Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

Девушка из элитного борделя

© Макеев А.В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

Пожалуй, никто так трепетно не относится к своим домашним питомцам, как собачники. Все остальные – кошатники, птичники, аквариумисты, любители грызунов и им подобные – с данным утверждением наверняка бы поспорили, но в девяти случаях из десяти спор бы этот проиграли. Считается, что всех остальных заводчиков живности собачники считают лентяями. А почему нет? Ни кошек, ни птичек, ни грызунов выгуливать не нужно, а этот аргумент потяжелее свинца. К тому же едят они меньше, меньше и места занимают. Они не требуют дрессировки, легко переживают одиночество, да и ответственность за их поступки хозяева несут лишь перед собой. Ну еще перед соседями.

Совсем другое дело у собачников. Завел питомца – будь добр, обеспечь ему достойное существование. Накорми, напои, шерсть расчеши да про подшерсток не забудь. Если выгуливать, так дважды в день, с намордником и на поводке. Заболел – срочно к ветеринару, а там осмотры, прививки, уколы и витамины. Без этого никуда – член семьи. И так изо дня в день, год за годом. Придерживаться такого строгого режима могут далеко не все, на это требуются и терпение, и выдержка, и отношение к жизни серьезное. Всеми этими качествами и обладают собачники. По большей части…

Ясное дело, встречаются и среди них чудаки. Почему чудаки? А кто еще своего пса в детские памперсы наряжать станет, чтобы он экскрементами двор не удобрял? Или юбочку на филейную часть напяливать, дабы окружающие не перепутали: у нас, мол, девочка, создание нежное. А еще любят некоторые в кукольную колясочку собачку посадить и ребятишкам отдать. Пусть, мол, дитё играется. Не коляска, так цирюльник начудит. Выстрижет по бокам звезды шестиконечные, краской угольной выкрасит, а хозяин радуется. Особо активные на единственной собаке не остановятся, им аудитория пошире нужна. Заведут штук пять, разных пород и возраста, и умиляются – ну точно как в многодетной семье!

И ведь ничего с этим не поделаешь. Кто запретит чудакам питомцев заводить? Ведь и они имеют право на свой кусочек счастья и бескорыстной любви. Так и живут: настоящей семьи не создали, вот собачьей и утешаются. И все бы ничего, если бы, как и в любой классической семье, искусственную собачью семью несчастья стороной обходили. Но ведь так не бывает, чтобы одним только радости, а другим – горе. Нападет на такую семью беда-кручина, тогда уж тараканы из головы чудака по-серьезному полезут. И начнет он округу потешать глупыми, необъяснимыми нормальному человеку выходками.

Вот такой вот чудак пасмурным весенним утром появился на границе между городскими строениями и парковой зоной Лосиного Острова. Первые солнечные лучи вяло пробивались сквозь густые кучевые облака, еще с ночи затянувшие небо, но так и не решившиеся разразиться дождем. Чудак – долговязый мужчина средних лет, подражая солнечным лучам, застыл в трех шагах от первых деревьев и переминался с ноги на ногу, точно не решаясь ни вперед двинуться, ни назад повернуть. Его нерешительность никак не сказалась на предусмотрительности: непромокаемый плащ от вероятного дождя он надеть не забыл, как и сменить легкие сандалеты на литые черные калоши.

Худая костлявая рука, торчащая, точно коряга из болота, из чересчур широкого рукава, едва удерживала на поводке собачью свору. Глаза чудака влажно блестели, свободной рукой он то и дело утирал набегающие на ресницы слезы. Свора, как и хозяин, имела вид весьма нестандартный. Рядом с лохматой помесью московской сторожевой и дворового пса Шарика соседствовал низкорослый пес породы бигль с торчащим кверху хвостом и висящими ушами. Биглю в хвост упирался молодой поджарый доберман, под ногами которого путался умилительного вида самец породы чихуахуа.

В этой странной связке доберман находился ближе всех к чудаковатому хозяину. Он пытался занять главенствующее положение, нетерпеливо толкая бигля и постукивая лапой по ботинкам хозяина, но поводок, накрученный на руку чудака, возвращал его на место. Свободнее всех из своры чувствовал себя чихуахуа. Поводок позволил бы ему убежать метров на пять вперед, но осторожный пес предпочитал оставаться под защитой добермана и здоровяка сторожевого.

У границы зеленых насаждений долговязый чудак стоял уже битый час. Солнце еще и не думало подниматься над горизонтом, когда он вышел из дома со своей разношерстной компанией и потащил ее к парковой зоне. Чего он ожидал? Умей собаки говорить – наверняка бы задали этот вопрос хозяину. Но разговорной речью братья меньшие не владели, а собачьего не понимал чудак. Неизвестно, сколько еще продлилось бы молчаливое стояние, если бы не случай. В паре метров от того места, где застыл мужчина, проходила автомобильная дорога, и из-под колес проходящего грузовика вдруг вылетел увесистый кусок щебня. Непонятно каким образом, но этот самый кусок описал крутую дугу и опустился на мощный зад сторожевой.

Для такой крупной собаки, как московская сторожевая, подобный удар – что слону дробина. Он и дернулся-то скорее от неожиданности, чем от боли. Но вот чихуахуа, в самый неподходящий момент высунув нос из укрытия и подсунув его прямиком под заднюю лапу сторожевой, получил удар такой силы, что его отбросило в сторону, точно теннисный мяч. Взвизгнув, пес пару секунд тряс своими тоненькими лапками, а потом подскочил и рванул вперед. На то, чтобы все пять метров поводка натянулись до предела, хватило четверти минуты. Натянувшись, он врезался в причинное место сторожевой, тот недовольно заворчал и понесся догонять своего мизерного друга. После этого сработала цепная реакция: за сторожевой поскакал доберман, за ним бигль, и все вместе они утянули за собой чудака-хозяина.

Метров пятьдесят вся свора, включая хозяина, бежала молча. Затем чихуахуа, врезавшись в шершавый пень, снова подал голос. Он оглянулся на хозяина и громко залаял, жалуясь тому на боль. Лай подхватил доберман, всегда готовый пошуметь и побегать. Бигль с минуту молча оценивал ситуацию, но в конце концов собачья солидарность взяла верх. Запрыгнув на тот самый пенек, который остановил процессию, он задрал голову и завыл. Чудак-хозяин, запутавшись в поводках, не устоял на ногах и рухнул на землю, в нескольких сантиметрах от пенька. Непромокаемый плащ распахнулся, и оттуда вывалилась плоская коробка из-под конфет. Хозяин ахнул и выбросил правую руку вперед в надежде поймать коробку, но сделал только хуже. Крышка с коробки слетела, ее содержимое вывалилось на землю, едва прикрытую молодой травой, и он в отчаянии выкрикнул:

– Я так и знал, так и знал! Будто мало того, что лишились мы лучшей частички нашей дружной компании, так еще и это! Из любовно приготовленного погребального одеяния, да на грязную жесткую землю! Ох, беда ты беда. Верно люди говорят, одна ты не ходишь. И за что же всем нам такое испытание?

Доберман положил свои лапы хозяину на плечи и громко и заливисто залаял. Ситуация его явно забавляла. Бигль и чихуа крутились возле ног хозяина, то подвывая, то повизгивая. В акте всеобщей истерии не принимал участия лишь сторожевой пес по кличке Леопольд. Он уселся на траву возле опустевшей коробки и терпеливо ждал, когда можно будет идти домой. А хозяин-чудак уходить не спешил. Немного успокоившись, уперся ладонями в колени и уставился в одну точку перед собой. При этом взгляд его вовсе не был отрешенным, напротив, он обрел осмысленность.

– Ты молодец, Леопольд, – похвалил сторожевую хозяин. – Не отчаялся, не запаниковал. Так и должно быть, так и должно. Ведь, в сущности, для того мы сюда и шли, верно? Оглянись вокруг, Леопольд. Видишь, как здесь красиво. Быть может, все это произошло для того, чтобы мы нашли его? Это место. Что скажешь?

Леопольд тряхнул головой и облизнулся.

– Вот и я говорю, пора заняться делом. Лопатку-то я не выронил, а это главное. Сейчас с местом определимся, могилку выкопаем и будем прощаться. Ты уж только держись, Леопольд. Я понимаю, тебе с ним прощаться тяжелее всего будет, ну, да куда от этого денешься? Любил ты его, поди? Любил, я знаю. Ну, хочешь, я вам еще немного времени дам, чтобы ты его в последний путь проводил? Хочешь?

Леопольд покосился на хозяина, широко зевнул и, положив голову на передние лапы, прикрыл глаза.

– Значит, не хочешь прощаться? Что ж, понимаю. Должно быть, это тяжело, провожать в последний путь друга, с которым ты с самого рождения. – Глаза чудака вновь увлажнились. – Это ничего, что сил у тебя на прощание нет. Я за тебя попрощаюсь. И могилку в самом красивом месте выкопаю, и речь надгробную скажу. Не сомневайся, я-то знаю, как похороны устраивать.

С этими словами чудак вытянул вперед руку и… подняв с земли пушистый хвост московской сторожевой, любовно уложил его в коробку. Затем оглядел деревья возле пенька, отстегнул от брючного ремня небольшой садовый совок, отступил в сторону и принялся копать. Острый клинок легко входил в землю, сухая земля, давно не встречавшаяся с дождем, ссыпалась с металлического полотна, закрывая короткие ростки сорной травы.

– Наверное, глубоко копать не будем, как думаешь, Леопольд? Лишь настолько, чтобы хулиганы не отрыли. Нехорошо это, когда останки, преданные земле, наружу вытаскивают, верно, Леопольд?

Пес повел ухом, но глаз не открыл. Чудак сочувственно покачал головой и продолжил копать.

– До сих пор не пойму, как это тебя угораздило под заслонку подлезть? Ведь сколько раз мы это обсуждали. Тебе вообще в гараже делать было нечего, но ты настаивал, и я пустил. Что из этого вышло, сам знаешь. Нам еще повезло, что под удар попал хвост. А если бы лапа, что тогда? Хромал бы всю жизнь? Ох, Леопольд, Леопольд, слушаться хозяина надо.

Выкопав яму глубиной с полметра, он поднялся с колен, отошел в сторону, оглядел результат своего труда и, недовольно поморщившись, вернулся к яме.

– Нет, Леопольд, для твоего друга мы изготовим могилку поглубже. Углубим, да и вширь увеличить не помешает. Коробка должна войти целиком, как считаешь, Леопольд?

Задав вопрос, мужчина оглянулся на сторожевую. И вдруг увидел, как бигль, до этого беспокойно бегавший вокруг коробки с хвостом, кинулся вперед, ухватил хвост зубами и помчался что есть мочи в глубь парка. От такой наглости чудак дар речи потерял. Раскрыв рот, он провожал бигля ошеломленным взглядом. Затем подскочил с колен и заорал:

– Леопольд! Тревога!

Слово это сторожевой оказалось знакомо. Последний звук стихнуть не успел, а Леопольд уже мчался напролом через кусты и подлесок. За ним, не желая оставаться вне общей игры, бросился доберман. И только чихуа испуганно прижался к шершавому пню, жалобно пискнул и напустил лужу.

– Борг, прекращай это! – прикрикнул на него чудак. – Идем, мы должны найти Гошу и отобрать у него друга Леопольда.

Борг поплелся за хозяином, который двинулся на лай добермана, доносившийся из зарослей чубушника. Идти оказалось недалеко, видимо, в планы бигля Гоши побег не входил, и он успел пробежать не более пятидесяти метров. Дойдя до кустарника, чудак увидел странную картину: Леопольд застыл в паре метров от кустарника в боевой стойке. Шерсть его встала дыбом, пасть ощерилась, а из глотки исходило угрожающее рычание. Здесь же, чуть в стороне, пристроился бигль, вид у него был такой же агрессивный, как у Леопольда. Доберман же то уносился в глубь кустарника, то возвращался назад и при этом неистово лаял.

– Что происходит, Леопольд? – настороженно спросил чудак. – И что это с Даксом? Дакс, ко мне! Прекрати гоняться, ты пугаешь Гошу!

Услышав свою кличку, доберман выскочил из кустов и бросился к нему. Подскакивая на месте чуть не на метр, он принялся кружиться, зазывая хозяина в кусты. Потом подбежал к нему вплотную, забросил передние лапы на плечи и начал яростно облизывать щеки и нос.

– Ладно, Дакс, твоя взяла. Пойдем, покажешь, что вас так возбудило, – проговорил чудак, с трудом утихомирив добермана.

Пес словно только этого и ждал: проскользнул в узкий прогал между кустами и застыл в ожидании хозяина. Тот, опасливо глядя под ноги, протиснулся следом. Взгляд его уперся в потертый клетчатый чемодан, лежавший на траве лицевой стороной вверх, точно раскрытая книга. Металлическая «молния» золотистого цвета тускло блестела, крупная красно-синяя клетка на фоне травы выглядела неуместно, даже как-то дико. Из боковой стенки торчала массивная ручка с пластиковой отделкой, а под ней аккуратные колесики в три ряда.

– Ну и зачем вы меня сюда притащили? – с явным облегчением вздохнул мужчина. Он ожидал увидеть в кустах нечто ужасное, а получил всего лишь старый, никому не нужный чемодан. – Забот мне больше нет, как только хлам по парку собирать! Лучше бы показали, куда Гоша усопшего унес.

Он развернулся, чтобы уйти, но доберман перепрыгнул через чемодан и вцепился в его штанину, удерживая на месте.

– В чем дело, Дакс? – Поведение добермана начинало раздражать обычно терпеливого хозяина, но, взглянув в беспокойные глаза пса, он сдержался. – Ладно, ладно, хочешь, чтобы я забрал этот чертов чемодан с собой? Я это сделаю. Устрою тебе из него отдельную конуру. А что, идея неплохая. Может, полностью конура из него и не получится, но вот крыша будет замечательная. И не промокнет, верно, Дакс? Давай-ка сложим его так, чтобы было удобно нести.

Доберман понял, что добился своего, и выпустил штанину. Чудак сделал три шага вперед, ухватился за ручку и потянул чемодан на себя. Клетчатая ткань поползла вниз, обнажая то, что лежало под ней. Сначала показалась копна русых, с заметной рыжиной, волос. Затем прикрытые этими волосами голые плечи, изящные женские руки… и только тогда до чудака дошло, что смотрит он на обнаженный труп молодой девушки. Осознав, что произошло, мужчина выпустил из рук ручку чемодана и отпрянул назад.

– Дакс! Что вы натворили! – только и смог выдавить он.

Доберман снова подскочил к хозяину и ткнулся носом в мигом вспотевшую ладонь, выпрашивая награду, но тот и не подумал искать по карманам лакомство, вместо этого достал сотовый телефон и набрал номер Службы спасения.

На Петровку сообщение о трупе, найденном в парке Лосиный Остров, поступило с задержкой в два рабочих дня. Изначально, как и требовали общие правила, дело поступило в районный отдел полиции, в ведомстве которого находились парковая зона и прилегающий к ней жилой массив. Оттуда и опергруппу с криминалистами высылали, и свидетеля там опрашивали. Но потом кто-то что-то сказал, кто-то где-то подсуетился, и вот уже в Главк летят вездесущие журналисты, а Интернет пестрит громкими заголовками, и общественность волнуется, и вопросы неудобные задает: как так, чуть ли не в центре столицы, в месте семейного отдыха, и такое творится? Как власти могли допустить подобное?

И от журналистов уже не избавиться, будут досаждать высоким чинам, пока материал красивый не получат. А чинам оно надо? Вот они и рапортуют перед камерами: происшествие взято на особый контроль, будьте уверены, поисками преступника займутся лучшие оперативники Москвы. Обещание, данное журналистам, выполняется неукоснительно. Приказ спускается сверху, передаваемый от чина к чину, пока не доходит до последней инстанции. В деле, с легкой руки журналистов известном общественности как «Дело девушки в чемодане», последним звеном в цепочке стал кабинет старшего оперуполномоченного Московского уголовного розыска, полковника Гурова Льва Ивановича. Тот, в свою очередь, попытался сплавить его сотрудникам рангом пониже, да не вышло. Его непосредственный начальник, а по совместительству давний друг, генерал-лейтенант Петр Николаевич Орлов не позволил. Он, видите ли, уже доложил наверх, что поручил дело не кому-нибудь, а легендарному Гурову. Не станет же он от своих слов отказываться?

Пришлось тому засучить рукава и взяться за расследование заведомо проигрышного дела. В качестве утешения генерал позволил распоряжаться личным составом отдела на усмотрение Гурова, и это в какой-то степени примирило полковника с решением генерала. Исключением стал полковник Крячко, на его задействие было наложено категорическое и бесповоротное вето. И дело здесь вовсе не в особом расположении генерала к Стасу Крячко, второму после Гурова специалисту в области поиска и поимки особо опасных преступников, а скорее, наоборот, это являлось наказанием.

Не сказать, чтобы Крячко этим фактом был расстроен, ни один здравомыслящий опер не станет переживать из-за того, что его отстранили от поисков преступника, когда запах «висяка» не просто витал в воздухе, а буквально в стены кабинета впитался, но самолюбие его все же было задето.

А причина решения генерала была вполне заурядна. На полковнике вот уже два месяца висело расследование, по которому вышестоящие инстанции просто жаждали получить результат. Всякий раз на планерке в кабинете генерала, как только речь заходила об этом расследовании, Крячко «задвигал» пламенную речь, типа «приложим усилия», «привлечем дополнительные ресурсы», «активизируем и подтянем» и так далее, и тому подобное. Слушать историю про «активизацию» надоело не только генералу, но и всему личному составу, вынужденному терпеть еженедельную экзекуцию. Но Крячко все тянул и тянул, надеясь, что рано или поздно проблема рассосется и можно будет сдать дело в архив.

Генерал же считал, что при должном усердии дело, порученное Крячко, можно завершить за три дня. Вот почему он отстранил Стаса от всех текущих дел, чтобы нечем было прикрываться, и заявил: либо в трехдневный срок получаешь результаты, либо жди серьезных санкций. И шпильку подпустил, что товарища, мол, подводит, Гуров теперь вынужден помощью «желторотиков» довольствоваться, вместо того чтобы с матерым опером безнадежное дело раскрывать. Крячко замечание не понравилось, уж очень он не любил, когда его совестили за счет друзей. На это генерал и рассчитывал: посидит Крячко, подуется, а потом включит «думалку» и принесет готовый результат генералу на блюде.

Новым заданием Гурова «осчастливили» после полудня, сообщив, что исходные данные тот может получить в районном отделе у капитана Трушина. Льву пару раз приходилось пересекаться с Трушиным по работе, поэтому он имел представление, чего от него ожидать: неплохой опер, парень башковитый, не лишенный сыскной чуйки, но с ленцой, как только появлялась возможность увильнуть от работы, он эту возможность не упускал. Тем не менее встречи с ним было не избежать, поэтому первым делом Гуров отправился в районный отдел, чтобы успеть застать капитана на месте.

Трушин встретил полковника радостной улыбкой. Еще бы ему не улыбаться, от стольких проблем разом избавляется! Пожав протянутую руку, он выложил на стол папку и, хлопнув по ней ладонью для пущей убедительности, заявил:

– Здесь все. Полистайте, ознакомьтесь. Возникнут вопросы, готов ответить.

Гуров взял папку в руки, раскрыл. Внутри лежали три листа, исписанные мелким убористым почерком.

– У вас в отделе электричество экономят или к компьютеру особый допуск? – пошутил Лев.

– Да не в том дело, – замялся Трушин. – На компьютере набирать – в кабинете сидеть нужно, а от руки на месте составил, и готово дело. Все равно ведь «висяк».

– Так вот с ходу, за два дня, и определили?

– Двух часов хватило, – махнул рукой Трушин. – Вы почитайте отчет, товарищ полковник. Уверен, ваше мнение совпадет с моим.

Гуров пробежал глазами текст, исходные данные действительно оптимизма не внушали. Труп девушки был обнаружен около семи часов утра. К тому времени она была мертва от шести до двенадцати часов, то есть смерть наступила не ранее семи часов предыдущего вечера и не позднее часа ночи. Следы борьбы на теле отсутствовали, как и следы грязи. Одежды, как и украшений, на теле не было. И никаких, абсолютно никаких особых примет. Ни татуировок, ни родинок причудливой формы, ни шрамов. Чемодан, которым прикрыли тело, оказался классическим представителем дорожной галантереи. Такие огромными партиями изготавливает добрая сотня текстильных предприятий, и в продаже они имеются чуть ли не в каждом магазине, торгующем подобным товаром.

В папке имелся отчет о проделанной работе. Стандартная процедура идентификации по отпечаткам пальцев результата не дала. Убитая в базе не числилась, значит, к уголовному миру не принадлежала и воинской повинности не отбывала. Причиной смерти стал перелом шейных позвонков. Кто-то свернул ей шею одним выверенным движением. На это стоило обратить внимание, так как не каждый гражданин способен на такое. По мнению экспертов, девушку убили не в парке, а доставили на место уже мертвую. В том самом чемодане, которым после прикрыли тело.

Третий лист содержал сведения, собранные во время опроса жителей близлежащих домов. И он выглядел удручающе голым. Кто-то видел подозрительную машину, кто-то подозрительных парней, кто-то мотоциклиста со злобным лицом, но ни один не видел девушки или же незнакомцев с огромным клетчатым чемоданом. И все это на грани домыслов. Гуров понимал, что большего от опроса ждать было глупо. От дороги жилой массив отделяет приличное расстояние, а надеяться на то, что среди местных жителей найдется человек, денно и нощно просиживающий у окна, вооружившись полевым биноклем, – это уже из области фантастики.

– Списки пропавших без вести проверили? – закрывая папку, спросил он.

– Не успели, – безмятежно ответил Трушин. – Да и рано еще. Два дня ведь всего прошло, а патологоанатом заявил, что, скорее всего, погибшая жила одна.

– Это как же он определил? – искренне удивился Лев.

– Точно не знаю. Вроде как слишком уж дама ухоженная. Вы лучше у него спросите, – посоветовал Трушин.

– Непременно, – пообещал Гуров. – Кто опрос жильцов проводил?

– Ребята из нашего отдела. Стажеры, – ничуть не смутившись, пояснил Трушин и добавил, решив все-таки оправдаться за личное бездействие: – В отделе работы невпроворот. На мне еще пять дел, а парни почти не загружены.

– И вы решили это исправить, отправив неоперившихся «желторотиков» опрашивать потенциальных свидетелей, – не сдержался Гуров. – Хорошая работа, ничего не скажешь.

– Не нужно осуждать, – насупился Трушин. – У меня два разбоя на руках, поножовщина в баре, и это – не считая бытовухи. Когда еще и по дворам ходить?

– Главного свидетеля хоть сами опрашивали?

– Сам, – повеселел Трушин. – Ну и кадр, этот самый свидетель, товарищ полковник. Чудик, каких поискать. Уши мне так замусорил, я часа два после допроса отходил.

– Что с ним не так? – насторожился Лев.

– Да нет, он в порядке. Странный только, с «тараканами» в голове. Знаете, зачем он в парк в такую рань приперся? – В глазах Трушина заплясали озорные искорки.

– Собак выгуливать? – предположил Гуров, вспомнив, что в отчете указывалось, что свидетель является собачником.

– А вот и не угадали. Он, конечно, весь свой странный выводок с собой приволок, но не для выгула. Пес его, московская сторожевая, накануне хвост себе отчекрыжил. В гараже у чудика что-то вроде гильотины стоит, металл резать. Так его пес умудрился эту гильотину в действие привести и хвост начисто отрубить. А хозяин решил, что «лучшего друга» следует похоронить. С почестями и в красивом месте. – К концу рассказа Трушин едва сдерживал смех.

– Какого друга? – не понял Гуров.

– Да хвост же, хвост сторожевой! – радостно воскликнул Трушин. – Это он его лучшим другом величал.

– Он хотел похоронить в парке хвост? – не веря своим ушам, переспросил Лев.

– Так точно, товарищ полковник. Похоронить хвост, – подтвердил капитан, явно довольный произведенным эффектом.

– Да, дела, – только и нашелся что ответить Гуров.

– Вот я и говорю: чудик наш свидетель.

– Толк-то от него был?

– Никакого, – вздохнул Трушин, переходя на серьезный лад. – У лесополосы он никого не видел, в самом лесу других людей не встретил. И собаки его, кроме как девушку под чемоданом, больше никого не нашли. Впрочем, думаю, и не искали. Собачник, Валентин Худышкин, так перепугался, что до самого приезда опергруппы возле трупа не шелохнувшись просидел. И собаки его вместе с ним.

– Адрес собачника в папке зафиксирован?

– Так точно. Он неподалеку от места происшествия живет.

– Ладно, капитан, благодарю за службу. Появятся вопросы – позвоню. – Гуров пожал Трушину руку и вышел из кабинета. Поворачиваясь к выходу, он успел заметить, как тот облегченно выдохнул и плюхнулся в кресло. Облегчение капитана было понятно: от таких дел редко избавляются без последствий, а ему, можно сказать, повезло. Чего нельзя было сказать про самого полковника.

Глава 2

Как и ожидал Гуров, общение с капитаном Трушиным принесло мало результатов, разве что дало общее представление о том, насколько безнадежное дело ему поручено, но об этом он и раньше догадывался. Других дел генерал Орлов ему не поручал. Отчет судмедэксперта в папке Трушина выглядел сухим и деловито-сжатым. Сплошные специфические термины и голые факты. Гурову же нужны были мысли и впечатления. И еще ему важно было самому взглянуть на труп. Откуда пришло такое желание, Лев объяснить не мог. Не то чтобы он надеялся разглядеть на теле что-то такое, чего не смогли увидеть другие, просто знал, что должен увидеть тело собственными глазами. Не на фото, а в реальном виде. И раз уж такое желание возникло, Гуров прямиком отправился в Царицынский морг, куда доставили тело.

Патологоанатома Сергея Юркова он застал в комнате отдыха. Тот сидел, уткнувшись носом в очередную статью излюбленного ежемесячника «Судебная медицина», и прихлебывал пахучий чай из огромной керамической кружки. Услышав шаги, подскочил с продавленного дивана и вместо официального рукопожатия сгреб друга в объятия. Гуров считался мужчиной высокого роста, но до Юркова ему было далеко. Патологоанатом был на голову выше и на добрых пятнадцать сантиметров шире в плечах. Гуров буквально утонул в медвежьих объятиях друга, которые, к его радости, длились недолго.

– Лев Иванович, дружище, какими судьбами? – отпустив полковника, пробасил Сергей. – Неужто соскучился?

– И это тоже, – улыбнулся в ответ Лев.

– Но не без деловой подоплеки, – хитро прищурился Юрков. – Знаю я вас, «важняков», ни дня без геморроя.

– Ты даже не представляешь, насколько прав, – засмеялся Гуров. – Геморрой еще тот.

– Не по душу ли неопознанной покойницы? Той, что из парка?

– И снова угадал, Серега. По ее душу, – подтвердил Гуров. – Вернее, по ее тело.

– Что, даже чаю не попьешь? – попытался пошутить Юрков. – Как-никак к другу приехал. Перерыв на чай вполне уместен.

– Давай свой чай. – Гуров повел носом, втягивая аромат свежезаваренного напитка: – Пахнет одуряюще!

– Вот и славно. Садись, Лева, почаевничаем. – Сергей засуетился, доставая вторую чашку и наполняя ее напитком из термоса. – А пока наслаждаемся дарами солнечного Цейлона, я тебе про твою незнакомку расскажу. Совместим, так сказать, приятное с полезным.

– Я только «за». Рассказывать есть о чем?

– Пожалуй. – Юрков сделал глубокий вдох, лоб его прорезала глубокая морщина. – Я тебе так скажу: странное это тело, весьма странное. Как раз по тебе.

– Вот как? – Гуров слегка удивился. – И в чем же его странность?

– Ты чай пей, а то остынет, а говорить буду я. – Сергей поставил перед полковником чашку, придвинул блюдо с пирогами. – Угощайся, это мне санитарки презентовали, – а сам принялся выкладывать все, что узнал об интересующей Гурова покойной.

Тот факт, что девушка умерла насильственной смертью, он считал невероятным. Его ощущения проистекали из долгого жизненного и профессионального опыта. Такие девушки, как попавшая в его «секционную» незнакомка, просто не должны умирать подобным образом. Юрков не смог отнести ее ни к одной группе риска. Девушка не была наркоманкой, следов каких бы то ни было наркотических веществ в организме неизвестной обнаружить не удалось. Не была она и алкоголичкой. Печень неизвестной тянула на Нобелевскую премию. В ее возрасте, который Юрков определил как двадцать пять – двадцать девять лет, печень выглядит иначе даже у тех, кто следит за своим здоровьем. Здесь же просто не к чему было придраться: младенческая печень, да и только. Остальные внутренние органы не уступали печени. Почки в норме, желудок без единого намека на гастрит или язву, поджелудочная при жизни работала как часы. Правда, сердце слегка подвело, тонус мышц указывал на серьезные нагрузки, но и его состояние не было критичным.

А вот мозг свидетельствовал о том, что девушка систематически испытывала сильный стресс и наверняка страдала частыми головными болями. До инсульта или аневризмы ей было далеко, но гипоталамус, отвечающий за работу эндокринной системы, вырабатывающей достаточное количество гормонов, необходимых для преодоления стрессовых ситуаций, выглядел весьма печально. Из чего Юрков сделал вывод, что при жизни девушка занималась умственным трудом, доводящим ее мозг до изнеможения.

Во всем остальном патологии он не обнаружил. В целом можно было сказать, что неизвестная хорошо питалась, и это лишний раз подтверждало, что к таким группам риска, как бродяжки и люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию, она не относилась. Занималась спортом, скорее всего, бегом. И бегала на свежем воздухе, а не в душной тренажерке. Цвет лица свежий и тоже ухоженный, ногти и волосы в идеальном состоянии. Одним словом, не девушка, а актриса из рекламного ролика.

Особо Юрков отметил, что девушка не рожала, следовательно, детей у нее быть не могло, по крайней мере, своих. Жила она, видимо, одна, так следить за собой и при этом работать на износ могла только совершенно свободная от семейных обязательств женщина.

– Вот то, что я думаю о твоей подопечной. Одинокий трудоголик, у которого друзья-то вряд ли найдутся, – подытожил Юрков свой рассказ.

– Тем не менее кому-то она настолько помешала, что он не поленился заманить ее в укромное место и свернуть шею, – заметил Гуров. – А после этого не поленился отвезти в лесопарковую зону. Зачем так утруждаться, если девушка жила одна? Я понимаю, если бы у нее была куча родственников, которые через час поднимут тревогу, если она не ответит на телефонный звонок. Чем дольше ее будут искать, тем более вероятно, что преступник успеет скрыться. Но ведь куда проще было бы оставить ее дома.

– Почему проще? – переспросил Юрков. – Насколько я знаю, в ту часть парка, где ее нашли, люди редко забредают. Она могла пролежать там и месяц, если бы не случайность. Оставь они ее в квартире, запах пошел бы куда раньше, и соседи поневоле зашевелились бы. По мне, так все логично.

– Ты забываешь о работодателях, – напомнил Лев. – Убили девушку в пятницу, конец рабочей недели. Два дня на работе ее не хватились бы. В понедельник, скорее всего, ограничились бы телефонными звонками, а вот во вторник отправили кого-то из сотрудников к ней на квартиру. Четыре дня форы, неплохо для начала. В парке же всегда есть риск, что на труп наткнется кто-то из гуляющих. Те же собачники, их преступник не должен был сбрасывать со счетов.

– Возможно, ты и прав, – согласился Юрков. – Так почему ее отвезли в парк, как считаешь?

– Не просто отвезли, а упаковали в чемодан, заранее избавившись от всех предметов, способных привести к идентификации трупа, – снова напомнил Гуров. – И это наводит на определенные мысли.

– Тот, кто ее убил, не хотел, чтобы тело опознали, – догадался Юрков.

– Вот именно. Им было важно, чтобы тело не опознали, – произнес Лев, выделив слово «важно». – Почему это было важно?

– Ну, ты опер, ты и угадывай, – пожал плечами Юрков. – Мое дело – тела читать.

– Идеально здоровая девушка, наверняка не из бедных, раз могла себе позволить хорошо питаться и следить за состоянием кожи и ногтей, верно?

– Деньжата у нее водились, это факт, – подтвердил патологоанатом. – Видел бы ты ее маникюр, баксов сорок стоит, не меньше.

– Да ладно! Это сколько ж на наши «деревянные»?

– Не по твоим деньгам, – невесело усмехнулся Юрков. – Твоя Мария наверняка в подобные салоны не заглядывает.

– А ты-то откуда столько про маникюр знаешь?

– Работа обязывает. Салон, где она маникюр делала, я тебе, конечно, не назову, но то, что влетел он ей в круглую копеечку, гарантирую.

– Пойдем-ка, Серега, посмотрим на твою страдалицу, а заодно и маникюр ее оценим, – поднимаясь, предложил Гуров.

– Пойдем, отчего не посмотреть, – пожал плечами Юрков и, первым выйдя из комнаты отдыха, направился к двери с надписью «Холодильная камера». Открыв дверь, он пропустил Гурова внутрь, подвел к стеллажу с тремя рядами прямоугольных дверей, размером семьдесят на пятьдесят. Не сверяясь с записями, открыл дверцу под номером шестнадцать и, медленно выдвинув закрепленные на полозьях носилки, приоткрыл бумажную простыню до плеч. Первое, что бросилось в глаза, – шикарная копна рыжих волос. Не искусственно рыжий, а натуральный, с красноватым оттенком и приятным блеском даже после смерти. Лицо казалось безмятежным и все еще красивым. При жизни девушка наверняка ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин.

– Дальше открывать? – спросил Юрков и, когда Лев кивнул, сбросил простыню, обнажив тело полностью. Как он и говорил, на теле не было ни синяков, ни ссадин, ни царапин. Руки покойной Юрков сложил на груди, как полагалось по христианскому обычаю, правая поверх левой. Маникюр, о котором он так долго разглагольствовал, не показался Гурову ни шикарным, ни дорогостоящим. Бледный матово-белый цвет, украшенный на безымянном пальце тонкой серебряной полоской, расположенной ближе к кутикуле. Гуров машинально бросил взгляд на ноги покойной. Как он и предполагал, педикюр также входил в обязательный комплект ухода за телом.

Достав мобильный телефон, он сделал несколько снимков, отдельно засняв маникюр и педикюр. Юрков вопросов не задавал, лишь слегка поморщился. Процедура «фотосессии» его покоробила, но кто он такой, чтобы делать замечания оперу убойного отдела?

– Не кривись, Серега, – заметив эту гримасу, проговорил Лев. – Быть может, это моя единственная зацепка. Если ты говоришь, что маникюр дорогой, значит, имя девушки можно отследить по салонам. Много ли в столице подобных салонов?

– Думаю, немало, – ответил тот. – Нынче женщины на себе не экономят.

– С чего такой вывод? – в очередной раз удивился Гуров.

– С того, что позволить себе на внешности экономить могут либо слишком бедные, либо слишком богатые дамы, – назидательно произнес Юрков. – Первым ни за что на дорогой уход денег не собрать, вторым же плевать, что про них подумают окружающие. Остальные вынуждены соответствовать веяниям времени. Работодатель не станет держать в элитном заведении девушку с заросшими заусенцами ногтями. К ней клиенты не пойдут, а это прямой убыток фирме.

– Убедил, – улыбнулся Лев и добавил: – Ладно, мне пора. Спасибо за помощь.

– Не за что, – кивнул Юрков, вернул на место простынь и, задвинув носилки, закрыл холодильную камеру. – Пойдем, провожу тебя до выхода.

На крыльце обменялись рукопожатием, Юрков вернулся в морг, а Гуров пошел на парковочную площадку. Он решил отложить беседу с собачником, обнаружившим труп, до следующего утра. Ему хотелось провести беседу в официальной обстановке, а не среди кучи питомцев Худышкина. А вот отправить людей на долгий и нудный опрос жильцов микрорайона близ Лосиного парка решил сегодня. Вечернее время – самое подходящее для поквартирного обхода. Большая часть жильцов наверняка принадлежит рабочему классу, когда же их опрашивать, если не вечером? Для этого нужно было вернуться в отдел, собрать команду и провести инструктаж. Гуров завел двигатель и поехал на Петровку.

В Управление он попал только к шести, застряв в пробке на Каширском шоссе. Личный состав убойного отдела к тому времени разбежался по домам, поэтому ему ничего не оставалось, как отложить все разыскные мероприятия до утра. Не особо надеясь на удачу, Лев заглянул в аналитический отдел, и, к вящей радости, застал там капитана Жаворонкова. Тот возился с какими-то подсчетами, щелкая пальцами по клавиатуре компьютера. Заметив полковника, он вежливо улыбнулся и спросил:

– Помощь нужна?

– Точно, Валера, еще как нужна.

– Какого рода помощь?

– Список пропавших без вести.

– Кого ищем? За какой срок? – деловито осведомился Жаворонков, сворачивая окна рабочих файлов.

– Девушка двадцати-тридцати лет, – намеренно расширяя возрастной диапазон, сообщил Гуров. – Заявления полугодовой давности, принятые как от родственников, так и от друзей и работодателей.

– Ищем москвичку?

– Пожалуй, просмотреть придется всех, но приоритет на москвичек. Сможешь сделать два списка?

– Без проблем, товарищ полковник, – уверенно проговорил Жаворонков. – Подождете или к себе пойдете?

– У себя в кабинете буду, – ответил Лев. – Список можешь с дежурным передать, как закончишь.

– Сам принесу, мне не трудно. Тут всех дел минут на двадцать, – пообещал Жаворонков.

– Спасибо, Валера, – поблагодарил Гуров и удалился.

В кабинете было пусто, Крячко на месте не оказалось. Устроившись за компьютером, он закрыл глаза и принялся размышлять.

Тело девушки доставили в общественное место уже после смерти, это подтвердил Юрков. Представить, как некто топает по парку с огромным чемоданом в семь часов вечера, когда солнце вовсю светит и машины по дороге мчатся сплошным потоком, Гуров не мог, поэтому сразу отбросил версию с ранним приездом преступника. Скорее всего, тот действовал в темноте, а это значит, что приехал он в парк после двадцати двух часов. Возить в багажнике труп, пусть и упакованный в чемодан, по городским улицам тоже довольно рискованно. Значит ли это, что девушку лишили жизни неподалеку от парка? Возможно.

Лев включил компьютер, вывел на экран карту Москвы и принялся высчитывать район возможного действия преступника. Все населенные пункты, что находились за Кольцевой дорогой, он пока исключил, и все равно список получился внушительный. Второстепенных дорог, ведущих к парку, было столько, что определить направление, откуда привезли труп, не представлялось возможным. Отодвинув в сторону мышь, Гуров взял лист бумаги. Разделил его вертикальной полосой на две части. В правую колонку выписал те пункты, которые обсуждал с Юрковым, а точнее, то, кем погибшая не могла быть: не наркоманка, не уголовница, не алкоголичка, не бомжиха и так далее. В левую колонку внес параметры, описанные тем же Юрковым, которые тот отнес к положительным: питание, уход, спортивные занятия, материальное положение и возраст. Подчеркнув жирной чертой написанное, крупно вывел причину смерти. На вытянутой руке отнес листок подальше и посмотрел на плоды своего труда как бы со стороны. Получалось следующее: жила себе девушка, молодая, красивая, без материальных проблем и проблем со здоровьем. Правда, жила одиноко, ни мужем не обзавелась, ни ребенком. Трудилась на износ, однако не позволяла переутомлению сказываться на внешности. И вдруг кто-то решил лишить ее жизни.

За что ее могли убить? Гуров взял следующий лист. Теперь в правую колонку он начал выписывать возможные причины убийства: ревность, месть за прошлые проступки, наследство, работа. Записав, начал разбирать каждый пункт отдельно. Ревность казалась маловероятным мотивом. Хотя бы потому, что Юрков выразил уверенность – девушка одинока. Одинокую девушку некому ревновать. Впрочем, пока факт одиночества не доказан, остается вероятность того, что убитая имела связь с женатым мужчиной. Такая связь не требует много времени и сил, так почему бы и нет? Жена изменщика узнала об убитой и решила избавиться от нее. И что? Она наняла киллера, который свернул сопернице шею, раздел донага, засунул в чемодан и отвез в парк? Нет, этот вариант маловероятен. Скорее жена изменщика пришла бы к разлучнице лично. Могла умолять бросить мужа, могла угрожать и даже как-то навредить девушке, но чтобы шею свернуть, а потом в чемодан? Сомнительно.

Вторая причина – месть человека, оскорбленного или обиженного в прошлом. Тоже как-то не вяжется. Не настолько убитая стара, чтобы успеть заиметь кровного врага. Впрочем, у Гурова в прошлом встречались дела, когда молодых людей убивали за проступки многолетней давности. Что в этом случае могла натворить девушка, подобная убитой? Опять же, мужика у жены увести? Или же проходить свидетельницей по какому-то уголовному или административному делу? Тот, кто был осужден благодаря ее показаниям, мог выйти на свободу, отыскать девушку и расправиться с ней. Способ убийства в этом случае вполне подходящий, а вот последующие действия убийцы совсем не вяжутся с данной версией. Преступник только вышел на свободу, зачем подвергать себя дополнительному риску и тащить тело в парк?

Наследство – версия хорошая, если принимать во внимание достаток девушки. Она не бедствовала, питалась отменно, маникюр за сорок баксов себе позволяла, а это значит, что и жилье в Москве могла иметь. За квартиру запросто способны убить, такое в столице не редкость. В этом случае преступник должен объявиться со дня на день, остается только терпеливо ждать. А когда он объявится, появится и направление в расследовании. Тело в квартире не оставили, чтобы запутать следствие, такое тоже нередко практикуется. Правда, этот трюк мало кому помогает, но преступники об этом не знают. Или не хотят знать.

И снова не сходится. Если наследник собирается вступить в законные права, зачем он избавился от всех предметов, способствующих опознанию трупа? Не логичнее ли было оставить при убитой одежду, сумочку, а еще лучше – паспорт? Найдено тело, произведено опознание, заявляй о своих правах. Ведь и школьнику известно: нет трупа, нет и наследства. Родственника объявляют пропавшим без вести, и наследники томятся в ожидании. Сколько в этом случае по закону ждать придется? Пять лет, да и то не всегда после пятилетнего ожидания люди получают полный доступ к нажитому пропавшим без вести. Так рисковать – и все впустую? Глупо.

Работа – четвертый мотив. Допустим, девушка работала в какой-то крупной фирме. Могла она в своем возрасте занимать солидную должность? Вполне. Это подтверждается стрессовыми нагрузками на организм и стабильным материальным положением. Например, главный бухгалтер. Они и зарабатывают неплохо, но и поводов для стресса у них хоть отбавляй. Что в этом случае могло произойти? Провернула махинацию с деньгами, обокрала босса, а тот, узнав правду, расправился с мошенницей. И что же, он вот так запросто простил ей потерю денег? Или же она без какого бы то ни было физического давления отдала ему уворованное? Скорее билась бы до последнего, понимая, что, как только босс получит деньги назад, ее часы сочтены. Но девушку не пытали, на теле нет никаких следов насилия. Значит, эта версия отпадает.

Рабочий мотив мог означать и то, что не сама убитая, а кто-то из заместителей босса наложил лапу на деньги фирмы. Девушка, как главный бухгалтер, об этом узнала и не придумала ничего лучше, как пригрозить разоблачением махинатору. А тот, недолго думая, убил ее. Чтобы получить возможность припрятать деньги и скрыть следы финансового преступления, раздел девушку и вывез в парк. Неопознанным трупом она ему долго не навредит. Хорошая версия, жаль, подтвердить нечем.

Опять же, если ты главбух в солидной фирме, тебя обязательно хватятся. Значит, в списке Жаворонкова вышеозначенная дама непременно будет числиться. Тогда дело из разряда «висяков» перейдет в разряд быстрораскрываемых. Мечта любого опера! Но Гурова и эта версия смущала. Главными бухгалтерами в солидных фирмах полных дур не назначают, а пойти в открытую против финансового мошенника, никак не обезопасив себя, могла только полная дура. Конечно, есть вероятность, что девушка действовала не так открыто, а мошенник все равно узнал, что ему грозит разоблачение. Но в этом случае он наверняка попытался бы откупиться. Неужели преданность боссу помешала бы одинокой девушке пополнить свой счет кругленькой суммой? Вряд ли. Такая преданность нынче не в чести. Скорее она взяла бы деньги, уволилась с работы и начала бы жизнь на новом месте. Знания, опыт, внешность – все при ней. Зачем наживать себе врагов там, где можно нажить состояние?

Разумеется, есть риск быть разоблаченной вместе с махинатором, и тогда уже главбуху «светили» не Канары, а нары, но это только при самом плохом раскладе. Наверняка мошенник действовал с умом, а заручившись поддержкой главбуха, спрятать концы в воду еще проще. Да, дилемма! Прямо как в сказке. Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Какой вариант ни возьми, без исходных данных он так и останется эфемерной теорией. Не в силах усидеть на месте, Гуров встал и принялся мерить шагами кабинет. «Хоть бы уж скорее Валера списки принес», – нетерпеливо подумал он и, вернувшись к своему столу, решил позвонить в аналитический отдел, чтобы простым и проверенным способом ускорить процесс. Однако не успел он поднять трубку, как Жаворонков сам появился в дверях.

– Готово, товарищ полковник, – доложил капитан. – Два списка, как вы и просили.

– Давай их сюда, – не особо вежливо потребовал Гуров.

– Первый, тот, что длиннее, полный. Второй – исключительно москвички, – выкладывая листы перед полковником, пояснил Жаворонков.

Голос его при этом звучал слегка обиженно. Он не понимал, за что рассердился на него полковник. Лев понял, что совершил оплошность, и, спеша исправить положение, извинился:

– Прости, Валера, зря я вспылил. Просто у меня тут картина никак не складывается, вот я от нетерпения на людей и бросаюсь.

– Ерунда, я и не заметил, – повеселел Жаворонков и тут же предложил: – А хотите, я вам со списками разобраться помогу?

– Поздно уже, иди отдыхать, – отказался от помощи Гуров. – Ты и так задержался из-за меня.

– Мне не трудно, – настаивал Жаворонков. – И потом, мне на завтра начальство отгул одобрило. Буду отсыпаться до обеда. А вам еще работать.

– Ну, если ты настаиваешь, – сдался Лев. – Помощь мне не помешает. Крячко дергать генерал запретил. Слышал наверняка?

– Что-то такое парни в отделе обсуждали, – смутился Жаворонков. – Да я их не слушаю, мало ли что они набрешут?

– Не набрехали. Мне действительно наложили вето на использование физической и умственной поддержки напарника. Так что в этом деле я сам по себе.

– Вы с какого списка начнете, товарищ полковник? – желая уйти от щекотливой темы, спросил капитан. Обсуждать проблемы коллег, чье звание выше его, он считал неприемлемым.

Гуров догадался о том, что тема Жаворонкову неприятна, и не стал развивать мысль. Вместо этого протянул ему полный список и дал четкие указания: в первую очередь искать рыжеволосых. Если Жаворонков и удивился выбранному критерию, то вида не подал. Придвинув стул поближе к столу, он вооружился карандашом и принялся изучать список. Гуров взял в руки распечатку пропавших москвичек и тоже углубился в чтение.

Какое-то время работали в полном молчании. Потом капитан не выдержал, любопытство взяло верх, и он спросил:

– Товарищ полковник, а что, кроме цвета волос, у пропавшей никаких дополнительных особых примет не найдено?

– Никаких, Валера, – вздохнул Лев. – Разве что маникюр, но эту деталь в заявлении о пропаже вряд ли указывают.

– Не скажите, товарищ полковник, – возразил Жаворонков. – Вот года два назад у Егорьева дело было. Так там мужчину искали с пирсингом и черными ногтями трехсантиметрового размера. И ведь он не относился к так называемой субкультуре готов, просто решил, что длинные ногти и черный лак приятно контрастируют с его белокурыми волосами и бледной кожей. Псих, одним словом.

– Это совсем другое, – заметил Гуров, слушавший капитана вполуха. Все его внимание занимали записи.

– Может, и так, но я все равно буду искать и этот признак, – миролюбиво произнес Жаворонков. – Какие ногти у вашего трупа?

– Матово-белый маникюр с серебряной полосой на безымянном пальце, – поняв, что он не отстанет, ответил Гуров. – Еще, скорее всего, неизвестная не имеет семьи или же редко с ними общается.

– А это вы как узнали? – искренне удивился Жаворонков. – Неужели по трупу и такое можно определить?

– Кое-кто может, – усмехнулся Лев. – В нашей системе, капитан, работают весьма способные люди.

– Здорово! – почему-то обрадовался Жаворонков. – Интересно, а если бы мой труп в неопознанные попал, смогли бы по нему определить, что я проявлял способности к аналитической работе? Или что жил один?

– Насчет аналитики не знаю, а вот что поболтать любил – это непременно, – подавив смех, заявил Гуров.

– А по какому признаку? – на полном серьезе спросил Жаворонков.

– По языку опухшему, – не выдержав, рассмеялся Лев. – У всех, кто много болтает, язык во рту не помещается.

– Шутите, – догадался Жаворонков, но на шутку не обиделся. – А я-то, дурень, поверил.

– Ладно, не принимай на свой счет. Просто я больше в тишине работать привык. Так лучше думается.

– Я понял, мне нужно умолкнуть, – деловито кивнул Жаворонков и, склонившись над списком, на этот раз замолчал надолго.

Гуров углубился в работу, напрочь забыв о существовании капитана. Одно за другим он просматривал заявления, вычеркивая из списка имена тех, кто казался ему совершенно бесперспективным, и отмечая галочками имена, над которыми стоило поработать. Спустя двадцать минут он случайно бросил взгляд на Жаворонкова и невольно улыбнулся. Капитан сидел с закрытыми глазами и клевал носом, время от времени упираясь лбом в столешницу.

– Отставить, капитан! – громко произнес Лев.

Жаворонков подскочил на стуле, заморгал сонными глазами, не понимая, что происходит и где он находится.

– Что? Где? – вырвалось у него, и тут он понял, что заснул в кабинете полковника. Краска смущения залила щеки. – Простите, товарищ полковник, я, это, заснул, что ли?

– Это самое, – продолжая улыбаться, подтвердил Гуров. – Собирайся, капитан, пора на боковую.

– Да нет, товарищ полковник. Это я от тишины, а не от усталости, – начал оправдываться Жаворонков. – Я в тишине хуже работаю.

– Выходит, мне для тебя спеть нужно было, чтобы ты мне столешницу рогом не буравил? – пошутил Лев.

– Нет, петь не нужно, – испугался Жаворонков. – Я лучше вслух читать буду, тогда точно не усну.

– Лучше ты пойдешь домой и как следует выспишься. Рабовладельческий строй давно отменили, иди отдыхать.

– Разрешите еще часок поработать, товарищ полковник, – настаивал Жаворонков. – Одному вам с этими списками до утра не справиться.

– Ладно, оставайся. Но если снова носом клевать начнешь, тут же домой отправишься. Это приказ, капитан.

– Есть, отправиться домой, как только начну засыпать, – бодро согласился Жаворонков и тут же добавил: – А вслух читать разрешите?

– Читай, – коротко бросил Лев и вернулся к изучению заявлений.

Жаворонков просмотрел два последних листа и принялся читать с того места, где закончил:

– Пропала девушка, возраст двадцать пять полных лет. Рост сто пятьдесят четыре сантиметра, вес примерно восемьдесят килограммов. Ого, натуральный колобок. А ваша пропавшая девушка стройная? Да, наша стройная. Итак, гражданку Варыпаеву вычеркиваем. Кто у нас следующий? Девушка двадцати трех лет, рост сто семьдесят шесть сантиметров. Ее сразу в корзину. Наша красавица пониже будет. Следующий.

Под монотонное бормотание Жаворонкова Гуров дошел до последней пятерки заявлений. Надежда найти среди пропавших ту, что лежала сейчас в Царицынском морге, таяла с каждым вычеркнутым именем. «Неужели все труды впустую? – расстроенно подумал он. – И Валерку понапрасну мурыжу, и сам время теряю. А все равно проверить нужно до конца. Отрицательный результат – тоже результат, не так ли мудрецы считают? Эх, хоть бы какая зацепочка появилась, а то ведь и начать не с чего. Генерал наверняка завтра первым делом на ковер вызовет. Отчета потребует. Что я ему скажу?»

Но в этот вечер удача была не на стороне полковника Гурова и капитана Жаворонкова. Просидев над списками до двух часов ночи, нужного заявления они так и не нашли. Отпустив капитана, Лев собрал листы в отдельную папку, выключил компьютер и поехал домой.

Глава 3

Новый день для Гурова начался не совсем гладко. Обещанные генералом Орловым «неограниченные ресурсы личного состава» каким-то волшебным образом превратились в скудную шестерку оперов, трое из которых служили в Управлении меньше года и совершенно не были знакомы с методами работы полковника. В итоге на инструктаж он потратил битых два часа, но и тогда уверенности в том, что собранная группа выполнит задание так, как следует, у полковника не появилось.

План оперативно-разыскных мероприятий был до смешного прост, но это не означало, что его выполнение окажется легким. Гуров разделил оперов на пары и каждой паре дал конкретное задание, которое те должны были выполнить к шести часам вечера, после чего вернуться в Управление с отчетом. Двое из них отправились на поквартирный обход прилежащего к Лосиному парку жилого массива. Двоих он отправил по элитным салонам красоты, снабдив снимками маникюра убитой. Еще двое получили задание и того сложнее: вооружившись зубной картой неизвестной, им предстояло обойти стоматологические клиники Москвы, начиная с района близ места происшествия.

Ни один из оперативников радости ввиду предстоящей работы не испытывал, и Гуров их за это не винил. Он прекрасно осознавал, что посылает их на поиски иголки в стоге сена. А что оставалось делать? Сложить руки и по примеру капитана Трушина ждать, что кто-то придет и заберет дело «Девушки в чемодане»? Только если у Трушина была хоть какая-то надежда на подобный исход, то ему такая удача явно не светила. Скорее дождется нагоняя от генерала. Тот будет кричать и брызгать слюной, доказывая Гурову, что результатов нет лишь потому, что он плохо старается. И, пожалуй, будет прав.

Гурову и самому предстояло занятие не из приятных. Во время ночного бдения в компании с капитаном Жаворонковым он отсортировал порядка десяти заявлений о пропаже девушек в возрастном диапазоне от двадцати трех до двадцати семи лет. Описание пропавших из этого списка не совсем точно совпадало с имеющимися параметрами, а по снимкам, представленным родственниками, понять, является ли пропавшая той самой, что найдена в Лосином парке, ввиду плохого качества снимков, а порой и давности предоставленного фото, было невозможно. Здесь Гуров делал скидку на разницу в возрасте и не всегда точное описание родственников.

По опыту он знал, что близкие порой не знают о своих родных элементарных вещей. Таких, как рост и вес, например. Что касается остального, то и подавно. В его практике был случай, когда двоюродный брат дал описание пропавшего родственника, перепутав даже цвет волос. Назвал русый, а на деле оказалось, что волосы пропавшего имеют характерный пепельно-седой оттенок. Когда заявителя спросили: как так вышло, что он перепутал цвет волос, тот растерянно ответил, что родственник был таким в возрасте чуть больше двадцати, а к сорока годам поседел. Заявитель решил, что первоначальный цвет важнее для поиска, и объяснить свое решение никак не смог.

Семь человек из подготовленного списка не являлись жителями столицы. Разбираться с их родственниками предстояло исключительно по телефону. Гуров послал запросы в города, в которых проживали родственники пропавших в Москве девушек, назначив время для беседы с интервалом в тридцать минут. Местным операм предстояло организовать доставку родственников в отдел, проследив за тем, чтобы те озаботились поиском наиболее поздних фотографий пропавших, и наладить видеосвязь со столицей. А пока шла подготовительная работа в областях, Гурову предстояло встретиться с родственниками оставшихся трех, которые проживали в столице.

Он не стал приглашать родственников в отдел, посчитав, что будет лучше встретиться с ними на их территории. В случае, если его предположение подтвердится, им и так предстояло нелегкое испытание опознания. Выехать по адресам Лев смог только в четверть одиннадцатого, а первый сеанс видеосвязи был назначен на три часа дня, так что в его распоряжении оставалось не так много времени. Особенно если учитывать ситуацию на столичных дорогах.

До первого заявителя он доехал в максимально короткий срок, за сорок минут добравшись до улицы Лобачевского. Заявителем оказался дородный дядька лет пятидесяти пяти. Пропавшая приходилась ему племянницей по линии жены. Сама жена, уроженка села Панино Воронежской области, лет десять как скончалась, а вот родственники ее до сих пор присылали своих детей в столицу, полагая, что дядька обязан устраивать их судьбу. Все это Дмитрий Пружаков буквально с порога вывалил на Гурова, как только тот появился в дверях.

– А мне это надо? – раздраженно потрясая головой, громогласно возвещал Пружаков, его массивный третий подбородок при этом трясся, как плохо застывший студень. – Я ее приютил, обогрел, а она вон что выкинула. Теперь мне еще по милициям бегай.

– Вы позволите войти? – Гуров решительно отодвинул хозяина в сторону, проходя в прихожую. – Не думаю, что разговор на пороге такая уж хорошая идея.

– Да, да, проходите, – запоздало предложил Пружаков. – Не обращайте внимания на беспорядок, я немного расстроен, а в таком состоянии, сами понимаете, не до уборки.

Гуров прошел в гостиную, запущенную до безобразия. Старая мебель хранила следы долгих возлияний и чрезмерного увлечения кулинарными изысками. Потеки от сока соседствовали с пятнами жира, а кое-где и с присохшими к мебели остатками пищи. Занавески на окне походили на физическую карту мира, так много было на них пятен всех цветов и оттенков. По всей видимости, хозяин гостиной использовал занавески вместо салфеток. У кресла, расположенного возле окна, стоял журнальный столик. Гора немытой посуды высотой с Эйфелеву башню выглядела так, будто в любой момент готова рухнуть. Под столом скопились бутылки исключительно одного сорта водки, вероятно, самой дешевой из ассортимента ближайшего супермаркета. Перехватив хмурый взгляд Гурова, Пружаков сделал вялую попытку оправдаться.

– А чего вы ждали? Я уже две недели на нервах, – заявил он и даже нотку слезливости в голос добавил. – Как Ларочка исчезла, так я места себе не нахожу. Все думаю: где она, как она? Что, если ее не найдут, мне ведь перед родней отчитываться.

– Так родственники Ларисы не знают о ее пропаже? – опешил Гуров.

– Разумеется, нет! Как я им об этом скажу, когда и сам не в курсе, что с Ларочкой случилось?

– И вы не связывались с ними, чтобы узнать, не дома ли она?

– Ну, почему, звонил. Узнал, как у них дела, какие новости. Так они про Ларочку ничего не говорили, значит, не дома она. Тогда я в полицию и пошел, заявление писать.

– В какой комнате жила Лариса? – спросил Гуров, оглядываясь на две закрытые двери в узком коридоре.

– В той, что слева. Там ее спальня, – охотно отозвался Пружаков. – Желаете взглянуть?

– Если можно.

– Можно, только дверь на ключ заперта, а ключа у меня нет, – неожиданно заявил хозяин. – Ларочка – девочка скрытная, как въехала, сразу замок в дверь врезала. Я не противился, пусть себе закрывается, мне-то что? Пока она условия выполняет… – Пружаков осекся, сообразив, что сболтнул лишнее, но Гуров тут же зацепился за его слова и строго спросил:

– Что за условия?

– Да так, бытовые мелочи, – неохотно произнес Пружаков. – Мусор выносить, на кухне прибирать. То да се.

– Про это «то да се» поконкретнее, пожалуйста.

– Ну, Ларочка не совсем безвозмездно моим гостеприимством пользовалась, – промямлил Пружаков. – Продукты мне иногда покупала, из бытовой химии кое-что.

– И спиртное, – подытожил Лев.

– Бывало, – не стал отрицать очевидное Пружаков.

– Поэтому вы в розыск и подали, не хотелось лишаться дармовой выпивки.

– Почему дармовой? Знаете, сколько в Москве квартиру снять стоит? Тыщи немереные! А я ее за просто так пускал. Даже за коммунальные платежи с нее не высчитывал. Подумаешь, пару бутылок «сорокоградусной» в месяц купить. Это же халява.

– На работу к Ларисе вы обращались? Быть может, она просто от вас ушла, а не пропала без вести?

– Нет ее на работе. Сказали – уволилась. А как уволилась, если ей жить на что-то надо?

– Оставайтесь здесь, я осмотрю ее комнату. Отвертка у вас найдется? – спросил Гуров.

– В прихожей в верхнем ящике комода, – ответил Пружаков и, усевшись в любимое кресло, загремел бутылками, отыскивая среди них недопитую.

Лев прошел в прихожую, выдвинул верхний ящик комода. Там действительно лежали инструменты. Выбрав отвертку покрепче, прошел к двери комнаты Ларисы. Замок на двери оказался несложной конструкции, он справился с ним за пару минут. Войдя в комнату, сразу понял: версия о том, что девушка попросту сбежала от пьяницы-дядьки, не подтвердилась. Все личные вещи девушки оказались на месте. В шкафу висела одежда на все сезоны, на прикроватной тумбочке стояли флаконы духов и тюбики крема, на стене висели фотографии в дешевых рамках, преимущественно одних и тех же мужчины и женщины. Лев решил, что на снимках родители Ларисы. Как ни крути, а оставить все это по доброй воле девушка не могла, хоть фотографии, но забрала бы.

Он открыл тумбочку, проверил содержимое. Пара любовных романов в мягкой обложке, косметичка, электронный планшет не из дешевых, кое-что из посуды, видимо, Лариса брезговала пользоваться одной посудой с дядей. Затем включил планшет, заряда в нем оставалось процентов тридцать. Поискал папку с фотографиями, открыл ее и начал просматривать снимки. На них была изображена девушка в компании друзей и в одиночестве. Гуров вздохнул. Никакого сходства с девушкой, найденной в Лосином парке. На всякий случай решил убедиться, что на снимках изображена именно Лариса, и предъявил снимки Пружакову. Тот подтвердил, что это она, и Лев, вернув планшет на место, запер дверь и вернулся в гостиную.

– Простите, что отнял у вас время, – сухо проговорил он. – Если появятся новости о Ларисе, вас оповестят.

– Так а зачем вы приходили? – не понял Пружаков. – Разве вы не нашли Ларочку?

– Нет, мы ошиблись, – ответил Гуров и быстрым шагом вышел из квартиры. Оставаться в доме Пружакова дольше необходимого у него не было никакого желания.

Родственники второй девушки из списка оказались полной противоположностью пропойцы Пружакова. Дорогая квартира в элитном доме довольно престижного района. Встретила Гурова мать пропавшей. Сухо поздоровалась, провела в шикарно обставленную гостиную и выложила перед ним фотоальбом в электронном формате, заявив, что эта вещь принадлежит дочери. На снимках была изображена девушка, чем-то отдаленно напоминающая убитую. Вот только волосы… Девушка на фото так часто меняла цвет волос, что из доброй сотни просмотренных снимков Лев так и не встретил того оттенка рыжего, что у покойной.

Пришлось задавать вопрос матери. Та подтвердила, что натуральный цвет волос ее дочери – рыжий. Она предоставила в районный отдел более двух десятков снимков, но по какой-то причине сотрудники полиции, составлявшие досье, выбрали ту, что видел Гуров. На ней, по словам матери, девушка снята три года назад, когда период поиска своего стиля еще не вышел за рамки разумного. Гуров прокрутил в голове содержание заявления: девушка пропала два месяца назад, тогда ее волосы были окрашены сразу в три цвета. Произведя нехитрые подсчеты, он понял, что, даже если бы девушка обрила голову наголо, пышная рыжая шевелюра не успела бы вырасти до дня предполагаемой гибели. Подробности расчетов он матери сообщать не стал, ограничившись заявлением, что найденная девушка не ее дочь, и, произнеся стандартную фразу о том, что в случае появления новостей с ней свяжутся, поспешил откланяться.

Квартира родственников последней из списка девушки располагалась в соседнем районе. Гуров подъехал туда около часа дня. Дом, в котором проживали заявители, оказался типовой застройки многоэтажкой. Нужная квартира отыскалась на четвертом этаже. Дверь ему открыла заплаканная женщина. Средних лет, средней комплекции, с печальными глазами и морщинками вокруг глаз. Волосы женщины резко контрастировали с бледным цветом лица. Оттенок рыжины точь-в-точь совпадал с тем, что Гуров видел в Царицынском морге.

– Добрый день, – поздоровалась женщина. – Проходите, пожалуйста. Чаю хотите?

– Нет, спасибо, – отказался Лев. У него возникло смутное ощущение, что визит его не принесет женщине облегчения. – Полковник Гуров. Если можно, перейдем сразу к главному.

– Ну а я – Зинаида Васильевна. Вы ведь насчет Танюши? Из телефонного разговора я не совсем поняла, в чем заключается цель вашего визита, – проговорила женщина. Она пропустила Гурова в небольшую комнату, видимо, принадлежавшую когда-то пропавшей девушке. – Есть новости о Тане?

– Пока неясно, – уклонился от прямого ответа Лев. – Скажите, Татьяна проживала вместе с вами?

– Нет, что вы, Танечка у нас совершенно самостоятельная девочка. Да я и не родственница ей, – замахала руками Зинаида Васильевна. – Она снимала у меня комнату, когда только в Москву перебралась. Раньше она в Подмосковье жила, вместе с сестрой и престарелой бабкой. Потом бабка померла, а Танюша приехала в Москву, деньги зарабатывать. Вот в этой комнате и жила.

– Как давно она съехала? – машинально поинтересовался Гуров.

– Лет пять назад, – смущенно ответила Зинаида Васильевна. – Я после нее никого на постой не пускала, как-то не хотелось чужих возле себя держать. После Танечки. Мы ведь с ней крепко подружились, по-настоящему, понимаете? Такое редко бывает, но все же случается. Танюшка пару раз в месяц ко мне в гости приезжала, для нее комнату и держу.

– А потом приезжать перестала, – подсказал Гуров.

– Перестала. И на звонки не отвечает, и на работе ее нет. Я туда ездила. Мне сказали, что пропала она, на работу не выходит. Ее кадровики уже уволили задним числом, так у нас в столице дела делаются, – вздохнула Зинаида Васильевна.

– Я думал, она ваша родственница, – красноречиво взглянув на прическу Зинаиды Васильевны, произнес Гуров.

– Это из-за цвета волос? – Зинаида Васильевна рассмеялась неожиданно задорным, заразительным смехом. – Мы с Танюшей часто шутили по этому поводу. Оттенок уж больно идеально совпадал. Она рыжая, и я рыжая. Может, на этом и сошлись.

– У вас есть последние фотографии Татьяны?

– Совсем свежих нет. Года два назад она в Крым отдыхать ездила, оттуда привезла пару снимков. Ну, знаете, из категории «посмотрите, где я была». Там лица почти не видно, только достопримечательности крымские. Ялта, Мисхор, Ласточкино гнездо. Танюша на них совсем крошечная, вряд ли что разглядите. Вы ведь для этого про фото спросили, чтобы понять, ее ли нашли?

Гуров промолчал, отметив про себя, что Зинаида Васильевна попала в самую точку, хотя о найденном теле он ей ни слова не говорил, ни по телефону, ни в разговоре.

– Послушайте, товарищ Гуров, так ведь вас зовут? – Зинаида Васильевна мягко прикоснулась к его плечу. – Вы меня не щадите. Что бы вы ни сказали, все лучше неизвестности. Как подумаю, что Танечка жива, что ее мучает какой-то маньяк, так сразу мысли в голову лезут: лучше б уж мертва оказалась. Наверное, плохо так думать, но тут ничего не поделаешь.

– Ничего плохого в ваших мыслях нет. Иной раз действительно лучше узнать самое страшное, чем день за днем прокручивать в голове ужасные картины. Да и для пропавших так бывает лучше.

– Наверное, это оттого, что она мне не родная. Будь она моей дочерью, может, я бы до последнего молилась, чтобы жива была.

– Скажите, вы с ее сестрой связаться не пытались? – перевел тему Гуров.

– Так я и не знаю, где ее искать, – ответила Зинаида Васильевна. – Знаю, что Танюша из Подмосковья, а откуда конкретно, не помню. То ли Зуево, то ли Зуйково, а может, и вовсе другое название. Танюша редко про дом рассказывала, не любила вспоминать. И сама туда не ездила. Разладилось у них что-то с сестрой. А бабка померла, к кому ездить-то?

– Значит, никаких снимков у вас нет? – повторил вопрос Лев, понимая, что скоро придется предложить женщине проехать в морг на опознание.

– Нет, боюсь, что нет. Одна была, так я ее в полицию сдала, когда заявление писала, – пояснила Зинаида Васильевна. – Они ведь сперва брать его не хотели, но я, когда требуется, могу быть настойчивой. Взяли. С третьего раза, но взяли. Правда, не думала, что ее на самом деле ищут, а тут ваш звонок. Скажите, вы нашли Таню? Из-за этого и приехали?

– В парковой зоне Лосиного Острова найдено тело девушки, – после короткой паузы начал Гуров. – Приметы совпадают с теми, что указаны в вашем заявлении. Приложенный снимок не дает полной уверенности в том, что найденная девушка действительно Татьяна Комова. Я надеялся получить от вас другие снимки и по ним определить более точно.

– Но снимков нет, и остается один-единственный способ узнать, правы ли вы, – я должна опознать тело, так ведь у вас это называется?

– Совершенно верно, Зинаида Васильевна, вам нужно опознать тело. – Гуров был благодарен женщине, что страшные слова за него произнесла она. – Вы готовы сделать это? Принуждать вас мы не имеем права.

– Какое принуждение? – махнула рукой Зинаида Васильевна. – Конечно, я поеду. Прямо сейчас?

– Если вы готовы.

Без лишних слов Зинаида Васильевна скрылась в соседней комнате, а через пять минут вышла, сменив халат на строгий костюм темных тонов. Взяв с полки дамскую сумку, она коротко проговорила:

– Я готова, – и указала рукой на выход.

Гуров вышел первым, Зинаида Васильевна следом за ним. Лифта дожидаться не стали, спустились по лестнице. Всю дорогу до морга женщина не проронила ни слова, а как припарковались на стоянке, вдруг расплакалась. Гуров вышел из машины, давая ей возможность выплакаться в одиночестве. Плакала Зинаида Васильевна долго, потом успокоилась. Вышла из машины, взглянула заплаканными глазами на Гурова и задала вопрос, который мучил ее всю дорогу:

– Это будет страшно?

– Нет, – с полуслова поняв, о чем идет речь, поспешил успокоить ее Лев. – Она не сильно пострадала, я имею в виду, внешне. Никакой крови, никаких шрамов, – и добавил, сам не зная, почему: – Она очень красивая.

– Я ведь даже не спросила, как она умерла. Та девушка, что лежит в морге… Как она умерла?

– Перелом шейных позвонков, – стараясь говорить как можно мягче, ответил Лев.

– Что это значит?

– При переломе шейного отдела позвоночника происходит повреждение продолговатого мозга, отвечающего за работу жизненно важных центров. Они отключаются. Прекращается дыхание, сердечная деятельность…

– Это больно? Она страдала? – Губы Зинаиды Васильевны задрожали, она снова готова была расплакаться.

– Нет, не страдала. Это мгновенная смерть.

Чтобы предотвратить дальнейшие расспросы, Гуров развернулся и пошел к дверям морга. Зинаида Васильевна с минуту стояла на месте, потом поспешила за полковником. В морге их встретил все тот же Юрков. Он провел их к холодильным камерам, открыл дверцу под номером шестнадцать, выдвинул носилки и бросил вопросительный взгляд на Гурова. Тот выждал некоторое время, затем обратился к Зинаиде Васильевне:

– Сейчас сотрудник морга покажет вам лицо. Вы должны будете посмотреть и определить, является ли покойная Татьяной Комовой. Не торопитесь, начнем тогда, когда вы будете готовы.

– Я готова, – просто ответила женщина.

Юрков помедлил пару секунд, потом потянул за край бумажной простыни. Зинаида Васильевна напряглась, вцепилась в руку Гурова и едва слышно прошептала:

– Погодите, стоп!

Он был готов к подобной реакции, поэтому жестом остановил Юркова, взял руку Зинаиды Васильевны в свою и крепко пожал. Она же неотрывно смотрела на прядь волос, выбившуюся из-под простыни, и не могла произнести ни звука.

– Зинаида Васильевна, мы можем остановиться. Выйдем на воздух, вам сразу полегчает, – предложил Лев. – А когда поймете, что готовы, снова зайдем.

– Нет, не стоит затягивать, – справившись с волнением, произнесла женщина. – Давайте поскорее покончим с этим.

Юрков сдвинул простынь до плеч. Зинаида Васильевна впилась взглядом в лицо лежащей на носилках девушки. По ее щекам потекли слезы. Она и не пыталась их стереть. Молча стояла, смотрела и плакала. Гуров дал ей пару минут, после чего задал главный вопрос:

– Зинаида Васильевна, вы узнаете эту девушку?

– Танечка, Танюшка, – сорвалось с уст женщины, и она, выпустив руку полковника, лишилась чувств.

Гуров и Юрков были готовы и к этому. Лев подхватил тело Зинаиды Васильевны, Юрков поспешил на помощь. Вдвоем они отнесли женщину в комнату отдыха, положили на диван.

– Еще долго продержалась, – прокомментировал привычный к женским обморокам Сергей. – Некоторые еще на пороге отрубаются. И не только женщины, но иной раз и мужики.

– Серега, хорош разглагольствовать, – прервал его Гуров. – Нашатырь неси.

– Будет сделано, гражданин начальник, – шутливо козырнул Юрков. – Да не переживай ты так, все с твоей Зинаидой будет в порядке. Пару минут – и она придет в норму.

Он метнулся к аптечке, принес пузырек нашатырного спирта и кусок ваты. Щедро смочив вату пахучей жидкостью, поднес ее к лицу женщины и поводил возле носа. Никакой реакции не последовало.

– Да, крепко ее скрутило, – вздохнул Юрков. – Как думаешь, она узнала девушку?

– Трудно сказать, – пожал плечами Лев. – По словам и реакции вроде как узнала, но ты ведь знаешь, как бывает: увидела похожий цвет волос, остальное воображение дорисовало, и уже перед тобой не неизвестная девушка, а родная кровинка. Сколько ни смотри, будешь видеть того, кого воображение рисует.

– Повторно придется показывать?

– Скорее всего, – вздохнул Лев.

Юрков снова провел ваткой возле носа Зинаиды Васильевны. Она пошевелилась, наморщила нос и громко чихнула.

– Ну вот, я же говорил, что все будет в порядке, – довольно заметил Сергей. – Просыпайтесь, мадам, пора возвращаться к жизни.

Зинаида Васильевна открыла глаза, поморгала ресницами, привыкая к яркому свету. Взгляд ее задержался на лице Гурова, и тут она вспомнила, где находится и что тут делает. Из глаз снова потекли слезы.

– Ну-ну, не стоит плакать. – Юрков помог ей принять сидячее положение. – Сейчас я вам водички налью. А может, что покрепче?

Вопрос был адресован Гурову, тот отрицательно покачал головой, и Сергей, наполнив стакан обычной питьевой водой, поднес его к губам женщины. Та сделала два маленьких глоточка, отодвинула его руку в сторону и снова перевела взгляд на Гурова. Он выждал с минуту, после чего спросил:

– Зинаида Васильевна, вы помните, зачем мы здесь?

– Чтобы опознать тело Танюши, – негромко произнесла женщина.

– Это Татьяна?

– Да, это она, – ответила Зинаида Васильевна и залилась слезами.

– Похоже, без горячительного не обойтись, – вздохнул Юрков и, достав из тумбочки металлическую фляжку, плеснул пару глотков в пустой стакан. На этот раз разрешения Гурова он дожидаться не стал. Поднес стакан к губам женщины и принялся мягко уговаривать:

– Выпей это, родная. Поверь, сразу станет легче, – и, запрокинув ее голову, буквально насильно влил янтарную жидкость ей в рот. – Вот, теперь глотай. Не выплевывай, глотай, говорю. Молодчина! А теперь водички. Всего три глоточка – и отпустит.

Зинаида Васильевна послушно отпила три глотка из стакана, затем забрала его из рук Юркова и допила до дна. Вода смешалась с алкоголем и погнала его в кровь. Спустя несколько минут щеки женщины порозовели, губы приобрели привычный оттенок, и лишь в глазах оставались тоска и безысходность. Гуров наблюдал за действиями друга и не вмешивался. В деле успокоения родственников у того опыта было куда больше. Некоторое время Юрков внимательно наблюдал за реакцией женщины и озабоченно качал головой. Ему что-то явно не нравилось. Женщина не плакала, не причитала, она вообще никак не реагировала на окружающих. Сидела, как соляной столб, уставившись в одну точку.

– Такую ее обратно в холодильную вести нельзя, – негромко, чтобы мог расслышать только Гуров, проговорил Сергей. – Доза маловата, что ли?

– Ты ее еще напои здесь, – проворчал Гуров, но, когда друг полез за второй порцией коньяка, останавливать его не стал.

После второй порции спиртного лицо Зинаиды Васильевны приняло расслабленное выражение. Юрков удовлетворенно кивнул и повернулся к Гурову:

– Теперь пора.

– Ты уверен? – с сомнением глядя на женщину, переспросил Лев.

– На все сто, – ответил Юрков и первым заговорил с женщиной: – Зинаида Васильевна, процедура опознания еще не окончена. Так уж положено, чтобы заявитель дважды осмотрел тело. Первое впечатление обманчиво, а нам ошибки допустить никак нельзя. Вы меня слышите? Понимаете, о чем идет речь?

– Я должна снова вернуться в ту ужасную комнату и еще раз посмотреть на Танюшку, – на автомате повторила Зинаида Васильевна.

– Верно, должны вернуться. Так как, пошли, что ли?

– Пошли, – согласно кивнула она.

Гуров и Юрков подхватили Зинаиду Васильевну под руки, подняли с дивана и повели ее, поддерживая с двух сторон. Оказавшись возле холодильной камеры, Зинаида Васильевна снова заплакала. Гуров нахмурился, а Юрков быстро выдвинул носилки и отбросил простыню, не обращая внимания на слезы женщины.

– Откройте глаза, Зинаида Васильевна, – мягко проговорил он. – Взгляните еще раз. Только смотрите не на волосы. На нос, на лоб, на уши и плечи. Танюшкин ли это нос? Он с горбинкой. У Танюшки нос с горбинкой? А разрез глаз? Ресницы не особо густые. У Танюшки ресницы жидковатые? На скулы внимание обратите. Видите, какие они острые и широкие. У вашей Танюшки тоже такие?

Юрков все приговаривал и приговаривал, а Зинаида Васильевна вглядывалась в лицо лежащей перед ней девушки и постепенно выражение боли стало исчезать с ее лица. Наконец она отстранилась от Гурова, подошла ближе, потом поменяла ракурс, зайдя с противоположной стороны. Склонилась совсем близко над телом, изучая мочки ушей. Потом перешла к рукам и ногам. Гуров и Юрков отошли в сторонку, не желая ей мешать. Осмотрев последний сантиметр тела, Зинаида Васильевна повернулась к мужчинам. Лицо ее озарила улыбка облегчения, которая сказала Гурову больше, чем последующая фраза:

– Это не моя Танюшка. Это не Татьяна Комова.

– Вы в этом уверены? – переспросил он, не зная, обрадовал ли его ответ женщины или разочаровал. – Вы уверены в том, что эта девушка не Татьяна Комова?

– Уверена. На этот раз уверена, – подтвердила Зинаида Васильевна. – Когда он про мочки ушей сказал, я вспомнила, что у Танюшки уши никогда проколоты не были, а тут дырочки, видите? Конечно, она могла и после своего исчезновения уши проколоть, я это понимаю. Но вот форма ушей. Она ведь не могла измениться? Знаете, почему Танюшка уши не прокалывала, предпочитая серьгам клипсы? Потому что у нее практически не было мочек. Так, перемычка от хряща к шее. Ей это не нравилось, из-за этого она и волосы длинные носила, чтобы уши в глаза не бросались. И без клипс из дома не выходила. Раньше ей трудно приходилось, с таких мочек клипсы постоянно слетают, а теперь новые зажимы придумали. Они не на мочке, а прямо на раковине держатся. Очень оригинально, между прочим.

– Я понял, – остановил нервный речевой поток Гуров. – Это не Татьяна, и вы в этом абсолютно уверены.

– Есть и другие доказательства, – начала Зинаида Васильневна, но Лев снова ее прервал:

– Этого достаточно, – и кивнул Юркову, намекая на то, что пора закругляться.

Юрков вернул простыню на место, задвинул носилки и закрыл холодильную камеру. После этого мягко взял Зинаиду Васильевну под руку и вывел на улицу. Гурову не хотелось оставлять женщину в таком состоянии, но время поджимало, пора было возвращаться в отдел. Юрков догадался о терзаниях друга и заявил, что вызовет такси.

– Езжай, Лева, я проконтролирую, чтобы Зинаида Васильевна добралась до дома целой и невредимой, – пообещал он.

Гуров благодарно кивнул, попрощался с Зинаидой Васильевной, сел в машину и покатил в Управление. Времени на дорогу оставалось всего ничего. Первый сеанс связи был назначен на три часа, и ему не хотелось опаздывать. «Жаль, что с Комовой не срослось, – размышлял он по дороге. – Скорее всего, Комова тоже мертва, только ее тело пока не обнаружили, так что ты, Гуров, своими сожалениями не навлекаешь на нее беду. Просто ее опознание откладывается на неопределенное время».

Ему стало любопытно, думает ли Зинаида Васильевна теперь, после проведенного опознания, что Татьяне Комовой лучше бы быть мертвой? Гуров склонялся к тому, что на этот вопрос у женщины мнение изменилось. Сам же он предпочел бы, чтобы у его неизвестной появилось наконец имя и можно было бы начать раскручивать дело. А пока имени нет, ему предстояло провести семь бесед, в ходе которых он должен решить, стоит ли кого-то из заявителей вызывать в Москву на опознание или их приезд окажется такой же «пустышкой», как визит к Зинаиде Васильевне.

Размышления помогли скоротать время в дороге. Гуров не заметил, как подъехал к зданию на Петровке. Он завел машину на спецстоянку без двух минут три. Хлопнув дверцей, на ходу спрятал ключи в карман брюк, достал удостоверение и, промчавшись по вестибюлю, ворвался в аналитический отдел к капитану Жаворонкову. Тот сидел перед монитором компьютера, камера работала, а из динамика звучал голос одного из сотрудников полиции города Северодвинска, которому было назначено на пятнадцать часов. Лев жестом приказал Жаворонкову освободить кресло, сам плюхнулся в него и включил микрофон. Сеанс связи начался.

Глава 4

Стрелки часов показывали без четверти пять, когда Гуров открыл глаза. Это повторялось второй день подряд: его резко выбрасывало из сна, после чего заснуть он уже не мог. Вылеживать положенные часы он никогда не любил, поэтому поднимался и, несмотря на ранний час, ехал в Управление. На самом деле и в Управлении дел у него было немного, но ситуация в любой момент могла измениться, и необязательно в худшую сторону.

Застой в работе случился по той причине, что определение имени убитой в парке девушки зашло в тупик. Гуров и его помощники исчерпали все возможности, которых и без того было немного. Многочасовой сеанс связи с заявителями из списка людей, пропавших без вести, не дал даже надежды. Ни одного из заявителей и в Москву приглашать не пришлось, так как спустя десять-пятнадцать минут после начала разговора Гуров уже понимал, что говорят они о разных людях.

Поквартирный опрос все еще продолжался, но за двое суток все, чего добились оперативники, это собрали кучу жалоб жителей района. На что только не жаловались квартиросъемщики: на плохое освещение, на загазованность, на близость автомобильной магистрали и пыль в квартирах. Но больше всего жалоб оказалось на работу местного участкового. И со шпаной дворовой, мол, он не борется, и алкашей с детских площадок не гоняет, и на притоны наркоманов и проституток глаза закрывает. Одним словом, все жители микрорайона главным виновником в смерти девушки единогласно провозгласили своего участкового, мол, он недоглядел. А шустрого старичка с полевым биноклем, мечту любого сыскаря, в районе так и не обнаружили.

Парни, которые работали по стоматологическим клиникам, за двое суток не успели посетить и трети стоматологических клиник столицы. А ведь, помимо крупных фирм, были еще и кабинеты частной практики, и специалисты в комплексных учреждениях, где, помимо услуг стоматолога, люди могли получить целый спектр медицинских услуг. Эту работу Гуров останавливать не планировал. Даже если на обход уйдет месяц, результат обязательно будет, так он полагал.

Салоны красоты и кабинеты маникюра выдавали противоречивую информацию, из-за чего Гурову то и дело приходилось выезжать на очередной адрес – в надежде, что оперативникам удалось найти место, где покойной делали маникюр. Но каждый раз вызов оказывался ложным. То маникюрша в чужой работе признавала свою, а потом оказывалось, что подобной техникой она совсем не владеет. То по снимкам сотрудница салона погибшую узнавала, а как только Гуров начинал задавать более конкретные вопросы, становилось понятно, что и это «пустышка».

Ситуация выматывала его, выводила из себя. Он не привык топтаться на месте, к отсутствию результата, оттого и сон не шел, и настроение выше отметки «удовлетворительно» не поднималось. К тому же Стас Крячко все еще возился со сбором улик по делу, из-за которого генерал отстранил его от поиска убийцы «Девушки в чемодане». Последние дни они почти не пересекались. В какое бы время Гуров ни пришел в Управление – ранним утром, в обеденный перерыв или поздно вечером, – он неизменно слышал от дежурного, что Стас либо только что ушел, либо еще не появлялся. Вот почему он был так удивлен, когда, придя в кабинет в начале восьмого, застал там Станислава. С минуту Гуров молча стоял на пороге, умиляясь открывшейся картиной. Крячко лежал на узеньком диванчике возле окна, положив под щеку обе ладони. Старый китель прикрывал ноги, под головой лежал вещмешок. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльное окно и скользили по лицу, отчего улыбка на лице Стаса выглядела удивительно безмятежной. Лев еще пару минут наслаждался зрелищем, затем прикрыл за собой дверь и громко выкрикнул:

– Подъем!

– Что? Где? – Крячко подскочил на диване. – Я не сплю!

– Вижу, как ты не спишь, – заулыбался Гуров. – Просыпайся, бездельник, утро на дворе.

– Который час? – Стас потер ладонями лицо, пытаясь прогнать сон.

– Восьми еще нет. Так что разгуливайся побыстрее, пока рабочий день не начался, имею полное право тебя поэксплуатировать.

– Гуров, совесть имей, я двое суток практически без сна, какая может быть эксплуатация? – простонал Крячко. – Лучше бы кофейку другу сварганил. А еще лучше, если бы с булочками. Жрать охота, аж живот сводит.

– Жрать будешь, когда столовая откроется. Сейчас поблизости ни одного открытого магазина нет. А кофейком побалую. Только вчера свежую банку принес. Может, и печенюшки какие-никакие отыщутся. Сходи умойся, пока народ подтягиваться не начал.

Крячко вернул старый китель в шкаф и вышел из кабинета. Пока он ходил, Лев вскипятил чайник, наполнил чашки кипятком и выставил на стол банку кофе, сахарницу и блюдце, в котором сиротливо лежали три овсяных печенья.

– Запах одуряющий, – вернувшись в кабинет и вдыхая носом воздух, похвалил Крячко. – Молока нет? Жаль, с молоком вкуснее.

– Не привередничай, Стас. Пей, что дают. – Гуров забрал со стола одну из чашек, уселся за свой стол и, сделав первый глоток, похвалил: – Прекрасный кофе, и никакого молока не нужно.

– О чем поговорить хотел? – набивая рот печеньем, напомнил Крячко. – Про свою неизвестную в чемодане?

– Про нее, Стас, про кого же еще? Проблема у меня, и довольно серьезная.

– Никак не определите, кто она по паспорту?

– Угадал. Столько сил на это убили, столько времени, а результат нулевой.

– Слыхал. Ребята в отделе говорили. Твои новые адепты из шестерки эксплуатируемых на чем свет тебя кляли. Твое имя теперь стало нарицательным, в одном строю с Иродом, Гитлером и Муссолини.

– Неужели все так плохо?

– И даже хуже. Просто это я такой добрый, не хочу друга лишний раз расстраивать, – пошутил Крячко.

– А чего они хотели? Искать зацепки по неопознанным никогда не было простым делом, – заметил Гуров.

– Им от этого не легче, – возразил Стас. – Ты хоть представляешь, сколько в Москве стоматологичек? А мастеров маникюра? Это ж убиться можно! Ноги по колено сотрешь, пока твое задание выполнишь. Мачеха к Золушке и то добрее была.

– Ладно, кончай хохмить! Раз уж ты так хорошо осведомлен о моем деле, может, вместо подначек что-то умное подскажешь?

– Да что тут подскажешь? – посерьезнел Крячко. – Сработал ты грамотно, все нюансы учел. Даже вот про маникюр сообразил, что он не из копеечных, и клиентов такого рода в салонах запоминают. Только дело тут не в сообразительности или упорстве. Тут все решает случай, и об этом ты знаешь не хуже моего. Повезет, улыбнется удача – нападешь на человека, который убитую при жизни встречал. Не повезет – так и останется она в потеряшках.

– Вот спасибо, утешил, – вздохнул Лев и, достав из верхнего ящика стола дело неизвестной, принялся задумчиво перебирать собранные материалы.

Крячко взял в руки фото девушки. Лицо ее выглядело безмятежным. Если бы Стас не знал, при каких обстоятельствах сделан снимок, ни за что не подумал бы, что девушка мертва. Просто глаза прикрыла.

– Красивая, – прокомментировал он. – Ничего, подожди немного, вот развяжусь с текучкой, помогу. Одна голова хорошо, а две все-таки лучше.

– Не могу я больше ждать! – в сердцах воскликнул Лев. – Неизвестность меня с ума сводит. Все думаю: может, стоит в Лосиный съездить, пусть время прошло, но все же – место происшествия осмотреть не помешает. Еще думаю: зря я зациклился на девушке. Преступника искать нужно, а не опознанием убитой заниматься.

– Да как ты его искать будешь? Отпечатков у тебя нет, примет нет, улик никаких, свидетели его не видели. Ни описания внешности, ни номера и марки машины. Нет, Лева, в этом направлении тебе шагать некуда.

– Пока некуда, – поправил Гуров. – Потому и хочу сегодня в парк сгонять. А еще хочу к собачнику заскочить. В прошлый раз, когда я его в отдел вызывал, встреча так и не состоялась. Первый раз я на встречу с родственниками заявителей уехал, в другой раз у самого Худышкина форс-мажор нарисовался. Какой-то из его псов на прогулке сожрал то, что жрать не нужно, и расстройством желудка маялся. Хозяин его сутки специальными растворами отпаивал, пришлось отложить.

– Думаешь, от него будет прок? – спросил Крячко.

– Понятия не имею, – честно признался Гуров. – Скорее цепляюсь за любую соломинку. Выбор места мог быть не случайным, и наш собачник мог видеть убийцу раньше. Может, не в этот день, и даже не на этой неделе, а в принципе. Почему-то ведь преступник выбрал именно Лосиный парк. Мало, что ли, в Москве парков? Так почему именно этот?

– И почему же? – Крячко знал, что сейчас напарнику важно слышать простые, очевидные вопросы, отвечая на которые он может напасть на совершенно неожиданный ответ, который впоследствии поможет ему раскрыть преступление. Подобный парадокс Стас наблюдал не раз и не два, поэтому четко знал свою роль. – Почему преступник выбрал Лосиный Остров?

– Вариантов тут несколько, – не спеша проговорил Гуров. – Убийца живет в этом районе, поэтому и выбрал парк. Чисто из удобства. Везти далеко труп не надо, риск меньше. В этом случае он должен знать парк. Где народ толпами ходит, а где безлюдно. Время тоже важно. Бывает ли народ в той части парка утром или собирается к вечеру? Как часто посещают лес собачники вроде Худышкина? Привлечет ли внимание автомобиль, припаркованный на обочине, или проезжающие мимо автолюбители решат, что грибники в лес приехали?

– И в этом случае его должны вычислить парни, что работают в микрорайоне на поквартирке, – сделал вывод Крячко.

– В идеале так, – согласился Лев. – Но только в идеале. Они могут и пропустить его. Не так уж это просто: взглянуть на человека и понять, что вот он, убийца, перед тобой.

– Ты говорил про несколько вариантов, – напомнил Стас.

– Вариант второй: противоположный. Жилье убийцы расположено так далеко от парка, что искать его в том районе, где он живет, никто и не подумает.

– Например, в Солнцево.

– Или еще дальше. Представь: наши люди уже с пару километров отпахали в районе Лосиного парка, а он сидит себе в Солнцево и в ус не дует. Все отдаленные районы не прочешешь.

– Двигай дальше, – поторопил Крячко. – У меня в девять встреча назначена. Свидетель по моему делу придет. Если смогу под протокол подвести, сегодня же дело закрою.

– Счастливчик! – позавидовал Лев. – Мне, похоже, это вообще не светит. Итак, вариант, аналогичный первому, только на этот раз речь идет о самой жертве. Вполне вероятно, что это она живет в районе Лосиного Острова.

– И снова результата ждать от поквартирников, – подытожил Крячко. – А другие варианты у тебя есть?

– Ну, если не брать мистические и невероятные, то нет, – печально объявил Гуров. – Сам видишь, с чем работать приходится.

– Выходит, самым важным этапом в твоем расследовании является поквартирка, верно?

– Выходит, что так.

– Так почему же ты ее другим перепоручил, а сам сидишь в кабинете и мозоль на одном месте натираешь? При твоем характере логичнее было бы по району, от дома к дому, от магазина к магазину с фоткой в руках бегать, пока на свидетеля не наткнешься.

– Не верится мне, что место как-то с девушкой связано, – честно признался Гуров. – И парней-то гоняю только для того, чтобы полностью совесть очистить, да еще генералу отчитаться: разыскные мероприятия проведены в полном объеме, поиск не дал результатов.

Развить мысль он не успел. Дверь кабинета тихонько приоткрылась, и в образовавшемся проеме возникла голова дежурного.

– Товарищ полковник, тут к вам посетитель. Сказал – ему назначено.

– Кто такой? Я никого не вызывал, – отмахнулся Гуров.

– Он к товарищу Крячко, – пояснил дежурный. – Гражданин Подшивалов. Вызывали?

Крячко наморщил лоб, силясь вспомнить фамилию свидетеля, которому было назначено на утро.

– Подшивалов? Подшивалов… Точно, это мой. Заводи, капитан, я его жду.

Дежурный распахнул дверь кабинета, пропустил внутрь широкоплечего, но низкорослого мужчину и неслышно удалился. Мужчина взглянул сначала на Гурова, затем на Крячко, перевел взгляд на пустые стулья и, не дожидаясь разрешения, занял тот, что стоял перед Гуровым.

– Вы полковник? – с любопытством озираясь по сторонам и не глядя на собеседника, спросил он.

– А вы гражданин Подшивалов? – вопросом на вопрос ответил Гуров. – Если так, вам не ко мне.

– То есть как так, не к вам? Меня же дежурный привел. И в кабинет войти приказал, а теперь вы мне твердите, что я не по адресу попал? Нет, так не пойдет, – возмутился Подшивалов. – И вообще я к вам ради вашей же пользы пришел. С работы, между прочим, отпросился, чтобы следствию помочь, а вы меня по кабинетам гонять собираетесь?

– Никто вас гонять не собирается. Просто я занимаюсь другим делом, – объяснил Гуров. – Вами займется мой коллега, полковник Крячко. Все, что вам для этого нужно, – просто пересесть на другой стул.

– А вы, значит, проститутками занимаетесь? – внезапно спросил Подшивалов. К этому моменту он успел осмотреть весь кабинет и теперь активно изучал все, что находилось на столе Гурова.

– Проститутками? – Лев аж поперхнулся от неожиданности. – Откуда такая светлая мысль?

– Неужели не угадал? Черт, а я удивить вас хотел. Вот, мол, и я кое-что в сыскном деле смыслю. Беглого взгляда на стол хватило, чтобы суть вашего расследования понять. – Казалось, Подшивалов искренне расстроился. – Жаль, круто было бы об этом мужикам на смене рассказать.

– О том, что убойный отдел проститутками интересуется? – подначил Крячко. – Действительно, любопытная тема для застолья. Два полковника вместо преступников проституток ловят. А если фантазия хорошая, то и пару сальных подробностей добавить можно.

– Да вы что, товарищ Крячко! – вспыхнул Подшивалов. – Да я в мыслях подобного не держал! Да у меня у самого двоюродный дядя в полиции пять месяцев отслужил, разве ж я не понимаю, какая у вас работа? Я к вам со всем уважением, честное слово. С уважением и, не побоюсь этого слова, с восхищением всеобъемлющим!

Гуров бросил укоризненный взгляд на Крячко и обратился к перевозбудившемуся свидетелю:

– Не стоит принимать слова полковника так близко к сердцу. Ну, пошутили неудачно. С кем не бывает?

– Я и не думал шутить, – продолжал настаивать Подшивалов. – Говорю же, хотел вас удивить. Скажу, думаю, про эту проститутку, они и удивятся.

– Стоп, стоп! – поднял руку Лев, мозг его пронзила внезапная догадка. – Сейчас про проститутку поподробнее.

– А то вы сами не знаете? – Подшивалов переводил недоверчивый взгляд с Гурова на Крячко. – А, я догадался, вы снова шутите. Хотите меня в лужу посадить.

– Отставить пререкания! – потеряв от нетерпения самообладание, более грубо, чем рассчитывал, рявкнул Гуров. – Говорить конкретно и по существу. Что за проститутка, о которой вы нам тут твердите?

– Да эта самая. – От такого окрика Подшивалов мгновенно растерял весь свой апломб. – На столе у вас лежит.

Гуров опустил взгляд, перед ним на столе лежало фото «Девушки в чемодане». Других снимков рядом не было, тем не менее, боясь поверить в удачу, он взял снимок в руки и повторил вопрос:

– Эту девушку вы назвали проституткой?

– Так она и есть проститутка, – подтвердил Подшивалов. – Или я что-то напутал? Да нет, не мог я ошибиться. Типаж уж больно характерный, она это, точно она.

– Значит, вы знакомы? – Тут и Крячко заинтересовался. – С этой девушкой вы, Подшивалов, знакомы лично?

– Ну, не так чтобы знаком, – замялся тот. – Приходилось встречаться.

– Кто она? Имя знаете? Где живет, где работает? – градом посыпались на него вопросы.

– Да я, это, всего пару раз с ней был, – вконец растерялся Подшивалов. – Это ведь не преступление?

– Продолжайте, – приказал Гуров. – Расскажите все, что знаете об этой девушке.

– Я ее через сайт заказывал, – поняв, что от неудобных вопросов ему все равно не отвертеться, начал выкладывать Подшивалов. – Фирма такая есть, название совсем простое, но емкое и внимания ненужного не привлекает, я имею в виду всякие надзорные органы.

– Мы поняли, Подшивалов, продолжай, – поторопил Крячко.

– Сайт называется «Все услуги», и предлагают там девочек на любой вкус. Хочешь брюнеток, хочешь, блондинок. Одна вот рыженькая есть. Любых, но без излишеств, если вы понимаете, о чем я.

– Отдых для классиков, – проговорил Лев, чтобы снять недопонимание.

– Точно, для классиков, – обрадовался Подшивалов. – Сам сайт вроде как услуги по уборке предлагает, только составлено объявление так, что сразу понятно, о какой уборке речь идет.

– Ближе к сути, Подшивалов, о тонкостях интимного бизнеса посредством Интернета нам известно не меньше вашего, – снова поторопил Крячко.

– Так я и говорю, зашел как-то на этот сайт, гляжу, девица новая. А я на рыженьких падок, вот возможность-то и не упустил.

– Как давно это было?

– Может, год назад, может, больше, – подумав, ответил Подшивалов.

– Точно? И больше вы ее не вызывали?

– Ну, было-то раза три, но последний очень давно. Не понравилась она мне, – разоткровенничался Подшивалов. – Сперва девка как девка, и чистенькая, и сообразительная. А после третьего раза она наглеть начала. Цену свою устанавливать, подарочки выпрашивать. А я ей что, миллионер, что ли? Поставили фиксированную цену, так держите!

– С этим разобрались. – Гурову пришлось в очередной раз остановить Подшивалова. – Где вы встречались, на ее территории или на вашей?

– Первый раз фирма квартиру предоставляла. Я с первого раза никогда к себе домой не тащу, мало ли.

– И где находилась эта квартира?

– В районе Ясенево, – потратив минут пять на поиски в закоулках памяти нужной информации, ответил Подшивалов. – Там отель есть, название звучное: то ли «Парк Отель», то ли «Принц Отель».

– И в этом отеле вас принимала рыжеволосая проститутка?

– Регина? Нет, мне на отель денег бы точно не хватило. Там цены кусаются, – замахал руками Подшивалов. – Мы с ней в паре кварталов от отеля зависали. Дом этажа в четыре, и подъезд такой приметный, с витыми чугунными перилами и каменной лестницей. Меня тогда парни на лестнице ждали, потом на третий этаж к Регине проводили. Все цивильно, без эксцессов.

– Девушку зовут Регина?

– Да. Когда первый раз встретились, я спросил. Она сперва, как водится, с дурацкими ужимками: а как ты хочешь, чтобы меня звали, и все такое. Я ей сразу сказал: хрень бросай, называй имя, ну она и сказала.

– Как считаете, выдумала?

– Мне показалось, что ее на самом деле Регина зовут, – подумав, ответил Подшивалов. – Слишком натурально прозвучало. Да и после она на это имя без задержки отзывалась. Вы ведь знаете, как бывает: назовет человек не свое имя, его потом зовешь-зовешь, а он не слышит, потому что имя вовсе не его.

– Говорите, Регина? Может, и фамилию девушка называла или еще какие-то детали про свою жизнь рассказывала? Про то, где родилась, например? – не особо надеясь на положительный результат, спросил Лев.

– Нет, товарищ полковник, про это мы не говорили. Нас совсем другая тема интересовала, – слегка смутился Подшивалов. – А что она натворила? Ограбила кого-то или отравила?

– Убили ее, – честно ответил Гуров. – Убили, а труп в чемодан засунули и в лес вывезли.

– Да ладно! Вот ведь не повезло девке, – покачал головой Подшивалов. – Видно, снова за свои штучки принялась, решила какого-нибудь клиента на «бабки» развести, а он не таким покладистым, как я, оказался. Дура баба! Жила бы себе на трудовую копеечку, с ее-то внешностью! Так нет, ей круче «бабок» захотелось. Доигралась, значит.

– Благодарю за помощь, гражданин Подшивалов. – Гуров решил, что пора сворачивать беседу. – Вы нам очень помогли. Заведение в Ясенево мы обязательно проверим, а вы пока из города надолго не уезжайте. Возможно, придется провести опознание.

– Опознание? Да вы что! Я в морг не пойду, меня от мертвяков колбасит! Даже не просите! – в ужасе выкатил глаза Подшивалов. – На фото – пожалуйста, а в морг я ни ногой!

– Ладно, разберемся, может, еще не понадобится опознание, – махнул рукой Лев. – Но из города все равно не уезжайте.

– Куда я уеду? Товарищ Крячко меня главным свидетелем в своем расследовании определил. Я, кстати, показания давать пришел. Или уже не нужно?

– То есть как это не нужно? – поспешил возразить Крячко. – Вот сейчас полковника по делам отправим и приступим к главной беседе. Вы ведь не торопитесь, верно?

Подшивалов заверил Крячко, что освободил день до самого вечера, чтобы без помех выполнить свой гражданский долг. Гуров не стал мешать другу. Выписал название сайта, улицу, где располагался дом Регины, и отправился к аналитикам. Те связались с районным отделом Ясенево и выяснили, кто промышляет под вывеской клининг-компании «Все услуги» и как выйти на их босса.

По данным оперативников районного отдела, владельцем борделя в Ясенево являлся небезызвестный в определенных кругах бизнесмен Виталий Жекало, по кличке Жек. Свою «карьеру» он начинал с уличного бизнеса в роли сутенера, причем в роли девочки по вызову выступала его собственная жена. Потом Жеку как-то удалось подняться, его бизнес расширился до трех борделей, где он содержал от пяти до десяти девиц, готовых на все. Сейчас, по данным того же районного отдела, Жек контролировал около десяти подобных заведений, причем уровень заведений поднялся до элитного и особых хлопот не доставлял. На территории Жека не было ни конфликтов, ни поножовщины с пьяными дебошами, что нередко случалось в подобных заведениях более низкого пошиба. Сам же Жек перешел в разряд добропорядочных бизнесменов, занявшись строительством, и официально никакого отношения к борделям не имел.

Посоветовавшись с операми с ясеневской «земли», Гуров решил ехать прямиком на Новоясеневский проспект и пообщаться с так называемым администратором, управляющим борделя, а если уж управляющий окажется парнем несговорчивым, выходить на Жека.

В Ясенево он приехал через час, когда стрелки часов едва-едва дошли до половины одиннадцатого утра. Дом, о котором говорил Подшивалов, нашел легко. Четырехэтажное строение стояло чуть в стороне от дороги, в окружении коммерческих организаций, начиная с банков и заканчивая заведениями общепита. В доме оказалось целых четыре входа, каждый из которых был снабжен системой видеонаблюдения. Сверившись с данными оперативников, Гуров выбрал вход с северной стороны, нажал кнопку вызова и стал ждать ответа. Спустя две минуты его впустили, не задав ни единого вопроса. Если Лев и удивился такому радушному приему, то виду не подал. Он вошел в открывшуюся дверь и оказался в небольшом, два на два метра, тамбуре. Дверей в тамбуре не было, только лестница, ведущая на второй этаж. Ему ничего не оставалось, как подняться по ней к единственной имеющейся двери.

Эта дверь тоже оказалась открытой, а за ней – тот самый пропускной пункт с фейсконтролем, который Гуров ожидал увидеть еще при входе. Размером комната была чуть больше, чем тамбур на первом этаже, примерно четыре на четыре метра. С двух сторон от входной двери располагались крошечные диванчики, на две персоны каждый. В центре, отгораживая часть комнаты, стоял узкий длинный стол. За столом сидел мужчина вполне обыденной внешности. С такой внешностью он мог оказаться и сотрудником конструкторского бюро, и работягой с шарикоподшипникового завода. Средний рост, средний вес, проплешины на темных волосах, постриженных в классическом стиле. Белоснежная рубашка и галстук на шее несколько облагораживали вид, но до крутого бизнесмена или махрового интеллигента мужчина все равно недотягивал.

– Доброе утро, – поднявшись с крутящегося стула, вежливо поздоровался он. – Чем могу быть полезен?

– Зависит от того, что вы можете предложить. – Гуров решил не спешить с порога размахивать корочками.

– Наша фирма предлагает широкий спектр услуг, – так же уклончиво ответил мужчина. – Что конкретно вас интересует?

– В первую очередь меня интересует список ваших сотрудниц, – заявил Лев. – Надеюсь, с этим проблем не будет?

– Разумеется, нет. Вот, пожалуйста. – Мужчина уверенным жестом снял папку с полки позади себя и протянул ее Гурову. – Полный список сотрудниц с необходимыми комментариями.

Гуров взял протянутую папку, раскрыл на первой странице. На ней было представлено фото молодой девушки, не в неглиже, конечно, но все же в достаточно откровенной одежде. Девушка с фото призывно улыбалась. Под снимком стояли имя, возраст и скромный перечень услуг. Вернее, одна фраза: весь спектр услуг. Администратор следил за Гуровым зорким взглядом, пытаясь уловить его настрой. Гуров перевернул лист. Информация на второй странице оказалась практически идентичной первой. Фото, имя, возраст и все та же фраза о полном спектре услуг.

На шестой странице Лев задержался. Девушка, представленная на фото, оказалась рыжеволосой, и это была та девушка, которую нашли в Лосином парке. Только выглядела она несколько старше. Он вглядывался в фото и не мог понять, отчего у него создалось такое впечатление. Сходство было явным, тут никаких сомнений не было, но вот возраст… В этом вопросе у полковника стопроцентной уверенности не было.

– Подобрали сотрудницу? – увидев, что клиент слишком долго рассматривает одну страницу, задал вопрос администратор.

– Думаю, да, – неуверенно произнес Гуров.

– Вы позволите взглянуть? – протянул руку к папке администратор.

– Вот эта девушка. – Папку Лев не отдал, лишь развернул ее так, чтобы фото стало видно администратору.

– Регина? Простите, но эта девушка у нас больше не работает, – смутился тот. – Вы можете выбрать любую другую.

– Что значит не работает? Почему же тогда фото в папке?

– Вероятно, забыли убрать. Такое иногда случается, – принялся оправдываться администратор. – Девушки меняются, находят себе другую работу, а фото остается.

– Но мне нужна именно она, – настаивал Гуров, все еще играя роль клиента.

– Поверьте, это не в моих силах, Регина на нас больше не работает, – повторил администратор. – Уверяю вас, остальные девушки ничуть не хуже справляются со своими обязанностями. Выберете любую – не пожалеете.

– А если двух? Разве вдвоем работать не проще?

– Можно и двух, – обрадовался администратор. – Только стоить это будет в два раза дороже. Но, думаю, вы это понимаете.

– Понимаю, – проговорил Гуров и достал из кармана удостоверение. – Как, говорите, вас зовут?

– Что это? – растерялся администратор.

– Это? Это удостоверение. Полковник Гуров, Главное управление, убойный отдел. Так как я могу к вам обращаться?

– Лев. Лев Магер, – представился администратор, продолжая растерянно таращиться на удостоверение.

– Надо же, Лев. Тезки, значит, – усмехнулся Гуров. – Я вот тоже Лев, Лев Иванович. Полагаю, вы предпочитаете обращение без отчества? Да что вы так растерялись, уважаемый? Присядьте, успокойтесь, разговор нам предстоит серьезный. Надеюсь, недолгий, но это уже зависит целиком от вас. Вы готовы поговорить, Лев Магер? Выходите из-за своего ограждения, посидим на диванчике, пообщаемся.

Магер послушно обогнул стол, присел на указанный Гуровым диванчик и быстро-быстро заговорил:

– Послушайте, если вас интересует Регина, то она действительно у нас больше не работает. Чем занимается эта девушка теперь, я без понятия. У нас серьезное заведение, и за выходки Регины мы ответственности не несем. Мы предоставляем услуги по уборке частного жилья, административных и хозяйственных зданий. Услуга востребованная и хорошо оплачиваемая. Если Регине показалось, что ее зарплата не соответствует квалификации, мы тут ни при чем.

– Успокойтесь, – строго произнес Гуров. – Каков ваш бизнес, мне известно не хуже вашего, и к уборке помещений он не имеет ровным счетом никакого отношения.

– Что она вам наговорила? – Магер занервничал сильнее. – Впрочем, это неважно. Что бы она ни сказала, в ее словах нет ни слова правды. Возможно, Регина на нас обижена, вот и льет грязь на солидную фирму.

– Так дело не пойдет, – покачал головой Лев. – Времени у меня в обрез, уважаемый господин Магер, так что советую не тянуть резину. Хотите, чтобы я пригнал сюда бригаду ОМОНа и провел облаву на третьем этаже?

Произнеся угрозу, он бросил красноречивый взгляд на дверь в противоположной стене, не сомневаясь, что эта дверь ведет в апартаменты девочек. Магер перехватил взгляд и тут же отвел глаза в сторону. Развивать тему третьего этажа ему явно не хотелось.

– Я не совсем понимаю, чего вы хотите? – после минутной паузы задал он вопрос.

– Вот это уже правильный вопрос, – похвалил Гуров. – Пожалуй, для начала определимся с главным: ваш бизнес меня не интересует. У меня работа совсем другого рода, так что постарайтесь не зацикливаться на своих опасениях. И еще одно: речь идет об убийстве, так что, если это не вы убили Регину, то для вас лучше быть абсолютно откровенным и правдивым. Суть цели моего визита вам ясна, господин Магер?

– Убили? Регину убили? – Из всего сказанного Гуровым Магер услышал лишь одну фразу. – Кто-то убил Регину?

– Если вы повторите этот вопрос в четвертый раз, я рассержусь, – раздраженно проговорил Лев. – Я уже понял, что вы эту новость слышите впервые, так что кончайте ломать комедию и начинайте уже вести себя разумно.

– Да, я готов, – сделав три глубоких вдоха, заявил Магер. – Что конкретно вас интересует?

– Все, что вы знаете о Регине. С деталями и подробностями. Когда девушка появилась у вас, где жила до этого, с кем дружила, кого ненавидела? С первого дня ее появления и до того момента, когда вы видели ее в последний раз. Последовательность неважна, можете рассказывать так, как вам удобно.

– Вы позволите, я капну себе коньяку? – внезапно спросил Магер. – Могу и вам предложить, но вы ведь наверняка откажетесь?

– Себе наливайте, – разрешил Лев, – а я, как вы верно заметили, воздержусь.

Магер бегом вернулся за стойку, пошарил рукой под столом, вытащил бутылку довольно дорогого коньяка и низкий стакан. Плеснув щедрую порцию, залпом осушил стакан и повторил процедуру. После этого убрал бутылку на место, сам вернулся на диван и принялся выкладывать все, что знал о Регине.

Глава 5

С приятными вестями и кучей информации Гуров уже к полудню вернулся в Управление. Там его ожидала еще одна приятная новость: получив свидетельские показания Подшивалова, Крячко закрыл дело, передав его следователю, и тут же получил разрешение генерала включиться в расследование полковника Гурова. Как раз перед приходом напарника Стас собирался ему звонить, чтобы сообщить хорошую новость. Теперь Гуров и Крячко могли сколько угодно обсуждать обстоятельства дела «Девушки в чемодане», не опасаясь гнева начальства.

Первым делом Гуров рассказал Крячко все, что удалось узнать об убитой. Он предъявил Магеру снимок, на котором была изображена девушка из чемодана, и тот уверенно опознал в ней бывшую работницу. Подшивалов не ошибся, имя Регина было настоящим именем девушки. Регина Янкина, двадцати девяти лет от роду, отработала на Новоясеневском проспекте четыре с половиной года. Откуда приехала в Москву, Магер не знал. Девушка не особо распространялась о своей прошлой жизни и о малой родине ни разу не вспоминала. Лишь однажды Магер слышал, как Регина объясняла своим товаркам, почему не желает говорить о прошлом: о той дыре, откуда она чудом выбралась, не то что говорить, вспоминать не стоит. Говорила это Регина с такой злостью и даже ненавистью, что девушкам пришлось прекратить расспросы.

На Новоясеневский Регину привел случай. Как-то она попыталась «снять» в ночном клубе Жека, и тот, не будь дураком, сразу предложил ей работу. Оттого, что девушку привел сам главный босс, как за глаза называли Жека девицы, откровенничать с ней опасались. Да и тот факт, что Регину клиенты выбирали чаще других, развитию дружбы не способствовал. Одним словом, Регина все четыре года считалась одиночкой и существовала как бы изолированно от группы девиц.

От Магера девушка ушла чуть больше двух недель назад. Просто собрала вещи и заявила, что уходит. Он пытался надавить на девушку, но оказалось, что у той в рукаве спрятан туз: она кое-что знала о делах Магера, которые он проворачивал за спиной босса. Девушка пригрозила рассказать все Жеке, и ему ничего не оставалось, как отпустить ее. Впрочем, возраст девушки приближался к тридцатнику, и Магер рассудил, что все равно она скоро упадет в цене и станет приносить заведению больше расходов, чем доходов. Жеке же отсутствие девушки он объяснил тем, что освободил место для более молодой девицы, которая со дня на день будет доставлена с Украины. Жека такое объяснение удовлетворило, и Магер решил, что инцидент благополучно исчерпан, но тут явился Гуров.

По настоянию полковника Магер переговорил с девицами, но те в один голос утверждали, что понятия не имеют, куда могла податься Регина. Тогда Гуров сделал предположение, что убить девушку мог кто-то из клиентов Магера. Тот долго думал, добросовестно морща лоб и бормоча что-то себе под нос, после чего выдал два имени. У Регины клиентов всегда было много, но эти двое заказывали девушку чаще других.

Первый, бизнесмен Владислав Карась, мужчина за пятьдесят, появлялся на Новоясеневском пару раз в месяц. В фирме его знали как любителя брать девочек под свое крыло. Правда, делал он это нечасто и всегда согласовывал свое предложение с администраторами подобных заведений. Отступные фирме, кстати, платил довольно щедрые, так что никто не оставался внакладе. Делал он подобное предложение и Регине, но та по какой-то причине отказалась. До Магера эта новость дошла в виде слухов, а сам Владислав Карась с предложением отступных к Магеру так и не пришел.

Проживал Карась в престижном районе Москвы в двухуровневой квартире. Точного адреса у Магера, разумеется, не оказалось, но поиски бизнесмена не должны были стать проблемой для полиции. Занимался Карась вполне законным бизнесом. По словам Магера, он владел не одним десятком заведений сферы обслуживания, таких как химчистки, автомойки, всевозможные ремонтные мастерские и еще целой кучей полезных предприятий, перечислить которые Магер не взялся.

Вторым клиентом был чудаковатый мужик, имени которого в заведении не знали. Он являлся на Новоясеневский каждую неделю, все время в один и тот же день недели. Магер прозвал его «Четверговым любовником Регины», девочки же звали Дюймовочкой – из-за своеобразных пристрастий в сексе. «Четверговый любовник» в течение четырех лет выбирал только Регину, а после того как она ушла, больше к ним не обращался. Откуда у Дюймовочки деньги на дорогих проституток, Магеру было неизвестно. Деньгами он не сорил, расплачивался всегда только наличными и точно по прейскуранту. За все это время ни Регина, ни администратор чаевых от Дюймовочки не видели.

Где живет чудаковатый мужик, Магер понятия не имел, но дал Гурову наводку, как можно выйти на него. Эта информация появилась у Магера случайно: когда Дюймовочка не появился в заведении второй четверг подряд, администратору стало любопытно, где теперь тот удовлетворяет свои мужские потребности. Не может же так случиться, что у того резко отпала в этом нужда? Вот он и решил поинтересоваться у коллег по бизнесу, не появлялся ли тот у них. Администраторы пары заведений поделились конфиденциальной информацией. Был, мол, такой мужик, искал рыжеволосую проститутку, чтобы не из малолеток. В одном даже заказал девицу с рыжими волосами, но та оказалась не натуральной рыжухой, и мужик вернул ее буквально через десять минут, после чего закатил скандал и даже потребовал вернуть деньги.

Денег ему не вернули, но привезли рыжую от природы девушку из другого заведения. Заменой клиент остался доволен, хотя чаевых все равно не заплатил. Магер полагал, что туда-то и станет ходить по четвергам Дюймовочка. Заведение, в котором угодили Дюймовочке, находилось у МКАДа и не входило в круг элитного обслуживания, зато цены там были куда ниже, что, по словам администратора, тоже порадовало клиента. Магер дал точный адрес борделя, предварительно взяв с Гурова слово, что ни у хозяина борделя, ни у девочек из-за этого неприятностей не будет.

Разговор с Магером происходил во вторник, следовательно, до очередного визита «Четвергового любовника» ждать предстояло двое суток. Поэтому решено было первым в разработку взять бизнесмена. Простой запрос в Интернете выдал всю необходимую операм информацию. Головной офис Карася находился не где-нибудь, а на Арбате, в Калошином переулке. Некогда в этом здании располагался доходный дом вышеназванного Калошина, но после реконструкции здание получило новую жизнь. Теперь здесь арендовали помещения под офисы особо состоятельные бизнесмены.

Офис Владислава Карася занимал сто восемьдесят квадратов мансардного этажа. Предъявив удостоверения бдительному охраннику, Гуров и Крячко поднялись на последний этаж. Там их встретила миловидная девица лет двадцати пяти. Владелец квадратных метров Калошинского переулка уже был в курсе их прихода, охранник постарался, доложив о визите «господ полицейских». Девица провела их узким коридором до арочного проема и тут же испарилась. Ее место занял весьма своеобразного вида мужчина. Он был невысокого роста, с абсолютно лысой головой, крючковатым носом, больше похожим на птичий клюв, и ярко-бордовым родимым пятном на пол-лица. Одет он был в дорогой костюм, белоснежную рубашку и цветной галстук, дань моде.

– Полагаю, вы ко мне? – стоя в центре арочного прохода, ведущего в огромный холл, осведомился мужчина.

– Владислав Карась? Полковник Гуров, уголовный розыск. Это – полковник Крячко.

– Уголовный? Вот так новость, – удивленно проговорил Карась, руки он не протянул, впрочем, ни Гуров, ни Крячко этого и не ждали. – И в чем же я провинился, что целых два полковника по мою душу лично явиться соизволили?

– Предпочитаете вести диалог здесь или проводите нас в более удобное место? – осведомился Гуров.

– Заходите, раз пришли, – отступил в сторону Карась. – Третья дверь налево.

Лев огляделся: по обе стороны холла располагались двери, по три с каждой стороны. Все они оказались закрыты. Он прошел к указанной двери, открыл ее и вошел внутрь. Крячко следовал за ним, хозяин же предпочел оказаться позади полковников. Кабинет Карася выглядел по-деловому. Никаких сувенирчиков, украшений и личных вещей. Два добротных дивана черной кожи, массивный стол с лакированной столешницей, закрытый стеллаж вдоль дальней стены и с десяток стульев вокруг стола. Из украшений присутствовала лишь картина на стене, выполненная в авангардном стиле.

– Устраивайтесь, где удобно, – предложил хозяин. Прикрыв за собой дверь, он остановился в дверях, ожидая, пока гости усядутся.

Гуров проигнорировал диваны, предпочитая вести деловую беседу в деловой обстановке. Выдвинув стул, расположенный ближе всех к креслу хозяина, он сел, жестом предложив Карасю занять центральное место.

– Значит, это не светский визит, – сделал вывод Карась и занял свое кресло. – А вы, товарищ Крячко, собираетесь беседовать стоя? – вопросительно посмотрел он на Крячко, который остановился у порога, небрежно облокотившись о стену.

– Много сидеть вредно, – невозмутимо ответил Стас.

– В этом вы правы, – не стал спорить Карась. – Сейчас многие недооценивают физическую нагрузку, предпочитая все свободное время проводить в удобном кресле у телевизора. Вижу, вы не из их числа.

Стас не ответил, лишь криво усмехнулся. Гуров терпеливо ждал, когда хозяин кабинета оставит пустой разговор и задаст главный вопрос. А тот с вопросами не спешил. Он выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда портсигар, придвинул поближе идеально чистую пепельницу. Вынув из портсигара тонкую сигару, поводил ею возле носа, шумно втягивая воздух, затем убрал обратно. Процедура с портсигаром повторилась в обратном порядке. Только после того, как пепельница вернулась на место, Карась заговорил.

– Полагаю, начать должны вы? – обратился он к Гурову. – Итак, я вас слушаю.

– Хороший офис, – начал издалека Лев. – И место престижное, и метраж неплохой.

– И арендная плата соответствующая, – с улыбкой подхватил Карась. – Шесть тысяч евро с хвостиком.

– В месяц? – бросил от двери Крячко.

– Да уж не в год. – Улыбка Карася стала еще шире. – Господа, если вас интересует мое финансовое состояние, так и спросите. Я не делаю из этого тайны.

– И каково же ваше финансовое состояние? – не удержался от вопроса Крячко.

– Хватит, чтобы выкупить весь этот домишко со всеми фирмами и их сотрудниками, – рассмеялся Карась. – Экспериментировать будем?

– Ваше финансовое положение интересует нас меньше всего, – остановил его Гуров. – Скорее нас интересуют некоторые аспекты вашей личной жизни. Из этого вы тоже тайны не делаете?

– Речь идет о женщинах? – мгновенно догадался Карась. – Что ж, отвечу откровенно: постоянной женщины не имею, предпочитаю иметь дело с профессионалками. С проститутками, если подобная формулировка вам больше по душе.

– И вам не кажется это странным?

– Нисколько. Современные женщины – все в своем роде проститутки.

– Поясните, – попросил Гуров.

– Дело в том, что каждая женщина в современном мире продается. Одна за штамп в паспорте, другая за прописку и жилье, третья за шмотки и цацки. Разница лишь в том, что проститутки делают это честно. Они, по крайней мере, не клянутся вам в любви и верности, на самом деле имея намерение лишь поживиться за ваш счет. При моих деньгах – это обычное дело, а если вы успели заметить, внешностью до Аполлона я недотягиваю. Скорее я Гефест, бог-ремесленник, низкорослый мужик с волосатыми руками. Правда, ту часть, что гласит о верном и любящем супруге, придется исключить. Это не про меня.

– Значит, вы предпочитаете честных женщин, продающих свои услуги за определенную таксу, – подытожил Гуров.

– Совершенно верно, – подтвердил Карась. – И я все еще не улавливаю сути нашего разговора. Неужели я пропустил изменения в законодательстве, и для мужчин, пользующихся услугами проституток, теперь ввели уголовное наказание?

– Нет, подобного закона наши крючкотворы еще не выдумали, – невольно улыбнулся Лев.

– Тогда чем вызван ваш визит? – Карась не выдержал и задал-таки главный вопрос.

– Регина Янкина вам знакома? – в лоб спросил Гуров.

– Рыжеволосая красавица Регина? – Карась повеселел. – Как же, знаю такую. Хорошая девочка. Амбиции, правда, непомерные, но девочка хорошая. Знаете, я ведь предлагал ей содержание, но она отказалась. Предпочла остаться на своем месте и обслуживать кучу мужиков. Признаться честно: меня ее решение расстроило. Задело мужское самолюбие, что ли? Впрочем, я никогда не принуждал женщин к общению, если вы понимаете, о чем идет речь.

– Когда вы в последний раз виделись с Региной? – задал новый вопрос Гуров.

– Месяца два назад, – подумав, ответил Карась. – Полагаю, раз речь зашла о Регине, значит, с ней случилась беда?

– Возможно, – уклонился от прямого ответа Лев. – Где вы виделись с Региной?

– В заведении. К себе домой я девочек не вожу, слишком муторно, а так – приехал, получил свое и отвалил. Удобно.

– И после этого Регина к вам не обращалась? Не пыталась с вами связаться?

– Нет, не пыталась. Телефонных звонков не было, если вы об этом. И сюда она тоже не приходила, а домой ко мне попасть не так-то просто. Четыре уровня защиты, включая строгого охранника. Я живу в районе с круглосуточной охраной.

– Сами вы тоже не искали встреч с Региной?

– Зачем мне это? Девочка ясно дала понять, что в моей опеке не нуждается, так о чем речь вести? – Карась будто бы удивился.

– Регина когда-нибудь рассказывала вам о себе? Что-то по-настоящему личное?

– Нет, разговоры Регина не приветствует. Даже на нейтральные темы. Может, наконец скажете, в чем дело?

– Регина мертва. Убита, – выдал Гуров, следя за реакцией Карася.

– Убита?! Как это случилось?

– Ей свернули шею, – от двери снова подал голос Крячко. – Как цыпленку, хрясь – и готово.

– В заведении? – Лицо Карася побледнело, но он держал себя в руках.

– Этого мы не знаем, – честно ответил Лев. – Тело нашли в парке на Лосином Острове.

– Думаете, она там промышляла?

– С чего вы это взяли?

– Я знаю, что Регина ушла из заведения, – признался Карась. – Девочки растрепали.

– Случайно не сказали, что заставило Регину оставить заведение?

– Нет, об этом они не знают. Их это тоже удивило. Значит, новая жизнь на пользу Регине не пошла. Жаль, я надеялся, что у нее все сложилось удачно. Хорошая девочка, – покачал головой Карась.

– Вы уверены, что не встречались с Региной после ее ухода из заведения?

– Меня хотите обвинить? – догадался Карась. – Тогда давайте хоть по алиби пройдемся. Когда ее убили?

Гуров назвал дату, но время называть не стал. Карась придвинул календарь-ежедневник, полистал страницы и удовлетворенно улыбнулся:

– Господа, ваши подозрения беспочвенны. За два дня до смерти Регины я летал в Екатеринбург, оттуда в Питер и только потом вернулся в Москву.

– И для того, чтобы вспомнить о таком сложном маршруте, вам понадобилось заглянуть в записную книжку? – едко заметил Крячко. – А ведь прошло всего несколько дней.

– Просто хотел убедиться, что дата совпадает, – пожал плечами Карась. – Проверять алиби будете?

– После, – пообещал Гуров. – Сейчас нас интересует все, что вы сможете вспомнить про Регину. Родственники у нее были? Друзья вне заведения?

– Не по адресу обратились, – прервал его Карась. – О Регине мне ничего не известно. Жаль, что не смог вам помочь.

– Вы ведь серьезный бизнесмен. Неужели, приглашая девушку к себе в содержанки, вы не собрали о ней информацию?

– Зачем? – искренне удивился Карась. – Я ведь не брак ей предлагал. И не в своей квартире поселить собирался. Думаете, я должен был опасаться за свою жизнь? Вдруг Регина в прошлом убийца-рецидивистка и промышляет тем, что отправляет на тот свет своих сожителей? Бросьте, кто же станет кусать руку кормящего? Нет, если бы Регина согласилась на мое предложение, уж с ее стороны неприятности мне точно не грозили. Проверено.

– В каком смысле проверено? – уточнил Гуров.

– Регина – не единственная женщина, которой я предложил содержание. Таких у меня с десяток наберется. И не нужно морщиться. Я не половой гигант, если вас беспокоит эта сторона моих взаимоотношений с девушками. Просто мне нравится помогать хорошим людям. Хорошим девочкам, если быть точным. Ну зачем им всю жизнь этим заниматься, когда я спокойно могу позволить себе и два десятка женщин обеспечить? Считайте это моим хобби. Понравится девочка, я ей помогаю. А Регина поступила глупо, и моей вины в том нет. Ее выбор, чужой выбор я уважаю. Полагаю, она, как и вы, считала, что, согласившись, станет моей персональной секс-рабыней. Она ошиблась, вот и все. Если вам нужны доказательства моих слов, могу предоставить вам адреса своих девочек. Уверен, ни у одной из них ко мне претензий нет.

– Вы действительно готовы дать нам их адреса? – удивленно протянул Лев, никак не ожидавший подобной откровенности от крутого бизнесмена.

Вместо ответа Карась нажал кнопку на внутреннем телефоне. Когда из динамика зазвучал голос секретарши, он приказал ей явиться в кабинет. Девушка возникла на пороге почти мгновенно.

– Лада, предоставь этим людям список всех моих женщин. С именами, адресами и телефонами, – приказал Карась.

Секретарша послушно кивнула и скрылась за дверью.

– Думаю, на этом аудиенция подошла к концу, – заявил Карась. – Всего хорошего, господа полицейские. И удачи в поисках убийцы. Не забудьте заглянуть к секретарше, она даст вам то, что вы просили.

Гуров и Крячко молча вышли из кабинета. У дверей соседнего помещения их уже ждала секретарша. В руках она держала отпечатанные на принтере страницы. Отдав листы Гурову, секретарша снова скрылась. Гуров и Крячко спустились вниз по лестнице и, сопровождаемые бдительным взором охранника, покинули здание в Калошином переулке.

Они решили объехать содержанок Карася. Первый адрес выбрали наугад, только из-за того, что он оказался ближайшим к Калошину переулку. В списке женщина значилась как Елизавета Бурцева. Квартиру Карась предоставил ей в шикарном районе, без охраны, но с системой видеодомофона. Нажав нужную клавишу, Гуров услышал мелодичный женский голос и, сообщив свое имя, добавил, что прислал их Владислав Карась. Имя бизнесмена возымело волшебный эффект. Дверь тут же открылась, и тот же мелодичный голос сообщил, что подниматься нужно на третий этаж.

Когда Гуров и Крячко поднялись наверх, они удивленно переглянулись. Женщина была красива, даже очень, но возраст ее давно перевалил за сорок, если не за пятьдесят. Она вопросительно смотрела на полковников, ожидая, пока те объяснят, чем вызван визит.

– Елизавета Бурцева? – сверившись со списком, уточнил Гуров. Он никак не мог поверить, что содержанкой Карася может быть зрелая женщина, а не молоденькая профурсетка.

– Да, это я, – просто ответила она.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов личного характера, – начал Лев. – Они касаются ваших взаимоотношений с Владиславом Карасем.

– Почему я должна рассказывать вам о своих отношениях с кем бы то ни было? – с вызовом произнесла Елизавета.

– Так сложились обстоятельства, – уклончиво ответил Лев. – Но Владислав Карась дал на это свое разрешение.

Елизавета резко развернулась, взяла с полки телефон и, не объясняя своих действий, набрала номер и поднесла трубку к уху. На ее звонок ответили не сразу. Все это время Гуров и Крячко стояли у порога, строгий взгляд хозяйки не позволил им пройти в квартиру. Наконец Елизавета дождалась ответа.

– Владик? Тут пришли двое полицейских, – скороговоркой проговорила она. – Заставляют меня говорить о наших отношениях.

Что ответил ей Карась, Лев и Стас не услышали, слишком тихим был голос, но после этого Елизавета сбросила вызов и коротко произнесла:

– Проходите.

Полковники вошли в прихожую, из которой хозяйка провела их в гостиную. Как и дом, квартира говорила о зажиточности ее владельцев. Дорогая элитная мебель, густой ворс ковра, в котором ноги утопали чуть ли не по щиколотку, современная техника. Да и сама хозяйка выглядела на все сто, от прически до удобных, но явно дорогих комнатных туфель.

– Что конкретно вы хотите узнать? – первой начала она разговор.

– Как долго вы живете в этой квартире? – спросил Гуров.

– Двадцать пять лет, – без запинки ответила Елизавета. – Предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу: квартира записана на мое имя всего на год меньше. Владислав оформил дарственную.

– Не подумайте, что я пытаюсь вас обидеть, – подбирая слова, продолжил Лев, – но ответ на этот вопрос очень важен. Владислав забрал вас из борделя?

– Да, я была проституткой. – В голосе Елизаветы снова зазвучал вызов. – Можете называть вещи своими именами, меня этим вы не шокируете. Я не горжусь своим прошлым, но и ужаса от воспоминаний о том времени не испытываю.

– Владислав предложил вам стать его содержанкой?

– Не совсем так. Он предложил мне помощь, – ответила Елизавета. – Хотите знать, спал ли он со мной после того, как перевез на эту квартиру? Да, какое-то время спал, но недолго. Не затем он вытащил меня из борделя, чтобы продолжать использовать по тому же назначению.

– А зачем он вытащил вас оттуда? – задал резонный вопрос Крячко.

– Я уже ответила: чтобы помочь. Он дал мне жилье, обеспечил деньгами, всего остального я добилась сама.

– Можете сказать конкретнее? – попросил Гуров. – Чего именно вы добились?

– Я прожила достойную жизнь, – просто, без пафоса, сообщила Елизавета. – Получила образование, устроилась на престижную работу, на которой работаю и сейчас. Теперь мы с Владиславом просто друзья, ему больше нет нужды обеспечивать меня материально. В этом плане я вполне самодостаточный человек.

– И довольны жизнью, – подытожил Крячко.

– Довольна, – подтвердила Елизавета. – У меня есть все, что можно пожелать.

– А семья? – Вопрос Гурова прозвучал глупо, но забирать его обратно он не собирался.

– У меня есть сын. – Губ Елизаветы коснулась мимолетная улыбка. – Да, у меня есть сын. Он уже взрослый, живет отдельно. Не в Москве, если вас это интересует. Уехал в Австралию по программе обмена студентами.

– Это сын Владислава? – предположил Лев.

– Вовсе нет. После того как я стала жить самостоятельно, у меня появился мужчина. К сожалению, наши отношения не сложились, но от этого союза появился чудесный мальчик, о чем я нисколько не жалею.

– Значит, к Владиславу у вас претензий нет. – Гуров ничего не мог с собой поделать, но каждый новый вопрос звучал еще более глупо, чем предыдущий.

– А вы считаете, должны быть претензии? – рассмеялась Елизавета. – Подумайте сами: я предъявляю претензии человеку, который вытащил меня с самого дна, обеспечил жильем, дал стартовый капитал и все еще является моим лучшим другом?

– Да, конечно, вы правы, – вынужден был признать Лев. – Простите, что побеспокоили. Вопросов больше нет.

Он развернулся и направился к выходу. Крячко потоптался на месте пару секунд и поспешил догонять друга. Елизавета проводила их до порога, а когда те начали спускаться вниз по лестнице, вдруг спросила:

– Скажите, наш разговор помог Владиславу?

– Помог, – честно ответил Гуров. – Очень помог.

Елизавета улыбнулась довольной улыбкой и захлопнула дверь. Оказавшись на улице, полковники дружно и глубоко вдохнули. Визит оказался совершенно не таким, как они ожидали. Странно было думать о Владиславе Карасе в таком ключе. Меценат, спасающий погибшие женские души, да и только. Гуров посмотрел на список, который все еще сжимал в руке, посчитал и присвистнул. В списке оказалось порядка тридцати пяти имен.

– Сколько? – спросил Крячко.

– Тридцать пять.

– Думаешь, все они, как и Елизавета, ведут нормальный образ жизни? Завели семью, детей, получили образование и хорошо оплачиваемую работу?

– Полагаю, так и есть, – пожал плечами Лев.

– Просто сказка какая-то. Покруче Золушки будет. – По голосу Стаса было ясно, что подобное донкихотство его удивило. – И это в наши дни…

– Времена всегда одинаковы, – заключил Гуров. – Люди разные.

– Да, теперь его в убийцы не запишешь, – почему-то расстроился Крячко.

– Разве это плохо?

– А чего хорошего? Мы снова в тупике, или ты еще этого не понял? Если и с «Четверговым любовником» прокол получится, мы в глубокой заднице.

– Ерунда, прорвемся, – подбодрил друга Гуров. – Поехали еще пару адресов посетим. Для закрепления впечатления.

Три последующих визита ничего нового к картине под названием «Жизнь и подвиги Владислава Карася» не прибавили. Лишь свечение нимба над головой бизнесмена усилилось. Каждая из последующих содержанок рассказывала одну и ту же душещипательную историю, как Владислав Карась вырвал их из развратных лап владельца борделя, чем наставил на путь истинный. Разумеется, после такого рассказа ни о каких претензиях в адрес спасителя не могло быть и речи.

Посовещавшись, полковники решили, что пришла пора закругляться. Обходить весь список не было никакой необходимости. Записать Владислава Карася в жестокие убийцы теперь не представлялось возможным, чему Гуров был рад, а Крячко вынужден был смириться.

Вернувшись в Управление, они получили приказ немедленно явиться к генералу Орлову на доклад. Не заходя в кабинет, оба прошли на второй этаж. В кабинете генерал оказался не один. Сухой долговязый мужчина в штатском сидел в кресле напротив него и изучал материалы дела «Девушки в чемодане».

– Явились? – не особо вежливо проговорил Орлов. – Ну, чем порадуете?

– На данном этапе расследования подвижек нет, – покосившись на долговязого, отрапортовал Гуров.

– Отличная работа, полковник, – съязвил Орлов. – Сколько дней ты уже этим делом занимаешься? И до сих пор никаких подвижек?

– Нам удалось установить личность убитой, – напомнил Лев. – В отчете это отражено.

– Ах, в отчете? Читал я твой отчет, – проворчал Орлов. – Убитую в проститутки записали, красивая история получается, ничего не скажешь.

– Так если свидетели в один голос заявляют, что данная особа занималась проституцией, куда нам ее записывать? – как всегда остро, отреагировал на критику Крячко. – В картотеке борделя на Новоясеневском проспекте полковник Гуров лично видел фотографию девушки, Регины Янкиной. Также ее опознал администратор борделя, Лев Магер. Он же предоставил имена двух постоянных клиентов Янкиной. Одного из них мы посетили.

– Посетили? А говорите, подвижек нет, – сердито проворчал генерал. – Докладывай, Гуров.

– Магер предоставил имя бизнесмена, Владислава Карася. По словам Магера, он предлагал Регине свою помощь, собирался забрать ее из борделя, но девушка отказалась. Мы предположили, что Владислав Карась мог затаить на девушку обиду и отомстить за отказ, убив ее. Версия не подтвердилась, – сухо доложил Лев.

– Ты уверен, что убийца не Карась? – переспросил Орлов. – Версия-то неплохая.

– Уверен, товарищ генерал, – ответил за напарника Крячко. – Там такая история, почище мыльной оперы. Этот самый Карась вроде как Робин Гуд в современной интерпретации. Денег у него немерено, а тратит он их на освобождение девушек из сексуального рабства.

– Что-то я в толк не возьму, какой такой Робин Гуд? – нахмурился генерал.

– Карась этот и есть Робин Гуд, – довольный произведенным эффектом, повторил Стас. – Выкупает женщин из борделей, снабжает деньгами и жильем, а те в благодарность становятся на правильный путь. И никакого секса, заметьте.

– Так-таки и никакого? – задал вопрос долговязый. Он давно отложил папку в сторону и со снисходительной улыбкой наблюдал за происходящим.

– Простите, а вы, собственно… – начал Крячко, но Гуров не дал ему договорить. Толкнув товарища локтем в бок, заставил его замолчать и заговорил сам:

– Мы встретились с несколькими женщинами, которым в свое время помог Владислав Карась. Все они утверждают, что, после того как покинули бордель, проституцией не занимались. Интимной связи с Карасем у них тоже не было.

– И вы им поверили? – удивился долговязый.

– Гуров, хватит дуться, – внезапно произнес генерал. – Не устраиваю нагоняй, так как в какой-то степени сам виноват. Надо было сразу объяснить, почему разговор идет при постороннем. Исправляю оплошность. Позвольте представить: майор Абраменко Сергей Ильич, начальник отдела по борьбе с преступлениями против нравственности.

– Полиция нравов? И как это я сразу не догадался, – протянул Крячко. – Приехали уже.

– Так точно, приехал. – Абраменко поднялся и протянул руку для рукопожатия: сперва Гурову, затем Крячко. – Земля слухом полнится.

– Про наш запрос узнали? – догадался Гуров. – Ребята с земли «настучали», верно?

– Они самые, – рассмеялся Абраменко. – Как только вы про Новоясеневский проспект запрос сделали, так мне сразу и доложили. Я, разумеется, не смог оставить ваш звонок без внимания и обратился за разъяснениями к товарищу генералу.

– Собираетесь лапу на ясеневских наложить? – поняв, что дальше разговор пойдет в неофициальном ключе, спросил Гуров. – Не хотелось бы людей подставлять, я вроде как слово тезке дал.

– Не думаю, что в ближайшее время для вашего Магера что-то изменится, – успокоил Абраменко. – Думаете, мы о его деятельности ничего не знаем? Просто руки до всех не доходят, да и при имеющемся законодательстве мы мало что можем. Приезжаем в такие заведения, с ОМОНом и ОБЭПом, с Роспотребнадзором и налоговиками, а толку чуть. Ну, заберем девочек, кто с поличным попался, старшего по борделю заберем, а что им предъявлять? Что кассового аппарата нет или нормы санитарные нарушены? Девочку оштрафуют, хозяина постращают и отпустят. Как доказать, что в данном заведении оказываются интимные услуги? Со слов девочки. А она в суд с дорогущим адвокатом приходит и заявляет, что заняться сексом с клиентом – ее личная инициатива. А судьи что? В законодательстве четкое определение проституции отсутствует, вот они по совершенно одинаковым документам и принимают разные решения. Хозяева подобных мест свой бизнес защищают не на жизнь, а на смерть.

– Тогда что вы здесь делаете? – вырвалось у Крячко.

– Убедиться хотел, что в подведомственной мне епархии убоя не произошло, – просто ответил Абраменко. – Ну и помощь свою предложить.

– Убой не на вашей совести, – признал Гуров. – Скорее всего, девушку убили уже после того, как она свою профессиональную карьеру на Новоясеневском закончила. К борделю ее смерть не имеет отношения. Разве что убийцей один из клиентов окажется.

– Вот в этом я и хотел предложить помощь, – заметил Абраменко. – Товарищ генерал сказал, что вы кое-кого из завсегдатаев Новоясеневского ищете.

– Неужели знаете, где Дюймовочку искать? – обрадовался Крячко.

– Знаю, – ответил Абраменко. – Ребятам задание дал, они поспрашивали у кого следует и выяснили адрес этого субъекта.

– Так-таки и адрес? – не поверил Гуров.

– Так точно, товарищ полковник, – подтвердил Абраменко. – Мы свой хлеб тоже недаром жуем.

– И как же вам это удалось?

– Своя агентура, – уклонился от прямого ответа Абраменко. – Так интересует вас адрес?

– Само собой.

Абраменко взял со стола лист бумаги и протянул Гурову. Тот прочел вслух:

– Лесная, двадцать три, Оболдино. Это же в районе Лосиного Острова!

– Так точно, – кивнул майор.

– Неужели нашли? – недоверчиво произнес Гуров.

– Утверждать не берусь, но похоже на то, – подтвердил догадку Абраменко. – Проверка за вами, это уже ваша епархия.

– Товарищ генерал, разрешите идти? – пряча лист с адресом в нагрудный карман, обратился Лев к генералу. – Обмозговать нужно. И действовать нужно.

– Не переусердствуй там, Гуров. Стас, проследи и сам не напортачь сгоряча, – напутствовал генерал, отпуская напарников.

– Есть не переусердствовать, товарищ генерал, – козырнул Крячко. – Спасибо за помощь, майор. Может, и мы тебе когда пригодимся.

Гуров уже ничего не слышал, он выскочил из кабинета генерала и помчался вниз по лестнице. Ему не терпелось открыть карту и проверить, как далеко находится дом «Четвергового любовника» от места, где было найдено тело Регины.

Глава 6

Получив возможность переварить новость вдали от посторонних глаз, Гуров глубоко задумался. Первоначальная радость испарилась, как только запустился мыслительный процесс. Крячко все еще возбужденно носился по кабинету из угла в угол и, потрясая кулаками, грозил невидимому преступнику, придумывая для него самые страшные наказания, а Гуров уже начал сомневаться в возможности положительного исхода. Крячко не понимал, почему друг сидит с понурым видом и пялится на карту, а не собирает оперативную группу, не вызывает ОМОН и не мчится сломя голову в Оболдино. Но торопить полковника Гурова было равносильно тому, что поднимать двадцатитонный «КамАЗ» в одиночку, поэтому Крячко продолжал нетерпеливо вышагивать по кабинету в ожидании, когда напарник созреет до решительных действий.

Гуров вовсе не был уверен в том, что действовать стоит немедленно. Дом Дмитрия Христенко, так в действительности звали клиента Регины по прозвищу Дюймовочка, от места, где нашли девушку, отделяло не более десяти километров. Христенко имел личный автомобиль марки «Лада Гранта», и для него не составило бы труда доехать до нужного места, сбросить тело девушки в парковой зоне и вернуться обратно. Соседи, и те могли не заметить столь короткого отсутствия. К тому же Христенко жил не в квартире, а в частном доме. Частный дом подразумевал некое уединение. Задумай он привезти девушку к себе, а потом избавиться от нее таким вот странным способом, никто и не услышал бы.

Вот эта самая простота и настораживала Гурова. Все слишком просто и очевидно, а так в жизни редко бывает. Стоило заморачиваться, избавляя труп от любых предметов, по которым его могли опознать, чтобы так подставляться? В борделе все знали, что Христенко является постоянным клиентом Регины. Он не мог не учитывать этого факта, когда избавлялся от трупа. Так зачем же он бросил его чуть ли не на пороге собственного дома? Глупо. Глупо и нелепо.

А мотив? Каким может быть мотив у бывшего клиента проститутки? Разозлился на то, что Регина ушла с Новоясеневского? Возможно. В конце концов за столько лет он мог привыкнуть к девушке, даже считать ее чуть ли не своей собственностью. Но тогда логичнее было, если бы, заманив девушку к себе, Христенко принял решение держать ее исключительно для своих нужд, пока не надоест. Опять же, частный дом для этих нужд очень даже подходит. Какой частный дом без подвала? Посадил девушку в подвал и наслаждайся, когда приспичит. Но девушка мертва, и тело ее найдено в нескольких километрах от дома постоянного клиента.

Следующий вопрос, вытекающий из предыдущего: каким образом Христенко смог заманить Регину к себе домой? Как он вообще узнал, что она ушла из заведения? А узнал он тогда, когда, явившись в очередной четверг, не застал девушку в борделе. Тогда он ушел и больше не появлялся. Следовательно, об ее исчезновении он заранее не знал. Если бы девушка к тому времени была у него, стал бы он светиться в борделе? Нет, не стал. И в других борделях рыжеволосую заместительницу Регины искать не кинулся бы. Как ни крути, а версия не срастается.

Придя к такому выводу, Гуров тяжело вздохнул и обратился к Крячко:

– Сядь, Стас, не маячь перед глазами, и без того тошно.

– С чего теперь-то тебе тошно? – искренне удивился тот. – Тебе убийцу практически на блюдечке с голубой каемочкой преподнесли, а ты нос воротишь.

– В том-то и дело, что на блюдечке, – снова вздохнул Лев. – А я к таким подаркам привык с опаской относиться.

– Ладно, выкладывай, что тебя беспокоит, – сдался Крячко. – Все равно ведь, пока не выскажешься, с места не сдвинешься.

– Чересчур все идеально. Для нас, разумеется, не для Христенко.

– Ты о чем? – не понял Стас.

– Да о том, что дом Христенко в нескольких километрах от места происшествия, – начал перечислять Гуров. – И о том, что этот самый Христенко больше четырех лет услугами Регины пользовался. О том, как администратор борделя в первые пять минут Христенко сдал. Все это слишком идеально. Все, кроме мотива.

– С мотивом, на мой взгляд, здесь тоже проблем нет. Мужик решил: не мне, так не доставайся же ты никому! Как у шекспировского параноика Отелло, – заявил Крячко. – Мужик решил – мужик сделал.

– И как он это сделал? Где Регину подкараулил, если к тому времени она в борделе уже не появлялась? – задал резонный вопрос Лев.

– Может, он ее еще раньше подкараулил. Может, все эти годы он за ней следил, – предположил Крячко. – Узнал, где та живет, а потом выманил из дома и убил.

– Во-первых, Регина жила в самом борделе, другого жилья не имела, – напомнил Гуров. – И во‐вторых, не на улице же Христенко ей шею свернул? А в машину к нему она вряд ли села бы.

– Это еще почему? Вполне приемлемая версия, – не согласился Стас. – Христенко Регина знала давно, опасности с его стороны не ждала. Он предложил – она согласилась. Может, он ей задвинул что-то вроде того, как было бы здорово прощальным сексом заняться, за хорошие «бабки», разумеется.

– И снова мимо, – прервал друга Гуров. – Христенко этот – жлоб еще тот, об этом мне Магер сообщил. И Регина о его жлобстве знала, поверила бы она ему, если бы он ей большие деньги пообещал? Только не после нескольких лет крохоборства.

– Ну, может, и не такой сценарий, но отметать версию причастности Христенко к смерти Регины ты не можешь, – не сдавался Крячко. – По крайней мере, до тех пор, пока мы ее не проверим.

– Проверить придется, – вынужден был согласиться Лев. – Только чует мое сердце, что «пустышка» это.

– А вот мое сердце ничего подобного не чует, – заявил Крячко. – В том, что дело простым оказалось, нет ничего удивительного. Снесло крышу у мужика, вот он глупостей и наделал. Может, в порыве страсти шею девке свернул, а когда понял, что натворил, и вовсе рассудок потерял. Засунул ее в чемодан и вывез в парк. Вот и вся история. Убийства на бытовой почве обычно так и происходят.

– На бытовуху не похоже, – машинально возразил Гуров.

– Не придирайся к словам, – огрызнулся Стас. – Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Нет в этом деле никакой загадки, сплошная рутина. А то, что не сразу имя жертвы вычислили, так просто повезло мужику, удачный расклад сложился. И хватит об этом думать. Поехали в Оболдино. Чем раньше с твоим Христенко встретимся, тем быстрее поймем, кто из нас прав.

На это Гурову возразить было нечем. Тем не менее от вызова ОМОНа он наотрез отказался, заявив, что пары оперов будет вполне достаточно. Забрав из отдела двух сотрудников, Гуров и Крячко поехали к Христенко. Подъехав к Оболдино, решили всем скопом в дом не соваться. Если предположение Гурова окажется несостоятельным, ждать от Христенко можно чего угодно. Да и пути отхода в этом случае он мог подготовить. Поэтому решили разыграть классический сценарий: вплотную к дому не подъезжать, двоих оперативников отправить в обход двора, Крячко – во двор, а общаться с Христенко отправится Гуров.

Забор вокруг дома Христенко оказался высоченный, выше двух метров. И глухой. Увидев это, Стас подмигнул другу, намекая на то, что его версия вполне имеет право на жизнь. Гуров усмехнулся, но промолчал. К удивлению Крячко, калитка оказалась незапертой, и злой собаки во дворе они тоже не встретили. Пройдя к крыльцу, Гуров выждал несколько минут, давая Крячко возможность обойти дом в поисках второго выхода. Спустя пять минут Стас выглянул из-за угла и подал знак, что двор чист. Тогда Гуров постучал в дверь и громко крикнул:

– Хозяин, выйди на минутку, разговор есть!

На крик занавеска в соседнем окне шевельнулась, и из открытой форточки показалась всклокоченная голова.

– Какого хрена барабанишь? Не заперто, – выдал хриплый голос.

– Войти можно? – спросил Лев.

– Заходи, раз уж пришел, – прохрипел мужчина, и голова скрылась.

Гуров вошел в полутемный предбанник, открыл вторую дверь и оказался в небольшой кухоньке. На пороге смежной комнаты стоял тот самый мужчина, что минуту назад выглядывал в окно. Высокий мужик с широкими плечами, крепкими руками и довольно симпатичным лицом. Вид у него был заспанный, оттого, видно, и шевелюра растрепалась.

– Чего надо? – неприветливо спросил он.

– Я ищу Дмитрия Христенко, – произнес Лев. – Мне сказали, он здесь проживает.

– Ну, я Христенко, что дальше? – Голос мужчины зазвучал чуть приветливее.

– Поговорить надо.

– Надо, так говори. – Христенко прислонился спиной к стене, давая понять, что привечать гостя не собирается.

– Я по поводу Регины.

– Не интересует, – выдал Христенко.

Он изо всех сил старался, чтобы голос прозвучал равнодушно, но чуткое ухо Гурова уловило взволнованные нотки. «Неужели все-таки он? – пронеслось у него в голове. – Нет, не может быть. Наверняка волнение связано с его отношением к девушке, а не с его причастностью к ее смерти». Тем не менее первоначальную мысль сразу же выдать информацию о ее смерти Лев отбросил. Вместо этого он потоптался на месте, как бы не решаясь продолжить разговор, и только после того, как Христенко справился с волнением, заявил:

– Что-то не верится. Сдается мне, очень даже интересует. Быть может, ты не понял, о ком идет речь? Так я напомню: рыжеволосая бестия по имени Регина. Четыре года четверговых встреч, и вдруг – не интересует?

– Ты кто такой? – рявкнул Христенко. – И какое тебе дело до моей личной жизни?

– Дюймовочка – это в шутку или ты и правда себя таким незначительным ощущаешь? – Гуров решил проверить, легко ли Христенко теряет самообладание.

Однако реакция Христенко оказалась совершенно не такой, какую он ожидал. Вместо того чтобы разозлиться на слова незнакомца, тот смутился и промямлил что-то нечленораздельное.

– Чего мямлишь? – продолжил провоцировать хозяина Лев. – Есть что сказать, так говори четко. Помнишь Регину или успел забыть?

– Слушай, мужик, я тебя не знаю и знать не хочу, – вконец растерялся Христенко. – Ну знаю я Регину, и что с того? Мало ли с кем она была, так ты по всем ее клиентам пойдешь? Ушла она. Свалила от Магера, он сам мне сказал. Хочешь ее найти? Так не по адресу обратился. Я понятия не имею, где она теперь на хлеб зарабатывает. Не знаю я, где ее искать, понимаешь?

– Ты не знаешь, а я знаю, – твердо проговорил Лев. Он снова уверился в том, что Христенко к смерти Регины непричастен, но провоцировать хозяина не перестал. – В парке она. На Лосином.

– Ладно, ты знаешь, где Регина, – миролюбиво произнес Христенко. – Тогда зачем тебе я? Клиентов для нее ищешь? И снова промахнулся. Я на такие авантюры не подписываюсь. Встречи только на территории заведения, по-другому никак. А вообще если уж по чесноку, то нашел я замену твоей Регине. В массажном салоне трудится, и результат ничуть не хуже. Так что отчаливай, мужик. Ищи клиентов в другом месте.

– Не нужны ей больше клиенты, – прекратил игру Гуров. – Убита Регина. В Лосином парке тело ее нашли.

Вот тут Христенко не выдержал. Услышав новость, он побелел, как полотно, глаза его расширились, рот раскрылся, и он начал медленно оседать на пол. Лев подумал было, что страшная новость так подкосила Христенко, что он теряет сознание. Но нет, тот просто сел на пол и уставился в одну точку. Гуров выглянул во двор, окликнул Крячко и, вернувшись к хозяину, озабоченно спросил:

– Вы в порядке?

– Вроде да, – неуверенно произнес тот. – Вот ведь хрень какая. Регину убили.

– Поднимайтесь, Дмитрий, надо поговорить. – Лев протянул руку, предлагая помощь.

– Спасибо, я в порядке. – Христенко поднялся самостоятельно и, желая объяснить свою реакцию, добавил: – Просто неожиданно все это. Сначала она из заведения исчезла, потом вы приходите и заявляете, что ее убили. Такое не сразу переваришь. Мы ведь и правда много лет вместе провели.

– Посидите немного, придите в себя. Как будете готовы, скажете. У нас к вам много вопросов.

В дом вошел Крячко. Взглянув на Христенко, он нахмурился и перевел вопросительный взгляд на Гурова. Тот отрицательно покачал головой, и Стас досадливо поморщился:

– «Пустышка», значит?

Из их разговора Христенко ничего не понял, но почему-то вздохнул с облегчением. Пару минут спустя он готов был отвечать на вопросы. Задавали их Гуров и Крячко попеременно. Вопросы Гурова звучали мягко, Крячко же предпочел выбрать агрессивный тон. Но и ему спустя короткое время стало ясно, что к смерти Регины Христенко никакого отношения не имеет.

Со слов Христенко выходило, что Регина с ним общалась исключительно на профессиональной основе. Как и в случае с Карасем, никаких личных разговоров, никаких эмоциональных всплесков, никакой реакции на те нечастые попытки перейти на более близкий уровень общения, которые предпринимал Христенко. Всегда сухая и деловитая, и никаких исключений.

Где живет Христенко, Регина не знала. По крайней мере, так считал он сам. К себе домой ее не приводил, предпочитая встречаться на территории борделя. Могла ли Регина узнать, где он живет? Христенко в этом сомневался. Он никогда не говорил ей своего адреса. Как может объяснить тот факт, что тело девушки нашли в непосредственной близости от его дома? Да никак. Он вообще не знал о ее смерти, пока полковник не сказал. Где был в ночь убийства? Дома был, свидетелей нет, подтвердить некому. Плохо, но так уж оно и есть. Живет Христенко один, с соседями не знается, так что алиби у него нет.

Насчет машины, правда, повезло. Вот уже две недели, как Христенко отогнал ее в автосервис в Реутове. Друг у него там работает, потому и выбрал именно этот автосервис. Что случилось с машиной? Движок стуканул, а перебрать его дело небыстрое. Сам Христенко в автомобилях не шарит, вот и отдал специалисту. Другого транспорта не имеет, у соседей машиной разжиться не может, так как у них не настолько близкие отношения, чтобы машины одалживать.

– Выходит, какое-никакое алиби у вас все же есть, – заявил Гуров и довольно улыбнулся.

– Вам виднее, – неуверенно проговорил Христенко. Ему было непонятно, чему радуется полковник, но это давало ощущение, что беда прошла мимо, и он был благодарен незнакомому полковнику за это чувство.

Крячко же известие о поломке машины явно не обрадовало. Его вообще не радовал тот факт, что Христенко вроде как невиновным оказался. Христенко все ждал, что тот велит ему собираться и отвезет в тюрьму, но этого не произошло.

– Закругляйся, Гуров, – в конце концов, заявил Крячко. – Ловить здесь нечего, так не будем хоть время терять.

Гуров попрощался с Христенко, пожав тому руку, а еще попросил не уезжать из города, а Крячко лишь недовольно буркнул что-то себе под нос и вышел из дома.

Как только оба полковника ушли, Христенко снова опустился на пол и дал волю чувствам. Как ни храбрился, а сдержаться не смог. К Регине он испытывал если и не любовь, то нечто похожее, и известие о ее смерти оказалось слишком тяжелым. Остаток дня он просидел на полу, глуша «горькую» и вспоминая встречи со своей четверговой любовницей.

Полковники же вернулись в отдел. Крячко засел за компьютер и усердно делал вид, что занят бумажной работой. На самом деле он просто тупо барабанил по клавишам, пытаясь справиться с раздражением. Его бесил тот факт, что Гуров даже не попытался надавить на Христенко, поверив ему на слово. Что с того, что парень вину не признает? Все они поначалу отпираются. Алиби-то у него нет, а про машину и наврать мог. Может, он машину только после убийства Регины в Реутов отогнал. Сам же сказал, что друг его там работает. Долго ли попросить друга назвать нужную дату? Пригнал машину неделю назад, а попросил сказать, что прошло две недели. И неизвестно еще, на самом ли деле у него движок стуканул или это очередная «мулька».

Но у Гурова, видите ли, интуиция, которая никак не желает Христенко в убийцы записывать. Да плевать ему, Крячко, на интуицию! Ему факты подавай, голые факты, а их нет. Не велел Гуров факты проверять. Сидит теперь за столом, лоб морщит. Думает. А чего тут думать, когда последнего подозреваемого со счетов списал? Нет у тебя подозреваемых, все вокруг белые и пушистые. А девушка мертва, вот это факт, и, сколько ни думай, сколько лоб ни морщи, его не изменишь.

Гуров и правда сидел в полном молчании и, наморщив лоб, глядел в пустоту. Ситуация с отсутствием подозреваемых нравилась ему не больше, чем Крячко. Раздражение напарника было ему понятно, но он не собирался идти против совести ради того, чтобы успокоить друга. В задержании Христенко Лев не видел никакого смысла. Ну, приволокут они его в СИЗО, попрессуют пару дней. Тот якобы расколется, может, даже вину на себя возьмет, а на следственном эксперименте завалится. Да он и места, где бросил чемодан и девушку, не покажет, не то что рассказать, как и где ее убил. Лажа все это, а на такое Гуров не подписывался.

– Хватит дуться, Стас, – прервал он затянувшееся молчание. – Ты и сам понимаешь, что в задержании смысла не было.

– Нет, Лева, не понимаю, – тут же вскинулся Крячко. – Если Христенко не признал вину в первую минуту, это не значит, что он невиновен.

– Признание обстоятельств не изменит. Не убивал он ее, Стас.

– Ты бы сначала его версию проверил, – не унимался Крячко. – Хоть в Реутов съездил, насчет поломки выяснил. Может, машина на ходу. Или соседей опросил, глядишь, и выяснили бы, где и с кем Христенко в ночь убийства зависал.

– Охота тебе время терять, так езжай. И в Реутов, и в Оболдино к соседям, – тоже начал сердиться Гуров.

– А ты, значит, в кабинете сидеть будешь. В потолок смотреть. Вдруг там имя убийцы проявится? – съязвил Стас. – Или нет, убийца сам к тебе в кабинет придет. Так, мол, и так, гражданин Гуров, явился с повинной. Зачем вам голову ломать, проверять слова подозреваемых. Вот он я, убийца Регины Янкиной, вяжите меня и следователю сдавайте.

– Кончай ерничать, – оборвал его Лев. – Сложа руки я сидеть не намерен. Есть у меня кое-какие мыслишки, их и буду проверять.

– И что же это за мыслишки?

– Имя жертвы мы узнали, а вот по базе ее пробить времени не хватило. А ведь можем на ее родственников выйти. Повезет – они подскажут, с кем Регина дружбу водила.

– И это все?

– Нет, не все. Поеду обратно на Новоясеневскую. В прошлый раз с девочками Магер разговаривал, на этот раз сам потолкую. Глядишь, и всплывет что-то.

– Как знаешь, а я в Реутов. Не нравится мне история Христенко. Не нравится, и все тут, – заявил Крячко.

На том и порешили. Крячко выключил компьютер и поехал в Реутов. Гуров задержался в отделе, чтобы дать задание оперативникам, просмотреть все базы, но найти ему Регину Янкину и всю подноготную на нее. Сам же сел за руль и поехал на Новоясеневский проспект.

Повторный визит полковника с уголовки Магера совсем не обрадовал. День клонился к вечеру, с минуты на минуту к девочкам клиенты начнут приходить, а в приемной опер сидит. Хорошее дело! Но выставить Гурова за дверь Магер, разумеется, не решился. Узнав, чего тот хочет, администратор и вовсе разнервничался.

– Вы меня без ножа режете, товарищ полковник! – в сердцах выпалил он. – Им же работать надо!

– Не наглей, Магер. Хочешь, чтобы я твою лавочку прикрыл? Начальник отдела нравов твоей конторой уже заинтересовался. Один мой звонок, и девочкам работать уже не придется, – пригрозил Гуров. – Не хочешь, чтобы твои клиенты со мной нос к носу сталкивались, выделяй апартаменты и присылай девочек. Беседовать буду с каждой в отдельности.

Магер повздыхал для проформы, но требование полковника выполнил. Провел Гурова в отдельную комнату, которая располагалась здесь же, на втором этаже, и использовалась как комната отдыха для администратора. Попросив подождать, вышел, а вернулся уже с одной из девиц. Гуров представился, выставил Магера за дверь и приступил к беседе.

О смерти Регины девушка знала, Магер сообщил. К повторному приходу Гурова они с товарками эту тему успели обмусолить основательно. Что случилось, кто так обошелся с Региной, не грозит ли опасность и остальным девицам – такими были главные вопросы, которые волновали девочек. Этими вопросами девица засыпала Гурова еще с порога, тому с трудом удалось заставить ее замолчать и выслушать его вопросы. Но девушка, которую привел Магер, заявила, что с Региной практически не общалась. Слишком заносчивой ее считала, чтобы в подруги записывать. Зато по секрету выдала, кто из девиц раньше с Региной дружбу водил. Еще тогда, когда та только-только работать на Новоясеневском начала. Гуров был благодарен и за это.

Он вызвал Магера, отпустил девицу и велел привести по очереди сперва девицу по имени Анжелика, а после нее Снежану. Магер слегка удивился выбору, но от расспросов воздержался. Анжелика пришла одна. Уселась напротив Гурова, закинула ногу на ногу и заявила:

– Про Регину я ничего не знаю.

– Возможно, вам так только кажется, – заметил он. – Иногда, если постараться, можно вспомнить то, что говорили или делали люди много лет назад. Вам придется попытаться вспомнить первый год знакомства с Региной.

– Так ее же недавно убили?

– Недавно, – подтвердил Гуров.

– Зачем тогда вам старье ворошить? – удивилась девушка.

– Это не ваша забота. Ваше дело – вспоминать, мое – анализировать.

– Ладно, только я все равно не знаю, что рассказывать, – пожав плечами, заявила Анжелика.

– Начните с того, как вы с Региной познакомились.

– Да никак мы не знакомились. Привел ее главный босс. Сказал: вот вам подружка, зовут Регина, не обижайте ее. И все.

– Девушки в вашем заведении живут в отдельных комнатах? – спросил Лев.

– Иногда подселяют парами, – ответила Анжелика. – Когда с работницами перебор.

– А тогда, когда Регина появилась, был перебор?

– Точно! Откуда вы узнали? – Анжелика вытаращила глаза, будто Гуров фантастический трюк перед ней провернул.

– Неважно. К кому Регину подселили?

– В том-то и дело, что ни к кому. Нас со Снежанкой в одну комнату запихнули, а Регине мои апартаменты отдали. Ну, не наглость ли? Я тогда с Магером ругалась, да что толку. Он заладил: протеже босса, протеже босса. Пришлось стерпеть.

– Снежане это тоже не понравилось?

– А кому понравится? В своей комнате ты сама себе хозяйка, а тут подлаживаться приходится. И когда клиент приходит, в общей кухне тусоваться не по кайфу, – забыв, что перед ней сотрудник полиции, откровенничала Анжелика.

– Но Регину вы не обижали, – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес Гуров.

– Ее обидишь! Магер с нее глаз не сводил. Боялся, что мы со Снежанкой что-нибудь отчебучим. Да нет, мы ее не трогали. Так, мелкие пакости: то в чай ей соли подсыпем, то вместо зубной пасты крем в тюбик закачаем. Один раз порошок стиральный ей подменили. Добавили отбеливателя ядреного, а она им черное платье постирала. Ух она и орала тогда, грозилась все главному боссу рассказать. Мы со Снежанкой тогда сильно перепугались. Думали, босс нас на улицу выгонит. Даже мириться с Региной ходили. Когда клиенты все разошлись, завалились к ней в комнату с бутылкой коньяка, повинились, распили бутылочку, а уж после того дня вроде как дружить начали.

– Хорошая история, но меня больше интересует, что рассказывала вам Регина, – поторопил Лев. – Постарайтесь вспомнить хоть что-то. Ведь не может такого быть, чтобы за столько лет Регина вам ни одного слова про свои планы, про свою жизнь не рассказала.

Анжелика замолчала и крепко задумалась. Молчала минут десять, Гуров уже терпение терять начал, а она вдруг встрепенулась и выдала:

– Вспомнила! Регина как-то раз про одного своего ухажера рассказывала. Ну, не то чтобы рассказывала, но кое-что сообщила. Тогда Снежанка расхвасталась, какие за ней в прошлой жизни хахали ухлестывали. И при деньгах, и на тачках крутых, и сами, мол, не крокодилы. А она, дура, в Москве решила счастья искать. Теперь, мол, жалеет, да разве в прошлое вернешься? Тогда Регина и заявила, что у нее, мол, есть такой хахаль, который ее и в тридцать, и в пятьдесят лет примет. Так и сказала: если совсем припрет, поеду к своему Мурзику, он меня на руках носить будет.

– Имя Мурзика не называла?

– Нет, только название деревни, где он живет, – припомнила Анжелика. – Ей Снежанка говорит: что же ты тогда тут тусуешься, если у тебя такой ухажер преданный? А Регина в ответ: он в деревне живет, а мне охота в столице жить. Я, говорит, слишком красива, чтобы коровам хвосты крутить.

– И название деревни вы, конечно, не помните?

– Почему не помню? Помню. Смешное оно, вот и запомнилось. Мамыри эта деревня называется. Мы тогда долго смеялись. Мурзик из Мамырей. Умора!

– Почему Мурзик?

– Не помню. Кажется, это как-то с фамилией связано, но поручиться не могу. Может, Регина ему прозвище любовное придумала, а может, нет.

– Спасибо, Анжелика, вы мне очень помогли, – поблагодарил Гуров и отправил девушку наверх.

Снежану пришлось ждать долго. Пока Анжелика своими воспоминаниями делилась, к той постоянный клиент явился, и Магер, извиняясь и расшаркиваясь, попросил подождать. Чтобы не тратить время даром, Лев решил побеседовать и с другими девушками, но пользы эти разговоры не принесли. Наконец явилась Снежана и совершенно неожиданно для Гурова заявила:

– Вы мне работать мешаете!

– Любопытно узнать, каким образом? – удивленно протянул Лев.

– Сосредоточиться не даете, – выдала Снежана. – Анжелка прискакала, давай про ваши расспросы рассказывать. Довольная такая. Я, мол, следствию помогаю, товарищ полковник так и сказал: благодарю за помощь! А я чем хуже? Я, между прочим, с Региной подольше Анжелкиного дружила. И секреты свои она не Анжелке, а мне рассказывала.

– Секреты, говорите? Это очень хорошо, – воодушевился Гуров. – Вот о секретах попрошу поподробнее. Считайте, у вас появился шанс обскакать подругу.

– И обскачу, не сомневайтесь, – с вызовом заявила Снежана. – Вы знаете, что перед уходом Регина мне кое-что рассказала?

– Понятия не имею, – подыграл ей Лев.

– Вам с подробностями или короткую версию? – деловито осведомилась Снежана.

– Давайте с подробностями.

– Отлично! – Снежана явно обрадовалась. – Значит, дело было так: утром того дня, когда Регина свалила, я к ней в комнату забежала. На минуточку, молочко косметическое одолжить, мой тюбик совсем пустым оказался. Вижу, Регина сумки собирает. Я удивилась и спрашиваю: на каникулы собираешься? У нас так вызов на несколько дней одним клиентом называют. Выбирает клиент девочку, оплачивает два, три, а то и пять дней и куда-нибудь на природу с ней выезжает. Отпуск себе устраивает. Девочкам это по приколу. Можно расслабиться, даже отдохнуть.

– И что ответила Регина? – Гурова тонкости работы девочек по вызову не особо интересовали.

– Сначала вроде как растерялась, а потом призналась. Ухожу, говорит, насовсем. Я ахнула и давай ее отговаривать. Куда, говорю, ты пойдешь? У Магера заведение приличное, такое место не вдруг подвернется. А она: я больше этим заниматься не собираюсь. Нашла работу приличную и жилье отдельное. Буду, говорит, как люди жить, сбылась моя мечта, теперь и я москвичка. Я прям расхохоталась. Смеялась до коликов в животе, а потом вдруг разозлилась. Что, думаю, Регина меня за идиотку держит? Москвичка нашлась, после двух тысяч клиентов. Так прямо ей и заявила. Она тоже вспылила. Не веришь, говорит, не надо, а я сегодня же в высотке буду ночевать. И не в какой-нибудь Балашихе, а в элитке с видом на Щукинский парк. Тут я вконец разозлилась. На Щукинский парк! Она бы еще про высотку с Котельнической замахнулась. Короче, ушла я. Дверью хлопнула и про молочко косметическое забыла. Пришлось тогда у Лариски выпрашивать, а она знаете какая жмотина.

– А что Регина? – Гуров поспешил вернуть разговор в нужное русло.

– А Регина ушла. Вещи забрала и свалила. Магер тему обсуждать отказался, а мне оно надо? Ушла и ушла, скатертью дорога. Я и про разговор-то этот забыла совсем, пока Анжелка про Мурзика из Мамырей не вспомнила. Вот, думаю, зараза. Опередила меня, что я-то теперь полковнику рассказывать буду. И тут меня как осенило. Высотка на Щукинском! Это вам не Мурзик из Мамырей. Правда ведь, товарищ полковник?

– Правда, Снежана, ваша информация куда серьезнее, чем все предыдущие рассказы, – честно признал Гуров. – Благодарю за сотрудничество.

– А благодарность в денежном эквиваленте не выдается? – нагло осведомилась Снежана. – Я на вас полчаса потратила, а это половина гонорара с клиента.

– Идите, Снежана. Простого человеческого «спасибо» должно хватить, – пошутил Лев и выставил девушку за дверь.

Больше на Новоясеневской делать было нечего. Он наскоро простился с Магером и поехал в Управление. Приехал ближе к семи вечера. Там его поджидал Крячко. Не успел Гуров дойти до своего рабочего стола, как Стаса прорвало. Он рассказал о том, как съездил в Реутов. Автомобиль Христенко стоял в той автомастерской, которую он указал. Дату, когда тот пригнал машину на эвакуаторе, подтвердили целых пять человек. Крячко не поленился, заглянул в движок. Тот стоял разобранным и, насколько мог судить Стас, находился в таком состоянии не одну неделю. Пыль на масло толстенным слоем легла, а раскуроченные запчасти, похоже, вообще починке не подлежали.

И все же он расспросил каждого работника автомастерской, как и при каких обстоятельствах Христенко доставил машину. Сломался он на Третьем транспортном ровно за неделю до смерти Регины. Приволок его эвакуатор, за который Христенко пришлось отдать немалые деньги. Мужчина был расстроен, заявил, что из-за жуликов-эвакуаторов теперь придется на ремонт два месяца деньги копить, и уехал на общественном транспорте. Видимо, в целях экономии.

После такого провала к соседям Христенко Крячко уже не поехал. Времени пожалел. Вернулся в Управление и стал дожидаться Гурова. Новости друга его воодушевили. Шутка ли, снова сразу две зацепки. Гуров хотел отложить визит в Мамыри и на Щукинскую до утра, но Стас, желая оправдаться в глазах друга, уговорил его с поисками вышеназванных товарищей не тянуть. Ночь длинная, всякое может случиться. И потом, зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Решили, что искать высотку с видом на Щукинский парк поедет Крячко, а Гуров смотается в Мамыри. Учитывая, что в Мамыри езды было не больше тридцати километров, Лев особо не противился. К тому же ему самому не терпелось узнать, будет ли толк от новых зацепок. Без четверти восемь он уже катил по Ленинскому проспекту, направляясь на поиски Мурзика.

Глава 7

Мамыри – место особое. Это даже не деревня, хотя там и проживают на постоянной основе человек триста-четыреста. Скорее это огромная торговая площадка, организованная предприимчивыми бизнесменами для удовлетворения нужд москвичей. Здесь нашли применение своим коммерческим способностям самые известные и крупные торговые фирмы. Потому-то в Мамыри ехали не жить, а купить-продать. Нужны качественные строительные материалы по доступной цене? Отправляйся в Мамыри и через час получишь все, что пожелаешь. Бытовая техника из строя вышла? А Мамыри на что? Тут и холодильники, от миниатюрных переносных до огромных промышленных монстров, и компьютеры всех мастей, а уж о мелочовке типа миксеров и фенов и говорить смешно. Квартиру приобрел, хочешь мебелью запастись? И снова тебе в Мамыри. Езжай – не ошибешься.

До Мамырей Гуров добрался легко, а вот по самому поселку поплутал прилично. Да и как было не заблудиться? Сплошные торговые ряды, огромные павильоны да складские помещения. А еще стоянки для большегрузов. МКАД в двух шагах, дальнобойщиков сюда со всей России понаехало. Грузовых фур море, а жилых домов не видно. Кружил Лев, кружил, пока терпение не потерял. К счастью, на пути автозаправка попалась. Заехал, переговорил с работягами у бензоколонки, те подсказали, где свернуть, чтобы в жилой массив попасть.

Так что возле немногочисленных жилых домов Гуров оказался к девяти вечера. Припарковался у первого дома, двигатель заглушил и задумался. Куда идти? И как искать мужчину по прозвищу Мурзик? А ведь никаких других исходных данных у Гурова нет. Мурзик и Мурзик. Даже как выглядит этот загадочный воздыхатель Регины, и то неизвестно. Только сидеть и рассуждать толку мало. Гуров вышел из машины и направился к калитке. «Была не была, – думал он, – спрошу как есть, а там видно будет».

Не успел он поднять руку, чтобы постучать, как замок на калитке защелкал, и оттуда вышел молодой парень. Высокий, накачанный, довольная улыбка на пол-лица. В ушах наушники, глаза чуть прикрыты. По всему видно, жизнью парень доволен. Он чуть не наскочил на Гурова, так увлекся тем, что звучало в наушниках.

– Пардон, папаша, – все так же радостно улыбаясь, извинился парень. – Не заметил.

– Добрый вечер, сынок, – в тон ему произнес Лев. – Есть минутка?

– Не местный? – догадался парень и вытащил из ушей вкладыши. – Ищете кого-то?

– Вроде как. Человек один мне нужен, только я о нем мало что знаю.

– Как зовут? – деловито осведомился парень.

– Как в паспорте прописан, мне неизвестно. – Гуров никак не решался произнести глупое прозвище. – Только то, как его девушка называет.

– Зайчик, что ли? – рассмеялся парень. – Так у нас этих зайчиков и котиков вся деревня, и еще торгаши в придачу.

– Не зайчик, Мурзик.

– Мурзик? Так бы сразу и сказали. Мурзика здесь все знают.

– То есть как это, все? Его что, на самом деле так зовут? – не поверил ушам Гуров. Еще бы, такая удача. Первый же человек, встреченный в Мамырях, и сразу в курсе, кто такой Мурзик.

– Нет, зовут его Пашком, но никто так к нему не обращается. Мурзик он, и все. Фамилия у него Мурзилкин, кличка с детства прилипла, теперь уж не отлипнет, – объяснил парень. – А вам он зачем? Торговать с ним будете?

– Вроде того, – уклонился от прямого ответа Лев. – Найти где, подскажешь?

– Езжайте по этой улице, второй поворот налево. Как увидите дом под фиолетовой крышей, так, значит, добрались. Поторопитесь, он через час на смену заступает, так что дома вы его не застанете, – посоветовал парень. – А на работе к нему лучше не соваться, уж очень ответственный, ни за что лишнюю минутку не постоит. Покурить, и то не отходит, хотя дома дымит как паровоз.

– Спасибо за совет, – поблагодарил Гуров и направился обратно к машине.

– Не за что. Вы Мурзику скажите, что это я вас к нему направил. Пусть знает: Виталя Рок не разгильдяй какой-нибудь, людям помогает, – бросил вдогонку парень.

– Непременно скажу, – пообещал Лев.

Дом под фиолетовой крышей он нашел легко. Оставил машину возле калитки, сам прошел во двор. Там, на широком крыльце, сидел мужчина. На вид ему было лет сорок с небольшим. Крепкого телосложения, широкоплечий, с массивным квадратным подбородком. Про таких принято говорить: из камня высечен. Нос, правда, подвел. Несолидный совсем нос. Висит огромной картошкой над губами, вид, прямо сказать, неприятный. И волосы как пакля, правда, зачесаны аккуратно и для надежности под кепку спрятаны. А глаза добродушные, миролюбивые, глядят в упор, по сторонам не бегают.

– Доброго вечера, хозяин, – поздоровался Гуров.

– Скорее уж ночи, – уточнил мужчина. – Вы ко мне или просто мимо проходили?

– Вы – Павел?

– Я – Мурзик. – Губы Мурзика расплылись в широченной улыбке. – Павликом я и в детстве никогда не был. Мурзик мне привычнее. А вы кто будете? Вижу, не из местных.

– Я из Москвы, к вам вот приехал. Вы простите, но мне как-то неловко вас Мурзиком называть. Не будете возражать против Павла?

– Валяйте! – разрешил Мурзик. – Ко мне по торговым делам или по личным?

– Скорее второе, – ответил Гуров. – Присесть можно?

– Стульев у меня нет, только вот крыльцо, а оно не особо стерильное. Костюм не боитесь запачкать? – предупредил Мурзик.

– Отряхнусь, – махнул рукой Гуров и уселся рядом с Мурзиком. – К вам, Павел, меня привело дело исключительно личное. Знакомая ваша меня интересует. Не догадываетесь, кто именно?

– Э брат, – протянул Мурзик. – У меня знакомых, почитай, пол-России. Перечислять начну, так за неделю не управимся.

– Неужели так много? – не поверил Лев.

– И даже больше. Я ведь торговлей занимаюсь, каждый день новых людей встречаю. И все они моими приятелями да знакомыми становятся. В бизнесе по-другому нельзя – прогоришь. Да и от природы парень я общительный, люблю людей. Так что, если кто вас интересует, говорите конкретно. Себе время сэкономите – мне деньги.

– Регина Янкина, – выдал Гуров.

Реакция Мурзика оказалась странной. Он отшатнулся от Гурова, улыбка с лица слетела, а в глазах появился какой-то злой огонек. Такого Лев не ожидал. Он думал, мужчина в воспоминания ударится, станет с ностальгией былые времена вспоминать, а он отчего-то разозлился. С чего вдруг?

– Регина, говорите? И за какой надобностью она вам? – сухо произнес Мурзик.

– Я что-то не то сказал? – удивленно спросил Гуров. – Вижу, вам эта тема неприятна.

– А тебе бы понравилось вспоминать про девку, которая тебя на «бабки» опрокинула, перед всей деревней унизила, да еще и в душу наплевала? – Голос Мурзика стал хриплым, он и не заметил, как перешел на «ты».

– Простите, я думал, Регина – ваша первая любовь, – виновато проговорил Лев. – Думал, вы ее с теплотой вспоминаете.

– Это она тебе так сказала? Шалашовка дешевая! – Из уст Мурзика ругательство прозвучало особенно обидно. – Знать ее не хочу, так и передай. Пусть только попробует заявиться сюда, поганой метлой по всей деревне до самого МКАДа гнать буду.

– Когда вы ее последний раз видели? – проигнорировав угрозу в адрес Регины, спросил Гуров.

– Четыре года, шесть месяцев и восемь дней. Часы посчитать?

– Не стоит. А недавно она в Мамырях не появлялась? Может, не у вас, а вообще в деревне. Знакомые не рассказывали?

– Не было ее в Мамырях, – уверенно произнес Мурзик. – Если бы появилась, мне сразу доложили бы.

– Много денег она у вас забрала? – поинтересовался Лев.

– Достаточно, – продолжая хмуриться, ответил Мурзик. – Так зачем она тебе, говори начистоту. Станешь врать – сразу пойму, тогда пеняй на себя.

– Ее убили, – честно ответил Гуров. – Она в Москве в борделе работала, пару недель назад оттуда ушла, а потом ее тело нашли в Лосином парке.

– Доигралась все-таки. – В голосе Мурзика неожиданно зазвучала печаль. – Жаль, красивая девка была. Только беспутная. Думал, сумею ее приручить, да какое там. Дикая кошка в доме не приживется, сколько ты ее сметаной не задабривай. Все сожрет и снова в лес свалит.

– Я надеялся, что вы мне про ее прошлое расскажете, – признался Лев. – Где родилась, есть ли родственники. Все, что знаете.

– Ни хрена я про нее не знаю, – ответил Мурзик. – К нам в Мамыри она с дальнобойщиками прикатила. Уж не знаю, работала так или чисто до Москвы добраться хотела. Только у нас осела надолго. Болела она тогда, простудилась по зиме. То ли воспаление легких, то ли что посерьезнее. Я ее пожалел, приютил. Девка она умная оказалась, на жизнь не жаловалась, за домом следила. Ну я и влюбился, как последний болван. Мне все говорили: Мурзик, бросай свою шалаву, добра от нее не дождешься. А у меня точно переклинило что-то в башке. Люблю, говорю, и все тут. Жениться собирался, правда-правда. И она вроде как не против была. Планы строила, как заживем вдвоем, как деньжат подкопим и в столицу переберемся. Только я в столицу не собирался. Что мне там делать? У меня здесь бизнес, дом, друзья. А там что? Грязь и люди злющие. – Мурзик замолчал. Ладони в замок сцепил, в воспоминаниях утонул.

– Сколько она у вас прожила? – спросил Гуров, чтобы продолжить разговор.

– Месяцев шесть, может, чуть больше. Зиму всю, часть весны. Ушла уже по лету, – встрепенулся Мурзик. – Да и хорошо, что ушла. Кто знает, как бы жизнь моя сложилась, останься Регина в Мамырях? Деньги вот прихватила, это обидно. Я на свадьбу откладывал. Хотел на медовый месяц ее на дорогой курорт отвезти. Или тур по Европе выкупить. Вот и выкупил.

– А ведь она подругам рассказывала, что вы ее в любое время примете. Так и сказала: приеду, будет он меня на руках носить, – процитировал Лев слова Анжелики.

– Может, так все и случилось бы, – задумчиво ответил Мурзик. – Может, если бы она сюда заявилась, я вместо метлы снова кольцо ей предложил. Говорите, убили ее?

– Убили.

– Кто?

– Это я и пытаюсь выяснить.

– Думали, это я? – догадался Мурзик. – Ошибочка, брат. Я людей люблю, убивать не умею. Таракана разве что.

– Про родню Регинину что-то знаете? Откуда она родом?

– Не знаю. Не любила она прошлое вспоминать. Я, конечно, расспрашивал, но она одно твердила: сирота я, нет у меня дома, нет родителей и не было никогда. Я решил, что она с детства по людям скитается, оттого и скрытная такая. Думаете, есть у нее родня?

– Не знаю. Пока все, кто с ней знаком был, одно и то же на этот вопрос отвечают. Никому Регина про родственников ни словом не обмолвилась. Может, и правда нет у нее ни родни, ни дома. – Гуров поднялся. – Простите, что отнял у вас время. И за плохие вести тоже. Поеду, пока совсем не стемнело.

Мурзик поднялся следом за Гуровым, проводил его до машины, пожал протянутую руку и вернулся во двор, а Лев поехал обратно в Москву.

Пока Гуров разбирался с Мурзиком, полковник Крячко работал ногами. Район Щукино вел свою историю чуть ли не с пятнадцатого века, существуя тогда еще как деревенька с одноименным названием. Современный район Щукино давным-давно стал частью Москвы, но высотными строениями оброс постольку-поскольку. Ориентируясь на показания девицы из борделя, Стас изучил карту района и определил местность, на которой придется работать. На его счастье, кроме военного госпиталя на той стороне парка, о которой говорила Регина, жилых домов насчитывалось немного, и всего два из них тянули на высотку, насчитывая двадцать четыре этажа.

Перспектива Крячко вдохновила. Взявшись за это задание, он рассчитывал потратить на поиски нужного дома несколько дней. Доехав до госпиталя, Стас воспользовался автостоянкой для посетителей, решив, что ни к чему соваться к высоткам на автомобиле. До первой высотки добрался пешком. Пообщался с мамашами на детской площадке, выяснил, в какие квартиры пускают квартирантов, предъявил фото девушки, взятое Гуровым в заведении Магера. Мамаши девушку не признали, но честно сказали, что квартирантами, а тем более квартирантками, особо не интересуются.

Крячко поблагодарил мамаш, поискал глазами вездесущих бабушек и, за неимением таковых, зашел в подъезд. Обход решил начать с верхнего этажа. Сказала же Регина, что из квартиры вид на парк открывается, а с первого этажа – разве это вид? Лифт работал исправно и бесшумно доставил его на последний этаж. На этаже располагалось по четыре квартиры. Чтобы не запутаться, он начал двигаться по часовой стрелке. Позвонил в первую квартиру, подождал минуты две, но ему так никто и не открыл.

Во второй квартире повезло больше. Ему открыла заспанная девица. Держа дверь на цепочке, оглядела Крячко с головы до ног и недовольно проворчала:

– Опять омолаживающий крем предлагать будете? И как вам не надоест таскаться!

– Крема у меня нет, – заявил Крячко. – А от вас мне нужна информация. Эту девушку видели? – показал он фотографию Регины.

Заспанная девица внимательно изучила снимок и отрицательно покачала головой.

– Соседей своих знаете? – поинтересовался Крячко.

– В той, что за спиной, никто не живет, – отчиталась девушка. – Справа от меня семья с двумя детьми проживает. Дети – изверги, в шесть утра вскакивают и орать начинают как резаные. А слева старичок живет, но сейчас он у сына. Еще вопросы?

Больше вопросов у Крячко не было. Девица захлопнула дверь, а Стас спустился этажом ниже. Процедура повторилась и на следующем этаже, и еще этажом ниже. Крячко дошел до одиннадцатого этажа, когда произошел инцидент. Нажав очередной звонок, он уже готовился предъявить фото, но странный звук за дверью заставил его насторожиться. Крячко мог поклясться, что слышал, как кто-то за дверью передернул затвор. Характерный звук, его ни с чем не спутаешь. Что это? Квартиросъемщик воевать готовится?

– Полиция! – на всякий случай громко произнес Стас. – Есть кто дома?

За дверью стояла тишина, но он был уверен, что за ним наблюдают в «глазок». «Вот ведь незадача. Еще пристрелит, идиот, – молнией пронеслось в голове. – Может, показалось?» Но нет, снова этот звук, будто проверяют, зашел ли патрон в патронник. И еще один щелчок, точно обойму на место загнали. «Так, неизвестный к бою готов, – мысленно прокомментировал Крячко и слегка сдвинулся в сторону. – Уйти, от греха подальше? А вдруг это Регинин дружок? Ведь неизвестно, сама ли она квартиру нашла или кто из ухажеров подсуетился?» Он сделал еще шаг в сторону и настойчиво произнес:

– Открывайте, полиция! И оружие уберите, даже если на него разрешение имеется. Я при исполнении, не стоит осложнять себе жизнь.

– Проваливай! – донеслось наконец из-за двери, и Стас немного расслабился. Раз начал говорить, значит, палить не станет.

– Полковник Крячко, – строго проговорил он. – У меня имеются сведения, что эта квартира сдается. Вы квартирант или владелец?

– Это частная собственность. Есть вопросы – приходи с ордером. Я законы знаю, – донеслось из-за двери.

По голосу трудно было определить, какого возраста собеседник, но это точно был мужчина. Крячко предположил, что неласковый прием тот устроил потому, что есть чего опасаться. Либо в долги влез и теперь от приставов прячется, либо с законом не в ладах. Он решил вывести собеседника на разговор и язвительно спросил:

– С чего вдруг оружие? Время вроде не военное, гестаповцы по домам не ходят. Или фильмов страшных насмотрелся, так теперь от каждого звонка трясешься?

– А вот схлопочешь пулю в башку, тогда и узнаешь, трясусь я или осторожничаю, – заявил мужчина за дверью.

Крячко понял, что имеет дело не с уркой. Тот таким витиеватым способом общаться бы не стал. Это в корне меняло дело. Видимо, человек за дверью был серьезно напуган, раз заявление о том, что он сотрудник полиции, его не остановило.

– Послушайте, не делайте глупостей. Сейчас я достану удостоверение, поднесу его к «глазку», и вы сможете убедиться, что я не бандит, а настоящий полицейский, – переходя на официальный тон, проговорил Стас. – Вас это устроит?

– Думаешь, я не знаю, сколько стоит твое удостоверение? В метро купил и хочешь на дурака меня взять? Проваливай, пока цел! Имей в виду, терпение у меня заканчивается.

– Да не порите вы горячку, – продолжал уговаривать Стас. – Покажу удостоверение, вы прочтете фамилию и позвоните на Петровку. Там подтвердят, кто я.

За дверью возникла пауза, Крячко решил, что человек с пистолетом обдумывает предложение. Он успел порадоваться маленькой победе, но в этот момент дверь напротив открылась, и на лестничную площадку выскочил долговязый подросток. За ним следом выбежал миниатюрный песик и бросился к Крячко. В это же самое время за дверью послышался какой-то шум.

– Парень, уходи! – выкрикнул Стас. – Уходи в сторону, тебе говорят!

Песик ощерился и принялся громко лаять на него. Парень удивленно взглянул на полковника, который стоял, прижавшись к стене, потом перевел взгляд на песика и направился к нему, приговаривая на ходу:

– Лорд, ты чего людей пугаешь? Видишь, человек боится. Это невежливо.

– К стене, дурень! Не слышишь, что ли? – снова закричал Стас. – У твоего соседа пистолет!

– А, так вы не Лорда испугались? – Парень остановился, и на его лице заиграла довольная улыбка. – Дядя Ваня на вас страху нагнал?

– Дядя Ваня? – переспросил Крячко.

– Сосед мой, дядя Ваня. Он так развлекается, – охотно пояснил парень. – Когда люди незнакомые к его двери подходят, он им пистолетом грозит. Ему нравится, когда незнакомцы улепетывают со всех ног. А вы и поверили?

– Ленька, стервец, опять всю малину поломал! – донесся голос из-за двери.

Замок щелкнул, и глазам Крячко предстал седоватый мужчина лет пятидесяти. В руках он держал пистолет, только дуло в пол направил.

– Зачем секрет мой выдал? – ругнулся дядя Ваня.

– А чего вы людей баламутите? Лорд вон снова лужу наделал. Убирать сами будете. – Сказав это, парень подхватил на руки песика и побежал вниз по лестнице. На лестничной площадке осталась небольшая лужица.

– Вот негодник, снова мне за его собакой убирать, – проворчал мужчина и скрылся за дверью.

Все это время Крячко стоял с открытым ртом и никак не мог переварить услышанное. Шутка? Это шутка такая, пистолетом людям грозить? Придется кому-то за это заплатить. Он решительным шагом вошел в квартиру. Ему навстречу уже спешил дядя Ваня. Вместо пистолета в руках у него на этот раз появилась половая тряпка.

– Да ты чего сердитый такой? – добродушно спросил он. – Испугался? Брось, пистолет не заряжен.

– Полковник полиции Станислав Крячко, Главное управление, Московский уголовный розыск, – отчеканил Крячко. – Ваши документы, гражданин.

– Обиделся? – Строгий тон дядю Ваню не впечатлил. – Напрасно. Чувство юмора развивать нужно.

– Сейчас в Управление проедем, посажу тебя в «обезьянник», там и посмеемся, – пообещал Крячко.

– Ну, чего ты в бутылку лезешь? Откуда ж мне было знать, что ты настоящий полицейский? На тебе ни формы, ни погон, – заискивающе улыбнулся дядя Ваня. – Давай по-мирному разойдемся. Скажи, зачем приходил, я тебе любую помощь окажу, а ты про недоразумение забудешь. Идет?

Крячко с минуту смотрел на дядю Ваню строгим взглядом, затем махнул рукой:

– Черт с тобой, оставайся. Только учти: еще раз такой трюк провернешь – засажу.

– Усек, – поспешил согласиться дядя Ваня. – Тебя какое дело к моим дверям привело?

– Девушку ищу. Возможно, в вашем доме проживала, – ответил Стас, доставая из кармана фото.

Дядя Ваня положил тряпку на пол, вытер руки о штанины, аккуратно принял из рук полковника снимок и начал неспешно изучать. Смотрел он на него минут пять, потом почесал затылок, зачем-то перевернул снимок на тыльную сторону и только после этого вернул полковнику со словами:

– В нашем доме искомая девица не проживает.

– Вы в этом абсолютно уверены? – недоверчиво переспросил Крячко.

– Абсолютно. Я наших квартирантов всех поголовно на контроле держу, – заявил дядя Ваня. – Данной особы в списке нет.

– Она совсем недавно здесь поселилась. И прожила всего несколько дней, так что вы могли ее и пропустить.

– Исключено, – категорично заявил дядя Ваня. – Помимо квартирантов, я и квартиросъемщиков поименно знаю. И они меня знают. Поселят кого без моего ведома, тут же об этом пожалеют.

– В налоговую стуканешь? – догадался Крячко.

– Не стукану, а доведу до сведения. Разницу понимать нужно, – назидательно проговорил дядя Ваня.

– Ясно. Тогда списочек квартирантов предъявите.

– Это с превеликой радостью.

Дядя Ваня скрылся в комнате и через минуту выдал Крячко полный список квартир, в которых проживали квартиранты. Таковых оказалось немного, всего с десяток. Согласно списку дяди Вани, в доме проживал всего один квартирант, не имеющий семьи. Молодой мужчина, переехавший в район Щукино год назад. Квартира его находилась точно под квартирой дяди Вани. Занимался молодой человек музицированием. То ли в консерватории работал, то ли в филармонии, дядя Ваня не запомнил. А еще этот молодой человек принимал на дому учеников. Преподавал им азы фортепианного искусства. Одним словом, полковнику он не подходил. Остальные квартиранты также не вписывались в картину, нарисованную Региной. Семейные пары вряд ли стали бы пускать на постой проститутку. На всякий случай Стас поинтересовался, не держит ли дядя Ваня на контроле соседнюю высотку, но тот скромно заявил, что и со своей высоткой дел у него по горло. Расстались они чуть ли не лучшими друзьями. Крячко, избавленный от нудного хождения по этажам, пожал мужчине руку, вызвал лифт и уехал. Последнее, что он видел, это как дядя Ваня, ворча и проклиная всех собак на свете, убирал лужу на лестничной площадке.

Обход второй высотки Стас снова начал с верхнего этажа. Обходя квартиру за квартирой, он задавал один и тот же вопрос, предъявлял фото, получал отрицательный ответ и двигался дальше. Стрелки часов приближались к половине одиннадцатого, и он понимал, что скоро придется закругляться. Заваливаться в квартиры добропорядочных граждан за полночь даже для полковника Главного управления чересчур. Дойдя до двенадцатого этажа, Крячко решил, что побеседует с его жильцами и на этом закончит. «Будет новый день, продолжу. Эта работа от меня не уйдет. Все равно, скорее всего, квартира окажется пустой. Если Регина и оставила в ней что-то, что наведет на след ее знакомых, один день погоды не сыграет», – так рассуждал Стас, вдавливая кнопку звонка очередной квартиры.

– Иду, радость моя! – послышалось из-за двери.

И тут же дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина в коротких шортах и с голым торсом. Торс у него был что надо. Крепкие мускулы перекатывались под загорелой кожей. Крячко невольно засмотрелся, нечасто в современном обществе встретишь молодого человека, который следит за фигурой.

– Простите, вы ко мне? – вежливо осведомился молодой человек.

– Полковник Крячко, полиция, – представился Стас и выставил вперед фото: – Вам знакома эта девушка?

Молодой человек мельком взглянул на снимок и собрался уже ответить, но взгляд точно магнитом притянуло обратно, и в глазах молодого человека проскользнул испуг. Стас напрягся, но молодой человек совершенно спокойным голосом заявил:

– Нет, эта девушка мне незнакома.

– Вы уверены? Взгляните повнимательнее. Быть может, вы встречали ее во дворе или в лифте.

Молодой человек послушно взглянул, но на этот раз взгляд его ничего не выражал. Пустой равнодушный взгляд человека, которому до смерти не хочется заниматься чужими проблемами.

– Нет, я ее не видел, – повторил он свой ответ.

Но Крячко почему-то не хотелось отпускать его просто так. Он помедлил и задал новый вопрос:

– Вы живете один?

– Почему вас это интересует? – все так же вежливо спросил молодой человек.

– Отвечайте на вопрос, – не особо вежливо потребовал Стас.

– Да, я живу один, – ответил тот.

– Кого же вы тогда назвали своей радостью?

– Ко мне должна прийти девушка. Она здесь не проживает, – терпеливо объяснил молодой человек. – Только иногда ночует. Это ведь не противоречит закону?

– Нет, не противоречит, – растягивая слова, произнес Крячко. Он наконец понял, откуда появилось чувство, что уходить пока рано. Молодой человек показался ему смутно знакомым. Откуда он мог его знать? Стас никак не мог выудить из памяти нужную информацию, оттого и медлил.

– Как имя вашей девушки? – внезапно спросил он.

– Какое это имеет отношение к вам? – На этот раз вежливость молодому человеку изменила. – Я свободный гражданин, имею право встречаться с девушкой, как бы ее ни звали.

– Это простой вопрос, молодой человек, почему вам так трудно на него ответить? Или ее имя Регина и вы мне лжете?

Крячко и сам не понял, почему сказал то, что сказал. Регина была мертва и явиться в дом к молодому человеку никак не могла. Тем более он не мог поджидать ее со словами «радость моя». Тем не менее выражение на лице парня, появившееся после этих слов, ему совсем не понравилось, показалось, что парень занервничал.

– Мою девушку зовут Светлана, – выговорил молодой человек. – И если это все вопросы, я вынужден попросить вас уйти. Как видите, я не одет, а на лестничной площадке прохладно.

– Ладно, можете одеться, я подожду, – заявил Крячко.

– У вас остались вопросы? – удивился парень. – Мне казалось, я ответил на все.

– Есть еще парочка, – не моргнув глазом, соврал Стас. – Так что одевайтесь, я подожду.

– Простите, но время уже позднее, не могли бы вы…

Парень недоговорил. На этаж подъехал лифт, двери его открылись, привлекая внимание, и Стас машинально оглянулся. В лифте стояла девушка. Рыжеволосая красавица Регина собственной персоной. От неожиданности он раскрыл рот и уставился на девушку во все глаза. «Не может быть, – пронеслось у него в голове. – Этого просто не может быть!»

А девушка застыла в кабине, глядя куда-то поверх плеча полковника. Взгляд ее был напряжен, губы шевелились. «Не стой столбом! – одернул сам себя Крячко. – Хватай ее, разбираться после будешь». Он сделал шаг навстречу девушке, и тут мощный удар обрушился на его затылок. Стас покачнулся и рухнул на мраморный пол. Глаза его закрылись, сознание помутилось, и он отключился. Последнее, что он запомнил, это склонившееся над ним женское лицо. Лицо мертвой Регины…

Очнулся Стас от боли. Голова буквально раскалывалась на части, во рту пересохло. С трудом подняв руку, он пощупал затылок, и рука ощутила влагу. Он поднес ее к глазам – на пальцах остались следы крови. «Черт, славно он меня приложил, – подумал Стас. – И поделом тебе, старый хрыч. Такой шанс упустить».

Он с трудом поднялся на четвереньки, дополз до стены и без сил облокотился на нее. Двигаться он не мог. «Надо отдышаться, прийти в себя и звонить Гурову, – размышлял Крячко. – Спешить теперь все равно некуда, голубки наверняка смылись». Он осмотрелся. Лестничная площадка пустовала. Дверь в квартиру молодого человека оставалась открытой. Все остальные двери были наглухо закрыты.

– Неужели в этом доме все повымерли? – вслух произнес он и, держась за стену, начал подниматься. Ухватился за косяк, подтянул тело вверх, приняв вертикальное положение. «Хорошо, – подбадривал сам себя Стас. – Теперь медленно двигай в квартиру. Медленно, дружок, медленно. Не стоит вызывать отряд барабанщиков в свою башку». Он сделал несколько шагов и снова остановился. Каждый шаг отзывался новым взрывом боли. Когда перешагнул через порог, нога за что-то зацепилась, и он чуть снова не упал. Опустил глаза вниз. На пороге лежал гантельный гриф с двумя навинченными блинами. «Теперь понятно, почему голова так трещит, – догадался Крячко. – Хорошо, еще жив остался. Орудие парень выбрал нехилое».

Дальше порога пройти ему не удалось. Головная боль грозила новым обмороком. Стас опустился прямо на пол, достал сотовый и набрал номер Гурова. Услышав в трубке его голос, невесело пошутил:

– Бездельничаешь, Гуров?

– Привет, Стас, где застрял? Почему в Управление не явился? Я до одиннадцати прождал.

– Да так, ерундой маялся, – сдерживая стон, проговорил Крячко. – Ты дома?

– Где же мне еще быть? – удивился вопросу Гуров. – Полночь уже. На часы не смотришь?

– Да как-то не до этого было, – из последних сил протянул Крячко.

– Стас, с тобой все в порядке? – уловив странные нотки в голосе друга, спросил Лев.

– Вроде да. Можешь подъехать на Щукинку?

– Сейчас? – Теперь в голосе Гурова зазвучало явное беспокойство.

– Нет, завтра, – огрызнулся Крячко. – Гони сюда, Гуров! И бригаду экспертов захвати. А лучше медиков нормальных.

– Что случилось?

– Не по телефону. Инцидент небольшой.

– Ты ранен? Кого везти, хирургов или сразу реанимацию?

– Да в порядке я. Башку пробили, а в остальном – норма, – выдавил Крячко. – Пиши адрес.

Он продиктовал адрес и вырубил телефон. Спустя тридцать минут двери лифта открылись, и на лестничную площадку вышел Гуров. За ним следовали люди в белых халатах. В руках двоих Крячко разглядел носилки. «Не поверил», – усмехнулся он и снова потерял сознание.

Глава 8

Утро следующего дня полковник Гуров встретил в военном госпитале ФСБ. Туда, в хирургическое отделение, накануне вечером доставили раненого Крячко. Благо, ехать было недалеко, от дома на Щукинской каких-то пару кварталов. Дежурный хирург два часа выуживал осколки черепа из раны на голове Крячко, очищая ткани мозга от костной крошки. Гуров при операции не присутствовал, приехал только к утру. Все это время он провел в квартире, где нашел друга.

Перед тем как отключиться, Стас не успел объяснить, что же произошло в высотке на Щукинской, и Гуров действовал вслепую. Раз напарник сказал привезти экспертов, значит, в квартире было что искать. Вот они и искали. Криминалисты сняли отпечатки со всего, с чего только смогли. Их оказалось предостаточно. И на дверных ручках, и на посуде, солидной горой сгруженной в раковину, и на предполагаемом орудии, которым вырубили Крячко.

В основном это были отпечатки двух людей: мужчины и женщины. Это свидетельствовало о том, что в квартире они проживали не один день. Отпечатки еще предстояло прогнать по базе, а пока оставалось довольствоваться тем, что нашли в шкафу. Там оказалась одежда на все сезоны. Мужская и женская. Причем женская одежда вызывала некоторые вопросы. По большей части это был дешевый ширпотреб с претензией на качество. И лишь один комплект гардероба выделялся в общей массе: классический костюм индивидуального покроя, шелковая блузка, тоже явно не из дешевых, туфли на шпильках и женская сумочка из натуральной кожи. Они с общим гардеробом никак не вязались, к тому же не висели на вешалке, а были аккуратно сложены в пластиковый пакет, потому и привлекли внимание Гурова.

Содержимое сумочки тоже настораживало. Если в ванной комнате присутствовала преимущественно дешевая косметика, то в сумочке хранилась тушь, которую эксперты оценили как высококлассную и соответственно дорогостоящую. Помада и духи в миниатюрном флаконе были из той же категории. Помимо этого, в сумочке нашли набор ключей. К дверному замку осматриваемой квартиры ключи не подходили, но были явно не от офисных дверей.

Магнитный ключ в виде пластикового прямоугольника лежал отдельно. На нем выделялся логотип в виде шестигранника с головой льва по центру. Точно такой же логотип обнаружился на именной карточке, являющейся пропуском в организацию. Фото на пропуске соответствовало фотоснимку Регины Янкиной, а вот имя ей не принадлежало. В пропуске значилось: Янкина В., экономический отдел.

Пока специалисты искали фирму, которой принадлежал данный логотип, Гуров голову ломал, что все это могло означать. Одна версия сменяла другую. Регина Янкина умудрилась устроиться в престижную фирму, в экономический отдел? Для этого она не пожалела денег, потратилась на дорогую одежду и косметику, но от старой избавиться не решилась, а новую, чтобы не портилась, упаковала в пластик? И как ей это удалось? Без образования, без опыта? Одно дело стать делопроизводителем или секретаршей, но экономистом? Очень сомнительно, даже при хорошем протежировании.

И кто выступал в роли покровителя? Тот, кто впоследствии ее же и убил? Тогда получается, что он же вырубил и Крячко. Значит, убив девушку, он не озаботился тем, чтобы избавиться хотя бы от ее одежды, не говоря уже о том, чтобы сменить место жительства. Как-то глупо получается.

И почему он напал на Крячко? Чем, в сущности, занимался Стас? Ходил по квартирам, предъявлял фото и спрашивал, не знаком ли жилец дома с этой девушкой. Допустим, тот, кто напал на Крячко, не смог скрыть от полковника, что узнал девушку по фото, но ведь это еще не доказательство. Как бы в таком случае поступил Крячко? Он вежливо поблагодарил бы человека за сотрудничество и ушел. Потом он мог вернуться с подкреплением и неопровержимыми доказательствами причастности человека к убийству девушки. Доказательства эти еще предстояло бы собрать. Так почему неизвестный напал на Крячко именно тогда?

Вопросов было столько, что голова пухла, а ответов пока ни одного. В конце концов Гуров устал от бесплодных попыток догадаться, что именно произошло в доме на Щукинской, и отправился в госпиталь к другу. Он решил, что дождется, пока тот придет в сознание, и получит ответы на все вопросы от очевидца. Это куда лучше, чем гадать на кофейной гуще. Эксперты еще продолжали работу на адресе, а Лев уже сидел перед дверью палаты Крячко, дожидаясь утра.

Стас пришел в сознание ближе к девяти. Открыв глаза, оглядел палату. Нащупал кнопку вызова медперсонала, надавил со всей силы, на которую был способен в теперешнем состоянии. Палец едва притопил кнопку, но сигнал все же пошел. Гуров услышал звук вызова одновременно с медсестрой, сидящей за столом дежурного. Не дожидаясь позволения, он ворвался в палату. Взгляд его встретился с глазами друга, и из груди вырвался вздох облегчения.

– Стас, живой, зараза!

– Жив, что со мной станет, – прошептал Крячко.

– Ну и напугал ты нас вчера, – присаживаясь на край постели, проговорил Гуров. – Я приезжаю, а ты на полу валяешься, голова вся в крови, и на полу лужа крови. Ну, думаю, попал мой друг в передрягу. Хорошо, врачи одновременно со мной прибыли, тебя сразу на носилки и сюда. Как ты?

– Нормально, – поморщился Стас. – Голова болит, но уже не так сильно.

Медсестра, вошедшая в палату через пару секунд после Гурова, недовольно произнесла:

– Лежите молча, больной, вам вредно разговаривать. А вам, товарищ, должно быть стыдно. Доктор вашего друга с того света вернул, а вы его утомляете.

– Да все в порядке, честно. – Крячко попытался приподняться, что вызвало очередную бурю негодования со стороны медсестры.

– Вы с ума сошли, больной! – воскликнула она. – Ложитесь немедленно! Хотите, чтобы труд доктора насмарку пошел? Вот откроется у вас мозговое кровотечение, что тогда доктор с вами делать будет? Снова на операционный стол? Мало ему других забот, как только нерадивых пациентов по сто раз оперировать!

– В самом деле, Стас, ты бы поберег себя, – обеспокоенно произнес Лев. – Без разговора, правда, не обойтись, но в остальном слушался бы медсестру. Она плохого не посоветует.

– Лежу я, лежу, – проворчал Крячко. – Говорить разрешили, и то ладно.

– Что там все-таки произошло? – дождавшись, пока недовольная медсестра покинет палату, спросил Гуров.

– Тебе короткую версию или длинную?

– Лучше короткую, а то еще отключишься снова в самый разгар рассказа, – пошутил Лев.

– Тогда коротко: Регина жива, ее подельник – Костя Офшор.

– Кто-кто? – вырвалось у Гурова.

– Костя Офшор. Ты должен помнить, парнишка молодой. Он в сводке минимум раз в год мелькает. Наши коллеги его никак поймать не могут, – пояснил Крячко. – А про Регину тебе, значит, неинтересно? Странно. А вот меня этот невероятный факт на больничную койку уложил.

– Ты о чем? – переспросил Лев.

– Ясно, решил, что это бред горячечный? Так вот, повторяю для непросвещенных: Регина Янкина жива. Своими глазами видел.

– То есть как жива? – Теперь до Гурова дошел смысл слов друга. – Ты уверен?

– Ладно, короткой версией тут не отделаешься, – проворчал Крячко и принялся выкладывать обстоятельства вчерашней встречи.

Выслушав рассказ, Гуров озабоченно покачал головой и выдал:

– Теперь понятно, почему одежда в шкафу настолько разная.

– Какая одежда? – пришла очередь Крячко удивляться, а Гурова – рассказывать новости.

Обменявшись новостями, оба задумались. После долгой паузы первым заговорил Крячко:

– Я вот все в толк не возьму, с какого бока здесь Костя Офшор прилепился? Он ведь не убийца, не похититель людей. Он простой мошенник, специализирующийся на чистке счетов компаний среднего уровня достатка. Как он оказался в той квартире и почему к нему шла Регина?

– Очередная афера, – ответил Гуров.

– Да, но, насколько я знаю, Костя Офшор всегда работает один. Стиль у него другой. Находит дурочку из числа офисных работниц, такую, чтобы доступ к финансовой информации имела, охмуряет ее, получает нужные ключи и коды. Дальше все просто: счет обнулен, деньги переведены на новые счета, а обманутая дурочка брошена.

– Возможно, он сменил тактику, – предположил Лев. – Старый план перестал доходы приносить, вот он его и усовершенствовал.

– Как думаешь, если Регина жива, кого тогда в парке нашли?

– Вероятно, ту самую В. Янкину, кем бы она ни была. Или же, наоборот, она в квартиру к Косте приходила, а в парке на самом деле Регину нашли.

Зазвонивший телефон прервал этот интересный разговор. Звонили из Управления. Для Гурова собрали информацию по отпечаткам пальцев из квартиры, а также по логотипу с магнитного ключа. Гуров наскоро попрощался с напарником и поехал в Главк. Забрав все данные по осмотру квартиры, он засел в кабинете, чтобы без помех разобраться в ситуации.

Относительно Кости Офшора данные подтвердились. Отпечатки пальцев совпадали с отпечатками мошенника. Женские пальчики по просьбе Гурова сравнили с отпечатками убитой и выдали вердикт – убитой они не принадлежат. А вот на личных вещах, выделенных Гуровым в отдельную группу, нашли два набора отпечатков, один из которых был идентичен отпечаткам трупа. Этот факт подтверждал одно: девушек, замешанных в этом деле, было две.

Одна – проститутка с Новоясеневского проспекта, вторая – пока еще неизвестная сотрудница экономического отдела. Кто именно лежал в Царицынском морге, а кто пустился в бега с Костей Офшором, еще предстояло выяснить. Вспоминая, каким было его первое впечатление, когда Гуров увидел фото Регины в досье Магера, он склонялся к выводу, что убили все-таки не проститутку.

Отложив отчет по отпечаткам, Лев взял второй лист. По логотипу удалось выяснить название фирмы, ее юридический адрес и имя директора. Шестигранник с львиной головой принадлежал фирме, занимающейся продажами оборудования для набирающих популярность нейл-баров.

Звучное и не совсем понятное название скрывало за собой не что иное, как обычный маникюрный салон с быстрым обслуживанием. От своих классических конкурентов нейл-бары отличаются выбором места и интерьера. В частности, рабочим местом таких вот баров являются длинные стойки, где кресла клиентов расположены в ряд. Удобно ли это? Видимо, да, раз подобный вид услуги набирает популярность.

Директор фирмы, некий Дмитрий Фурцев, с выбором направления в бизнесе попал, что называется, в струю. Вовремя разглядел выгоду, и теперь его дела шли настолько успешно, что под свою фирму он арендовал помещение в престижном бизнес-центре на Бутырской. Не Арбат, конечно, но уже и не окраина. Расположение центра было удачным во всех отношениях: и от метро недалеко, и дорожная развязка для владельцев личного автотранспорта, и торгово-развлекательных центров достаточное количество – одним словом, простор для бизнес-деятельности.

Чтобы не кататься по городу впустую, Гуров сделал предварительный звонок, поэтому директор оказался на месте и ожидал его приезда. Чисто внешне Фурцев производил приятное впечатление: деловой, подтянутый, грамотная речь и приветливая улыбка. Гурова он принял в своем кабинете, обставленном дорого, но без излишеств. Разговор полковник повел сразу в официальном ключе и начал его с предъявления фотографии, позаимствованной у Магера.

Фурцев всматривался в фотоснимок долго. Затем вернул его обратно Гурову, сообщив, что внешность девушки очень похожа на внешность одной из сотрудниц фирмы, однако на снимке все же изображена другая девушка. Та, что снята на фото, несколько старше, черты лица чуть крупнее, но самое главное отличие – в глазах. У сотрудницы Фурцева они светло-голубые, а у той, что представлена на фото, – явно зеленые. И какие-то недобрые, что ли?

Тогда полковник предъявил снимок, сделанный в парке в момент обнаружения тела. Вот тут Фурцеву много времени не понадобилось. Едва взглянув на снимок, он помрачнел и приглушенным голосом произнес:

– Это она, Вероника Янкина.

– Вы утверждаете, что на втором снимке изображена Вероника Янкина – ваша сотрудница? – уточнил Гуров.

– Да, это Вероника, – повторил Фурцев. – Скажите, что с ней случилось? Как я понимаю, она мертва?

– Веронику убили, – подтвердил Гуров, – и сейчас мы пытаемся выяснить, кому выгодна смерть девушки. В связи с этим я хочу, чтобы вы ответили на ряд вопросов. Как можно точнее и правдивее.

– Да-да, конечно. Я понимаю, – поспешил заверить Фурцев. – Что конкретно вас интересует?

– Во-первых, меня интересует, почему вы не подали в розыск, когда Вероника пропала? – Этот вопрос действительно интересовал Гурова сильнее остальных.

– Так она и не пропала, – просто ответил Фурцев.

– Разве? А то, что она больше недели не выходит на работу, считается в вашей фирме нормой?

– Вероника не прогуливает, – объяснил Фурцев. – И отсутствие ее вполне законно. Она написала заявление на отпуск за свой счет. Две недели истекают в понедельник, так что эти дни я Веронику на работе и не ждал.

– За свой счет? И часто она так делала?

– Нет, нечасто. Собственно, такое случилось впервые. Мы как раз завершили работу по очередной сделке, и Вероника заявила, что хочет отдохнуть. Взяла две недели и велела ни под каким предлогом ее не дергать. – Фурцев перевел дыхание. – Хотите сказать, ее убили не сегодня и не вчера?

– С какого числа Вероника в отпуске? – спросил Гуров, заранее зная ответ.

Фурцев назвал дату. Это была пятница накануне дня смерти девушки. Вероника наслаждалась отпуском не больше суток, о чем Лев и сообщил Фурцеву. Сказать, что данное известие расстроило работодателя Вероники, значит, ничего не сказать. Он так разволновался, что аж заикаться начал.

– Скажите, вы думаете, что смерть Вероники как-то связана с ее внезапным желанием уйти в отпуск? Или, может, убийство связано с делами фирмы? Ответьте! Должны же быть у вас хоть какие-то предположения.

– Сейчас рано говорить о предположениях, – сухо ответил Гуров. – Дело в том, что слишком много в этом деле еще неясно. Например, имя жертвы. Вы утверждаете, что на фото ваша подчиненная. Но есть и другие свидетели, которые опознали в жертве совсем другого человека. На настоящий момент мне нужно получить отпечатки пальцев вашей сотрудницы, чтобы сравнить их с отпечатками жертвы. Это возможно?

– Ну, не знаю. У Вероники есть личный кабинет, но после ее ухода уборщица все там убрала. Может, где-то в кабинете и остались отпечатки Вероники, но гарантировать не могу.

– Если ваша уборщица не ставила перед собой цели уничтожить все отпечатки, то мы их обязательно получим, – заверил Гуров.

– Тогда кабинет Вероники в вашем распоряжении. Хотите осмотреть?

– Это подождет. Я вызову специалистов, а пока они едут, мы с вами побеседуем.

Дальнейшая беседа принесла много новой информации. По словам Фурцева, его сотрудница, Вероника Янкина, приехала в Москву лет пять назад. Приехала она из Ставрополя. Вернее, не из самого Ставрополя, а из скромного хутора Чепурок, что в ста двадцати километрах от города. Население Чепурка, как говорится, можно было по пальцам пересчитать. Сто душ, с небольшим добавком. Поэтому решение Вероники покинуть малую родину являлось вполне разумным.

С хутора Вероника уехала, едва дождавшись совершеннолетия. Два года прожила в Ставрополе, получила корочки бухгалтера и поехала покорять столицу. В других крупных городах счастья искать не пыталась, решив, что удовлетворит ее потребности только Москва. И буквально в первый же месяц столичной жизни познакомилась с Дмитрием Фурцевым.

Фурцев, тогда еще молодой амбициозный парнишка двадцати четырех лет, заинтересовался красавицей Вероникой. Но девушка взаимностью не ответила, заявив, что интрижки ее сейчас не интересуют, а интересует лишь карьера. Если, мол, есть что предложить в этом плане, будет рада рассмотреть предложение. Что-то Фурцев в ней разглядел, что-то сродни своему стремлению во что бы то ни стало добиться успеха в жизни. И предложил работу, благо образование девушки позволяло.

Так началось их сотрудничество, которое продлилось пять лет. Со временем Вероника переросла статус простого бухгалтера, став практически правой рукой Фурцева, хотя по документам так и числилась бухгалтером.

Про родню Вероника рассказывала охотно, но история ее звучала слишком печально. Родилась в Ставрополе, там жила с отцом и матерью, но недолго. Когда Веронике исполнилось шесть, ее мать погибла. Работала она в котельной, где в один прекрасный день взорвались газовые баллоны, отчего вспыхнул пожар. Мать Вероники была на дежурстве. Она сгорела заживо. Мгновенно, как спичка. Отец не выдержал трагического известия и умер от сердечного приступа. Так в одночасье Вероника потеряла всю семью.

Нет, кое-кто из родни все же остался. Престарелая бабка на хуторе Чепурок. Вероника переехала к бабке. Та прожила достаточно долго, чтобы девочка успела подрасти. В шестнадцать лет Вероника осталась одна. Соседи пожалели девочку и оформили опеку, чтобы та смогла два года до совершеннолетия дожить в бабкином доме. О других родственниках Вероника не знала. В свете новых событий Гурова интересовал вопрос, не было ли у Вероники сестры, но такой информацией Фурцев не владел. Если сестра и была, то он о ней ни разу не слышал.

Жила Вероника в отдельной квартире, государство как сироте предоставило. В Мытищах, но другим иногородним и этого не светило. Гуров записал адрес, на всякий случай номер телефона тоже взял, хоть все попытки дозвониться разбивались о стандартную фразу о недоступности абонента. Подруг вне фирмы у Вероники не было, или же она об этом не распространялась. В фирме общалась с секретаршей Фурцева, иногда на обеденный перерыв к ним присоединялась сотрудница из отдела сбыта. Как развлекалась? Пару раз в месяц посещала ночной клуб, сопровождал ее всегда Фурцев, так же, как и Вероника, не имевший постоянной партнерши.

Как только приехали криминалисты, Фурцев проводил их и Гурова в кабинет Янкиной. Там криминалисты сразу же занялись делом. Лев стоял в сторонке, ждал, пока те закончат с отпечатками и можно будет заняться обыском. Внезапно монитор на столе Вероники вспыхнул синим светом, компьютерный блок загудел и включился. Гуров осторожно приблизился. Операционная система оказалась загруженной. На экране замелькали ряды цифр и какие-то непонятные таблицы. Внезапная догадка пронзила мозг. Лев выскочил в коридор и помчался к кабинету Фурцева. Сквозь стеклянную перегородку Фурцев увидел бегущего полковника и выбежал навстречу.

– Что случилось?

– В ближайшее время ваша фирма собирается производить переводы на крупные суммы? – на ходу выкрикнул Гуров.

– Переводы? Имеете в виду транш за поставку товара?

– Да, переводы, транши, денежные инвестиции, называйте как хотите, только реагируйте быстрее, – нетерпеливо проговорил Лев. – Когда ожидается проведение крупного перевода?

– Ну, зависит от того, что вы называете крупным переводом, – начал Фурцев, но Гуров не дал ему договорить.

– Послушайте, я думаю, вас собираются ограбить. Провернуть махинацию, благодаря которой вы лишитесь круглой суммы денег. А теперь отвечайте: Вероника имела отношение к подготовке подобных переводов?

– Да. – На этот раз Фурцев был лаконичен, волнение Гурова передалось и ему.

– На какой день назначен перевод?

Фурцев замялся. Может, боялся подставы или по какой-то другой причине, но он снова тянул время.

– Да говорите же, Фурцев! – в сердцах выкрикнул Лев. – В кабинете Янкиной заработал компьютер. Не думаю, что произошло это с вашего ведома.

– Компьютер? В кабинете Вероники? Этого не может быть, – растерялся Фурцев.

– Так когда осуществится перевод?

– Прямо сейчас, – бледнея, ответил тот.

– Остановите процесс! – приказал Гуров. – Если не хотите лишиться всех денег, остановите сделку!

Фурцев еще с минуту смотрел на Гурова, затем скрылся в кабинете. Лев услышал, как тот отдает распоряжения подчиненным. Те взволнованно переспрашивают, не веря в то, что сделка срывается. Но ослушаться приказа директора никто не посмел. Спустя двадцать минут Фурцев медленно вошел в кабинет Янкиной, где все еще продолжали работу эксперты.

– Как вы догадались о том, что меня собираются обчистить? – устало спросил он. Выглядел он куда хуже, чем полчаса назад. У Гурова создалось впечатление, что он постарел лет на десять.

– Интуиция, – ответил Лев. – Ну и доля везения, разумеется. Успели?

– Первый транш прошел. Деньги ушли в никуда.

– Жаль, – искренне посочувствовал Гуров.

– Ерунда! – махнул рукой Фурцев. – Вот смерть Вероники – это трагедия, а деньги – дело наживное. Впрочем, не так много и ушло. Перевод предполагал работу в восемь этапов, а упустили только первый. Спасибо вам, вовремя тревогу подняли.

– Вы не будете возражать, если мои ребята с Вероникиным компьютером поработают? Возможно, удастся проследить, откуда сигнал на ее компьютер шел.

– Да, разумеется. Так вы думаете, что убили Веронику из-за этого перевода?

– Почти наверняка, – ответил Лев. – У меня к вам просьба: пока мы до конца в этом деле не разберемся, постарайтесь никуда деньги не переводить. Не хочу, чтобы убийцы девушки получили-таки свое.

Фурцев коротко кивнул в знак согласия и удалился в свой кабинет. Гуров еще какое-то время провел с криминалистами, но как только те работу закончили, отправился вместе с ними обратно в Управление. На первом этаже его остановил охранник:

– Скажите, это вы полковник, который расследует гибель девушки из фирмы «Английское качество»? – обратился он к Гурову.

– Какой фирмы? – не понял Гуров, название фирмы Фурцева он как-то упустил из памяти.

– Говорят, фурцевскую помощницу убили, – доверительно произнес охранник. – Это правда?

– Правда, если вы говорите о Веронике Янкиной.

– Точно, Янкина ее фамилия, – закивал охранник. – Я ведь здесь совсем недавно работаю. Три недели еще не прошло, на испытательном сроке я. А правда, что убили ее на следующий день после того, как она последний раз на работу приходила? Говорят, вроде как в отпуск она ушла, а ее убили.

– Да, все это правда. А почему это так интересует вас?

– Похоже, я был последним, кто видел ее живой, – обреченно вздохнув, признался охранник.

– Очень интересно, – протянул Лев. – Хотелось бы услышать, что заставило вас предположить подобное?

– Я вам расскажу, как дело было, только вы начальству не рассказывайте, – попросил охранник. – Боюсь, узнав правду, они меня погонят. Я же на испытательном, а в свете последних событий выходит, что испытание я не прошел. А работу эту мне никак нельзя потерять, вы меня понимаете?

– Об этом не беспокойтесь, – пообещал Гуров. – Даже если и придется тайну вашу открыть, я замолвлю за вас словечко. Никто вас не выгонит.

Охранник успокоился, провел Гурова за стойку охраны, усадил на свободный стул и начал рассказывать. Речь пошла о пятнице, которая стала последним рабочим днем Вероники Янкиной. В этот день она ушла чуть раньше обычного, согласно отметке в журнале регистрации, за полтора часа до окончания рабочего дня. Кивнула охраннику головой, миновала турникет и вышла из вестибюля. Охранник, работавший на этом месте всего третий день, знал девушку только в лицо. Имени не знал и в какой конкретно фирме та трудится еще не запомнил. Да и не было нужды запоминать: все сотрудники в здании имели пропуска, где, помимо электронной системы, можно было прочитать имя и должность сотрудника, а также узнать, на каком этаже и в какой фирме тот подвизается. А потом проверяй по лифту да по журналу, все ли данные сходятся.

Работа, собственно, не пыльная. Стой себе весь день да пропуска регистрируй. Необязательно даже из рук пропуск забирать, вся информация с пропускного турникета прямо в компьютер передается, а там и данные, и фото. То, что девушка ушла раньше окончания рабочего дня, охранника не касалось. Он им не сторож и не голос совести. Зафиксировал уход, и на этом его миссия закончилась.

Он бы и не вспомнил про тот день, если бы не сегодняшний визит полковника, взбудораживший весь бизнес-центр. Как только охранник услышал о смерти Вероники, как только отыскал ее фото в архивных записях регистрации, так сразу все вспомнил. А когда вспомнил, понял, что обязательно должен рассказать об этом полиции.

Оказалось, что Вероника Янкина возвращалась в пятницу в офис. Было это ближе к девяти часам вечера, к тому времени большая часть офисов закрылась, но часть еще функционировала, поэтому центральный вход не был заперт. Пришла Янкина одна, прошла через стеклянную дверь холла и, прижав пропуск к пропускному индикатору, быстрым шагом миновала преграду. Охранник вежливо поинтересовался причиной возвращения, на что девушка бросила через плечо, что требуется загрузить информацию на компьютер босса, а то, мол, завтра утром ее головомойка ждет.

Согласно инструкции, покидать пост раньше, чем начнет работать общая сигнализация, охранник не имел права, но поведение сотрудницы фирмы «Английское качество» его насторожило. Охраннику показалось, что девушка не совсем уверена, куда следует идти. Так ведет себя человек, впервые попадая в незнакомое место. Начинает озираться по сторонам, путать направление и вообще двигаться неуверенно. Так повела себя и Янкина. Сперва она направилась к лифту, но на полпути развернулась, будто передумала, и пошла к лестнице. Но спутала, какая лестница ведет в крыло, где располагается ее офис. Охраннику пришлось подсказать, что вход через другие фирмы уже закрыт. Янкина глупо хихикнула и пошла-таки к нужной лестнице.

Вот тогда охранник и решил, что стоит за девушкой присмотреть. Хотя бы ради того, чтобы убедиться, что в чужие офисы она не полезет. Он активировал аварийный вызов на случай, если в его отсутствие кто-то попытается воспользоваться турникетом, и поднялся следом за Янкиной. Девушка прошла к кабинету с табличкой, на которой было выгравировано имя владельца фирмы, и скрылась за дверью. Провела там минут пять от силы, затем перешла в свой кабинет. Охранник отчетливо видел фамилию девушки, написанную на двери. У себя в кабинете Янкина задержалась подольше, но вскоре и его покинула. Охранник лично проводил ее до выхода, попрощался и вернулся на пост. Больше Янкину он не видел.

Гуров записал личные данные охранника, выдал ему номер своего телефона и велел ждать вызова в Управление. Показания требовалось запротоколировать, но Лев тратить на это время не желал. Только не сегодня, только не тогда, когда дело начало сдвигаться с мертвой точки. Формальности, детали – все это подождет.

Группа криминалистов уехала, не дождавшись полковника, поэтому, когда он приехал в Главк, результаты по идентификации отпечатков пальцев из кабинета Вероники Янкиной уже лежали у него на столе. Прочитав результат, Гуров не удивился. Девушка из парка была Вероникой Янкиной, двадцатипятилетним главным бухгалтером, а по сути – правой рукой владельца фирмы «Английское качество». Внешностью, ростом, весом, цветом волос и кожи она удивительно походила на проститутку из борделя Магера, Регину Янкину. Вот только возраст. Вероника была младше Регины на несколько лет. Это не так сильно бросалось в глаза, если вы видели девушку всего несколько раз или мельком, но для того, кто общался с девушками близко, разница в возрасте была очевидна. Даже на фотоснимке.

В том, что Вероника и Регина – сестры, Гуров был уверен. Такое сходство может быть только между кровными родственниками. Почему Вероника никогда не рассказывала Фурцеву о сестре, было вполне понятно, но вот почему Регина ни разу не похвасталась товаркам? Ее сестра добилась определенного успеха, этим можно было гордиться. Возможно, здесь свою роль сыграла зависть. Регина старше Вероники, но все, чего достигла, это приглашения стареющего миллионера в содержанки. Вероника же и образование получила, и должность, и даже квартиру в Подмосковье. Было чему завидовать.

В целом Гуров представлял себе, что произошло с Вероникой Янкиной, каким образом в преступлении замешан Костя Офшор и какова роль Регины во всей этой истории. Ему недоставало совсем незначительных деталей, но больше всего ему сейчас были нужны свежие новости о беглецах. Где искать Костю Офшора и его спутницу Регину? В квартиру на Щукинской они уже не вернутся. Гуров оставил у дома «наружку», но скорее для проформы, чем в надежде выследить Костю. Все, что было нужно этой парочке, они успели забрать, пока Крячко валялся в отключке на лестничной площадке.

Гуров не знал, есть ли деньги у Регины, но то, что Костя имеет в наличии солидную сумму, которой хватит сбежать хоть в Австралию, хоть в Аргентину, в этом он не сомневался. Объявлять план «Перехват»? А на каком основании? За нападение на полицейского в федеральный розыск? Это ведь даже не убийство. Доказательств причастности Кости к убийству Вероники у Гурова нет, да и то, что он провернул махинацию с деньгами фирмы «Английское качество», с наскока не докажешь. Что делать?

Выход оставался один: обратиться за помощью к участковым и операм с «земли». Пусть поспрашивают осведомителей, не знает ли кто, где мог залечь на дно Костя Офшор? А если не на дно, то через какие ходы-выходы может попытаться из страны сбежать? Регину искать нужно там, где Костя. Больше ей идти некуда.

Приняв такое решение, Гуров, не медля ни секунды, начал воплощать его в жизнь. Все московские и подмосковные отделы получили официальный запрос на данные по Косте, от себя же Гуров отправил послание, воспользовавшись «сарафанным» радио: кто даст хоть какие-то сведения о Косте или его спутнице, может рассчитывать на щедрое вознаграждение. Прождав весь день, ответа на свой запрос он так и не дождался. Разочарованный очередной неудачей, Лев поехал в госпиталь, проведать друга.

Просидел со Стасом до полуночи, пока санитарка, вконец рассердившись, не выгнала его домой. Визит к другу облегчения не принес, так как ни на йоту не продвинул Гурова в расследовании. Так и вернулся домой: усталый, разбитый и разочарованный. Поворчал на жену, пожевал холодной курицы и завалился спать, успокаивая себя, что, если верить народной мудрости, утро принесет новые решения.

Глава 9

К полудню следующего дня, когда генерал Орлов вызвал Гурова для отчета, информации по местонахождению Кости Офшора и его спутницы все еще не было. Так Лев и доложил генералу. Тот выдержал долгую паузу, после чего выдал гневную тираду:

– Отличная работа, товарищ полковник! Просто гениальная! Один позволил какому-то мелкому мошеннику череп себе проломить, а второй не может отыскать девицу легкого поведения. И это имея в своем распоряжении практически неограниченные человеческие ресурсы. Что же тогда я могу требовать от остальных? Может, мне по домам вас всех отправить? Распустить отдел, к чертовой матери, чтобы место не занимали. Результат все равно один и тот же будет.

– Товарищ генерал, мы работаем, – начал Гуров, но Орлов оборвал его, не дав и двух слов сказать:

– Работаете? И это ты называешь работой? Работа, дорогой мой, это когда начальство тебя вызывает, а у тебя пять протоколов на руках и разрешение на задержание. А хорошая работа, это когда ты в кабинете сидишь, а все подозреваемые на допросе в СИЗО. Вот это работа. А то, что ты сейчас пытаешься за таковую выдать, всего лишь возня в песочнице.

– Позвольте с вами не согласиться, товарищ генерал. – Обидные высказывания генерала разозлили Гурова, он пытался сдержаться, чтобы не выйти за рамки дозволенного, но молча терпеть незаслуженную порку не собирался. – Имя убитой мы определили, вычислили злоумышленников, определили суть преступления, что не так уж и мало. А то, что преступникам удалось скрыться, так это всего лишь досадная случайность. Действия наши были верными.

– Вероятно, благодаря вашим верным действиям полковник Крячко сейчас в тяжелом состоянии в госпитале валяется, – съязвил Орлов.

Лев понял, что генерал разозлился не из-за того, что дело снова зашло в тупик, а из-за беспокойства за друга. То, что тот так глупо подставился, вот что его беспокоило.

– Со Стасом все будет в порядке, – сбавил он тон. – Голова почти не болит, настроение бодрое. Кроме того, я разговаривал с лечащим врачом, он заверил, что никаких осложнений не предвидится. Сказал, что Крячко в рубашке родился. Череп в месте удара на осколки раскрошился, а жизненно важные функции не утеряны.

– Другими словами, и без черепа жить можно? – невесело пошутил Орлов.

– Череп собрали, вернули все в прежнее состояние. Двигательные функции в норме, речь, память, вкус. Если коротко – мозг не пострадал, травма оказалась куда легче, чем он предполагал. Пластины титановые и то ставить не пришлось, какой-то гадостью трещину заделали, сказали, сама зарастет.

– Ладно, оставим медицинский вопрос, у меня от твоих подробностей мурашки по коже, – махнул рукой Орлов. – Что с Костей Офшором делать собираешься?

– Жду новостей, – вздохнул Лев. – Пока он где-нибудь не проявится, все дальнейшие действия бесполезны.

– Почему бы не попытаться выйти на него через Регину? Она девушка видная, скорее внимание привлечет. Рыжие волосы в глаза бросаются, – предложил Орлов.

– Не станет он ее светить, – возразил Лев. – Крячко показывал ему снимок, так что он в курсе, что мы ее ищем. А волосы и перекрасить недолго.

– Тут ты прав, – согласился Орлов. – Ну, хорошо, оставляю это на твое усмотрение. Только уж ты постарайся, Лева, не дай им уйти. В конце концов теперь это наше личное дело. Крячко я им прощать не собираюсь.

– Я понял, Петр Николаевич. Не волнуйся, мы их найдем.

Гуров ушел к себе. На самом деле той уверенности, с которой он обнадеживал генерала, у него и в помине не было. Он опасался, что время упущено. С того момента, как Костя Офшор покинул квартиру на Щукинской, прошло почти двое суток. За такой долгий срок он мог скрыться куда угодно, хоть в Австралию, хоть в Голландию. И тогда все поиски по Москве окажутся бесплодными. За границей его уже не достать.

Вчера еще была надежда, что спецы-системники сумеют вычислить, откуда производилась операция по перехвату денежного перевода, но надежда эта не оправдалась. Все-таки Костя Офшор в таких делах был настоящим мастером, и ему не составило труда запутать след с помощью прокси-серверов и запрещенных VPN-сервисов. Побродив по невидимым дорожкам Интернета, спецам-системникам пришлось признать, что технология Кости Офшора им неподвластна. Все, что удалось узнать, это то, что связь с компьютером Вероники Янкиной прервалась через десять минут после того, как на перевод установили блокировку.

Гурову этот факт мало чем помог. В тот момент Костя Офшор мог находится где угодно, хотя мизерная надежда на то, что сеанс связи проходил в Москве, все же была. Для выполнения операции Косте нужно было находиться в месте со стабильной интернет-связью. В этот момент он не мог находиться в самолете или в какой-то глуши, где интернет-связь постоянно прерывается.

Исходя из этого, фора во времени для Кости Офшора несколько сокращалась, но не критично. Сейчас люди Гурова проверяли пассажиров рейсов с отправлением позднее заданного времени, в первую очередь обращая внимание на рейсы, на которые не требовался загранпаспорт и шенгенская виза. До Турции Костя мог добраться за три с половиной часа, это Гуров понимал, как понимал и то, что пути отхода, включая визу, он мог подготовить и заранее.

И все же ощущение, что Костя остался в Москве, не проходило. Парень он далеко не глупый, должен понимать, что засветиться в аэропорту легче всего. Без паспорта тут не обойдешься, как и без официальной регистрации. Даже если используешь поддельный паспорт, фото должно быть натуральным, а с возможностями современной системы идентификации определить его среди пассажиров не так и сложно. Долго, трудоемко, но реально.

Затеряться же в московской неразберихе куда проще. Позаботился о чистой квартирке, засел там месяца на два, пока шумиха вокруг дела «Девушки в чемодане» не спадет, и продолжай жить в свое удовольствие. Так, будь в этом необходимость, поступил бы сам Гуров. Что же до Регины, тут он предположения строить затруднялся. Ранее Регина с криминалом не связывалась, следовательно, опыта в таких делах не имела. Это означало, что для нее один выход – полагаться во всем на Костю Офшора. Станет ли он вытаскивать из передряги и ее? Гуров полагал, что здесь расклад пятьдесят на пятьдесят. Вторые пятьдесят процентов говорили за то, что Костя постарается избавиться от Регины, как ранее избавился от Вероники. Так разумнее. Нет свидетеля, нет проблем.

Однако Костя – не убийца. Уже то, что он причастен к смерти Вероники, не укладывалось в привычную схему, что немало беспокоило Гурова. Что же говорить о втором убийстве? Хотя тут мог сработать эффект снежного кома. Запустив пусковой механизм, он может и не остановиться.

За размышлениями прошло больше двух часов. Взглянув на циферблат наручных часов, Лев с удивлением отметил, что просидел за столом так долго. «Все, хватит бездействовать, – мысленно сказал он сам себе. – Если нет информации о Косте, нужно делать хотя бы что-то. Квартира Вероники все еще ждет осмотра. Почему бы не заняться этим сейчас?» Он выключил компьютер, убрал папку с текущим делом в сейф и пошел к выходу. Но не успел дойти до двери, как заработал телефон внутренней связи. Лев бегом вернулся к столу и привычно проговорил в трубку:

– Гуров слушает.

– Товарищ полковник, хорошие новости! – послышался радостный возглас дежурного.

– Выкладывай!

– Нашли Костю Офшора. Из Дегунинского отдела только что отзвонились.

– Почему на меня не перевел? – возмутился Лев.

– Так на трубке еще, – ответил дежурный. – Переводить?

– Ты еще спрашиваешь? Переводи живо! – нетерпеливо приказал Гуров.

В трубке защелкало, и вскоре Лев услышал деловое приветствие коллеги из Дегунино:

– Здравия желаю, товарищ полковник! Майор Слепцов на проводе.

– Ближе к делу, майор!

– Костя Офшор объявился, – чуть запнувшись, доложил Слепцов. – Был замечен в районе метро «Ховрино». Объект довели до улицы Зеленоградской, строение тридцать пять, корпус один. До этого объект зашел в супермаркет «Магнолия», закупился продуктами. Сейчас возле дома дежурит наряд. Какие будут распоряжения?

– Ничего не предпринимать, я скоро буду, – бросил в трубку Лев и прервал связь.

Из кабинета он выскочил как на пожар. Промчался мимо дежурного, на ходу отдав распоряжение готовить группу захвата и ждать его, Гурова, звонка. Вывел машину с парковки и помчался на Зеленоградскую. На подъезде к Зеленоградской увидел полицейский седан. Подъехал, остановился. Из седана вышел майор в форме, подошел к машине Гурова. Дождался, пока тот выйдет, поздоровался, представился:

– Майор Слепцов.

– Здорово, майор, что тут у вас?

– Осведомители поработали, – не удержался от хвастовства майор. – Капитана нашего, Якишева, осведомитель. Возле станции метро ошивался и заметил вашего Костю. Сразу Якишеву отзвонился, а сам за Костей пошел. Пока тот в супермаркете был, ребята наши подтянулись. Дальше сами вели.

– И где сейчас Костя? – нетерпеливо перебил Гуров.

– Вошел в дом, второй подъезд. Мы туда не совались, только по периметру людей расставили, – доложил майор.

– Что за дом?

– Два подъезда, соединяются чердачным помещением. Сквозных проходов не имеет. Есть лифт и лестница. Сейчас проверяем жильцов, участкового задействовали. В доме сдаются квартиры, но всех все равно не удастся отследить, – посетовал Слепцов. – Сами знаете, не каждый, кто живет за счет сдачи квартиры, сведения в соответствующие инстанции подает.

– Участковый – толковый парень? – спросил Гуров.

– Более чем, – кивнул Слепцов. – Молодой, года два на «земле» пашет, но с рвением. Обещал за час все квартиры на предмет съема-сдачи проанализировать. От часа уже минут двадцать прошло.

– Веди его сюда! – приказал Лев.

Майор повернулся к седану, призывно махнул рукой. Из седана вышел лейтенант, молодой парень, лет двадцати трех – двадцати пяти. В руках он держал папку. Быстрым шагом дошел до машины Гурова.

– Здравия желаю! – начал он.

– Давай без предисловий, – оборвал его Лев. – Что нарыть успел?

– В подъезде, в котором предположительно находится подозреваемый, сдается восемь квартир, – перешел к докладу лейтенант. – Номера я выписал, на схеме обозначил. В пяти из указанных квартир временных жильцов знаю лично. Вряд ли они успели съехать.

– Откуда такая уверенность?

– Держу на контроле. Последняя проверка осуществлена шесть дней назад. В трех оставшихся временный простой, следовательно, любая из них могла быть сдана постояльцу за последнюю неделю. Наиболее перспективной считаю квартиру номер сто восемь.

– Поясни, – потребовал Гуров.

– Расположена на последнем этаже, – начал перечислять лейтенант. – Хозяин квартиры не требует документы, для страховки берет плату за три месяца вперед и считает, что этого достаточно. К тому же с ним легко связаться, он сам проживает в этом же доме, только двумя этажами ниже. Работает всегда без посредников, что тоже облегчает процедуру съема.

– Толково, – одобрительно кивнул Лев.

– Первый подъезд тоже обработал, – воодушевленный похвалой, продолжил лейтенант. – Решил, что пригодится.

– Обоснуй.

– Чердачное соединение позволяет с легкостью переместиться из одного подъезда в другой. Если подозреваемый хочет остаться незамеченным, для него самый вариант, – объяснил лейтенант.

– И что с квартирами в первом подъезде?

– Там всего две для съема, – ответил лейтенант. – Одна на втором этаже, другая – на последнем. Правда, та, что на последнем, недели две-три как сдана.

– Тогда почему ты ее в список внес? – удивился Гуров.

– Жильца никто не видел, – кивнул Лев. – Что сдали квартиру, известно, а жилец в ней так и не появился. Подозрительно.

– Еще как подозрительно, – кивнул Лев. – Итак, что мы имеем на круг: три квартиры во втором и две в первом подъезде, а людей у нас? – перевел он взгляд на майора.

– Шесть единиц оперативного состава, участковый, водитель, я и вы, – отчитался тот.

– Неплохо, – одобрил Лев. Некоторое время он молчал, изучая схемы, подготовленные участковым, потом отложил бумаги в сторону и перешел к инструктажу: – Итак, действовать будем синхронно. Начнем с тех квартир, что на последнем этаже. В первый подъезд пойду я. С собой возьму лейтенанта. Ты, майор, в другой подъезд, кого взять – решай сам. Четверо остаются по периметру, на случай, если с выбором квартир ошибемся и Костя где-то ниже. Водитель остается в машине, еще одного посадим в мою. Со двора два выезда?

– Так точно, – подтвердил участковый.

– Пусть заблокируют оба. Постараемся обойтись без стрельбы, Костя Офшор нужен нам живым. Сможешь донести до своих людей, майор?

– Без вопросов, – кивнул Слепцов.

– Отлично. На подготовку пять минут. Собирай народ, майор, проинструктируем, и в путь.

Через десять минут Гуров стоял перед дверью квартиры под номером пятьдесят четыре. Лейтенант маячил за спиной, переминаясь с ноги на ногу. Гурову показалось, что тот хочет что-то сказать, но не решается.

– Ну? – развернувшись к лейтенанту, произнес он.

– Что? – растерялся лейтенант.

– Говори, что хотел.

– Мыслишка есть одна, – помявшись, произнес лейтенант.

– Так говори, – поторопил Лев.

– Квартиру эту гражданка Трусова сдает. Женщина пожилая, беспокойная. И с канализационной системой у нее все время неполадки, сколько раз уже жалобы в ЖЭК писала, – начал лейтенант. – Так, может, сантехниками представиться?

– Полагаешь, я похож на сантехника? Или форма твоя к этому располагает?

– Так она, когда у нее проблемы, всегда участкового вызывает. И из частных фирм ремонтников. Без меня в квартиру ни один ремонтник еще не попал.

– Это еще зачем?

– Кто ее знает? Для страховки, вероятно. Говорю же, Трусова – женщина со странностями. Боится, чтобы из квартиры не пропало что-то. Если ремонтники без участкового придут, потом с жильцов ничего не стребуешь. А так я вроде как гарантия. Раз пропало, то наверняка жилец, а не ремонтник стащил, – скороговоркой объяснил лейтенант. – А на частного ремонтника вы потянете.

– Вот спасибо, – усмехнулся Гуров, выслушав сомнительный комплимент. – Ладно, лейтенант, даю тебе зеленый свет. Действуй.

Он отошел в сторону, лейтенант занял его место и вдавил кнопку звонка. Какое-то время в квартире было тихо. Затем чуткое ухо Гурова уловило какой-то звук. Кто-то крался к двери. Лейтенант стоял с усталым видом перед «глазком» и от нетерпения постукивал носком ботинка о пол. Звук затих, тот, кто был в квартире, замер возле «глазка».

– Может, его и дома нет, – громко, чтобы было слышно за дверью, проворчал лейтенант. – Вы бы сказали Ларисе Витальевне, что такие вопросы сперва с квартирантом обговаривают, а уж потом участкового беспокоят.

Гуров промолчал, не зная, как в таких случаях развивается сценарий. Лейтенант его ответа и не ждал. Он снова нажал кнопку звонка и, не дождавшись, пока тот оттрезвонит, снова заговорил:

– Вот видите, нет никого. Зря только время мое потратили. Придется вам трубой в другой раз заняться. Между прочим, если бы течь была серьезной, нижние соседи давно нажаловались бы. И как ей не надоест каждый раз по пустякам людей беспокоить! Пойдем, приятель, ничего тебе сегодня не обломится.

Тут Гуров понял, что от него требуется, и тут же вступил в игру.

– Погоди, погоди! То есть как это, не обломится? – возмутился он и схватил лейтенанта за руку, мешая ему уйти. – Нет, приятель, так дела не делаются. Я час сюда добирался и намерен свои деньги отработать! Кто мне за ложный вызов заплатит, ты, что ли?

– Размечтался, – вырвал руку лейтенант. – С Трусовой требуй, это она тебя напрасно прогоняла.

– Никуда ты не уйдешь, лейтенант, – решительно проговорил Лев. – Звони еще, кто-то должен там быть. Иначе дамочка не стала бы ремонтников вызывать.

– Да говорю же, нет там никого, – повторил лейтенант и в третий раз нажал на звонок. – Вот видишь, никто не открывает.

– Тогда дверь ломай! Учти, лейтенант, свои деньги я по-любому отработаю, с тобой или без. Тебе оно надо, протоколы оформлять? Я ведь и сам дверь взломаю.

– Ты совсем рехнулся, частник? – произнес лейтенант, вид у него при этом был натурально испуганный. – Знаешь, сколько волокиты будет? Взлом с проникновением, это тебе не окно разбитое.

– Не мои проблемы. Либо вскрывай квартиру, либо готовь бумагу, будешь протоколы до утра составлять.

– Ладно, не кипятись, – пошел на примирение лейтенант. – Клиентка твоя стерва еще та, наверняка жалобами отдел завалит, если ты сегодня же квартиру ее не осмотришь. Так что мне, хоть так, хоть этак, все равно геморрой на задницу. Хочешь замки ломать, твое дело. Я в сторонке постою, засвидетельствую, что хищения не было и целью взлома являлась протекающая труба. Отделаюсь малой кровью. Только уж ты в последний раз звоночек-то надави, чтобы потом вопросов не было.

Сказав это, он сделал шаг назад, пропуская вперед Гурова. Тот протянул руку к звонку, нажал на кнопку, и в этот момент дверь открылась. Через образовавшийся проем, ограниченный дверной цепочкой, на Гурова смотрел Костя Офшор.

– Добрый день, чем обязан? – вежливо осведомился он.

– Во дает! – возмущенно проговорил Гуров. – Мы тут битый час в звонок трезвоним, а он не открывает!

– Вы, собственно, по какому вопросу? – в несколько другой интерпретации повторил вопрос Костя Офшор.

– По какому вопросу? Слышишь, лейтенант, он еще спрашивает, – войдя в роль, возмущался Лев. – У него трубы текут, а он удивляется, чего это мы приперлись.

– Никакие трубы у меня не текут, – сдержанно произнес Костя Офшор. – Если бы были проблемы, я справился бы с ними самостоятельно.

– А вот у хозяйки квартиры на этот счет другая информация, – пробасил Гуров. – Открывай ворота, болезный, не доводи до греха!

– Подождите, гражданин, разобраться следует, – нерешительно вставил лейтенант.

– Да чего тут разбираться? Ты при погонах, прикажи ему, пусть в дом впускает. Я без своего не уйду, – ревел Гуров и даже дверь дергать начал для убедительности.

– Гражданин, не знаю, как вас по имени-отчеству, – обратился к Косте Офшору лейтенант, – вы, конечно, в своем праве, но хозяйка квартиры велела провести профилактический осмотр канализационных труб. Осмотр должен провести вот этот человек, а я здесь вроде как сторонний наблюдатель. Если вас не затруднит, не могли бы вы выполнить просьбу этого гражданина? Все равно он отсюда не уйдет, пока свой гонорар не отработает.

– Почему я должен ему подчиняться? – задал резонный вопрос Костя Офшор.

– Не должны, – подтвердил лейтенант, – но ваше согласие облегчило бы жизнь и вам, и мне. Вы давно снимаете это жилье?

– Не очень.

– Вот! А я с гражданкой Трусовой уже два года контактирую. Уверяю вас, легче уступить, – увещевал лейтенант. – Вам же не трудно открыть дверь и позволить осмотреть санузел? Вашу безопасность я гарантирую.

– Вы бы о своей безопасности пеклись, – посоветовал Костя Офшор. – О своей я как-нибудь сам позабочусь.

– И снова вы не правы, – мягко заметил лейтенант. – Откройте дверь, вам же проще будет.

– Я поступлю иначе, позвоню квартирной хозяйке и скажу, что ремонтник не требуется, – внезапно заявил Костя Офшор и начал закрывать дверь.

Этого Гуров допустить не мог. Он навалился на дверь, не давая замку защелкнуться. То ли Костя прочел что-то в глазах Гурова, то ли до него наконец дошло, насколько неправдоподобна сложившаяся ситуация, только он резко отпустил дверь и помчался в комнату. Гуров продолжал ломиться в дверь, пытаясь сорвать цепочку. Лейтенант помогал ему как мог. А в квартире происходило что-то невообразимое. Хлопали дверцы шкафов, слышался шум отодвигаемой мебели и, как апофеоз всех звуков, звон разбивающегося стекла. О том, что задумал Костя Офшор, Гуров мог только догадываться.

– Отступи, лейтенант, – приказал он, разбежался и со всего маху врезался в дверь. Задвижка цепочки жалобно всхлипнула и отвалилась. Путь был открыт. Лев ворвался в квартиру, огляделся на ходу. Дверь в кухню была открыта, и там Кости Офшора не было. Вторая дверь, ведущая в санузел, оставалась закрытой, но на нее он время тратить не стал. Оставались две двери: стеклянная, ведущая в гостиную, и глухая филенчатая дверь, открывающая доступ в спальню.

– Лейтенант, дуй на улицу! Он по балконам уходит! – прокричал Лев и рванул к застекленной двери.

Он врезался в нее с полного размаха, но та поддалась сантиметра на два, после чего ее заклинило. «Забаррикадировал, – догадался Гуров, вспомнив скрип отодвигаемой мебели. – Вот же сучонок, все предусмотрел». Останавливаться он не собирался. Раз за разом врезался в дверь плечом, пытаясь сдвинуть предметы, мешающие проходу. С шестого раза это удалось. Проход между косяком и дверью расширился настолько, что он смог просунуть туда голову.

Как Лев и предполагал, в комнате находился балкон. Дверь Костя Офшор припер солидной софой, закрепив эффект внушительных размеров комодом. Гуров не стал тратить время на расчистку территории. Подтянувшись, он перебрался через софу и бросился к балконной двери. Свесившись вниз, осмотрел соседние балконы. Кости нигде видно не было. Лев остановился, ему требовалось время, чтобы проанализировать действия беглеца.

Балкон, соседствующий с квартирой Трусовой на том же этаже, располагался слишком далеко. Для того чтобы на него попасть, нужно было воспользоваться кухонным окном, а не балконом. Мысленно он восстановил в памяти картину: окно в кухне было наглухо закрыто, следовательно, этот путь для Кости заказан. Куда же он мог деться? Гуров снова свесился вниз, пытаясь разглядеть, что творится на балконе нижнего этажа. Балконная дверь оставалась нетронутой. «Значит, на нижнем этаже его нет, – сделал вывод Лев. – Так куда ты подался, Костик?»

Выход оставался один: последовать за беглецом. После секундной задержки он перемахнул через перила, повис на руках и начал медленно опускаться вниз по витым прутьям балконной перегородки. Нащупав ногами опору, остановился и, перехватившись руками за нижний край, спрыгнул на соседний балкон. Насчет балконной двери он не ошибся, та оказалась закрыта изнутри. А вот дверное стекло следующего в ряду балкона было разбито вдребезги. Не раздумывая, Гуров повторил процедуру спуска и оказался на балконе седьмого этажа.

Через открытую дверь он проник в квартиру… и застыл на месте. В комнате, точной копии той, что он покинул всего пару минут назад, сидела женщина. Молодая, не больше тридцати лет, с испуганным взглядом и мокрым от слез лицом. Позади нее стоял Костя Офшор. К виску женщины он приставил пистолет, указательный палец вибрировал на спусковом крючке.

– Привет, сантехник! – негромко произнес Костя. – Не думал, что ты проявишь такое рвение.

– Я вообще к работе творчески подхожу, – отступая на шаг назад, проговорил Гуров. – Привет, Костя!

– Знаешь, кто я? Тем хуже для нее. – Костя Офшор нервно дернулся, дуло пистолета чиркнуло по виску женщины, и из глаз ее снова потекли слезы.

– Спокойнее, Костя, ты же не хочешь, чтобы все закончилось печально. Отпусти женщину, и мы поговорим.

– Говорить с тобой? Кто ты такой, чтобы я вел с тобой разговоры? – прошипел Костя Офшор.

– Хочешь, чтобы я представился? – тянул время Лев. – Ладно, будь по-твоему. Полковник Гуров, убойный отдел Главка. Этого достаточно или перечислить все мои регалии и достижения?

– Убойный? Отчего по мою душу? Я ведь не убийца.

– Пока.

– Пока, – согласился Костя Офшор.

– Думаю, ты знаешь, почему я здесь, – медленно проговорил Гуров.

– Я много что знаю, но предпочитаю сперва услышать чужие объяснения, а потом уж и свою версию задвигать. Так как насчет объясниться? Выкладывай карты, полковник, выбора у тебя все равно нет.

– Главное, что он есть у тебя, – заметил Гуров и снова добавил: – Пока…

– Похоже, ты не догоняешь серьезности ситуации! – выкрикнул Костя.

Он изо всех сил старался сохранять самообладание, но получалось у него это все хуже и хуже. Все-таки грозить оружием он не привык, и это выводило из равновесия. Женщина все время плакала и тихо подвывала, Костя злился на нее и на нахального полковника, которого ситуация, похоже, ничуть не смущала.

– Напротив, я прекрасно понимаю, насколько все серьезно. Для тебя уж точно. – Гуров сделал вид, что расслабился, и даже на подоконник небрежно облокотился. – Там, снаружи, шестеро бойцов группы захвата, начальник ОВД и местный участковый. Как думаешь, далеко ты уйдешь, даже если я вдруг стану таким добреньким, что отпущу тебя?

– Ты лжешь, – проговорил Костя Офшор. – Двое вас. Ты и твой молокосос в погонах лейтенанта. Карту вы, правда, красиво разыграли, признаю. Я чуть было не купился. Но на большее твой мальчик не способен, уж будь уверен.

– Слова, слова, – улыбнулся Лев. – Если все так, почему у тебя руки дрожат? Раз расклад так хорош, чего тебе нервничать? Убить женщину я не позволю, так? Ты выдвинешь свои требования, я тебя отпущу, ты выйдешь в эту дверь и был таков. По мне, так ты радоваться должен.

– Так я и сделаю, – чуть увереннее заговорил Костя. – Возвращайся на балкон и спускайся вниз. Живо.

– Зачем это? – Гуров сделал вид, что удивился.

– Заткни пасть и делай что говорю! Хочешь, чтобы баба жива осталась, выполняй немедленно!

– Вот ведь в чем загвоздка, Костик, – медленно, словно размышляя, начал Гуров. – Ты не видишь главного. Заложница не эта несчастная женщина, на самом деле настоящий заложник – это ты. Подумай сам: вот ты стреляешь ей в голову, она падает, и что дальше?

Костя смотрел на Гурова и не понимал, куда тот клонит. А Гуров продолжал, стараясь не смотреть на женщину и не обращать внимания на ее всхлипы.

– По сути, эта женщина – твой пропуск на свободу. Твой лотерейный билет, который судьба преподнесла тебе, верно? И ты должен, нет, ты просто обязан беречь ее как зеницу ока. Как только ее не станет, минуты твоей жизни сочтены. Разве ты этого не понимаешь?

– Я возьму ее с собой, – внезапно заявил Костя Офшор. – Но тебе все равно придется убраться из комнаты. Только не на балкон, а в туалет. Иди туда, живо!

– Ладно, пусть будет так, – согласился Гуров. – Скажи только, куда ты собираешься с ней дойти? Неужто не заметил ее проблему?

– Что? О чем ты, черт побери? – вскинулся Костя.

– Нога, – коротко произнес Лев, но, поняв, что до Кости не дошло, пояснил: – Ее правая нога либо не функционирует вовсе, либо работает с перебоями, если можно так выразиться. Простите, что вам приходится все это слушать, но так уж сложилось.

Последняя фраза была обращена к женщине. Та на слова Гурова почти не прореагировала. Зато Костя Офшор не пропустил мимо ушей ни одного слова. Он взглянул на правую ногу женщины, но ничего особенного не заметил.

– Что, снова твои штучки, как с квартирной хозяйкой и протекающей трубой? – криво усмехнувшись, спросил он. – Не выйдет, приятель. Второй раз ты меня не надуешь.

– Не хотелось бы вдаваться в анатомические особенности в присутствии женщины, но видно от этого не уйти, – вздохнул Лев. – Взгляни на ее ступни. Тебе не кажется, что домашние тапки выглядят несколько иначе?

Костя снова перевел взгляд на ноги женщины. Теперь и он обратил внимание на ее обувь. На ней были ботинки из толстой кожи на высокой подошве. Шнуровка крепко держала лодыжку, охватывая ее до середины голени.

– Скорее всего, тут проблемы с бедренной костью, и тянутся они из детства, – спокойно пояснил Гуров. – При таких отклонениях ноги формируются неравномерно. Разница в размере иногда достигает нескольких сантиметров. Судя по подошве, правая нога этой женщины короче левой минимум на пять сантиметров. Быстрой ходьбе это не способствует. А уж бежать она и подавно не сможет, если ты еще не понял.

– Плевать, бегать нам не придется, – заявил Костя Офшор, но Гуров видел, что новость его обеспокоила. – Все, полковник, мне надоело играть. Может, ее я и не пристрелю, а вот тебя запросто. Так что тащи свою задницу в туалет, закройся там и сиди, пока мы не уйдем.

Он убрал пистолет от головы женщины и направил его на Гурова. Тот оттолкнулся от подоконника и начал медленно двигаться вдоль стены, прикидывая, стоит ли напасть на Костю сейчас, пока тот вывел женщину из-под дула. Решил, что рисковать не стоит, уж слишком Костя нервничал. В таком состоянии начать палить ничего не стоит, а Гурову пальба нужна была меньше всего.

«Лейтенант – парень сообразительный, должен был догадаться, предупредить майора. Тот поймет, что нужно делать. Никуда от нас Костя не денется, – думал Лев, продолжая движение. – Только бы он не вспомнил про телефон. И только бы женщина не запаниковала и не наделала глупостей».

Про телефон Костя не вспомнил, и женщина не запаниковала. Как только Лев оказался в туалете, за дверью начали задвигать мебель. Костя баррикадировал выход. Гурова это не беспокоило. Он уже достал телефон и теперь строчил сообщение генералу Орлову, на чью реакцию рассчитывал больше всего. Сложность заключалась в том, что он не удосужился взять номер телефона хоть одного из членов группы захвата и теперь связаться с ними мог только посредством генерала.

Первое сообщение было отправлено в тот момент, когда хлопнула входная дверь. Дожидаться ответа Гурову было некогда. Сейчас главным было выбраться наружу. Он принялся толкать дверь, стараясь сдвинуть препятствие. С трудом, но дверь поддалась. Серьезной преграды Костя Офшор соорудить не смог, придвинул к двери то, что было ближе, а именно – массивную тумбочку из прихожей. Гуров смог просунуть ногу в образовавшийся проем. Уперся руками в обе стены и с силой толкнул. Тумбочка закачалась и перевернулась. Дверь открылась еще немного и снова застряла. Теперь тумбочка уперлась в противоположную стену, двигать ее было уже некуда.

Лев и пытаться не стал, кое-как протиснулся в проем, подошел к входной двери, выглянул наружу. Ни Кости, ни женщины видно не было. С минуту он размышлял, после чего начал подниматься вверх по лестнице. Если Костя поверил его словам о группе захвата, то решит, что засада ждет его внизу, у подъезда. Куда в таком случае ему идти? Только на крышу, там есть проход в соседний подъезд, а значит, небольшой шанс выбраться из дома и получить фору.

В подъезде не было слышно ни звука. Либо Костя уже добрался до чердака, либо двигался так тихо, что шагов услышать было невозможно. Гуров старался ступать бесшумно. Продвигаясь вдоль стены, он добрался до последнего этажа. Здесь тоже было пусто, но дверь на технический этаж мерно покачивалась. «Отлично! Направление ты выбрал верно, полковник, – сам себя похвалил Лев. – Теперь не спеши, эксцессов нам не нужно». Он проскользнул в дверь, техэтаж не освещался, и после дневного света все здесь выглядело несколько мрачно.

Сориентировавшись, Гуров пошел вперед, полагая, что выход на крышу должен быть где-то рядом. Люк в потолке он увидел, завернув за перегородку. К нему вела металлическая лестница, намертво прикрученная к стене. Гуров достал пистолет, ухватился свободной рукой за первую перекладину и начал подниматься. Оказавшись на уровне люка, слегка приподнял его, пользуясь головой, затем откинул, придержав его, чтобы не гремел, и выбрался на крышу.

До люка соседнего подъезда метров пятьдесят предстояло идти по открытому пространству. Пистолет Гуров убирать не стал, решив, что страховка не повредит. Он внимательно осмотрел крышу и пошел ко второму люку. Не успел отойти и двух шагов, как люк соседнего подъезда с шумом подбросило вверх, и он метнулся обратно, присел за кирпичный прямоугольник чердачного строения и замер. До него донесся плач женщины и нервный голос Кости Офшора.

– Не реви, дура! – зло ругался он. – Не видишь, обложили меня. Вернемся обратно, только не к тебе, а ко мне. Придется играть по-взрослому.

– Пожалуйста, отпустите меня! – причитала женщина. – Я вижу, вы хороший человек. Зачем вам я? Вернетесь в квартиру один, они и не узнают.

– Не узнают, как же. Сама же первая побежишь меня сдавать.

– Нет, не побегу. Я тут посижу, пока все не закончится. Честное слово! Сяду тут тихонечко и буду сидеть. Сколько надо, столько и буду.

– Заткнись, тебе говорят! – снова выругался Костя. – Нет у меня выбора, понимаешь? А значит, и у тебя нет. Да не трясись ты так, не трону я тебя. Свое получу и отпущу.

Пока шел разговор, Костя дотащил женщину до люка первого подъезда. Гуров понял, что первой на чердак спускаться будет она, и приготовился, решив: как только женщина окажется на лестнице, он нападет на Костю.

– Лезь внутрь и не вздумай бежать. Я хоть и не собираюсь тебя убивать, но сделать это могу легко, – проговорил Костя Офшор.

Женщина ничего не ответила, но Гуров услышал, как застучали тяжелые подошвы ее ботинок по металлическим ступеням. «Все, пора», – мысленно произнес он, и тут запищал телефон. На мобильный пришло сообщение. Мерзкий звук оповещения оказался так не ко времени! Услышав сигнал мобильного, он отреагировал мгновенно. Почти не касаясь лестницы, Костя проскользнул внутрь, сбросив при этом женщину. Та упала на бетонный пол и громко вскрикнула. А он уже мчался по полутемному чердачному помещению. «Бежать, бежать!» – молотками стучало в голове. Он уже плохо соображал, куда и зачем бежит, но продолжал двигаться вперед. Гуров слетел с лестницы следом за Костей. Задержался возле женщины всего на секунду, спросил:

– Вы в порядке? – и, получив удовлетворительный ответ, приказал: – Возвращайтесь на крышу и сидите там, пока за вами не придут.

А сам бросился вдогонку за Костей. Натыкаясь на трубы и обычный в таких местах хлам, Лев несся вперед. Внезапно шаги Кости Офшора стихли. «Выскочил в подъезд? – пронеслось в голове. – Нет, не похоже. Затаился где-то». Он сбавил темп и, крадучись, начал пробираться вперед, пока не уперся в дверь, ведущую в подъезд. Кости возле двери не было. Гуров развернулся, прижался спиной к стене и громко произнес:

– Все, Костя, отбегался ты, приятель. Выходи, дальше бежать некуда.

Костя не ответил, но из-за угла послышался какой-то шорох.

– Давай, Костя, решайся. Все равно конец один.

Еще секунда, и Костя выскочил откуда-то сбоку. В руке, отведенной для удара, тускло блестел пистолет. Гуров сделал обманный выпад, увернулся от удара и двинул противника мыском ботинка под коленную чашечку. Нога Кости непроизвольно согнулась, увлекая хозяина к земле. Лев бросился вперед и рукояткой пистолета ударил по правому плечу. Костя охнул, рука обвисла, он выронил пистолет. А Гуров нанес еще один удар: четким, выверенным движением рубанул по шее, чуть ниже уха. Костя застонал, обмяк и рухнул на бетонный пол. Гуров подобрал пистолет Кости, сунул его за пояс, завел руки беглеца за спину, щелкнул наручниками. После этого взвалил Костю на плечо и понес его с чердака.

Глава 10

После скалолазания по балконам и беготни по чердакам Костя Офшор пел как соловей. Его и подталкивать не пришлось. Женщину, которую он держал в заложниках, пришлось отвезти в больницу. Серьезных травм при падении она не получила, но вот психика оказалась под угрозой.

Пока врачи со «Скорой» не вкололи ей успокоительное, она все время плакала и повторяла, что ничего не знает, никого не видела и будет сидеть на крыше. «Не трогайте меня! – молила она. – Я буду сидеть здесь, пока все не закончится. Я обещала». Заверения Гурова в том, что уже все закончилось, женщина пропускала мимо ушей. Успокоительное пришлось колоть ей насильно. Сейчас она лежала в той же больнице, что и Стас Крячко. Пообщавшись с ее лечащим врачом, Гуров решил заглянуть к напарнику.

Тот встретил его широкой улыбкой. Состояние его стабилизировалось, голова почти не болела, и, к вящей радости медсестры, к нему вернулся аппетит.

– Здорово, полковник! – приветствовал он друга. – Как дела оперативные? Все идет по плану?

– И да, и нет, – устраиваясь возле постели больного, ответил Лев. – Костю Офшора взяли.

– Да ладно! Хорошая новость, – обрадовался Крячко. – У меня с этим субчиком свои счеты. Теперь не отвертится. А ты чего не весел? Или тебя и эта новость не радует?

– Радует, брат, только не до конца, – вздохнул Лев.

– Выкладывай, что опять не так, – велел Крячко. – Может, советом помогу, раз уж из обоймы выпал.

– Костю-то мы взяли, только где Регина, он не знает. По его словам выходит, что к смерти девушки он непричастен, и я склонен ему верить.

– О, ты у нас славишься своей доверчивостью, – поддел Стас. – Тебе Гитлер скажет, что не он войну развязал, так ты и ему поверишь.

– Дело не в моей доверчивости, – отмахнулся Лев. – Тут совсем другое.

– Так рассказывай, не томи! – поторопил Крячко.

Гуров помедлил, собираясь с мыслями, и начал выкладывать все, что узнал от Кости Офшора. С девушкой по имени Регина он познакомился на профессиональной почве. Ее профессиональной почве, разумеется. Несколько месяцев назад Костя решил расслабиться и поразвлечься с девушкой, не обремененной моральными принципами. Так уж вышло, что на этот раз он обратился в фирму Магера. И выбор его пал на рыжеволосую красавицу Регину. Отдых с девушкой ему понравился, поэтому, когда в следующий раз пришло подобное настроение, он, не задумываясь, снова поехал к Магеру.

Как-то так вышло, что Регина Костю приняла более благосклонно, чем других клиентов. Их отношения вышли за рамки рабочих, если о работе проститутки вообще можно так сказать. Не доверявшая никому и ничему, Регина доверилась Косте. Их встречи продолжались, и с каждой встречей девушка становилась все более разговорчивой. Косте это льстило, так как он был наслышан о ее холодности, и тогда он предложил ей встречаться на его территории. Тебе, мол, хорошо, деньги мимо кассы идти будут, и мне не накладно. Регина согласилась, и они начали встречаться у Кости на Щукинской. Это была первая ошибка Кости, но это он понял гораздо позже.

Как Регине удавалось договориться с Магером об отлучках, Костя не знал. Только через фирму он Регину больше не заказывал, она сама к нему приезжала. Однажды Регина рассказала ему о своей прошлой жизни, вернее, о детстве. Рассказала о смерти родителей, как осталась сиротой в двенадцать лет, как собирались ее отправить к престарелой бабке в занюханную деревню, а она сбежала. Не для нее это, мол, в хлеву жить. Двенадцать лет – возраст для самостоятельной жизни весьма неподходящий, так что не было в том ничего удивительного, что, помыкавшись по подворотням и подвалам, девочка оказалась в притоне, где получила первый опыт, как зарабатывать деньги, не имея профессии.

Об этом времени Регина не особо распространялась, так, вскользь упомянула. А потом сообщила о сестре. Есть, мол, у нее сестра. Зовут Вероника, и живет она сейчас в Мытищах. Припеваючи живет, как сыр в масле катается. Образование получила, в фирме крутой работает, в собственной квартире проживает. Говорила она об этом с такой злобой, что Костя невольно запомнил и имя, и название фирмы, где работала сестра Регины. Девушку он, конечно, утешил, затем она ему и открылась, но о продолжении истории тогда еще не помышлял.

Желание познакомиться с Вероникой возникло позже. У Кости в работе простой образовался, никак подходящего клиента найти не мог, тогда и вспомнил про Веронику. Пошарил по просторам Интернета, нашел сведения о фирме, а фирма-то оказалась весьма платежеспособной и как нельзя лучше подходила для Костиных махинаций. Он и взял фирму в разработку. Как всегда, собрал сведения, изучил всех сотрудников и понял: Вероника – то, что ему нужно.

Дело в том, что действовал Костя всегда через одну из женщин, работающих в фирме, обчистить которую он планировал. Внешне Костя выглядел весьма привлекательным, язык у него подвешен как надо. И за женщинами ухаживать умел, так что проколов у него не случалось. Он организовывал знакомство с нужной женщиной, обставляя его как случайное. Потом входил к женщине в доверие, а когда она в него влюблялась, что происходило довольно скоро, выдавал ей слезливую историю о том, что злые парни требуют у него кучу денег. И даже грозятся убить, если он с ними не расплатится. Влюбленная женщина допустить смерти любимого не могла и соглашалась на аферу Кости. Когда Костя проворачивал очередное дело, он просто исчезал из ее жизни. Она, поплакав, шла каяться боссу. Или не шла. Зависело от женщины, но Костю это уже не касалось.

Но в этот раз ему не повезло. Вероника оказалась не той наивной дурочкой, каких обычно выбирал Костя. Пару раз встретившись с ним, она заявила, что ее такие отношения не интересуют. И еще сказала, чтобы Костя держался от ее фирмы подальше. То ли почувствовала угрозу, то ли просчитала его, Костя не знал, только идею обчистить фирму Вероники выбросил из головы. Понял, что здесь не выгорит, и отступил.

А потом взял да и рассказал все Регине. Спьяну, по глупости. Потом жалел об этом, да только сказанного обратно не воротишь. Узнав, чем занимается Костя Офшор, и услышав об его идее провернуть одну из своих махинаций с фирмой сестры, она ухватилась за эту идею мертвой хваткой. Костя объяснял ей, что дело пустое, что Вероника как-то его просчитала и там ничего не выгорит, но Регина и слушать не хотела. Вбила себе в голову, что должна поквитаться с сестрой. За что? Наверное, за то, что в жизни той больше повезло.

Регина все твердила, что нужно Вероникину фирму обработать, Костя сопротивлялся. Тогда она пригрозила, что сдаст его органам. Так и сказала: не станешь мне с Вероникой помогать, сдам тебя, даже не поморщусь. И признания пьяные Костины, на пленочку записанные, ему предъявила. А он там чего только не наговорил. Эпизодов десять ему следователь по этой записи пришить мог бы, попади она к нему в руки. И Костя сдался. Может, понял, что от Регины так просто не отделается, а может, куш чересчур соблазнительным оказался, только начал он по фирме работать.

Опасения насчет Вероники у него все же остались, и он заявил Регине, что не сможет подобраться к другим женщинам, не опасаясь быть разоблаченным. Женщины – народ болтливый, а одинокие женщины – вдвойне. Как только он на горизонте появится, как только охмурит соскучившуюся по мужской ласке бабенку, так она тут же разболтает всем о своем счастье. И Веронике в том числе, а уж та сумеет из счастливицы приметы любовника вытянуть. Поймет, что это он, Костя, который и к ней подкатывал, и тогда все полетит к чертям.

На это Регина заявила без запинки: о сестре, мол, позаботится сама. И о том, как в фирму попасть, чтобы последний этап Костиной аферы провернуть. К женщинам ему лезть не потребуется, и Костя ей поверил. Когда пришло время переходить к последнему этапу, он объяснил Регине, что нужно делать и в какие сроки уложиться. После чего ему оставалось только ждать.

И вот, в один прекрасный день, Регина явилась к нему на Щукинку с чемоданом. Заявила, что временно, пока дело не закончат, она будет жить у него. В борделе на Новоясеневской оставаться больше нельзя. Косте ничего другого не оставалось, как смириться с решением Регины. Дело было в пятницу утром, накануне смерти Вероники. Оставив чемодан, Регина ушла, сказав, что будет поздно. Костя попытался разузнать о ее планах, но та лишь плечами пожала, не твое, мол, дело.

Вернулась она к полуночи. Вся дерганая, руки трясутся. Костя спросил, что случилось, а она только губы скривила. Ушла в ванную, заперлась там и просидела больше часа. Потом вышла и объявила: все устроено, коды на флешке, компьютер Вероники запрограммирован на включение. Костя ушам своим не поверил. Как это она все так быстро организовала? Регина снова отмахнулась. Он высказал опасение, что сестра ее может понять, что над ее компьютером поработали. Программа, которую установила на ее комп Регина, хоть и висит в скрытых файлах, но грамотный хакер запросто ее отследит. Тогда Регина сообщила, что сестра взяла две недели отпуска, так что к компьютеру ее никто до самой сделки не притронется.

И снова Костя был поражен. Начал расспрашивать, когда она с сестрой встречалась? Сказала ли ей, кто она? Как та отреагировала? В конце концов Регина психанула, наорала на Костю, чтобы не лез не в свое дело, и ушла спать. Больше Костя ее ни о чем не расспрашивал. И сам выяснять ничего не стал. Это была его последняя ошибка. До того момента, пока фирма Вероники не остановила транш, Костя ничего не знал о смерти Вероники. Даже визит полковника Крячко Костя не связал с Вероникой. Думал, это как-то связано с делами Регины в борделе. Обчистила кого-то из клиентов напоследок, или что-то в этом роде. Сама Регина Костю в этом не разубеждала и о смерти Вероники ни словом не обмолвилась.

Тогда Регина бегала по комнатам, как ошалелая собирала вещи. В это время полковник, что пришел по ее душу, истекал кровью на лестничной площадке, поэтому разбираться и ругать ее у Кости времени не было. Нужно было убираться из квартиры как можно быстрее. Кое-как ему удалось убедить Регину, что вещи сейчас не главное. Схватив ее сумочку, он выгреб всю наличку из тайника, сунул в карман банковские карты, втиснул в сумку ноутбук и все необходимые примочки и погнал подругу к лестнице. На шоссе поймали такси, Костя назвал адрес, и они уехали.

На такой случай у Кости в запасе была еще одна квартирка. Чистая, не паленая. Там и остановились. Костя раз попытался выяснить, почему полковник из уголовного розыска вдруг заинтересовался Региной, но она отбрехалась, заявив, что сама удивлена не меньше Кости. Наплела что-то про Магера, мол, может, он таким образом пытается ее вернуть. У Кости в то время и без Регининых проблем заморочек хватало, поэтому он решил не вникать. Дождаться окончания дела, а потом разбежаться с Региной и не вспоминать о ней.

О смерти Вероники он узнал лишь тогда, когда программа перехвата данных дала сбой. Костя решил, что проблемы с его стороны, и начал лихорадочно пытаться восстановить линию. Тут Регина и выдала всю правду. Не будет, мол, никакой сделки. Полковник приходил не с ее фотографией, а с фотографией сестры. Вероника мертва. И сделку остановили, скорее всего, потому, что нашли ее тело. Костя чуть со стула не упал. А когда опомнился, вырубил комп, оборвал все линии и начал спешно собираться. Система блокировки слежения у него на компе, конечно, сильная, но кто знает, какими ресурсами обладает современная полиция? Рисковать он не хотел, а в свете последних новостей и подавно.

Оставлять Регину в своей квартире Костя не собирался. Пришлось брать ее с собой. Он понимал, что нужно уезжать, но куда? Была у Кости еще одна квартира, не своя, правда, съемная, специально для этой сделки снятая. Но не тащить же туда Регину? Нет, только не теперь. Собрав кое-какие вещи, он велел ей идти за ним. Та послушно поплелась к дороге. Костя остановил такси, назвал первое, что пришло на ум, и машина покатила вперед. Костя сидел возле водителя и пытался осмыслить случившееся.

Таксист довез их до площади трех вокзалов. Костя и не помнил, что назвал этот адрес. Расплатился, вышел сам, вытащил Регину. Она постепенно приходила в себя, но соображала и действовала все еще туго. Чтобы не маячить перед толпой, зашли в кафе. Заказали по чашке кофе, и тут Костю прорвало. Кричать на Регину он не мог, не то было место, но высказать все, что думает о ее выходке, он все же высказал. Как могла она так глупо подставиться? Почему не посоветовалась с ним? Убийство! Как вообще можно было додуматься до такого? Теперь понятно, почему вдруг операция сорвалась, почему фирма Вероники внезапно отменила проплату и вырубила все компьютеры. А он-то, дурак, голову ломал, где прокололся. А прокололся-то вовсе не он, а его тупоголовая подельница.

Регина молча слушала оскорбления, понимая, что сейчас ее судьба в его руках. Денег, которые Костя успел урвать в Вероникиной фирме, едва хватило бы, чтобы перебиться пару месяцев. Да и отдаст ли он теперь то, что обещал? Регина не собиралась уходить от Кости и по окончании сделки. Деньги – это хорошо, но стабильность, которую мог обеспечить ей союз с Костей, куда лучше. Теперь и это было невозможно.

Спустя короткое время предположение Регины подтвердилось. Достав из кармана деньги, все, что выгреб из тайника на Щукинской, Костя бросил их Регине на колени и сказал, чтобы она уходила. Та попыталась надавить на жалость, но Костя был непреклонен. С убийцей он дел иметь не хотел. На прощание он посоветовал девушке как можно скорее убраться из Москвы. Найти тихое местечко и пересидеть там пару лет. Денег, которые он ей дал, надолго не хватит, но Регине не привыкать зарабатывать на жизнь. После этого она ушла, и больше Костя ее не видел.

Сам он поехал в квартиру на Зеленоградской, решив, что пришло время сменить личность. Константин Аверьянов, каковым он числился по паспорту, должен исчезнуть, а достать новую ксиву, такую, чтобы не паленую, а самую что ни на есть настоящую, удобнее всего в Москве, где у него есть связи. На это требовалось время, и Костя решил рискнуть. Затеряться в многомиллионной толпе столицы не так уж сложно, так он полагал. И снова просчитался.

То, что произошло на Зеленоградской, Костя объяснил просто: когда на пороге возник Гуров и начал ломиться в квартиру, его охватила паника. Дальше он действовал уже на одних инстинктах. Женщина под руку попалась случайно, но этим случаем Костя не преминул воспользоваться. А уж когда Гуров за ним по чердаку гонялся, то и вовсе не соображал. Нападать на сотрудника полиции – верх безрассудства, теперь он это понимал.

– Короче, выпросил у меня чистосердечное и добровольное сотрудничество с полицией, – завершил свой рассказ Гуров.

– Да, дела, – протянул Крячко. – И что теперь думаешь делать?

– Без понятия, – пожал плечами Лев. – Костя Офшор, конечно, свое получит, но мне-то от этого не легче. Где Регину искать, ума не приложу, а ведь убийца Вероники именно она.

– Думаешь, это она ей шею свернула? – с сомнением в голосе спросил Крячко.

– Может, и не сама, но точно знает того, кто это сделал. В этом деле фигуранты растут, как грибы после дождя, – пошутил Лев. – Боюсь, когда найдем Регину, окажется, что с сестрой разбиралась целая бандитская группировка.

– Ну, это вряд ли, – возразил Крячко. – Может, у нее еще один любовник был? Тогда она может быть сейчас у него.

– Знать бы, где он сам, и существует ли он в природе.

– Шею свернуть не так-то просто, – заметил Стас. – Не может быть, чтобы такая белоручка, как Регина, с подобным делом в одиночку справилась.

– Я говорил, что Вероника Янкина жила в Мытищах? – вдруг спросил Гуров.

– Не помню, – честно признался Крячко. – Это имеет какое-то значение?

– Мытищи не так далеко от Лосиного парка, – задумчиво проговорил Лев. – Думаю, убили ее в квартире. Если Регина была там не одна, могли остаться отпечатки пальцев. Я ведь так и не отправил криминалистов к Янкиной на квартиру. И сам не ездил, руки не дошли. Возможно, пришло время.

– Так и поедешь, на ночь глядя? – нахмурился Крячко. – Не нравится мне все это, Лева, ох, не нравится.

– Что не так? Квартира Янкиной пустует, не думаешь же ты, что Регина настолько глупа, чтобы прийти туда?

– А ведь у тебя именно такая мысль в голове промелькнула, – хитро прищурился Стас. – Думаешь, если заявишься среди ночи, то застанешь там девушку. Думаешь, что советом Кости она не воспользовалась и осталась в Москве. День тусуется по барам, а ночевать к сестре идет.

– Глупо, – согласился Гуров.

– Регина уже столько глупостей наделала, что вполне способна совершить и еще одну. Вали, опер, проверяй свою теорию, – выдал Крячко.

– Я просто хочу убедиться, что ничего не упустил, – принялся оправдываться Лев. – И я не думаю, что застану там Регину.

– Ну-ну, тебе виднее, – хмыкнул Крячко. – Только один туда не суйся, а то заработаешь удар по черепушке, придется мне тогда потесниться, а я удобства люблю.

Гуров попрощался с больным и ушел. Как только за ним закрылась дверь, Крячко посерьезнел. Теория Гурова выглядела полным бредом, но именно поэтому могла сработать. И предостережение, высказанное Крячко, не было простой формальностью. «Как бы не было беды, – размышлял Стас. – Может, стоит предупредить ребят из отдела, чтобы подстраховали полковника?» Но эту идею воплотить в жизнь он не решился, зная, что подобное рвение друг не одобрит, а подставлять его перед коллегами Крячко не хотел.

Покряхтев и повздыхав, он пододвинул телефон поближе, чтобы был под рукой, и закрыл глаза, с твердым намерением выждать время, которое, по его расчетам, понадобится Гурову для того, чтобы добраться до Мытищ, и, как бы невзначай, позвонить ему. Должен же он убедиться, что с другом все в порядке? Но вскоре усталость и лекарство взяли свое. Крячко не заметил, как заснул.

Гуров о беспокойстве друга не догадывался. Он заехал в Управление, забрал ключи, найденные в сумочке Вероники Янкиной, и поехал в Мытищи. На все про все у него ушел час, и к дому Янкиной он подъехал без четверти одиннадцать. Янкина жила в двенадцатиэтажном доме и занимала квартиру на последнем этаже. Гуров вызвал лифт и, пока дожидался, успел осмотреть почтовые ящики. В ящике Вероники почты не оказалось. Почему-то Лев посчитал это хорошим знаком. Лифт остановился на первом этаже, он вошел в него и нажал кнопку под номером двенадцать. Двери плавно закрылись, и лифт пошел вверх.

На этаже было пусто и тихо. Гуров отыскал глазами дверь с нужным номером, осмотрел замки и принялся перебирать ключи. В связке нужного ключа не оказалось. Это обстоятельство удивило его, но не остановило. Он подергал ручку, та не поддалась. Тогда он решил воспользоваться помощью соседей. В домах подобной планировки можно было перебраться с балкона на балкон без особого риска. Он позвонил в соседнюю квартиру, выждал время и позвонил снова. Ему никто не открыл. «Что ж, придется ломать», – решил Гуров.

Не имея подручных средств, металлическую дверь со сложной системой замков он открыть не надеялся. Достав телефон, Лев позвонил в Управление и попросил выслать кого-то, кто разбирается во взломе замков. Дежурный, если и удивился поручению, то полковнику об этом не сказал, только пообещал что-нибудь придумать. Спустя десять минут дежурный перезвонил и доложил о выполнении задания. К Гурову выдвинулся слесарь, работающий в Управлении. Поблагодарив его, Лев спустился на полпролета вниз, уселся на подоконник и стал ждать.

Слесарь приехал на дежурном седане, поднялся наверх, коротко поздоровался с полковником и принялся изучать замок. Затем достал из привезенного чемодана аккумуляторную дрель и деловито приступил к работе. Высверлил отверстие над замочной скважиной, нейтрализовал личинки, пошерудил в отверстии крючком из металла твердых сплавов, и ригели переместились внутрь.

– Готово, товарищ полковник, – складывая инструмент в чемодан, сообщил слесарь. – Обратно закрывать будем или мне можно ехать?

– Закрывать непременно будем, – заявил Гуров. – Можете подождать в квартире, я недолго.

– Я лучше на площадке покурю, – отказался слесарь.

– Как вам удобнее, – пожал плечами Лев, открыл дверь и шагнул в темную прихожую.

Пошарив по стене, нащупал выключатель, надавил на клавишу. В прихожей вспыхнул свет, и он огляделся. Квартирка была небольшая, одна комната, санузел и кухня. Первым делом Гуров прошел на кухню. Там был идеальный порядок: ни грязной посуды в раковине, ни крошек на полу. На открытой полочке стройным рядом стояли баночки со специями, под ними в том же идеальном порядке были развешаны шумовки с поварешками. Гуров заглянул под раковину. Мусорное ведро пустовало. В холодильнике минимум продуктов, начатая бутылка дорогого вина закрыта специальной пробкой. В морозильной камере пачка дорогих пельменей и кусок мяса в вакуумной упаковке.

Осмотрев кухню, он прошел в комнату. Вот там от былого порядка не осталось и следа. Ящики комода выдвинуты, вещи в них перевернуты. На многоярусной горке все предметы сдвинуты в стороны, и даже телевизор с привычного места сдвинут. Платяной шкаф в таком же плачевном состоянии. Здесь явно что-то искали. Лев задумчиво обходил комнату, пытаясь понять, когда все это произошло, до или после смерти Вероники?

В углу под потолком на красивой витой цепочке висела клетка с попугаем. Птица сидела на жердочке и водила головой из стороны в сторону, внимательно наблюдая за незнакомцем.

– Как же ты допустил такое безобразие? Видишь, бардак какой устроили, – обратился к птице Гуров.

– Свиньи, свиньи! – будто поняв, о чем идет речь, закричал попугай.

– Вот и я говорю: свиньи. Свиньи и убийцы. Мало того что девушку на тот свет отправили, так еще и тебя на голодную смерть обрекли. Хоть бы в окно выпустили, на воле у тебя был бы шанс, – ворчливо проговорил Лев.

И тут взгляд его упал на журнальный столик. Он стоял точно под клеткой, а на его стеклянной поверхности лежал ключ. Гуров сразу понял, что это ключ от входной двери.

– Но как он здесь оказался? – вслух произнес он. – Замок ведь автоматически не защелкивается, или нет?

Лев решил задать этот вопрос слесарю и уже направился к выходу, но потом вспомнил, что не успел осмотреть последнее помещение. Подумав, что с вопросом можно повременить, он направился к санузлу. Открыл дверь, одновременно щелкнув выключателем. Яркий свет залил ванную комнату, отражаясь от белоснежного кафеля. Некогда белоснежного. Весь пол ванной комнаты был заляпан брызгами крови. Гуров отдернул тканевую занавеску. В ванной лежала Регина. Ее запястья пересекали две горизонтальные линии.

Не думая о следах и отпечатках пальцев, которые могли остаться в ванной комнате, Гуров бросился к девушке. Схватил ее запястье, пульс едва прощупывался, но жизнь в теле девушки еще теплилась.

– Эй, сюда! – насколько мог громко, крикнул он, жалея, что не удосужился спросить имя слесаря. – Скорее!

На радость Гурова, слесарь догадался, что зовут его. Он ворвался в квартиру, размахивая дрелью, и остолбенел, увидев находку Гурова.

– Не стой столбом! – прикрикнул Лев. – Вызывай неотложку. Скажи, девушка при смерти, пусть поторопятся.

Слесарь выудил из кармана телефон и набрал номер Службы спасения.

– Говорит полковник Гуров, Московский уголовный розыск, – не моргнув глазом, заявил слесарь. – Срочно бригаду «Скорой помощи» по адресу улица Кадомцева, дом восемь, квартира двадцать четыре. Мытищи, где же еще. Большая потеря крови, вены вскрыты. Да откуда я знаю, сколько ей лет! Женщина, лет тридцать. Вам важно узнать ее фамилию или спасти ей жизнь? Действуйте, не слышали – полиция вызывает!

Выслушав ответ, он дал отбой и доложил Гурову:

– Едут.

– Отлично сработано, – машинально похвалил Лев. – Теперь поищи аптечку. Надо вены перевязать, иначе до «Скорой» она не дотянет.

Слесарь метнулся в комнату. Вернулся почти мгновенно. Бинтов не принес, вместо них притащил простыню. Умело разорвал ее на длинные лоскуты и, протянув их Гурову, сказал:

– Дальше сами, товарищ полковник, я вида крови не переношу.

Гуров перетянул обе руки Регины, соорудив из полос нечто вроде жгутов. Затем извлек девушку из ванны, набросил на нее полотенце, поднял на руки и понес к лифту.

– Дверь закрой, – приказал он слесарю. – Придется тебе еще немного здесь покомандовать. Позвони в Управление, пусть присылают бригаду экспертов. Дождешься их прибытия и можешь быть свободен.

– Да понял я, понял, – закивал слесарь. – Не переживайте, товарищ полковник, прослежу за всем, как полагается. Вишь, и мы, слесаря, иной раз пригождаемся.

– Тебя как звать-то? – спросил Лев.

– Леха я, Леха Мухин, – улыбнувшись, ответил слесарь. – Лучше поздно, чем никогда, верно, товарищ полковник?

– Верно, Леха. И спасибо за помощь.

– Да не за что.

Лифт приехал, Гуров зашел в кабину, Леха услужливо нажал кнопку первого этажа. Двери закрылись. Спустившись на первый этаж, Лев вышел на улицу. Вдали прозвучала сирена «Скорой помощи». Регина слабо застонала.

– Ну вот, очухалась. Значит, будешь жить, – вслух произнес он. – Эх, дуреха, не на ту лошадь ты поставила.

Во двор въехала машина с мигалками, из нее выскочили два санитара, выкатили носилки. Гуров бережно опустил на них девушку. Каталку закатили в машину, над Региной тут же склонился врач.

– Я поеду с вами, – заявил Лев, запрыгивая в салон. – И вот что, везите в госпиталь на Щукинской.

– Нам в районную положено, – возразил врач.

– Мне плевать, что вам там положено! – взорвался он, напряжение минувшего дня нашло наконец выход. – Везите на Щукинскую, вам говорят! У меня за двое суток третья пострадавшая. Могу я хотя бы в одну больницу их определить, или прикажете по всей Москве от больницы до больницы к ним мотаться?

– Да чего вы так нервничаете? – опешил врач. – Отвезем мы вашу пострадавшую куда прикажете. Только с медиками сами будете договариваться.

– Вот это другой разговор, – уже более спокойным тоном проговорил Гуров. – Заводи мотор, время идет.

Водитель дождался, пока все усядутся по местам, включил сирену и мигалки и выехал со двора. Гуров откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ему предстояла бессонная ночь, но такая перспектива не пугала. Он был рад, что успел. Интуиция не подвела и на этот раз. «Интересно, что скажет Крячко, когда узнает, что я обнаружил Регину в квартире сестры? – размышлял он, трясясь на неудобном кресле. – Наверняка объявит, что и сам был в этом уверен. А, черт с ним, пусть говорит что хочет. Главное, я нашел убийцу».

Глава 11

Крячко проснулся, когда солнце уже вовсю светило в окно палаты. Но разбудило его не это. Сквозь сон он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и резко открыл глаза. У его постели сидел Гуров.

– Ты? – вырвалось у Стаса. – Черт, я что, все проспал?

– Тебе и положено спать, – добродушно произнес Лев, вид у него был усталый.

– Как все прошло? Нашел Регину?

– Нашел.

– Неужто в квартире? – Крячко аж подскочил на постели.

– В квартире.

– Слушай, а поподробнее никак? Человеку же любопытно, – возмутился Стас. – Я тут телефоном вооружился, собирался тебя выручать, а ты теперь слова из себя, точно сок из засохшего лимона, выжимаешь.

– Плохи ее дела, Стас, – ответил Гуров. – Нашел я ее в квартире, хоть это и казалось верхом глупости, она все же туда пришла. В ванне лежала, вены вскрыв. «Скорую» вызвал, доставили сюда, в госпиталь. Я думал, обойдется, но все оказалось куда сложнее. Не выживет она, так доктор сказал.

– Что сложного в суициде? Напакостила девка, потом угрызения совести ее замучили, она вернулась на место преступления и покончила с собой. Доказательную базу собирать не придется, убийца уже на том свете, – заявил Крячко. – Тебе мороки меньше.

– Во-первых, она еще не умерла, – напомнил Лев, – а находится в реанимации. Врачи сейчас за ее жизнь борются.

– И напрасно, все равно ей такой срок светит, что жить не захочется. Впрочем, ей и сейчас она не так дорога, верно? Раз вены себе вскрыла.

– В том-то и дело, что сделала она это не сама, – пояснил Гуров. – Когда ее в больнице врач осматривал, то обнаружил то, чего я в спешке и в волнении не заметил. Маленькое, едва заметное отверстие между ребрами, как раз напротив печени. Спицей велосипедной действовали.

– Это врач определил, чем ее пырнули? – удивился Крячко.

– Там и определять было нечего, часть спицы отломилась и в печени осталась. Убийца то ли не заметил этого, то ли посчитал, что суицидницу особо тщательно осматривать не станут. Увидят вскрытые вены и на этом успокоятся. Если бы не этот отломок, Регина бы наверняка выкарабкалась, а так шансы на ее спасение минимальны. Там сепсис уже пошел, заражение крови. Спица старая, вся проржавевшая.

– Да, не повезло девке, – вздохнул Стас. – Хотя она-то сестру свою не пожалела. За «бабки» ее продала.

– Это вопрос философский, – заметил Лев. – Наше дело убийцу искать, а я сейчас как никогда уверен, что в случае с Вероникой Регина действовала не одна.

– Как матрешка, – задумчиво протянул Крячко.

– Не понял, – нахмурил брови Лев.

– Преступление твое, как матрешка, – пояснил Стас. – Одну голову снимешь, а там вторая, затем третья, игрушка такая. Вот и с расследованием твоим также. Одного подозреваемого возьмешь, а за ним, оказывается, второй прячется. Второго вычислишь, а на подходе третий. Будет ли конец этой матрешке?

– Вся надежда на Регину. Если в сознание придет, сможет на своего убийцу показать. А нет – мы в очередной раз в той же точке окажемся.

– То есть в самом начале и с «висяком» на руках, – подытожил Крячко. – Невеселая перспектива.

– Так и есть. Ты-то как? Голова не болит?

– Терпимо, – прислушавшись к своим ощущениям, выдал Крячко. – Скорее бы уж выйти отсюда. В Управлении жизнь кипит, а я тут на больничных простынях загораю.

– Не спеши, на твой век преступлений хватит, – невесело пошутил Гуров.

В этот момент в палату заглянула медсестра и сообщила, что Гурова ждут в реанимационном отделении. Регина Янкина пришла в сознание. Не попрощавшись, он тут же выбежал из палаты. Пробежав длинным переходом, влетел в отделение реанимации. У палаты Регины его ждал лечащий врач. Прежде чем впустить полковника к больной, он прочитал ему длинную лекцию о том, как важно, чтобы пациентка сохраняла спокойствие. Никаких дурных вестей, никаких провокационных вопросов. Только необходимый минимум. На аудиенцию он отвел Гурову пять минут, и тот вынужден был подчиниться. Впрочем, лечащему врачу оказалось не впервой иметь дело с представителями закона, поэтому на слово он полковнику не поверил. Вошел в палату вместе с ним и внимательно следил, чтобы тот неукоснительно выполнял предписание.

Когда Гуров вошел в палату, глаза Регины были открыты. Она смотрела в потолок и тихо стонала. Он подошел вплотную к постели и поздоровался:

– Доброе утро, Регина.

Девушка скосила взгляд на посетителя и вопросительно подняла брови.

– Я – полковник Гуров, веду расследование обстоятельств смерти Вероники Янкиной, – в ответ на вопросительный взгляд произнес Лев. – Но сейчас меня интересует то, что произошло с вами, Регина. Вы знаете, кто это сделал?

Регина закрыла глаза, по щекам потекли слезы. Лечащий врач тут же подскочил к мониторам, защелкал какими-то кнопочками, не забыв наградить осуждающим взглядом полковника.

– Регина, это очень важно. Скажите мне, кто на вас напал? – повторил Гуров.

Губы девушки зашевелились, но слов Лев не расслышал. Он наклонился ближе, пытаясь разобрать, что она хочет сказать, но с ее губ слетало сплошное шелестение.

– Я не понимаю, Регина, что вы хотите сказать? Назовите имя, – попросил Лев. – Сделайте над собой усилие, вы сможете, я знаю.

– Га… Га…ик, – разобрал он наконец.

– Гаик? Нет? Гарик? Ясно. Это он вас покалечил?

Регина едва заметно кивнула.

– Где его найти? Кто он, этот Гарик? Ваш сообщник? Это он убил Веронику?

И снова слабый кивок головы.

– Ясно. Веронику убил Гарик, так? Кивните, если хотите подтвердить, – попросил Гуров. – Доктор сможет стать свидетелем.

Доктор снова недовольно скривился, но промолчал. Он наблюдал, как Регина усердно пытается кивнуть, и, не выдержав, вмешался:

– Довольно, полковник! Вы видели, что она кивнула. Я видел. Она подтвердила: убийство Вероники совершил Гарик. Он же напал и на Регину. Этого достаточно. Уходите.

– Еще один вопрос. – Гуров не отводил взгляда от лица девушки. – Регина, скажите, где я могу найти Гарика? Он ваш друг? Знаете, где живет?

– Ма… Ма…е… о…а…и, – совсем уж непонятно прошептала Регина.

– Ма…е? Магер, вы говорите про Магера? – все же догадался Лев. – Гарик как-то связан с Магером?

– О…а…и, – снова прошептала Регина.

– Оаи, оаи… – Гуров пытался сложить слово из одних гласных, но у него ничего не выходило. Он начал нервничать, так как заметил, что глаза Регины заволакивает пелена небытия. Нет, она не умирает, пока еще нет, но скоро отключится, он это видел.

– Черт, Регина, попробуй сказать еще раз, – умоляюще проговорил Гуров, но тут в дело вновь вмешался врач.

– Все, прекратите немедленно! – выкрикнул он и буквально силком выволок Гурова в коридор. – Имейте совесть, человек умирает!

Оказавшись в коридоре, Гуров принялся нервно ходить вдоль стены. Он решил дождаться возвращения доктора, который вернулся в палату Регины. Спустя несколько минут туда же вбежала медсестра. Сейчас они производили какие-то манипуляции над телом пациентки. Сквозь стеклянные двери Лев видел, как медсестра набирает в шприц лекарство, как вводит его в специальное приспособление, канюлю, закрепленную на запястье девушки. Один шприц, второй. Похоже, дела Регины совсем плохи, раз потребовалось накачивать ее таким количеством лекарств.

Врач вышел спустя сорок минут. Увидев Гурова, нахмурился, но проигнорировать присутствие полковника не смог. Подошел, постоял молча, затем заговорил:

– Она совсем плоха. Думаю, ночь не переживет. Если бы не сепсис…

– Доктор, простите за то, что было в палате. – Извинение Гурова прозвучало искренне, по крайней мере доктор его принял.

– Да чего там! – махнул он рукой. – Я понимаю, для вас важно узнать, кто убийца. Для нас – спасти ей жизнь.

– Для меня тоже важно, чтобы она жила, – невесело улыбнулся Лев. – В какой-то мере в том, что она до сих пор жива, есть и моя заслуга. Я не хвастаюсь, просто констатирую факт. Мне действительно важно знать, что мы сделали все возможное для ее спасения.

– Что бы мы ни сделали, она умрет, – вздохнул доктор. – Она обречена, понимаете? После таких травм, да еще при такой потере крови люди не выживают. Сейчас ее поддерживают даже не наши аппараты, а что-то совсем иное. Про таких пациентов говорят, что они что-то не успели доделать здесь, на этом свете. Вот и цепляются за жизнь. Быть может, она еще держится, потому что должна сообщить вам имя убийцы. Кто я такой, чтобы мешать ей?

– Она без сознания? – спросил Гуров.

– Да, она снова не с нами, но может очнуться в любой момент. Будете ждать?

– Нет, у меня дела неотложные. Если она очнется, пожалуйста, позвоните.

Гуров сунул в руку врача визитку с номером своего телефона. Тот машинально убрал ее в карман халата. Коротко кивнув, Лев удалился. Доктор взглядом проводил его, затем развернулся и побрел по коридору, оставив Регину сражаться за свою жизнь в одиночку. Больше он ей ничем помочь не мог.

Третий визит полковника Гурова Магер принял со стоической выносливостью. Провел в комнату отдыха, выслушал его вопрос и выдал готовый ответ: в его конторе служит некий Гарик, его настоящее имя Иван Пигарев. Служит охранником или сопровождающим, кому как больше нравится. Возит девочек на адрес, если клиент заказывает проститутку домой. Получает оплату, ждет, пока девочка отработает положенные часы, и забирает обратно в бордель.

Где сейчас Гарик, Магер без понятия. В доме на Новоясеневском он не появлялся уже дня четыре. Магер звонил ему на мобильный, но ответа не получил, хотя аппарат был включен. Не пожелал Гарик трубку снять и объясниться с работодателем. Был ли Магер удивлен? После того, что случилось с Региной, он уже ничему не удивлялся. Знал ли он, что Гарик дружен с Региной? Не замечал такого, но ведь он и не ставил перед собой цели выяснять, кто с кем сдружился.

Магер снабдил Гурова домашним адресом Ивана Пигарева. Еще дал наводку, где тот может зависать на случай, если дома полковник его не застанет. Было в Москве такое заведение, кальян-бар, где можно сутками торчать и даже комнату на ночь снять при желании. Назывался кальян-бар «Соколиная охота», название звучное, но к охотникам никакого отношения заведение не имело. Там в основном «торчки» подвисали.

Гуров вызвал бригаду и отправился на адрес Пигарева. Оказалось, в квартире он проживал не один, а с престарелой матерью. Женщина о делах сына ничего не знала. На вопрос Гурова заявила, что сын сейчас в командировке. Когда уехал? Дней десять назад. Ей не звонил, но он не делал этого никогда. Не интересовала его мать, вот и не звонил, так сказала женщина. Комнату Ивана осмотреть позволила, впрочем, ничего, что могло заинтересовать Гурова, в комнате не обнаружилось.

Пришлось ехать в кальян-бар. Хозяин заведения, завидев гостей при погонах, выскочил им навстречу.

– Добрый день, господа, чем я прогневал стражей порядка? – витиеватым слогом заговорил он.

– Человека ищем, – не стал ходить вокруг да около Лев. – Прозвище – Гарик. Знаете такого?

– Гарик? Это высокий амбал с мышцами, как у Шварценеггера? Разумеется, – закивал головой хозяин. – Он у нас завсегдатай.

– Сейчас он здесь?

– Здесь, комнату снял, трое суток уже торчит, – снова закивал хозяин. – Дважды кальян заказывал, обеды ему мои люди в комнату носят, а денег я от него пока не видел. У него неприятности?

– Еще какие, – подтвердил Гуров. – Проводи-ка нас к нему. Только тихо, чтобы без мордобоя и порчи имущества обошлось.

– Без порчи имущества – это хорошо, это мы всегда приветствуем, – засуетился хозяин. – Сами сходите или всю братву за собой потащите? – скосил он глаза на группу захвата.

Гуров понял намек и, усмехнувшись, пообещал:

– Если сработаешь чисто, они не понадобятся.

– Сделаю все в лучшем виде, – заверил хозяин. – Самолично вас сопровождать буду, нужное словечко Гарику скажу, он сам дверь и откроет.

Гуров дал знак опергруппе оставаться на месте, с собой взял только одного. Вслед за хозяином поднялись на второй этаж. У двери крайней комнаты остановились. Хозяин деликатно стукнул в дверь и произнес, повысив голос:

– Гарик, это Силантий. Открой, потолковать нужно.

Какое-то время в комнате царила тишина, затем заскрипел диван, и сонный голос пробасил:

– Давай не сейчас, Силантий. Спать охота.

– Ты уже двое суток спишь, – напомнил Силантий. – Расплатиться бы надо, на твоем счету кругленькая сумма набежала.

– Да расплачусь я, ты же знаешь, – снова пробасил Гарик. – Часа через два приходи. Дай доспать.

– Нехорошо это, Гарик. – Тон Силантия внезапно изменился, из голоса исчезли нарочито слащавые нотки, он заговорил вкрадчиво, отчего слова звучали, как угроза. – Долги надо оплачивать. Или тебя мама в детстве не научила, как солидные люди дела ведут?

– Да брось, Силантий, говорю же, расплачусь. Сегодня расчет получишь. – Угроза в голосе Силантия возымела действие, диван снова заскрипел, после чего послышалось шлепанье босых ступней по полу. Гарик шел к двери.

– Ты мне это прямо в глаза скажи, Гарик, – продолжал Силантий. – А то не по-людски как-то, отсрочки платежа за закрытой дверью просить.

– Я и не прошу, – заявил Гарик, открывая дверь. – Я чисто уведомить.

Договорить он не успел. Гуров оттолкнул Силантия в сторону и одним точным движением послал Гарика в нокаут. Тот с полсекунды покачался на нетвердых ногах и кулем рухнул на пол.

– Красиво! – В голосе Силантия прозвучало искреннее восхищение. – Не думал, что кто-то может завалить этого бугая. Но чтобы с одного удара… Красиво!

Гуров восхищение Силантия пропустил мимо ушей. Он с трудом перевернул стокилограммовую тушу Гарика на живот, завернул ему руки за спину, щелкнул наручниками и удовлетворенно произнес:

– Как и обещал, без порчи имущества. И почти без мордобоя.

Затем дал знак второму оперу, чтобы тот хватался за лодыжки, сам ухватил Гарика под мышки. Кое-как стащили задержанного по узкой лестнице, пронесли через салон и загрузили в машину. Спустя два часа Гарик сидел в комнате для допросов.

Гуров сидел напротив него и пытался проанализировать свои ощущения. Он был зол, это однозначно, но что именно его так разозлило, понять никак не мог. То, что Гарик юлил и выкручивался, извиваясь как уж на раскаленной сковородке? Так такое поведение Гурову было не в новинку. То, что он всеми правдами и неправдами пытался всю вину свалить на Регину? И это было объяснимо. Гарик считал, что Регина одной ногой в могиле, хотя Гуров и сообщил ему, что та в больнице и уже дает показания.

Гарик ему не поверил. Наверное, Лев и сам не поверил бы на месте Гарика. Раз сообщница практически на том свете, почему бы не сделать ее «паровозом»? Вполне логичное решение для людей типа Гарика. Так что же на самом деле разозлило Гурова? На этот вопрос ответа у него пока не было. Отбросив в сторону философские размышления, он начал второй круг вопросов.

– Гражданин Пигарев, расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданкой Региной Янкиной.

– В борделе она проституцией зарабатывала.

– Значит, вы признаете, что занимались незаконной деятельностью в заведении по Новоясеневскому проспекту?

– Признаю.

– Когда и при каких обстоятельствах вы встретились с сестрой Регины, Вероникой Янкиной?

– Я с ней не встречался, – заученно твердил Гарик. – С сестрой Регины я знаком не был. Я вообще не знал, что у нее есть сестра.

– Тогда как вы объясните тот факт, что в квартире Вероники Янкиной найдены ваши отпечатки пальцев?

– Если вы имеете в виду квартиру в Мытищах, так я действительно там был. Только это была квартира Регины. Она сказала, что купила ее, откуда мне было знать, что это неправда?

– Хорошо, тогда объясните, с какой целью вы пришли в квартиру на улице Кадомцева?

– Регина позвонила, попросила приехать. Можете по звонкам на мобилу проверить.

– И как она объяснила свое желание видеть вас в той квартире?

– Сказала, что плохо ей. Что случилось нечто такое, о чем она должна мне рассказать.

– Вы приехали, что было дальше?

– Она провела меня в комнату, там такой беспорядок был, жуть! Я спросил, не вломились ли в ее квартиру воры. Было очень похоже. А она взяла и рассказала мне про сестру.

– Что конкретно она вам рассказала? – уточнил Лев.

– Сказала, что убила ее. Из-за денег. Я не совсем понял, что там произошло, но что сестру она убила, услышал отчетливо. Она сказала, что отвезла ее труп в парк какой-то, а полиция труп нашла, и теперь ее преследуют. Просила помочь. Я отказал. Сказал, что с криминалом дел никогда не имел и не собираюсь начинать теперь. Тогда она набросилась на меня, начала избивать. Я пытался уклониться, но она точно взбесилась. Прыгала на меня, предметы всякие бросала. Я не выдержал и сбежал из квартиры. Что было дальше, мне неизвестно.

– Что ж, позвольте, я вас просвещу. В теле девушки обнаружен инородный предмет, а именно, отломок велосипедной спицы. Он проник в межреберное пространство, поразив печень. Его извлек лечащий врач Регины. Не хотите объяснить, как он туда попал?

Гарик растерянно заморгал, пытаясь переварить услышанное.

– Что же вы молчите, Пигарев? Вы так складно все придумали, а тут вдруг этот отломок? Не ожидали, верно? – вкрадчиво проговорил Гуров. – Думали, порежете девушке вены, уложите ее в ванну, и все подумают, что она покончила с собой?

– Я ничего об этом не знаю. Ни о венах, ни о спице, – выдавил Гарик, страх уже посеял свои первые семена, но пока он держался.

– Почему-то я вам не верю, Пигарев. Не знаете почему?

– Я Регину и пальцем не тронул, – продолжал отнекиваться Гарик.

– Думаю, ее показания будут разительно отличаться от ваших, – с угрозой в голосе произнес Гуров. – Подумайте, Пигарев, сейчас у вас еще есть возможность получить снисхождение суда за чистосердечное признание, но как только Регина подпишет показания, вы свой шанс упустите.

Гарик не ответил. На его лице отобразился активный мыслительный процесс. Лев понял, что тот пытается придумать новый план защиты, но мешать ему в этом не стал. Пусть потешится, все равно от правосудия ему не уйти. Слишком много следов он оставил в доме Вероники Янкиной. Если без показаний Регины за убийство Вероники Гарика привлечь будет невозможно, то уж за смерть самой Регины он ответит по полной.

– Я требую адвоката, – внезапно заявил Гарик, не придумав ничего более оригинального.

– Ладно, – коротко бросил Гуров и ровным голосом продолжил: – Как только вам будет предъявлено обвинение, вы сможете воспользоваться своим конституционным правом на адвокатскую защиту. Если ваши финансы не позволяют вам его нанять, адвокат будет предоставлен вам в соответствии со статьей пять-один Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. То есть бесплатно. На данный момент мы закончили.

– Что значит закончили? – занервничал Гарик. – Только что у вас ко мне куча вопросов была, а теперь вы заявляете, что мы закончили?

Отвечать Гуров не стал. Вызвал конвойного и велел забрать подозреваемого. Гарик что-то еще пытался сказать, как-то привлечь внимание полковника, но тот будто забыл о его существовании. Когда Гарика увели, Гуров покинул допросную. От лечащего врача Регины он получил сообщение: девушка снова пришла в сознание и просит его прийти.

Приехав в больницу, Лев прямиком направился в реанимационное отделение. В палате Регины, кроме самой пострадавшей, находились незнакомый мужчина и сам лечащий врач. Гуров в недоумении переводил взгляд с врача на незнакомца. Тот поднялся, протянул руку и представился:

– Сергей Нарышкин, адвокат. Предвосхищая ваш вопрос, скажу, меня вызвал лечащий врач гражданки Янкиной Регины. По ее просьбе. Надеюсь, это не станет проблемой?

– Разве ей предъявлено обвинение? – нахмурился Лев. – Или вы здесь с какой-то другой целью?

– Регина собирается сделать официальное заявление. Под протокол и подпись, так что присутствие адвоката вам только на руку, – заметил Нарышкин. – Такой документ будет иметь больший вес в суде, если сама заявительница по определенным причинам присутствовать там не сможет.

– Регина, вы действительно готовы сделать заявление? – Гуров перевел взгляд на Янкину.

– Да, хочу, – едва слышно произнесла девушка.

Речь ее стала более осмысленной и членораздельной. Это обстоятельство порадовало Гурова, и он решил не возражать против присутствия адвоката. В конце концов не стоит разбрасываться подарками судьбы, а признание Янкиной он расценивал именно как подарок.

– Итак, вы готовы приступить? – обводя собравшихся взглядом, спросил Лев.

– Начинайте, Регина, – разрешил адвокат, и девушка заговорила.

Она коротко рассказала, как уговорила Костю Офшора заняться конторой сестры. Потом рассказала, как встретилась с сестрой накануне ее исчезновения. Это произошло дня за три до роковой пятницы. Регина просто подкараулила сестру возле работы. Подошла и объявила, что она ее сестра. Та растерялась, но от приглашения в кафе не отказалась. В кафе произошел неприятный разговор. Регина грозилась сделать так, чтобы на работе все стали считать, что Вероника подрабатывает проституцией, если она не заплатит ей деньги. Много денег. Сумма, которую назвала Регина, в несколько раз превышала доход сестры за целый год. Та отказала, заявив, что угрозы Регины ее не пугают.

Но Регина и не думала отступать. Она начала названивать сестре каждые полчаса, продолжая свои угрозы, а через день прислала пакет с курьером. В пакете были снимки. На снимках Регина с разными партнерами в откровенных позах. Только в то, что на фотографиях изображена не Вероника, поверить было сложно, настолько сестры оказались похожи. Вот тогда Вероника занервничала. Сама позвонила сестре, предложила встретиться. А Регина начала диктовать новые условия. Она, мол, согласна снизить сумму до приемлемой, если Вероника выполнит ее условия. Девушка должна была взять двухнедельный отпуск и провести его с новообретенной сестрой. Таким образом Регина якобы собиралась получить моральную компенсацию за все годы разлуки. После отпуска Регина заберет деньги и исчезнет из жизни сестры, так она сказала. Вероника согласилась.

В пятницу она отпросилась пораньше, встретилась с сестрой и повезла ее к себе на квартиру. А спустя час туда же приехал Гарик. Именно он заставил девушку рассказать, как все устроено в ее офисе, выдать данные по предстоящей сделке и отдать ключи Регине. Когда же Регина получила свое, Гарик заявил, что в живых Веронику оставлять нельзя. Регина с ним согласилась. Тогда-то они и убили девушку. Сильные руки Гарика одним движением свернули Веронике шею. После чего он остался в квартире Вероники, а Регина, забрав одежду сестры, поехала в офис. Закончив дела в офисе, она вернулась в квартиру.

Вместе с Гариком они упаковали тело Вероники в дешевый чемодан, каким-то чудом завалявшийся в шкафу, и вывезли в парк. На этом история убийства Вероники заканчивалась, но ее смерть имела продолжение. Приход полковника Крячко в квартиру на Щукинской изрядно напугал Регину. Она поняла, что скрыть свою причастность к смерти сестры ей вряд ли удастся. Тем не менее от денег, которые должен был получить Костя Офшор, она отказаться не смогла. Когда же и эта афера потерпела поражение, а Костя с легкостью расстался с ней, Регина запаниковала по-настоящему.

Единственным человеком, к которому она теперь могла обратиться за помощью, был охранник из борделя, Гарик. Регина позвонила ему. Тот трубку снял, но в помощи девушке отказал. Как только Регина его не пугала, чем только не стращала, Гарик держался стойко. И тут Регина услышала в трубке знакомые звуки. Кричал попугай. Она сразу догадалась, что Гарик сейчас в квартире у ее сестры. У того попугая, что держала Вероника, было точно такое же любимое словечко. В трубку неслось разъяренное: свиньи, свиньи! Ошибиться Регина не могла. Она дала отбой и тут же помчалась в квартиру сестры.

Чего она хотела этим добиться? Регина не знала. Просто разозлилась. Какого черта он делает там? Пытается убрать следы своего пребывания или хочет подставить Регину? Девушка склонялась ко второму варианту. Допустить этого она не могла. В Мытищи она приехала, когда Гарик еще не успел сбежать из квартиры. Ему пришлось впустить Регину, чтобы не привлекать внимания соседей. Она закатила скандал, требовала объяснений, потом требовала помощи. В итоге Гарик рассудил по-своему. Сделал вид, что поддался на уговоры Регины и готов ей помочь, а сам, улучив подходящий момент, воткнул ей в бок велосипедную спицу.

От боли Регина не могла пошевелиться. Сопротивляться она уже тоже не могла. Спица, проткнув печень, раскололась. Осколок резал печень при малейшем движении. Гарик затащил девушку в ванну и сделал два надреза на запястьях, а когда крови вытекло достаточно, чтобы Регина отключилась, ушел. После его ухода Регина несколько раз приходила в сознание, но вылезти из ванны так и не смогла. Затем пришел Гуров и спас ее.

Признание девушки адвокат Нарышкин записывал на диктофон, Регине же было предложено подписать стандартный бланк, где говорилось, что все, записанное на цифровой носитель, является правдой и подтверждается Янкиной Региной, находящейся в здравом уме и твердой памяти. Такого признания было достаточно и Гурову. Впоследствии эти показания будут перенесены на бумажный носитель, а подпись на бланке засвидетельствует их для суда.

Благодарить Регину за подробный расклад Гуров не стал. Почему-то он был уверен, что девушка сделала это не для того, чтобы получить прощение сестры, а только ради того, чтобы все соучастники преступления понесли наказание. Такой вид признания Лев чистосердечным не считал, и о раскаянии здесь речи не шло. Он лишь коротко кивнул адвокату, бросил последний взгляд в сторону Регины и вышел из палаты.

У выхода его нагнал лечащий врач.

– Подождите, товарищ полковник, – схватил он Гурова за рукав.

– Что еще? – недовольный задержкой, спросил Лев.

– Если она выживет, что с ней будет? Какое наказание ее ждет?

– Меру пресечения назначает суд, – сухо ответил Лев. – В любом случае о Регине вы беспокоитесь напрасно. Такие и в тюрьме устраиваются неплохо.

– Вы ее осуждаете? – догадался доктор.

– А вы – оправдываете?

– Все же жизнь у нее была не из легких, – неуверенно произнес доктор. – На это можно сделать скидку.

Гуров не ответил. Он высвободил рукав из рук доктора и, не оглядываясь, пошел прочь. Доброхоты, подобные доктору, теплых чувств в полковнике не вызывали. Он знал цену такому доброхотству. Будь на месте Вероники его дочь или сестра, снисхождения от доктора Регина бы не увидела, в этом Гуров был уверен.

Глава 12

После того как были получены признательные показания Регины, Гуров вернулся в СИЗО. В допросную снова привели Гарика. Тот озирался по сторонам в поисках адвоката, но, кроме полковника, в допросной никого не было.

– Где мой адвокат? – с вызовом в голосе спросил он.

– Решил дать тебе последний шанс, – спокойно ответил Гуров. – Час назад Регина дала признательные показания по всем эпизодам. При этом присутствовали два свидетеля, один из которых занимает адвокатскую должность. Сдала тебя Регина по полной. Рассказала, как ты приехал в квартиру Вероники Янкиной в день ее убийства. Про то, как заставил девушку выдать секреты фирмы, а потом предложил избавиться от свидетельницы. Рассказала, как ты воткнул в нее велосипедную спицу и как вены ей вскрыл, а потом оставил умирать в ванне. Собственно, твои признания мне не нужны. Скорее во мне говорит любопытство.

– Любопытство? – Гарик в недоумении смотрел на Гурова. – При чем здесь любопытство? Вы что, извращенец какой-то? Хотите услышать кровавые подробности? Так знайте: от меня вы их не услышите. Мне плевать, что наплела вам эта сумасшедшая. Еще посмотрим, чьим словам поверят больше. Подумаешь, проститутка обвинила меня в убийстве! А где доказательства? Может, она сама сестру прикончила, а потом инсценировала нападение и суицид, чтобы на меня вину свалить. Может, она собиралась вообще жертву из себя изобразить, да не получилось. Нет, я признаваться ни в чем не буду!

– Как у тебя оказался ключ от квартиры Вероники? – Вопрос Гурова прозвучал внезапно.

– Ключ? Не было у меня никакого ключа.

– На нем твои отпечатки пальцев.

– Ну и что? Я же признал, что был в квартире. Может, и трогал ключ. Это моей вины не доказывает.

– Тело Вероники вывозили на твоей машине? – снова задал вопрос Гуров. – Уверен, что на твоей. У Регины ведь нет машины. Так вот, в этот самый момент эксперты уже над ней работают. И обязательно найдут подтверждение тому, что в ней лежал труп.

– Ерунда! Вы блефуете! – выкрикнул Гарик. – Никаких следов там быть не может!

– Почему ты так уверен? Частицы волокон с клетчатого чемодана. Он ведь довольно старый, стоит потереться такой ткани об острые края в багажнике, и волокна обязательно прилипнут. А чемодан ведь был большой и тяжелый. Представь, сколько раз он ударился о края багажника, прежде чем вы доехали до парка? И еще там найдут следы крови, обязательно найдут. Ты наверняка слышал о новейших технологиях, которые позволяют выявить следы крови даже после химической чистки всего салона.

– Да какая кровь? Что вы несете? Вероника ни кровинки не проронила! – в порыве злости выкрикнул Гарик и тут же осекся. Лицо его стало пунцовым, губы задрожали.

– Верно, крови не было, вот только откуда ты мог об этом знать, если к смерти девушки непричастен? – тут же выдал Гуров. – Это прокол, приятель, серьезный прокол.

– Я ничего не подпишу, – тут же заявил Гарик. – Слова, они словами и останутся, пока под протокол не записаны. Это я знаю.

– А мне и не нужен протокол, – усмехнулся Лев. – Про кровь я для проверки сказал. А вот про частицы ткани с чемодана – чистая правда. Этой улики будет достаточно, чтобы опровергнуть любую твою теорию. Так что спрашиваю последний раз: готов воспользоваться моей добротой и рассказать, как все было?

Гарик поднял на Гурова полные отчаяния глаза, сделал глубокий вдох и выпалил:

– Признаюсь во всем!

– Отлично, дело сдвинулось с мертвой точки. Итак, приступим. В целом картина преступления мне ясна, хотелось бы прояснить всего несколько вопросов. Как Регине удалось уговорить тебя на убийство? Ведь ты с самого начала должен был понимать, что после всего вы Веронику в живых оставить не могли.

– Изначально об этом речь не шла. Регина сказала, что надо только попугать, а у меня вид соответствующий. И денег пообещала столько, что мне на несколько лет безбедного существования хватило бы, – признался Гарик.

– Когда именно зашла речь об убийстве?

– Когда сестра ее все нам сдала. Глаза у нее были такие, что сразу стало ясно: подставы она нам не простит. Думаю, сначала Регина собиралась держать ее в квартире до окончания сделки, а потом свалить из города, а Веронику отпустить. Но эти глаза… Регина запаниковала, я тоже. Вот мы и решили проблему кардинально.

– Почему не инсценировали несчастный случай? Ведь свернуть шею она могла и при падении с высоты. Отвезли на вокзал, сбросили с моста, и концы в воду.

– Регина сказала, что надо спрятать тело, чтобы подольше не нашли. Операция с переводом денег ведь не на следующий день совершалась. Регина решила, что так будет надежнее.

– Почему тогда тело не закопали?

– Спугнули нас. Один придурок с собаками. Мы тело из чемодана вынули, а тут он. Кричит где-то совсем рядом, собачек своих подзывает. Ну мы и бросили все как есть. – Гарик отер пот со лба, от волнения он весь взмок. – Скажите, меня теперь посадят?

– Тебя в любом случае посадили бы, признайся ты или нет, – честно ответил Гуров. – Еще один вопрос: зачем ты в квартиру Вероники вернулся?

– Когда узнал, что денег не будет, решил хоть чем-то поживиться. Я еще в первый раз заметил, что деньжата у нее водятся. Думал, срублю хоть какую копеечку. А то, можно сказать, задарма душу дьяволу продал.

– Это верно, что задарма, – согласился Лев. – А как ключ у тебя оказался?

– Стащил со связки, пока Регина с сестрой разбиралась. Думал, вдруг пригодится.

– Вот и пригодился. Знаешь, что тебя выдало? Откуда Регина узнала, что ты в квартире ее сестры мародерствуешь?

– Без понятия. Может, тоже хотела стащить кое-что, – пожал плечами Гарик.

– Попугай тебя выдал, – невольно улыбнулся Гуров. – Когда ты с Региной по телефону разговаривал, он про своих свиней кричать начал, она и догадалась.

– Вот ведь попадос! Из-за какой-то птицы! Я ведь не собирался ее калечить, честно. Она сама виновата. Набросилась на меня, как тигрица. К стене прижала, задушу, кричит. Я тогда ей поверил. Думаю, такая точно задушит. Сделал вид, что согласен помочь. Потом спицу в клетке у попугая увидел и понял, как действовать. А когда пырнул, испугался. Решил за суицид выдать. Кто же знал, что спица обломилась?

– Да ты, Гарик, просто король случайностей, – проговорил Лев. – Столько их на одно дело собрал, что даже мне, видавшему виды оперу, и то удивительно, как это ты умудрился. Ладно, все остальное – лирика. Жди обещанного адвоката, Гарик. И позволь дать один ценный совет: адвокату только не ври, иначе и он тебе помочь не сможет.

Гуров вызвал конвойного, сдал с рук на руки Гарика и поехал в Управление. Наскоро отчитавшись перед генералом о результатах проделанной работы, остаток дня он занимался бумагами. Готовил дела для передачи следователю. Тот, в свою очередь, подготовит материалы для передачи в прокуратуру, а уж прокурор направит дело в суд. К шести часам пришло сообщение из больницы: Регина Янкина скончалась от сильной потери крови и прогрессирующего в результате полученной проникающей раны сепсиса.

«Может, оно и к лучшему, – подумал Гуров. – По крайней мере, не довелось тюремную баланду хлебать». Убрав папку в сейф, он закрыл кабинет и поехал домой.

Спустя два дня Гуров в полном одиночестве сидел в своем рабочем кабинете. Полковника Крячко все еще не выписали, и на его скорое возвращение рассчитывать не приходилось. Закончив дело «Девушки в чемодане», Лев откровенно скучал. Новых дел не прибавилось, а те, что были в работе, казались пресными и банальными. Он подумывал, не навестить ли Крячко, когда зазвонил телефон внутренней связи. Вызывал дежурный по Управлению. Он сообщил, что пришел Дмитрий Фурцев, владелец фирмы «Английское качество». Гурова его визит удивил и заинтриговал. Он велел дежурному выписать пришедшему пропуск.

– Доброе утро, товарищ полковник, – входя в кабинет, поздоровался Фурцев. – Не помешал?

– Заходите, Дмитрий, рад вас видеть. Какими судьбами?

– Дело у меня весьма деликатное, – присаживаясь на край стула, ответил Фурцев. – Я не знал, к кому в таких случаях обращаются, поэтому решил посоветоваться с вами.

– Что за дело? – еще более заинтригованный, спросил Гуров.

– Вероника Янкина работала со мной пять лет, – издалека начал Фурцев. – Это долгий срок. Мы начинали вместе, я вам говорил?

– Рассказывали, – подтвердил Лев.

– Она была для меня больше, чем ценным сотрудником. Даже больше, чем другом, понимаете?

– Я знаю, – коротко ответил Лев.

– Так вот, мне кажется, будет нечестно, если у Вероники не будет достойных похорон, – высказал свою мысль Фурцев. – Я читал, что людей, у которых нет родственников, хоронят за счет государства. Дешевый гроб, общая могила и все такое. Это правда?

– Правда, – подтвердил Гуров. – На большее государство не раскошелится.

– Что, если кто-то, не родственник, изъявит желание провести церемонию захоронения за свой счет? Такое возможно?

– Вполне. В соответствующую инстанцию подаются документы, заявление от лица, которое готово оплатить похороны. Ему выдают разрешение на захоронение, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Так, значит, я могу затребовать выдачу тела Вероники? – уточнил Фурцев.

– Если на то есть ваша воля, – кивнул Лев.

– Отлично. Значит, так мы и поступим. – Фурцев облегченно вздохнул, но уходить не собирался.

– Что-то еще? – спросил Гуров, когда молчание затянулось до неприличия.

– В газетах писали, что следствию удалось установить имя убийцы Вероники. Имена убийц, если быть точным, – помявшись, проговорил Фурцев.

– Да, так и есть. Нам удалось выяснить все обстоятельства смерти Вероники Янкиной.

– И одна из убийц – это ее сестра, так писали в газетах.

– Это тоже чистая правда. Регина Янкина, одна из участниц преступления, являлась кровной родственницей вашей Вероники.

– Почему же она никогда о ней не говорила? – вырвалось у Фурцева. – Про мать с отцом рассказала, про бабку престарелую. Даже про формальных опекунов, что два года над ней шефство несли, а про сестру – ни слова.

– Возможно, Вероника не помнила сестру. Такое иногда случается, когда человек пережил тяжелое потрясение, часть мозга, отвечающая за долговременную память, блокирует некоторые участки головного мозга, и человек забывает что-то из своей прошлой жизни, – поняв, что для Фурцева ответ на этот вопрос крайне важен, решил постараться объяснить данный феномен Лев. – Регина ушла из дома, когда Веронике едва исполнилось шесть лет. Сам по себе возраст этот достаточно осмысленный, но не стоит забывать, что в тот же самый момент Вероника потеряла обоих родителей, сменила привычную обстановку на незнакомую. Видимо, это сыграло свою роль. Я уверен, Вероника о сестре не знала. Ее имя и лицо, само ее существование стерлось из памяти шестилетней девочки, а престарелая бабка не посчитала нужным напоминать. Регина ушла, и это могло нанести дополнительную травму неокрепшей психике девочки. Думаю, так все и было.

– Вот и я так думаю. – На этот раз облегчение в голосе Фурцева можно было даже потрогать, настолько оно было явным. – Я уверен, если бы Вероника знала о сестре, она не позволила бы ей жить в каком-то мерзком притоне. Она забрала бы ее к себе, помогла получить образование и достойную работу. Она бы сестру не бросила. Не такой она человек, верно?

– Я с вами полностью согласен, – ответил Гуров, не желая усугублять и без того смятенное состояние Фурцева.

– Так вот, в свете этого вывода, я хотел спросить: что, если я подам прошение на выдачу сразу двух тел? Мне это позволят? Позволят похоронить и Веронику, и Регину? – с надеждой в голосе спросил Фурцев.

– Вы хотите похоронить Регину? – Чего-чего, а такого поворота Гуров никак не ожидал. – Похоронить убийцу вашей подруги в одной могиле с ее жертвой?

– Вообще-то я думал о кремации, – смущенно произнес Фурцев. – Могила – это слишком хлопотно, ухаживать за ней будет некому. Я реалист, товарищ полковник, и прекрасно понимаю, что максимум, на что буду способен, это пару-тройку лет раз в год приезжать на могилу Вероники. Цветы привезти, добрым словом помянуть. Но что станет с этой могилой лет через пять? А через десять, двадцать? Нет, такого я не хочу. Кремация в этом случае подходит куда больше.

– Да погодите вы со своей кремацией! – оборвал его Гуров. – Есть вопросы куда важнее. Вы уверены, что хотите похоронить обеих сестер? Вы в этом полностью уверены?

– Думаю, Вероника одобрила бы мое решение, – выдержав паузу, заявил Фурцев. – Ее сестра многие годы скиталась по стране, как безродная отщепенка, так еще и похоронить ее как собаку? Нет, Вероника такого никогда не допустила бы. А насчет этической стороны, так тут я с вами не согласен. Да, Регина убила сестру, но только потому, что жизнь ее сложилась так, как сложилась. Быть может, не убеги она тогда из дома, они с Вероникой стали бы настоящими сестрами. Лучшими подругами, которые ночью под одеялом делятся своими самыми потаенными секретами. Ведь могло быть так?

– Вполне, – вынужден был признать Гуров.

– Так почему бы не дать им этот шанс? Я понимаю, звучит довольно дико, но что у них еще осталось, кроме этой дикой идеи? Быть может, если загробная жизнь все-таки существует, они смогут там встретиться. А общие похороны помогут им простить друг друга и воссоединиться, – с жаром проговорил Фурцев. – Лично мне такая мысль греет душу.

– Хорошо, я вас понял, – сдался Лев. – Готовьте все для церемонии, формальности я улажу.

– Вот спасибо так спасибо! – обрадовался Фурцев. – Если честно, я не был уверен в том, что вы меня поддержите. Думал, начнете кричать, отговаривать. А вы согласились, поддержали. Спасибо вам! От меня и от Вероники.

– Идите уже, пока я не передумал, – смутился Гуров. – Завтра к двум часам все должно быть готово.

– Я успею, товарищ полковник, непременно успею, вы только с формальностями разберитесь. – Фурцев в последний раз произнес слова благодарности и вышел из кабинета.

На следующий день ровно в два часа в зале для проведения прощальной церемонии Центрального крематория Москвы прошла церемония прощания с Вероникой и Региной Янкиными. На церемонии присутствовали Дмитрий Фурцев, коллеги Вероники из фирмы «Английское качество» и полковник Гуров. Других приглашенных не было. Фурцев не поскупился, оплатив и музыкантов, и цветы, и даже дополнительное время аренды зала.

Все прошло пышно и красиво. Урны с прахом сестер поместили в одну ячейку колумбария. На дверцу колумбария повесили золотого цвета табличку с серебряной надписью: «Что должно соединиться, смерть не разлучит». Печальная, но в то же время оптимистичная фраза, выгравированная умелой рукой. Быть может, вопреки здравому смыслу, эта надпись сумеет что-то изменить для них там, по ту сторону жизни…

Content

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев
Девушка из элитного борделя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12