Марина Сергеевна Серова

Пикантная тайна банкира

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

Глава 1

За окном снова заворковал голубь. Потом он замолчал и захлопал крыльями, скорее всего, улетел. Весна! Природа оживает, люди мечтают, строят планы, лелеют надежды. Только вот у меня, у лучшего тарасовского детектива всех времен и народов, надежда получить заказ на расследование очередного преступления становилась все более призрачной. Финансы постепенно тоже подходили к концу.

Нет, я не унывала. Еще никогда не было такого, чтобы клиенты, которые заказывали мне расследование, вдруг разом все перевелись. В конце концов, преступления еще никто не отменял. И я верила, что одним прекрасным утром меня разбудит телефонный звонок и взволнованный мужской или женский голос попросит меня о помощи.

А пока, в ожидании работы, я встретилась со своими подругами, Ленкой-француженкой и Светкой-парикмахершей, посетила ряд бутиков и обновила гардероб на лето.

Я откинула одеяло, села на кровати и начала думать, чем бы мне заняться сегодня.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Номер был незнакомый.

– Да, я слушаю, – сказала я неизвестному абоненту.

– Мне нужна Татьяна Александровна Иванова. – Женский голос прозвучал довольно громко и решительно.

– Да, я вас слушаю, – отозвалась я.

– Мне нужен частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – внесла уточнение женщина.

– Я и есть частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – подтвердила я.

– Хорошо. Ваш телефон я узнала… впрочем, это не важно. В общем, Татьяна Александровна, у меня большое горе: убит мой племянник. И я хочу, чтобы вы нашли его убийцу.

– Примите мои соболезнования, – сказала я. – Мой адрес вам известен?

– Да, – кратко ответила женщина.

– Тогда приезжайте, – сказала я и отключилась.

Я быстро приняла душ, причесалась и прошла на кухню. Я рассчитывала приготовить завтрак и протереть пол в гостиной до появления женщины, но в это время раздалась трель звонка.

Я открыла дверь: на пороге стояла полноватая дама семидесяти лет на вид. Она была в черном траурном костюме и шляпе. Позади нее стоял тщедушный мужчина, он был значительно моложе своей спутницы.

– Елизавета Максимовна Безрассчетнова, – отрекомендовалась женщина, – я вам только что звонила.

– Да, да, я помню, – сказала я.

– А это мой муж Степан. – Безрассчетнова кивнула в сторону мужчины.

Он слегка наклонил начинавшую лысеть голову.

– Прошу, проходите, – пригласила я супругов в гостиную.

Елизавета Максимовна села на диван, а я опустилась в свое любимое кресло. Степан остался стоять около двери.

– Присаживайтесь, – пододвинула я мужчине стул.

– Ничего, он постоит, – вмешалась Безрассчетнова.

Мужчина снова безмолвно кивнул. Ну, ладно, раз у них так заведено, пусть стоит.

Я повернулась к Безрассчетновой.

– По телефону вы, Елизавета Максимовна, сказали, что ваш племянник убит, – начала я.

– Да, это так. Увы, свершилось, – сказала Безрассчетнова, и голос ее дрогнул.

– Все мы там будем, – вдруг подал голос Степан. – Только в разное время.

– Степан, помолчи, – одернула его Безрассчетнова.

– Скажите, Елизавета Максимовна, полиция занимается расследованием убийства вашего племянника? – спросила я.

– Занимается. – Безрассчетнова махнула рукой.

– Но тогда с какой же целью вы обратились к частному детективу? – недоуменно спросила я.

– Потому что я поняла, что от них толку не будет! – воскликнула Безрассчетнова. – Знаете, что мне сказали? Что дело к производству они приняли, но дело это, по их мнению, безнадежное, на их жаргоне называется… Степан, как называется?

– «Висяк». Или «глухарь», – подсказал мужчина.

– Да, именно так мне и ответили. Что следов никаких нет, отпечатков нет и еще чего-то там нет.

– Орудия убийства нет, – добавил Степан.

– Да, точно. Вот так работает наша полиция. Чего, спрашивается, толкового от них можно ожидать? – Безрассчетнова пожала округлыми плечами. – К тому же их главный начальник мне совсем не внушает доверия. Кирсанов, что ли, его фамилия? Степан, как?

– Кирьянов, – сказал мужчина.

– Вот, он самый. Кирьянов, – с пренебрежением в голосе повторила женщина.

– Ладно, Елизавета Максимовна, расскажите поподробнее, что же произошло, – попросила я. – Где именно был убит ваш племянник? И когда это случилось?

– Мой племянник Иннокентий был убит в своей квартире. Это произошло позавчера. Его застрелили. – Тут Елизавета Максимовна закрыла лицо рукой и замолчала.

Степан тут же подскочил, вынул из борсетки одноразовый платок и протянул его Безрассчетновой.

– Спасибо, – отозвалась женщина и, овладев собой, продолжила: – Понимаете, Татьяна Александровна, детей у меня нет, Иннокентий мне как сын… был. Он был единственным сыном моей старшей сестры. Ее уже тоже нет в живых. Но Кеше было всего пятьдесят восемь лет! Он даже не дожил до юбилея, до шестидесяти! Разве это возраст? – задала она вопрос, и тут же сама на него ответила: – Конечно же, нет. Тем более невыносимо думать, что мой племянник мог бы еще жить да жить, если бы не эта змея!

– Кого вы имеете в виду, Елизавета Максимовна? – Я вопросительно посмотрела на нее.

– Его жену, его бывшую жену Светлану, – поправилась Безрассчетнова. – Это она убила Кешу!

– А что заставляет вас так думать, Елизавета Максимовна? – спросила я, а сама подумала: «Зачем же она обратилась ко мне, если знает, кто убил ее племянника?»

– Ну, конечно, я не могу вот так прямо сказать, что Светлана – убийца Кеши, – Безрассчетнова заметно сбавила обороты. – Но…

Женщина вдруг замолчала.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила я, – вы сказали, что вашего племянника Иннокентия убила его жена Светлана.

Так?

– Бывшая жена, – поправила меня женщина. – Ну, не сама лично, я думаю. Она могла «заказать» его. – Похоже, к Безрассчетновой стала возвращаться ее безапелляционность. – А в полиции меня и слушать не стали, представляете?

Представляю, конечно, как ей ответили по этому поводу. Но полиция – это полиция. А вот частный детектив должен лояльно относиться к потенциальному клиенту.

– Какими же фактами вы, Елизавета Максимовна, располагаете? – спросила я. – Я говорю о причастности жены вашего племянника к его убийству.

– Ну… Светлана – очень противная баба!

Мне стоило большого труда сдержать улыбку. Конечно, это такой аргумент. Однако сдается мне, что уважаемая Елизавета Максимовна медленно, но верно подводит меня к версии о том, что именно «очень противная баба» убила ее единственного племянника Иннокентия. От меня требуется, чтобы я доказала это. Ну, уж нет! Я, конечно же, проверю этот вариант развития событий, но ставить его во главу угла не буду. Пусть Елизавета Максимовна на это не рассчитывает. Но сначала я выясню, какие же отношения связывали убитого Иннокентия и его супругу.

– Елизавета Максимовна, – обратилась я к Безрассчетновой, – прежде чем взяться за расследование убийства вашего племянника, мне необходимо будет прояснить характер отношений Иннокентия и его жены. Вы согласны?

– Согласна, – женщина кивнула, – спрашивайте, я отвечу на ваши вопросы.

– Хорошо. Итак, вот вы несколько раз сказали, что Светлана является бывшей супругой вашего племянника.

– Ну, по правде сказать, Иннокентий только планировал оформить развод, – заметила Безрассчетнова.

– Так, значит, официально они еще находятся в браке? – уточнила я.

– Ну да, – неохотно подтвердила Безрассчетнова. – Хотя я столько раз говорила Кеше: «Ну, чего ты тянешь?» А он…

Женщина махнула рукой.

– Я поняла. Скажите, а каков был род занятий Иннокентия? – задала я следующий вопрос.

Безрассчетнова недоуменно посмотрела на меня.

– Я хочу спросить, где и кем работал ваш племянник? Вы сказали, что ему было пятьдесят восемь лет, стало быть, до пенсии ему оставалось еще несколько лет, а точнее – семь лет.

– А, вы об этом. Так Кеша занимал очень солидный пост в «Бонбанке». Он был председателем совета директоров банка. Иннокентий Алексеевич Джембровский.

Вот оно что! Председатель совета директоров любого банка – фигура солидная.

– В таком случае, может быть, вам известно, были ли у него недоброжелатели? Враги? Другими словами, те, кто мог желать ему смерти. Что вы можете сказать по этому поводу? – Я задала целый ряд вопросов.

– Ох, ну какие еще враги? Какие недоброжелатели? Враг у Кеши был только один – это Светка! И если бы он послушался меня да вовремя бы с ней развелся, то…

– Значит, вы, Елизавета Максимовна, на все сто процентов уверены в том, что Иннокентия застрелила его супруга? Ну, или его застрелили по ее заказу? – спросила я.

– На все сто процентов быть уверенной в этом я не могу. Но на девяносто девять и девять десятых… пожалуй, да, уверена.

– Ну, что же, раз вы так настаиваете, давайте начнем с этой версии, – согласилась я. – Однако мне необходима полная информация о супруге Иннокентия Алексеевича.

– А что именно? Вы же понимаете, я с ними вместе не жила, свечку не держала, как говорится, и…

– Вы расскажите, как Светлана относилась к Иннокентию Алексеевичу? Часто ли они ругались? У них есть дети? – набросала я интересующие меня вопросы.

– К сожалению, а может быть, и к счастью, Кеша был бесплоден. Я говорю, к счастью, потому что еще неизвестно, что лучше: иметь детей или обойтись без них. Тут с женами-то у него сплошная морока, а если бы были еще и дети…

– С женами? А что, Светлана – не первая жена вашего племянника? – спросила я.

– Нет, не первая. Для Кеши это был третий брак.

– А какие были отношения у Иннокентия Алексеевича с прежними женами? Они расставались по обоюдному согласию? Всех все устраивало? Или были какие-то трения? – продолжала я выяснять подробности жизни убитого.

– Нет, ничего такого не было. Кеша всегда оставлял им практически все: квартиры, машины, драгоценности. На что они могли жаловаться? Вот и сейчас. Светка осталась в их загородном доме, а Кеша купил себе квартиру в городе. Господи, и зачем он только с ней связался? Угораздило же его жениться на бабе моложе себя на двадцать лет!

– Так Светлане тридцать восемь лет? – уточнила я.

– Нет, ей почти сорок. Это я так, округлила.

– А сколько лет они были в браке?

– Десять лет. А теперь она завела себе хахаля, которому двадцать лет! Ее тренер по фитнесу. Как же, тренер! Кеша, когда узнал об этом, с позволения сказать, тренере, сразу предупредил Светку, что присылает ей своих адвокатов на расторжение брака. А пока суд да дело, он не стал продолжать жить с развратной бабой. Купил квартиру и уехал из загородного дома. Конечно, он не мог выставить ее из дома, а самому остаться там. Он же не какой-нибудь там Вася Пупкин, он занимает солидный пост. Кеша был уважаемым человеком, добрым, щедрым, отзывчивым.

Елизавета Максимовна немного помолчала.

– Вот я всегда удивлялась таким особам, как Светка, – продолжила она после паузы. – Вылезла откуда-то из области, уже и не помню названия этого городишки. Никакого образования нет, приличных манер – тоже. Хотя откуда им взяться, если семья неблагополучная? Ее младший брат нигде не работал, вечно приходил к ним клянчить деньги. Сама Светка уселась на шею Кеше и все требовала, требовала и требовала. Постоянные заграничные курорты, меха, украшения. И чтобы по высшему разряду все было: семизвездочные отели, соболиные шубы, бриллианты самой высшей пробы. Как будто бы она родилась в королевской семье, такие запросы у нее. И она еще имела наглость крутить шашни с мальчишкой! Совсем совесть потеряла!

Я решила остановить поток негодования на недостойную невестку.

– Елизавета Максимовна, я вас поняла. Скажите мне еще вот что: кто обнаружил тело вашего племянника? – спросила я.

– Как кто? Я! Я обнаружила.

– Расскажите, как это произошло, – попросила я.

– Ну а что тут рассказывать? Я позвонила Кеше, он не ответил на звонок. Обычно он всегда отвечает. Я почувствовала, что что-то неладно. Быстро собралась и поехала к нему на квартиру. Было начало второго дня. Звоню я по домофону, никто не подходит. Я тогда вошла в подъезд вместе с одним из жильцов и поднялась на лифте. Дверь в квартиру была приоткрыта. То есть сначала я и не заметила, что она не заперта. Полезла в сумку за ключами и случайно оперлась на дверной косяк. Потом только поняла, что не заперто.

– А где находилось тело Иннокентия Алексеевича? – спросила я.

– Он лежал в холле.

– Беспорядок в квартире был? Ну, там перевернутая мебель, следы борьбы?

– Да вроде… не было беспорядка.

Я, правда, не заметила сначала ничего такого. У меня просто был шок, когда я увидела, как он лежит с дыркой во лбу.

– Значит, следов борьбы не было. А было ли что-нибудь похищено из квартиры?

– Да! Сейф в спальне был открыт, и он был пустой!

– А что должно было там лежать? – спросила я.

– Как что? – с удивлением в голосе спросила женщина. – Деньги, разумеется! Что же еще держат в сейфе?

– Да, разумеется, деньги держат в сейфе, – согласилась я с Безрассчетновой, – а еще в сейфе хранят важные бумаги и документы, а также дорогие украшения.

– Насчет важных бумаг я не знаю, а вот драгоценности там лежали.

– Драгоценности Светланы? – осведомилась я.

– Еще чего? Чтобы эта шкура да отдала свои цацки?! – с возмущением воскликнула Елизавета Максимовна. – Они у нее спрятаны в их загородном доме. Украшения в сейфе принадлежали мне. Я попросила Кешу, ведь в сейфе всегда надежнее. Я, во всяком случае, так думала. А получилось…

– Вы описали полиции, какие именно украшения были похищены из сейфа? – спросила я.

– Конечно! Это были, можно сказать, наши фамильные украшения: бриллиантовое колье, серьги и кольцо. Они находились в футляре.

– Все остальное было на месте? – уточнила я.

– Да, как будто бы на месте, – ответила Безрассчетнова.

– Ладно, Елизавета Максимовна. В общих чертах ситуация мне понятна. Я возьмусь расследовать убийство Иннокентия Алексеевича.

– Я в курсе, сколько будут стоить ваши услуги, – сказала Безрассчетнова. – Степан, деньги!

Мужчина быстро подошел к нам и протянул ей борсетку. Елизавета Максимовна отсчитала деньги, потом Степан по моей просьбе написал адрес загородного дома, где проживала Светлана, и контактный телефон для связи. Мы попрощались, и супруги ушли.

Я прошла на кухню и открыла холодильник. Да, негусто. Однако для того, чтобы приготовить завтрак, продуктов хватит. Надо будет заехать в супермаркет и закупить провизии побольше, с учетом того, что у меня теперь времени будет в обрез.

Я разморозила в микроволновке два голубца, потом порезала один оставшийся огурец и пекинскую капусту. Добавила оливковое масло – получился скромный салат. Покончив с голубцами и салатом, я сварила кофе и с чашечкой дымящегося напитка вернулась в гостиную. Сев на диван, я начала неторопливо пить кофе, смакуя каждый глоток. Затем я вышла на балкон и закурила сигарету.

В общих чертах Безрассчетнова обрисовала мне суть того, что произошло. А именно: ее племянник, председатель совета директоров банка Иннокентий Джембровский, был застрелен в своей собственной квартире. Следов борьбы не было, но было похищено содержимое сейфа: деньги и дорогие украшения Безрассчетновой. Были ли в сейфе какие-либо ценные и важные документы, Елизавета Максимовна не знает. Впрочем, ей неизвестны и другие, не менее важные сведения из жизни своего племянника. Например, конфликтовал ли он с кем-либо или, возможно, кто-то претендовал на его место в «Бонбанке». В одном только Безрассчетнова уверена: ее племянника убила его супруга Светлана. Ну, ее настрой по отношению к невестке не оригинален. Очень редко свекровь или золовка питают теплые чувства к своим снохам. Как правило, их отношения отличаются хорошо или плохо скрытой враждой. Что же касается случаев, когда жены убивали своих мужей, то это, конечно, вполне может быть. В моей практике такое было. Тем не менее я не буду искать доказательства того, что Джембровского убила именно его супруга Светлана, в чем так уверена Елизавета Максимовна. Моя задача – найти убийцу Иннокентия, кем бы он ни был. Однако для этого мне необходимы полные сведения о том, что именно обнаружили оперативники на месте преступления. Хотя Безрассчетнова и утверждает, что никаких следов преступник не оставил – по крайне мере, ей так сказали в полиции, – все-таки я уверена, определенные наработки в этом плане уже имеются. Поэтому сейчас я нанесу визит своему давнему другу полковнику Кирьянову, о котором столь нелестно отозвалась Елизавета Максимовна.

Я решила сначала позвонить Володьке: на месте ли он сейчас? А то вдруг его вызвало начальство?

– Привет, Киря, – сказала я в трубку, услышав знакомый голос.

– Привет, Тань, это ты? – отозвался Володька. – Хотя чего это я спрашиваю? Кто еще, кроме тебя, называет меня Кирей? Сколько лет, сколько зим! Рад тебя слышать. Ты просто так звонишь или по делу?

– По делу, Киря, не стану скрывать, – призналась я. – Но я буду рада встрече, мы действительно давно не виделись. Ты в ближайшее время никуда не планируешь отлучиться из Управления?

– Я-то не планирую, но меня могут планировать вызвать, – ответил Кирьянов, – ты же знаешь.

– Ладно, я в течение получаса приеду, – пообещала я. – Пока.

– До встречи. Жду, – отозвался Владимир.

Я надела недавно купленный брючный костюм нежно-салатового цвета, расчесала волосы и уложила на макушке, скрепив их стильной заколкой. Но, посмотрев на себя в зеркало, вдруг решила распустить их: такое у меня было сегодня настроение. Я сделала дневной макияж, взяла сумочку и легкий плащ и спустилась по лестнице. Во дворе я села в машину и завела мотор.

Минут через двадцать я уже открывала дверь кабинета Кирьянова.

– Ну, вот и я, – сообщила я Кирьянову.

– Еще раз здравствуй, – поприветствовал он меня. – Ну, рассказывай, как жизнь молодая? Только не говори избитую фразу, что бьет ключом и все по голове.

– Знаешь, если уж откровенно, то сегодня ни свет ни заря заявилась ко мне одна дама и пыталась внушить мне мысль, что ее племянника – председателя директоров «Бонбанка» Джембровского Иннокентия Алексеевича – убила его супруга. А мне предлагалось доказать эту ее версию.

– Но ты, конечно же, объяснила этой даме, что не в твоих правилах подгонять факты под чьи-либо версии.

– Конечно! Однако я взялась за расследование.

– Кажется, я знаю, во что ты ввязалась, Танюха. Фамилия твоей клиентки – Безрассчетнова. Я прав? – спросил Кирьянов.

– Как всегда, Володь, – подтвердила я. – Елизавета Максимовна – женщина деловая, что и говорить. Но многое ей неизвестно. Я имею в виду, из жизни ее племянника. Поэтому вот хочу прояснить некоторые детали. Что у вас уже наработано?

– Честно говоря, не очень много, – признался Володька. – Его обнаружила та самая Елизавета Максимовна вчера в половине второго дня и сразу же вызвала нас. Джембровский был застрелен предположительно из пистолета марки «ТТ». Выстрел был произведен в голову, с близкого расстояния.

– Иными словами, в упор? – уточнила я.

– Да, практически так, – подтвердил Кирьянов.

– Пистолет нашли? – спросила я.

– Нет.

– Значит, не киллер, – задумчиво произнесла я. – Ведь профессиональный убийца, как правило, не стреляет в упор, это не его стиль. Во-вторых, киллер бросает оружие на месте преступления, это тоже общеизвестно. И, наконец, был сделан один выстрел, контрольного-то выстрела он не произвел. Это тоже против правил наемного убийцы. Он был обязан проверить: а вдруг жертва недобита?

– Похоже на то, – согласился со мной Кирьянов. – К тому же выражение лица убитого позволяет сделать вывод, что он знал стрелявшего в него.

– Вот как? Стало быть, сам же Джембровский и открыл дверь убийце? – предположила я.

– Да, по всей видимости, так оно и было, – согласился со мной Владимир. – Потому что никаких следов взлома двери не было. К тому же не было обнаружено и никаких следов борьбы. Все указывает на то, что убийца и жертва поначалу вели себя спокойно и миролюбиво, но вот далее что-то пошло не так. Правда, у преступника могли быть запасные ключи. И тогда версия о том, что Джембровский сам открыл ему дверь, отпадает.

– Убийца также мог воспользоваться и отмычкой, – заметила я.

– Хм… Видишь ли, Тань, Джембровский не стал бы ставить хлипкие замки. Не тот уровень, согласись. А к замкам экстра-класса пришлось бы подбираться долго. Кроме того, в этом случае на замках остались бы следы. А в нашем случае их нет.

– Да, я согласна с тобой, Володь. Теперь вот что. Безрассчетнова рассказала мне, что она обнаружила племянника, лежащего в холле.

– Да, он лежал именно так. Причем впечатление было такое, как будто он хотел задержать убийцу. И, кстати, одет он был… Ну, слишком интимно, что ли.

– Что ты имеешь в виду? Поясни, – попросила я.

– На Джембровском была дорогая пижама, а сверху нее – домашний бархатный халат коричневого цвета с монограммой, – перечислил детали Кирьянов.

– Интересно. Возможно, он кого-то ждал. То есть, я так полагаю, намечалось свидание. Ведь не ко сну же он готовился в час дня. Хотя допустим и такой вариант, что Джембровский на самом деле хотел соснуть. И устроил себе послеобеденный сон.

– Ну, обеда-то как раз и не было, – возразил Владимир. – Эксперты обнаружили, что последний прием пищи был часов пять назад. То есть убитый только позавтракал.

– Понятно. И еще, Володь, Елизавета Максимовна отметила, что сейф был открыт и он был пустой. А ведь она отдала на хранение племяннику свои дорогие украшения.

– Мы составили опись похищенного и уже занялись проверкой скупщиков краденого. – Кирьянов начал знакомить меня с планом разыскных мероприятий. – Возможно, где-нибудь и всплывут похищенные драгоценности. Мы также будем проверять ночные клубы и другие подобные увеселительные заведения. Не исключено, что кто-то может начать тратить там внушительные суммы. Наверняка кроме украшений в сейфе были деньги, и немалые. Ну, и конечно, задействуем обслуживающий персонал соответствующих заведений. Надо будет как следует порасспросить обслугу о посетителях. Так, глядишь, и нащупаем звено цепочки, а потом вытащим ее всю.

– Да, Володь, идея с проверкой скупщиков краденого – хорошая, – заметила я. – Ведь преступник мог заранее найти того, кто купит у него украшения. Не исключено, что он уже продал их.

– Ну, так тем более будем искать точки, где он мог бы их сбыть.

– Стало быть, уже сейчас можно сделать вывод, что работал непрофессионал. Потому что киллер не станет заниматься кражей. Хотя… Убийца мог и не планировать ограбление, но для того, чтобы запутать следствие, он и очистил сейф. Так, ладно. А что дал опрос соседей? – спросила я.

– Да, в общем-то, ничего стоящего. – Кирьянов пожал плечами. – Во-первых, время такое. Днем многие на работе. А кто сидел в квартирах, не особо-то и шли на контакт. Сама знаешь. Как говорится: «Моя хата с краю, ничего не знаю». И ведь знаешь, Тань, что интересно? Как только прошел слух, что произошло убийство, во дворе сразу собралась толпа зевак, ну, как это обычно у нас бывает. Откуда только сразу взялось столько народу, непонятно.

– Ну, значит, многие сидели дома, – заметила я.

– Но, несмотря на то что у них присутствовали по два глаза, по два уха и по одному языку у каждого, ничего вразумительно по делу они сказать не смогли, – продолжал Кирьянов. – Как будто все они моментально ослепли, оглохли и потеряли дар речи! – в сердцах воскликнул Володька.

– Ну, Володь, а что ты хочешь? Это же обычная реакция обывателей. Иногда бывают такие преступники-асы, что не оставляют после себя действительно никаких следов. Или же видит человек что-то, заслуживающее внимания, но молчит, потому что боится, что ему будут мстить. А потом, есть ведь и такие свидетели, которым впору фантастические романы писать. Такого понапридумывают, такие детали сочинят, что мастера фантастического жанра против них сущие дошколята. Хотя ты знаешь, Володь, некоторые рассказывают небылицы, потому что перенервничали. Шутка ли сказать, человека совсем рядом убили! А есть еще и такой тип людей, которые просто хотят завладеть вниманием, и им на объективность откровенно наплевать. Так что, Володь, конечно, я все понимаю. Но тем не менее необходимо будет поговорить с соседями. Не может такого быть, что никто, ни одна живая душа ничего не видела и не слышала. Какая-нибудь старушка или старичок вполне могли видеть человека, который вызвал бы подозрение. А еще знаешь, Володь, есть такая категория пожилых людей, у которых злые язычки и которые всегда выступают за правду.

– Да, да, они постоянно сидят на лавочках в скверах и перемывают косточки, – согласился со мной Кирьянов. – Но заметь, Таня, их не очень-то любят за то, что они режут правду-матку в глаза.

– Это так, но в данном случае у кого же, кроме них, можно получить информацию?

Мы еще немного поговорили, обсуждая некоторые детали расследования. Потом я попросила Кирьянова дать мне дело Джембровского.

Я пролистала немногочисленные пока страницы, и в конце мое внимание привлекла информация о самом «Бонбанке». Она содержала фамилии тех, кто являлся учредителем банка, а также внушительный список клиентов, которые пользовались услугами «Бонбанка».

«Возможно, кому-то из их числа могло быть выгодно устранение Иннокентия Джембровского с поста председателя совета директоров, – подумала я. – Посмотрим».

Но, прочитав следующие страницы, я поняла, что, кроме незначительных шероховатостей, отношения банка и его клиентов можно назвать практически идеальными.

«Шероховатостями» считались несогласие банка дать отсрочку по выплатам взятых кредитов или же отказ выдать требуемый кредит на сумму, запрошенную клиентом. Но это не повод для убийства. Во всяком случае, на какие-либо крупные и серьезные конфликты не было ни одной ссылки. Видимо, Джембровский очень умело вел финансовую политику возглавляемого им банка.

Однако в подготовленной на «Бонбанк» справке был один момент, который привлек мое внимание. Речь шла о сети развлекательных заведений под названием «Эдем». Несколько раз я встретила в тексте упоминание о том, что Джембровский лично отказался кредитовать «Эдем».

Интересно. Не в этом ли кроется разгадка убийства Иннокентия Алексеевича? Ведь бизнес, который ведет «Эдем», наверняка «крышуется» каким-нибудь преступным авторитетом. Что, если «крыше» не понравился несговорчивый Джембровский? Могли его убрать по этой причине?

– Слушай, Володь, а кто контролирует «Эдем»? – спросила я.

– «Эдем»? – Кирьянов оторвался от монитора компьютера. – «Эдем» курирует известный криминальный авторитет – Коротков. По кличке Коротун.

– Смотри, что получается. «Эдем» просил кредит у «Бонбанка», причем несколько раз. И каждый раз получал отказ. Последний раз отказал лично Джембровский. Надо бы прощупать как следует этого Коротуна. Как ты считаешь?

– Тут все не так просто, Тань, – вздохнул Кирьянов. – Мы с ребятами уже думали на эту тему, но… Начальство не дает «добро». Если только неофициально.

– Я поняла, Володь. Ну, что же. Тогда пусть это будет одна из возможных версий. Ладно, я пойду.

– Удачи тебе, Тань, – сказал на прощание Кирьянов.

Я вышла из Управления и решила поехать в загородный дом Джембровского. По словам Елизаветы Максимовны, там сейчас проживала его почти что бывшая супруга Светлана. Вот с ней я и пообщаюсь. Как знать, может быть, это именно она застрелила мужа.

Вдова Джембровского проживала в поселке «Золотая нива». Здесь понастроили свои безвкусные особняки тарасовские богатеи. Как и следовало ожидать, архитектурные изыски этих строений не отличались индивидуальностью, а представляли собой двух– или трехэтажные строения с неизменными башнями, башенками и шпилями. Кое-где можно было лицезреть эклектичное сочетание всех этих элементов в одном особняке.

Нужный мне дом оказался спрятанным за серым двухметровым забором. Я остановила машину, подошла к воротам и отыскала на одной створке блестящую кнопку переговорного устройства. Я надавила на кнопку, и почти сразу же мне ответил хрипловатый женский голос.

– Я вас слушаю, – проговорила женщина.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, – отозвалась женщина.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – представилась я.

– Частный детектив? – с недоумением отозвалась женщина. – Вы ошиблись, я не приглашала частного детектива.

– Меня пригласила Елизавета Максимовна Безрассчетнова, тетя вашего супруга, – объяснила я. – Она попросила меня расследовать убийство Иннокентия Алексеевича Джембровского. Вы Светлана?

– Да, я Светлана, но официальное следствие ведет полиция, и я не понимаю, чем могу быть вам полезна, – холодно осведомилась женщина. – Меня уже допрашивали в полицейском управлении. Что еще от меня нужно?

– Мне нужно поговорить с вами, Светлана, – решительным тоном заявила я, – полицейские делают свое дело, а я, частный детектив, – свое.

– Ну, что же. Проходите в таком случае, – через паузу пригласила вдова.

Ворота открылись. Моему взору предстал монументальный двухэтажный особняк с колоннами. Как ни странно, башни отсутствовали, и в целом чувствовалось, что архитектору был не чужд здравый смысл и вкус. На территории особняка располагался бассейн, немного поодаль находились гараж и домик для охраны.

Я пошла к дому по асфальтированной дороге, по обе стороны которой раскинулись живописные клумбы.

Я уже подошла к дверям дома. В это время они распахнулись, и я увидела довольно молодую черноволосую женщину. У нее была стройная фигура, которую подчеркивало длинное черное приталенное платье. Она внимательно посмотрела на меня.

– Проходите, – сказала Светлана и отступила вглубь.

Я шагнула в открытую дверь и оказалась в большой гостиной. Светлана прошла к длинному и широкому дивану из черной кожи, который занимал почти всю стену. Напротив него находился камин, по бокам которого стояли два маленьких диванчика, больше напоминающие широкие кресла. Перед диваном, на который опустилась Светлана, а следом за ней и я, стоял низкий стеклянный журнальный стол. Около самой двери молодая блондинистая девушка в униформе горничной протирала стеклянные дверцы «горки».

– Ну, я слушаю вас, Татьяна Александровна, – начала Светлана и покосилась на горничную.

А я тем временем посмотрела на Светлану. Вблизи она уже не казалось такой молодой. Да, возраст Светланы приближался к сорока годам, хотя кожа и отличалась ухоженностью. Я не заметила скорби по убитому супругу, наоборот, Светлана держалась очень уверенно и спокойно. Хотя ничего удивительного: она унаследовала, надо полагать, неплохое состояние, ведь официального развода еще не было. И как знать, возможно, Светлана и приложила руку к тому, чтобы отправить супруга на тот свет еще до раздела имущества.

– Вот что, Алевтина, – вдруг произнесла Светлана, обращаясь к горничной, – пойдите на кухню и приготовьте нам кофе. Или вам чай, Татьяна Александровна? – спросила она меня.

Я ничего не успела ответить, как вдруг Алевтина, не прекращая натирать стекло, сквозь зубы процедила:

– Прикажите Ольге, пусть она и приготовит, в конце концов кухарка она, а не я!

– Что вы себе позволяете! – вскипела Светлана. – Я вас уволю! В два счета вылетите без выходного пособия!

Алевтина продолжала невозмутимо заниматься своим делом.

– Светлана, не нужно ни чая, ни кофе, – вмешалась я, – вы лучше ответьте мне на вопрос: где вы находились вчера днем? Я имею в виду, в то время, когда убили вашего мужа.

– Вы что же, меня подозреваете в его убийстве?! – взвилась Светлана.

– Я хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос, – спокойно сказала я.

– Ладно, я отвечу вам. Я была в ресторане. – Ее ответ прозвучал несколько высокомерно.

– Есть кто-то, кто сможет подтвердить ваши слова? – спросила я.

– А что, нужны еще какие-то подтверждения?! – снова закричала Светлана. – Я что, нахожусь под следствием? Ну, знаете, это уже слишком! Со мной даже полицейские так не разговаривали!

– Светлана, успокойтесь, пожалуйста. Конечно, вы не под следствием. Пока, во всяком случае, – добавила я.

При этих словах женщина возмущенно повела плечами.

– Просто я хочу получить от вас ответы на свои вопросы, – объяснила я.

– Но вы же меня подозреваете! Я же это вижу, чувствую!

– Должна вам сообщить, что если ведется расследование какого-либо преступления, то под подозрение попадают все, кто близко знал или общался с убитым. По мере расследования круг подозреваемых лиц сужается, многие отпадают. Иннокентий Алексеевич был вашим супругом, поэтому, естественно, что я начала с вас, как с самого близкого ему человека, – объяснила я причины, по которым вынуждена была задавать неудобные вопросы. – Так…

– Вообще-то близкими нас можно назвать с большой натяжкой: мы с Иннокентием собирались разводиться! – сообщила женщина. – Вы ведь знаете об этом? Конечно, знаете, чего я спрашиваю! Эта ведьма Елизавета наговорила про меня всяких небылиц, ведь так?

– Елизавета Максимовна сообщила мне о вашем предстоящем разводе, – обтекаемо ответила я.

О том, что Безрассчетнова прямо обвинила ее в убийстве своего племянника, я благоразумно умолчала, иначе грянул бы очередной взрыв негодования.

– Так кто может подтвердить, что вы находились в ресторане вчера днем? И, кстати, в каком ресторане вы были? – спросила я.

– Я была в ресторане «Сады Семирамиды», – нехотя произнесла Светлана, – конечно, у меня есть свидетели. Ведь меня обслуживали официанты, не сама же я носила тарелки, – несколько язвительно проговорила женщина.

– А вы были в ресторане одна? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– Ну вот! Начинается! Какое это имеет значение?! – снова вспылила Светлана. – Я же вам сказала, где была, идите и спрашивайте, вам подтвердят мои слова. И вообще! Почему я должна отчитываться? Одна, не одна! Это моя личная жизнь! Никто не имеет права совать в нее свой нос! Да я перед своей матерью никогда не отчитывалась!

Я поняла, что Светлана, что называется, закусила удила, и поэтому решила сменить тему:

– Светлана, скажите мне вот что. Вы что-нибудь знаете о том, поступали ли угрозы вашему мужу?

Краем глаза я заметила, что дерзкая горничная Алевтина потихоньку вышла из гостиной.

– Какие еще угрозы? – недоуменно переспросила Светлана.

– Ну, письма угрожающего характера, телефонные звонки, – объяснила я. – Вообще, были ли у вашего супруга враги? Может быть, кому-то он, что называется, крепко насолил? Возможно, его что-то беспокоило, тревожило?

– Да о чем вы вообще говорите? Какие письма, какие звонки? Мы уже довольно продолжительное время не живем вместе. И я ничего не знаю о его делах. Он считал ниже своего достоинства обсуждать их со мной! У него на уме были только одни его грязные потаскушки-секретарши, эти эскортницы!

Ах вот оно что! Тогда вполне возможно, что к убийству Джембровского могли приложить руку мужья этих самых секретуток. Надо будет проработать эту тему. А пока…

Мои мысли были прерваны криками и звуками борьбы в холле. Почти сразу же в гостиную ввалился молодой мужчина лет тридцати с собранными сзади в хвост темными волосами. На его левой щеке я заметила небольшое родимое пятно. Следом за ним стремительно вошел мужчина средних лет в камуфляжной форме.

– Светлана Михайловна, извините, но он сказал, что он ваш брат! – начал оправдываться охранник.

– Да, да, я ее брат, – дурашливо повторил молодой человек.

– Александр! Опять ты напился! – закричала Светлана. – Когда же это кончится?

Я внимательно посмотрела на Александра. По-моему, пьян он не был, во всяком случае запаха алкоголя я не уловила. А вот под кайфом он определенно был.

– Светлана Михайловна, я не виноват, я же не знал, я только недавно у вас, – продолжал оправдываться охранник.

– Дмитрий, отведите его в гостевой дом, – сказала Светлана. – Я потом с ним разберусь.

– Да, да, конечно, сейчас все сделаю, – поспешил заверить Дмитрий хозяйку. – Пойдемте, Александр.

Он подхватил под руку довольно субтильного молодого человека и вывел его из гостиной.

– Светлана Михайловна, – сказала я, поднимаясь с дивана и протягивая Джембровской свою визитку, – вот мои координаты, если что-то вспомните, позвоните мне.

– Ладно, – Джембровская кивнула мне на прощание.

– Светланмихална, у меня сегодня выходной, до вечера не ждите. – В дверях появилась Алевтина в бледно-голубых джинсах и белом свитере.

С независимым видом она прошествовала на выход.

– Вы в город? – спросила меня Алевтина, когда мы почти одновременно вышли из особняка.

– Да, вас подвезти? – предложила я.

– Сделайте одолжение.

– Садитесь. – Я распахнула дверцу машины.

– Свалю я отсюда, – сказала Алевтина, когда мы уже мчались по трассе.

– Что, достала хозяйка? – поинтересовалась я.

– Еще как! Она вообще-то стерва еще та, но, пока был жив хозяин, я терпела ее. Хотя Светка то и дело цеплялась по мелочам. То пыль не вытерла, то грязь оставила, то какие-то разводы на посуде она заметила. Но все ее придирки я еще кое-как терпела. А как дело у них к разводу пошло, совсем жизни не стало. А тут Кешу застрелили.

– А кто его застрелил? – быстро спросила я.

– А я разве знаю? – Алевтина пожала плечами. – Но я так думаю, что здесь Светка приложила руку.

– Супруга Иннокентия? – уточнила я.

– Да, но теперь она уже вдова. Да, я, конечно, не могу сказать, что это стопроцентно она, но посудите сами. Эта стерва связалась с бабой-лесбухой! А та, на минуточку, мастер спорта по биатлону. Ну, чем не киллер?

– Подождите, Алевтина. Насколько мне известно, у Светланы имеется любовник, и он – ее тренер по фитнесу. Разве не так?

– Не так. Устарели твои сведения, подруга. – Горничная как-то незаметно перешла на «ты». – Ты послушай, что я тебе расскажу. Собралась я как-то раз убирать хозяйские спальни. Светка с Кешей уже, кстати, спали отдельно. Ну, так вот. Подошла я к Светкиной «светелке». Только собралась открыть дверь, как слышу вдруг Светкин голос, хрипловатый. Ну, ты сама слышала. А затем – еще один бабий, приглушенный. Я еще подумала: с кем это она там? Кеши тогда дома не было, он по своим делам куда-то умотал. Я прислушалась. Светка вдруг захихикала, потом хихиканье оборвалось. Я еще немного постояла. И вдруг услышала стон. Сначала он был слабый, потом стал сильнее и протяжнее. Стонала Светка, я точно знаю. Потому что когда у них с Кешей еще была общая спальня и я проходила мимо, то слышала подобную «музыку». Но сейчас-то! Кеша в отъезде, в Светкиной спальне находится какая-то баба, и они что же, занимаются сексом? Получается, что Светка – лесбуха? Или нет, не лесбуха, а… как называется, когда и с мужиком, и с бабой?

– Бисексуалка, – подсказала я.

– Во-во! Точно! Ну и вот, стою я, значит, под дверью, слушаю все это мяуканье. А стоны то громче, то тише, то снова Светка чуть ли не в крик ударяется. И вдруг слышу, как она довольно громко сказала: «Стася, Стасенька, еще, еще!» Я только потом сообразила, что эта Стася – ее тренер по фитнесу Анастасия. То-то Светка последнее время зачастила в фитнес-клуб «Атлант». Потом эта Анастасия еще пару раз сюда прикатывала на черном джипе.

– А какая она из себя, эта Анастасия? – спросила я.

– Ой, она больше на мужика похожа. Такая высокая, крепкая баба, с бицепсами. Волосы коротко стриженные, темные. Такие вот дела, подруга.

– Ясно. А этот ее брат, Александр? Он что из себя представляет? – спросила я.

– Ну, что представляет! Ты же сама все видела! Нарик он конченый! Нигде не работает, постоянно клянчит деньги на «дурь», – охарактеризовала мужчину Алевтина.

– Что, он приходил, еще когда хозяин был жив? – спросила я.

– Да, представь себе, имел такую наглость. Ну, Кеше-то это факт, что не понравилось. «Еще раз, – сказал, – увижу тебя здесь, упеку за решетку». Ну, это он, конечно, пригрозил только. Как наркошу упечешь, если он не распространяет «дурь», а только ее употребляет. Но все-таки угроза подействовала. Сашка больше сюда не совался. Ну а как Кеша съехал в городскую квартиру, то он опять повадился… Слушай, а вдруг это Сашка его… того?

– Что? Застрелил, ты хочешь сказать? Да? Ты это имела в виду?

– Ну, а что? Все же может быть. Нарики, они такие. Под «кайфом» же, – объяснила горничная.

– Скажи, Алевтина, а сам хозяин-то какой ориентации? Может, он мальчиков любит? – предположила я.

– Нет, ты что? Он натурал! Только по бабам специалист! Светка как-то уезжала в Италию, так он сюда всех своих секретарш перетаскал. Такие оргии устраивал, мама не горюй! Ну вот, а теперь нет Кеши, – вздохнула Алевтина. – Теперь все состояние этой стерве Светке достанется. Эх, зря Кеша не поторопился развод оформить. Были бы они в разводе, хрен бы этой Светке что досталось. Слушай, ты ведь детектив, так?

– Да, я детектив, – подтвердила я.

– Слушай, засади эту Светку! Ей-богу, это она пристрелила Кешу! Ведь чуяла же мразь, что ничего не получит, если станет разведенкой, вот и подсуетилась! Ну что, разве я не права? И любовницу завела биатлонистку. Этой Анастасии человека застрелить, как муху прихлопнуть. Теперь вот получит Светка наследство, и будут они вдвоем шиковать, по курортам рассекать!

Кажется, Алевтина всерьез уверовала в то, что Иннокентия Джембровского застрелила эта самая биатлонистка – любовница Светланы. Да, точно такую же версию – что Светлана «заказала» своего супруга – я уже слышала от Елизаветы Максимовны. В данном случае сговор между этими женщинами отсутствовал: вряд ли Безрассчетнова обсуждала с прислугой то, что касается ее племянника. Тем более надо мне будет основательно проверить эту самую Анастасию.

За разговором мы незаметно очутились в черте города.

– Ой, мы что, уже по Московской едем? – спросила Алевтина, когда мы проезжали памятник Кириллу и Мефодию у центрального корпуса Тарасовского университета.

– Да, а тебе куда нужно? – спросила я.

– Да можешь высадить меня здесь, – сказала Алевтина.

Я доехала до перекрестка и остановила машину. Алевтина открыла дверцу и вышла.

– Желаю тебе удачи, – сказала я ей на прощание.

– И тебе того же, – ответила девушка.

Я посмотрела, как она бойко пересекла Астраханскую улицу, и начала думать, что мне делать дальше. В свете того, что сообщила мне Светлана, следовало отправиться в ресторан «Сады Семирамиды» и порасспросить обслуживающий персонал насчет того, действительно ли Светлана Джембровская находилась в ресторане вчера днем, когда был застрелен ее супруг.

Я так и поступила. Я запустила навигатор и получила сообщение, что искомое заведение находится на пересечении улиц Растунцева и Коммунистической.

Я припарковалась рядом с рестораном и поднялась по ступенькам. В просторном холле с зеркалами и висячими кашпо со множеством вьющихся растений я отыскала швейцара – невысокого коренастого мужчину средних лет в униформе – и подошла к нему.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Где я могу найти управляющего?

– Пойдемте, я вас провожу, – предложил он.

Мы пошли по широкому коридору и вскоре оказались перед дверью с надписью «Управляющий Константин Григорьевич Твердохлебов».

Швейцар постучал и слегка приоткрыл дверь.

– Константин Григорьевич, к вам посетитель, – сказал он и пропустил меня, чуть отступив в сторону.

– Зайдите, – раздался из кабинета густой баритон.

– Проходите, – повторил швейцар, а сам отправился по коридору по направлению в холл.

Я вошла в просторное помещение, в середине которого за столом сидел импозантный мужчина в дорогой черной пиджачной паре. Я подошла к столу и села на стул напротив управляющего.

– Здравствуйте, Константин Григорьевич, – начала я. – Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова.

– Приветствую вас, – откликнулся Твердохлебов, – чем могу быть вам полезен?

– Мне необходимо опросить официантов, которые работали в ресторане вчера, – объяснила я цель своего визита.

– А что произошло? – управляющий удивленно поднял густые брови.

– Мне нужно проверить алиби одной из ваших клиенток, – прямо сказала я.

– Вот как? Но у нас элитное заведение. Все наши посетители – уважаемые люди. Они уверены в нашей лояльности и конфиденциальности. Я не вправе терять их доверие и, соответственно, репутацию нашего ресторана. Все сведения о наших завсегдатаях – из разряда закрытых. Если вы понимаете, о чем я говорю, – добавил он.

– Я хорошо вас понимаю, Константин Григорьевич, – начала я, – но в случае отказа поговорить со мной на своем рабочем месте вам придется посетить полицейское управление, в которое вас вызовут официальной повесткой. И тогда следствие заинтересуется уже вами на предмет нежелания давать показания по поводу убийства важной персоны.

Твердохлебов снял очки в стильной оправе, положил их на стол и внимательно посмотрел на меня.

– Ну, что же, Татьяна Александровна, давайте побеседуем здесь, – наконец сказал он. – Кто конкретно вас интересует?

– Светлана Джембровская.

– О, Светлана Михайловна – наша постоянная клиентка. Она очень часто посещает наше заведение.

– А вчера примерно от двенадцати до часу дня она у вас была? – спросила я.

– Вчера? Да, она была у нас в это время, – подтвердил Твердохлебов.

– Это точно?

– Совершенно точно, – заверил Твердохлебов.

– Светлану Михайловну Джембровскую кто-нибудь сопровождал или она посетила ваш ресторан одна? – задала я интересующий меня вопрос.

– Ну… сначала она была одна, – несколько замялся с ответом управляющий.

– А потом что?

– Потом к ней присоединилась дама.

– Эта дама вам знакома? – спросила я.

– Я видел ее пару раз.

– А имя или фамилия этой дамы вам знакома? И, кстати, как она выглядела? Она молодая? – продолжала допытываться я.

– Светлана Михайловна называла ее Стасей. Да, именно так. А что касается ее внешности, то да, она молодая, лет так двадцати пяти. Или что-то около того. Она темноволосая, высокая, со спортивной фигурой. Вот, пожалуй, и все, что я могу сообщить о ней.

– Вы сказали, что поначалу Светлана Михайловна была одна. А во сколько по времени к ней подошла эта самая Стася?

– Ну, точно я не могу сказать. Но где-то примерно в начале второго дня. Минут пятнадцать или двадцать второго.

– Скажите, а как вели себя Джембровская и ее спутница? – спросила я.

– Ну, как? – Твердохлебов пожал плечами. – Обычно. Они беседовали, что-то обсуждали, обедали.

– То есть ничего необычного в их поведении вы не заметили?

– Татьяна Александровна, они вели себя очень корректно. В нашем ресторане по-другому и быть не может. Я ведь вам уже говорил, что у нас элитное заведение, – подчеркнул управляющий.

– Да, да, я помню. Спасибо за информацию, Константин Григорьевич. И до свидания.

– Всего вам доброго.

Я вышла из ресторана и, сев в машину, достала сигарету.

Значит, Светлана Джембровская действительно имеет алиби. Однако этого алиби нет у ее любовницы Стаси. И почему Светлана сразу не сказала мне, что была в ресторане не одна? Могла ли ее любовница Анастасия-Стася застрелить Иннокентия? Ведь по времени как будто бы совпадает. Появилась Анастасия в «Садах Семирамиды» уже после часа дня. В это время, согласно данным экспертизы, Джембровский уже был мертв. Стало быть, биатлонистка, застрелив мужа своей любовницы, появилась в ресторане, где парочка, по словам управляющего Твердохлебова, «беседовали, что-то обсуждали и обедали».

Надо будет прояснить ситуацию с этой самой Анастасией. И сделаю я это прямо сейчас.

Где там у нас находится фитнес-клуб «Атлант»? Ага, на улице Мурманской, как раз не так далеко от ресторана. Решено, еду сейчас туда.

Пока ехала в фитнес-клуб, я продолжала размышлять насчет того, кто мог застрелить Иннокентия Джембровского. У его супруги Светланы имеется алиби: ее видели в ресторане «Сады Семирамиды». Во время разговора со мной в загородном доме Светлана вела себя очень спокойно и уверенно. Тот факт, что Иннокентий Джембровский мертв, а развод еще не состоялся, а только планировался, несомненно, был очень выгоден Светлане. Ведь все состояние покойного супруга на законном основании переходит к ней.

А могла ли Светлана организовать убийство своего мужа? Вполне. Ведь у нее для этого был как минимум один мотив. Это деньги, и немалые. Однако в этом случае Светлана должна была быть уверена в том, что Иннокентий не успел составить завещание. Детей у них не было, как сказала тетушка Иннокентия. Но это не значит, что Джембровский не мог составить завещание заранее и что оно могло быть не в пользу его супруги Светланы. Скорее всего, не в пользу Светланы: ведь отношения между супругами были напряженные.

В этом случае, то есть организуя убийство Иннокентия, Светлана должна была быть на все сто процентов уверена в том, что завещание в чью-либо пользу, кроме нее, отсутствует.

А что, если деньги в данном случае играют не основополагающую роль? Если на первый план выступает месть? Светлана решила отомстить Иннокентию за его многочисленные измены. Горничная Алевтина сказала, что ее хозяин был бабник еще тот, что он устраивал оргии со своими секретаршами. Да и сама Светлана не скрывала этот факт. И вот Светлана встречает тренера по фитнесу Анастасию, которая еще по совместительству и биатлонистка. Они становятся любовницами и…

В этот момент мои размышления прервались, потому что я уже подъехала к клубу «Атлант». У фитнес-клуба была удобная парковка. На ней я заметила черный джип. Значит, тренер Анастасия, вероятнее всего, была в клубе. Хотя это еще ничего не значило. Возможно, что кто-то еще является обладателем такой же машины.

Я вошла в холл и бросила взгляд на стойку ресепшен. За ней никого не было, видимо, администратор куда-то отлучилась. Но это даже и к лучшему, ведь я еще не знала, как лучше будет прощупать эту самую Анастасию. Поэтому я направилась в зал, благо, он был совсем рядом.

Дверь была приоткрыта, и я увидела, как кто-то качался-отжимался, кто-то бежал по велодорожке. С одной женщиной лет сорока с небольшим вел индивидуальное занятие очень симпатичный молодой человек.

Тетка, обладая внушительными габаритами, держалась из последних сил – это было видно невооруженным глазом – но стоически преодолевала все трудности. Еще бы! Рядом такой красавец на практике показывает, как надо тянуть толстую ляжку!

В зале стоял неимоверный грохот, звон и какое-то буханье, как будто ударяли молотом. Но сквозь эти звуки все равно было слышно, как громкий женский голос раздавал команды и делал замечания тренирующимся:

– Делаем мах правой ногой на счет «раз»! Стоим прямо, взгляд перед собой! На счет «два» делаем мах левой ногой! Теперь приседаем. Ниже, еще ниже! Работаем без халтуры!

Я посмотрела в ту сторону, откуда раздавались зычные, властные команды, и увидела высокую молодую женщину с бейджем «Анастасия Проскурникова». У нее были коротко стриженные темные волосы и ни грамма косметики на слишком крупном для женщины лице. Анастасия обладала довольно развитой мускулатурой, что, впрочем, неудивительно для спортсменки-биатлонистки.

– Завершаем занятия, – скомандовала Анастасия и направилась к выходу из зала.

Я предусмотрительно отошла в сторону и отвернулась. Краем глаза заметила, как Анастасия вошла в одну из комнат, на которой была надпись «Для персонала». Минут через десять Анастасия, уже переодетая в белые джинсы и бежевую толстовку, стремительно пересекла холл и вышла из «Атланта».

– Рады вас приветствовать в клубе «Атлант»! – услышала я жизнерадостный девичий голос.

Я посмотрела на стойку ресепшен, за которой нарисовалась жгучая брюнетка с копной густых вьющихся волос, короной уложенных на макушке.

– Наш фитнес-клуб включает комплекс услуг самого высокого класса, – продолжала администратор, – а также первоклассный состав тренеров, которые…

– Кстати, о тренерах, – прервала я девушку, – могу я увидеть тренера Анастасию Проскурникову?

– К сожалению, на сегодня у Анастасии Сергеевны занятия уже закончились и она ушла, – с сожалением в голосе сообщила брюнетка. – Но я могу вас записать на…

Я покачала головой:

– Пока я еще не знаю, каким временем буду располагать.

– Тогда возьмите нашу визитку, – предложила брюнетка, – в ней вы найдете телефоны для записи.

Девушка вручила мне глянцевый кусочек картона. Я взяла его и поспешила на выход.

Еще находясь на верхней ступеньке, я заметила, как черный джип плавно выруливает с клубной стоянки.

Не мешкая, я поспешила к своей машине и, сев за руль, двинулась за Анастасией. Я решила проследить за Проскурниковой. Если принять за версию, что Иннокентия застрелила Анастасия по просьбе Светланы, то, вполне возможно, что пистолет, который не найден, находится у нее дома. Правда, не факт, что Анастасия направляется в данный момент именно к себе домой. Ну, а вдруг?

Анастасия уверенно вела джип по Новоузенской улице. Я держалась на некотором отдалении от нее. Около одного из десятиэтажных домов по этой улице джип сбавил скорость и въехал в арку.

Я решила остаться на улице и припарковала машину на свободном месте. Затем я осторожно вошла в арку и увидела, как Анастасия оставила машину у второго подъезда, а сама быстро поднялась по ступенькам и открыла подъездную дверь.

Я посмотрела вокруг. Это был пятиподъездный дом с ухоженной дворовой территорией. Около каждого подъезда были высажены молодые деревья, а на небольшом возвышении располагалась детская площадка с качелями, горками и вертушками.

Я решила подождать какое-то время. Если Проскурникова живет здесь, то имеет смысл узнать номер ее квартиры и проверить ее, пока Анастасия отсутствует.

На мое счастье, ждать пришлось недолго. Минут через десять Анастасия вышла из подъезда, села в джип и куда-то укатила.

Правда, она может вернуться в любой момент, но это не беда. Сколько раз мне уже приходилось выкручиваться из таких вот ситуаций. Главное – убедиться в наличии или отсутствии пистолета, из которого был застрелен Джембровский, и тем самым, возможно, исключить из списка еще одного подозреваемого.

Поскольку во дворе никого не было, я решила подождать: вдруг из подъезда выйдет кто-нибудь, у кого можно будет узнать номер интересующей меня квартиры.

Ждала я минут пятнадцать. Потом дверь подъезда открылась, и из нее одна за другой вышли две пожилые женщины. Я подошла к ним.

– Здравствуйте, – начала я, – вы не подскажете мне, в какой квартире живет Настя Проскурникова? Мы с ней вместе учились в одной школе, потом я уехала учиться в другой город, а сейчас вот узнала, что она переехала в ваш дом. Но, к сожалению, ее прежняя соседка не знает номера ее квартиры.

Женщины переглянулись.

– Это какая же Настя? – спросила одна другую.

– Она еще в школе спортом занималась, – подсказала я.

– А-а, так это внучка Степановны! – воскликнула одна из женщин. – Точно, она спортом занимается. Работает этим, тренером по какой-то модной сейчас гимнастике. А Степановне-то как не повезло! Ты слышала, Рая?

– Нет, Наташа, а что с ней случилось? – спросила Раиса.

– Так вчера утром упала и сломала руку. Настя с ней полдня в травмпункте провела, как раз только к обеду и управились. Наложили Степановне гипс, теперь месяц, а то и больше так ходить будет.

– Да, в нашем возрасте все очень долго срастается. Хорошо, что хоть внучка есть. А то вот так упадешь, а ухаживать некому. Ой, девушка, – спохватилась Раиса, – заговорили мы вас совсем. Поднимайтесь на лифте на шестой этаж, Настя живет в шестьдесят четвертой квартире.

– Спасибо, – сказала я. – А Настя живет вместе с бабушкой? – решила я уточнить немаловажную для себя деталь.

Мне необходимо было прояснить этот вопрос, чтобы не нарваться на травмированную бабушку. Иначе весь мой план по проверке квартиры Анастасии не имел смысла. В принципе тот факт, что Проскурникова занималась до обеда своей сломавшей руку бабушкой, уже снимал определенную часть подозрений. Однако снимать-то снимал, но не до конца. Как знать, Анастасия могла благополучно отвезти свою родственницу в травмпункт и привезти домой по завершении необходимых медицинских манипуляций, а потом спокойно застрелить Иннокентия Джембровского и отобедать со Светланой в элитном ресторане.

– Нет, девушка, Степановна живет в соседней, шестьдесят третьей квартире – объяснила Наташа. – Настя купила ей однокомнатную квартиру, чтобы быть поближе. Все-таки Степановне уже скоро восемьдесят лет будет.

Я вошла в широкий и чистый подъезд и на лифте поднялась на шестой этаж. Следуя уже выработанной за годы привычке, я позвонила в дверной звонок. Мало ли что: а вдруг эта самая Степановна, внучка Анастасии, сейчас находится у нее к квартире? Сломана-то у нее рука, а не нога, поэтому она совершенно спокойно может перемещаться. Но мой звонок остался без ответа, да и за дверью я не услышала ни шагов, ни других звуков, которые бы указывали на нахождение в квартире человека. Значит, бабушка Проскурниковой сейчас находится у себя. Это хорошо.

Я выждала еще пару минут для верности. Бросив взгляд на соседние квартиры, я убедилась, что и там тоже все спокойно. Только после всех этих предосторожностей я вынула из сумки свои универсальные отмычки и, поколдовав ими, без единого звука открыла входную дверь. Затем я так же бесшумно закрыла ее и щелкнула выключателем.

Почти весь просторный холл занимал встроенный шкаф-купе. Напротив него разместилось большое круглое зеркало, а под ним – комод с выдвижными ящиками. Стены в холле выкрасили в бежевый цвет. Такого же тона был ламинат, который покрывал небольшой гладкий темно-коричневый коврик.

Я сразу же, не теряя времени, приступила к осмотру комода, поочередно выдвигая его ящики. Но пистолета, из-за которого я, собственно, и проникла в чужую квартиру, я не обнаружила.

В просторной светлой гостиной, куда я перешла из холла, оба окна были занавешены бледно-розовым тюлем. С нежно-салатовыми обоями удачно сочетались кремовые шелковые шторы. На подоконнике находилось много домашних цветов в керамических кашпо. Наверное, Анастасия увлекается растениеводством. Широкий диван, на котором были разбросаны декоративные подушки и плед с яркой оторочкой, был выдвинут почти на середину комнаты, а перед ним стоял журнальный столик из дерева и металла.

Одну стену в гостиной занимал книжный шкаф. Я тут же начала открывать его створки и обследовать содержимое полок. Но ничего стоящего я не обнаружила. На полках стояли в основном книги по биатлону и фитнесу, журналы на спортивную тематику и журналы, содержащие отчеты по тренировкам из клуба «Атлант». На открытой полке стояли спортивные кубки, их было несколько штук. Вероятно, это были награды Анастасии, которые она завоевала, выступая в биатлоне.

Интерьер гостиной дополняли большая плазменная панель на стене напротив дивана, оригинальный торшер с абажуром в виде листьев возле дивана и деревянная журнальница. Пол из ламината темно-коричневого цвета покрывал пушистый бежевый ковер.

Рядом с гостиной находилась еще одна комната. Судя по обстановке, это была спальня. Большая двуспальная кровать расположилась у одной из стен, рядом с ней разместилась нестандартная круглая тумба. На тумбе стояла настольная лампа пастельных тонов. Еще в спальне находились платяной шкаф с раздвижными дверцами и невысокий комод.

Сначала я обследовала комод. Но в его ящиках находилось только нижнее белье. Под шерстяным пледом, покрывавшем кровать, а также под подушками и под матрасом я не нашла то, что искала: пистолета в спальне не было. Но я же еще не побывала на кухне.

Я тут же исправила это упущение. Кухня была сравнительно небольшая по размеру. Возможно, поэтому кухонный гарнитур, состоящий из ряда шкафов, ящиков и полок, был поставлен у стены, а центр кухни заняли обеденный стол и три стула. Я обратила внимание на консольный столик, который примостился у одной из стен. На нем стояли две красивые керамические вазы. Отдав должное оригинальному убранству кухни, я начала заниматься тем, зачем сюда пожаловала.

Я выдвигала ящики, осматривала полки и шкафы. Они были заполнены крупами, макаронными изделиями из твердых сортов пшеницы в специальных стеклянных банках. Я брала каждую банку в руки и трясла, надеясь услышать звон металла. Затем еще и засовывала руку внутрь каждой банки для верности. Но – тщетно. Пистолета в продуктах не было.

Последним предметом на кухне, который я обыскала, был холодильник. Но и здесь меня ждало разочарование. Морозильная камера и основное отделение были заполнены полезными продуктами для здорового питания. И это все, что мне удалось обнаружить. Я вынимала брикеты и пакеты из холодильника, складывала их на стол, а потом точно так же укладывала их на свое место.

Я вышла из кухни и еще раз окинула взглядом гостиную. Мне понравился дизайн квартиры Анастасии. Но ведь я пришла сюда не за тем, чтобы полюбоваться интерьером.

Оставалось еще одно необследованное место – санузел, где чаще всего преступник и прячет орудие преступления. Более того, существует один хрестоматийный пример, когда задержанный в своей квартире попросился в туалет, а выйдя оттуда, застрелил двоих оперативников, потому что как раз в туалете он и хранил пистолет.

В совмещенном санузле стояли ванна, унитаз, стиральная машина и умывальник. Я нагнулась и, включив фонарик, подсветила пространство под ванной. Кроме пыли, там больше ничего не было. В стиральной машине я поворошила белье, приготовленное для стирки, потом осмотрела раковину. Остался унитаз, к которому я подошла в самую последнюю очередь.

Я просунула руку между стеной и сливным бачком. И я не нащупала там ничего, кроме… пустоты.

Итак, облом. Пистолет я не нашла. Но, возможно, его у Анастасии и не было.

Я вернулась в прихожую-холл. В самом ее углу я не сразу заметила узкую дверь. Очевидно, это была кладовка. Я взялась за ручку двери и открыла ее.

Так и есть. Узкое пространство вмещало лыжи, лыжные палки, ботинки и мелкокалиберную винтовку для биатлона.

Похоже, что, кроме винтовки для биатлона, другого оружия у Анастасии не было.

Ну, что же, пора уходить. Я покинула квартиру Анастасии с такими же предосторожностями, с какими и вошла в нее. Оказавшись на лестничной клетке, я еще раз бросила взгляд на двери соседних квартир. Все было тихо и спокойно.

Я уже собиралась вызывать лифт, как вдруг дверь шестьдесят третьей квартиры открылась, и на пороге показалась маленькая седая старушка в уютном байковом халате. Правая рука у нее была подвязана косынкой и забинтована.

«Так это та самая Степановна, бабушка Анастасии, – подумала я, – неужели она все это время стояла под дверью и видела, как я вошла в квартиру ее внучки, а потом через некоторое время вышла?»

Но мои опасения были напрасны.

– Ой, а вы к Насте пришли? Вы, наверное, с ее работы, да? – спросила она взволнованно, и тут же, не дождавшись моего ответа, сказала: – А Настеньки сейчас нет дома. Она поехала в аптеку мне за лекарством. Доктор выписал, а лекарство есть только в одной аптеке, и далеко. Вот угораздило меня упасть на ровном месте! – Женщина сокрушенно покачала головой. – Голова закружилась. А внучке пришлось возиться со мной полдня, очередь большая была. Только к часу и управились. Но к своему сериалу я успела, он как раз в десять минут второго начинается. – Старушка улыбнулась. – А Настеньке с работы пришлось отпроситься из-за меня. Вы уж не ругайте ее, – попросила Степановна.

– Ну, что вы, за что же ее ругать? – Я не стала опровергать версию женщины. – Вы поправляйтесь поскорее. Всего вам доброго.

Я вызвала лифт, спустилась на первый этаж и вышла из подъезда.

Сев в машину, я подумала, что теперь, когда я вычеркнула из списка подозреваемых Светлану Джембровскую и ее тренера-любовницу Анастасию, мне надо осмотреть квартиру Иннокентия Джембровского. Возможно, что я смогу там обнаружить какую-нибудь улику, которая поможет найти преступника.

Я вынула из сумки телефон и набрала Елизавету Максимовну.

– Елизавета Максимовна? Здравствуйте. Это я, Татьяна Александровна. Скажите, вы сейчас располагаете временем? Мне необходимо осмотреть квартиру, где проживал Иннокентий Алексеевич.

– Да, я смогу сейчас подъехать, – ответила Безрассчетнова.

– Квартира вашего племянника находится на улице Кутякова, двенадцать, так? – Я сверилась с адресом, который получила при нашей встрече.

– Да, все верно, – подтвердила Безрассчетнова.

– Я смогу быть на месте минут через сорок, – сказала я.

– Хорошо, давайте там и встретимся, – предложила Елизавета Максимовна.

– Согласна, – ответила я и отключилась.

Я посмотрела на часы. Надо бы перекусить, а уж если быть точной, то не перекусить, а как следует пообедать. Ведь завтракала я уже довольно давно, и желудок начал настойчиво напоминать мне об этом.

Я завела мотор и поехала на Кутякова, к дому Иннокентия Джембровского. По пути мне попалось кафе с интересным названием «Чижик-пыжик». Наверное, кафе открылось недавно, во всяком случае раньше его здесь не было.

Интерьер заведения особыми изысками не отличался: птички, листочки, веточки, еще какие-то атрибуты природы. Но в зале было чисто, на пластиковых столиках постелены чистые скатерти, на каждом столике присутствовали столовые приборы: солонка, перечница, салфетница.

Я села за один из столиков, ко мне почти сразу же подошел официант – молодой, рослый парень в униформе. Я заказала салат из помидоров и огурцов, суп-харчо, жареную картошку с треской и пирожное «Волга». Кофе я решила заказать позже.

В ожидании своего обеда я обвела взглядом зал «Чижика-пыжика». Посетителей было сравнительно мало. За соседним столиком сидели две симпатичные молоденькие девушки, блондинка и брюнетка, ну, прямо Розочка и Беляночка. Они что-то весело обсуждали и временами утыкались в свои смартфоны. Перед ними на столике стояли тарелки с наполовину съеденными пирожными и чашки с уже остывшим кофе.

Мне принесли мой заказ, и я начала насыщать свой изголодавшийся желудок. Я уже почти заканчивала трапезу, как в кафе вошла веселая компания в составе трех гопников. Зал сразу наполнился шумом и хриплым смехом. Они выбрали столик, находившийся неподалеку, и потребовали у подошедшего официанта водки. Услышав про то, что водку в заведении не продают, парни стали громко возмущаться, используя матерные выражения, усиленные свистом и гиканьем. Наконец один из них, видимо, главный в этой компании, выкрикнул:

– Ша, пацаны! Берем пиво!

Подозванный свистом официант пошел за пивом. Парни тем временем принялись вспоминать какого-то хмыря, который поломал им весь кайф на недавней вечеринке. В это время Беляночка с Розочкой расхохотались, глядя в смартфон, приятным, мелодичным смехом. За столом у гопников смолкли все разговоры. Потом один из них, бритый наголо, довольно громко произнес:

– Пацаны, глянь, тут телки!

– Зачетные телки! – одобрительно заметил другой тип с татуировкой на правой руке в виде черепа.

Бритоголовый встал и, с шумом отодвинув свой стул, тут же оказался около девушек. Он оперся о спинку стула, на котором сидела Розочка, таким образом заблокировав ее.

Парень с татуировкой проделал все то же самое со стулом Беляночки. Но девушек, похоже, все эти телодвижения нисколько не напрягли. Они только недоуменно переглянулись и снова возвратились к своему занятию: листанию страниц в смартфоне.

Первым не выдержал татуированный тип:

– Эй, вы…

Парень запнулся, очевидно, выискивая из своего лексикона соответствующее случаю обращение. Беляночка обернулась и с досадой процедила:

– Отвали, козел.

– Чё?! Ты чё, в натуре, охренела, телка?! – взревел парень. – Витек, – обратился он к бритому наголо, – Витек, в натуре, она берега попутала! Ну, щаз я те покажу, щаз ты у меня узнаешь!

Я уже было решила вмешаться, потому что никто из посетителей не выказывал желания поставить на место зарвавшихся хулиганов. Однако Беляночка неожиданно сильным рывком отодвинула свой стул в сторону, а потом выбросила вперед пятку и ударила парня в грудь. Парень нелепо замахал руками, затем упал на соседний пустой столик и, не удержавшись, брякнулся на пол.

Бритоголовый сначала ошалело захлопал глазами, а потом издал грозный рык и пошел в атаку на девушку. На помощь подруге пришла Розочка. Она присела перед хулиганом и, вытянув правую ногу, прочертила дугу. Подсечка сбила бритоголового парня с ног, и он рухнул прямо на своего татуированного дружка. Тот, уже очухавшись, пытался подняться с пола.

– Зоя, пошли отсюда, – сказала Розочка подруге, – здесь дурно пахнет.

Девушка швырнула на стол несколько купюр, подхватила Зою под руку, и они вышли из «Чижика-пыжика».

Мне расхотелось заказывать кофе. В самом деле, что за низкопробная забегаловка этот «Чижик-пыжик»? Руководство кафе даже не удосужилось нанять охранника. Занесу-ка я это заведение в свой «черный список», и больше сюда ни ногой.

Я расплатилась с официантом, вышла из кафе, села в машину и поехала на Кутякова. Дом Джембровского был элитный, скорее всего там имелась консьержка. Надо будет расспросить ее, дежурила ли она вчера, когда застрелили Иннокентия. Возможно, она видела, кто к нему приходил.

Я припарковалась на просторной дворовой территории, вышла из машины и стала ждать Безрассчетнову. Вскоре к дому подъехала серебристая «Тойота». Из нее вышел супруг Елизаветы Максимовны – Степан, он распахнул дверцу рядом с водительским местом и помог выйти Безрассчетновой.

«Хорошо же она его вышколила», – подумала я, а вслух сказал:

– Еще раз здравствуйте.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – отозвалась тетушка Иннокентия. – Степан, жди меня здесь, – приказала она.

Мужчина молча кивнул.

– Идемте, – повернулась она ко мне.

Мы вошли в подъезд. Консьержка – женщина пенсионного возраста – сидела за столом и вязала что-то пестрое.

Мы поднялись на лифте, Безрассчетнова открыла входную дверь и прошла вперед. Я последовала за ней и оказалась в большом холле. Прямо по центру стоял журнальный столик, а по обе стороны от него – глубокие кресла. На темном паркете рядом со столиком лежал светлый ковер небольшого размера. Одну стену в холле занимал встроенный шкаф, а напротив него – невысокий комод.

Безрассчетнова повернула направо, я прошла вслед за ней в просторную гостиную. В центре стоял большой обеденный стол с задвинутыми под столешницу стульями. Одну стену полностью занимал шкаф с инкрустированными дверцами. Чуть поодаль находился широкий угловой диван, а перед ним небольшой столик. Естественно, вся мебель как в холле, так и в гостиной была из натурального дерева.

– Можно мне осмотреть спальню, Елизавета Максимовна? – спросила я Безрассчетнову.

– Да, конечно, проходите, – последовал ответ.

Спальня по размерам была примерно такой же, как и гостиная. Это меня несколько удивило, ведь, как правило, в двухкомнатных квартирах одна из комнат больше. Еще необычным здесь было то, что одну стену занимал большой шерстяной ковер, несомненно, ручной работы. Но вот висел он не у изголовья большой двуспальной кровати, как это положено, а напротив нее. Рядом с кроватью находилась тумбочка с большой, антикварного вида лампой под абажуром. В углу комнаты стоял компьютер на письменном столе, а рядом с ним – сейф.

Я подошла к той стене, где висел ковер.

– Елизавета Максимовна, скажите, это двухкомнатная квартира?

Безрассчетнова недоуменно посмотрела на меня.

– Ну да, конечно. Здесь только две комнаты. Разумеется, для человека такого ранга, как Кеша, это очень скромная квартира. Но он и не собирался здесь обосновываться. Эту квартиру он рассматривал только как временное жилье. Просто ему надо было побыстрее уехать от этой развратницы, своей жены. Какой позор! Найти любовника, который годится ей в сыновья!

«Нет, не любовника, а любовницу, уважаемая Елизавета Максимовна, – подумала я. – Интересно, что бы она подумала, если бы узнала про Анастасию?»

Однако меня все сильнее интересовал ковер на стене, точнее, то, что было спрятано за ним. Я была уверена, что повесили его на стену неспроста.

Я как бы невзначай подошла к этой стене и легонько провела ладонью по ковру. Так и есть, мои пальцы нащупали небольшую выпуклость.

– Елизавета Максимовна, мне необходимо осмотреть компьютер Иннокентия Алексеевича. Там могут содержаться документы, которые дадут зацепку к раскрытию этого преступления, – объяснила я.

– Смотрите, конечно, если для вас это важно. – Безрассчетнова пожала плечами.

– Только это может занять определенное время, – предупредила я.

– Да? А сколько? – спросила она. – Я вообще-то рассчитывала зайти к своей приятельнице. Уже давно запланировала.

«Да, траур трауром, а визиты у Елизаветы Максимовны по расписанию», – подумала я.

– Она тут недалеко живет, – продолжила тетушка Иннокентия. – Часа вам хватит? – спросила Безрассчетнова.

– Думаю, что да, хватит, – ответила я.

На самом деле компьютер интересовал меня постольку-поскольку. Основное, для чего мне необходимо было спровадить Безрассчетнову и остаться одной в квартире, это прояснить, что же находится за ковром в спальне.

– Тогда я сейчас отправлюсь к своей подруге, а через час приду, – сказала Елизавета Максимовна.

– Хорошо, давайте так и сделаем, – согласилась я.

Тетушка Иннокентия Джембровского вышла из квартиры, а я тут же отвернула край ковра и обнаружила за ним дверь. Значит, квартира Иннокентия Джембровского не двухкомнатная, а трехкомнатная. Но зачем ему понадобилось скрывать комнату?

Дверь была, разумеется, без ручки, иначе она выделялась бы под ковром.

Я осмотрела замочную скважину. Наверное, ключ, когда его вставляли и поворачивали в скважине, выполнял также и роль ручки.

Посмотрим. Я вытащила свои отмычки и вставила одну из них в отверстие. Провернув пару раз, я потянула дверь на себя, и она открылась. Я вошла внутрь комнаты и от удивления чуть не присвистнула.

То, что я увидела, определенно предназначалось для проведения сессий БДСМ. В просторной комнате, пол которой был покрыт ковром с коротким ворсом, прямо на ее середине стояло ложе, напоминавшее диван. Только, в отличие от дивана, это ложе, обтянутое черной кожей, было круглой формы. По этому кругу шли восемь больших колец, выполненных из металла с прикрепленными к ним цепями.

У меня мелькнула мысль, что диаметр этого ложа позволял разложить на нем человека примерно моего роста. Эти цепи, они что же, для приковывания?

Мне стало как-то не по себе, и я перевела взгляд на потолок, но лучше бы я этого не делала. Потому что в одном из углов прямо к потолку были прикреплены штанги, их было несколько. Они однозначно предназначались для подвешиваний. Ну да, сначала любителей этого вида досуга связывают определенным образом, отсюда – первая буква общего названия – Бондаж. Затем связанных подвешивают.

Я посмотрела налево и увидела нечто, напоминающее небольшую лестницу с двумя-тремя ступеньками, причем ее «ступени» тоже, как и ложе, были обтянуты кожей. Рядом находился шкаф со стеклянными дверцами. На полках лежали плетки, кажется, они называются флоггеры, стеки, еще какие-то приспособления.

Однако! Супруги Джембровские друг друга стоят. Светлана, похоже, совершила камин-аут, заведя отношения со своим тренером Анастасией Проскурниковой. А ее мужу, видимо, по вкусу пришелся БДСМ.

Я вышла из секретной комнаты и подошла к компьютеру. Сев за стол, я включила компьютер и стала ждать, пока он загрузится. Однако время шло, а компьютер почему-то не хотел загружаться. Неисправен он, что ли? Похоже на то. К тому же, скорее всего, им давно не пользовались, потому что экран покрылся заметным слоем пыли.

Я отключила его от сети. В конце концов, вряд ли Джембровский хранил в компьютере что-то важное. К тому же подбирать пароль – дело весьма муторное. Вряд ли за час, отведенный мне Безрассчетновой, я бы справилась с поиском пароля.

Я покинула спальню и вышла в холл. Можно было спуститься и поговорить с консьержкой, пока Елизавета Максимовна находится в гостях.

Я уже было направилась к входной двери, как вдруг, проходя мимо журнального столика, который стоял на маленьком коврике, зацепилась за его край. Отогнув краешек ковра, я достала оттуда женскую пластмассовую заколку. Я повертела ее в руках. Дизайн был явно молодежный, и цена соответствующая.

Как она могла оказаться в квартире председателя совета директоров известного банка? А что, если заколка слетела с прически ее обладательницы в момент борьбы? Теперь, зная про тайную комнату, я уже не удивлюсь, если к покойному Иннокентию Алексеевичу захаживали особы, практикующие БДСМ. И какая-то из них могла оставить здесь свою заколку. А если она замешана в убийстве Джембровского?

Я плотно прикрыла входную дверь, спустилась на первый этаж и подошла к столу, за которым сидела консьержка. На этот раз она отложила свое вязание и о чем-то оживленно беседовала с женщиной примерно ее лет.

Я подождала, пока они закончили обсуждать рецепт «невероятно вкусной икры из кабачков».

Но вот собеседница консьержки наконец пошла к лифту, а я подошла поближе и представилась:

– Здравствуйте, я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, расследую убийство Иннокентия Алексеевича Джембровского.

Консьержка скорбно кивнула:

– Да, да, такая трагедия.

– Вас как зовут? – поинтересовалась я.

– Наталья Евгеньевна, – ответила консьержка.

– Скажите, Наталья Евгеньевна, вы вчера дежурили?

– Да, – женщина тяжело вздохнула, – как раз в мое дежурство все и произошло. Полиция меня уже допросила, – добавила она.

– А как давно вы здесь работаете? – задала я следующий вопрос.

– Да несколько лет уже.

– То есть вы знали Иннокентия Алексеевича?

– Конечно, знала. Я все жильцов знаю, хотя Иннокентий Алексеевич недавно сюда въехал, – уточнила она.

– А вы, Наталья Евгеньевна, помните, кто приходил к Иннокентию Алексеевичу вчера в первой половине дня? – спросила я.

– Да, конечно. Сначала к нему прошел его шурин, ну, брат жены, Александром его зовут. Такой молодой человек с родимым пятном на левой щеке. У него еще волосы были сзади собраны в хвост.

Да, консьержка точно описала внешность Александра.

– Во сколько это было? – спросила я.

– Ну, где-то примерно около половины двенадцатого, – ответила Наталья Евгеньевна.

– А раньше Александр приходил к Иннокентию Алексеевичу? – задала я следующий вопрос.

– Несколько раз приходил. Это я про свое дежурство говорю.

– Понятно. А в каком состоянии находился Александр? Я имею в виду, он был трезвый?

– Ох, у него был такой вид, – консьержка покачала головой, – вроде и не пьяный, ну, то есть спиртным от него не несло, но… В общем, выглядел он не совсем нормально.

– Как именно?

– Какие-то неуверенные движения, мне даже показалось, что вот еще чуть-чуть – и он упадет. И взгляд такой… как будто он не выспался, мутный, что ли. Я еще спросила его, может быть, ему чем-то помочь надо?

– А он что? – спросила я.

– Махнул рукой и пошел к лифту.

– Скажите, Наталья Евгеньевна, а в другие разы, когда Александр приходил к Джембровскому, он тоже был в похожем состоянии?

– Не всегда. Один раз он выглядел как вполне обычный, нормальный человек. И взгляд осмысленный, и походка у него было твердая.

– Хорошо. Теперь скажите, Александр долго пробыл у Джембровского?

– Я бы не сказала, что долго. Скорее всего, они не договорились, и Александр минут через пятнадцать уже вышел от Иннокентия Алексеевича. Но, знаете, я думаю, что он так быстро ушел, потому что к Джембровскому пришел еще один мужчина.

– Вот как? А вы его знаете? – спросила я.

– Это был его коллега. По крайней мере, он так мне сказал. Да, он сказал, что они работают вместе и что Иннокентий Алексеевич назначил ему встречу.

– Он представился вам? Сказал, как его зовут?

– Да, конечно. У нас так заведено: если посетитель приходит в первый раз, то он всегда называет себя. Вот этого мужчину я видела впервые, поэтому я спросила, как его зовут, и мужчина сказал, что он – Владислав Деревянщиков.

– А как он выглядел? – спросила я.

– Ну, он был гораздо старше Александра, если сравнивать их по возрасту. Выглядел более солидно. На нем был костюм, в руках он держал… как это называется… такой, как чемоданчик.

– «Дипломат»? – переспросила я.

– Да, наверное. В общем, он производил впечатление.

– А долго он пробыл у Джембровского?

– Нет, не долго. Даже еще меньше, чем Александр.

– Так. Значит, Владислав Деревянщиков вышел от Джембровского. И?

Наталья Евгеньевна вопросительно посмотрела на меня.

– Это был последний посетитель вчера? – пояснила свой вопрос. – Больше к Иннокентию Алексеевичу никто не приходил?

– Н-нет, – слегка замялась консьержка.

– Это точно? Вы в этом уверены, Наталья Евгеньевна?

Я пристально посмотрела на консьержку.

– Да, больше никто не приходил. Ну, за исключением его тетушки. А потом и полиции, которую она вызвала.

– Ладно, спасибо за информацию.

Меня насторожила эта ее заминка. Может быть, она отвлеклась на что-то или на кого-то и не заметила еще одного посетителя квартиры Джембровского?

Я вновь поднялась на этаж, но не стала сразу входить в квартиру Джембровского, а начала звонить его соседям.

Сначала я позвонила в соседнюю квартиру. Ждать пришлось довольно долго. Наконец дверь открылась, и на пороге появилась девочка лет десяти-одиннадцати в пижаме и с закутанным теплым шарфом горлом.

– Вы к кому? – хриплым голосом спросила она. – Мама на работе, а я болею.

– А когда твоя мама придет с работы? – спросила я.

– Ой, она на дежурстве. Только завтра утром освободится. А что вы хотели? – спросила она.

– Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив.

– Ой, правда? Я частных детективов только в кино видела и… Ой, а вы знаете, у нас тут вчера убийство как раз произошло… Так вы, наверное, по поводу дяди Кеши, да?

– Да, я расследую убийство Иннокентия Алексеевича, – подтвердила я. – Так ты сказала, что твоя мама только завтра возвратится с дежурства? А папа?

– А папа с нами не живет. У него другая семья. Да и мама вчера ездила к бабушке, она уже от нее на дежурство пошла. А вы знаете что? Вы поговорите с тетей Надей. Она напротив нас живет. А еще лучше – с бабушкой Полей. Вон ее квартира. – Девочка указала на дверь, расположенную как раз против квартиры Джембровского. – Ей уже много лет, она давно на пенсии, все про всех знает, наверняка и про дядю Кешу тоже.

– Ладно, поговорю и с той, и с другой. А ты выздоравливай и больше не болей, – пожелала я девочке на прощание.

– Угу, постараюсь. – Девочка закашлялась и закрыла дверь.

Я стала звонить в квартиру, расположенную напротив ее двери. Сначала было тихо, потом низкий мужской голос, что-то напевая, спросил:

– Кто там?

– Откройте, пожалуйста, – попросила я, – я хочу поговорить с Надеждой.

Дверь открыл высокий бородатый мужчина в джинсах и в черной майке-боксерке. От него явно попахивало алкоголем.

– А Наденьки нет дома, – сообщил он, оглядывая меня с ног до головы.

– А когда она будет? – спросила я.

– Даже затрудняюсь вам сказать, девушка. А по какому вопросу она вам нужна? – спросил он.

– Я частный детектив, расследую убийство вашего соседа, которое произошло вчера примерно от двенадцати до часу дня, – объяснила я. – Вы в это время были дома?

– Никак нет, девушка.

– Меня зовут Татьяна Александровна, – перешла я на официальный тон.

– Ой, извините, Татьяна Александровна. Так, о чем это я? А, вот. Да. Значит, мы с Надюшкой завалились сюда аккурат после трех часов дня. Я здесь, как бы это сказать, – мужчина понизил голос, – нелегально, что ли. С супружницей моей мы того… поцапались, значит. А Надюшка у меня, значит, как запасной вариант. Так что извиняйте, но ни я, ни Надюшка ничего не слышали и не видели.

– Ладно, всего вам доброго, – сказала я.

Мужчина кивнул и закрыл дверь, напевая: «Надежда – мой компас земной». А я подошла к двери, расположенной напротив квартиры Джембровского, и нажала на кнопку звонка.

Я звонила в эту квартиру дольше, чем во все предыдущие, но дверь так никто и не открыл. В конце концов, я решила оставить эту затею и наведаться к бабушке Поле в другой раз. Кто знает, может быть, женщина отправилась в магазин или к своей приятельнице, вон как Елизавета Максимовна. Кстати, надо ей позвонить и сказать, что я закончила осмотр квартиры ее племянника.

Я сообщила Безрассчетновой, что уже освободилась, она подошла, и мы распрощались.

Я вышла из подъезда, села в машину и решила отправиться к Александру. Шурин Иннокентия заслуживал того, чтобы познакомиться с ним поближе и выяснить, с какой целью он приходил к Джембровскому непосредственно перед тем, как его застрелили. И не замешан ли в этом сам Александр?

Я набрала Светлану.

– Светлана Михайловна, это я, Татьяна Александровна. Мне необходим адрес, по которому проживает ваш брат. Или он все еще находится у вас?

– Нет его у меня, – раздраженно ответила Джембровская и продиктовала координаты своего брата.

Так, Динамовский проезд, дом… квартира. Однако! Как далеко забрался Александр. Аж в Трубный район, ласково именуемый «Трубчик». Ладно, ничего не поделаешь, придется ехать туда.

Перед тем как нажать на газ, я осмотрела двор. Почти в самом его центре стояла лавочка, а на ней расположились и о чем-то эмоционально беседовали две пожилые женщины. На самом краю лавочки сидел старичок примерно их возраста, а около его ног послушно лежала маленькая черная собачка.

Я подумала, что, возможно, они могли вчера находиться во дворе в то время, когда произошло убийство Иннокентия Джембровского.

Я вышла из машины и направилась к ним. Пока я шла, я смогла услышать их диалог, настолько громко они разговаривали, подкрепляя свои слова выразительной жестикуляцией. Как всегда, обсуждалась излюбленная тема таких посиделок: народ и власть. Старичок в дискуссии участия не принимал, он спокойно сидел и, кажется, дремал. А вот женщины возмущались, что представители власти воруют миллионами и обманывают народ.

– Вот не знаю, как для вас, Елена Владимировна, а для меня это просто ужасно, когда для того, чтобы ребенка в школу собрать, родители вынуждены работать без отпуска. Да, да, вот моя соседка, врач, между прочим, в прошлом году так и проработала без отдыха. Чтобы на компенсацию купить сыну школьную форму, тетрадки, карандаши, учебники.

– Я согласна с вами, Евдокия Петровна. Так ведь не только дети страдают, а мы, пенсионеры, тоже. Отложила я себе на погребение немного, так сейчас проценты в банке в два раза меньше инфляции! Это куда ж такое годится?

– Так я ж и говорю: разворовали все! Сколько было заводов и фабрик! Где они сейчас?

– Так чего там заводы и фабрики, – женщина махнула рукой, – вот за примером далеко ходить не надо. В прошлом году плиты уложили на тротуаре, а года еще и не прошло, так уже все растрескалось. Значит, снова ремонт, снова деньги на ветер.

– Ой, и не говорите.

Женщины замолчали. Я решила воспользоваться паузой и, подойдя поближе, сказала:

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, – ответила одна из пенсионерок.

– Меня зовут Татьяна, я расследую убийство, которое произошло вчера около часа дня или немного раньше. Скажите, вы видели кого-нибудь подозрительного, кто выходил вон из того подъезда?

– Да что вы, девушка, здесь столько народу ходит, – заметила одна из женщин, – разве за всеми уследишь? И как узнать, подозрительный он или обычный? Постойте, а вот Савелий Николаевич как раз в том подъезде живет.

– Точно, он оттуда, – подтвердила другая пенсионерка. – Савелий Николаевич, вы же знаете мужчину, которого вчера убили? Он же из вашего подъезда, ведь так?

– Не только из моего подъезда, но и этажом ниже квартира его будет, – ответил мужчина.

– Так вы почти что соседи! – всплеснула руками женщина.

– Скажите, Савелий Николаевич, может быть, вы заметили кого-нибудь чужого у квартиры Иннокентия Алексеевича вчера от одиннадцати до часу дня? – спросила я.

– Ну, я вообще-то не слежу за жильцами, – степенно начал пенсионер, – не имею такой привычки. Но вот вчера как раз в то время, о котором вы говорите, я вывел Тошку погулять.

Пенсионер ласково погладил собачку, а она в ответ лизнула его руку.

– Ну, а дальше-то что было, Савелий Николаевич? – с любопытством спросила одна из женщин. – Кого вы увидели?

– А вот его и увидел, мужчину этого. Вышли мы с Тошей, спускаемся по лестнице, я принципиально лифтом не пользуюсь, и вот смотрю, стоит у открытой двери квартиры Иннокентия Алексеевича мужчина этот. Ну, я поздоровался с Иннокентием по-соседски, и мы с Тошей стали дальше спускаться.

– А во сколько вы видели их, Савелий Николаевич? – спросила я.

– Да не знаю я, зачем мне время нужно? Мне ж не на работу идти.

– Ну, хотя бы примерно, – настаивала я. – Может быть, когда вы вышли из своей квартиры, по телевизору новости шли или сериал какой-нибудь показывали?

– Девушка, я новости принципиально не смотрю, один обман в них.

– Это да, это точно, – подхватили пенсионерки. – А еще…

– Савелий Николаевич, – я прервала женщин, чтобы не дать им возможность увести свидетеля с интересующей меня темы, – а вы запомнили, как выглядел этот мужчина, который разговаривал с Иннокентием Алексеевичем?

– А то! – горделиво произнес пенсионер. – У меня глаз-алмаз, раз посмотрел – как сфотографировал. К тому же, когда мы с Тошей проходили мимо, он как раз на меня и посмотрел, а я – на него. Так что считайте, что срисовал.

– Савелий Николаевич, помогите нашим специалистам составить фоторобот этого мужчины, – попросила я. – Не исключено, что именно он и является убийцей вашего соседа.

– Ну, хорошо, – согласился пенсионер, – что для этого нужно сделать?

– Сейчас, подождите одну минутку, – сказала я, отошла в сторону, вынула из сумки сотовый и набрала Кирьянова.

– Киря, привет, это я, Татьяна. Слушай, я сейчас нахожусь во дворе дома Иннокентия Джембровского. Короче, я нашла свидетеля – мужчину, который живет этажом выше. Он вчера примерно в то время, когда застрелили Джембровского, спускался по лестнице и видел, как Иннокентий разговаривал с каким-то мужчиной. Я попросила его помочь составить фоторобот. Мы можем сейчас с ним подъехать в отделение?

– Приезжайте, организуем, – пообещал полковник.

Я снова подошла к пенсионеру.

– Савелий Николаевич, я договорилась со специалистом, который составляет фотороботы. Мы можем сейчас поехать. Вы готовы?

– Давайте поедем, – согласился мужчина. – Только Тошку я не оставлю одного, – предупредил он.

– Хорошо, хорошо, собаку возьмем с собой, она не помешает, – успокоила его я.

В отделении Кирьянов проводил нас в кабинет и представил специалиста, который занимался составлением фоторобота. Это была молодая женщина, наверное, ее недавно приняли, потому что раньше здесь работал опытный Михаил Потемкин, с которым мы не раз пересекались.

– Здравствуйте, меня зовут Ольга, – сказала женщина, когда мы с Савелием Николаевичем зашли в ее кабинет. – Присаживайтесь рядом со мной, – пригласила она мужчину и пододвинула ему стул. – Давайте теперь приступим к составлению фоторобота. Для начала припомните, чем человек, чей фоторобот мы составляем, отличается от вас. По росту он выше вас или ниже?

– Ростом он будет немного повыше меня, – ответил Савелий Николаевич.

– Так, хорошо. Теперь перейдем к следующим параметрам. Он полнее вас? – спросила она.

– Нет, пожалуй, он более стройный, – ответил пенсионер.

– Так. – Ольга что-то отмечала в компьютере и задавала следующие вопросы: – Он старше вас или моложе?

– Моложе, гораздо моложе. Ему лет сорок с небольшим на вид.

– Теперь перейдем к национальности, – предложила Ольга.

– Ну, национальность у него славянская, – уверенно ответил пенсионер.

– Цвет лица запомнили? – спросила Ольга.

– Ну, обычный такой цвет, вот как у меня.

– Ладно. Теперь перейдем к более мелким деталям. Я буду показывать вам отдельные фрагменты лица: рот, нос, глаза, брови. А вы отмечайте, насколько они похожи или не похожи, хорошо?

Минут через пятьдесят фоторобот был составлен. Кирьянов проверил его по картотеке и сказал:

– У нас он не проходит.

– Киря, распечатай мне, пожалуйста, фоторобот, – попросила я, – возьму с собой. Савелий Николаевич, спасибо вам большое, вы очень нам помогли. Давайте я отвезу вас домой, – предложила я Савелию Николаевичу.

Я высадила пенсионера во дворе, а сама снова направилась к консьержке и показала ей только что составленный фоторобот.

– Так это же тот самый коллега Иннокентия Алексеевича! Ну, этот, Владислав Деревянщиков! – воскликнула Наталья Евгеньевна. – Ну, помните, я вам говорила, что этот мужчина, который пришел после шурина Джембровского, сказал, что ему назначена встреча.

– Это точно он?

– Ну, конечно! У меня память хорошая, никогда еще не подводила.

Говорила консьержка очень уверенно, без тени сомнения.

Ладно, хорошо, что присутствие в квартире Джембровского его коллеги Владислава Деревянщикова подтвердил, кроме Натальи Евгеньевны, еще один свидетель – Савелий Николаевич. И, согласно утверждению консьержки, Владислав был последним, кто вышел из квартиры Джембровского.

Но меня все равно не покидали сомнения в том, что консьержка могла кого-то из посетителей пропустить. Или не заметить, если, предположим, в подъезд входили несколько человек одновременно.

Ладно, возможно, к этому моменту еще придется вернуться.

Я вышла из подъезда, села в машину и поехала к Александру.

Его жилище, в отличие от загородного дома сестры Светланы Джембровской, выглядело весьма скромно. Это был обычный пятиэтажный дом, который определенно нуждался в ремонте. В подъезде было грязно, видно, что убирались здесь от случая к случаю и последний раз эта уборка проводилась в незапамятные времена.

Я поднялась на последний, пятый, этаж и нажала на кнопку звонка.

Дверь открыли не сразу, мне пришлось довольно долго ждать. Я уже было собралась уходить, но тут за дверью послышались шаги, защелкали дверные задвижки, дверь открылась, и в проеме показалась молодая женщина лет тридцати пяти – тридцати восьми.

На ней был трикотажный домашний костюм, состоящий из брюк и куртки и панталеты с меховыми помпонами. Черные волосы подстрижены под «каре», длинная челка почти полностью закрывала лоб.

Женщина вопросительно посмотрела на меня.

– Добрый вечер, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – сказала я. – Мне нужен Александр Михайлович. Он ведь здесь проживает?

– Да, проживает он здесь, но, видите ли…

Женщина замялась.

– Я частный детектив, – объяснила я, – вчера был убит Иннокентий Алексеевич Джембровский, и я расследую это преступление.

– Как вы сказали? Иннокентий Алексеевич… убит? – переспросила женщина.

– Может быть, мы пройдем в квартиру и там поговорим? – предложила я.

– Да, да, конечно, проходите, пожалуйста. И извините меня, что сама не предложила. Просто это известие… как гром среди ясного неба.

Небольшая и тесная прихожая была буквально заставлена самой разнообразной мебелью. Здесь стояла тумба приличных габаритов, высокий комод с ящиками, что-то типа трельяжа с зеркальными створками. В довершение ко всему в прихожую еще умудрились всунуть угловой диванчик.

– Вы проходите в гостиную, – пригласила хозяйка.

В гостиной было довольно уютно. Возможно, из-за того, что она не была так заставлена мебелью, как прихожая. Бежевые шелковые шторы слегка прикрывали окна, а на полу лежал темно-коричневый с оранжевыми разводами ковер. У одной из стен стоял современный диван, а перед ним – низкий столик.

Я пошла к дивану и, не дожидаясь приглашения, села.

– Располагайтесь, – запоздало отреагировала женщина и села рядом.

– А… как это произошло? – спросила она. – Ну, то есть как… его убили? Иннокентия Алексеевича?

– Простите, как вас зовут? – спросила я.

– Клавдия. Можно просто Клава. Ой, а я ведь даже не назвалась вам. Извините. Просто от такого известия голова кругом пошла, – объяснила она.

– Клавдия, мне очень нужно поговорить с Александром Михайловичем, – решительно сказала я. – Он ведь сейчас дома находится?

– Ну да, дома он, но…

– Что такое? – спросила я, видя ее заминку.

– Да с ним сейчас разговаривать бесполезно, – понизив голос, сообщила Клавдия.

– Это еще почему? – удивилась я. – Он что, болеет, что ли?

– Ну… да. Вроде это можно назвать болезнью. Он разговаривать сейчас совсем не может. У него эта… ломка. Кажется, это так называется.

– Так, понятно. Давайте поступим так: я сейчас пройду к нему и сама решу, может он говорить или нет.

Я решительно поднялась с дивана.

– Где он находится? Куда идти? – спросила я Клавдию.

– Туда проходите, – женщина показала на соседнюю комнату, – но только не сможет он…

– Сейчас посмотрим, – сказала я.

Я прошла в соседнюю комнату. Она была поменьше гостиной. Но и в спальне было чисто и опрятно. Чувствовалось, что Клавдия следила за порядком в квартире. В комнате находился встроенный шкаф, кресло, письменный стол и мягкий пуфик около двуспальной кровати.

Я подошла к кровати. На ней метался Александр. На его какого-то воскового цвета лице выделялись обметанные и искусанные губы.

Я подошла к кровати и приложила руку ко лбу мужчины. Ощущение было такое, как будто бы я дотронулась до раскаленного утюга.

– Так он же весь горит! – сказала я и посмотрела на Клавдию.

Она пожала плечами.

– Александр Михайлович, – сказала я громко, – вы слышите меня?

Мужчина прекратил свои метания и уставился в потолок, не мигая.

– Нет, он вас не слышит, он и меня не слышит, – дрожащим голосом проговорила Клавдия. – Да не может он с вами разговаривать! Ломка у него! Неужели вы не видите? – вскричала женщина.

– Естественно, я это вижу.

Я еще раз попыталась наладить контакт с Александром, но поняла, что это бесполезно. Более того, мужчине срочно требовалась медицинская помощь.

– Клавдия, вызывайте «Скорую», – потребовала я.

– А смысл? Они же не станут возиться с наркоманом! – снова вскричала женщина.

– Вызывайте, – тоном, не терпящим возражения, сказала я. – Первую помощь при наркотической ломке они обязаны оказать.

Клавдия вызвала «Скорую». Оставалось только ждать ее.

– Клавдия, извините, а вы кем будете Александру? – спросила я.

– Ну, живем мы вместе, – нехотя ответила женщина, – точнее сказать, это он у меня живет. Квартира-то моя.

Ну, понятно. Поэтому квартира и имеет божеский вид. Ведь логово наркомана – это зрелище не для слабонервных.

– Мы не расписаны, – продолжала женщина. – А кому это надо? Сейчас многие так живут.

Да, возможно. Только вот непонятно, чего ради возиться с наркоманом. Хотя это совсем не мое дело.

– Клавдия, вы знаете, что Александр вчера днем приезжал к Иннокентию Алексеевичу? – спросила я.

Женщина опустила голову.

– Да, я знаю, что он был у него, – ответила она.

– И после его визита Иннокентий Алексеевич был убит, – добавила я.

Я намеренно не сказала о том, что после Александра, согласно показаниям консьержки Натальи Евгеньевны, к Джембровскому приходил Владислав Деревянщиков.

– И что? Вы что же, хотите сказать, что это Саша его убил? – взволнованно спросила Клавдия.

– А вы можете доказать, что это совершил не он? – спросила я.

– Да, господи! Вы только взгляните на него! Какой из него убийца? – воскликнула женщина.

– Сейчас никакой, да, это видно. Но еще сегодня днем он был у своей сестры Светланы в загородном доме. И выглядел он не в пример лучше. Пожалуй, в том состоянии, в каком я наблюдала его у Светланы, он был способен убить человека.

– Так вы что же, подозреваете его?! – вскричала Клавдия.

– На данном этапе расследования я подозреваю всех, кто так или иначе был связан с убитым. И Александр не является исключением, – объяснила я.

– Господи! – снова заломила руки Клавдия. – Нет, это не Сашка, это кто-то другой сделал!

– Клавдия, вы лучше расскажите, что делал Александр вчера, когда вернулся от Джембровского?

– Ну, он приехал домой и лег спать.

– Спать? – удивилась я. – А сколько было времени, когда он решил поспать?

– Примерно около двух часов дня, – ответила женщина и, поймав мой взгляд, пояснила: – Он уже вчера плохо себя чувствовал. Понимаете, у него доза закончилась, а на новую денег не было. Я… решила не давать ему деньги. А то ведь это никогда не кончится. Но…

– А вы знаете, что от наркотической зависимости нельзя избавиться, просто решив в какой-то момент резко прекратить употреблять наркотик? Что возникнет такое опасное состояние, которое будет угрожать жизни? – спросила я.

– Я об этом как-то не подумала, – тихо произнесла Клавдия. – Получается, что все это зря?

– Что «зря»? – не поняла я.

– Ну, то, что я не давала ему денег на дозу. Ведь Сашка поэтому и поехал к Иннокентию Алексеевичу, хотел у него деньги попросить. Но он не убивал его, поверьте!

– Ладно, скажите мне вот что. Вчера, когда Александр вернулся от сестры, он больше никуда не выходил из дома?

– Ну, до восьми часов вечера он точно был дома, – ответила женщина.

– А после восьми часов?

– Н-не знаю. Я на работу ушла. У меня вечерняя смена была.

– Хорошо. Но вот сегодня я застала его у Светланы в загородном доме. Он вел себя явно неадекватно. Как он вернулся сюда?

– Как вернулся, спрашиваете? – со злостью в голосе спросила Клавдия. – А никак! Светлана заказала такси, и его доставили сюда, как какую-то вещь! Сестра называется!

– Ладно, давайте вернемся вот к какому вопросу. Кто еще, кроме вас, может подтвердить, что Александр вчера во второй половине дня был дома? – спросила я.

Я решила полностью следовать протоколу установления алиби подозреваемого. Хотя в данном конкретном случае ведь последним, кто видел Джембровского живым, был не Александр, а Владислав. Ну, ладно, пусть будет соблюдена формальность. Кто знает, может быть, в дальнейшем эта информация и пригодится.

– Сейчас… подождите, я припомню. – Женщина нахмурила лоб. – Да, вот, наша соседка Лидия Владимировна, она вчера как раз приходила, принесла мне бюллетень заочного голосования по выборам председателя нашего жилищного кооператива.

– И что, она видела Александра? – Я выразила сомнение. – Ведь приходила-то она к вам.

– Да, но Саша в это время был на кухне, пил воду, – объяснила Клавдия. – Они поздоровались.

– Во сколько часов она к вам приходила? – спросила я.

– Ну, где-то часов в семь вечера. Как раз перед моим уходом на работу, – ответила женщина.

– Хорошо, давайте пройдем к вашей соседке, – предложила я.

Мы вышли из квартиры, и Клавдия позвонила в соседнюю дверь. На пороге появилась высокая и худая женщина лет пятидесяти в пестром халате.

– Лидьвладимирна, – начала Клавдия прямо с порога, – тут такое дело, Татьяна Александровна пришла к нам, потому что… в общем, она частный детектив и…

Тут Клавдия окончательно смешалась и посмотрела на меня, призывая на помощь.

– Лидия Владимировна, – начала я, – я расследую одно дело. В рамках этого расследования мне нужно, чтобы вы подтвердили или опровергли факт нахождения дома Александра Михайловича вчера после двух часов дня. Иными словами, вы видели Александра Михайловича?

– Да, я пришла к Клаве, у нас как раз шел сбор подписей внутридомового собрания. Клава пригласила меня на кухню, чтобы подписать, а там в это время был Саша.

Я поблагодарила соседку, и мы с Клавдией вернулись в квартиру. В это время приехала «Скорая».

– Ну, где ваш больной? – спросил высокий полный мужчина лет сорока в синей блузе и такого же цвета брюках.

– Пойдемте, я вас провожу, – засуетилась Клавдия.

Увидев Александра, врач покачал головой.

– Что? Все так плохо? – заволновалась Клавдия. – Но ему можно помочь? Или…

– Попробуем, – сказал врач, – но его надо госпитализировать. Дома мы ничего не сможем сделать. Так, его надо спустить вниз. Позовите кого-нибудь.

– Я сейчас схожу за соседями, – на ходу бросила Клавдия и устремилась на лестничную клетку.

Вернулась она с двумя молодыми мужчинами, которые помогли отнести Александра к машине «Скорой помощи».

– Клавдия, дайте мне ваш телефон, – попросила я женщину, когда она садилась в машину, – а вот вам моя визитка. Позвоните мне, когда Александру станет лучше.

Клавдия продиктовала мне свой телефон, а я его вбила в свой сотовый. «Скорая» уехала, я тоже села в машину и завела мотор.

По пути домой я решила заехать в супермаркет. Набрав необходимые продукты и сложив их в корзину, я подошла к кассе. Народу было сравнительно немного: передо мной стояли две женщины и один мужчина. Однако касса работала одна, да еще и кассир отпускала медленно, поэтому сзади меня быстро образовался внушительный «хвост».

– Откройте вторую кассу, пожалуйста, – попросил кто-то из конца очереди.

Кассир нажала на кнопку звонка. Подошла вторая девушка, она начала работать гораздо быстрее первой, и вот женщина лет сорока, стоявшая третья перед кассой в нашей очереди, перешла на вновь открывшуюся кассу:

– Копается тут, – недовольно бросила она.

Однако тут застопорилась вторая касса. Женщина переметнулась назад, но ее перехватил невысокий лысоватый мужчина примерно ее возраста.

– А вот мы вас обратно не пустим! Нечего тут бегать взад-вперед! – сердито сказал он.

– Вас забыла спросить! – огрызнулась женщина и попыталась протиснуться на свое прежнее место.

Мужчина начал легонько отталкивать ее, а под конец попытался подставить подножку. Это привело женщину в ярость.

– Ты что делаешь?! Если я упаду и получу травму, я тебя урою! Убери руки, кому говорю!

– Нет, она точно е…тая! – вскричал мужчина, но все-таки отступил назад.

– Роман, не надо, не связывайся, – попросила его спутница, стоявшая рядом.

Женщина встала на свое место по очереди и, тяжело дыша, начала оплачивать покупки. А я подумала, что мужчину ведь действительно никто не просил указывать, кому и что делать. Однако еще встречаются любители учить жизни, да еще и нецензурно обзывающие. Как бы то ни было, инцидент был исчерпан. Вскоре подошла моя очередь, я расплатилась за покупки и поехала домой.

Дома я выгрузила продукты из пакетов и расфасовала их по полкам холодильника. Потом соорудила легкий ужин из творога и кефира, приняла душ и легла спать.

Глава 2

На следующий день я проснулась рано: на часах не было еще и восьми часов. Я вдруг вспомнила, что вчера я весь день занималась расследованием, но ни разу не погадала на своих магических «костях».

Я досадливо поморщилась. Ведь обычно, перед тем как дать клиенту согласие заняться расследованием его дела, я всегда советуюсь со своими магическими помощниками. Но вот вчера я почему-то упустила из виду этот момент.

Ну, ничего, сейчас я исправлю эту оплошность.

Я встала с постели и пошла в прихожую, где, как правило, кладу свою сумку. Я вытащила из нее черный замшевый мешочек, в котором храню додекаэдры, и возвратилась в спальню.

Обычно, мои «кости» меня не подводили. Я не помню ни одного случая, когда их предсказания не сбывались.

Я развязала мешочек и высыпала двенадцатигранники на прикроватную тумбочку. Потом, сосредоточившись, я мысленно задала вопрос. После того как я немного подержала «кости» в руках, я бросила их на тумбочку.

Посмотрев на комбинацию чисел, я пришла в некоторое замешательство, потому что она прямо указывала на то, что я «понапрасну растрачиваю свои силы и время».

Я задумалась. Интересно, что бы это могло означать? Возможно, так «кости» подытожили события, которые произошли вчера? Скорее всего, именно так и следовало понимать их ответ. Конечно, продвижение в расследовании убийства Иннокентия Джембровского было малозаметным. Я не нашла его убийцу. Но ведь и отрицательный результат тоже является результатом. Расследование еще только началось, я нахожусь в самом начале пути. Нет никаких сомнений в том, что и это расследование, как и предыдущие, завершится поимкой преступника.

И вчера я уже сделала немало важных шагов. Я проверила алиби Светланы Джембровской и ее фитнес-тренера Анастасии Проскурниковой. И если в отношении невиновности Анастасии у меня практически не осталось никаких сомнений, то про Светлану я этого сказать не могу. Она могла нанять киллера, который застрелил ее супруга. Слишком много было поставлено на карту: развод, возможность остаться у разбитого корыта. В конце концов, Светлану могла захлестнуть волна ненависти, вызванная ревностью: ведь Иннокентий был большим любителем женского пола.

Кроме того, я осмотрела квартиру Иннокентия Джембровского, выяснила его сексуальные предпочтения, а именно: увлечение субкультурой БДСМ. Он даже оборудовал для этого целую комнату и скрыл ее от посторонних глаз.

Мне удалось установить, кто именно приходил к Джембровскому примерно в то время, когда и произошло его убийство. У меня имеется свидетель Савелий Николаевич. С его помощью был составлен фоторобот человека, который посетил Иннокентия и после которого, если показания консьержки Натальи Евгеньевны верны, больше к Джембровскому никто не приходил. Этим человеком оказался коллега председателя совета директоров банка Владислав Деревянщиков. Необходимо будет познакомиться с ним и выяснить все подробности его визита к Иннокентию.

И, наконец, Александр – брат-наркоман Светланы Джембровской. Он ведь тоже в тот день приходил к Джембровскому. С какой целью? Ну, вероятнее всего, чтобы попросить денег. Об этом прямо сказала его гражданская жена Клавдия. Жаль, что не удалось поговорить с ним. Ничего, будем надеяться, что медики приведут его в чувство и наш разговор состоится.

У меня мелькнула мысль, что Александр мог зайти еще раз к Джембровскому. Возможно, Иннокентий отказался дать ему деньги и попросту выгнал из дома. Тогда Александр решил попробовать еще раз. Предположим, он выждал, когда Деревянщиков покинет квартиру Иннокентия, и снова наведался к нему. И тогда получается, что последним Иннокентия видел не Владислав. Но все это только мои предположения, пока не подкрепленные доказательствами.

Подведя, таким образом, итог событиям вчерашнего дня, я встала с постели и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Комнату тут же осветило яркое солнце. Я прошла в ванную и приняла контрастный душ. После того как я постояла под струями то горячей, то холодной воды, я хорошенько растерлась махровым полотенцем. После водных процедур я окончательно проснулась и почувствовала нешуточный аппетит.

Чем я сегодня позавтракаю? Нужно приготовить что-нибудь калорийное, чтобы хватило надолго. Ведь неизвестно, где я смогу перекусить и когда. Наверное, оптимальным вариантом будет стейк и овощи. Я открыла морозильную камеру, вынула из нее мясо и положила в микроволновку.

Пока стейк разогревался, я приготовила салат, нарезав огурцы и помидоры и нашинковав зеленый лук. Салат я заправила оливковым маслом. Но не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. Покончив с мясом и овощами, я почувствовала, что мне оказалось этого мало. Поэтому я пожарила еще и яичницу-глазунью, добавив кусочки ветчины. Вот теперь завтрак получился сытным. В завершение я сварила кофе и, не торопясь, выпила его, наслаждаясь каждым глотком.

Я вышла на балкон и закурила сигаретку, одновременно обдумывая план действий на сегодня. Первым делом я отправлюсь в «Бонбанк».

Я прошла в спальню и раскрыла дверцы шкафа. Для визита в такое солидное учреждение, как «Бонбанк», необходимо и выглядеть соответствующим образом. Я окинула взглядом ряды вешалок-«плечиков» и остановила свой выбор на строгом костюме, состоящем из приталенного жакета оливкового цвета и темно-зеленой юбки-стрейч. Я причесалась, собрав волосы в жгут и закрепив их на макушке, нанесла легкий макияж, обула черные «лодочки» на каблуке-шпильке и, покрутившись перед зеркалом, осталась довольна собой. Затем я спустилась в подъезд, села в машину, которая была припаркована во дворе, завела мотор и отправилась в «Бонбанк».

Я припарковалась, вышла из машины, поднялась по ступенькам и вошла в здание, которое занимал банк. Оказавшись в большом вестибюле, отделанном мрамором, я подошла к дежурному.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с немолодым мужчиной.

– Здравствуйте, – ответил он, – вы к кому?

– Как мне пройти в службу безопасности банка? – спросила я.

– Пойдемте, я вас провожу.

Мы пошли по широкому коридору, в котором, как мне показалось, совсем недавно был сделан дорогой ремонт.

– Василий Федорович, к вам посетитель, – сказал дежурный, постучав в дверь кабинета и приоткрыв ее.

– Пусть войдет, – услышала я чуть глуховатый баритон.

Кабинет начальника службы безопасности «Бонбанка» Аксенушкина В. Ф. – фамилию и инициалы я прочитала на дверной табличке – был обставлен мебелью из массива и отремонтирован по европейским стандартам. Посередине кабинета был расположен большой рабочий стол, чуть поодаль от него – два мягких кожаных кресла черного цвета. Почти всю стену за столом занимал шкаф, точнее сказать, стеллаж.

– Здравствуйте, Василий Федорович, – поздоровалась я с довольно молодым мужчиной, сидевшим за столом, на котором стоял компьютер и другая оргтехника.

– Присаживайтесь. – Он показал рукой на стул, стоявший рядом со своим столом, и вопросительно посмотрел на меня.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, расследую убийство Иннокентия Алексеевича, – представилась я и одновременно сообщила о цели своего визита. – Василий Федорович, скажите, у Иннокентия Алексеевича был телохранитель? – спросила я, усаживаясь на стул.

– Ну, насколько мне известно, нет, личного телохранителя у него не было, – ответил мужчина.

– Но вы, как руководитель службы безопасности, конечно же, знали о встречах Джембровского, которые он планировал?

– Разумеется, – подтвердил он. – Но это касалось лишь тех встреч, которые планировались вне стен банка.

– Поясните, что именно вы имеете в виду, – попросила я.

– Я имею в виду те случаи, когда Иннокентий Алексеевич назначал встречи или в ресторане, или в других подобных заведениях, или же у себя дома.

– А вы знали, с кем именно встречается Джембровский в тех местах, которые вы перечислили? – спросила я.

– Не всегда. Видите ли, среди клиентов банка, кроме вполне благонадежных, встречались и не очень. Ну, то есть те, кого таковыми назвать было нельзя.

– Но «Бонбанку» тем не менее приходилось вести дела и с ними. Я вас правильно поняла? – решила я уточнить.

– Да, именно так, – подтвердил Аксенушкин.

– А мог Иннокентий Алексеевич принимать у себя дома именно вот таких, неблагонадежных? – поинтересовалась я.

– Да, было несколько таких случаев.

– Но тогда, наверное, Джембровскому приходилось прибегать к услугам охраны?

– Ну, конечно. Именно в таких ситуациях при встрече Иннокентия Алексеевича и его клиента всегда находился кто-то из ребят нашей службы безопасности. Или он просил, чтобы присутствовал я, – пояснил Аксенушкин.

– Скажите, Василий Федорович, а возникали ли какие-нибудь конфликты на таких встречах? Я имею в виду, между Джембровским и его клиентом.

– Нет, таких ситуаций не было, – твердо сказал Аксенушкин.

– То есть службе безопасности не приходилось вмешиваться?

– Во всяком случае, я не припомню ни одного такого случая. Иннокентий Алексеевич был сам по себе человеком неконфликтным, и он обладал умением не доводить ситуацию до крайности.

– Но означает ли это, что Джембровский не имел, скажем так, недоброжелателей? – задала я провокационный вопрос.

– Недоброжелатели есть у всех предпринимателей, у всех руководителей высокого ранга. Просто одни без других не существуют, – несколько обтекаемо ответил начальник службы безопасности.

– А если я спрошу вас, Василий Федорович, прямо: вы знаете того, кто мог убить Иннокентия Алексеевича?

– Тогда я вам так же прямо и отвечу: нет, Татьяна Александровна, не знаю. – Аксенушкин впервые за время нашего разговора улыбнулся.

– Хорошо, я поняла. Тогда скажите вот что. Вы сказали, что Джембровскому в интересах дела приходилось проводить встречи с неблагонадежными партнерами у себя дома. И в таких случаях ему требовалась служба безопасности. А часто ли были такие случаи?

Аксенушкин задумался.

– Нет, таких случаев было немного. Ну, примерно раза три или четыре. Это я говорю о прошедших пяти годах, как раз столько времени я здесь работаю.

Я подумала, что если такие люди встречались с Джембровским у него дома, то их было не так много. И при необходимости можно было проверить все такие встречи, отработать связи, чтобы получить хотя бы небольшую зацепку к раскрытию преступления.

Пять случаев за два года, когда Джембровскому приходилось впускать к себе в квартиру «ненадежных людей», это не слишком много. Однако и такая информация могла дать следствию хоть какую-нибудь ниточку, способную помочь в расследовании.

– И кто конкретно были эти люди, Василий Федорович? – спросила я. – Те, кто приходил домой к Иннокентию Алексеевичу.

– Я могу назвать только тех людей, при встречах с которыми я присутствовал лично. И… кстати, это был один и тот же человек – Константин Михайлович Веретенников. Вот последний раз такая встреча его и Иннокентия Алексеевича состоялась около десяти дней назад. Ну, а на другие встречи выезжали рядовые сотрудники нашей службы безопасности, – пояснил Аксенушкин.

– А они вели разговор при вас? Этот Веретенников и Джембровский?

– Поначалу – да, они беседовали в гостиной в моем присутствии. А потом они перешли в соседнюю комнату.

– Надо полагать, основная и конкретная часть разговора не предназначалась для посторонних ушей?

– Да, именно так. Серьезные вопросы они обсуждали за закрытыми дверями.

– Понятно. Вы сказали, что десять дней назад Джембровский встречался с Веретенниковым у себя дома. А Веретенников это партнер банка?

– Да, Константин Михайлович стоит во главе акционерного общества «Сервис Плюс». Но есть информация, что Веретенников имеет связи с преступными группировками.

– И вы можете назвать их? – спросила я.

– Ну, ни для кого не секрет, что «Сервис Плюс» выполняла строительные работы для некого развлекательного заведения под названием «Эдем». А это заведение крышует некто Коротун.

Коротун. Я вспомнила, что эту кличку называл Володя Кирьянов, когда я была у него в отделении.

– Василий Федорович, насколько я понимаю, ваш банк инвестирует и «Сервис Плюс», и «Эдем», так? – спросила я.

– Да, именно так, – подтвердил Аксенушкин. – Но тут есть еще один нюанс. В настоящее время на группировку Коротуна наехала какая-то новая банда. А сыграть роль посредника между бандитами, иными словами, примирить их, взялся как раз Веретенников.

– А что это за новая банда? – спросила я. – Кто ее главарь?

– Об этом мне ничего не известно, – развел руками начальник службы безопасности.

– Скажите, а вам известно, с кем планировал встречи Иннокентий Алексеевич в первой половине дня в тот день, когда произошло его убийство? – задала я еще один вопрос.

– Нет, мне об этом тоже неизвестно. Я же говорил, что Джембровский просто ставил в известность службу безопасности, когда требовалось присутствие ее сотрудников. А о своих планах он информировал секретаршу. Так что вам лучше поинтересоваться у Валентины. Единственное, что…

Аксенушкин на секунду остановился.

– Я вспомнил, что как будто бы Иннокентий Алексеевич собирался встретиться с Веретенниковым. Но разговор об этой встрече у меня был с Владиславом Деревянщиковым.

«Владислав Деревянщиков. Это же тот самый, по словам консьержки, коллега Джембровского, который приходил к нему домой после Александра, брата Светланы Джембровской, – подумала я. – Владислава видел пенсионер Савелий Николаевич. И он же помог составить его фоторобот. Но о чем это говорит? Только о том, что Деревянщиков был последним, кто видел Иннокентия живым. И то – по версии консьержки».

– А о чем в этой связи вы разговаривали с Владиславом Деревянщиковым, Василий Федорович? – спросила я. – Деревянщиков – это коллега Иннокентия Алексеевича?

– Да, Владислав Геннадьевич – это начальник отдела по работе с клиентами. Он давно работает в банке. С Джембровским у него хорошие отношения, ну, не сказать, что дружеские, но и не совсем формальные. И спрашивал он, кажется, что-то про Веретенникова. Вроде бы о предстоящей встрече. Но я о ней ничего не знаю.

«А может быть, после Деревянщикова к Иннокентию как раз и приходил этот Веретенников? И если он связан с преступным миром, то, как знать, может быть, именно этот Коротун и является убийцей? Или его подручный? Но что-то слишком громоздкая комбинация получается. Ладно, проясню вопрос о графике встреч Джембровского у его секретарши».

Я поняла, что Аксенушкин рассказал все, что ему было известно.

– Спасибо за информацию, Василий Федорович, – сказала я на прощание. – Где мне найти секретаря Джембровского?

– На втором этаже, направо по коридору, – объяснил Аксенушкин.

Приемная представляла собой большое помещение. За компьютерным столом сидела довольно молодая женщина в белой блузке с бейджем, на котором я прочитала имя: «Валентина». У нее было невыразительное, с мелкими чертами, лицо и какая-то блеклая, тусклая кожа. Позади стола секретарши, на некотором расстоянии от него, находилась дверь, которая вела, очевидно, в кабинет руководителя. Зона для посетителей включала в себя длинный черный кожаный диван, стеклянный широкий столик с журналами и двумя глубокими креслами, тоже, разумеется, кожаными. В углу разместилась пальма в декоративной кадке.

Секретарь Валентина находилась в приемной не одна. Я заметила еще одну женщину, ей можно было дать лет пятьдесят, а то и больше. В руках у нее была тряпка и флакон с чистящим средством. Уборщица брызгала из флакона жидкостью на дверцы шкафа, стоящего в углу приемной, и протирала их тряпкой.

– Здравствуйте, Валентина, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, – ответила секретарша. – Вы по какому вопросу? – спросила она.

– Я расследую убийство Иннокентия Алексеевича, – объяснила я, – меня интересует, с кем именно он встречался позавчера здесь, в своем кабинете в первой половине дня, а также с кем собирался встретиться после обеденного перерыва. У вас ведь имеется список таких встреч?

Валентина удивленно посмотрела на меня.

– Но Иннокентий Алексеевич позавчера не приезжал в офис и никаких встреч не назначал. И вообще, я не занимаюсь слежкой за всеми, кто к нему приходил! – В голосе Валентины прозвучали истерические нотки. – К нему кто только не ходил, и подчиненные, и просто с улицы. Я что, должна всех запомнить?!

Кажется, пора поставить на место зарвавшуюся секретаршу.

Я не спеша подошла к дивану и села, закинув одну ногу на другую.

– А я разве попросила вас дать отчет по каждому посетителю? Разве я спросила, кто приходил к вашему шефу с самого начала основания банка? Разве я не обозначила день, который меня интересует?

Я задавала свои вопросы, и буквально на глазах с Валентины спадала вся ее агрессивность, которую она проявляла в самом начале нашего разговора.

– Ну, хорошо, я поняла вас, – теперь в ее голосе зазвучали примирительные нотки, – Иннокентий Алексеевич, как я уже сказала, планировал позавчерашний день провести дома. Он иногда работал вне офиса.

– Вы в этом уверены? – спросила я.

– Ну да, – ответила Валентина.

– А вот у меня есть другая информация. Иннокентий Алексеевич планировал встречу с Веретенниковым.

– Вы ошибаетесь, – пробормотала секретарша, потом взяла со стола какой-то журнал и стала перелистывать его страницы.

– Ну вот, записей о том, что эта встреча была назначена, никаких нет. И я думаю, что Иннокентий Алексеевич и не собирался встречаться с Веретенниковым. Константин Михайлович брал в нашем банке крупные суммы и не возвращал набранные кредиты в срок. Да, я теперь вспомнила, что как-то раз Иннокентий Алексеевич назначал встречу Веретенникову у себя дома, но это было не позавчера, а примерно дней десять назад. Но, по всей видимости, Веретенников не согласился в срок погасить долг, и Иннокентий Алексеевич сказал, что никаких разговоров отныне он с ним вести не будет. Так что вряд ли шеф собирался с ним встречаться позавчера. Мне об этом он ничего не сказал. А вам откуда стало об этом известно?

Я решила не говорить о своем разговоре с Аксенушкиным и сослалась на Деревянщикова. Я ведь планировала с ним встретиться после разговора с начальником отдела безопасности. Поэтому я подумала, что заодно узнаю у Валентины, где находится отдел по работе с клиентами банка.

– Об этом мне сказал Владислав Геннадьевич Деревянщиков, – спокойно ответила я.

– Вот как? Ну, не знаю. – Валентина в сомнении покачала головой.

– А что здесь не так? Почему вы подвергаете сомнению его информацию? – спросила я.

– Так Деревянщиков уже почти неделю находится в отпуске без сохранения содержания и в офисе не появляется. У него мать серьезно больна. Откуда же он может быть в курсе? – Секретарша пожала плечами. – Правда, недавно он приходил сюда, но Джембровского не застал.

– А зачем он сюда приходил? – спросила я.

– Отпуск у него уже заканчивался, а ему нужно было мать везти в Москву на операцию. Вот он и приходил продлить отпуск, – объяснила Валентина.

Получается, что в «Бонбанке» я Деревянщикова сегодня не встречу, поскольку он находится в отпуске. Тогда попробую выяснить у секретарши, что же из себя представлял Джембровский как человек. Точнее, какими качествами он обладал. Пока о нем с этой стороны мне известно только со слов его тетушки Елизаветы Максимовны. Ну, как правило, родственники о членах семьи отзываются очень даже положительно.

Закину-ка я удочку на предмет этих качеств у Джембровского.

– Вот вы, Валентина, сказали, что Иннокентий Алексеевич согласился предоставить отпуск своему сотруднику. Стало быть, он был отзывчивым, душевным и добрым руководителем, – начала я, но Валентина с негодованием меня перебила:

– Добрым?! Да вы что?! Кто только такое мог про него сказать? А, догадываюсь! Конечно, только подхалимы!

– Ну, ты бы постыдилась о покойнике плохо говорить, – подала голос молчавшая до сих пор уборщица.

– А мне нечего стыдиться! Я говорю то, что было на самом деле! И мне плевать! Пусть меня уволят, а меня точно уволят, я это знаю! Вот придет на место Джембровского его заместитель Волошников и, уж конечно, притащит своих людей. Мне, естественно, место тогда точно не найдется. Ну, и ладно! И не очень-то надо…

– Валентина, вы успокойтесь, пожалуйста, и расскажите конкретно, что вы имеете в виду, – попросила я не на шутку разволновавшуюся секретаршу.

– А то и имею! – снова выкрикнула секретарша. – Не всем же быть куклами Барби!

Ах, вот оно в чем дело! Судя по всему, Валентину возмутило то, что помимо нее у Джембровского была еще одна «секретарша». А может быть, их было несколько, так называемых девушек по вызову, которые сопровождали крупных руководителей в деловых поездках. Стало быть, Валентину обидело предпочтение, которое Иннокентий Алексеевич отдавал не профессиональным качествам, а смазливой внешности. Но если уж начистоту, то невзрачная внешность Валентины не оставляла ей никаких шансов в этом плане.

Однако, как оказалось, Валентина имела в виду совсем другое:

– Вот вы только что сказали, что Джембровский был добрым человеком, – начала она, – но разве добрый человек может издеваться в извращенной форме? Даже над проституткой?!

– Валентина, опомнись, что ты несешь? – снова одернула секретаршу уборщица.

– Да вы же, Зинаида Леонидовна, ничего не знаете! – в сердцах воскликнула Валентина. – Ну, признаю, я погорячилась, что назвала проституткой Маргариту Стенюшину. Но Джембровский такое с ней проделывал!

– Да ты что, свечку, что ли, держала? – Уборщица продолжала на нее наступать. – Как можно так говорить о покойнике?

– А вы думаете, почему Ритка уволилась, не проработав и недели? Всему же есть предел! Нет, конечно, к некоторым он нормально относился. Хотя бы к тому же Деревянщикову. Но тот давно работает в банке. А может быть, их что-то еще связывает, я не знаю. Но к большинству сотрудников Джембровский относился по-хамски. Мог обругать ни за что, мог придираться по пустякам и премии лишить, мог…

Валентина махнула рукой.

– Ладно. Лучше я буду молчать. Просто меня вывело из себя, когда я услышала, что шеф был хорошим человеком.

– И все же ты, Валя, неправа, – покачала головой Зинаида Леонидовна.

– Ну-ну, – усмехнулась секретарша, – расскажите тогда вы, каким замечательным человеком был Джембровский. – И она вышла из кабинета, демонстративно хлопнув дверью.

– А вы, Зинаида Леонидовна, давно знаете Иннокентия Алексеевича? – спросила я.

– Да, порядочно. Мы познакомились еще тогда, когда Иннокентий Алексеевич был генеральным директором магазина модной одежды «Милан». Причем этот магазин он и еще несколько его друзей открыли буквально с нуля. Сначала арендовали помещение в подвале. Столько грязи им пришлось вывезти, пока там все в порядок привели, пока магазин буквально засверкал.

– Это что же, Иннокентий Алексеевич сам принимал в этом участие? – удивленно спросила я.

– Представьте себе, да. Он не гнушался обычной, я бы даже сказала, черновой работы. Я у него сначала в магазине подрабатывала уборщицей. Ну а потом он меня в банк взял. И вы знаете, за столько лет работы я не слышала от него никакой грубости в свой адрес. Да и с другими сотрудниками он общался уважительно. Ну, конечно, всякое могло быть. Иной раз он мог и не сдержаться, но ведь живой же человек… был.

Уборщица замолчала.

– Скажите, Зинаида Леонидовна, а вы знаете Константина Михайловича Веретенникова? – спросила я.

– Знаю, конечно, это один из клиентов банка.

– А как они общались с Иннокентием Алексеевичем?

– Хорошо они общались. Видите ли, Иннокентий Алексеевич был очень легок в общении буквально со всеми. С любым клиентом, или как можно еще сказать, партнером банка, он находил общий язык. Вот и с Константином Михайловичем они, в общем-то, находили взаимопонимание. Хотя Константин Михайлович – человек, как бы это сказать поточнее, ну, новой, что ли, формации.

– А вы слышали, что говорила Валентина по поводу задолженности Веретенникова банку? – спросила я.

– Ох, ну были у них разногласия, были, я не отрицаю. Но ведь это временно, обо всем можно договориться при желании. Константин Михайлович является давним клиентом банка. Я уверена, они могли бы решить свои проблемы, если бы…

Женщина тяжело вздохнула.

– Зинаида Леонидовна, а что вы можете сказать о Владиславе Геннадьевиче Деревянщикове? Вы его знаете?

– Господи, ну, конечно. Мне он всегда нравился. Воспитанный, доброжелательный, предупредительный. Вежливый. В общем, положительный человек во всех отношениях. И, кажется, Иннокентий Алексеевич выделял его из числа других сотрудников. Ну, то есть я хотела сказать, что он доверял ему больше, чем другим.

Уборщица помолчала.

– Вы знаете, – начала она после небольшой паузы, – вы и Валю поймите тоже. Ну, не уродилась она красивой, хотя, говорят, не в этом счастье. Но все-таки сначала смотрят на лицо, а оно у нее… ну, вы сами видели. Не уродка, конечно, но в секретарши все-таки берут посимпатичнее. Валю выручает то, что она очень профессионально выполняет свои обязанности. Документацию ведет на «отлично», ни разу ничего не перепутала, ничего не забыла. Такую секретаршу еще поискать надо. А нервничает Валя от того, что боится ведь она, что попадет под увольнение.

– Я поняла. Спасибо вам, Зинаида Леонидовна. И до свидания.

– Удачи вам, найдите того, кто убил Иннокентия Алексеевича, – сказала уборщица.

Я вышла из приемной и решила зайти в отдел кадров, чтобы получить адрес той самой Маргариты Стенюшиной, которую, по словам Валентины, Джембровский подвергал жутким унижениям. Стоит потянуть за эту ниточку, возможно, она приведет к чему-то стоящему. Заодно я взяла адреса Владислава Деревянщикова и Константина Веретенникова. Надо будет и их проверить. Но тут я вспомнила о Волошникове, который до кончины Джембровского был его заместителем, а сейчас, когда место председателя совета директоров «Бонбанка» освободилось, вполне, по словам Валентины, может стать новым председателем.

Я снова вошла в приемную и обратилась к Зинаиде Леонидовне:

– Зинаида Леонидовна, подскажите, где находится кабинет Волошникова.

– Кабинет Ильи Александровича? Да на этом же этаже. Пойдемте, я вас провожу.

Мы с Зинаидой Леонидовной пошли по коридору и остановились у двери с табличкой «Волошников И.А.».

– Вы постучите, – посоветовала мне уборщица.

Я постучала и, услышав «Войдите», открыла дверь.

Кабинет заместителя Джембровского выглядел более чем внушительно и в то же время элегантно. Мебель, конечно же, вся была из натурального дерева. Большой переговорный стол и придвинутые к нему массивные стулья образовывали деловую зону кабинета, а мягкие кресла и диван, стоящие особняком, располагали к отдыху. Пальма с раскидистыми ветками в керамической кадке придавала экзотический вид этому уголку.

Сам Волошников сидел за столом. Ему можно было дать на вид лет пятьдесят. Поредевшие темные волосы уже тронула седина, нижние веки набрякли, а очки в стильной, но тяжелой оправе оттягивали и без того мясистый нос. Полная фигура Волошникова была облачена в дорогой костюм, дополненный запонками и зажимом на галстуке.

– Здравствуйте, Илья Александрович, – сказала я и подошла к столу.

– Здравствуйте, – ответил он на приветствие и вопросительно посмотрел на меня.

– Илья Александрович, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив и расследую убийство Иннокентия Алексеевича Джембровского. Вот моя лицензия.

Я достала из сумочки лицензию и положила на стол, а затем отодвинула один из стульев и уселась напротив Волошникова.

Волошников мельком взглянул на лицензию, тут же вернул ее мне и спросил:

– Ну а чем я могу быть вам полезен?

– Мне необходимо задать вам ряд вопросов, Илья Александрович.

Он пожал плечами.

– Но меня уже допрашивали. И я полагаю, что ответил на все вопросы следствия.

– Вас допрашивали официальные лица, Илья Александрович. А я провожу частное расследование по просьбе тети Иннокентия Алексеевича, – объяснила я. – Могу предоставить вам наш с ней договор на проведение расследования.

Волошников поморщился:

– Не надо.

– Впрочем, если вы хотите, чтобы я допросила вас официально, то – пожалуйста, я не буду против. Вам пришлют повестку, вы приедете в участок, и там мы поговорим.

– Хорошо, задавайте свои вопросы, – согласился наконец заместитель Джембровского.

– Скажите, какие отношения были у Иннокентия Алексеевича с Веретенниковым? – задала я первый вопрос.

– Какие вы имеете в виду отношения? Личные или деловые? – уточнил Волошников.

– Ну, давайте начнем с личных, – предложила я.

– Сожалею, но в этом плане ничего определенного я сообщить не могу. Я никогда не интересуюсь частной жизнью кого бы то ни было, – ответил Волошников.

– Ладно, хорошо. Давайте тогда поговорим об их деловых отношениях. Ну, например, как они себя вели на деловых встречах?

– Да нормально. Как и подобает деловым партнерам.

– А что касается финансовой стороны дела? – спросила я. – Ну, я имею в виду финансовые отношения вашего банка и организации «Сервис Плюс», которой руководит Веретенников Константин Михайлович.

– Видите ли, Татьяна Александровна, мне не приходилось подробно заниматься финансовой стороной взаимоотношений нашего банка и «Сервис Плюс». Я курирую административную деятельность банка в целом. В мои обязанности не входит изучение конкретного финансового договора. Собственно, и сам Иннокентий Алексеевич столь подробно не входил в курс всех коммерческих сделок с нашими клиентами. В принципе это просто невыполнимая задача. Для этого у нас существует отдельный отдел со специалистами. Вот они очень подробно изучают каждый договор и каждый нюанс.

– А что вы можете сказать по поводу развлекательного комплекса «Эдем»? – спросила я.

– Ну, что тут можно сказать. Только одно: его руководитель, господин Резников, в корне неправильно выстроил финансовую политику своего заведения. Он задумал осуществить новый проект и обратился в наш банк с просьбой предоставить ему кредит для этой цели. Мы долго его обсуждали и пришли к выводу, что он очень рискованный. Поэтому нами было принято решение отказать в кредитовании.

– Скажите, а что, Иннокентий Алексеевич лично отказал в кредитовании «Эдему»? Или это был коллегиальный отказ?

– Насколько мне известно, Иннокентий Алексеевич лично вынес вердикт, то есть сообщил о решении банка. Но я считаю, что это вполне оправданное решение. Нам лишние риски ни к чему. Да и «Эдему» нужно скорректировать свою финансовую политику. Иначе заведение просто скатится в долговую яму.

Я подумала, что разорение, которое грозило «Эдему» из-за рискованной политики его руководителя, и отказ в получении кредита могли послужить последней каплей. Или, иначе говоря, спусковым крючком. И убить Джембровского могли именно вследствие этих обстоятельств. Получается, что своим отказом Джембровский подписал себе смертный приговор.

– А что вы можете сказать по поводу того, что Веретенников собирался предпринять попытку все-таки уговорить Иннокентия Алексеевича пойти навстречу просьбе Резникова и профинансировать его проект? Вам что-то об этом было известно?

– Нет, я ничего об этом не знаю. Вряд ли господин Веретенников мог выступить в роли посредника между нашим банком и «Эдемом».

– А почему вы так считаете? – спросила я.

– Видите ли, господин Веретенников сам не выполняет кредитные обязательства перед «Бонбанком». Он значительно просрочил все свои платежи, и, естественно, у Иннокентия Алексеевича пропало доверие к столь ненадежному партнеру. Повторяю, я осуществляю лишь управленческую политику банка и не в курсе отдельных нюансов, подобных тому, что вас сейчас интересуют. Полагаю, что вам лучше всего спросить об этом у самого господина Веретенникова. Уверен, от него вы получите исчерпывающий ответ.

Хитрый же он жук, этот Волошников. И говорит очень ладно и складно, и звучит все очень правдиво. А что, если заявить, что у меня есть данные о том, что он в курсе всех переговоров, которые велись между Резниковым и Джембровским посредством Веретенникова? Посмотрим, что он на это скажет.

– Однако следствие располагает сведениями, согласно которым лично вы находились во взаимодействии и с Веретенниковым, и с Резниковым, – возразила я. – Во всяком случае, вам были известны проблемы банка, связанные с ними.

– Не знаю, откуда у следствия эта информация и можно ли ей доверять, – парировал Волошников. – Потому что в отношении меня это совершенно не соответствует действительности. Я могу сказать лишь одно. В «Бонбанке» организации, возглавляемые господином Веретенниковым и господином Резниковым, проходят через отдел по работе с клиентами, которым руководит Деревянщиков Владислав Геннадьевич. Поэтому только он доподлинно знает, как обстоят дела. Все документы по этим вопросам проходят через него лично. И, соответственно, ответить конкретно на вопросы, которые касаются «Сервис Плюс» и «Эдема», может только Владислав Геннадьевич.

Однако! Волошников говорил так убедительно, так логично, что просто заслушаешься. Тем не менее я уловила одно несоответствие. Ну, не могли дела обстоять таким образом, что заместителю председателя совета директоров ничего не было известно о деятельности Веретенникова, Резникова и самого Джембровского. Слишком большие деньги там крутились, а Волошников заявляет, что ничего об этом не знает. Второе лицо «Бонбанка» после Джембровского просто обязано знать о том, для чего предназначены такие суммы.

Оставалось прояснить еще один вопрос. Если планировалась встреча Джембровского с Веретенниковым и Резниковым и о ней не знал даже начальник службы безопасности Аксенушкин, то Волошников должен был знать о ней. Кому как не ему – одному из высших руководителей банка – полагалось проследить, чтобы Джембровский был в безопасности. Мало ли ведь что могло случиться. Тем более что Веретенников связан с полукриминальным «Эдемом». А может быть, и не полукриминальным, а самым что ни на есть криминальным. В таком случае Джембровский подвергался серьезной опасности. И даже присутствующий на этой встрече Деревянщиков не смог бы подстраховать своего шефа. Тем более его присутствие на этой встрече планировалось в роли эксперта, и только. Нет, я не верю, чтобы Волошников даже не подозревал о том, что эта встреча планировалась.

– Илья Александрович, скажите, а вам было известно о готовящейся встрече Джембровского и Веретенникова дома у Иннокентия Алексеевича? – спросила я.

– Насколько мне известно, ситуация складывалась таким образом. К начальнику службы безопасности банка Василию Федоровичу Аксенушкину обратился Владислав Геннадьевич Деревянщиков с вопросом, не известно ли тому о том, что Иннокентий Алексеевич запланировал встретиться с Веретенниковым у себя дома. Это было позавчера. Вот и все, что мне известно по этому поводу. Думаю, что исчерпывающий ответ на этот ваш вопрос сможет дать только Владислав Геннадьевич.

Как все-таки у него ловко получается спихнуть все на начальника отдела по работе с клиентами, то есть на Деревянщикова. Поистине, все дороги ведут к Деревянщикову.

Я встала со стула.

– Ладно, Илья Александрович, вопросов к вам у меня больше нет. До свидания.

Пока я шла по коридору, у меня крепло убеждение, что Джембровского определенно кто-то хотел убрать. И этот «кто-то», скорее всего, был из высшего руководства. Пока на эту роль больше всех подходил Волошников. С устранением Джембровского у него возникала блестящая перспектива занять в «Бонбанке» высший пост.

Теперь надо зайти в отдел кадров и узнать координаты Маргариты Стенюшиной и Владислава Деревянщикова.

Получив необходимые мне сведения в отделе кадров, я вышла из здания банка. Подойдя на парковке к своей машине, я открыла дверцу и села. Какое-то все-таки странное ощущение оставил разговор с Валентиной.

По ее словам, Иннокентий Джембровский вел себя просто как неуравновешенный маньяк. Хотя к маньяку некорректно применить определение «уравновешенный». Но тем не менее уборщица Зинаида Леонидовна, которая знала Джембровского еще с незапамятных времен, была прямо противоположного мнения: не склонный к конфронтации, сдержанный, компетентный. Собственно, то же самое я прочитала об Иннокентии и в досье, когда знакомилась с материалами дела в кабинете у Кирьянова.

Но, с другой стороны, и в характеристике, которую дала Валентина своему шефу, была своя доля правды. Ведь Джембровский мог быть лоялен по отношению к людям своего круга, таким как Деревянщиков и Веретенников, и совсем по-другому проявлять себя с теми, кто был зависим от него. Это относилось, как я поняла, в первую очередь вот к таким «дорожным» секретаршам. Ну, конечно, как совершенно справедливо заметила Зинаида Леонидовна, у Валентины попросту произошел нервный срыв: она испугалась, что может потерять такую удачную работу.

Но я решила не зацикливаться на человеческих качествах убитого председателя совета директоров банка, а поразмышлять над возможной причастностью к преступлению Веретенникова Константина Михайловича. Тем более что он был связан с курирующим развлекательное заведение криминальным авторитетом по кличке Коротун. По словам Аксенушкина, именно Веретенников был посредником, который примирял интересы враждующих: с одной стороны, группировок под началом Коротуна, и с другой – каким-то новым кланом.

Еще Веретенников вовремя не вернул кредит и был занесен в список «неблагонадежных» лиц. Причем, по словам Валентины, Джембровский отказался от встреч и переговоров с ним до тех пор, пока тот не вернет деньги. Судя по всему, кредит там был приличный, и конфликт, связанный с невозвратом средств, – тоже. Наконец, по словам Аксенушкина, в день убийства Джембровский и Веретенников все-таки должны были встретиться. Но почему-то об этой встрече было известно только Деревянщикову.

Тогда что же получается? А получается, что на первое место в списке кандидатов на роль убийцы Джембровского выходит Веретенников. Да, а ведь Валентина упомянула еще и заместителя Иннокентия Алексеевича – некоего Волошникова. Он-де придет со своей командой, когда займет должность председателя совета директоров банка. А могло ли быть так, что этому Волошникову надоело быть на вторых ролях и он устранил препятствие в виде Джембровского для того, чтобы самому занять его кресло?

Кого я еще забыла? Ах да, все тех же «секретарш» на одну поездку, ведь они подвергались унижениям и издевательствам со стороны Джембровского. Не исключено, что одна из них вполне могла отомстить, лишив жизни обидчика. А если Иннокентий до того, как разъехаться со своей супругой Светланой, проявлял свои садистские наклонности и по отношению к ней? Вот у нее и еще один повод помимо наследства убить супруга. И не потому ли Светлана завела любовницу Анастасию, что разочаровалась в мужчинах?

Одним словом, теперь у меня лиц, подозреваемых в убийстве Джембровского, оказался вагон и маленькая тележка. Но факты! Их было катастрофически мало. А на одних догадках и предположениях далеко не уедешь.

Но у меня есть давний друг Вениамин Аякс, а попросту Венчик. Вот к нему я и обращусь прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

Венчика многие считают бомжом, но жилье у него все-таки есть. Правда, жильем это можно назвать с большой натяжкой: старый полуразрушенный и заброшенный подвал. Но Венчик оборудовал в нем спальное место в виде топчана и откуда-то приволок стул. Так что получилось нечто, где можно спать и даже принимать гостей. А так-то, конечно, Венчик никакой официальной прописки не имеет. Но это его нисколько не беспокоит. У него всегда бодрое и позитивное настроение.

Венчик является моим незаменимым помощником во многих моих расследованиях. Не раз и не два он узнавал для меня очень важную информацию, которая помогала раскрыть преступление. Незаметно подслушав разговоры лиц, которые вызывали у меня подозрения, Венчик добывал мне неопровержимые доказательства, которыми я буквально загоняла преступников в угол. Более того, Аякс приносил мне и вещдоки, которые были выброшены на помойку. Ведь бомж, роящийся в мусорных контейнерах, подозрение не вызовет.

Среди знакомых Венчика есть и сутенеры, и мелкие воришки, и довольно крупные криминальные авторитеты. Поэтому ему вполне может быть известно, что в настоящее время происходит в преступном мире.

К тому же Венчик – знаток очень интересных и мудрых притч. Всегда при наших с ним встречах он делится со мной этими поучительными историями, а я с удовольствием их слушаю.

Венчика я нашла сидящим на лавке неподалеку от его подвала. Пользуясь теплой солнечной погодой, он безмятежно созерцал окрестности. Когда я появилась в его поле зрения, Аякс обрадовался и воскликнул:

– Танечка! Как хорошо, что ты пришла навестить старого Аякса. Что-то долго тебя не было видно.

– Да вот, дела все не отпускают, – объяснила я, присаживаясь рядом с ним. – А ты как поживаешь?

– Да лучше всех! Вот сижу, солнышку радуюсь, птичек слушаю. Ну что еще надо-то?

– Да, Венчик, ты прав, как всегда. На самом деле человеку для счастья надо совсем немного. Только не все люди это понимают. Растрачивают свое время на пустяки, вроде крутой тачки, загородного трехэтажного замка, престижной должности.

– А когда приходит время покинуть этот мир, только тогда и приходит осознание, что все богатства с собой не возьмешь, – подхватил Венчик мою мысль, – да и то, не все люди это и понимают. Кстати, по этому поводу есть очень хорошая притча. Вот, послушай.

«Однажды ученики спросили своего Учителя, как узнать, что является главным в жизни. И тогда Учитель рассказал им о теории „тысячи шариков“.

– Вы сейчас начнете мне говорить, как много вы работаете каждый день, как много часов вы тратите на свою работу. Работодатель платит вам за это деньги. Некоторым платят много, некоторым – не очень много. Но и в том, и в другом случае работодатели покупают вашу жизнь. И фокус в том, что вы работаете так много вовсе не для того, чтобы кое-как свести концы с концами. В большинстве случаев вы работаете для того, чтобы воплотить в жизнь ваши желания. Но осознаете ли вы, что чем больше вы работаете и, соответственно, больше получаете денег, тем больше желаний у вас возникает? Тем больше вы работаете для того, чтобы получить еще больше денег. Понимаете, что получается?

– Замкнутый круг, – сказал кто-то.

– Совершенно верно, – заметил Учитель. – А на самом ли деле вам так нужна еще одна машина или еще одна квартира? Кольцо с бриллиантом? Соболиная шубка? Стоит ли все это того, чтобы пропустить утренник в детском саду, на котором ваша дочь или сын расскажет стихотворение или споет песню? Я задумался над этим и провел такой эксперимент. Известно, что человек в среднем живет лет семьдесят пять, кто-то больше, кто-то меньше. В году пятьдесят два воскресных дня. Умножим теперь семьдесят пять на пятьдесят два. Получим три тысячи девятьсот. Эта цифра означает, что в жизни среднего человека столько воскресных дней. Когда ко мне впервые пришла эта мысль, мне было пятьдесят пять лет. Значит, две тысячи девятьсот моих воскресных дней уже прошли. У меня осталась только одна тысяча. Тогда я купил одну тысячу маленьких шариков из пластика и насыпал их в прозрачную емкость. Каждый воскресный день я вынимал один шарик и выбрасывал его. Такой простой опыт позволил мне понять истинные ценности в этой жизни. А теперь я должен покинуть вас и поспешить к своей семье. Я запланировал на сегодня воскресную прогулку с моими самыми любимыми и близкими людьми. Спасибо вам за внимание.

Когда Учитель вышел из зала, кто-то из присутствующих сказал:

– Пожалуй, я не поеду сегодня в офис, для того чтобы доработать проект. Я отправлюсь сейчас домой, а затем вместе с женой и детьми мы отправимся на пикник».

– Вот, Танюша, такая история, – сказал Венчик.

– Спасибо тебе, Венчик, – поблагодарила я его, выслушав рассказ. – Только я ведь к тебе пришла с просьбой.

– Конечно, Танюша, говори. Чем смогу – помогу, – пообещал Венчик.

– Видишь ли, я сейчас расследую убийство одного высокопоставленного руководителя. Есть у меня догадки, что он мог быть связан с криминальным миром. Вот ты, Венчик, общаешься со многими людьми. С кем бы я могла переговорить, чтобы получить интересующие меня сведения? – спросила я.

Подумав немного, Венчик сказал:

– А я знаю такого человека. Правда, не уверен, что он обладает нужными тебе сведениями. Но ведь попытка – не пытка, так?

– Так, Венчик, – согласилась я. – Давай попробуем, вдруг повезет.

– Тогда идем.

Мы с Венчиком пришли в маленький магазинчик под названием «Питейная», около которого стояли два субъекта с испитыми лицами. Кивнув им, Венчик прошел внутрь, а я последовала за ним. Насколько я поняла, в этом заведении торговали спиртным самых дешевых марок. И я не ошиблась.

Внутри царил полумрак, который усиливали клубы табачного дыма. Амбре было соответствующее: винный перегар и пивной дух.

– Ты, Танюша, постой пока здесь, а я посмотрю, на месте ли тот человек, который тебе может пригодиться, – сказал Аякс и направился вдоль тяжелых деревянных столов и таких же лавок, составлявших незамысловатый интерьер этого питейного заведения.

А я в это время окинула взглядом близлежащее пространство, включающее в себя барную стойку с восседавшей за ней дородной теткой в темном платье с короткими рукавами и несвежем фартуке поверх него. На меня она не обратила никакого внимания. Оно и понятно, ведь меня никак нельзя было отнести к завсегдатаям «Питейной», поэтому я ее и не заинтересовала.

Но вот на пороге показался едва волочащий ноги пьянчужка. Нетвердой походкой он добрался до барной стойки и трясущейся рукой выудил из кармана денежную купюру. Тетка понимающе кивнула и обменяла купюру на кружку пива. Мужичонка жадно припал к кружке губами.

– Таня, иди сюда.

Я повернула голову и увидела Венчика. Он издали помахал мне рукой, призывая подойти.

Я подошла к Венчику, пройдя несколько рядов столов. За одним из них сидел мужчина неопределенного возраста в хорошем костюме. И он совсем не вписывался в контингент данного заведения. Мужчина был трезв как стеклышко, и у меня сложилось впечатление, что он кого-то поджидал.

– Это моя очень хорошая знакомая. Таня ее зовут, – отрекомендовал меня Аякс и отошел.

Мужчина скользнул по мне холодным, но цепким взглядом и, кивнув, сказал почти приказным тоном:

– Садись.

Я села на скамью напротив него и первым делом обратила внимание на пальцы его рук, поскольку остальные части были скрыты под одеждой. А все-таки несколько отсидок у него было: об этом красноречиво свидетельствовали наколки. Наверное, он завязал с прошлым, во всяком случае прикид у него был вполне респектабельный.

– Что хочешь? – коротко спросил он.

Я решила идти напролом.

– Хочу узнать, чем закончился конфликт Коротуна с новой группировкой. Что из себя представляет эта контора, какие заведения в городе «крышует». Какие отношения у Коротуна с директором «Сервис Плюс» Веретенниковым. Болтают, что Веретенников является правой рукой Коротуна, что он без Веретенникова и шагу не сделает и что Коротун как-то связан с «Бонбанком». С кем еще, кроме Коротуна, контачит Веретенников?

Все это я выпалила почти на одном дыхании и только потом перевела дух.

Мужчина все это время смотрел на меня со все возрастающим интересом.

– А ты смелая, Таня, – сказал он наконец. – И любопытная. А ты знаешь, что любопытство кошку сгубило? Ладно, слушай, что я тебе скажу. Значит, так. Что касаемо Коротуна. У него действительно были непонятки с заезжими гастролерами. Но разборка была предотвращена, все уладили, гастролеры убрались из города. Ну, с Веретенниковым ты можешь сама побалакать, если тебе охота будет. Ну, что еще? А, все! Иди уже, да помни о кошке, – прибавил он несколько зловеще.

Я вышла из темного помещения на улицу. Венчик стоял неподалеку.

– Ну что, Танюша? Узнала, что хотела? – спросил он.

– Узнала только то, что он захотел рассказать. Но все равно это тоже информация. Спасибо тебе, Венчик. И еще к тебе просьба все по тому же делу. Может быть, тебе удастся узнать о бриллиантовом колье, серьгах и перстне старинной работы. Эти дорогие украшения были украдены из сейфа убитого. Послушай, что говорят, может быть, скупщики краденого невзначай проговорятся. Это ведь тоже ниточка к раскрытию преступления.

– А что, Танюша, дело ты говоришь, – согласился Аякс. – Попробую, поспрошаю, послушаю. Может, что и узнаю для тебя.

– Вот и хорошо, Венчик. А я к тебе на днях загляну, – пообещала я, мы распрощались.

Да уж, после разговора со знакомым Аякса вопросов стало еще больше, чем ответов, которые я получила. Если предположить, что Джембровского застрелили заезжие «гастролеры», то зачем они похитили украшения Елизаветы Максимовны Безрассчетновой, тетушки Иннокентия, которые лежали в сейфе? И зачем они полезли в сейф? Профессиональный киллер так не поступит. Стало быть, серьезной эту новую группировку, у которой случились «непонятки» с Коротуном, назвать нельзя. Может быть, вообще забыть о ней, ну хотя бы временно? Тем более что знакомый Венчика только что сказал, что «гастролеры убрались из города».

Что он еще говорил? Ах да, что я могу сама «побалакать» с Веретенниковым. Ну, что же, я, пожалуй, последую его совету. Но только после того, как проясню ситуацию с Деревянщиковым. Потому что Владислав, будучи начальником отдела по работе с клиентами банка, владел информацией об отношениях Джембровского и Веретенникова.

Только вот имелась одна неувязка. Секретарша Валентина была уверена, что Джембровский никак не мог назначить встречу с Веретенниковым, да еще и у себя дома. Сначала по условиям, которые выдвинул Иннокентий Алексеевич, Веретенников должен был вернуть взятый кредит. Кредит был немаленький, ведь организация «Сервис Плюс» под руководством Веретенникова регулярно получала от «Бонбанка» денежные вливания. Но Аксенушкин утверждает, что Деревянщиков интересовался, не была ли перенесена эта встреча. Встреча, которой не должно было быть.

А что, если Веретенников решил не возвращать кредит и повел свою игру, использовав для этого начальника отдела по работе с клиентами, то есть Владислава? Ну, посулил ему энную сумму, ведь у Владислава больна мать, она нуждается в операции, для которой требуются деньги. Деревянщиков давно работает в «Бонбанке», пользуется расположением Джембровского. Он пришел к Иннокентию домой под предлогом того, что ему потребовалось продлить отпуск, чтобы сопровождать мать в Москву на операцию. Пришел, застрелил и спокойно ушел. Тогда, по всем законам детективного жанра, заказчик, то есть Веретенников, должен был убрать исполнителя Деревянщикова. А если Деревянщикова уже нет в живых?

Если исходить из того факта, что Джембровского мог застрелить Деревянщиков, то следующим шагом в расследовании должен был быть обыск квартиры Владислава на предмет оружия. Поэтому – решено, сейчас я еду к нему.

Но, прежде чем вламываться в чужую квартиру, необходимо удостовериться, что в данный момент в ней никого нет.

Я позвонила во входную дверь и подождала некоторое время. К двери никто не подошел, никаких шагов и шумов слышно не было. Из этого можно было сделать вывод, что в данный момент квартира пустая.

Я выждала еще немного, потом окинула взглядом квартиры соседей. Там тоже было спокойно. Ну, что же, тогда – вперед.

С помощью отмычек я проникла в квартиру Деревянщикова, включила свет в прихожей и осмотрелась. Прихожая была небольшая, в ней уместились только узкий шкаф для одежды и комод с выдвижными ящиками и круглым зеркалом. Из прихожей слева была видна кухня, а перед ней находился санузел. Прямо перед входной дверью на небольшом расстоянии от нее находилась комната с закрытой матовой дверью. Справа был вход в изолированную комнату.

Помня о том, что, как правило, преступники хранят оружие около сливного бачка, я решила начать осмотр непосредственно с санузла. Он был совмещенный и включал ванну, стоявшую слева от входа, умывальник рядом с ней, унитаз и стиральную машину. Два последних предмета занимали пространство справа. Я полезла под ванную, пошарила там, потом подсветила фонариком и, ничего не найдя, перешла к умывальнику. Под его тумбой тоже не было ничего предосудительного.

С некоторым волнением я начала осматривать унитаз. Очень внимательно, буквально по сантиметру, я осмотрела место сочленения унитаза со сливным бачком, сняв крышку, заглянула и туда, но… ничего не обнаружила. Осмотр стиральной машины тоже ничего не дал.

Ладно, еще не вечер, еще не осмотрены ни кухня, ни комнаты. Кухня была маленькая, в ней с трудом уместились холодильник, столовый стол и две круглые пластиковые табуретки. Остальное пространство было отведено под навесной кухонный шкаф, мойку, плиту и встроенный разделочный столик между ними.

Я начала методично перебирать продукты в холодильнике. Их было немного, поэтому полки выглядели полупустыми. В морозильной камере лежали полуфабрикаты, в основном из замороженных овощей и рыбы. Навесные полки кухонного шкафчика содержали крупы и макаронные изделия, а также несколько пачек цейлонского чая.

Я вышла из кухни и приступила к осмотру первой комнаты. Она была небольшая и, насколько я поняла по обстановке, здесь проживал пожилой человек. Прямо у входа справа стояла кровать, застеленная тканым одеялом. Я обратила внимание на то, что кровать была несовременного производства. Изголовье кровати имело округлую форму. Оно было выполнено из какого-то металла, возможно, из железа, и покрашено в темно-коричневой цвет. Получилась имитация дерева. Собственно, сначала я так и подумала, что это дерево, только когда дотронулась рукой и почувствовала холод, я поняла, что ошиблась.

В углу кровати примостилась высоко взбитая подушка, накрытая кружевным покрывалом. У той же стены, у которой находилась кровать, стоял платяной шкаф. Он тоже был производства начала прошлого века. В отличие от кровати, шкаф был светлый, скорее всего, его сделали из орехового массива. Шкаф состоял из двух секций. Одна из них имела дверцу с зеркалом. Вторая секция, поменьше и более узкая, закрывалась дверцей с резными узорами. Я раскрыла большую секцию. В отделении на плечиках висели в основном женские халаты и платья. По фасонам было видно, что это одежда принадлежит женщине лет семидесяти. Да, ведь Валентина говорила, что Деревянщиков взял отпуск, чтобы ухаживать за больной матерью. Он даже собирался продлить отпуск, чтобы везти ее на операцию в столицу. Стало быть, это была комната матери Владислава.

Я перебрала вешалки в шкафу, осмотрела полки с постельными принадлежностями и нижним бельем. Потом перешла к осмотру современного пластикового комода, но и там ничего не нашла. Однако вряд ли оружие будет храниться в комнате пожилого, да еще больного человека. Еще в комнате стоял письменный стол. Я повыдвигала его ящики, осмотрев старые альбомы с фотографиями и записными книжками с кулинарными рецептами.

Выйдя из комнаты матушки Владислава, я перешла в другую, которая, очевидно, принадлежала самому начальнику отдела по работе с клиентами «Бонбанка». В дальнем ее углу было организовано нечто вроде зоны отдыха, состоящей из журнального столика, небольшой кушетки и двух кресел.

Осмотр комнаты Владислава я начала с прикроватной тумбочки, но, кроме стопок с нижним бельем, ничего не нашла. Затем я аккуратно проверила двуспальную кровать – она стояла в неком углублении наподобие алькова, – подняв подушки и осмотрев пространство под матрасом. Настала очередь письменного стола, на котором стоял компьютер. Я по очереди выдвигала ящики, и когда я выдвинула самый нижний, то сначала просто не поверила своим глазам: совершенно открыто на дне ящика лежал пистолет марки «ТТ».

Я быстро вынула из сумки сотовый и позвонила Кирьянову.

– Володь, слушай, я нашла его!

– Кого ты нашла, Тань? – удивленно спросил Кирьянов.

– Не кого, а что, – поправила я его, – пистолет.

– Ничего не понимаю, объясни толком. Ты, кстати, где сейчас находишься? – спросил Кирьянов.

– В квартире у Деревянщикова, это начальник отдела по работе с клиентами «Бонбанка», – объяснила я.

– Подожди… ты что же, влезла в чужую квартиру?! – заорал полковник.

– Ну, а как бы я, по-твоему, отыскала орудие убийства Иннокентия Джембровского? Правда, пистолет нужно отдать на экспертизу, чтобы удостовериться.

– Тань, слушай, давай руки в ноги и быстро уходи оттуда, пока хозяин не вернулся. Ты же не хуже меня знаешь, что будет за несанкционированное проникновение в чужое жилище.

– Но ты приедешь сейчас? Слушай, я тебе скажу адрес…

Но Кирьянов меня перебил:

– И слушать ничего не буду, пока ты не уберешься из его квартиры. Позвонишь, когда выйдешь. Все!

Я повиновалась. Володька действительно прав: Деревянщиков мог вернуться с минуты на минуту. Я же не знала, куда он пошел и на сколько. Хороша бы я была, застань он меня на месте, так сказать, преступления.

Я со всеми предосторожностями покинула квартиру Деревянщикова и спустилась во двор. Я нашла там укромное местечко за старым деревом и снова набрала полковника.

– Володь, я уже во дворе, то есть в безопасности. Так, слушай, пистолет лежал в нижнем ящике письменного стола, я даже не дотрагивалась до него. Оценила, так сказать, визуально. Давай поступим так. Я посижу пока во дворе, подожду Деревянщикова. А как только он появится в поле зрения, сразу же звякну тебе. Ты уже можешь оформлять ордер на обыск, чтобы заранее все было подготовлено Лучше, конечно, если ты с ребятами приедешь как можно раньше. Вдруг он снова соберется и уйдет, ищи тогда ветра в поле и…

– Тань, ты можешь толком объяснить, почему именно Деревянщикова нужно брать в разработку? – спросил Кирьянов. – Для ордера на обыск нужны веские причины.

– Ну, хотя бы потому, что после Деревянщикова к Джембровскому больше никто не приходил. Консьержка, которую я опросила, так и сказала: в тот день посетителей у Иннокентия больше не было. Ну, за исключением его тетушки. Но она-то пришла уже к трупу. Получается, что Деревянщиков последним видел Иннокентия живым. Тут у меня есть несколько соображений, почему Владислав мог застрелить Джембровского. Я тебе потом расскажу. Кроме того, мы можем устроить очную ставку с пенсионером, который помогал составить его фоторобот. Послушаем версию подозреваемого. Ну, как? Убедила тебя? Пиши адрес.

– Ладно, диктуй и жди, – коротко ответил Кирьянов и, записав координаты Владислава, дал отбой.

Я ожидала, что первым придет Деревянщиков, но Володька и недавно принятый в отделение оперативник Анатолий опередили его. Впрочем, Деревянщиков вскоре и сам появился во дворе. Я тут же позвонила Кирьянову и увидела, как он и Анатолий приближаются к подъезду. Я тоже подошла как раз к тому моменту, когда Владислав открыл дверь подъезда. Практически одновременно мы оказались у дверей лифта, и я его вызвала.

Пока мы ожидали лифт, Володька и Анатолий находились позади Владислава.

Мы по очереди вошли в лифт, и Деревянщиков спросил:

– На какой этаж едем?

– На шестой, – ответила я за всех.

Деревянщиков согласно кивнул и нажал шестой этаж. Мы поднимались наверх, а у меня вдруг появились сомнения в том, что именно Владислав застрелил Джембровского. Деревянщиков вел себя на редкость спокойно. Ни тени нервозности, ни капли смятения или беспокойства. Да и не выглядел Владислав как убийца. Конечно, внешность может быть обманчива, я сама в этом не раз убеждалась, но все же…

К тому же Владислава совершенно не смутило то обстоятельство, что вместе с ним в лифте находятся три незнакомых ему человека. И едут они на тот же этаж, что и он. Ну, не знаю, едва ли убийца может вести себя столь хладнокровно.

Мы приехали на шестой этаж, и лифт остановился. Раскрылись двери, и на лестничную клетку вышел Владислав, а за ним последовали Володька с Анатолием. Последней покинула лифт я.

Деревянщиков, на ходу вынимая из кармана ключ, подошел к двери своей квартиры. Володька с Анатолием остановились на некотором расстоянии от Владислава. Но он даже и внимания на них не обратил. Казалось, его совершенно не волновало то, что двое незнакомых мужчин стоят у него за спиной.

Деревянщиков спокойно открыл входную дверь. Тогда Владимир спросил:

– Владислав Геннадьевич Деревянщиков – это вы?

– Да. – Мужчина, уже собиравшийся шагнуть внутрь квартиры, задержался и вопросительно посмотрел на нас. – А вы кто? – задал он встречный вопрос.

Полковник молча раскрыл перед ним служебное удостоверение.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Деревянщиков, – что случилось?

– Давайте поговорим в квартире, – тоном, не допускающим возражений, сказал Кирьянов.

– Ну, проходите, – согласился Владислав и первый шагнул в прихожую.

Из прихожей он прошел в свою комнату. Мы последовали за ним.

– Так все-таки в чем же дело? – спросил Деревянщиков, когда мы расположились на кушетке и в креслах вокруг журнального столика.

Владислав занял место на середине кушетки и жестом пригласил нас. Кирьянов тут же расположился справа от него, а Анатолий – слева. Я села в одно из кресел.

– А дело, Владислав Геннадьевич, в том, что позавчера был убит председатель совета директоров «Бонбанка» Иннокентий Джембровский, – сказал полковник. – Что вы можете сказать по этому поводу?

– Только выразить свое сожаление. Иннокентия Алексеевича я уважал и как человека, и как руководителя. Это невосполнимая утрата для всего банка, – спокойно, с достоинством ответил Деревянщиков.

– Скажите, а какие у вас были взаимоотношения с Джембровским? – задал Владимир следующий вопрос.

– Нормальные были отношения. Я являюсь начальником отдела по работе с клиентами, отдел входит в подразделения нашего банка. Я уже сказал, что относился к Иннокентию Алексеевичу с большим уважением.

– А как давно вы работаете под началом Джембровского? – спросил Кирьянов.

– Да, пожалуй, около десяти лет. Я перешел в банк спустя пару лет после его основания.

– И все это время отношения между вами и Джембровским были ровные и доброжелательные? – уточнил Кирьянов.

– Да, совершенно верно, – подтвердил Владислав.

– И что же, за все это время у вас с Джембровским не было ни одного конфликта? – допытывался Владимир.

– Нет, представьте себе. Иннокентий Алексеевич по своему характеру был очень спокойный, уравновешенный человек. Он умел разрешить возникающие разногласия, не доводя их до конфликтной ситуации. Но почему вы спрашиваете меня об этом?

– Скажите, Владислав Геннадьевич, где вы были позавчера от одиннадцати до часу дня? – спросил Кирьянов.

– Я ездил в аптеку, у меня матушка болеет, потом я поехал домой к Иннокентию Алексеевичу, а затем…

– Стоп, – остановил его полковник, – с какой целью вы ездили к Джембровскому?

– Мне надо было продлить отпуск. Видите ли, как я уже сказал, у меня болеет мать, и в данный момент я взял отпуск, чтобы ухаживать за ней, – объяснил Деревянщиков. – Но отпуск уже подходит к концу, а мне необходимо сопровождать ее в Москву на операцию. Поскольку позавчера Иннокентий Алексеевич отсутствовал в банке, я и поехал к нему домой.

– Так, значит, вы поехали домой к Джембровскому. Что было потом? Он подписал вам заявление на продление отпуска? – спросил Кирьянов.

– Конечно, я уже отнес заявление с его подписью в бухгалтерию. Можете проверить.

– Обязательно проверим, – заверил его Кирьянов. – И не только это. А скажите, Владислав Геннадьевич, в ваше присутствие в квартире Джембровского кто-нибудь еще находился?

Владислав задумался.

– Вы знаете, когда я вошел в холл, из квартиры собирался выходить молодой человек. Ну, то есть он, возможно, и не хотел выходить, но Иннокентий Алексеевич его практически выпроваживал.

– Как выглядел этот молодой человек? – тут же спросил полковник.

– Он – худощавый, невысокого роста, волосы довольно длинные, собраны сзади в хвост. Да, на одной щеке я заметил родимое пятно.

– На какой щеке? На правой или на левой? – вступила я в разговор.

– Вы знаете, не запомнил. Кажется… нет, не буду врать. Помню только то, что родимое пятно у него было на щеке. А вот на какой, – Деревянщиков развел руками.

– Так этот молодой человек ушел или остался? – спросил Кирьянов.

– Он ушел. Неохотно, но ушел, – ответил Деревянщиков.

– То есть вы с Джембровским остались одни в квартире? – уточнил Владимир.

– Да, именно так, – подтвердил Владислав.

– Хорошо, вы подписали заявление и что было дальше?

– Мы еще немного поговорили, и я ушел.

– О чем вы говорили? – продолжал спрашивать Кирьянов.

– Ну, ни о чем таком принципиально важном. Я торопился, мне надо было еще переговорить с лечащим врачом матери.

– Где сейчас находится ваша мать? – спросил Кирьянов.

– Она лежит в кардиологическом центре, – последовал ответ.

– Скажите, а у вас с Джембровским был разговор по поводу встречи с Веретенниковым? – Тут в разговор снова вступила я и задала неожиданный вопрос.

– Н-нет, – немного замялся Деревянщиков. – А почему вы спрашиваете об этом?

– Здесь вопросы задаем мы, – жестко ответил полковник.

– Так был разговор о встрече с Веретенниковым или не был? – не отставала я.

– Владислав Геннадьевич, у нас есть ордер на обыск, вот, ознакомьтесь, – Кирьянов сунул ему под нос лист бумаги.

– Но… позвольте. На каком основании? Вы что, подозреваете меня в убийстве Иннокентия Алексеевича?! Но почему?! – взволнованно воскликнул Деревянщиков.

– Потому что вы были последним, кто видел Джембровского живым, – сказал Кирьянов. – Согласно показаниям консьержки, после вас к Иннокентию Алексеевичу больше никто не приходил. Труп Джембровского обнаружила его тетя, Безрассчетнова Елизавета Максимовна, и это было уже после часу дня. Анатолий, давай, – скомандовал полковник.

Анатолий позвонил и спустя минут пять в квартиру вошли понятые, мужчина и женщина. Оказалось, что их ребята привезли с собой и они находились все это время в машине.

Анатолий начал обыск с санузла. Потом перешел на кухню, из кухни переместился в комнату, где мы собрались. Дошла очередь до письменного стола. Я все время наблюдала за Деревянщиковым. Он выглядел подавленным, но особого беспокойства не проявлял. И вот Анатолий вытащил со дна последнего ящика письменного стола пистолет.

– Взгляните на это! – воскликнул оперативник, привлекая всеобщее внимание.

– Что вы теперь скажете, гражданин Деревянщиков? – спросил Кирьянов. – Джембровский был убит именно из такого пистолета. Вы сразу сознаетесь в содеянном?

– Да мне не в чем сознаваться! Да, этот пистолет принадлежит моему покойному деду. Это память о нем. Пистолет лежит в ящике уже много лет, – уточнил Деревянщиков.

– То есть вы отказываетесь признаться в том, что это вы убили Джембровского? – спросил полковник.

– Да зачем я буду признаваться в том, чего не совершал?! И чего ради мне его убивать?

– Ну, хотя бы ради получения денег. – Я снова вступила в разговор. – Веретенников посулил вам определенную долю, если вы, убив Иннокентия Алексеевича, поможете ему избежать возврата кредита, который он взял в банке, а возвращать не собирался. Ведь деньги вам нужны для предстоящей операции вашей матери. Кстати, вы так и не ответили на мой вопрос о том, была ли запланирована у Джембровского встреча с Веретенниковым позавчера.

– Хорошо, я вам отвечу. Первоначально да, такая встреча была запланирована.

– Где именно она должна была произойти? – спросила я.

Я решила, что нужно как можно более подробно осветить этот вопрос, ведь Аксенушкин сказал только то, что Владислав спросил у него, состоится ли эта встреча. И все. Но в то же время секретарь Валентина ничего об этом не знала.

– Встреча должна была произойти у Иннокентия Алексеевича дома, – сказал Деревянщиков.

– Вот как? – удивилась я. – А почему не в банке?

Собственно, Валентина уже прояснила ситуацию с Веретенниковым, но я хотела услышать версию Владислава.

– Понимаете, не так давно Иннокентий Алексеевич и Константин Михайлович разговаривали в присутствии третьих лиц… хм… на повышенных тонах. Так сказать, не могли разрешить вопрос с возвратом кредитов. И поэтому Иннокентий Алексеевич сказал, что, пока Веретенников не погасит долг, в банке ему делать нечего.

– То есть, иными словами, Джембровский дал распоряжение не пускать Веретенникова в «Бонбанк»?

– Да, совершенно верно. И вот поэтому Иннокентий Алексеевич и планировал провести встречу с Веретенниковым за пределами банка. Для того чтобы не дать повод сотрудникам усомниться в том, что он не хозяин своего слова.

– А какова должна была быть ваша роль на этой встрече? Или ваше присутствие не предполагалось? – спросила я.

– Видите ли, если бы эта встреча состоялась, то, думаю, я на ней нужен был как специалист по работе с клиентами.

– Почему же встреча так и не состоялась?

– Это мне неизвестно. Иннокентий Алексеевич не склонен объяснять свои соображения, – ответил Деревянщиков.

– То есть вы пришли домой к Джембровскому только для того, чтобы подписать заявление на продление отпуска? – включился допрос Кирьянов.

– Да, именно так.

Полковник покачал головой:

– И тем не менее. Все, что вы только что нам рассказали, не снимает с вас подозрения в совершении вами убийства Джембровского. Вы подумайте о чистосердечном признании в убийстве вашего шефа. В качестве смягчающего обстоятельства можете привести ситуацию с больной матерью, – посоветовал Кирьянов.

– Да что вы такое говорите?! – воскликнул Деревянщиков. – Операция моей матери будет проводиться бесплатно, по выделенной квоте. Можете позвонить ее лечащему врачу и убедиться в этом. Так что никто никакие деньги мне не сулил, и я не убивал Иннокентия Алексеевича! Это вы признайтесь в том, что не можете найти убийцу и вешаете это преступление на меня! Еще раз повторяю: я не убивал Джембровского!

– Ну, вы не первый, кто отказывается сознаваться в совершенном преступлении, – подал голос до сих пор молчавший Анатолий, – но ваше запирательство совершенно не имеет никакого смысла. У вас в квартире находится пистолет, он очень похож на тот, из которого был застрелен Джембровский, та же марка. Мы отправим его на экспертизу, и я больше чем уверен, что экспертиза подтвердит: выстрел был произведен вами из этого пистолета. Поэтому я, как и мои коллеги, советую вам написать чистосердечное признание в совершенном вами убийстве. Суд наверняка примет во внимание смягчающие обстоятельства в виде наличия у вас больной матери. К тому же сотрудничество со следствием тоже зачтется. Нам ведь важно еще и установить заказчика этого убийства. Ну, как? Вы подумали над моими словами, Деревянщиков? Будете писать? Мой вам совет: пишите подробно, не забывая каждую мелочь, это важно.

– Не буду я ничего писать! Я готов повторять снова и снова, что я не убивал! Вам это понятно?

– Нам понятно одно: вы выбрали в корне неверную тактику – тактику запирательства, – заметил Кирьянов, – и она ни к чему хорошему не приведет. Вам придется мотать срок, и не маленький, поскольку вы покрываете заказчика этого преступления. Короче, сейчас мы поедем в отделение и там продолжим. По дороге вы можете еще раз подумать и все взвесить, стоит ли игра свеч, иными словами: принимать ли огонь на себя. Вставайте, гражданин Деревянщиков, и поехали! Анатолий!

Анатолий достал наручники.

– Руки, – скомандовал он.

Начальник отдела по работе с клиентами «Бонбанка» послушно вытянул руки вперед.

Когда мы приехали в отделение, я спросила Кирьянова:

– Володь, ты сейчас продолжишь допрос Деревянщикова?

– Вообще-то я собираюсь отдать пистолет на экспертизу.

– Отдашь пистолет на экспертизу, а потом будешь дожидаться результата? Это сколько же времени пройдет!

– Я попросил провести экспертизу как можно быстрее, почти в экстренном режиме. Ну а за это время я планирую провести очную ставку Деревянщикова с его соседом, который составил фоторобот.

– Ты имеешь в виду Савелия Николаевича Яковлева? – спросила я.

– Да, его. Я уже распорядился привезти его.

– Знаешь, Володь, что-то мне подсказывает, что Деревянщиков действительно не убивал Джембровского. Ну, вот не тянет он на убийцу вообще никак. Он не был под следствием? Ты не проверял еще? – спросила я.

– Нет, не проверял. Но давай, Таня, дождемся результатов. Интуиция – вещь хорошая, но на ней одной далеко не уедешь.

– Согласна с тобой, Володь.

Вскоре началась процедура опознания. Савелий Николаевич внимательно посмотрел на четверых мужчин примерно одинакового с Деревянщиковым возраста, роста и телосложения и подошел к Владиславу.

– Вот его я видел, – уверенно сказал Яковлев.

– Расскажите об этом поподробнее, – попросил его Кирьянов.

– Ну а чего особенно рассказывать, – пожал плечами пенсионер, – убитый жил этажом ниже меня, я всегда спускаюсь пешком. Вот и позавчера мы с собакой стали спускаться. Когда мы проходили мимо его квартиры, то я и увидел его, – Яковлев кивнул на Деревянщикова.

– А самого Джембровского, вашего соседа снизу, вы не видели? – спросил Кирьянов.

– Почему же? И его я тоже видел. Он стоял чуть в глубине, но его тоже было видно.

– Вы с ним поздоровались?

– Да, если можно так сказать. Мы кивнули друг другу, а потом мы с собакой стали спускаться дальше.

– Значит, вы с ним не разговаривали? – уточнил полковник.

– Нет, я же сказал. Мы и раньше-то особо не общались. Он недавно переехал к нам в дом, да и разница в возрасте у нас. Я-то на пенсии уже давно, – объяснил Яковлев.

– Скажите, а когда вы проходили мимо квартиры Джембровского, вы обратил внимание на то, что происходило у дверей его квартиры?

– Как что происходило? – удивился Яковлев. – Ничего там не происходило. Сосед вот с ним разговаривал, – пенсионер кивнул на Деревянщикова.

– Разговор их проходил миролюбиво? Они не ссорились, не говорили на повышенных тонах, не возмущались? – продолжал уточнять Кирьянов.

– Да нормально они разговаривали.

– Хорошо, скажите, а сколько было времени, когда вы спускались по лестнице?

– Это было до обеда, до часу дня.

– А точнее сказать вы можете?

– Не могу, – ответил пенсионер.

– Ну, может быть, программа новостей шла по телевизору в это время.

– Телевизор совсем не смотрю, даже не включаю. Потому как это пустая трата времени. Я лучше сканвордом займусь. А позавчера я вышел с собакой, потому что она примерно в это время просится во двор. Ну, где-то так от половины двенадцатого дня начинает беспокойно себя вести, знак мне подает. Тогда я сворачиваю все свои занятия и иду с ней. Я считаю так: если завел собаку или кошку, то будь любезен – следи и ухаживай за своим питомцем. А то у нас как привыкли: купил собаку или кошку, надоела она, и все – взял и выбросил. Никакой ответственности!

– Хорошо, спасибо, Савелий Николаевич.

Когда пенсионер ушел, я решила задать Деревянщикову еще несколько вопросов:

– Скажите, вы раньше бывали у Джембровского дома? – спросила я.

– Да, бывал несколько раз, – ответил Деревянщиков.

– А вот консьержка сказала, что видит вас впервые. Значит, вы пришли домой к нему первый раз? – Я решила, что подловила его на несоответствии, но Деревянщиков тут же объяснил:

– Нет, дома я был у Иннокентия Алексеевича несколько раз. Просто он ведь недавно, как только что сказал его сосед сверху, переехал в этот дом. А раньше он жил в загородном доме. Вот там я был несколько раз, – объяснил Деревянщиков. – А в городской квартире – да, я был впервые.

– Скажите, а во что был одет Джембровский во время вашего визита?

– Ну, на нем был домашний халат, домашние туфли без задников, пижамные брюки еще.

– А вам не показался странным такой наряд? – спросила я.

– Странным? – удивился Владислав. – Нет, не показался. А что в нем странного? Человек находится у себя дома, вот он и оделся так, как ему удобно. Надел свободную, не сковывающую движения одежду. А вы, очевидно, считаете, что он должен был принимать меня при полном параде, что называется. В костюме, рубашке и галстуке? Нет, это было бы совершенно излишне. Мне всего-то надо было подписать заявление, и это заняло не более минуты.

Деревянщиков отвечал на мои вопросы совершенно спокойно, без тени нервозности.

– Вам не показалось, что Джембровский кого-то ждал еще кроме вас?

– Пожалуй… да, такое ощущение у меня было. Потому что обычно Иннокентий Алексеевич хотя и недолго, но говорит о делах банка. А в тот день он просто подписал мое заявление и практически сразу проводил меня. Да, скорее всего, к нему кто-то еще должен был прийти.

– Но вы в тот день больше у Джембровского не появлялись? – уточнила я.

– Нет, конечно. Зачем? Иннокентий Алексеевич продлил мне отпуск, вот и все. – Владислав пожал плечами.

– Это все, что вы можете рассказать? – спросил Кирьянов.

– Спрашивайте, что считаете нужным. Если я знаю, то расскажу.

Похоже на то, что Деревянщиков вполне освоился в данной обстановке. Во всяком случае, он не был похож на загнанного в угол подозреваемого.

Кирьянов посмотрел на меня, я покачала головой: дескать, у меня вопросов больше нет. Тогда полковник вызвал дежурного.

– Вас сейчас отправят в камеру, – сообщил он Деревянщикову.

– Но почему? Разве очная ставка не поставила все точки над «i»? Разве этот пенсионер сказал, что видел, как я убиваю Иннокентия Алексеевича?

– До результатов экспертизы по оружию вы являетесь главным подозреваемым, – жестко ответил Кирьянов. – Уведите, – приказал он дежурному.

Как раз в тот момент, когда за Деревянщиком и его конвоиром закрылась дверь, раздался телефонный звонок.

– Я слушаю, – сказал Кирьянов. – Понятно, сейчас придем.

Полковник положил трубку и обратился ко мне:

– Это звонил Неверов. Говорит, что экспертиза по пистолету Деревянщикова уже проведена и результат готов. Ну что, идем?

– Да, пошли, – ответила я.

На столе в кабинете Андрея Львовича Неверова царил невообразимый беспорядок. Чего там только не было: какие-то лоскутки, обрывки проводов, всевозможные бокалы, фужеры, стопки и рюмки, окурки, а также чайные и кофейные чашки со следами помады и масса других вещественных доказательств, изъятых с места преступления. Среди всего этого я увидела пистолет, найденный в ящике письменного стола в квартире Деревянщикова.

– Ну, так что вы нам скажете, Андрей Львович? – спросил Кирьянов. – Чем обрадуете?

Эксперт покачал головой.

– Ну, не знаю, обрадую или же, наоборот, огорчу. Объективно могу сказать, что стреляли из этого пистолета лет двадцать назад. С позавчерашним убийством это оружие никоим образом не связано. Поэтому вам остается только одно: продолжать поиски настоящего преступника и пистолета, из которого был застрелен Джембровский. Я, как видите, в курсе этого убийства.

– Спасибо, Андрей Львович, – поблагодарила я Неверова, – пошли, Володь.

Мы вышли из кабинета эксперта.

– Ну что? – спросила я Кирю.

– Что «что»? Придется все снова начинать, – ответил он, – ведь нет ничего: ни подозреваемых, ни улик, ни доказательств.

– Я еще не отработала несколько адресов, Володь, – сообщила я. – Возможно, что-то и появится.

– Ну, тогда давай – вперед.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – в шутку ответила я.

Я вышла из отделения, села в свою машину и поехала к дому Иннокентия Джембровского. Я планировала опросить бабушку Полю, соседку Иннокентия, которую я вчера не застала. Но, может быть, она уже вернулась домой?

Когда я вошла в подъезд, то сразу обратила внимание на то, что место консьержки было занято другой женщиной.

«Странно, ведь дежурство в подъезде не может ограничиваться одним днем, – подумала я. – Как правило, график дежурств или сутки через двое, или же двое суток дежурство, двое – отдых. Куда же подевалась Наталья Евгеньевна»?

– Здравствуйте, – сказала я, – а Наталья Евгеньевна разве сегодня не дежурит? Вчера она здесь была.

– Да, правильно вы говорите, но сегодня она попросила меня подменить ее вне графика. Я ее сменщица. Мы по очереди с ней дежурим через день, – объяснила женщина. – У нее, понимаете, мама уже очень старенькая. Вот вчера ей стало хуже, знаете, как у стариков бывает: то более или менее, то ухудшается состояние.

«Вот оно что, – подумала я, – так, вероятно, и в день убийства Джембровского у матери Натальи Евгеньевны могло ухудшиться состояние, и она пошла проведать ее».

– А вы хотите увидеть Наташу? – спросила женщина. – Она вообще-то недалеко отсюда живет.

– Нет, я хотела бы поговорить с другим человеком. Меня зовут Татьяна Александровна, и я расследую убийство Иннокентия Алексеевича Джембровского. Вы его знали?

Женщина вздохнула:

– Да, знала, конечно, хотя он и недавно сюда переехал. Такое горе…

– Так вот, я опрашиваю соседей Джембровского, но вчера одной его соседки, бабушки Поли, не было дома. Вы не знаете, она сейчас у себя? – спросила я.

– Нет, Полина Георгиевна еще не приехала, – ответила консьержка. – Она сейчас у своей старшей сестры, периодически она приезжает к ней на несколько дней. Ну, помочь приготовить пищу и уборку произвести.

– А ее сестра живет не в Тарасове?

– В Тарасове, кажется, в Фестивальном поселке, если не ошибаюсь. Да Полина Георгиевна должна завтра-послезавтра вернуться. Вы подойдите через пару дней, тогда ее наверняка застанете.

– Хорошо, я так и сделаю. Скажите, пожалуйста, еще вот что. Выход из дома на улицу у вас только через подъезд?

Консьержка непонимающе посмотрела на меня.

– Ну, я имела в виду, можно выбраться на улицу, скажем, через… крышу? – пояснила я свой вопрос.

– То есть через пожарную лестницу? Вы это хотели узнать? – в свою очередь, задала мне консьержка свой вопрос.

– Да, именно так.

– Да, можно, конечно. Для этого нужно будет подняться на десятый этаж, а там имеется выход на крышу. Потом надо пересечь крышу до боковой стены, ну, то есть до торца, и пожалуйста – по лестнице вниз спускайтесь. Только ведь обычно люди пользуются подъездной дверью, – заметила консьержка, – зачем лезть на крышу, а потом с нее спускаться по пожарной лестнице, зачем такие сложности?

Я промолчала, но подумала, что если преступник не хочет, чтобы его заметили, то он решится и не на такое не столь уж сложное действие, как спуск по пожарной лестнице. Ведь если убийца решил не попадаться на глаза Наталье Евгеньевне, которая его видела, то он и предпринял такой шаг: просто вышел не через подъезд, а через крышу посредством лестницы. Но Наталья Евгеньевна утверждала, что, кроме Деревянщикова, а перед ним – Александра, у Джембровского посетителей в тот день больше не было. Однако нельзя полностью исключить то, что консьержка элементарно проглядела тот момент, когда к Иннокентию пришел еще кто-то. Пришел и не доложился. Предположим, она вязала – ведь именно за этим занятием я ее вчера и застала – и не могла оторваться от узора. Или же ее кто-то из жильцов отвлек своими разговорами. Наконец, она просто могла покинуть на некоторое время свой пост, чтобы проведать маму, ведь живет она недалеко отсюда.

Итак, убийца не попал на глаза консьержке, когда пришел к Джембровскому, и, чтобы не привлекать к себе внимания и остаться незамеченным и в дальнейшем, он добрался до десятого этажа, открыл дверь, пересек крышу и спустился по лестнице на улицу.

Как он мог открыть дверь, если она была заперта? Да очень просто. Поковырялся пару минут, а то и меньше, обычной отмычкой, и готово. Дверь на крышу закрывается явно не на бог весть какой сложный замок.

В принципе можно было бы подняться наверх и осмотреть эту дверь. Но я решила не тратить на это время. В любом случае прошло уже достаточно много времени, чтобы остались какие-то следы. Да и что бы они дали?

Я распрощалась с консьержкой, которая сегодня подменяла Наталью Евгеньевну, и вышла из подъезда.

Сев в машину, я нашла адрес Маргариты Стенюшиной, которая работала у Джембровского и сопровождала его в деловых поездках.

Маргарита проживала в Набережном районе. Я припарковалась в небольшом дворе, скорее, его можно было назвать даже не двором, а двориком, поднялась на третий этаж «сталинки» и позвонила.

Дверь открыл худощавый, невысокого роста мужчина с несколько изможденным лицом.

– Здравствуйте, – сказала я, – а Маргарита здесь проживает?

– Здесь, – ответил мужчина.

– Могу я ее увидеть? – спросила я.

– Сейчас посмотрю, дома ли она, – ответил мужчина.

Он зашаркал по линолеуму растоптанными домашними тапочками. Я посмотрела ему вслед и подумала, что это, наверное, дедушка Маргариты.

Вскоре он вернулся в прихожую, а позади него увидела девушку лет двадцати двух. Она тоже была невысокого роста, стройная, но с округлыми формами, темноволосая и с короткой стрижкой. На Маргарите был велюровый бордовый брючный костюм.

– Вы ко мне? – спросила Маргарита.

– Да, – ответила я.

– Ну, давайте пройдем ко мне в комнату, – пригласила девушка, – а ты, папа, иди к себе.

Папа? М-да… по возрасту, точнее сказать, по внешнему виду – мужчине легко можно было дать лет семьдесят – он точно годился ей в дедушки. Но всякое бывает в жизни. Возможно, Маргарита является так называемым поздним ребенком, да мало ли что еще может быть. В данном случае для расследования убийства это не имеет значения.

Маргарита провела меня в свою комнату, которая находилась в самом конце достаточно длинного коридора, прямо за кухней. Отец Маргариты скрылся в первой от входной двери комнаты, но дверь в свою комнату не закрыл и осторожно выглядывал из нее.

– Папа, иди к себе, я же сказала. Это ко мне пришли, ты что, не слышал? – Маргарита повысила голос.

Мужчина послушно закрыл дверь.

– Присаживайтесь, – предложила Маргарита, когда мы оказались в ее комнате, и указала на небольшое кресло под кокетливым мебельным чехлом в оборках понизу.

Сама она уселась в точно такое же кресло, стоявшее чуть подальше. Нас с ней разделял маленький зеркальный столик на витой ножке.

Я окинула взглядом всю комнату. Она была не очень большая, но довольно уютная. На полу лежал пушистый ковер приятного светло-коричневого цвета с восточным орнаментом. В углу находилась низкая софа, наполовину застеленная ярким пледом. Одну стену комнаты занимал книжный стеллаж. У балконной двери стоял небольшой стол с компьютером на нем.

Маргарита закрыла дверь своей комнаты, и на двери с внутренней стороны я увидела «горячий» постер с Сашей Грей. Интересно, отец Маргариты тоже видел порнодиву?

– Папа у меня очень подозрительный. Все следит за мной. – Маргарита, видимо, сочла необходимым объяснить мне поведение своего отца, которое действительно напоминало слежку. – Но это от того, что я у него родилась очень поздно. Другие в этом возрасте уже внуков нянчат. Но это я так, к делу ведь это не относится, правда?

– Да, к делу, по которому я к вам, Маргарита, пришла, это действительно не относится, – подтвердила я.

– Так зачем вы ко мне пришли? И, кстати, вы ведь так и не представились.

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив.

– Частный детектив? – удивленно переспросила Маргарита. – Никогда не думала, что девушки вроде вас этим занимаются.

«Интересно, а чем занимаются девушки вроде меня? А, ну да, конечно же, сопровождают пожилых состоятельных мужчин в их деловых и не деловых поездках. Похоже, что Маргарите известна только профессия эскортницы, другие виды деятельности ей неведомы», – подумала я.

– Вот представьте себе, Маргарита. Но пришла я к вам не для того, чтобы обсуждать виды трудовой деятельности. Скажите, пожалуйста, где вы были позавчера примерно с двенадцати до часу дня?

– А почему вы меня спрашиваете? – удивилась Маргарита. – А, наверное, Кирилл опять что-нибудь натворил! Да?

– Кирилл, это кто? – спросила я.

– Так вы не по его душу? А почему вы тогда меня спрашиваете?

– Маргарита, убедительно прошу ответить мне на заданный мною вопрос: где вы были позавчера от двенадцати до часу дня?

– Ну, здесь я была, дома то есть. Я сейчас не работаю. Вот у отца можете спросить, он подтвердит, что я дома была. Да и Кирилл мне позавчера в это время, о котором вы спрашиваете, звонил. Предупредил, что несколько дней он… в общем, несколько дней мы с ним не сможем увидеться, у него там какие-то дела. Но я не понимаю, вы меня расспрашиваете, а сами не говорите, в связи с чем. Что-то произошло?

– Скажите, Маргарита, вам известен Джембровский Иннокентий Алексеевич? Вы были с ним знакомы? – не отвечая на вопрос Маргариты, задала я свой.

– Господи, вот оно в чем дело! – воскликнула Маргарита. – А я все думаю-гадаю. Да, я была с ним знакома. И не только знакома, я еще и работала у него. Целую неделю! Представляете себе?

– А почему вы так пафосно говорите об этом? Целая неделя работы – это что, очень большой срок? Насколько мне известно, только испытательный срок на любой работе не бывает меньше двух недель.

– Смотря на какой работе. У этого… извините, приличных слов не могу подобрать, а неприличные не хочу произносить. Так вот, взгляните сюда.

С этими словами Маргарита обнажила ягодицы, и я увидела вздувшиеся багровые рубцы.

– Ничего себе! Он что же, истязал вас? – спросила я.

– Это называется БДСМ, – объяснила Маргарита, – только нормальные люди, когда этим занимаются, никаких следов не оставляют. А Джембровский ваш – просто садист! Нет, я, конечно, не вчера на свет родилась, я понимала, что это за работа. Но на такие увечья я не подписывалась!

Последнее восклицание Маргарита прокричала настолько громко, что в комнату с испуганным лицом вбежал ее отец.

– Папа, все в порядке, мы просто разговариваем, – успокоила его Маргарита. – Уйди к себе, пап, я тебя очень прошу!

Отец девушки тут же ретировался. Маргарита вроде бы хотела что-то еще крикнуть ему вдогонку, но, видимо, передумала.

Я же никак не ожидала увидеть того, что увидела. Действительно, мало кто захочет работать на «такой работе», даже и за приличные деньги.

– Скажите, Маргарита, а где это произошло? Я имею в виду, эти ваши шрамы. В квартире Джембровского? Вы там встречались? – спросила я.

– Ну, прям! Мы ездили в усадьбу одного такого же подонка, как и он сам. Там подобралась офигенная компания старых идиотов! Так это он вас послал ко мне? Джембровский? Да? А зачем? Я же уже уволилась. И я не несу никакую ответственность за то, что у него там что-то произошло. Да если бы я обратилась в судебную экспертизу! Ему мало бы не показалось! Хотя… за деньги он бы отмазался, как пить дать. Я поэтому ничего и не стала затевать. Знаю ведь, что все это окончилось бы ничем. Вот только поэтому я и молчу. И Джембровский пусть молчит. Я даже Кириллу ничего не стала говорить. Кирюха парень необузданный, может и под суд пойти, если наедет на этого ублюдка. А вообще, такого, как Джембровский, только могила исправит! Туда ему и дорога, этому Джембровскому! – с чувством произнесла Маргарита.

– Ваше желание сбылось, Маргарита. Позавчера Джембровский был застрелен у себя в квартире, – сказала я.

– Вы серьезно? Нет, это правда? Скажите это еще раз! А то я подумаю, что у меня слуховые галлюцинации!

– Подождите, Маргарита, – я решила прекратить эту затянувшуюся «пляску на костях», – вот вы сказали, что Кирилл позавчера вам позвонил и сообщил, что… Почему вы с ним не можете встретиться? Какие такие дела у него срочно возникли? – спросила я.

– Ну, я не знаю, он мне толком ничего не объяснил… подождите, вы что же думаете, что это Кирюха застрелил Джембровского?! Вы серьезно так думаете? Да перестаньте! Кирилл любит подебоширить, но на убийство он не способен.

– Ладно, тогда давайте его адрес. Где он проживает? И как его отчество и фамилия.

– А зачем он вам? Я же сказала, что он не способен на убийство. Я его давно знаю. И папа его тоже хорошо знает. Они же вместе на заводе работают. Точнее сказать, работали раньше. Папа и сейчас там работает, а Кирюха уволился. Не понравилось ему там, сказал, что он еще не нашел себя. Но он не убийца.

– Маргарита, вы будете говорить адрес вашего Кирилла? Или придется вызывать вас в отделение полиции на допрос?

– А чего сразу на допрос-то? Скажу я, конечно, где он живет. Пишите. Но запомните: Кирилл не убивал. Вот, чем угодно могу поклясться! А убийце Джембровского нужно в ножки поклониться! Такое дело сделал, мир очистил.

Напоследок я решила спросить Маргариту о Владиславе Деревянщикове.

– Маргарита, а что вы можете сказать о Владиславе Геннадьевиче Деревянщикове?

– Он очень хороший человек, вот что я могу о нем сказать. И воспитанный, и доброжелательный, одним словом, интеллигентный. Ой, он мне позавчера звонил, вот, я вспомнила.

– Звонил? А по какому поводу? – спросила я.

– Он спрашивал меня, не знаю ли я о какой-то встрече, которую назначил этот Джембровский, эта мразь! Тьфу! Владислав Геннадьевич же не знал, что я уже уволилась и больше там не работаю.

– Так, а припомните, что же именно говорил по этому поводу Деревянщиков?

– Вот не смогу сказать ничего определенного. Вроде бы этот гад Джембровский должен был отложить или перенести встречу с кем-то.

– А с кем именно, Маргарита? – продолжала я допытываться. – Вспомните. Это очень важно.

– Нет, не могу вспомнить. Да, Владислав Геннадьевич называл какие-то фамилии, какие-то имена, но я настолько озверела, когда услышала ненавистную фамилию бывшего шефа, что просто уже ничего не соображала. Где уж тут что-то запомнить!

Я вышла от Маргариты и, сев в машину, набрала Кирьянова. Надо попросить, чтобы он нашел сведения на этого Кирилла. Кто знает, куда может привести эта ниточка? Вполне возможно, что это пустышка. Ну а если нет?

– Алло, Киря, это я, Татьяна. Слушай, я сейчас ездила к одной из секретарш Джембровского, Маргарите Стенюшиной. Она работала у него на «выезде», ну, ты понимаешь, что я имею в виду, но неделю назад уволилась. Джембровский оказался любителем БДСМ. Маргарита поняла, во что вляпалась, и смотала удочки. Но тут она проговорилась, что ее ухажер, некто Кирилл, звонил ей как раз позавчера, в день убийства Джембровского. Он сказал, что у него что-то такое случилось, что несколько дней они не смогут видеться. Она клянется и божится, что ее Кирюха никак не мог убить Джембровского, да и вообще никого. Но чем черт не шутит? Надо попробовать раскрутить эту версию. Вдруг она к чему-нибудь да приведет. Короче, Киря, запиши: Кирилл Андреевич Сосновцев. Поройся там в вашей базе данных и пришли мне на электронку.

– Ладно, – пообещал Кирьянов.

Я приехала домой, быстро поужинала творогом с мелко нарезанным укропом и запила чашкой кефира. Потом приняла душ и открыла почту.

Володька уже отправил мне небольшое досье на этого самого Кирилла. Так, родился… пошел в школу, оставался на второй год, окончил девять классов с тройками, поступил в колледж. Там он тоже учился ни шатко ни валко, но диплом все-таки получил. Так… дальше Сосновцев работал на ТЭПО – на одном из оставшихся после развала Союза производстве. И вот он уволился оттуда, чтобы заняться «поисками себя». Однако происходило это по большей части посредством распития алкоголя и дебоша в общественных местах типа кафе. Драки и хулиганские выходки тоже имели место быть, за что Кирилл несколько раз привлекался по статье за хулиганство.

Однако с такими данными, как у Сосновцева, в киллеры не идут. Убийца тут даже не вырисовывался. Второгодник и очень средний выпускник колледжа, а впоследствии – нарушитель общественного порядка никак не смог бы провернуть такое дело. Даже если и допустить очень смелое, практически фантастическое предположение, что Сосновцев согласился убить Джембровского – чтобы отомстить за надругательство над Маргаритой, – то как он мог проникнуть в квартиру Джембровского? Может быть, через пожарную лестницу? Скорее всего, нет. До этого он вряд ли мог додуматься. И опять же открыть квартиру Иннокентия простой отмычкой или даже сложной – такое не представляется возможным. Нет, дверь Джембровский должен был открыть сам. А с какого перепугу он стал бы это делать?

Но как бы то ни было, совсем сбрасывать со счетов Кирилла Сосновцева было нельзя. По крайней мере, надо будет встретиться с ним и выяснить, есть ли у него алиби на момент убийства Джембровского. Но этим я займусь завтра. А сейчас – спать.

Глава 3

Утром я проснулась, но встала с постели не сразу, а полежала еще какое-то время. Мне было необходимо обдумать те факты в отношении убийства Джембровского, которыми я уже располагаю. Ведь информация собрана, и немалая. Теперь пришла пора понять, что же из всего этого следует.

Вчера я разговаривала с начальником службы безопасности банка Аксенушкиным, с Владиславом Деревянщиковым – начальником отдела по работе с клиентами и возможным преемником Джембровского – Волошниковым. Не охватила я только руководителя «Сервис Плюс» – Веретенникова. А ведь он – фигура достаточно серьезная. Из чего же надо исходить? Скорее всего, из планируемой встречи Джембровского с Веретенниковым на квартире председателя совета директоров «Бонбанка». На этой встрече в качестве эксперта должен был присутствовать Деревянщиков.

Теперь предположим, что Веретенникову не хотелось отдавать взятый им в банке Джембровского кредит, и он задумал устранить Иннокентия, убить, иными словами. Но вот дальше, судя по тому, как разворачивались события, начинается какая-то карусель.

Если Веретенников задумал убийство Джембровского и, стало быть, он – заказчик, то непонятно, почему он согласился на встречу с Джембровским в тот день, когда планировалась его ликвидация? Возможно, для того чтобы быть уверенным в том, что Иннокентий будет находиться дома и никуда не денется. Но вот встречу отменили. Правда, неизвестно, кто это сделал: Веретенников или Джембровский. Вообще-то отмена встречи была не в интересах Веретенникова. Вот если бы это он приехал и обнаружил труп главы «Бонбанка», а не тетушка Джембровского Елизавета Максимовна, то этим самым он если и не снял бы с себя все подозрения, то уменьшил бы их, это точно.

Но еще более важной фигурой в этом деле является Коротун – криминальный авторитет, крышующий развлекательное заведение «Эдем», владельцем которого является Резников. Правда, сведений о том, что и Коротун собирался присутствовать на планируемой встрече, нет. То есть, с одной стороны, получается, что Коротун совершенно никоим образом не причастен к убийству Джембровского. Однако не следует забывать, что на Коротуна «наехала» новая криминальная группировка. Ему помогли разрулить конфликт, и, по словам неизвестного, с которым меня свел Венчик, «гастролеры» убрались из Тарасова. Но кто знает, не был ли в этом замешан каким-то образом Джембровский? Ведь тот факт, что банковские воротилы подчас смыкаются с самыми криминальными структурами, ни для кого не секрет. К тому же неизвестно, что еще помимо дорогих украшений Елизаветы Максимовны пропало из сейфа в квартире Иннокентия. Определенно там находилась некоторая сумма денег. Кроме того, могли находиться и важные документы. Кстати, надо выяснить, мог ли Джембровский хранить документацию у себя дома.

Я набрала секретаршу Джембровского – Валентину.

– Приемная «Бонбанка», – отозвался женский голос, – секретарь Валентина.

– Доброе утро, Валентина, – поздоровалась я.

– Доброе утро, – ответила девушка.

– Валентина, это Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Я была вчера у вас в связи с расследованием убийства Иннокентия Алексеевича. Помните? – спросила я.

– Да, конечно, я вас помню, – ответила девушка.

– Валентина, у меня к вам такой вопрос. Скажите, Иннокентий Алексеевич имел обыкновение брать важные банковские документы домой?

– Ну… не могу точно сказать. Он мне не докладывал. Хотя он нередко работал дома, и тогда, возможно, ему и требовался ряд документов.

– Спасибо, – сказала я и отключилась.

Стало быть, возможность того, что дома у Джембровского находились важные документы, полностью исключить нельзя. Как нельзя исключить и того, что Коротун мог охотиться за ними. Но тогда ему совершенно невыгодно было участие в переговорах с Джембровским. По той же причине, что и Веретенникову. Однако нет никаких сведений о том, что Коротун мог быть задействован в этой встрече.

Итак, если важные документы Джембровский имел обыкновение временами хранить у себя в квартире, то они могли привлечь внимание Веретенникова и связанного с ним Коротуна. Больше они вряд ли кому могли понадобиться.

А что, если существовал некто третий, который очень искусно перевел стрелки на Веретенникова и Коротуна? Ведь вполне мог быть человек, которому Джембровский, что называется, перешел дорогу. Поэтому он и убрал Иннокентия. Причем поставил под подозрение Веретенникова и Деревянщикова. Или они сами попались в расставленные сети? Все-таки очень темная история получается с этой встречей Джембровского и Веретенникова. И непонятно, была ли она вовсе отменена или только перенесена. Может быть, Деревянщиков вышел из доверия и ему сказали, что встреча отменена.

А кто мог претендовать на эту кандидатуру «серого кардинала»? Человека, который был знаком с Джембровским? Кому могли быть известны все банковские дела? Так это же не кто иной, как возможный преемник Джембровского – Волошников. Вчера при нашем с ним разговоре он утверждал, что осуществляет только административное руководство «Бонбанком» и не вникает в коммерческие вопросы. Однако я поняла, что он неплохо осведомлен и об этой стороне дела. У него есть возможность бросить подозрение на Веретенникова и Деревянщикова, а самому остаться в тени. Да и мотив у Волошникова тоже есть, и еще какой! Ведь, устранив Джембровского, он беспрепятственно становится главой «Бонбанка».

Да, но для убийства Иннокентия Джембровского Волошников не стал бы связываться с типом вроде Кирилла. Оставалось только одно объяснение тому, как Кирилл мог застрелить Иннокентия, если это сделал он: ему помогла Маргарита. В противном случае Джембровский просто не открыл бы Кириллу дверь. Думаю, что Маргарита показала Кириллу свои рубцы на попе – следы занятий БДСМ – и Кирилл, вознегодовав, застрелил Джембровского, отомстив, таким образом, за свою подругу. И в этом случае дело было вовсе не в документах, относящихся к «Бонбанку». Зачем они нужны Кириллу?

Мои мысли снова стали крутиться вокруг Владислава Деревянщикова. У меня сложилось такое впечатление, что Деревянщиков хорошо осведомлен об отношениях, которые связывают Джембровского и Веретенникова. Но сам он старательно обходит эту тему в разговорах. Возможно, он и знает, или догадывается, кто мог застрелить Иннокентия. А может быть, он просто держит язык за зубами, чтобы не навлечь на себя месть криминальных элементов?

Могла быть и другая причина, объясняющая скрытность Деревянщикова. Например, Владислав в курсе всех деяний Джембровского, которые свидетельствуют о его связи с преступным миром Тарасова. Но в этом случае его жизнь находится под угрозой. Если Деревянщиков и Веретенников находятся в сговоре и Константин Веретенников узнает, что Владислава допрашивали в полиции, то он может разделаться с начальником отдела по работе с клиентами, опасаясь разоблачения. Однако возможен и другой вариант развития событий: Деревянщиков напрямую связывается с главарем преступной группировки и начинает шантажировать, угрожая выдать их.

Я решила позвонить Кирьянову и узнать про Деревянщикова.

– Алло, Киря, это я, Татьяна. Ты уже проснулся? – спросила я.

– Обижаешь, Тань. По-твоему, у меня есть возможность вылеживаться, сколько влезет? Это ты, частный сыщик, живешь, как белый человек, а…

– Ладно, черный человек, хватит жаловаться. Ты лучше скажи, отпустил ты уже Деревянщикова?

– Отпустил, еще вчера.

– Знаешь, Володь, я вот подумала, а ведь преступники могут следить за Владиславом, для того чтобы убрать и его тоже. Ведь, сдается мне, он в курсе всех их дел. Ну, если и не всех, то в большинстве случаев – точно.

– Тань, но это уже другая история. Что же, ему теперь персональную охрану организовать?

– Просто если бы проследить за ним еще вчера, когда он выходил из Управления после допроса, то это, возможно, и имело бы какой-то смысл. Я имею в виду, можно было бы захватить его потенциального убийцу. Ну, ладно. Скажи, а рейды, которые проводились по злачным местам, дали какой-нибудь результат?

– Да как тебе, Тань, сказать. Результат-то есть, конечно, но краденые украшения пока еще нигде не всплыли. Да и кутежа сколь-нибудь заметного тоже не обнаружилось. Так что конкретно по убийству Джембровского пока все глухо.

– Я вот подумала, Володь, что мы сосредоточились на том варианте, когда Джембровский сам открыл преступнику дверь. А если убийца уже был в квартире? – предположила я.

– Тань, но каким образом он мог туда проникнуть? И, кажется, мы уже обговаривали этот вариант.

– Да, да, я помню. Но ведь смотри, встречу могли перенести, а то и совсем отменить, как раз по этой причине. Но это, конечно, только из разряда предположений.

– Вот именно, Тань.

– Ладно, Володь, у меня на сегодня намечена встреча с парнем бывшей секретарши Джембровского. Я вчера просила тебя прислать на него досье. Это некто Кирилл, второгодник, алкоголик и дебошир.

– А что это даст? Вряд ли он мог застрелить Джембровского. При таких-то данных. И потом, какой у него может быть мотив?

– Что может дать встреча с ним, пока я и сама не знаю. Но, видишь ли, оказалось, что Джембровский любил развлекаться со своими «выездными» секретаршами, охаживая их плетками из арсенала БДСМ. Кстати, Маргарита, последняя из такого рода секретарш, уволившаяся совсем недавно, показала мне очень даже нехилые рубцы. Так что Кирилл вполне мог из мести замочить обидчика своей пассии. Ладно, Володь, мне надо собираться. Я же еще даже душ не приняла.

– Вот-вот, я же и говорю, что частный сыщик государственного не поймет. Ну, давай, собирайся, и удачи тебе.

Я пошла в ванную, быстро приняла контрастный душ, растерлась досуха махровым полотенцем и, пройдя на кухню, начала готовить завтрак.

Я не стала особенно заморачиваться и ограничилась яичницей с ветчиной и тостами с клубничным джемом.

Выпив чашечку свежесваренного кофе, я покинула кухню, вернулась в спальню и, раскрыв дверцы шкафа, начала выбирать, что же такое надеть сегодня, учитывая, что я иду к практически шпане и нужно быть готовой ко всему.

Я уже вынула темно-синие джинсы и начала подбирать футболку, но в это время раздался телефонный звонок.

– Да, я слушаю, – сказала в трубку.

– Татьяна Александровна, это Безрассчетнова, – сказала тетушка Джембровского, – сегодня будут похороны Кеши. Приходите, пожалуйста.

– Хорошо, Елизавета Максимовна, я приду.

Я тут же положила джинсы на место и начала искать соответствующий случаю наряд. Свой выбор я остановила на строгом темно-синем костюме, дополнив его черными туфлями на невысокой шпильке. Волосы я подобрала и, свернув в тугой жгут, закрепила на макушке.

Общеизвестно, что нередко преступник приходит или на кладбище, или на место убийства. Почему-то «палача» тянет к своей жертве. Маловероятно, что это происходит от того, что преступник раскаялся в содеянном. Скорее всего, он празднует торжество.

Вот как, например, Маргарита Стенюшина. Правда, это не она застрелила Джембровского, но свою радость по поводу кончины бывшего шефа Маргарита даже не пыталась скрыть.

На кладбище я стояла поодаль от основной массы людей, которые пришли на похороны. Я смотрела на незнакомые мне лица и призывала на помощь свою интуицию. Шестое чувство еще никогда меня не подводило, наоборот, часто подсказывало выход из сложной ситуации.

Я рассчитывала, что если убийца придет на кладбище, то я обязательно его вычислю. Правда, дело осложнялось тем, что я даже не представляла, как он выглядит. Или это не «он», а «она»? Похоже, что по приметам идентифицировать преступника не удастся. Тогда придется присматриваться к тому, кто и как себя ведет. Подсказкой может служить каждая мелочь: нервозность, случайно сказанная фраза или даже одно слово, да мало ли что еще.

Между тем время шло, а я ничего такого не замечала. Я еще раз посмотрела на собравшихся на кладбище. Народу было довольно много. Но я практически никого из них не знала. Конечно же, здесь было руководство «Бонбанком». Я увидела Волошникова под руку с молодой элегантной женщиной, наверное, это его супруга. Публика, собравшаяся на церемонию прощания с Джембровским, выглядела очень респектабельно. Несомненно, это были люди, занимавшие высокие посты. Кроме них, на кладбище, как всегда, собралось несколько нищих, пришедших за подаянием. Они держались особняком и стояли далеко от могилы. Никого подозрительного я сначала не заметила.

У самой могилы стояла Елизавета Максимовна, рядом с ней находился Степан. Светлана Джембровская стояла на некотором расстоянии от Безрассчетновой.

Я подошла к Елизавете Максимовне.

– Еще раз примите мои соболезнования, – сказала я.

Безрассчетнова кивнула. Я заметила, что Светлана Джембровская едва заметно скривилась. Как же эти две дамы не переносят друг друга. А ведь им еще предстоит находиться в одном помещении на поминках.

– Татьяна Александровна, поминки будут проходить в ресторане «Москва». Придете? – спросила Безрассчетнова.

Я хотела было отказаться, ведь я уже запланировала встречу с Кириллом, но, подумав, решила, что Кирилл может подождать. Возможно, наблюдение за гостями сможет каким-то образом помочь в расследовании.

– Да, конечно, Елизавета Максимовна, – сказала я и в этот момент заметила, как на кладбище появился еще один человек.

Это была женщина. Насколько могла заметить издалека – женщина встала особняком и от провожающих Джембровского, и от нищих, – она была достаточно молода. На вид женщине можно было дать не больше сорока лет. Она была одета в черный брючный костюм. Большие солнцезащитные очки скрывали почти половину лица, а черная шляпа – волосы. Но я заметила несколько выбившихся белокурых прядок. Еще я обратила внимание на то, как хорошо была сложена эта женщина: у нее была стройная, пропорциональная фигура. Женщина была заметно напряжена. Но вот она повернулась и стремительно пошла к выходу.

Интересно, кто она? Имеет ли она какое-то отношение к Иннокентию Джембровскому? И будет ли она присутствовать на поминках?

Я подъехала к ресторану и, припарковав машину, прошла в вестибюль.

– Здесь должны быть поминки. Где они проходят? – спросила я представительного швейцара.

– Давайте я вас провожу, – предложил он и провел меня по коридору в зал.

Зал ресторана, где проходили поминки, был вместительным. Собственно, и гостей, которые пришли на поминальный обед, собралось достаточно много.

Я обратила внимание на то, что Светлана Джембровская и Елизавета Максимовна сидели на противоположных концах большого стола, напоминавшего букву «П».

За столом уже сидели приглашенные на поминки гости. Перед ними стояли тарелки с едой, наверное, официанты уже все разнесли, а может быть, стол уже был накрыт заранее.

Я подошла к Безрассчетновой, рядом с ней оказалось свободное место.

– Садитесь, Татьяна Александровна, – пригласила она, – сейчас я попрошу официанта принести прибор.

– Не беспокойтесь, Елизавета Максимовна. Вам, наверное, и так досталось. Все надо организовать, рассадить такое количество людей, – заметила я.

– Да, вы правы, но основные хлопоты взял на себя Илья Александрович Волошников. Это заместитель Кеши. Хотя теперь он, скорее всего, станет во главе банка.

«Кто бы сомневался, – подумала я, – наверное, для этого и затевалось устранение Джембровского. Хотя, возможно, я и ошибаюсь, и преступник кто-то другой».

В это время на противоположном конце стола со своего места поднялась Светлана Джембровская.

– Попрошу внимания, – начала она, – давайте помянем моего дорогого безвременно ушедшего супруга. Вечная ему память!

Со всех концов стола понеслось:

– Вечная память!

– Царствие небесное!

– Земля ему пухом!

– Ну, и стерва же эта Светка, – почти не разжимая губ, прошептала Елизавета Максимовна, но я услышала.

Все сидящие за столом выпили, потом закусили. Я съела ложку кутьи, потом взяла рюмку с водкой, но пить не стала, поскольку мне еще предстояло садиться за руль, а просто подержала в руке. Елизавета Максимовна пододвинула мне тарелку с картошкой-пюре и отбивной.

– Спасибо, – поблагодарила я ее и посмотрела на гостей.

Они, казалось, забыли, зачем здесь собрались. После первой рюмки еще соблюдалось какое-никакое приличие, люди говорили довольно тихо и сдержанно. Потом разговор стал громче, уже послышались отдельные, довольно различимые фразы. Обсуждались особенности текущего политического момента, экономический кризис, в целом напряженность в мире, и многое другое, совершенно не относящееся к тому, зачем они здесь собрались.

Удивляться, собственно, здесь было нечему. Ведь собрались люди, по сути, чужие друг другу, которым был совершенно безразличен как сам покойный, так и его семья.

Я подумала, что еще немного, и некоторые из них готовы будут пуститься в пляс: настолько раскованной была их жестикуляция вкупе с раскрасневшимися лицами. Иногда на поминках мне приходилось наблюдать и нечто близкое к этому.

Безрассчетнова тронула меня за рукав.

– Татьяна Александровна, ну что? Как продвигается расследование? Удалось что-нибудь узнать… кто это сделал? – Тут голос ее задрожал.

– К сожалению, Елизавета Максимовна, пока ничего конкретного. Но результат будет, как раз сейчас я отправляюсь в одно место, где, думаю, получу нужный результат.

– Тогда не буду вас задерживать, – сказала Безрассчетнова.

Я вышла из ресторана, села в свою машину и достала листок с адресом, по которому проживал Кирилл Сосновцев, бойфренд Маргариты Стенюшиной.

Это был обычный пятиэтажный дом, который уже давно требовал ремонта. Во всяком случае, снаружи: облупленная во многих местах краска и отваливавшаяся кусками штукатурка придавали дому весьма непрезентабельный вид. Видно, управляющая компания забыла про вверенный ей дом. Но когда я вошла в нужный мне подъезд, то поняла, что ошиблась, потому что ремонт уже начался. Просто его решили начать изнутри.

Я осторожно, стараясь не испачкаться в побелке, следы которой оставались на ступеньках лестницы, поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь, обитую зеленым дерматином, уже изрядно потертым.

Мне долго никто не открывал. Наконец послышались шаги, и к двери кто-то подошел. Я позвонила еще раз.

– Кого нужно? – несколько грубовато спросила женщина.

– Кирилл Андреевич Сосновцев здесь живет? – спросила я.

– Живет здесь, но сейчас его здесь нет, – ответила женщина.

– А где он? – задала я следующий вопрос.

– А я знаю? Он мне не докладывает, – отрезала женщина и вроде бы отошла от двери.

– Подождите! Я – частный детектив Татьяна Александровна Иванова, мне…

Я не успела договорить, потому что женщина меня перебила:

– Зачем мне частные детективы? Ходят тут всякие…

– Откройте, пожалуйста, дверь, – повысив голос, потребовала я, – иначе вас вызовут повесткой в полицию и разговаривать будем с вами уже там.

Моя угроза возымела свое действие, потому что после долгих манипуляций с замком дверь наконец открылась.

На пороге стояла высокая худощавая женщина лет шестидесяти с небольшим.

– Это вы частный детектив? – спросила она, с подозрением глядя на меня.

– Да, я, – ответила я.

– А удостоверение у вас есть? – спросила женщина.

– Конечно, – ответила я, – вот моя лицензия.

Я вынула из сумки документ, подтверждающий мое право на занятие частной сыскной деятельностью.

Женщина долго изучала лицензию.

– Я все равно не понимаю, при чем здесь я? – задала она вопрос, возвращая мне лицензию.

– Простите, вас как зовут? – спросила я.

– Зачем вам это знать? – последовал вопрос.

– Как мне к вам обращаться? – спросила я, потихоньку начиная закипать.

– Ну, Капитолина Сергеевна меня зовут, – нехотя ответила женщина. – Дальше-то что?

– Капитолина Сергеевна, может быть, мы не будем говорить у порога? В комнату пройти можно? – спросила я. – Вы же видели мой документ, опасности я никакой не представляю.

– Ну, ладно, проходите уж, – разрешила женщина и, повернувшись ко мне спиной, пошла вперед.

В небольшой комнате, выполнявшей, очевидно, функцию гостиной, я села на продавленное кресло, а Капитолина Сергеевна – на диван, из которого местами выпирали пружины.

– Так что у вас за дело ко мне такое? – спросила хозяйка. – Чего вы меня пугали полицией? Я что, преступница какая? Слава богу, отработала свое, сына вырастила, а он мне своего сына на шею посадил в благодарность.

– Кстати, о вашем внуке, сыне вашего сына, Капитолина Сергеевна. Вы, кажется, сказали, что сейчас его нет дома.

– Да, нет его дома, – подтвердила женщина. – Вы же сами видите. В этой комнате его нет.

– Да, я согласна с вами.

– Есть еще одна комната, посмотрите, убедитесь сами, что и в ней его тоже нет.

– Я вам верю, Капитолина Сергеевна.

– Нет уж. Вы пройдите и сами все посмотрите, – настаивала женщина.

Мне пришлось выполнить ее просьбу-требование.

Во второй комнате, меньшей по размеру, чем гостиная, царил жуткий беспорядок. На диван, тоже старый, как и в гостиной, были навалены газеты, пивные бутылки, гантели, еще какие-то предметы. Стол, стоявший в углу, тоже был уставлен пустыми бутылками.

Мы вернулись в первую комнату.

– Так зачем вам мой внук понадобился? – спросила женщина.

– Скажите, Капитолина Сергеевна, где его можно найти? – не отвечая на ее вопрос, задала я свой.

– Да откуда я знаю? Он здесь редко когда появляется. Вот родители ему достались! – с горечью воскликнула она. – Поженились они, когда еще учились в институте, или нет, в университете они учились. Потом Кирилла родили, и сразу у них ссоры начались, потому как не могли договориться, кому с ребенком гулять или идти за молоком. Я не понимаю, зачем ребенка заводить, если в голове еще ветер? Ну, ладно. Помогала я им, как могла, хотя и сама еще работала. Кое-как до трех лет дотянули, потом они уехали на Камчатку, геологи оба. А Кириллка так на мне и остался. И хотя приезжали они раз в год, мальчишка, считай, что и не знал родителей. Вот и пошли дружки, пьянки-гулянки. – Женщина махнула рукой. – Разве ж я справлюсь с таким здоровым лбом?

– Капитолина Сергеевна, вот вы сказали, что Кирилл у вас дома редко появляется. Тогда вспомните, пожалуйста, его, как вы их называете, дружков, – попросила я. – У кого из своих приятелей Кирилл может находиться?

– Дайте подумать. Наверное, у Славки Горчакова. Тот тоже хорош гусь.

– А где он живет, этот Славка? – спросила я.

– Да тут, неподалеку, – ответила женщина. – Надо пройти один квартал, на углу стоит одноэтажный дом. Это улица Кутякова будет, на ней находится общежитие. Вот там они и собираются.

Одноэтажный дом на Кутякова, по существу, мало чем походил на общежитие. Это строение больше напоминало барак. Я-то думала, что подобные ему здания уже давно снесены, оказалось, что еще не все.

Дверь в общежитие была открыта. Я вошла внутрь и сразу почувствовала спертый дух коммунального жилья. Впереди простирался длинный, едва освещенный коридор.

Я пошла прямо, потом повернула направо и попала на кухню. Это была маленькая комнатка, на потолке горела одна-единственная лампочка, а вдоль стены стояли три газовых плиты. У одной из них, находившейся у самой двери, стояла маленького роста женщина и что-то мешала в кастрюле. Возраст женщины определить было трудно, одета она была в выцветшее платье с дыркой на плече.

– Будьте добры, скажите, Вячеслав Горчаков здесь живет? – спросила я, подойдя поближе.

– Здесь, – коротко ответила женщина, даже не взглянув на меня, – идите прямо и упретесь прямо в его конуру.

– А он сейчас у себя?

Женщина повернула голову:

– А ты из их компании, что ль? Я тебя раньше не видела. Да и не похожа ты на синюшек.

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив, – назвала я себя.

Как раз в этот момент послышался детский крик, а вслед за ним оглушающий рев.

– Вот паразиты! – воскликнула женщина и выбежала из кухни.

Спустя минуту она вернулась, таща за собой двух мальчишек лет четырех-пяти.

– Опять, паразиты, игрушку не поделили! Вот теперь будете в углу стоять здесь! – И она подтолкнула их к стене.

Дети, растирая по заплаканным мордашкам грязными кулачками слезы и сопли, молча стали исполнять наказание.

– Пока в угол не поставишь, толку никакого не будет, – сказала женщина, снимая с плиты кастрюлю. – А чего это вы Славкой заинтересовались? Небось опять во что-то вляпался по пьяни? – спросила она.

– Да мне его друг нужен. Зовут его Кирилл Сосновцев. Он здесь появляется? – спросила я.

– Еще как появляется! Только сейчас его у Славки нет, – сообщила женщина. – Сейчас Славка один обретается, – добавила она.

– А Кирилла, стало быть, нет? – уточнила я.

– Да чего-то давно он у него не был. Видно, с другой компанией связался, – ответила женщина.

Я все-таки решила наведаться к этому Вячеславу и порасспросить, где еще можно найти Кирилла.

Пока я шла по коридору, я все думала, как же это люди живут здесь, в таких условиях? Ведь по всем нормативам это общежитие никак не пригодно для проживания в нем. А потом до меня дошло, что на бумаге-то общежитие давным-давно снесли и отчитались за него в верхах. Естественно, и деньги, предназначенные для переселения из ветхого жилья, тоже получили. И осели они в чьих-то карманах. А люди остались жить, да еще и с маленькими детьми…

Пройдя по коридору в самый его конец, я оказалась перед последней дверью. Она была неплотно закрыта, и из нее несло крепким алкогольно-табачным амбре. Значит, я попала по адресу. Алкоголик и дружок Кирилла точно обитает здесь.

Я немного приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Там было довольно темно, но я все равно разглядела убогую обстановку маленькой комнатки. В ней находились: шкаф для одежды, одну ножку которого заменял кирпич, два стула, тоже колченогих, стол, заставленный бутылками и стаканами, и какое-то подобие лежанки с наваленным на нее тряпьем. Одним словом, классический интерьер жилища горького пропойцы.

– Вячеслав, вы здесь? – спросила я, потому что хозяина этого логова я не увидела.

После моего вопроса лежанка вдруг зашевелилась, и из кучи тряпья выполз тщедушный мужчина. На вид ему можно было дать как минимум лет шестьдесят, а то и больше.

Мужчина посмотрел на меня пустым бессмысленным взглядом и стал яростно чесать свою голову с остатками всклокоченных волос.

– Так это вы Вячеслав Горчаков? – спросила я и подошла поближе к нему.

Мужчина ничего не ответил, он потянулся к столу, схватил одну из бутылок и начал жадно пить прямо из горлышка. Я услышала, как застучали зубы о стекло, как бутылка заходила ходуном, выплескивая жидкость.

Опустошив бутылку наполовину, алкоголик издал нечто нечленораздельное и вдруг зашелся в кашле. Его буквально выворачивало наизнанку.

Прокашлявшись, он уставился на меня:

– Ты… что здесь делаешь? Ты… кто такая?

– Ответьте мне, вы Вячеслав Горчаков? – повторила я свой вопрос.

– Я-то? Не знаю, может, и Вя… вя…

Он вдруг высунул язык и засмеялся идиотским смехом.

– Где твой дружок Кирилл? – спросила я и добавила: – Он мне нужен, я ищу его.

Он поднял на меня бессмысленные глаза и заорал:

– Тс-с, говори потише, а то она услышит!

Вот это логика! Призывает к тишине, а сам орет как резаный.

– Кто «она»? – спросила я.

– Смерть моя, вот кто! – закричал алкоголик. – Ты видишь ее, видишь?!

– Да нет здесь никого, кроме меня и тебя.

– Так, значит, ты и есть моя смерть! Ты опять пришла ко мне! Ты опять зовешь меня к себе! А я не хочу к тебе идти! Уходи отсюда, а то я черта позову! Черт тебя выгонит отсюда! Он будет загонять в тебя иголки, будет тыкать в тебя окурки! Тебе будет больно, ой, как будет больно! Везде будет жечь, везде! Нигде ты не спасешься, нигде!

Кажется, у него началась белая горячка. Я поняла, что ничего от него не добьюсь, и вышла из комнаты.

Оказавшись на улице и с наслаждением вдохнув загазованный, но такой свежий, по сравнению с общежитием, воздух, я достала сотовый и позвонила Маргарите.

– Алло, Маргарита?

– Да, это я, – ответила девушка.

– Маргарита, это Татьяна Иванова вас беспокоит, частный детектив. Нет вашего Кирилла дома. Его бабушка сказала, что он у нее почти не появляется. Дала она еще один адрес, но и там его нет. Давайте, вспоминайте, где еще его можно отыскать, – потребовала я.

– А на Кутякова вы были? – спросила Маргарита.

– Да, была. Нет его там.

– Тогда попробуйте заглянуть на Дачные. Там на Пятой Дачной стоит недостроенный коттедж и оранжерея. Вот в оранжерее он с друзьями может быть.

Я поехала на Дачные, там находился недостроенный дом, а также оранжерея, тоже брошенная и не доведенная до ума. Вероятно, у хозяина данного участка были большие планы по обустройству, но, видимо, закончились финансы. Как бы то ни было, но мне надо проверить этот адрес. Помнится, бабушка Кирилла что-то говорила насчет того, что ее внук с друзьями частенько там отирается. А что? Место тихое, опять же бесхозное, гуляй – не хочу.

Я припарковалась недалеко от недостроенного коттеджа и, поставив машину под старым деревом, дальше пошла пешком. На пути мне попалась довольно симпатичная дачка в два этажа. Скорее, это была даже и не дачка, а дачный домик на манер финского. За коричневым забором я заметила пожилую женщину, поливавшую цветы. Женщина увидела меня и подошла к калитке.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с ней.

– Здравствуйте, – ответила она мне. – Вы кого-то ищете?

– Да. Вот не подскажете, кто хозяева соседнего с вами участка? – спросила я.

– Ох, – вздохнула женщина, – они уже давно сюда не приезжают.

– Значит, здесь никого нет? – уточнила я.

– Если бы! Если бы здесь никого не было, было бы просто замечательно! Но сюда повадилась какая-то шпана. Ну, конечно, место, считайте, заброшенное, никто не мешает.

– А что, эта компания дебоширит? – спросила я.

– Ну, не так, чтобы очень… просто неуютно, когда несколько здоровых парней находятся в непосредственной близости.

Кто знает, что у них на уме. Я уже говорила здешнему участковому.

– Ну и какой результат?

– А никакой! Сказал, что пока он не видит ничего криминального в том, что они собираются вместе. Вот если они пожар устроят или что-то в этом роде, тогда – да. Тогда это будет поводом вмешаться. Вот у нас всегда так. Как говорится, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Но ведь легче предупредить, да чего уж там…

Женщина махнула рукой и отошла от калитки. А я отправилась прямиком к интересующему меня участку.

В недостроенном доме было тихо, а вот из расположенной неподалеку оранжереи доносился разнузданный рэп. Значит, мне надо туда.

Я подошла к строению и осторожно заглянула в грязное окно.

Внутри оранжереи было практически пусто, только в одном углу стояло что-то колченогое, отдаленно напоминающее стол. Возможно, это была оставленная с незапамятных времен строительства широкая скамья для подсобных работ, а возможно, еще что-то в этом роде. Но этот импровизированный стол, кое-как застеленный обрывками старых газет, был уставлен батареей бутылок со спиртным. Среди них я заметила импортный дорогой коньяк, виски и водку. Закуска тоже была под стать элитной выпивке: колбаса нескольких сортов, ветчина в нарезке, осетрина, черная икра. Вокруг стола, на перевернутых ведрах, тоже, очевидно, оставшихся после строительства, сидели три парня. Один из них, светловолосый, горланил рэп, два других ударяли какими-то железками по металлической стремянке, создавая такой своеобразный аккомпанемент.

– А ну, тихо! – громко крикнула я.

Но, похоже, меня никто не услышал, потому что этот диковатый рэп продолжался.

– Замолчали все! – крикнула я еще громче и для большего эффекта, подобрав с пола обрезок валявшейся здесь трубы, стукнула им по той же стремянке.

Черт, здесь громкоговоритель не помешал бы! Но меня услышали, и наступила тишина.

– Ребята, что вы тут отмечаете? – спросила я.

Все трое уставились на меня.

– Ты… ты кто такая? – спросил один из этой троицы, светловолосый и вихрастый, оравший рэп до этой минуты.

– Кто из вас Кирилл? – вопросом на вопрос ответила я.

– Чего?

– Кирилл среди вас есть? – повторила я свой вопрос.

– Ну, я Кирилл, – отозвался коренастый и крепко сбитый парень, казавшийся старше других. – Ты кто такая, я спрашиваю?

– А по какому случаю такой банкет, а? – Я продолжала задавать вопросы.

– А тебе не все равно? Слышь, братва, чё она прикопалась? А ну, пошла отсюда!

– Какой ты, Кирилл, невоспитанный, – покачала я головой. – Мне нужно всего лишь поговорить с тобой. Я провожу расследование убийства и поэтому…

Я не успела договорить, потому что вихрастый с криком: «Ааа! Она из ментовки! Нас счас всех повяжут!» – вскочил и начал бегать кругами, схватившись за голову.

– Да заткнись ты, Серый! – крикнул Кирилл. – Она же одна пришла.

– А вдруг не одна? Вдруг ее менты послали на разведку? – не сдавался Серый. – Ее сюда запустили, а сами сейчас окружать начнут!

– Да сядь ты! – еще раз прикрикнул на него Кирилл. – Это же телка! Вы чё, в натуре, не врубились? Ща грохнем ее и свалим!

– В натуре, ты охренел? Это же мокруха! – заорал на него Серый.

– Да заткнись ты, не очкуй! Не будем мы никого мочить. Эта… телка ничё себе так. Поразвлечься можно будет.

– Даа, развлечешься тут, когда снаружи менты! – гнул свое Серый.

Честно говоря, мне была непонятна такая реакция. Действительно, почему мое появление вызвало такой переполох? Причем запрыгали они, как караси на сковородке, после того как я сказала, что расследую убийство.

Значит, что же получается? Что Кирилл и его компания причастны к убийству? Уж не к убийству ли Джембровского? И что он такое говорил насчет «поразвлечься»?

– Это кто тут хотел поразвлечься? – грозным голосом спросила я. – Размечтались! Сейчас я вам устрою развлекаловку!

С этими словами я ударила Кирилла в пах. Он издал стон, похожий на рычание, зашатался и рухнул на колени. Серый ринулся на меня. Третий парень из этой компании пока остался в стороне, скорее всего, потому, что он находился в изрядном подпитии, судя по его мутному взгляду. Стало быть, его временно можно было исключить из числа потенциальных противников.

Я сосредоточилась на Сером, присела, затем подпрыгнув, выпрямила правую ногу и нанесла ему удар в солнечное сплетение. Парень мешком свалился на грязный пол. Не мешкая, я выхватила из сумки наручники и, пока Кирилл и Серый находились в отключке, сковала их руки. Однако этой меры было явно недостаточно. Я подтащила их по очереди поближе к стене, заприметив невысокий, но толстый штырь. К нему я и приковала и Кирилла, и Серого, задействовав еще одну, последнюю пару наручников.

Эх, маловато все-таки я захватила «браслетов». Вон, один остался неохваченным. Ладно, он вроде бы смирный, во всяком случае не вступал ни в разговор, ни в драку. И все-таки не следует оставлять его без присмотра.

Я посмотрела по сторонам и нашла моток капроновой веревки. Как раз хватило, чтобы зафиксировать кисти третьего парня. Теперь надо вытащить телефоны из карманов, чтобы не дать возможность вызвать подмогу.

Я быстро вывернула карманы у Кирилла, Серого и их дружка. Вместе с сотовыми я достала из карманов пухлые пачки денег с профилем американского президента. Между тем парни уже начали приходить в себя, матерясь и сплевывая.

– Так, кто мне объяснит, откуда это у вас? – спросила я.

– Так это… ну, мы не хотели, – начал Серый, – просто так получилось. Мы не виноваты!

– Серый, заткнись, в натуре! – крикнул Кирилл. – Трепло собачье!

– Это ты заткнись! – прикрикнула я на него. – Не захотел на мои вопросы ответить, теперь молчи в тряпочку!

Я повернулась к Серому:

– Говоришь, вы не виноваты?

Парень молча кивнул.

– А в чем вы не виноваты? В том, что человека убили? Или он сам вас просто умолял лишить его жизни? Вот на коленях ползал за вами, деньги предлагал?

– Да вы чё, в натуре! – заорал Кирилл. – Никто его не убивал!

– Так, давай, рассказывай, – повернулась я к нему.

– А чё рассказывать-то? Мы его даже пальцем не тронули! Просто сказали: «Деньги гони!»

– Ага! А он вам сам взял и все отдал!

– Да! Сам и отдал! Мы-то откуда знали, что он весь в баксах!

– Так, давай все по порядку. Где вы нашли этого, в баксах? – спросила я.

– Так в Трубчике. Мы его совсем не знаем, – ответил Кирилл.

– Да, да, – закивал Серый, – мы с ним ваще не знакомы, первый раз видели.

– Слушай, хватит заливать! Никогда не поверю, чтобы кто-то шел так запросто по улице с карманами, наполненными баксами. Да еще и в криминальном районе города. Ты еще скажи, что он отдал деньги сам, по доброй воле. Вот шел себе, шел, потом увидел вас, таких красивых. И просто взял и начал каждому совать по пачке купюр. А вы начали отказываться, а он насильно вам в карманы запихал. Скажешь, так было дело?

– Да… вот, чем хочете, клянусь! – подхватил Кирилл. – Я… эх, ладно, расскажу. В общем, дело было так. Проблемка у меня одна нарисовалась. Чё-то не сложилось у меня на заводе, где я работал. Я и смотался оттуда. Поныкался туда-сюда, охранником устроился – не получилось. Решил попытать счастья на рынке, а оказалось, что там уже все схвачено. Местные сами крышевали ларечников. Меня они нашли, выследили, ну и… Короче, дали мне сроку неделю. Чтоб я, значит, за это время две штуки баксов им отдал. В наказание как бы. Ну, накостыляли еще, конечно. А где я столько возьму? Да еще за неделю? Ну, пацаны посоветовали залечь на дно, скрыться, значит. Пересидеть где-нить, переждать. У меня в Самаре дальние родственники живут. Вот туда я и намылился.

– Подожди, когда все это произошло? – спросила я Кирилла. – Когда ты решил намылиться в Самару?

– Да вот три дня назад, – ответил парень.

Я прикинула. Это же тот день, когда был застрелен Джембровский.

– Ну, ладно, продолжай, – сказала я.

– Ну а чё продолжать? Решили мы с пацанами посидеть на дорожку, выпили, конечно. Потом пошли по улице. Темнеть уже начало, народу почти не было. А тут видим, идет нам навстречу какой-то задохлик патлатый. Ну, мы и решили прикольнуться над ним. Я сказал: «Гони бабки». А он остановился и стоит спокойно, как будто не к нему обращаются. Я уже громче ему говорю: «Кошелек или смерть». Он опять нулем. Ну, раз такое дело, обыскали мы его, а там… несколько пачек! Да не рублей, а самых настоящих баксов!

– Стоп. Где у него эти баксы лежали? – спросила я. – В карманах?

– Не, в каких карманах? В борсетке они у него были. Я как увидел, сколько там у него баксов, то сразу подумал, что теперь мне и уезжать никуда не надо, – признался Кирилл.

– Так, здесь я вижу только деньги. А где украшения? – спросила я.

– Какие еще украшения? – недоуменно спросил Серый.

– Дамские украшения: серьги, колье, перстень, все очень дорогое, – пояснила я. – Куда вы их дели?

– Ах, вы про цацки говорите. Так не было у него больше ничего.

– Точно не было? Или вы припрятали?

– Да не, вы чё? Зачем нам цацки? С ними возни столько. Барыгу опять же надо искать, чтоб загнать.

– Ладно. Как выглядел этот задохлик? – задала я вопрос.

– Да не рассмотрели мы его, – вступил в разговор третий дружок Кирилла, успевший заметно протрезветь, – стемнело же уже. У него были длинные волосы, кажется, он их резинкой стянул.

У меня мелькнула какая-то мысль, но тут же ускользнула.

– А еще какие-нибудь приметы вы заметили? – продолжала допытываться я. – Ну, борода у него была? Или усы? Хромал он или шел нормально?

– Да не было у него бороды и усов, – сказал Кирилл, – и шел он, не прихрамывал. Обычный такой мужик, только какой-то худосочный.

– Ладно, сейчас я вызову полицию, проедем в отделение, с вас снимут показания, – сказала я.

– Э, зачем нам в отделение? Не надо, – запротестовал Кирилл, – мы же все вам рассказали. Мы и пальцем не тронули этого мужика.

– Вот мы все и проверим, – спокойно ответила я. – Посмотрим сводки, может, кто-то заявление написал о том, что у него отобрали такую-то сумму на улице. Дело-то серьезное, ребятки.

Я позвонила Кирьянову.

– Володь, вызывай наряд и приезжай на Пятую Дачную, там найдете недостроенный коттедж и оранжерею. Идите прямиком в нее.

– А что случилось-то? – спросил Кирьянов.

– Приезжай, сам все увидишь и узнаешь. Да, Володь, запроси в диспетчерской текущие сводки о происшествиях, связанных с ограблениями, нападениями, налетами и тому подобными делами.

Вскоре я услышала шум притормаживающей машины, и в оранжерею ворвались оперативники во главе с Кирьяновым.

– Владимир Сергеевич, – начала я официально, – смотрите, что я нашла.

К приезду полиции я разложила пачки с долларами на импровизированном столе, сдвинув в сторону спиртное и закуску. Кирьянов лишь удивленно присвистнул.

Когда мы уже сидели в кабинете у Кирьянова, а Кирилла и его дружков увели, я все подробно рассказала полковнику.

– Тань, я проверил сводки, – сказал Владимир. – За вчера и сегодня никто не объявился с заявлением об ограблении. Сумма, заметь, более чем приличная. Такая сумма вполне могла находиться в сейфе Джембровского, который в настоящий момент пуст.

– Да, и вместе с деньгами в сейфе находились дорогие украшения Безрассчетновой, которые тоже, возможно, тянут на такую же сумму, – заметила я.

– Так что же получается? Деньги есть, вот они, а колье, серьги, перстень где?

– Так ты, Володь, считаешь, что парни врут? Что никого они не ограбили в Трубчике? Нет, я склонна верить всей этой компании. Я видела реакцию и Кирилла, и его дружка Серого. Сымпровизировать такое невозможно. Единственное, что меня смущает во всей этой истории, так это то, что мужик, у которого они экспроприировали баксы, какой-то неправильный попался. Его грабят, а он стоит и даже не пытается сопротивляться.

– Ну, так жизнь-то дороже, – заметил Кирьянов.

– Володь, так что же получается? Три дня назад Джембровского застрелили в его квартире, убийца с кругленькой суммой в долларах при себе спокойно шел по криминальному району Тарасова. И дело было вечером. А где он был все это время, ведь смерть Джембровского наступила до часу дня.

– Ну, отдыхал, наверное, от трудов праведных, – заметил Владимир.

– Ладно, оставим этот вопрос пока в подвешенном состоянии и пойдем дальше. Хорошо, предположим, отдохнул он, как ты предположил, восстановил силы, и что дальше? Дальше он, вероятно, захотел пойти в какой-нибудь дорогой ресторан, покутить – денег-то вон сколько. И тут он встречает троицу подшофе. Один из них командует: «Деньги на бочку», или что-то в этом роде, и убийца безропотно отдает добытые с риском для жизни доллары…

– Слушай, Тань, но может же быть и другое объяснение. Например, Кирилл со товарищи совершил отъем денег не у преступника, который застрелил Джембровского, а, скажем, у… у кого-то, кто скрывает свои доходы? Ну, какой-нибудь индивидуальный предприниматель?

– Да, Володь, я согласна с тобой. Может быть и такой вариант. Но что-то мне подсказывает, что этот ограбленный каким-то образом, пусть и не напрямую, связан с убийством Джембровского. Слушай, мне не дает покоя одна мысль. Точнее сказать, мысль была, и возникла она еще там, в оранжерее, когда я начала допрашивать эту троицу. Но потом мысль так же быстро исчезла, еще даже не успев толком оформиться. Кирилл сказал, что мужчина, у которого они взяли деньги, был субтильного телосложения, патлатый, то есть с длинными волосами, собранными резинкой… Слушай, Володь, мне надо проверить одну версию, я пойду.

Я быстро вышла из кабинета Кирьянова и, выйдя на улицу, направилась к своей машине.

Достав из сумки сотовый, я набрала Клавдию, гражданскую жену Александра, брата Светланы Джембровской.

– Алло, Клавдия?

– Да, это я, – ответила женщина. – А вы кто?

– Клавдия, я – Татьяна Иванова, частный детектив. Помните, я приезжала к вам по поводу убийства Джембровского? Мы еще отправили Александра в кризисный центр. Как он, кстати?

– Да, да, Татьяна, я вспомнила вас. Спасибо, что вы настояли, чтобы вызвать «Скорую». Иначе… сказали, что еще бы немного, и…

– Клавдия, вы не ответили, как Александр? Как он сейчас чувствует себя? – спросила я.

– Гораздо лучше, Татьяна, – ответила женщина.

– С ним можно поговорить? – поинтересовалась я.

– Да, он отвечает на вопросы, только слабый еще.

– Хорошо, тогда я скоро подъеду. Вы сейчас с ним?

– Да. Я с ним в палате, – сказала Клавдия.

Я нажала на кнопку «отбой» и завела мотор.

Пока я ехала, я продолжала размышлять над сложившейся ситуацией.

Все-таки много было неясного и нелогичного. Даже если на какое-то время абстрагироваться от того, каким образом преступник попал в квартиру Джембровского – сам ли хозяин его впустил, или он пробрался в квартиру иным способом, – убийство Иннокентия выполнено очень профессионально. Не придерешься, не подкопаешься. До сих пор нет никаких сколько-нибудь явных следов. Конечно, профи не уносят с собой орудие убийства, они бросают его на месте преступления и делают контрольный выстрел.

Но то, что преступник спустя несколько часов после убийства продолжал ходить по улицам криминального района с такими деньгами, это вообще необъяснимо. По-хорошему, убийце необходимо было как можно быстрее спрятаться в надежном месте и переждать какое-то время, пока все не уляжется. В конце концов, преступник мог совершенно спокойно поймать такси и уехать, не подвергая себя риску. Хотя в наше время и в такси может произойти все, что угодно.

Да, а кстати, где же украшения Безрассчетновой? Кирилл и его дружки утверждают, что у мужчины, которого они ограбили, были только деньги, цацек, как они говорят, не было. Ну, тогда отсутствие украшений Елизаветы Максимовны можно объяснить тем, что преступник сам спрятал их где-то. Но зачем он пошел по улице с деньгами? Или… преступников было двое? Один вынул из сейфа деньги, а другой – украшения? А действовали они в разное время? Сначала деньги, потом – украшения? У меня уже голова пошла кругом.

Я подъехала к кризисному центру и припарковалась. На крыльце перед входной дверью я увидела Клавдию.

– Еще раз здравствуйте, – сказала женщина, – а я решила выйти вам навстречу, чтобы вы не плутали, разыскивая палату, в которой лежит Саша.

– Спасибо, Клавдия, – поблагодарила я ее.

– Да не за что, это мне вам надо сказать спасибо. Ведь если бы его не забрала «Скорая»… Ох. – Женщина покачала головой.

– Ладно, хорошо, что страшное уже позади. Так с Александром уже можно поговорить? – спросила я.

– Да, пойдемте, я вас провожу.

При входе в отделение нас тормознула бдительная вахтерша.

– Вы куда? У вас есть разрешение? – строгим голосом спросила меня пожилая женщина в форме охранника.

– Серафима Сергеевна, она к моему мужу, – начала объяснять Клавдия, но женщина ее перебила:

– Мне нужно разрешение от главврача.

– Ну, так пропустите меня к нему, – сказала я, – иначе как же я смогу получить разрешение?

– Сейчас я сама его вызову, – сказала Серафима Сергеевна и набрала номер.

– Владимир Федорович, тут к вам пришли, – сказала она. – Хорошо.

– Владимир Федорович сейчас к вам выйдет, и вы ему объясните, с какой целью и к кому вы идете, – сказала бдительная дежурная.

Ждать главврача нам пришлось довольно долго. Но вот наконец к нам подошел молодой мужчина лет тридцати пяти в белом халате и с бейджем «Охрименков В.Ф.».

– Вы ко мне? – спросил он.

– Владимир Федорович, я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, провожу расследование убийства. Мне необходимо поговорить с Александром Михайловичем… – Тут я посмотрела на Клавдию, ведь я не знала фамилию Александра.

– Великанов его фамилия, – подсказала женщина.

– Вы можете поговорить с ним, – разрешил главврач. – Но только недолго. Его нельзя сейчас утомлять.

– Конечно, я спрошу только самое необходимое, – заверила я его.

В палате кроме Александра находился еще один мужчина примерно его возраста. Он сидел на кровати и бездумно смотрел в одну точку.

– Гриша, вы, может быть, выйдете ненадолго? – спросила Клавдия, обращаясь к нему. – Нам надо поговорить с Сашей.

Мужчина молча встал и пошел к двери. Он двигался, как механизм, вероятно, находясь под действием затормаживающих препаратов.

Я подошла к кровати, на которой лежал Александр, и посмотрела на Клавдию. Она поняла меня без слов.

– Я сейчас выйду, – сказала женщина.

– Александр, меня зовут Татьяна Александровна, – сказала я, когда мы остались в палате одни. – Вы можете говорить?

– Да, – слабым голосом отозвался мужчина и посмотрел на меня. – Но я вас не знаю, первый раз вижу.

– Александр, я провожу расследование убийства мужа вашей сестры, Иннокентия Алексеевича Джембровского.

– Его… разве убили?

– Да. Вы помните, как приходили к нему домой? – спросила я.

– Да… вроде бы припоминаю. Но это не я! – вдруг вскричал он.

– Лежите спокойно, вас никто в его убийстве не обвиняет, – успокоила я мужчину. – Просто мне необходимо выяснить некоторые вещи. Скажите, зачем вы приходили к Джембровскому домой в тот день?

– Я… это, хотел попросить у него немного денег… мне надо было…

– Чтобы приобрести очередную дозу?

– Да.

– Джембровский выполнил вашу просьбу, он дал вам деньги? – спросила я.

– Нет… я сам… взял их.

– Каким образом?

– Когда я был у него, в это время кто-то позвонил в дверь. Он пошел открывать, а я взял несколько пачек…

– Откуда вы взяли пачки? – задала я вопрос.

– Из сейфа… он был открыт.

– Что вы сделали потом, когда взяли деньги? – спросила я.

– Я потом вышел из квартиры. К нему мужчина какой-то пришел.

Я прикинула, как развивались события. Значит, сначала Александр попросил у Джембровского деньги, тот ему отказал. Почему-то сейф в спальне был открыт. Ладно, это не столь важно. Затем позвонил Деревянщиков, Иннокентий ему открыл дверь, а Александр с несколькими пачками долларов спокойно вышел из квартиры. Нет, по словам Деревянщикова, он довольно быстро ретировался. Видимо, боялся, что Джембровский обнаружит пропажу. Так, ладно. Теперь надо выяснить, что было дальше. Почему, если я мыслю в верном направлении, пачки долларов перекочевали в карманы Кирилла и его дружков.

– Александр, скажите, вы еще раз в тот день, когда взяли деньги из сейфа, приходили к Джембровскому?

– Нет, зачем?

– Хорошо. Теперь скажите, куда вы еще ходили?

– Я потом, когда стемнело, пошел… ну, не знаю, как сказать…

– Вы пошли с деньгами?

– Да.

– Вы пошли за дозой? – Я решила ему помочь.

– Да.

– Но вы ее не получили?

– Нет.

– А почему, Александр? Что вам помешало? – допытывалась я.

– Денег… деньги у меня отобрали.

– Кто отобрал? Как это произошло? Расскажите, – попросила я.

– Я шел… а тут они… втроем… говорят, жить хочешь – давай деньги… я отдал… ох, мне плохо, тошнит, извините.

– Ладно, отдыхайте.

Я вышла из палаты. Главное я узнала: деньги из сейфа Джембровского взял Александр. Потом Кирилл и его дружки отобрали доллары, Александр остался без дозы, и у него началась ломка. В таком состоянии я и застала его дома.

Я села в машину и достала сотовый.

– Киря, – начала я, услышав голос полковника, – слушай, я проверила объяснение Кирилла и его компании. Парни действительно грабанули прохожего. И им оказался не кто иной, как брат супруги Джембровского Александр Великанов. Он клянчил деньги у Иннокентия, но безрезультатно. А когда в дверь позвонил Деревянщиков, то Александр воспользовался случаем и прихватил из сейфа несколько пачек долларов. Сейф почему-то был открыт. А вечером, дождавшись, когда гражданская жена уйдет на работу, Александр вышел из дома с деньгами за дозой. Тут-то он и встретился с компанией парней.

– Ясно, – сказал Владимир. – Но тогда уголовное дело по факту грабежа возбуждать бессмысленно.

– Ну, естественно. Потерпевший отправился на тот свет, заявления от него не будет.

– Значит, я их отпускаю.

– Значит, так. Только нелишне будет взять с них подписку о невыезде. Мало ли что.

– Конечно, возьму. А что у тебя еще есть по этому делу, Тань? – спросила я.

– Пока ничего. Но сейчас я еду еще по одному адресу и надеюсь, что что-нибудь да появится.

Венчика я нашла недалеко от его места пребывания.

– Здравствуй, Танюша, – поприветствовал он меня. – А я уж было подумал, что ты не придешь.

– Ну, что ты, Венчик, – я покачала головой, – я всегда рада тебя повидать.

– Рада мне или новостям, которые мне удалось узнать? – хитро прищурился Аякс.

– В первую очередь, Венчик, я рада, конечно же, тебе. Новости, они что? Новости – это просто момент, когда ты узнаешь о чем-либо. И не более того. Конечно, новости вызывают определенные эмоции: радостные или, наоборот, печальные. Но радость от встречи с надежным другом не идет ни в какое сравнение. Так что, Венчик, есть у тебя для меня новость или нет, это ничего не меняет.

Кажется, я уже тоже, по примеру Венчика, ударилась в философствование. Ну, что же, как говорится, с кем поведешься…

– Приятно слышать такие слова, – улыбнулся Аякс. – Но у меня для тебя есть новость.

– Какая же, Венчик? – спросила я.

– А новость, Танюша, такая. Помнишь, ты просила меня послушать, не говорят ли об украденных женских украшениях? Об украшениях, украденных из сейфа того самого убитого мужчины, чьим расследованием ты занимаешься.

– Да, конечно, Венчик. Для меня это очень важно. Особенно сейчас, когда версий по поводу того, кто убийца, почти что нет. Поэтому если я узнаю, у кого они находятся, то через того, кто ими владеет в данный момент, можно будет выйти на преступника.

– Кажется, Танечка, я знаю, где тебе следует их искать. Правда, те ли эти украшения, о которых шла речь, или нет, надо будет еще выяснить. Но… Вот, послушай, что мне удалось узнать.

– Давай, Венчик, рассказывай уже, не томи.

«Аякс в своем репертуаре, – подумала я, – сейчас будет тянуть, как всегда, когда рассказывает свои притчи. Хорошо хоть, что он не предложил послушать какую-нибудь из них, соответствующую случаю. Ведь неудобно будет отказаться, а время будет потеряно».

– Так вот, Танечка, сижу я, значит, в «Питейной». Ну, ты знаешь, где это. А рядом за столом расположились два молодых человека. Чем они занимаются, я так толком и не понял. Скорее всего, всем понемножку. Но на отсутствие денег они не жаловались. Вот, сидят они, пиво пьют, рыбкой закусывают и болтают о том о сем. И вот слышу я, как один другому рассказывает, что его хозяин попросил отвезти свою любовницу к ювелиру, решил, значит, подарок ей сделать. Говорит, если что-то захочет купить, пусть покупает, я не поскуплюсь. Ну, парень повез ее к какому-то Шилке. Не знаешь такого?

– Нет, Венчик, не приходилось встречаться. Но ты продолжай, рассказывай. У этого Шилки что-то произошло?

– Да нет, я так думаю, что ничего особенного там не произошло. Но я почему рассказываю тебе все это?

– Да, почему?

– Да потому, что парень дальше стал такое рассказывать, что я поневоле уши навострил и весь обратился в слух. Ну, так вот. Этот Шилка, как я понял из разговора, является скупщиком краденого. И предложил он любовнице хозяина этого парня аж целых три украшения!

При словах «три украшения» я вся обратилась в слух. А Венчик в своей очаровательной манере все оттягивал решающий момент в повествовании.

– Догадайся, Танюша, что именно он предложил?

– Венчик, милый, я скажу, что он предложил ей, но только ты уж не разочаровывай и подтверди мои слова! Не говори, что я ошиблась! Этот Шилка выложил перед любовницей шефа колье, серьги и перстень! Я права?!

– Точно, Танечка! – обрадованно подтвердил Венчик.

– И что? Эта дама купила украшения? – с замиранием сердца спросила я.

– Нет, Танюша, не купила.

Я облегченно выдохнула. Хотя чего это я всполошилась? Ведь даже если эта девица его и приобрела, то ее координаты можно будет узнать у этого самого Шилки.

– А почему она не купила? Об этом было сказано в разговоре?

– Парень сказал, что девушка наморщила носик и заявила, что такое старье ей не нужно. Получается, что гарнитур старинный. Ведь так, Танюша?

– Да, эти украшения перешли от матери к дочери, – подтвердила я.

– Вот-вот. Парень сказал, что девушка, как увидела, что на серьгах выгравированы инициалы, так сразу же засобиралась обратно уходить. Не понравились они ей, значит. Получается, что украшения находятся у этого самого Шилки, Танюша, – сделал заключение Аякс. – Если, конечно, не нашелся еще какой-нибудь покупатель, любитель и ценитель старины.

– Венчик, а этот парень случайно в разговоре не упомянул, где живет этот Шилка?

Венчик развел руками:

– Нет, Танечка.

Но и того, что узнал Аякс, было достаточно для того, чтобы наведаться к этому Шилке и хорошенько его потрясти. Сейчас позвоню Кирьянову и узнаю, где обретается этот скупщик краденого.

– Венчик, спасибо тебе большое. Ты узнал очень важные сведения. А теперь, извини, мне надо идти.

– Танечка, а ты не хочешь услышать еще одну притчу? Я как раз вспомнил одну…

– Венчик, миленький, в другой раз я обязательно послушаю притчу, да не одну, а несколько! Обещаю! Но только сейчас дорога каждая минута. Мне нужно бежать!

– Иди, Танечка, иди. И пусть тебе сопутствует удача, – пожелал мне Аякс.

Как только я оказалась в своей машине, я сразу же набрала Кирьянова:

– Киря, это опять я, Татьяна. Слушай, ты, конечно же, знаешь, где живет некий Шилка, скупщик краденого?

– Знаю. А тебе зачем? – удивленно спросил полковник.

– Потом объясню, сейчас некогда. Диктуй адрес. – Я скорее приказала, чем попросила. Причем тоном, не терпящим возражений. Но полковника этим не возьмешь.

– Так, говори, что задумала. И не вздумай соваться одна.

– Володь, ты не понимаешь, у меня есть сведения, что украшения Безрассчетновой, тетушки застреленного Джембровского, всплыли как раз у этого Шилки. Надо его брать по горячим следам. Иначе гарнитур уйдет и исчезнет единственная, можно сказать, надежда выйти на преступника. Попробуй найти потом.

– Тань, давай поступим так. Мы сейчас с ребятами выедем на Соколовую, а ты тоже подъезжай туда, остановишься на углу Ракитина. Там и встретимся.

– Володь, а почему я сама не могу, пока вы едете, добраться до этого скупщика?

– Потому что Шилка – матерый домушник. В прошлом, правда, но это ничего не меняет. В настоящем он работает под началом Коротуна. Шилка скупает только у тех, кто ходит под Коротуном. Больше он ни с кем не имеет никаких дел.

– Понятно. Но тем не менее… Торопиться надо, полковник!

– Езжай на Соколовую и жди нас на углу, – приказал Кирьянов.

Минут через десять я подъехала к месту, которое назвал Кирьянов. А еще минут через пять показалась его машина. Из нее вылезли трое рослых и крепких оперативников. Интересно, этот Шилка что, такой богатырь?

Один из мужчин постучал в металлическую дверь Шилки.

Послышались шаги, а потом низкий голос пробасил:

– Кто там еще?

– Полиция, открывай, Шилов, – скомандовал Кирьянов.

– Сволочи! – выругался скупщик и, видимо, отошел от двери.

– Владимир Сергеевич, он ведь может сейчас все заныкать, сами знаете, – предупредил Кирьянова один из группы.

– Все не заныкает, – возразил Владимир, – куда он все денет? У него там столько этого добра. К тому же он же не знает, какую именно вещь мы ищем. А избавляться от всего подряд – это для него не вариант. Но подстраховаться все же необходимо.

Дальше все произошло просто молниеносно. Во всяком случае, мне так показалось. Один из оперативников остался под окнами квартиры Шилки, на случай если тот решит выпрыгнуть, хотя высота была приличная – все-таки третий этаж. Два других после некоторых манипуляций с замочной скважиной ловко открыли дверь и моментально ворвались внутрь квартиры.

Когда мы с Кирьяновым показались в комнате, Шилка уже лежал лицом вниз со скованными наручниками руками. Оперативники начали вытряхивать вещи из шкафов, переворачивать полки и ящики тумбочек, комодов и письменного стола.

Чего здесь только не было: норковые манто, старинные иконы, картины, вазы, украшения с драгоценными камнями. Отыскался и гарнитур, принадлежащий Безрассчетновой.

– Ну, гражданин Шилов Виктор Борисович, – начал Кирьянов, выдвинув на середину комнаты стул и садясь прямо перед скупщиком, – сразу перейдем непосредственно к делу?

– К какому еще делу? Вы ворвались в мою квартиру, все верх дном перевернули и еще чего-то от меня хотите? Может, сами объясните, что вам от меня надо? Ваще охренели! – в сердцах воскликнул Шилов.

– Может, ты не будешь изображать из себя непонятливого и сам все расскажешь? – прикрикнул на него Кирьянов.

– А чего я вам должен рассказать? Все, что здесь находится, это не мое.

– Не твое, значит. Ну-ну. Еще что скажешь?

– А то и скажу. Один человек попросил подержать у меня свои вещи. Ремонт у него идет, места нет. Вот закончится ремонт, он и придет за своими вещами.

– Фамилию этого человека, который затеял ремонт, ты, конечно, не знаешь, – покачал головой Кирьянов.

– Конечно, не знаю. А зачем мне знать его фамилию? Меньше знаешь, крепче спишь. Понадобятся ему его вещи, он и придет за ними. Когда ремонт закончит.

– Только не увидит твой знакомый больше своих вещей, – сокрушенно заметил Владимир, – потому как краденые они и, пока идет расследование уголовного дела, будут изъяты. А вот на этих трех, – полковник взял в руки колье, серьги и перстень, – мокрое дело повисло. Прикинь, замочили чиновника такого высокого ранга, что вот даже одного украшения из трех достаточно для получения пожизненного. Что теперь скажешь?

– Да вы чего, Владимир Сергеевич?! – вскричал бывший домушник. – Вы чего такое говорите? Сроду мокрушником не был, вы же знаете!

– Я-то, положим, знаю, что ты домушником был. Но эти украшения находились в квартире. А в ней застрелили человека, хозяина той квартиры. И вот скажи на милость, кто-то будет подробно разбираться в уголовном деле, если украденные вещи всплыли у тебя? Поэтому у тебя есть неплохие шансы заполучить максимальный срок. Если будешь молчать и покрывать кого-то еще.

– Да не стану я никого покрывать! Очень мне оно надо! Но я на самом деле ничего не знаю, вернее, знаю только то, что этот человек пришел от Коротуна.

– Давай рассказывай все по порядку, – приказал Кирьянов.

– Ну, это дело было три дня назад, – начал рассказывать Шилов. – Позвонил один тип, он назвал себя Константином Михайловичем и сказал, что мои координаты ему дал Коротун. И еще назвал пароль.

– Пароль? – переспросил полковник. – Интересное у вас кино получается. Ну, ладно, давай продолжай.

– Ну, вот он и говорит, что у него для меня есть украшения, старинные и дорогие. Я ему сказал, чтобы он пришел на другой день в двенадцать часов ночи.

– И он пришел? – спросил Кирьянов.

– Да, пришел, точнее сказать, не пришел, а приехал, потому что я слышал звук мотора. Так вот, он подъехал и принес вот эти цацки. Я сразу понял, что они тянут на целое состояние. Но запрашиваемую им цену я отклонил. Он начал торговаться. Я тогда немного прибавил. В итоге я дал ему половину стоимости. Он забрал деньги и ушел. Больше он ко мне не приходил.

– Теперь опиши этого незнакомого, который принес тебе украшения, – сказал Кирьянов.

– Так я его практически и не видел. Ночью ведь дело было, – объяснил Шилов.

– Как так ты его не видел? – удивился Владимир. – Сам ведь сказал, что вы торговались, прежде чем окончательно в цене сошлись. Он просил прибавить, ты отказывался. Ведь так дело было?

– Ну да, так. Но он не был у меня в квартире.

– А где же все происходило? – спросил Кирьянов.

– Он стоял в подъезде, через дверь мы и говорили. Я цепочку еще накинул. Мало ли что, я ведь первый раз его вижу. А в подъезде темно было.

– Ну, так что? Совсем ничего не можешь рассказать?

– Ну, что я могу сказать… Роста он был небольшого. Невысокий то есть. Волосы темные, кажется.

– Так темные волосы или нет?

– Да, темные, темные. Ну, не могу я больше ничего сказать, вот правда!

– А сможешь его опознать? – спросил полковник.

Шилов пожал плечами:

– Можно попробовать. Но не знаю, что получится.

– Да, а что ты можешь сказать по поводу машины, на которой он приехал? Ты же сказал, что слышал звук мотора. Какая марка?

– «БМВ», серебристая. На ней он приехал.

– Точно «БМВ»? – засомневался Владимир. – Ты же сказал, что самого продавца-то толком не разглядел. А тут, видишь ты, и марку машины определил.

– Ну а чего тут сложного? Я что, «бэху» ни разу не видел, что ли? А серебристый цвет я определил, потому что свет фонаря на нее прямо падал. А мужик тот в тени стоял.

– Так ты, может, и номер срисовал? – с надеждой спросил Кирьянов.

– Ну, вы уж многого хотите. Хорошо, что хоть марку и цвет увидел.

– Ну, что же. Поедем сейчас в отделение. Уведите его, – приказал Кирьянов опергруппе.

– Послушай, Володь, Шилов сказал, что неизвестный назвался Константином Михайловичем, но ведь так зовут Веретенникова. Неужели это он?

– Я тоже, Тань, подумал о нем. Черт его знает. Но сначала надо, чтобы Безрассчетнова опознала свои украшения. Ты ей позвонишь? – спросил он.

– Могу и я.

– Давай лучше ты звони. Все-таки к официальному следствию у нее отношение негативное.

Я набрала Безрассчетнову.

– Алло, Елизавета Максимовна? – уточнила я.

– Да, это я.

– Елизавета Максимовна, это Татьяна Иванова. Вы сейчас сможете подъехать в полицейское отделение? Туда, где было заведено уголовное дело, – уточнила я.

– А что, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Безрассчетнова.

– Не волнуйтесь, ничего особенного не случилось. Просто необходимо соблюсти некоторые формальности, – немного туманно объяснила я.

– Хорошо, я сейчас буду, – ответила Елизавета Максимовна.

Безрассчетнова вошла в кабинет в сопровождении неизменного Степана.

– Здравствуйте, – сказала она, обращаясь ко мне и Кирьянову, – что произошло?

– Елизавета Максимовна, скажите, у ваших украшений, которые находились в сейфе Иннокентия Алексеевича, были какие-нибудь особые приметы? Например, гравировка, сколы? – спросила я.

– Да, на серьгах были выгравированы инициалы «В.П.» – Вера Платоновна. Это моя бабушка, – объяснила Безрассчетнова. – А что? Их нашли? Ну, не молчите, пожалуйста, скажите!

– Взгляните сюда, Елизавета Максимовна, – сказал Кирьянов и жестом фокусника сдернул салфетку, под которой на столе были разложены все три предмета из гарнитура.

– Да, да! – вскричала Безрассчетнова. – Вот, сами взгляните на гравировку! Господи! Значит, вы нашли того, кто застрелил Кешу?! Кто это? Кешу убили из-за моих украшений? Да если бы я только знала!

– Успокойтесь, Елизавета Максимовна, – сказала я, – к сожалению, убийцу вашего племянника мы пока не нашли. Но найдем обязательно, – заверила я ее. – А ваши украшения, пока преступник не найден, останутся у нас. Как только уголовное дело будет закрыто, мы их вам вернем.

Глава 4

Я проснулась и не стала вылеживаться, в чем меня вчера в шутку упрекнул Кирьянов, а сразу же встала с постели. Приняла контрастный душ, чтобы прогнать остатки сна, растерлась как следует махровым полотенцем и пошла на кухню.

Надо бы основательно позавтракать. Вчера за весь день я поела только на поминках в ресторане, не считая завтрака. К вечеру я так устала, что и поужинать-то толком не смогла.

Ох, определенно заработаю я себе гастрит. И это в лучшем случае.

Я сварила геркулесовую кашу, разогрела в микроволновке несколько блинчиков, сделала бутерброды с сыром и ветчиной и, конечно же, сварила кофе.

Покончив с завтраком и насладившись своим любимым напитком, я вышла на балкон и закурила сигаретку. Выкурив ее, я решила, что мне пора наведаться наконец к Веретенникову. Поеду прямо сейчас к нему в офис.

Неужели он и есть убийца Иннокентия Джембровского? Теперь очень многое будет зависеть от того, сможет ли Шилов опознать его. Ведь вчера на допросе он сказал, что было темно, да он и не приглядывался к человеку, который принес ему украшения. И который, кстати, назвался Константином Михайловичем.

Так что же получается? Веретенников Константин Михайлович, владелец «Сервис Плюс», застрелил Иннокентия Джембровского, украл из сейфа дорогие дамские украшения и принес их скупщику краденого Шилке?

Мотива убийства Веретенниковым председателя совета директоров банка можно объяснить нежеланием Веретенникова отдавать кредит. Недаром же из-за этого их отношения обострились настолько, что Джембровский распорядился не пускать Веретенникова в офис «Бонбанка» до тех пор, пока тот не рассчитается с долгами. Стало быть, мотив у Веретенникова присутствует.

Но вот дальше происходит нечто плохо объяснимое. С какой целью Веретенников назвал Шилову свое имя и отчество? И зачем он практически сразу понес комплект украшений в скупку?

А может быть, это Шилов сочинил такую байку про «Константина Михайловича»? Да нет, вроде бы он говорил правду. Когда Кирьянов обрисовал ему ситуацию, Шилов понял, что ему светит пожизненное, сразу перестал ерничать и посерьезнел.

Так что же руководило Веретенниковым, когда он решился на такой необдуманный, с точки зрения здравого смысла, поступок?

Может быть, Веретеников является заядлым картежником? Проиграл крупную сумму и ему необходимо было погасить долг? А возможно ли, что Веретенников пристрастился к наркотикам и нуждался в деньгах, чтобы приобрести дозу? В общем, Веретенникову почему-то срочно потребовались деньги, и поэтому он решил продать украшения. Обе эти версии имели право на существование. И их следовало как можно скорее проверить. Тем более что я еще ни разу не общалась с этим фигурантом уголовного дела. А возможно, и главным его участником.

Я уже докурила сигарету и собралась возвратиться в комнату, как вдруг в голову мне пришла новая мысль.

События могли разворачиваться и по-другому. А именно: Джембровского собирался устранить кто-то из руководства «Бонбанка». Ну, хотя бы тот же Волошников. Безусловно, он знал о непростых отношениях Веретенникова и Джембровского. И очень ловко подставил Веретенникова. Не зря же он в разговоре со мной делал вид, что совершенно не в курсе всех тонкостей, связывающих руководителя «Сервис Плюс» и Джембровского. И, кстати, очень ловко переводил стрелки на Деревянщикова: вроде бы именно он как раз, что называется, находится в «теме».

Значит, сейчас я поеду в офис к Веретенникову. А после разговора с ним решу, что делать дальше. Но сначала я решила позвонить Кирьянову, для того чтобы узнать о его планах относительно Веретенникова.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Я вас слушаю, – отозвался мужской голос, но это был не Кирьянов.

– Можно пригласить Владимира Сергеевича Кирьянова? – спросила я.

– Сожалею, но Владимир Сергеевич срочно выехал, – ответил мужчина. – Позвоните позже.

– Хорошо, – сказала я и положила трубку.

Значит, Кирю вызвали на очередное дело.

Я подошла к шкафу и выбрала деловой костюм светло-синего цвета. Потом причесалась, нанесла макияж и, взяв сумку, спустилась к своей машине. Заведя мотор, я поехала в офис «Сервис Плюс».

Войдя в здание коммерческого центра, где помимо других представительств делового мира Тарасова располагался офис «Сервис Плюс», я спросила у охранника, где находится этот офис.

– Поднимайтесь на четвертый этаж и идите по коридору налево. На кабинете есть табличка, – объяснил охранник.

Я последовала инструкции и, найдя нужную табличку, постучала в дверь.

– Войдите, – услышала я мужской голос.

Я открыла дверь и оказалась в небольшом кабинете. В кресле за столом у окна сидел довольно молодой мужчина, на вид лет тридцати пяти – тридцати восьми. Выглядел он представительно, возможно, из-за своих внушительных габаритов.

– Здравствуйте, Константин Михайлович, – поздоровалась я и, подойдя к столу, придвинула стоящий рядом стул. – Я частный детектив, Татьяна Александровна Иванова, – отрекомендовалась я, садясь на стул. – Вот моя лицензия. – Я достала из сумки файловую папку, в которой хранила лицензию.

Веретенников изучил ее и вернул мне со словами:

– Я не понял, по какому случаю вы здесь?

– Простите, я не сказала. Я занимаюсь расследованием убийства Иннокентия Алексеевича Джембровского, председателя директоров «Бонбанка».

– Но чем я могу вам быть полезен? – Он недоуменно пожал плечами.

– Ответьте, пожалуйста, на мои вопросы, – сказала я.

– Ну, если смогу, то отвечу, – согласился Веретенников.

– Скажите, Константин Михайлович, вы знаете Шилова Виктора Борисовича? – задала я первый вопрос.

Веретенников удивленно посмотрел на меня.

– Нет, я первый раз слышу эти имя, отчество и фамилию:

– Так, ладно. А Джембровского Иннокентия Алексеевича вы знаете? – спросила я.

– Да, конечно, – спокойно ответил Веретенников, – это председатель совета директоров «Бонбанка», царство ему небесное.

– В каких отношениях вы были с покойным Джембровским? – спросила я.

– В нормальных, – пожал плечами Веретенников, – наша организация брала кредит в «Бонбанке». Так что нас связывали деловые отношения, – пояснил он.

– Где вы находились с половины двенадцатого дня до часу в день убийства Джембровского?

– У себя в кабинете, здесь то есть. Позвольте, а почему вы задаете мне подобные вопросы? Вы что, подозреваете меня в убийстве Иннокентия Алексеевича?! – нервно воскликнул Веретенников. – Ну, знаете! Вы бросаетесь такими обвинениями! Я не буду отвечать на ваши вопросы без своего адвоката!

– Константин Михайлович, успокойтесь, пожалуйста. Я вас пока ни в чем не обвиняю. Подозрения есть, я не стану этого скрывать. Но подозрения и обвинения – это разные вещи. А адвокат вам сейчас ни к чему. Вот когда вам действительно предъявят обвинение, тогда – пожалуйста, приглашайте своего адвоката. Ну, так что? Будем дальше говорить? – спросила я.

– Будем, только я хочу сразу заявить, что вы заблуждаетесь, подозревая меня в убийстве Джембровского, – твердо сказал мужчина.

– А что, у вас не было повода его убить? – спросила я.

– Конечно, не было. Зачем мне было убивать главу банка, в котором моя фирма получала кредиты?

– Кредиты, по которым вы отказывались платить.

– Я не отказывался платить, вас неверно информировали.

– Не отказывались платить? А как же это называется? Вы довели отношения с «Бонбанком» до такого состояния, что Иннокентий Алексеевич приказал не пускать вас в офис банка до тех пор, пока вы не выплатите кредиты. Скажете, такого не было?

– Вот тут вы правы, – признался Веретенников. – Но это не значило, что я отказывался платить в принципе. Просто возникли затруднения, поэтому я попросил Иннокентия Алексеевича дать мне отсрочку. Мы как раз вырабатывали взаимоприемлемые условия, чтобы и его, и меня все устраивало.

– Именно с этой целью должна была состояться ваша с Джембровским встреча у него дома в день его убийства? – спросила я.

– Какая встреча? – удивился Веретенников. – Мы не собирались встречаться у него дома. С какой стати, зачем? Для этого есть офис.

– Но ведь в офис вам дорога была закрыта до тех пор, пока вы не погасите задолженность по кредитам. Ведь так? Кроме того, на этой встрече должен был присутствовать начальник отдела по работе с клиентами «Бонбанка» Деревянщиков Владислав Геннадьевич. Что вы на это скажете, Константин Михайлович? Тоже будете отрицать? Скажете, что никакая такая встреча не планировалась?

– Во всяком случае, мне об этом ничего неизвестно.

– А если вспомнить? А, Константин Михайлович? Может быть, вы стараетесь обойти молчанием этот эпизод, потому что вам неприятно вспоминать о том, что там произошло? Потому что на этой встрече произошел конфликт? Вы поругались с Иннокентием Алексеевичем?

– Да вы что, в самом деле? – снова занервничал Веретенников. – Сколько раз вам повторять, что не было никакой встречи и я ни с кем не ругался?

– А кто тогда ругался? Коротун? – не отставала я от него.

– Да вы вообще о чем говорите? Я не понимаю.

– Ладно, чем вы занимались поздно ночью в тот день, когда был застрелен Джембровский? Ну, примерно в двенадцать часов?

– Обычно по ночам я сплю.

– И в день убийства Джембровского вы тоже были дома, а ночью спали? – уточнила я.

– Да, конечно.

– А кто может подтвердить ваши слова?

– Как кто? Моя супруга, естественно.

– Ну, вы же понимаете, что супруга не станет свидетельствовать против вас, – заметила я.

– Да зачем ей свидетельствовать против меня, я не понимаю? Но если мы были дома вдвоем, кто же еще может подтвердить? А, вот, вспомнил. Поздно ночью позвонил сосед: его жене стало плохо с сердцем, а «Скорая» все не ехала. Моя супруга – кардиолог, она пошла посмотреть больную. Так что сосед может подтвердить, ведь это я открыл ему дверь.

– Слова вашего соседа, подтверждающие ваше присутствие дома ночью, мы обязательно проверим. А теперь давайте вернемся к криминальному авторитету по кличке Коротун. Скажите, какие у вас с ним отношения?

– Вы что?! Что вы себе позволяете? Зачем вы приплетаете криминал? Да вы провоцируете меня! Немедленно покиньте мой кабинет!

Глава «Сервис Плюс» сейчас просто рвал и метал.

– Хотите получить повестку в отделение? – спокойно спросила я. – Это легко устроить! Собирайтесь, поедем.

– Никуда я с вами не поеду! – заартачился Веретенников.

– Значит, сейчас здесь будет наряд полиции. Вы хотите, чтобы вас увели в наручниках на виду у всех сотрудников? Вы этого хотите?

– Хорошо, давайте, везите, куда вы собирались меня везти! В отдел, еще куда-нибудь! – Веретенников махнул рукой.

В отделении, куда я привезла Веретенникова, он немного успокоился.

Пока я дожидалась Кирьянова, Веретенникова посадили в одну из комнат и приставили к нему охранника.

Наконец вернулся Владимир.

– Володь, а мы тут тебя дожидаемся, – сообщила я ему.

– Не понял. «Мы» – это кто?

– Я и Веретенников, я его привезла на опознание. Ну, пусть Шилов посмотрит и скажет, он к нему приходил или не он, – объяснила я. – Организуешь опознание?

– Могла бы и не спрашивать. Конечно, сейчас все сделаем.

Сначала Веретенникова ввели в кабинет, в котором на столе, на самом видном месте лежали украшения Безрассчетновой: колье, серьги и перстень.

Я внимательно наблюдала за реакцией Веретенникова. Он равнодушным взглядом окинул стол. Никакой реакции. Или это игра? Нет, так сыграть очень трудно, почти невозможно.

Затем началась процедура опознания. В кабинете стояли пять мужчин, внешне и по возрасту подходящие под типаж Веретенникова. Он, естественно, стоял среди них. В кабинет ввели Шилова.

– Виктор Борисович, внимательно посмотрите на находящихся здесь людей и скажите, видите ли вы среди них человека, который три дня назад ночью приходил к вам домой, – сказал Кирьянов.

Шилов сначала несколько минут смотрел на стоявших перед ним мужчин, потом подошел к Веретенникову, но, покачав головой, отошел назад и сказал:

– Нет, он вроде бы… и подходит, но поручиться не могу. Да, тот был не такой корпусный и немного ниже ростом.

Когда Шилова увели, я спросила Веретенникова:

– Скажите, среди вашего окружения есть человек, который испытывает к вам сильную неприязнь? Может быть, вы кому-то очень сильно насолили, кого-то обидели, в общем, перешли дорогу, образно говоря. Кто-то ведь назвался вашим именем. И это неспроста.

Веретенников вытер пот со лба и, подумав, сказал:

– Я так с ходу сейчас ничего не могу сказать. Надо подумать и вспомнить. Конечно, у меня периодически возникали… инциденты и с сотрудниками, и с теми, кто у меня не работает. Но в данный момент я просто не в состоянии ничего сказать.

– Хорошо, вот вам моя визитка, – я вынула из сумки и протянула Веретенникову листок со своими телефонами. – Если вспомните, то позвоните.

Я вышла из отделения и направилась к машине.

Итак, отпал еще один подозреваемый. Мне остается только одно: снова направиться в дом, где проживал Иннокентий Джембровский, и поговорить наконец с его соседкой Полиной Георгиевной. Надеюсь, она уже вернулась.

Подъехав к дому, я припарковалась и вошла в подъезд. Сегодня дежурила снова Наталья Евгеньевна, как и тогда, в тот день, когда был застрелен Иннокентий.

– Здравствуйте, а вы снова к нам? – спросила она меня. – Вы, наверное, уже нашли того преступника, который убил нашего жильца, Иннокентия Алексеевича?

– К сожалению, еще не нашла, Наталья Евгеньевна, – ответила я ей.

– Жаль, конечно. Но я уверена, вы его обязательно найдете, – сказала женщина.

– А почему вы так в этом уверены? – спросила я ее.

– Ну а как же? Вы – такая энергичная, деятельная, вы так упорно ищете убийцу. Сразу видно, что вы целеустремленная, а такие люди всего добиваются.

Консьержка просто забросала меня комплиментами. С чего бы это? Или она чувствует свою вину? Ведь она же скрыла от меня, что не все время следила за подъездом в тот день. Правда, на все сто процентов я не могла быть в этом уверена. Но наш разговор с ее сменщицей, из которого я узнала, что у Натальи Евгеньевны серьезно больна мама, натолкнул меня на мысль, что женщина могла пойти проведать ее как раз в тот промежуток, когда произошло убийство. Сейчас я проверю свое предположение.

– Да, Наталья Евгеньевна, я привыкла добиваться поставленной цели. Но когда мне не чинят препятствия в виде сокрытия информации, то у меня это получается гораздо лучше, – напрямую, без обиняков, сказала я.

– А кто же скрывает от вас информацию? – Консьержка недоуменно посмотрела на меня. – Я что-то вас не понимаю.

– Да вы, Наталья Евгеньевна, и скрываете. Точнее, вы сказали мне неправду.

Я пристально посмотрела на женщину. Она заметно заволновалась.

– Я?! Когда я вам сказала неправду? – воскликнула консьержка. – Я… на самом деле… не… – Она вдруг замолчала.

– Наталья Евгеньевна, когда я вас спросила, все ли время вы были на своем месте в тот день, когда был убит Джембровский, то вы сказали, что да, все время были на месте, что вы никуда не отлучались. Ведь вы это говорили? Вспомните.

– Да… вроде бы…

– А как было на самом деле? – спросила и сама же ответила: – На самом деле вы покинули свой пост как раз в тот промежуток времени, о котором я вас спрашивала. И который был очень важен для того, чтобы составить правильное представление о том, как же разворачивались события. Если бы я знала это с самого начала, мне не пришлось бы топтаться на месте. Ну, что же вы молчите? Получается, что я права в своем предположении?

Консьержка опустила взгляд и молча кивнула.

– Наталья Евгеньевна, так, может быть, вы исправите эту свою оплошность, а уж если говорить прямо, то ошибку, и расскажете, как было на самом деле?

– Да, конечно же, я все расскажу. Простите меня, я виновата. Дело в том, что у меня старенькая больная мама. Мы с ней живем вдвоем, и больше родственников у нас никаких нет. Я бы не стала оставлять ее одну на весь день, но ничего не поделаешь, приходится работать. На пенсию не проживешь, почти все деньги уходят на лекарства, а жить-то на что-то надо. Вот и приходится подрабатывать дежурной. А в тот день я почувствовала какую-то тревогу. Сижу, места себе не нахожу. И решила я сбегать домой, проведать маму, посмотреть, как она там. Тем более что я живу-то совсем рядом. И надо же было такому случиться, что ушла я как раз в очень важный момент. Поверьте, я и сама переживала, что так получилось. Ведь прежде никогда ничего подобного не случалось, я всегда нахожусь на месте и за всем слежу.

– Хорошо, мне понятна ситуация, – кивнула я. – А теперь расскажите еще раз все то, что произошло в тот день, начиная с того момента, когда к Джембровскому поднялся его шурин Александр. Вы сказали, что он бывал у Иннокентия Алексеевича и что вы знали этого молодого человека.

– Да, совершенно верно. Он поздоровался и поднялся на лифте. А потом в подъезд вошел еще один мужчина и сказал, что он направляется тоже к Иннокентию Алексеевичу. Но я видела его впервые и поэтому попросила назвать имя, отчество и фамилию. Он сказал, что его зовут Деревянщиков Владислав Геннадьевич, что он работает вместе с Джембровским.

– Так, это я уже слышала от вас, рассказывайте, что было дальше.

– А дальше я вижу, что этот шурин, ну, Александр, уже идет обратно. Кивнул мне и вышел из подъезда. Я подумала, что, наверное, этот коллега Иннокентия Алексеевича пришел к нему по делу и поэтому родственника попросили уйти. Но не прошло и пяти минут, как этот Деревянщиков тоже спускается на выход. Я еще удивилась, что они так быстро управились.

– Так, а что было дальше? После ухода Деревянщикова, – спросила я.

– А вот после того, как он вышел, я и пошла проведать маму, – голос консьержки задрожал, – я совсем не подумала о том, что может такое произойти. И вернулась я на пост примерно минут через десять-двенадцать. Я шла домой быстрым шагом, заглянула в комнату мамы, увидела, что мама спит, дышит ровно, ну, и побежала обратно. Сюда, значит.

– Ну, хорошо. А вы обратили внимание на то, сколько было времени? – спросила я.

– Ну, точно сказать не смогу, но был уже первый час дня. Минут десять первого, наверное, – ответила Наталья Евгеньевна.

– Когда вы вернулись сюда, в подъезде никого не было? – задала я следующий вопрос.

– В подъезде не было, но меня чуть не сбила с ног девушка. Она как раз выбежала из подъезда.

– Как выглядела эта девушка? – спросила я.

– Молоденькая, симпатичная очень. Похожа на куклу Барби. Такие же белокурые волнистые волосы, точеная фигурка, вся такая стройненькая, хорошенькая.

– Во что она была одета?

– Во что-то розового цвета. Я почему подумала, что она похожа на эту куклу. Ведь и у куклы гардероб состоит из вещей розового цвета. У соседской девочки есть такая кукла. Она часто во дворе с ней играет. Вот и у той девушки, что выбежала из подъезда, были розовые брючки, курточка, рюкзачок сзади болтался, тоже светлого цвета.

– А какие-нибудь особые приметы у девушки были? Может быть, уши оттопырены, или родимое пятно заметное? – продолжала я расспрашивать женщину.

– Нет, ничего такого я не заметила, она очень быстро пронеслась мимо меня. Единственное, что мне удалось увидеть, так это заколку в ее волосах. Она как раз блеснула на солнце, и поэтому я обратила внимание.

– Вот такая заколка? – Я достала из сумки пластмассовую заколку, которую я нашла под ковром в холле в квартире Джембровского.

– Да! Точно такая же была и у той девушки, – подтвердила консьержка.

– Эта девушка раньше появлялась в доме? – спросила я.

– Нет, я ее видела первый раз.

– А что было после того, как девушка выбежала из подъезда?

– Я не знаю. Я потом вернулась на свое место, – объяснила консьержка.

– Ладно, Наталья Евгеньевна. Вам придется подойти в отделение, чтобы запротоколировать показания. Ждите повестку. Да, скажите, а соседка Джембровского, Полина Георгиевна, уже вернулась? Она сейчас дома?

– Да, я видела ее, – ответила женщина.

– Я к ней сейчас зайду, – сказала я и подошла к лифту.

Около лифта с объемными пакетами в обеих руках стояла женщина предпенсионного возраста. Я посмотрела на кнопку вызова лифта. Она горела красным цветом.

– Я уже его вызвала, – сообщила женщина.

– Хорошо, – заметила я, а сама подумала: «Я столько потеряла зря времени из-за нежелания консьержки признаться в том, что она отсутствовала в подъезде, когда в квартире Джембровского находился убийца. Но что же тогда получается? Что Иннокентия застрелила девушка, похожая на куклу Барби, с заколкой в волосах? Именно о заколке, привлекшей ее внимание, говорила Наталья Евгеньевна. И именно такую заколку я нашла в холле квартиры Джембровского».

Лифт наконец прибыл, и мы с женщиной вошли в кабину.

Я спросила у нее, какой ей нужен этаж, и нажала кнопку. Мы уже начали подниматься, когда в кабине внезапно погас свет. Но лифт продолжал подниматься.

– О боже, – произнесла женщина, – только бы он не остановился!

– А что, такое может произойти? – спросила я.

– Да все может произойти! – взволнованно воскликнула женщина. – Сколько раз я себе давала слово, что буду ходить только пешком. Но с грузом это делать тяжело. Поэтому если мне приходится возвращаться домой с покупками, то я стараюсь ехать в лифте не одна, а с кем-нибудь. Все-таки с попутчиком не так страшно.

– Вообще-то, смотря, с каким попутчиком, – заметила я. – Можно ведь на такого попутчика нарваться, что лучше без него.

– А ведь вы правы! – воскликнула женщина. – Господи, я как-то об этом не подумала. А ведь действительно, если в кабинке окажется маньяк?!

– Да вы успокойтесь. В данный момент с вами нахожусь только я. Разве я похожа на маньячку?

– Вы – нет. А вот она… – пробормотала женщина.

– Кто «она»? Вы о ком говорите? – решила я уточнить.

– У нас в доме совсем недавно застрелили руководителя банка, – начала объяснять женщина. – Я живу двумя этажами выше его. И вот в тот день я собиралась к стоматологу, вышла из своей квартиры, стала спускаться. Пешком, естественно. Все-таки спускаться – это не подниматься. Так вот, спустилась я на этаж, где жил этот мужчина, а из его квартиры выбегает она! Представляете?

– Не совсем, – призналась я. – Расскажите поподробнее.

В этот момент лифт остановился на этаже женщины, и тут же загорелась лампочка.

– Ой, а вы свой этаж проехали, – сказала женщина, – это я вас заговорила.

– Да не важно, вы лучше расскажите, как выглядела эта «она», – попросила я, когда мы с женщиной вышли из лифта.

– Это была девушка, совсем молодая, лет девятнадцать, наверное, ей. Симпатичная блондиночка, но вид у нее был такой! Как будто она от монстра удирала. Лицо просто безумное, выражение, я имею в виду. Она неслась, как будто за ней гнались сто чертей. Я только потом, когда узнала, что произошло убийство, сообразила, что выбегала-то она из той самой квартиры. Неужели там находился убийца? И она от него убегала? А что, если убийца мужчины – это та самая девушка? Убила, а потом пришла в ужас и бросилась бежать!

– Во сколько это было? – решила я прервать версии, которые сыпались, как из рога изобилия. – Сколько времени было, когда девушка неслась из квартиры убитого?

– Сейчас скажу. Значит, так. К стоматологу я была записана на двенадцать тридцать. Вышла я, стало быть, минут пять-семь первого. Стоматология хотя и недалеко от нас находится, но я всегда выхожу пораньше, чтобы время было в запасе. Не люблю, знаете, примчаться, высунув язык, – объяснила словоохотливая женщина.

– А у девушки были какие-то особые приметы? – задала я точно такой же вопрос, как и пятью минутами раньше Наталье Евгеньевне.

– Ой, насчет примет ничего не могу сказать. Но точно она не хромая и не косая. А! Вот вспомнила! Волосы у нее были сколоты красивой заколкой. Вся такая переливающаяся, хотя и видно, что недорогая. Но смотрится очень красиво. Я бы и сама такую заколку носила бы, но возраст не позволяет, – вздохнула женщина.

– Взгляните, – я снова вынула из сумки заколку, – такого типа заколка была у девушки?

– Да! – обрадованно воскликнула женщина. – Просто один в один!

– А почему вы решили, что убийца – это та самая девушка с заколкой? – спросила я.

– Но ведь она же вышла из его квартиры. А потом этого мужчину нашли убитым, – объяснила женщина.

– Вас как зовут? – спросила я женщину.

– Анна Анатольевна, – ответила она.

– Анна Анатольевна, но ведь мужчину нашли убитым гораздо позже, уже в начале второго часа дня. Приехала его тетя, обеспокоенная тем, что племянник не отвечает на ее звонки. А за то время, что девушка выбежала из квартиры мужчины, мог еще кто-то прийти.

– А вы откуда все это знаете? – Женщина с подозрением посмотрела на меня.

– Я частный детектив Татьяна Иванова, я провожу это расследование по просьбе тети убитого, – объяснила я.

– А, теперь понятно. – Анна Анатольевна кивнула. – Но дело в том, что к стоматологу я в тот день так и не попала. Когда эта девушка чуть не сбила меня с ног, я вдруг вспомнила, что оставила дома пенсионное удостоверение. Я вернулась, полезла в сумку за ключами, а ключей-то нет!

– Как же так? – удивилась я.

– А вот так. Я оставила их дома на тумбочке в прихожей, а дверь захлопнула. Пришлось звонить племяннику и ждать, пока он привезет запасные ключи. Поэтому я позвонила в стоматологию, – слава богу, сотовый был со мной – и отменила посещение. И все это время до приезда родственницы этого убитого мужчины я провела на своем этаже. И никто за это время в его квартиру не входил. Так что та девушка последней вышла из его квартиры. Вот так-то.

Анна Анатольевна направилась к своей квартире, а я спустилась на этаж, где находились квартиры Джембровского и его соседей, и позвонила в квартиру Полины Георгиевны.

Открыли мне не сразу. Я позвонила еще раз. Вскоре послышались шаги и немного дребезжащий голос спросил:

– Вам кого?

– Полина Георгиевна здесь живет? – спросила я.

– Это я, – ответила женщина.

– Полина Георгиевна, я частный детектив Татьяна Иванова. Я провожу расследование убийства вашего соседа. Откройте, пожалуйста, мне надо с вами поговорить.

– Сейчас, сейчас, – откликнулась женщина.

Дверь открыла низенькая полная женщина с седыми волосами, в домашнем халате и тапочках на босую ногу.

– Простите, я не сразу услышала ваш звонок, на лоджии была, цветы поливала, – объяснила она. – Да вы проходите в комнату.

Небольшая комната была вся уставлена цветами. Цветы стояли на подоконнике, свисали из кашпо, прикрепленных к стене, и стояли на специальных этажерках-столиках.

– Наверное, трудно ухаживать за таким количеством растений? – спросила я, садясь в кресло, любезно предложенное хозяйкой.

– Ну, что вы! Это мне в радость, – сказала женщина, устраиваясь на маленьком диванчике напротив меня. – Сижу вечерами, любуюсь фиалочками, они такие нежные. «Декабрист» тоже красиво цветет, причем не только зимой, а и летом тоже, представляете?

– Да, цветы радуют глаз, я с вами согласна. Полина Георгиевна, скажите, пожалуйста, вы были дома три дня назад?

– Да, была. Вы, наверное, имеете в виду тот день, когда произошло это трагическое событие – убийство Иннокентия Алексеевича?

– Да, именно это, – подтвердила я.

– Была я дома в тот день. К сестре я поехала уже позже, – объяснила она.

– Расскажите, может быть, вы видели кого-то у его квартиры? Слышали что-то подозрительное?

– Я в тот день ждала сантехника, кран у меня подтекает. Вот я и вызвала мастера, поэтому периодически я подходила к двери. Ну, что я могу сказать. До обеда к нему, к соседу то есть, приходили двое мужчин и одна девушка. Один мужчина был довольно молодой такой, худощавый, с длинными волосами. Он их еще сзади резинкой перевязал, чтобы не мешали, наверное. Хотя лучше бы он их состриг совсем. Но, видно, мода такая теперь. Он у Иннокентия Алексеевича недолго пробыл. Я еще слышала, как хозяин говорил этому мужчине: «Давай, иди и больше не приходи, надоел ты».

– А второй мужчина? – спросила я.

– А второй гость был постарше, он и выглядел посолиднее. И, кстати, пришел он тогда, когда первый еще находился в квартире. Но второй мужчина тоже недолго пробыл у Иннокентия Алексеевича. Он ушел, и где-то минут через пять пришла девушка, такая беленькая, хорошенькая. Она вроде бы пробыла у соседа дольше, чем мужчины. Но потом она быстро выбежала из квартиры.

– А вы слышали какие-нибудь звуки, доносящиеся из квартиры? – спросила я.

– Как будто бы… был хлопок, что ли. Потом вроде бы стук какой-то.

– А крики доносились из квартиры? Вы не слышали?

– Вы знаете, у меня со слухом не очень, – призналась женщина. – Я ведь потому и к двери подошла, чтобы сантехника не прозевать, вдруг звонок не услышу. А криков вроде бы не было.

– Полина Георгиевна, а вы заметили, как выглядела девушка? – спросила я.

– Практически не заметила. Она очень быстро выбежала, я только видела, что на ней был светлый костюм, и… знаете, что-то сверкнуло в ее волосах.

– Может быть, это была вот такая заколка?

Я уже третий раз вытащила из сумки заколку.

– Похоже, но точно сказать не смогу. Она очень быстро пробежала.

– Ну, что же, спасибо вам, Полина Георгиевна, – поблагодарила я женщину, – и до свидания.

– До свидания, – ответила она.

Я вышла из подъезда и направилась к своей машине. Теперь надо было отыскать ту девушку, «светленькую, хорошенькую, как куколка Барби» и с заколкой в волосах. Похоже, что это она грохнула Джембровского и сбежала с места преступления. А мотив? Ну, учитывая пристрастие Иннокентия Алексеевича к изыскам БДСМ, мотив лежит на поверхности.

Я вспомнила багровые рубцы на ягодицах Маргариты, «выездной» секретарши Джембровского. Возможно, что эта девушка была очередной претенденткой на вакантную должность эскортницы. Но она, должно быть, сразу просчитала все риски и предпочла за благо отказаться. А вот Джембровскому, по всей видимости, эта куколка пришлась по вкусу, и он не захотел ее упускать. За что и поплатился жизнью.

Но что же получается? Где эта «кукла Барби» взяла пистолет? Не с собой же она его принесла? Получается, что она выстрелила из оружия, которое находилось у Джембровского.

Мог пистолет быть у Джембровского? Вполне. Предположим, он лежал в сейфе, где находились доллары и украшения Елизаветы Максимовны Безрассчетновой. Деньги взял Александр, а девица схватила пистолет, застрелила Джембровского, прихватила футляр с украшениями и смылась.

Но у девицы, похоже, был сообщник. Ведь именно он принес украшения скупщику краденого Шилову. Кстати, он назвался Константином Михайловичем и сказал, что он от Коротуна. Стало быть, он знает Веретенникова. Но вот Веретенников, оказывается, не в курсе того, кто мог его так подставить. А может быть, и в курсе, но не хочет говорить.

Ладно, мы пойдем другим путем. Шилов сказал, что «Константин Михайлович» приехал к нему на серебристом «БМВ».

Вот с поиска угнанной машины этой марки я и начну. То, что ее угнали, это было очевидным. Тут и к гадалке не надо ходить. Кто же поедет продавать краденые украшения, на которых к тому же висит «мокрое» дело, на своей машине?

Стало быть, вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, я начну заниматься поисками «БМВ». Но для этого следует выяснить, кто является ее владельцем. Затем я встречусь с хозяином машины и расспрошу его, как произошел угон машины.

Но угонять машину, которая первая попадется под руку, никто в здравом уме не будет. Потому что это слишком большой риск. Обычно угонщики начинают издалека: вначале следят за владельцем машины и выясняют, по какому маршруту он ездит, на каких парковках останавливается, на каких станциях техобслуживания производит ремонт. И вот, выждав, когда хозяин авто пригонит свое транспортное средство для ремонта, угонщик начинает действовать. Он может устроить некоторые неполадки, чтобы отключить сигнализацию, а уже потом безо всяких помех спокойно угнать машину.

Все эти нюансы были мне знакомы, потому что мне уже приходилось расследовать преступления, в которых были задействованы угнанные машины.

Теперь мне нужно получить сведения об угнанных машинах марки «БМВ» серебристого цвета.

Кого бы мне этим загрузить? К Кирьянову уже неудобно обращаться, остается Гарик Папазян.

Я набрала любвеобильного армянина, который при каждом удобном и неудобном случае начинает подбивать ко мне клинья. А я всегда его отшиваю.

– Алло, Гарик? – спросила я, набрав Папазяна.

– Таня-джан, это ты, свет моих очей, цветок моего сердца? О, конечно же, это ты, звезда моих грез!

Ну вот, шоу начинается.

– Гарик, с тобой можно серьезно поговорить?

– Со мной можно не только поговорить, Танэчка…

Так. У Гарика прорезался акцент, значит, дело плохо.

– Гарик, последний раз спрашиваю: ты можешь мне помочь?

– А ты, ты, несравненная богиня, когда ты поможешь моему измученному сердцу? О!

Да пошел ты к черту, Гарик! Мне есть к кому обратиться. Вот позвоню сейчас Андрюше Мельникову.

– Алло, Андрюша? Это я, Татьяна.

– Привет, Танюша, – отозвался Мельников. – Ты куда пропала? Столько времени о тебе ни слуху ни духу. Я уж было подумал, что ты покинула наш родной Тарасов.

– Ну, что ты, Андрюша. Я патриот своего города, – заверила я его. – Как у тебя дела?

– Ох, дела-дела. Крутимся-вертимся, света белого не видим.

– Понятно. А я ведь, Андрюша, к тебе с просьбой…

– Так я сразу понял, что неспроста ты мне звонишь. Уж, конечно, не за тем, чтобы поговорить по душам со старым другом, – с наигранной обидой в голосе проговорил Мельников.

– Андрюша, ты только не обижайся, – начала я, но Мельников меня перебил:

– Да не обижаюсь я, что ты все за чистую монету принимаешь? Я же понимаю, что ты тоже крутишься волчком. Ведь так?

– Еще как кручусь, – призналась я.

– Ну, ладно, давай говори, что там у тебя.

– Андрюш, мне нужно знать, у кого из владельцев были угнаны «БМВ» серебристого цвета. То есть сведения об этих гражданах, которые подали в розыск на свои машины.

– Ладно, узнаю, – пообещал Мельников. – Только придется подождать.

– Буду ждать.

Пока я ждала звонка от Мельникова, я подумала, что буду делать, когда получу список автовладельцев, у которых угнали «БМВ» серебристого цвета. Ну, естественно, встречусь с ними и выясню, в какой авторемонтной мастерской они ремонтировали свои машины. Может быть, у них там случались какие-нибудь поломки. Надо будет также узнать, кто именно из мастеров производил ремонт. Параллельно опрошу соседей этих владельцев: вдруг кто-то из них видел девушку, похожую на куклу Барби. Хотя нет, она там однозначно не появлялась. Машину угонял ее сообщник. Потом я…

Мои размышления были прерваны телефонным звонком.

– Алло, Тань? Это я, Мельников. Записывай владельцев угнанных «БМВ».

Я поблагодарила Мельникова и пробежала глазами список. Кого из владельцев мне стоит посетить первым? А, начну с того, кто идет в списке первым. Это – Страшилин Валериан Леонидович, пенсионер.

– Здравствуйте, Валериан Леонидович, – поздоровалась я с худощавым, подтянутым мужчиной. – Скажите, как так получилось, что у вас угнали машину?

– Ох, и не спрашивайте. Внук у меня есть, балбес, каких поискать! Все ноет и ноет, дай, дед, покататься, что тебе, жалко, что ли? Да не жалко мне! Просто сначала голову надо в порядок привести, а уж потом кататься! А он думает, что машину можно так же легко бросить, как и носки на диване! Представляете, оставил машину у какого-то игрового центра, а сам пошел с друзьями, такими же балбесами, как он сам. Уж не знаю, чем они там занимались, только когда вышли – машины уже нет. Угнали!

– А вам приходилось ремонтировать машину до того, как ее угнали? – спросила я.

– Нет, машина хорошая была, грех жаловаться. Ездила исправно, как часы. Ну, я-то следил за ней.

– Понятно. Стало быть, в авторемонтную мастерскую вам не приходилось обращаться, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла я.

– Да, совершенно верно, – подтвердил Страшилин.

– Ну, ладно. До свидания, Валериан Леонидович, – сказала я.

– Всего вам доброго, – ответил он.

Я поехала к следующему владельцу машины марки «БМВ».

Позвонив в металлическую дверь, я долго ждала. Потом наконец послышалось старческое шарканье, и тихий, какой-то шелестящий голос спросил:

– Кто?

– Мне нужен Эдгар Романович Стариков. Он здесь проживает? – спросила я.

Послышался звук открываемого замка, потом дверь распахнулась, и на пороге показалась старушка.

– Кого ты, дочка, спросила-то? Не расслышала я.

– Мне необходимо поговорить с Эдгаром Романовичем Стариковым.

– Это мой внук будет, – с гордостью сказала старушка.

– А увидеть его можно? – спросила я.

– Нет, – с сожалением ответила пожилая женщина. – Мой внук сейчас в отъезде. Он большую должность занимает. Помощник этого… ну, этого…

– Помощник депутата, может быть? – подсказала я.

– Да, да, – радостно закивала старушка. – Я ж и говорю: на большой должности он находится.

– А когда он приедет? – задала я главный вопрос.

– Дак откуда же я знаю? Как депутат его отпустит, так он и приедет.

– Скажите, а машина у вашего внука есть? – спросила я.

– Дак, конечно, есть. Хорошо как с машиной-то. Куда хошь, туда и едь. Вот на дачу мы ездили. Когда ж это было-то? Дай Бог памяти… а сейчас, дочка, что у нас? Зима или лето?

В прихожую вошел высокий полный мужчина.

– Мама, ты опять открываешь дверь кому попало? – строго спросил он. – Сколько раз можно говорить? Иди в свою комнату. – Он взял старушку под руку, отвел ее в глубь квартиры и вернулся в прихожую.

– А вы, девушка, что хотели-то? – спросил он.

– Я хотела поговорить с Эдгаром Романовичем, – объяснила я.

– Так нет его в городе, – ответил мужчина. – Мама верно вам сказала. Иногда это с ней случается.

– А он не скоро вернется в Тарасов? – спросила я.

– Вот этого я вам не скажу, не знаю, откровенно говоря. А по какому вопросу вы хотите его видеть? Или это тайна?

– Да нет, никакой тайны здесь нет. Скажите, у него угоняли машину?

Мужчина наморщил лоб:

– Это вы про какую машину говорите?

– А что, у него не одна машина?

– Не одна, а целых три! Вот так! Я ему говорю: «Племяш, ты их что, солить, что ли, собираешься»? А, – мужчина махнул рукой, – ему хоть говори, хоть нет, все одно. Что хочет, то и делает. А чё? Деньги-то шальные!

– А среди этих трех машин была машина марки «БМВ»? – спросила я.

– Может, и была. Когда-то. Я ж говорю, он их меняет, как… разве ж упомнишь все.

– Значит, вы не помните, была ли у вашего племянника «БМВ»? – еще раз спросила я.

– Нет, не помню. – Мужчина с сожалением покачал головой.

– Ладно, а как можно связаться с вашим племянником? Ну, телефон-то он вам свой оставил? – с надеждой спросила я.

– Не, девушка, что вы! Какой телефон! Эдгар у нас такой крутой! Ему нельзя звонить, от депутата отрывать, вы чё?

– Ну ладно, тогда до свидания.

Мне стало ясно, что в этой семейке с помощником депутата я ничего не узнаю по поводу угнанной машины. Ладно, поеду дальше.

Я вошла в подъезд, поднялась на лифте на нужный мне этаж и позвонила во входную дверь, украшенную затейливой резьбой. Дверь открыла невысокая пухлая дама лет сорока пяти в полупрозрачном пеньюаре.

– Резникова Алиса Валентиновна, это вы? – спросила я.

– Да, это я, – ответила женщина.

– Скажите, когда у вас угнали вашу машину «БМВ»?

Женщина сделала очень удивленное лицо:

– А разве ее у нас угнали?

– Вы Резникова Алиса Валентиновна? – решила я еще раз уточнить.

– Ну да.

– От вас поступало заявление о розыске угнанной машины? – спросила я.

– Ой, я не помню. Вообще-то это не я езжу… сейчас я его позову. Котик! – крикнула она. – Иди сюда.

На зов дамы в прихожей появился высоченный молодой парень. Кроме шорт и шлепанцев, на нем больше ничего из одежды не было.

– Котик, ты ездил на «БМВ»? – спросила женщина, глядя на «котика» снизу вверх.

– Чё? – Парень широко зевнул и почесал накачанную грудь.

– Да вот, девушка говорит, что машину угнали, – объяснила дама.

– Чё? Ну, может, и угнали, я чё, помню, что ль? Ты ж обещала новую тачку купить, забыла?

– Погоди, котик, а сейчас ты на чем ездишь? – спросила женщина.

– На «крузаке».

Парень развернулся и, по всей видимости, собрался возвратиться в комнату.

– Подождите, – остановила его я, – скажите, а где вы ремонтируете свои машины?

– Зачем? – Парень недоуменно посмотрел на меня.

– Что «зачем»? – Теперь уже я сделала недоуменное лицо.

– Да на фига их ремонтировать? Ну, скопытится тачка, да и хрен бы с ней. Она вон, – парень кивнул на женщину, – новую купит.

Так, что же получается? Автовладельцы бросают свои машины где придется, кто по беспечности, как внук Страшилина, кто просто потому, что уже потерял счет своим транспортным средствам, как этот «котик». И машины спокойно угоняют? Стало быть, угонщикам теперь нет нужды выслеживать хозяев и выбирать подходящий момент для угона?

В моем списке угнанных «БМВ» остался последний адрес. Поеду я сейчас к Расторгуеву Георгию Федоровичу. Может быть, здесь мне повезет больше.

– Георгий Федорович, – обратилась я к невысокому худощавому мужчине с залысинами, – скажите, случается такое, что у вас машина выходит из строя?

– Да, бывает, – ответил он.

– А вы сами ее ремонтируете?

– Нет, я в этом практически не разбираюсь, – объяснил он. – Сразу обращаюсь в авторемонт.

– А как давно вы обращались в автомастерскую? Сколько времени уже прошло? – уточнила я.

– Как давно? Да дней пять тому назад. Только у меня ее угнали.

– Когда это произошло?

– А на другой день, когда я ее из ремонта взял. Но вчера, представляете, мне ее вернули. Сейчас во дворе стоит. Вот такие угонщики сознательные попались. Видно, совесть заговорила.

– Назовите, пожалуйста, адрес автомастерской, где вы ремонтировали свою «БМВ», – попросила я мужчину.

– Да, пожалуйста: проспект Трудящихся, пятнадцать.

– А какой мастер ремонтировал вашу машину, не помните? Я имею в виду, перед тем как ее угнали.

– Вроде бы… Матвеем его зовут. Да, Матвей ремонтировал, – теперь уже уверенно сказал Расторгуев.

Ну, что же, поеду сейчас на проспект Трудящихся.

Я припарковалась неподалеку от одноэтажного строения из красного кирпича. Это и была авторемонтная мастерская, адрес которой дал мне Расторгуев. Я открыла дверь, вошла внутрь и оказалась в просторном помещении, в котором были размещены подъемники. Я посмотрела по сторонам: машин, нуждающихся в ремонте, было много. Над ними трудились мастера в спецодежде. Некоторые из них устроили себе перекур.

Я подошла к группе мужчин, которые стояли почти у самого входа.

– Я ищу Матвея, – сказала я.

– Матвей – это я, – сказал один из них, молодой.

На вид ему можно было дать лет тридцать или около того.

– Вы ремонтировали машину «БМВ», которая принадлежит Расторгуеву Георгию Федоровичу? – спросила я его.

Мужчина заметно занервничал и задержался с ответом.

– Не помню я, – наконец выдавил он.

– А вы вспомните, – настаивала я.

– Н-нет… вроде не ремонтировал.

– Точно не ремонтировали? – допытывалась я.

– Точно не ремонтировал, – уже твердо ответил Матвей.

Он уже, видимо, овладел собой.

– А что такое произошло с этой машиной? – спросил один из мастеров, который слышал наш с Матвеем диалог.

– На этой машине сообщник преступника, который совершил убийство, ездил к скупщику краденого, чтобы продать дорогие украшения, похищенные у убитого. Следствию известно, что машина была похищена после ремонта, который производил Матвей.

Я четко произносила каждое слово и внимательно наблюдала за Матвеем. Он находился в смятении. Это было видно по тому, как он начал переминаться с ноги на ногу и кусать губы.

– Ни фига себе, – присвистнул мастер.

– Да не ремонтировал я эту «бэху», чего вы привязались? – выкрикнул он. – Вы вообще чего тут меня допрашиваете? Кто вам дал право?

– Я Иванова Татьяна Александровна, частный детектив. Веду расследование этого убийства, – спокойно ответила я.

– А я-то здесь при чем?! – продолжал кричать Матвей.

– А я вспомнил, что серебристую «бэху» недавно на самом деле ремонтировали здесь, – вдруг снова подал голос мастер.

– Вот тебя только забыли спросить! – Теперь Матвей, видимо, доведенный до точки кипения, набросился на мастера.

– Да ладно тебе, чего ты кипятишься, – пожал плечами мастер, – не ремонтировал, значит, не ремонтировал. Успокойся тогда.

Мастер отошел в сторону, а я пошла на выход. Надо будет понаблюдать за Матвеем, что он сейчас будет делать? Скорее всего, он свяжется с этой девицей с кукольной внешностью, как ее описали и консьержка, и Анна Анатольевна, и Полина Георгиевна. Ведь нетрудно догадаться, что именно для нее Матвеем и была угнана «бэха» серебристого цвета. Как же будет действовать Матвей теперь, когда я практически приперла его к стенке, то есть, по сути, разоблачила?

Я подумала, что удобнее всего мне будет вести наблюдение за Матвеем, находясь в своей машине. Я так и сделала.

Ждала я Матвея сравнительно недолго. Буквально минут через пять-семь Матвей вышел из дверей автомастерской. Он уже переоделся, сейчас на нем были джинсы и светлая ветровка. Я проследила направление его движения и увидела недалеко от мастерской белую «Тойоту». Вот он сел в машину, завел ее и начал выруливать на дорогу.

Я направилась за ним, держась на некотором отдалении.

Матвей ехал как-то хаотично. Спустя некоторое время после того, как он оставил позади пару-тройку кварталов, он вдруг зачем-то снова начал двигаться в обратном направлении, приближаясь к автомастерской. Зачем он туда возвращается? Может быть, он что-то забыл? Не похоже, потому что «Тойота» вдруг снова отъехала от мастерской и поехала прямо.

Несколько раз Матвей останавливался, потом снова начинал движение. По его действиям не было понятно, засек ли он за собой слежку или ему до сих пор невдомек, что его элементарно «пасут». Скорее всего, он ничего такого не заметил. В противном случае он определенно попытался бы оторваться, прибавив скорость. Но он ее и не думал наращивать, а вел машину примерно в одном скоростном режиме.

Так он, а за ним и я, доехал до перекрестка, затем Матвей проехал еще один квартал и припарковался на территории кафе-закусочной «Бургер Кинг». По случаю теплой погоды часть заведения накрыла свои столики на свежем воздухе.

Матвей поставил свою машину на сигнализацию и направился к столикам. Расположившись за одним из них, он стал ожидать официанта. Я, не вылезая из своей машины – я поставила ее так, чтобы Матвею не было заметно, – принялась внимательно следить за его действиями. Определенно, он кого-то ждал. Иначе по какой причине он так быстро сорвался из автомастерской после моего визита туда? Ведь явно не для того, чтобы срочно насытиться. Стало быть, Матвей назначил кому-то встречу в «Бургер Кинг» и сейчас ждет его. А может быть, ее? Ту самую девушку, похожую на куклу Барби, которая потеряла свою переливающуюся заколку в квартире Джембровского.

Матвей дождался официанта, молодой парень в форменной одежде принял заказ. Минут через пять он принес поднос с бургером и бутылкой кока-колы. Матвей начал есть высокий бутерброд, запивая его колой. Довольно быстро разделавшись с фастфудом, он подозвал официанта и снова что-то ему заказал. Официант кивнул, и через пару минут Матвей получил еще одну порцию «плохого холестерина».

Однако! Стресс, несомненно, вызванный моим приходом в автомастерскую, вкупе с нездоровым питанием, могут серьезно пошатнуть здоровье мастера-угонщика. Определенно Матвей связан с криминальными элементами, потому что знает слово-ключ, раз его принял Шилов.

Когда Матвей разделался со вторым бургером, к кафе подъехал темно-зеленый «Фольксваген». Из машины вышла высокая светловолосая женщина. Эта женщина была мне знакома. Точно! Это ведь она была на кладбище на похоронах Иннокентия Джембровского. Тогда она была в темном костюме, который соответствовал случаю. А сейчас на ней было светлое облегающее платье, которое подчеркивало ее красивую фигуру.

Наверное, именно эту женщину ждал Матвей, потому что она, обведя взглядом сидящих за столиками посетителей, сразу же направилась к нему. Мне не очень хорошо удалось рассмотреть выражение лица женщины, но, вероятно, оно было вопросительным, потому что едва она села за столик Матвея, как тот стал ей что-то объяснять, эмоционально жестикулируя. Блондинка, в свою очередь, тоже что-то ему отвечала, причем явно нелицеприятное, потому что я увидела, каким злым стало выражение лица Матвея. Потом он вообще замолчал, говорила только женщина, причем ее лицо тоже стало напряженным и раздраженным.

Посетители «Бургер Кинг» стали с интересом смотреть на столик, за которым сидела эта парочка. Матвей и блондинка заметили это и стали вести себя гораздо тише. Но вот женщина раскрыла свою сумку, вынула оттуда какой-то пакет и бросила его на столик. Потом она быстро встала со стула и пошла по направлению к своей машине. Матвей с растерянным лицом остался в кафе.

Женщина уже села в «Фольксваген» и завела мотор. Сейчас она уедет. А что буду делать я?

У меня было два варианта. Последовать за блондинкой и узнать, где она живет. Или же вернуться к Матвею и заставить его выложить всю подноготную. Но кто даст гарантию, что мужчина возьмет и все мне расскажет? Он вполне может заупрямиться и откреститься от знакомства с блондинкой. И тогда я ничего не узнаю. Поэтому остается первый вариант.

Я ехала за «Фольксвагеном» на некотором расстоянии. Блондинка заехала во двор пятиэтажного дома и заглушила мотор. Затем она вышла из машины и подошла к первому подъезду.

Передо мной снова встала дилемма: пойти вслед за женщиной или… Что-то мне подсказывало, что скоро сюда примчится Матвей. Когда блондинка швырнула на столик пакет, у него был очень растерянный вид. Растерянный и в то же время озадаченный. Скорее всего, мужчина определенно явился сюда для продолжения выяснения отношений. Похоже, в «Бургер Кинг» их диалог остался незавершенным. Поэтому Матвей совсем скоро должен будет появиться у этого дома. Я почему-то была уверена, что блондинка живет именно здесь.

И интуиция меня не подвела, впрочем, как всегда. Не прошло и пятнадцати минут с тех пор, как женщина, а вслед за ней и я, остановилась у пятиэтажки, как во двор въехала белая «Тойота».

Я очень быстро нацепила черный парик – у меня в машине для таких случаев всегда наготове имеется целый арсенал предметов, изменяющих внешность, – и надела солнцезащитный очки. Надеюсь, теперь Матвей меня не узнает. Впрочем, он был в таком состоянии, что никого и ничего не замечал.

Мужчина пулей вылетел из «Тойоты» и помчался к первому подъезду. Я тоже подошла к подъездной двери и встала за его спиной. Матвей набрал код, дверь открылась, и он ринулся внутрь. Дверь подъезда закрылась не сразу, и у меня было время, чтобы тоже проникнуть в подъезд.

Я стала осторожно подниматься по ступенькам. Мне необходимо было определить номер квартиры, в которую направлялся Матвей и в которой – теперь я была уверена – проживала блондинка.

Матвей поднялся на четвертый этаж, затем повернул налево и позвонил. Ему довольно скоро открыли дверь, и почти сразу же до моего слуха донеслась быстрая и очень эмоциональная речь.

Я подошла поближе к двери и прислушалась. За дверью раздавались громкие голоса. Это, вне всякого сомнения, были Матвей и женщина, которая приехала на «Фольксвагене».

– Слушай, Эвелина, ты считаешь меня конченым дебилом?! – кричал Матвей. – Почему ты не рассказала мне, что произошло? Почему ты скрыла от меня, как на самом деле обстоят дела?

– Я рассказала тебе только то, что сочла нужным рассказать, – холодным тоном заметила женщина. – Большего тебе знать совсем не обязательно.

– Ах, вот как! Значит, мне совсем не обязательно знать, что эти цацки – краденые? И мало того, их украли из квартиры, где был убит человек! Ты считаешь, что это так себе, пустячок, мелочовка? Ты вообще понимаешь, на какой срок все это тянет?

– Тебя все это не касается, – упорно твердила Эвелина.

– Да ты совсем офонарела! Не касается меня, ага! Когда такие дела проворачиваются, то все касается! Мы договорились, что я помогаю продать цацки и получаю за это бабки! Так? Так!

– Ты получил за свою услугу, – спокойно сказала Эвелина.

– Что я получил? Эти копейки? Где все остальное, я тебя спрашиваю!

– Потом получишь. Мне еще надо купить… хотя это уже не твое дело.

– Ах, вот как ты заговорила! Не мое дело? Значит, мое дело – только рисковать своей шкурой, ничего не зная? Не зная, что на этих цацках весит «мокруха»?!

– Кто тебе это сказал?

– Кто-кто. Баба-детектив, которая только что была у нас в мастерской! Вот кто!

– У нее нет никаких доказательств, так что можешь быть спокоен.

«Ага, нет, – подумала я, – еще как есть. У меня в сумке находится заколка, которую девушка потеряла, убегая из квартиры Джембровского. И еще показания консьержки Натальи Евгеньевны, а также соседок Анны Анатольевны и Полины Георгиевны. Они видели девушку с заколкой. Кем же она приходится Эвелине? Наверное, дочерью».

– Короче, так, Эвелина. Хватит мне лапшу на уши вешать, гони остальные бабки, – потребовал Матвей. – Я долго ждать не буду! – пригрозил он.

Дверь квартиры Эвелины с шумом распахнулась, и из нее выскочил разъяренный Матвей. На мое счастье, открывшаяся дверь скрыла меня от глаз Матвея, хотя и больно ударила по плечу. Но это был пустяк по сравнению с моим возможным разоблачением, если бы я стояла немного ближе.

Я услышала, как Матвей ураганом пронесся по ступенькам и как потом хлопнула подъездная дверь.

Я нажала на кнопку звонка на двери квартиры Эвелины.

– Я сказала, остальное получишь позже! – выкрикнула женщина.

Эвелина, очевидно, подумала, что звонит снова Матвей.

Я постучала в дверь, подумав, что Эвелина не смогла бы за столь короткое время отойти в глубь квартиры. Она наверняка слышала стук. Я снова постучала.

– Откройте, пожалуйста, – сказала я.

– Кто вы и что вам надо? – послышался вопрос из-за двери.

– Я сотрудник из правления вашего дома, – объяснила я. – Снимаю показания счетчиков. Откройте, пожалуйста.

Женщина открыла дверь и встала на пороге. Теперь мы с ней были лицом к лицу.

Да, это точно она. Это она была на кладбище, когда хоронили Иннокентия Джембровского.

Едва взглянув на меня, она попыталась захлопнуть дверь, потому что все поняла.

Но я была начеку и не дала ей этого сделать.

Я быстро втолкнула женщину внутрь и только после этого захлопнула дверь.

– Успокойтесь, Эвелина, и давайте пройдем в комнату, – предложила я и слегка подтолкнула ее вперед.

Мы с Эвелиной оказались в просторной комнате, очевидно, служившей гостиной, со стандартным набором мебели. Здесь стоял диван, перед диваном – журнальный столик, к нему были придвинуты два кресла. На одной из стен был расположен плазменный экран.

– Мама, кто к нам пришел? – раздался мелодичный женский голос, и из соседней комнаты вышла молодая девушка с точеной фигуркой и светлыми волнистыми волосами, схваченными переливающейся заколкой. Точь-в-точь такой же, которая лежала у меня в сумке.

– Нора, иди в свою комнату, – сказала Эвелина дочери.

– Подождите, Эвелина, – остановила ее я и обратилась к «кукле Барби»: – Нора, я пришла возвратить вам вашу вещь. – С этими словами я вынула из сумки заколку и протянула ее девушке.

– Элеонора, возвращайся в свою комнату, – повторила Эвелина.

– Мама, она ведь за мной пришла? – Девушка распахнула свои голубые глаза и с отчаянием посмотрела на меня.

– Элеонора, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив и расследую убийство Иннокентия Алексеевича Джембровского, который возглавлял «Бонбанк».

– Но я не хотела его убивать, клянусь вам! – вскричала девушка.

– Нора, иди к себе! – закричала Эвелина.

– Эвелина, постойте. Элеонора, – обратилась я к девушке, – расскажите, как все произошло.

– Я пришла по вакансии… они написали, что требуется секретарь, можно без опыта работы. У меня не было никакого опыта, поэтому в других местах мне отказывали… Я подумала, что это шанс, и вот… Я позвонила по указанному телефону, и… он сказал, чтобы я пришла по адресу… Я… он оставил меня в комнате, включил компьютер и велел смотреть… это… запоминать, что будет входить в мои обязанности. А там…

– А на экране были кадры из практики БДСМ, – подсказала я, видя, что Элеонора уже близка к обмороку. – Так?

– Да, – едва слышно прошептала она, – я такое только один раз увидела в художественном фильме. Всего один кадр. Я же не знала, что мне… что…

– Ладно, я поняла. Вы скажите, пистолет у вас? – спросила я.

– Да, – ответила девушка. – Я ему сказала, что мне эта работа не подходит, извинилась и сказала, что я пойду. А он… он не пустил меня, сказал, что я привыкну, что он будет хорошо платить, что я ему… очень понравилась, что…

– Подонок, – сквозь зубы произнесла Эвелина.

– Элеонора, – обратилась я к девушке, – а как так получилось, что вы завладели пистолетом?

– Пистолет лежал в сейфе, он был открыт. И, когда он не выпускал меня из комнаты, я как раз увидела его и схватила. Там еще какой-то футляр лежал, я и его схватила, я просто уже не соображала, что делаю. Мне удалось выбежать из комнаты, но он настиг меня в холле. И тогда я… выстрелила… он упал… Я не помню, как я выбежала. Опомнилась я только тогда, когда оказалась на улице. А домой я пришла…

– А когда она пришла домой, то была похожа на привидение, – закончила Эвелина. – Все, Нора, иди в свою комнату. Мы с Татьяной Александровной поговорим уже без тебя.

Девушка скрылась в соседней комнате. Но через минуту она вернулась.

– Вот, – она положила на столик пистолет.

– Хорошо, идите, Элеонора, – сказала я.

– Татьяна Александровна, я расскажу вам все, – сказала Эвелина, когда мы остались в гостиной вдвоем. – Мы приехали в Тарасов из другого города. Нора все порывалась устроиться на работу, но везде получала отказ. И вот прихожу я домой однажды, а меня ждет записка: «Мамочка, я иду устраиваться на работу, им нужна секретарша, опыт работы необязателен». И дальше я увидела открытую страницу в интернете, там, где висела эта вакансия. Мне чуть плохо не стало, когда я увидела, кто руководит организацией.

– А вы что, Джембровского знали раньше? – спросила я.

– Это был курортный роман, – со вздохом призналась Эвелина, – но это еще не все. Элеонора – его дочь.

– Подождите, Эвелина, но тетушка Джембровского, та, что наняла меня расследовать его убийство, уверяла меня, что детей у ее племянника нет и быть не может, потому что он бесплоден. К тому же Джембровский был женат три раза, и ни в одном браке не оставил наследников.

– Элеонора – его дочь, – твердо повторила женщина. – Я знаю, что говорю.

– Хорошо, продолжайте.

– Когда Нора вбежала с криком «Я его убила», бледная, как мел – она действительно была похожа на привидение, – я стала думать, как быть дальше, что делать. В соседнем доме живет Матвей, мы как-то случайно познакомились, было дело. Мне больше некому было довериться, кроме него. Я не стала ему рассказывать, что произошло, я просто попросила его помочь продать драгоценности. Я подумала, что если продать украшения, то можно уехать из страны, на первое время хватит. Но как их продать и кому? Матвей вызвался помочь. Он сказал, что придумал план, как мне помочь и заодно отомстить своему бывшему начальнику, который его уволил. Матвей работает в мастерской, где ремонтируют машины. У него была возможность воспользоваться чужой машиной, которая у них находилась, потому что на своей машине ехать к скупщику было опасно… Собственно, остальное вы уже знаете.

Да, теперь мне стало понятно, кто подставил Веретенникова, когда назвался его именем при продаже украшений Шилову. Очевидно, Матвей был в курсе взаимоотношений Веретенникова с Коротуном, поскольку назвал Шилову условное слово-пароль. Ну, а то, что он назвался «Константином Михайловичем», сыграло свою роковую роль: Веретенников пережил немало неприятных моментов в полицейском отделении. Таким образом, Матвей был отомщен.

– Татьяна Александровна, какой срок дают за убийство? – спросила Эвелина.

– Это зависит от многих обстоятельств. В вашем случае есть смягчающее обстоятельство, которое позволит квалифицировать убийство, как совершенное непредумышленно. Ведь Элеонора не планировала заранее стрелять в Джембровского.

– Нет, конечно! Ну, что вы! – воскликнула Эвелина. – Она и пистолет-то никогда не держала в руках!

– Ну, вот видите. Суд учтет все нюансы…

Я еще что-то говорила Эвелине, пока не поймала себя на мысли, что я специально оттягиваю момент, когда буду вынуждена достать свой сотовый и позвонить Володе для того, чтобы он приехал с полицейским нарядом.

Наконец, я вынула из сумки телефон и набрала Кирьянова…

Content

Марина Сергеевна Серова
Пикантная тайна банкира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4