова. – За то, что кто-то из них помогал Челнокову копать под меня. А еще за то, что содержание этих статей тут же становилось известно всем, кто меня окружает. В общем, есть за что всех поблагодарить…

– А откуда вы узнали о смерти Челнокова?

– Господи, да отовсюду! – рассмеялась Анна. – Даже ВВС об этом сообщало. А вы, я так понимаю, его убийство расследуете?

В этот момент домработница Морозовой принесла кофе. Она оказалась немолодой, но все еще привлекательной женщиной, слегка склонной к полноте. Двигалась по дому Елена почти бесшумно и также неслышно поставила поднос с чашкой кофе и стаканом апельсинового сока на журнальный столик. Ни на сыщика, ни на свою работодательницу она при этом не посмотрела и удалилась так же бесшумно, как пришла.

– Я смотрю, вы служебными обязанностями не слишком утомлены, – заметил Лев и отхлебнул действительно очень хороший кофе.

– И вы туда же? – скривилась Морозова. – Сегодня в Думе плановых заседаний нет. Из комитета по федеральному устройству меня из-за этого козла выгнали, а бизнесом я не занимаюсь. По статусу не положено. Так что до 25 декабря я абсолютно свободна. А потом и до 14 января. Зимние каникулы, так сказать.

– Получается, что Челноков мешал вам заниматься парламентской деятельностью?

– Он мне жить мешал! – Морозова едва не расплескала сок из бокала. – Не знаю, чего этот паразит ко мне прицепился, но я, ей-богу, счастлива, что его кто-то грохнул. Думаю, очень многие люди сейчас с радостью выпьют за упокой его души. Некоторые, наверное, даже праздничный банкет закатят.

Гуров внутренне усмехнулся. Морозова, конечно, была женщиной экспансивной, но ощущения, что она способна организовать убийство, у сыщика не возникло. Вот расцарапать лицо обидчику Анна была вполне в состоянии, и то не при посторонних. А заказывать журналиста она вряд ли бы стала.

Впрочем, если верна версия о том, что Челнокова убили не преднамеренно, а из-за того, что он оказал ожесточенное сопротивление, Морозову из списка подозреваемых исключать никак нельзя. Гуров вообще не был уверен, что этот перечень ограничится теми тремя персонажами, которых они с Крячко выделили изначально. Круг возможных заказчиков убийства может оказаться более широким.

– Так вы меня подозреваете, что ли? – словно в ответ на мысли сыщика встрепенулась Морозова. – Ну, это вы бросьте! Я об такую мразь руки марать не стала бы, даже плюнуть ему в рожу побрезговала бы!

– Пока конкретных подозреваемых у следствия нет, – спокойно отреагировал на тираду Гуров. – Мы просто проверяем все возможные связи убитого.

– Да какие у нас с ним связи?! – возмутилась Анна. – Я ничего общего с ним не имела и иметь не собиралась. Я даже не знаю, откуда он информацию для своих грязных статей собирал.

– И никто из вашего окружения под подозрение не попал? – внимательно посмотрел на нее Лев.

– Я всех проверяла по сто раз, – махнула рукой Морозова. – Не скажу, что никого уволить не пришлось, но поводы для этого оказались другие, с Челноковым никак не связанные. Вот и получается, что ни я, ни мое окружение связей с этим мерзавцем не имели.

– А друзья? Поклонники? – поинтересовался сыщик.

– Ну, друзья, когда видели меня расстроенной, предлагали этому Челнокову морду набить, – пожала плечами Анна. – Только я не разрешала. Тронь такое дерьмо, от вони потом не избавишься. А поклонники… Нет у меня сейчас таковых… Из-за этого козла последний сбежал. «Желтая» пресса его достала.

– Может быть, кто-нибудь из них без вашего ведома решил проучить Челнокова, но перестарался? – Гуров сделал вид, что заинтересовался картиной на стене.

Он специально отвел взгляд от Морозовой, надеясь дать ей возможность как-то выказать свои эмоции. Переведя его на стену, краем глаза Лев внимательно следил за выражением лица депутата в ее отражении в зеркале. Анна чуть брезгливо поморщилась, отпила сок и, поставив бокал на столик, чуть снисходительно спросила:

– Значит, это ваша единственная версия убийства? Внешне вы показались мне намного умнее. Даже если бы кто-то из моих друзей решился на подобный поступок, маловероятно, что они стали бы потом рассказывать мне об убийстве Челнокова. Я, конечно, могу составить вам список тех, кто предлагал набить морду журналисту, вот сами у них и спрашивайте. Только вряд ли от этого будет польза. Не там ищете, господин полковник. Мне от смерти Челнокова ни жарко ни холодно. Он заткнулся, так через месяц-полтора найдется кто-нибудь еще на его место. После тех потоков грязи, что он на меня вылил, в покое меня теперь «желтые» журналисты точно не оставят.

– Что ж, пишите имена и адреса тех, кто угрожал Челнокову, – кивнул Гуров.

– Они не угрожали! Они лишь спрашивали меня, не набить ли морду этому журналюге, – вступилась за своих друзей Морозова.

Лев лишь пожал плечами. Дескать, формулировка не имеет значения. Главное – результат.

Анна поднялась с кресла, стремительно подошла к письменному столу, быстро написала на листе в блокноте несколько фамилий, затем одним коротким рывком вырвала его и, так же стремительно вернувшись на место, протянула список сыщику. Причем выражение ее лица по-прежнему оставалось иронично-пресыщенным, и, если бы не резкость движений, понять ее эмоциональное состояние вряд ли бы удалось.

– Кто из них ваш сбежавший поклонник? – улыбнувшись, поинтересовался Лев.

– Первый в списке, – ответила Анна. – Он больше всех на эту тему трепался, но, судя по всему, дальше слов никогда зайти был не способен.

– Думаю, пока вопросов больше нет. – Гуров поднялся с кресла. – Госпожа Морозова, последний стандартный вопрос: чем вы занимались вчера, примерно с 15 до 18 часов, и кто это может подтвердить?

– Думаете, я сама его убила? – ехидно поинтересовалась Анна, пожалуй, впервые не сдержав эмоций.

– Необязательно. Могли, например, сидеть в машине поблизости и наблюдать, как это происходит.

Она хотела что-то сказать, но осеклась, наткнувшись на холодный взгляд сыщика, и только плечами пожала. Потом все-таки заговорила:

– До 16.00 я была в Госдуме. Это могут подтвердить многие. В частности, мой секретарь. Затем около часа добиралась домой на автомобиле. Свидетелей предоставить не могу, хотя можете проверить: я почти всю дорогу отвечала на телефонные звонки. А с пяти часов весь вечер проторчала дома. Это вам может и Лена подтвердить. Что-то еще?

– Напишите мне, пожалуйста, контактные данные вашего секретаря и домработницы, – попросил Гуров. – Если понадобится, их опросят. И на этом закончим.

– Думаю, вы в курсе, что я могла бы сейчас с вами вообще не беседовать? – поинтересовалась Морозова, записывая в листок запрошенную сыщиком информацию. – Депутатская неприкосновенность, и все такое…

– Вы же пока не обвиняемая, – чуть заметно усмехнулся Гуров, – так что 19-я статья 3-го федерального закона тут неприменима. А в качестве свидетеля я мог бы вас и в Главк вызвать. Конечно, на это ушло бы немало времени, поэтому спасибо вам за понимание и откровенность.

– В чем в чем, а в вежливости вам не откажешь, – улыбнулась Анна, протягивая сыщику вырванный из блокнота лист. – Рада была познакомиться, но давайте прощаться, если у вас ко мне вопросов больше нет.

От Морозовой Лев ушел в задумчивости. С одной стороны, она показалась ему достаточно откровенной. Своей неприязни к Челнокову не скрывала и была вполне убедительной, рассказывая об отсутствии у себя желания физически навредить журналисту. А с другой – именно эта открытость депутата настораживала сыщика. Морозова словно всячески старалась подчеркнуть, что ей нечего скрывать от правоохранительных органов. Впрочем, возможно, это просто привычка, выработавшаяся у нее вследствие депутатской деятельности.

В любом случае одного положительного результата Гуров добился. Телефон домработницы Елены совпал с одним из номеров, записанных у Челнокова. Теперь женщину нужно будет вызвать в Главк под предлогом уточнения информации об алиби Морозовой, а там уже как следует расспросить про их отношения с Челноковым. Возможно, на свет и выплывет что-то интересное.

Направляясь к своей машине, Лев попытался дозвониться до Григоряна. На звонок ответила секретарь, елейным голосом сообщившая, что Багдасара Суреновича нет на месте. Номер его контактного телефона она передать отказалась даже после того, как Гуров представился. Конечно, он мог и самостоятельно получить эти данные, но тратить лишнее время ему не хотелось.

– Девушка, рекомендую вам немедленно связаться с вашим шефом и передать ему мои координаты, – с деланой строгостью посоветовал Лев. – В его интересах поговорить со мной раньше, и на его территории, прежде чем господином Григоряном займутся сотрудники Следственного комитета.

Отключив связь с секретаршей бизнесмена, Гуров принялся вызванивать Геннадия Ермакова. Постоянным местом работы актера числился один из небольших московских театров, но там заявили, что Ермаков сейчас в административном отпуске и его появления в театре раньше февраля никто не ожидает.

В офисе риелторской фирмы, одним из совладельцев которой являлся актер, тоже ничего не знали о местоположении Ермакова. Делопроизводитель конторы весьма сухим тоном заявила, что «Геннадий Терентьевич очень творческая личность и не перегружает себя каждодневной рутиной». Из чего Лев сделал вывод, что если Ермаков и появляется в своей риелторской конторе, то нечасто и не для работы.

На «Мосфильме» тоже ничего о том, где в настоящий момент может находиться Ермаков, не знали, а номер сотового телефона, который якобы числился в качестве личного у Челнокова, постоянно был вне доступа. Теперь оставалось надеяться, что Крячко в полицейских базах или в информации от ФСБ найдет более точные контактные координаты артиста.

Впрочем, Гуров не слишком и рассчитывал на то, что отыскать любимца богемы Ермакова ему удастся, а вот в том, что Григорян в ближайшее время выйдет с ним на связь, был вполне уверен. Что и произошло. Не успел он и пятнадцати минут потратить на дорогу в сторону центрального офиса «Народной сотовой связи», как раздался телефонный звонок.

– Лев Иванович? – без ожидаемого акцента спросил мужской голос. – Григорян вас беспокоит. Аллочка мне передала, что вы хотели о чем-то поговорить?..

– Хотел. И сейчас хочу, – суховато ответил Гуров, не удивившись тому, что бизнесмен знает его имя. – Где встретимся?

– Я сейчас в ресторане на Гоголевском бульваре. Если хотите, подъезжайте сюда, – предложил Григорян. – Или можем через пару часов в офисе НСС встретиться.

– Через пятнадцать минут подъеду, – заверил бизнесмена Лев и свернул по направлению к Гоголевскому бульвару.

Ресторан оказался небольшим, но весьма уютным, с интерьером в стиле 30–40-х годов прошлого века. Гуров даже не поинтересовался ценами, логично предположив, что комплексными обедами тут посетителей точно не угощают.

Кроме Григоряна, других клиентов в зале не было. Может быть, по причине слишком раннего часа, но, скорее всего, потому, что бизнесмен предпочитал обедать в одиночестве, арендуя помещение на какое-то время.

Перед гардеробной топтались два его охранника. Еще один телохранитель находился чуть поодаль от стола, который занимал Григорян, а четвертого Гуров заметил у дверей на кухню. Вполне возможно, у черного входа тоже кто-то дежурил.

– Присаживайтесь, Лев Иванович, – поднимаясь из-за стола, предложил бизнесмен. – Что будете кушать? О цене не беспокойтесь, я угощаю.

Только сейчас Гуров вспомнил, что с самого утра, кроме кофе, выпитого у Морозовой, у него маковой росинки во рту не было. Вот только обедать с возможным подозреваемым он не собирался. К тому же неудобно беседовать с человеком, когда у тебя набит рот.

– Кофе. Черный. Без сахара, – заказал Лев. Появившийся невесть откуда официант коротко кивнул головой и так же бесшумно скрылся.

– Удивляетесь, зачем столько охраны? – поинтересовался Григорян, успевший заметить, как сыщик цепким взглядом осматривал помещение. – Жена настояла. Мне уже два месяца периодически письма с угрозами приходят. А она у меня перестраховщица. Настояла на том, чтобы я нанял дополнительных телохранителей. А теперь еще и отчеты от них каждый день требует, где мы были и как они свою работу выполняли.

– В полицию по поводу угроз обращались? – поинтересовался Лев.

– Да, – коротко ответил Григорян. – Говорят, проводят все необходимые мероприятия. Ну и пусть проводят. Вы же здесь не поэтому? Или мое заявление в Главк передали?

– Я об этом ничего не знаю, – пожал плечами Гуров.

Официант принес и поставил на стол чашку с кофе, а Лев внимательно изучал бизнесмена. Григорян выглядел вполне моложавым мужчиной лет сорока «с хвостиком». Хороший костюм, спортивная фигура, волевое кавказское лицо словно подчеркивали уверенность, с которой этот человек идет по жизни. Казалось, для него не бывает мелочей, и каждой из деталей он уделяет самое пристальное внимание. Об этом говорил хотя бы тот факт, что он собрал максимум информации на сыщика, прежде чем перезвонить ему. И уж точно ни на бандита 2000-го, ни на выходца из «лихих 90-х» Григорян не был похож.

– Вы знакомы с Вячеславом Челноковым? – спросил Гуров, когда официант ушел.

– Лично – нет, но кто он такой, знаю, – спокойно отреагировал бизнесмен. – Сразу скажу, что к его смерти не имею никакого отношения. Алиби могу предоставить.

– Предусмотрительно, – усмехнулся Лев. – А почему вы решили, что я буду подозревать вас в причастности к убийству?

– По нескольким причинам, – улыбнулся Григорян. – Во-первых, у меня может быть мотив в виде личной неприязни. Во-вторых, как принято считать, «горячая кавказская кровь» может привести к необдуманным поступкам. А в‐третьих, мой дядя по материнской линии был судим за участие в ОПГ. Таким образом, вы могли предположить, что я либо мог обратиться к криминальному миру с просьбой «покарать» журналиста, либо мои родственники решили самостоятельно поквитаться за оскорбления в мой адрес. Так что ни вашему звонку, ни вашему визиту я не удивился.

– Почему?

– Вы, как это принято говорить в определенных кругах, «важняк». Причем лучший в Главке. – Бизнесмен отхлебнул вино из бокала. – Убийство Челнокова вызвало серьезный резонанс, и к его раскрытию должны были привлечь лучшие кадры. В первую очередь следователи станут отрабатывать линию профессиональных связей журналиста, а эта ниточка обязательно приведет ко мне. Я же был одним из самых «любимых» объектов Челнокова. Логично?

– Вполне, – согласился Гуров. – А зачем вам собирать столько информации о Челнокове, да еще и справки о следователях Главка наводить?

– У меня хорошие помощники, – снова улыбнулся Григорян. – До меня сразу же доносят любую информацию, которая имеет ко мне хоть малейшее отношение. Я просчитываю, какие она может иметь последствия для моего бизнеса и лично для меня, а затем даю этим помощникам новые задания. «Кто владеет информацией, тот правит миром», так, Лев Иванович? А я хочу не владеть им, а лишь обезопасить себя от его вредного воздействия.

– Вам известно, откуда Челноков брал информацию на вас для своих статей? – сменил Гуров тему разговора.

– Конечно, – кивнул Григорян. – Первым его источником был Алексей Панфилов. Умный парень! Моим спецам понадобилось почти полгода, чтобы его вычислить. Вторым осведомителем Челнокова стал Руслан Айпетов. Этого нашли за два месяца. Если на Челнокова у меня работал кто-то еще, мне это пока неизвестно. Кстати, оба шпиона уволены, но живы и здоровы. Могу дать адреса, если хотите проверить.

Григорян повернулся к ближайшему телохранителю, коротко кивнул. Тот отдал распоряжение по внутренней связи, и через несколько секунд к занимаемому собеседниками столику подошел молодой парень, видимо, один из помощников бизнесмена. Поздоровавшись с Гуровым, он раскрыл папку, достал лист бумаги и протянул его Григоряну. Тот кивком головы указал на сыщика, и помощник передал лист ему.

Информация об осведомителях Челнокова из окружения Григоряна была отпечатана на принтере. Тут было все: и паспортные данные, и номера телефонов, и место нынешней работы. Было очевидно, что и этот ход бизнесмен продумал заранее и подготовился к стандартным вопросам, какие обычно задают следователи.

– Давайте уж тогда сразу и информацию о тех, кто готов подтвердить ваше алиби, – предложил Гуров. – Зачем мальчика туда-обратно гонять?

Григорян кивнул, и помощник протянул сыщику еще один листок. Даже не посмотрев, что за данные на нем указаны, Лев сложил листки вместе, положил в карман и поинтересовался у бизнесмена:

– А зачем вам такая подробная информация о людях, которых вы уволили? К чему данные об их новом месте работы?

– Я слежу, чтобы ненадежные люди не оказались в штате моих друзей и партнеров, – пояснил Григорян. – Если они предали меня, могут продать и другого. Согласитесь, с моей стороны будет логичным мешать им получить доступ к информации, способной повлиять на мой бизнес.

Такая дотошность и скрупулезность бизнесмена насторожили Гурова. Как-то чересчур всеобъемлющей была информация, которой он располагал. Казалось, Григорян рассчитывал не только каждый из своих шагов, но и любое действие, которое способен предпринять его собеседник или оппонент. Такому человеку действительно не составит труда выстроить идеальный план убийства, при выполнении которого сам он останется в стороне. Впрочем, даже в самых совершенных планах бывают прорехи.

Но Лев не спешил с выводами. Делать из Григоряна главного подозреваемого повода не было. Да и при таком подходе бизнесмена к мелочам инсценировка ограбления наверняка была бы куда более продуманной. Хотя, может быть, именно так и было рассчитано, что умный сыщик заметит это несоответствие? Может, именно на то, что расследовать убийство Челнокова будет именно Гуров, и делалась ставка? Ведь Григоряну с его связями не составило бы большого труда дернуть за нужные рычаги, чтобы так все и произошло!

– Когда Челноков приходил к вам последний раз? – решил Лев «закинуть удочку».

– Лично ко мне – ни разу, – ответил бизнесмен. – Он несколько раз наведывался в наш офис, пытаясь добиться встречи со мной, но охрана его не пропустила. Звонил несколько раз секретарю, требуя интервью. Тоже получал отказы. А последний его звонок был позавчера. Секретарю он заявил, что имеет на меня серьезный компромат, и если я не соглашусь на встречу, то грозил опубликовать его. Думаю, блефовал. Во-первых, никакого компромата на меня просто существовать не может: перед законом я относительно чист…

– Относительно? – усмехнулся Лев.

– Именно! – рассмеялся Григорян. – Есть же поговорка, что докопаться можно и до столба. Вот и в любом бизнесе при желании можно найти, к чему придраться.

– А во‐вторых?

– А во‐вторых, если бы вы обнаружили у Челнокова какую-то криминальную информацию обо мне, сейчас мы общались бы не здесь, – пожал плечами Григорян. – Разве не так?

– Так, может быть, целью нападения и убийства и был этот компромат?

– В таком случае все сделано слишком топорно, – спокойно ответил бизнесмен. – Глупо предполагать, что журналист постоянно носил с собой важные материалы. Если нужен был компромат, его следовало захватывать и допрашивать.

– А такое желание было?

– Ни в коей мере! – развел руками Григорян. – Говорю же, компромата на меня не было и нет в природе. А если бы был, стал бы я говорить вам об угрозах Челнокова?

– Стали бы, – сухо ответил Гуров. – Если бы предполагали, что у меня имеется информация о существовании таких материалов. – Он поднялся из-за стола и, протянув бизнесмену визитку, добавил: – Что выросло, то выросло! Позвоните, если вспомните еще что-нибудь интересное и важное. А пока вопросов к вам больше нет. Всего доброго!

Выйдя из ресторана, Лев связался со Станиславом. Он хотел лишь получить информацию по контактным телефонам Ермакова, но оказалось, что Крячко тоже неплохо потрудился – у всех трех подозреваемых оказались связи в криминальном мире.

У Анны Морозовой они завязывались на ее бывшем муже Константине. Морозовы, хоть и официально оформили развод (причем незадолго до того, как она выдвинула свою кандидатуру в Госдуму), продолжали поддерживать дружеские отношения. Константин довольно часто приезжал в Москву из Ростова-на-Дону и обязательно встречался с бывшей женой.

В окрестностях Ростова-на-Дону у Морозовых была сеть автозаправок. После развода и официального раздела имущества, которые прошли без единого скандала, бизнес целиком отошел мужу. Анне достались недвижимость и денежные накопления в пару миллионов. Однако были основания для подозрений, что между экс-супругами была некая договоренность о дележе доходов от бизнеса. Вполне вероятно, что существовал какой-то документ, вступающий в силу после наступления определенных обстоятельств. Например, прекращения депутатских полномочий Анны.

По сведениям ростовских оперативников, морозовская сеть заправок очень тесно взаимодействовала с одним из местных воров в законе, и Константин в криминальном сообществе был не на последнем счету. Тем более что в свое время успел отсидеть за мошенничество.

Возможно, именно это и послужило основной причиной для развода супругов, поскольку, пусть и с закрытой судимостью, муж-мошенник значительно уронил бы ее шансы победить на выборах. В общем, у Морозовой были и мотивы, и возможности для организации нападения на Челнокова, которое закончилось убийством.

Григорян тоже не все рассказал Гурову. Станислав пояснил, что у совладельца «Народной сотовой связи» был теневой бизнес. В Центральном федеральном округе существовала сеть оптовых фирм «Кристальная линия», занимавшихся поставками алкогольной продукции. Формально ее возглавлял племянник Григоряна Левон Артикян, вот только, по оперативным данным, реальным владельцем сети был сам Багдасар.

Периодически вокруг этой оптовой торговли возникали небольшие скандалы, связанные с нарушениями Налогового и Таможенного кодексов, но в худшем случае заканчивались они незначительными штрафами.

Самый крупный эксцесс такого рода произошел около месяца назад. Он был связан с крупной партией «паленого» алкоголя с Северного Кавказа, адресованного «Кристальной линии». Перехватили ее таможенники и якобы получили в свои руки документы, подтверждающие прямое участие Григоряна в заключении преступной сделки. Однако если такие документы и были, они безвестно пропали.

Юристы «Кристальной линии» доказали, что фирма была введена в заблуждение относительно качества алкоголя, и именно поставщик предоставил поддельные документы. Прикрыли даже какой-то завод, выпустивший арестованную продукцию, а Артикяна из-под обвинения вывели. Имя Григоряна в материалах дела вообще не фигурировало.

Челнокова это не смутило, и в одной из своих статей он достаточно прозрачно намекал на то, что Григорян тайно вывел из оборота НСС финансовые средства, организовал на них сеть оптовых магазинов и проворачивал через них сделки с «паленым» алкоголем.

Может быть, именно те документы по последнему скандалу, которые странным образом сначала были, а потом перестали существовать, стали компроматом, которым грозился журналист Григоряну? Если так, то где они сейчас и как Челноков смог их получить?..

Гуров задумался. Эта версия вполне имела право на существование. Тогда становилось понятным, почему у Григоряна были подготовлены ответы на любые вопросы сыщика и почему он постарался сделать так, чтобы на расследование дела об убийстве Челнокова поставили именно Гурова – на конкретного следователя проще собрать информацию и попытаться подстроиться под его методы работы.

Не срасталось тут только одно: Григорян не производил впечатление человека, недооценивающего чужие или переоценивающего свои возможности. Бизнесмен должен был понимать, насколько опасным соперником окажется Гуров. И в его интересах было добиться назначения на дело Челнокова другого следователя. Если, конечно, инициатором давления на Орлова оказался именно он.

Вопросов становилось все больше, а ответов на них пока не было совсем. Решив не спешить с выводами, Гуров взялся за анализ личности Ермакова, которая оказалась весьма многоплановой. За артистом числилось несколько сомнительных финансовых операций, больше попахивающих аферами. В разное время Ермаков начинал несколько бизнес-проектов, все из которых благополучно прогорели. А раздутая Челноковым история о «черном риелторстве» актера и вовсе привела к тому, что по этому вопросу вплотную работали следователи. Никаких подтверждающих фактов они не нашли, но по репутации риелторской фирмы Ермакова эта история ударила очень сильно. Дела конторы, успешно игравшей на бренде актера, в последнее время сильно пошли на спад.

Судя по всему, Ермаков после нападок журналиста потерял значительные денежные суммы. А если учесть, что артист очень любил азартные игры и часто влезал в долги, то его финансовое состояние и вовсе могло оказаться на грани катастрофы. Чем не повод поквитаться с тем, кого он мог посчитать виновным в этом?

Возможности для организации покушения на журналиста у Ермакова также были. В сериалах он часто играл роли криминальных авторитетов. В сочетании с любовью к азартным играм в глазах преступного мира это придавало актеру особый шарм. По оперативной информации, озвученной Крячко, Ермакова довольно часто видели в обществе воров в законе и тех бизнесменов, которых подозревали в связях с криминалом. Вполне возможно, что ему даже платить бы за заказ журналиста не пришлось – «исполнить» Челнокова для него вполне могли и «по-братски».

Впрочем, это тоже была лишь одна из версий, ни на чем не основанная. Гуров поблагодарил Станислава за оперативность и, закончив разговор с ним, набрал один из двух номеров актера, названных ему Крячко.

– Кто это? – послышался в трубке хрипловатый голос. – Откуда у тебя мой номер? Щука дал?

– Ну, если и не щука, то золотая рыбка, точно! – усмехнулся Гуров, решив подыграть собеседнику. – Ты где ныкаешься, корешок?

– В Сокольниках, – ответил Ермаков. – А чего надо?

– Сегодня покер, не забыл? Надо встретиться, условия перетереть.

– Ставки какие? – оживился актер.

– Я же говорю, встретиться, перетереть надо!

– Где? – Ермакову явно не терпелось.

– Называй адрес, сейчас подъеду!

Гуров умышленно не стал представляться Ермакову по телефону. Зная репутацию артиста, можно было предположить, что на встречу с представителем правоохранительных органов тот не поторопится. Кроме того, хотелось застать Ермакова врасплох, в расслабленном состоянии, не подготовленного к расспросам. Так оно и получилось.

– Ты кто? – открыв дверь, уставился на Гурова актер.

Лев молча сунул ему под нос удостоверение. Несколько секунд Ермаков пытался сфокусироваться на содержании документа, а когда наконец переварил информацию с «корочки», ухмыльнулся и попытался закрыть дверь:

– А вас, гражданин полковник, сюда никто не звал!

– Как это «никто»? – язвительно проговорил Лев, ставя в проем ботинок. – Ты сам мне десять минут назад по телефону адрес сообщил и попросил приехать.

– Так вы… тоже картами увлекаетесь? – после секундного замешательства произнес Ермаков.

– Может, не будем в дверях разговаривать?

– Конечно. Заходите.

В квартире был беспорядок. Жутко воняло табачным дымом и перегаром. Первыми на глаза попались несколько пустых бутылок из-под алкоголя, забитая окурками пепельница и разбросанные по полу мужские и женские вещи. Квартира была трехкомнатная, обставленная достаточно богато, но безвкусно. И, судя по тому, что успел заметить Гуров, в остальных комнатах был такой же беспорядок, как и в гостиной, куда Ермаков его провел.

– Ну, так что там с покером? – нетерпеливо спросил актер. – За вход сколько? Какие ставки? Где играем?

– Я азартными играми не интересуюсь и тебе советую завязывать с этим. – Лев осмотрелся вокруг, выбирая, куда бы присесть.

– А чего ты тогда приперся? – удивился Ермаков. – И на фига мне лапшу про покер на уши вешал?!.

– Ты знаком с Челноковым? – перебил его Гуров.

– А он тут при чем? Как этот журналюга и покер связаны?

– Значит, ты знаком с ним?

– Ну, общались пару раз. При последней встрече чуть морду ему не набил, – немного успокоился Ермаков. – Да что случилось-то на этот раз?

– А в предыдущий раз что произошло? – Лев нарочно выбрал тактику встречных вопросов, продолжая выводить актера из равновесия.

– Когда? – оторопел Ермаков. – Не пойму, чего ты от меня хочешь? Какой из прошлых случаев тебя интересует?

– Хорошо. Давай изменим тактику. – Гуров переложил из кресла стопку журналов на стол и уселся в него, не дождавшись приглашения. – Присаживайся. Я буду задавать вопросы, а ты – отвечать и ничего не спрашивать. Так мы быстрее закончим, и, может быть, тебе удастся надолго избавиться от моего общества.

Ермаков хотел что-то сказать, но промолчал, как-то по-детски обиженно посмотрел на сыщика и сел боком на стул, напротив Гурова.

– Ну, начнем, – улыбнулся Лев. – Чем занимался ты вчера, примерно с 15 до 18 часов?

– А что случилось? – завел старую песню актер, но, увидев пристальный и требовательный взгляд Гурова, снова сник. – Ну, с мужиками в картишки перекинулись. Потом в кабак отрываться поехали, – проговорил он и принялся называть фамилии приятелей-картежников.

Лев не спеша записывал информацию. Среди компаньонов Ермакова оказалось несколько известных артистов, парочка видных бизнесменов, несколько элементов, подозреваемых в связях с криминальным миром. Остальные персонажи были ему незнакомы. Причем стало ясно, что специально для алиби себе эту вечеринку Ермаков не устраивал, он изо дня в день ведет такой образ жизни, за исключением тех дней, когда участвует в съемках или уезжает на гастроли или в турне. Впрочем, отсутствие Ермакова на месте преступления тоже ни о чем не говорило. Лев и так был почти на сто процентов уверен, что собственные руки актер марать бы не стал. Вот только, как и в случае с Морозовой, вряд ли Ермаков был способен заказать Челнокова.

– Ладно. Что выросло, то выросло, – оборвал Лев рассказ актера, вдруг ставшего невероятно разговорчивым. – Что ты знаешь о смерти Челнокова?

– Чего?! Значит, эта сволочь таки сдохла?!. Кому мне поляну за такую радость накрывать?

– А почему ты решил, что в смерти журналиста кто-то виноват? – насторожился Гуров.

– А потому, что такие гады сами не дохнут. Они до ста лет здоровыми живут! – почти восхищенно завопил Ермаков и повернулся в сторону спальни: – Ларка, собирайся! Поедем в кабак бухать, у меня сегодня праздник!..

Отправляясь в Главк, Гуров позвонил Крячко. Информация о компромате на Григоряна, который, возможно, имелся у журналиста, не давала сыщику покоя. Особенно после того, что он узнал от Станислава. Эта информация была единственной осязаемой ниточкой, оказавшейся ближе к исходу первого дня расследования в руках у сыщиков. Гуров хотел попросить Станислава отправить оперов для тщательного обыска квартиры журналиста, но Крячко уже уехал из Главка.

– Лева, я сейчас «качалки-рукопашки» отрабатываю, как ты изволил приказать, – недовольно проворчал Станислав в трубку. – Сам операми покомандуй!

– Слушаюсь, товарищ полковник! – отшутился Гуров и, прервав разговор с Крячко, дозвонился до генерала Малкина, начальника оперативного управления. – Привет, Егор! Можешь выделить пару толковых оперов?

– И я рад тебя слышать, Лева! – язвительно ответил генерал. – Да со здоровьем у жены все в порядке. Дети тоже в норме. Старшая недавно второго родила. Как у самого, спрашиваешь?.. Тяну лямку потихоньку, геморрой и радикулит замучили, а потенция, слава богу, о-го-го!..

– Егор, хватит паясничать, – прервал его Лев. – Правда, дел по горло. Некогда сейчас лясы точить.

– Наслышан, что тебя на дело Челнокова поставили, – посерьезнел Малкин. – Что от оперов нужно?

– Квартиру журналиста тщательно обыскать. С понятыми. Пусть изымают любые документы, записи, флешки, диски, фотографии… В общем, все, что может содержать компромат.

– На кого? – заинтересовался Малкин.

– Пока точно не знаю, – уклонился от прямого ответа Гуров. – На кого угодно.

– Есть у меня парочка толковых ребят, – не стал настаивать генерал. – Сейчас пошлю.

Глава 3

Подъезд, хоть в нем и не было консьержа, был удивительно чистым и опрятным. Широкие лестничные площадки были украшены репродукциями, а на подоконниках стояли цветы. Причем на каждом этаже растения были разными. Майор Щукин с удовольствием отметил, что среди них нигде нет герани – ее запах он терпеть не мог.

Понятых они с капитаном Свистуновым решили набрать из жителей подъезда, чтобы и самим по морозу не бегать, и людей по холоду не гонять. Поэтому на квартиру Челнокова опера поднимались пешком, а не комфортно ехали в широком лифте со встроенным телевизором.

Вообще, судя по местоположению, они рассчитывали увидеть в этом районе старые обшарпанные многоэтажки, типа хрущевок, но на деле все оказалось не так. Может быть, близость Северо-Западной хорды сказывалась, а может, расположение райотдела Западного Дегунина, но, пусть и с некоторой натяжкой, дом Челнокова можно было назвать фешенебельным.

Первую понятую они нашли на втором этаже. Ею оказалась молодая женщина лет тридцати. Она согласилась пойти с операми в квартиру Челнокова без лишних вопросов и уговоров. На третьем и четвертом этажах оказались лишь пенсионеры весьма преклонного возраста, и приглашать их опера не стали. Еще одного мужчину лет 55 взяли понятым с пятого этажа. И до седьмого, на котором была квартира Челнокова, им пришлось отвечать на многочисленные вопросы обоих гражданских, разъясняя им, что придется делать, и почему так, а не иначе.

Не поднимаясь на нужную площадку, Свистунов с понятыми задержался на лестнице, а Щукин подошел прямо к двери квартиры журналиста проверить пломбы и открыть ее для свидетелей. На секунду он удивленно замер, а затем начал поворачиваться к напарнику, доставая из заплечной кобуры пистолет. Впрочем, достать его он так и не успел – металлическая дверь резко распахнулась, с силой впечатав майора в стену. Резко выдохнув, он начал сползать на пол.

В ту же секунду из двери квартиры Челнокова загремели выстрелы. Оба понятых застыли с открытыми ртами и выпученными глазами, совершенно не понимая, что происходит. Несколько пуль ударились рядом с ними в стену, чудом никого не зацепив, а лишь осыпав обоих бетонной крошкой.

Пожилой мужчина стоял на лестнице чуть ниже капитана, и кроме шальных рикошетов, ему почти ничего не угрожало. А вот излишне любопытная девушка, спешившая побыстрее побывать в квартире, где жил убитый журналист, оказалась прямо на линии огня.

– Ложись, дура! – заорал Свистунов, но она не двинулась с места, и ему, укрывшемуся за перилами и лестничным уступом, не оставалось ничего другого, как покинуть свое убежище.

Рванувшись вперед, он толкнул девушку на пол лестничного пролета, одновременно стреляя в открытую дверь, и в тот же момент почувствовал тяжелый толчок в грудь. Свистунова развернуло вдоль оси и ударило о стену. В первое мгновение он даже боли не почувствовал, удивленно подумав: «И что это было?» – а в следующую секунду потерял сознание, повалившись на девушку, которая вдруг начала выть в голос, по-бабьи…

До Главка Гуров недоехал считаные метры, когда получил сообщение о перестрелке в квартире Челнокова. Резко развернув машину, он прикрепил съемный «маячок» на крышу и рванул в сторону Северо-Западной хорды.

У входа в подъезд журналиста топтались двое пэпээсников, по привычке пристально вглядываясь в каждого проходившего мимо. Кроме двух патрульных машин, поблизости были припаркованы «Газель» передвижной криминалистической лаборатории и «Ауди» с полицейскими номерами. Лев припарковался рядом с ними и, показав пэпээсникам служебное удостоверение, стремительно вошел в подъезд.

Щукин и двое свидетелей перестрелки находились на лестничной площадке, пролетом выше квартиры Челнокова, а внутри нее работали криминалисты. У оперативника была заклеена пластырем разбитая переносица. Увидев Гурова, он тут же поднялся со ступенек, на которых сидел. Женщина в измазанной кровью одежде тоже сделала шаг навстречу сыщику, с какой-то непонятной надеждой посмотрев на него, а вот пожилой мужчина лишь мельком глянул на Гурова и снова отвел взгляд.

– Как Свистунов? – в первую очередь поинтересовался Лев.

– Увезли, товарищ полковник, – ответил опер. – Говорят, жить будет.

– Это хорошо. Ждите здесь. Узнаю, что там у криминалистов, а потом пообщаемся.

– Можно я хотя бы переоденусь? – взмолилась женщина.

– Можно, – кивнул Гуров и приказал сержанту, дежурившему у дверей квартиры: – Проводи девушку. Десять минут на переодевание, а затем вернетесь сюда.

В квартире Челнокова все было перевернуто вверх дном. Тот, кто побывал здесь до прихода полиции, очень старался что-то найти. Причем ему было безразлично, что учиненный им обыск сразу же обнаружат. Видимо, взломщику хотелось отыскать что-то очень важное для него. Вопрос лишь в том, успел он это найти или ему помешали оперативники?..

– Где можно со свидетелями разместиться? – поинтересовался Лев у экспертов.

– На кухне, – ответил один из них. – «Пальчики» там уже сняли. Что нам тут еще делать?

– Изымайте все, что может содержать личную информацию: блокноты, записки, фотографии, диски, флешки… Понятно, в общем? – пояснил Гуров и скомандовал Щукину: – Николай, проходите со свидетелем на кухню! Рассказывай!

– Нечего мне особо и рассказывать, товарищ полковник, – подавленно проговорил опер. – Когда подошел к двери квартиры Челнокова, увидел, что печати аккуратно оторваны, а сама дверь приоткрыта. На сантиметр, не больше, издалека и не заметить. Кирилл в это время что-то понятым объяснял. Я за пистолетом потянулся и знак им хотел подать, чтобы замолчали, а тут мне дверь в лицо прилетела. Отключился сразу. Очнулся, когда меня вот этот гражданин, – кивнул Щукин на свидетеля, – по морде лупил.

– Я же только в чувство хотел привести, – извиняющимся тоном проговорил тот.

– Да никто тебя ни в чем не обвиняет! – отмахнулся от него майор и вновь обернулся к Гурову: – Я виноват, товарищ полковник. Не учел, что содержимым квартиры могут заинтересоваться преступники. Нужно было сначала все проверить, а потом уже понятых звать. Тогда бы Кирилла не подстрелили.

– Что выросло, то выросло! – перебил его Гуров. – В другой ситуации вас обоих шлепнуть бы могли! Рапорт мне завтра принесешь, тогда все и обсудим. Представьтесь, пожалуйста! – повернулся он к свидетелю.

– Силуянов Петр Александрович, – в струнку вытянулся тот. – 1963 года рождения. Прописан в этом доме. Сейчас временно не работаю. По специальности – геолог.

– Да вы присаживайтесь, Петр Александрович, – предложил мужчине Лев. Тот покорно сел на краешек табуретки. – Рассказывайте, что видели.

Геолог оказался человеком внимательным и обстоятельным. Он в мельчайших подробностях рассказал, что произошло после того, как майор упал, а Свистунов грудью закрыл зазевавшуюся свидетельницу.

Преступников было двое. Оба ростом выше 180 сантиметров, плотного телосложения. На обоих были черные куртки и вязаные шапки-балаклавы. Один из преступников носил темно-синие джинсы, второй был в серых штанах «армейского покроя». Ботинки на бандитах были тоже военного образца, и оба в перчатках из тонкой кожи.

– Мне показалось, что перчатки совсем новые, словно их в первый раз надели, – пояснил Силуянов. – К тому же они ему маловаты были.

– Описать их сможете? – заинтересовался Лев.

– Я и нарисовать могу! – ответил геолог и, взяв в руки протянутый Гуровым блокнот, быстрыми штрихами сделал очень подробные наброски перчаток. – За точность могу поручиться. Зеленоглазый мне эту перчатку с пистолетом буквально в нос сунул.

– Он что-нибудь говорил?

– Почти ничего, – пожал плечами Силуянов. – Потребовал отдать телефон, а когда я сказал, что с собой его нет, врезал мне в живот кулаком.

– Что-нибудь еще особенное заметили?

После того как Свистунов упал, а девушка закричала, стрелок выскочил из дверей квартиры на лестничную площадку. Он выстрелил в сторону геолога, но не попал. Силуянов тут же невольно опустился на корточки, а бандит еще раз ударил дверью Щукина, а затем пнул Свистунова. На девушку стрелок внимания и вовсе не обратил.

Следом за ним из квартиры выскочил второй бандит. Цвет его глаз Силуянов не разобрал, поскольку в это время перед его лицом маячил пистолет зеленоглазого. А вот перчатки видел четко, когда второй преступник мимо по лестнице спускался. У него в руках тоже был пистолет.

– У обоих «макаровы» были. «ПММ», – пояснил геолог.

– Оружием интересуетесь? – удивленно посмотрел на него Гуров. – Мало кто в модификациях разбирается.

– Ну, в геологоразведке без оружия никак нельзя, – улыбнулся Силуянов. – Да я с детства им увлекался.

– Уверены, что именно «ПММ»? – переспросил Лев.

– Конечно, – подтвердил геолог. – Их трудно с чем-то спутать. Рукоятка куда шире и массивнее.

– А как вы рукоятки рассмотрели, если оружие в руках было? – встрял в разговор Щукин и тут же осекся, виновато посмотрев на Гурова.

– По хвату видно было, – ничуть не обидевшись на сомнения опера, пояснил Силуянов. – К тому же нижняя часть рукояток видна была. Да и сверху «ПММ» немножко шире кажется.

Гуров улыбнулся, увидев, как смутился опер. С самого начала рассказа геолога Щукин нервно покусывал губу. Чувствовалось, что ему неловко оттого, что гражданский, а не он, выдает полковнику сведения, способные помочь в поимке преступников, стрелявших в Свистунова. Майору было явно неудобно в роли свидетеля, к тому же бесполезного. Гурову даже стало немного жаль опера, беспечно попавшегося в ловушку бандитов.

– Майор, посмотри, вернулся ли сержант с девушкой, и приведи ее сюда, – решил он дать Щукину почувствовать себя не наблюдателем, а участником дела. – Потом помоги экспертам. Задачу ты знаешь. Ищи все, что может показаться полезным.

Щукин встрепенулся и быстро вышел из кухни. А через несколько секунд туда зашла девушка. Выглядела она бледной и заплаканной, но легкий макияж все-таки успела сделать. Да и оделась не в домашний халат, а вполне приличное платье, скромное, но выгодно подчеркивающее пусть и полноватую, но вполне привлекательную фигуру.

– Как вас зовут? – спросил Лев.

– Таня, – ответила женщина и тут же поправилась: – Селезнева Татьяна Ивановна.

Рассказ женщины хоть и изобиловал эмоциональными выражениями, был куда менее содержательным, чем повествование геолога. Собственно говоря, для сыщика он был абсолютно бесполезен. Записав показания обоих, Гуров попросил их остаться до конца изъятия в качестве понятых, а затем подозвал к себе Щукина:

– Доставь все изъятое в Главк, как только тут закончите. Может понадобиться твоя помощь при разборе вещдоков. У тебя какие распоряжения от генерала?

– В ваше полное распоряжение, товарищ полковник, – отрапортовал Щукин.

– Отлично! Тогда, если меня в Главке не будет, топай в мой кабинет, и займетесь анализом информации вместе с Крячко, – обрадовался Лев полученной помощи. – И перестань меня по званию называть. «Льва Ивановича» будет вполне достаточно!

– Есть, това… Понял, Лев Иванович, – смущенно улыбнулся майор.

Гуров усмехнулся и вышел из квартиры Челнокова. Информация, полученная от Силуянова, если она достоверна, могла очень пригодиться. Перчатки выглядели несколько специфично, вряд ли такие есть в каждом магазине. Правда, проверить придется огромное количество торговых точек, да и вероятность того, что продавцы смогут вспомнить покупателей, весьма мала, но потянуть за эту ниточку стоило. Нужно отправить в каждый отдел полиции распоряжение по проверке торговых точек. Пусть опера, да и патрульные прочешут каждый магазин. А для верности их нужно снабдить фотороботом, что составили Крячко и бдительный дед. Может быть, и убивали Челнокова, и обыскивали его дом одни и те же люди.

Вообще эта история с бандитским обыском в квартире журналиста выглядела очень странно. Первым кандидатом на пост подозреваемого, естественно, напрашивался Григорян. Он сам рассказал о компромате, которым угрожал ему Челноков. Позже выяснилось, что слухи о подобном компромате относительно партии «паленого» алкоголя действительно были. И логично было предположить, что убийство и обыск с этим напрямую связаны. Вот только Гуров в это верил с трудом.

Конечно, можно было предположить, что наемники перестарались в первом случае и, вместо того чтобы отобрать у журналиста компромат на Григоряна, убили его. Но было бы большой глупостью послать боевиков для обыска квартиры после того, как полиция начала расследование смерти Челнокова. А вот глупцом Григорян точно не был! Или это вновь несогласованная инициатива наемников?

В общем, вопросов в деле убитого журналиста становилось все больше, а вот с ответами было туговато. Льву казалось, что он что-то упускает. Что-то настолько очевидное и простое, что кажется абсолютно незаметным и незначительным. Как потерянные ключи, которые все время лежали на самом видном месте.

Прерывая его размышления, зазвонил телефон.

– Лева, ты что там такое вытворяешь? – раздался в трубке возмущенный голос Орлова. – Ты чем вообще занимаешься?!.

– Я, товарищ генерал-лейтенант, сейчас у тещи на блинах! – огрызнулся Гуров. – У меня тут весьма культурные дамы, так что, прежде чем вы начнете выражаться нецензурными словами, прошу это учесть.

– Какие дамы? Какие нецензурные?! – вскипел Орлов. – Ты там белены объелся или где? Чего молчишь?

– Не пойму, в какой последовательности на вопросы отвечать, – задумчиво проговорил Лев, слегка передразнив манеру генерала. – Может, объяснишь, где беда пришла?

– Где-где, в министерстве эм-ве-де! – буркнул Орлов. – Мне сейчас именно оттуда и звонили.

Оказалось, генерал-лейтенанта расстроил звонок одного из заместителей министра. Тот, не слишком следя за своими интонациями, отчитал начальника Главка за действия его подчиненного. По словам чиновника в погонах, Гуров приставал с оскорбительными вопросами к «уважаемым и законопослушным гражданам». Замминистра потребовал, чтобы Орлов принял «меры дисциплинарного характера» относительно излишне рьяного подчиненного, иначе вопрос о соответствии Орлова занимаемой должности «будет рассматриваться на самых верхах». Как-то так!

– А каких конкретно «уважаемых граждан» я оскорбил? – развеселившись, поинтересовался Гуров.

– Тебе лучше знать! – обиженно буркнул Орлов. – Что ты там за воду мутишь, Лев? На кого наехать успел?

– Вот тебе честное пионерское, Петр, ни на кого еще не наезжал. С несколькими предположительными заказчиками убийства журналиста пообщался, поэтому и хотел узнать, кто именно из них зашевелился.

– Заказное убийство?! – взревел генерал. – Ты точно там ничего противозаконного не ел? Почему не доложил сразу, как положено?! Я же тебе говорил, держать мою руку на пульсе!

– Да успокойся ты! – осадил его Гуров. – Я сейчас вернусь с места перестрелки и обо всем тебе расскажу.

– Какая перестрелка, мать вашу?! – По громкости рева казалось, что Орлов сейчас лопнет от удивления и возмущения.

Пришлось вкратце рассказать генералу о недавнем происшествии в квартире Челнокова, упомянув, что уже есть кое-какие зацепки для поиска преступников. Чтобы поддержать бодрость духа друга, Лев добавил, что оба преступления наверняка взаимосвязаны, поэтому шанс найти убийц Челнокова значительно вырос, по сравнению с утренней ситуацией. Генерала его рассказ немного успокоил.

– Это не значит, что от тебя отчета не требуется, – проворчал он и отключился.

Садясь в машину, Гуров мысленно анализировал ситуацию. Разговор с генералом дал дополнительную пищу для размышлений. Кто-то из троих подозреваемых явно имел отношение к убийству журналиста. Иначе какой смысл задействовать свои связи и пытаться оказать давление на ход расследования? Теоретически у всех троих было достаточно связей и влияния, чтобы провернуть такой фокус, и все же Лев считал, что Морозова и Григорян имели больше рычагов для давления на Орлова. Актер в эту схему как-то вообще не вписывался. Ни своей реакцией на смерть журналиста, ни озвученными планами на ближайшее время Ермаков не давал повода думать о том, что его хоть в какой-то степени волнует ход расследования. Зачем человеку, собиравшемуся радостно «обмыть» смерть своего врага, убеждать замминистра поставить сыщика на место?.. Впрочем, может быть, актер просто лишнего выпил, и его занесло.

Гуров вновь попытался понять, что же он мог упустить? Уверенность в том, что ответ на все вопросы лежит на поверхности, не давала ему покоя. Немного поколебавшись, он решил вернуться в Главк и пересмотреть все записи Челнокова. И тут снова зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Такие звонки случались нечасто, поскольку узнать номер телефона сыщика посторонний человек даже теоретически не мог. Секунду поколебавшись, Лев решил ответить на звонок.

– Лев Иванович? Золотарев вас беспокоит, – послышался в трубке уверенный голос. – Нужно объяснять, кто я такой?

Объяснять не требовалось. Анатолий Золотарев был одним из лидеров оппозиционной партии. Персона одиозная и известная всей стране. Гуров усмехнулся, заранее представляя, что сейчас начнет говорить этот политик. Как он узнал его номер телефона, и без объяснений было понятно – Золотарев в высших кругах власти вращался не один год и за это время оброс связями в достаточном количестве.

– Слушаю вас, Анатолий Сергеевич, – ответил Лев.

– Ты чего, Лев Иванович, ерунду всякую придумываешь? – в обычной резковатой манере спросил Золотарев. – Какое, на хрен, заказное убийство? Заняться больше нечем?

– А вас расследование каким боком касается? К тому же такой поворот событий радовать вас, по идее, должен. Это же ваши борзописцы кричать стали, что правительство неугодных журналистов убирает.

– Ну, во‐первых, меня все касается, что в нашей стране происходит, – самодовольно ответил Золотарев. – А во‐вторых, меня не радует, что органы правопорядка тратят время на ерунду, вместо того чтобы заниматься серьезными делами.

– Объяснитесь! – возмутившись, потребовал Гуров.

– А чего тут объяснять? Ты первый год замужем? – хмыкнул политик. – Лучше бы убийство Немцова расследовали, как положено, а не ковырялись в грязном белье рядового журналиста.

– А у меня работа такая: в чьем-то грязном белье ковыряться, – тут же парировал Лев. – Вас вот убьют, и в ваших мусорных корзинах копаться стану.

– Типун тебе на язык, Лев Иванович! – воскликнул Золотарев. – Ты тут угрозами убийства не разбрасывайся! Лучше быстрее дело журналиста закрывай. Ясно же как божий день, кто его грохнул!

– Кому ясно? И кто его грохнул, соизвольте пояснить?

– Ясно всем, у кого мозги имеются! – рявкнул Золотарев. – Какой-нибудь алкаш, наркоша или бомж за пачку сигарет Челнокова и убил. Не хрена тут рассусоливаться! Бери любого из окрестных бомжар, они тебе сразу сознаются или точно назовут, кого арестовать следует.

– Анатолий Сергеевич, давайте вы не будете меня учить, как мне следствие вести, – отрезал Гуров. – Сам разберусь, кого и за что мне задерживать.

– Разберешься ты! – язвительно произнес политик. – Видел я, как вы разбираетесь. «Висяк» на «висяке»! Говорю тебе, бери любого бомжа, и дело раскрыто…

– Спасибо за рекомендации, Анатолий Сергеевич, но я все же сам постараюсь разобраться, как мне действовать, – спокойно повторил Лев. – А если есть ко мне какие-то претензии, звоните генерал-лейтенанту Орлову. Думаю, жалобу от вас он примет.

– Ты как разговариваешь? – взбесился Золотарев. – Думаешь, управы на тебя не найдется, полковник? И не таким рога обламывали!.. – И, выматерившись, оборвал связь.

Гуров усмехнулся – дело становилось все интереснее и интереснее. Зачем политику-оппозиционеру понадобилось срочно закрыть дело по убийству журналиста? Причем Золотарев уж слишком откровенно намекал на то, что сыщику нужно повесить это убийство на какого-нибудь безответного бедолагу. Политик не хотел, чтобы настоящий убийца был найден? Или ему просто чем-то мешала шумиха, поднятая вокруг смерти Челнокова? Впрочем, Золотарев мог требовать закрытия дела и не для себя, а по чьей-то просьбе. Значит, связи политика следует проверить, чтобы выяснить, были ли у него контакты с тремя подозреваемыми и в насколько тесных отношениях они находятся.

Казалось, что у Морозовой и Григоряна было больше возможностей, чтобы завести дружбу с политиком. Актер в эту компанию как-то не очень вписывался. Как ни пытался Гуров привязать его к заказному убийству журналиста, в любой из цепочек событий Ермаков оказывался лишним. Ни его образ жизни, ни его отношение к мнению общественности не давали повода думать, что за оскорбление актер мог бы убить.

Если только у Челнокова не было каких-то документов, способных «похоронить» карьеру и бизнес Ермакова. В этом случае актер идеально вписывался в сложившуюся картину. Умом он явно не блистал, а все, что происходило в этом деле, явно говорило о недальновидности заказчика. И само убийство журналиста не выглядело работой профессионала, и инсценировка ограбления явно не удалась по всем статьям. Да и глупый обыск в доме Челнокова явно не выказывал большого ума организатора преступления. Если только тот не был доведен до отчаяния. Вот только Ермаков отчаявшимся не выглядел. Впрочем, на то он и актер, чтобы уметь скрывать свои эмоции!

Прерывая размышления Гурова, телефон зазвонил вновь, и опять номер оказался неизвестным. Несколько секунд Лев удивленно смотрел на трубку, раздумывая, кто на этот раз пробует вмешаться в ход расследования – политик, бизнесмен, чиновник или очередной полицейский генерал, а затем решил не ломать голову и ответил на звонок.

Голос в трубке он узнал сразу. Это был Евсеев Иосиф Владимирович по кличке Вождь, бизнесмен и вор в законе, которого сыщику ни разу не удавалось прижать как следует. Евсеев вел дела очень осторожно, и привязать его к какому-нибудь значительному преступлению казалось просто невозможным.

– Здравствуй, Лев Иванович, – чуть хрипловатым голосом проговорил звонивший. – Узнал старика?

– Не такой уж ты старик, Иосиф Владимирович, каким пытаешься казаться, – с легкой усмешкой ответил Гуров. – Ты никак на пенсию захотел? От дел решил отойти и прийти ко мне с повинной?

– На пенсию хочется очень, но некому дела передавать, – в тон ему ответил Евсеев. – К тому же в будущем году еще двух внуков в Англию на учебу отправлять, а по нынешним временам это дело затратное!

– Ну, уж мне о своей тяжкой доле можешь не рассказывать, – прервал его Лев. – Тебе от меня что потребовалось?

– А что, до меня кто-то с просьбами обращался? – поинтересовался авторитет.

– Иосиф Владимирович, ты же меня знаешь. Я на вопросы преступников редко отвечаю, – отрезал Гуров. – Чего хотел, говори?

– Ну, Лев Иванович, какой из меня преступник. Я обычный бизнесмен средней руки. Примерный семьянин и все такое, – начал было старую песню Евсеев, но, словно почувствовав возрастающее недовольство сыщика, сменил тему: – Лев Иванович, ты бы придержал своего друга-волкодава. Зачем он уважаемых людей беспокоит и беспредел вытворяет? Не там он ищет, честное слово!

– Чего-то я не пойму, о чем ты говоришь, – удивился Гуров.

– О друге твоем, Станиславе, – пояснил вор. – Он начал шалманы штурмом брать, хватает всех без разбора. Может быть, ты его притормозишь, а мы с тобой встретимся и обсудим, чем друг другу можем помочь.

– А кто сказал, что я тебе помогать собираюсь? – спросил Лев, старательно пытаясь скрыть удивление: с Крячко нужно было срочно потребовать объяснений.

– А мне большой помощи и не требуется, – ответил Евсеев. – Ты дашь команду наших ребят по убийству журналиста не трогать, а я тебе помогу киллеров отыскать.

– И с чего это ты такой сегодня щедрый? Точно на пенсию не собираешься? Так тебя же свои туда насильно могут отправить.

– Лев Иванович, может, все-таки подъедешь ко мне и побеседуем? Тет-а-тет подробности обсудим? – настаивал на своем криминальный авторитет. – Не телефонный это разговор, сам понимаешь.

Ехать домой к вору в законе Гуров, конечно же, не собирался. Как и Евсеев наотрез отказывался наведаться в полицию. Для вора это было «не по понятиям», дескать, уважать его перестанут. В итоге местом встречи был выбран один из ресторанов, до которого Гурову было минут двадцать езды. Отправившись на встречу, он набрал номер Крячко:

– Стас, что ты натворить успел? Мне уже на тебя жалобы поступать начали.

– Кто-то из воров в законе на связь вышел? – догадался Крячко. – Я немножко осиное гнездо поворошил, а то скучно как-то стало.

После обычной порции шуток собственного изготовления Станислав наконец рассказал Гурову, что случилось. Дело в том, что, проверяя один из тренажерных залов, куда наведывался Челноков, в списке членов он увидел фамилию одного рецидивиста, которого они с Гуровым арестовали несколько лет назад. Оказалось, этот субъект записался в тренировочный зал около двух недель назад. Причем именно к тому тренеру, с которым занимался покойный Челноков, и в то же самое время.

Крячко проверил секцию рукопашного боя, и оказалось, что Алиев и там появился примерно в тот же срок. Вдобавок история с тренером и временем занятий и там повторилась! Недолго думая, Станислав прихватил бойцов ОМОНа и отправился сначала на квартиру рецидивиста, а когда того дома не оказалось, начал рейд по известным адресам воровских притонов, разыскивая Алиева. Ну, и прихватывал с объектов по несколько человек, чтобы им «жизнь медом не казалась»!

– Завязывай с этим, Стас! – потребовал Гуров, когда Крячко закончил рассказ. – Евсеев говорит, что у него какая-то информация по убийцам Челнокова имеется.

– Ого, я самому Вождю хвост прищемил?! – рассмеялся Станислав. – Лева, я еще Алиева не нашел.

– Нужен будет Алиев, возьмем. А пока я Евсеева послушать хочу, – отрезал Гуров.

– Ну, Вождь тебе столько пламенных речей натолкает, что на своей таратайке не увезешь, – фыркнул Крячко. – Ладно, коней пока попридержу. Начну тогда видеозаписи с камер наблюдения изучать. Я с пяти точек информацию взял.

– Ах, какой ты молодец, возьми с полки пирожок! И, Стас, если опять захочешь в боевиках поучаствовать, мне сообщи. А то стыдно информацию о друзьях от воров узнавать.

Евсеев был суховатым старичком с лицом православного святого. Глядя на него, было трудно предположить, что в 90-х годах прошлого столетия он обвинялся в соучастии в нескольких громких преступлениях. Правда, нормальную доказательную базу следователям тогда собрать не удалось, и Евсеева посадили на несколько лет за какую-то ерунду. А из зоны он вернулся уже коронованным вором в законе и перебрался из провинции в Москву. С тех пор ни с какими преступлениями связать его напрямую никому не удавалось. У Гурова складывалось ощущение, что вора в законе покрывают весьма серьезные люди. Может быть, даже из ФСБ.

Официант проводил сыщика в отдельный кабинет, и Евсеев с отеческой улыбкой на лице поднялся ему навстречу. Рукопожатиями они обмениваться не стали. Вор в законе лишь широким жестом предложил Гурову присоединиться к трапезе.

– Спасибо, меня уж сегодня кормили, – отказался Лев. – Рассказывай, зачем звал.

– Лев Иванович, не обижай старика, – укоризненно посмотрел на него Евсеев. – Я же тебе от чистой души и с уважением предлагаю. Наверняка весь день у тебя во рту ни крошки не было. Одни чаи да кофеи гоняешь. Хоть бутербродик съешь. Буженинка отменная!

Секунду поколебавшись, Гуров все-таки решил перекусить. Действительно, с самого утра он еще ничего не ел, а от аппетитного аромата блюд невольно началось обильное слюновыделение. Взяв буженины, хлеба и лист салата, он соорудил нехитрый бутерброд и вопросительно посмотрел на Евсеева:

– Так что, Иосиф Владимирович, объясняться будешь?

– Ну, Лев Иванович, сам понимаешь, слухи быстро распространяются, – ответил тот. – Так что о том, что журналиста убили по заказу, я часа три назад уже знал. Сам знаешь, я с такими делами стараюсь не связываться, но тут твой Станислав начал беспредельничать. Пришлось кое-какие справки навести.

– Не тяни кота за хвост, – поморщился Лев. – Я уже вышел из того возраста, чтобы сказками заслушиваться.

– Какой ты нетерпеливый, Лев Иванович. Не дашь старику себя байками потешить, – вздохнул Евсеев. – Мне, может быть, с умными людьми общения не хватает!.. Ладно, Челнокова убили не наши. Никто из авторитетов ничего о заказе не слышал. Гастролеры поработали, однозначно. Или кто-то, кто за такую работу в первый раз взялся.

– А если бы ваши сработали, ты бы мне сказал?

– Нет, конечно, – улыбнулся вор. – А вот гастролеры нам тут не нужны. Размеренной жизни мешают. Авторитетные люди их сами сейчас ищут.

– И мне отдадут, когда найдут? – язвительно поинтересовался Гуров.

– И снова скажу «нет»! – забавляясь, ответил Евсеев. – Единственное, что я могу для тебя сделать по старой дружбе, – это дать наводку, если мне станет что-то известно. А там уже, как получится.

– Это когда мы с тобой друзьями успели стать?

– Но ведь не враги же? – вновь по-отечески проговорил вор. – Знаю, ты меня арестуешь, если возможность появится. Но это же не из-за личных отношений? Работа у тебя такая, я понимаю. Я тебе предложение сделал, а дальше сам решай.

– В общем, помочь ты мне ничем не можешь, – констатировал Лев, вставая из-за стола. – Тогда и я подумаю, что Станиславу передать. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Расставшись с Евсеевым, он задумался о полученной от него информации и был склонен верить тому, что сказал вор в законе. Гастролеров из других регионов в московском преступном мире любили не больше, чем обычные жители столицы «понаехавших». Поэтому криминальные авторитеты действительно будут искать тех, кто убил Челнокова, и заставят их заплатить за свою «операцию». Тем или иным способом.

Естественно, первым кандидатом из всех подозреваемых для привлечения гастролеров в Москву была Морозова. Именно у нее были тесные связи с криминальной столицей юга России. Но совсем необязательно, что только «народная избранница» могла осуществить такой план. И у Григоряна, и у Ермакова связей в регионах хватало. Организовать группу из приезжих бандитов для них также не составило бы труда.

Кроме того, мысль о случайном убийстве журналиста никак не покидала Гурова. И слова вора в законе о том, что напавшие на Челнокова преступники могли впервые выполнять такую «работу», лишь укрепили догадки сыщика. Так что подозрения Крячко по поводу Алиева, ранее не замешанного ни в одном тяжком преступлении, могли быть вполне верными. Лев позвонил Станиславу и попросил его распорядиться продолжить поиски подозреваемого – обычными методами, с помощью оперов, участковых и пэпээсников, без привлечения ОМОНа.

Пока Крячко будет просматривать видеозаписи с камер наружного наблюдения, сам Гуров решил заняться бывшими помощниками Григоряна. Алексей Панфилов и Руслан Айпетов, уволенные бизнесменом, могли рассказать что-нибудь полезное о методах его работы. Информация о наличии возможного компромата на Григоряна появилась чуть больше месяца назад. Примерно тогда же и был уволен Айпетов, да и Челноков пытался шантажировать бизнесмена почти в то же самое время. Именно с Айпетова и решил Лев начать проверку.

В ходе телефонного разговора бывший помощник Григоряна никакого желания общаться с сыщиком не выказал, но деваться ему было некуда. А когда парень сослался на занятость по новому месту работы, Лев пообещал Айпетову помочь освободиться от трудовых обязанностей, прислав за ним наряд. Руслан и вовсе сник, лишь попросив назначить ему встречу не в полиции и не в новом офисе.

С Айпетовым Гуров встретился в одном из ближайших торговых центров. Молодой человек вел себя слишком нервно, постоянно оглядывался по сторонам и внимательно рассматривал любого, кто проходил мимо. Причину своего поведения Руслан объяснил почти сразу.

– Только ничего не записывайте, иначе разговора не будет! – с ходу предупредил он. – Я так понимаю, вы меня вызвали из-за смерти Вячеслава?.. Мне не хочется, чтобы со мной подобная история произошла.

– А с чего вы взяли, что с вами такое же может случиться? – поинтересовался Гуров.

– Вы не знаете Григоряна. Он жестокий, расчетливый человек. И никому никогда ничего не прощает, – продолжая нервно озираться, ответил Айпетов. – Я всего лишь немного заработать хотел. Никакой особо важной и ценной информации Челнокову не давал. Так, всякие мелочи, сплетни. А Григорян мало того что меня уволил, так еще и сделал так, что я ни на одну нормальную работу с тех пор устроиться не могу.

– А что, была какая-то важная информация, которая могла бы быть интересна журналистам?

– Конечно, – кивнул Руслан. – Коммерческие проекты, внутренняя ситуация в правлении НСС, нарушения Трудового кодекса плюс недобросовестная конкуренция. Репутацию сотового оператора эти данные могли бы существенно испортить. А в бизнесе репутация – это живые деньги.

– Но вы ее Челнокову не передавали? – Лев внимательно посмотрел на Айпетова.

– Нет, конечно! Утечку таких данных сразу бы вычислили, – замотал головой Руслан. – Я думал, на мелочи внимания не обратят, если они в прессе всплывут. Тем более что не я один о них знал. Оказалось, я ошибался. Вычислили и вычистили.

– А что там за компромат был на Григоряна в отношении поддельного алкоголя? – спросил Гуров.

– Понятия не имею! – отрезал Айпетов. – Слухов было немало. Я даже у Вячеслава об этом спрашивал. А он сказал, что это не мое дело. Ни сам Григорян, ни кто-нибудь из его окружения по этому поводу никогда не высказывались. Кажется, даже не интересовались слухами.

Больше ничего внятного Гурову от бывшего помощника Григоряна добиться не удалось. Парень явно что-то скрывал, но это необязательно имело какое-то отношение к смерти Челнокова. Просто Айпетов боялся своего бывшего босса и был уверен, что именно тот и заказал журналиста.

Единственным полезным фактом, который Гурову удалось узнать, – было то, что, по словам Айпетова, Челноков не отрицал наличие у него компромата на бизнесмена. Впрочем, и не подтверждал этот факт. Однако в доме журналиста кто-то побывал, неизвестно что разыскивая. Пока других версий, кроме причастности Григоряна к этим поискам, у сыщика не было.

Разговор с Панфиловым и вовсе оказался почти бесполезным. Еще один уволенный помощник совладельца НСС давно не интересовался тем, что происходит внутри компании, да и судьба Челнокова его ничуть не волновала.

По словам Алексея, журналист прекратил с ним общение почти сразу же, как Григорян уволил его. Там, куда смог устроиться Панфилов, ничего интересного и сенсационного не происходило, да и новая должность не давала доступа к страшным тайнам и зловещим заговорам.

Единственной сколь-нибудь ценной информацией, которую предоставил сыщику Панфилов, – было подтверждение знакомства Григоряна с Золотаревым. Политик и бизнесмен довольно часто встречались на всевозможных официальных и не очень мероприятиях и, по словам Панфилова, были в довольно теплых отношениях. Да и самого Григоряна его бывший помощник совершенно не боялся.

– Он, конечно, злопамятный и жизнь кому угодно испортить может, но убийства – это не его стиль, – пояснил свою точку зрения Алексей. – Я у Григоряна два года проработал и знаю, что он рассчитывает каждый свой шаг. Убивать кого-то, а тем более журналиста, в его положении было бы верхом глупости.

– А что у Григоряна за положение? – заинтересовался сыщик.

– Не знаю, как сейчас, но вряд ли за последние 3–4 месяца что-то существенно изменилось, – ответил Панфилов. – Остальные совладельцы НСС подозревали Григоряна в том, что акции компании он приобрел с помощью биржевой махинации. Доказать ничего не могли, повлиять как-то на его отстранение от бизнеса тоже. Но любой крупный скандал только усугубил бы ситуацию. А уж полицейское разбирательство из-за причастности к чьей-то смерти и вовсе могло запустить серьезные проверки. Сейчас Григоряну выгоднее всего быть тише воды ниже травы. По крайней мере, пока не удастся восстановить доверие остальных акционеров.

– А компромат на Григоряна мог эту волну проверок подтолкнуть? – спросил Лев.

– Я ничего не слышал о компромате. Вряд ли он действительно имеется, – пожал плечами Алексей. – А если бы и был, Григорян мог спокойно его купить. Это его метод, а не убийство.

В итоге в наличии у Гурова оказались два диаметрально противоположных мнения. Айпетов был уверен, что Григорян способен организовать убийство, не моргнув глазом, Панфилов, наоборот, считал, что бизнесмен способен купить всех с потрохами, но убивать ни за компромат, ни за надуманные обиды точно не станет.

Гуров решил вернуться в Главк. Пока у него получалось лишь переливать из пустого в порожнее. Одни факты подкрепляли возникающие предположения, другие их опровергали, но сдвинуться с мертвой точки никак не удавалось. Может быть, анализ тех видеозаписей, которые достал Станислав, поможет хотя бы на шаг продвинуться в расследовании.

По дороге он еще раз взвесил всю информацию, которую удалось собрать к этому времени. Во-первых, Морозова. Она имела и возможности, и мотив для убийства Челнокова. Плюс информация от Вождя о возможных киллерах-гастролерах указывала на высокую вероятность участия «народной избранницы» в заказном убийстве. Вот только обыск в доме Челнокова с этим как-то не вязался. Что могло понадобиться Морозовой в доме журналиста? Настолько ценное, что туда стоило посылать вооруженных людей?

Гуров еще мог предположить, что разгневанная женщина наняла молодчиков, чтобы проучить хама-журналиста. В принципе с ее образом эту версию связать было нетрудно. В ходе «наставлений» Челнокова случайно убивают, и Морозова обязана предпринять какие-то шаги, чтобы скрыть свое участие. Но вторжение неизвестных в дом журналиста, да еще сопряженное ранением сотрудника полиции, лишь заставит следователей активнее расследовать дело, а никак не поможет его превращению в «висяк». Либо у Челнокова было что-то и на депутата, либо она тут ни при чем!

Впрочем, Лев не исключал и еще один вариант – два этих события напрямую друг с другом не связаны. Челнокова могли убить одни люди, а вломиться в его квартиру – другие. Просто кто-то посчитал, что у журналиста может оказаться что-то ценное для него, и устроил обыск, решив воспользоваться ситуацией.

Правда, этот неизвестный ошибся в расчетах. Следовало бы подождать день-другой, пока интерес к жилищу Челнокова пропадет. Или вломиться туда ночью, чтобы быть уверенным, что в квартиру точно никто не нагрянет.

Сыщик усмехнулся, осознав, что и эта версия могла не подойти. А если было сразу несколько желающих завладеть тайнами Челнокова, и им во что бы то ни стало хотелось друг друга опередить? Отсюда и оружие у тех, кто вломился к журналисту в дом. Они могли ждать совсем не полицию, а своих конкурентов.

Во-вторых, Григорян. В отношении него сходились многие ниточки. И информация о возможном компромате их только подогревала. Если исходить из того, что Челноков владел какими-то документами, способными погубить бизнесмена, – о торговле «паленым» алкоголем, биржевых махинациях или о чем-то другом, – то все действия преступников в эту картину укладываются. Рушит ее только одно – бездарная реализация!

У Гурова сложилось твердое убеждение, что Григорян относится к тому типу людей, которые тщательно продумывают свои действия. Панфилов это подтвердил. Но то, как убили журналиста и взломали его квартиру, пахнет дилетантством. И вот тут бизнесмен переставал возглавлять список подозреваемых.

Ну и, в‐третьих, Ермаков. До сих пор Лев не нашел ничего, что хоть в какой-то степени указывало на возможное участие актера в событиях последнего дня. Первых двух подозреваемых с ними чем-то можно было связать, но Ермаков всегда оказывался в стороне. А ведь он не меньше остальных из этой троицы был зол на Челнокова. А может быть, даже больше! Отсутствие хоть каких-то следов, ведущих от Ермакова к убийству журналиста, больше всего и настораживало Гурова. Пока у него не было даже предположений, как и чем связать актера с убийством Челнокова и обыском его квартиры.

Из всех реальных активов в этом деле сейчас был только фоторобот одного из подозреваемых, причем неизвестной степени достоверности, отпечаток обуви одного из киллеров, рисунок перчаток тех, кто вломился к журналисту в дом, да цвет глаз одного из преступников. Плюс еще Алиев, подозрительным образом находившийся рядом с покойным Челноковым последние две недели. Этого было маловато. Впрочем, не так уж и плохо для первого дня работы.

Гурову приходилось начинать расследование, опираясь и на меньшее количество фактов. Да и под давлением работать ему было не привыкать. И все же он удивился, когда на подъезде к Главку ему вновь позвонил Орлов.

– Лева, где тебя носит? – недовольно поинтересовался генерал.

– Я работаю, Петр! Что на этот раз случилось?

– Много чего, – ворчливо ответил Орлов. – Дуй немедленно в Главк, и вместе с Крячко ко мне в кабинет. Отчет по расследованию нужен не вечером, а прямо сейчас. Хотя бы устный.

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант, – усмехнулся Лев. – Через десять минут буду.

Глава 4

Из Челнокова весь день СМИ делали великомученика. Припоминали его «заслуги перед обществом», рассказывали какие-то совершенно невероятные «новые» подробности его убийства и пытались сделать из журналиста эталон «борца с тоталитарным режимом». Откуда-то даже раскопали материал, в котором Челноков критиковал действие некоторых чиновников по отношению к Украине, и выставили это так, словно он пострадал именно из-за поддержки «украинской демократии».

Убийство Челнокова стало главной сенсацией дня, и малоизвестный журналист вмиг превратился почти в идола для оппозиции существующему правительству. Как следствие, и та, и другая стороны требовали скорейшего раскрытия преступления, и давление на Орлова возросло. Он уже и на вызов к министру ездил, и на телефонные звонки едва успевал отвечать.

Но самым неприятным для генерала стал тот факт, что в прессу просочилась информация о том, что в полиции считают убийство Челнокова заказным. Мало того, появились даже некоторые настоящие, а не придуманные подробности преступления. Например, что нападавших было двое, они не забрали с места преступления портфель журналиста, и у полиции имеется фоторобот одного из преступников. Все это Орлову пришлось подтвердить министру, как и выказать отсутствие более подробной информации. Естественно, генерала за это по головке не погладили, и министр потребовал отчета в любой форме до конца рабочего дня.

– Как могла информация о реальной версии следствия просочиться в СМИ? – возмущался Орлов, когда Гуров с Крячко пришли к нему в кабинет. – Вы работать совсем разучились?

– Петр, ты с больной головы на здоровую не перекладывай, – покачал головой Гуров. – Информацию журналистам мог кто угодно «слить». Хоть отсюда, из Главка, хоть из отдела полиции Западного Дегунина. Причем второе более вероятно.

– А вы не могли потребовать, чтобы там помалкивали в трубочку? – кипел генерал.

– На каждый роток не накинешь платок, – внес свою лепту в диалог Крячко. – Сейчас не 30-е, всех молчать заставить не получится.

– Тебя уж точно умолкнуть не заставишь, – немного успокаиваясь, буркнул Орлов. – Докладывайте уже! От меня информацию для пресс-релиза требуют, а мне сказать нечего.

Гуров вкратце изложил то, что ему удалось выяснить, опуская свои предположения. Картина получилась небогатая, но генерал остался и этим доволен. Крячко дополнил доклад своими предположениями по Алиеву, и Орлов почти успокоился.

– Что ж, негусто, но министру будет что доложить, – проговорил он. – Хотя за то, что охрану у квартиры журналиста после его смерти не выставили, можем втык получить.

– Так в порядке следственных действий нет такого правила, – хмыкнул Станислав.

– Правила нет, а голова есть, – буркнул в ответ генерал. – Скажут, именно ей думать надо было.

– А может быть, не докладывать в министерство об этой перестрелке? – предложил Гуров. – Если спросят, сказать, что нет оснований связывать воедино оба дела.

– Как это, нет? – удивился Орлов.

– Просто! Высказать версию, что это была обычная попытка квартирной кражи. Дескать, воры узнали, что журналист убит, и решили квартиру обчистить. На них наткнулись оперативники, и все такое. А нам, может быть, это даст дополнительную возможность для маневра.

– Я подумаю над этим, – проворчал генерал. – Чего штаны просиживаете? Идите работать!

– А где Щукин, кстати? – поинтересовался Гуров у друга, когда они вышли из кабинета Орлова.

– А я его назад отправил, – усмехнулся Станислав.

– Не понял? Я же ему приказал разбирать материалы, которые он с квартиры Челнокова должен был привезти.

– Он и привез. Один хлам, ничего ценного, – поморщился Крячко. – Я его заставил все экспертам свалить, дал парочку парней в помощь и отправил обратно на квартиру журналиста, чтобы там все как следует обыскали.

Друзья вернулись в свой кабинет и занялись единственным, что можно было сегодня сделать, – анализом видеозаписей с «качалок-рукопашек» Челнокова. Фоторобот одного из подозреваемых вместе с рисунками перчаток тех, кто вломился в квартиру журналиста, были уже разосланы во все московские райотделы полиции. Задача была поставлена одна – обойти все торговые точки и узнать, кто и когда покупал искомые кожаные перчатки и не было ли среди них подозреваемого.

Еще одну задачу – поиск и задержание Алиева – часом ранее поставил перед оперативниками Крячко. А вот Гуров попросил парней из аналитического отдела поискать все совпадения и точки пересечения между Золотаревым и тремя возможными заказчиками убийства. Он нутром чувствовал, что в этой связи непременно удастся найти зацепку.

Первое, что обратило на себя внимание при просмотре видеозаписей, – было появление на них Алиева. Он присутствовал на каждой из них за последние десять дней, когда у Челнокова проходили тренировки. Вот только никакой системы в этом не наблюдалось. Иногда Алиев приходил в спортзал раньше журналиста, иногда – позже. А когда уходил, тоже не было заметно, что бывший заключенный поджидает появления Челнокова или пытается следовать за ним.

Вполне возможно, что появление Алиева в тренажерных залах в тот момент, в который, по предположениям сыщиков, могло быть установлено наблюдение за журналистом, было простым совпадением. Впрочем, и это тоже следовало проверить. Хотя бы потому, что подозреваемый внезапно пропал. Группы наружного наблюдения, прикрепленные к его квартире и работе, докладывали, что ни в одном из этих мест он не появлялся. Да и третья группа, прочесывающая места, где обычно бывал рецидивист, его признаков нигде не обнаружила.

– Значит, думаешь, он ни при чем? – задумчиво посмотрел на друга Крячко. – Что тебе твоя гениальность подсказывает?

– У нее сегодня выходной, – улыбнулся Лев. – То, что Алиев стал появляться в тех же местах, что и Челноков, выглядит подозрительно, согласен. Но он же не полный дурак! Должен понимать, что после смерти журналиста мы его по этим координатам сразу найдем. Не вяжется что-то тут.

– Ты забываешь, Лева, что Челнокова и не собирались убивать, – напомнил Станислав, – это могло случайно выйти. Тот же Алиев мог, по зэковской привычке, за «перо» схватиться.

– Даже если и не хотели. Журналист мог и о нападении в полицию заявить, – возразил Гуров. – Тем более Алиева он в спортзале наверняка срисовал. Там человек двадцать в час занимаются, не больше!

– Так на дело Алиев мог сам и не ходить, – тут же отмахнулся от своего предположения о «пере» Крячко. – Может, следил просто за Челноковым.

– Чтобы просто следить, не нужно в одни и те же спортзалы ходить заниматься. Если только…

Гуров задумался. Станислав несколько секунд выжидающе смотрел на него, а потом не выдержал:

– Новое озарение нашло? Эй! Алекс вызывает Юстаса. Штирлиц, ответь Центру!

– Стас, а что, если Алиеву нужно было не следить за Челноковым, а что-то у него узнать?

– Так зачем с ним в «качалке» торчать? Подошел бы сразу, да спросил как следует! – сделал удивленную физиономию Крячко, но тут же посерьезнел: – Хочешь сказать, Алиев к журналисту в доверие втереться пытался?

– Возможно, – кивнул Лев. – Или просто подслушать хотел, что тот обсуждать станет. А может, и то и другое.

– В общем, брать нужно Алиева, – подытожил Крячко.

Просматривать записи с камер наружного наблюдения оказалось весьма нудным и утомительным занятием. Радовало лишь то, что сыщиков интересовали только те промежутки, когда Челноков приходил в спортивные залы и уходил из них.

В среднем журналист уделял тренировкам полтора-два часа. Во вторник и в субботу он посещал тренажерный зал, а четверг посвящал занятиям самообороны. Причем и в первом, и во втором случаях занятия проходили в одно и то же время – с 18.00 до 20.00.

Несмотря на хорошее освещение улиц, в это время года машины, расположенные чуть поодаль от фонарей, четко рассмотреть не удавалось. Тем более камеры видеонаблюдения чаще всего были ориентированы на тротуары, а не на проезжую часть. И все же кое-что найти удалось. Почти на всех записях за это время периодически появлялась одна и та же машина – серебристый «Hyundai».

Иногда машина лишь на несколько секунд попадала в объектив видеокамер, чаще всего она стояла какое-то время поодаль, на самой границе видимости. Причем появлялась она примерно за полчаса до прихода Челнокова. А вот уезжала в разное время. К сожалению, номер ее сыщикам разобрать не удалось.

– Думаешь, совпадение? – посмотрел Станислав на Гурова. – Вряд ли, – покачал тот головой. – Нужно проверить всех, кто во время занятий Челнокова был в этих спортзалах. Может быть, у кого-то из клиентов или персонала есть такая машина. Тогда и будем решать, совпадение это или за журналистом действительно следили.

– Я взял списки всех, кто постоянно тренировался с Челноковым в одно и то же время, – порадовал друга Крячко. – Правда, как сказали мне администраторы, немало бывает и тех, кто платит за одноразовые посещения спортзала или на час-полтора сауну снимает. На таких людей у них данных нет. Я сейчас по базе данных ГИБДД всех из этого списка пробью.

– Хорошая идея, – кивнул Гуров. – А я попробую техникам записи отдать, может, смогут каким-то образом номера разобрать.

Он не успел даже вернуться к своему столу, как снова зазвонил телефон. Лев вполголоса выругался, а Станислав рассмеялся, увидев перекосившуюся физиономию друга, которого сегодняшние телефонные звонки изрядно достали. Предполагая очередного «доброжелателя», Лев взял трубку и официально представился:

– Полковник Гуров слушает.

– Лев Иванович, у меня есть информация об убийце, – проговорил в трубке хорошо поставленный, незнакомый голос.

Гуров знаками и мимикой показал Станиславу, чтобы техники немедленно начали пеленговать звонившего, и Крячко пулей вылетел из кабинета.

– О каком убийце идет речь? – самым невинным голосом поинтересовался Лев.

– Лев Иванович, к чему эти игры? – иронично-назидательным тоном задал встречный вопрос неизвестный. – Вы же прекрасно поняли, о чем я говорю.

– Откуда у вас этот номер? – продолжал тянуть время сыщик.

– Это не имеет значения, – устало ответил незнакомец. – Скажите, вам интересна информация об убийце Челнокова или нет?

– Вам бы лучше представиться, уважаемый, – вновь не ответил на вопрос Гуров. – Мне не очень удобно разговаривать неизвестно с кем, тем более по таким серьезным вопросам. Особенно если учесть, что мой собеседник каким-то образом узнал номер телефона, который в информационной базе не только для общего доступа закрыт, но еще и не каждому сотруднику силовых служб может быть предоставлен.

– Хороший ход, Лев Иванович, но вы зря стараетесь, – рассмеялся незнакомец. – Даже если вы меня сейчас запеленгуете, наряд на место выслать не успеете. Я просто выброшу телефон и скроюсь. А вы никогда не узнаете, действительно я мог вам помочь или морочил голову.

– Допустим, вы правы, – не сдавался Гуров.

Сейчас любая информация, даже простое знание места, откуда звонил неизвестный, могла помочь в расследовании убийства Челнокова. А если она связана со стрельбой у квартиры журналиста, ценность незнакомца возрастала вдвойне. И как бы «доброжелатель» ни скрывался, он в любом случае может проколоться – случайный внимательный прохожий, ДТП поблизости или с самим звонившим случится что-то экстраординарное. Что-нибудь всегда может сломать даже самый хитрый план.

– Так как мне вас называть? – продолжал тянуть время Лев.

– Называйте Иваном Ивановичем, – сдался незнакомец. – Предупреждаю: еще пару минут, и я прерву разговор. Будет вам еще одна загадка. Похоже, вы их очень любите.

– И что вы хотите, Иван Иванович?

– Это вы хотите узнать, кто убил Челнокова.

– А взамен?

– Все при личной встрече. Вы готовы к ней или нет?

– Хорошо. Где и когда?

– Неподалеку от «Петровско-Разумовской» есть небольшой ресторанчик. Езжайте туда. У вас полчаса на дорогу. Если замечу хоть одного сотрудника полиции или опера в штатском, встреча отменяется, – скомандовал незнакомец. – Как приедете, я вам позвоню.

«Иван Иванович» оборвал связь, и Лев задумчиво посмотрел на телефон. В то, что незнакомец имеет какую-то реальную информацию об убийцах Челнокова, верилось с трудом. Слишком много псевдодетективного тумана он на себя напустил. К тому же говоривший назвал виновника смерти журналиста в единственном числе. Но отказываться от встречи с ним сыщик не собирался.

– Лева, это подстава чистой воды! – констатировал Крячко, врываясь в кабинет. – Телефон запеленговали. Он звонил от Окружной. Оттуда до «Разумовской» пару минут на метро. Да и пешком ненамного больше. Скорее всего, тебя там будут ждать.

– Конечно, будут, – кивнул Лев. – Вопрос в том, для чего?

– В смысле? – не понял Станислав.

– Сам посуди, вероятность того, что мне сообщат что-то ценное касательно убийства Челнокова, невелика. Но кто-то достаточно хорошо осведомлен об этом деле и очень хочет увидеться со мной. Неизвестный знал мой сотовый номер, а не должен был его знать! – начал загибать пальцы Гуров. – Ему известно, что дело веду я, хотя в широких кругах это не афишировалось. И ему очень хочется либо передать мне послание, либо предложить какую-то сделку. Хотя я не исключаю, что настоящего убийцу Челнокова мне все-таки сдадут. Это может быть очень выгодно заказчику в том случае, если киллер на прямой контакт с ним не выходил.

– Допустим, – согласился Крячко. – Ты собираешься на месте информатора мордой об стол лупить, пока он все не расскажет?

– Зачем? У меня для этого ты есть, – улыбнулся Лев. – Быстро организуй с собой какую-нибудь девушку из оперативного отдела, и дуйте к «Петровско-Разумовской». Пеленгуйте оттуда мой телефон. Твоя задача: «пасти» информатора, как только мы расстанемся. Как это сделать, сам сообразишь.

– Ну, в паре с девушкой я готов кого угодно всю ночь «пасти», – хмыкнул Станислав. – Особенно если в теплой машине.

– Ты мне девчонок не порть! – пригрозил другу Гуров и, схватив пальто, вышел из кабинета.

– Не мой курятник! – язвительно бросил ему вслед одну из его любимых поговорок Крячко.

Несмотря на достаточно плотное движение, Лев добрался до нужной станции метро минут за десять до назначенного срока. На улице уже почти стемнело, лишь на западе тускло алела полоса заката, освещая край туч, сгущающихся над городом. Видимо, ночью Москву накроет еще одним снегопадом.

Он осмотрелся, разыскивая взглядом машину Станислава, и увидел знакомый автомобиль, припаркованный в самом заметном месте – на стоянке перед торговым центром, прямо в гуще машин, а в нем два силуэта, прижавшиеся друг к другу.

– Конспиратор, блин! – хмыкнул Гуров, доставая из кармана телефон: явно звонил «Иван Иванович».

– На Локомотивном проезде есть одно уютное кафе, мимо не проедете, – раздался в трубке знакомый голос. – Жду вас там. Одного!

Гуров не спеша направил машину в нужном направлении. В зеркало заднего вида он заметил, что Крячко тоже завел свой автомобиль и начал выруливать со стоянки перед торговым центром. Лев нисколько не сомневался, что Станислав ни на секунду не выпустит его из вида, оставаясь незамеченным для сторонних наблюдателей.

Впрочем, их, кажется, и не было. Конечно, в такой автомобильной толчее пристроиться на «хвост» Гурову мог бы кто угодно, но определить, с какой стороны он подъедет к метро, было практически нереально. Для уверенного наблюдения в этом районе нужно было иметь несколько машин, а это уже слишком масштабная операция, даже для Григоряна. Если наблюдение и было установлено, то, скорее всего, в районе кафе, о котором сообщил «Иван Иванович». И до подъезда туда беспокоиться о «хвосте» не стоило. А дальше пусть Станислав уже самостоятельно задачу решает!

На дверях искомого кафе, несмотря на удобное для наплыва посетителей время, висела табличка «Закрыто». Ни секунду не колеблясь, Гуров толкнул дверь, которая неожиданно оказалась открыта, и вошел внутрь. В зале царил полумрак. Виден был только прилавок, а дальний угол был почти полностью погружен во тьму. Там Гуров с трудом рассмотрел силуэт, освещенный лишь отблесками фонарей с улицы.

– Ближе подходить не стоит, – услышал он знакомый уже голос. – Оставайтесь там, Лев Иванович, иначе я сейчас уйду. Позади меня дверь, у меня от нее ключ. Пока вы будете пытаться ее взломать, я исчезну.

– И к чему такая конспирация? – поинтересовался Лев, расстегивая пальто и присаживаясь за столик у входа.

– Опасаюсь последствий, – ответил «Иван Иванович». – Как с вашей стороны, так и со стороны преступников.

– Будем считать объяснение убедительным, – хмыкнул Лев.

Вдруг дверь в кафе с грохотом распахнулась. Он резко обернулся, засовывая руку под пальто за пистолетом, но доставать оружие не пришлось – внутрь ввалился Станислав в обнимку с девушкой. Незнакомец вскочил и попятился к проходу на кухню. Замерев на пороге, Крячко окинул взглядом зал и пьяным голосом завопил:

– А чё за фигня? Почему темно? У вас пробки вышибло, что ли? Так я сейчас мигом все починю!

– Молодой человек, вы табличку на двери видели? – строгим тоном спросил Гуров, едва сдерживая смешок. – Читать умеете вообще?

– Ты чего, папаша, борзеешь?!. – возмутился Крячко.

– Павлик, милый, давай хоть сегодня без скандалов! – вступила в разговор девушка. – Чего мы сюда приперлись? Пошли в торговый центр, в пиццерию.

– Там выпивку не продают, – продолжал разыгрывать пьяного Стас.

– Перекусим и на обратной дороге купим. Дома выпьешь, – предложила девушка.

– А после выпивки продолжение банкета будет?

– Все будет! – заверила девушка, увлекая Крячко на улицу.

Пару минут после того, как Станислав с оперативницей покинули кафе, внутри стояла гнетущая тишина. И Гуров, и его неизвестный собеседник смотрели на улицу, где Крячко продолжал разыгрывать из себя пьяного. Он пытался идти в одну сторону, а девушка тянула его в другую. В итоге Станислав сдался и пошел туда, куда было нужно его спутнице.

«Вот, комедиант!» – довольно подумал Лев.

Незнакомец не спешил вернуться на свое место.

– Заприте дверь, Лев Иванович, – потребовал он. – Надеюсь, эта выходка не ваших рук дело?

– А разве у вас ситуация не под контролем? – иронично поинтересовался Гуров, проигнорировав вопрос.

– Мне сообщают о любых подозрительных людях в окрестностях, – ответил «Иван Иванович».

– Значит, все в порядке, раз этого алкаша подозрительным не посчитали, – хмыкнул Гуров. – Так какую информацию вы хотели мне сообщить?

– Видите ли, Лев Иванович, ситуация довольно сложная, – заговорил незнакомец, возвращаясь на свое место. – Во избежание недоразумений сразу сообщу, что сейчас я говорю не от своего имени. Меня просто попросили передать вам сообщение. На определенных условиях, естественно.

– Кто попросил? – перебил его Лев.

– Этого я не знаю, но даже если бы знал, не сказал бы, – ответил неизвестный. – Мне поручено лишь передать вам сообщение, а затем отправить ответ.

«Иван Иванович» сделал паузу, ожидая реакции Гурова, но тот промолчал, и его собеседнику ничего другого не оставалось, как продолжить свою речь. Впрочем, судя по тому, как он облегченно вздохнул, такое положение дел его вполне устраивало.

– Вас просят поскорее закрыть дело по убийству Челнокова, – наконец высказал цель встречи «Иван Иванович». – Методы и способы предлагается выбрать вам самостоятельно. Как и человека, которого вы обвините в убийстве.

– Где-то сегодня я это уже слышал, – ухмыльнувшись, пробормотал Лев.

– Ну, об этом мне ничего не известно! – слегка улыбнулся незнакомец. – Мой клиент сообщил, что с вашими методами ведения следствия, вашим опытом и знаниями создать доказательную базу на любого подозреваемого не составит труда. Главное, чтобы сам предполагаемый убийца свою вину признал. Предполагается, что вы прекрасно знаете, как этого добиться.

– И зачем мне это? – равнодушно поинтересовался Гуров.

– Не в качестве благотворительности, естественно! – заверил его собеседник. – Мой клиент предлагает вам пять миллионов рублей за то, что вы прекратите дальше расследовать это дело и повесите убийство на какого-нибудь бомжа. Причем никаких гарантий от вас не требуется. Мой клиент ценит ваше слово. Если вы даете согласие, деньги сегодня же будут доставлены куда скажете. Наличными, и в мелких купюрах.

– А ваш клиент знает, что я не беру взяток? – язвительно поинтересовался Лев.

– Вам мало пяти миллионов? Предлагаю семь… – Незнакомец несколько секунд подождал в ожидании ответа, потом добавил: – Десять?

– Да хоть пятьдесят! Ответ будет один: нет! – отрезал Лев.

Гуров понемногу закипал. Уже много лет он имел репутацию сыщика, ни при каких обстоятельствах не соглашавшегося на взятку. Более того, большинство из предлагавших что-то подобное получали тюремный срок. А вот человек, от чьего имени говорил незнакомец, либо считал такую информацию вымыслом, либо решил, что уж от него, и в этом деле, Гуров взятку непременно возьмет.

– Знаете, что бывает за дачу взятки? – сдерживая эмоции, процедил Лев.

– А я вам ничего и не даю, – усмехнулся «Иван Иванович». – Я лишь передаю сообщение.

– Не имеет значения, что вы лишь посредник!

Незнакомец, почувствовав угрозу, вскочил со своего места.

– Успокойтесь! – остановил его Гуров. – Мне вы не нужны. Напротив, я хочу, чтобы вы передали своему клиенту, что я не знаю его мотивов, но, когда найду его, он ответит не только за покушение на дачу взятки, но и за вмешательство в предварительное расследование. В общем, мало ему не покажется. Можете идти. Мне вы неинтересны!

«Иван Иванович» метнулся к двери на кухню, и Гуров услышал, как сначала хлопнула она, а затем щелкнул запираемый замок. Преследовать посредника Лев не собирался. Еще подъезжая к кафе, он обратил внимание, что поблизости нет припаркованных автомобилей. Значит, если посредник и был на машине, то стояла она у заднего входа.

Станислав этот факт наверняка тоже отметил, значит, должен был ждать окончания переговоров во дворе дома, где располагалось кафе. Девушку-опера, скорее всего, Крячко оставил на подстраховке со стороны Локомотивного проезда.

Проверять эту версию Гуров не собирался. Он хотел посмотреть, что произойдет дальше. То, что кафе было закрыто по чьему-то заказу, сомнений не вызывало. А вот то, что его и вовсе оставили без присмотра, маловероятно. Скорее всего, хозяин заведения или администратор либо должны были получить какой-то сигнал об окончании переговоров, либо лично наблюдали за кафе. Лев хотел дождаться кого-то из них, чтобы выяснить, по чьему приказанию оно было закрыто. Он встал со своего места и отпер входную дверь.

Долго ждать не пришлось. Примерно через пару минут после того, как исчез незнакомец, в кухне послышался приглушенный шум голосов. Затем дверь в обеденный зал открылась, и на пороге появились парень с девушкой. Едва перешагнув порог, оба замерли на месте.

– Извините, нам показалось, что кафе теперь свободно, – смущенно проговорил парень. – В принципе у вас заплачено еще за полчаса, так что, если хотите, мы можем снова уйти.

– Свет включите! – потребовал сыщик.

Парень щелкнул выключателем, и кафе залил неяркий, равномерный свет. От резкой перемены освещения Гуров ненадолго прищурил глаза, затем достал из кармана удостоверение и подозвал молодых людей:

– Идите сюда, мне нужно задать вам обоим несколько вопросов.

Большой пользы беседа с официанткой и поваром сыщику не принесла. Выяснилось, что заказ на аренду кафе принимал администратор. Он же дал им распоряжение повесить табличку «Закрыто», оставить рабочее место, но далеко не отходить и наблюдать, что будет происходить у служебного входа. Сказал, что вернуться в кафе нужно тогда, когда из него выйдет мужчина. Либо срочно позвонить ему, если что-то из задней двери будут вытаскивать.

По словам работников кафе, помещение в аренду сдали на час. Администратор обещал подъехать к окончанию срока аренды. Гуров ждать этого момента не стал, потребовав срочно вызвать начальника на место работы. И пока парень объяснялся со своим шефом, он расспросил девушку о том, что она видела.

Никакой пользы рассказ девушки не принес, как, впрочем, и описание повара, закончившего разговор с администратором. Вышедшего из дверей служебного входа оба описывали как мужчину среднего роста, обычного телосложения. Ни в походке, ни в жестах ничего особенного не заметили, лица вообще не видели. Во-первых, незнакомец кутался в шарф, а во‐вторых, освещение над служебным входом было тускловатое. Мужчина прошел куда-то во дворы, а работники кафе, выждав пару минут, вернулись в помещение.

Прибывший через несколько минут администратор тоже не поведал ничего, способного помочь в поимке незнакомца. По его словам, некто позвонил в кафе и попросил сдать ему в аренду помещение на час. Администратор предложил оформить договор, но неизвестный отказался. Вместо этого он предложил сумму, от которой нельзя было отказаться, и озвучил условия, на которых возьмет кафе в аренду. Неизвестный сразу же перевел деньги на указанный администратором счет, после чего тот и выдал инструкции персоналу.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – пообещал неизвестному Гуров, отправляя техникам для проверки номер банковской карты, с которой на счет кафе были перечислены деньги за аренду.

С присущей ему цепкостью Станислав почти мгновенно оценил обстановку. Недолгого визита в кафе и осмотра вокруг него ему хватило, чтобы обнаружить единственный путь отступления визави Гурова. Оставив оперативницу Елену в Локомотивном проезде на тот случай, если Лев покинет кафе вместе с предполагаемым информатором, он отправился во дворы, подыскивать себе удобное место для наблюдения.

У подъезда одного из домов Стас заметил парочку, периодически посматривающую в сторону служебного выхода из кафе. На влюбленных они не походили совсем и, судя по позам и жестам, чего-то или кого-то ожидали.

Крячко поискал подходящее место, откуда можно было постоянно держать в поле зрения и подозрительную парочку, и служебный вход, и при этом не попадаться никому на глаза. Единственным таким местом была детская площадка. Оттуда, правда, до входа в кафе далековато, и Крячко не смог бы оперативно вмешаться в случае чрезвычайной ситуации, но другого выбора не было. Оставалось только положиться на свою удачу.

После пятнадцатиминутного ожидания Станислав понял, что недооценил превратности погоды. Он замерз и материл самого себя за подзабытые привычки оперативной работы. Вдобавок, как назло, ему страшно захотелось курить, и его это еще больше раздражало. Стараясь хоть как-то согреться, Стас зашел за детский домик и стал делать приседания, едва не проморгав при этом вышедшего из черного входа мужичка.

Незнакомец был среднего роста и телосложения и ничем особенным не выделялся. Заперев за собой дверь, он нервно осмотрелся, а затем направился в глубь дворов, в противоположную от парочки и сыщика сторону.

Видимо, молодые люди тоже ждали появления неизвестного посетителя. После того как тот вышел, девушка что-то сказала парню, направляясь в сторону кафе, но он поймал ее за руку и удержал. Она недоуменно пожала плечами, что-то ответила ему и остановилась. Парочка явно не собиралась идти следом за незнакомцем. Станислав бросил на них последний взгляд и осторожно двинулся за мужчиной.

Тот несколько раз настороженно оборачивался, но Станислав все время предугадывал эти действия и успевал нырнуть в тень. А метров через двести от служебного выхода незнакомец и вовсе успокоился. Расслабившись, он уверенно пошел вперед, начал даже насвистывать, как показалось Станиславу.

Не замечая слежки, незнакомец прямиком направился к одному из выездов со двора и остановился у «Daewoo Matizа» неприятно-рыжего цвета. Достав из кармана сотовый телефон, быстро набрал какой-то номер, пару секунд ждал ответа, после чего заговорил коротко, отрывистыми фразами, чем-то напоминавшими интонации военных.

Смысл разговора Крячко не уловил. Опасаясь спугнуть мужчину, он не решился подходить слишком близко, но все равно продолжал двигаться в направлении незнакомца, изображая из себя сильно подвыпившего.

Ситуация складывалась неприятная и безвыходная. Станислав предполагал, что незнакомец, если приехал на встречу с Гуровым на машине, припарковал ее где-то во дворе. Свою он тоже загнал внутрь, но сейчас возвращаться к автомобилю бессмысленно. Пока он доберется обратно, незнакомец уже успеет сто раз затеряться на улочках Москвы. Гуров потребовал вести объект до конца, а не захватывать, но особого выбора в данный момент у Крячко не было. Либо он не даст уехать незнакомцу, либо придется объявлять план «Перехват» и ловить неизвестного по всей столице.

Впрочем, оставался шанс, что сейчас по телефону незнакомец разговаривал с тем, кому должен был рассказать о встрече с сыщиком. Словно в ответ на мысли Крячко, неизвестный неуклюже размахнулся, собираясь забросить телефон в сугроб, но почему-то передумал. Буркнув себе под нос что-то похожее на «Да пошел ты!», он сунул телефон в карман и открыл дверцу «Матиза».

– Эй, уважаемый! – продолжая изображать пьяного, завопил Крячко. – Сигаретки не найдется?

– Не курю! – ответил незнакомец, настороженно посмотрев в сторону Станислава.

Несколько секунд он рассматривал Крячко, а затем в его глазах мелькнул огонек узнавания. Странно всхлипнув, мужчина попытался забраться внутрь машины, но Стас одним броском оказался рядом и зажал его между дверцей и кузовом. Неизвестный еще раз всхлипнул, на этот раз, видимо, от боли.

– Куда же ты, Иван Иванович, собрался? – полюбопытствовал Станислав, перестав ломать комедию.

– Вы обознались, – попытался тот отвертеться. – Не знаю, за кого вы меня приняли, но я простой актер, Лещинский Яков Игоревич. Могу документы показать!

– На документы мы твои обязательно посмотрим, а пока давай-ка сюда телефон, – потребовал Крячко и, не дожидаясь, пока Лещинский выполнит приказ, сам залез к нему в карман. – Как думаешь, найду я в твоем аппарате парочку интересных номеров?

Операция с участием Лещинского была продумана почти безупречно. Около полудня ему позвонил неизвестный и предложил очень хороший гонорар за то, что он сыграет небольшую роль. Актер, служивший за гроши в небольшом безвестном столичном театре, отказаться от такого предложения не мог. Правда, поначалу он слегка поломался, требуя сценарий розыгрыша и список реплик, но неизвестный и эти требования тут же удовлетворил.

На электронную почту Лещинского пришла подробная инструкция, кого он должен играть, как действовать, и детальные инструкции по месту действия. В частности, новый работодатель актера даже указал ему точное место, где тот должен был оставить свою машину перед встречей с Гуровым. На том, чтобы Лещинский уничтожил телефон вместе с сим-картой, наниматель тоже настаивал.

– Я только не пойму зачем? – поинтересовался во время допроса Крячко. – Мы же этот телефон запеленговали, когда ты Льву Ивановичу звонил. Узнать, на какие еще номера с него были звонки, всего лишь дело техники.

– Вы не правы, – покачал головой актер. Несмотря на тяжелую для него ситуацию, он явно упивался тем, что стал на время столь популярным. Пусть и в кругу следователей. – Гражданину полковнику я звонил с другого телефона. Его я на самом деле выкинул, а у этого мне цвет понравился. Вот и решил: раз все закончилось, себе на память оставлю. Просто сим-карту заменю, и все!

Оба телефона Лещинскому наниматель прислал с одной из служб быстрой доставки. Причем к каждому прилагались инструкции, когда и кому с них звонить. Нужные номера уже были забиты в память телефонов. Сейчас над изъятым колдовали эксперты, но Гуров был уверен, что ничего, кроме пальчиков самого Лещинского, они там не найдут.

– Товарищ полковник, мы пробили данный вами номер, – доложил по внутреннему телефону один из технарей. – Тут загвоздка. Сим-карта на него приобретена две недели назад на фальшивый паспорт в одном из офисов неподалеку от Казанского вокзала. Доступ к базе сотового оператора получили. Ни на этот номер, ни с него больше никуда не звонили. Только с номером Лещинского были соединения.

– Как определили, что паспорт поддельный? – поинтересовался сыщик.

– Пробили по базе, – ответил технарь. – Частично данные с паспорта подходят нескольким людям. А вот одного человека с такими данными просто не существует.

Гуров задумался. По тому, как детально была продумана операция с подкупом сыщика, это больше всего походило на стиль Григоряна. А вот приобрели ее у того вокзала, на который приходит фирменный поезд из Ростова-на-Дону. Это невольно наводило на мысль о причастности Морозовой ко всем последним событиям. Привлечение же в операцию третье– сортного актера, не способного отказаться от дополнительного заработка, указывало на причастность к происходящему Ермакова, поскольку никто другой из этой троицы так хорошо актерский мир не знал.

– Белиберда какая-то получается! – с возмущением громко воскликнул Лев. – Не могут же все трое быть в сговоре?!.

Лещинского к этому времени уже увели. Гуров решил задержать актера до утра, надеясь, что к тому времени появятся еще какие-то вопросы к нему, или Лещинский, сидя в камере, сам что-то важное вспомнит. Крячко оторвался от изучения протокола допроса, в котором пытался отыскать какие-нибудь несоответствия, и удивленно посмотрел на напарника:

– Ты о чем, Лева?

Гуров пояснил.

– А почему ты исключаешь возможность преступного сговора? – предположил Станислав.

– Потому что мы не нашли у троих никаких точек соприкосновения. Интересы у них совсем в разных плоскостях лежат.

– Почему в разных? – Крячко поднялся из-за своего стола. – Челноков – вот их общий интерес.

– И ты думаешь, вся троица стала бы сговариваться, чтобы разобраться с ним? – фыркнул Лев. – Лишний риск и способ «засветиться». Каждый и сам способен был с журналистом разобраться.

– Логично, – согласился с ним Станислав. – Только, может, хватит заморочек на сегодня? И так весь день как под хвост укушенные по Москве носимся. У тебя Мария завтра уезжает. Может быть, романтический ужин перед расставанием ей устроишь?

Гуров хотел что-то возразить, но промолчал. Действительно, что за спешка пытаться в один день закончить с расследованием? Такое только в фильмах бывает или с «бытовухой» по пьяни. А Марию на гастроли стоило как-то красиво проводить. Все-таки почти до самого Нового года больше не увидятся.

– Ты прав, Стас, давай закругляться. – Лев тоже поднялся из-за стола. – Пироги лучше печь на свежую голову!

И в этот момент, словно издеваясь над ним, зазвонил его сотовый телефон.

– Зря вы не согласились с предложением, Лев Иванович, – раздался в трубке еще один незнакомый голос. – Теперь придется с вами по-другому разговаривать. Могли бы хоть о близких своих подумать. Придется их к решению наших проблем привлечь. – И звонивший быстро отключился.

На пару секунд сыщик замер, а затем, грязно выругавшись, схватил пальто и бросился к выходу.

– Лева, в чем дело?! – бросился за ним следом Крячко.

– Мария! – на бегу выкрикнул Гуров. – Похоже, эти твари на Марию нацелились!

Телефон Марии, как назло, не отвечал. Всю дорогу до театра, пока Гуров лавировал на машине по забитым дорогам, Станислав, не переставая, набирал номер Строевой. Лев был предельно собран и сосредоточен, совершенно не реагируя на успокаивающие реплики Крячко, которые тот выдавал после каждого сорвавшегося вызова. Когда до театра оставалось около квартала, Гуров остановил машину и приказал:

– Стас, двигайся к главному входу. Смотри в оба! Реагируй по ситуации. Я – к служебному. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Крячко выскочил из машины и сразу расстегнул куртку. Внимательно посматривая по сторонам, он направился прямиком к главному входу, а Гуров свернул на перекрестке, чтобы объехать здание театра. Обычно Мария выходила именно через служебный вход, но иногда после репетиций отправлялась с коллегами в ближайшее кафе, и тогда вся труппа покидала театр через парадное крыльцо. Именно поэтому для подстраховки он и отправил туда Станислава.

Когда Гуров выехал на перекрестке в сторону служебного выхода из театра, Мария с подругой как раз вышла из дверей. Они что-то оживленно обсуждали, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Лев посигналил, привлекая внимание жены, и тут же заметил, как припаркованный у обочины серебристый «Hyundai» рванул с места. Не обращая на него внимания, Строева посмотрела в сторону мужа и помахала ему рукой.

– Маша, ложись! – крикнул он, прекрасно понимая, что она этого не сделает, даже если услышит его.

Мария стояла, непонимающе глядя на приближающуюся машину Гурова. По ее губам Лев понял, что она спрашивает его, что случилось, и замахал рукой, призывая жену упасть. И в этот момент «Hyundai» притормозил рядом с ней, задняя дверка открылась, и к Строевой выскочил одетый в черную куртку человек. Не слишком задумываясь о последствиях, Гуров выхватил из заплечной кобуры табельное оружие, одновременно нажимая кнопку управления боковым стеклом. Едва окно приоткрылось настолько, чтобы из него можно было высунуть руку, он начал палить по машине бандитов.

Услышав выстрелы, бросившийся к Марии человек затормозил, заскользив по тротуару. Строева от удивления присела, а ее подруга так и осталась стоять столбом. Сыщик сделал еще несколько неприцельных выстрелов и выжал акселератор до предела, пытаясь протаранить машину с бандитами, но не успел – мужчина в черном рыбкой нырнул в салон автомобиля, и «Hyundai» резко рванул с места, оторвав дверку о ближайшую припаркованную машину. Из нее в сторону Гурова раздались ответные выстрелы.

Стреляли беспорядочно и, судя по звуку выстрелов, из «ПМ». Одна из пуль снесла зеркало машины Гурова, остальные ушли в никуда. Тут же из уезжающего автомобиля преступников открыли огонь из еще одного пистолета. Второй стрелок и вовсе палил куда попало. Пули полетели не столько в машину Гурова, а в сторону Марии и ее подруги.

Краем глаза Лев заметил, как выстрелы выбивают крошку из стены здания. Мария прислонилась к автомобилю, о который ударился дверцей «Hyundai», а ее подруга по стене сползла на тротуар.

Мгновение Гуров колебался, начать ему преследование бандитов или позаботиться о Марии, но желание защитить любимую вмиг выветрило все колебания из его головы. Он остановил машину, выхватывая из бардачка служебную рацию, и, выскочив из салона, сделал несколько прицельных выстрелов по уезжающему «Hyundai», после чего бросился к жене.

– Полковник Гуров на связи. Объявляю план «Перехват», – на ходу приказал он по рации. – Серебристый «Hyundai», госномера «ульяна-ноль-семь-один-михаил-иван»! Движется по Мясницкой улице в сторону Чистопрудного бульвара.

Мария была в порядке и даже почти не выглядела испуганной. А вот ее подруге, Светлане Лапшиной, повезло меньше. Пуля по касательной задела плечо девушки, и та потеряла сознание, то ли от испуга, то ли от вида крови. К потерпевшей уже начала стекаться толпа зевак, но первым на звуки выстрелов примчался Крячко. Станислав на всякий случай решил не уходить далеко от перекрестка, где его высадил Гуров, и среагировать успел быстро, хотя помочь ничем не смог. Подбежав к ним, осмотрел с ног до головы Марию и встревоженно спросил:

– Маш, ты как?

– Великолепно! – немного сердито ответила она. – В следующий раз, когда перестрелки тут устраивать решите, меня предупредите. Из-за вас теперь абсолютно новое пальто придется в химчистку отдавать.

Лишь после этого Мария обратила внимание на то, что Светлана не встает, и кинулась к ней и оказывающему девушке помощь Гурову.

– Что со Светкой? – спросила она у мужа, опускаясь рядом с ним и Светланой на колени. – Ты сам цел?

– Со Светланой все нормально. Сейчас придет в себя, – успокаивающе улыбнулся Лев. – Рану я ей зажал. Так, царапина. – Он повернулся к Крячко: – Что стоишь как столб? Тащи аптечку из машины и вызывай «Скорую»!

– «Скорую помощь» я уже вызвал, – выкрикнул кто-то из толпы. – Полицию тоже.

– Мы сами полиция. – Станислав достал из кармана удостоверение. – Расступитесь, граждане. Дайте немного свободного пространства раненой!

День второй

Глава 1

Вечер выдался трудным. Сначала Гурову пришлось ждать следственно-оперативную группу. Два полицейских наряда и «Скорая» приехали достаточно быстро. Он попросил Станислава поехать в больницу вместе с пришедшей в себя Светланой. И в качестве моральной поддержки, и чтобы расспросить о том, что ей удалось заметить во время покушения. Гуров с Марией остались. Когда группа прибыла на место, Лев распределил задание между сотрудниками, указав, на что особо обратить внимание, и только тогда супруги уехали домой.

– Что это было? – спросила Строева, как только они отъехали от театра.

– Маш, ты почему трубку не брала? – не ответил на вопрос Гуров.

– Трубку? – удивилась Мария и полезла в сумочку. – Блин, звук на телефоне забыла включить. Ничего себе! Двенадцать пропущенных. Что за пожар был?

– Именно тот, что и произошел у театра. Я тебя предупредить хотел, чтобы до моего приезда ты из театра не выходила.

– Получается, это из-за моего раздолбайства Светку ранили? – сникла Мария.

– Ты тут ни при чем! Если уж кто и виноват, так это я. Стрельбу я открыл. Если бы не это, они, может, и не стали бы стрелять.

– А может быть, сразу бы меня убили. Интересно, зачем я им понадобилась?

Гуров никогда не скрывал от жены свои расследования, если они могли как-то ее затронуть. Более того, иногда вечерами они вместе со Станиславом собирались у них дома, чтобы в спокойной обстановке обдумать какое-нибудь сложное дело. Свежий взгляд, женская интуиция и острый ум Марии зачастую помогали найти преступников. Кроме того, у нее было удивительное качество – она могла легко заметить то, что порой ускользало от внимания сыщиков.

По дороге домой Гуров рассказал Марии все, что знал об убийстве журналиста, в том числе те выводы, которые ему удалось сделать в ходе расследования. Детали он опустил как ненужные, да Марии они и не требовались.

– Это Морозова, – безапелляционно заявила она, выслушав мужа.

– Почему? – удивленно посмотрел на жену Лев.

– Потому что она – женщина!

– И все?

– И все! – Мария осмотрела себя, насколько это позволяло пространство машины. – Блин, хана пальто пришла! Наверное, никакая химчистка не поможет. Жалко. Месяц назад только купили.

– Что-нибудь придумаем, – улыбнулся Гуров. – Главное, что ты цела.

– Думаешь, они меня убить хотели?

– Нет, – покачал головой Лев. – Им твоя смерть ни к чему. А вот окажись ты в их руках, они могли бы из меня все соки выжать.

– Что, ради меня даже о служебном долге бы забыл? – игриво поинтересовалась Мария.

– Ага. И душу заодно бы даром отдал.

Оба рассмеялись, чувствуя облегчение от того, что ни один из худших сценариев не сбылся.

О том, что серебристый «Hyundai» с оторванной дверкой найден, Гурову сообщили еще по пути домой. Бандиты бросили его во дворе одного из домов в Огородной слободе. Оперативно разыскать автомобиль помогли сообщения в социальной сети одного из наблюдательных жителей этого дома. Он даже выложил несколько фотографий. Правда, как сообщили сыщику, лица преступников на них разобрать очень трудно. Оперативники уже выехали к внимательному москвичу, чтобы снять показания, а заодно изъять и оригиналы фотографий для детальной обработки их техниками. А с самим «Hyundai» уже работают криминалисты.

– Светлану жалко, – грустно проговорила Мария, едва Гуров закончил телефонный разговор.

– Не переживай. Это просто царапина. Зато потом на театральных «капустниках» будет рассказывать, как она в настоящей перестрелке с бандитами побывала.

– Просто царапина? Да ты знаешь, как она своей кожей гордилась? А теперь шрам останется. Придется «пластику» делать, а это уже совсем не то…

– А чего такого? – пожал плечами Лев. – Сейчас пластические хирурги чудеса творят. От шрамика и следа не останется.

– А что будет, когда журналисты пронюхают, что она «пластику» делала? – возмутилась Мария. – Думаешь, кто-нибудь поверит, что она только шрам от пули исправляла? Напишут, что и коррекцию фигуры делала, и лицо подтягивала…

– Ой, Маш, да ладно! Не такая она и звезда, чтобы внимание журналистов к своей персоне привлекать. Вот из тебя бы они точно сенсацию сделали… Хотя, почему «сделали бы»? Завтра точно во всех газетах будет: «Знаменитая Строева попала в перестрелку!»

– Эх, и льстец ты, Лева! – рассмеялась Мария. – Продолжай! Я сделаю вид, что смущаюсь!..

Тяжелым разговор стал уже дома, когда Гуров предложил жене не ехать на гастроли, а побыть несколько дней дома, под охраной сотрудников полиции. Поначалу Мария отшучивалась от настойчивого предложения мужа, утверждая, что лучший способ спрятаться от бандитов, это сразу загримироваться в Бабу-ягу и ехать так на гастроли. Дескать, в таком виде никто ее не узнает и никогда не найдет!

Гуров продолжал настаивать. Он убеждал Марию в том, что любая поездка может для нее кончиться трагически. Что в провинции, а тем более в поезде, он не сможет обеспечить ей надлежащую защиту, а преступники могут посчитать, что она видела их в лицо и сможет опознать. Тогда Строеву еще раз попытаются захватить в заложницы, а живой в любом случае не выпустят. В итоге Мария уступила здравому смыслу мужа.

– Хорошо, я остаюсь, – сдалась актриса. – Но за это с тебя, Лева, новое пальто!

Утром в Главк Гуров поехал только тогда, когда к подъезду дома поставили на круглосуточное дежурство оперативников. Идея «домашнего ареста» Марии явно не нравилась, но она понимала, что так мужу будет спокойнее работать. Провожая его в Главк, она с серьезным видом посоветовала:

– Разбирайся побыстрее со своими убийцами. Я еще тебе на Новый год подарок не купила. А заказывать по Интернету с доставкой не люблю. Мне вещь нужно руками потрогать, прежде чем приобретать.

Вспомнив вчерашний разговор с Марией, Гуров еще по дороге позвонил домработнице Морозовой Елене Коваленко и попросил прийти в Главк прямо с утра. Голос женщины показался ему слегка напуганным, но причину этого понять было трудно. Может быть, она что-то знала о смерти Челнокова и боялась, что этот факт всплывет, а может, просто волновалась из-за того, что ее вызывают в полицию. Лев усмехнулся – слишком мало людей на его памяти испытывали радость, приходя в отделы полиции, и слишком многие испытывали облегчение, уходя оттуда.

Когда он зашел к себе в кабинет, Станислав уже был там, просматривая отчет криминалистов по найденной в Огородной слободе машине. Серебристый «Hyundai» числился в угоне примерно около двух недель. Номера на нем тоже были краденые – от другой машины. И, по заключению экспертов, их меняли неоднократно – винты крепления госномеров часто выкручивали. Видимо, так бандиты старались не примелькаться в камерах видеонаблюдения.

Отпечатков пальцев в салоне нашли предостаточно, но только лишь одни из них были в базе данных. Принадлежали они Салтыкову Александру Георгиевичу, дважды судимому рецидивисту из Ростова-на-Дону. Месяц назад он был освобожден условно-досрочно. Из судебных ограничений, наложенных на него, было лишь обязательство не менять места жительства без уведомления уголовно-исполнительной инспекции. Судя по имеющейся информации, о своей поездке в Москву Салтыков инспекторов не уведомлял.

– Лева, посмотри! – Крячко протянул другу два личных дела. – Наши птички в одном гнездышке кантовались.

Гуров бегло просмотрел личные дела. Действительно, Алиев и Салтыков вместе отбывали наказание в одной из колоний общего режима в одно и то же время. Оба отбывали срок в одном отряде и по сходным преступлениям. Очевидно, что тогда они и успели сдружиться. Вопрос только в том, кто из этой парочки верховодил в группе? Узнай сыщики этот факт, вычислить заказчика покушения на Челнокова, закончившегося убийством, не составляло бы большого труда.

А вот в том, что не убийство было целью нападения на журналиста, Гуров был теперь уверен практически на все сто процентов. К явному непрофессионализму исполнения заказа добавилось то, что оба известных персонажа никогда не были замешаны в тяжких и особо тяжких преступлениях. От уличной шпаны их отделяло лишь то, что оба имели богатое криминальное прошлое. Так что вряд ли серьезные люди дали бы этим гопникам заказ на убийство. Скорее всего, Алиеву с Салтыковым поручили что-то забрать у журналиста, а они перестарались.

И тут снова на первый план выходил Григорян. По имеющимся данным, только у него могло возникнуть желание найти какие-то документы в «коллекции» Челнокова. Гурова смущало лишь то, что Салтыков был из Ростова-на-Дону, где проживал бывший муж Морозовой.

Впрочем, его к делу мог привлечь и тюремный кореш. Но зачем Салтыкову было так рисковать, уезжая из дома в Москву, где был большой шанс «засветиться» в полиции? Алиев вполне мог бы из своих столичных дружков сколотить команду. Да и тот факт, что пальчики остальных лиц, найденные в угнанной машине, не проходили по полицейской картотеке. Зачем было привлекать на дело людей без криминального прошлого? Или их использовали вслепую? Или преступники работали над этим делом вдвоем, а остальные отпечатки пальцев принадлежат хозяину автомобиля и его пассажирам?

Впрочем, последнее казалось Гурову маловероятным. Учитывая подготовку Челнокова, вряд ли Салтыков с Алиевым напали на него вдвоем. Кроме того, пальчиков москвича в «Hyundai» обнаружено не было. Не исключено, что в машине он находился только в перчатках, но в момент нападения на Марию в салоне автомобиля было минимум три человека. Из-за сильной тонировки задних стекол Гуров не рассмотрел, сколько бандитов сидело в иномарке, но с заднего сиденья стреляли двое, и кто-то еще должен был машину вести. Ни Мария, ни ее подруга о количестве и внешности нападавших тоже ничего не могли сказать.

– Стас, на всякий случай позвони в Ростов-на-Дону, – попросил Гуров. – Пусть пробьют Салтыкова, может быть, он на месте, а пальчики его еще с прошлых лет остались.

– Лева, ты меня за практиканта держишь? – возмутился Крячко. – Я еще с утра туда звонил. Обещали проверить Салтыкова. Заодно запрос железнодорожникам послал. Потребовал пробить паспорт Салтыкова, а еще тот, на который сим-карту Лещинского покупали. Кстати, ты почему задержался? Привычки опаздывать за тобой что-то не замечалось. С Марией что-то не так?

– С Марией все в порядке, – ответил Лев. – Просто ждал, пока ко мне оперов пришлют.

– Значит, уговорил ее на гастроли не ехать? – догадался Стас. – И как она после вчерашнего?

– Ты же Машу знаешь, – улыбнулся Лев. – Она все восприняла как съемки очередного фильма. Уверяла меня, что никакой опасности нет и никто за ней после неудачной попытки похищения больше охотиться не будет.

Крячко хмыкнул, зная характер Марии, и снял трубку зазвонившего телефона. С пропускного пункта доложили, что пришла Елена Коваленко, и он велел проводить ее в кабинет.

Женщина выглядела испуганной и взволнованной. К тому же, судя по мешкам под глазами, либо плохо спала ночью, либо плакала недавно. Косметики на ней было существенно больше, чем вчера в доме у Морозовой, и Гуров решил, что она, видимо, пыталась скрыть следы бессонной ночи или же «народная избранница» не одобряет пользование макияжем у прислуги.

– Присаживайтесь, Елена Сергеевна, – предложил он. – Проблем с тем, чтобы отпроситься у Анны Степановны, не было?

– Нет. Все хорошо, – коротко ответила Коваленко.

– Расскажите мне о Вячеславе Челнокове, – с ходу попросил Лев.

Елена слегка вздрогнула, пристально посмотрев на Гурова, и со вздохом произнесла:

– Значит, вы знаете?

– Что выросло, то выросло! – кивнул Лев. – А что именно мы должны знать?

– Ну, про нашу связь со Славой, – немного удивленно произнесла Елена. – Что у нас с ним отношения были. Личного характера.

И Гуров понял, почему в «бухгалтерской книге» Челнокова ни разу не упоминалось ее имя. То ли журналист интимом расплачивался с ней за информацию, то ли действительно испытывал к миловидной женщине какие-то чувства. Как бы то ни было, причина ее бессонной ночи и пролитых слез стала понятна.

– Вы догадываетесь, кто мог заказать убийство Челнокова? – спросил он, и лицо женщины исказила гримаса ненависти.

– Эта тварь, Морозова! Кто же еще? – почти выплюнула фразу Коваленко.

– Почему вы так решили?

– Она всегда Славика ненавидела, – резко ответила Елена. – Сколько раз говорила, что когда-нибудь попросит кого-нибудь ему голову оторвать. Видимо, это «когда-нибудь» и настало. А ведь я его предупреждала, просила оставить Морозову в покое. Что, других персонажей, что ли, нет? А он только посмеивался. Досмеялся, дурак!

– Почему вы вчера мне о своих подозрениях не сказали?

– А вы сами не догадываетесь? Она бы меня сразу уволила. Еще неизвестно, как вы себя бы повели и кому поверили. Она же депутат, а я – так, никто и звать никак.

– Так почему же сегодня решили об этом сказать? – встрял в разговор Крячко. – Что-то за ночь изменилось?

– Изменилось! – с вызовом ответила Елена, обернувшись к Станиславу. – Я всю ночь думала, как правильно поступить, и решила, что буду последней гадиной, если из-за того, чтобы остаться на работе, стану скрывать, кто именно Славу убил.

– Значит, вы уверены, что это она? – вновь задал вопрос Гуров.

– Ну, не на сто процентов, – замялась Коваленко. – Доказательств у меня никаких нет. Если она и общалась с бандитами, то не дома, и ни разу при мне про это не упоминала, даже когда пьяная была. Но сердце мое чувствует, что это Морозова на Славу бандюг натравила!

Гуров чуть заметно усмехнулся. Уже вторая женщина указывает ему на Морозову как на главную подозреваемую. Сначала Мария, неизвестно почему, сделала такой вывод, а теперь и Коваленко. Впрочем, мотивы последней вполне понятны. Она слышала угрозы в адрес любимого, знала о враждебных отношениях друг к другу Морозовой и Челнокова, а когда журналиста убили, естественно, сразу стала обвинять во всем свою работодательницу.

– А вас не задевало, что Челноков использует ваши рассказы о Морозовой в своих статьях? – сменил он тему.

– Задевало? Да я сначала радовалась! Думала, так этой твари и надо. А оно, видите, как получилось…

Коваленко на несколько секунд замолчала, стараясь сдержать слезы, а потом рассказала о своих отношениях с работодательницей. По словам Елены, Морозова была тяжелым человеком. Могла накричать на прислугу, могла оштрафовать за любую мелочь, а когда выпивала, могла и попытаться ударить. Несколько раз Елене только чудом удавалось увернуться от летящих в нее предметов и шлепков по лицу. А в обычном состоянии хозяйка обращала на свою домработницу внимания не больше, чем на мебель в своем доме.

То, что рассказала Коваленко, не совсем вязалось с тем образом Морозовой, который сложился у Гурова после личной беседы с ней. Трудно было понять, где Елена говорила правду, а где несколько преувеличивала отрицательный образ своей работодательницы под влиянием горя от смерти возлюбленного.

– А почему вы сами не уволитесь? – поинтересовался Лев, когда Коваленко закончила свой рассказ.

– А в другом месте будет лучше? – пожала она плечами. – Все они одним миром мазаны.

– Будем повторно допрашивать Морозову? – с сомнением в голосе поинтересовался у друга Крячко, когда они отпустили Коваленко.

– А смысл? Все, что у нас есть, это голые подозрения домработницы. Даже если мы их предъявим депутату, она скажет, что Коваленко ее оговорила. И Елена работу потеряет, и Морозова, если она виновата, будет настороже.

Когда Гуров отправился на доклад к Орлову, Станислав вместе с техниками принялись проверять связи оппозиционного политика Золотарева на предмет его возможного пересечения с тремя подозреваемыми. Сыщики были уверены, что его звонок Гурову был как-то связан со всеми последующими событиями – и с попыткой подкупа, и с нападением на Строеву. И если найти между кем-то из фигурантов тесную связь, это значительно облегчило бы расследование дела.

Генерал, хоть и не был в хорошем настроении, особо мрачным тоже не выглядел. К его удивлению, вчерашнее давление со стороны руководства и политиков сегодня стало заметно слабее. Был лишь звонок от замминистра с приказом предоставить свежий доклад о ходе расследования убийства Челнокова не позднее 11.00, да еще отзвонился один из депутатов Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции. Этот настоятельно просил Орлова доложить, если на следователей начнут оказывать давление. Генерал клятвенно пообещал это сделать.

– Ну, доложить ему о твоих похождениях? – поинтересовался Орлов, с иронией глядя на Гурова.

– Петр, давай без показухи! – поморщился тот. – Сами как-нибудь разберемся.

– Что с задержанным Лещинским собираешься делать?

– Отпущу под подписку, – пожал плечами Лев. – Похоже, нового он ничего не скажет, да и не нужен пока. Некоторые предполагаемые убийцы журналиста уже известны.

Он рассказал генералу о том, какую информацию сегодня утром они получили от экспертов. Орлов довольно кивал – в министерство будет что доложить. А вот с Морозовой посоветовал быть поосторожнее.

– У нее связи во всех структурах власти, – хмыкнул генерал. – Я тут свои справки наводил. Она и с политиками, и с силовиками неплохо дружит. Покровители у нее есть везде. Ходят слухи, что ее собираются на должность замминистра куда-то протолкнуть. Так что без железобетонных доказательств к ней лучше вообще не суйся. Иначе заставят меня вас обоих от расследования отстранить. Сам знаешь, я человек зависимый…

– Ой, да не строй из себя сирого и убогого! – ухмыльнулся Лев. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

К тому времени, когда Гуров вернулся от генерала, Крячко с ребятами из технического отдела успели сделать довольно детальный анализ связей Золотарева. Они обработали материалы средств массовой информации, страницы в соцсетях, детализацию телефонных звонков из приемной, квартиры и мобильного телефона политика и еще многое другое. Конечно, большую часть работы сделали техники, но Станислав тоже был доволен собой.

– Лева, если связи Золотарева брать за основу, Григорян из списка подозреваемых выпадает, – констатировал Стас, протягивая подведенный им самим итог анализа. – Он практически не общался с нашим говорливым политиком.

Действительно, ни в приемную, ни домой, ни на мобильный Золотарева не было ни единого звонка с известных телефонов бизнесмена. И виделись они лишь пару раз на официальных мероприятиях, да и то почти друг с другом не общались. Конечно, учитывая склад характера Григоряна, это не говорило о многом. Бизнесмен мог использовать иные виды связи с Золотаревым. Но даже сам Челноков ни разу не упоминал их имена в одном контексте. А уж Григоряна он детально и давно отрабатывал!

Куда обширнее контакты с политиком были у Ермакова. Их несколько раз фотографировали вместе в различных развлекательных заведениях Москвы, на театральных и киношных премьерах. Да и созванивались они иногда. Причем Ермаков знал все основные телефоны политика – звонки с его сотового поступали по всем номерам Золотарева.

Список контактов Золотарева и Морозовой был несколько короче. Несмотря на общую деятельность – и та, и другой были депутатами, – контактировали они не слишком много. Впрочем, тут, возможно, играло роль их отношение к разным думским фракциям. Так или иначе, но Морозова и Золотарев пересекались и на работе, и за пределами ее. Да и звонками обменивались нередко, правда, лишь на служебные телефоны.

Получалось, если кто и просил политика оказать давление на Гурова, это могли быть либо актер, либо депутат. Григорян слишком мало знал Золотарева, чтобы просить о такой услуге. Но Лев не исключал, что подобная выходка политика была его собственной инициативой, преследующей какие-то ему одному известные выгоды.

Едва сыщики закончили анализ полученной на Золотарева информации, как подоспел еще один поток данных. На этот раз по перчаткам, которые так детально нарисовал внимательный геолог. Опера, пэпээсники и участковые из районных отделов полиции поработали на славу. Видимо, это Орлов применил свои методы воздействия, чтобы ускорить работу по поиску торговых точек, где подобные перчатки могли бы продаваться! Как бы то ни было, продавец был найден.

Перчатки такого фасона, который набросал геолог в блокноте Гурова, продавались лишь в магазинах торговой сети «Рукавичка». Принадлежащие им магазины располагались практически во всех московских административных округах. Конечно, большая часть торговых точек находилась поблизости от вокзалов (в том числе и у Казанского), да и вообще, в границах Садового кольца, но и в спальных районах магазинов «Рукавичка» было немало. А вот с остальным сыщикам не повезло – ни один из продавцов не опознал покупателя по фотороботу.

– Думаешь, у Казанского надо начать искать? – спросил Крячко.

– А есть еще варианты? – пожал плечами Гуров. – Sim-карты там покупали, могли и перчатки купить. Кстати, что там по железнодорожникам и инспекторам из Ростова-на-Дону? Салтыкова пробили?

– Салтыкова найти не могут, – ответил Станислав. – А вот по поддельному паспорту, на который были куплены симки, действительно с Дона кто-то ехал. Кстати, я попросил ребят проверить, не покупали ли на этот паспорт еще sim-карты. Так вот, в тот же день у различных операторов сотовой связи, в офисах у Казанского вокзала на него оформили порядка двадцати симок.

– А вот это интересно! – усмехнулся Лев и подмигнул Станиславу, чуть исковеркав слова популярной песни: – Значит, вам туда дорога!

– Кто бы сомневался! – фыркнул Крячко. – Ваше сиятельство будет тут в тепле чаи гонять, а мне придется по морозу мотаться и снова записи видеокамер вокруг всего Казанского вокзала собирать.

– Ну, во‐первых, у тебя машина, а во‐вторых, записи ты не на улицах, а внутри помещений будешь собирать. Так что на мороз не жалуйся. Кстати, портретики Алиева и Салтыкова прихватить не забудь. Может быть, их кто-нибудь вспомнит.

Когда Крячко ушел, Гуров задумался. Что-то не вязалось во всей этой истории с убийством Челнокова. Самым очевидным кандидатом на место главного подозреваемого поначалу был Григорян, к нему сходились все косвенные улики. Затем «ростовский след» начал указывать на Морозову. А теперь еще и связи Ермакова с Золотаревым, убеждавшим сыщика закрыть дело, проявились. Учитывая то, что предлагать взятку Гурову наняли Лещинского, косвенные улики стали указывать на актера как на организатора покушения. Из всего этого получалась настоящая каша.

У Гурова складывалось впечатление, что все трое замешаны в расследуемом им деле. Григоряну нужен был компромат. Морозова нашла исполнителей для его изъятия, а Ермаков помог организовать попытку замять все дело. По крайней мере, повесить убийство на случайного и безответного человека. Вот только все трое друг с другом не были связаны. Да и зачем такое шапито Григоряну, самостоятельно способному покушение организовать? В преступном мире у него у самого было достаточно связей.

От раздумий Гурова отвлек телефонный звонок.

– Ну, здравствуй, Иосиф Владимирович! – поздоровался Лев, узнав номер телефона Вождя. – Чем порадуешь?

– Я думал, это ты меня, Лев Иванович, порадуешь, – проворковал в трубку Евсеев. – Хочу тебя на чай пригласить. Уж очень мне вчера наше с тобой общение понравилось.

– Вот нет у меня сейчас времени к тебе в гости кататься и чаи гонять! – отрезал Гуров. – Говори, что хотел. А светскими беседами мы с тобой в будущем займемся. Например, когда я тебя в СИЗО запру.

– Шутишь все, Лев Иванович? – хихикнул вор в законе. – Ладно, понимаю, ты человек занятой. Алиева все еще ищете? Могу наводочку дать.

– И что ты за это попросишь? – насторожился Гуров.

– О чем ты, Лев Иванович? – делано обиделся вор в законе. – У нас же уговор с тобой был. А я их свято чту. Ты свою часть выполнил, волкодава на цепь вернул. Теперь моя очередь. В общем, у Алиева подруга есть. Кто такая, не знаю, только есть информация, что она в Бибиреве живет.

– Где именно? – уточнил Лев.

– А вот это еще неизвестно, – ответил Вождь. – Ходит слух, что Алиев стал совсем нехорошими делами заниматься. Да и водиться с «гастролерами» стал. Так что ищут его. Возможно, подружку скоро тоже найдут. Поэтому поторопись, Лев Иванович. Ну, теперь мы квиты?

– Нет, Иосиф Владимирович, наши счета с тобой еще не закрыты, – отрезал Гуров. – Но по этому векселю ты рассчитался!

Закончив разговор с Евсеевым, он бросился к столу Станислава. Несколько секунд перебирал бумаги, пытаясь отыскать уже виденную информацию, и вскоре наткнулся на нужный листок – в одном из торговых центров, неподалеку от метро «Алтуфьево», был павильон «Рукавички».

– Стас, бросай все и дуй в Бибиревский отдел полиции, – скомандовал Лев, как только Крячко ответил на звонок. – Кажется, я знаю, где Алиева с бандой искать. Сейчас туда записи камер наблюдения будут доставлять, ищи на них нашего персонажа. Я тоже туда мчусь!

Перед выездом он связался с начальником отдела полиции Бибирево и попросил срочно отправить оперативников на выемку записей камер наружного наблюдения из торгового центра. Начальником отдела оказалась женщина, судя по голосу, лет сорока. Она с полуслова поняла сыщика и пообещала сейчас же отправить людей на выемку. Гуров уточнил, что материалы нужны за две недели. Из самого торгового центра и из прилегающих к нему объектов. Закончив разговор, он поспешил вниз к своей машине – еще не хватало, чтобы Алиева московские бандиты нашли раньше него.

Сейчас единственной зацепкой, чтобы попытаться оперативно установить, кто именно является подругой Алиева, были именно перчатки. Конечно, можно было предположить, что подозреваемый приобретал их в любом другом месте, но зачем это делать, если поблизости от его «норы» есть нужный магазин?

С собой Лев прихватил и техников в специализированной выездной компьютерной лаборатории, оснащенной в том числе программой для распознавания лиц. Уже имелась вся необходимая информация для эффективной работы этой программы, и, если Алиев был в «Рукавичке» у «Алтуфьево», программа его найдет. Что делать дальше, Лев пока не знал. Поэтому сразу запросил базу данных на всех женщин в возрасте от 20 до 50 лет, проживающих в Бибирево и имеющих хоть один привод в полицию.

В том, что подруга Алиева не является простой обывательницей, сомнений не было никаких. Приехавшему из Ростова-на-Дону Салтыкову нужно было убежище, где они с сообщниками смогли бы обсуждать детали операций. Если Вождь сказал, что Алиев у подруги, значит, рисковать и снимать квартиру для «лежбища» преступники не стали. Отсюда следует, что подруга Алиева тоже находится в курсе их дел. Конечно, она могла быть обычной женщиной, не судимой и не привлекавшейся, но Гурову верилось в это с трудом. Покрывать преступный замысел, тем более после убийства журналиста, рядовые обывательницы вряд ли способны. Была вероятность, что подруги Алиева может уже не быть в живых. После того как его подельники совершили убийство, они могли избавиться от ненужного свидетеля, но Гуров надеялся, что это не так. Возиться с еще одним трупом для бандитов сейчас было бы слишком рискованно.

И еще оставался один невыясненный вопрос: почему сообщники до сих пор остаются в Москве? Даже если убийство Челнокова и получилось случайным, а главной целью были какие-то материалы, имеющиеся у него, сейчас даже глупцу было бы очевидно, что достать их не удастся. Полиция перевернула дом журналиста вверх дном, и, если среди вещей Челнокова майор Щукин что-то найдет, Гуров об этом сразу и узнает.

После смерти журналиста бандитам следовало бы залечь на дно, а вместо этого они совершали глупость за глупостью. Сначала вломились в дом, затем пытались похитить Марию. Зачем идти на такой риск? Чем же ценны сведения, которыми обладал Челноков, что ради них заказчик готов был рисковать головами исполнителей, а наемные бандиты даже не пытались выйти из игры? Ответов на эти вопросы не было, и Гуров собирался их найти именно сегодня, пока не стало слишком поздно и кто-нибудь не добрался до Алиева с компанией раньше, чем правоохранительные органы.

Когда он добрался до отдела полиции в Бибирево, опера еще не закончили изъятие материалов. А вот Станислав был уже там. Он сидел в кабинете начальника отдела и с удовольствием пил чай. Начальник отдела Светлана Кочеткова оказалась миловидной женщиной чуть за сорок. Она была в том же звании, что и сыщики, но к Гурову отнеслась с уважением. А вот со Станиславом Светлана болтала так, словно они были давними друзьями, а не познакомились десять минут назад. Крячко всегда умел в считаные минуты выстраивать дружеские отношения с женщинами, какого бы возраста они ни были. Он и темы для разговора находил естественно, и шутил к месту. В общем, в любой женской компании сразу становился центром внимания.

Светлана предложила Гурову кофе, он поблагодарил женщину и принялся ждать возвращения оперов, почти не участвуя в разговоре Станислава с начальницей отдела.

Первые данные от оперативников начали поступать примерно через полчаса. Лев сразу отправлял оперов в микроавтобус к технарям, чтобы те немедленно прогоняли видеозаписи через программу распознавания лиц. Информация о том, что Алиев бывал в торговом центре, появилась уже минут через пятнадцать после начала обработки записей. В основном он приходил туда один и удалялся в одном и том же направлении – по улице Лескова в сторону от Алтуфьевского шоссе.

А так как приходил и уходил из торгового центра пешком, значит, дом его подруги располагался где-то неподалеку. Гуров попросил Кочеткову направить оперативников изъять видеозаписи из ближайших к торговому центру магазинов, отделений банков и аптек, расположенных в двух кварталах по обе стороны улицы Лескова. Светлана отдала распоряжение, но, прежде чем опера ушли по новым адресам, технари сообщили о том, что нашли видеозапись, где Алиев приходит и уходит из торгового центра с какой-то женщиной. Ее тут же пробили по базе через распознавание лиц, и ею оказалась 35-летняя Ольга Юртаева, дважды судимая за кражу и вымогательство. Жила она здесь же, на улице Лескова, в доме прямо за торговым центром.

– Наша краля! – потер руки Крячко.

– Стас, сейчас пойдешь по ее адресу, проверишь, есть кто дома или нет, – скомандовал Гуров и посмотрел на Кочеткову: – Светлана, организуйте ему какую-нибудь спецовку, пожалуйста. Желательно газовика или электрика. А я вызову ОМОН.

Пока Станиславу искали спецодежду, Лев выслал к дому Юртаевой оперативников для присмотра за входами и выходами со двора. У всех были фотографии Алиева и Салтыкова, чтобы опознать их при встрече. А особый контроль он поручил установить за дверями подъезда Юртаевой. Опера должны были докладывать абсолютно обо всех, кто входит и выходит оттуда: Гуров не забыл о словах Вождя, что криминальные группировки города предпочтут сами разобраться с наглыми «гастролерами».

Через полчаса Крячко нарядили в спецовку горэлектросетей, и они со Львом вместе поехали к дому Юртаевой. ОМОНу приказали ждать около отдела полиции и выдвигаться по нужному адресу строго по команде.

– Стас, ты поосторожней там, без фанатизма, – предостерег друга Лев, когда они остановились неподалеку от дома, где проживала Юртаева.

– Ой, Лева, ты еще слезу пусти, как на проводах, – рассмеялся Крячко. – Я же не первый год замужем!

На двери был кодовый замок, но у полиции был пароль от него, и Станиславу попасть внутрь труда не составило. Подъезд, где предположительно устроили свое «лежбище» бандиты, ничем привлекательным не выделялся – обычный подъезд в обычном московском доме. Плохо было лишь то, что квартира Юртаевой располагалась на седьмом этаже: и с крыши штурмовать не слишком удобно, и, пока ОМОН по лестнице поднимается, его засечь успеют. Еще хуже оказалось то, что дверь в квартиру оказалась металлической. С ходу выбить ее не получится, и это лишь осложняло задачу взять подозреваемых живыми.

– Открывайте, горэлектросеть! – начал барабанить в дверь Крячко, когда на первые несколько звонков никто не ответил. – У вас проводка коротит. Весь район без света оставите, потом не расплатитесь ни фига!

Из квартиры напротив выглянула старушка в засаленном халате и визгливым голосом доложила:

– Дома, дома она, вертихвостка. Полчаса назад пришла. Опять с новым мужиком!

Дверь в квартиру Юртаевой приоткрылась, оставаясь запертой на цепочку. В щель выглянуло озлобленное кукольное личико.

– Баба Вера, заткнулась бы уже! – неожиданно низким голосом рявкнуло оно. – Тебя мои мужики не касаются! Сиди у себя дома и не подсматривай, а то без глаза когда-нибудь останешься.

– Вы посмотрите, как эта соплячка со мной разговаривает?! – возмутилась старушка. – Матери своей так похами!

Видимо, подобные перепалки между соседками были обычным делом. Некоторое время Крячко не обращал на них внимания, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в квартире Юртаевой. На мгновение ему показалось, что внутри мелькнул силуэт мужчины. А еще Станислав явственно чувствовал неприятный запах, идущий из приоткрытой двери. Из квартиры Юртаевой пахло перегаром, сигаретным дымом и почему-то автомобильной смазкой.

– Тихо, девушки, ругаться потом будете! Я сюда работать пришел, а не бабские истерики слушать. Мне жены дома хватает! – заорал он, перекрывая женские вопли.

От неожиданности обе спорщицы замолчали.

– Вот так-то лучше, – довольно ухмыльнулся Станислав и дернул ручку двери, проверяя длину и крепость цепочки.

Ни то ни другое его не устроило. Перерезать дверную цепь было абсолютно нечем, а оторвать ее вряд ли получилось бы. Попытаться просунуть внутрь ладонь и выдернуть запор из пазов тоже не стоило – только пальцев лишился бы, захлопни Юртаева металлическую дверь. Будь какой-то способ быстро проникнуть внутрь, Станислав попытался бы сам взять преступников, несмотря на предостережения Гурова, но сейчас это было невозможно. Впрочем, уговоры тоже могли сработать.

– Ольга Игоревна, откройте дверь, пожалуйста, – ласково попросил Стас и начал нести ахинею: – У нас на пульте датчики показывают, что где-то именно в вашей квартире замыкание. Разрешите посмотреть? Если не у вас, я хоть параметры сниму для подстройки аппаратуры.

– Ничего у нас не замыкает, – резко бросила Ольга, даже не заметив, что упомянула жильцов во множественном числе. – Врут ваши датчики. Так что можете идти отсюда и подстраивать там все, что вам нужно.

– Мне точно убедиться надо, – настаивал Станислав. – Не могу я без проверки уйти. Меня же потом уволят, на фиг!

– А мне плевать, уволят тебя или нет! – огрызнулась Юртаева. – Вали отсюда, сказала! Не пущу в дом, и все! – и захлопнула дверь перед носом Крячко.

– Я с участковым тогда приду! – пригрозил он.

– Ты его найди сначала, участкового! – расхохоталась из-за двери хозяйка квартиры. – Заодно и привет от меня передашь. Он знает, по какому поводу!

Больше Станиславу тут делать было нечего. Из того, что он успел рассмотреть, лишь информация о двери могла помочь омоновцам – расположение комнат они уже давно изучили по плану дома.

– В доме, кроме Юртаевой, минимум один мужчина. Судя по тому, что сказала соседка, это не Алиев, – доложил Крячко, когда вернулся к Гурову. – Наша подопечная знает своего участкового. Можно попробовать его использовать, чтобы заставить Юртаеву открыть дверь.

– Слишком рискованно, – покачал головой Лев. – У них там могут быть стволы, а участковый наверняка только пару раз в год из пистолета стреляет, боевой подготовки никакой.

– Да ладно! Я с ним пойду, – отмахнулся Станислав. – Мы только дверь заставим открыть, а дальше пусть ОМОН действует.

– А если их преступники в окно засекут? Тогда, вместо того чтобы открыть дверь, вас пулями встретят. Нет, Стас, пусть спецы своим делом занимаются.

ОМОН и наряды ППС подтянулись к дому Юртаевой минут через десять после команды Гурова. Въезды во дворы перекрыли так, чтобы эту операцию из окон ее квартиры заметить было нельзя. Одна группа бойцов спецназа отправилась на крышу через соседний подъезд, а еще одна, вдоль стены дома, потянулась к входу к Юртаевой. Вместе со спецназом прибыла и Кочеткова.

– Лев Иванович, надеюсь, вы знаете, что делаете, – немного нервно проговорила она. – Если там не ОПГ, потом одними объяснительными задушат.

– Что выросло, то выросло! – буркнул Лев и, поймав на себе слегка недоуменный взгляд начальницы райотдела, пояснил: – То, что там члены организованной группы, я уверен. А все они на месте или нет, разберемся по ходу пьесы. Извините, Светлана, нужно идти работать. Оставайтесь здесь, вам под пули лезть незачем.

Широким шагом Гуров прошел прямо к дверям подъезда Юртаевой, где его уже ждал Крячко. Командир омоновцев, приземистый майор, попросил сыщиков идти во второй группе и по возможности в перестрелки не вступать. Лев лишь молча кивнул, а Станислав ответил очередной нецензурной прибауткой, чем вызвал хихиканье у бойцов, которые ее услышали. Майор неодобрительно посмотрел на него, а затем, получив подтверждение Гурова, дал сигнал к штурму.

По лестнице омоновцы двигались быстро и слаженно, и сыщикам приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать от них. До седьмого этажа обе группы взлетели за несколько минут. Один из спецназовцев подскочил к двери Юртаевой и быстрыми движениями пристроил два взрывных устройства «Ключ» в районы замков. Второй встал у него за спиной, держа в руках болторез для перекусывания дверной цепочки. Остальные бойцы устроились на лестничных площадках, стараясь не попадать в поле зрения дверного «глазка» штурмуемой квартиры.

Подрывник знаком доложил майору о готовности, тот коротко отдал команду по рации группе, занимавшей позицию на крыше, а затем приказал бойцу взрывать дверь. Два взрыва бухнули одновременно. Подрывник рванул на себя дверь, не высовываясь из-за косяка, а второй омоновец тут же перекусил болторезом цепочку. И лишь после этого группа захвата, бросив внутрь квартиры дымовую шашку, с криками бросилась на штурм. Почти одновременно с этим изнутри загрохотала автоматная очередь.

Бандиты, видимо, все-таки заподозрили неладное после визита Крячко. Или, что скорее всего, умудрились заметить движение ОМОНа. Длинная очередь из «калашникова» высекла крошку из стен и рикошетом завизжала от щита омоновца, двинувшегося первым. Бойцы открыли огонь в ответ и прекратили его только после резкого окрика майора:

– Не стрелять, мать вашу! Живыми брать!

Все это произошло в какие-то считаные секунды. Внезапно грохот выстрелов смолк, и отчетливо послышался звон выбиваемых окон – это третья группа ворвалась в помещение. Раздалась новая серия криков, приказывающих лежать, прерываемая чьим-то судорожным кашлем.

– Вперед, вперед! – закричал майор, подгоняя своих бойцов.

Те ворвались в квартиру, огонь из которой уже не велся. Из помещения выползал едкий дым, и Гуров с Крячко не торопились войти внутрь, несмотря на противогазы, все равно в этой мутной пелене разобрать что-то было очень трудно. Выбитые окна довольно быстро прочистили помещение, и к тому времени, когда бойцы группы захвата доложили, что все чисто, внутрь квартиры уже спокойно можно было зайти даже без противогазов.

Юртаева и двое ее гостей-мужчин лежали на полу. Причем один отделался только ссадиной на физиономии, а у второго была пулевая рана в области груди. Это был Салтыков. Алиева в квартире не оказалось. Рецидивист с Дона был без сознания, и один из бойцов уже вызывал к нему медиков. Осмотревшись вокруг, Гуров заметил в углу гостиной сумку с оружием.

– Стас, займись обыском, а я проведу допрос. Подключишься позже, – проговорил он и скомандовал коренастому майору: – Этих двух доставьте в Главк, а к раненому в госпитале приставьте охрану. Как только доберусь к себе, пришлю кого-нибудь сменить ваших ребят.

Глава 2

В Главк Гуров приехал раньше, чем доставили задержанных. Новость о том, что московские полицейские арестовали подозреваемых в убийстве Челнокова, еще не успела распространиться, поэтому обстановка в Главке была спокойной и у Орлова не разрывались телефоны. Сыщики позаботились о том, чтобы никто, кроме них, не знал, кого именно задержали во время операции у станции метро «Алтуфьево», и генерал-лейтенант получил информацию первым.

– Молодцы, мужики! Отличная работа! – потер руки Орлов, когда Гуров в ожидании доставки задержанных пришел к нему в кабинет с докладом об операции. – Значит, предполагаешь скоро выйти на заказчика?

– Не гони лошадей, Петр! – поморщился Лев. – Взяли мы не всех. Минимум один из них на свободе. Структура группы пока неизвестна. Так что делать далекоидущие выводы пока рано.

– Лева, не прибедняйся! – отмахнулся генерал. – Иди работай. Я министру доложу.

– Подожди с докладом, – осадил его Гуров. – Еще неизвестно, как у них связь поставлена. Может быть, удастся сейчас контакты отработать и остальных прихватить. А просочись информация в прессу, мы можем их запросто упустить, а потом десятилетиями по заграницам разыскивать.

Орлов, протянувший уже руку к телефону, замер, как-то виновато посмотрел на сыщика и, вздохнув, горестно пробормотал:

– Прав ты, Лева, а я, видимо, старею, о такой очевидной вещи и не подумал. Хотел по-быстренькому в глазах министра вистов набрать, а про нужды дела забыл совсем.

– Ты не постарел, Петр, – улыбнулся Лев, – просто кабинетной работой зарос, оперативную хватку потерял. Но это поправимо, в следующий раз тебя к себе в помощники возьму, мигом все вспомнишь.

– Чтобы генерал у полковника на побегушках был? Ты не охренел, гусь лапчатый?! – наигранно возмутился Орлов. – Исчезни с моих глаз, гений русского сыска!

– Ну-ну, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся Гуров, направляясь к выходу из кабинета.

– Поборется он! – в спину ему буркнул Орлов. – С преступностью борись сколько влезет, а начальству надо в рот смотреть. С обожанием!

Первой на допрос Гуров вызвал Юртаеву и несколько минут с интересом посматривал на нее. Молодая женщина была миниатюрной и с удивительно кукольным личиком. Правда, сейчас его украшал приличный синяк на левой скуле. Видимо, омоновцы перестарались при захвате. Она тоже молча рассматривала полковника, ожидая вопросов.

– Ольга Андреевна, вам наши порядки знакомы, так что не буду ходить вокруг да около, – проговорил наконец Гуров. – Вы подозреваетесь в участии в преступной группе, совершившей убийство и попытку похищения человека. По совокупности вам не меньше десяти лет светит, даже если адвокат будет хороший. Кстати, у вас есть защитник?

– Зачем мне адвокат, гражданин начальник? Я ни в чем участия не принимала, – ответила Юртаева. – Я лишь сдала комнату приезжим на месяц. Чем они занимались и что делали вне моего дома, я понятия не имею. У меня они лишь ночевали. Ну, иногда пообедать приходили. Обед я тоже для них готовила. За отдельную плату. Это уголовно наказуемо?

– А оружие в вашей квартире откуда? – Лев принял правила игры, предложенные воровкой. – Тоже о нем ничего не знали?

– Конечно, не знала! – радостно подтвердила Ольга. – Я у них сумки не проверяла.

– А ваши постояльцы процедуру регистрации по месту пребывания прошли? – задал новый вопрос Гуров.

– Зачем? – сделала она удивленное лицо. – По закону без регистрации до девяноста дней жить можно, а они просились всего на месяц. Зачем мне им регистрацию оформлять?

– Прекрасно! Значит, обвиним вас в незаконном обороте оружия. А поскольку доказать, что делали вы это организованной группой, будет несложно, вам, как хозяйке квартиры, восемь лет судья с удовольствием выпишет. К тому добавим сопротивление при аресте и покушение на жизнь сотрудников правоохранительных органов… Думаю, пожизненное вам, может, и не дадут, но лет двадцать за соучастие пропишут. Считать умеете? Или арифметику после двух отсидок позабыли?

– Погодите, гражданин начальник! – взвизгнула Юртаева. – Я же вам говорю, что об оружии ничего не знала, а когда Вовка стрелять начал, перепугалась и спряталась. Ни при чем я здесь, ничего вы не докажете!

– Ольга Андреевна, дорогая, ну о чем вы говорите? – вальяжно откинулся на спинку кресла Лев. – Оружие было в квартире, принадлежащей вам, и хранилось с вашего разрешения. Отпечаточки ваших пальцев на одном из стволов точно найдут. А ваши подельники придумают байку, что просто доставили в столицу оружие, которое вы им заказали. Тут еще и организацию преступной группы можно будет добавить к предыдущим обвинениям. Думаете, дружки станут вас выгораживать?

– Да не дружки мне они! – выкрикнула Юртаева. – Говорю, две недели назад попросили комнату сдать. На месяц. Откуда я знала, что все так обернется?

– А как они вас нашли? – поинтересовался Лев.

– Как-как? Как обычно находят. По объявлению, – огрызнулась Ольга.

– Где было объявление? Когда опубликовано? Какого содержания было?

– Объявление в Интернете было, не помню, когда и на каком сайте размещала. Писала, что сдам комнату, и телефон указывала. Вот и все!

– Значит, ваш приятель Алиев не в курсе, что у вас квартиранты проживали? – невинно спросил Гуров.

На несколько секунд Юртаева замерла, внимательно уставившись на него. Он почти физически чувствовал, как ворочаются мысли в ее кукольной головке, просчитывая варианты возможных ответов. Женщина поняла, что сыщику известно больше, чем она рассчитывала, вот только степень этой извещенности вычислить не могла, поэтому решительно произнесла:

– Без присутствия адвоката я больше говорить не буду!

Гуров не стал напоминать ей, что в начале допроса она отказалась от адвоката, молча протянул ей для подписи протокол и вызвал конвойного. Несколько минут Ольга вчитывалась в аккуратный почерк сыщика, а затем быстро подписала листы, поднялась и в сопровождении конвойного покинула кабинет.

Лев сознательно не стал оказывать на женщину дополнительного давления. Он был уверен, что, сидя в одиночной камере, Юртаева будет прокручивать в голове все обвинения, выдвинутые им. Вспомнит и прозрачные намеки про отпечатки пальцев, и возможные показания ее «постояльцев». Через пару-тройку часов ее внутреннее спокойствие, если таковое вообще было, окончательно рухнет, и давать показания она будет. Особенно если к тому времени удастся взять Алиева. А для того чтобы выманить его из укрытия, вариант уже имелся. Нужно было только либо расколоть второго задержанного, либо найти в квартире сотовые телефоны. Последнее было более чем вероятно.

Гуров просмотрел данные на задержанного парня, которые ему предоставили ранее. Чеботарев Игорь Петрович, 27 лет, житель Ростова-на-Дону. Не судим, не привлекался. Имеет парочку штрафов за употребление алкогольных напитков в общественных местах, однажды подвергался административному наказанию за нарушение общественного порядка. Безработный, семьи нет. Из родственников имеется только престарелая бабушка, проживающая на севере Краснодарского края. Парень явно не был стреляным воробьем и мог поддаться на давление. Тем более что обвинения ему светили серьезные, за которые суды охотно дают немалые сроки. Косвенных доказательств было вполне достаточно. В частности, Чеботарев весьма был похож на фоторобот, составленный старичком на парня, дежурившего у подъезда Челнокова. Остальное – дело техники. И тут уже любой адвокат посоветует ему сотрудничать со следствием.

Парень выглядел очень напуганным. К тому же если с Юртаевой омоновцы во время захвата мало церемонились, то Чеботареву «выписали» по полной программе – на его лице было несколько кровоподтеков, рукав рубашки был оторван, а одна штанина разодрана на коленке. Вдобавок парень был в одном домашнем шлепанце. Видимо, привезли Чеботарева в Главк в том, в чем взяли на квартире. Даже куртку и обувь надеть не позволили.

– Игорь, перспективы у тебя самые безрадостные. – На этот раз Гуров выбрал несколько панибратский тон. – Незаконное хранение оружия, покушение на жизнь сотрудника правоохранительных органов. Все это – группой лиц. Уже по этим статьям тебе не меньше двадцати пяти лет светит. А если сюда добавить убийство журналиста да еще и попытку похищения человека, то ты до конца жизни на зоне останешься. – Он слегка перегнулся через стол, наклоняясь к Чеботареву, которого стала колотить мелкая дрожь, и негромко произнес: – Скажу тебе по секрету, Игорек, женщина, которую вы пытались похитить, моя жена. За одно это я сделаю все, чтобы тебе пожизненное заключение в одиночной камере мечтою показалось. К тому же вы ранили лучшую подругу моей жены, и она очень просила обойтись с тобой и твоими дружками-отморозками построже. Ты меня понимаешь? – Чеботарев судорожно кивнул. – Выход у тебя один. Или ты мне расскажешь, кто всю эту кашу заварил и чего вы в итоге хотите добиться, и я подумаю, как тебе смягчить участь, или я раскручиваю тебя на полную катушку, и мало тебе точно не покажется. А сейчас я задам тебе вопрос, от которого будет зависеть твоя дальнейшая судьба: адвоката вызывать?..

Несколько секунд молодой человек удивленно смотрел на Гурова, явно не до конца понимая суть вопроса. Видимо, сказывался недостаточный опыт общения с полицией либо это простая неграмотность в правовых вопросах. И все же ему хватило ума сообразить, что требование вызвать адвоката подразумевает то, что он что-то хочет скрыть.

– Не нужен мне адвокат! – с жаром заявил парень. – Я же не знал, что так все выйдет. Мне Бульдог сказал, что нужно в Москву прокатиться и одного фраера заставить отдать чужую вещь. Пообещал дорогу оплатить, деньжат заработать предложил. Я же не знал, что его «мочить» соберутся!

– Тихо! Давай по порядку, – осадил Чеботарева Лев. – Кто такой Бульдог? У кого надо было забрать чужую вещь? И кто его убил?

Уговаривать и подталкивать к откровенности парня больше не пришлось. Слова полились из него рекой, вот только полезной информации он сообщил не так уж много. Лев слушал, почти не перебивая, лишь изредка задавая наводящие вопросы.

Чеботарев рассказал, что знал Салтыкова давно, еще с детства. В юности жили они в одном дворе, но почти не общались: Бульдог был на несколько лет старше своего земляка. Потом Салтыкова посадили, и он надолго исчез из жизни парня. Позже они встречались несколько раз, когда Салтыков наведывался к родителям на квартиру. Даже выпивали как-то вместе. Кстати, именно тогда Чеботарева впервые и привлекли к ответственности за нарушение общественного порядка. А недели три назад Салтыков сам нашел приятеля и предложил работу. Дескать, хорошего человека в Москве обидели. Нужно съездить и помочь разобраться.

Игорь тогда удивился и поинтересовался у Салтыкова, почему этот человек не попросит помощи у кого-то из своих в Москве? На что тот ответил, что тому, кто его об этом попросил, такие вопросы не задают. И парень согласился, даже не подумал о том, почему Салтыков позвал на дело именно его – человека, с которым он даже приятельских отношений почти не поддерживал!

Испуганный полуприкрытыми угрозами Гурова, Чеботарев говорил не умолкая. Весь его рассказ писался на диктофон, а Лев лишь делал некоторые пометки в своем блокноте. Но пока картина преступления яснее не становилась.

Вопреки ожиданиям Чеботарева, в Москве их никто не встретил. Салтыков сразу купил в различных салонах сотовой связи несколько sim-карт и телефонов. С одного из них позвонил, и им назначили встречу в той квартире, которую и взяли сегодня штурмом омоновцы. Там их ждали Алиев, которого Салтыков называл Кермек, и еще один парень, почти ровесник Чеботарева, по кличке Пирог – здоровый, меланхоличный и глуповатый парень, который постоянно что-то жевал. Ни фамилий, ни имен обоих Чеботареву не сказали.

Как догадался Игорь, Салтыков с Алиевым уже все распланировали заранее. Как и когда они это сделали, он не знал. Бульдог, Пирог и Чеботарев на машине, предоставленной им Алиевым, следили за человеком, фотографию которого им дал москвич. Причем задача была несложной – приезжать в определенные места и смотреть, куда оттуда идет объект слежения.

Машину все время водил Пирог, а задачей остальных было заходить в те здания, которые посещал журналист, и оставаться там до тех пор, пока он не соберется на выход. Под запретом были лишь спортивные клубы – туда Алиев ходил сам.

Зачем следить за Челноковым и почему у него сразу нельзя забрать то, зачем приехали, Игорю никто не объяснял. Ему с самого начала стало казаться, что он вляпался во что-то более серьезное, чем обычный гоп-стоп. А когда он, Пирог и Салтыков подкараулили журналиста у подъезда, было уже поздно давать задний ход.

– Я у дверей стоял, чтобы помешать мужику войти в дом, если он с другой стороны придет, а не оттуда, откуда его ждали, – нервно пояснял сыщику Чеботарев. – Кермек в машине ждал. Да оно и понятно, он из нас самый задохлик был. Бульдог на журналиста первый наехал, а тот разговаривать не стал, а сразу в «дыню» двинул. Бульдог осел, а тут ему Пирог на помощь подлетел. Я начал сбоку заходить, когда чувак Пирога выключил. Он ко мне собрался переть, а тут его Бульдог окликнул. Мужик начал поворачиваться, а Бульдог ему финку в пузо и воткнул. Я испугался, заорал на Бульдога, мол, на хрена убивать надо было, и вообще мы так не договаривались, а тот мне, типа, поздно, уже замазался. Мы с ним вдвоем журналиста в снег утащили, а тут Пирог очухался. Ну, мы ноги в руки и в машину к Кермеку. Они с Бульдогом поругались тогда. Типа, дело так и не сделано.

– В квартиру к Челнокову вы потом залезли?

– Не, – помотал головой Чеботарев. – Кермек с Бульдогом ходили. Нас с Пирогом у Ольги оставили. Типа, мы только мешаться будем. Оба вернулись злые, но нам ничего не сказали. Велели приготовиться. Ночью посылка должна прийти, разгружать нужно будет.

– Какая посылка? – насторожился Гуров.

– Оружие, оказалось, привезли, – как-то почти равнодушно ответил Игорь. – Пришла фура с бухлом откуда-то с Северного Кавказа. Внутри закладка была. «Калаши», несколько «мух», снайперка, гранаты и несколько тротиловых шашек.

– И куда вы все это хозяйство дели?

– Часть на квартиру к Ольге забрали, а часть в гараж к Кермеку увезли. Все «мухи», взрывчатку и снайперку туда, да еще и часть «калашей» там оставили.

– Показать сможешь, где это? – стараясь оставаться спокойным, спросил Лев и кивнул Крячко, вошедшему в это время в кабинет.

– Не-а, – покачал головой Игорь. – Я Москву не знаю. Заметил только, что по проспекту Лермонтова ехали, куда-то почти до Кольцевой. Направо там съехали с проспекта. А у гаражей супермаркет какой-то был.

– Я знаю, где это! – тут же отреагировал Станислав. – На Привольной. Там у опера одного из Управления гараж, правда, в нем он ничего, кроме хлама, не держит. Мы туда пару раз с мужиками на шашлыки ездили.

– Сам гараж узнаешь? – спросил сыщик у Чеботарева.

– Не-а, – вновь ответил тот. – Ночью же ездили, там ни хрена видно не было. Да и не до этого было. Мне уже тогда сказали, что я из этого дерьма не выберусь просто так.

– В каком смысле?

– Ну, после убийства журналиста Бульдог сказал, что есть еще работа. Нужно за три дня трех чуваков в расход пустить, – начал объяснять Игорь.

– Трех? – одновременно удивились оба сыщика.

– Ага, – обреченно ответил Чеботарев. – Они с Кермеком сказали, что есть еще работка. Им нужны помощники, а мы уже с журналистом замазались. Теперь придется помочь убрать трех торгашей. Типа, нам деваться некуда, да еще и «бабла» за это дело срубим. Сегодня одного должны убить, завтра и послезавтра еще по одному. А потом мы с Пирогом свободны, как птицы в полете. Берем «бабки» и валим куда захотим. По 10 000 «гринов» нам обещали. Мне это «бабло» уже на хрен не нужно было, а куда деваться? Либо вы за соучастие в убийстве упекли бы, либо Бульдог с Кермеком меня где-нибудь в сугробе все равно закопали бы.

– Кого, где и когда должны убить? – жестко потребовал ответа Гуров.

– Да не знаю я! – почти выкрикнул Чеботарев. – Бульдог с Кермеком меня в свои планы не посвящали. Салтыков сказал, что мы пока ждать должны. Типа, Кермек с Пирогом на разведку поедут. Если бы ваши Бульдога не порешили, сами бы у него и спросили про все.

– Стас, бери оперов и дуй на Привольную! Устройте там засаду, может, Алиев в гараже или скоро туда приедет! – скомандовал Лев.

– Лева, совесть поимей! Только с обыска вернулся, – возмутился Станислав. – Мне какого рожна нужно в засаде торчать? Опера сами, что ли, не справятся?

– А ты прав. Здесь от тебя действительно больше пользы будет. Проинструктируй оперов и отправь на место. Пусть легенду получше придумают, чтобы в гаражах торчать. А мы с молодым человеком пока беседу закончим.

Собственно говоря, больше полезной информации от Чеботарева получить не удалось. Парень рассказал все, что знал. Гуров задал несколько уточняющих вопросов, а затем отправил Чеботарева писать чистосердечное признание. Больше для запутавшегося парня он сделать не мог: после перестрелки в квартире, где его взяли, в явку с повинной не поверил бы ни один прокурор.

Теперь картина убийства Челнокова почти полностью прояснилась, а вот личность заказчика яснее не стала. Паренька из Ростова-на-Дону и москвича Пирога явно использовали вслепую. А учитывая то, что преступники запланировали еще три убийства, из обоих явно собирались сделать «козлов отпущения», Салтыков и Алиев их именно для этого и взяли.

Возможно, убийств планировалось совершить не три, а два. И на последнее, так сказать, невыполнимое задание Алиев с Салтыковым отправили бы этих дурачков. А заодно проследили бы, чтобы парни точно живыми в руки властей не попали. Дескать, в перестрелке оба киллера погибли, бандитская группа ликвидирована, преступления раскрыты. В таком случае убийство журналиста было не случайным, два рецидивиста решили устроить новичкам «крещение кровью», чтобы те уже никуда с крючка не делись.

Хотя это было маловероятно, ни за Алиевым, ни за Салтыковым убийств не числилось. Да и рассказ Чеботарева о ссоре двух подельников после смерти Челнокова подтверждал это. Скорее всего, рецидивисты просто решили использовать эту смерть в своих целях.

В пользу этой версии говорило и то, что бандиты устроили обыск в квартире журналиста. Но Гурова не переставал мучить вопрос, кто из трех подозреваемых мог нанять дилетантов для подготовки и исполнения серии убийств? Каждый из троицы мог легко найти для этих целей профессионала. Или Алиев с Салтыковым тоже должны быть «списаны» после завершения операции как расходный материал.

Пожалуй, из этой троицы только Ермаков мог додуматься до того, чтобы нанять для заказных убийств дилетантов. Морозова и Григорян явно были сообразительнее, чтобы доверить судьбу казни своих врагов обычным отморозкам. Но два факта перечеркивали этот вывод. Во-первых, слишком много «ростовского следа» было во всем этом деле. А во‐вторых, Гурова смущал грузовик с водкой с Северного Кавказа. Григоряна уже подозревали в подобных аферах, да и связи с кавказской преступной диаспорой у него имелись.

И опять одно не вязалось с другим! Стоило потянуть ниточку, как оказывалось, что она запуталась с другим клубком, и где у них начало, а где конец, разобрать было невозможно. Никак эти перемешанные пазлы из Григоряна, Морозовой, Ермакова, Челнокова и Алиева с Салтыковым не собирались в одну картинку. А тут еще Золотарев каким-то образом впутался. Он и вовсе казался абсолютно неизвестной переменной. И ни притянуть политика в дело, ни вычеркнуть из него Лев не мог.

Необходимо было установить, кто из подельников был старшим в группе – Салтыков или Алиев? Это могло бы значительно прояснить картину относительно того, кто мог быть заказчиком убийства журналиста и, возможно, трех последующих. Картину мог бы прояснить сам Салтыков, если бы его удалось разговорить. Гуров позвонил в реанимацию, где находился рецидивист, но там его не порадовали – Салтыков все еще был в крайне тяжелом состоянии и в сознание не приходил. Лев мысленно выругал слишком метких омоновцев.

– По-моему, Григоряна нужно брать, – задумчиво проговорил Крячко, когда Гуров поделился с ним своими соображениями.

– Ты чего-то сегодня торопыгой стал, – хмыкнул тот. – То Морозову спешишь допрашивать, то Григоряна брать. Предъявим-то ему что? Фуру с Северного Кавказа?

– Лева, что ты из себя малого ребенка строишь? – поморщился Стас. – А то проблема, что-нибудь предъявить! Пусть даже и фуру. Главное, чтобы он задергался. А уж потом мы его вдвоем разработаем!

– Не выйдет, Стас. Я с ним общался. Он мужик продуманный и, даже если в чем-то замешан, давно к нашему вызову подготовился и тактику допроса отработал, – покачал головой Лев. – Тут что-то тонкое придумать нужно. А еще лучше, Салтыкова трясти. Может быть, тогда зацепки и появятся.

– А может, и раньше, – усмехнулся Крячко. – Я на квартире у Юртаевой шесть сотовых телефонов изъял. Сейчас над ними техники работают. Пробивают все номера и адреса, вычисляют адресатов звонков и все такое прочее. Думаю, наш Кермек там и найдется. А как вычислим, сразу будем брать. Ты лучше скажи, что с информацией о трех готовящихся покушениях делать будешь?

– А что я должен делать? Объявить по Центральному телевидению, чтобы все «торгаши» в убежища попрятались? У нас же никаких реальных данных нет!

– Лева, ты же понимаешь, если убьют кого-то, а выяснится, что о возможном покушении ты знал, на тебя всех собак повесят!

– Я и без тебя это знаю, – отмахнулся Гуров. – Орлову в любом случае доложить придется. А там… Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! Лучше расскажи, что в квартире Юртаевой изъяли?

Судя по тому, что рассказал Чеботарев, список изъятого оружия мог оказаться и внушительней. К счастью, по каким-то неизвестным сыщикам причинам бандиты не привезли на квартиру Юртаевой ни гранат, ни взрывчатки. Иначе в списке жертв при штурме мог оказаться не только Салтыков. Кроме оружия и телефонов, при обыске обнаружили несколько тысяч американских долларов и около двухсот тысяч рублей. Так же на экспертизу забрали черные куртки, кожаные перчатки, ботинки и пару сумок с личными вещами. А еще Крячко забрал из квартиры все блокноты, записные книжки, черновики и тетради с записями. Их оказалось не слишком много, но Станислав посчитал, что эти бумаги могут пригодиться в расследовании. Даже бумажные письма – жуткая редкость в сегодняшние дни – Крячко забрал к экспертам.

– Они уже должны были посмотреть, можно с бумаг хоть какие-то отпечатки и потожировые следы снять, – пояснил Станислав. – Сейчас позвоню и потороплю, чтобы быстрее сюда притащили.

– Подожди звонить! – остановил его Гуров. – Сначала пошли к Петру. Нужно его в известность поставить. Если на сегодня действительно запланировано убийство, генерала нужно предупредить. Ты лучше подгони технарей, чтобы быстрее с изъятыми телефонами разбирались. Нам сейчас этот Алиев как воздух нужен! Дорогу в кабинет к Петру сам найдешь. Я его пока в курс дела введу.

Известия, полученные от сыщиков, Орлова не обрадовали. С одной стороны, было прекрасно, что они арестовали двоих из четверки убийц, но с другой – ни на шаг не приблизились к тому, чтобы узнать имя заказчика. Кроме всего прочего, весть о возможном планируемом тройном убийстве очень сильно расстроила генерала. Несмотря на то что сыщики знали о планах членов преступной группировки, не были известны ни объекты покушений, ни причины, по которым их решили устранить.

Единственным ориентиром был временной период, но это приносило только дополнительную головную боль. Если первое покушение запланировано на сегодня, шансов предотвратить его почти не оставалось. А то, насколько серьезно вооружились бандиты, говорило о важности цели. Кроме того, арсенал преступников позволял предположить, что при попытке покушения могут появиться случайные жертвы. А вот массовых убийств, которые можно классифицировать как теракты, в столице сейчас абсолютно не следовало допускать – политическая обстановка могла пошатнуться в любую сторону.

– Не дай бог, Стас, твои опера позволят из этого гаража хоть что-то вывезти! – показал Крячко кулак генерал. – С меня погоны снимут, а я тебя отправлю туалеты патрулировать.

– Да вот хрена! Я лучше на пенсию сразу уйду, – возмутился Станислав. – И вообще при чем тут я? Опера вообще-то тебе подчиняются.

– Крайний всегда должен быть, – назидательно произнес Орлов. – И это точно – не я.

– Хватит цапаться, как дети, – поморщился Гуров. – Петр, мы тебя в курс дела ввели, а уж ты сам решай, как свою задницу прикрывать.

– Решишь тут с вами! – огрызнулся генерал и начал загибать пальцы: – Журналистам ничего говорить нельзя, ни о поимке киллеров, ни об их дальнейших планах. В министерство докладывать нельзя, потому что утечка оттуда может быть. В розыск объявить Алиева нельзя, дабы он глупостей не натворил… Чем тут еще задницу прикроешь? Засаду хоть на квартире Юртаевой оставили?

– Конечно, – фыркнул Лев. – Только толк от нее вряд ли будет. После омоновского штурма весь дом только об этом и говорит. Если Алиев не дурак, он даже в подъезд не сунется.

– Ну, дурак – не дурак, а опера пусть там сидят сколько высидят! – отрезал Орлов. – И следите мне во все оба глаза за гаражами. Каждую машину, которая выезжает, чтобы до болтика досматривали!

Известие о смерти Салтыкова застало Гурова по пути из кабинета генерала в свой собственный. Об этом ему доложил начальник оперативного отдела, чьи парни дежурили в реанимации. Лев вполголоса выругался – оборвалась единственная на этот момент ниточка к заказчику.

Сейчас единственным способом оперативно выйти на Алиева оставались телефоны, изъятые из квартиры Юртаевой. Впрочем, и на них надежды было мало. Кермек мог уже знать о том, что его сообщников арестовали, – либо от соседей, либо из-за того, что они вовремя не вышли на связь, если такое планировалось, – и мог уничтожить свой связной телефон и все sim-карты, что были у него на руках. И все же Гуров отправил Станислава к технарям за любыми результатами, какие уже есть, а сам отправился к экспертам, чтобы забрать бумаги из квартиры Юртаевой.

Ему была не совсем понятна роль Ольги во всей этой истории. В том, что она не была невинной овечкой, даже не стоило сомневаться. Но была ли просто «боевой подругой» бандита или чем-то большим, оставалось загадкой. Лев решил, что попозже допросит ее еще раз, и, забрав коробку с бумагами Юртаевой от экспертов, которые привычно ворчали о том, что вечно их подгоняют, отправился к себе в кабинет.

Прежде чем начать изучать доставленные документы, он позвонил Щукину. Ему не давала покоя мысль, что тот предмет, за которым охотились бандиты, будь это ключ от камеры хранения, электронный носитель информации или просто парочка фотографий, все еще находился у журналиста дома.

– Извините, Лев Иванович, но ничего полезного мы не нашли, – разочаровал его майор. – Все шкафы вытряхнули, мусорку перерыли… Даже на лоджии все перетрясли! Ничего, содержащего хоть какую-то информацию, в квартире нет.

– Почему сразу не доложил?

– Я с утра собирался, Лев Иванович, – виновато ответил Щукин. – Меня шеф «на ковер» вызвал. Заставил отчеты писать. Закрутился, ей-богу!

– Ладно, дуй снова на квартиру Челнокова. Переверни все вверх дном: ящики столов, панели в шкафах, карнизы для штор, плинтуса… В общем, не буду тебя учить. Бери с собой кого нужно, но найдите мне тайник. С твоим начальством я вопрос сам решу!

Генерал Малкин против предложения сыщика выделить ему Щукина еще на денек не возражал, хотя и проворчал в ответ что-то вроде: «Своих домашних животных иметь надо!» Гуров отшутился и принялся перебирать бумаги Юртаевой.

Как ни странно, среди всех этих блокнотов и писем он никак не мог отыскать ни одного упоминания имени Алиева или его воровской клички. Складывалось ощущение, что либо эта парочка познакомилась совсем недавно, либо тщательно скрывала от остальных свои взаимоотношения. Лев успел просмотреть больше половины всех бумаг, по большей части наполненных кулинарными рецептами, советами по уходу за кожей и прочими женскими хитростями, когда от техников вернулся Крячко.

– Из шести телефонов два совершенно новые, – проговорил он, усаживаясь на свое место и закидывая ноги на стол. – Sim-карты в них из той партии, что куплены по поддельному паспорту. Два телефона с ростовскими номерами. Вероятно, личные аппараты Салтыкова и Чеботарева. Один телефон Юртаевой, в этом даже по внешнему виду сомневаться не приходится. А одним телефоном пользовались, причем в нем записан один-единственный номер. Сейчас он недоступен, отследить пока не получается. Sim-карты и в той, и в другой трубке – тоже с Казанского вокзала.

– Пусть этот номер под круглосуточное наблюдение поставят! – распорядился Гуров. – Уверен, это телефон Алиева.

– А то я без тебя не догадался! – хмыкнул Станислав. – Техники сидят и «пасут». Как только «засветится», триангуляцией вычислят и сразу нам доложат. Номера в телефонах ростовчан и Юртаевой сейчас пробивают. Проверяют, кому принадлежат, когда и сколько раз звонили. Только, по-моему, это гиблый номер. Не будет там ничего интересного.

– Ну, не скажи, – возразил Лев. – Юртаева с Алиевым как-то и до начала связывались. У нее-то номер его обычного телефона должен быть.

– Ага! – беспечно согласился Крячко. – Если только он симку не сломал.

– Может быть и такой вариант, только я что-то в нем сильно сомневаюсь. Не кажется он настолько продуманным. Да и зачем ему это, если со своего повседневного телефона он ни с кем из дружков во время операции не общался?

– Тебе виднее. Ты у нас гений! – вновь согласился Крячко.

Закончить разбор бумаг, доставленных из квартиры Юртаевой, сыщикам не удалось. Едва они успели распределить оставшиеся вещдоки, как в кабинет вошел Орлов. Генерал был мрачен.

– Вот что, господа-товарищи, берите-ка специальную группу и езжайте на выемку боезапасов из гаража, – потребовал он.

– Петр, мы ведь даже самого гаража не знаем, – попытался возразить ему Гуров. – Начнем там обыск устраивать, точно Алиева спугнем! Хочешь рискнуть и дать ему провернуть операцию?

– Я не хочу рисковать тем, что оружие и взрывчатка на улицы Москвы попадут! – отрезал генерал. – Представляете, что будет, если ваши архаровцы его упустят, а этот Алиев начнет в городе взрывы устраивать и из гранатометов куда попало палить? С нас не просто погоны снимут, а и головы вместе с ними! А сколько обывателей погибнуть может? Ты на себя ответственность за их смерть готов взять? Я – нет!

– Там профессионалы дежурят, не упустят они Алиева, – попытался вставить свое слово Крячко. – Для нас это лучший шанс взять его.

– А ты гарантируешь, что все так и будет? Что этот твой Алиев ночью через забор все оружие не перетаскает? – резко обернулся к нему Орлов. – В общем, я подумал и решил: оружие изъять. На случай, если ваш бандит туда сунется, на воротах в гаражи оставить оперов и спецназ вместо охраны. Выполнять! – рявкнул генерал и вышел из кабинета.

– Что делать будем, Лева? – спросил Стас, когда они остались одни.

– Выполнять. Ты же слышал? Петр прав, слишком велик риск упустить Алиева с оружием. Попробуем подстраховаться. Может быть, нам и удастся его не спугнуть.

Улицу Привольную решили перекрыть с двух сторон от въезда в гаражи, имитировав ДТП. Прямо перед въездом внутрь огражденной территории поперек дороги поставили рейсовый автобус, на котором и приехали члены спецгруппы. Автомобиль Крячко приткнули рядом, изобразив столкновение, перегородившее всю проезжую часть. Микроавтобус с передвижной криминалистической лабораторией тоже оставили поблизости, понадеявшись, что его примут за «аварийку». А с обеих сторон – от супермаркета и ближайшего перекрестка – выставили патрули ГИБДД, разворачивающие весь поток транспорта в объезд. Лишь после этого спецгруппа с поисковыми собаками начала прочесывать территорию гаражного кооператива.

Часть гаражей отсеивалась сразу, при визуальном осмотре. После позавчерашнего снегопада подъезды к большинству строений были не чищены. А часть их и вовсе не расчищали с начала зимы. Но из-за того, что поблизости был довольно большой спальный район, многие гаражи использовались круглогодично. Именно те, ворота которых открывались после снегопада, и осматривали «спецы».

Гуров терпеть не мог ждать развития событий, ничего не предпринимая. Известие о том, что готовятся три покушения, а он не может что-то сделать, чтобы их предотвратить, с утра испортило ему настроение. А теперь еще и ожидание результатов обследования гаражей дополнительно действовало на нервы.

Не поехать сюда Лев не мог. Раз уж решились пойти на выемку оружия и боеприпасов, результаты операции он должен был узнать сразу. А еще необходимо самостоятельно обследовать «закладку», чтобы не упустить ни единой мелочи. Сейчас каждая деталь могла стать решающей для чьей-то жизни, и позволить что-то упустить, доверившись очередным Щукиным, никак нельзя.

– Хочешь, чтобы все было сделано правильно, сделай сам! – пробурчал Лев себе под нос.

– Что ты говоришь? – обернулся к нему Крячко.

– Как ты думаешь, Стас, почему у Алиева здесь гараж? Он ведь в другом конце Москвы прописан.

– Прописан в одном месте, живет у подруги, гараж вообще у черта на куличках… Да так пол-Москвы живет.

– Может быть, а может, и нет, – покачал головой Гуров. – Вдруг у него здесь родственники, друзья или бывшая подруга живет?

– Лева, мы же все по Алиеву проверяли, – вскипел Крячко, понимая, к чему тот клонит. – Ничего, что связывало бы его с этим местом, не нашли.

– Мы и Юртаеву смогли найти только после того, как наводку получили, – отрезал Гуров. – В общем, бери мою машину, раз твоя у нас в качестве маскировки задействована, и езжай в Косино-Ухтомский райотдел. Сначала еще раз пробьешь все возможные контакты Алиева в этом районе, а потом возьмешь оперов, пэпээсников, да хоть самого начальника отдела, и обойдете с фотографиями Алиева все ближайшие дома, вплоть до Жулебинского бульвара. Если сюда Алиев наведывался, кто-нибудь его вспомнит.

– Эх, Лева, как с тобой хреново! – вздохнул Станислав. – Давай ключи. Поеду распоряжение твоей светлости выполнять. Меня не ждите. Вернусь, когда журавли полетят.

– Езжай уже, клоун, – фыркнул Лев и бросил Крячко ключи.

Когда Станислав уехал, он прошел на территорию гаражного кооператива. Несколько минут прохаживался по центральной дороге, заглядывая в боковые съезды, где работали кинологи, а затем вернулся на вышку, где обычно дежурил сторож. Там ожидал докладов подчиненных молодой майор, командир спецгруппы.

– Пока нечего докладывать, товарищ полковник, – опередил он вопрос Гурова. – Собакам тяжело, слишком много посторонних запахов: бензин, моторное масло, все такое.

Минуты ожидания тянулись томительно. Гуров «стрельнул» у майора сигарету и вышел на площадку перед дверью сторожки. С этой позиции охватить взглядом всю площадь гаражного кооператива не удавалось, и все же он первым заметил бойца, спешащего к ним со всех ног.

– Товарищ полковник, разрешите доложить! – затормозил тот перед лестницей.

Гуров кивнул.

– Похоже, Свисток что-то нашел, – уже не по форме доложил боец.

– Свисток? – удивленно переспросил Лев.

– Наш доберман-пинчер, – улыбнулся сержант. – Он лучший в группе по поиску наркотиков и взрывчатки.

– Ну, раз лучший, значит, не «похоже», а точно нашел! – приободрился Лев и открыл дверь сторожки: – Майор, вызовите саперов, будем гараж вскрывать.

Сначала саперы обследовали дверь гаража на наличие взрывчатки, но ни растяжек, ни отжимных контактов не обнаружили. Замок на двери был самый обычный, навесной. Для того чтобы срезать его, потребовались секунды. А вот сами ворота саперы открывали аккуратно и дистанционно, используя лебедку.

Внутри гаража, кроме хлама, ничего не было, лишь в дальнем углу были сложены брезентовые мешки армейского образца. К ним-то и пытался прорваться доберман-пинчер по кличке Свисток. Кинолог успокоил его, придерживая на коротком поводке, а сапер направился обследовать содержимое «закладки». Через пару минут послышался возглас: «Все чисто!» – и Гуров вошел в гараж.

Еще на подходе к строению он обратил внимание, что снег от ворот очищали совсем недавно. Даже по срезу сугроба было видно, что он стоял нетронутым с начала зимы, и лишь несколько дней назад его открыли впервые. И позавчера очищали от свежевыпавшего снега.

Внутри гараж лишь подтвердил его предположение. Он был практически заброшен, и не пользовались им очень давно. Гуров осторожно обошел его по периметру, стараясь отыскать какие-либо свежие следы в пыли на полках и ящиках по углам. К его сожалению, никто и ничего здесь давно не трогал. К мешкам с оружием Лев подходить не стал, сразу отправив туда экспертов, а затем достал телефон и позвонил Станиславу.

– Лева, только не говори, что тебе нужна твоя машина, – безапелляционно заявил Крячко. – Не верну, пока мою не отдашь!

– Катайся, пока я добрый, – улыбнулся Лев. – А пока пробей по базе, кто хозяин гаража № 1027. Возможно, вам и не придется бегать по домам и разыскивать знакомых Алиева.

– Нашли оружие?

– Нашли. Только, боюсь, нам мало чем это поможет. Кроме оружия, тут ничего полезного нет.

– Мог бы и не гонять меня в райотдел, – хмыкнул Крячко. – Подождали бы, пока гараж найдут, а потом бы и стали искать его владельца.

– А если владелец и не в курсе, что Алиев его гаражом пользуется? Ты ищи, Стас, ищи! А я тут пока с экспертами поработаю.

Глава 3

Гараж принадлежал Бурцевой Марине Петровне, 75-летней старушке, проживающей на той же улице, неподалеку от кооператива. Строение досталось ей после умершего несколько лет назад мужа. Машину, что была там раньше, она давно продала. А вот сам гараж продать все не получалось. То цена, предлагаемая покупателем, старушку не устраивала, то просто забывала заново в газету объявление дать.

Алиева она знала. Осенью у нее сломался кран в ванной, и он приходил его чинить. Сделал работу хорошо и достаточно быстро. Обрадованная старушка напоила его чаем, а заодно и спросила, не знает ли Алиев кого-нибудь, кому нужен гараж. Он сказал, что строение сначала посмотреть нужно, а уж потом покупателя искать. Бурцева отдала ему ключи и с тех пор Алиева больше не видела.

– И вы не пытались его найти? – поинтересовался Гуров.

– Сначала, да, – ответила старушка. – Да и то, только узнать, нашел он покупателя или нет. Звонила в жилконтору, а там сказали, что он уже уволился.

– А ключи от гаража? – спросил у Бурцевой Станислав. – Неужто замок не поменяли?

– А зачем? – удивилась старушка. – В гараже ничего ценного нет. Все железки вместе с машиной забрали. Да и замок там старый, никто его воровать не будет.

Больше ничего добавить женщина не могла. Гуров с Крячко, из жалости к ее одиночеству, задержались на несколько минут, а затем отправились в управляющую компанию, от которой Алиева присылали чинить кран. Там поначалу стали отнекиваться, утверждая, что Алиев никогда у них не работал, но под давлением сыщиков признали очевидный факт.

Как это часто бывает, в управляющую компанию Алиева взяли на работу «неофициально», без надлежащего оформления. Он трудился у них примерно месяц, в основном выполняя функции слесаря и сантехника. А после получения зарплаты просто исчез, больше на работу не вышел. Директор компании решил, что Алиев нашел что-то более интересное для себя, и забыл о его существовании. Естественно, никаких бумаг об Алиеве в управляющей компании не осталось, да и вряд ли бы они сыщикам чем-то помогли.

К тому моменту когда Гуров и Крячко вернулись в гаражный кооператив, эксперты уже закончили свою работу и курили возле сторожки, ожидая распоряжений. Бойцы спецгруппы тоже топтались поблизости.

На изъятом оружии были отпечатки пальцев, и сейчас их оперативно пробивали по базе данных. Эксперты изъяли два гранатомета «РПГ‐18», столько же «АК‐74», восемь гранат и четыре тротиловые шашки. Не удалось обнаружить только снайперскую винтовку, о которой говорил Чеботарев, и патроны к ней.

В мешках нашли еще пару десятков оснащенных обойм, как к «калашам», так и к «ПММ». Арсенал, не достаточный для войны, но вполне пригодный, чтобы устроить где-нибудь в Москве серьезную заварушку. А учитывая те стволы, что изъяли из квартиры Юртаевой, и те, что наверняка имелись у Алиева и Пирога, запаслись бандиты оружием в таком количестве, что не только на три покушения, но и на серьезную боевую операцию хватило бы. Радовало только то, что Алиев вряд ли станет искать себе новых подельников. Да и арсенал он уже вряд ли пополнит.

Часть стоявшей перед сыщиками задачи они выполнили – максимально утяжелили исполнение заказа бандитам. Правда, Гуров был не уверен, что оно того стоило. Теперь появлялось значительно больше шансов, что Алиев узнает о том, что полиция побывала в гаражном кооперативе, и ловушка, приготовленная для него, не сработает. И все же он решил придерживаться выбранного плана. Оставил в сторожке оперативника, а группу захвата разместил в одном из гаражей с электрообогревателем, который открыл охранник кооператива.

Здесь Гурову с Крячко больше делать было нечего. Лев отправил спецов по машинам и по рации дал команду инспекторам ГИБДД открыть дорогу. По дороге в Главк его все сильнее и сильнее угнетало чувство беспомощности. Ему не впервые приходилось пассивно ждать развития событий, и каждый раз это болью отдавалось в сердце. Вот и сейчас он ничего не мог предпринять, и это означало, что кому-то грозит неминуемая смерть. Чтобы хоть как-то снять нервное напряжение, Лев решил позвонить жене.

– Знаешь, о чем я подумала? – с ходу произнесла Мария.

– О новом пальто, наверное, – улыбнулся Гуров.

– Да иди ты с этим пальто в Гималаи! О нем мы потом поговорим. Я подумала о кассовых чеках.

– И почему же?

– Если ты обратил внимание, многие женщины часто сохраняют чеки от значимых для них покупок, – пояснила Мария. – Думаю, твоя Морозова из их числа. Наверняка она взяла с бандитов какую-нибудь расписочку о получении денег и хранит ее у себя, на всякий пожарный! Обыщи ее дом, и сразу будут тебе доказательства ее вины.

– Ну, во‐первых, для обыска дома нужны основания, а у меня их нет, – усмехнулся Лев. – А во‐вторых, я не уверен, что Морозова замешана в убийстве Челнокова.

– А я вот уверена! – отрезала Мария и подозрительно поинтересовалась: – На красивые глазки повелся? Так я ей их повыцарапываю!

– Ой, не смеши мои тапочки! – расхохотался Гуров. – Во-первых, я тебя люблю, и остальные женщины для меня либо потерпевшие, либо подозреваемые, либо коллеги, либо свидетели. А во‐вторых, у Морозовой и засматриваться не на что!

– Ладно, будем считать, что ты меня убедил! – с притворной строгостью ответила Мария. – Но пальто – все равно с тебя!

До Главка Лев добрался раньше Станислава. Тот застрял в пробке на Волгоградском проспекте в районе Новоостаповской, и к тому времени, когда Стас добрался до конторы, Лев уже успел просмотреть все бумаги Юртаевой.

Удивительно, но ни единого намека на какую-то связь с Алиевым он среди ее записей не обнаружил. Не было телефона бандита и в списке контактов на смартфоне Ольги. Ни один из номеров ни Алиев, ни те лица, которые с ним как-то связаны, не приобретали. Единственной ниточкой, связывающей всю группу воедино, – был тот самый телефонный номер, который был приобретен по поддельному паспорту и оказался записан и у Юртаевой, и на изъятом телефоне, которым пользовался Салтыков, и в мобильном Лещинского. Его отслеживали техники, но Гуров был почти на сто процентов уверен, что sim-карта с этим номером уже давно валяется в каком-нибудь мусорном баке.

Он надеялся, что в ростовском телефоне Салтыкова будет записан номер, принадлежащий бывшему супругу Морозовой или кому-то из тех, кто с ним связан, но и эта надежда не оправдалась. Техникам не удалось установить никакой связи между погибшим бандитом и мужем подозреваемой. Если Морозов и передавал поручение своей бывшей жены Салтыкову, то контактировали они без помощи изъятого телефона.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Лев у Станислава, когда они в десятый раз закончили просмотр данных, предоставленных техниками.

– А что тут думать, Лева? – хмыкнул Крячко, откидываясь на спинку кресла и по привычке положив ноги на стол. – Пока Алиев кого-нибудь не грохнет, у нас ни одной новой зацепки не появится. Лично мне больше нравится Григорян. Сам подумай, все ниточки на него завязываются. Какой эпизод ни возьми, в каждом он так или иначе замешан.

– Ну-ка, ну-ка! – подзадорил друга Лев.

– Не «нукай», не запряг! – язвительно перефразировал поговорку Станислав. – Давай анализировать…

Он сбросил ноги со стола и, наклонившись вперед, начал загибать пальцы:

– Во-первых, у Челнокова было что-то, очень важное для заказчика. Из всех троих только по Григоряну есть информация о компромате. И он сам об этом говорил, и слухи по задержанной «паленой» водке ходили. Ермакова из этого списка сразу можно исключить. Ну, какой компромат может испугать актера? Артистам даже на руку будет, если о них в прессе какие-то скандальные слухи появятся.

– Но-но! – осадил его Гуров. – Ты всех актеров под одну гребенку не стриги!

– Ну, твоя Мария – исключение из всех правил! – махнул рукой Крячко. – В общем, Ермаков и так в таких скандалах замешан был, что одним больше, одним меньше, разницы для него никакой. Наоборот, только интерес к его персоне новый инцидент возродить мог. А с Морозовой и вовсе завал. Не такого она полета птица, чтобы в серьезных делах могла быть замешана. Обычный депутат, без каких-то ключевых должностей.

– Не скажи! – усмехнулся Гуров. – Петр мне говорил, что ее на должность в какое-то министерство хотят пристроить.

– Это, конечно, все меняет! – съязвил Станислав. – Ну, допустим, была у Челнокова какая-то информация, способная помешать Морозовой занять должность. Из-за такой фигни не убивают людей и уж тем более не стреляют в полицейских. Никакая должность не стоит того, чтобы рисковать получить за это пожизненный срок.

– У женщин своя логика, – пожал плечами Лев.

– Знаток, блин! – рассмеялся Крячко. – Слушай дальше. С сотовыми телефонами, которые сделали фактически одноразовыми, задумка хорошая. Как и с привлечением актера для твоего подкупа. Тут чувствуются хороший расчет и тактическая планировка. Да и если бы похищение Марии удалось, ты бы завяз, как муха, не буду уточнять в чем. По-моему, кроме Григоряна, никто подобное спланировать не мог.

– Тактическая планировка, говоришь? А зачем тогда нужно было звонить мне и намекать, что жизнь Марии под угрозой?

– Просчет исполнителей. Бахвальство, не более того. Хотели тебе показать, насколько ты уязвим, но не рассчитали время. Не подумали, что ты сможешь успеть к театру.

– Допустим! А как с этой теорией Ростов-на-Дону вяжется и такие фраеры, как Алиев и Салтыков? Первое никакого отношения к Григоряну не имеет, а вторые – слишком мелкая рыбка для его масштабов.

– Ну, Ростов-на-Дону с Григоряном вполне вяжется. С Северного Кавказа в Москву оттуда немало транспорта идет. В том числе и с водкой, – с видом победителя сообщил Крячко. – Так что, связи у Григоряна и там могут быть. Просто пока мы их не нашли. А такая шпана, как Алиев с Салтыковым, меньше подозрений вызовут в связях с серьезными людьми. Да и Григорян, скорее всего, не сам исполнителей искал, а поручил кому-нибудь из своего окружения или родственникам. Они тоже просчитаться могли, а может, решили, что с таким арсеналом с поставленной задачей справится даже пионер.

– А если посмотреть на твою теорию с другой стороны? – предложил Гуров. – Морозова, оскорбленная Челноковым, жалуется мужу и просит проучить подлеца. Тот находит для этих целей Салтыкова, у которого есть связи в Москве, и отправляет его в столицу, чтобы заодно решить и какие-то свои криминальные дела. Попутно Морозова выясняет – неважно, каким способом, – что у журналиста есть что-то против нее, и усложняет задачу бандитам. Те случайно убивают Челнокова, а на следующий день пытаются найти компромат на Морозову в квартире покойника. В пользу этой теории указывают прямые связи преступников с Ростовом-на-Дону. И «большегруз» оружие мог взять именно в Ростове, следуя через него из Кавказа в Москву.

– Получается, у нас один только Ермаков не при делах? – усмехнулся Станислав.

– Ну, почему, и он мог все это провернуть. Допустим, журналист узнал, что Ермаков спит с женой режиссера, и этому есть какие-то доказательства. К примеру! Вдобавок актер узнал, что его риелторская фирма может сорвать большой куш, если приобретет квартиры в одном из домов. Переговоры с некоторыми владельцами сорвались, и Ермаков решает, что их нужно устранить. По своим каналам в преступном мире он находит Алиева и поручает ему сделать сразу два дела – забрать доказательства у журналиста и убрать неугодных домовладельцев… Чем тебе этот вариант не нравится?

– А тем, что какой-то он слишком простой, – поморщился Крячко. – Обывательщиной попахивает!

– Чаще всего самые простые варианты и есть самые верные, – проговорил Лев и задумался.

Стас знал, что в такие минуты к другу приходит что-то вроде озарения, поэтому терпеливо ждал, пока тот обдумает появившуюся мысль. Он встал из-за стола, подошел к окну и закурил сигарету. Орлов, конечно, ворчал, когда чувствовал в кабинете сыщиков запах табака, но особо не придирался. Стас открыл окно, выпуская дым на морозный воздух. Через пару минут к нему присоединился Гуров и «стрельнул» у друга сигарету. Лев курил редко и сигарет с собой не носил.

– Ну, ответы на вопросы уже найдены? – спросил Стас, протягивая ему пачку.

– Наоборот. Новые вопросы появились. А почему мы решили, что Челноков – главная цель бандитов? Может быть, это лишь побочный продукт их плана, так сказать.

– Ну, мы же вроде поняли, что убивать журналиста поначалу никто и не собирался, – недоуменно посмотрел на друга Крячко.

– Я не о том! – отмахнулся Лев. – Предположим, что первоначально у киллеров было три цели, а Челнокова в список включили лишь в последний момент.

– И что нам это дает?

– А то, что мы можем вообще не в том направлении копать. Допустим, что Челноков в планы бандитов не входил. Он мог что-то узнать, услышать или заподозрить, и его решили проучить, чтобы помалкивал. А затем пришли проверить, не оставил ли он каких-нибудь записей относительно готовящихся покушений.

– А зачем тогда за ним следили?

– Может, проверяли, действительно ли Челноков что-то знает, – пожал плечами Гуров. – Проверили – и наказали. Или просто решили не рисковать.

– Умеешь ты, Лева, все усложнять, – вздохнул Станислав. – Если твоя догадка верна, то наказать его убийством мог кто угодно, а не только трое наших фигурантов.

– Может быть, – согласился с ним Лев. – Но я уверен, что кто-то из троицы в смерти Челнокова точно замешан. Слишком много ниточек к каждому из них ведет.

– Ага. Только хреноватые эти ниточки, за них ни один клубок не размотаешь.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – ухмыльнулся Гуров, выбрасывая сигарету в окно.

В этот момент на столе у Крячко зазвонил стационарный телефон. Станислав, не торопясь, подошел к нему и снял трубку. Несколько секунд он молча слушал, а потом коротко ответил:

– Хорошо. Выезжаем, – и с удивленным видом повернулся к Гурову: – Лева, одним подозреваемым меньше стало, – Григоряна убили.

– Как?!

– Петр говорит, взорвали. Подробностей пока нет. Приказал нам на место происшествия пулей лететь.

– Тогда поехали, – сказал Лев и, взяв пальто, вышел из кабинета.

* * *

Когда Гуров с Крячко и микроавтобус с экспертами приехали на место гибели бизнесмена, пожарные уже сворачивали рукава. Машина Григоряна выгорела полностью, и, судя по тому, как ее разворотило, взрыв бронированной иномарки произошел изнутри. К телам в машине, по приказу Гурова, никто не подходил, и он сразу направил туда экспертов.

Место взрыва машины Григоряна было оцеплено широким кольцом. Ни журналистов, ни зевак за территорию оцепления не пропускали. Движение на участке улицы тоже было перекрыто патрулями ГИБДД, и за закрытой территорией сразу образовались небольшие пробки. Гуров с Крячко вылезли из машины и направились к капитану, двинувшему им навстречу.

– Что здесь произошло? – спросил Лев.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – козырнул капитан. – По показаниям свидетелей, в машину пострадавшего был произведен выстрел из гранатомета. Стрелявший сразу скрылся в поджидавшем его автомобиле. Показания по марке машины разнятся. С цветом все однозначно – зеленый. Номер, к сожалению, не запомнил никто.

– Ясно, – кивнул Лев и повернулся к Крячко: – Стас, давай поищи в окрестностях камеры видеонаблюдения. Что с ними делать, сам знаешь. – И снова обратился к капитану: – Камеры видеофиксации ГИБДД поблизости имеются? Если да, запросите записи с них за полчаса до взрыва и через полчаса после него. Попытаемся определить машину, на которой приехали и уехали бандиты. Свидетели там? – жестом показал он в сторону группы гражданских, стоявших внутри оцепления.

Капитан утвердительно кивнул, и Гуров сразу же направился к ним. Осматривать машину не имело смысла, а вот свидетельские показания могли сейчас пригодиться. Пока даже план «Перехват» объявить было невозможно.

Свидетелей оказалось всего пятеро. В это время в данном районе Москвы не так много пешеходов. А из автомобилистов если кто-то и заснял взрыв на видеорегистратор, то поспешил уехать с места происшествия. Возможно, просто испугался, а может быть, захотел продать запись подороже журналистам, прежде чем сдать ее в полицию.

– Кто видел сам момент выстрела из гранатомета? – поинтересовался Гуров, подходя к свидетелям.

– Я! – по-ученически поднял руку парень лет 22. – Я шел со стороны 1-го Басманного переулка. Метрах в пятнадцати передо мной из машины вылез мужик и достал из салона какую-то трубу. Как только со стоянки у кафе выехала та машина, он поднял ее к плечу и сразу выстрелил. Только тогда я понял, что это гранатомет, и от неожиданности даже присел. А он прыгнул в машину и уехал отсюда.

– Марка машины? Цвет? – коротко спросил Лев.

– Цвет зеленый, это точно, – ответил парень. – А вот марку не разобрал. То ли «Тойота», то ли «Хёндай».

– «Хёндай Соната» это был! – встрял в разговор коренастый мужчина лет 45. – Не позднее 2010 года выпуска. Сейчас такие модели сняли с производства.

– Ой, да не врите! – перебила его полная женщина в очках, примерно такого же возраста, и дотронулась до рукава пальто Гурова: – Гражданин полицейский, это «Тойота Альтеза» была, 2005 года выпуска. У моего мужа точно такая же.

– Да что вы представителя власти в заблуждение вводите! – возмутился мужчина. – Очки протирать надо! Как можно «Сонату» с «Альтезой» перепутать?

Остальные свидетели и вовсе добавить к полученной информации ничего не смогли. Оба лишь подтвердили, что после взрыва с места происшествия скрылась зеленая иномарка. Ни описать лица нападавшего, ни назвать количества людей в уехавшей машине никто из них не мог. Но по описанию фигуры стрелявший в машину Григоряна походил на Алиева. Гуров попросил офицера записать показания свидетелей и их адреса. Он уже собрался объявить план «Перехват» на все зеленые «Hyundai Sonata» и «Toyota Altezza», но в этот момент ему позвонил Станислав.

– Лева, на одной из камер нашел, как зеленые машины покидают место происшествия через пару минут после взрыва, – доложил Крячко. – Одна из них «Hyundai Sonata», а другая – «Renault Laguna». Номера у обеих читаются.

– Подожди секунду, – попросил Лев и повернулся к свидетелям: – А этой машиной не могла быть «Рено Лагуна»?

– Конечно, нет! – почти в один голос ответили трое свидетелей, разбирающихся в иномарках.

– Стас, объявляй перехват на «Сонату»! – потребовал Гуров. – Пусть ее хоть из-под земли достанут!

Оставив свидетелей и капитана, он подошел к экспертам, возившимся со взорванной машиной. Около нее запах паленого мяса чувствовался еще сильнее, и Лев слегка поморщился. Оторвавшись от работы, к нему подошел немолодой начальник экспертной группы.

– Что скажешь, Степаныч? – спросил у него Лев.

– А что тут говорить? Сгорели мгновенно. И водитель, и оба пассажира, – слегка прокашлявшись, ответил эксперт. – По предварительным данным, рванул кумулятивный заряд. Стреляли через лобовое стекло. Шансов выжить не было никаких. Думаю, лабораторная экспертиза мои выводы подтвердит. «РПГ‐18» работала, вероятно. Но могу и ошибаться, может, и натовский аналог использовали.

– Скорее всего, ты прав. Мы только что две аналогичные игрушки изъяли.

– Ну, значит, не отсырел еще порох в пороховницах, – улыбнулся эксперт. – Отчет тебе уже сегодня отправлю.

Гуров отошел к своей машине и задумался. Григорян был устранен, и теперь его можно было исключить из списка подозреваемых. То, что бизнесмена убил Алиев, Лев почти не сомневался. А это значило, что либо он и являлся связующим звеном с заказчиком, либо был в этом деле в равных долях с Салтыковым… Теперь уже покойным.

Операцию бандиты провели, как и рассказывал Чеботарев. Значит, его информация о заказных убийствах верна, и в ближайшее время стоит ждать еще два покушения. Вот только вопрос о том, кто именно является целью преступников, так и оставался открытым. Гуров еле слышно выругался. Сейчас самое важное установить, кому может быть выгодна смерть Григоряна. Если захватить Алиева в ближайшие несколько часов не удастся (а Лев предполагал, что так оно и будет!), только, вычислив тех, кто выигрывал от смерти бизнесмена, можно найти серьезную зацепку. Он тут же позвонил Крячко:

– Стас, обрабатывай все видео по взрыву, которое найдешь, и держи на контроле поиск «Хёндая». Я в офис Григоряна. Буду там копать!

Пока Гуров добирался до офиса Григоряна, ему позвонил Орлов. Генерала уже засыпали звонками с требованием немедленно задержать преступников, совершивших громкое убийство почти в центре Москвы. С Челноковым эту смерть никто не связывал. После взрыва на Новой Басманной про журналиста, казалось, забыли все. Орлов потребовал подробностей происшествия, и Гуров рассказал что знал.

– Думаешь, эта наши объекты сработали? – спросил его генерал.

– Уверен. По описанию похоже на Алиева. Оружие использовали такое же, как мы изъяли. Найдут машину, думаю, все полностью подтвердится.

– Значит, ты думаешь, только машину найдут? – хмыкнул Орлов.

– Уверен, – снова подтвердил Гуров. – Они наверняка по одной и той же схеме действуют. Даже машины одинаковые используют. Скорее всего, «Хёндай» найдут брошенным где-нибудь поблизости в проходном дворе, с трубой от «мухи» в салоне. Номера на машине тоже будут краденые. А если там найдут отпечатки пальцев, то среди них точно будут те, которые у нас уже есть.

– Пессимистично, – буркнул генерал. – Как собираешься Алиева искать?

– Пока, кроме объявления в розыск, техники отслеживают все sim-карты, которыми он мог бы воспользоваться, – ответил Лев. – Блокировать номера специально не стали, чтобы не вызывать подозрения. Если он попытается выйти с них на связь с кем-нибудь, его тут же запеленгуют.

– И все? – удивился Орлов. – Маловато будет!

– Нет, не все. Контролируем все те места, где он хотя бы изредка бывал. Техники ведут активный поиск с онлайн-камер наблюдения с программой распознавания лиц. Сейчас буду отрабатывать тех, кому была выгодна смерть Григоряна. Если найдется хоть малейшая зацепка с нашими другими подозреваемыми в организации заказа, возьму их в плотный оборот.

– Кстати, по поводу Морозовой, – начал говорить Орлов, но Лев перебил его:

– Знаю! У нее связи и все такое. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

– Вот и не размахивай. И старших не перебивай! – обиженно проворчал генерал. – Я совсем не про это хотел тебе сказать. Твоя Морозова сегодня сложила с себя депутатские полномочия. Ее назначили на пост заместителя министра связи.

– Вот как? – удивился Гуров. – И что это нам дает?

– Нам – не знаю, а вот ей – неплохой оклад, – буркнул Орлов. – Мое дело – тебе информацию сообщить, а как ее использовать – сам думай. И еще раз повторюсь: осторожней с ней. Не хочу тебя от расследования отстранять!

Конечно, то, что Григорян работал в сфере услуг связи и Морозову назначили заместителем министра этой области, имело немного общего, и все же это странное совпадение Гурова насторожило. Никаких параллелей между смертью бизнесмена и новым родом деятельности экс-депутата он провести не мог, кроме одного слова в названии. Да и как замминистра может быть заинтересована в смерти одного из членов правления ПАО «Народная сотовая связь»?.. Но еще раз тщательно проверить это совпадение следовало, и Лев решил заняться Морозовой, как только закончит опрос служащих НСС.

В главном офисе «Народной сотовой связи» особого переполоха не наблюдалось. Сразу за входом в фойе поместили большой портрет Григоряна в траурной рамке с надписью: «Скорбим!» Встретить Гурова вышла миловидная женщина – вице-президент акционерного общества по связям с общественностью.

– Анна Селезнева, – представилась она. – Пройдемте в мой кабинет, я отвечу на все ваши вопросы. Если не смогу что-то прояснить, подключим профильного специалиста.

– Я бы хотел сначала осмотреть кабинет Григоряна. Там и поговорить заодно сможем.

– Как вам будет угодно, – с немного печальной улыбкой согласилась женщина. – Нам всем очень жаль, что с Багдасаром Суреновичем случилось такое несчастье.

– А что, его все любили? – поинтересовался Гуров, направляясь следом за Селезневой.

– Нет, конечно, – ответила она. – Он был строгим человеком, и иногда его решения вызывали недовольство в коллективе. Но в целом все они были справедливы. Могу вас заверить, смерти ему в корпорации никто не желал.

– А за ее пределами?

– У Багдасара Суреновича, как и у многих бизнесменов, были недоброжелатели, – слегка уклончиво ответила вице-президент. – Некоторое время ему даже анонимные письма с угрозами приходили. Но мог ли кто-то желать его смерти, а тем более убить, этого я вам сказать не могу – не владею подобной информацией.

– А кого из недоброжелателей вы можете назвать?

– Ну, список получится достаточно большой, – ответила Селезнева. – Багдасар Суренович был эффективным управленцем. Компания при нем начала существенно развивать рынок услуг, заметно потеснив конкурентов. В принципе все руководители крупных операторов сотовой связи его недолюбливали. Часто критиковали на всевозможных мероприятиях, пытались всяческими способами скомпрометировать его. В общем, применяли различные способы воздействия, чтобы сместить с занимаемой должности. Но криминала при этом точно не было.

– А как к нему относились другие акционеры? – задал вопрос Гуров, когда они вошли в кабинет Григоряна. – Есть информация, что им были не очень довольны.

– Это лишь слухи, распространяемые конкурентами, чтобы подорвать престиж компании, – заученно отрапортовала Селезнева. – На последнем собрании акционеров никакой критики в адрес Багдасара Суреновича не прозвучало. Напротив, продление срока его работы на занимаемой должности поддержали единогласно.

– Не буду настаивать на обратном. Что выросло, то выросло! – улыбнулся Лев. – Вы не будете возражать, если я тут осмотрюсь?

– Видите ли, у Багдасара Суреновича могут находиться документы, представляющие коммерческую тайну, – встрепенулась Селезнева, но он тут же оборвал ее:

– Меня ваши корпоративные секреты не интересуют! Моя задача – найти убийцу. Если желаете, я могу вернуться с ордером на обыск, и тогда весь офис компании перевернут вверх дном.

– Не стоит, товарищ полковник, – произнес мужчина, вошедший в этот момент в кабинет, и представился: – Арнаутов Игорь Павлович, вице-президент по корпоративной безопасности. Вы можете осмотреть и изъять все, что угодно. Разрешение от руководства получено. Единственная просьба – не делать обнаруженную информацию достоянием общественности.

– Вот, спасибо! Вы меня прямо обрадовали, – съязвил Лев. – А само ваше руководство не желает со мной пообщаться?

– К сожалению, Андрей Васильевич сейчас в командировке. Прибудет только завтра, – ответил Арнаутов, совершенно не обратив внимания на насмешку полковника. – Если пожелаете, завтра же он с вами и встретится.

Осмотр кабинета Григоряна немного дал Гурову. Он изъял только рабочий ноутбук и несколько ежедневников. Арнаутов сообщил, что у бизнесмена был личный ноутбук, с которым он не расставался. Скорее всего, именно его оплавленные остатки эксперты извлекли из взорванной машины. Если так, то извлечь из компьютера вряд ли что удастся. Да и Селезнева с начальником безопасности слишком мало знали об одном из своих руководителей либо отвечали уклончиво, ожидая личного прибытия шефа в офис. Гуров не был уверен, что спецы найдут в рабочем ноутбуке Григоряна полезную для расследования информацию, и пожалел потраченного на осмотр офиса времени.

По дороге домой к бизнесмену он получил известие о том, что машину бандитов нашли. Как Лев и предполагал, она была брошена на стоянке неподалеку от места покушения. Машина числилась в угоне. Сегодня утром об этом заявил ее владелец. Его проверяли, но, скорее всего, к убийству тот не имел отношения. С угнанным автомобилем работали эксперты, но и там было мало шансов, что найдется что-то полезное.

Алиев действовал хоть и достаточно эффективно, но однообразно, и этот факт непременно нужно было использовать. Пока бандиту везло, но это не могло продолжаться вечно. Лев чувствовал, что решение головоломки где-то близко, но пока не мог нащупать его.

А вот Станислав друга порадовал. Ему удалось обнаружить запись камеры видеофиксации, на которой отчетливо различалось лицо водителя угнанного «Hyundai Sonata». В полицейской базе данных он не числился. Тогда подключился Орлов и запросил проверку информации о Пироге через ФСБ, но Гурову что-то подсказывало, что и там парень не «засветился». Зато теперь у полиции имелась фотография подозреваемого. Оставалось дождаться ответа из миграционной службы, и личность Пирога будет установлена.

Эта ниточка куда больше порадовала Гурова, чем разговор с женой Григоряна. Причем, несмотря на то что сам бизнесмен в разговоре с ним называл ее женой, Алена Коновалова оказалась лишь сожительницей – официально брак Григоряна с ней не был зарегистрирован. По словам девушки, бизнесмен постоянно обещал ей жениться, но все время мешали какие-то дела.

Определить, насколько искренне Алена горюет по своему бойфренду, Лев так и не смог. Было непонятно, то ли Коновалову сильно расстраивает потеря наследства, на которое ей теперь не придется претендовать, то ли утрата дорогого человека, либо и то и другое вместе. По крайней мере, об этих двух вещах она говорила не умолкая и каждый раз утверждая, что предупреждала Багдасарчика об опасности угроз. А когда Лев попросил показать какие-либо доказательства этого, заявила, что все письма с угрозами Григорян сжег.

Единственное полезное, что почерпнул Гуров от общения с девушкой, – это сведения о родственниках бизнесмена. Ни родителей, ни детей у Григоряна не было. Мать умерла лет десять назад, а отец – в прошлом году. Детьми он так и не обзавелся. По крайней мере, Коновалова заявила, что законных отпрысков у бизнесмена нет, а о незаконнорожденных она ничего и никогда не слышала.

Зато братьев и сестер у Григоряна было немало – семь человек. Причем, что удивительно для многодетной семьи, отношений они друг с другом не поддерживали. Почему так случилось, Коновалова не могла объяснить. Сказала только, что окончательный разлад в семье произошел после смерти матери. Из-за чего-то все дети переругались, и Григорян не только не встречался ни с кем из братьев и сестер, но даже не созванивался с ними.

– Багдасарчик на меня обещал завещание оформить, но так и не собрался, как и в загс, – жалобно лепетала Алена. – Что теперь с его деньгами будет? Разорвут на клочки родственники все состояние! Как же я теперь без Багдасарчика жить буду?

Гурову надоело слушать бесконечные причитания Коноваловой. Осознав, что ничего полезного от нее не добьется, он настоял на том, чтобы осмотреть кабинет бизнесмена, и неожиданно застал там полный бардак: ящики столов были открыты, бумаги из них валялись где попало, даже книги из шкафов были частично вынуты.

– Я тут паспорт Багдасарчика искала, – неумело попыталась оправдаться Алена. – Его же для похорон предъявить нужно будет?

– А разве он паспорт не с собой носил? – поинтересовался Лев.

– Не всегда. Только когда в командировки отправлялся, – снова заплакав, пояснила Коновалова.

Гуров понял, что, разбираясь сейчас в бумагах убитого бизнесмена, потеряет кучу времени, которого у него не было. Причем сделает это, скорее всего, без какой-либо существенной пользы. Он вызвал на квартиру Григоряна оперов и экспертов для изъятия бумаг и попросил Коновалову больше ничего не трогать в кабинете. Девушка заверила его, что ни к чему теперь не прикоснется.

Из числа возможных подозреваемых Гуров ее исключил сразу. Хотя бы потому, что выгоды от смерти Григоряна она не получала никакой. Как, впрочем, и его родственники. Несмотря на плохие отношения друг с другом, огромный куш не достанется никому. Лев, конечно, точно не знал размеров состояния бизнесмена, но очень сомневался, что, учитывая последующий раздел имущества и дрязги, связанные с этим, кому-то из родственников Григоряна пришло в голову убрать его, чтобы улучшить благосостояние остальных братьев и сестер. И вообще, сколько он ни ломал голову, все равно не мог найти человека, кто мог бы получить прямую выгоду от убийства Григоряна. Ни у актера, ни у нового замминистра таких мотивов тоже обнаружить не удавалось. Но этих троих связывало убийство Челнокова. И какая-то более тесная связь между Григоряном и одним из двух оставшихся в живых подозреваемых в смерти журналиста непременно должна была существовать. На это указывали все косвенные улики. Жаль, что сейчас раскрыть ее мог только Алиев!

Как ни крути, но киллера нужно было срочно брать. Вот только к прямому выходу на него не вела ни одна ниточка. Отправляясь в Главк, Гуров подумал о том, почему ни в записных книжках Юртаевой, ни в ее сотовом телефоне не было найдено ни одного номера, принадлежащего Алиеву. Не могло быть такого, чтобы они никогда не созванивались. Ведь до начала охоты на Челнокова Кермек ни от кого не прятался и не скрывался. Значит, и с Юртаевой он должен был общаться. Вот только как? И тут он вдруг вспомнил слова жены о том, что многие женщины хранят чеки от дорогих им покупок.

– А почему бы и нет? – вслух проговорил Лев. – Могла же Юртаева подарить Алиеву телефон только для связи друг с другом? Этакий залог любви?..

И он решительно направился к дому, в котором проживала Юртаева. Там дежурили двое оперов. Еще два сотрудника в штатском были в машине у подъезда. Засада на Алиева была устроена почти идеально – замки починили, даже дверь подкрасили в тон, так что внешних признаков штурма было почти незаметно. Не желая терять времени, Лев приказал обоим оперативникам искать все, что может быть связано с телефоном.

– Ищите коробки из-под сотовых, кассовые чеки, упаковки от sim-карт. И внимательней, пожалуйста! Не хочу за вами перепроверять.

Искать долго не пришлось. В одном из ящиков обнаружилась коробка из-под недорогого смартфона, внутри которой лежали простенькая гарнитура, пластиковая пластина из-под sim-карты, а также два кассовых чека. Все это было приобретено в одном из салонов сотовой связи НСС, что был неподалеку. Забрав найденное, Лев сразу же поехал туда.

– Конечно, сейчас проверим по базе, – успокоил его молодой продавец, отвечая на вопрос о том, можно ли определить номер проданной sim-карты и кто значится ее владельцем. Правда, кроме кассовых чеков, Гурову пришлось предъявить свое удостоверение, но его сейчас не остановила бы и необходимость сунуть в нос парнишке пистолет.

Через пару минут он узнал номер телефона, который предположительно находился у Алиева, и тут же, связавшись с техниками, передал им новые данные, чтобы услышать, что номер пока не пеленгуется. Это могло означать что угодно – что Алиев выбросил сим-карту или что у него просто полностью разрядилась батарея. Техники заверили Гурова, что, как только телефон хоть на пару секунд включится, они тут же будут знать его приблизительное местоположение. Для точного определения нахождения телефона необходимо, чтобы он был в Сети хотя бы пару минут.

Вернувшись в Главк, Лев первым делом затребовал у нотариальной палаты данные о наследстве Григоряна. Ответ пришел довольно быстро и подтвердил предположения Коноваловой – бизнесмен действительно не оставил после себя завещание. Наследников первой очереди у Григоряна не было, и на его имущество претендовали лишь братья и сестры.

А вот по имуществу бизнесмена из налоговой службы ответ пришел немного позже. Основной долей активов Григоряна были акции ПАО «Народная сотовая связь», где он был обладателем более чем двадцати пяти процентов ценных бумаг. Имелся у него и достаточно солидный счет в банке, и недвижимое имущество, но самыми дорогими были именно акции компании сотовой связи. Именно они давали право Григоряну оказывать большое влияние на управление НСС.

Эти акции могли бы стать мотивом для убийства, если бы их мог получить один человек. Вот только разделят их между собою семь братьев и сестер Григоряна. Остальные акции компании сотовой связи принадлежали трем основным держателям. Примерно по столько же процентов ценных бумаг НСС было у Смирнова Андрея Васильевича и Кравченко Алексея Игнатьевича. Еще около семи процентов находилось в руках некой компании «Telegram-group», зарегистрированной на некоего Плеханова Павла Львовича. Судя по документам, эта фирма занималась разработкой и обслуживанием компьютерного программного обеспечения. Остальные держатели акций компании имели их менее одного процента на каждого. Сейчас эти ценные бумаги высоко котировались на российской бирже, давая уверенный ежемесячный рост.

От размышлений Льва отвлек Крячко, просматривавший информацию на рабочем ноутбуке Григоряна.

– Лева, у меня уже скоро мозги закипят от этих деловых документов, – пожаловался Станислав, доставая из пачки сигарету и подходя к окну. – Никаких личных заметок и намеков на порочащие связи я в ноутбуке не нашел. А если тебе нужен анализ его рабочих бумаг, придется подключать какого-нибудь финансиста. Я в этом ни черта не понимаю.

– Пока без этого обойдемся, хотя мысль здравая, – отмахнулся от предложения Гуров. – Ты чего сегодня смолишь одну сигарету за другой?

– Я вот что думаю… Пока мы еще раз не перепроверим Ермакова и Морозову, можем топтаться на месте до следующего убийства. Информации-то о том, кто будет второй жертвой, у нас никакой!

– И по какому поводу ты предлагаешь наведаться к нашим подозреваемым на этот раз? Поинтересоваться, что они думают о смерти Григоряна и как с нею связаны? – иронично спросил Лев.

– Ну, во‐первых, тебе я ничего не предлагаю, – усмехнулся Крячко. – А во‐вторых, кто тебе сказал, что побеседовать нужно с самими фигурантами? И Морозова, и Ермаков могли пересекаться с журналистом и Григоряном где-нибудь в иных местах, не доступных широкой публике. Закрытые ночные клубы, частные вечеринки… Да мало ли где. Они могли не попасть в объективы фото– и видеокамер, могли не созваниваться, но при этом контактировать. У обоих есть, или были, личные водители, доверенные лица, бывшие друзья и подруги. Я их опрошу, может, что-то и всплывет.

– Ты думаешь, таким образом удастся узнать, зачем кому-то из них понадобилось убивать Григоряна? – с сомнением поинтересовался Гуров.

– Может быть, и нет, – пожал плечами Станислав. – Но если удастся установить какую-то связь, можно будет обоих фигурантов взять в более серьезный оборот.

– А что, это может сработать! – согласился Лев. – Предварительный список тех людей из окружения Ермакова и Морозовой, с кем можно поговорить, у тебя есть. Остальное сам узнаешь. Бери ноги в руки, и вперед. Не будем размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Едва Станислав уехал, Гуров вновь задумался о том, кому могла быть выгодна смерть Григоряна. Следуя логике, главными заинтересованными лицами в гибели бизнесмена были основные акционеры сотового оператора. Во-первых, по слухам, которые косвенно подтвердила Анна Селезнева, они были не очень довольны тем, что имя Григоряна стало упоминаться в связи с сомнительными сделками по алкогольной продукции. К тому же у них были сомнения относительно способов, которыми он получил такой большой пакет акций. А учитывая тот факт, что Григорян был почти в два раза моложе Смирнова и Кравченко, основавших НСС, к новоиспеченному совладельцу они могли испытывать и ревность, и неприязнь.

Ко всему прочему добавлялись еще и управленческие методы погибшего бизнесмена, которые одобряли далеко не все. Два других совладельца, при определенных стечениях обстоятельств, могли посчитать, что избавиться от Григоряна любым способом будет проще и выгоднее, чем терпеть его и дальше в совете директоров корпорации. К тому же разорванный на клочки родственниками Григоряна его пакет акций НСС вполне можно будет скупить по разумной цене. И тогда один из совладельцев получал полный контроль над корпорацией, либо они вместе могли легко противостоять любым поползновениям извне перехватить управление бизнесом.

Впрочем, Смирнов с Кравченко и до смерти Григоряна, консолидировавшись, могли заблокировать любое его решение. Как, впрочем, и отстранить от управления компанией. И если считать, что Багдасар был им неудобен, а они этого не сделали, значит, Кравченко со Смирновым не могут найти общий язык, и попытку их преступного сговора следует исключить из следственных версий. Кроме того, не следует списывать со счетов и загадочную «Telegram-group»…

Гуров усмехнулся собственным мыслям. Эта теория, конечно, могла бы подвести хорошую базу под причину ликвидации Григоряна, но убийство Челнокова с ней никак не вязалось. Журналист никогда и нигде не упоминал двух оставшихся членов совета директоров «Народной сотовой связи». Ни у того, ни у другого не было причин убивать Челнокова, если только журналист не собирал компромат на Григоряна по заказу Смирнова или Кравченко, а затем узнал слишком многое, и его пришлось устранить.

В этом случае получалось, что Морозова и Ермаков непричастны к убийству Челнокова, и в этом направлении сыщики копали зря. К тому же и Золотарев никак не вписывался в придуманную Гуровым новую версию. Уж у политика точно не было никаких непосредственных контактов со Смирновым и Кравченко. Оба не были публичными людьми, не посещали всяческие показные мероприятия и вообще старались держаться в тени. В отличие от Григоряна, стремившегося при каждом удобном случае порисоваться на публике.

И еще один вопрос очень волновал Гурова: почему три убийства нужно совершить именно в течение трех дней? Что должно произойти в пятницу такого, на что эти смерти могут сильно повлиять? Он перебирал в памяти все возможные события, которые состоятся в последний день этой рабочей недели, и не находил в них ничего неординарного. Никаких деловых форумов или бизнес-мероприятий, в которых мог бы быть задействован Григорян, никаких аукционов или распродаж. Не было вообще ничего, связанного с бизнесом или политикой. Обычный предвыходной день последнего месяца в году. Даже до новогодних праздников оставалось еще почти две недели. Единственным ближайшим значимым событием было католическое Рождество. Но какое к нему отношение мог иметь Григорян?..

Прерывая его размышления, зазвонил телефон. Это был Крячко:

– Лева, ты на часы смотрел? Заканчивай работать и подтягивайся в ресторан на Малой Бронной.

– Стас, ты не с дуба рухнул? – удивленно проговорил Гуров. – Какие еще рестораны?

– Вполне приличные, – рассмеялся Крячко. – Тут мне одна пташка по имени Василий напела, что Морозова и Ермаков знакомы лично. И не просто знакомы, а встречались в одном из клубов, где тайком поигрывают в картишки. Приезжай. Вместе пообщаемся с ними.

День третий

Глава 1

Утром Гурова ждал неприятный сюрприз – пропал Ермаков. Ни в театре, ни на киностудии артист не появлялся. Ничего о нем не слышали и в риелторской фирме. За последние сутки Ермакова не видели ни в его любимых питейных заведениях, ни в тех местах, где проводят карточные игры. Дома и в той квартире, где его позавчера нашел Лев, артиста тоже не было. Да и постоянные его партнеры по карточным играм и немногие друзья ничего о нем не знали. Телефоны Ермакова были отключены, и у Гурова создалось впечатление, будто актер сквозь землю провалился. Он поручил проверить даже подмосковную дачу Ермакова, но и там все оказалось занесено снегом.

Судя по всему, пропал Ермаков еще позавчера вечером, через несколько часов после общения с Гуровым. Последний раз его видели в одном из ночных клубов, где актер напивался в компании таких же прожигателей жизни, а затем бесследно исчез. Просто вышел из клуба, взял такси и пропал.

На выяснение подробностей пропажи Ермакова у Льва ушло почти все утро, и он был раздражен даже не самим фактом исчезновения актера, а тем, сколько потребовалось времени, чтобы это установить. У сыщиков было только две версии этого события: либо Ермаков сбежал, испугавшись каких-то последствий от смерти Челнокова, либо актера устранили как свидетеля. Правда, Станислав выдал предположение, что Ермаков просто где-то валяется «пьяный, как собака», но эту версию отмели почти сразу. По словам всех, кто знал Ермакова, он ни разу не пропускал вечерних московских тусовок, если только не был на съемках или гастролях.

В любом случае, что бы ни скрывалось за исчезновением актера, его нужно было найти как можно быстрее. Кроме этого, важно было вычислить, кто может стать следующей целью Алиева, и попытаться его перехватить. До сих пор бандит ни разу не выходил с кем-то на связь ни по одному из заподозренных номеров и сам тоже не появлялся. Гуров предполагал, что новое «лежбище» бандита может быть как-то связано с его подельником, но данные на Пирога миграционная служба до сих пор не предоставила, а время безвозвратно уходило.

К тому же во второй половине дня прилетал из Берлина Смирнов. Лев планировал задать ему массу вопросов и по происхождению капиталов Григоряна, и по конфликтной ситуации внутри правления, и о тех связях погибшего бизнесмена, о которых он еще не знал, и был почти на сто процентов уверен, что ответы на эти вопросы дадут хороший толчок развитию следствия.

Лев решил позвонить генералу и, когда тот ответил на звонок, с ходу заявил:

– Петр, мне твоя помощь нужна!

– Легок на помине, – буркнул Орлов. – Только что о тебе разговаривали. У меня тут интересовались, отчего это следователи Главка так упорно разыскивают популярного актера?

– И что ты ответил?

– Что-что, кобыла в кимоно! – огрызнулся Орлов. – Соврал, конечно. Сказал, что к нам поступило заявление о пропаже Ермакова, вот мы и стараемся оперативно реагировать. Просил же, аккуратнее со своими подозреваемыми работайте…

– Ты за Морозову просил, – поправил его Лев. – Да и нет у меня сейчас времени миндальничать ни с кем. Вот-вот еще одно убийство будет, а у нас информации – кот наплакал! Ври сколько нужно и кому нужно, а меня от дела не отрывай. Лучше надави на миграционную службу. Мне нужны все данные на Пирога, которые у них есть.

– Мне так у них и спросить про пирог? – съязвил Орлов.

– Да хоть про ватрушку. Это не мой курятник! Мы им вчера запрос с фотографией отправили, просили по паспортной базе данных пробить, а в ответ – тишина. Это подельник Алиева, и бандиты у него могут быть. А даже если и нет, мне на этого Пирога информация нужна была еще вчера.

– Ладно. Сделаю как получится, – пообещал генерал. – Что-нибудь еще?

– Пока все. И на этом спасибо, – ответил Лев и отключил связь.

После звонка Орлову он разослал ориентировки на Ермакова всюду, куда только можно, – на вокзалы, в аэропорты и автостанции. Даже дал распоряжение запустить программу распознавания лиц по записям с камер видеофиксации ГИБДД за последние сутки. А следом отослал запрос во все таксомоторные организации города, чьи машины позавчера вечером могли быть около клуба, из которого исчез Ермаков. Шансов найти его было немного, но использовать нужно было все, что только возможно.

Если актер был действительно организатором обоих убийств, на что откровенно намекало его исчезновение, то оставался без ответа самый главный вопрос: зачем ему все это нужно? Если с журналистом мотив более-менее прослеживался, то по поводу заинтересованности Ермакова в смерти Григоряна и возможных будущих убийств даже предположений не было!

Морозову к смерти бизнесмена тоже было трудно притянуть. По крайней мере, пока. Гуров мог допустить, что готовилась какая-то афера в сфере связи, и Григорян кому-то мешал, например, совладельцам НСС. Но как новоиспеченный заместитель министра могла в этом принимать участие? Да и зачем им привлекать к ликвидации не сведущую в этом женщину? Или ей тоже собирались «помочь» исчезнуть, как «помогли» Ермакову?

В любом случае если актер и не является ключом к этим загадкам, то знает что-то, что может хоть немного пролить свет на туманную историю смертей Челнокова и Григоряна.

Гурова отвлек от размышлений Крячко, вернувшийся после опроса последнего постоянного партнера Ермакова по карточным играм. По всем признакам именно эти опросы и породили беспокойные звонки в адрес генерала о странном интересе сыщиков к актеру.

– Опять «пустышка», – покачал головой Станислав, бросая куртку на вешалку. – Этот вообще не знает, где живет наш актер. Назвал лишь только те клубы, которые мы и без того знаем. Я вот думаю, наша пропажа так загримироваться может, что его даже родная мама не узнает. Как его обычные пэпээсники опознавать будут?

– И что ты предлагаешь?

– Слушай, Лева, а может, мне еще раз нашего стукача-Василия навестить? – предложил Крячко. – Они же вроде лучшими друзьями были. Может, он пояснит, где можно Ермакова поискать?

Гуров задумался, вспоминая вчерашний разговор в вечернем ресторане. Василий Войнич, которого отыскал Станислав, когда-то был лучшим другом Ермакова. Вместе учились в «Щуке», вместе ухаживали за девчонками. И хотя после учебы пошли служить в разные театры, дружеские отношения поддерживали постоянно.

Потом Ермаков стал набирать популярность, а Войнич так и оставался третьесортным актером. Ставший знаменитым, лучший друг Василия не бросал, постоянно пытаясь познакомить его с известными режиссерами. Когда у Ермакова была возможность, он таскал Войнича с собой и на гламурные тусовки.

Затем Ермаков увлекся игрой в карты и втянул вслед за собой и друга. Вот только Войнич оказался и более умелым, и более везучим игроком. Он почти всегда оставался в выигрыше, тогда как Геннадий часто проигрывался в пух и прах.

Около полугода назад Василий как-то выиграл крупную сумму, а у Ермакова не осталось ничего. В том заведении фишек в долг не давали, и Ермаков выпросил у друга почти весь его выигрыш. Естественно, тут же все проиграл. Пообещав отдать долг в ближайшие несколько дней, он напрочь забыл о позаимствованных деньгах и о своем обещании отдать их. А когда Войнич напомнил об этом, Геннадий обвинил его во лжи. Дескать, если тебе нужны деньги в долг, так и попроси, а не обманывай, будто это я тебе должен. Войнич обиделся, и бывшие друзья сильно разругались. Дело даже до драки дошло.

После этого они не общались. Войнич почти перестал приходить в подпольные игорные заведения, а недели две назад решился. К его разочарованию, Ермаков тоже был там. Он сидел за столиком с Морозовой, которую Войнич прекрасно знал по скандальным репортажам Челнокова. О чем они разговаривали, Василий не слышал. Он даже не удивился, узнав о знакомстве депутата и актера, которых обличал один и тот же журналист. Не желая попадаться на глаза бывшему другу, Войнич просто ушел играть в другое место. Больше он с Ермаковым не встречался.

Гуров и хотел встретиться с Ермаковым, чтобы узнать, давно ли они знакомы с Морозовой, и понять, объединяет ли их что-то, кроме ненависти к покойному журналисту. Но актер внезапно пропал, и он подозревал, что все это как-то связано одно с другим. Либо Ермаков что-то знал о Морозовой, компрометирующее ее, либо наоборот.

Впрочем, Лев больше склонялся ко второму варианту. Именно этим можно было объяснить внезапное исчезновение актера. В любом случае Ермакова следовало отыскать как можно скорее. И тут Станислав был прав: у бывших лучших друзей вполне могли быть любимые места, где они в молодости проводили время. Или приятели, которые не стали знаменитыми, но приютили бы Ермакова на день-два. Проверить это следовало.

– Ты прав, Стас, – после небольшого раздумья сказал Гуров. – Потряси Войнича. Возможно, он подскажет, где найти Ермакова.

Пока Станислав разрабатывал последнюю зацепку по розыску Ермакова, Гуров решил еще раз допросить Юртаеву. Может быть, девушка хоть немного образумилась в изоляторе временного содержания. Он надеялся, что между ней и Алиевым есть какие-то способы связи, помимо телефона, которые помогут найти бандита. По ее поведению на прошлом допросе было трудно предположить, что на этот раз Юртаева будет разговорчивей, но проверить это было просто необходимо. Время утекало, как вода, а Алиев в любой момент мог вновь начать стрелять или взрывать. Для Гурова наступил цейтнот, и необходимо было найти хоть какую-то информацию, предотвращающую неверный ход.

Он распорядился привести к нему в кабинет Юртаеву. Девушка выглядела усталой, но никаких признаков паники на ее лице не наблюдалось, скорее на нем были написаны настороженность и сосредоточенность. Вместе с Юртаевой пришел государственный защитник, назначенный подозреваемой вчера по ее же требованию. Гуров его не знал, поэтому проверил документы адвоката, прежде чем приступить к допросу.

– Олег Степанович, ваша подзащитная готова давать показания? – спросил он у юриста.

– Давайте сначала определим ее статус. Хорошо? – обезличенно обратился к нему адвокат Серов, видимо, не решив для себя, как именно называть Гурова при подозреваемой.

Лев понял это и предложил:

– Зовите меня Лев Иванович. А статус мы ее определим, в зависимости от того, что нам гражданка Юртаева расскажет.

– И в каком диапазоне может колебаться этот статус? – гнул свое адвокат, пока его подзащитная молчала, поджав губы.

– Ну, Олег Степанович! Вы же изучали протокол допроса и задержания вашей подопечной. Либо Ольга Андреевна будет проходить по делу как свидетель, либо в качестве подозреваемой. Все будет зависеть от того, какие показания она сегодня даст.

Серов коротко кивнул, соглашаясь с доводами следователя. Он понимал, что Гуров знает процессуальные тонкости ничуть не хуже его, и заниматься казуистикой только из желания покрасоваться перед подзащитной ему не хотелось. Тем более что защищал он Юртаеву лишь за государственную зарплату, и дополнительных гонораров ему не предвиделось. Да и дело Юртаевой выглядело паршиво. Взяли ее во время задержания, при котором было оказано сопротивление полиции с применением оружия. В доме нашли целый склад различных вооружений, а находившиеся в квартире мужчины подозревались в убийстве и попытке ограбления. Так что следователю не составит труда привлечь ее как соучастника ОПГ, и аргументов против этого у адвоката почти не было.

– Я уже посоветовал своей подзащитной быть с вами откровенной настолько, насколько это возможно, – проговорил Серов. – Я не возражаю, если вы начнете допрос, Лев Иванович.

– Ольга Андреевна, вы знакомы с Алиевым Рашидом Тагировичем? – пристально посмотрел Гуров на кукольное личико Юртаевой, ожидая ее реакции.

– Да, – коротко ответила та, и он подумал, что, видимо, не только по поводу откровенности проинструктировал ее адвокат.

Впрочем, девушка и самостоятельно могла выбрать способ своего общения со следователем, опыт подобных бесед у нее был вполне достаточный. Кроме того, как заметил Лев, Юртаева хоть и обладала довольно вспыльчивым характером, в нужные моменты могла концентрироваться и брать себя в руки. Поэтому он решил таких возможностей ей не давать, построив допрос на резкой перемене тем.

Юртаева спокойно рассказала, что с Алиевым они познакомились на праздновании дня рождения общего знакомого примерно полгода назад. Близкой связи с бандитом не отрицала, но утверждала, что ничего не знала и не знает о его делах. Дескать, о работе они никогда не разговаривали, обсуждали только свои взаимоотношения да общие темы вроде политической обстановки в стране.

Гурову трудно было представить себе эту парочку беседующей о выборах в Госдуму или обсуждающей новые социальные льготы, но спорить с ней и доказывать обратное он не стал, сознательно отвлекал ее не относящимися к делу вопросами, успокаивая и рассеивая внимание. Адвокат попытался пару раз указать ему на то, что интересующие его темы никак не проясняют ситуацию с правовым статусом девушки, но Гуров отклонял возражения Серова.

– А как вы связывались с Алиевым? – выбрав момент, спросил он.

– По телефону, конечно, – ответила девушка, расслабленная отвлеченными вопросами. – Без звонка он никогда не приходил. Не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что мы встречаемся. Говорил, что для меня это может быть опасно.

– Значит, поэтому вы и подарили ему недавно телефон?

– Не только, – беспечно ответила она. – Недели две назад он сказал, что мы будем реже созваниваться, поскольку его телефон могут прослушивать. Тогда я и купила ему новый аппарат. Сказала, мол, sim-карта на мой старый паспорт оформлена и никто не догадается, что это будет его номер.

И тут Юртаева поняла, что сболтнула лишнего. Прикусив губу, она расширенными глазами посмотрела на Гурова, словно пытаясь заставить его забыть все, что только что сказала. Лев откровенно усмехнулся и спросил:

– И когда вы с ним связаться должны?

– Думаешь, поймал меня, волчара?! – вспыхнула Юртаева. – Сегодня вечером я должна ему позвонить, но не буду, даже если вы меня расстреляете. А вот парней вы зря повязали. Они вчера от меня свалить должны были, чтобы с Рашидом встретиться. Если бы вы поумнее были, могли бы сразу всех четверых врасплох взять. А теперь Рашид точно знает, что вы мужиков перехватили, и в сто раз осторожнее будет, но дело свое сделает. Он всегда такой. Если слово дал, значит, держит!

Серов принялся успокаивать свою подзащитную, брызгающую слюной и утверждающую, что «ментам» ни за что Алиева не взять. А Гуров уже услышал все, что ему нужно, и, вызвав конвойного, отправил Юртаеву обратно в ИВС. Адвокат попытался заявить о необходимости составления протокола допроса, но Лев отмахнулся:

– Я его позже составлю. Пришлю вам, Олег Степанович, а вы уж ознакомьте с ним подозреваемую.

– Значит, она пройдет по делу не свидетелем? – попытался как-то изменить озвученный сыщиком статус адвокат.

– Бог с вами! – хмыкнул Лев. – Какая «свидетельница»? Тут все признаки ее участия в ОПГ, так что пойдет со всеми как соучастница.

– А если моя подзащитная согласится на сотрудничество со следствием? – начал торговаться Серов.

– Вообще-то мне ее сотрудничество уже не нужно, – пожал плечами Лев. – Но если Юртаева согласится вечером связаться с Алиевым и будет поддерживать разговор, пока к нему не приедет группа быстрого реагирования, буду считать это сотрудничеством со следствием, со всеми вытекающими последствиями.

Адвокат пообещал сделать для этого все возможное и отправился следом за своей подзащитной.

Гуров был доволен, пусть и немного, но допрос Юртаевой дал положительный эффект.

Во-первых, он окончательно удостоверился в том, что Алиев знает, что его ищут. Значит, ни на квартиру своей подруги, ни в гаражи с оружием он не сунется. Теперь ему придется импровизировать, а не полагаться на заранее разработанный план. Вряд ли бандитам поставили оружия с большим запасом, так что Алиев ограничен в огневой мощи. К тому же его планам насчет Пирога тоже пришел конец. Свалить всю вину на двух глупых юнцов, а самому выйти сухим из воды, у Алиева точно не получится.

Во-вторых, появился великолепный шанс вычислить телефон бандита. Гуров ничуть не сомневался в высказывании Юртаевой о том, что ее бойфренд всегда держит слово. И если у них настолько серьезные отношения, как она утверждала, Алиев вечером попытается с ней связаться. Неважно, будет девушка сотрудничать со следствием или нет, запеленговать район, откуда бандит станет выходить на связь, техники точно смогут.

Конечно, была вероятность того, что Алиев заподозрит об аресте девушки. Тогда он может и не позвонить. Но, предпринимая такие меры конспирации, чтобы скрыть ее существование от всех, даже корешей из преступного мира, бандит мог пребывать в уверенности, что о его связи с Юртаевой никто не догадывается.

Так же Алиев мог полагать, что, даже если Салтыков с Чеботаревым расскажут полицейским о том, что снимали в Москве квартиру, ни адреса назвать, ни сам дом показать сотрудникам полиции не смогут. Не зря же он не давал им одним гулять по столице! По рассказам Чеботарева, с ними были либо Пирог, либо сам Кермек. Причем путешествовали по городу они исключительно на машине и почти всегда в темное время суток.

Впрочем, это Чеботарев Москву плохо знал, а у Салтыкова могло быть все наоборот. У Гурова были все основания полагать, что Бульдог не единожды бывал в столице. Об этом говорило множество косвенных фактов. По крайней мере, одно лишь то обстоятельство, что ростовчан никто не встречал на вокзале и Салтыков сам привез подельника на конспиративную квартиру, прямо указывало на это.

И еще! Алиев и дальше намеревался продолжить выполнение заказа на убийства. А это означало только одно: он лично знал заказчика или имел способ связи с этим человеком. Данный факт, конечно, не говорил, что именно Алиев получал заказ, а не Салтыков, но то, что через бандита можно будет выйти на организатора убийств, стало совершенно очевидным.

Минут через десять после того, как увели Юртаеву, раздался телефонный звонок. Девушка с удивительно вежливым и мелодичным для сотрудницы миграционной службы голосом поинтересовалась, на какой электронный почтовый ящик Гурову отправить информацию по Авдюшенко Кириллу Сергеевичу. Сыщик назвал адрес и уже через пару минут получил информацию на Пирога.

Собственно говоря, как таковых, данных было совсем немного – только те, что есть в паспорте, – но сейчас и этого было вполне достаточно. Не желая отрывать Станислава от поиска и допроса Войнича, Лев прихватил с собой опергруппу и отправился в райотдел Филевского парка, на территории которого и был зарегистрирован Авдюшенко.

Данных на Пирога в отделе полиции оказалось немного. Если точнее, совсем никаких! «Не имел, не привлекался…» Авдюшенко был из обычной семьи, единственный ребенок. Сейчас проживал вместе с матерью. Отец умер в этом году. Вот и все, что смогли сообщить Гурову начальник отдела и участковый.

Лев сомневался, что такой парень поведет к себе в дом уголовника, хотя и ввязался в опасное дело, поэтому брать штурмом квартиру Авдюшенко не решился. Вместо отряда ОМОНа он взял с собой лишь оперов и отправился к нужному дому. Двое оперативников остались около подъезда, а еще двое поднялись вместе с ним в квартиру Авдюшенко. Дверь Гурову открыла немолодая женщина с уже хорошо заметной сединой в волосах. Выглядела она не слишком опрятно, но как-то по-домашнему уютно. Лишних вопросов задавать не стала, сразу пригласив сотрудников полиции внутрь.

– Что мой оболтус натворил? – поинтересовалась Татьяна Петровна, когда незваные гости расселись в тесной гостиной.

– А почему вы решили, что Кирилл что-то натворил? – осторожно спросил Гуров.

– А зачем еще полиция может приходить? – пожала плечами женщина. – Если бы он вам был не особо нужен, вызвали бы повесткой. Если бы его убили, меня на опознание бы вызвали. А раз сюда целый полковник с сопровождением пришел, значит, вляпался мой тело`к в какую-то совсем плохую историю.

– В каком смысле «тело`к»? – уточнил Лев, уже догадываясь, что скажет Авдюшенко.

– Так моего Кирюшу кто позовет, за тем он и пойдет, – с какой-то обреченностью в голосе произнесла Татьяна Петровна. – Он еще со школы такой: что скажут, то и делает. Раньше все обходилось. Над ним больше потешались, чем на что-то плохое подталкивали, да и он сам какую-то грань, что ли, чувствовал, никогда в преступлениях замешан не был. А как отец умер, царство ему небесное, так Кирилл какой-то весь дерганый стал. Пропадать стал подолгу. Отмалчивается, когда я о чем-то спрашиваю. В общем, почувствовала я материнским сердцем, что во что-то нехорошее он обязательно вляпается.

Она всхлипнула, но, когда Гуров сделал знак одному из оперов, чтобы тот принес из кухни воды, замахала руками:

– Сидите уж! Сейчас я успокоюсь. – Достала из кармана халата потрепанный платок, вытерла им глаза, а затем почти бесшумно высморкалась и продолжила: – И ведь не дурак всегда был! Не двоечник. Училище окончил техническое. Машины любит, страсть. А вот уговорить его какую-нибудь глупость сделать, проще простого. Помню, в классе пятом мальчишки во дворе сказали ему, что, если речной песок с сахаром смешать и в духовку поставить, получатся песочные пирожные. Так он мне половину песочницы в плиту перетаскал…

Несколько минут Гуров слушал женщину, изредка задавая наводящие вопросы. Лично ему относительно Авдюшенко все было абсолютно ясно. Парень привык быть ведомым и легковерным. Как он познакомился с Алиевым, да и самого бандита Татьяна Петровна не знала. А Гуров мог только предполагать, какими путями этих двух людей свела судьба и почему миролюбивый Авдюшенко пошел на такие преступления. Сейчас достоверно установить эти обстоятельства не представлялось возможным.

Мало надежды было и на то, что Кирилл появится дома в ближайшее время. Мать сказала, что он уже третий день отсутствует. На звонки не отвечает, сам не звонит. Такое бывало и раньше, поэтому Татьяна Петровна не очень и беспокоилась. Правда, для себя решила, что, если и сегодня не появится, пойдет в полицию писать заявление.

– А тут вы сами пришли, – закончила она. – Сожалею, но помочь вам ничем не могу. Если хотите, дам его номер телефона. По телевизору говорят, что у вас какие-то средства есть, чтобы мобильники отслеживать. Может быть, и моего оболтуса так найдете.

– А где Кирилл работает? – спросил Лев.

– Сейчас – нигде, – ответила Авдюшенко. – Руки золотые, а все из-за его характера. Как посмотрят, какой он пентюх и размазня, так на работу не берут или через неделю увольняют. Занимался он какими-то приработками, но мне ничего не говорил. Отдавал время от времени денег немного, и все. Я ему говорила, что вечно не могу на своей шее держать, чтобы за ум взялся. А он обижался и в свою комнату молча уходил…

– Татьяна Петровна, возьмите мою визитку, пожалуйста, – перебил новый поток словоизлияний женщины сыщик. – Когда Кирилл домой вернется, сообщите мне сразу, и мы постараемся придумать, как ему помочь.

– Значит, действительно во что-то серьезное вляпался, – вздохнула женщина. – Вы уж только не будьте с ним слишком строгим. Он наверняка уже раскаялся, если что-то совершил. Отходчивый он у меня…

После визита к Авдюшенко Гуров собирался вернуться в Главк, но ему не позволил это сделать очередной звонок. В этот раз с ним связалась Анна Селезнева из НСС. Она сообщила, что исполнительный директор корпорации прилетает из Берлина через час. И если сыщику это удобно, Смирнов хотел бы поговорить с ним сразу по прибытии, по дороге из аэропорта в офис.

Гуров возражать не стал, тем более что у него сейчас каждая минута была на счету. Конечно, временной промежуток ему совсем не оставлял возможности для маневра, да и добраться за час до аэропорта было проблематично, но он дал свое согласие и сразу отправился на встречу со Смирновым.

Исполнительный директор и один из совладельцев «Народной сотовой связи» оказался импозантным мужчиной лет пятидесяти пяти на вид. Селезнева предупредила его о приезде Гурова, и, несмотря на то что тот опоздал, Смирнов дожидался его в ресторане аэропорта. Там они задерживаться не стали, а сразу же сели в служебную машину бизнесмена. Автомобиль Гурова повел за ними следом один из телохранителей. Еще один «секьюрити» поехал вместе с ними.

– Лев Иванович, если разрешите себя так называть, – начал разговор Смирнов и сделал паузу, дожидаясь реакции Гурова.

– Конечно, Андрей Васильевич. Мы же не на допросе, – усмехнулся Лев.

– Я так понимаю, вас интересует, не получил ли кто в корпорации выгоды от смерти Багдасара?

– Не только. Но давайте начнем с этого. Так кто же?

– Хотелось бы сказать «никто», но отвечу, что «все». Впрочем, это все равно одно и то же, – философски изрек Смирнов. – Григорян не слишком разумно подходил к нашему бизнесу. Его интересовала исключительно прибыль корпорации, остальные вопросы он отсекал как ненужные.

– А разве не всех в корпорации интересует прибыль? – удивленно вскинул брови Лев.

– Прибыль интересует всех. Но есть в бизнесе и другие аспекты, – хмыкнул Смирнов. – К примеру, эмоциональная заинтересованность клиентов. У нас иногда важнее что-то потерять в финансовом плане, но сделать так, чтобы абоненты не просто не уходили из системы, а привлекали в нее новых пользователей услуг.

– Не мой курятник! – оборвал рассуждения бизнесмена Гуров. – Давайте попонятнее и покороче.

Смирнов объяснил, что из-за жесткой экономической политики Григоряна, занимавшего пост финансового директора, специалисты стали прогнозировать серьезный отток клиентов из компании. По их расчетам, в следующем году абонентская сеть НСС должна была уменьшиться на 15–20 процентов. Это серьезные потери. И поскольку некоторые прогнозы просочились в прессу, акции «Народной сотовой связи» стали колебаться. Все это вместе грозило корпорации серьезными убытками.

На завтра в НСС было запланировано итоговое собрание крупных акционеров и топ-менеджеров корпорации. Всего на нем должно было присутствовать около тридцати человек, и Смирнов с Кравченко собирались там озвучить расчеты по потерям, а также поставить вопрос либо о смещении Григоряна с должности, либо пересмотре им финансовой политики корпорации.

– Алексей Игнатьевич должен завтра из Мурманска прилететь. Он там проводил региональное корпоративное собрание, – закончил объяснения Смирнов. – Сейчас ситуация с курсом акций еще больше осложнилась. Доля Григоряна неизвестно кому достанется, и неизвестно, как ею распоряжаться будут. Если завтра оперативно все вопросы не решить, в том числе и по финансовой поддержке курса акций, они могут на пару пунктов рухнуть. А это серьезные финансовые потери. Да и репутация корпорации тоже пострадает!

– А у вас с Кравченко наследники есть? – внезапно сменил тему разговора Лев.

Смирнов удивленно посмотрел на него, но требовать объяснений не стал, а просто ответил на вопрос:

– У меня четверо детей официально, и еще трое считаются внебрачными. Не знаю, как со вторым пунктом у Алексея Игнатьевича, но у него двое детей от первого брака, один – от второго, и от третьего тоже двое. Так что наши сундуки есть кому между собой делить…

– И завещание вы, конечно, еще не написали? – уточнил Гуров.

– Нет, – едва сдерживая удивление, ответил бизнесмен. – Не знаю, как Алексей Игнатьевич, но я собирался сделать это, да все откладывал: то не мог решить, кому что завещать, то просто дела мешали.

У Гурова словно щелкнул переключатель в голове, и все сразу встало на свои места. Если наконец стали ясны и объекты заказных убийств, и цели, которые преследовал организатор. Устранить собирались трех основных держателей акций «Народной сотовой связи», а делали это для того, чтобы цену этих акций обрушить.

В пятницу должно состояться отчетное собрание, призванное стабилизировать курс ценных бумаг НСС, пошатнувшийся после убийства Григоряна. Убийство еще двух владельцев главных пакетов акций внесет настоящую сумятицу. Особенно если учесть, что у каждого совладельца НСС множество наследников и нет завещаний. Пакеты акций будут разделены между наследниками, формировать управление корпорацией придется заново, в авральном режиме, учитывая множество мнений. И все это, несомненно, приведет к тому, что большинство держателей акций попытаются от них избавиться. Оставался только один штрих.

– Андрей Васильевич, а когда закрываются и открываются торги на бирже? – спросил Лев у Смирнова.

– Закрываются в пятницу, а возобновляются в понедельник. – Бизнесмен своего удивления вопросами Гурова уже не скрывал. – Впрочем, в следующий понедельник будет католическое Рождество! Значит, торги начнутся только во вторник. А в чем дело, собственно говоря? При чем тут торги и смерть Григоряна?

Несколько секунд Лев молчал, еще раз все взвешивая. Ошибиться он не мог! Последовавшие одна за другой три смерти владельцев «Народной сотовой связи» обрушат стоимость акций корпорации. Учитывая, что последнее убийство запланировано на пятницу, до закрытия торгов многие игроки бросятся их продавать. Вполне логично предположить, что большинство из них решит, что после длинных выходных курс ценных бумаг НСС упадет ниже некуда, поэтому сбывать с рук акции корпорации будут массово.

В выигрыше останется только тот, кто все это запланировал. Наверняка для покупки падающих акций НСС уже приготовлены деньги. Так же отработан механизм действий на рынке. Скупать акции будут несколько игроков, и маленькими пакетами. У организатора этой аферы явно имеются планы реорганизации управления корпорации или вообще единоличного владения ею. И если план удастся, одного из крупнейших операторов сотовой связи с многомиллионной прибылью можно будет прибрать к рукам почти за бесценок. Оставалось лишь одно – воплотить задуманное в жизнь. И именно этому собрался помешать Гуров.

– Вы обычно откуда в офис заходите, с парадного или служебного входа? – задал он Смирнову очередной вопрос.

– Да что происходит, черт подери?! – не выдержал бизнесмен. – Объяснитесь наконец!

– Вы не ответили на мой вопрос, – спокойно осадил его Лев.

– С парадного! – почти выкрикнул бизнесмен и повторил: – Что происходит?

– Ничего особенного. Вас собираются убить. Остановите машину, – попросил Лев и, достав телефон, набрал номер: – Стас, у тебя есть полчаса, максимум минут сорок. Мне нужно, чтобы были взяты под контроль все крыши, чердаки и подъезды зданий напротив офиса НСС, откуда можно произвести выстрел по парадному входу. Только сделать это нужно оперативно и незаметно. Сейчас подключу Орлова. Алиев где-то там. Будем брать.

Станислав был буквально в мыле, распределяя группы. По мнению экспертов, выстрел по центральному входу офиса «Народной сотовой связи» можно было произвести с крыш пяти зданий. Верхние этажи для снайперской точки можно использовать в трех домах, а из многоэтажки напротив было удобно вести огонь из любого окна.

Пока собирали в Главке оперативников и следаков, имеющихся в наличии, стягивали сотрудников полиции в штатском из ближайших отделов, Крячко вместе с командиром спецназа подыскивали места с лучшими вариантами для отхода снайпера. Оба пару раз спорили до хрипоты, но в такой короткий промежуток времени отработать идеальные варианты действий групп захвата было невозможно. Хорошо, если удастся минимизировать тактические ошибки.

Крячко с седым спецназовцем так и не пришли к общему мнению. К тому же командир спецподразделения бесился оттого, что захват доверено осуществлять «дилетантам», а его профессионалы должны оставаться в стороне.

– Засрете вы все, как обычно! – не выдержав, плюнул он и перестал спорить с Крячко.

Примерно через полчаса после распоряжения Гурова небольшие группки сотрудников полиции в штатском стали стягиваться к выбранным домам. Согласуя свои действия по радиосвязи, они распределяли подъезды, стараясь максимально слиться с окружающими и ничем не отличаться от обывателей. У многих получалось это не очень хорошо, и Крячко, координирующий действия групп, вполголоса ругался. Зато командир спецназовцев, приставленный в помощь Станиславу, ругался матом в голос, даже не пытаясь подбирать выражения. По его мнению, таких бездарных действий групп захвата он никогда еще не видел.

– Да заткнись ты, подполковник! – осадил его Крячко. – И без твоего нытья тошно! Что ты от парней хочешь? У них даже с планом местности времени ознакомиться толком не было.

– А на хрена тогда весь этот цирк устраивать? – возмутился спецназовец. – Дали бы мне час и моих парней, сделали бы все по высшему разряду…

– А нет у нас часа! Даже минуты лишней нет! – заорал Крячко. – Заткнись, говорю! Лучше подсказывай парням, как лучше действовать. Они под пули сейчас полезут, и хрен знает, что за оружие у бандитов. Снайперка и «калаши» – точно, а еще могут быть гранаты и «мухи».

До подполковника наконец дошло, что тут не учебная операция и оперативники реально рискуют своими жизнями. Мужество он всегда ценил, поэтому замолчал и стал активно помогать Станиславу, а не мешать своими издевательскими замечаниями.

Все участники захвата знали в лицо и Алиева, и Авдюшенко. Крячко отдал операм приказ брать обоих только живыми. По возможности осуществлять захват. В интенсивные перестрелки не вступать. В случае сопротивления постараться блокировать подозреваемых и дожидаться прибытия спецназа. Бойцы подполковника ждали развития событий в «фуре» неподалеку и могли выдвинуться в нужную точку за пару минут.

Четверых снайперов Стас отправил внутрь здания, где располагался офис НСС. Основной задачей их было засечь киллера и передать его координаты в оперативный штаб. Открывать огонь на поражение им было категорически запрещено. Даже в том случае, если они посчитают, что под угрозой находится чья-то жизнь. Алиев нужен был живым, иначе цепочка, ведущая к организатору убийств, оборвется окончательно, найти заказчика в случае смерти бандита вряд ли удастся.

Когда все группы вышли на исходные позиции, Крячко дал команду начинать операцию. В принципе в отведенные Гуровым сорок минут они почти уложились, но Станислав все равно был недоволен. Для того чтобы проверить основные снайперские точки, нужно было еще минут 10–12, а их у сыщиков могло и не быть. Да и сами группы слишком малочисленны, риск попасть под огонь бандитов и понести потери был невероятно велик. Крячко надеялся лишь на благоразумие и наблюдательность оперативников. А еще на то, что все основные выходы из выбранных зданий взяли под контроль уже минут через тридцать пять после начала операции.

План захвата Алиева был предельно прост – на всякие ухищрения времени не хватало. Группы по 3–4 человека должны подняться с разных точек на крыши зданий, большая часть оперативников была равномерно распределена для контроля входов и выходов в подъезды многоквартирных домов, а часть сотрудников полиции патрулировала улицы, стараясь рассмотреть в окнах признаки наличия огневых точек, а также проверяя машины, припаркованные у обочины.

Для поимки Алиева было сделано все, что возможно в данной ситуации, и все же этого оказалось мало! Примерно через пятнадцать минут после начала операции одна из групп вышла на связь и доложила, что на крыше найдена снайперская «лежка». Причем вместе с оружием и боеприпасами. Больше ничего и никого на крыше не было.

– Ушел, сука! – выругался Крячко. – Как?!

Спецназовец правильно сделал, что промолчал в этой ситуации, а не стал бросаться банальными фразами, типа, «я же говорил». Станислав сейчас был в таком состоянии, что мог бы и в морду двинуть. Поверить в то, что Алиев каким-то образом мог ускользнуть через заслоны, Крячко никак не хотел и приказал начинать проверять каждую квартиру в доме, на крыше которого нашли винтовку. Он снял оперативников с остальных домов, поставил им новую задачу и только после этого позвонил Гурову.

– Лева, наш Кермек опять ушел, – обреченно проговорил Станислав.

– Жаль. Хотя я предполагал, что это возможно, – вполне спокойно ответил Лев. – Видимо, наша задержка по прибытии из аэропорта его спугнула. Или он просто хитер, как азиатский шайтан. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Глава 2

– Сядь, Стас, не мельтеши! – осадил Гуров Крячко, нервно расхаживающего по кабинету из угла в угол.

– Лева, ведь он у нас почти в руках был! – в сердцах ответил Станислав. – Я понять не могу, как он вообще мог уйти!

– Ну, ушел и ушел. Ты пойми, что у него сейчас такой же цейтнот начинается, как и у нас. Это как блиц в шахматах – время на раздумье уже нет. Но в отличие от Алиева мы ходы просчитали, и теперь остается только ждать, какую именно ошибку он сделает при дефиците времени. Это же очевидно!

– Может быть, для тебя это и очевидно, а мне, сирому и убогому, ни хрена непонятно, – огрызнулся Крячко. – Уж поведай мне, откуда у тебя такое спокойствие!

Гуров «поведал». Сейчас Алиев оказался загнанным в угол – его разыскивают и вся московская полиция, и весь столичный криминальный мир. Причем неизвестно, что для него будет лучше: попасться ментам или сдаться авторитетам. Скорее всего, любой расклад для него закончится плачевно.

Единственным выходом для Алиева в такой ситуации было бы скрыться вообще из страны, но Гуров справедливо полагал, что у него вряд ли на это есть средства и возможности. К тому же взятая им на себя «работа» еще не выполнена, и неизвестно, как отреагирует заказчик на невыполнение Алиевым и его сообщниками своих обязательств. Наверняка не погладит по головке и не скажет: «Не делай так больше».

Все места, где бандит мог спрятаться, уже контролируются. Кроме одного, в котором он сейчас и находится. Но и это ненадолго. Рано или поздно, но Алиев «засветится», и тогда для него все будет кончено.

Кроме прочего, бандит сейчас остался почти без арсенала. Чтобы выполнить заказ и получить гонорар, ему потребуется дополнительная огневая мощь, а взять ее больше негде. Вдобавок свалить всю вину на Авдюшенко и Чеботарева теперь не получится, слишком серьезно Алиев «засветился», чтобы суметь выйти сухим из воды.

И остается один нюанс: даже если предположить, что завтра Алиев сможет выполнить заказ, сегодняшнее задание для него провалено. Чтобы еще раз попытаться ликвидировать Смирнова, бандиту нужна информация о том, где и как его можно поймать. Учитывая тот факт, что после сегодняшнего общения с Гуровым бизнесмен будет настороже, получить такие данные ему практически нереально. В любом случае придется выйти на связь с заказчиком. Все имеющиеся у Алиева sim-карты находятся под контролем. Покупать новую или поручать это дело Авдюшенко он не рискнет. Бросить выполнение заказа для бандита тоже нереально. Поэтому выхода у него нет. Кто бы ни был организатором серии преступлений, Алиев выйдет с ним на связь. В каждом райотделе полиции сидели в боевой готовности опергруппы, способные в кратчайшее время отреагировать на команду к захвату. Как только Алиев попытается с кем-нибудь связаться, его запеленгуют. Как и заказчика преступлений.

– К тому же у нашего Кермека есть возлюбленная, информацией о которой он не обладает, – подытожил свои объяснения Гуров. – Оказавшись загнанным в угол, он захочет предупредить ее. Тем более, как сказала Юртаева, Рашид – человек слова. Вряд ли он изменит своим принципам за несколько часов. Так что «засветится» он в любом случае. Главное, после этого не потерять Алиева.

– Твоими бы устами, да пол-литру внутрь! – буркнул Крячко. – А если он на все плюнет и заляжет на дно, несмотря ни на что?

– Даже если заляжет, долго ему не пролежать, – пожал плечами Лев. – Сейчас главное, не дать ему второго шанса убить Смирнова и помешать завтрашней ликвидации. Все остальное – вторично. И все же мы должны брать Алиева сегодня, пока он еще нам кучу трупов не настрогал. А что у тебя с Войничем? – поинтересовался он и тут же поднес палец к губам, снимая трубку зазвонившего внутреннего телефона.

– Лева, включи федеральный канал, – раздался голос Орлова. – Там твоя депутатша выступает. Думаю, тебе интересно послушать будет. А потом ко мне. Оба.

Гуров включил телевизор и тут же увидел Морозову, выступавшую на пресс-конференции в связи со своим назначением на новую должность. Он сначала не понял, что именно там могло заинтересовать генерала, но едва замминистра закончила свою фразу, все стало понятно.

– А по поводу убийства финансового директора «Народной сотовой связи» у меня комментариев не будет, – проговорила Морозова, видимо, отвечая на вопрос какого-то журналиста. – Я не сотрудник полиции, чтобы комментировать преступления. Могу лишь сказать, что на состоянии системы связи, установившейся в нашей стране, это никак не отразится, и слухи о том, что НСС может вот-вот развалиться и обанкротиться, не более чем выдумки ваших коллег. Буквально сегодня утром был сделан анализ оказания услуг связи различными операторами, в том числе и проводных сетей. Сейчас у нас в стране доступ к системам связи имеет сто процентов населения, и на многих территориях Российской Федерации большинство операторов сотовой связи предоставляют населению аналогичные услуги, фактически дублируя друг друга. Поэтому, повторюсь, даже в случае возникновения каких-то проблем у НСС россияне смогут перейти на обслуживание к другим операторам, и никакого ущерба системе связи это не нанесет.

– Лева, я дурак или в трамвае еду? – съязвил Крячко, когда замминистра стала отвечать на новый вопрос. – Мне одному показалось, что она скорее масло в огонь своим комментарием о НСС подлила, чем обстановку разрядила?

– Может быть, – пожал плечами Гуров. – Давай пока с выводами спешить не будем.

– А мне кажется, у нас до фига поводов, чтобы поспешить, – недовольно посмотрел на друга Станислав.

– У нас сейчас один повод поспешить: Орлов к себе звал, – хмыкнул Лев. – Пошли, торопыга! Как говорят наши подопечные, быстрее сядем, быстрее выйдем!

Генерал, как обычно, перестраховывался. Из-за привычных звонков с требованием срочно раскрыть громкое убийство Григоряна сыщиков можно было и не отрывать от работы. Впрочем, много времени «на ковре» у Орлова друзья и не потеряли. Едва генерал закончил жаловаться на свою злосчастную долю и спокойно выслушать соображения Гурова по поводу загнанного в угол Алиева, как у того зазвонил телефон. На этот раз с ним связался начальник технического отдела.

– Лев Иванович, один из телефонов Ермакова появился в Сети, – доложил он.

– Запеленговать можете? – оживился Лев.

– Сейчас он в пассивном состоянии, поэтому можем дать только приблизительные координаты, – пояснил техник. – Если с телефона или на него начнут идти сигналы, триангуляцию сможем сделать быстро. Тогда и точные координаты дадим.

– А пока насколько они неточные?

– Приблизительно трехсотметровый радиус, плюс-минус десять метров.

– Сейчас к вам Крячко зайдет, – сказал Лев, рукой показывая Станиславу, чтобы он выметался из кабинета. – Дадите ему координаты. И не спускайте с телефона глаз. Мне нужны точные данные.

Пока Крячко в своей ироничной манере, пятясь и с поклонами, выходил из кабинета, Гуров повернулся к генералу и с легкой укоризной проговорил:

– Петр, ей-богу, ну, не стоит нас из-за всякой ерунды дергать. У нас сейчас каждая минута на счету, а ты о своей суровой доле нам жалуешься. Давай мы лучше, как все закончится, посидим за рюмкой чая и поплачемся в жилетки друг другу?

– Иди уже отсюда, труженик хренов! – буркнул Орлов. – И без результата чтобы ко мне ни ногой!

Вернувшись к себе в кабинет, Лев попытался понять, как именно можно было спланировать захват «Народной сотовой связи». Чтобы пошагово все рассчитать, нужно было быть в курсе того, что происходит внутри корпорации. Знать и о сомнительной финансовой политике Григоряна, о времени и дате проведения декабрьского собрания и отношениях между совладельцами НСС.

Допустим, о том, что ни у одного из трех главных акционеров корпорации нет единственного наследника, можно было узнать разными способами. Биография, слухи в прессе, база загса и прочие источники могли быть доступны любому, находиться внутри системы для получения таких данных совсем не требовалось. А вот внутрикорпоративные планы и конфликты можно было узнать, тесно контактируя с «Народной сотовой связью».

Получалось, что либо у организатора этой аферы был в корпорации свой человек, либо он часто контактировал с кем-то из руководства. Проверить такой огромный список лиц в короткие сроки было нереально, хотя это здорово помогло бы в поиске заказчика преступлений. Гуров уже хотел махнуть на это направление расследования рукой, но вспомнил об одном человеке, который действительно мог быть в курсе как внешней, так и внутренней политики корпорации: Плеханове Павле Львовиче.

Владелец «Telegram-group» был четвертым по величине акционером НСС. И если на корпоративную политику напрямую повлиять он никак не мог, то, по своему статусу, должен был быть в курсе всего происходящего в «Народной сотовой связи». Когда его имя всплыло первый раз, ситуация была несколько иной, и тщательную проверку Плеханова не проводили. А теперь это следовало сделать немедленно, чтобы или сосредоточить внимание на этом акционере НСС, или полностью исключить его из списка. Начать Гуров решил со Смирнова и позвонил ему:

– Андрей Васильевич, что вы можете сказать о Плеханове?

– О Павле Львовиче? Да ничего особенного, – хмыкнул Смирнов в ответ. – На собраниях акционеров всегда присутствует. Ключевые корпоративные заседания и мероприятия тоже не пропускает. В общем, старается в жизни нашей корпорации принимать посильное участие. Пару раз даже хорошие советы давал. Правда, решает он немного, да и на что с таким пакетом акций можешь претендовать?

– А давно он стал акционером? – поинтересовался Лев.

– Впервые внимание на него обратили где-то полгода назад. Может, чуть раньше. Могу узнать точнее, если нужно! – ответил бизнесмен и, получив отказ, продолжил: – Мы вообще не отслеживаем тех акционеров, у которых меньше 1,5 процента акций. С этой величины пакета они приобретают право совещательного голоса и могут присутствовать на корпоративных мероприятиях. Плеханов начал активно скупать наши акции полгода назад и к началу декабря вышел на 7,6 процента. Примерно с августа он активно стал принимать участие во всех мероприятиях корпорации.

– А какой он человек?

– Да как вам сказать?.. Обычный! – немного подумав, ответил Смирнов. – Собственно, лично мы общаемся редко, так что мои суждения весьма поверхностны. Нет в нем ничего притягательного или отталкивающего. Если с таким случайно где-то познакомишься, забудешь о нем уже через пару дней.

– Насколько глубоко Плеханов старался вникнуть в дела корпорации? – задал Лев главный вопрос.

– Вы имеете в виду, не пытался ли он разведать какие-то корпоративные тайны? – уточнил бизнесмен. – Не думаю. Специализированную документацию он никогда не заказывал, да ему бы ее и не предоставили: уровень не тот. А почти все, что озвучивалось на общих и рабочих собраниях, мы публиковали на своем сайте. Так что секретов никаких он узнать не мог. Да и не интересовался никогда. Хотя, на всякий случай, сейчас затребую такую информацию у Арнаутова. А почему вас Плеханов заинтересовал?

– Ничего особенного. Просто делаю рутинную проверку вашего окружения, – ответил Гуров и попрощался.

Он запросил данные на Плеханова в базе данных МВД, послал запросы в налоговую и миграционную службы и, на всякий случай, послал запрос в райотдел полиции по месту жительства бизнесмена. Немного поколебавшись, дал распоряжение техникам сделать анализ всей информации по Плеханову, которая есть в Интернете. Основной целью подборки были контакты бизнесмена: где, с кем и когда встречался.

Не успел Лев закончить делать запросы, как его вызвали техники.

– Товарищ полковник, активизировался телефон Юртаевой, – доложили ему.

– Чей телефон? – не сразу сообразил Гуров.

– Ну, тот номер, который вы последним дали на проверку, – пояснил сотрудник техотдела. – Он на Юртаеву Ольгу Андреевну зарегистрирован.

– Пеленгуйте! Где он сейчас?

Когда ему сообщили координаты, он быстро набрал номер ближайшего к Алиеву райотдела полиции и приказал срочно выслать в указанный район все наряды полиции, которые есть. По словам техника, телефон находился в пассивном состоянии, поэтому радиус участка, в котором он находился, оказался достаточно большим. Вот Гуров и потребовал от полицейских райотдела перекрыть его целиком, а сам стремглав бросился в технический отдел.

– Товарищ полковник, с телефона пошел исходящий вызов, – доложили ему, едва он ворвался к техникам. – Минуту-две разговора, и мы сделаем триангуляцию. Тогда координаты с точностью до пяти метров скажем.

– Прослушать можешь?

– Товарищ полковник, для этого решение суда нужно, – попытался оправдаться техник, молодой парень с веснушками.

– Я тебе сейчас и решение, и постановление, и приговор суда выпишу! – рявкнул Гуров. – Начинай «прослушку», говорю! Вся ответственность на мне.

– Товарищ полковник, телефон Ермакова принимать вызов начал, – доложил еще один техник из-за дальнего стола.

– Оба на «прослушку», быстро!

Техники постарались осуществить приказ Гурова так быстро, насколько это было возможно. Но даже для неплохой компьютерной техники требуется время, чтобы запустить рабочие процессы. Поэтому начало разговора Ермакова с Алиевым прослушать не удалось. Впрочем, и услышанного вполне хватило.

– А я тебе еще раз повторю, что мне по хрену на все эти проблемы! – Алиев почти орал. – Мне деньги нужны. И не завтра, а сейчас! Иначе я все сворачиваю, и больше никаких убийств не будет!

– Ты совсем офанарел, такие вещи по телефону говорить? – прорычал в ответ Ермаков. – Мозги есть, или ты их на зоне оставил?

– Ссыкло ты, актеришко! – расхохотался бандит. – Этот номер чистый. О нем даже его производители не знают. Короче, я тебе даю три часа, чтобы решить вопрос с деньгами. Иначе я две старые мишени на одну новую поменяю. Догадываешься, кто ей станет?

Разговор прервался, но, не дожидаясь окончания, Гуров передал Станиславу координаты места, где находился в настоящий момент Ермаков. Полицейским так же поступили данные о местоположении Алиева. Патрульные заверили, что будут на месте через пять-семь минут, но Лев попытался ускорить их – матом, уговорами и обещанием премий.

К тому моменту, когда Алиев и Ермаков закончили телефонный разговор, Крячко уже точно знал, где именно искать актера. Не успел он с двумя оперативниками добраться до указанного района, как ему позвонил Войнич, которого сыщик искал все утро.

– Извини, Станислав, я на пробах был, вот телефон и не включал, – извиняющимся тоном проговорил в трубку Василий. – Только сейчас пропущенный увидел. Зачем ты меня искал?

– Ну, сейчас это уже неактуально. Да и некогда мне, – ответил Крячко, и вдруг его осенило: – Хотя, может быть, ты и сможешь мне помочь. У вас с Ермаковым в студенческие годы друзей в районе Чистых прудов не было?

– Были. И сейчас есть, – отозвался Войнич. – Лариска Терентьева там живет. Мы еще шутили по поводу отчества Ермакова и Ларискиной фамилии. Она самой красивой девчонкой на курсе была. Потом в аварию попала, порезала голосовые связки и сильно повредила спину. С актерской карьерой закончила, но хорошим человеком осталась. Мы с Генкой ее часто навещаем…

– Адрес говори! – перебил его Крячко, и актер назвал номер дома своей однокурсницы.

– Отлично, – хмыкнул Станислав, поскольку дом находился на участке, отмеченном техниками. – Никуда не пропадай, ты мне сегодня можешь еще понадобиться.

Когда Гуров назвал координаты места, в котором прятался Ермаков, Станислав с оперативником уже поднимались на лифте в квартиру Терентьевой. Еще один опер шел наверх по лестнице, а последний остался у подъезда, страховать всю группу.

Дверь в квартиру несостоявшейся актрисы открылась после второго звонка. Причем женщина даже не удосужилась спросить, кто пришел, или хотя бы посмотреть в дверной «глазок».

Представить, что Терентьева когда-то была красавицей, мог бы, наверное, лишь настоящий фантазер и мечтатель. Лицо женщины было наискосок обезображено шрамом, шея казалась изодранной когтями животного, да и не следила она за собой давно – была одета неряшливо и безвкусно.

– И что вы тут потеряли, молодые люди? – шипящим, как у змеи, голосом поинтересовалась она.

– Лариса Валерьевна, нам ваш гость нужен, – спокойно ответил Крячко, стараясь скрыть неприятное впечатление от внешности Терентьевой. Впрочем, это у него получилось плохо.

– А что, такая красавица, как я, вас не интересует? – горько усмехнулась Лариса. – Ладно, не заморачивайтесь. Проходите. Он в туалете, сейчас выйдет.

Стас прошел следом за хозяйкой, а оперативник остался у дверей. Квартира у Терентьевой оказалась просторной, но слишком потрепанной. Было очевидно, что ремонт здесь не делали еще с советских времен. Да и вся обстановка дома говорила, что его хозяйка живет на маленькую пенсию и давно перестала обращать внимание на покосившиеся дверки шкафов, надорвавшиеся обои или потертый линолеум.

Ермаков вышел из туалета через пару минут после прибытия полицейских и совсем не придал их присутствию никакого значения. Видимо, в этом доме часто бывали гости, которых актер лично не знал. Он лишь небрежно кивнул сыщику и собрался пройти мимо него в спальню, но Станислав преградил ему дорогу и достал из кармана удостоверение:

– Геннадий Терентьевич, а я за вами. Куда же вы так внезапно пропали? Мы уже все ноги сбили, вас разыскивая…

На секунду Ермаков застыл, а потом с невероятной ловкостью юркнул мимо Крячко и бросился к выходу из квартиры, чтобы уткнуться в оперативника, дежурившего у дверей. Послышались секундная возня, потом грохот падения тела, приглушенный мат, а через минуту опер ввел внутрь квартиры актера, закованного в наручники.

– Лариска, ну, ты и дура! – прорычал Ермаков, глядя на Терентьеву. – Вечно пускаешь к себе кого ни попадя. Меня бы могла спросить!

– Мне, может, еще у тебя разрешение спрашивать, чтобы в этом доме проживать? – прошипела в ответ хозяйка квартиры. – Я тебе не апостол Петр, чтобы всех входящих тестировать!

– Не ссорьтесь, голубки, – иронично успокоил обоих Станислав. – Геннадий Терентьевич, вам придется проехать с нами. А вы, Лариса Валерьевна, пока дома сидите. Вы нам сегодня еще понадобиться можете, если потребуется слова вашего приятеля подтвердить. Впрочем, если хотите, можете сразу с нами прокатиться.

– Еще чего! – фыркнула Терентьева. – У меня водка стынет. Стану я из-за всякой ерунды с вами кататься. Нужна буду, сами приедете!..

Точный пеленг телефона Алиева с первого раза взять не удалось – слишком мало он находился в Сети. Но не прошло и десяти минут, как бандит снова вышел на связь. На этот раз он звонил на номер Юртаевой. За ту минуту, пока Алиев ждал ответа, техникам удалось сделать триангуляцию и передать Гурову точные координаты местонахождения сотового телефона.

– Господи, он же у Авдюшенко! – понял Лев и тут же связался с начальником райотдела полиции Филевского парка: – Вышлите по этому адресу наряды полиции. В квартиру пусть не входят. Блокируйте все входы и выходы из дома и со двора. И подтяните туда ОМОН. До моего прибытия никаких активных действий не предпринимать!

По дороге к Авдюшенко Гурову позвонил Щукин и сообщил, что в квартире Челнокова ему удалось найти микрофлешку от сотового телефона. Что на ней находится, оперативник сказать не мог – не было возможности посмотреть. Да и не рискнул майор ее без команды сыщика просматривать.

– Молодец! – похвалил его Гуров. – Отправь в Главк технарям, пусть сами разбираются.

Когда он прибыл на место, весь район вокруг дома Авдюшенко был плотно оцеплен. Внутрь не пропускали ни людей, ни машины. Да и всех тех, кто пытался выйти за оцепление, сначала тщательно проверяли. Всех подозрительных тут же задерживали и усаживали в автобус, на котором прибыли бойцы ОМОНа. Начальник райотдела полиции лично присутствовал на операции, контролируя каждое действие своих подчиненных. Гуров сразу подошел к нему.

– Лев Иванович, сделали как ты приказал, – доложил молодой полковник. – За окнами квартиры следят снайперы. Сейчас окошки плотно занавесили, но из-за штор за двором периодически наблюдают. В квартире один или двое мужчин и женщина. Точнее сказать не могу, омоновские тепловизоры на таком расстоянии бесполезны.

– Группа захвата готова? – спросил Лев.

– Так точно, – отрапортовал начальник райотдела. – Ждут только команды.

– Пусть выдвигаются в подъезд. И аккуратнее! У преступников могут быть гранаты. Как бы из окна кидать не начали.

– Не смогут, снайперы не дадут, – ухмыльнулся полковник.

– Я тебе дам, «снайперы»! – пригрозил ему кулаком Лев. – Никакой стрельбы! Мне бандиты живыми нужны. К тому же в квартире женщина, к преступлениям не причастная. Еще раз повторяю: огонь открывать только по моей команде!

Когда ОМОН выдвинулся к подъезду, Гуров присоединился к ним. Переговоры с Алиевым он решил вести сам, чтобы любым способом избежать кровопролития. Ему не хотелось, чтобы пострадала мать Авдюшенко. Да и сам Пирог в убийствах не участвовал. Конечно, судить этого дурака нужно обязательно, а вот смерти он вряд ли заслуживает.

До квартиры Авдюшенко сыщик и ОМОН добрались быстро и слаженно. Дверь сразу заминировали, готовясь выбить замок, и лишь после этого вперед пропустили Гурова, заставив его надеть бронежилет. Лев встал так, чтобы не попасть под перекрестный огонь, если начнется стрельба, и позвонил в дверь. Несколько секунд он ждал хоть какой-нибудь реакции со стороны тех, кого заблокировали в квартире, а затем закричал через дверь:

– Алиев, я знаю, что ты внутри! Сдавайся по-хорошему. Из квартиры тебя все равно не выпустят.

– Начальник, не вешай мне лапшу на уши! – раздался ответный крик. – У меня тут заложники. Начнете штурм, взорву и их, и себя. Мне терять нечего!

– Всегда есть то, что можно потерять, а можно и сохранить. Жизнь, например. Может быть, не будем, как два болвана, через дверь орать? У тебя телефон есть. Включи его, я позвоню, и спокойно все обсудим.

– Значит, эта сука меня все-таки сдала! – снова прокричал Алиев. – Так и знал, что бабам верить нельзя… Звони, начальник. Включил я телефон.

Гуров достал телефон и по памяти набрал номер Алиева. Тот ответил уже после первого гудка.

– Начальник, я на зону не пойду, – проговорил бандит. – Хочешь, чтобы я никого не убил и полдома не взорвал, подгоняете мне бронированную служебную машину к подъезду и обеспечиваете выезд за МКАД. И чтобы никакого преследования. Как только покину пределы Москвы, отпущу оба тела. Мне они на фиг не нужны.

– Так дело не пойдет, – отрезал Гуров. – Ты уходишь, а что получаю я? Спасенных заложников мало. Сдашь мне заказчика убийств Челнокова и Григоряна, тогда, может быть, и поторгуемся.

– А ты не охренел, начальник?! – заорал в трубку Алиев так, что его даже на лестничной площадке отчетливо стало слышно. – Ты со мной торговаться вздумал? Тогда условия меняются. В бронированной машине ты еще положишь миллион баксов. Иначе взорву полдома, к чертовой матери!..

В этот момент из квартиры раздались два выстрела. Гуров понятия не имел, кто и в кого стрелял, но медлить и вести переговоры теперь было нельзя. Он дал команду омоновцам, и дверь тут же слетела с петель, сорванная тремя слитными взрывами. В квартиру полетели светошумовые гранаты, а затем внутрь рванулись бойцы. Несколько секунд Лев с замиранием сердца ожидал новой стрельбы, но ее не последовало. А затем раздалась реплика:

– Все чисто. Тут «трехсотый». Медиков вызывайте!

Гуров тут же рванул в квартиру, автоматически отметив, что командир омоновцев вызывает по рации медиков на нужный этаж. Из гостиной раздавались хриплый кашель и тихий плач. Кашлял Алиев, придавленный к полу двумя бойцами спецназа, а плакала Авдюшенко, сидя рядом с сыном, истекающим кровью. Один из омоновцев пытался остановить кровотечение. Женщина подняла на Гурова заплаканное лицо:

– Я же говорила вам, что он бестолочь! Крикнул: «Я тебя спасу, мам!» – и бросился на этого бандюгу. А зачем? Вы бы все равно его и без нас взяли. А вот теперь умрет мой дурак!

– Успокойтесь, Татьяна Петровна. Медики сделают для него все возможное, – попытался успокоить ее Лев и повернулся к спецназовцам: – Алиева доставьте в Главк и пришлите наверх следователей с экспертами. Пусть все обыщут и изымут оружие и боеприпасы.

Когда медики приступили к эвакуации тяжелораненого Авдюшенко, он увел его мать на кухню и расспросил о том, что произошло в квартире до прибытия полиции.

Кирилл с Алиевым пришли примерно за полчаса до этого. Авдюшенко сразу провел гостя в свою комнату, где они и закрылись. Мать сначала решила позвонить по оставленному Гуровым телефону, а затем передумала, собравшись сначала выяснить у сына, что происходит.

Когда тот вышел на кухню за стаканами, она пристала к Кириллу с вопросами. Он попытался успокоить мать, сказав, что сегодня-завтра вся кутерьма закончится и он наконец заработает кучу денег. Она начала было рассказывать сыну о визите полицейских, и тут на кухню вошел Алиев.

– Он заорал на меня страшно, обзывал, – шмыгая носом, говорила Татьяна Петровна. – Затем, угрожая оружием, заставил нас с Кириллом пройти в зал. Выглянул в окно и, видимо, полицейские машины увидел. Приказал Кириллу закрыть все окна, а затем пригрозил все вокруг взорвать, если мы хоть чуть-чуть пошевелимся. А тут вы пришли, разговаривать начали… А потом Кирюшка на этого бандита бросился…

Больше Гуров ничего от рыдающей женщины добиться не мог, да сейчас подробности и не требовались. Он попросил медиков дать Авдюшенко что-нибудь успокоительное и спустился вниз. От дома отъезжал полицейский «автозак» с Алиевым. Лев проводил его взглядом, а затем обратился к начальнику райотдела полиции Филевского парка с просьбой ускорить все необходимые следственные действия по квартире Авдюшенко. Лишь после этого Гуров направился в Главк.

Кабинет заместителя министра связи на Тверской особой роскошью и размерами не впечатлял. Гуров вошел туда без стука и доклада и, совершенно не обращая внимания на изумленную Морозову, осмотрелся. Массивный т-образный стол, высокое кресло, в котором экс-депутат почти тонула, и, конечно же, портреты руководителей государства на стене. В общем, обычный чиновничий кабинет, каких в нашей стране сотни.

– Никогда не понимал, почему некоторые люди готовы на все, лишь бы занимать такие кабинеты? – задал он риторический вопрос, посмотрев наконец на Морозову.

– Лев Иванович, а вам не кажется, что как-то невежливо врываться сюда и рассуждать на абстрактные темы? – ядовито поинтересовалась замминистра. – Я так понимаю, вы решили, что, имея «корочки», можете творить все, что угодно? Думаете, управы на вас не найдется?

– Что вы, Анна Степановна! Найдется, конечно! Вот только искать ее будете уже не вы.

– Что все это значит? – побледнела Морозова.

– Анна Степановна, не прикидывайтесь более глупой, чем вы есть на самом деле. Не идет это вам, – хмыкнул Лев. – Лучше скажите, аферу с «Народной сотовой связью» вы сами придумали или кто-то вас надоумил?

– О чем это вы? – Теперь к щекам замминистра прилила краска, сделав ее почти красивой.

– Вам никогда не надоест актрису из себя изображать? – поинтересовался Гуров. – Посредственно очень у вас получается, поверьте моему личному опыту. Я вам даю последний шанс чистосердечно признаться в организации заказных убийств. Поверьте, второго шанса у вас не будет.

– Да что вы себе позволяете?! – Морозова подскочила в кресле. – Что за цирк вы тут устраиваете?!

– Анна Степановна, неужели вы думаете, что такой занятой человек, как я, будет мотаться по Москве, чтобы только полюбоваться на разыгрываемое вами возмущение? Не хотите – как хотите. Показания вашего исполнителя Алиева у нас есть. Ермаков тоже указал на вас. Но доказательств у нас более чем достаточно, чтобы обеспечить вам пожизненный срок. В том числе и та запись, за которую убили Челнокова по вашему приказу. Чем она вам так не понравилась?

– Я не приказывала убивать журналиста! – взвизгнула Морозова и тут же осеклась: – Делайте что должны…

– Что выросло, то выросло! – пожал плечами Лев. – Гражданка Морозова, вы задержаны по обвинению в организации преступного сообщества. Объяснить вам ваши права?..

Эпилог

После завершения стремительной операции Орлов пообещал добиться награды и премии для сыщиков. А вот владельцы НСС медлить не стали. Когда Станислав узнал, что им с Гуровым предоставили бесплатную сотовую связь на год, он долго язвил о благодарности миллионеров. И перестал это делать лишь тогда, когда «Народная сотовая связь», вдобавок к бесплатному абоненту, предложила сыщикам солидные премии. Гуров хотел отказаться, но Мария не позволила.

– Это мне за испорченное пальто! – заявила она.

И вечером того же дня Строева пригласила к ним домой Станислава на праздничный ужин в честь блестящего завершения дела. Она снова оказалась права, доверившись необъяснимой женской интуиции, и с интересом и легким чувством собственного превосходства слушала рассказ сыщиков о том, как им удалось распутать это сложное дело.

Первым раскололся Ермаков, даже не пытавшийся выгородить замминистра. Он рассказал, что как-то вечером в одном из московских ночных клубов она подошла к нему и подсела за столик. Ермаков до этого времени лично с Морозовой не встречался, хотя и знал ее по скандальным репортажам Челнокова.

Женщина наговорила подвыпившему артисту кучу лестных слов и посочувствовала тому, что журналист никак не оставит его в покое. А когда Ермаков разоткровенничался, она пожаловалась ему, что журналист обманным путем получил ее личные записи, и теперь она не знает, как их вернуть. Дескать, Челноков от денег отказывается и говорит, что опубликует все в средствах массовой информации и Интернете. А когда Ермаков созрел, она спросила, не знает ли он кого-то, кто мог бы «по-мужски» поговорить с журналистом и заставить его вернуть записи. За вознаграждение, естественно. Только так, чтобы имя Морозовой нигде не упоминалось.

Ермаков, и до того мечтавший как-нибудь проучить Челнокова, почувствовал в себе гусара, спешащего на помощь очаровательной и беззащитной женщине, и тут же взялся решить проблему Морозовой. Первым ему в голову пришел Алиев, с которым он недавно играл в карты в одном из подпольных клубов Москвы. Артист знал, что тот занимается вымогательством и «выбивает долги». Ермаков позвонил Алиеву, назначил ему встречу и обрисовал суть задания. А когда тот согласился «поработать» с журналистом, передал Морозовой контактный телефон бандита для решения всех остальных вопросов, после чего напился «до чертиков» и напрочь забыл об обоих разговорах.

Поначалу, когда Ермаков узнал об убийстве журналиста, он обрадовался и лишь позже сообразил, с кем и с чем это происшествие связано. Напомнила ему об этом сама Морозова, когда потребовала найти человека для переговоров с Гуровым. Она заявила, что Челнокова никто не должен был убить, и виноват в этом только Ермаков, выбравший такого бестолкового исполнителя. А еще пообещала все рассказать полиции, если Ермаков не поможет организовать передачу взятки сыщику из Главка. По словам артиста, он не нашел иного выхода, кроме как пойти женщине навстречу.

– Я ведь и правда думал, что любого мента купить можно, – оправдываясь, заявил он сыщикам на допросе.

После недолгих раздумий Ермаков выбрал Лещинского. Немолодой актер вечно был на третьих ролях и не брезговал никакими заработками. Ермаков придумал, как осуществить всю идею, а затем связался с Алиевым и потребовал все организовать. Бандит согласился за дополнительную плату, а дальнейшего развития событий Ермаков просто не знал. Он решил выйти из игры. Спрятался у бывшей однокурсницы, где его не должен был никто искать, и напился, пытаясь придумать, как выпутаться из ситуации, в которую сам себя и втянул.

– Знаю я Якова Игоревича, – усмехнулась Мария, когда Гуров закончил эту часть рассказа. – Актер посредственный, но ответственный. Если берется за роль, отыгрывает ее по полной. Кстати, Лева, как тебе его игра показалась?

– Ну, до тебя Лещинскому далеко, – улыбнулся Гуров, и Мария в ответ хихикнула.

Алиев тоже недолго раздумывал, давать ему показания или нет. Придавленный доказательствами, представленными сыщиками, он запел, как соловей. Поначалу его показания ничем не отличались от слов Ермакова, а вот потом стало интересней.

По словам бандита, с ним связалась неизвестная женщина (в которой он по фотографии опознал Морозову), которая и рассказала, что нужно сделать. Вот только, кроме пожелания заставить Челнокова отдать некую запись, она попросила Алиева найти надежное место для человека из Ростова-на-Дону на неделю-другую и не задавать гостю лишних вопросов. Поторговавшись о цене, Алиев согласился. И каково было его удивление, когда этим человеком оказался его кореш с зоны.

Салтыков приехал не один. И почти сразу предложил Алиеву принять участие в «деле, за которое очень хорошо заплатят». Весь план покушений на трех членов правления «Народной сотовой связи» у Салтыкова был готов. Оставалось только отработать детали на местах. Кто и зачем заказал этих людей, ростовчанин не говорил, да Алиев и не спрашивал. Ему было достаточно знать, что платят за это очень хорошо.

Салтыков рассказал другу о своих планах замести следы после трех убийств и предложил тоже найти какого-нибудь фраера, чтобы оставить трупы полиции. Причем желательно, чтобы новый подельник хорошо разбирался в технике – автомобили придется угонять часто.

На первое убийство должен был отправиться Алиев и как следует «засветить» своего московского подельника, чтобы у полицейских не возникло сомнения, что участие во взрыве Григоряна принимал именно он. Во втором случае то же самое должен был проделать Салтыков. А после третьего покушения, на которое должны были отправиться все четверо, «расходный материал» планировалось подставить под огонь полиции. Причем так, чтобы живыми оба парня не ушли.

Друзья обо всем договорились. Но сразу же все пошло наперекосяк.

Сначала, во время драки с журналистом, Салтыкова подвели нервы, и он убил Челнокова, так и не узнав, где тот хранит информацию, нужную Морозовой. Затем, при попытке обыска квартиры журналиста, бандиты столкнулись с полицейскими. Следом сорвался подкуп Гурова, и провалилась попытка похищения его жены.

На последнем эпизоде, по словам Алиева, настоял именно Салтыков. Он объяснил, что его заказчик считает Гурова очень опасным человеком, и сыщика следует попридержать. По крайней мере, до того момента, когда заказ полностью не будет исполнен. Алиеву было все равно – одним преступлением больше, одним меньше, – и он согласился.

Когда его ростовский приятель не вышел на связь в положенное время, Алиев запаниковал. Своим звериным чутьем он догадался, что его подельников арестовали полицейские – иного объяснения внезапного молчания Салтыкова он не находил.

Алиев не знал, на каких условиях его друг договаривался с заказчиком и как выйти с Морозовой на связь. Сунуться в гараж за пополнением боекомплекта он тоже не рискнул, поскольку предполагал, что там может быть засада. Как не мог появиться и в доме у Юртаевой, где он устроил на постой ростовчан. Алиев теперь ни в чем не был уверен!

Бандит хотел обсудить с заказчиком новые условия сделки, а единственной связью с Морозовой у него был Ермаков. Вот ему и позвонил Алиев с требованием встречи с замминистра и новой порции денег для выполнения задания. Впрочем, предпринимать новые попытки убийства он и не собирался. Планировал лишь урвать себе кусок от общей суммы заказа и сбежать куда-нибудь подальше, пока шумиха вокруг убийств Челнокова и Григоряна не поуляжется. Вот только никак не мог подумать, что его уже со всех сторон обложили. Надеялся успеть проскочить.

– Ну, допустим, все сходится на Морозовой, – сказала Мария, когда Гуров закончил говорить, и покачала перед носом Станислава пустым бокалом. – А где она оружие достала и как его в Москву доставила?

– А тут ее бывший муженек замешан, – ответил Крячко, наливая Строевой вина. – Или не бывший, хрен их разберет!

Морозова после задержания некоторое время пыталась взять всю вину на себя, но, видимо, оказалась абсолютно не готовой к тому, что план рейдерского захвата «Народной сотовой связи» провалится. И лишь когда она внятно не смогла ответить на те же вопросы, которые интересовали и Марию, а также не сумела объяснить, как именно планировала покупать акции НСС, бывшая депутат и заместитель министра раскололась.

План по захвату «Народной сотовой связи» придумал и разработал ее муж еще полгода назад. Константин и раньше был нечист на руку, отсидел за мошенничество и имел тесные связи с преступными миром Ростова-на-Дону. А тут обстоятельства сложились так, что сначала Морозов прочитал информацию об одном американском акционерном обществе, разорившемся из-за слишком большого количества наследников его владельца, а затем наткнулся на материал Челнокова о Григоряне.

В той статье журналист как раз рассказывал о сомнительном источнике финансирования бизнесмена, его предполагаемых махинациях с приобретением акций НСС и о многом другом. Кроме того, Челноков писал о распутном образе жизни Григоряна и отсутствии у него наследников.

Вот тогда у Морозова и родился этот план. Он навел справки об остальных крупнейших акционерах компании и понял, что делить их наследство будет тоже немало людей. Оставалось придумать, как добиться того, чтобы акции НСС резко упали в цене после смерти трех владельцев корпорации.

Для начала Константин создал подставную фирму «Telegram-group», которую возглавил его бессменный помощник и подельник в мошеннических операциях. Сыщики это вычислили довольно легко, и следователи из Ростова-на-Дону уже проводили обыски в компании, в ходе которых наверняка обнаружатся документы, подтверждающие, что настоящим владельцем «Telegram-group» является Морозов.

По его приказу подставной директор постепенно скупал акции, чтобы иметь право присутствовать на совещаниях в НСС, а сам Морозов тщательно изучал работу биржевых рынков. Вскоре он выяснил, что последнее предновогоднее собрание акционеров «Народной сотовой связи» пройдет незадолго до католического Рождества. Сразу после него биржи закроют на трое суток. И если посеять панику среди акционеров к этому времени, то легко удастся скупить огромное количество акций по бросовой цене.

А для гарантии того, что паника по поводу акций НСС действительно возникнет, Морозов велел своей жене всеми правдами и неправдами пробиться в любое министерство и подогреть официальным заявлением ажиотаж на продажи акций корпорации.

– Вообще у Морозовой с мужем странные отношения, – закончил Станислав свой рассказ. – Именно он продвигал ее в депутаты, используя свои связи. Именно он настоял на разводе и использовал на всю катушку те возможности, которые Морозовой выпадали в Москве. Он даже настаивал на том, чтобы она публично крутила романы, тем самым подчеркивая разрыв с бывшим мужем. Но когда Константин посвятил ее в свои планы рейдерского захвата, он предупредил: если узнает, что она с кем-то переспала, не просто отрежет ее от источников дохода, а прирежет на самом деле.

– Эта ее жажда любви и ласки и стала одной из главных ошибок Морозовой, – закончил за Станислава Гуров. – Она завела себе любовника, а тот тайно записал их постельные игры на телефон. А когда они с Морозовой расстались, бывший бойфренд и решил продать запись Челнокову.

– Неизвестно почему, может быть, просто из злорадства, журналист сообщил Анне, что располагает этой записью и непременно сделает ее достоянием общественности, – хмыкнул Стас. – Чем и подписал себе смертный приговор. Морозова жутко боялась, что муж узнает о ее романе. Выполняя задание Константина, она решила избавить Челнокова от записи, а избавила вообще от суеты мирской. Не сделай она этого, вряд ли мы успели бы помешать бандитам ликвидировать всех трех крупных «шишек» из НСС.

– Да, глупые же бывают иногда бабы, как и некоторые мужики – реальные сволочи! – констатировала Строева после секундной тишины. – А кстати, как там этот мальчик, которого Алиев подстрелил?

– Жить будет, – пожал плечами Гуров. – Но от суда точно не отвертится!

Некоторое время все молчали, каждый по-своему воспринимая прошедшие события. Станислав еще долил Марии вина, а себе и Гурову плеснул водочки и предложил:

– Давайте тяпнем за успешное завершение этого дела и за прекрасно разыгранный цейтнот!

– Единственное, чего я не пойму, а при чем здесь Золотарев? – спросила Мария после того, как мужчины закусили. – Он тоже как-то причастен к захвату сотового оператора?

– Морозова утверждает, что политик оказывал ей помощь исключительно из личных симпатий, ничего об их с мужем планах относительно «Народной сотовой связи» он не знал. Ее бывший муж на допросах в Ростове-на-Дону утверждает, что вообще ничего не знает об участии Золотарева в жизни Морозовой, – ответил Станислав. – А как это на самом деле все было, мы теперь вряд ли когда-нибудь узнаем.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся Гуров. – И на старуху бывает проруха…

Content

Николай Иванович Леонов, Алексей Макеев
Очень выгодное убийство

Пролог

День первый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

День второй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

День третий

Глава 1

Глава 2

Эпилог