Эл Моргот

Злодейский путь!..

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Эл Моргот, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

⁂

Глава 53.1. Так значит, ты не убийца?

Шен подобрал веревки мертвеца и положил в карман. Если все же их «связь душ» реальна, то они ему еще могут пригодиться. Затем он обнажил меч и перелетел с этого моста на мост, ведущий к пику Черного лотоса. Можно было, конечно, и сразу до черного замка долететь, но ему захотелось насладиться знакомыми, но неизменно великолепными пейзажами и пройтись в тишине и спокойствии. Луны сегодня не было, только легкий туман выделял черные пики на фоне темного неба.

Следующим днем Шен нежился в кровати до полудня, не в силах заставить себя подняться. Наконец сон полностью его покинул, а лежать в кровати, терзаясь собственными мыслями, стало невыносимо, поэтому пришлось встать и заняться делами. Неотложных дел у него было немного, но с одним из них он желал покончить как можно скорее.

Спустившись на первый этаж и расположившись на диване подле чайного столика, Шен принялся писать краткое изложение своих ратных подвигов для высокого совета старейшин. Надолго зависнув над очередным вычурным речевым оборотом, он бездумно окидывал полупустое помещение взглядом и заметил то, на что ранее не обратил внимания. Веточка, подаренная ему Муаном, которую он пересадил в цветочный горшок перед тем, как отправиться выполнять задания совета, настолько разрослась, что глиняную поверхность горшка прочертила тонкая трещина. На сочном кустике появились толстенькие розовые бутоны.

Этот куст был единственным живым организмом на пике Черного лотоса, кроме самого Шена, который мог жить здесь без вреда для здоровья! Немыслимо!

Шен схватил горшок и стал крутить перед глазами в поисках некоего подвоха. Ничего необычного обнаружено не было, растение казалось вполне обыкновенным. Шен понюхал бутон. Но поскольку цветы еще не распустились, запаха он не ощутил.

Несмотря на вполне обыкновенный вид растения, долгое время Шен мог думать только об этом цветочке, ныне втором жителе черного замка после него самого. (Глубинную тьму он за жителя не считал, скорее – за паразита.)

Мысли о жителе натолкнули его на воспоминания о Волчаре, которой он в свое время даже собирался выделить собственную миску (и без разницы, что духи не едят людскую пищу). Шен перевел взгляд на второй меч, который все еще висел у него на поясе. Ему было трудно самому себе ответить на вопрос, почему он все еще носит его с собой. На что надеется? Готов ее простить?

Он провел по рукоятке пальцем.

Готов ли?

Он понял, что скучает. Что ему очень хочется вновь зарыться в ее пушистую шерстку.

И, наверное, однажды он сможет это сделать. Но не сегодня.

Вернуться к написанию эссе о своих подвигах было довольно сложно. Шен в двух словах закончил повествование, совершенно не заботясь о его целостности.

На следующий день после того, как Шен отдал отчет Шиану, тот послал с учеником уведомление, что совет старейшин готов его выслушать. Бедный ученик, принесший это послание, чуть не отдал богам душу, пока зачитывал его Шену, стоящему на площади перед черным замком. Настроение у него было вполне меланхоличное, под стать пасмурной погоде, поэтому состояние учащегося его даже не позабавило. Дослушав до конца, Шен махнул ученику рукой, и тот исчез быстрее молнии.

«Второй день не видел Ала», – подумал Шен.

После стольких совместно проведенных дней было в этом что-то непривычное. Муана он тоже не видел. Вообще, складывалось впечатление, что все вновь вернулось на круги своя. Все по-прежнему отчаянно не желали посещать черный замок, и ничего на свете не могло этого изменить. У Шена же находилось не много поводов его покидать. И вот сейчас как раз один из них. Не самый приятный.

Вздохнув, Шен пошел к пику Таящегося ветра, чтобы предстать перед советом старейшин.

На сей раз не намереваясь выслушивать оскорбления в свой адрес, решительно пройдя в центр зала, он без предисловий начал излагать суть своих свершений. В какой-то момент Шен перевел дыхание и умолк, с удивлением оглядывая тихих старейшин. За всю его длинную речь никто не попытался вставить ни слова, что было довольно необычно. Можно было бы решить, что они впечатлены его успехом, но лица их были далеки от восторженных, а в глазах многих читалась неприкрытая враждебность. Совершенно не та реакция, которую он ожидал.

– Что-то не так? – не выдержал Шен.

– Он еще спрашивает! – первым нарушил молчание старейшина Рэн. Фразу эту он словно выплюнул, с презрением и отвращением к человеку, которому она предназначалась.

– Да, спрашиваю. Что на сей раз не так? Я выполнил все, что от меня требовалось.

– Даже более того! – вступила в разговор рассерженная Летис Лис.

– Друзья, – вмешался старейшина Лев, – еще неизвестна степень участия старейшины Шена в инциденте.

– Будто бы могут быть сомнения! – фыркнула Летис Лис. – Это случилось аккурат после его возвращения в орден!

– Что случилось? – не выдержал Шен.

– Этим утром была найдена ученица с пика Сиреневого рассвета. Мертвая, – поведал Шиан.

В первое мгновение Шен растерянно смотрел на него. Затем где-то над ухом хозяина Проклятого пика разразилась Система:

[Поздравляем! Открыта сюжетная арка «Убийства девушек в ордене РР»!]

«Погоди-ка. Это начало арки про убийство девушек?! Сюжетной арки новеллы?»

Шен окинул взглядом собравшихся старейшин.

– Так, значит, вы позвали меня сегодня вовсе не заслушать отчет? Вы позвали меня, чтобы обвинить в убийстве!

– Шен! – воскликнул старейшина Лев.

– Брат! – вторил ему глава ордена.

– Что ж… Хотя бы мы все прояснили. Не придется тратить время на ваши недомолвки. Доказательства моей вины у вас есть?

– Какие еще нужны доказательства?! – возмущенно взвыл старейшина Рэн.

– Веские, старейшина! – зло прошипел Шен. – И пока их мне не представят, я не позволю никому из вас и пикнуть о том, что я убил ученицу!

– Брат, успокойся, – призвал к порядку Шиан. – Мы всего лишь позвали тебя, чтобы удостовериться, что ты делал сегодняшней ночью.

– Правда? А в деятельности остальных вы уже удостоверились?

– Чем ты занимался сегодня ночью, старейшина Шен?! – взорвался Рэн.

– Пил кровь девственниц!

Старейшина Рэн побледнел и переглянулся с Летис Лис. Кажется, этот тип всерьез готов был этому поверить.

– Шен! – возмутился старейшина Лев. – Это не шутки!

– Разве мои слова имеют хоть какую-то силу? Никто из вас все равно не верит мне.

Шен еще раз обвел присутствующих пристальным взглядом. В рядах собравшихся отсутствовал Муан Гай. Шен решил сначала, что его нет, потому что он принимал участие в походе и не имел нужды заслушивать отчет, но теперь хозяин пика Черного лотоса даже терялся в догадках.

– Что ж, пусть так. Думайте что хотите. Вашей силы не хватит, чтобы противостоять мне.

Часть старейшин собиралась взорваться возмущенным ором, но Шен вовремя продолжил, не давая разразиться этой какофонии:

– Но. Я разберусь с этим делом и представлю неоспоримые доказательства своей невиновности. И тогда каждый из вас принесет мне официальные извинения.

– Убийца будет строить из себя детектива?! – взвился Рэн.

– Помолчи, старейшина Рэн, – оборвал того Лев. – Предложение старейшины Шена имеет смысл. Если доказательства будут неоспоримыми, это развеет все наши сомнения. И это, безусловно, также будет весомым поводом, чтобы мы принесли свои извинения.

Шен с вызовом смотрел на собравшихся, мысленно пораженный словами Лева. Он мог бы ожидать поддержки от Шиана, но не от обиженного друга. Неужели сердце старейшины пика Синих звезд чуть смягчилось после предложения о возвращении винного погреба?

Высокомерно кивнув, Шен развернулся и стремительно покинул залу собраний.

«Система, объяснись! Как это возможно?! Разве в новелле графоманское облако не Шена сделал убийцей? Ни у кого не оставалось сомнений! Только миссия по сдерживанию Глубинной тьмы и изворотливость в словах спасли его от участи с трагичным исходом!»

Шен помнил эту арку без подробностей, так как она была где-то в начале многостраничного нетленного произведения писаки Ера, но все же довольно хорошо. Сцены убийства никогда не описывались, но вся канва выстраивалась так, что у читателя не оставалось сомнений, кто автор сих злодеяний. И конечно же, убивцем был хозяин Проклятого пика! Зачем он их убивал, тоже не было понятно. Как бы для души. Темной и злодейской.

Поскольку Шен никого убивать не намеревался, тем более девушек по непонятной причине, он думал, что сможет спокойно избежать этой арки. Но вот она все же началась, и нельзя было быть более уверенным, что он эту девушку не убивал.

[Вы верно подметили: все были уверены, что виновник – настоящий Шен].

«Хочешь сказать, что тупой писака начал развивать эту сюжетную ветвь, а потом забил, так и не открыв истины?»

[Возможно, он сам запутался в своих мыслях. С пользователем номер один такое случается. Детективные линии не его конек. Поэтому он сконцентрировался на спасении главным героем очередной девушки-жертвы и на этом закончил, просто оставив вопрос с истинным мотивом преступлений висеть в воздухе].

«Отлично! Просто великолепно! Я бы даже сказал – изумительно!»

[Я так рада, что вы вдохновились идеей заполнить эту сюжетную дыру!]

«Что дальше-то делать?!»

[Можете осмотреть труп].

«Да, я ж такой отличный заклинатель-прозектор. Специализация по совместительству!»

[Для человека, обвиненного в убийстве молодой девушки, вы чересчур воодушевлены].

«Да я просто в ярости!!»

Шен постарался выровнять дыхание и осмотрелся по сторонам. Вокруг все было как обычно, ученики кидали на него опасливые взгляды и обходили стороной, молясь не попасть под горячую руку пребывающего в плохом настроении хозяина Проклятого пика. Заплаканных глаз не наблюдалось, траурной одежды – тоже. Видимо, старейшины умудрились пока сохранить произошедшее в тайне.

Шен на полном серьезе мог бы пойти осматривать труп, если бы имел хоть малейшее представление, куда тот могли временно спрятать. С другой стороны, он ведь реально не детектив. Его главная задача – доказать свою невиновность, а не искать убийцу. И самым логичным в данной ситуации будет найти себе свидетеля на момент следующего убийства. Если у него будет алиби, все поймут, что зря наговаривали на старейшину пика Черного лотоса.

Проблема заключалась в том, что Шен понятия не имел, когда произойдет следующее убийство. Но он хотя бы точно знал, что оно случится!

Не так уж много людей способны были вытерпеть его присутствие длительное время. Ученики сразу отметались, так как их слово будет недостаточно веским для совета. Оставались Шиан и Муан. Взвесив оба варианта, Шен решил, что будет слишком сложно постоянно оставаться рядом с братом, который занят своими орденскими делами и часто пересекается с другими старейшинами. То ли дело Муан, которого можно заставить ни с кем лишним не видеться. Во всяком случае, можно попытаться.

Шен понял, что самое время совершить экскурсию на пик Славы, где он еще ни разу не был.

Пик старейшины Муана находился довольно далеко от пика Таящегося ветра, поэтому Шен полетел на мече. Уже приближаясь, он разглядел большой многоэтажный дом в классическом стиле, перед которым простирался просторный двор для тренировок. С обратной стороны находилось тренировочное поле, за ним – тренировочный лес с тренировочными скалами и пещерами. Короче, на пике Славы все использовалось в качестве тренировочного материала. На крутом склоне располагались домики учеников, видимо, тоже для тренировки.

Шен спешился во дворе. Ученики, махающиеся друг с другом, мгновенно насторожились и уставились на него, не зачехляя мечи.

«Наглые малявки!» – подумал Шен, внешне оставаясь невозмутимым.

– Где старейшина Муан Гай? – громко спросил он у собравшихся.

Один из учеников убрал меч и почтительно поклонился. Приблизившись к хозяину Проклятого пика, он ответил:

– Мастер Муан у себя. Вы уведомляли его о визите?

Шен не удержался и фыркнул не мысленно, а вслух. Это же надо, какая высокая персона! Да кого он из себя корчит перед учениками?

Он даже не сразу ответил, задумавшись, насколько саркастично стоит отреагировать и не нужно ли проявить снисхождение, ведь он тут, похоже, надолго.

– Меня всегда здесь рады видеть! – наконец решил он.

– Ты в этом так уверен?

С крыльца спускался Муан Гай. Вид он имел, как всегда, великолепный, светлые одежды развевались на легком ветру, а длинные волосы были слегка перехвачены изящной заколкой. Вот только взгляд его был не слишком радушным.

– Ты не рад меня видеть? – наигранно удивился Шен. – Совсем не соскучился?

– С чего бы мне скучать? – переспросил Муан, подойдя ближе и жестом показывая ученику удалиться. – Меня не было на пике больше недели, накопилось множество дел. Хотя, конечно, старейшине пика без учеников о таком невдомек.

Шену показалось или его настроение сквернее обычного? Вместо колкого ответа он пожал плечами. Кинув на Муана испытующий взгляд, Шен вспомнил о том, как именно они расстались. Непонятно насчет Муана, но вот ему точно было на что злиться! Хотя ругаться по старому поводу невоздержанности недалекого мечника в словах Шену было откровенно лень.

Он продолжал молча смотреть на него, ожидая какого-нибудь приглашения на чай или еще чего-нибудь. В общем, вежливости.

– Ты что-то хотел? – наконец спросил Муан.

Нет, у него определенно какое-то сильно скверное настроение.

– Можем начать с разговора наедине, – вздохнул Шен.

Окинув его долгим взглядом, Муан кивнул и жестом предложил проследовать в дом. Встреченному по дороге ученику старейшина пика Славы приказал заварить чай.

Шен с интересом прошелся по коридорам, украшенным картинами славных сражений, окинул взглядом доспехи и мечи, расположенные в нишах в качестве музейных экспонатов, и зашел вслед за Муаном в просторную, светлую комнату, внешне похожую на комнату Муана в школе его сестрицы.

– Что ты хотел обсудить? – Муан продолжал источать холод.

– Ты уже слышал про смерть ученицы?

Прославленный мечник казался растерянным.

– Я не покидал пик Славы последние два дня. Что произошло?

– Я не знаю, что произошло. Старейшины говорят, что убили ученицу с пика Сиреневого рассвета. Подробности мне неизвестны.

– Думаешь, это могла быть секта Хладного пламени?

Шен удивленно посмотрел на него.

– Ну… на самом деле, подобная мысль не приходила мне в голову. Как бы они сюда пробрались? Почему убили какую-то ученицу? Нет, это маловероятно. Хотя… пока что нельзя полностью исключать такой вариант. Не будем говорить голословно.

– И ты пришел ко мне, чтобы…

– Чтобы спросить, как ты поживаешь, – закончил Шен, неуверенно улыбнувшись.

– А при чем здесь ученица?

– Ни при чем. Это не взаимосвязано.

В комнате воцарилось молчание.

Легонько постучав, внутрь вплыл ученик с подносом. Поставив на столик чайник с пиалами и сладкие закуски, он столь же безмолвно покинул помещение. Шен внимательно следил за ним взглядом, чтобы лишний раз не встречаться им с Муаном. Он начинал чувствовать неуверенность по поводу своего визита. Когда за молодым человеком закрылась дверь, Шен перевел взгляд на столик и уставился на конфеты, будто надеялся притянуть их к себе силой мысли.

Муан тихо фыркнул, глядя на него. Он догадывался, что Шен пришел сюда не просто ради праздной беседы, но все еще не до конца мог понять причину. Оставалось только наблюдать за его действиями.

– Они так и останутся на тарелке, если ты не возьмешь их, – рассудительно заметил старейшина пика Славы.

– Я не хочу, – отозвался Шен, отводя от конфет взгляд.

Как-то поводы для визита иссякли, и он не совсем определился, что делать. Он-то ожидал, что его встретят с распростертыми объятиями и, может, даже проведут экскурсию и пригласят оставаться на пике Славы сколько он захочет. Но старейшина Муан оказался на удивление суров и неприступен. Неужели он из-за чего-то обижается?

– Пойдешь со мной осматривать труп? – неожиданно предложил Шен.

– Тебе совершенно нечем заняться? – вздохнул Муан.

– Мой пытливый ум просто жаждет найти убийцу.

– И зачем тебе я?

– У каждого выдающегося сыщика должен быть глуповатый помощник, задающий элементарные вопросы и оттеняющий его гениальность. Это же классика!

Муан стойко вынес это заявление.

– У меня еще куча дел здесь.

– Ничего страшного, – тут же воодушевился Шен, – я подожду!

Глава 53.2. Ты просто дикий испуганный зверек

Шен посмотрел в небо, все еще затянутое низкими белыми тучами. В воздухе пахло приближающейся грозой. Старейшина пика Славы с мечом в руке наблюдал за тренировкой своих лучших учеников. Иногда он пускал этот меч в ход, чтобы усложнить учащимся задачу.

Шен глядел на происходящее со стороны, ожидая, когда Муан здесь закончит. Не то чтобы он куда-то сильно торопился, но с момента их разговора прошло уже около трех часов, и Шен справедливо предполагал, что Муан намеренно тянет время. Сохранять благодушие было довольно непросто, потому что стоило ему увидеть старейшину пика Славы, как он вспомнил всю историю с веревками мертвеца. И эта история здорово его раздражала. Но больше всего раздражала собственная неуверенность в том, что Муан соврал ему.

На самом деле, он придумал довольно простой способ убедиться в правдивости его слов. Шен осмотрелся. Он стоял у края внутреннего двора рядом с пышной клумбой. Клумба, видимо, тоже была элементом тренировки, так как состояла из острых камней и диких роз.

Ненавязчиво подойдя чуть ближе, Шен сжал розовый стебель и оторвал самый большой бутон. По ладони потекла алая кровь. В его силах было с помощью духовной энергии не дать шипам уколоть себя, но он намеренно этого не сделал. И намеренно сжал стебель именно правой рукой. Той же рукой Муан держал сейчас свой прославленный меч.

Ни на мгновение не разжимая пальцев, Шен поднес цветок к лицу и вдохнул приторный аромат. Муан, за которым он все это время следил взглядом, не изменился ни в лице, ни в позе, не дрогнул рукой и не обернулся. Абсолютно никак не проявил того, что что-то почувствовал.

Шен бросил цветок на землю, неожиданно почувствовав разочарование. На что он вообще рассчитывал? Конечно, все это просто глупость. Хорошо, что все это просто глупость. Однако зачем Муану пытаться убедить его в обратном?

«Если умрешь ты – умру и я».

Неужели все это было ради того, чтобы Шен не чувствовал от него угрозы? Перестал быть настороже и открылся?

Не так уж невероятно, но слишком хитро для Муана. Неужели это давно продумал Шиан?

Шен лизнул свою ладонь, стирая кровь. Его мысли метались, и он уже ничего не понимал. Он долго думал о том подслушанном разговоре его брата и Муана. Наверное, ответ все же лежал на поверхности, просто ему очень не хотелось в это верить. Не хотелось признавать, что нет никого, кому бы он мог доверять.

Настроение старейшины Проклятого пика вконец испортилось. Словно вторя его хмурым мыслям, начал накрапывать мелкий дождь. Огромным усилием воли Шен отказался от желания плюнуть на все и улететь прочь. Вместо этого он продолжил терпеливо стоять во дворе.

Еще через час Муан наконец соизволил закончить тренировку. Выглядел он при этом так же свежо, как и до ее начала. В отличие от Шена, настроение которого опустилось в глубокий минус вместе с температурой окружающей среды. Старейшина пика Черного лотоса акклиматизировался и выглядел чуть сиреневато от холода.

– Ты закончил? – уточнил он у Муана.

– Практически. Еще остались кое-какие бумажные дела.

Полчаса назад он бы, наверное, взорвался от злости, но теперь уже пребывал в стадии меланхоличной отрешенности. В этом состоянии он мог ждать его на этом месте часами.

– Вот как? Ладно. Мне подождать здесь?

Муан посмотрел на Шена, слегка прищурившись. Он и в самом деле намеревался вывести хозяина Проклятого пика из себя, чтобы тот наконец сознался, зачем на самом деле явился. Подобного терпения, признаться, он никак не ожидал. Неужели Шен действительно сказал правду? Муану стало даже слегка совестно.

– Хорошо, с бумажной работой я разберусь позже, – вздохнув, решил он. – Идем.

Поразмыслив, Шен довольно быстро определил, что если где и быть трупу, так только на пике прославленных целителей. Вскоре они со старейшиной Муаном уже стояли в кабинете доктора Зага.

– Вы осматривали тело убитой, старейшина? – без предисловий спросил Шен.

– Я догадывался, что вскоре тебя увижу, – вздохнул тот.

– Это вы объявили всем, что ее убили? Вы уверены в этом?

– Более чем. Хотя внешних повреждений я не нашел, все признаки указывают на некое отравление. Ее язык раздулся, перекрыв гортань, и несчастная задохнулась. Правда, какой именно использовался яд, я пока не определил.

– Где ее обнаружили?

– На обочине дороги, ведущей к общежитию пика Сиреневого рассвета. Тело нашла старейшина Летис Лис перед рассветом, поэтому от учащихся пока удалось все скрыть. Но долго мы не сможем держать подобное в тайне.

– Ага, – пробормотал Шен, – особенно после второй смерти.

– Второй смерти? – взволнованно переспросил доктор Заг.

– Мое предположение. Почему-то мне кажется, что это не последняя смерть.

– Поосторожнее со словами, старейшина! – возмущенно воскликнул Заг. – Как вы можете столь спокойно предвещать подобное?!

Шен отвернулся от него, не желая вступать в полемику.

– Старейшина Летис Лис нашла ее перед рассветом? – после недолгого молчания переспросил он. – Что же она там делала в такую рань?

– Судя по всему, устраивала утреннюю пробежку, – пожал плечами доктор Заг.

Шен перевел взгляд на молчаливо стоящего у двери Муана.

– Думаю, мы спросим подробности у самой Летис Лис, – решил он, поклонился старейшине Загу и направился к выходу.

– Шен! – окликнул доктор, когда он уже выходил вслед за Муаном.

Хозяин Проклятого пика застыл в дверях и обернулся.

– Тебе не мешало бы посетить меня позже по более личному вопросу. Ты на самом деле не слишком хорошо выглядишь.

Шен почувствовал, как кровь слегка прилила к щекам, будто его уличили в чем-то противозаконном.

– Ваши опасения беспочвенны, старейшина.

Заг проводил его удаляющуюся спину скептическим взглядом.

Поговорить со старейшиной Летис Лис оказалось не столь просто, как хотелось бы. Натренировавший терпение на Муане, Шен выглядел по-прежнему философски отрешенным, зато старейшина пика Славы, уже более часа ожидающий «аудиенции» под дверьми кабинета Летис Лис, нервно ходил из стороны в сторону и потирал руки, готовые удавить любого, кто неосторожно окажется в зоне доступности.

– Как ты можешь сохранять такое спокойствие? – не выдержал Муан, глядя на стоящего подле окна Шена.

Тот перевел на него скучающий взгляд.

– Разве от моей более бурной реакции что-то изменится?

– Нет, но…

– Я уже привык к подобному отношению. Люди намеренно пытаются вывести меня из себя или показывают свое пренебрежение. Слишком по-детски поддаваться на подобные провокации.

Муан, который сам недавно пытался провернуть с ним такую же провокацию, смущенно отвернулся.

В коридор вышла ученица пика Сиреневого рассвета.

– Старейшина Летис Лис ожидает вас, – объявила она.

– Наконец-то! – воскликнул Муан и первым ринулся в кабинет.

Шен не спеша последовал за ним.

Красавица глава пика Сиреневого рассвета, одетая в дорогое платье яркого фиолетового цвета, сидела за высоким письменным столом. Когда вошли старейшины, она не встала их поприветствовать, а лишь подняла взгляд от свитка, лежащего перед ней.

– Все играете в детектива, старейшина Шен? – иронично спросила она.

– Приходится, раз уж больше некому.

– И что же юному сыщику нужно от меня?

«Не такому уж и юному», – слегка смутился Шен. Вслух же произнес:

– Я слышал, что именно вы нашли труп ученицы. Расскажите, как это произошло.

Летис Лис пожала изящными плечиками.

– Ничего особенного. Я занималась утренними упражнениями, когда увидела что-то лежащее у дороги. Сначала я даже решила, что это просто ворох одежды, но, приглядевшись, узнала бедную Нану! Это ужасно. Кто мог совершить подобное? – спросила она и в упор посмотрела на Шена.

– У вас есть предположения, кто это мог сделать? – деловито спросил Муан.

– Есть одно.

– А кроме этого? – напряженно произнес Шен.

– Я даже не задумывалась о подобном! Ответ очевиден!

Шен столкнулся с нею взглядом. Пространство между ними чуть ли не молния прочертила.

– Спасибо за уделенное время, – не отводя глаз, произнес хозяин Проклятого пика.

– Если боги тебя не покарают, это сделаю я.

– Приятно поговорить с человеком, который не скрывает своего мнения, – криво усмехнулся Шен и вышел из кабинета.

– Ты не говорил, что тебя подозревают в ее убийстве, – заметил Муан, догнав его уже в коридоре.

– Меня подозревают во всех злодеяниях, происходящих в радиусе ста километров. К чему каждый раз повторять очевидное?

– Шен. – Муан потянул его за локоть, заставляя остановиться и обернуться. – Почему Летис Лис столь уверенно заявляла о твоей причастности?

Шен смотрел на белоснежные волосы старейшины пика Славы. Какой-то звоночек настойчиво звякал внутри его пустой черепной коробки. Кажется, этот звоночек забился о внутреннюю сторону черепа.

«Да ну нет, ну не может быть!» – лишь слегка расстроившись, подумал Шен.

[Некоторые события происходят в угоду сюжету, – отозвалась Система. – В новелле пользователя номер один прописано, что все посчитают Шена убийцей].

«Муан мог бы посчитать убийцей того Шена! Но ведь не меня. Не после всего, что мы вместе пережили. Разве он не понял, что я неспособен совершить подобное?»

Взгляд Шена, все еще направленный на старейшину пика Славы, перестал быть растерянным и наполнился холодной яростью.

– Хочешь, чтобы я предъявил неоспоримые доказательства? Я не буду этого делать. В этом нет никакого смысла.

– О чем ты?

– Можешь не верить мне на слово. Я тебе тоже не верю. Бессмысленно продолжать притворяться.

– Да о чем ты? – опешил Муан.

– Обо всем. – Шен пожал плечами, будто Муан спросил очередную очевидную глупость. – Все это ложь насчет источников. Глупые сказки. Шиан сказал тебе это сделать? Вы этот план давно составили? Как только узнали о моей демонической трансформации? Очень хитро, и сестрица твоя хорошо играла. Столько стараний из-за такого презренного человека. – Шен перевел взгляд на ладонь своей правой руки, где поверх черной четырнадцатиконечной звезды запеклись свежие шрамы. – Точнее, все из-за Глубинной тьмы. Только ее существование все еще уберегает меня от смерти.

– Ты вообще в своем уме?! – взорвался Муан.

– Хватит. Даже если я пытаюсь делать хорошие вещи, вселенная выстраивает последствия против меня. Почему я так долго не мог этого принять, а? – яростный тон пропал, Шен закончил, задумчиво приложив палец к уголку губ.

Муан напряженно смотрел на успокоившегося Шена, вслух размышляющего о чем-то за пределами его понимания. Он так и не понял, с чего началась эта вспышка. Он всего-то хотел уточнить некоторые детали, даже не думая ни в чем его обвинять.

– Да, точно, – Шен развернулся, увлеченный новой мыслью, и направился прочь. – А жить-то, наверное, станет проще. И чего я так сильно переживал?..

– Шен!

«Я так устал», – вздохнул он, обращаясь к Системе.

[Желаете использовать «рояль в кустах номер 197»?]

«А можно?» – поразился Шен.

[Конечно. Это же сюжетная арка].

«Желаю использовать все, что только можно», – согласился Шен.

Не успел он войти в следующую просторную залу резиденции хозяйки пика Сиреневого рассвета, как увидел сидящую на коленях подле низкого столика девушку. Ее пальцы нежно перебирали струны изящной цитры. По помещению разливалась красивая мелодия. Шен остановился в проходе, наблюдая за ее виртуозной игрой.

Сзади на него чуть не налетел Муан.

– Ты чего застыл? – не понял он.

– Тс-с! – возмущенно зашипел Шен. – Как ты можешь перекрывать подобную мелодию своим грубым голосом?

– Какую еще мелодию? Ты вконец ополоумел?

Шен удивленно перевел взгляд на девушку. Только сейчас он обратил внимание, что она чуть просвечивается в свете дневных лучей.

Обернувшись к Муану, он все-таки уточнил:

– В этой комнате никого нет?

Муан на полном серьезе еще раз обвел помещение внимательным взглядом. Казалось, найдись здесь хотя бы таракан – он был бы удовлетворен. Но никого не было. Поэтому он приложил ладонь ко лбу хозяина Проклятого пика.

Тот тут же сбил ее, возмущенно отпрыгнув в сторону. Решив больше не отвлекаться на бесполезных помощников, он подошел к девушке, пока та не исчезла.

«Какой-то странный рояль, Система. Она играет на цитре. Хорошо. Что дальше?»

– Эй, – вслух позвал он, – кто тебя убил?

Мелодия оборвалась. Девушка в последний раз провела пальцами по цитре, а затем подняла взгляд на Шена. Ее огромные глаза наполнились кровью. В следующий миг призрак так сильно закричал, что затряслись стекла в окнах, а Шену пришлось закрыть уши ладонями. Девушка резко рванула вперед, прямо на заклинателя, ударилась в его грудь, пронизывая насквозь, и исчезла. Шен обернулся, с трудом делая очередной вдох. Девушки нигде не было. Осмотревшись по сторонам, он заметил все еще лежащую на столе цитру. Он сделал шаг к ней, потянулся рукой, но в то же мгновение инструмент растворился в воздухе.

«Где-то я уже видел подобное».

– Шен, ты меня пугаешь, – искренне прокомментировал происходящее Муан.

Он не видел призрака, поэтому происходящее казалось ему крайне странным.

Шен бросил на него еще один гневный взгляд.

– Кажется, я делаю успехи! – саркастично прокомментировал он. – Уже пугаю не только учеников и всяких разных старейшин, но даже сильнейшего воина ордена РР!

– Меня твое поведение пугает.

Шен молча смотрел на него.

– Ну раз ты такой пугливый, отправляйся на свой пик Славы, – после небольшого размышления определил он. – Как-нибудь без твоего участия справлюсь.

– Ладно, – легко согласился Муан, будто только и ждал этого предложения. – Только я бы хотел сначала ответить.

Шен вопросительно смотрел на него.

– Насчет твоих обвинений ответить. Моего «вранья». – Он сделал шаг к Шену и впился в него глазами. – Я тебе никогда не лгал. И даже если тебе страшно признать правду, не стоит переворачивать все с ног на голову и прятаться среди иллюзий, в которых тебе удобно. Ты сам не подпускаешь к себе людей и сам делаешь всем вокруг больно. Ты словно дикий испуганный зверек, который кусает всех, кто пытается к нему приблизиться. И знаешь что? Никто не будет пытаться приблизиться к тебе вечно.

Сказав это, Муан развернулся и вышел в окно, потому что проход в коридор загораживал опешивший Шен.

Глава 54. Музыка их мыслей

Мысли Шена, идущего по мосту к пику Черного лотоса, все еще пребывали в смятении, зато он вспомнил, где же видел ту изящную цитру.

«Система, а ты, случайно, не можешь воспроизводить в записи слова людей?»

[Конечно могу. Я же все записываю].

Шен, признаться, спрашивал без особой надежды.

«Тогда повтори мне последние слова Муана!»

[ «К тебе вечно»], – тут же услужливо отозвалась Система.

«Что?» – не понял Шен.

[Последние три слова Муана. «К тебе вечно»].

«Не настолько последние, Система! Его всю последнюю речь повтори. Кажется, я ее от удивления малость забыл».

Система повторила ему все слово в слово. А затем еще раз. И еще.

В четвертый раз она стала повторять записанные слова без просьбы Шена. Тот прервал ее на полуслове полуриторическим замечанием: «Поверить не могу, что Муан изъяснился такими сложными предложениями. Нет, это определенно не спонтанная речь. Часть про дикого зверька он, похоже, обдумал заранее и, возможно, уже давно».

Дикий зверек.

В какой-то степени Шен мог с этим согласиться. Он вообще считал самокритичность своей сильной стороной.

Дикий зверек.

Его больше раздражало, что Муан так глубоко копнул.

Дикий зверек.

Нет, все же это неправда. Разве он не делал все, чтобы быть ближе к людям? Что он такого решительно сделал не так, чтобы заслужить подобные обвинения?

«Система, я – дикий зверек?»

[Ваше сознание занимает тело человека, бессмертного заклинателя, главы пика Черного лотоса Шена. Насколько мне известно, в прошлой жизни вы тоже были человеком].

Искреннее непонимание Системы его рассмешило.

«Да, ты права», – улыбаясь, подумал он.

Проходя по площади к воротам черного замка, Шен заметил неподалеку от входа ярко-розовый предмет, которого ранее здесь не было. Подойдя ближе, он признал в нем мыло ручной работы в форме цветка.

– Кто-то намекает, что от меня дурно пахнет? – приподняв бровь, вслух произнес он, оглядываясь по сторонам. – Слишком по-детски как-то.

Хмыкнув, он вошел в замок, тотчас выкинув «подарок» из своих мыслей. Куда больше его занимала изящная цитра, которую он совершенно точно видел в своих закромах, когда от нечего делать изучал подвалы. Он даже припомнил, куда нужно идти. Там была такая небольшая комната, заставленная разными музыкальными инструментами.

Спустившись в подвалы, Шен зажег талисман и безошибочно добрался до нужной двери. Та была слегка приоткрыта, но он не мог точно сказать, запирал ли ее.

Внутри по-прежнему было сухо и пыльно. Шен прошелся мимо стеллажей, изучая находящиеся на них музыкальные инструменты. Он не помнил, где точно лежала цитра, но пыль оказалась ему на руку. На одной из полок он увидел яркое, не покрытое слоем пыли пятно. Форма его была продолговатая, как раз под размер чехла для цитры.

Шену никогда даже в голову не приходило запирать свой замок от посторонних. Трудно было представить, что кто-то по доброй воле рискнет сюда сунуться.

«Система, ты не знаешь, кто-нибудь заходил в замок в мое отсутствие?»

[Не могу знать. Я следую за вами или пользователем номер один, а тот не выходит из залы, соответственно, ничего не видит].

«А он мог бы почувствовать, если бы в замок проник посторонний?» – гипотетически спросил Шен.

[Мне неведомы все способности Глубинной тьмы].

Решив уточнить лично, Шен сходил к темному облаку, но оказался послан подальше, не мешать «Великому творческому процессу». В связи с чем Шен сделал вывод, что заметить постороннего в замке этот вшивый писака мог, лишь если бы этот посторонний упал перед ним на колени и слезно умолял дать почитать проду.

– Итак, что мы имеем? – Шен вышел на площадь перед своим замком и присел на лавочку, вслух разговаривая с Системой. – Пока я отсутствовал, кто-то пробрался в замок и украл цитру. Затем был найден труп ученицы. «Рояль в кустах номер… номер»?

[197], – подсказала Система.

– «Рояль в кустах номер 197» ясно намекнул, что цитра и смерть ученицы взаимосвязаны. Итак, как? Кто украл цитру и зачем? И в чем вообще исключительность этого конкретного музыкального инструмента?

Шен призадумался, что же ему теперь предпринять. Муан за этот день так вывел его из себя, что он на время забыл об идее с обеспечением себе алиби. А стоило бы вновь задаться этой целью.

Решив, что раз с Муаном не вышло, стоит хотя бы просто побыть у всех на виду на пике Таящегося ветра, Шен поднялся с лавочки и направился исполнять задуманное.

Уже на мосту он столкнулся с главной героиней. Мост, стрелой тянущийся вдаль, позволил ему загодя заметить приближающуюся девушку.

– Приветствую учителя, – учтиво поклонилась она, приблизившись на достаточное расстояние.

– И тебе привет, Аннис. Ты зачем-то хотела меня видеть?

Девушка слегка замялась, поглядев на Шена. Она неловко сложила руки у живота и крутила большими пальцами.

– Я… я хотела убедиться, что с вами все в порядке. Вы неважно себя чувствовали, когда мы расстались… Вот и…

Аннис запустила руку в карман и достала оттуда полотняный, вышитый яркими нитями мешочек.

– Этот чай я сама собрала. Он поможет восстановить энергию.

Она совсем покраснела, протягивая ему этот мешочек. Шен смотрел на нее, не в силах сдержать улыбку. Он забрал полотняный мешочек из ее рук.

– Спасибо. Я непременно его попробую.

Лицо Аннис тут же озарила улыбка, будто ей подарили надежду на светлое будущее.

– Вы направлялись на пик Таящегося ветра? – спросила девушка, встав вровень с Шеном. – Я составлю вам компанию.

Шен молчаливо согласился и продолжил свой прерванный путь.

– Как твои успехи? – вскоре спросил он. – Я заметил, что духовные практики даются тебе чуть сложнее махания мечом.

– До мастера Муана мне, конечно, еще далеко, но на моем пике не сыскать достойного мне противника, – без ложной скромности согласилась девушка.

Не то чтобы пик Персикового цветка когда-то выпускал сильных воительниц, поэтому это не было бахвальством. Аннис действительно стоило бы поучиться у других мастеров.

– Я чувствую, что недостаточно сильна в заклинательстве. И сколько бы раз я ни повторяла свои тренировки, последний год почти ничего не меняется.

Давненько Шен не ощущал, что на него направлены некоторые ожидания как на учителя. Вот только сейчас на ум ничего не шло.

Поэтому он высокопарно заявил:

– Я подумаю, что тут можно сделать. Обсудим это позже.

– Спасибо, учитель! – еще сильнее просияла Аннис.

Шен уже шел с девушкой по плутающим среди деревьев дорожкам пика Таящегося ветра, когда та неуверенно начала:

– Знаете… Я приходила, чтобы еще кое-что вам сказать.

– Я слушаю.

– Меня пригласили сыграть композицию из легендарной сюиты «Перерождение»… Я вспомнила о том наказании, которое так и не исполнила, и решила… Решила, что, может быть, вы захотите послушать…

Шен так умилился ее детскому желанию получить похвалу от учителя!

– Хорошо. Если будет время, обязательно приду послушать. Когда и где это будет?

– Послезавтра вечером, после заката. В третьем классе музыки.

– Напомни мне, где он находится.

– В главном лектории, на цокольном этаже. Самый нижний класс.

– Хорошо, если мои планы не изменятся, я непременно зайду послушать.

Девушка сдержанно кивнула.

Распрощавшись с Аннис, Шен дошел до административного здания и, недолго думая, расположился на лестнице. Время уже близилось к закату, за десять минут сидения на ступеньках он увидел только идущего мимо по дороге старейшину Тельга Веана.

Пытаясь детальнее вспомнить содержание этой арки в новелле, Шен пришел к заключению, что она с самого начала была какой-то мутной. Бездарный бумагомаратель Ер не описал ни одного убийства, только ставил перед фактом: умерла еще одна девушка. Насколько Шен помнил, смертей было довольно много, около пяти или семи. Арка несла в себе одну-единственную цель: чтобы главный герой еще сильнее возненавидел главного злодея. Ведь одно – терпеть неприятности от учителя, и совсем другое – ненависть к убийце своей сердечной подруги. А именно так все и произошло: Шен якобы убил Инь, чем возвел себя в глазах главного героя в стан злейших врагов и освободил вакантное место в сердце гг для главной героини. Очень изобретательно, Ер, ничего не скажешь…

«Хм… Инь определенно будет одной из жертв».

Не то чтобы Шен так уж к ней привязался, но он хорошо помнил эту милую девушку, искренне питающую расположение к грозному старейшине пика Черного лотоса. Не хотелось бы, чтобы она умерла.

Но что же делать? Не может же он ходить за ней хвостиком.

Однако если Шен не убивал всех этих девушек, значит, в ордене РР находился кто-то другой, у кого были мотивы это сделать. Девушки с разных пиков: убитая – с пика Сиреневого рассвета, в то время как Инь учится здесь, в Таящемся ветру. Что же еще может объединять их? Общий кружок по интересам? Похожая внешность? Один и тот же знакомый?

Шен понял, что слишком мало знает об убитой. Неужели ему и в самом деле придется строить из себя детектива?

Он поднялся со ступеней и пошел разыскивать своего брата, чтобы обеспечить себе алиби.

Оставаться наедине с Шианом ему не слишком хотелось, потому что его несомненное доверие к этому персонажу было подорвано и теперь он не знал, что и думать.

Шиан вел себя как обычно: стоило ему завидеть приближающегося Шена, как он расцвел в улыбке.

– Ты искал со мной встречи? – спросил он, подходя ближе.

Они встретились в коридоре, ведущем к кабинету главы ордена на пике Таящегося ветра.

– Я хотел поговорить с тобой по поводу этого происшествия. Надеюсь, ты не в числе тех, кто думает, что я причастен к ее смерти?

Шиан внимательно посмотрел на своего брата, а затем горячо произнес:

– Нет. Я так не думаю. Другие старейшины могут обвинять тебя во всем чем угодно, но я-то прекрасно знаю, что ты вовсе не плохой человек.

Шен был искренне удивлен этим заявлением.

– Что ты на меня так смотришь? – хмыкнул Шиан. – Тебе ведь известно, что я всегда буду на твоей стороне.

Шен смотрел на него в смятении. Этот человек говорил Муану, что готов убить его. Теперь же он заявил нечто диаметрально противоположное и выглядел столь же искренним.

Шиан приблизился к нему на шаг, став ближе необходимого. Слегка склонив голову набок, он внимательно изучил его лицо.

– Странная реакция, – заметил он, чуть сощурившись. – Тебя и это не выводит из себя?

– Выводит из себя? – переспросил Шен, отступая на шаг.

Шиан продолжал молча и внимательно разглядывать его. В какой-то момент Шену сделалось очень неуютно под этим взглядом.

– Да-а, – протянул Шиан. – Сколько можно? Я думал, тебе надоест играть в хорошего младшего братика через несколько дней. Но уже столько времени прошло… Ты так отлично вжился в роль?

Шен почувствовал, как кровь резко прилила к щекам. Его уличили! А он-то совсем расслабился, даже не пытаясь соответствовать образу предыдущего Шена! И самый близкий к нему человек не мог этого не заметить!

Усилием воли Шен подавил желание начать оправдываться. Подобные жалкие речи все только усугубят!

– Так что, Шен, – Шиан не моргая уставился на него, – дашь мне ответ?

– Ответ?

Шиан молча закусил губу.

– Я понял, – через минуту молчания произнес он. – Видимо, это и был ответ, да?

– Такой ответ тебя не устраивает? – спросил Шен, надеясь в процессе беседы разобраться, что же там был за вопрос.

– В точку, – усмехнулся Шиан. – Совершенно не устраивает.

Шен решил, что сейчас самое время отыгрывать более схоже с оригиналом, поэтому заявил:

– Мне плевать.

– О, правда? – Шиан словно стал другим человеком во время этого разговора. Его голос больше не звучал мягко, и сам он казался раздраженным и чем-то уязвленным. Но хотя бы больше походил на живого человека, чем на NPC. – Я позволю себе не поверить.

– Мне в самом деле все равно, что ты думаешь.

– А я в самом деле не верю, что тебе все равно. – Улыбка Шиана стала зловещей.

Разговор зашел в логический тупик.

– Вернемся к обсуждению убийства… – через какое-то время решил Шен.

– Нет, не вернемся! – взорвался Шиан. – Шен, ответь мне!

Шену сейчас очень нужна была помощь зала.

– Увидимся позже, – бросил он и, резко развернувшись, пошел прочь.

– Демоны тебя побери, Шен! – полетело ему вдогонку с таким отчаянием, что ему стоило огромных усилий в том же темпе продолжать путь. Ощущение, что в любое мгновение в его спину может ударить меч, не отпускало до самого выхода из административного здания.

[+20 к злодейскому образу], – прокомментировала Система.

«О чем он говорил вообще?» – Шен запустил руки в волосы и покачал головой из стороны в сторону.

На улице уже стояли густые сумерки. Редкие учащиеся проходили по дороге мимо здания администрации, отчаянно притворяясь, что не замечают стоящего на крыльце хозяина Проклятого пика.

Ну да, не к ночи будет помянут.

Шен вздохнул, с прискорбием понимая, что с алиби у него вообще ничего не выходит.

Глава 55. Злая цитра

Тихая журчащая мелодия проникала прямо в сердце единственного слушателя. Она не могла бы не тронуть чувств любого, услышавшего ее, но не предназначалась для посторонних ушей. Мелодия тонула во мраке, уходила куда-то внутрь груди, возрождала запрятанные глубоко эмоции.

Этой ночью умерла еще одна ученица ордена РР. На сей раз девушка принадлежала к пику Синих звезд. Шен узнал об этом довольно рано, когда старейшина Лев, не побоявшись, прибежал в его черный замок и замахнулся, намереваясь ударить его по лицу.

Шен посмотрел на эту руку, остановленную в замахе, долгим, задумчивым взглядом. Лев опустил ее, смущенно спрятав за спиной.

– Ты в самом деле примчался, чтобы обвинить меня? – полюбопытствовал Шен, отставляя в сторону пиалу и поднимаясь из-за столика.

– Я как минимум обвиняю тебе в некомпетентности! – вспылил Лев. – Ты обещал, что разберешься в ситуации, а вместо этого убили ученицу моего пика!

– Я обещал, что добуду доказательства своей невиновности, – поправил того Шен.

– И как? – едко вопросил старейшина пика Синих звезд. – Добыл?

– Нет пока, – пришлось хмуро признать Шену.

– Зато время на утренний чай ты находишь!

Шен опустил взгляд на низенький столик, на котором стоял поднос с чайником и пиалами и вазон с цветком.

– Тебе налить? – предложил он. – Чай только заварился.

Старейшина Лев, фыркнув, все же уселся на диван. Шен налил и протянул ему пиалу с чаем.

– Рассказывай подробности, – потребовал он, когда Лев сделал глоток.

– Это просто катастрофа, – спокойным тоном констатировал тот. – Ее нашли ученики, когда шли на утреннюю трапезу. Старейшина Заг сказал, что причины смерти совпадают: удушение собственным распухшим языком. Он предполагает некий яд, но…

– Но?

– Но стали поговаривать о проклятии. Кхм. Расползающемся с Проклятого пика…

Шен яростно прихлебнул еще чая.

– Насчет Проклятого пика, допустим, досужие домыслы, но сама мысль о проклятии не столь невероятна…

– Почему ты так думаешь?

– Ничего не напоминает? – Лев наклонился к нему как к старому приятелю.

У Шена мелькнула мысль, что Система могла бы уже и засчитать то задание выполненным… Но не будем отвлекаться, Лев между тем говорил:

– Не помнишь? Ты сам мне рассказывал о каком-то проклятом музыкальном инструменте. Не помню, где ты его раздобыл, но точно хвастался, что добавил в свою коллекцию, спасая при этом бедолаг, которые намеревались на нем играть. И этот инструмент убивал схожим образом. Через некоторое время после того, как человек на нем играл, его находили задохнувшимся собственным языком. Этот инструмент еще у тебя?

– Цитра!

– Точно, злая цитра.

Шен задумчиво поднес сложенные руки ко рту и замер на пару мгновений.

– Кто мог украсть ее и зачем?! – затем взорвался он.

– Украсть? – подскочил Лев.

– Я как раз вчера обнаружил ее пропажу! Но совсем позабыл о ее губительных свойствах и не сразу придал этому значение!

Лев вытаращился на него.

– Ты кому-нибудь еще рассказывал о ней?

– Не помню! Но даже если и так, кому могло понадобиться убивать с ее помощью учениц? Зачем?

– Хороший вопрос, друг мой! – воскликнул Лев.

[Поздравляем! – тут же разразилась Система. – Сюжетное задание «Доверие старейшины Лева» успешно выполнено! +50 к харизматичности главного злодея. Злодейский рейтинг понижен].

Шен от радости заулыбался.

– Чему ты лыбишься? – разворчался Лев. – Необходимо как можно скорее найти эту проклятую цитру!

– Хм. Ты случайно не заходил в мой замок, пока меня не было? В свой винный погреб, например.

– Не заходил. Я еще не настолько выжил из ума, чтобы идти на Проклятый пик, где обитает Глубинная тьма, в отсутствие единственного человека, который способен ее усмирить, если что.

– Но кто-то определенно выжил.

Шен и Лев задумчиво уставились друг на друга.

– Чаю? – предложил Шен.

– Зачем сразу чаю? Тут где-то мой винный погреб неподалеку!

В итоге утро у Шена началось с рисового вина. Но выпито оно было в компании старого друга, поэтому шло исключительно во благо.

– Бу-будем ловить на живца, – вещал старейшина Лев, вместе с Шеном идя по мосту к пику Таящегося ветра.

– Как ты это себе представляешь, дружжищщще?

– Красиво! – тут же ответствовал Лев.

И не поспоришь. Живец действительно должен быть достаточно красивым.

Тут Шен вспомнил об Инь. Если все пойдет по прописанной схеме, она прибежит к главному герою в надежде, что тот ее защитит. Хотя, учитывая, что в текущей версии событий они еще не сладкая парочка, все могло пойти несколько иначе.

– Ладно! – воскликнул Шен. – Будет тебе живец!

– И чито трепуется от меня? – тут же воодушевился Лев.

– Да я понятия не имею, что от тебя трепуется. Хм-м-м. Посиди в засаде.

– Прекрасная идея! – восхитился старейшина пика Синих звезд. – Пойду посижу в засаде. Мне уже давненько туда нужно.

– Ну иди тогда.

– Увидимся позже! – махнул ему Лев и, со второй попытки, все же встал на меч и полетел.

Шен слегка восхитился. Не зря все же занимает он свою должность старейшины, простой смертный бы так не смог.

Система уже какое-то время почти без остановки прибавляла ему баллы за распутное поведение, поэтому он свернул ее в фоновый режим.

«Система, угомонилась?» – позвал Шен.

[И еще +5 баллов за разнузданное пьянство!]

«Не так уж много я и выпил», – заметил Шен.

[Приличные люди не напиваются раньше полудня!]

«У меня был повод! Я помирился со старым приятелем! К тому же нашел зацепку по нашему делу!»

Система порицающе молчала.

«Пойду лучше Инь поищу», – плюнул уговаривать ее Шен.

Но не успел он дойти до конца моста, как навстречу прибежал Ал, тянущий за руку Инь.

«Удача сегодня на моей стороне!» – восхитился Шен.

– Учитель! – Ал поприветствовал его учтивым поклоном.

– Рад вас видеть, – кивнул Шен. – А я-то как раз намеревался искать тебя, – обратился он к Инь.

Девушка внезапно побледнела. Ал сильнее сжал ее руку.

– Как поживаешь? Случайно ни на каких музыкальных инструментах играть не намеревалась в последнее время? – благожелательно улыбаясь, поинтересовался Шен.

– Учитель! – На глаза девушки навернулись слезы. – Прошу вас, не надо, учитель!

Шен несколько опешил.

– Учитель, – решительно глядя на него, обратился Ал. – Возможно, нам стоит продолжить разговор у вас в замке?

– Почему у меня в замке? – не понял Шен. – И тут нормально.

– Что ж, – склонил голову парень.

А затем одним молниеносным движением ударил Инь в область шеи. Девушка кулем повалилась на мост.

Шен проводил ее падение озадаченным взглядом.

– Ты зачем это сделал?

– Я хотел, чтобы вы знали, – решительно проговорил парень. – Я принимаю вас таким, какой вы есть!

Шен недоуменно смотрел на него. Какое-то время он ну вот искренне не мог понять, как это заявление соотносится с валяющейся у их ног Инь. Но потом до него дошло.

– Ты думаешь, я убил их?!

– Мне все равно! – без колебаний заявил главный герой.

– Мне, блин, не все равно!!

Куда катится этот мир?! Шен схватился за голову. Главный герой, это абсолютное и самозабвенное добро, сейчас на полном серьезе заявил, что ему все равно, что его учитель убивает невинных девушек! Более того! Он сам готов приносить ему материал для подобных утех!

«Божечки боже, – закрыв лицо руками, в сердцах подумал Шен, – неужели я каким-то образом сломал его хрупкую детскую психику? Но я ведь его даже не бил по голове ни разу! В оригинале он претерпевал такие страдания, но при этом все равно оставался добрым! А сейчас что?! Система! Система, мне конец?..»

Но Система не отвечала, что несколько обнадеживало. Еще через некоторое время Шен подумал, что слегка погорячился.

– Кхм… Я не убивал тех девушек и надеюсь, что ты мне поверишь. – Шен в упор посмотрел на главного героя. – Более того, я намереваюсь спасти Инь.

Взгляд Ала из ожесточенного немного подтаял, парень неуверенно улыбнулся.

– Эм… – смущенно протянул он, почесывая затылок и глядя на лежащую на мосту девушку. – Может, она поверит, если я скажу, что ей просто стало дурно?

«Сильно в этом сомневаюсь!»

– Стоит попытаться, – вслух одобрил Шен. – А теперь бери ее, и пойдем на пик Таящегося ветра.

Они расположили все еще не пришедшую в себя Инь на лавочке подальше от любопытствующих глаз и сами присели рядом. Ожидая, пока девушка очнется, Шен вновь предался размышлениям о том, как найти злую цитру. На ум ему пришло интересная мысль: «На месте человека, увлекающегося коллекционированием опасных проклятых предметов, я бы непременно ставил на них личную печать, по которой возможно было бы их отследить в случае чего. В нашем мире это был бы просто знак принадлежности, но здесь – возможно, что и метка, по которой их можно найти. Что, если оригинальный Шен так и поступал?»

[Перспективная идея], – согласилась Система.

«Только я не совсем уверен, как это делать».

[Ну что тут скажешь? Я уже привыкла к вашему ламерскому[1] заклинательству].

«Наверное, стоит вернуться и поискать метку на других проклятых вещах, – не обращая внимания на ее подколки, продолжил Шен. – Вряд ли без знания того, как она выглядит, что-то получится. Да. Начну с этого».

– Ал! – вслух позвал он.

Парень, тихонько сидящий рядом на лавочке, вздрогнул от неожиданности и повернулся.

– Оставляю Инь на тебя. Не своди с нее глаз, даже когда она очнется. И да, не пытайся больше ее прикончить, – не удержался от сарказма Шен.

– Да, учитель.

– У меня кое-какие дела. Я найду вас позже.

Ал молча склонил голову.

Если бы у Шена была возможность надеть какой-нибудь защитный костюм (может, даже скафандр), он не преминул бы ею воспользоваться. Но за неимением подходящего обмундирования решил просто не трогать ничего в подвале с музыкальными инструментами (а то мало ли, вон, девушки умирают, вдруг тут есть чего еще более проклятое), надеясь найти печать на видном месте.

Большинство музыкальных инструментов были в чехлах, что несколько усложняло задачу, но одна пипа стояла в углу под стеклом. На бочке пипы Шен смог рассмотреть характерный знак – серебряный лотос.

«Что дальше-то делать? – Шен задумчиво застыл посреди комнаты. – Не припомню, чтобы Ер когда-нибудь описывал в новелле подобные вещи. Если с боевыми практиками я еще более-менее ориентируюсь, то что насчет таких вот вещей? Система?»

[Ламерское заклинательство.]

«Ты хочешь развития сюжета или как?!»

[Могу предложить «бонусный рояль в кустах»].

«Что он делает?»

[К сожалению, уровень IQ не повышает].

«Ну выпил я с утра с Левом, ну что ты как вздорная женщина! Будешь меня целый день пилить?»

[Почему это только день?]

«Что делает твой “бонусный рояль”?» – потерял терпение Шен.

[Не уверена, он автоматически генерируемый. Вероятно, как-то поможет в продвижении сюжета. Но должна предупредить: наложившись на «рояль в кустах номер 197», он может привести к непредсказуемым изменениям канвы сюжета].

«Но “рояль 197” ведь уже закончился, разве нет?»

[Не уверена в этом на сто процентов].

Шен вышел в коридор и задумчиво остановился перед высоким окном.

«Давай сюда “бонусный рояль”», – определился он.

[ «Бонусный рояль в кустах» генерируется].

Шен минут пять прождал возле окна, но никаких изменений не заметил. Обычно рояли действовали более расторопно.

«Рояль работает?» – уточнил он.

[Рояль активен], – отозвалась Система.

Шен внимательно осмотрелся по сторонам. Вокруг не произошло решительно никаких изменений. Заключив, что дальше ждать бесполезно, он решил вернуться на пик Таящегося ветра и поговорить с очнувшейся Инь. Немного раздражало, что по собственной глупости приходится бегать туда-сюда впустую.

Старейшина Летис Лис застыла посреди своего кабинета, отрешенно глядя в одну точку. Ее облик был, как всегда, обворожителен, прическа идеальна, а макияж безупречно подчеркивал большие, выразительные глаза. Вот только застыли в этих глазах неуверенность и страх.

– Старейшина Летис Лис! – на пороге ее кабинета стоял старейшина Рэн.

Он отвлек ее от пагубных мыслей, Летис Лис моргнула, прогоняя тяжелые думы, и обернулась к нему.

– Старейшина Рэн. Что привело вас сюда?

– Второе убийство произошло! – воскликнул он, проходя в помещение и без приглашения усаживаясь за столик. – Мы не можем бездействовать! Кто знает, сколько еще смертей нужно, чтобы этот демон угомонился!

– Да… – задумчиво протянула Летис Лис. – Это все вина проклятого Шена. Пагубная энергия Глубинной тьмы заражает все, к чему прикоснется. Его пик проклят – и скоро проклятие расползется на всех нас!

Она мыслила даже дальше, чем старейшина Рэн. Но теперь, услышав подобное, он не мог не согласиться.

– Не в наших силах покончить с ним, – задумчиво произнесла глава пика Сиреневого рассвета.

– Пока не в наших, – поправил ее Рэн. – Но удача не будет на его стороне вечно. Поверьте мне. Может, не покончить, но нейтрализовать мы его сможем.

Женщина перевела на него удивленно-оценивающий взгляд.

– У вас есть какие-то конкретные идеи?

– Не просто идеи, – кивнул Рэн. – Все уже в исполнении.

– Что же это?

– Вы будете готовы прийти ко мне на помощь, когда все случится?

Летис Лис выжидающе глядела на него.

– Это проклятие. Самое простое и самое безотказное – созданное специально для него, завязанное на прикосновение.

Какое-то время взгляд Летис Лис не менялся. А потом ее губы тронула легкая усмешка.

– Хорошо. Вы получите мою поддержку. Но действовать мы будем только через пять дней. На этой неделе… у меня еще есть дела.

Обрадовавшийся было старейшина Рэн несколько опешил.

– Позвольте… за пять дней могут произойти еще смерти. Разве нам стоит так рисковать?

– Стоит, старейшина Рэн, – веско произнесла Летис Лис и наклонилась к нему. – Чем больше будет смертей, тем больше старейшин встанут на нашу сторону. Отказать нам не смогут даже сомневающиеся. В конце концов, это меньшее зло.

– Я понял, – после минутного молчания согласился старейшина Рэн.

Глава 56.1. Одна смерть для двоих

Инь вместе с Алом все еще были на той лавочке, где их оставил Шен. Девушка ела конфеты, а главный герой выглядел пристыженным. Завидев учителя, Инь все-таки слегка побледнела.

– Инь, как ты себя чувствуешь?

– С этой ученицей все в порядке. – Девушка опустила голову, стараясь не встречаться с Шеном взглядом.

Тот вздохнул и подошел чуть ближе.

– Возможно, мой вопрос покажется тебе странным, но не собиралась ли ты в ближайшее время играть на цитре?

– Откуда вы знаете? – встрепенулась девушка. – Как раз сегодня на закате собиралась играть композицию из легендарной сюиты «Перерождение».

– А в чем ее легендарность? – заинтересовался Шен.

– Гениальный композитор Кэрни Лис создал ее около столетия назад. По легенде, семь мелодий этой сюиты способны даровать прослушавшему их безграничное могущество. Вот только композитор специально изменил несколько нот, чтобы недостойные не смогли получить силу. С тех пор многие музыканты пытаются разгадать секрет этой сюиты, – с готовностью поведала Инь. – Ну, и еще есть теория, что дело в музыкальном инструменте. Говорят, у Кэрни Лиса была цитра, подаренная ему богиней, и именно сыгранная на этой цитре мелодия способна подарить могущество.

– И ты, стало быть, желаешь попробовать свои силы в трактовке его мелодий?

Инь кивнула.

– А кто будет слушателем?

Девушка задумалась.

– Вроде бы никого.

– Тогда кто же предложил тебе сыграть? Дал ноты?

Инь потрясенно уставилась на него.

– Я не помню.

– Не помнишь? – переспросил Шен.

Девушка удрученно помотала головой.

– Я словно бы… словно бы не задумывалась об этом до этого момента. Теперь же… Кто же. Кто это был? – Она дотронулась до виска и нахмурилась.

– Понятно. Не напрягайся слишком сильно. Вряд ли ты сможешь вспомнить. И еще вопрос: где это должно было происходить?

– В третьем классе музыки, – тут же отозвалась девушка.

Что-то он уже слышал недавно про этот класс… Не там ли Аннис собиралась выступать?.. Ах, точно! Она ведь говорила про ту же сюиту!

Шену стало слегка не по себе. По оригинальному сюжету новеллы Аннис не должна была никак участвовать в этой арке с убийствами девушек. Главный герой тогда сконцентрировал все свое внимание на Инь, она была убита, и гг возненавидел злодейского Шена пуще прежнего. Затем ходил и страдал какое-то время и таким вот страдальцем повстречался главной героине. Все шло совершенно не так в этой версии. Эффект бабочки – Шена?

А что, если из-за его действий пострадает главная героиня? Это будет ужасным ударом для сюжета!

– Так, Инь, слушай внимательно, повторять не буду: ты сегодня никакую сюиту играть не идешь. Ал сейчас проводит тебя в твою комнату, и ты не будешь выходить из нее до рассвета. Это понятно?

– Но…

– Я тебя убью, если ты высунешься!

– Я все поняла, учитель! Я сделаю все, как вы говорите!

Вот это называется верной мотивацией. Шен с прискорбием тихонько вздохнул. Подобные угрозы могут прокатывать только тогда, когда люди готовы поверить в их выполнимость. Ах, злодейский Шен…

«Итак! – подумал он, проводив удаляющихся Инь и Ала взглядом. – Что мы имеем?»

[Что-то имеем? – хмуро отозвалась Система. – Вам не известно ни где цитра, ни кто виновен в смертях].

«По-моему, я предотвратил убийство Инь. Уже неплохо. К тому же теперь мы знаем, зачем цитра нужна убийце».

[Вот только не знаем, по какой причине девушки умирают].

Шен не разделил ее пессимизма.

«Я сам пойду в кабинет музыки, – решил он. – Спрячусь там где-нибудь и подожду. Тот самый возжелавший могущества слушатель должен будет появиться».

Система не ответила, и Шен счел это за отсутствие аргументов против.

Поскольку играть Инь должна была только вечером, у него в запасе оставалось как минимум три часа. Можно было употребить их с пользой, подробнее узнав об этой сюите «Перерождение». Вот только интернета под рукой не было.

Что-то Шен совсем растерялся, как найти подобную информацию в библиотеке.

«Начнем с простого. Может, какая-нибудь книга по истории музыки? Или справочник известных композиторов».

[Почему сразу не справочник проклятых инструментов?]

Шен проигнорировал эту склочную заразу. Это ж надо! Ощущение, будто он на ней уже женат!

По дороге в библиотеку, к своему глубочайшему сожалению, Шен столкнулся на одной узкой дорожке со старейшиной Рэном. Завидев хозяина пика Черного лотоса, тот в буквальном смысле принялся плеваться.

– Вы себя контролируете? – не удержался и уточнил Шен. – Возможно, вам стоит обратиться к доктору Загу.

Еще пару раз плюнув в его сторону, Рэн развернулся и бросился прочь.

Шен только головой покачал, не желая комментировать эту ситуацию.

После двух часов безрезультатных поисков Шен вынужден был признать, что Система оказалась права. Если бы не скудоумие писателя Ера, можно было бы спросить у него, но Шен был уверен: злобное облако заявит, что это было давно и неправда.

Кабинет музыки оказался больше, чем Шен себе представлял. По сути, он напоминал небольшой концертный зал. Там были маленькая сцена на одного-двух выступающих, зрительские ряды на десяток персон, закулисье и ширмы, отделяющие сцену от музыкальных инструментов, расположенных сбоку. Цитры среди имеющегося инструментария не наблюдалось.

Несколько раз пройдясь по классу, Шен нашел не так уж много мест для засады. В конечном счете, выбирая из двух – за шторкой у сцены или за ширмой у зрительских мест, – он выбрал шторку.

Ожидание никогда не входило в число его сильных сторон, поэтому за шторкой он прямо-таки томился. Время тянулось катастрофически медленно, но в классе музыки ничего не происходило. Через час Шен плюнул на конспирацию и уселся в позу для медитации рядом со сценой.

Еще через час его посетила мысль, что он упустил нечто важное. Что, если таинственный слушатель каким-то образом узнал о засаде? Что мешает ему расположиться в другом месте, задурив голову другой ученице?

«Надо было спросить у Инь, кто еще отлично играет на цитре!» – понял Шен.

Когда он выбежал из лектория, на дворе уже стояли густые сумерки. Вход слабо освещали фонари, дорога тонула во мраке. Шен потер виски, чувствуя себя полным идиотом.

«Почему-то в прочитанных мною детективах все куда складнее!»

[То чувство, когда даже «рояль в кустах» неспособен помочь перестать тупить], – прокомментировала Система.

«Где твой рояль, а? Где эти ВНЕЗАПНЫЕ повороты сюжета или падающие под ноги улики?!»

Как раз после этой фразы он оступился и чуть было не упал с лестницы. Наклонившись к земле, он заметил лежащий в траве скомканный лист бумаги. Раньше Шен проигнорировал бы подобное, но не сейчас, аккурат после слов о сыплющихся под ноги уликах.

Он поднял и развернул лист.

Это оказалась вырванная из нотной тетради страница (ну, насколько Шен вообще способен был в этом разобраться как человек, далекий от теории и практики музыки).

«“Одна смерть для двоих”, из сюиты “Перерождение” Кэрни Лис» – было написано в заглавии. Далее шла магия точек и черточек. Даже в заклинательских печатях Шен разбирался куда больше, чем в этом. Благо с обратной стороны страницы имелся текст: «Заменить… на… Цитра не может быть проклята. Все дело в мелодии».

Каллиграфия была довольно изящной, почти идеальной. Разве что на слове «проклята» рука писавшего дрогнула.

Шен вновь поднялся на крыльцо и встал ближе к свету фонаря. Если это часть «рояля в кустах», где-то в этом листке точно скрывается подсказка.

Кто же? Кто же тот таинственный слушатель, что не побоялся ни войти в черный замок, ни выкрасть цитру из-под носа ее хозяина?

Возможно, этот человек предвидел, что во всем обвинят Шена…

Человек, столь сильно желающий могущества, что способен пожертвовать невинными жизнями…

Кто-то, кто воспринял всерьез столетнюю легенду… Нет. Кто был уверен, что легенда правдива.

Шен еще раз покрутил в руках страницу, повернул и посмотрел на свет. В нижнем правом углу он заметил оттиск печати. Силуэт птицы на фоне солнечного диска – знак пика Сиреневого рассвета. Однако конкретно эта печать чуть отличалась: под солнечным диском тонкой вязью шла подпись «Летис Лис».

«Кто-то украл эту страницу из личной библиотеки главы пика Сиреневого рассвета? Не многие должны иметь туда доступ».

Летис Лис. Кэрни Лис. Было в этих именах сходное звучание, но писались они по-разному. Да и совпадали имена, а не фамилии.

И все же стоило бы еще раз поговорить со старейшиной.

Шен пошел по дороге, обдумывая все известные ему факты. Он отошел довольно далеко от лектория, остановившись у резко уходящего вниз склона, и уже намеревался встать на меч и лететь на пик Сиреневого рассвета, нимало не беспокоясь уместностью столь позднего визита, когда его слуха достигла мелодия.

В то же мгновение Шен выхватил меч, готовый бежать навстречу неизвестному неприятелю, таящемуся рядом с источником сего звука, но в следующую секунду разум его был столь очарован прекрасным звучанием, что он медленно побрел вперед, не в силах сопротивляться. Мелодия была столь прекрасна и столь совершенна, что восторг в груди смешивался с болью от осознания невозможности продлить эти мгновения вечно.

Беседка тонула в лунном свете. Девушка сидела внутри и перебирала струны лежащей на ее коленях цитры. Появление Шена не вызвало с ее стороны никакой реакции, она была столько же очарована мелодией, как и он.

– Прекрати… играть… – не веря собственным словам, произнес Шен.

Нет, он не хотел, чтобы она прекращала.

Мелодия продолжала журчать в воздухе и застыла ровно на той ноте, которой должна была закончиться.

Девушка удовлетворенно вздохнула и подняла взгляд от цитры.

– Старейшина Шен, – вздрогнула она.

Шен, только сейчас избавившийся от наваждения, раздосадованно закрутился по сторонам. Конечно же, никакого таинственного слушателя он не обнаружил.

– Как ты себя чувствуешь? – обратился он к девушке.

Та смотрела на него настороженным взглядом. По ее наряду Шен понял, что она принадлежит к пику Сиреневого рассвета.

– Для кого ты играла?

– Для кого? – переспросила девушка. – Ни для кого.

– Отдай мне цитру. – Шен сделал шаг к ней, но девушка тут же вцепилась в инструмент и глянула на него затравленным зверьком. в подбор– Я не причиню тебе вреда, – заверил ее Шен.

Не то чтобы это заверение не усугубило дело. Девушка вскочила на ноги и бросилась бежать.

Шен театрально вскинул руки, призывая невидимых зрителей в свидетели того, как ему осточертела подобная реакция, а затем вернул меч на пояс и побежал следом.

Они неслись сквозь черный ночной лес, луна спряталась за облаками, а фонари остались далеко позади. Казалось, Шен почти не терял из виду ее удаляющуюся фигурку, во всяком случае постоянно слышал шаги, но когда через полминуты все же нагнал ее, цитры при девушке уже не было.

– Где цитра?! – разозлился он.

Девушка согнулась, тяжело дыша. Сначала Шен не придал этому значения, видимо, она убегала от него изо всех сил и запыхалась. Но потом девушка схватилась руками за шею и упала на колени.

– Эй! – встревоженно воскликнул он. – Эй, что с тобой происходит?

Девушка стала царапать шею пальцами. Она вытаращила на него глаза, но не могла произнести ни звука.

Шен едва поймал ее, перед тем как она упала. Девушка задыхалась. Ее рот был приоткрыт, а посиневший язык так раздулся, что не вмещался внутрь. Кажется, он перекрыл трахею. Девушка задыхалась у Шена на руках.

Шен беспомощно склонился над ней. Передача духовной энергии не помогала – девушка умирала.

Никогда еще он не чувствовал себя столь беспомощным перед лицом смерти.

Девушка остановила на нем стекленеющий взгляд. Смерть исказила ее прекрасное молодое лицо.

Выглянула луна.

Шен сидел у трупа третьей жертвы.

Глава 56.2. Танец вечного одиночества

Она умерла.

Что ему делать? Уйти? Остаться? Позвать на помощь?

Нет никакой разницы.

В довершение всех бед пошел дождь. Само небо, видимо, было на стороне преступника, смывая все возможные следы.

Шен опустил мертвую девушку и поднялся на ноги. Будто назло хозяину Проклятого пика, они оказались на краю дороги, ведущей к лекторию. Именно в тот момент, когда Шен осознал этот нехитрый факт, в стороне хрустнула ветка и из лесу показался человек.

Его светлые одежды отчетливо контрастировали с окружающим мраком. Дождь усиливался. Перед Шеном стоял Муан Гай. В правой руке он держал яркий белый зонтик.

Старейшина пика Черного лотоса долго и внимательно смотрел на него. Муан перевел взгляд с Шена на труп девушки у его ног, а затем вновь поднял глаза.

– Ты в порядке?

– Что ты здесь делаешь? – вместо ответа спросил Шен.

– Сердце… что-то было не на месте, – следя за ним пристальным взглядом, уголками губ усмехнулся Муан. – Вот решил прогуляться.

Учитывая вакханалию непонятных «роялей в кустах», Шен готов был принять это за совпадение.

– Ты кого-нибудь здесь видел?

– Никого.

– Что ж… – Шен помолчал, переведя взгляд на труп девушки. – Думаю, ты вряд ли будешь свидетельствовать о моей невиновности перед советом.

– Я не видел, что произошло, – согласился Муан.

Шен криво усмехнулся, будто тот подтвердил какие-то его мысли.

– Что делать? – спросил он, подняв на старейшину пика Славы уставший взгляд.

– Думаю, тебе не помешает горячий чай, – окинув его еще одним взглядом, решил Муан. – А я сообщу старейшине Загу об очередном убийстве.

– Нет… – произнес Шен, отступая на шаг. – Он решит, что это моих рук дело… И ты… тоже так думаешь? Хочешь заманить меня в ловушку?

Муан хмуро глядел на промокшего до нитки старейшину Проклятого пика. С его черных волос ручьями стекала дождевая вода, а губы сделались под цвет серебристо-серых одежд.

– Я просто сказал, что не видел, что произошло. Я тебя ни в чем не обвинял.

– Да? Ладно… Хорошо…

– Пойдем со мной, – Муан сделал шаг навстречу.

В то же мгновение Шен попятился на пару шагов.

– Нет. Зачем?

– Затем, что мне холодно даже просто на тебя смотреть! – раздраженно фыркнул Муан.

– Дело твое – не смотри. Я нашел кое-какие зацепки, мне нужно их проверить.

– Посреди ночи?! В таком виде?!

– В каком еще виде? – не понял Шен. – Смотри. – Он вынул из кармана промокший до основания клочок бумаги. – Здесь ноты. На нем личная печать Летис Лис. Она замешана во всей этой истории. Может быть, даже причастна к убийствам!

– С чего вдруг? Что это за грязный комок? На нем ничего не разобрать!

– Почему ты мне не веришь? – разозлился Шен. – Я не стал бы обвинять ее голословно!

– Именно это ты сейчас и делаешь.

– Знаешь что, – Шен покачал головой, словно бы пытаясь собрать разбегающиеся мысли, – плевать. Мне с самого начала не нужна была твоя помощь. Иди за доктором Загом. Сообщи, что здесь произошло, я не хочу тратить на это время.

– Я не видел, что здесь произошло, – напомнил Муан.

– Придумай что-нибудь! – взорвался Шен.

Он развернулся и пошел тем же путем, которым прибежал за ученицей. Если ему повезет и гребаный дождь не испортил все окончательно, он что-нибудь обнаружит. Должны же работать эти демоновы рояли! Что, если она кинула цитру где-то по дороге?

Шен занимался поисками до самого рассвета. Дождь прекратился полчаса назад. Обессилев от неоправдавшихся надежд, Шен сел под деревом, зарывшись пальцами в мокрые волосы.

Совсем рассвело, когда Система не выдержала и начала убеждать:

[Стоит, я думаю, покинуть место преступления].

«Как же таинственный слушатель все это провернул? Не понимаю».

[Подумаете об этом позже!]

«Предлагаешь мне сбежать, будто я и есть преступник?»

[Эту девушку уже не спасти].

Шен никак не отреагировал на столь очевидную истину. Система неодобрительно молчала. В конце концов хозяин Проклятого пика вздохнул и поднялся с земли.

Рассеянно оглядываясь по сторонам, он заметил хрупкую девичью фигуру, стоящую между деревьями.

– Эй! – позвал он, подходя ближе. – Эй, ты живая?

Девушка медленно обернулась к нему, и он узнал мертвенные черты той, которую не смог спасти. Призрак захрипел и протянул в его направлении синие распухшие пальцы. Их подушечки были черны, из них сочилась смрадная зеленоватая кровь.

– От чего ты умерла? – необдуманно спросил Шен.

Он протянул руку и дотронулся до ее искривленных в спазме пальцев. И в то же мгновение ощутил, что больше не может сделать ни вдоха. С каждой секундой сердце все сильнее колотилось в груди, он задыхался, пальцы болели, а по телу разливалось оцепенение. Он и в самом деле решил, что умирает. Реально было только это мгновение, и в этом мгновении он не мог дышать.

«Прекрати!» – мысленно закричал он.

Тело обдало жаром, бешено стучащее сердце зашлось в адском пламени. Шен упал на колени, судорожно делая вдох. Его трясло в лихорадочной горячке, а кожу холодила мокрая одежда. Ее спасительная влага не давала ему сгореть заживо. Тьма словно отпустила его плечи и отступила куда-то за спину.

Шен чуть не расплакался от отчаяния. Он еще долго не мог прийти в себя и стоял на коленях на холодной сырой земле, содрогаясь от беззвучного крика, которому не мог позволить сорваться с губ.

– Шен! – услышал он оклик и приближающиеся шаги.

Усилием воли он заставил себя подняться. Одернув одежду и отряхнув прилипшие сухие листья, Шен стал слегка напоминать прошлого хозяина Проклятого пика. На большее он сейчас был неспособен.

К нему бежал Муан.

– С тобой все в порядке? – взволнованно спросил он, приблизившись.

Шен озадаченно уставился на него.

– Ты прибежал, чтобы спросить это?

– Да. Что случилось?

– Что ты имеешь в виду? Ничего не случилось… Я не нашел ни следа этой проклятой цитры!

– Цитры?

– Ах да, ты же не знаешь… У меня украли проклятую цитру. Я думаю, именно она виновна в смертях учениц.

– Кто это сделал? – тут же по существу вопросил Муан.

– Если бы я знал, кто это сделал, я бы тут с тобой не разглагольствовал! – взорвался от злости Шен. Он пошатнулся и оперся плечом о дерево.

– С тобой точно все в порядке? – напряженно наблюдая за ним, повторил Муан.

– Все как всегда, – хмуро буркнул Шен. – Лучше скажи, что там? Заг осмотрел тело? Другие старейшины еще не идут на черный замок с вилами и факелами наперевес?

Муан не поддержал его саркастичный тон:

– Старейшина Заг сказал, что причины смерти совпадают.

– Думаю, сегодня я найду убийцу, – внезапно произнес Шен.

Потому что сегодня была очередь Аннис играть на цитре.

После всего случившегося Шен не мог отделаться от ощущения, что абсолютно все видят в нем маньяка. И его это достало! Поэтому, приводя себя в порядок на пике Черного лотоса, он переоблачился в багряный наряд.

Из зеркала на него смотрел истинный, карикатурный злодей. Едва удержавшись от того, чтобы запустить в него канделябром, он резко отвернулся и пошел прочь.

[+10 к злодейскому образу], – одобрила Система.

Выходя из своего замка, Шен между делом отметил, что валяющегося в стороне мыла больше нет. Полностью растаять под дождем оно не могло, а значит, кто-то его забрал.

«Вероятно, решили, что ошиблись. От меня достаточно приятно несет», – заключил Шен, не придав этому событию значения.

У дальнего края моста, граничившего с пиком Таящегося ветра, он встретился с Алом.

– Инь жива и здорова! – отрапортовал главный герой, как только поприветствовал учителя.

– Молодец, – одобрил такое положение вещей Шен. – А теперь нам нужно повидаться с Аннис.

– Зачем? – тут же напрягся гг.

– Затем, что этой ночью умерла еще одна ученица, и я не хочу, чтобы Аннис стала четвертой жертвой.

– Сейчас она, скорее всего, на утренней трапезе, – прикинул Ал.

– Найди ее и приведи к лекторию. Я подойду к вам позже. А пока мне нужно кое-что обсудить со старейшиной Летис Лис.

В это время суток велика была вероятность встретить старейшину пика Сиреневого рассвета в административном здании. Шену не слишком хотелось туда идти по двум причинам: первое, но не самое важное – возможность встретиться с толпой неблагожелательно настроенных старейшин; второе, посерьезней, – ему не хотелось видеться с Шианом, так как он все еще не определился, что ему сказать. Однако расследование требует жертв, пришлось скрепя сердце все же направить свои стопы туда.

Кроме зала для общих собраний и приемного кабинета главы ордена в административном здании также было комфортное помещение, в быту называемое Шеном «старейшинской». Это как учительская, только старейшинская. Была и учительская, конечно, куда пускали старших заклинателей, а вот в старейшинскую допускали исключительно старейшин. Шен считал это блажью людей, которым настолько скучно жить, что они развлекаются хотя бы таким дешевым образом, напоказ демонстрируя свою значимость.

Старейшинская была комфортно оборудована мягкими диванами, игральными столами, зоной для чаепития и доской для записей. В основном здесь обитали старейшины Тельг Веан, Лев и Рэн, иногда – Се Сиаль и Летис Лис.

– Какая нежданная встреча! – восхитился старейшина Рэн, стоило Шену переступить порог. – Точнее, жданная.

– Надеюсь, вы пришли объясниться, старейшина Шен, – поддержал того Тельг Веан.

В помещении также находился старейшина Заг. Завидев Шена в красном наряде, прославленный доктор остолбенел.

– Я искал старейшину Летис Лис. Мне нужно с ней переговорить.

– Это важнее убитых девушек?

– Это как раз по поводу убитых девушек.

– Вот так? – подхватил Заг. – Так, может, и нам поведаете?

– Зачем ты их убил, демон?! – сорвался старейшина Рэн.

– Доктор Заг, дайте ему успокоительного, – Шен уже начинал искренне опасаться, как бы старейшина Рэн не сбрендил на почве помешательства на «злодействах» Шена.

– Не волнуйся за старейшину Рэна, он справится, – ответствовал глава пика Молочных облаков. – Лучше поведай нам, что произошло ночью. Старейшина Муан сказал, что ты первым нашел убитую.

«Гребаный старейшина Муан, язык как помело, мозгов с монетку! Ему что, так трудно было промолчать?!»

– Некто украл из моего замка цитру, пока я выполнял задания совета старейшин. Возможно, на эту цитру наложено проклятие, и именно оно убивает учениц.

– Я так и знал, что дело в проклятии! – ахнул старейшина Тельг.

– И что? Почему умирают ученицы? – уточнил Заг.

– Похоже, кто-то заставляет их играть на цитре.

– «Кто-то»! – зло выплюнул Рэн. – Да это твоих рук дело, проклятый мерзавец!

– Еще одна фраза в подобном тоне – и я за себя не ручаюсь! – разозлился Шен.

– Прекратите вы оба! – воскликнул доктор Заг. – Успокоительного вам в печенку, не время для пустого трепа!

– Вы мне верите, доктор Заг?

– Я никому не верю! Поэтому я дожил до своих лет! И поэтому мы перепроверим слова старейшины Шена! Надеюсь, с этим никто спорить не будет?..

Все хранили угрюмое молчание. Рэн так впился глазами в хозяина пика Черного лотоса, будто пытался прожечь в нем дыру. Шен сделал вид, что не заметил.

– Идемте, – произнес Заг и первым вышел в коридор.

Шен последовал за ним, не желая упускать возможность оправдаться, пусть это и разнилось с первоначальными планами розыска Летис Лис. Тельг и Рэн пошли следом.

– Думаю, мы должны сообщить всем старейшинам новые факты, – походя заметил Заг, открывая дверь в залу собраний и жестом приглашая Шена войти.

Тот согласно кивнул и последовал вперед.

Лишь шаг отделил его от слабо начертанной на полу линии, почти целиком скрытой под не к месту появившемся в зале ковром. Настороженно осмотревшись, Шен заметил не менее десятка старших заклинателей, тихой поступью окружающих его.

– Что это значит? – медленно проговорил он, вполне догадываясь, что это значит.

Он обернулся к доктору Загу.

– Прости, Шен, так нам будет спокойнее. Мы проверим твою теорию позже, но без тебя.

Кулаки Шена сжались от злости, вокруг них заплясала еле сдерживаемая темная энергия.

– Ничего мы проверять не будем! – выкрикнул из-за спины старейшины Зага Рэн. – Эта тварь будет обездвижена – и ни одна ученица ордена РР больше не умрет!

Озверевший Шен сделал шаг к нему, но почувствовал, словно на него обрушился водопад. Энергия, давящая сверху, была настолько сильна, что он с трудом удержался, припав на одно колено.

«Но… я ведь не встал в печать!» – непонимающе подумал он.

Неважно. Надоело. Сейчас они свое получат.

Подавляющая темная энергия окутала хозяина Проклятого пика, и это была лишь малая толика того, что он мог бы сделать. Убивать он их не планировал, но практически не контролировал уровень своих сил из-за злости. Старейшина Заг проворно отпрыгнул в сторону. Старшие заклинатели скороговоркой исполняли некий речитатив, но их скудное противодействие могло удержать его не более десятка секунд.

Шен расправил плечи, словно стряхивая с них остатки сдерживающей силы.

– Пора, – услышал он сухой голос.

Глава ордена Шиан, а также старейшины Рэн, Тельг Веан, Заг и Муан Гай встали вокруг него в круг. Каждый держал в руках бессмертный меч острием вниз. Шиан крикнул, и все мечи ударили в пол, пробивая его и оставляя глубокие трещины. Духовная энергия бессмертных мечей замкнула контур. Шен посмотрел вверх – печать была начертана на потолке. От нее потянулась энергия; оплетая контур мечей, она словно бы образовывала клетку вокруг него.

Злость покинула Шена. Он смотрел только на одного человека. Сейчас он понял, что, несмотря на все свои грубые слова, в глубине души доверял ему все это время. Когда раздражающий и толстокожий Муан стал казаться ему другом? И… И теперь… Он не был им никогда? На самом деле. На деле…

На самом деле, на Волчару он просто обиделся. Шен понял это только сейчас. Он просто обиделся на нее, потому что она делала не то, что ему хотелось, но он собирался простить ее позже, когда она осознает степень своей вины. Но вот это… сейчас…

Ты меня предал?

Разве он может говорить столь высокопарно? Смешно, но другие мысли в предложения не складывались. Только эта. Как бы странно. Нелепо. Она ни звучала.

Насколько бы она ни выставляла его наивным. Доверчивым. Слабым.

На уме, нет, в сердце была только одна мысль.

Муан нахмурился и, сделав шаг вперед, твердо произнес:

– Шен! Так будет лучше для тебя самого!

В голове Шена пронеслась сотня ответов. Ироничных, высмеивающих, непонимающих. Но сказал он в конечном счете только три слова:

– Да пошел ты.

Со злостью Шен ударил рукой о светящуюся энергию, и тут же его с двойной силой отбросило в противоположную сторону. А затем еще раз и еще, пока он наконец не прекратил попытки, упав на колени.

– Аккуратнее, – взволнованно произнес Шиан. – Эта печать не причинит тебе вреда, если ты не будешь пытаться выбраться.

– Клетка, ты хотел сказать, – зло глядя на брата, поправил его Шен.

Шиан закусил губу.

– Шен, это для твоего же блага. Я не хочу, чтобы кто-нибудь навредил тебе. К тому же, если этой ночью случится еще одно убийство, это тебя оправдает!

«Как всегда, расчетливо».

– Глава ордена! – возмутился старейшина Заг.

– Я не прав? – приподнял бровь Шиан.

– Кхм. В какой-то мере правы. Но нельзя говорить об убийствах столь хладнокровным образом! Все-таки наши ученицы в опасности! Мы обязаны предотвратить смерти, а не ожидать новую, чтобы оправдать вашего брата.

– Ты серьезно полагаешь, что подобная чушь меня оправдает? – Шен иронично смотрел на Шиана. – Да все в этой комнате с дерьмом меня смешать готовы. А как же мое «проклятие»? Что, никто не додумается выступить с теорией, что именно расползающееся проклятие с пика Черного лотоса убивает девушек? А я – его виновник.

– Я бы сам не сказал лучше! – в кои-то веки поддержал его старейшина Рэн. – Именно так все и будет. Так что советую отозвать своих темных приспешников, чтобы больше никто не погиб!

– Старшие заклинатели будут постоянно подпитывать печать духовной энергией, – произнес Шиан, игнорируя полемику. – Ты не останешься без присмотра.

– Шиан!

– Довольно.

– Вы все – сборище скудоумных идиотов!

– А вот пускаться в оскорбления не нужно, старейшина Шен, – скупо попросил Тельг Веан.

– Всего на сутки, пока мы сами не перепроверим все факты, – сказал Шиан.

И тут до Шена дошло, что самое ужасное в сложившемся положении – это то, что он не предупредил Аннис об опасности!

С усилием поднявшись на ноги, он приблизился к энергетической решетке, насколько было возможно.

– Нет, Шиан! Мне необходимо предупредить Се Аннис об опасности! Ей угрожает опасность!

– Дьявольские уловки! – фыркнул Рэн.

– Насколько я могу судить, всем девушкам угрожает опасность, – рассудительно заметил Заг.

– Не нужно пытаться сбить нас! – добавил Рэн.

– Да вы что, вообще меня не слышите?! Где Се Сиаль?! Где Летис Лис?!

Словно только и ожидая, пока о ней заговорят, в залу собраний вошла старейшина пика Сиреневого рассвета. Увидев энергетическую решетку и заключенного в ней Шена, она пораженно остановилась.

– Что здесь происходит?..

– А на что это похоже, кроме как на воздаяние преступнику по заслугам? – тут же отреагировал Рэн.

– Вы в своем уме? Что за самосуд? Почему мне даже не сообщили о подобном?!

– Вы против? – удивился Рэн.

– Конечно, – фыркнула старейшина Летис Лис. – Вина старейшины Шена вовсе не доказана. К чему столь радикальные меры?

– Это превентивные меры, – поправил ее старейшина Заг.

– Ах, вот как?

– Вы что, выступаете против? – взвился Рэн.

– Я выступаю за решение вопроса на всеобщем совете. Мы не варвары какие-то!

– Вы уверены, что последовательно мыслите? – нервно подергивая бровью, спросил Рэн.

– Более чем!

– Ни к чему эти споры, – оборвал их Шиан. – Никто еще не признал Шена виновным. Просто последнее время старейшина пика Черного лотоса чересчур взволнован, и, учитывая текущие события, стоит сохранять хладнокровие. Он немного побудет под присмотром и подумает о своем поведении. Да, брат? – Шиан обернулся к нему.

– Ты вообще слышал, что я говорил об Аннис?! Выпустите меня! Мне необходимо помочь своей ученице!

Шиан отвел от него глаза, будто не в состоянии смотреть на это безумие.

Взгляд Шена сейчас и в самом деле оставлял был не от мира сего.

– Думаю, нам стоит пока покинуть зал, – произнес старейшина Заг. – У нас с вами еще много дел.

Глава 57. Сюита «Перерождение»

Шен мрачно наблюдал, как старшие заклинатели каждые полчаса сменяют друг друга, ни на мгновение не прекращая свой речитатив. Это не могло продолжаться вечно, но они вполне продержатся сутки. Он медленно протянул руку к энергетической решетке. Сила тут же попыталась оттолкнуть его, но, терпя боль, он подавил ее, продолжая двигать руку вперед.

– Ох, какое прекрасное зрелище – плененный демон!

Шен тут же отдернул руку, делая вид, что, собственно, томится внутри без всякой надежды на побег. К нему медленно приближался старейшина Рэн, обходя место заточения Шена по широкой дуге.

«Так и знал, что он придет позлорадствовать…»

– Думаешь, сможешь освободиться завтра? Как бы не так!

– Нет? – переспросил Шен, следя за его передвижениями по зале. – Но с чего бы мне оставаться? Ведь я невиновен.

– Уста твои лживы! – выплюнул Рэн.

Шен помолчал, глядя на него.

– Давно хотел спросить. Почему ты меня так ненавидишь?

Рэн побледнел, а затем так покраснел, что Шен начал подумывать, не случился ли у того приступ.

– Ты… мразь! Смеешь задавать мне такой вопрос?!

– Ну да, – спокойно кивнул Шен. – Не припоминаю, чтобы так уж вредил лично тебе.

Если бы меч старейшины пика Росного ладана не торчал сейчас из пола, даруя энергию для сдерживающей клетки, тот выхватил бы его и пустил в ход. Если бы решился, конечно.

Немного взяв себя в руки, Рэн произнес:

– Мне претит сама мысль, что такую мразь считают одним из старейшин ордена РР! Будь моя воля, тебя бы давно изгнали!

– Да? И кто бы сдерживал Глубинную тьму? Ты?

– Да что ты так кичишься этой Глубинной тьмой? Не из-за тебя ли она пришла в этот мир, а? Достойный человек отдал бы свою жизнь, запечатывая Глубинную тьму туда, где ей и место, а не шантажировал бы весь орден своей исключительной необходимостью!

Шен, признаться, не нашелся что ответить. Так вот как воспринимают эту ситуацию старейшины? Он понятия не имел, как появилась на свет Глубинная тьма, но уже слышал, что это вина Шена. Однако раньше это не казалось ему чем-то постыдным. Сейчас же, после слов Рэна… Неужели все его бахвальство о сдерживании Глубинной тьмы каждый раз воспринималось другими как угроза?

Старейшина Рэн сплюнул на пол и ушел, больше ничего не сказав.

«Демоны побери этих старейшин! – в сердцах подумал Шен. – Надеюсь, они предупредили Аннис!»

Но сердце его все равно было не на месте. Он просто не мог сейчас смириться и ждать развязки, сидя в клетке.

Томительно скользящее время истязало похлеще Глубинной тьмы.

Шен вновь погрузил руку в струящуюся энергию. Боль, зародившись в пальцах, тут же пронзила все тело. Казалось, кости не выдержат и сломаются, если он продолжит в том же духе. Шен упрямо двигался вперед, не обращая внимания на выступившие на глазах слезы. Рука его затряслась, и энергия тут же взяла верх, откинув его назад. С силой ударившись о противоположную стенку, он не удержался на ногах и упал.

Рука болела так, будто ее сломали.

Его черные волосы разметались по сторонам, мягко покрыв ковровый ворс.

Переведя дыхание, Шен нащупал на поясе меч и сел, взяв его непораненной рукой. Задумчиво глядя на обнаженное лезвие, он все же решил с ним не экспериментировать, ведь велика вероятность, что он иронично помрет, напоровшись на собственный меч, точно так же отскочивший от энергетической решетки, и подарит старейшине Рэну хорошее настроение на ближайшие полгода. Вновь повесив его на пояс (а второй даже не пытаясь доставать), Шен поднялся на ноги и подошел к решетке.

– Прекрати!

Стыдно признаться, но от звуков этого голоса он даже слегка вздрогнул.

– Ты что здесь делаешь? – глядя на вошедшего, зло прошипел Шен. – Лучше бы пошел спасать Аннис!

– Я передал ей твои слова.

– Правда? И что, ты уверен, что теперь ей ничего не грозит? – саркастично уточнил Шен.

– В данный момент меня больше беспокоят твои действия.

– Разве я могу что-то сделать? Я заперт в клетке!

Воцарилось молчание.

– По твоей милости! – недолго думая, добавил Шен.

Муан сделал несколько шагов к энергетической решетке, остановившись возле своего меча.

Шену на самом деле хотелось услышать от него миллион оправданий. Он бы, конечно, находил встречные аргументы и фыркал, но это было бы хоть что-то! Хоть что-то, чтобы не поверить в этот нож в спину, который он ему воткнул. Однако паршивый Муан даже не пытался приносить извинения!

– Зачем ты пришел? – не выдержал Шен. – Ничего не собираешься говорить?

– Я сказал все, что хотел.

– Прекратить? Отлично.

Шен сложил руки на груди. Пораненная рука зашлась новой вспышкой боли, но он давно поднаторел в притворстве и ничуть не изменился в лице.

– Мне больно, – поведал Муан, сбивая его с толку.

Шен, нахмурившись, смотрел на него.

– Больно?

– Да. Из-за твоих действий. Довольно сильно.

– Так выпусти меня, выдерни свой меч, дай мне уйти! Возможно, тогда тебе станет менее… больно, – последнее слово Шен произнес, заметно скривившись.

– Я тебя не выпущу. Ты себя не контролируешь. Ты навредишь сам себе. Старейшины найдут виновника без твоего участия.

– Ты серьезно веришь, что они ищут виновника? Ты такой… – В уме крутилось «идиот», «придурок», «болван», «тупица» и иже с ними. В общем, Шен на какое-то время задумался, подбирая определение. – Круглый дурак, – наконец тоскливо произнес он.

И замолчал. Затем, огорченно вздохнув, перевел на Муана внимательный взгляд.

– «Наврежу сам себе»? – переспросил он. – Тогда что я делаю сейчас?

И, собрав все самообладание и отгородившись темной энергией, насколько был способен ее сейчас контролировать, Шен вдохнул и двинулся на решетку, словно преграды перед ним не существовало. Энергия впилась в лицо, грудь, руки и ноги. Шену показалось, что все его кости ломаются и выворачиваются наизнанку. Он закричал, стараясь заглушить рвущую тело боль.

В следующее мгновение все прекратилось, потому что Муан выдернул из пола свой меч.

Отбросив его в сторону, он подскочил к падающему на пол Шену.

– Думаешь, меня можно заточить в клетке «для моего же блага»? – сплевывая на пол кровь, зло прошипел Шен. – Думаешь, это вообще хоть для кого-то возможно?

Сам он не до конца верил, что получилось, но почему-то в данный момент очень хотелось еще немного поругаться.

– Эй… – Муан попытался дотронуться до него дрожащей рукой.

Шен не позволил ему этого сделать и, заметив дрожь, саркастично заявил:

– Что это у тебя ручки дрожат? Распереживался, что из-за твоих наговоров помрет хозяин Проклятого пика?

Хоть теперь он понимал, насколько низко было всех устрашать Глубинной тьмой, козырь все еще был довольно силен.

– Я же сказал, что мне больно!

Шен непонимающе смотрел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что сказал. Ты причиняешь мне физическую боль. Моя рука дрожит из-за этого.

– Я не понимаю.

Про психологическую Шен бы еще мог понять. Но физическую?

Однако вместо дальнейших разъяснений Муан размахнулся и ударил его по лицу. Это было так неожиданно, что Шен даже не уклонился.

– А твой словарный запас уже иссяк? – едко спросил он, оправившись от первого удивления.

Муан замахнулся еще раз. А Шен не готов был спустить подобное дважды. Черная энергия впилась в грудь прославленного мечника. Он сделал пару живописных кульбитов в воздухе и еще несколько метров проскользил по полу. Шен поднялся на ноги и напряженно посмотрел на последствия своих действий. Муан не шевелился.

«Не нарывайся, – вспомнились ему не так уж давно произнесенные им слова. – Если я применю против тебя свои силы, ты тоже не сможешь защититься».

И полный уверенности ответ: «Ты не станешь этого делать».

Прошло так мало времени с тех пор… и как все дошло до такого?

[+10 очков к силе злодейской ауры], – прокомментировала Система.

Шен почувствовал жалящую боль, расползающуюся в районе грудной клетки. Вкупе с предыдущей, она просто наложилась на нее, не слишком меняя общую картину. И все же в этой самой груди кошки скребли от того, что он сделал.

Присев возле лежащего ничком Муана, он положил руку ему на плечо и принялся делиться своей духовной энергией.

Вообще-то старшие заклинатели разбежались еще в тот момент, когда энергетическая решетка пала, поэтому стоило поспешить. Но Шен не мог уйти из залы, не убедившись, что с мечником все будет в порядке.

На дворе стояли сумерки, когда Шен выбежал из здания. Ни Ал, ни Аннис, к сожалению, рядом с крылечком его не ждали. По какому-то наитию Шен пошел к зданию лектория, не слишком надеясь на чудо. И чуда, конечно, не случилось, двор перед лекторием был абсолютно пуст. Старейшина Проклятого пика рассеянно осмотрелся по сторонам и заметил желтый клочок талисмана, изгоняющего злых духов, прикрепленный к перилам у крыльца лектория. Мало того что место для подобной вещи довольно несуразное, так еще и написан знакомым почерком – его собственным! Шен в волнении подскочил к талисману и принялся внимательно изучать его. Между крупными мазками туши мелкими буквами было выведено: «Учитель, Аннис стала странная. Я потерял ее где-то в лектории. Иду за ней».

Ай да главный герой! Ай да молодец! Шен расплылся в широкой улыбке, гордясь предусмотрительностью и бдительностью своего ученика. Теперь хотя бы было понятно, откуда начинать поиски. Конечно, существовала вероятность, что послание было оставлено давно и они уже совершенно в другом месте, но Шен все же надеялся на лучшее. И у него были кое-какие идеи, куда отправиться в первую очередь. Ведь вполне вероятно, что преступник мог решить, что место, которое уже проверяли, не будут проверять дважды.

Он уверенно направился в третий класс музыки, спустился на цокольный этаж и, быстрым шагом преодолев коридор, ворвался в музыкальный класс, пинком открыв двери.

Четыре ученицы сидели на сцене, плотно прижавшись одна к другой. Среди них была Аннис, на ее коленях лежала цитра, и девушка играла причудливую, волнующую мелодию. Остальные девушки одурманенно покачивались с легкими улыбками на устах.

На сей раз Шена было не так просто провести! Он решительно пересек класс, напевая песенку про кастрюлечку, и буквально вырвал цитру из рук Аннис. Только после того, как цитра оказалась у него в руках, а главная героиня непонимающе вытаращила на него глаза, Шен внимательнее обвел взглядом помещение, ища таинственного слушателя. На первый взгляд тот отсутствовал, но хозяин Проклятого пика знал, что это всего лишь уловка. Тайный проход, незаметная ниша, заклинание невидимости на худой конец – что-то скрывало преступника от посторонних взглядов.

Повторно обведя помещение взглядом, он произнес, обращаясь в пустоту:

– Ты правда готова была это сделать? Собрала здесь этих учениц, чтобы прикончить одним махом? Завершив эту проклятую симфонию наконец!

[Вообще-то, сюиту, – подсказала бдительная Система. – Симфония – это произведение для оркестра].

«Спасибо, Вики, очень к месту!»

[Финальная речь должна быть четкой и пафосной], – произнесла эта ревностная блюстительница законов жанра.

Шен слегка отвлекся и сбился с мысли.

– Думаешь, сможешь уйти от наказания? – продолжил он. – Я знаю, это ты, Летис Лис!

К сожалению, никто так и не показался, и Шен начал сомневаться, не поспешил ли он с голословными обвинениями. В конце концов, Летис Лис вела себя подозрительно, но у всего этого еще могло быть какое-то другое объяснение, а прямых улик как не было, так и нет.

Но через мгновение маленькая дверца, замаскированная в стене, распахнулась, и на пол вывалилась старейшина пика Сиреневого рассвета. Следом за ней выползал из низкого тоннеля главный герой.

«Ах! – Шен дрогнул в своем сердце. – Нужно было сразу использовать главного героя! С его максимальной удачей Летис Лис просто врезалась бы в него, роняя на пол цитру!»

Шена охватило ощущение легкой идиотии происходящего, но нужно было оставаться на пафосе – так сказать, играть по правилам жанра.

– И все же потайной ход. Я так и думал! Ал, молодец. Я нашел твою записку.

– Надеюсь, я могу рассчитывать на новый талисман от учителя в качестве вознаграждения, – ухмыльнувшись, поклонился парень, окончательно вылезший в класс музыки вслед за Летис Лис.

Старейшина пика Сиреневого рассвета грациозно поднялась с пола и отряхнула ярко-фиолетовое платье.

– Неужели какое-то эфемерное могущество этого стоило? – почему-то сочувственно спросил Шен.

– Ты не понимаешь! Никто не должен был умереть! И могущество вовсе не эфемерное!

– Вот как? Кэрни Лис что, твой родственник?

– Предок, – хмуро подтвердила она. – Меня назвали в его честь. Он был гениальным композитором и странствующим музыкантом. Однажды во время своих странствий он шел через лес и повстречал дряхлую старуху, чью ногу зажало поваленное дерево. Из всех пожитков у старухи была невероятно красивая цитра. Кэрни Лис помог ей выбраться из западни, и в то же мгновение старуха обернулась богиней музыки Ги Рэй. Богиня протянула цитру Кэрни Лису и сказала, что если бы он прельстился легкой наживой и отобрал цитру у старухи, то в тот же миг был бы растерзан сотней голодных тигров. А раз он проявил милосердие, она дарует ему эту цитру. Это не простая цитра: он должен хранить ее при себе семьдесят семь лет, и, пока он хранит ее, не пытаясь играть на ней, все его мелодии будут иметь ошеломительный успех и он станет величайшим композитором своего времени. Звуки этой цитры способны даровать человеку безграничное могущество. Но ни одна земная мелодия недостойна отлетать от струн цитры, и если он попытается, то потеряет все.

Случилось так, как и сказала богиня. Кэрни Лис хранил у себя цитру, и его мелодии имели грандиозный успех при дворе и у простолюдинов. Он быстро прославился на все царство. Вот только шло время, гениальный композитор смотрел на цитру, и искушение было слишком велико. Минуло всего семь лет, когда он решился сыграть на ней. Раз ни одна земная мелодия не была ее достойна, ему необходимо было самому создать достойную мелодию. И тогда он написал сюиту «Перерождение». Семь прекрасных вариаций, дающих услышавшему их безграничное могущество.

Осознав, что натворил, Кэрни Лис намеренно записал сюиту неправильно, чтобы недостойные не получили силы. Со временем цитра была утеряна, но предание и ноты сохранились в нашей семье. Десятилетиями мои предки ломали голову над тем, как изменить ноты, исправить сюиту. И они нашли ответ. А я нашла цитру.

– И ради силы ты решила пожертвовать семью невинными жизнями?

– Нет! – в сердцах воскликнула Летис Лис. – Как ты не понимаешь? Цитра не должна была никого убивать. Проклятие должно было быть просто устрашающей сказкой! Ноты могли быть неправильными, но не смертельными же!

Шен задумчиво посмотрел на нее.

– Хорошо, я понял. Ты начала все это без намерений причинить девушкам вред. Тебе просто нужен был музыкант, хорошо играющий на цитре. И ты обратилась к своей ученице. Однако вот незадача: легенда о проклятой цитре оказалась правдива – девушка умерла. И что ты сделала? Покаялась? Прекратила? Забудем, что ты при этом пыталась переложить вину на меня. Ты продолжила убивать!

– Я не хотела в это верить. Я надеялась, что случившееся – просто странное совпадение. Не было понятно, отчего умерла Нана. И да, я попросила другую ученицу сыграть. И каково же было мое отчаяние, когда и она погибла!

– И все же ты не призналась, не прекратила свои попытки завладеть могуществом.

– А ты бы прекратил?.. Признался бы? Когда так далеко зашел! Как ты смеешь обвинять меня?

– Возможность получить силу совсем лишила тебя рассудка!

– Ты не слышал тех мелодий, не чувствовал разливающийся в груди экстаз! И ты был прекрасным козлом отпущения. Забавно, вряд ли можно было бы испортить твою репутацию еще больше. Мне даже не пришлось никак тебя подставлять, это сделал ты сам. Вот только старейшина Рэн все путался под ногами, тупой кретин, не давая завершить задуманное, пытаясь нейтрализовать тебя раньше времени.

– Эти мелодии свели тебя с ума. Как ты могла? Среди этих учениц даже дочь твоей подруги!

Летис Лис ничего на это не ответила.

Похоже, она не была настолько безумна, чтобы не понимать, что делает. Во всяком случае, ее явно беспокоило чувство вины. К сожалению, многолетний труд ее рода оказался важнее чести и здравого смысла.

– Учитель… – окликнула его Аннис.

В ее взгляде застыл испуг. Шен уже видел такое прежде и не мог позволить, чтобы подобное повторилось.

– Н-но… она же не доиграла мелодию до конца… – непонимающе проговорила Летис Лис.

Шен бросил цитру Алу, а сам подхватил слабеющую Аннис на руки.

– Не выпускай из рук! – скомандовал он главному герою. – И не дотрагивайся до струн!

Ал обхватил цитру и с силой прижал к груди. Не то чтобы он слишком устрашающе выглядел, скорее, напоминал щенка, защищающего свою добычу от посягательств чужих рук.

Бросив на Летис Лис предостерегающий взгляд, Шен опрометью выбежал из класса музыки, а затем и из лектория. Конечно, важно было поймать преступницу, но жизнь главной героини была важнее!

Именно поэтому, выбежав из лектория, он тут же вскочил на меч и со скоростью молнии помчался на пик Молочных облаков.

– Где доктор Заг?! – закричал он, заметив во внутреннем дворе резиденции целителей запоздалого ученика.

Тот струхнул поначалу, увидев на руках старейшины Шена девушку (скорее всего, бездыханную), и чуть было не бросился прочь. Однако Шен схватил его за шиворот и поддал ускорения, толкнув в сторону входных дверей. Ученик открыл их своим телом и протер пол широкого коридора.

– Быстро веди меня к доктору или будешь следующим!

Учитывая, что выглядел Шен разъяренно и устрашающе, бедный ученик чуть богу душу не отдал от страха. Тем не менее он, видимо, был не робкого десятка, поскольку все же смог встать и быстро убежал вперед. Вскоре он трясущимся пальцем указал на личные покои старейшины Зага.

Шен ногой вышиб дверь и вбежал внутрь, зовя доктора. Он расположил Аннис на столе, спихнув с него все, что там было сложено, щелчком пальцев зажег свет и продолжал не переставая звать Зага.

Всполошенный старейшина пика Молочных облаков в нижней одежде и со стоящими дыбом седоватыми волосами вывалился из соседнего помещения с мечом в руках.

– Скорее! – завидев его, закричал Шен. – Помоги ей!

Доктор Заг откинул меч и подбежал к девушке, но неуверенно остановился над ней.

– Чего ты медлишь?!

– Я… если это проклятие, я не знаю…

– Проткни ей горло, вставь трубку, чтобы она могла дышать!

Заг перевел на него удивленный взгляд.

– Я не знаю… Это слишком сложная операция, я никогда…

– Делай это немедленно!

Шен был настолько убедителен, что старейшина Заг, посмотрев ему в глаза, собрался с духом, кивнул и потянулся за инструментами.

Шен напряженно наблюдал за действиями доктора Зага. Он много раз видел подобное в кино, но никогда бы не подумал, что ему придется столкнуться с трахеотомией вживую в таких условиях. Положив руку на плечо девушки, он принялся делиться с ней духовной энергией, пока доктор уверенной рукой разрезал трахею.

В то же самое время в третьем классе музыки Летис Лис бросила на Ала испепеляющий взгляд, а затем посмотрела на цитру в его руках.

Ал шагнул назад, посильнее обхватив инструмент. Летис Лис сделала рукой изящный жест, вокруг сложенных пальцев засветилась воочию зримая духовная энергия. Не прошло и пары секунд, как эта энергия приобрела вид тонкой перламутровой нити.

– Старейшина! – взвизгнула одна из учениц.

Летис Лис не обратила на этот вскрик никакого внимания.

– Какой наглый мальчишка, – произнесла она, напряженно глядя на Ала.

– Чего еще ожидать от личного ученика старейшины пика Черного лотоса, – проговорил спокойный голос.

Все резко обернулись. На пороге третьего класса музыки стоял глава ордена Шиан. Летис Лис побледнела.

– Кажется, старейшина Летис нарушила все основополагающие правила нашего ордена, – со спокойной ухмылкой заметил Шиан. – Какой пример вы собирались подать будущим поколениям? Неужели дрянной, прогнивший изнутри учитель способен взрастить хорошего ученика?

– Скажите это своему брату! – взорвалась женщина. – Не он ли уничтожил всех… – она бросила противоречивый взгляд на Ала, – своих учеников!

– Довольно! – оборвал ее Шиан. – Дела прошлых дней оставим в прошлом. Вы же обвиняетесь в умышленном убийстве трех девушек!

Летис Лис после его слов, казалось, приосанилась и приподняла подбородок.

– Это еще нужно доказать.

Шиан чуть было не рассмеялся.

– Я докажу. Не сомневайтесь.

Аннис сделала вдох. Шен ждал его с таким напряжением, что, как только это случилось, силы его покинули и он осел на пол рядом со столом.

– Вы… выяснили, что это был за яд? – обратился он к Загу прямо оттуда.

– Яд? – переспросил доктор, глядя на него. – Разве дело не в проклятии цитры?

– Не думаю, что дело в проклятии. Вероятнее, на струны был нанесен яд. Девушки играли на ней, яд впитывался в кожу, начинал действовать, и они задыхались. Необходимо как можно скорее выяснить, что это за яд, чтобы дать Аннис противоядие.

– Цитра сейчас очень бы пригодилась, – заметил старейшина Заг.

Как по заказу, в этот момент в помещение вбежал Ал, все еще прижимающий к себе цитру. Увидев Шена сидящим на полу, он взволнованно воскликнул:

– Учитель!

Шен уже начинал любить этого мальца. Как же вовремя он прискакал!

– Передай цитру доктору Загу, Ал.

Главный герой беспрекословно передал инструмент старейшине, а затем подбежал к Шену и присел перед ним. Он даже набрался смелости поделиться с учителем духовной энергией, но внезапно для себя обнаружил, что его энергия словно бы оплывает Шена стороной.

– Не трать силы, – заметил тот. – Я просто присел перевести дух.

Шен поднялся на ноги, проигнорировав протянутую руку, и вновь посмотрел на Аннис. Она дышала. Трубка, торчащая из ее шеи, выглядела жутко, но сохраняла ей жизнь. А это главное.

Шен перевел взгляд на доктора Зага. Тот как раз снимал пробы со струн, помещая их в сосуды с разными жидкостями. Некоторые из них меняли цвет, другие – нет.

– Присядьте, если собираетесь ожидать здесь. Это не столь быстрый процесс, – не оборачиваясь, произнес Заг.

Шен и Ал присели на стоящую поодаль кушетку.

– Где Летис Лис? – наконец вспомнил Шен.

– Ее увел глава ордена.

– Глава ордена?

– Да, он пришел после того, как вы ушли. Он понял, что случилось, и забрал старейшину Летис.

«Хм. Он снимет с меня обвинения? Система могла бы уже и накинуть каких-то баллов за раскрытие дела, но молчит. Неужели на этом не конец?» – уныло подумал Шен.

– Учитель, почему вас так долго не было?

Шен только вздохнул. Задумавшись кое о чем, он посмотрел на Ала оценивающим взглядом, а затем произнес:

– Тебе нравится быть моим личным учеником?

Главный герой ошарашенно посмотрел на него.

– Конечно, учитель!! – чуть ли не давясь слюной, громко воскликнул он.

Но Шена подобный ответ не совсем удовлетворил. Он решил уточнить:

– Именно моим личным учеником? Ты достаточно талантлив, чтобы выбрать пик по своему желанию. К примеру, пик…

– Учитель!! – перебил его Ал, подскочив к нему и вцепившись двумя руками в его руку. – Для меня честь быть именно вашим личным учеником!! Для меня вы… Именно вы! Вы!..

Что-то Шен не припоминал, что делал для Ала нечто настолько выдающееся, чтобы он так его почитал. Интересно, а если в будущем найдется человек, который будет проявлять к нему заботу и расположение, он тоже переметнется? В любом случае на данный момент ответ его устраивал. Если что-то пойдет не так, всегда можно будет потом напомнить ему об этих его словах.

– Хорошо-хорошо, – усмехнулся Шен, глядя на волнение ученика. – Я просто спросил, потому что плохо понимаю твои настоящие чувства. Многие ученики не слишком жалуют своих учителей, но мне бы не хотелось, чтобы ты молчал, утаивая обиды.

– Я всегда буду на вашей стороне, учитель! Что бы ни случилось! – пылко воскликнул Ал.

– А вот крайностей, пожалуйста, прошу избегать.

– Вы долго там будете отношения выяснять? – не выдержал Заг. – Разорались тут на всю комнату.

Ал густо покраснел, а Шен с интересом перевел взгляд на доктора.

– Ну как? – спросил он.

– Конечно, целиком я не выяснил, но о некоторых составляющих могу судить. Ты прав – на струнах определенно яд.

Шен подскочил с кушетки.

– Вы можете сделать противоядие для Аннис?

– Поскольку я не знаю полного состава, я не уверен. Но могу попытаться дать ей кое-что, нейтрализующее действие известных мне компонентов.

– Это неопасно?

– Скорее да, чем нет. Я готов рискнуть.

Противоядие в тело девушки доктор Заг решил вводить особым образом: смазав им акупунктурные иголки, ввел их в важные жизненные точки.

Шен напряженно наблюдал за Аннис. Ее раздутый синий язык ужасно уродовал прекрасное лицо. Минута, две, три…

– Через сколько должно подействовать противоядие?

– В течение часа.

Шен продолжал ждать, не отходя от девушки. В какой-то мере он все же вжился в роль учителя и чувствовал за нее свою личную ответственность.

Прошло около получаса, когда они с Загом заметили первые изменения. Еще через полчаса отек окончательно спал.

[Поздравляю! – воскликнула Система. – Вы спасли главную героиню!]

Шен почувствовал, что чего-то не хватает.

«Эй, Система, а где баллы?»

[А разве моих искренних поздравлений недостаточно?]

Шен решил, что разберется с этой заразой позже, потому что Заг начал говорить:

– Думаю, теперь ее жизни ничего не угрожает. Я размещу ее пока у себя в лечебнице и понаблюдаю за ее состоянием несколько дней. Ночь была длинной. Вам тоже следует отдохнуть, старейшина Шен, вы выглядите еще хуже, чем при нашей последней встрече. Кстати, вы сами сломали барьер или вас кто-то выпустил? Просто интересно.

Шен смерил старейшину Зага оценивающим взглядом. Благоразумно ли оставлять на его попечение Аннис? Не то чтобы он доверял этому человеку. Но, здраво рассуждая, если не брать в расчет их личные размолвки, он все-таки мастер своего дела и ни за чем порочащим звание доктора замечен не был. Маловероятно, что он вдруг свихнется настолько, чтобы убить Аннис ради мести Шену.

– Хорошо. Присмотрите за Аннис. Завтра днем я непременно зайду навестить ее.

– Конечно, – чуть поклонился Заг. – Я распоряжусь, чтобы вам не препятствовали. А то ведь вы все равно пройдете, а лишние пациенты мне не нужны.

– Как… благоразумно.

Произнеся это, Шен направился к выходу.

– Так все же, – окликнул его доктор Заг, – как ты выбрался?

Шен обернулся и устало посмотрел на него.

– Я сделал подкоп, – заявил он, иронично подмигнув Загу, и, развернувшись, пошел прочь, оставив доктора сокрушаться таким просчетом.

Глава 58. Туманные силуэты

Несмотря на сильную усталость, заснуть Шен никак не мог. Странная… или не странная, учитывая все обстоятельства… боль в груди расползалась по телу, не давая расслабиться и сомкнуть глаза. А еще мысли. В голове творился форменный беспредел из обрывков недодуманных фраз, по кругу проносящихся в черепной коробке.

Шен скрутился на кровати клубком, с головой спрятавшись под одеяло. Мелочь, которая все еще могла на время вернуть ему детскую иллюзию защищенности. Под этим одеялом все хорошо.

Шен почувствовал, как по переносице и щеке скатилась холодная слеза. Впервые здесь он плакал не от боли.

Это была обида не только на Муана или на старейшин, он понимал, почему все перевернулось именно так. Это была обида на весь свет, где ему предлагалось существовать таким образом. Даже если он уже умер в своем мире, он бы предпочел родиться еще раз, чем помнить все и жить в теле другого человека. Он… Нет.

Он до безумия приходил в восторг от этого странного мира. Он очень любил вид со своего пика, любил летать на мече и чувствовать духовную энергию в своих руках, упивался идеей, что люди и духи так явно сосуществуют в одном мире. Ему нравилась мысль, что благодаря силе духа люди способны жить вечно и что упорное самосовершенствование открывает перед человеком безграничные возможности… В конечном счете он не променял бы все это на свою скучную реальность.

Он слегка успокоился, думая подобным образом. На самом деле он не хотел отсюда сбежать. Но… Но этот человек… Шен сделал глубокий вдох. Может, пытаться исправить его ошибки было плохой идеей с самого начала? Это, видимо, невозможно. Его сил не хватит, чтобы переломить эту ненависть.

Но хотя бы он знает будущее этого человека. Даже если дальше все пойдет не так и главный герой вновь его возненавидит, он знает события, предшествующие его смерти. Есть шанс убежать далеко-далеко, убежать и…

[Системное уведомление, – довольно сухим тоном произнесла Система. – Вы не можете избежать участия в сюжете. В ином случае, если попытаетесь уклониться, проигнорируете сюжет или своим побегом помешаете его развитию, вы тут же умрете, вне зависимости от того, сколько баллов при этом у вас будет].

Шен скривил губы в ироничной усмешке.

«Вот как? Ты даже не дашь мне помечтать?»

[Я просто предупреждаю о возможных последствиях ваших планируемых действий].

Шен помолчал.

«Система».

[Да?]

«Я хочу спать».

[Так спите].

«Я не могу».

Система какое-то время не отвечала.

[Не понимаю], – затем призналась она.

Шен улыбнулся.

«Спой мне песенку, – придумал он. – Только непременно погромче и на нашем языке. Чтобы слова заглушили мои мысли».

Система какое-то время не отвечала, и Шен решил, что она, как обычно, проигнорирует его просьбу, но потом она бодрым, изменившимся голосом запела песенку про кастрюлечку, переводя ее на ходу.

– Время идет, кипит кастрюлечка в очаге, а жизнь продолжается… – пробормотал Шен, когда она замолчала.

Система запела песенку по второму кругу.

Утро старейшины Проклятого пика началось только после обеда, но все равно этого времени не хватало на то, чтобы переварить все произошедшее. Вот если бы его еще как минимум дня два никто не трогал, он смог бы реагировать на все более спокойно и снисходительно. Но доразбираться со всем необходимо было прямо сейчас: пойти проверить состояние Аннис, узнать, что Шиан сделал с Летис Лис, и доказать наконец невиновность злодейского Шена.

Вновь облачившись в свой красный наряд, Шен посмотрел в зеркало, и самому плюнуть захотелось в наглую, ухмыляющуюся физиономию. Губы так и кривились в вызывающей усмешке, и он никак не мог придать лицу спокойное выражение, а черные глаза лихорадочно блестели. Шен даже приложил руку ко лбу, проверяя, нет ли у него жара, но вроде бы все было в порядке. Наверное, в глубине души он хотел, чтобы человек, отражающийся в зеркале, не соответствовал тому, что творилось у него на душе. Как всегда, высокомерный. Как всегда, вызывающий.

Как всегда, раненый.

Шен отвернулся и быстро пошел прочь из комнаты.

Он вышел на площадь перед замком и сделал несколько шагов вперед, прежде чем резко остановиться. У начала моста к пику Таящегося ветра стоял Муан, и в первое мгновение Шену очень захотелось нырнуть под лавочку, чтобы тот его не заметил. Пришлось подавить это недостойное и трусливое желание. В конце концов, Муан сам виноват, что так вышло… И все-таки Шена беспокоило, что он его ударил. Но он решил внешне этого никак не показывать.

Преодолев себя, он сделал еще несколько решительных шагов по направлению к мосту и остановился перед прославленным мечником, окинув его пристальным взглядом.

Муан казался встревоженным и бледноватым. Шен заметил, что его волосы, недавно казавшиеся ему полностью белыми, вновь приобрели грязновато-серый оттенок.

– Почему у тебя волосы цвет меняют? – вместо всех возможных начал этой беседы решил спросить Шен. – Ты пытался их выбелить, но они потемнели? Или ты просто давно их не мыл?

Муан отреагировал на эту череду вопросов громким вздохом.

– Ты почувствовал? – спросил он.

– Что именно?

Муан дотронулся ладонью до своей груди.

Шен, нахмурившись, смотрел на него.

– Было больно? – сочувственно спросил он.

– А ты не почувствовал, как было? – лицо Муана перекосилось. – Ты смеешься надо мной?!

– Я не понимаю.

– Не понимаешь? – переспросил хозяин пика Славы, с каждым мгновением все сильнее выходя из себя. – Не понимаешь?! Даже сейчас не понимаешь?!

Шен удивленно наблюдал за взбесившимся Муаном. Редко можно было увидеть его настолько вышедшим из себя. Тот сделал шаг к нему, все еще пребывая в крайне неблагоприятном расположении духа. Шен инстинктивно отпрянул.

– Не понимаешь, да? – переспросил Муан, пытаясь немного успокоиться. – Скорее, не хочешь знать. Боишься признать?

– Чего еще тебе от меня надо?! – взорвался Шен. – Зачем ты пришел сюда??

– Я думал, – шаг к Шену; шаг от Муана, – ты признаешь. – Шаг. – Поймешь. – Шаг. – Перестанешь отрицать очевидное. – Шаг. – Почувствуешь.

Шен уперся спиной в стену своего черного замка. Муан, стоящий перед ним, положил свою ладонь в центр его груди.

– Что ты чувствуешь? – тихо спросил он.

Шен растерянно смотрел на него. Он совсем был сбит с толку таким странным поведением. Рука Муана обжигала даже сквозь одежду. Он что-то еще должен почувствовать или этого тепла достаточно?

Наконец он сделал вдох, успокоив свои мысли, и произнес:

– Что я чувствую? Могу описать тебе, что я чувствую. – Он посмотрел прямо на Муана. – Боль. Разочарование. Усталость. Сожаление. Грусть.

Муан молча рассматривал его лицо.

– Думаешь, это просто слова? За каждым из них стоит то, что не так-то просто описать. И лучше тебе не знать, что именно творится в моем сердце. Убери свою руку и отойди.

Муан опустил руку и отступил на шаг.

– Это… – Вспышка его ярости прошла, и теперь он выглядел несколько растерянным.

– Что? Это не то, что я ДОЛЖЕН чувствовать? – едко усмехнулся Шен. – Или все из-за того, что я веду себя снова «неправильно»?

Он пошел к мосту, отпихнув Муана в сторону. Самое обидное во всей этой ситуации было в том, что, несмотря на всю его тупость и этот не несущий ничего конструктивного диалог, Шен в самом деле хотел узнать о самочувствии хозяина пика Славы. Но спросить об этом не было ни малейшей возможности.

С другой стороны, он вроде довольно бодро двигается, ничего с ним не станется.

Шен обернулся и кинул на него еще один долгий, изучающий взгляд, прежде чем отвернуться и продолжить путь к мосту.

«Ни – одного – извинения».

Он так и не услышал от Муана. Он, наверное, мог бы даже принять, что мечника сбили с толку более хитрые старейшины и заставили принять участие в его сдерживании. Это было бы очень бесяще! Но он бы предпочел такой вариант. Однако эта гнида муанская все еще не думала, что ей есть за что извиняться! И это… Это было хуже всего.

– Шен! Я имел в виду другое! Я хотел, чтобы ты почувствовал, что мы связаны. Чтобы ты наконец поверил в это! – В голосе этого человека почему-то сквозило отчаяние.

Шен резко обернулся.

– Почувствовал? Кое-что я и в самом деле почувствовал. Ты показал мне, что такое боль от предательства. Спасибо… это довольно… сильное чувство.

Он вновь развернулся и быстро пошел прочь, больше не собираясь продолжать беседу.

Муан долго смотрел вслед его удаляющейся фигуре.

«И на что я рассчитывал? – думал Шен, направляясь к пику Молочных облаков. – На эмпатию со стороны этого человека? Может, наедине и кажется, что Муан стал лучше относиться к злодейскому Шену, но стоит всем собраться вместе, как все возвращается на круги своя. И Муан даже помыслить не может, что происходящее не в порядке вещей!»

В лечебнице на пике Молочных облаков Шену и в самом деле никто не препятствовал, даже проявили уважение, от которого он уже за последнее время отвык. Ученица-заклинательница вежливо поприветствовала старейшину и проводила его к палате, где отдыхала Аннис.

– Ее самочувствие значительно улучшилось, – поведала она Шену по дороге. – Старейшина Заг приказал присматривать за ней и давать общеукрепляющее снадобье, но никакое дополнительное вмешательство не требуется.

Ученица приподняла тонкую шторку и пригласила Шена проследовать внутрь, а сама откланялась. Он зашел в небольшую светлую комнату. Аннис сидела на кровати с балдахином, живая и относительно здоровая, только шея ее была забинтована. Но Шен был уверен, что духовных сил девушки хватит, чтобы залечить свои раны так, что и следов не останется.

Завидев вошедшего учителя, Аннис просияла, но тут же склонила голову в учтивом поклоне и пробормотала:

– Ученица вновь благодарит учителя за ее спасение.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросил Шен, подойдя ближе и останавливаясь возле кровати.

Он окинул взглядом прикроватную тумбу со стоящим на ней стаканом воды. Возможно, стоило принести что-то вкусное? Хотя, может быть, девушке все еще больно глотать.

Само собой, Аннис тут же заверила, что с ней все отлично. Шен усмехнулся, походя отметив, что женской хитринки в ней все еще недостает. В то время как какая-нибудь нежная барышня преувеличивала бы свои мелкие неудобства, Аннис сурово, по-воински преуменьшает свои страдания.

В новелле именно эта ее черта ему и нравилась. За ней всегда было приятно наблюдать, она не раздражала, в отличие от многих других девушек, попадающихся на пути главного героя.

– А где твоя мама? Она приходила?

– Она еще не вернулась с южного собрания заклинательниц.

Точно! Шен наконец понял, почему Аннис стала участницей событий в этой версии, а в оригинале полностью пропустила эту арку. Конечно же, все было из-за него. В оригинале Се Аннис вместе с Се Сиаль отправились на южное собрание заклинательниц за неделю до этих событий. Теперь же все перевернулось. Из-за того что Аннис отправилась с ним на задания совета старейшин, она пропустила эту поездку. Вот и все. Небольшой нюанс, который чуть было не стоил ей жизни.

– Тогда, если тебе что-то нужно, я могу принести.

– Спасибо, учитель, не беспокойтесь. Лекари на пике Молочных облаков очень приятные. У меня есть все необходимое.

– Ладно. – Шен еще раз внимательно окинул ее взглядом. – Тогда отдыхай и набирайся сил.

– Учитель… – произнесла Аннис, опустив голову.

– М-м? – собирающийся уходить Шен вновь обернулся к ней.

– Я уже дважды не смогла сыграть для вас…

Шен усмехнулся.

– Значит, момент был неподходящий. У тебя еще столько времени впереди. Не переживай об этом. Когда-нибудь ты сыграешь мне.

Перед его мысленным взором внезапно предстала картина, как Аннис сидит на заросшей травой могиле и играет на цине, роняя слезы. Красиво. И для сюжета отличный ход.

«Надеюсь избежать такого развития событий!»

– Отдыхай, – повторил он и быстро вышел из комнаты.

Следующим пунктом из списка дел на сегодня был разговор с Летис Лис. Для этого нужно было встретиться с Шианом и узнать, где он ее разместил. Шен очень пожалел сейчас, что в этом мире нет мобильных телефонов. Вот бы он сейчас позвонил (а лучше – написал сообщение), выяснил все, и не пришлось бы видеться лично. Но это всего лишь мечты.

Он вновь направился к пику Таящегося ветра.

Уже подходя к административному зданию, Шен столкнулся со старейшиной Рэном. Тот замер на месте, испуганно озираясь по сторонам. Шен расплылся в улыбке, которая скорее сошла бы за оскал, и уже собирался заявить, что вот он, следующий день, и он полностью свободен, но Рэн завопил:

– Свидетели, старейшина Шен! Тут уйма свидетелей!

Шен оторопело огляделся. Здесь и в самом деле были учащиеся, спешащие по своим делам, и в данный момент они обернулись на вопль старейшины.

Рэн попятился и бросился бежать. Не на такую реакцию рассчитывал Шен, но тоже сойдет. Он пожал плечами и направился к входу в административное здание.

По дороге к кабинету главы ордена Шену встретился старейшина Заг. Завидев хозяина пика Черного лотоса, он напряженно остановился и выжидающе посмотрел на него.

– Приветствую старейшину пика Молочных облаков, – как ни в чем не бывало произнес Шен. – Я уже проведал Аннис, ваша слава заслуженна, и я рад, что благодаря моему скромному участию она приумножится.

– Конечно, – хмыкнул Заг. – Я опишу этот случай в своих научных трудах предельно точно.

– Вы выяснили, что это был за яд?

– Не до конца. Пока что у меня недостаточно времени.

Шен поклонился, собираясь продолжить путь.

– А ты обманул меня с подкопом.

– Вы уверены?

– Не юли! Старшие заклинатели рассказали, что произошло в зале собраний и как ты выбрался, напав на старейшину Муана.

Шен даже не удивился.

«Еще один злодейский поступок в копилочку злодейского Шена».

Любое, любое его действие переворачивается подобным образом! Пора бы уже привыкнуть к этому.

– В следующий раз будьте сдержаннее, молодой человек, – наставительно произнес доктор Заг. – Вы нанесли серьезные повреждения старейшине Муану. Мне пришлось приложить уйму усилий, чтобы сократить последствия вашего удара.

– Вот как? – Глаза Шена пораженно расширились. – Но мне не показалось, что я бил со всей силы… Почему же тогда…

– Возможно, потому, что удар был нанесен со всей каверзой? Иначе почему старейшина Муан даже не попытался защититься? Не потратил ни грамма духовной энергии, чтобы снизить силу вашего удара.

Заг смотрел на Шена.

– Молчите? Что ж, мне пора. Эта ночь выдалась для меня крайне долгой.

Шен остался стоять на месте, размышляя над словами доктора.

«Вообще не пытался заблокировать удар? Но у него определенно была возможность это сделать! И мое нападение не было для него неожиданным, он ведь не мог не предполагать, что я ударю в ответ! Тогда почему… настолько открылся?»

Шен обвел отрешенным взглядом пустой коридор и понял одно: «Да пошел он! Почему я вообще все еще об этом думаю?! Пусть скажет спасибо, что жив остался!»

Старейшина пика Черного лотоса зашагал по коридору, полы его багряной одежды развевались от резких движений.

Подходя к кабинету в конце коридора, Шен уже несколько успокоился и постучал вполне культурно, а затем толкнул дверь, не дожидаясь ответа.

Шиан стоял у окна.

– Брат? – воскликнул он, обернувшись к нему, но не делая попыток подбежать и обнять, как в былые времена.

– Брат, – подтвердил Шен. – И этот брат хотел бы узнать, куда ты дел Летис Лис и что вообще происходит.

Шиан продолжал выжидающе смотреть на него.

– Чего ты молчишь?

– Я… признаться, ожидал куда более бурной реакции.

– Бурной реакции на что? – с опаской уточнил Шен.

– На все произошедшее. Думал, ты не только Муана покалечишь, но и всех на своем пути. Ну и мне тоже достанется. А ты как-то подозрительно ведешь себя, будто ничего не произошло.

«Ах, мне надо было всех вас убить? – злясь, подумал Шен. – Или закатить истерику? Или что еще я могу сделать? Обижаться можно только на людей, к которым хотя бы проявляешь симпатию. Вы же все враги пика Черного лотоса! И я буду общаться с вами без каких-либо претензий. Будто мне совсем и не досадно, что я так и не смог с вами подружиться».

– А что такого ужасного произошло? – усмехнулся Шен. – Кучка трусливых невежд объединилась в попытках опорочить честь благородного сильного человека? Какая банальная ситуация. Шавки всегда объединяются и лают издалека, если боятся выйти один на один. Если бы я каждый раз расстраивался из-за подобных проявлений человеческих слабостей, мне впору бы впасть в глубокую депрессию. Так что оставим эту тему. Лучше отвечай на вопрос: где Летис Лис?

[+20 к искусству завуалированных оскорблений!]

«Это было не очень-то завуалированно», – возразил Шен.

[Хотите, заберу назад?] – обиделась Система.

«Дело твое», – фыркнул на нее Шен.

[…]

– Летис Лис находится в темнице на пике Росного ладана, – наконец ответил Шиан. – Я уже объявил старейшинам, что это она виновата в смертях учениц.

– Не вижу очереди к пику Черного лотоса, – заметил Шен. – Видимо, бедные старейшины так раскаялись в своих наговорах на невиновного человека, что со стыда не в силах сдвинуться с места. Что ж, понятная реакция. Им нужно время, чтобы придумать себе оправдания.

Шиан молча смотрел на него.

– Тебе, я так понимаю, тоже не за что передо мной извиняться, – догадался Шен.

– Я… – Шиан осекся. Он долго молчал, силясь подобрать слова. И спустя какое-то время выбрал три слова:

– Я люблю тебя.

Шен внимательно всмотрелся в его лицо.

– Это очень странный вид любви, – наконец произнес он и вышел прочь из кабинета.

Глава 59. Вне сюжета

Из оригинальной новеллы Шен знал, что где-то в ордене РР есть темница для наказаний сильно провинившихся учеников или еще непонятно зачем, но только сейчас ему довелось узнать, что находится она на пике Росного ладана. Как-то не было оказии до этого момента посетить вотчину старейшины Рэна, но теперь Шен готов был сделать это без зазрения совести. Отныне он все собирался делать без зазрения совести.

Пик Росного ладана отличался от того же пика Синих звезд или Сиреневого рассвета большим количеством ладанных деревьев, покрывающих всю вершину. Между толстенькими, не слишком высокими деревьями стоял деревянный дворец традиционного стиля, в котором и обитал хозяин пика. А ученики его жили в большом, вытянутом в длину доме, напоминающем общежитие пика Таящегося ветра. Темница должна была находиться в скале на противоположном склоне. Шен не собирался без крайнего повода встречаться со старейшиной Рэном (а то того еще приступ хватит), поэтому предпочел потратить время на поиски.

Недолго ему пришлось плутать по тропинкам, прежде чем он обнаружил вырубленный в скале вход. На страже стояло двое старших заклинателей, а на самом входе висело некое заклятье, не пропускающее внутрь никого рангом ниже старейшины. Кивнув заклинателям, Шен беспрепятственно прошел внутрь.

На стенах тускло горели талисманы, узкий коридор клонился вниз, теряясь во мраке. Внутри было в разы холоднее, сырой воздух завывал в ответвлениях коридора.

Поначалу Шену думалось, что темница будет пуста, не считая Летис Лис, но вскоре он понял, что ошибся. Почти за каждой дверью или решеткой кто-то томился, и, чуть приглядевшись к их аурам, Шен понял, что это не ученики ордена.

«Остатки сектантов Хладного пламени?»

В данный момент ему не слишком хотелось разбираться. Пройдя по коридору, он безошибочно определил место заключения Летис Лис. Признаться, Шен не ожидал, что Шиан окажется настолько суров, чтобы запереть старейшину из ордена РР в темной, сырой камере. Сначала он думал, что это будет что-то вроде помещения под домашний арест, а узнав о темнице – что это вполне комфортабельная камера, не слишком отличающаяся от номера среднего достатка на постоялом дворе. Но реальность была такова, что красавица томилась в остроге без доступа свежего воздуха и возможности использовать духовные силы. Не хотелось бы ему самому оказаться по ту сторону решетки.

– Старейшина Шен? – не сразу узнала его Летис Лис. – Пожаловали справиться о моем здравии?

– Пожаловал узнать у тебя один недостающий фрагмент этой истории, – произнес Шен, подходя ближе к решетке. – Как ты узнала, что цитра хранится у меня?

– Кто-то подсказал мне, – пожала плечами женщина.

– Кто-то?

– Да. Не знаю, кто это был. Я получила записку, в которой говорилось о цитре. Описана она была довольно точно, так что я была уверена, что написавший видел цитру своими глазами. Я решила, что позже мне поступит еще одна записка, в которой этот человек объяснит, что желает взамен за свою помощь, но ничего так и не пришло.

– Записка у тебя?

– Нет, я сожгла ее.

– Значит, ты получила ее, когда я отбыл из замка по поручению совета старейшин? И сразу же стала действовать, пока была такая возможность?

– Да, именно так. Видимо, пославший ее также знал, что тебя не будет на Проклятом пике.

– И у тебя есть предположения, кто это мог быть?

Летис Лис пожала плечами.

– Никаких предположений. Хотя… Разве что, я уверена, это кто-то из старейшин. Разве у кого-то еще была возможность так все продумать? Может, даже то, что я попалась, входило в его планы. Может, этот человек и наложил на цитру проклятие?

– Дело не в проклятии. Струны цитры были отравлены. Девушки играли на цитре, яд через кожу проникал в их кровь, и они умирали.

– Что же это за яд такой? Этот человек отравил струны?!

– Не думаю, что это было сделано недавно. Больше похоже, что струны отравил еще твой предок, Кэрни Лис.

Летис Лис удивленно смотрела на него, а Шен продолжил:

– С самого начала не было никакого проклятия. Может, и встречи с богиней никогда не было. Просто эксцентричный музыкант создал вокруг себя легенду. Он придумал сюиту, сказал, что несколько нот ошибочны, наложил яд на струны цитры и предупредил, что каждый, кто возжелает получить могущество, умрет. И спустя сто лет после его смерти все по-прежнему ломают голову над загадкой. Идеальный план. Извращенный, простой, но очень эффективный.

Летис Лис сидела, пораженно открыв рот.

– Нет, – наконец проговорила она. – Я не верю. Не верю. Столько лет работы нашей семьи… Он не мог просто так пошутить!

– Что ж, может быть, когда-нибудь мы узнаем всю правду. Но проклятие цитры оказалось всего лишь ядом. Разве это не идеальное подтверждение отсутствия мистичности?

– Но я слушала композиции! Они действительно дарили силы!

– Ты уверена, что это не самообман? Эффект плацебо? Кэрни Лис и в самом деле был гениальным композитором. Его мелодии великолепны, и в этом их сила.

– Ты неправ! – воскликнула женщина. – Ты неправ! Ты неправ!

«Может, я и неправ», – мысленно согласился Шен, наблюдая за ее истерикой.

[+50 к силе главного злодея! – сообщила Система. – Завершена арка «Убийства девушек в ордене РР»! +20 к харизматичности главного злодея! Разблокировано достижение «Неземная дедукция»!]

«Кхм… – смутился Шен. – Это было предположение 50 на 50…»

[Не надо отрицать ваши аналитические способности!]

«Ты меня похвалила, что ли? Реально похвалила?? Мой ум?..»

[Вам послышалось! – тут же пошла на попятную Система. – Ваш интеллект все еще оценивается как «ниже среднего»!]

Шен кинул последний взгляд на стенающую в стороне Летис Лис и понял, что большего он от нее пока не добьется.

Выходя из темницы, он радостно улыбался, все еще довольный похвалой Системы, которая теперь отнекивалась, называя его homo non sapiens. Заклинатели, охраняющие вход, завидев эту улыбку, побледнели и испуганно переглянулись. Шен не обратил на них внимания, у него словно груз с плеч упал: он вроде как сделал все, не терпящее отлагательств, закончил арку и теперь мог со спокойной душой запереться на своем пике и никого не видеть. Винный погреб старины Лева был все еще при нем, и Шен знал, чем он займется в ближайшие пару дней.

Проходя по мосту к своему пику, Шен поймал себя на мысли, что слегка беспокоится о том, что Муан может ждать его возле входа. Однако того нигде не оказалось, и Шен вздохнул с облегчением.

Еще одна мысль пришла ему на ум: а что, если запечатать проход на мост к его пику? Чтобы никакая наглая морда сюда не совалась. Он даже теоретически представлял, как это сделать. Но здесь было одно маленькое «но»: тогда и главный герой не сможет с ним увидеться, что может сказаться на нем самом не лучшим образом. Пришлось пока оставить мысль о добровольном отшельничестве.

Когда он шел по серым коридорам, Система сообщила, что пользователь номер один желает его видеть. На что Шен сообщил, что желает видеть Ера в расщелине не рыпающимся в стороны. В общем, диалог был отложен.

Шен спустился в винный погреб, нашел плетеную корзинку и доверху наполнил ее керамическими кувшинами и бочонками с вином. Погода сегодня стояла по-осеннему теплая и солнечная, и Шен решил порадовать себя созерцанием заката. Устроившись на каменной лавочке неподалеку от входа в черный замок, он походя отметил, что мыло появилось вновь. На сей раз оно было желтенькое, чуть больше предыдущего, но тоже в форме цветка. Шену вовсе не было интересно разбираться с подобными мелочами. Мыло лежало на лавочке, поэтому он просто сел с другого края.

«Ванна – это тоже хорошая идея, – подумал он. – Снимает усталость и успокаивает».

А в его ванной можно было плавать, так что идея ему приглянулась. Но пока – винный закат!

Солнце заползло за горный пик, погружая орден РР в сумерки, а Муан Гай, бродящий в одиночестве между парковыми деревьями, почувствовал легкое головокружение. Он остановился и прислушался к своим ощущениям. К ноющей физической боли примешивалось неприятное чувство в районе груди. Хотелось выцарапать его оттуда когтями, если бы только было возможно. Тоска по чему-то несбыточному охватила прославленного воина. К этому ощущению примешалось другое: оно расслабляло плечи и делало реальность чуть размытой. Можно было легко абстрагироваться от этого чувства, но Муан не хотел.

Из глубины его сердца поднималась безудержная ярость.

«Шен, я тебя просто… ненавижу. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»

– Ненавижу! – закричал он в пустоту что было сил.

Ветер украл эти слова и разнес по безлюдному склону.

Ненавидит. Но самое смешное в том, что, что бы он ни делал… этот… раздражающий человек!.. что бы он ни делал, беспокойство о нем куда сильнее ненависти.

«А он… Он даже не в состоянии признать, как его чувства мешают мне жить! Ты не можешь ничего не чувствовать. Ты просто смеешься надо мной, как всегда!»

На черный песок вновь ступили человеческие ноги. Больше десятка пар ног потревожили покой хрупких песчинок, а тьму этого места разогнал по углам свет фонарей в человеческих руках. Предводительница небольшого отряда медленно прошлась по пещере, по-хозяйски окинув ее взглядом. Подойдя к высушенному омуту, она присела на корточки и обернулась к ожидающей группе.

– Мастер Мун, подойди сюда, – позвала она.

От группы отделился средних лет господин с длинными свисающими вниз усами. Он чуть суетливо сложил руки на груди и, настороженно озираясь, быстро приблизился к девушке и присел рядом.

– Проверь здесь, – скомандовала та.

Мужчина вытянул руку над землей и принялся водить над ней ладонями. В одном месте он задержался, положил ладони на черный песок и прикрыл глаза, напряженно к чему-то прислушиваясь.

– Сквозь остаточную ауру темной энергии сложно пробиться… Но я уверен… Более чем уверен, что это та же самая кровь. Демоническая кровь заклинателя.

– Потрясающе! – зло фыркнула девушка. – И такой человек практически был в наших руках! Если бы информация о нем достигла меня раньше, я бы не позволила ему уйти!

– Прошу извинить меня, госпожа Мори, – склонился мужчина.

Девушка снова фыркнула. Она поднялась и отвернулась от того, что прежде было черным омутом. Еще раз осмотревшись, произнесла:

– Сосуд для нашего божества сломан. Из-за этого заклинателя труд двадцати лет пропал впустую! Я определенно не оставлю это безнаказанным. Давайте спустимся в деревню, я заберу кое-какие свои вещи, и больше нас здесь ничто не держит.

Но в доме старосты И девушку ждал сюрприз: служанка встретила ее, радостно всплеснув руками, и спросила, навестит ли она молодого господина И.

– Молодой господин еще жив? – поразилась И Мори. Она была убеждена, что после прекращения подпитки темной энергией омута сосуд для Демнамеласа тут же зачахнет и погибнет.

– Да, – кивнула служанка, – он жив и даже открыл глаза. Вот только все равно не двигается и ни на что не реагирует, так что даже не знаю, слышит ли он нас и осознает ли, где находится. Может, так оно и к лучшему…

И Мори кивнула мастеру Муну, и они вместе прошли в покои молодого господина И. Тот лежал на кровати, как всегда безучастно уставившись в одну точку на потолке. Служанка, дежурившая подле него, поклонилась и покинула комнату.

Мун склонился над лежащим в постели мужчиной.

– В этом теле еще немало темной энергии! – через минуту пораженно воскликнул он.

– Как такое возможно? – закусила губу Мори. – Мы не могли так ошибиться. Энергии омута не хватило бы на поддержание в нем жизни в течение стольких дней.

– Я чувствую в нем другую энергию… Она похожа на ту самую демоническую кровь.

Мун и Мори переглянулись.

– Ты не представляешь, как я хочу заполучить того человека, – произнесла девушка.

Мастер Мун согласно кивнул.

– Забираем это тело и уходим, – скомандовала Мори. – Сосуд для великого божества готов.

Прошло два долгих тихих дня. Кувшины из-под вина были художественно расставлены вокруг каменной лавочки на манер концентрических кругов. Шену уже давно прискучило это занятие, и в данный момент он читал книгу, найденную в закромах черного замка. Ему бы больше пригодилось что-то вроде самоучителя основам заклинательства для чайников, но нашлось, как обычно, нечто замысловатое, так что он сидел, читал философский трактат и время от времени заливался смехом, вслух зачитывая Системе уморительные выдержки.

– Нет, ты только послушай, что пишет этот… Черт, опять забыл его имя. – Шен перевернул титульную страницу и вчитался в сложный шрифт. – Акрауд Рам, – объявил он Системе. – Мне вот интересно, старый маразматик Ер придумал, что такая литература будет наводнять черный замок, или оно само так вышло? Что это за странный псевдоним у этого человека? Хотя… чему я удивляюсь? Ер понамешал в новелле все что только можно. Наверное, что за жизнь где-то услышал, то сюда и засунул… Так вот, послушай, что он пишет!

[Я не хочу слушать, – возразила Система. – Вы зачитываете мне этот трактат уже на протяжении двух часов].

– Разве не забавно?

[Я не понимаю, что вас так веселит. В последний раз вы пятнадцать минут смеялись над поучительным высказыванием о том, что дом необходимо сносить в связи с ветхостью и не держаться за старое].

Услышав эту фразу, Шен не сдержался и вновь хохотнул.

– У тебя просто нет чувства юмора! – заявил тот.

Он сидел на лавочке, поставив на нее одну ногу и оперев о колено философский трактат. «Уронив» трактат на землю, он проследил за его приземлением между двумя кувшинами, откинулся назад и лениво потянулся, выгнув спину.

[До следующей сюжетной арки около двух недель], – тоскливо вздохнула Система.

– И у меня невероятно много дел по черному замку, которые я могу сделать!

[Например?]

– Например? Например, еще не все закрома пересмотрены. Я могу обставить несколько комнат. Возможно, стоит смахнуть кое-где пыль. Думаю, на это уйдет не один день. Еще я хотел подыскать для розового цветка вазон побольше или, может быть, пересадить его на улицу…

[Зима близко], – напомнила Система.

– Думаешь, подохнет?

Система промолчала. Может, она пожимала невидимыми плечами.

– Ладно, это еще не все. Я крайне мало изучил окрестности своего замка, а также подвалы не все обшарил. А еще, может, стоит как-то его украсить…

[Следующая сюжетная арка начнется как раз на празднике Яркой Луны], – напомнила Система.

– Точно-точно! Надо украсить замок лунными фонариками!

[…]

– Видишь, сколько дел!

[Спасите сюжет, кто-нибудь! – взмолилась Система. – Пользователь номер два! Вам необходимо чаще видеться с главным героем!]

– Не хочу! – фыркнул тот. – Вообще не хочу никого видеть! И ты меня не проведешь! Я помню, что в прошлый раз прошло три месяца, прежде чем ты подняла панику, что у Ала мало экранного времени. Так что никуда я отсюда не выйду, пока снег не ляжет!

[Да вы свихнетесь быстрее!] – забеспокоилась Система.

– Никчемный из меня человек, если я не могу месяц побыть наедине с собой, – заметил Шен, глядя на далекие горные пики.

– Учитель! – От моста по площади к нему бежал главный герой.

«А-а-а! – мысленно завопил Шен. – Это все из-за тебя! Из-за того, что мы его помянули! Только упомянули – и вот он!»

[+10 баллов за активное продвижение сюжета!]

«Да иди ты!»

Ал подбежал ближе и поклонился.

– Приветствую учителя!

– И тебе привет, – вздохнул Шен, махнув ему рукой. – Соскучился, что ли?

– Ну… – Ал слегка покраснел, застигнутый врасплох этим вопросом.

Посмотрев из стороны в сторону, он собирался сесть на лавочку рядом с учителем, но заметил лежащее там мыло.

– Что это? – спросил он, поднимая его.

Шен пожал плечами и хотел было ответить, что понятия не имеет и ему как-то все равно, но не успел: вспышка озарила площадь, перекрыв дневной свет. Вокруг Ала, держащего мыло, заплясали черные ленты, а сам он закричал.

Шен подскочил к нему и схватился за мыло, пытаясь вырвать его из сведенных судорогой пальцев. Это оказалось не так просто, а черные ленты, пляшущие вокруг, жалили, словно пламя.

– Отдай это чертово мыло, Ал! – кричал он. – Да отдай же его!

Наконец ему удалось рвануть его на себя и выхватить из рук главного героя. Еще одна вспышка озарила пространство, и энергетическая отдача откинула Шена на несколько метров прочь. Он сделал сальто через голову и приземлился, ударившись спиной о перила площади.

Сфокусировав взгляд, Шен увидел, что Ал оторвался от земли и парит в воздухе, опутываемый черными лентами, которые превращаются в терновую лозу.

– Да какого хрена?!

И тут в его голове завыли сирены, словно предупреждающие об авиаударе. Их громкость стала настолько невыносимой, что Шен схватился за голову. Боль пронзила тело, но на сей раз она была другого рода, потому что пронзала заодно и душу. Система в его голове вопила:

[ОШИБКА! ОШИБКА! ЗАФИКСИРОВАНО ВНЕСЮЖЕТНОЕ ПРОКЛЯТИЕ! ОШИБКА! – 500 БАЛЛОВ ЗА ОШИБКУ! – 500 БАЛЛОВ ЗА НЕПРАВИЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ СЮЖЕТА! – 500 БАЛЛОВ ЗА…]

– Система! Прекрати! Прекрати!! Ты сейчас спишешь все баллы!

[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ ПОДВЕРГСЯ СМЕРТЕЛЬНОМУ ПРОКЛЯТИЮ. ОШИБКА!]

– Он не может умереть! У него есть аура неуязвимости главного героя!

[ПОДОБНОГО РАЗВИТИЯ СОБЫТИЙ НЕ БЫЛО В ОРИГИНАЛЬНОЙ НОВЕЛЛЕ! ЕСЛИ ОН НЕ УМРЕТ, НО НЕ СМОЖЕТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ ДОЛЖНЫМ ОБРАЗОМ, СЮЖЕТ ЗАСТРЯНЕТ НА МЕСТЕ. ЕСЛИ ВЫ НЕ СНИМЕТЕ С НЕГО ПРОКЛЯТИЕ, ВЫ УМРЕТЕ].

– Да что за ерунда?! Да почему с ним вечно случается какая-то дичь??

Шен вновь перевел взгляд на парящего, опутанного терновой лозой Ала.

– Ах да, это ж, мать его, главный герой! Свет клином сошелся на его белобрысой макушке!

В голове все еще звучали сирены, что дико выводило из себя. Система тоже все еще пребывала в неадеквате, поэтому действовать предстояло быстро. Шен выхватил меч, собираясь разрубить терновые лозы, опутавшие главного героя. Но стоило ему рубануть по веткам, как через секунду место отрубленных заняли новые, удвоившиеся числом.

Шен закричал и рубанул по лозам еще раз. Снова и снова. В голове звучали сирены. Система вопила над ухом, что дает ему сорок восемь часов. Терновник царапался и, кажется, уже начинал нападать в ответ.

Глава 60.1. Терновничек

Шен очнулся, когда ноги его подкосились и он осел на холодный камень моста. Меч выпал из руки, и, тяжело дыша, хозяин Проклятого пика окинул взглядом обстановку вокруг. Терновник плотной стеной окутал ВСЮ площадь перед черным замком. Где-то в его недрах почивал главный герой. На мир опускались сумерки.

– Система! – взмолился Шен. – Убери эту сирену из моей головы! Я скоро свихнусь!

Система какое-то время молчала, и он чуть не стал биться головой об пол, только бы вытряхнуть из нее эти невыносимые звуки. Вдруг они разом исчезли, а Система тоном, не выходящим за нормальные для человеческого слуха децибелы, произнесла:

[Внесюжетное проклятие адаптировано в сюжетную арку «Сказки королевы фейри»! Поздравляем с открытием новой сюжетной арки! +5 баллов за старание!]

«Ты у меня полторы тысячи списала, а сейчас возвращаешь пять?!»

[Это из-за вас главный герой попал в такое положение!]

«Из-за меня?! – возмутился Шен. – Да я тут вообще ни при чем! Зачем он берет в руки всякие подозрительные предметы?!»

[Вы – его учитель! Надо было научить не поднимать всякий хлам!]

Вот уела так уела. Шену нечего было возразить.

«Погоди-ка, – через какое-то время дошло до него. – “Сказки королевы фейри” – это не та ли арка с отсылками к сказкам братьев Гримм? Я еще помню, читал и думал, что вот бы кто-нибудь отобрал у автора клавиатуру, чтобы он не мучился и не пихал в новеллу всякую дичь! Кстати, скажи мне, а Ер под какими-то веществами это все писал? Уж очень похоже».

[У пользователя номер один просто талант. И да, это та самая арка. Пришлось перетряхнуть много памяти, чтобы найти не связанную с основным сюжетом арку, в которую бы более-менее вписалось произошедшее с главным героем. Я старалась].

Шен помолчал, глядя на высокую стену из терновой лозы.

«Здорово, – протянул он, – значит, главный герой теперь у нас спящая красавица. А я тогда кто, спаситель-принц?»

[Не думаю, что все так просто работает. В оригинальной новелле пользователя номер один перемешалось очень много разных отсылок. Вы больше похожи на Красную Шапочку – вы же в красном].

У Шена уже не было сил хоть как-то бурно реагировать, он просто хохотнул.

«Ты меня чуть не убила», – затем попенял он.

[Некоторые вещи от меня не зависят].

Шен вздохнул и уже собирался встать и попробовать пробраться сквозь терновник, не прибегая к насилию, но замер, вглядываясь в нечто движущееся по земле между ветвями. По спине пробежал холодок, а пальцы попытались нащупать лежащий неподалеку меч, но застыли. Из терновых кустов в разные стороны ползло целое полчище белых змей. Более двух десятков из них оказались на мосту и двигались в сторону сидящего заклинателя. Шен окаменел от ужаса.

– Н-нет… – только и смог прошептать он, а затем голос его покинул. Он больше не в силах был издать ни звука.

Сознание опустело, а тело затопил бесконтрольный страх. Змеи настоящим потоком двигались к нему. И все, что он осознавал в тот момент: ничего нельзя с этим поделать. Такой страх был подобен безумию.

Перед сидящим на мосту Шеном встал человек. Ударом духовной энергии, сорвавшейся с кончика обнаженного меча, он откинул змей в сторону, а затем развернулся.

Старейшина пика Славы присел перед Шеном и вгляделся в его лицо.

– Шен? Шен, змеек больше нет, я прогнал их.

Тот быстро и рвано дышал, ему не хватало воздуха. Муан встряхнул его за плечи.

– Шен! Сделай глубокий вдох!

Не помогало, Шен все еще смотрел сквозь него. Щеки его покрывал лихорадочный румянец, а тело била дрожь.

– Делай! Вдох! – закричал Муан и залепил ему пощечину.

Это сработало, Шен глубоко вдохнул, словно вырываясь на поверхность из пучин, и посмотрел на мечника осмысленным потрясенным взглядом.

А затем с силой вцепился в его плечи. Если бы тело его не подводило, он бы с ногами ему на голову залез. Повезло Муану, что Шен все еще плохо себя контролировал.

– Нет тут змей, – успокаивающим тоном произнес старейшина пика Славы. – Я их отогнал.

Он с трудом оторвал цепкие пальцы Шена от своих плеч.

Тот закрыл глаза и склонил голову к коленям, пытаясь успокоиться. Это было не так-то просто, ему точно не хватит пары минут.

Муан обвел его внимательным взглядом и остановился на его исцарапанных в кровь руках.

– Шен, что произошло? Откуда этот терновник?

Шен сделал еще один глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Старейшина Муан, – он развернулся к нему и склонился в учтивом поклоне, – спасибо за помощь. Дальше я сам. Случившееся вас не касается.

Он все еще не делал попыток подняться на ноги, потому что знал, что не сможет.

– Шен! Я хочу помочь тебе!

– Вы уже помогли. Я вас благодарю. Не смею больше отнимать ваше ценное старейшинское время.

– Шен… – Прозвучало как рык.

Тот все еще сидел, склонив голову.

Муан сделал резкий выпад и сцепил руки за его спиной, прижав к себе со всей силой. Шен почувствовал тепло, исходящее от тела старейшины пика Славы, отчего его затрясло еще сильнее. Он попытался вырваться, но Муан усилил хватку, одной рукой продолжая держать его со спины, а вторую запустив в волосы на затылке и крепко прижав голову Шена к своему плечу.

– Да отпусти ты меня! – возмущенно воскликнул Шен.

– А то что? – спокойно произнес Муан, не двигаясь с места. – Снова ударишь меня своей темной энергией?

– А ты снова не будешь сопротивляться?

– Нет, – Муан хохотнул, – думаю, на этот раз буду.

Шен вновь попытался вырваться, не прибегая к радикальным мерам, но его тело все еще было ослаблено от пережитого ужаса и совершенно его не слушалось. Подобное слабое сопротивление позабавило Муана. Он почувствовал себя хищником, поймавшим в свои лапы мелкую дичь. Но пора было прекращать дурачиться.

– Сиди смирно. И лучше тебе не видеть то, на что смотрю я.

Шен тут же замер, уткнувшись носом в отворот светлой одежды Муана.

– Там змея? – тихо спросил он.

– Да, змея. И она выглядит так, будто хочет что-то сказать.

– Это ты в ее умных глазах прочитал?! – фыркнул Шен.

Муан ничего не ответил, и какое-то время они просидели молча.

– Ты что, соврал насчет змеи? – наконец не выдержал Шен.

– Я не соврал. Но она сидит на месте и ничего не делает. Просто смотрит.

– Куда смотрит?

– На тебя.

– А может, все-таки на тебя?

– Не-а.

Шен еще какое-то время посидел, уткнувшись носом в плечо Муана.

– Ладно, отпусти. Так мы ничего не добьемся.

На сей раз Муан беспрекословно подчинился и разжал руки. Шен медленно развернулся с закрытыми глазами. Приоткрыв один, он увидал сидящую в паре метров от них большущую белую змею с красными глазами. Он дернулся, отклоняясь назад, и ударился затылком о нос прославленного мечника. Тот тихо ойкнул и схватил его за плечи, избегая новых потрясений. Подобное положение вещей только сильнее обеспокоило Шена, потому что вопреки здравому смыслу складывалось впечатление, будто Муан прикрывается им, как щитом.

«Я скажу тебе три вещи, славный герой, – внезапно высоким голоском заговорила белая змея, заставляя Шена вздрогнуть и замереть на месте. – Первая. Три колечка тебе найти нужно, чтобы пробраться сквозь терновничек. За первое колечко отдашь свой страх, за второе – свою печаль, а за третье – свою жизнь. Второе. Королева фейри ненавидит темных, но улыбающийся пенек устроит вам встречу. Третья. Зайцы вовсе не то, чем кажутся. А теперь я отдам тебе первое колечко, если ты позволишь мне самой надеть его тебе на палец».

«Нет-нет-нет-нет-нет! Да что ж это такое?!»

– Хорошо, – со вздохом согласился Шен.

Он медленно протянул руку навстречу белой змее. Для него это было испытание похлеще физической боли. На глаза навернулись слезы, и змея перед ним стала расплываться.

Муан перехватил его руку.

– Что ты делаешь?!

– Не слышал? – пробормотал Шен, не отводя взгляда от змеи. – Мне нужно забрать у нее колечко.

– О чем ты говоришь? – удивился Муан. – Совсем спятил?!

Шен вырвал из его пальцев свое запястье и протянул руку ближе к змее. Муан напряженно наблюдал за бледным, лишенным и кровинки лицом хозяина Проклятого пика. Нечасто можно было застать его в настолько плачевном состоянии, из куда более бедственных ситуаций он выходил, не падая духом. Однако сейчас Муан чувствовал охвативший его парализующий страх. И хотя это был лишь отголосок того, что ощущал Шен, прославленному мечнику никогда не доводилось чувствовать ничего подобного. Хотелось оградить его от этих тревог, только бы самому не ощущать заполняющего душу страха. Однако Шен упрямо тянул руку к змее. Страх Шена смешался в груди Муана со страхом за Шена.

Змея подползла ближе к руке, ее тонкий раздвоенный язычок скользнул по его пальцам. Неистово стучащее в груди сердце стало болеть. В зубах змеи появилось тонкое серебряное колечко. Она аккуратно надела его на указательный палец старейшины пика Черного лотоса. Тот обессиленно опустился на мост, прислоняя разгоряченный лоб к холодному камню.

«Теперь твой страх заключен в этом колечке, – пропищала змея. – Но колечко придется тебе отдать, коль хочешь ты в сердце терновничка попасть».

Шен закрыл глаза.

Глава 60.2. Красная Шапочка

Хозяин Проклятого пика мирно спал, уткнувшись носом в подушку. Черные волосы прикрывали лицо и вбирали в себя лунный свет, струящийся сквозь приоткрытое окно. Муан, присевший рядом на край кровати, наклонился и аккуратно убрал непослушную прядку. Это не пробудило Шена ото сна, и Муан долго сидел, глядя на его безмятежное лицо и ощущая на сердце спокойствие и умиротворение.

Он приподнял его руку и стал осторожно наносить заживляющую мазь на исцарапанную кожу. Перевернув ладонь, Муан замер, долго вглядываясь в проклятую печать, напоминающую черное солнышко, а затем задумчиво провел по ней пальцем.

Пробуждаясь ото сна, Шен думал, что лежит в своей теплой, мягкой кроватке в черном замке. Но спустя пару минут мозг вспомнил, чем закончился предыдущий день.

Шен перевернулся на спину и уставился в деревянный потолок. И-и-и… это была не знакомая комната на пике Золотой зари в резиденции Шиана. Он сел на кровати и огляделся. Комната казалась светлой и не особенно примечательной, но очень скоро все внимание хозяина Проклятого пика сосредоточилось на тонком серебристом кольце на его указательном пальце.

«Так значит, ничего из этого не было сном», – с прискорбием осознал он.

[+5 баллов за выполнение 1/3 квестового задания «Поиск колечек»!] – порадовала Система.

Шен встал с кровати, поправил одежду и начал расчесывать волосы найденным возле зеркала гребнем. В какой-то момент гребень запутался в волосах и ни в какую не пожелал выниматься. Шен так разозлился, что чуть не выдрал клок волос вместе с чертовой расческой.

Злой как тысяча чертей, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверьми, а завидев Муана, заваривающего чай, тут же напал на него с криками, что тот ему специально этот гребень подсунул.

Муан, не сразу сообразивший, чем раздражен Шен, разобравшись, не смог сдержать смешок, а после и вовсе расхохотался.

Осознав, что этот бессовестный хмырь ему не поможет, Шен сел за стол и принялся тихо и терпеливо распутывать волосы. Муан разлил по пиалам чай и одну пододвинул к нему.

Наконец Шен выпутал гребень из своих волос и спрятал его в карман. Посмотрев на пиалу с чаем, он поднял взгляд на Муана и начал:

– Если ты ждешь, что из чувства благодарности я…

– Тс-с! – перебил его старейшина пика Славы, приложив палец к губам. – Пей свой чай, пожалуйста.

Шен и в самом деле замолчал, уставившись на пиалу. Что ж, его устраивал и такой вариант.

«Что же мне делать? – никак не мог понять он. – А, Система? Я должен ждать, пока появится еще какой-нибудь сказочный посланник? Или сам должен куда-то отправиться?»

В оригинальной истории эта арка сильно отличалась от того, что представляла собой сейчас. Начнем с того, что главным действующим лицом в ней был именно главный герой, а не главный злодей. Главному герою тогда встретились три девушки в беде. Первая боялась иголок, но все-таки укололась и впала в беспробудный сон. Вторая боялась диких зверей, но все же пошла в лес и была похищена волком. А третья постоянно теряла свою обувь.

Главный герой легко решил все их проблемы: разбудил первую, победил монстра-похитителя второй и нашел удобную обувь по размеру третьей. В принципе, в этой арке вообще не было ничего примечательного, она находилась ближе к концу истории, когда автор совсем обленился сочинять что-то адекватное.

Сейчас же Шену казалось, что арка значительно усложнилась. А с его уровнем невезения может усложниться еще сильнее. И нет рядом главного героя, который мог бы это компенсировать. Эх. Шен тоскливо выпил чай. Система дала ему сорок восемь часов, около десяти из которых уже минуло.

– Если я и в самом деле Красная Шапочка, тогда мне нужно бы пойти отнести пирожки бабушке, – тихо пробормотал он, задумчиво глядя на Муана.

– Чего? – оторопел тот.

– Кто же сойдет за бабушку? – продолжил «логическую цепочку» размышлений Шен.

– А?

Шен серьезно задумался над этим вопросом.

«Система, я точно за Красную Шапочку? – переспросил Шен, но Система не отозвалась. – Тогда, рассуждая логически, бабушка – это либо мой родственник, либо кто-то в преклонном возрасте. С родственником все понятно, а кто у нас самый старый из старейшин? Если на вид – то, скорее всего, доктор Заг. Хотя, может, и не только на вид… Он вроде до получения статуса старейшины долго странствовал по миру, еще где-то жил… Система, думаешь, отнести ему пирожки? Может, из него колечко выпадет?..»

[…]

– Муан… – заговорщицки глянув на него, интригующим голосом начал Шен, – у тебя есть пирожки?

Вместо ответа тот потянулся и положил ладонь ему на лоб. К сожалению, жара не было, а это значило только одно.

– Ты что, от пережитого страха рехнулся?

– Черт тебя побери, Муан! – разозлился Шен, поднявшись из-за стола. – Не желаешь делиться пирожками, я еще где-нибудь их найду!

С этими словами он откланялся и пошел прочь. Старейшина пика Славы поморгал вслед его удаляющейся фигуре, а затем вскочил и устремился за ним.

Через некоторое время, выйдя во двор и собираясь было полететь на пик Таящегося ветра, Шен обнаружил, что на его поясе висит только один меч. Тот самый запечатанный в ножнах, которым он принципиально не пользовался. Это натолкнуло его на мысль: «Волчара – волк?»

Муан вышел на крыльцо следом за ним.

– Ты оставил мой меч валяться на мосту? – обернулся к нему Шен.

Муан пожал плечами.

«Мне было не до твоих игрушек», – подумал он.

– На кухне есть жареные паровые булочки с начинкой, – произнес Муан, глядя на замершего посреди двора Шена. – Они тебя устроят?

– Устроят! – обрадовался тот.

На кухне нашлись не только булочки, но и корзинка, куда эти булочки сложил Шен. Взяв корзинку в руки, он почувствовал, что полностью экипирован ко второму эпизоду сказочной арки.

– Ты не собираешься их есть? – хмуро глядя на него, поинтересовался Муан.

Шен отрицательно помотал головой.

– Тут все куда сложнее! – изрек он и двинулся обратно во внутренний двор.

Старейшина пика Славы потянулся следом.

Выйдя наружу, Шен задумчиво остановился, опустив руку на запечатанный меч. И все-таки нет.

– Одолжи меч, – попросил он Муана.

– Нет.

– У тебя же их тоже два. Одолжи свой старый меч, мне сойдет.

– Не-а.

– Муан, у меня мало времени! Я не могу тратить его на столь долгий путь по мостам!

– У меня встречное предложение. Могу тебя подвезти.

Учитывая тот факт, что Муан уже дважды возил его, пока Шен был без сознания, тот склонен был согласиться, и все же не стоило забывать, что это может оказаться частью хитро выдуманной сказочной арки.

Шен внимательно посмотрел на Муана.

«Вот кого он напоминает?»

Муан ждал ответа. Сначала спокойно, потом более напряженно.

«Вообще-то барана, – через какое-то время осознал Шен. – Но я не припомню ни одной сказки про баранов…»

Вскоре Шену пришлось с прискорбием признать, что он не слишком хорошо знает сказки. Почему гребаный Ер не выбрал ничего потрадиционнее? Про волшебную тыкву там или заячий хвостик… Кстати о зайцах. Которые вроде как не то, чем кажутся. Шен испытующе пригляделся к Муану.

«Осел!» – через какое-то время осенило Шена.

– Слушай, старейшина Муан, у тебя на пике, часом, не растут листья салата?

– Что? – удивился тот. – Нет.

– Ну, оно и к лучшему. Ладно, полетели к бабушке.

– Куда?..

– Начнем с пика Таящегося ветра.

И поднялись они в воздух. Однако стоило им отлететь чуть, как увидел Шен поляну на поросшем лесом склоне и указал вниз, говоря Муану:

– Тебе не кажется, что вон тот пенек улыбается?

На что Муан только глаза закатил, решив, что у Шена все-таки помутился рассудок.

– А ну спустись, проверим, – толкнул его тот.

Старейшина пика Славы мысленно вздохнул и повиновался. Хотя бы Шен не печалился и был увлечен, пусть развлекается, пока это никому не мешает.

Спрыгнув с меча, Шен быстро приблизился к пеньку, росшему прямо в центре поляны. С этого ракурса он не казался таким уж улыбчивым. На всякий случай Шен поставил сверху корзину с жареными булочками.

Муан повесил меч на пояс и встал, сложив руки на груди и наблюдая за Шеном издалека. Тот обошел вокруг пенька три раза. Потом еще три в обратную сторону.

Наконец он понял, что это начинает его бесить.

«Что. Мне. Делать?!» – разозлился он.

Система – предательница! – не отзывалась.

Когда Шен было решил, что напрасно придает значение подобным знакам, из лесу выпрыгнул белый заяц. Сделав три длинных прыжка, он исчез между корней пенька. Шен припомнил, что в прошлый раз они с Муаном попали в царство фейри как раз через проход в корнях дерева. Стоит попробовать?..

Но нора между корней была слишком мала для взрослого человека. Поэтому Шен бросил туда булочку.

Какое-то время ничего не происходило, и хозяин Проклятого пика решил, что булочка потеряна безвозвратно и зазря, но потом земля разверзлась под ногами прославленных заклинателей и поглотила их.

Глава 61.1. Гранатовая гора

В голове звучал колокол. Через какое-то время Шен осознал, что колокол звучит вовсе не у него в голове. Колокол находился за его спиной. Высокая башня с колокольней на вершине возвышалась прямо за ним.

Рядом потрясенно озирался Муан.

– Это…

– Падь Саллан, – закончил Шен.

Старейшина пика Славы тут же обнажил меч.

– Проклятое место, – пробормотал он.

Если не считать ярко выраженной колокольни прямо перед ними, все остальное пространство расплывалось и тонуло в приглушенных тонах. Шен заметил, как белый заяц скользнул в колокольню.

– Думаю, нужно следовать за ним.

– Знаешь, мне все это не нравится… – поделился Муан.

– Пирожки остались на поляне, – осознал Шен, совершенно не слушая, что тот говорит.

Он подошел к каменной стене колокольни, а Муану ничего не оставалось, кроме как пойти следом за ним. Шен дотронулся ладонями до каменной кладки.

– Двери нет. Но только что заяц куда-то делся. Точно! «Зайцы не то, чем кажутся»! Может, это был призрачный заяц.

Муан молча взирал на него.

– Чего ты стоишь? Ищи вход!

Они несколько раз обошли вокруг башни в поисках входа или потайной двери, но ничего не обнаружили.

Муан ударил мечом по кладке и тут же прорубил внутрь большую дыру. Шен отпрыгнул в сторону, спасаясь от падающих камней, а Муан подпрыгнул и приземлился на опавшие камни, аки царь горы.

Одарив его двумя сдержанными хлопками, Шен вошел в колокольню и оказался перед огромным деревом-троном королевы фейри (потому что в Пади Саллан пространство и время подчиняются собственным законам). Настороженно осмотревшись по сторонам, хозяин Проклятого пика понял, что они все еще находятся в Пади, а не в стране фейри. Но на троне сидела великолепная королева. Или, во всяком случае, некто похожий на нее как две капли воды.

– Темный, – ничуть не удивившись, произнесла она.

– На сей раз я вовремя? – усмехнулся Шен, хотя на самом деле хотел сказать: «Какого дьявола ты постоянно так меня называешь?»

– Да, на сей раз я ждала тебя. Ежели ты исполнишь мою просьбу, я дам тебе то, что ты желаешь.

– Что же тебе нужно от скромного заклинателя?

Королева фейри расплылась в широкой улыбке.

– В мире фейри есть гранатовая гора, усыпанная прекрасными драгоценными камнями. Есть у меня большое желание этими камнями обладать, вот только стережет эту гору дух-разбойник Симэй. Этот злой горный дух не дает мне приблизиться к драгоценной горе, все мои фейри, что были посланы за камнями, заразились страшными болезнями и вскоре умерли. Только ты, темный, сможешь с ним совладать.

– Я должен заниматься этим из-за твоей жадности? – нахмурился Шен.

– Нет, ты займешься этим ради своей выгоды. А какая мне с того выгода – дело мое.

– Что ж, хорошо. Если ты подскажешь мне, где искать колечко, которое заберет мою печаль, я принесу тебе твои драгоценные камни.

На том и договорились. Королева фейри дунула, и заклинатели в мгновение ока перенеслись прямо под гранатовую гору.

– Мне это начинает не нравиться еще больше, – заметил Муан.

Шен тем временем заметил, что под их ногами растет салат.

– Только не ешь салатные листья, – предупредил он. – А то твоя внутренняя сущность вырвется на свободу.

– То, что ты походишь на умалишенного, мне тоже не нравится, – поделился сомнениями мечник.

– А мне не нравится твое неумение связно выражать свои мысли. Но я же нечасто по этому поводу жалуюсь, не так ли?

Муан нахмурился и промолчал.

Гранатовая гора перед ними была не слишком высокой. Яркие камни красных оттенков сверкали на ее вершине, к которой петляла узкая тропа.

– Держись за мной, – предупредил Шен и первым ступил на тропу.

Муан не стал спорить и пошел следом.

Петляя вместе с тропой между камнями, прославленные заклинатели заметили трех маленьких феечек, лежащих в стороне на камнях. Эти странные миниатюрные создания антропоморфного вида походили на некую смесь бабочек и цветов. У одной из фей было зеленое тельце, словно стебель растения, и пальчики-побеги; другая походила на нарядный розовый бутон; третья же казалась полупрозрачной, ее бесцветные крылышки испещрили разноцветные прожилки. Несмотря на их еще не увядшую красоту, выглядели феи довольно болезненно, словно вот-вот испустят последний вздох.

Муан только скользнул по ним взглядом и собирался продолжить путь, но Шен остановился. Задумавшись на пару мгновений, он нарисовал палочкой на тропе сложную печать, отдаленно напоминающую тюрьму, и аккуратно перенес в ее центр всех трех фей. Активировав печать, с неподдельным интересом он стал наблюдать, что же теперь будет.

Вскоре они с Муаном увидели, как некая мутная энергия покидает тельца фей и всасывается в печать. Феечки очнулись, встряхнули своими разноцветными крылышками и улетели, словно стая вспугнутых бабочек.

Шен проводил их взглядом.

До вершины горы оставались считаные шаги, когда старейшина пика Черного лотоса почувствовал, что атмосфера вокруг как-то переменилась не в лучшую сторону.

– Подожди меня здесь, пожалуйста, – сказал он, обернувшись к Муану.

Того не прельщала перспектива топтаться на месте, но, взглянув на хозяина Проклятого пика, прославленный мечник понял, что тот настроен решительно, и смиренно вздохнул.

Шен благодарно кивнул Муану и отправился дальше в одиночестве. Немного погодя он увидел, что его догадка оказалась верна: на вершине ждала печально знакомая личность.

Черная девятихвостая лисица сидела на самом большом гранатовом камне и увлеченно обгладывала косточку.

– Ты что здесь делаешь? – вместо приветствия спросил Шен.

Проглотив кость, девица-лисица посмотрела на него и облизнула губы.

– Тебя жду, глупенький, – улыбнулась она и спрыгнула с камня.

– И зачем? Надеюсь, это не был Симэй? – уточнил Шен, взмахнув рукой и подразумевая кость, которую она только что съела.

– Надеешься? А какое тебе до него дело? – рассмеялась чертовка. – И нет, конечно. Это был всего лишь заяц. Симэя я прогнала. Я не из тех духов, что питаются себе подобными.

– Как ты узнала, что я буду здесь? Я сам не знал об этом еще десять минут назад.

– Я за тобой следила, – пожала плечами лисица. – Вообще-то я давно тебя жду под твоим пиком, барьер не дает мне приблизиться, а ты все не идешь. Вот я и улучила момент, чтобы увидеться хотя бы в Пади Саллан.

– Тебе что-то от меня нужно?

Лисица заливисто рассмеялась.

– Нет, глупенький, это тебе кое-что от меня нужно. Ну, раз ты еще этого не осознал, я подожду, мне не к спеху. В конце концов, у нас с тобой разное понимание времени. Так что здесь я просто чтобы напомнить тебе: если что – я рядом, только с горки спустись. – Она прильнула к нему и быстро чмокнула в щеку, а затем развернулась, ударив пушистыми хвостами.

Шен чихнул.

– Ты помешала мне прикончить Симэя. А у нас с королевой фейри был уговор.

– Про второе колечко? – Лисица лукаво взглянула на него. – Вот уж не было бы тебе печали. Я подскажу, дай руку.

Шен посмотрел на ее изящную протянутую ладонь, затем с сомнением обернулся и глянул вниз, где нетерпеливо (или терпеливо?) дожидался его Муан. А затем развернулся и взял лисицу за руку. Та расплылась в лукавой улыбке и дернула его на себя.

Мир изменился и почернел. Внезапно для себя Шен осознал, что падает. Рука лисицы обернулась пустотой.

Темнота. Шен не сразу понял, открыты ли его глаза. Но затем во тьме проявились оттенки, он различил стены и далекий, очень далекий свет над головой.

Он осознал, что лежит на дне высохшего колодца. Боли не было, но он почему-то не мог пошевелиться. Реальность это или все еще Падь Саллан – он не мог понять.

Шен почувствовал движение сбоку, и почти тут же ему на грудь запрыгнул черный заяц. Он практически не был различим в темноте, ярко выделялся только розовый носик и золотые бусины-глаза.

– Привет, – пересохшими губами прошептал Шен.

Заяц сделал еще шажок, приблизившись к его лицу. Он потянул носом, длинные усики защекотали щеку старейшины пика Черного лотоса. Затем заяц присел, уставился на него и густым басом произнес:

– Когда вернешься в реальный мир, возьми волшебный гребень и иди к озеру. Сядешь на берегу и положишь рядом с собой гребень. Тот, кто выйдет из пучин, заберет твою печаль и отдаст колечко. И помни, тебе лучше не смыкать глаз, пока все это не закончится.

Стоило зайцу сказать все это, как Шен почувствовал, что его сильно трясут за плечи. По глазам резанул дневной свет. Он приоткрыл глаза, пытаясь привыкнуть к нему, и без удивления увидел перед собой Муана.

– Наконец-то, – произнес тот, уверившись, что Шен очнулся, и недовольно сложил руки на груди, отпустив его. – Ты где был?

– В смысле «где я был»? В Пади Саллан, как и ты, – отозвался Шен и огляделся по сторонам.

Они все еще находились на той самой поляне, а корзинка с булочками стояла на пеньке.

– Меня выкинуло из Пади, как только я остался под горой. А тебя еще около получаса не было.

– Я бродил по закоулкам психоделического бреда, встречался со знакомыми…

– Да что ты несешь?! – разозлился Муан. – Ты наконец объяснишь, что вообще происходит?! Что вчера произошло? Откуда перед твоим замком взялся терновник? Почему мы перенеслись в Падь Саллан? И почему кажется, что либо ты понимаешь, что здесь происходит, либо ты вконец свихнулся?!

Шен смотрел на Муана, задумчиво прищурившись. Вот что ему сказать? Как это объяснить?

«Ал случайно подвергся некому проклятию, терновник разросся вокруг него. И теперь мне нужно кое-что выполнить, чтобы снять с него проклятие».

Это то, что он намеревался сказать. Однако в реальности произнес:

– Змеюка, похоже, заодно с зайцами. А королева фейри у них за лидера.

Муан приложил пальцы к вискам.

Шен понял, что сказал что-то не то, и захотел исправиться:

– Слушай, все будет хорошо, когда я отдам свою печаль владыке озера.

Шен пораженно замолчал.

«Эй… Это вовсе не то, что я намеревался сказать!»

– Все дело в проклятии, которому случайно подвергся Ал! – Намерение.

– Все дело в кольцах, в кольцах и зайцах! – Реальность.

Лицо Муана почернело.

Шену захотелось стукнуться лбом о пенек. Он уже готов был признать, что Муан не зря несколько раз повторил, что Шен похож на умалишенного. Да что такое с этой аркой? Это уже становится совсем не смешно.

Но, очевидно, по какой-то причине ему необходимо действовать в одиночестве.

– У меня мало времени, – раздраженно произнес Шен и поднялся на ноги. – Я откланиваюсь. – Он изящно поклонился, вскочил на меч и, отдав честь, скрылся за верхушками деревьев.

Муан потрясенно осознал, что Шен очень ловко увел у него из-под носа меч.

– Демоны тебя побери, Шен! – зло закричал он ему вслед.

Глава 61.2. Диковинная птица

Заяц сказал ему про озеро, но не уточнил, где то находится, поэтому Шен, поразмыслив, решил, что озеро для его целей подойдет любое. И у него как раз было одно на примете. На склоне его пика, в бамбуковом лесу он в свое время заметил жутковатый пруд с черной водой. В принципе, на его пике все было черным, что бамбук, что другая (бывшая) растительность, но возле этого пруда почему-то было особенно жутковато, словно веяло чем-то потусторонним и неведомым.

Площадь перед черным замком по-прежнему полностью покрывал густой терновник. Шен приземлился на мосту, неподалеку от места, где лежал его бессмертный меч. Подняв свой меч, Шен заменил его муанским (потому что таскать с собой три меча было бы чересчур даже для него). Поудобнее перехватив свой меч правой рукой, он подкинул его в воздух, заставив зависнуть горизонтально, и, запрыгнув сверху, полетел на другую сторону своего Проклятого пика.

Хотя был еще полдень, когда Шен пробрался сквозь деревья, приземлившись в черном бамбуковом лесу, стало казаться, что на мир опустились сумерки. Солнечный свет померк, небо заволокли грозовые облака, но ни капли влаги не упало на землю.

Шен вышел на берег черного пруда. Черный бамбук клонился к его водам, отражаясь от блестящей поверхности воды. Со стороны Шен казался кровавым пятном на темном фоне. Он присел подле воды и положил рядом с собою гребень, который случайно прихватил из дома Муана. Гребень казался вполне обыкновенным, но почему-то Шену думалось, что его будет достаточно.

Он положил локти на согнутые колени и опер о них подбородок. Так он просидел довольно долго, наблюдая за размеренным покачиванием воды на ветру. Глаза постепенно закрывались, и, когда его чуть было не сморил сон, водные пучины расступились, а из глубин вышла человеческая фигура.

Шен встрепенулся, во все глаза глядя на существо, отдаленно напоминающее девушку. Она была полностью черна, словно обгорелая головешка. Черные волосы облепляли ее фигуру, глаза выделялись на общем неприглядном фоне и сияли зеленым потусторонним огнем. Девушка сделала шаг к нему, и Шен неожиданно для себя почувствовал охватившую его сердце печаль.

Ему казалось, что это чувство ничем не обоснованно, и все же с каждым шагом, приближающим к нему девушку, он ощущал нарастающую в груди тоску. Когда она ступила на берег, Шен почувствовал, что по его щекам текут слезы.

Девушка подняла гребень и принялась расчесывать свои длинные черные волосы. Шен продолжал смотреть на нее, а его сердце разрывалось на части. Тогда она наклонилась к нему, дотронулась до его щеки почерневшей ладонью и пальцем стерла дорожку из слез.

– Не плачь, – нежно прошептала она. – Не плачь, все хорошо. Такова судьба.

Шен поднял руку и дотронулся до ее руки, прижимая ее ладонь к своей щеке. Черное существо перед ним печально улыбнулось, перехватило его руку и надело на палец колечко.

Как только это произошло, Шен почувствовал, как все перед его глазами начинает расплываться, а тяжелеющие веки смыкаются.

«Нет! Заяц предупреждал меня не смыкать глаз!»

Но остановить происходящее силой воли было невозможно. Шен закрыл глаза.

«Не спи! Не спи! Что-то плохое произойдет! Не спи! Не спи!»

Голоса на все возможные лады звучали в его голове. Шен открыл глаза и увидел с десяток зависших перед его лицом маленьких фей.

– Я снова в Пади Саллан? – пробормотал он, садясь и осматриваясь. – Значит, мое тело все еще лежит у черного пруда…

– Он проснулся! Проснулся! – радостно запищали феи.

– Как я здесь очутился? – спросил Шен, поднимаясь на ноги. – Вам что-то конкретное от меня надо?

– Да! Да! – тут же воскликнули феи, радуясь его вопросу.

– Что ж, я слушаю.

– Наша королева послала нас к тебе, темный, чтобы мы обратились с просьбой! К востоку от места, где мы сейчас находимся, есть дремучий лес. Издавна наш народ обитает там в счастье и спокойствии, время от времени похищая детей из окрестных селений и горя не зная. Но недавно появился в тех краях лютый монстр, что крушит наши дома и бьет всех без разбору. Только ты способен нам помочь и монстра того прогнать.

«Это, что ли, начало квеста по добыче третьего колечка?» – подумал Шен.

«А третье колечко заберет твою жизнь», – вспомнились слова.

Это ведь не надо понимать буквально? Иначе логика происходящего совсем потеряется. Но даже эта мысль не слишком его беспокоила. Наверное, колечко, забравшее страх, работало.

– Куда идти? – уточнил он у фей.

Маленький народец тут же замахал ручками в нужном ему направлении. Шен пошел по дороге, которая вскоре вильнула в густой, дремучий лес. Ему не очень-то хотелось напрягаться, пробираясь сквозь непролазный валежник, поэтому путь он продолжил исключительно по дороге.

Судя по своим ощущениям, он зашел довольно далеко в лес, а ему так никто и не встретился. Шен раздумывал, не стоит ли свернуть с дороги, когда услышал в стороне приглушенные крики. Прислушавшись, он понял, что некто молит о помощи.

На всякий случай обнажив меч, Шен бесстрашно пошел на голос. Вскоре он оценил, что меч довольно эффективно можно использовать вместо мачете, срубая им мелкие мешающие ветки и сбивая паутину.

Стенающий голос приближался, Шен вышел на поляну и увидел сидящую на земле старуху. Ее длинные седые космы оказались зажаты в трещине стоящего рядом пенька.

– Да как же так вышло? – подивился Шен.

– Ой, добрый человек, помоги освободиться! – завидев его, взмолилась она.

Шен вставил кончик меча в трещину и провернул его. Седые лохмы оказались освобождены. Тогда он помог старухе подняться и усадил на пенек.

– Госпожа, – обратился он к ней, – может, вы видели в округе некоего монстра?

– Конечно же видала! Как не видать! Чуть севернее отсюда бушует, – поведала старуха, махнув рукой в нужном направлении.

Шен собирался было поблагодарить ее и откланяться, но та довольно крепко ухватила его за локоть и взмолилась:

– Молодой господин, подсоби старой женщине! Я тут целый день по лесу бродила, грибочки искала, однако ж все они рассыпались, когда со мной эта неприятность приключилась. Спина старая совсем не гнется! Собери для меня грибочки. – Она указала на валяющуюся в стороне большую плетеную корзину, рядом с которой лежали странные круглые грибы.

Шен задумался над этой ситуацией. Если он верно понимает принцип сказок, то положительный герой сейчас помог бы старухе собрать грибы, а отрицательный герой – нет. В свою очередь старуха в обмен на доброту героя дала бы ему что-то ценное, а плохому персонажу, наоборот, сделала бы какую-то пакость. Все правильно, м? Шен решил помочь собрать грибочки, в конце концов, это не задержит его слишком надолго.

Он подошел к корзине, перевернул ее и принялся закидывать в нее эти грибные кругляши. Один из шариков-грибов он случайно сжал слишком сильно, и тот взорвался, обдав Шена волной грязно-желтой пыли. Шен замахал рукавом перед носом и закашлялся. Закончив пересыпать грибы в корзину, он подал ее старухе, поклонился и быстро пошел прочь, пока она не выдумала очередное задание.

Старуха обняла свою корзинку с грибочками и обратилась прекрасной девушкой с длинными острыми ушами. Ее роскошные перламутровые волосы упали на землю.

– Ах, – умилилась она, – какой прекрасный молодой человек! Чем же тебя одарить за столь доброе сердце? Придумала! Пускай влюбляется в тебя каждый, кого ты встретишь! – Девушка расплылась в радостной улыбке. – Это так здорово! Я такая выдумщица!

Шен тем временем продолжал идти по лесу и немного спустя заметил, что за ним тянется уже целая толпа из разнообразной лесной живности. Белка держала в зубах орешек, барсук тащил в зубах дохлую мышь, следом за ними бежал олень и летела стая мотыльков. Шен понял, что грибочки у бабушки, видать, были непростые. Он закрыл глаза, но, когда открыл их, сопровождающий его животный мир никуда не исчез. Вздохнув, он решил продолжить путь, делая вид, что никого не замечает.

Вскоре он услышал шум схватки. Навстречу ему из кустов сломя голову выбежал маленький человечек. Врезавшись в Шена с криками «Спасайся!», он поднял на него глаза и заявил нечто совершенно другое:

– Я вас люблю!

– Эм… – опешил тот. – Что там происходит?

– Монстр бушует, прекрасный господин! Спасайтесь, ибо, если вы пострадаете, мое сердце не выдержит подобной утраты и я в тот же миг упаду замертво!

Шен подумал, что уж очень едкие у существа шуточки не к месту и не ко времени, и уже хотел сделать ему что-нибудь нехорошее, но заглянул в его глаза и опешил. Этот странный человечек смотрел на него с беззаветным обожанием. Шен обернулся на свою свиту из животных и заметил, что они ловят каждый его взгляд и движение. Похоже, все-таки это не галлюцинации, а какая-то чертовщина.

– Так. Стойте все здесь, а я схожу разберусь с монстром и скоро вернусь.

– Будьте осторожны, прекрасный господин! Иначе я в тот же миг последую за вами на тот свет!

– Ага, – вздохнул Шен. – Только ради тебя.

Маленький человечек осел на землю, пронзенный стрелой любви.

Шен вздохнул и принялся пробираться сквозь кусты. Оказалось, что кусты простирались вперед не на шаг и не на два, да и к тому же были какие-то злобные. Когда Шен наконец выбрался из них на поляну, одежда его представляла удручающее зрелище из висящих лохмотьев, а прическа превратилась в сборище веточек разной длины и формы.

Посреди поляны стоял и ревел белугой Ал.

Шен даже глаза протер на всякий случай, но ученик перед ним никуда не делся.

Выдав очередной рык более высокой тональности, Ал вскинул руку, и духовная энергия припечатала к стволу дерева некоего мотыля-бедолагу.

– Ал! – позвал того Шен, повесив меч на пояс.

Ал резко развернулся и во все глаза уставился на него.

– Учитель… – тихо и зловеще произнес он.

Признаться, Шен ожидал куда более бурной реакции.

– Ал! – услышал он оклик своим же голосом.

Шен обернулся и увидел еще одного себя.

– Ал! – С другой стороны стоял еще один старейшина пика Черного лотоса.

«Да чтоб пусто было этим доппельгангерам! Что они опять здесь делают?!»

– Вы все ненастоящие! – озлобленно прорычал главный герой. – Убирайтесь!

– Ал, ты застрял в Пади Саллан! – воскликнул Шен. – Тебе необходимо вырваться отсюда!

– Да, – вторил ему доппельгангер Шен. – Тебе нужно вырваться, но ты же не сможешь! Ты ведь жалкий, ни на что не способный неудачник! Твоему учителю только и приходится, что посылать тебя с мелкими поручениями, чтобы ты под ногами не путался!

– Да, – подтвердил второй доппельгангер. – Посмел подумать, что станешь мне под стать? Что когда-нибудь сможешь достигнуть моего уровня? Ты?!

– Ал, они всего лишь озвучивают твои сомнения! Почему ты до сих пор настолько сомневаешься в своих силах? Ты столько раз помогал мне и приходил на помощь! Ты – единственный, кому я могу доверять!

– Учитель? – пораженно произнес Ал.

– Тебе всего шестнадцать лет, Ал! Не требуй от себя слишком многого! Ты еще растешь! И со временем сможешь стать лучшим заклинателем! Даже лучше меня!

– Ага, – подтвердил доппельгангер, – настолько хорошим, что аж страх берет! Всем нос утрешь! Вот только будет это лишь в твоих мечтаниях! В мечтаниях ты крутой, да! Спасаешь учителя! Спасаешь мир! А-ха-ха!

– Вот только в реальности мне постоянно приходится за тобой прибирать! – добил второй доппельгангер. – И принимать на себя все удары, которые предназначаются тебе! Раз за разом! Потому что ты ни на что не годен.

Доппельгангеры Шены, как всегда, прекрасно выискивали слабые места в обороне Ала. Да и оборона эта была, прямо скажем, далека от непробиваемой. Шен в самом деле слишком мало времени уделял разговорам с главным героем, пока в голове у того творился форменный кавардак. Шестнадцать лет – довольно сложный период, и ему явно не с кем было это обсудить.

Тело Ала сейчас лежало посреди терновника, в то время как разумом он оказался заперт в Пади Саллан. Если с этим не разобраться, ему может грозить помешательство.

– Ал! – твердо позвал его Шен. – Посмотри на нас троих! Кого из нас ты любишь?

Конечно, немного цинично, но было бы глупо не пользоваться в сказке всеми ее дарами. Ал обвел взглядом троицу Шенов и остановился на настоящем.

– Я люблю вас, учитель. Я люблю вас больше жизни!

Шен искренне молился, чтобы Ал, очнувшись, этого не вспомнил. Иначе ученик потом помрет от смущения!

Ал сделал шаг к нему. Доппельгангеры по бокам тоже обернулись к Шену и произнесли одновременно:

– Я люблю вас!

А вот это уже не забавно. Доппельгангеры из Шенов быстро трансформировались в Алов.

– Я люблю вас, учитель! – хором произнесли три Ала и двинулись к нему.

Пока среди них еще не потерялся настоящий, Шен побежал ему навстречу и схватил за руку. Счастливый до свинячьего визга Ал тут же обнял учителя. Два доппельгангера Ала обратились Муанами. Проваливаясь под землю, которая внезапно разверзлась у него под ногами, Шен видел, как они осуждающе на него смотрят.

Падая, Шен почувствовал, что хватка Ала растворилась, он куда-то делся. А в следующее мгновение Шен упал в воду. Красные волны сошлись над его головой. Пытаясь плыть, Шен понял: он окунулся в свежую кровь.

Он тонул, не в силах подняться на поверхность.

Когда надежда выплыть уже стала покидать его, а ноги, казалось, достали до дна, пальцы внезапно наткнулись на нечто скользкое и юркое. Ухватившись за это нечто, Шен почувствовал, как его быстро несет к поверхности. Он выбрался на берег и упал на колени, пытаясь выкашлять кровь, которой вдоволь наглотался. Затем он решил глянуть, что же это за нечто, вытащившее его из кровавого озера. Переведя взгляд влево, он увидел сидящую перед ним черную змею.

На сей раз это не вызвало в Шене никаких бурных эмоций, так как колечко, забравшее его страх, все еще было при нем.

«Чтобы последнее колечко раздобыть, иди ты в хатку злых духов, что находится в этой пещере, и встречай гостей. Вот только какого гостя ни встретишь – каждый, завидев в тебе человека, набросится на тебя и съест».

«Хороша перспективка!» – подумалось Шену. Хоть он и находился в Пади Саллан, но дух, получивший слишком сильные ментальные раны, не сможет вернуться в тело, и в итоге он и в самом деле умрет.

И все же нужно было что-то делать, чтобы раздобыть последнее колечко. Неизвестно, сколько времени прошло в реальности, а его время было строго ограничено. Так что он все же пошел на поиски хатки злых духов, о которой сказала змея.

Хатка нашлась быстро. Шен постучался в дверь и на всякий случай спрятался. Но когда и через минуту никто не отворил, он решился зайти.

Внутри хатки оказался просторный холл с камином и широким столом, дальше шла кухня и спальня. На узкой кровати лежали большущие перьевые подушки. Шену показалось, что это как-то чересчур роскошно для подобного места, поэтому он взял одну из подушек и разорвал над своей головой. Белые перья тут же облепили его с ног до головы, прилипнув к еще не успевшей засохнуть крови. Удовлетворившись полученным результатом, Шен вышел на крыльцо встречать гостей.

Был там и стар и млад, точнее, и мал и велик, и все были исключительно злобными духами. Каждый из них, завидев Шена, поражался, что за диковинная птица их встречает.

Наконец последним в дом вплыл злобный черный сазан невиданных размеров. Шен заметил сверкающее колечко, застрявшее между его зубов.

– Приветствую уважаемого столетнего сазана, – учтиво поклонился Шен.

Дух уставился на него одним из своих мутных рыбьих глаз.

– А что это за птица такая диковинная? – пробасил он.

– Из дома этого диковинного. Проходите, гость дорогой, внутрь, хозяин скоро пожалует.

– Так я ж и есть хозяин!

«Неловко вышло…»

– А я ваш новый слуга! Буду в доме прибирать, полы подметать и зубки ваши прекрасные вычищать, – нашелся Шен. – Гляжу, застряла у вас в зубах некая невидаль.

– Ох и мешает же эта заноза мне жить! – посетовал сазан. – Не могу спокойно косточки глодать да обсасывать!

Шен предпочел не представлять, чьи там именно он косточки обгладывает.

– Давайте я вам помогу, хозяин! Избавлю от занозы. И вы спокойно сможете пиром насладиться.

– Давай, – согласился дух. – Коль выйдет – одарю тебя жизнью, коль не выйдет у тебя – схарчу вместе с косточками! Уж больно хороша диковинная птица! Буду есть тебя и плакать – так я тебя полюбить успел!

Шен осторожно протянул пальцы к кольцу, застрявшему между зубов рыбины. Дотронувшись до кольца, он попытался его вытянуть, но оно крепко застряло. Шен дернул, сазан закричал от боли и чуть не сомкнул зубы на его пальцах.

– Спокойно, хозяин, еще одна попыточка!

– Это будет твоя последняя попыточка! Иначе я запеку диковинную птицу с яблоками и подам гостям как главное блюдо!

– Для рыбины вы слишком плотоядны! – заявил Шен, вырывая кольцо из его зубов.

Сазан рассвирепел, Шен надел кольцо на палец, и мир вокруг стал стремительно расплываться.

Шен почувствовал, что его вновь трясут, держа за плечи. Подобный способ пробуждения начинал его раздражать. Он распахнул глаза и узрел перед собой Муана. Они все еще находились на берегу черного пруда, день успел обратиться ночью, а от блестящей поверхности пруда отражался яркий полумесяц.

– Ты меня любишь? – спросил Шен, глядя прямо на Муана.

Глава 62. Разрушение проклятия классическим способом

– Ты меня любишь?

Муан от этого вопроса просто опешил.

– Так любишь? – нетерпеливо повторил Шен.

– Да я тебя…

Вообще, он собирался сказать «ненавижу», но потом подумал: «А может, сказать нечто другое?..»

– Люблю? – подсказал Шен.

Муан сделал глубокий вдох.

– Просто невероятно, как ты меня раздражаешь! – заявил он, отталкивая Шена и поднимаясь на ноги.

– Фух, – облегченно произнес тот. – Значит, это уже не Падь Саллан.

– Взял без разрешения мой меч! – тем временем продолжал бурчать Муан, отвернувшись от него. – Мне пришлось больше часа возвращаться пешком в свою резиденцию! Затем бросил мой драгоценный меч валяться на мосту, будто какой-то мусор! И сам непонятно куда делся! И не можешь мне толком ничего объяснить! И меня это злит! Почему я вообще должен об этом переживать?

– Так не переживал бы. Вернул бы я тебе твой меч позже, ничего бы с ним не стало.

– И с тобой? И с тобой не стало бы?

– Ну, как видишь, не стало же.

Муан хмуро смотрел на него.

– Теперь у тебя в порядке вещей отдыхать на свежем воздухе ночи напролет? Приличные люди даже летом предпочитают ночами все же спать в собственных постелях.

– Так то ж приличные люди! – усмехнулся Шен как чему-то само собой разумеющемуся.

Он опустил взгляд на свою левую руку и неожиданно для себя увидел там не одно колечко, а два.

– Так, значит, все это было реальным… – пробормотал он.

[Поздравляем! +10 баллов за выполнение квестового задания «Поиск колечек»!]

Подобное положение вещей Шена вовсе не порадовало.

«Почему только десять баллов?» – спросил он, но Система не отозвалась.

– Шен, тебе не кажется… Тебе не кажется, что ты действуешь немного…

– Только не говори «неправильно»! – перебив Муана, взмолился тот.

– Нет, я хотел сказать «нездорово».

– Серьезно? И тебе есть до этого дело? Тебе есть дело, как я действую? Тебе есть дело, сколько сил я при этом трачу? Даже если отныне ты мнишь своим священным долгом следить за моей «демонической трансформацией» и быть поблизости, можно быть не настолько близко.

– Ты не хочешь видеть меня?

– Наконец-то до тебя дошло!

Муан молча взирал на его лицо. Признаться, Шен ожидал, что он фыркнет и уйдет, но тот оставался на месте.

– Не собираешься уходить? – уточнил Шен.

– Ты ничего не чувствуешь, – произнес Муан, внимательно глядя на него. – Ты произнес все это не потому, что тебя переполняют эмоции. Ты сейчас вообще ничего не чувствуешь.

Шен прислушался к себе и быстро понял, что Муан абсолютно прав. Его эмоции, равно как и жизнь, заморозились вместе с третьим кольцом на его пальце. А сказал он это сейчас скорее по старой памяти, а не потому, что на самом деле злился.

– Ну, – Шен пожал плечами, – это не имеет значения. Суть не меняется.

Муан молча продолжал взирать на него.

– Я хочу тебе помочь, – наконец тихо и твердо произнес он.

Шена это заявление совершенно не впечатлило.

– Знаешь, было время, когда я хотел, чтобы ты помог мне, – усмехнулся он. Сейчас, когда он больше ничего не чувствовал, было как-то легко произнести это. Если бы он оставался прежним, вряд ли решился на это. – Не так давно я пришел к тебе за помощью. Не помнишь? Я прилетел на твой пик, когда убили первую ученицу. Конечно, я просил твоей помощи. Не знаю, как нужно было просить громче. Во всяком случае, я не умею просить громче. А теперь… Больше мне не нужна ничья помощь. Мне вообще никто не нужен. И не надо сейчас снова пытаться сбить меня с толку. Разве подобное поведение достойно прославленного воина?

Муан пожалел, что, в отличие от Шена, все еще чувствует. Он прочувствовал каждое его слово из этой речи.

– У тебя очень избирательный слух, – после долгого молчания проговорил Муан.

– Что это опять значит?

– А ты услышишь, если я повторю? – разозлился Муан. – Сколько еще ты собираешься топтаться по моей гордости?

– А? – поразился Шен.

Муан слегка поклонился, будто намереваясь закончить разговор и уйти, но остался стоять на месте.

– Ты не уходишь?

– Я нахожусь там, где хочу.

Шен пожал плечами. Он подхватил меч и перелетел на мост к скоплению терновника. Муан последовал за ним.

Шен обернулся и посмотрел на него.

– Я нахожусь там, где хочу, – заявил тот и отвернулся, созерцая виды далеких гор.

Хозяин Проклятого пика хмыкнул. В конце концов, он уже привык, что кто-то постоянно путается под ногами.

Из-за далеких горных вершин медленно поднималось восходящее солнце. Мост, на котором стояли заклинатели, окрасился в пепельно-голубой оттенок. Шен сделал шаг к черному терновнику. На уме у него не было каких-то хитрых планов действий. Он просто шел вперед без особых размышлений.

Когда он подошел к терновнику почти вплотную, одно из колечек сорвалось с его пальца и с мелодичным звоном запрыгало по камню. И там, где оно катилось, терновник расходился в стороны. Вопреки известным физическим законам, колечко продолжало скакать по площади. Шен следил за ним, не отводя глаз. Он все еще ничего не чувствовал.

Терновник словно бы захирел и иссох, истончился и теперь был не выше колена. Шен продолжил идти вперед. Второе колечко соскользнуло с его пальца и ударилось о землю. И где оно с землей соударялось, там огонь охватывал остатки терновника и мгновенно сжигал дотла. Вскоре терновник полностью исчез. Главный герой почивал на лавочке мирным сном, аки спящая красавица. Его золотистые волосы обрамляли спокойное, бледное лицо. В принципе, Шен давно привык к окружающим его как на подбор красивым людям, но в данный момент подумал, что подобная «спящая красавица» разбила бы ни одну сотню сердец пробирающихся к ней принцев. Фантазия завела его куда-то не туда, когда он представил толпу красоток, возглавляемую Се Аннис, которые с криком «На абордаж!» прыгают с мечами в терновник. Одежда их рвется об острые колючки, терновник терзает хрупкие тела, самые нежные барышни запутываются в нем и гибнут в мучениях, и только Аннис, вся исцарапанная и измученная, добирается до главного героя, падает перед ним на колени и плачет горючими слезами. Сцена в его воображении получилась до того живописной и яркой, что он подумал, это даже некоторое упущение со стороны Системы, что подобное не произошло за это время.

Последнее колечко сорвалось с его пальца и упало на землю. Мелодичный звук не раздался, и Шен опустил взгляд. Колечко лежало в образовавшейся каменной выбоине, которая была заполнена водой. Шен почувствовал, как по подбородку из уголка губ стекает тонкая струйка крови.

Следующий за ним по пятам Муан охнул и, пошатнувшись, оперся о перила, огибающие площадь. Услышав его возглас, Шен молча стер рукавом кровь и обернулся. Он окинул Муана вопросительным взглядом, но тот ничего не сказал. Он выпрямился, прижимая руку к своей груди. Прославленный мечник участвовал во многих сражениях, но редко ему доводилось принимать на себя ментальные удары. И то, что тот, кто принял на себя не отголосок, а всю силу этого удара, стоял сейчас перед ним как ни в чем не бывало, порядком сбивало Муана с толку. Иными словами, похоже, он все это время недооценивал выдержку Шена и то, что тот способен вытерпеть.

Не дождавшись никакого ответа на свой немой вопрос, Шен отвернулся и присел перед выбоиной, куда упало его третье колечко.

«В воде лежит колечко жизни, – подумал он. – Может, теперь это живая вода?»

Он зачерпнул пригоршню, поднес к Алу и выплеснул на его лицо.

– Хм, не помогло, – через минуту молчаливого созерцания определил он.

Остатки воды медленно стекали по намокшим волосам главного героя. Несколько капель запутались в его смеженных ресницах.

«Система, – нахмурился Шен, – разве я не выполнил все, что от меня требовалось? Как снять проклятие?!»

[С чего вы решили, что я это знаю? – фыркнула та. – Я вам что, персональный справочник?]

«Какая-то ты злобная».

[Как будто у меня нет на то причин!]

«Ты все еще винишь меня в сложившейся ситуации?»

[Конечно! Если бы вы не относились так наплевательски ко всем мелочам, мы бы не отыгрывали сейчас эту выбивающуюся из сюжета арку! Это мыло лежало рядом с вами несколько дней! Вы даже не подумали о том, что стоит с этим разобраться!]

«Мне было лень. Ну лежит и лежит. С чего бы мне поднимать все, что плохо или хорошо лежит? Оно мне не мешало».

[Я начинаю думать, что, если бы кто-то подкинул вам труп, вы бы точно так же переступали через него!]

«Нет, ну… мне пришлось бы обратить на это внимание, когда он начал вонять…»

[Все! Больше не желаю с вами говорить!]

«Что, совсем?» – уточнил Шен.

Система не отозвалась.

«Видимо, совсем», – определил он и вновь перевел взгляд на главного героя.

В его состоянии ничего не поменялось.

«Может, спросить совета у глубинного писаки? Он должен помнить о таком, его сказочная арка была ближе к концу истории!»

Воодушевившись этой мыслью, Шен развернулся и поспешил в черный замок.

– Куда ты? – крикнул Муан ему вслед.

– Скоро вернусь! – не оборачиваясь, отозвался Шен и тут же раздраженно прикусил язык, думая о том, какого черта он перед ним отчитывается.

Муан подошел к Алу и потряс его за плечо. Тот, ожидаемо, не проснулся.

– Мне надоело гадать, что здесь происходит, – в пустоту заявил старейшина пика Славы.

Он дал Алу щелбан, но парень и на это никак не отреагировал. У Муана кончились идеи его пробуждения.

Шен тем временем добрался до залы Глубинной тьмы. Ворвавшись внутрь и походя отметив уровень разрастания оной, он встал перед ней и поприветствовал писаку.

– Ну надо же! Ты соблаговолил ко мне явиться! – уязвленно воскликнул тот.

– У меня мало времени, – оборвал его Шен. – У меня тут ЧП и форс-мажор, и срочно нужно твое авторитетное мнение! Ал подвергся проклятию, в результате которого впал в беспробудный сон, как спящая красавица. Я целый квест выполнил, чтобы его разбудить, но он все равно не приходит в себя! Что еще я могу сделать?

Глубинная тьма какое-то время клубилась, подрагивая щупальцами, а затем разразилась похрюкивающим смехом.

– Тебе смешно? Мои часы жизни сочтены Системой, а ты смеешься?

– Ты совсем дурной? – отсмеявшись, выдавил Ер. – Ты не знаешь самый классический способ разрушения проклятия?

Шен искренне опешил. Классический способ разрушения проклятия?..

– Поцелуем истинной любви, конечно же! – не выдержал писака.

– О-о.

– Ой, божечки, я чувствую себя гением по сравнению с тобой! Да я бы поработил весь этот мир, если б выбрался! Ой мне смешно! Ой ухохатываюсь от твоих проблем!

Шен развернулся и быстро побежал прочь.

– Эй, погоди! – закричал ему вдогонку Ер. – Скажи хоть, сколько ты над этим думал! Мне чисто поржать!

Шен стремглав выбежал из черного замка и взмыл в воздух по направлению к пику Молочных облаков.

Главная героиня нашлась в той же комнате в лечебнице прославленных целителей. Аннис как раз заканчивала собирать свои вещи, чтобы вернуться домой. Шея ее все еще была перебинтована, но в основном она выглядела здоровой. Завидев ворвавшегося всклокоченного Шена, она удивленно уставилась на него.

– Учитель?..

– Некогда объяснять, идем скорее со мной!

Он схватил ее за руку и потянул прочь. Девушке оставалось только бежать следом, пытаясь более-менее подстроиться под его темп.

Выйдя наружу из здания, Шен подхватил ученицу и поставил перед собой на меч. Они взмыли в воздух. Аннис потрясенно следила за проносящимися внизу тропинками и деревьями, осознавая, что, несмотря на всю экстраординарность ситуации, подобное развитие событий заставляет ее сердце счастливо трепетать.

Шен с Аннис приземлились на площади перед черным замком. Ал так же беспробудно почивал на лавочке, а Муан, скрестив на груди руки, ожидал рядом. Шен снова схватил Аннис за руку и подтянул к лавочке.

– Скорее, поцелуй его! – воскликнул он, указывая на главного героя.

– Э-э… учитель?

– Нет времени объяснять, просто поцелуй.

Аннис удивленно смотрела на него, затем повернулась, чмокнула Ала в лоб и вновь выпрямилась.

Ал так и не пробудился.

– Попробуй в губы.

– Да что вообще происходит? Учитель!

Шен боялся, что снова начнет нести ерунду про пеньки и банду змеек с зайцами, но все же попытался в двух словах обрисовать ситуацию:

– Ал подвергся проклятью, которое должен снять поцелуй истинной любви!

«Опа! Удалось!» – обрадовался Шен.

Аннис задумчиво перевела взгляд на Ала, а затем вновь посмотрела на хозяина Проклятого пика.

– Учитель… В таком случае я не думаю, что мой поцелуй способен снять проклятье.

– Нет? Разве вы не вместе?

– Нет! – вспыхнула девушка, тут же краснея до корней волос. – Не вместе и никогда не были!

Вот ведь! Шен перевел взгляд на Ала.

«Но… Но ведь… Если Ала никто не любит… Только не говорите, что проклятие некому снять и он останется спать на этой лавочке навеки! Ах, нет, навеки не получится… Во всяком случае, для меня все закончится в течение нескольких часов…»

– Учитель? – глядя на сменяющиеся гримасы на лице Шена, с тревогой произнесла Аннис.

Тот же мысленно продолжал подбирать варианты и спорил с самим собой:

«Ладно, решено, я сам попробую! Я ведь все еще часть сказок, так? Может получиться! Разве я его не люблю?.. Черт… Не кривя душой, а за что его любить?! Несносный малец!»

Шен осознал, что никак не может настроиться на нужный лад. Глубоко вздохнув, он обвел взглядом площадь. Муан, не мигая, смотрел на него. Шен чуть округлил глаза, передразнивая его, а затем отвернулся, понимая, что мечник его только отвлекает.

«Любовь к главному герою… Любовь к главному герою… Где-то ведь она должна быть… – мысленно бормотал он, склонившись над Алом. – Он, конечно, несносный, но искренний. Не думаю, что я совсем к нему не привязался…»

Наклонившись, он быстро повторил маневр Аннис и выпрямился, уставившись на Ала в ожидании результата. Муан за его спиной с громким стуком уронил на брусчатку челюсть.

(Ну, может, это все же была не челюсть, а его бессмертный меч.)

Шен неотрывно продолжал следить за Алом и вскоре осознал, что в его состоянии ничего не меняется.

«Может, на прощание в лобик? Ведь, очевидно, жить мне осталось не долго».

Не обращая внимания на зрителей, Шен еще раз склонился над «спящей красавицей». Его волосы полностью отрезали зрительный обзор. Горячие дыхание опалило кожу.

«Снова не вышло? – выпрямившись и глядя на беспробудного гг, с тоской подумал Шен. – Неужели я в самом деле так и умру из-за того, что главного героя никто не любит достаточно сильно? Как-то и за него, и за себя обидно».

И тут гг вздрогнул и открыл глаза. На Шена накатила такая радость и облегчение, что чуть ноги не подкосились!

Ал долго смотрел в ясное небо, поэтому Шену пришлось привлечь его внимание:

– Ал?

Главный герой перевел взгляд и узрел стоящих над ним Шена, Аннис и Муана. Учитель выглядел взволнованно, Аннис стояла красная, как вареный рак, а взгляд мастера Муана излучал холод.

– Как ты себя чувствуешь? – Шен протянул ему руку.

– А что вообще случилось? – растерянно спросил главный герой, принимая сидячее положение.

– Много чего случилось! – Осознав, что с главным героем все снова хорошо, Шен позволил себе возмущенный тон. – И все из-за твоей невнимательности!

Ал вконец опешил.

[+10 баллов за пробуждение главного героя! – заявила Система. – +50 баллов к силе воли главного героя! +20 баллов к попранной морали!]

«Какой еще морали, ты издеваешься?! – отреагировал Шен, но она его проигнорировала. Вздохнув, он уточнил: – Теперь я могу спокойно жить дальше?»

[Насколько к вам может относиться понятие «спокойно»], – съехидничала Система.

– Что последнее ты помнишь? – на всякий случай уточнил Шен.

Ал надолго задумался, уйдя в себя.

Шену надоело ждать его ответа, и он обвел взглядом присутствующих. Что ж, главный герой жив, и теперь его главное желание – чтобы все свалили с его черного пика как можно скорее!

– Аннис, помоги Алу добраться до его комнаты, ему все еще нужен отдых, – скомандовал Шен. – А с тобой, – строгий взгляд на Ала, – я обсужу случившееся позже.

Мальчишка кивнул, стараясь не встречаться с учителем глазами.

Когда главный герой и главная героиня отдалились, медленно направляясь прочь по мосту, Шен обернулся ко все еще стоящему рядом Муану.

– А тебе нужно особое приглашение?

– Ты не должен был этого делать, – вместо ответа заявил тот.

«Конечно, не должен был! – мысленно согласился Шен. – Но откуда тебе знать, что от своевременного пробуждения главного героя зависела моя жизнь?»

Он пожал плечами, выражая полное безразличие.

– Шен… – Муан тяжело вздохнул, пытаясь взять под контроль мятущиеся мысли. – Ты плохо выглядишь… Ты что, пытался передать Алу духовную энергию?

– Только чуть-чуть… – опешил тот. Он не думал, что Муан подобное заметит.

– Чуть-чуть… – криво усмехнулся мечник.

– Послушай, это были очень долгие полтора дня, я устал. Если у тебя нет ничего срочного – поговорим позже.

Муан продолжал молча рассматривать его лицо, будто впервые наконец его увидел.

Не дождавшись ответа, Шен развернулся и пошел к черному замку. Силы его, и физические, и моральные, и ментальные, вновь оказались практически на исходе, и если он продолжит этот бесконструктивный диалог, то у него или взорвется мозг, или отключится сознание.

Глава 63. Появление старшего брата

Шен видел перед собой отрешенное лицо Ала, веки того были смежены в спокойном сне. Вдруг его губы стали трескаться, будто были сделаны из фарфора, а из трещин на бледную кожу сочилась багряная кровь.

Шен в ужасе отстранился, пытаясь совладать с эмоциями. Но Ал открыл глаза и резко вскинул руку, грубо сжав его челюсть и заставляя замереть на месте. Взгляд излучал невероятную ярость, внешность на глазах менялась: из подростка он превращался в того главного героя, которому предстояло убить злодея в оригинальной истории.

Почему-то Шен неспособен был поднять руку и оттолкнуть его прочь или еще как-то сопротивляться. Он чувствовал, что трескается и рассыпается. Как бы странно это ни звучало, он был уверен, что разламывается на части, как разбитая фарфоровая статуэтка.

Пальцы главного героя скользнули по воздуху.

– Учитель! – закричал он.

Шен видел, как Ал остался сидеть в одиночестве посреди крови и пепла. И осознал, что его самого больше нет. Вообще нет.

Шен проснулся от собственного крика.

Уставившись в темный потолок, он чувствовал, как тело бьет дрожь. В обычном сне его никогда не посещали такие яркие эмоции. А это значило лишь одно: снова насланный кошмар Глубинной тьмы. В первый и последний раз она баловалась подобным, открыв ему непередаваемые ощущения собственной смерти от рук главного героя, и было это уже давно. Сейчас же снова распоясалась по какой-то причине.

Шен провел рукой по лицу. Кажется, его собственные эмоции соединились с кошмаром Глубинной тьмы, превратившись в непередаваемую смесь злобы и беспомощности. Оставалось только радоваться, что это всего лишь сон. Шен долго уговаривал себя, что это сон. И просидел до рассвета, больше не сомкнув глаз.

Как и намеревался, Шен украсил весь фасад черного замка бумажными фонариками для праздника Яркой Луны. В отличие от обычных фонариков, внутри этих приглушенным голубоватым светом горели талисманы, а сами они были правильной круглой формы. Украшающие черный замок фонарики были лично изготовлены его хозяином из найденных в закромах материалов. Шен нашел в себе призвание к этому занятию и терпеливо мастерил их на протяжении нескольких дней, пока не наделал больше полусотни.

Вечерами, когда мрачный замок окутывали сумерки, талисманы внутри фонариков зажигались голубоватым огнем и придавали одинокой площади праздничную атмосферу. Светили они довольно ярко, чтобы Шен нашел удобным предаваться чтению на лавочке после захода солнца. Ему в последнее время вообще как-то больше полюбились сумерки и мрак, яркий свет его раздражал и особенно бесило солнце. Стоило светилу выбраться из-за облаков, как заклинатель недовольно поглядывал на небо и приговаривал: «Ну надо же, явилось! Тебя тут никто не ждет, вали восвояси!» А когда солнце никуда не девалось, скрывался под сводами своего замка.

Возможно, подобное отношение было вызвано тем, что солнечная погода разительно контрастировала с настроением в его сердце, а сумрак и тьма окружающего мира как-то слегка успокаивали. Вот только литературы, достойной чтения и не вызывающей раздражения, становилось все меньше и меньше. В какой-то момент Шен сдался и попросил у старого маразматика Ера дать почитать его новую новеллу. Писака впал в настоящий шок от озвученной Шеном просьбы и даже уменьшился в своих тьмистых размерах.

Что касается самочувствия хозяина Проклятого пика, то тому уже какое-то время казалось, что с его физическими силами что-то не так. Ему требовалось больше времени на отдых, и он быстрее уставал. Не слишком серьезная физическая активность утомляла уже через пару часов, и подобное положение вещей ему совершенно не нравилось. Он много отдыхал, а еще больше спал, но время от времени его настигали изматывающие душу кошмары. Все как один были связаны с главным героем, только сюжет иногда разнился. Неизменным оставалось лишь одно: ничем хорошим это для главного злодея не заканчивалось, и он всегда умирал. Яркость этих кошмаров, навеянных Глубинной тьмой, была столь сильна, что с каждым разом, очнувшись, Шену все сложнее было различить, явь это или все еще сон.

Так проходили дни на пике Черного лотоса, предшествующие празднику Яркой Луны. С главным героем Шен с тех пор не встречался, так как тот к нему не явился, а самому Шену претила мысль посещения пика Таящегося ветра. Муана он также с той поры не видел и даже понятия не имел, чем занимается прославленный мечник. В общем, когда аккурат на десятый день уединения, за сутки до начала праздника, его одиночество разбавил своим появлением Шиан, Шен не сказать чтобы был не рад его видеть. (На самом деле ему хотелось, чтобы кто-то еще восхитился украшенным фонариками черным замком, потому что Система не могла по достоинству оценить всю иронию, а Глубинный писака не мог увидеть.) Правда, Шиан пришел до захода солнца, поэтому в полной мере очарование черного замка в фонариках оценить не смог.

Шен, как обычно, сидел на излюбленной лавочке. Мыло он давно уже выкинул в недра графоманистой тьмы. Стоило, должно быть, разобраться, кто же его оставил, но для этого нужно было покинуть пик Черного лотоса, чего Шен раньше необходимости делать не собирался, поэтому поставил зарубку в уме и оставил поиски злоумышленника на будущее. На сей раз хозяин Проклятого пика был одет в свои традиционные серебристые одежды.

– Брат! – Шиан соскочил с меча и бросился к сидящему на лавочке и с легкой меланхолией наблюдающему его прибытие Шену.

Выглядел глава ордена взволнованно, но этот нюанс не сильно поколебал безмятежность старейшины пика Черного лотоса. Шиан подскочил к нему и схватил за руку, чем заставил проявить участие в беседе.

– Глава ордена, – почтительно кивнул Шен, аккуратно вынимая свою кисть из захвата.

Поскольку Шиан нависал над ним, Шену стало неудобно вести диалог с такой позиции и пришлось встать.

– Что ты хотел?

– Сегодня я разговаривал со старейшиной Муаном, и он кое о чем случайно обмолвился…

«Что опять этот упырь мозгососущий успел наговорить?! Надеюсь, змеек с зайцами не поминал?»

Шен настороженно посмотрел на Шиана. Тот выглядел… смотрел… будто бы чуть сочувствующе. Так. Он собирается сдавать его санитарам?..

– Я… – Шиан сделал шаг к нему, неуверенно улыбнувшись уголками губ. – Прости, я думал… – Он помолчал. – Неважно! Как ты мог не сказать мне, что потерял память? Как много ты забыл?! Это все из-за Глубинной тьмы?

Шен испытал значительное облегчение. Его брат стал замечать, что он ведет себя вразрез с каноном, и только подобная ложь, вероятно, могла исправить ситуацию. На сей раз Муан проболтался о его тайне как раз вовремя.

– Я не уверен. – Шен смущенно отвернулся, глядя в сторону моста. Несмотря на то что это было всего лишь вранье во благо, говорить о подобном – все равно что признаваться в своей слабости – очень его смущало.

– Шен. – Шиан сделал шаг навстречу, смотря прямо. – Это значит, у меня еще есть шанс.

Шен обернулся к нему. Глядя на пылающий огонь в глазах этого человека, он почувствовал, как его охватывает чувство безотчетной тревоги. Никогда до этого Шен не ловил на себе подобных взглядов, ощущая себя… кем-то вроде… жертвы.

И то, что подобное ощущение он испытал, разговаривая с собственным братом, не на шутку его обеспокоило. Но мгновение растаяло, секунда прошла, и Шиан улыбнулся лучезарной улыбкой, словно по волшебству трансформируясь в само обаяние. У Шена мурашки по спине побежали.

– Ты неважно выглядишь, – заметил Шиан. – Тебе нездоровится?

– Просто плохо спал, – отмахнулся Шен.

– Ты уже довольно долго никуда не выходишь. Завтра начнется праздник Яркой Луны. Тебе непременно стоит посетить его и развеяться.

– Ты считаешь, мое появление не испортит праздник остальным?

– Шен, не переживай об этом, я смогу тебя защитить.

– Разве мне нужна чья-то защита? – спросил Шен, пребывая в некотором смятении после его слов.

Брат нежно улыбнулся, чуть дернув рукой. Кажется, он хотел дотронуться до него, но не решился.

– Нет, конечно нет, – печально усмехнулся Шиан. – Ты способен со всем справиться сам.

Шен молча смотрел на него.

– Что ж, – Шиан чуть поклонился, прощаясь, – надеюсь увидеть тебя на празднике.

После этих слов он развернулся и взмыл на мече. Шен наблюдал, как он быстро улетает прочь.

«Система, что это сейчас было?»

[С вами говорил глава ордена Шиан], – услужливо подсказала та.

«Спасибо за разъяснение…»

[Мне продолжить чтение новеллы пользователя номер один?]

«Нет, подожди. Мне нужен перерыв».

Шен прошелся по площади и остановился перед перилами, за которыми простиралась пропасть. Вид далеких гор чуть успокаивал сердце, но на душе все равно было неспокойно.

И дело не в словах Шиана. Старейшина пика Черного лотоса уже какое-то время пребывал не в себе. Шен отчаялся понять свои мысли и чувства. Не был уверен, по какой причине такая тяжесть сковала его грудь, а мозг, кажется, готов взорваться. На то есть резон? Он в своем праве? Неизменным оставался только факт: ему было плохо, и он ничего не мог с этим поделать. Возможно, ему действительно стоило развеяться.

Шен поднял перед собой руки и посмотрел на свои пальцы. Сказочных колец уже давно не было, но, наверное, он бы многое отдал, чтобы их вернуть. Особенно последнее. Ни чувств. Ни сожалений. Ни жизни. Почему ему не все равно?..

Система сказала, что кольца исчезли после завершения сказочной арки, их не вернуть. И вроде бы с их потерей все должно было стать прежним. Но у него складывалось впечатление, что с его чувствами до сих пор что-то разительно не так. Они точно были. Но он не мог понять их природу, основу, разложить на составляющие, как раньше. Мозг устал анализировать, зависнув где-то на стадии крика отчаяния. Иногда его обуревала беспричинная ярость, иногда – легкая грусть, но в целом он бы охарактеризовал это как «обычная легкая меланхолия слегка потяжелела».

И ему не хотелось разбираться ни с чем. Ни с тем, какую игру затеял Шиан, ни со злостью на Муана, ни с пубертатным периодом главного героя. А еще ни с ненавистью старейшин, ни с Глубинной тьмой, ни с требованиями Системы.

Но завтра начиналась арка праздника Яркой Луны, и требования Системы становились все настойчивее.

[Вы не можете не пойти на праздник], – в который раз напомнила она, хоть Шен и не продумал эту мысль одним связным предложением.

«Я знаю».

[Это очень важная арка для сюжета. Именно во время праздника главный герой впервые столкнется со злом, после чего будет признан виновным и брошен в темницу на три месяца].

«Ты не заставишь меня это сделать».

[Не заставлю? Это сюжетная арка].

– Я тебе кто, марионетка на веревочках?! – взорвался Шен, закричав вслух. – Я уже давно не веду себя по канону! Так с чего бы мне отыгрывать эту сцену?!

[Это сюжетное действие. Оно должно произойти. Иначе вы будете оштрафованы смертью за действия против блага сюжета].

Шен закричал от ярости.

[События все равно выстроятся должным образом], – уверенно заявила Система.

– Серьезно? Каким это образом? Я не буду брать на праздник никаких проклятых кинжалов! Я не буду просить Ала дотронуться до него!

[Смею заверить, что будете].

– Посмотрим, – буркнул Шен.

[Посмотрим], – согласилась Система.

В оригинале этот момент описывался так: главный герой со своей очередной пассией обжимались на краю озера при свете луны, когда неподалеку от них по какой-то причине оказался злодейский Шен. (Вероятность «надо же, как удобно» от мастера прозы Ера 99,9 %.) Шен, заметив Ала, подозвал его к себе и приказал вытащить из земли воткнутый туда кинжал. Скорее всего, у него не было какого-то злого умысла конкретно против Ала, просто он по жизни был скверным типом, который плевать хотел на благополучие посторонних людей. Описывалось так, будто Шену просто было интересно посмотреть, что будет, когда Ал возьмется за кинжал. Ал выполнил поручение, и в результате злобный дух или еще какая-то неприятная сущность, обитающая в кинжале, застила ему разум, и он порешил трех человек, пока его не удалось обезоружить. В числе убитых оказалась и та его девушка. Ала бросили в темницу, где он провел около трех месяцев, пока старейшины разбирались с проклятой вещицей и степенью вины Ала в случившемся. Камера, где он пребывал в заключении, описывалась еще хуже той, где томилась сейчас Летис Лис. После всего случившегося ненависть главного героя к злодею возросла многократно.

Так что сейчас Шен прекрасно понимал, что если сделает все так, как прописано в сценарии, то пути назад может и не быть. От любви до ненависти, как говорится… И если он сделает нечто настолько вопиющее, главный герой вряд ли справится со своими чувствами. Все вернется на круги своя, и вместо обожания он получит еще более глубокую ненависть, чем та, что была между ними в оригинале.

Именно поэтому он не мог сделать так, как хочет Система. Но она говорила, что и не сделать этого он также не может.

В большом овальном помещении с высокими сводами царил полумрак. Окон не было, а единственным источником света оставались расставленные вокруг печати зажженные черные свечи. В центре круга с открытыми глазами лежал худой беловолосый мужчина.

В стороне нервно прохаживалась миловидная девушка с прической со всевозможными заколками и висюльками, слегка позвякивающими в такт ходьбе. Рядом с ней ожидали мужчина со свисающими длинными усами и более молодой человек со шрамом, пересекающим всю правую щеку.

Из тьмы к печати приблизилась старуха в побитых молью одеяниях. В руке она несла клетку с петухом. Поставив клетку перед начертанной на полу линией, она присела рядом на колени. Петух неприятно орал на всю залу, его крики отражались от высоких сводов. И Мори застыла на месте, вместе с мастером Муном и третьим членом секты Хладного пламени наблюдая за обрядом.

Старуха вынула из клетки бьющегося петуха и одной рукой оторвала его голову. Последний его крик булькнул и оборвался. Старуха поднесла разорванную шею ко рту и принялась пить свежую, теплую кровь. После чего вынула из кармана нечто сильно напоминающее пепел и вдохнула целую горсть. Еще одну пригоршню она распылила в воздухе на тело беловолосого человека. После чего забормотала что-то на непонятном никому языке. Ритуал призыва начался.

И Мори, мастер Мун и третий больше часа ожидали в стороне, пока старуха пела, прыгала и призывала высших демонов. Наконец энергия взорвалась над телом молодого господина И, черные грозовые тучи пропали, и все затихло.

Сектанты выжидающе уставились на беловолосого человека в центре печати. Прошла минута. Две минуты. Пять минут.

Через добрых пятнадцать минут И Мори не выдержала и обратилась к старухе:

– У вас ничего не получилось?!

– Ритуал прошел как надо, невежественное дитя! Великий господин избрал это тело своим сосудом!

И Мори подошла чуть ближе, наклоняясь над безучастным к мирской суете человеком.

– Великий господин?

Беловолосый мужчина никак не отреагировал.

– Тогда почему он не отзывается?!

– Сосуд был с самого начала неполноценен! – возмущенно воскликнула старуха-шаманка. – Возможно, великому господину требуется некоторое время, чтобы восстановить поврежденный разум!

– А не дуришь ли ты нас?

Старуха задохнулась от возмущения.

– Да как ты смеешь!

– Проведи еще один обряд, для верности, – предложила И Мори.

– Великий господин уже в этом бренном теле! Вам остается только хорошо о нем заботиться, пока он не встанет на ноги! И в любом случае я не смогу сейчас собрать столько же сил для проведения повторного обряда.

– Сколько времени тебе понадобится?

– По меньшей мере месяц…

– Сделаешь через две недели! – распорядилась Мори. – А мы пока посмотрим, действительно ли великий господин уже снизошел к нам.

Человек со шрамом подкатил таящееся во мраке деревянное кресло на колесах и, аккуратно подняв, перенес в него беловолосого. За все это время тот не проявил никакого участия к происходящим вокруг событиям.

– Да он точно снизошел!

– Если ты нас обдурила, то поплатишься, – пообещала Мори, удаляясь вслед за человеком со шрамом, везущим беловолосого прочь. Голова у него свесилась набок, белые волосы чуть было не зажевало колесо.

Насколько был информирован Шен из новеллы, праздник Яркой Луны проводился две ночи последней «яркой» луны в году. Каждый раз для проведения праздника выбиралось круглое озеро, возле которого встречались ближайшие кланы и ордены. На сей раз честь устраивать празднество выпала ордену Великого неба, поэтому членам ордена РР оставалось только прибыть на место. Обычно на праздник отправлялись все ученики, способные летать на мечах, поэтому народу там было немало. Однако пышных гуляний не проводилось: всего лишь музыка, созерцание луны, отражающейся в глади озера, декламирование стихов, застолье из всевозможных сладостей и фруктов круглой формы, а также наслаждение ароматами кассии, которая цвела в это время года (во всяком случае, в новелле).

Шен выбрался из своего замка на закате, намереваясь размеренно прогуляться до пика Таящегося ветра, а оттуда полететь на мече вместе с кем-нибудь еще, поскольку понятия не имел, где в этом году проходит торжество.

«Я не взял никаких проклятых кинжалов. Нет у меня кинжалов. Какая жалость, а. Видимо, не судьба главному герою снова вляпаться».

[Ваш интеллект и в самом деле уменьшается со временем?]

«Да, Система, деграднул малек, пока с тобой общался. Влияние голоса в моей голове».

[Сначала вы обвиняли пользователя номер один, теперь меня. Человеческий интеллект в самом деле настолько зависит от посторонних факторов? Я не была информирована об этой взаимосвязи].

«Да, представляешь, мозг способен разжижаться, если на него постоянно капать!»

Система ничего не ответила, то ли задумавшись над новыми данными, то ли осознав бессмысленность диалога.

Солнце еще только-только опустилось за далекие вершины, до официального начала праздника оставалось около четырех часов, когда старейшина пика Черного лотоса подходил к концу моста.

– Малявка!

Шен, все еще наслаждающийся видами, не сразу углядел стоящих у моста людей, но возглас привлек его внимание. Шиан широко улыбался мужчине средних лет с волевой осанкой, одетому не по-орденски. Одежды его определенно выдавали человека в достатке, на плечах лежал меховой воротник. Он был чуть выше Шиана и шире в плечах, носил усы и небольшую бородку.

Шен не обратил бы на мужчину столь пристального внимания, если бы тот не смотрел сейчас прямо на него. В глазах его была неподдельная радость, а на губах играла обаятельная улыбка.

– Эй, Малявка!

Он кричал это, смотря прямо на Шена. Тот даже обернулся, чтобы проверить, не идет ли кто сзади (хотя очевидно, что там никого не могло быть). Шен мягко сказать… был несколько удивлен. Разве есть в этом мире человек, смеющий обзывать хозяина Проклятого пика малявкой? Да и с чего бы? Он явно не страдает излишней тщедушностью. Что за наезды? Не успел даже с моста сойти.

Мужчина тем временем настойчиво махал ему рукой, призывая ускориться и подойти побыстрее.

– Как же я рад тебя видеть! – воскликнул он, бросившись навстречу и потрепав хозяина Проклятого пика по волосам.

Шена словно молния поразила. Он замер по струнке смирно, не в состоянии определиться с действиями.

«Си… Система, что происходит? Кто это вообще такой?»

Странный тип тем временем схватил его за плечи и внимательно вгляделся в лицо.

Шен не сомневался, что любой бы тут же огреб от него за подобную дерзость, но почему-то сейчас рука не поднималась. Было во взгляде этого человека нечто, чего ему очень-очень-очень недоставало.

– Ты меня не узнаешь? – потрясенно воскликнул тот. – Как же так?! Шиан сказал мне, что у тебя что-то с воспоминаниями, но… Настолько?! Ты меня не узнаешь?! Совсем не узнаешь?!

«Система, мне срочно нужна помощь!»

– Брат, не нужно на него давить. Будем надеяться, что память восстановится со временем, – произнес Шиан.

Мужчина сжал Шена в объятиях. Тот успел только пораженно осознать: «Брат?!»

– Ты такой бледный, просто страшно смотреть! – заявил мужчина, отстранившись. – Эта Глубинная тьма в самом деле такая опасная?

Шен пребывал в полном потрясении. Еще. Один. Брат?!

– Ничего, Малявка, не беспокойся. Возможно, я немного изменился. Все-таки около десяти лет не виделись, я несколько постарел… В отличие от вас, бессмертные заклинатели! – Брат вновь притянул его к себе и потрепал по голове.

– Ты тоже неплохо сохранился для своих лет, – усмехнулся Шиан.

Тот хохотнул и ответил:

– Нужно же извлекать какие-то плюсы из родства с заклинателями.

– Старший брат, ты проделал такой длинный путь. Желаешь ли присоединиться к празднику Яркой Луны или отдохнешь с дороги? – учтиво спросил Шиан.

– Есть у меня дело, которое я хотел бы обсудить вдали от Проклятого пика.

Шен чуть вздрогнул и искоса поглядел на него.

– Тогда полетели со мной на мече, – кивнул Шиан. – Так будет быстрее.

«Погодите, – думал Шен. – Мне надо оправиться от потрясения. За всю новеллу чертового графомана ни разу не было намека, что в этой семье есть еще один брат! Да как так-то?!»

[Ваш старший брат не заклинатель. О нем не было случая упомянуть в новелле. По-моему, ответ очевиден].

«Но он же появился сейчас! Значит, и в оригинальной версии появлялся!»

[Вы забыли? Оригинальная версия следовала за главным героем. Сейчас описываются его любовные похождения. Потом – случай на празднике Яркой Луны, а следом – его страдания в заточении. Все это время злодей почти не упоминается].

«Мне просто необходимо знать прошлое Шена! Я не могу продолжать жить в этом неведении!»

[Ну, своего брата и расспросите], – фыркнула Система.

Глава 64. Праздник Яркой Луны

Большое озеро правильной круглой формы окружала полоса деревьев кассии. Желтые гроздья соцветий отчетливо выделялись при свете луны. Яркое в это время года ночное светило отражалось от глади пруда. За полосой леса на равнине были раскинуты шатры и навесы. В стороне играла нежная музыка. Множество заклинателей в разноцветных одеяниях уже прогуливались здесь. В этом году участие в празднестве принимали два ордена – Великого неба (организатор) и РР, а также пять небольших кланов и около дюжины маленьких.

Шиан летел на мече вместе со старшим братом. Шен следовал за ними, и они первыми из ордена РР явились на торжество.

Старейшина Тельг Веан еще только строил тех немногих уникумов с пика Таящегося ветра, которые завладели собственными мечами, хотя все еще находились на пике общего обучения. Остальные старейшины вылетали со своих пиков вместе с учениками. Воздух зарябил от заклинателей. Орден РР дружно полетел на праздник.

Шен тем временем осмотрелся по сторонам, стоя близ столика со сладкими пряниками, и осознал, что даже у него, оказывается, успели появиться знакомые. Он заметил в стороне разговаривающего с каким-то дедком печально знакомого ему адепта клана Тихого цветка Сагона Роя. А ведь в последнюю встречу они так и не успели нормально попрощаться.

Должно быть почувствовав на себе чей-то взгляд, Сагон Рой отвлекся от беседы с дедушкой и осмотрелся по сторонам. И почти сразу заметил Шена. Тот приветливо помахал ему надкусанным пряничком, однако адепт Сагон почему-то не проникся и побледнел.

Рядом с навесами находился небольшой помост, и все постепенно стягивались к нему. Народу на равнине становилось все больше, одни только ученики ордена РР и Великого неба чего стоят, а для них это мероприятие было настоящим праздником: возможность отдохнуть от жестких ежедневных орденских правил и пообщаться с единомышленниками (а также поесть сладости, покрасоваться в боевом мастерстве и не спать всю ночь напролет).

Шен все еще обретался рядом со сладкой закуской, когда распорядитель мероприятия взошел на помост и привлек всеобщее внимание легким торжественным взрывом. Фейерверк озарил равнину, заставив тех, кто в этот момент созерцал ночное светило, зажмуриться.

– Приветствую прославленных заклинателей и их выдающихся учеников! Я, глава ордена Великого неба Сэл Юар, надеюсь, что мероприятие этого года не посрамит великолепные торжества прошлых лет!

(Шен не заметил подвоха, зато большинство собравшихся смогли оценить иронию: последние два года организаторами праздника Яркой Луны по собственной инициативе были мелкие кланы, желающие как-то отличиться, и, несмотря на все старания, подобного размаха им достигнуть не удалось из-за банальной нехватки средств.)

Глава ордена Великого неба продолжил говорить, но Шена отвлекла подошедшая женщина. Перед ним стояла Се Сиаль, и в платье под цвет лунного света она была воистину великолепна.

– Старейшина. – Она чуть поклонилась ему, приветствуя. – Нам не удалось поговорить после моего возвращения. Я рада, что хотя бы сегодня у меня появилась такая возможность.

– Вы что-то хотели мне сказать? – напрягся Шен.

Женщина тепло улыбнулась.

– Я хотела поблагодарить вас за спасение жизни моей дочери. Аннис поведала мне, что чуть было не стала жертвой Летис Лис. Это так ужасно. Мне до сих пор трудно поверить, что Лис была способна на подобное… И все же я счастлива, что с моей дочерью все хорошо. Я буду безмерно признательна вам до конца своих дней.

Шен не привык, что кто-то выказывает ему такое почтение. Он даже немного смутился, не зная, как принимать похвалу.

– Не стоит, Се Аннис – моя ученица, и я делал все это не ради вашей благодарности.

Се Сиаль немного растерялась, а Шен с досадой подумал, что ответ прозвучал грубее, чем он хотел.

– Возможно, я неправильно выразилась, – нашлась женщина. – Но любые ваши резоны не отменят моей благодарности. Надеюсь, она вам не в тягость.

Се Сиаль вновь слегка поклонилась и покинула его.

[+10 к злодейскому образу!]

Шен смотрел ей вслед и думал: «Да что я за человек такой?! Единственную, кто был ко мне расположен, и ту умудрился оскорбить!»

Ему наскучило потчеваться пряниками и слушать помпезную речь главы ордена Великого неба, и он решил прогуляться. В небе взорвался еще один фейерверк – празднество официально началось.

Шен прошел мимо кружка людей в одеждах травяного оттенка. Стоящий в центре молодой человек с чувством декламировал стихи о ночи и любви (к поэзии). Справа устроили небольшой турнир, слева ворковали заклинательницы, впереди возвышался еще один навес со сластями. Шен свернул чуть правее, намереваясь миновать и сласти, и турнир, и наткнулся на своего самого старшего брата, который разговаривал с неким заклинателем.

Шен почувствовал, как его голова, незаметно ноющая уже какое-то время, начала болеть сильнее.

«Какой-то это странный человек, – заметил он, обращаясь к Системе. – Выглядит лет на пятьдесят, но, видимо, старше. При этом не заклинатель, но чувствует себя вполне свободно в нашей среде. Денег у него явно хватает, судя по внешности и одежде. Не виделся со мной и Шианом около десяти лет. И обращается ко мне без доли страха и настороженности, хотя даже Шиан себе такого не позволяет. Он глупый? Или настолько доверяет Шену? Гребаный Ер вообще его не описывал, так что я не знаю, как Шен поступит с ним в будущем. Вполне вероятно, Шен его даже не убьет».

[Он явно не простой человек], – согласилась Система.

Увидев стоящего поодаль Шена, старший брат поклонился заклинателю, заканчивая беседу, и подошел к нему.

– Ну что, Малявка, все еще не вспомнил меня?

– Ты мог бы так меня не называть? Пожалуйста.

– Сто первый.

– Что?

– Сто первый раз ты уже меня об этом просишь.

Шен недоуменно посмотрел на него.

– Ладно, шучу, – усмехнулся старший братец. – Я не считал.

«Походу, они с Шианом точно родственники, – подумал Шен. – Как же его зовут? Не могу же я прямо спросить!»

– Шиан сказал, что твоя потеря памяти – последствия столкновения с Глубинной тьмой. Сам я неспособен в полной мере осознать, что это такое, и даже не представлял, что эта сила способна сотворить подобное. Мне очень за тебя тревожно.

– Не волнуйся, – буркнул Шен, во второй раз за вечер сталкиваясь с добрым обращением. (И когда оно успело стать чем-то настолько поразительным?!) – Глубинная тьма под контролем.

– Меня не контроль над тьмой волнует, как бы ни было это важно! – Брат положил руку ему на плечо и посмотрел в глаза. – Меня ты волнуешь!

У Шена аж сердце екнуло. У злодейского Шена было подобное расположение? Этот человек казался искренним, и его словам верилось безусловно.

Выдавал ли он желаемое за действительное? В самом деле так наивно сразу ему поверил? Или дело в том, что он хотел хоть кому-то доверять?..

– Это лишнее. Со мной все в порядке.

Старший брат посмотрел на него, чуть сильнее сжав пальцы на его плече.

Между ними воцарилось молчание, разбавленное взрывом еще одного фейерверка. Шен заметил приближающихся к ним Шиана и главу ордена Великого неба. Его старший брат тут же отпустил его плечо и отошел на шаг, придав лицу сдержанное выражение.

– Позвольте поприветствовать великого генерала Ир Шуэра, – склонился в поклоне глава ордена Великого неба, как только подошел ближе.

Шен перевел внимательный взгляд на своего старшего брата, по-новому оценивая его статную фигуру.

– Это излишне, – тем временем отвечал тот, ловя руки низко кланяющегося главы ордена и заставляя выпрямиться.

– Я безмерно рад, что генерал Ир решил почтить своим присутствием скромно организованное нашим орденом Великого неба мероприятие.

«И чего он так распинается? – недоумевал Шен. – Каким бы он ни был великим генералом, как это относится к орденам заклинателей?»

– Для меня огромное наслаждение находиться здесь сегодня. Надеюсь, присутствие незаклинателя не слишком отяготит главу ордена.

– Ну что вы, как может человек, являющийся одним из четырех самых искусных мечников государства, говорить о своих умениях столь пренебрежительно! Вы и без духовной силы побьете любого находящегося на этой равнине.

«М? Конкурент Муану?»

– Вы мне льстите. Не думаю, что даже всех моих умений хватит, чтобы справиться со старейшиной Шеном.

– Старейшина Шен, – поклонился тому глава ордена Великого неба, будто бы только сейчас заметил его присутствие.

Шен молча кивнул.

– Что ж, позвольте откланяться. Надеюсь, вы с наслаждением проведете эту ночь. Если вам что-то понадобится, говорите лично мне, – произнес глава ордена Великого неба и, еще раз поклонившись, удалился.

– Теперь поползут слухи, – глядя ему вслед, вздохнул старший брат, чье имя Шен наконец-то узнал – Ир Шуэр! – Хотя я уведомил императора, куда отправился.

– Слухи неизменно поползли бы, даже не появись ты сегодня здесь. И в ордене РР хватает трепачей, – заметил Шиан. – Каков официальный повод для визита генерала?

– Высказать похвалу от императора. В последнее время он вспомнил, какое значение имеют для страны заклинатели, спасающие мирный люд от злых сил.

– Правда?

– Нет. Это всего лишь повод. Императора полностью устраивает, что заклинатели ведут уединенный образ жизни и никак не лезут в политику.

Слушая этот диалог, вкупе с предыдущими словами главы ордена Великого неба Шен начал догадываться, что на самом деле никто не знает о родстве между ними и великим генералом.

Шуэр поднял голову и посмотрел на яркую луну.

– Сколько уже лет прошло, – произнес он. – Каждый год в эту ночь я смотрел на небо, думая о своих братьях. Мое сердце наполняется радостью от осознания, что мы наконец собрались вместе на этом празднике.

И Шен, и Шиан тоже посмотрели на луну.

Шена охватили смешанные чувства. С одной стороны, он казался себе странником, находящимся в чужом краю, а с другой – ему так хотелось верить, что сейчас он стоит рядом со своей семьей. Вскоре у него закружилась голова, и он опустил взгляд на землю.

Шен присел на стул, стоящий под цветущим деревом кассии. Это был крайний стул длинного ряда. Всего рядов было чуть меньше десятка, но почти все они пустовали, лишь в первом сидели трое старых заклинателей и вели оживленную беседу.

Шен откинулся на спинку и прикрыл глаза. Голова почему-то болела столь сильно, что его начало мутить. Он уже не был рад, что решил развеяться на этом празднестве. (И плевать, что у него все равно не было выбора.) Время еще только перевалило за полночь, а луна вовсю озаряла небосвод. Шен укрылся от ее лучей под сенью дерева.

Ветви кассии трепетали на легком ветру, роняя на его лицо причудливые тени. Кровь совсем отлила от его щек.

– Выпей это.

Подле него стоял Муан. Шен почувствовал, что даже несколько соскучился по этой надменной физиономии. Говоря, что не хочет его видеть, он на самом деле не ожидал, что Муан так долго будет исполнять его желание.

– Что это? – спросил Шен, глядя на маленький красный флакончик в руках прославленного мечника. (Интересно, кто из них прославленнее: Муан или его старший брат?)

– Это поможет от головной боли.

«Все так очевидно?»

Шен чуть подобрался. Он взял флакончик из рук Муана и выпил содержимое в один глоток.

– Какое горькое! – тут же воскликнул он.

Перед лицом Шена замаячила конфетка. Кажется, Муан все предусмотрел.

Забрав у него конфету, Шен закинул ее в рот и перевел взгляд на старейшину пика Славы. Хотелось еще что-нибудь сказать, но на ум ничего не шло. Шен считал, что любые его слова прозвучат как претензия, и он будет в своем праве, но конфликтовать не хотелось. Поэтому он продолжал молча смотреть на него. В груди тяжелая меланхолия смешивалась с болью: он не мог не вспоминать тот момент в зале собраний, глядя на Муана.

«Интересно, – подумал Шен, – это когда-нибудь пройдет? Я не хочу так сильно горевать по этому поводу».

Муан отвернулся от него и скрылся за деревом. Шен удивленно моргнул, увидев, что мечник никуда не делся и стоит, прислонившись к стволу. Со своего ракурса Шен видел край его светлых одежд. Ему было лень одаривать старейшину пика Славы какой-нибудь подколкой, поскольку снадобье от головной боли еще не успело подействовать.

Тихий ветер вновь заиграл в ветвях кассии, несколько желтых цветков сорвались с гроздей и упали на колени хозяину Проклятого пика.

– Учитель! – сбоку приближалась раскрасневшаяся Аннис. – Наконец-то я вас нашла! Я думала, вас вообще не будет на празднике! Хорошо, что мама сказала мне, что вы здесь!

Девушка щебетала бойче обычного, похоже, успев вкусить местного цветочного вина.

– Ты что-то хотела, Аннис?

– Идемте! Идемте со мной! – Она явно хватила лишку (для храбрости?), так как умудрилась бесстыдно взять его за руку и тянуть за собой.

Муан только головой покачал, в который раз понимая, что дочь Се Сиаль та еще плутовка. А Шену пришлось все-таки подчиниться и встать, а то она начала уже потихоньку отрывать его руку от тела.

– Куда мы идем, Аннис? – спросил Шен, когда она сначала поволокла его, а потом уже спокойнее пошла рядом, минуя помост и установку для фейерверков.

Девушка не ответила, только разулыбалась. Шен раздумывал, поможет ли, если он налепит на нее талисман успокоения духа. Затем он решил, что в какой-то мере здесь есть и его вина как плохого учителя, и не стал привлекать излишнего внимания.

– А где Ал, ты не знаешь?

– Хм, у Ала последнее время много важных дел.

– Важных дел? – удивился Шен.

– Ага, – кивнула Аннис. – Много важных девичьих тел требуют его внимания.

– Девичьих тел?

– А как еще мне назвать эти создания без ума от младшего братца Ала? Бегут за ним, стоит только пальцем поманить. И ни одну не смущает, что она у него не единственная.

Если бы на месте Шена был какой-нибудь другой учитель, он бы давно напомнил Аннис, что нельзя судачить за спинами людей, но Шену подобное словоблудство сейчас было лишь на руку.

«Девичьи тела? – подумал он, чуть не разразишься хохотом. – А я-то думал, что он там от стыда сгорает и боится мне на глаза показаться, а дело в том, что у него есть дела поважнее! Система! Ты почему ему баллы за подобное не добавляешь?»

[Система функционирует нормально], – сухо заявила та.

«Заметил я, как “нормально”! Когда вернешь мне мои полторы тысячи?!»

Аннис тем временем привела его к навесу, под которым собралось приличное количество заклинателей. Все они сидели на мягких подушках на траве и наслаждались мелодией циня, которую извлекали на свет нежные пальчики ученицы какого-то мелкого клана.

– Садитесь, – Аннис слегка подтолкнула его к одной из пустующих сбоку подушек. – Я сыграю для вас.

Шен уселся на подушку, потому что Аннис стояла над душой и выжидала, и продемонстрировал, что удобно устроился и готов внимать. Девушка кивнула и отошла к центру, ожидая, пока выступающая закончит.

Шен осмотрелся и заметил, что наискосок от него с прямой спиной, пиалой в одной руке и кувшином в другой сидит старейшина Рэн.

«Да чтоб тебя! – в сердцах подумал хозяин Проклятого пика. – Надеюсь, он меня не заметит…»

Как раз после этой мысли Рэн, словно что-то почувствовав, обернулся и потрясенно уставился на Шена. Из приоткрывшегося рта по подбородку полилось цветочное вино.

– Эта композиция посвящена моему учителю, – тем временем произнесла Аннис, поклонившись всем присутствующим и воздев руки над цинем.

– Вы проливаете, – заметил Шен, указывая пальцем на рот старейшины.

Рэн захлопнул челюсть и судорожно сглотнул.

– Т-ты не м-можешь устроить разборки на празднике! – яростным шепотом прошипел старейшина пика Росного ладана.

– Да что вы такой мнительный? Я всего лишь пришел послушать музыку.

– Ты меня не проведешь! Изыди, демон!

– Не изыйду. Это не ваша личная подушка, чтобы меня изгонять.

Все это говорилось приглушенным шепотом, чтобы соседствующие заклинатели ни в коем случае не услышали личные разборки ордена РР.

Рэн трясущейся рукой достал из-за пазухи талисман против злых духов. (Он все это время носил его за пазухой? Какой предусмотрительный!) Второй трясущейся рукой он поднес к губам кувшин с вином.

Выпив для храбрости, Рэн кинул в старейшину пика Черного лотоса талисманом.

– Как насчет дуэли? – не выдержал Шен, наблюдая, как талисман проносится мимо него.

– Ты хочешь меня убить! – взвизгнул выше положенного Рэн. – Это самосуд! Я ни в чем не виновен!

Шен оторопело уставился на него. Он понял, что пора ему и в самом деле уйти, пока этот сумасшедший не стал во всеуслышание его оскорблять. Иначе придется для сохранения своей репутации не спускать все на тормозах, а как минимум покалечить зарвавшегося коллегу.

Шен поднялся с подушки и быстро зашагал прочь, жалея, что так и не послушал игру своей ученицы.

Прогуливаясь среди людей, которые в кои-то веки не обращали на грозного старейшину Проклятого пика никакого внимания, Шен углядел стоящего поодаль Шуэра. Рассматривая его издалека и все еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что этот человек является столь близким для Шена, он почувствовал исходящую от него негативную энергию. Она была довольно слабой, будто бы сдерживаемой, поэтому другие заклинатели, вероятнее всего, ее совершенно не ощущали, но проклятый старейшина, специализирующийся на темных искусствах, не мог этого не заметить.

– Брат, – Шен подошел к нему и оттянул в сторону, – нет ли у тебя с собой какой-нибудь вещицы, обладающей негативной энергетикой?

– Как ты узнал? Да, я поэтому и приехал с тобой встретиться. С недавних пор в моем доме стали появляться подозрительные вещи. Одну из таких вещиц я привез с собой, надеясь, что ты взглянешь и выскажешь свое мнение. Сейчас она заперта в сдерживающем футляре.

– И давно она там заперта?

– С тех пор как я пустился в путь из столицы. Уже шестой день. Седьмой, если считать, что заперли мы ее накануне.

– Похоже, недовольство заточением возросло. Скоро эта вещь прорвет защиту.

Шен увлек Шуэра подальше от посторонних глаз, под деревья на краю озера.

Старший брат достал длинный деревянный футляр и протянул Шену. В полумраке ночного леса тот разглядел сложные символы, которыми был испещрен футляр. На сердце его сделалось очень неспокойно.

– Это не опасно? – напряженно уточнил его старший брат.

Шен звякнул и откинул крышку. Внутри футляра лежал кинжал с узким волнистым лезвием. Стоило крышке отвориться, как сильная негативная энергия волной вырвалась наружу. Шен схватил кинжал правой рукой, сдерживая темную энергию, и резко вонзил его в землю по самую рукоять.

– Иди прочь, – произнес он, не сводя глаз с торчащего из земли кинжала. – Скорее! Тебя не должна задеть его сила!

Шуэр попятился на несколько шагов.

– Ты справишься?

Шен достал из ножен свой меч. (Да, пока предавался уединению в черном замке, он подобрал для него красивые ножны из той груды хлама, что там валялась.)

– Иди-иди, – повторил он брату. – Я угомоню этот кинжальчик и присоединюсь к тебе на празднике. Похоже, нам еще предстоит долгий разговор.

Шуэр кивнул и удалился.

[Та-да-да-дам! – разразилась Система. – Проклятый кинжал!]

Глава 65. Предначерталось

«Да чтоб тебе пусто было! – подумал Шен, мечом вычерчивая вокруг кинжала сложную печать. – Но главный герой…»

Он даже додумать не успел, как в стороне раздались приглушенные охи разгорающейся страсти. Шен выпрямился и глянул в ту сторону, с прискорбием узрев светлую макушку.

[Все фигуры на своих местах! – возрадовалась Система. – Теперь вы должны подозвать его к себе и приказать взять кинжал].

«Ты моей смерти хочешь?! Там заключен дух ненасытного маньяка какого-то!»

[Если не сделаете, я спишу еще полторы тысячи баллов].

«А у меня еще столько есть?»

[Нет, конечно! У вас сейчас вновь немногим больше двухсот!]

«А я-то думал, что ты на моей стороне!»

[Я на стороне сюжета!]

«И чем он плох? Все нормально развивалось!»

[Это действие персонажа Шена – одно из ключевых в развитии сюжета «Великого безумного». Если вы этого не сделаете, то порушите сюжет! И мне надоело вам это объяснять!]

«Заставить Ала взять кинжал?»

[Да!]

«Именно это действие – ключевое?»

[Да, да! Сколько можно вам повторять?!]

«Ладно. Хорошо. Я это сделаю».

[Сразу бы так], – буркнула Система.

Тем временем Ал со своей пассией все еще не замечали стоящего в опасной близости от них старейшину Проклятого пика. Парень прижал девушку к дереву и жадно целовал, страстно запустив пальцы в ее черные волосы.

«Ну вот и отличненько, ну вот и хорошо, – подумал Шен, наблюдая за этой картиной. – Каким-то образом все обернулось на круги своя. Главный герой наконец-то обрел свое главное качество протагониста, заложенное стариной Ером, – любвеобильность».

Хотя в какой-то мере Шену хотелось, чтобы Ал не пошел по прописанной сценарием дорожке и отдал свое сердце одному-единственному человеку, с которым мог быть и в горестях, и в радостях, так как искренне считал, что подобный вариант куда счастливее и полноценнее всех этих сотен дев.

– Кхм-кхм, – привлек к себе внимание Шен.

Отлипнув от девы, Ал обернулся и пораженно застыл, увидев учителя, за спиной которого озерная гладь отражала ослепительный лунный свет.

– Конечно, недостойно со стороны этого учителя прерывать молодых влюбленных. – Шен слегка поклонился, кривя губы в ироничной усмешке. – Однако мне нужна помощь моего ученика. Если юная дева не возражает, конечно.

Девушка залилась краской и бросилась прочь.

– Учитель, это… – начал Ал и замолчал.

– Меня не слишком интересует, как зовут эту молодую госпожу. Так, значит, по ее вине ты не почтил своего учителя визитом?

– Нет, не по ее…

«Ну да, – подумал Шен, – о чем это я? Это ведь, должно быть, только сегодняшняя».

[Кинжа-ал], – напомнила Система.

«Хватит на меня давить!»

– Неважно. Случившееся у черного замка обсудим позже. А сейчас у меня есть для тебя испытание.

– Испытание? – повторил Ал, приблизившись на пару шагов.

Вообще, если рассматривать эту версию и оригинал, Шен уже многое успел изменить. Оригинальный Ал все еще оставался неугодным молодым человеком, пусть и получившим свой первый меч, но не имеющим личного учителя. Он обучался только общим практикам на пике Таящегося ветра и имел мало опыта. Этот же Ал уже был личным учеником Шена и отправлялся с ним на задания. И пусть Шен не слишком много времени уделял его обучению, все же Ал поднабрался кое-какого опыта, связанного с духами и прочей нечистью, а также с наложением проклятия на предметы (последнее неточно). Так что если оригинальный Ал не имел ни шанса против предмета с затаенным в нем злым духом, то у этого Ала были хоть какие-то шансы ему противостоять. Шен также намеревался сыграть на словах Системы, которая сказала, что ключевым моментом является именно приказ Шена взять Алу кинжал, а не то, как он впоследствии убьет трех человек. Так что…

– Посмотри на этот кинжал. Что скажешь? Он обычный?

Ал приблизился и внимательно вгляделся в торчащую из земли рукоять.

– Я чувствую исходящую от него злобу.

– Неплохо.

– В мыле я тогда ничего не почувствовал. Иначе бы не дотронулся до него столь беспечно!

– Потому что в мыле притаилось проклятие, вплетенное в него особым образом. Похоже, мыло было создано как проклятый предмет, а не наделено проклятыми свойствами позже. Сварено из проклятых ингредиентов, если хочешь. И активировало проклятие исключительно прикосновение, поэтому оно и казалось совсем безобидным. Здесь же случай другой. Кинжал сам по себе первоначально был обычным, но к нему привязалась душа убийцы. Вероятнее всего, при жизни он зарезал этим кинжалом немало человек.

Ал, внимательно слушающий учителя, кивнул.

– А теперь вынь его из земли.

[Поздравляем! Несложно же было, а?]

– А… А это не опасно? – засомневался ученик.

– Конечно, опасно. Испытание в том и заключается. Ты сможешь подавить этого духа своей духовной энергией.

– Я… Я не уверен…

[Если он сейчас же не возьмется за кинжал, я спишу у вас триста баллов за скуку смертную!]

«Не дави на меня!»

[–100 баллов за антисюжетные действия!]

«Ты чокнутая психопатка!»

Шен почувствовал, как прошедшая было головная боль вновь ввинтилась в виски раскаленными спицами.

– Возьми этот чертов кинжал, Ал!

Главный герой тут же кинулся к кинжалу и схватился за рукоять, выдергивая его из земли.

[+100 баллов к злодейской ауре! +50 баллов к силе главного злодея! Завершено сюжетное задание «Главный герой под действием кинжала зла»! Рейтинг злодея повышен! – 10 баллов к расположению главного героя].

Шен не слушал, что бормочет Система, сконцентрировав все свое внимание на главном герое. Глаза того постепенно заволакивались белесой пеленой.

– Ал! Слушай меня, Ал! – Шен подскочил к нему. – Смотри на меня. Слушай мой голос. Ты справишься, Ал!

Но Ал как-то плохо справлялся. Он тряхнул головой, а затем лицо его исказилось, приобретая злобные звериные черты хищника.

На случай, если Ал не справится, у Шена тоже был план. Он собирался просто вырвать кинжал из его рук. Оригинальный Шен наблюдал, какое же действие кинжал произведет на человека, но, так как основная сюжетная точка была уже пройдена, этому Шену не было нужды продолжать представление. Он попытался вырвать кинжал из рук Ала.

Внезапно это оказалось не так уж легко. Шен почувствовал некоторое дежавю. Совсем недавно он точно так же вырывал из рук главного героя проклятое мыло. А теперь кинжал. Вечно этому парню приходится быть камнем преткновения.

Рука соскользнула с кинжала. Ал было дернулся, замахиваясь. Шен схватился за лезвие.

– Ал, борись! Какого дьявола ты так быстро сдаешься?! Используй духовные силы!

– Умри-и-и-и, – прошипел изменившийся гг. – Все вы умри-и-ите!

Кинжал выскользнул из руки Шена. Свихнувшийся главный герой, видимо осознав, что стоящему перед ним человеку он не соперник, попытался убежать. Но это было бы худшим развитием событий из всех возможных. Шен не дал ему и шагу ступить, используя подавляющую темную ауру.

Маньяк в теле главного героя завыл, словно демон, облитый освященной водой. Он стал дергаться и вырываться, когда Шен вновь попытался выдрать кинжал из рук ученика.

– Ал, твою мать, ты главный герой или тряпка?! Почему какой-то плешивый дух убийцы способен тебя победить?!

Шен рванул кинжал на себя. Ал дико закричал, ринувшись вперед. Старейшине пика Черного лотоса надоели эти пляски. Он отпустил кинжал, подаваясь навстречу, и почувствовал, как холодный металл скользнул по его пальцам и глубоко вошел в правый бок. Дыхание слегка сбилось.

Ал испуганно уставился на рукоятку. Дух вместе с кинжалом перекочевал к Шену. Тот ощутил, как его окутывает поглощающая ненависть.

– Учитель! – в отчаянии воскликнул главный герой.

Он махал руками перед Шеном, не зная, что предпринять.

– Беги за помощью, Ал. Позови… позови… Короче, беги за помощью!

Ему необходимо было отослать главного героя как можно дальше, пока он сам еще не справился с силой кинжала.

Ал кивнул и стремглав бросился прочь. Шен попросил бы его не торопиться, если бы это сработало. Он чувствовал, как из раны пульсирующе вырывается кровь.

«Новый опыт в моей практике, – отрешенно заметил Шен, возвращаясь к тому месту, где ранее в землю был воткнут кинжал. – Ножиками в меня еще не тыкали».

Он грациозно упал на землю и уставился в темное небо над головой, слегка закрываемое ветками цветущей кассии. Печать под ним загорелась мерным оранжевым светом, вытягивая негативную энергию низшего порядка прямо в землю.

«Выкуси, Система, его не бросят в темницу! Он меня не возненавидит!»

[Своим поступком вы полностью изменили канву ближайшего сюжета. Вы всерьез думаете, что один способны переписать сюжет?]

«Именно так я и думаю», – честно отозвался Шен.

[Довольно самонадеянно. Я даже не представляю, чем теперь заменится все то время, пока Ал должен был томиться в темнице. Посмотрим, сделали ли вы лучше для сюжета].

Шен только хмыкнул, ничего не ответив. Он чувствовал, как злая энергетика уходит из кинжала. В последнем отчаянном крике маньяк возник перед ним призраком, явив свой облик злобного плюгавого мужичонки, и, нависнув над Шеном, заматерил его на чем свет стоит.

Шен открыл для себя несколько новых выражений и чуть было не попросил повторить все еще раз помедленнее. Но призрак истаял вместе с отчаянным криком ненависти. Обидно.

В принципе, Шену было не так уж плохо. Просто все тело охватила слабость, но он мог бы встать при желании. Просто ему было лень. Ленивый мозг просчитал, что, даже если он не встанет, вскоре кто-нибудь прибежит и поможет ему подняться.

Кинжал стал обычным, и Шен резким движением выдернул его из раны. Возможно, это было не самым лучшим решением, поскольку все тело тут же обдало волной неприятного жара, а перед глазами заплясали черные кляксы.

Прошло еще несколько томительных минут.

«Черт тебя побери, Ал! – подумал Шен, все так же лежа на холодной земле и смотря на луну. – Тебя только за смертью посылать… С ним же не могло ничего случиться, нет?» – внезапно осознал Шен.

Эта мысль заставила его встать на ноги. Одной рукой он продолжал держать кинжал, а другой зажимал рану. Осмотрев одежду, Шен понял, что лучше ему не показываться в таком виде на публике.

«Где главный герой, Система?! Ты все-таки что-то с ним сделала?!»

[Я сделала?! – задохнулась от возмущения та. – У меня нет полномочий «что-то с ним делать»!]

Неодобрительно помолчав и наблюдая, как Шен продвигается от дерева к дереву, она все же сказала:

[Да ничего с ним не стало. Бегает как ошпаренный].

Шен с облегчением прислонился к стволу и сполз по нему на траву. Ушел он недалеко, так что вернувшийся с подмогой главный герой сможет его заметить. Оставалось только надеяться, что он додумается не кричать о случившемся во всеуслышание.

Где-то в стороне звучала нежная мелодия циня.

Несмотря на неприятность сложившегося положения, Шен в кои-то веки чувствовал удовлетворение от небольшой победы. Если бы он позволил всему идти по сценарию, это значило бы, что у него в конечном счете нет никакой надежды на будущее. Оставалось бы только намылить веревку тем проклятым мылом и повеситься под сводами черного замка. Теперь же он счастливо улыбался, понимая, что все еще способен влиять на события.

Муан заметил его сидящим под деревом. На губах Шена играла улыбка, и старейшина пика Славы против воли вздрогнул, опасаясь, что тот полностью рехнулся. Почему с ним постоянно что-то случается?! Это какое-то стихийное бедствие, а не человек! И даже если не случается, он не живет простой жизнью, а пребывает в каком-то беспросветном отчаянии! Даже чувствуя лишь отголоски его эмоционального состояния, Муану хотелось на стенку лезть.

– Шен! – воскликнул он, подбежав и присев перед ним.

Шен, в ожидании слегка прикрывший глаза, вскинул голову.

– А, старейшина Муан, так он позвал тебя. Помоги мне встать.

Муан аккуратно помог ему подняться, поддерживая под обе руки, и с неудовольствием оглядел обагрившиеся кровью одежды. Он сильнее сжал его предплечье, передавая духовную энергию.

Шен устало смотрел на него.

– Жалеешь… – начал он и замолчал.

– Что? – требовательно спросил Муан, так и не услышав продолжения.

– Жалеешь, что…

– Шен!

К ним бежали Шиан, Шуэр и Ал.

«Так Ал не звал Муана? – удивился Шен. – Или он на всякий случай всех решил уведомить?»

– Ох, это все моя вина! – воскликнул Шуэр.

Шиан одним ловким движением оттеснил старейшину пика Славы в сторону.

– Он потерял много крови, – сдержанно произнес Муан.

– Спасибо за помощь, старейшина Муан, – не поворачиваясь к нему, отозвался Шиан. – Дальше мы сами справимся.

– Я…

– Можете идти, это наше семейное дело.

Статная фигура Муана окаменела. Он перевел взгляд с Шиана на генерала, затем вновь посмотрел на Шена. Шиан поддержал того за плечи, поставив перед собой на меч, и быстро взмыл в воздух.

Шуэр, Муан и Ал остались с кислыми физиономиями созерцать друг друга.

Звезды расплылись перед Шеном в одни сплошные яркие линии. Шиан быстро летел к пикам ордена РР, поддерживая брата и обхватив за плечи. Веки Шена тяжелели, ему очень хотелось спать. Больше всего на свете ему мечталось сейчас оказаться в своей кровати, но они все летели, летели и летели… Этот полет превратился в один большой затяжной аттракцион. Словно он купил билет на центрифугу, которая не собиралась останавливаться.

Когда Шен спрыгнул наконец на землю, его тут же повело в сторону. Шиан словил своего падающего без чувств брата. В руке тот все еще сжимал кинжал, сейчас кажущийся не более чем игрушкой. Подтянув брата к себе, Шиан заключил его в объятия. Шен почувствовал это прикосновение. Его сознание не отключилось, но силы совершенно покинули. Очень хотелось спать.

Перехватив за руку, Шиан взвалил его на спину и понес прочь. Это даже как-то убаюкивало. Стало немного совестно, что он подозревал Шиана в каких-то злодеяниях против себя. Все-таки не каждый будет иметь терпение столько возиться с бедовым братом.

Не успел Шиан донести его до комнаты, как их догнал голос, а вслед за ним и шаги.

– Глава ордена! Я привел старейшину Зага! – к ним спешили Муан и лекарь.

– Да какого демона, – сквозь зубы прошипел Шиан, развернувшись и наблюдая за их приближением. – Я же предупреждал его, что никто в ордене не должен об этом знать!

Шен слышал каждое его тихо сказанное слово.

– Старейшина Заг. Простите за беспокойство, – громко произнес Шиан, когда старейшины приблизились к нему.

– Ничего, это мой врачебный долг.

У Шена оставалась надежда, что доктор Заг не прирежет его скальпелем.

Спустя какое-то время он почувствовал, как его аккуратно опускают на кровать. Честно говоря, перспектива собрать вокруг такой аншлаг не слишком радовала, но он сам был виноват в произошедшем. Если подумать, он вполне мог избежать этого ранения, просто пошел самым легким путем. Кажется, в последнее время он вообще себя не жалеет. Раньше его хотя бы волновало собственное здоровье. Теперь же он позволил себя ранить просто потому, что ему было лень предпринимать нечто более сложное. Отношение к собственному телу как к чему-то не стоящему забот не казалось нормальным, но прежде он не обращал на это внимания. Теперь вот осознал странную тенденцию. В чем дело? Ответ практически сразу пришел на ум: похоже на то, как будто он умирает. Зная о неизлечимом недуге, больше не заботится о своем теле, которое его подвело. Ищет повод, чтобы причинить себе боль. Почувствовать боль. Почувствовать жизнь. Напоследок.

Шен ощущал, как умелые руки срезают с него одежду. По обнаженной коже тут же пробежали мурашки от холода.

– Вы так и будете стоять у меня над душой? – услышал он ворчливый голос доктора Зага. – Идите, подышите свежим воздухом.

Судя по удаляющимся шагам, зрители покинули представление в жанре «медицинский триллер», оставив врача наедине с пациентом.

Шен почувствовал, как нечто холодное дотронулось до его раны. Внезапная боль оказалась настолько сильна, что на сей раз его сознание и в самом деле отключилось.

Глава 66. Без сил

– …странная рана, – слышал Шен голос, все еще пребывая в полузабытьи. – Кинжал с изогнутым лезвием сам по себе наносит довольно скверные проникающие ранения, а тут еще примесь этой темной энергии. Но это не основная проблема старейшины Шена. Нанесенная недавно ментальная рана сильно пошатнула его духовные силы, словно пробив брешь в сдерживающих их каналах. Как бы это вам объяснить… Вот они генерируются внутри и тут же вытекают, как вода из треснувшего сосуда.

– Я никогда о подобном не слышал… – голос Шиана.

– Это ментальный удар на грани смерти. Еще чуть-чуть – и он бы умер. Даже если подобные случаи и были раньше, немногие способны выжить после такого. Любое внешнее воздействие может усугубить ситуацию.

– Хотите сказать… Хотите сказать, он настолько близок к смерти?! – голос Муана.

– Как это вылечить? Это же излечимо, да? Он же поправится?

– Это возможно, но процесс будет небыстрым. И главная составляющая успеха – усердие пациента. На время он должен отказаться от всякого применения духовных сил, проявить больше почтения к своему здоровью, пить лекарства, вести спокойный образ жизни. Лучше бы ему некоторое время побыть обычным человеком.

– Какое время? – уточнил голос Шиана.

– Трудно сказать. Подобный случай выбивается из моей практики. Не говоря уже… Ладно, об этом я промолчу. Думаю, мы говорим с вами о длительном времени.

– Пара месяцев? – предположил Муан.

– Пара лет – более реалистичный срок.

«Лет?! – Разум Шена объял ужас. – Я не протяну пару лет без своих сил! Да что же это такое?! Почему я такой неудачник?!»

Против воли на закрытых ресницах выступили слезы.

– Сейчас я уйду, чтобы подготовить лекарство, – продолжил говорить Заг. – Пока что на ближайший месяц…

Окончание фразы не было озвучено, но все присутствующие (в том числе и пациент) словно бы услышали ее завершение: «…дальше может и не понадобиться».

Пробудившись от долгого сна, в котором Шену снилось, что он просыпается и понимает, что все слова доктора Зага были сном, он уставился в потолок, надеясь, что все слова Зага и в самом деле ему приснились. Постепенно надежда на это таяла, Шен вспоминал реалистичность происходящего, хотя и очень не хотел в это верить.

«Система, я что, и в самом деле так и умру? Не от рук главного героя и не в какой-то схватке, не прожив и года в этом мире, вот так?»

[Все ваши действия отчетливо намекали, что вы предпочтете самоубиться раньше попытки главного героя вас убить. Так в чем проблема?]

«Я не хочу умирать!»

[Происходящее не в моей компетенции].

«Это все из-за того, что ты списала у меня полторы тысячи баллов! Без них я стал значительно слабее, и поэтому ментальный удар так серьезно на меня повлиял! Что, скажешь, я неправ?»

[В какой-то мере правы. Однако оригинальный Шен с самого начала был сильнейшим заклинателем ордена РР, это вы умудряетесь постоянно попадать впросак].

«Добавь мне их, а? Верни назад, и я быстрее поправлюсь».

[Вы серьезно верите, что это способно вам помочь? Вы похожи на человека, цепляющегося за призрачные надежды. Это довольно прискорбно выглядит].

«Мне плевать, как это выглядит! Я хочу жить своей полноценной жизнью!»

Полноценной жизнью отшельника с кучей темных сил, который не умеет ими толком пользоваться. Да. Именно такой жизнью!

[Это не в моей власти. Вы пожинаете последствия собственных действий].

Шен послал ее на хрен.

После чего открыл глаза и сел на кровати. Бок резануло болью, но было вполне терпимо. Откинув одеяло, Шен увидел, что его живот плотно перевязан.

«Что ж, хорошо! – нервно подумал он. – Если мне суждено играть роль обычного человека – я буду самым опасным человеком в радиусе ста километров! Мне не нужны мои духовные силы! У меня из-за них постоянно возникали неприятности! Так даже лучше!»

Хотя рациональная часть сознания упорно сверлила его мыслью, что, являясь главным злодеем, без своих духовных сил он долго не протянет, Шен упорно ее игнорировал, отдав предпочтение не-любящей-задавать-логичные-вопросы части своего сознания.

Невероятно, но факт: у него сразу поднялось настроение. Он встал с кровати, но не нашел своей верхней одежды.

– Шиан? Шиа-ан!

Вместо Шиана в комнату вошел Шуэр. Шен подавил желание потупить взгляд. Больше всего в этой ситуации смущало то, что Шен сказал тому, что справится, а в итоге ему потребовался доктор.

Шуэр ободряюще улыбнулся брату и вздохнул.

– Где Шиан?

– Он занимается орденскими делами. У вас из темницы сбежали какие-то узники.

– О, – Шен был удивлен, никак не ожидая подобного развития событий.

«Это какие такие узники оказались способны проломить охранную систему темницы? Постойте! Летис Лис?!»

– А тебе лучше пока вернуться в постель. Лекарь Заг сказал, что тебе необходим отдых.

– Мне плохо отдыхается в чужих кроватях. Я отдохну в своем черном замке.

– Шен. Это все моя вина, прости меня.

«Прости меня».

Шен так долго жаждал услышать эти два простых слова. Какая ирония, что говорит их ему тот, кого он ни в чем не винит.

– Мне не следовало так беспечно отдавать тебе тот кинжал…

– Разве не за этим ты приехал? Чтобы получить мою консультацию. Так что не стоит придавать этой мелкой неприятности существенное значение, со мной не случилось ничего страшного.

– Ага! – кивнул Шуэр, повышая голос. – Этот кинжал просто стал последней каплей! Малявка, тебе что, жить надоело?!

– Мне… – У Шена на секунду перехватило дыхание. – Мне не надоело жить!

– Раз так, то завтра ты поедешь со мной!

– Куда? – опешил Шен.

– В столицу, конечно же! Тебе явно необходимо отдохнуть подальше от этой вашей Глубинной тьмы.

И пока Шен не нашелся что ответить, добавил:

– Какая удача! Я-то думал только спросить у тебя совета по поводу этих странных вещиц, но теперь ты сможешь осмотреть все на месте!

Кажется, брат все предусмотрел. Шен не принял бы его приглашение просто погостить, но на помощь мог приехать. Ему в самом деле захотелось посмотреть, как живет старший брат, и получше узнать семью Шена. Это было отличной возможностью, особенно вкупе с тем, что следующие три месяца опять должно было происходить нечто скрытое под тюремным сюжетным промежутком новеллы.

Возможно, и оригинальный Шен тоже уезжал из ордена навестить брата?

[Поздравляем! Открыта сюжетная арка «Посещение столицы»! Сгенерировано сюжетное задание «Посещение столицы вместе с главным героем»! Принято сюжетное задание «Посещение столицы вместе с главным героем»! +10 баллов к продвижению сюжета!]

Шен отреагировал на это исключительно нецензурными выражениями. Десять баллов? Серьезно?

– Хорошо, – вздохнул он, глядя на Шуэра.

Брат удовлетворенно улыбнулся и потрепал Шена по голове. Подобная фамильярность все еще была непривычна и не очень-то ему нравилась, но пока что Шен решил не заострять на этом внимания.

– И все-таки где моя одежда? Никто не оставлял здесь комплекта? – Шен осмотрелся. – Что ж, ладно. Придется идти так.

Он сделал несколько шагов к двери, но тут на его плечи легла тяжелая длинная мантия с меховым воротником, мгновение назад висящая на плечах Шуэра.

– Неплохо, – оценил Шен. Запахнув полы мантии, он смог полностью в нее укутаться. – Только тяжеловато ее постоянно носить, не находишь?

Старший брат хохотнул.

– Ты говоришь это человеку, пятьдесят лет проносившему полный боевой доспех. Поверь мне, эта мантия всего лишь украшение.

– Старший брат такой могучий и невероятный, – подняв большой палец вверх, восхитился Шен.

Шуэр оторопело застыл. Шен удивленно воззрился на него, не ожидая подобной реакции. Его брат отмер и усмехнулся.

– Прости. Все еще забываю, что ты потерял память.

Шен понял, что ведет себя странно. Однако больному человеку совершенно не хотелось что-то в этом менять. Он вновь запахнул полы мантии и, кивнув брату, развернулся и пошел прочь. Находились они в резиденции Шиана на пике Золотой зари, поэтому расположение коридоров было ему хорошо знакомо.

Но не успел Шен и шагу ступить из гостиной, как нос к носу столкнулся с Муаном. Он хотел его поприветствовать и поблагодарить за помощь, но тот налетел на старейшину Проклятого пика, разразившись ором:

– Ты почему с постели поднялся?! Немедленно ложись, тебе нельзя вставать!!

Муан даже дернулся к нему, намереваясь схватить, но Шен увернулся.

– Эй-эй, полегче! Я еще не завтра умираю!

– До чего же ты несносный человек! Немедленно возвращайся в кровать!!

– Кхм. Старейшина Муан, думаю, старейшина Шен в состоянии сам решать, что для него лучше, – сдержанно обратился к нему генерал Ир Шуэр.

– Он-то?.. – возмутился Муан и обернулся к генералу, чуть было не ляпнув: «Не вмешивайтесь, я его лучше знаю!» – но все же вовремя одумался.

Спокойный взгляд Шуэра явно таил в себе скрытое предупреждение. Муан подобрался, осознавая, что здесь он в явном меньшинстве.

– Погоди, – более спокойным тоном начал он, обращаясь к Шену, – твое ранение не главная проблема. Старейшина Заг осмотрел тебя и сказал, что ты получил серьезный ментальный удар и тебе нельзя будет пользоваться духовными силами в ближайшее время, если не хочешь умереть.

Муан догадывался, когда был нанесен этот удар. Тогда мечник аж за перила схватился, пытаясь устоять на ногах, а Шен сделал вид, что совершенно ничего не заметил. Чокнутый лицемер.

Шен также прекрасно догадывался, что произошло, но от догадок сейчас было ни холодно ни жарко.

– Понятно, – произнес он.

– Тебе понятно? – переспросил Муан.

– Более чем понятно, старейшина Муан. Что еще вы от меня ждете?

– И ты в самом деле не будешь использовать духовные силы?

– Буду человечнее самого обычного человека.

Муан ему вот ни на мгновение не поверил.

– А сейчас позвольте откланяться. Мне еще вещи собирать надо перед дальней дорогой.

– Дальней дорогой?

– Да. Собираюсь на отдых.

Муан смотрел на него, ожидая пояснений. Шен развернулся и пошел прочь. Муан сжал кулаки от злости.

«И с этим человеком связана моя жизнь! Я не привык чувствовать дыхание смерти на каждом своем шагу!» – Муан сверлил его удаляющийся затылок яростным взглядом.

– Похоже, у вас довольно дружественные отношения, – заметил Шуэр, все еще стоящий неподалеку.

Муан аж вздрогнул.

– С ним? Дружественные?! Великого генерала подводит зрение?

И, не дав ему ответить на этот явно риторический вопрос, Муан поклонился и быстро зашагал прочь.

Вскоре он нагнал Шена и пошел на некотором отдалении, следуя молчаливой тенью.

Тот заметил его появление, но никак не отреагировал. Он шел по мосту к пику Таящегося ветра. Полы темно-бордовой мантии развевались при каждом шаге, являя на свет светлые нижние одежды. Не то чтобы старейшину Шена как-то беспокоило это обстоятельство. Разве что натолкнется на Рэна и прослывет еще большим распутником.

Муан продолжал идти на расстоянии от него, не приближаясь, чем немного напрягал. Наконец Шен обернулся и спросил:

– Ты не знаешь, где Ал?

– Ал? – удивленно переспросил Муан. – Зачем он тебе?

Прозвучало это напряженно, Шен забеспокоился.

«Надеюсь, у него достало ума не говорить никому, что это он меня ранил! Или не достало?!»

– Да, Ал. Он ведь мой ученик. Я собираюсь на какое-то время покинуть орден, поэтому возьму его с собой.

– И Аннис возьмешь?

– Д… да. И Аннис. Так что с ним?

– Глава ордена вызвал его и учинил допрос, дабы дознаться, что с тобой произошло. Он ничего не рассказал, только все твердил, что это его вина. И глава подверг его наказанию.

– Какому наказанию? – холодея, спросил Шен.

– Ничего особенного. Посидит сутки в колодце, ему это только на пользу пойдет.

– Колодце?!

– Узкая яма для наказаний на пике Таящегося ветра, – просветил его Муан.

Шен развернулся и бросился бежать.

Муан быстро догнал его и слегка притормозил.

– Погоди. Чего ты так разволновался? Ничего с ним не случится. Он часто с ней знакомства водит.

– Часто?! – возмущенно воскликнул Шен.

– Да. Тебя это так удивляет? Твой ученик имеет довольно своевольный характер, да и послушание не входит в число его добродетелей. Ты – единственный человек, с кем он ведет себя кротко.

Шен в самом деле был поражен услышанным. В то время как он опасался, что из главного героя растет слишком одуванистый одуванчик, тот все это время морочил своему учителю голову!

– Погоди… А ты-то откуда знаешь? Насколько мне известно, твой пик довольно далек от Таящегося ветра.

– Так и есть, – ничуть не смущаясь, согласился Муан. – Я разглядел в нем потенциал, поэтому заинтересовался и разузнал подробнее. Давно собирался тебе об этом сказать, да случая не представлялось.

– Правда? – искренне воодушевился Шен. – Думаешь, он мог бы стать учеником твоего пика? Все равно он не может постоянно обретаться на пике Черного лотоса, поэтому ему приходится жить с обычными учениками. Может, он мог бы жить на твоем пике? Что думаешь?

– Не могу отрицать, я уже рассматривал такой вариант.

– И?

– И не думаю, что это хорошая идея. В конце концов, очевидно, что он признает только одного учителя.

– Думаю, Ал сможет оценить все выгоды, если его будет учить такой прославленный воин, как ты.

– Хм. Ладно, обсудим позже. Сейчас не время и не место принимать подобные решения.

– Да-да, – согласился Шен, продолжая путь к пику Таящегося ветра. – Пока что нужно вызволить его из этого «колодца».

Муан пошел рядом с ним, но все еще пытался образумить:

– Наказание назначил глава ордена. Тебе не кажется, что ты сослужишь дурную службу, подрывая авторитет главы, если отменишь его сейчас? Ала выпустят в полночь, он не слишком пострадает.

– Мне будет спокойнее, если я вызволю его сейчас. Он ни в чем не виноват. К тому же ему потребуются силы, если он хочет отправиться со мной в столицу.

– В столицу? – тут же ухватился за новую информацию Муан. – Ты отправишься вместе с генералом Ир Шуэром?

– А что, это так странно? С ним ехать удобнее.

– Нет, это хорошо. Поездка с ним будет довольно комфортной, так что это хороший вариант. Все-таки не забывай, что ты не должен использовать свои духовные силы.

– Если я и забуду, ты определенно мне напомнишь.

– Не сомневайся.

Прозвучало как: «Я слежу за тобой».

Муан проводил Шена к тренировочному полю, на краю которого находилась яма для наказаний. Она действительно походила на пересохший колодец. Перегнувшись через край, Шен глянул вниз. Бок кольнуло болью, а тяжелая мантия упала к ногам.

Глубоко на дне в медитативной позе сидел Ал, свет стоящего в зените солнца чуть касался его макушки. Старейшине пика Черного лотоса cтало боязно от мысли, что может твориться в голове этого мальчишки.

– Ал! – позвал он.

Главный герой тут же вскинул голову. Глаза его привыкли к полумраку ямы, поэтому по ним резануло болью, когда он внезапно перевел взгляд на яркое пятно над своей головой. Ал часто заморгал, восстанавливая расплывшееся от выступивших слез зрение, и постепенно светлое пятно в ореоле белесого света сложилось в учителя Шена, который взволнованно смотрел на него.

– Выбирайся оттуда, Ал! Я отменяю твое наказание!

Шен отстранился от края и огляделся по сторонам в поисках лестницы или чего-то подобного. Рядом к столбу оказалась привязана веревка, на которой было множество узлов. Шен сбросил ее конец в наказательную яму.

Муан, наблюдающий за его действиями, вздохнул, подошел к колодцу и поднял мантию. Встряхнув ее, он приблизился к Шену и накинул мантию ему на плечи.

Вскоре Ал довольно ловко вскарабкался на поверхность. Стоило ему ступить на землю, как он упал на колени и низко опустил голову.

– Учитель, мне нет прощения! – трагическим тоном произнес он.

Шен устало смотрел на него. Вот что делать с этой мелкой занозой в заднице? Сколько уже раз по его милости страдал главный злодей? А ведь по сюжету должно быть наоборот! И самое обидное во всей этой ситуации, что Ал намеренно никогда не желал ему вредить, на него даже злиться за происходящее толком нельзя!

– Ал, я ведь сам сказал тебе взять кинжал. В случившемся нет твоей вины.

– Я не справился с силой кинжала! Я виноват! Я бесполезен!

– Хочешь, чтобы тебя пожалели? – презрительно фыркнул Муан. – Что ты разорался?

– Я… Я недостоин быть учеником ордена РР.

– Ты действительно так думаешь? – холодея, произнес Шен.

– Д-да, я действительно так думаю, н-но… Но больше всего на свете боюсь, что больше не смогу быть вашим учеником!

– Какая дилемма: учеником он быть хочет, но учеником является ужасным. Желает быть полезным, но на деле – бедствие и лишние хлопоты на голову учителя! – усмехнулся старейшина пика Славы.

Ал не мог на это возразить, его слова били точно в цель.

– Хватит, старейшина Муан! – резко произнес Шен, повернувшись к нему. – Ал – мой ученик, и только я имею право решать, какой характеристики он достоин. Он не сделал ничего плохого и многого добился за короткое время. Он целеустремленный, сообразительный и способный. А ошибки свойственны каждому, без них не было бы развития! – Шен говорил это скорее для Ала, чем для Муана.

Ал смотрел на учителя лучащимися от счастья глазами. Впервые он так хвалил его, так защищал перед кем-то. Ал чувствовал, как в груди его разгорается настоящий восторг, жизнь приобретает краски. Хотя, несмотря на сиюминутную радость, ощущение собственной никчемности из его груди никуда не делось.

– Ал, – обернувшись к нему, произнес Шен, – тебе следует подготовить вещи. Завтра мы выдвигаемся в столицу.

– В столицу? – вздрогнул парень.

– Да. Я отправляюсь по делам в столицу, и ты поедешь со мной. А что, что-то не так со столицей?

– Н-нет. Я буду рад сопровождать учителя!

– Вот и славно.

Глава 67. Его решение

Когда Шен наконец добрался до своего черного замка, он чувствовал, что ему уже снова нужен доктор. Около трех часов на это потратил. Почему на пиках нет какого-то средства передвижения для тех, кто не может лететь на мече?

Муан осмотрелся по сторонам и подошел к излюбленной лавочке Шена. Развалившись на ней, он заявил, не смотря на хозяина черного замка, застывшего посреди площади:

– Какая удобная лавочка! Живописный вид! Мне тут уже нравится.

Шен смотрел на него, намереваясь как-то ответить, но в конечном счете просто скрылся под сводами черного замка, оставив Муана созерцать виды.

Поскольку лестница в башню стала непреодолимым препятствием, Шен прилег на диванчик в своей «зоне для чаепитий», завернулся в мантию и почти сразу заснул.

Проснулся он оттого, что кто-то легонько провел по его лбу, убирая упавшую прядь. Шен открыл глаза и увидел сидящего рядом Шиана.

– Я тебя разбудил? Прости. Я принес тебе лекарство.

Шен перевел взгляд на столик, где стоял флакон, заполненный круглыми бурыми пилюлями.

– Здесь на месяц. Принимай по две в день. Старший брат сказал, что ты согласился поехать с ним в столицу. У него в резиденции есть личный лекарь, ненамного уступающий познаниями в медицине старейшине Загу, так что я спокоен. Думаю, тебе и правда стоит пока держаться подальше от Глубинной тьмы. Она ведь пока усмирена?

– Д-да. Думаю, месяц-два можно еще не беспокоиться о ее размерах. Спасибо за заботу, брат.

Шиан вгляделся в его лицо, хмуря брови.

– Что случилось на празднике Яркой Луны? Твой ученик без остановки твердил, что это его вина.

Шен уже привык, что положительные герои в произведениях подобного рода не отличаются выдающимся умом и сообразительностью. Но, черт побери, почему этот мальчишка постоянно лезет на рожон?! Проявить гордость вместо сообразительности? Я! Случайно подвергнуться проклятию? Я! Брать на себя вину за других? Я! А также набор клише: быть похищенным, подвергаться незаслуженным наказаниям, привлекать всеобщее внимание, случайно оказываться в стратегически важных для сюжета местах. Быть ответственным за главного героя – это ярмо на всю насыщенную, но недолгую жизнь.

– Он просто очень впечатлительный. Осознал, что ничем не может мне помочь, и сразу разорался, что это его вина.

– То есть это не он тебя ранил?

– Ты меня что, пытаешься завуалированно оскорбить? Как бы он смог меня ранить? Собери он даже все свои силенки, разве смог бы он задеть хоть волосок на моей голове?

– Кхм, – смутился Шиан, – да, я думал, что это очень странно, но все же, что еще я могу подумать в такой ситуации?

– А что думает Шуэр?

– Он решил, что все случилось из-за кинжала…

– Слушай старшего брата. В этом кинжале был заключен неистовый дух убийцы, сила которого оказалась больше, чем я ожидал.

– Ладно, – вздохнул Шиан. Он наклонился и дотронулся до щеки Шена. – Тогда я тебя накажу.

Шен даже как-то слегка испугался, вспоминая тот его взгляд. Но сейчас улыбка брата оставалась милой и заботливой. Несмотря на это, Шену захотелось отодвинуться подальше, вот только положение на диване этого не позволяло.

– В наказание я изгоняю тебя с твоего пика в столицу на месяц. Тебе запрещено там строить из себя заклинателя, будешь притворяться обычным человеком.

У Шена прямо от сердца отлегло. Он тихонько хмыкнул.

Его брат убрал руку и поднялся с дивана. Нависнув над ним, уперев руки в бока, он произнес грозным голосом:

– Не слышу ответа.

Шен воспользовался возможностью и тут же сел.

– Хорошо. Я выполню все в точности, как ты говоришь.

– Так-то лучше! – удовлетворенно произнес Шиан. – Ладно, сейчас мне пора. И кстати, вечером сходи к старейшине Загу, он сменит тебе повязку. Сам он не решится прийти на пик Черного лотоса.

Шен вновь покорно кивнул.

– И не забудь выпить лекарство.

Еще один кивок.

– Ладно, я пойду. Отдыхай.

Он развернулся и сделал несколько шагов прочь, прежде чем Шен его окликнул:

– Шиан, Шуэр сказал, что у нас сбежали узники. О чем он говорил?

Брат вновь повернулся к нему.

– Да. Летис Лис оказалась сильнее, чем я думал. Каким-то образом она прорвала защиту и сбежала. Вместе с ней или же просто увидев брешь, сбежали Мианни Ю и несколько сектантов Хладного пламени. Досадное упущение с моей стороны, нужно было убить их, пока была возможность.

Шену потребовалось некоторое время, чтобы припомнить, кто вообще эта Мианни Ю.

«А-а, госпожа Недонебожительница? Так она все это время томилась в орденской темнице?!»

Шен и думать о ней забыл сразу после того, как Муан передал мешок с пойманной сектанткой Шиану, и даже не задавался вопросом, что же с ней стало. Подсознательно он уже давно приписал ее к стану мертвецов.

– Ты послал за ними погоню?

– Конечно. Но они очень ловко скрыли все свои следы. Возможно, им кто-то помогает.

– Из ордена?!

– Необязательно. Может, кто-то извне постарался. Это все еще требует тщательного расследования.

– Вот как. Ясно, не буду тебя задерживать.

Шиан кивнул ему и быстро зашагал прочь.

Раздумывая над его словами, Шен перевел взгляд на сосуд с пилюлями. Последний раз он принимал таблетки еще в своей прошлой жизни. И это каким же нужно быть неумехой, чтобы, получив бессмертное тело, даже его довести до столь плачевного состояния? Шена крайне удручало его положение. Если раньше он не обращал внимания на степень своей выносливости, то сейчас стал очень ценить то, что потерял. Се ля ви, как говорится.

Проглотив две пилюли и запив их холодным чаем, он поднялся с дивана и направился в свои покои собираться в дорогу. На сей раз он намеревался предусмотреть все неожиданности и взять с собой побольше вещей. Аккуратно складывая свой красный наряд, Шен подумал о том, что надо бы прикупить в столице нечто похожее. В конце концов, этот многострадальный наряд уже порядком поизносился и только благодаря качеству ткани все еще сохранял приемлемый вид. Вообще, надо будет пройтись по столичным магазинам, никто ведь не заставляет его ходить только в серебристом. Думая подобным образом, Шен в кои-то веки не забыл взять с собой деньги.

«Возможно, стоит сразу надеть красный и не брать с собой серебристый? Я ведь обещал Шиану не выдавать в себе заклинателя. А то вдруг кто-то сможет узнать меня по одежде? Хотя вряд ли. Там не может быть много заклинателей… И все же»

Шен на какое-то время завис над этим вопросом.

Перерывая ящички в поисках того, что бы еще такого необходимого взять с собой, Шен случайно столкнул на пол шкатулку, стоящую возле зеркала. Шкатулка упала, чудом не разломавшись, по полу рассыпались заколки для волос. Шен вздохнул и встал на колени, чтобы собрать их, не слишком напрягая свой раненый бок. Тут были довольно симпатичные заколки, которыми он мог бы воспользоваться, если бы ему не было все равно.

Одна из заколок укатилась далеко под кровать. Вслепую потянувшись за ней, Шен нащупал другой предмет. Он выпрямился, держа в пальцах крупный кристалл странного мутно-серого оттенка. Он покрутил его и собирался заодно кинуть в шкатулку, как, сжав чуть сильнее, услышал собственный голос.

«Я долго думал, как сказать тебе об этом…»

От неожиданности Шен выронил кристалл. Голос тут же исчез.

Шен пораженно застыл. Его сковало очень дурное предчувствие. Один раз в новелле упоминалась подобная вещица. Сильный заклинатель мог применить такой способ, чтобы оставить послание в записи. Подобные вещи не пользовались популярностью, ведь куда легче использовать обычную бумагу, да и затрат духовной энергии на записывающий кристалл требовалось много. Зато подобную «запись» мог услышать только тот, кому она предназначалась. Ну и отправитель, само собой.

Послание от прошлого Шена. От того, кто исчез, казалось бы, без следа, но чья тень постоянно его преследовала.

Шен потянулся и вновь сжал кристалл в руке.

«Думаю, это послание тебя не достигнет. Оставлять его для тебя, наверное, слишком… не в моем нраве. Но, раз уж это мои последние слова, пускай будет монологом. Хочу, чтобы ты знал. Что я тебя ненавижу.

Столько лет. Столько долгих лет ты позволял мне жить в ненависти к самому себе, позволял верить, что во всем случившемся только моя вина! И спустя столь долгое время ты решил рассказать мне, как все было на самом деле!

Но… после твоих слов я почувствовал облегчение. Словно бы кто-то снял тяжесть с моих плеч, сказал, что я могу спать спокойно. И это облегчение – хуже всего. Потому что, несмотря на все обстоятельства, несмотря на твой эгоизм и импульсивность Рурет, в случившемся моя вина. И этого не исправить спустя двадцать лет словами. Никакие новые факты не снимут с меня ответственности. И никакие новые факты не перепишут прошлое.

Я очень устал жить с этой виной. Я мечтаю стереть свое существование. Уничтожить не тело, а душу. Никогда больше не воплощаться в этом мире и уберечь его от своих разрушающих действий.

Больше всего на свете я любил вас двоих. По собственной воле я бы никогда этого не разрушил. Наверное, этой семье с самого начала не повезло, что я стал ее частью. Но мне нравилось. Жаль, что в итоге все сложилось вот так. Это все моя вина».

Шен потрясенно сжимал в руке повторяющееся послание. Эту… прощальную записку.

Он вскочил на ноги, роняя кристалл, и побежал в залу Глубинной тьмы.

Черное облако колыхалось подле расщелины, словно облокотилось об нее и свесило щупальца. Шен стремительно ворвался в залу, привлекая внимание писаки хлопнувшими створками дверей.

– О, кого я вижу, – начал Ер, – я как раз…

– Вы! – закричал Шен, подбегая к нему по мосту. – Ты! Система! Когда вы намеревались сказать мне?! Вообще не намеревались говорить?! Зачем ему знать, да?!

Облако пару мгновений недоуменно поколыхивалось.

– Что ты там раскричался? Ничего не понимаю.

– Настоящий Шен! Он хотел умереть! Он оставил предсмертную записку!

– И что с того?

Этот спокойный тон словно обдал Шена ушатом ледяной воды. И что с того? Он рассматривал темное марево удивленным взглядом. «Что с того?»

– Я… – негромко произнес он, – я не понимаю… В оригинальной версии он ведь убил Шиана. Почему же здесь все изменилось?

– Потому что здесь уже был я! – фыркнул Ер. – Не так уж сложно оказалось заронить в его мятущуюся душу чуть больше сомнения, чуть больше отчаяния. И да, у меня диво как хорошо вышло, он даже намеревался кинуться ко мне в расщелину. Но я его отговорил.

– Отговорил? – холодея от услышанного, повторил Шен.

– Да, я сказал ему, что есть способ понадежнее. Полное исчезновение. Он ведь этого и хотел.

– Ему было так больно, что он жаждал исчезнуть… А ты… Ты вовремя предложил способ…

– Именно! Моя исключительная бдительность в нужное время и в нужном месте!

– Поэтому я очнулся в какой-то сложной печати? Он сам… захотел стереть себя.

– Под моим чутким руководством. Ну и Система мне помогала, конечно же.

Шен почувствовал, как по его щекам катятся обжигающие слезы. Один. В полутьме этого места. В беспросветном отчаянии. С нашептываниями Глубинной тьмы. Настоящий Шен чертил печать в надежде, что скоро все прекратится. Кто-то другой займет его место, встанет на страже последствий. А он просто исчезнет. Навсегда. Настолько он себя ненавидел.

– Чего ты так переживаешь? – не понял Ер. – Все сложилось наилучшим образом!

– Почему вы сразу мне не сказали?

– А что бы это изменило? Его больше нет. Ты занял его место. А как именно это произошло, разве имеет теперь значение?

– Для меня – имеет! – Шен зашатался, с трудом устояв на ногах.

– Как хочешь, – фыркнул Ер. – Только не надо меня винить. Это было его решение.

Глава 68. Заново

Муан все еще созерцал простирающийся вид, когда почувствовал, как влажная дорожка прочертила его щеку. Он пораженно провел пальцами по щеке, ощущая мятущееся сердце в груди. Вместе с этим он оставался таким же спокойным, как и прежде. До той поры, пока не осознал причину этого странного явления. Слезы не были излюбленным способом выражения чувств старейшины Шена, поэтому Муан было решил, что, может, тот вновь встретил змею или…

Старейшина пика Славы поднялся с лавочки и зашагал в черный замок, куда обычно не ступала его нога. Внутренний компас отчетливо указывал направление к Шену. Когда он подходил к зале в конце очередного сквозного коридора, нехорошее предчувствие, обуревающее его уже какое-то время, усилилось. Двери были приоткрыты, и Муан с силой толкнул створку. Он уже был в зале Глубинной тьмы однажды, годы назад, намереваясь бросить вызов и ей, и сдерживающему ее Шену. Ничего путного из этого, конечно же, не вышло.

И он никогда не собирался повторять этот опыт, если бы не одно небольшое, но крайне важное обстоятельство.

Муан решительно вошел в залу Глубинной тьмы. Взгляд его тут же приковало к себе черное марево, клубящееся над расщелиной, достигающей, должно быть, самой преисподней. А затем он увидел лежащую перед ним и кажущуюся такой маленькой и хрупкой фигурку в серебряных одеяниях. Муан стремительно бросился к Шену, но с каждым новым шагом скорость его замедлялась, а непереносимое давление не давало толком вздохнуть. Он преодолел лишь половину пути, когда вынужден был упасть на колено. Невероятная мощь Глубинной тьмы не давала подняться. Тогда Муан пополз на коленях, проклиная этого невыносимого хозяина Проклятого пика на чем свет стоит. Только с утра ему сказали, что он на грани смерти, а ближе к вечеру этот самоубийца уже тянется в самое опасное место во всем ордене! Сколько раз Муан пожалел, что тогда вошел вместе с ним в озеро, наверное, даже богам не счесть! А еще больше жалел о том согласии сопровождать его в город Тополя. Да, именно после той поездки в его отношении к вздорному старейшине что-то стало меняться. Словно бы он и не знал его все эти годы, словно бы впервые с ним познакомился! А теперь!.. Муан рухнул, не в силах больше сделать ни движения. Всех его духовных сил не хватало, чтобы противостоять давящей мощи Глубинной тьмы.

– Шен! – тихо прохрипел он.

Шен лежал на спине, глядя на далекий свод огромной залы и завитки темного облака, клубящегося неподалеку. Из глаз все еще текли слезы, они застилали взор, медленно струились по вискам и исчезали в волосах. Он бы не ответил на вопрос, почему это так задело его. Разве все поступки оригинального Шена не вели к такому концу? Во всяком случае, это было благороднее смерти от рук своего ученика. Вот только это означало, что и оригинальный Шен не был воплощением вселенского зла. Оказывается, у него тоже были чувства. И спустя столь долгую историю он умер вот так. В одиночестве и отчаянии. Желая стереть свое существование из этого мира.

Несмотря на всю свою эмпатию, Шен никогда не сочувствовал этому персонажу. Из-за того, что ему сейчас приходилось разгребать его ошибки, он питал к нему исключительно стойкую неприязнь. Но теперь… Этот способ смерти… Бесповоротность, которую он избрал… Даже дух его никогда не призвать. Рурет уничтожила свою душу, Шен стер свое существование. Это воистину очень трагическая история любви.

– Шен!

Голос был слабый, но, казалось, прозвучал над самым его ухом. Шен повернул голову и увидел лежащего на красном полу Муана.

«Какого дьявола?! Ему жить надоело??»

Шен резко поднялся на ноги, с трудом сохраняя равновесие, и в силу своих скромных на данный момент возможностей как мог поплелся к нему.

– Эй! Старейшина Муан!

Брови того были нахмурены и сведены к переносице, глаза закрыты, а лицо искажала боль. Шен подхватил его под руку и, согнувшись, потянул к выходу.

– Бегают тут всякие, а потом еще меня виноватым выставят! – заявил ему в спину Ер. – Убери этого идиота и возвращайся послушать новую главу!

Шен ничего не ответил. Бессердечие старины писаки стало его беспокоить. Похоже, он, сидя здесь в одиночестве, воспринимал все происходящее вокруг как собственную игру-выдумку, а людей – как персонажей.

Шен захлопнул двери залы Глубинной тьмы и вместе с Муаном повалился на пол. Стоило старейшине пика Славы оказаться подальше от темного давления, как он пришел в себя. Муан медленно сел, страдая от головной боли, и уставился на сидящего рядом Шена. Уголки глаз того все еще были красными, свидетельствуя, что он и в самом деле недавно плакал. Но этот с виду обиженный зверек накинулся на него разъяренным волкодавом:

– Ты зачем поперся к Глубинной тьме?! Ты что, решил силами с ней померяться?!

– А ты зачем пошел?! – ответил Муан встречным обвинением.

– Зачем я пошел – это мое дело!

– Шен, – Муан сильно сжал его плечи, не давая увернуться. – Что с тобой творится последнее время? Начиная с нашего возвращения в орден, ты ничего мне не…

– Начиная с нашего возвращения? – перебил его Шен. – А может, начиная с того момента, как ты объединился с другими старейшинами и запер меня?

– Я же тебя и выпустил, – буркнул Муан.

– Ах, какой поступок.

Муан все еще смотрел на него.

– Ладно, – внезапно успокоился Шен, тихо вздохнув. – У меня нет права обвинять тебя. Ты никогда не был обязан мне верить. Разве мы называли друг друга друзьями?

Синие глаза Муана вспыхнули каким-то потусторонним блеском, когда он произнес:

– Я никогда не говорил, что сомневаюсь в твоих словах. Я просто беспокоился и… поступил неправильно.

Брови Шена непроизвольно взлетели. Муан только что признал свою ошибку?!

– Я пожалел об этом сразу, как только осознал, как ты это воспринял. Когда увидел твой взгляд… и ощутил твою боль.

Муан приложил руку к своей груди.

– Чувствительный Муан. Надо же какая ирония. – Шен ненадолго замолчал, прежде чем продолжить: – А если я снова надену веревки мертвеца?

На самом деле Муан соврал бы, сказав, что не хочет вновь ничего этого не чувствовать. Именно поэтому он медлил с ответом.

Шен внимательно смотрел на него. А затем ударил кулаком в свой правый бок. Муан охнул и от боли, и от неожиданности.

– Что ты творишь?! – возмущенно зашипел он.

– Болит? – поинтересовался Шен и склонил голову набок, словно бы изучая прелюбопытное явление. – Но ведь раны нет. И крови нет.

– Зато у тебя есть!

– Точно. – Шен грустно рассмеялся, опустив голову.

– Шен, – через какое-то время произнес Муан. – Я хочу быть твоим другом.

Шен поднял на него взгляд.

– Точно? Или я тебя вынуждаю?

Муан улыбнулся ему, как несмышленому ребенку.

– Точно. Никто не способен вынудить быть другом. Я говорю искренне.

– Хочется верить… И…

Он долго не продолжал. Наконец, уставившись прямо в его синие глаза, Шен произнес:

– Я поверю. И если когда-нибудь нашей дружбе придет конец, я не буду сожалеть о сегодняшнем решении. Это будет весело. С этого момента решение принято. Приятно познакомиться, мой друг Муан Гай. Меня зовут Шен.

– Приятно познакомиться, Шен, – склонил голову Муан, на губах его заиграла легкая улыбка. – Можно тебя обнять?

Шен кивнул и улыбнулся. Муан наконец-то увидел на его лице ту искреннюю улыбку, по которой так скучал все это время. Они одновременно распахнули объятия навстречу друг другу.

Чувствуя разгорающуюся в груди радость, Муан прижал Шена к себе. Он никогда до этого момента не думал, что искренний разговор способен столь многое изменить. Но этот человек заставлял его снова и снова подбирать нужные слова. Нос хозяина Проклятого пика ткнулся ему в шею, руки, обхватывающие его спину, безвольно опустились.

– Шен?

Муан отстранился, аккуратно придерживая его на руках. Глаза Шена были плотно закрыты, лицо казалось безмятежным, а сквозь серебряные одежды в районе живота проступала кровь.

– Этот несносный человек вообще неспособен заботиться о собственном теле! – тихо фыркнул Муан.

Он поднял его на руки и перенес на диванчик в комнате для чаепитий, мимо которой проходил к зале Глубинной тьмы. Осмотревшись по сторонам, Муан вздохнул и пошел прочь, намереваясь вскорости вернуться со старейшиной Загом.

Шен проснулся от громких криков, эхом разносящихся по пустым залам. Он прислушался и понял, что кричат примерно следующее: «…Не заставишь войти в это проклятое место! Поставь меня на место! Это не поведение старейшины! Немедленно верни меня на землю!»

Заинтригованный Шен сел, прижимая руку к раненому боку и кривясь от боли, и только сейчас вспомнил, что помирился с Муаном. И похоже, потерял сознание.

«Надеюсь, братец Гай не решит, что это я от переизбытка чувств», – хмуро подумал Шен, прислушиваясь к приближающимся крикам.

Наконец Муан быстрым шагом вошел в помещение и поставил старейшину Зага, которого до этого нес, перекинув через плечо, на ковер перед столиком.

– Приветствую старейшину Зага, – тут же вежливо проговорил Шен.

Заг, однако, почему-то не проникся и вместо ответного приветствия раскричался:

– Да как вы смеете так со мной обращаться?! Я сказал, что не пойду в черный замок, значит, я не пойду в черный замок! Я не нарушаю своих слов!

– Вы и не нарушили, – заметил Муан. – Я вас внес.

– Ваше поведение просто возмутительно!

– Господин лекарь, тут человеку плохо, – напомнил Шен.

Старейшина Заг какое-то время недовольно смотрел на него, затем фыркнул и все-таки приступил к перевязке раны.

Шен перевел взгляд на стоящего поодаль Муана и улыбнулся. Он и правда не ожидал от него столь вопиющего поступка, и это было забавно. Когда Муан посмотрел на него, Шен подмигнул. Муан делано сохранил невозмутимость, отвернувшись, но уголки его губ все-таки выдавали довольную усмешку.

Доктор Заг закончил перевязку, накинул на плечи Шена его верхние одежды и злорадно похлопал ладошкой по ране, заставляя хозяина Проклятого пика скривиться.

– Надеюсь, завтра с утра у тебя достанет совести прийти на перевязку самолично, а не просить старейшину Муана принести лекаря к тебе. Слышал, ты на время покидаешь орден. Советую менять бинты и обрабатывать рану еще хотя бы неделю. Завтра я приготовлю тебе все необходимое.

– Спасибо, старейшина Заг, – склонил голову Шен, на самом деле не ожидая от склочного доктора подобной заботы.

– Это мой долг. Не хочу, чтобы в случае твоей смерти поползли слухи, что это Заг Хилит тебя плохо лечил.

Шен еще раз ему поклонился, думая о том, что впервые услышал имя прославленного доктора, а до этого даже не задавался таким вопросом. В – внимательность к деталям.

Собрав вещи обратно в свою сумку, доктор Заг стремительно покинул чертоги черного замка.

Проследив за его быстрым перемещением, Шен перевел взгляд на Муана.

– Чая?

– Не откажусь, – тут же согласился старейшина пика Славы.

Большой деревянный дом в традиционном стиле стоял в черном глухом лесу подле серого безжизненного утеса. Во дворе перед домом не росло ни единой травинки, словно земля была выжжена или отравлена. К дому тянулась разбитая дорога, возле крыльца остановилась большая повозка, колеса которой на четверть утопли в грязи.

Из повозки выбрался человек со шрамом и, развернувшись назад, протянул руки. И Мори кое-как подвезла кресло на колесах к краю и наклонила вниз. Беловолосый мужчина стал медленно вываливаться наружу. Его подхватил человек со шрамом и понес в дом.

– Эй, кто-нибудь! – крикнула девушка.

Тут же с двух сторон к повозке подбежали младшие братья Хладного пламени.

– Возьмите кресло. Только аккуратно, не сломайте!

Младшие братья тут же выполнили приказ, а к повозке подошел спешившийся с лошади мастер Мун.

– Позвольте вашу руку, госпожа, – произнес он.

– Только руку? – хмыкнула И Мори. – Я позволяю перенести меня на крыльцо, не желаю пачкать платье в этой грязище.

Мастер Мун поклонился, а затем протянул ей обе руки.

Человек со шрамом усадил беловолосого мужчину в кресло на колесах, которое поднесли младшие братья секты, и покатил его в дом. И Мори и мастер Мун последовали за ними.

Навстречу из внутренних покоев вышла дородная пожилая служанка.

– Ужин подан, господа, – поприветствовав, сообщила она.

– Господин Исан присоединится к нам за ужином? – спросила И Мори.

– Хозяин еще не вернулся.

– Что ж, хорошо. Мы подождем его и пока отужинаем. Надеюсь, ты накрыла нам за большим столом? Нам нужно, чтобы кресло нашего великого господина хорошо туда входило.

– Конечно, госпожа! Для великого господина все сделано в точности с указаниями! – Служанка искоса с трепетом глянула на безучастного к их разговору беловолосого мужчину. – Пройдемте за мной.

Когда они уселись за стол, придвинув кресло с молодым господином И ближе к столешнице, И Мори сказала:

– Су, покорми его, у тебя это лучше всего получается.

Перед беловолосым мужчиной стояла миска с жидкой кашей. Человек со шрамом, названный Су, кивнул и взял ложку. Зачерпнув кашу, он молча поднес ложку к губам беловолосого.

– Давай, великий господин, – вздохнула Мори. – Ложечку за процветание нашей секты Хладного пламени…

Глава 69. Родственные связи

Шен с перекинутой через плечо дорожной сумкой вышел из лечебницы пика Молочных облаков, куда наведался с самого утра для перевязки. Солнце встало лишь час назад, что по меркам старейшины пика Черного лотоса являлось несусветной ранью, хотя по осеннему времени светало довольно поздно. Он зевнул и поежился. Итак, доктор Заг выдал ему аптечку, вещи свои он собрал еще вчера, в основном взяв с собой только деньги. (Он решил поехать в красном наряде, а сменную одежду купить в столице.) Оставалось только дойти до пика Таящегося ветра, где его должны были ждать Ал и генерал Ир Шуэр.

Возле запряженного экипажа ожидали не только эти двое, но и Аннис. Как она проведала о предстоящей поездке, оставалось для Шена неясным, но, раз уж пришла, он не собирался ее прогонять.

Гораздо больше его занимало то, что он нигде не видит Муана, а ведь Шен совершенно точно сказал тому вчера, во сколько они отбывают. Вообще-то он где-то на семьдесят процентов был уверен, что Муан захочет ехать с ними. Ладно, ошибся. Но как же он не придет проститься перед дальней дорогой? Как-то даже немного обидно.

Ал и Аннис, ожидающие поодаль от генерала Ира, подбежали к Шену и поприветствовали. Аннис тут же залилась соловушкой о том, как обожает столицу, а Ал напряженно молчал, потупив взор.

Шен подошел к своему брату.

– Великий генерал, позвольте представить моих личных учеников: Се Аннис и Ал Луар.

– Приветствуем великого генерала! – тут же поклонились те.

Шуэр величаво кивнул им в ответ.

– Что ж, впереди дальняя дорога, – произнес он. – Но я уверен, что ученики старейшины Шена не станут нам обузой.

Те еще раз поклонились генералу и оседлали своих лошадей (специально выделенных Шианом, Шен оценил эту щедрость).

– Что ж, отправляемся. – Шуэр открыл дверь экипажа и жестом пригласил старейшину Проклятого пика проследовать внутрь. – Чем раньше выедем, тем больше проедем до темноты.

Шен согласно кивнул. Еще раз окинув взглядом окружающее пространство, но так и не увидев никаких запоздавших провожающих, он вздохнул и скользнул внутрь повозки.

– Трогай! – приказал Шуэр и вскочил на подножку, запрыгивая вслед за Шеном.

Дорога с пика Таящегося ветра казалась длинной и муторной. Шен уже позабыл, что однажды преодолевал ее в экипаже, возницей которого был Муан. Тогда он отвлекся на подробное изучение внутреннего убранства и подколки над старейшиной пика Славы, и путь с горы совсем не отложился в его памяти. Теперь же экипаж медленно двигался вперед, дорога то и дело петляла, за окном виднелся то склон горы, то верхушки деревьев.

– Сколько ехать до столицы? – спросил Шен, отворачиваясь от вида, который стал наводить тоску.

– Если повезет, мы преодолеем этот путь за пять дней, – отозвался Шуэр, сидящий напротив него.

Шен уныло зевнул. Пять дней трястись в экипаже – ужасно скучно. В былые времена ему понадобилось бы не более полутора суток, чтобы преодолеть этот путь на мече. Былые времена…

У подножия горы, преодолев преграждающий барьер, повозка Ир Шуэра и сопровождающие ее охранники и ученики Шена встретились с остальной частью эскорта. Оказывается, около дюжины человек личной охраны великого генерала ожидали внизу.

Шен высунулся из окна и еще раз осмотрелся. Видимо, он был идиотом, раз думал, что может увидеть здесь Муана. Это его порядком разозлило. Если Муан не посчитал необходимым хотя бы проститься с ним, почему его это задевает? Но он был искренне уверен, что следящий за ним в последнее время Муан и на сей раз не оставит его без внимания. Видимо, полагать так было слишком самоуверенно.

Шен вернулся на свое место.

– Что-то не так? – спросил Шуэр.

Шен пожал плечами, не желая пояснять причины своего недовольства. Он снял с пояса и аккуратно поставил возле скамьи два меча, к которым уже так привык, что даже не подумал о том, что один из них можно было оставить в замке.

Экипаж проезжал через лес, под колесами хрустела бурая сухая листва. Деревья по обе стороны от дороги вызывали мало интереса, мерный стук колес убаюкивал, даже потряхивание на кочках не помешало Шену задремать, подвернув свой длинный рукав красного одеяния вместо подушки. Сначала он скромно прислонил голову к стене, но вскоре расположился горизонтально, улегшись на скамью, поджав ноги и подложив локоть под голову. Его длинные черные волосы свесились вместе с волнами красного наряда. Сидящий напротив великий генерал с теплой улыбкой поглядывал на него.

В его тихий сон проникли черные мысли, брови Шена нахмурились, на висках выступила испарина. Кошмар поглотил его. Тени тянулись к его телу, пытались дотронуться, обнять за плечи. На его голову легла теплая рука. Пальцы провели по волосам, нежно зарываясь в них. Чуть приподняв сомкнутые ресницы, Шен увидел белый дневной свет.

«Малявка, не бойся. Малявка, все будет хорошо», – услышал он успокаивающий шепот. На сердце сделалось спокойно. Захотелось свернуться клубочком и укрыться за этим могучим человеком, утверждающим, что все наладится. Хотя бы на несколько мгновений… не нужно было больше защищаться.

Шен плотнее прикрыл глаза. Великий генерал сидел рядом с ним и гладил по голове, словно десятилетнего ребенка.

Пять дней пролетели как один сплошной сон, и это не было словами преувеличения. В экипаже Шен в основном спал, пробуждаясь, только чтобы перебраться на постоялый двор и там уснуть уже в кровати. Несмотря на доселе невиданные пейзажи за окном, его это не слишком занимало. Ал и Аннис вели себя как примерные ученики опасного старейшины и не доставляли ему хлопот. Так что, несмотря на утомительную долгую дорогу, можно было сказать, что она пошла ему на пользу.

Шен зевнул и потянулся, а затем выглянул из повозки, щурясь от яркого солнца. Огромная городская стена, сложенная из серых каменных блоков, закрыла экипаж от солнца. Две гигантские колонны по обе стороны от ворот символизировали мощь и благоденствие царства. Столичные ворота были широко распахнуты, внутрь и наружу лился нескончаемый людской поток. Когда экипаж великого генерала подъехал ближе, глашатаи крикнули обычному люду посторониться.

Шен вдруг почувствовал сильное волнение. Вскоре он должен предстать перед домочадцами великого генерала, получается – не слишком дальними родственниками оригинального Шена, и пусть он и притворяется, что потерял память, это может не спасти его от ошибок.

– Не волнуйся, – произнес Ир Шуэр, словно прочитав его мысли, – в моем поместье тихо и спокойно. Я уже отошел от дел и не участвую в политике и пусть иногда выполняю функцию советника императора, это и вровень не стоит с моей прошлой деятельностью. Старший сын назначен министром финансов, крутится в заботах. Невестка проводит дни за вышиванием и беседами с моей супругой. Внуки выросли, так что дома не так шумно, от них самих уже следует ждать детишек… Чего ты так на меня смотришь?

– Я… я дедушка, что ли!

Шуэр посмотрел на его взволнованное лицо и искренне рассмеялся.

– Не переживай, я попрошу их звать тебя великим дядей. Все-таки выглядишь ты моложе моего сына.

Шен перевел за окно потрясенный взгляд. Соглашаясь поехать с братом в столицу, он совершенно не подумал, что ему придется столкнуться с такой большой семьей.

– А я… – начал он и замолчал.

– Договаривай, – поторопил Шуэр.

Шен вздохнул и все же произнес:

– А я вам точно не помешаю? Я могу остановиться в гостинице.

– Не мели вздор! В моем поместье достаточно места!

Шен оправданно испугался того, во что втянулся. Ему к братьям-то было сложно привыкнуть, а тут на него обрушился такой поток родственных связей. Чтобы не выдавать степень своей растерянности, Шен уставился в окно. Мимо проносились дома и торговые ряды, спереди доносились крики, требующие дать дорогу экипажу великого генерала.

– Около шестидесяти лет прошло с тех пор, как вы покинули столицу. Все так переменилось. Я знал, что когда-нибудь ты сможешь вернуться. Жалко… – Он оборвал фразу.

Шен отстранился от окна и вопросительно посмотрел на него.

«Жалко – что?..»

– Не бери в голову, – попросил Шуэр и отвернулся.

Экипаж подъехал к высоким воротам и остановился. Шен выбрался наружу и огляделся по сторонам. Рядом с ним тут же возникли Ал и Аннис, держащая под уздцы лошадей. Напротив входных ворот на стене висела большая табличка, золоченая вертикальная надпись на которой гласила: «Опора государства».

Заметив, что Шен рассматривает табличку, Шуэр пояснил:

– Пожалована прошлым императором. Он сам сделал эту надпись. Пройдемте в дом.

Слуги загодя углядели экипаж Ир Шуэра и сообщили о его возвращении, поэтому, стоило генералу переступить порог и очутиться во внутреннем дворе, к нему уже спешила средних лет женщина в синем платье. Она не казалась писаной красавицей, но выглядела ухоженно и грациозно. Наряд ее не кричал о богатстве, если не приглядываться к тонкой спиральной вышивке на рукавах и подоле.

– Дорогой, наконец ты вернулся! – поприветствовала она.

– Путь этот был не близок, но стоил того, – усмехнулся Шуэр. – Я привез с собой своего младшего брата. Шен, – он повернулся к нему, – позволь представить мою супругу, Ир Лири.

– Госпожа, – поклонился тот.

– Рада приветствовать. Но… младший брат? – повторила женщина, вглядываясь в черты его лица. – Вы выглядите немногим старше внуков Шуэра! Какая у вас разница в возрасте?

– Ну, не преувеличивайте… – тихо буркнул Шен, в то время как Шуэр пояснил:

– Семь лет. Не забывай, что мои братья пошли по пути заклинательства и добились на нем немалых успехов. Теперь над ними возраст не так властен. А где Девятый? – внезапно просил Шуэр.

– Риту играет с ним в саду.

– Девятый? – переспросил Шен.

– Это имя моего волкодава.

Шен тут же вспомнил о Волчаре, рука невольно потянулась к висящему на поясе запечатанному мечу.

– Дедушка!

Из дома выскочила симпатичная девушка лет пятнадцати, а за ней бежала большущая белая собака. Собака обогнала девушку и первой бросилась к Шуэру.

– Тихо, тихо, Девятый, – усмехался генерал, теребя собаку по холке.

Девушка подбежала и поклонилась генералу, а затем с интересом поглядела на Шена, Ала и Аннис.

– Позволь представить, эта моя бойкая внучка Риту, в этом году ей исполнилось пятнадцать. Риту, это мой младший брат Шен. Можешь звать его великий дядя.

Риту бросила на него пораженный взгляд. Шен готов был поклясться, что в нем промелькнуло нечто большее, чем просто удивление его молодой внешности. Но затем девушка опустила глаза и учтиво поклонилась.

– Великий дядя.

Шен поклонился в ответ, с облегчением осознав, что хотя бы участь «дедушки Шена» его минула.

– Думаю, ты устал с дороги. Я провожу тебя в твои комнаты, – проговорил Шуэр. – Остальным представлю тебя за ужином. Последнее время мы нечасто собираемся всей семьей, твой приезд – отличный повод устроить застолье. Идем.

– Учитель, я уже проверила все комнаты. Везде безопасно, – склонившись, доложила Аннис.

Шен, у которого и мысли не возникло поручить ей подобное, несколько опешил.

– Ты… чересчур бдительна…

Аннис еще раз поклонилась, восприняв это за похвалу.

– Эм… а где Ал?

– Младший братец Ал стоит за дверью.

– Ясно… – Шен осознавал, что надо бы как-то с ним поговорить, но мысли его несколько разбегались, и он не был уверен, что сможет повернуть разговор в нужное русло.

В конце концов, он сам виноват в произошедшем, но как убедить в этом Ала – он не знал, пребывая в полной уверенности, что самооценка того упала еще ниже вместе с осознанием, что он не справился с силой кинжала и ранил учителя. Слов ободрения определенно будет недостаточно. Необходимо позволить главному герою проявить все свои способности и кого-нибудь спасти, может, хоть это реабилитирует его в собственных глазах.

– Хотите чего-нибудь? – уточнила Аннис.

– Нет, ступай.

За ужином Шен был представлен сыну Шуэра министру финансов Шитану и его жене, а также их сыну Шаолу (брату Риту) и их сводной тете Сим Венти, дочери Лири от прошлого брака. Шен понял: чтобы запомнить эти родственные связи и имена, ему нужно время. Он всего лишь сходил на ужин, но к ночи голова шла кругом от стольких новоиспеченных родственников, и все называли его великим дядей. Жуть!

После ужина Шен улучил момент остаться с Шуэром наедине.

– Расскажи мне подробнее о проклятых вещицах, – попросил он. – Что ты нашел? Вы их обезвредили?

– Малявка, лекарь строго-настрого наказал тебе отдыхать и набираться сил. Мы только сегодня приехали, а ты уже рвешься в бой?

– Я просто беспокоюсь за сохранность здоровья твоих домочадцев. Проклятые артефакты могут быть крайне опасны.

– Неужели ты думаешь, что я не озаботился подобным, отправляясь в дорогу? Кинжал был самой опасной вещью из всех, остальные мы пока заперли. Храмовник Ян сказал, что вскоре с ними разберется.

– Храмовник Ян? Что еще за храмовник Ян?

– Из храма Чистой Богини, расположенного на окраине столицы.

Шен почувствовал себя очень глупо.

– Он, конечно, не чета моим братьям, но с подобной угрозой должен справиться.

– Зачем же тогда ты пригласил меня?

– Чтобы забрать тебя подальше от Глубинной тьмы, конечно же! С самого начала я использовал кинжал как повод, чтобы встретиться с тобой и Шианом. Хотя храмовник Ян и сказал, что на него наложено проклятие, с которым ему будет сложно совладать, я на самом деле не думал, что оно окажется таким серьезным, что даже тебе будет трудно. Приезжая, я и помыслить не мог, что ты согласишься поехать со мной в столицу. И я несказанно рад наконец познакомить тебя со своей семьей. Конечно, ты уже видел Шитана раньше, но много лет прошло с той встречи, он вырос, а ты, похоже, совершенно его не помнишь.

Шен опустил голову, пытаясь справиться с мятущимися мыслями. К щекам против воли прилила кровь, он чувствовал себя попавшимся на крючок.

Шуэр вздохнул и потрепал его по волосам. Совсем недавно он тем же жестом гладил своего волкодава. Шен понял, откуда у него такая привычка.

– Эй, Малявка. Ты можешь вернуться на свой пик в любой момент, я тебя здесь не удерживаю. Я искренне хотел познакомить тебя со своей семьей. Хорошо?

Его рука все еще лежала на макушке Шена. Он поднял голову и посмотрел на брата.

– Хорошо.

Этой ночью, впервые за последние дни, Шену вновь снился сон. И в этом сне Муан стоял на коленях.

Перед прославленным мечником лежал большой серебряный диск. Муан медленно протянул к нему руку, дотронулся пальцами до идеально ровной поверхности. Серебряная гладь заколыхалась, пальцы старейшины пика Славы проникли вглубь, словно в жидкую ртуть. Рука погрузилась по предплечье, за ней последовала вторая.

Шен оставался безмолвным наблюдателем, но почему-то стало очень тревожно на сердце. Серебряная ртуть поглотила все.

Глава 70. Семейные узы

На следующее утро Шен открыл глаза, и почти сразу за этим последовал стук в дверь.

– Учитель, вы проснулись?

Аннис, кажется, намеревается сделаться его личной служанкой. Шен повернул голову и перевел взгляд на тонкую дверь, за которой просвечивал силуэт девушки.

– Вы будете завтракать у себя?

– Я не хочу есть, – отозвался он. – Распорядись, чтобы подали чай на террасу.

Этими приказаниями он стал напоминать себе знатную особу.

Шен поднялся на ноги и слегка покачнулся. В последнее время слабость преследовала его постоянно, он даже успел к этому привыкнуть. Не обращая на нее внимания, он оделся и привел волосы в надлежащий вид. М-да. И где его спокойствие одиночества в черном замке? Где не нужно было так уж беспокоиться о том, нормально ли лежат волосы и правильно ли завязан пояс. Мысли его опять вернулись к Муану, и он вспомнил недавний сон. Очень странный сон, не кошмар Глубинной тьмы и не порождение собственного спутанного сознания. Слишком много вокруг было ярких деталей, слишком странно было происходящее.

Шен вышел в коридор, а затем на террасу.

Поместье Ир Шуэра было воистину огромным. Состояло из множества переходов, внутренних двориков, павильонов, галерей и комнат и в глазах Шена выглядело настоящим лабиринтом. Вчера он смог оценить лишь малую его часть.

Возле двери стоял Ал.

– Доброе утро, – поприветствовал Шен, на что ученик лишь поклонился.

– Все хорошо?

– У этого ученика все хорошо! – поклонившись, скороговоркой выдавил тот.

Шен подумал, что все совсем нехорошо. Давно он не слышал, чтобы Ал говорил о себе «этот ученик». Совсем нехорошо.

Он поднял руку и положил ее на пушистую золотистую макушку. Ал вздрогнул и наконец посмотрел прямо на него.

– Доброе утро, – повторил Шен.

– Доброе утро, учитель.

Послышался быстрый топот по деревянному настилу, и Аннис вывернула из-за поворота с подносом в руках. Шен убрал руку и обернулся к ней.

– Ваш чай, учитель!

Это было воистину забавное зрелище. Несмотря на беспокойство, Шен наконец искренне улыбнулся.

Девушка принесла поднос с чаем и мягкую подушку. Аккуратно поставив поднос и налив чай в одну из пиал, она поклонилась и отошла в сторону.

Шен присел на подушку и окинул взглядом сложившуюся картину. «Нет, ну это не дело!»

– Эй, вы двое. Вы что, так и будете стоять там, пока ваш учитель страдает от одиночества?

– Учитель? – опешила Аннис.

– Садитесь рядом. Выпьем чая вместе.

– Да, учитель! – тут же радостно воскликнула девушка.

Ал сдержанно кивнул и присел на колени подле подноса. Он потянулся за чайником, но Шен успел вперед него и сам налил им чая.

Рядом с его комнатами находился небольшой внутренний дворик с садом белых камней. Шен задумчиво посмотрел на вишневое дерево, уже давно скинувшее свои листья. Мысли его все еще были спутанными после сна.

По тропинке мимо дерева спешила служанка с ворохом белья в тазу. Ее волосы казались чернильными, словно вороново крыло, а на бледном лице сильно выделялись пухлые розовые губы. Шен проводил ее спешащую фигурку взглядом, размышляя о родственных связях. У Шуэра были дети и внуки. Большая теплая семья из нескольких поколений жила в этом доме. Семья…

Шен разгуливал по хитросплетенным переходам поместья, размышляя о прошлом и будущем. Затемненная лозой галерея завершалась белой деревянной дверью. Эта дверь сильно контрастировала с окружающими ее стенами. Казалось, на нее падает свет, хотя его источника в этой части галереи не было. Шен собирался повернуть ручку, когда его окликнул Шуэр.

– Эта дверь давно закрыта, – произнес он, подходя ближе. – Там склад ненужных вещей.

– Прошу прощения, – смутился Шен.

– За что ты просишь прощения? Это дом наших родителей, ты вправе гулять по нему где вздумается. Просто ключа от этой двери все равно у меня с собой нет.

– Ясно… – Шен подошел к нему. – Наши родители купили этот дом?

– Поместье было пожаловано отцу императором. В то время он занимал должность министра финансов.

Беседуя, Шен и Шуэр пошли по галерее.

– О, то есть твой сын Шитан теперь продолжает семейное дело?

– Можно и так сказать, – улыбнулся генерал. – Наша семья издавна служит при дворе. Должности иногда меняются, но у нас с императорской династией довольно тесные связи. Лефи, супруга Шитана, единокровная сестра правящего императора, я говорил?

– Нет, не говорил…

Они какое-то время прошли в молчании.

– Как твоя рана?

– Не стоит беспокойств, от нее остался всего лишь шрам.

Правда, бок иногда ныл или кололся, будто внутри находится множество иголок, но это все детали, не стоящие упоминания.

– Вот бы твои ментальные раны зажили столь же быстро.

Кстати о ментальных ранах. Шен, конечно, имел собственную гордость, но все же расценивал ее ниже уровня самодурства, так что было бы уместно попросить у Ала тот лечебный кулон с поляны тысячи духов. Шен раздумывал над тем, как это сделать с меньшим вредом для своей репутации (не нужно было так кипятиться в прошлый раз!), когда дорогу им с генералом преградил слуга. Учтиво поклонившись, он произнес:

– Господин, пожаловал храмовник Ян.

– Хорошо. Проводи его в Восточную залу.

– Это по поводу тех проклятых вещей? Ты не против, если я пойду с тобой?

– Присоединяйся, – пожал плечами Шуэр.

Когда они вошли в Восточную залу, стоящий там мужчина в простых одеяниях тут же поклонился.

– Великий генерал.

– Храмовник Ян.

Внешне человек выглядел старше Шуэра, узкая борода была подернута сединой. Поклонившись, он перевел взгляд на Шена, пытаясь сообразить, кто перед ним.

– Позвольте представить. Мой младший брат Ир Шен.

Шен быстро поклонился храмовнику, стараясь скрыть свое удивление, а тот во все глаза уставился на него, прежде чем ответить нерасторопным поклоном. Еще вчера Шен был удивлен, когда Шуэр с порога начал представлять его как младшего брата, ведь, наверное, не зря по какой-то причине они скрывали эту связь в ордене РР. Но, кое-как примирившись с осознанием, что Шуэр не захотел водить за нос свою семью, Шен никак не ожидал, что и посторонним людям в столице он тоже будет представлен как брат великого генерала.

Храмовник, справившись с оторопью, не стал ничего уточнять, обратившись к цели своего визита. Достав небольшую шкатулку, он протянул ее генералу и произнес:

– Я проверил эти вещи. Они носят на себе следы темного искусства, но не представляют столь существенной угрозы, как тот кинжал, который нам с вами пришлось запереть в сдерживающем футляре. Эти же вещи, вероятно, были прокляты кем-то совсем недавно. Не будет ничего опасного, если вы сохраните их в этой шкатулке или же попросту уничтожите.

– Могу я взглянуть? – Шен протянул руку к шкатулке.

Храмовник Ян передал шкатулку ему. Рассмотрев ее внимательнее, Шен заметил рассеивающие и сдерживающие символы, выгравированные на крышке. Он звякнул защелкой и открыл шкатулку. На подушечке из атласной ткани лежали простенькая зеленая заколка для волос, кисть для письма и браслет из красной фасоли. Заклинатель Ян оказался прав: уровень темной энергии на этих предметах было не сравнить с тем, что был у кинжала.

– Где их нашли? – спросил Шен, повернувшись к Шуэру.

– Заколку нашла Лефи, на браслет натолкнулся Шитан, а кисть принесла Риту.

– А кинжал?

– Кинжал был воткнут в колонну перед главными воротами.

– Снаружи?

– Изнутри.

– Думаю, кто-то затаил злобу на великого генерала или сановника Шитана, – произнес храмовник Ян.

– Да уж, очевидно, – согласился Шен. – Проблема в другом. Человек этот, похоже, не пришлый.

Когда они проводили храмовника Яна, Шуэр произнес:

– Я уже поручал начальнику охраны проверить всех людей в его подчинении и всех слуг. Он не обнаружил никого подозрительного.

Шен ничего не ответил.

Попрощавшись с Шуэром, у которого были дела после полудня, Шен отнес шкатулку в свою комнату, намереваясь позже серьезно изучить эти проклятые предметы. Выходя наружу, он нос к носу столкнулся с молодым человеком приятной наружности.

– О, прошу меня простить, – попросил тот. – Я спешил к своей супруге и не глядел по сторонам.

– Ничего страшного. Мы, похоже, еще не были друг другу представлены…

– Конечно же, я знаю, кто вы, великий дядя. Меня зовут Кер, я сын Ир Шейта, младшего сына дедушки Шуэра.

– Вот как. За ужином вас не было.

Молодой человек неловко улыбнулся.

– Моя жена недавно родила, все внимание сейчас исключительно ей и малышу.

– О, мои поздравления.

– Большое спасибо! Мы живем в Вересковом павильоне, заходите проведать нас в любой момент! Я так рад, что смог познакомиться с вами!

– Спасибо… Поспешите, ваша жена, должно быть, ждет.

– Да-да! – воскликнул Кер и, поклонившись, чуть ли не припустил бегом.

Шен проводил его взглядом и повернулся к внутреннему дворику, где спарринговали Аннис и Ал, и девушка безнадежно проигрывала. Понаблюдав за ними какое-то время и дождавшись, когда после очередного удара Аннис отлетит в сторону, Шен произнес:

– Как насчет того, чтобы прогуляться в город?

В принципе, это не было предложением, на которое можно ответить отказом.

– Идемте, идемте, учитель! Я знаю, куда пойти перво-наперво!

Они прогуливались по улице, вдоль которой тянулись торговые лавки с едой и пряностями, и Аннис настойчиво подгоняла двигаться вперед.

– Мы не взяли повозку. Пешком в таком темпе пока дойдем, назад поворачивать надо будет!

А он всего-то обмолвился, что хотел посмотреть для себя одежду…

Ал был не в пример сдержаннее. Он шел рядом с Шеном, но так настороженно оглядывался по сторонам, что у того стало складываться впечатление, что в случае чего ученик готов немедленно нырнуть ему за спину. Странное ощущение, учитывая, что ученик держал левую руку на рукояти меча и выглядел как личный охранник высокородной персоны.

– Тебя что-то беспокоит? – не выдержал Шен.

Ал обернулся.

– Н-нет… Просто, тут столько людей…

– И что с того? Нас тут все равно никто не знает, разве что Аннис, так что…

Почему он так уверен, что только Аннис?

«Система, Ал уже бывал в столице?»

[Я не ваш персональный справочник].

«Слушай, это уже не смешно. Почему ты так переменилась после того случая с проклятым мылом? У тебя баги?»

[Система работает нормально].

«Ты уверена? Я вот замечаю, что совсем не нормально. Ты почти перестала начислять или снимать с меня баллы. Не подумай, после тех полутора тысяч я считаю, стоит воздержаться от списывания баллов из-за всяких мелочей. Но ты могла бы их хотя бы начислять?»

[Вы не сделали ничего такого, за что я могла бы начислить вам баллы].

«С тобой точно что-то не так!»

[Система работает нормально].

Вот и поговорили… Но Шена сильнее стало беспокоить ее поведение.

– Учитель!

Ал резко дернул его назад. Повозка пронеслась в опасной близости, но не задела задумавшегося заклинателя.

[–10 баллов за незлодейскую невнимательность, раз уж вы попросили].

«Да ты издеваешься!»

Наконец судьба (а точнее, неизбежный рок в лице Аннис) вывела их к богатому магазину, в витрине которого красовались яркие одежды с вычурными рисунками, а над входом висела золоченая надпись. Шену стало даже немного не по себе заходить в такой роскошный магазин, но Аннис потянула его внутрь, не давая засомневаться.

Спустя немного времени, в течение которого Шен уже успел несколько раз пожалеть, что не может сделать вид, что они не вместе, Аннис наконец остановила свой выбор на одном из нарядов.

– Вот! Вот этот очень красивый! Учитель, как вам?

Нет, безусловно, нежно-розовая ткань была добротного качества, да и вышитые серые цапли – искусной работы, только она вряд ли подойдет к цвету его кожи… Шен отвернулся, предпочитая никак не реагировать на это компрометирующее предложение. С другой стороны его уже поджидал Ал, держащий в руках кричаще-белоснежный наряд.

«В этом наряде он меня в могилку и положит», – подумал Шен, рукой отмахиваясь от главного героя.

Нет, нужно было что-то практичное и не слишком броское.

В конечном счете Шен купил три костюма: один практически такой же, как прохудившийся красный, другой – черный с фиолетовыми полосами и красными вкраплениями, а третий – светло-серый, расшитый серебряной нитью и выглядящий даже роскошнее одежд пика Черного лотоса – для Ала. Он наконец подумал о том, что его личный ученик все это время ходит в простых одеждах пика Таящегося ветра, что может несколько принижать его достоинство в глазах окружающих. А у него и без этого с самооценкой не все ладно.

Недовольной осталась только Аннис, которой уж очень приглянулись те розовые одежды с цаплями, а Ал просто сиял от счастья, прижимая к груди сверток с подаренной учителем одеждой.

[+100 баллов к расположению главного героя], – не выдержала Система.

Глава 71. Ночь 1

Этот долгий день подходил к концу. Шен сидел на террасе своего павильона и размышлял о том, как же выходит, что такая большая семья столь незаметно рассредоточилась по дому. За весь день ему удалось пообщаться только с Шуэром и познакомиться с Кером. Мысли его вновь вернулись к тому сну о Муане. Как жаль, что мыслеречь работает только на незначительном расстоянии в несколько метров, да и то если специально настроиться на общую «волну». А то он бы не преминул сейчас спросить у старейшины, какого черта и чем он вообще занимается. Они ведь даже помирились, так почему Муан выказывает такое пренебрежение к его персоне? Он мог бы просто сообщить, что у него за дела!

На мир опустилась ночь, поместье совсем затихло. Уже ложась спать, Шен услышал приглушенный детский плач. «Должно быть, это новорожденный младенец Кера, – подумал Шен. – Как же хорошо слышны крики в ночной тишине».

Это был насыщенный прогулками день. И хотя раньше Шен мог пройти раз в десять больше и не чувствовать усталости, сейчас организм настойчиво требовал отдыха. Он провалился в сон, как только голова коснулась подушки.

Он сидел перед большущим зеркалом. На столике перед ним лежала заколка, кисть для письма, браслет из красной фасоли и простой деревянный гребень. Шен взял гребень и стал медленно расчесывать свои длинные волосы. Он перевел взгляд на зеркало, но не увидел в нем своего отражения. От неожиданности гребень выпал из его руки. Не отводя взгляда от пустого зеркала, Шен нащупал гребень трясущейся рукой.

Он проснулся от холода. Первое время непонимающе смотрел на все еще темный потолок, затем сел и уставился на аккуратно сложенное одеяло, лежащее у края кровати. Одеяло, которым он абсолютно точно накрывался, ложась спать. А теперь оно сложено в несколько слоев. Это очень странная шутка.

Шен внимательным взглядом окинул утопающую в сумраке комнату. В углах никто не таился, разве что тени. Двери были плотно закрыты. Он встал и выглянул наружу, но во дворе царил покой и предутренняя свежесть. Ничего не оставалось, кроме как вернуться в постель, вновь разложить одеяло и вновь им накрыться.

На следующий день Шену повезло встретиться с сановником Шитаном. Он очень хотел пообщаться с сыном своего брата поближе, поэтому издалека замахал ему и заулыбался.

– Дядя Шен, – тут же склонился в почтительном поклоне тот.

Все еще тяжело было привыкнуть, что к нему обращаются столь уважительно, к тому же люди, выглядящие настолько старше его по возрасту. Пусть настоящему Шену и было уже определенно больше шестидесяти, этому Шену было в два раза меньше, и он все еще не чувствовал себя «умудренным опытом старшим поколением». А человек перед ним выглядел лет на пятьдесят.

– Вы куда-то спешите? Я вас не задерживаю? – перво-наперво уточнил он у Шитана.

– Ничего такого, – заверил Шитан, машинально поправляя свой официальный костюм.

Шену многое хотелось узнать. Какие-нибудь простые вещи: как они поживают, как дела у Риту и ее старшего брата (забыл имя), как дела на работе… Какие-нибудь мелочи, о которых обычно говорят люди. Но он понятия не имел, как он может об этом спросить, они ведь не настолько близки. Желать узнать получше, но не уметь задавать вопросы – в этом весь Шен.

– Вы комфортно расположились в Зимнем павильоне? – спросил Шитан.

– Да, спасибо. Там очень красиво и удобно.

– Там самые теплые комнаты в поместье. Отец сказал, что у вас слабое здоровье. Ночи уже стоят холодные, не стесняйтесь попросить жаровню, если замерзнете.

– Спасибо, все хорошо… – Мысль о тепле и жаровне почему-то напомнила ему о плаче ребенка, который он слышал накануне. – В семье сейчас такое радостное событие…

– Вы уже знаете? – удивился Шитан. – Да, так и есть. Меньше месяца осталось до женитьбы Шаола, весь дом пребывает в приготовлениях.

Вообще, Шен имел в виду рождение его внучатого племянника, но раз уж Шитан не так понял, то решил не поправлять. Даже лучше, что он умудрился узнать о предстоящей свадьбе.

– Поздравляю, – улыбнулся Шен.

Шитан внимательно вгляделся в его лицо.

– На самом деле я помню, что уже видел вас в детстве. Тогда вы выглядели… думаю, точно так же.

– Что ж, я не слишком меняюсь со временем.

– Не каждый может подобным похвастаться. Я постарел…

Шен промолчал, не зная, будет ли уместным убеждать его в обратном, ведь он и правда выглядел старше него.

Попрощавшись с Шитаном и прогуливаясь по поместью, старейшина Проклятого пика наткнулся на небольшой сад с прудом. Лотосы уже увяли, но Шен мог представить, как здорово здесь по весне. Между тонкими стеблями бамбука бегал большой белый волкодав, в стороне на скамейке сидела девушка. Волкодав приносил ей палку, а она вновь кидала ее.

Шен осмотрелся по сторонам в поисках Ала. Почему-то эти дети решили поиграть в телохранителей и теперь всегда следовали за ним тенями, стараясь не попадаться никому на глаза. Поскольку это все же была неплохая тренировка, он им не препятствовал. В поместье им, должно быть, очень скучно.

– Ал, выходи, я тебя вижу, – усмехнувшись, произнес он.

Ученик выглянул из-за колонны, смотря чуть смущенно.

– Необязательно прятаться, ходя за мной хвостиком. Я прекрасно знаю, где вы оба находитесь. К примеру, Аннис сейчас сидит на крыше над нами.

– Учитель! – воскликнула чутко прислушивающаяся к его словам девушка.

– Необязательно спускаться. Хотите поиграть в невидимых защитников – пожалуйста, но вам определенно необходимо подтянуть свои навыки скрытности. Особенно тебе, – он посмотрел на Ала. – Даже если ты научишься перемещаться незаметно, твоя аура заклинателя видна даже с закрытыми глазами. В этом Аннис заметно превосходит тебя.

– Она просто слабее! – буркнул Ал.

– Дело не в этом, – усмехнулся Шен.

– Сестрица Аннис, – Ал поднял глаза к потолку, – как ты скрываешь свою ауру?

– Не дорос еще, раз не понимаешь, – ответствовали с крыши.

Глаза Ала вспыхнули яростным золотым блеском, но он тут же взял себя в руки.

– Потренируешься на досуге, – произнес наблюдающий за ним Шен.

Палка приземлилась недалеко от того места, где они стояли. Волкодав, не выбирая удобных путей, ринулся вперед через пруд. Ал встал перед Шеном, заслонив его от брызг. Пес подхватил палку и, встряхнув мокрой шерстью, бросился обратно к Риту.

Девушка подскочила со скамейки и быстро подошла к Шену.

– Простите, великий дядя, – произнесла она, склонившись в поклоне, – я случайно бросила палку в этом направлении, я не хотела вас задеть.

– Ничего страшного, – улыбнулся ей Шен. – К тому же брызги задели вовсе не меня, а моего ученика.

Заливаясь румянцем смущения, Риту поклонилась Алу.

– Я в порядке, – заверил ее он.

Шену не хотелось упускать возможности пообщаться со своей внучкой получше, но он задумался о том, что же у нее спросить.

– Вы спустились с высоких гор, да? Дедушка Шуэр говорил, что ваш орден находится на хребте из десяти пиков.

– Не таких уж и высоких, но да, – согласился Шен. – Там очень красиво.

– И горные реки есть?

– Думаю, есть, – задумавшись, чуть помедлил с ответом Шен. – На моем пике, правда, ничего такого нет. На вершине моего пика стоит высокий черный-черный замок, там нет живой растительности или животных, не поют птицы и не стрекочут насекомые. В глубине черного замка гнездится тьма, а я – его единственный живой обитатель. А, и еще цветок с розовыми бутонами, он растет в треснутом горшке.

И кто его за язык тянул? Он же ее напугает подобными россказнями!

– Как здорово! – восхитилась Риту. – Я хочу там побывать!

– Правда? – Шен потрясенно посмотрел на нее.

Но глаза девушки блестели. Похоже, она и в самом деле имела в виду то, что произнесла.

– Великий дядя, вы темный заклинатель, да?

– Думаю, да.

– И монстров видели?

– Монстров? – переспросил Шен.

Они медленно шли по садовой дорожке. Беседа так увлекла Риту, что она и думать забыла об идущем чуть позади Але.

«Думаю, Глубинную тьму вполне можно считать за монстра», – рассудил Шен.

– Да, видел.

– Правда? – Риту посмотрела на него с некой надеждой во взгляде. – Я… я тоже видела, – понизив голос, доверительно произнесла она.

– Кого ты видела?

– Монстра с красной лентой, свисающей изо рта.

– Ты видела его здесь? – уточнил Шен.

– Да. Я увидела его еще в детстве. Я тогда жутко испугалась и неделю отказывалась выходить из своей комнаты. Постепенно я примирилась с мыслью о его существовании, теперь просто не выхожу из комнаты после захода солнца. Родители до сих пор мне не верят, да и дедушка тоже. Они злятся, когда слышат от меня о нем, я ведь «уже взрослая, чтобы болтать о всяких придуманных монстрах». Вот только он мне не привиделся, он в самом деле живет в нашем поместье.

– Как он выглядит?

– У него человеческая фигура, он черный, а изо рта свисает яркая красная лента. Великий дядя, вы не думаете, что я все выдумала?

– Ну, в отличие от твоих родителей, я и правда видел монстров. Не знаю, живет ли один из них в этом поместье, но я его поищу.

– Не надо! – заволновалась девушка. – Я рассказала это, чтобы вас предупредить! Лучше не выходите на улицу ночью!

– Хорошо, – улыбнулся Шен, – не беспокойся. Я благодарен, что ты предупредила меня о монстре с красной лентой.

После обеда Шен подтянул свое болезное тело ближе к господским покоям в надежде поговорить еще с кем-нибудь, и вскоре его расчет оправдался: он столкнулся с Шуэром.

– Ты уже поклонился отцу и матушке? – спросил его брат.

Шен совершенно забыл об этом!

– Нет, я пока не нашел алтарь предков.

– Он в Павильоне памяти, идем, я проведу тебя.

Направляясь к алтарю предков, Шен с Шуэром прошли немало галерей. Шен даже немного запутался и не был уверен, что сможет отыскать дорогу назад.

Они вошли в светлую, просторную залу, противоположные двери которой выходили во двор перед Павильоном памяти. Проходя через залу, Шен увидел висящие на стенах портреты мужчин и женщин. Он замедлил шаг, и Шуэр обернулся к нему. Увидев, что его заинтересовало, старший брат произнес:

– Это наш отец, Ир Шаэн, и мать, Суин, – он указал на портреты. – Ты их тоже не помнишь?

– А это… – Шен замер перед портретом молодой девушки с выразительными золотисто-зелеными глазами. Ее черные волосы струились по хрупким плечам, но в выражении лица застыла некая надменность, так ей несвойственная.

– Моя сестра, – произнес Шуэр.

– Твоя сестра? – непонимающе переспросил Шен. – Значит, и моя тоже?

– Да.

– Это ведь Рурет?

– Так ты ее помнишь? Хотя неудивительно… Вы всегда были более близки с близнецами, чем со мной. Все-таки в детстве наша разница в возрасте казалась значительной.

Шен был совершенно сбит с толку. Близнецами?.. Рурет и Шианом? Так Рурет их сестра? Но… Он был абсолютно уверен, что Рурет – возлюбленная Шена! Он ошибся? Тогда… Его слова… Ее поступок… Что вообще произошло?!

– Эй, – Шуэр обеспокоенно дотронулся до его локтя, – Малявка, ты в порядке? Ты так побледнел. Тебе нехорошо?

– Я… – Шен никак не мог собраться с мыслями, вновь переведя взгляд на портрет девушки. – Как она умерла? Что произошло?

Шуэр помолчал, глядя на его лихорадочно блестящие глаза и бледную кожу.

– Шиан лучше расскажет об этом. Он говорил, что это был несчастный случай.

– Несчастный случай?! – возмутился Шен. – Она ведь… – Он посмотрел на ладонь своей правой руки, где красовалась ярко-черная печать проклятия. – Она ведь… Она… – Он никак не мог договорить, слова застревали у него в горле.

– Шен, успокойся. – Шуэр притянул его к себе и обнял. – Все хорошо. Все наладится.

– Не понимаю… Она ведь… – прошептал Шен, уткнувшись лбом в его расшитый золотой нитью наряд.

– Тс-с, тише. – Шуэр провел ладонью по его голове. – Все будет хорошо, – спокойным голосом повторил он.

Шену очень хотелось верить в то, что он знает, о чем говорит.

Глава 72. Ночь 2

Этим вечером Шен решил-таки внимательнее изучить «проклятые предметы», лежащие в шкатулке. Он не считал их проклятыми, это было понятно с первого взгляда, однако нечто темное в них все же таилось. И возможно, это темное способно, как ниточка, привести к отправителю. Его беспокоила сама мысль о том, что эта семья может пострадать. Что в следующий раз опасный предмет может оказаться столь же силен, как проклятый кинжал, что любой может дотронуться до него и…

Шен достал шкатулку из-под кушетки и поставил сверху. Присев рядом, он открыл крышку. Сейчас он вспомнил, что видел их в своем странном сне про зеркало. Шен задумчиво провел рукой над предметами и взял заколку.

Он сидел перед зеркалом. Тем самым огромным зеркалом, в котором не видел собственное отражение. На сей раз он отражался в нем. Распущенные волосы струились по плечам, в ладони он по-прежнему сжимал заколку. Медленно, точно во сне, он отделил прядь волос и заколол. Заколка с зелеными камнями поблескивала в его черных волосах, играя отсветами лунного света.

Он видел в отражении, как сзади приближается черноволосая девушка в белом нижнем одеянии. Кожа ее рук, и голых ног, и лица была мертвенно-серой, вены бордовой сетью проступали на лице. Шен резко обернулся, но комната позади была пуста. В зеркале же девушка приближалась. Она подошла вплотную, встала за его спиной. Затем положила руки ему на плечи. Шен почувствовал их давление, хотя сзади по-прежнему никого не было. Они смотрели в зеркало друг на друга. Девушка открыла потрескавшиеся губы и что-то прохрипела. Еще и еще, но Шен не мог разобрать. Ее горло. Что-то не так было с ее горлом, она не могла толком произнести ни слова. А затем она протянула руку и сорвала заколку с его волос…

Шен видел перед собой темный пол. Он долго сидел, сжимая в руке заколку, не в силах понять, что… только что произошло. Наконец он пришел в себя и осмотрелся. Он не был в своей комнате. Он сидел в галерее перед белой дверью. Той самой дверью, куда Шуэр не дал ему войти.

Шен поднялся на ноги и покрутил ручку, попытавшись толкнуть дверь, но она и в самом деле оказалась заперта.

«Я что, хожу во сне? Система, я хожу во сне?»

Система никак не отозвалась, видимо, этот вопрос не входил в ее компетенцию, как и многое другое в последнее время.

«Но я даже не помню, чтобы ложился спать. На мне все еще верхняя одежда».

Шену стало как-то не по себе от происходящего. Он же не сходит с ума, нет?

Вдалеке послышался плач ребенка. На улице было очень зябко. Шен поежился и поспешил вернуться в Зимний павильон.

Он открыл дверь в свою комнату. Свеча, которая оставалась на столике, недавно догорела, и в комнате пахло дымом от затухшего фитиля. Шен медленно вошел и закрыл за собой дверь. Он достал из кармана талисман, через мгновение тот зажегся голубоватым светом. Шен подошел к столику и увидел, что свеча не сгорела и наполовину. Он вновь зажег ее и потушил талисман.

Шкатулка с проклятыми предметами все так же стояла на кушетке. Шен положил на место заколку и закрыл крышку. Затем он развернулся и сел рядом с ней, задумчиво уставившись на огонек свечи.

Он долго сидел так, ни о чем не думая или думая слишком о многом, чтобы запомнить ход своих мыслей, а потом развязал пояс, снял свое верхнее красное одеяние и спустил с плеч нижнее. На обоих его плечах оказались отчетливо видны буро-синие следы. Без зеркала было трудно разглядеть, но у Шена не оставалось сомнений, что эти отметины по форме напоминают отпечатки человеческих ладоней. Он дотронулся до следа на левом плече и скривился от боли.

На следующее утро Шен решил все же попросить у Шуэра ключ от той белой комнаты.

– От белой комнаты? – переспросил его брат. – О какой комнате ты говоришь?

Они находились в кабинете великого генерала, тот сидел за низким столиком, снизу вверх глядя на Шена.

– Я о той комнате с белой дверью. Склад ненужных вещей.

– А-а, ты о ней… – Шуэр ненадолго задумался. – Честно говоря, я не помню, куда дел ключ от нее. Позже я спрошу об этом у Лири, возможно, она знает, где он.

– Раз так, не утруждайся. Мне просто стало любопытно, что там. Ничего срочного. Я сам спрошу у твоей супруги, если столкнусь с ней.

– Ладно, – согласился Шуэр и вернулся к своим бумагам.

Хоть Шен и сказал брату, что в его просьбе нет ничего срочного, на деле ему так не казалось. В комнате за белой дверью было нечто таинственное. А даже если и нет, стоило проверить и успокоиться, а не продолжать думать об этом. Но брату он решил на всякий случай ничего не говорить, он помнил, как Муан смотрел на него, когда понял, что Шен видит привидений. Не будет ничего хорошего, если кроме его физической болезни брат выявит еще и «психическую». Во всяком случае, без каких-либо доказательств не стоило заикаться на этот счет.

Однако само дело казалось ему довольно срочным, поэтому он справился у слуг, где сейчас госпожа Ир Лири. Супруга Шуэра предавалась чтению на заднем дворе павильона Неба.

– Доброе утро, госпожа. Надеюсь, я вам не помешал?

– О, ничего важного. Доброе утро, господин Шен. Вы ищете брата?

Шен подошел к женщине и уселся на соседний стул за каменный столик. Лири закрыла книгу и отложила ее.

– Я хотел спросить вас о комнате за белой дверью.

Шен готов был поклясться, что она пораженно застыла на мгновение, когда услышала его слова. Но очень быстро взяла себя в руки и произнесла:

– Какой комнате? Простите, в поместье столько комнат… О чем вы?

– Да, и одна из этих комнат находится в конце затемненной сухой лозой галереи, за толстой деревянной дверью белого цвета. Она заперта. Возможно, ключ хранится у вас?

– Нет, у меня его нет.

– Так вы поняли, о какой комнате я говорю?

– Я могу предположить, но ключ… Эту комнату никто не открывал лет десять.

– А что там было раньше?

– Почему вас так заинтересовала какая-то одна комната? Это странно.

– Наверное, потому, что она закрыта, – пожал плечами Шен. – Меня всегда манили загадки, даже такие пустячные.

– Там, должно быть, хранится разный старый хлам.

Шен внимательно посмотрел на улыбающуюся ему женщину.

– Слушайте… – затем произнес он, – а в этом поместье… есть привидения?

Лири побледнела, улыбка застыла на ее губах, превращаясь в нечто уродливое. Она вскочила со стула и забрала со стола книгу.

– Что за вздор вы говорите! – фыркнула женщина. – Вы наслушались небылиц от Риту? Она же еще ребенок, у нее бурное воображение! Простите, я вспомнила, что договорилась о встрече. Всего вам доброго!

С этими словами она поклонилась, а затем быстро скрылась в доме. Шен проводил ее грациозную фигуру задумчивым взглядом.

Шен шел в свою комнату, намереваясь попробовать кое-какую печать на проклятых предметах, когда его рассредоточенное внимание привлек легкий шепоток. Он вовсе не намеревался подслушивать, все вышло само собой. С другой стороны террасы, по которой он шел, за кустом азалии шушукались двое молодых людей. Девушка нежно держала молодого человека за руку, вид их отношений был ясен с первого мимолетного взгляда. Но гораздо более пристальный взгляд потребовался Шену, чтобы узнать в этой парочке внука Шуэра Шаола и дочку Лири от первого брака – барышню Сим Венти (если он правильно запомнил). Так вот на ком женится Шаол? Не было ничего удивительного, что долго находящиеся рядом молодые люди влюбились друг в друга, но и гордость Шитана за подобный союз казалась Шену преувеличенной.

Кинув еще один взгляд на воркующую парочку, он свернул направо, чтобы им не мешать.

– Ал! Теперь ты прячешься на крыше. А Аннис за колонной, вон там! Идите сюда, оба!

– Все так плохо, учитель? – уныло спросила подошедшая девушка.

Ал спрыгнул с крыши перед ними.

– Думаю, уже получше. Мне потребовалась целая секунда концентрации, чтобы понять, где вы находитесь.

Ученики не восприняли это как похвалу.

– Раньше я мог вас даже краем глаза заметить, – пояснил Шен.

Аннис немного воспрянула духом после этих слов.

– Вы звали нас не без причины? – спросила она.

– Конечно. Идемте за мной, кое-чему научу вас.

Шен поманил их в свою комнату, где оставил шкатулку с проклятыми предметами.

– Присаживайтесь и смотрите, – произнес он, радушно указывая на пол.

Ученики расселись там, куда он указал, сам же он взял цветной мелок для письма и принялся рисовать перед ними небольшую печать, попутно разъясняя, для чего и как рисуется каждый символ. Ал и Аннис внимательно следили за каждым его движением.

Наконец печать была готова. Шен достал из шкатулки кисть для письма и положил ее в центр печати.

– Теперь осталось напитать печать духовной энергией. Если все получится, нить приведет нас к хозяину этой вещи. Ал, давай.

– Я? – опешил тот.

– Конечно, ты. Тебе нужно тренироваться пользоваться своими духовными возможностями.

Ал замотал головой.

– Я… Я не уверен, что это хорошая идея. Меня больше привлекает путь меча.

Шен от подобного заявления несколько опешил.

– Но у твоих духовных сил огромный потенциал. Почему ты не хочешь использовать все, что у тебя есть?

– Я… – Ал нахмурился и замолчал.

Воцарившееся молчание прервала Аннис.

– Ты боишься? – дерзко предположила она. – Твои духовные возможности слишком для тебя велики. Боишься, что не сможешь сдержать силы. Учитель, я видела, сколько трудов он приложил, чтобы подавить их и взять под контроль.

Шен уже не в первый раз осознал, что он очень-очень плохой учитель. Из-за своих личных переживаний и проблем он совершенно не обращал внимания на главного героя и то, что с ним творится. Будь он внимательнее, давно бы заметил, и ему не потребовалась бы помощь Аннис, чтобы понять эту простую истину.

Что ж, в оригинальной новелле после тех трех месяцев заключения главный герой сильно переменился. Выйдя наружу, он стал гораздо меньше сдерживаться и играть роль послушного ученика, он не щадил любого, посмевшего хоть как-то задеть его, пусть даже случайно. Так он скорбел и так он злился, так он примирялся с кровью на своих руках, намереваясь запачкать их еще большей кровью.

Сейчас же у главного героя не было причины для такой злобы, он по-прежнему продолжал играть роль прилежного ученика. И он боялся собственных сил, боялся того, что может навредить кому-нибудь, будет не в состоянии их сдержать. И у него не было никакой мотивации бороться с их обузданием. В этой версии он выбрал путь меча, потому что мог его контролировать. Стоило ли все оставлять как есть? Бессилие для главного героя, конечно, является проблемой. Но ведь у него остается аура неуязвимости. А для Шена так будет безопаснее, не правда ли?

– Аннис, тогда попробуй ты.

Глаза Ала вспыхнули и потухли. Он не сводил с Шена пристального взгляда, но того сейчас больше интересовала печать.

«Посмотри на меня».

– Аннис, готова? Сложи пальцы вот так.

«Посмотри на меня!»

– Теперь вдохни глубже и сосредоточься.

«Посмотри на МЕНЯ!»

– Что?.. Ал, аккуратнее, ты чуть было не задел контур печати. Давай, Аннис.

«Нет… Меня ты не видишь».

Печать загорелась теплым желтым светом. Аннис смотрела, как блеклая нить обвила кисточку для письма и потянулась прочь.

– Ну что? Работает?

– Я вижу путь! Идемте за мной!

Глава 73. Которого Шена видели твои глаза?

– Я вижу путь! Идемте за мной!

Вслед за Аннис Шен и Ал вышли наружу, пошли по террасам и галереям, миновали Зимний павильон, вошли в другую часть поместья, прошли несколько комнат, в конечном счете оказались в центральном здании и остановились перед барельефом, изображающим двух прекрасных павлинов.

– Это там, – указала Аннис.

– Ты указываешь на стену.

– Нить идет прямо туда.

– Ты уверена? – засомневался Шен.

– Если мне вообще это не мерещится, то уверена.

Шен подошел и провел пальцами по одному из павлинов. Затем прислонился щекой к стене, присел и посмотрел на нее снизу вверх. Встал и еще раз провел пальцами по лепнине.

– Кажется, тут виден стык, – сообщил он, с силой надавив на стену, но та не сдвинулась и на миллиметр. – Может, тут есть некий потайной механизм?..

Он принялся еще внимательнее рассматривать выпуклое изображение. Потом попытался надавить на глаза павлинов, но они не надавливались. Затем отошел и оценил барельеф издалека. Снова приблизился и стал по отдельности изучать каждый цветок.

– Может, я просто попытаюсь посильнее надавить на стену? – предложил Ал. – Я довольно сильный.

– Если это тайный ход, то вряд ли его создатели постоянно соревнуются в силе со стеной, – все еще увлеченно рассматривая цветы, отозвался Шен.

– А что это была за кисточка? Кого мы ищем? – спросила Аннис.

– Это тайна, которую нам предстоит разгадать. Не стойте истуканами, лучше подойдите и попробуйте найти защелку!

Ал и Аннис последовали приказу, но долго им провозиться было не суждено. Вскоре розочка под пальцами Шена щелкнула и вдавилась внутрь. Шен надавил рукой на стену, и потайная дверь без труда распахнула свои створки.

Помещение внутри было погружено в темноту, но по обе стороны от входа стояли высокие подставки со свечами. Шен щелкнул пальцами и зажег несколько ближайших свечей. Взяв с подставки один из подсвечников, он шагнул в темноту.

Преследуемая приглушенным светом, темнота разбегалась по дальним углам. Левую стену небольшого помещения занимали книжные полки, в правой была ниша.

– Ты видишь, куда дальше тянется нить? – спросил Шен у Аннис.

– Похоже, здесь есть проход… Идите за мной.

Справа за нишей скрывалась во мраке неприметная узкая арка. Аннис прошла в нее, а Шен с Алом поспешили следом. Путь вывел их в коридор, разветвляющийся на несколько ходов. Аннис подошла к одному из них и посветила. Узкая деревянная лестница круто шла вниз.

– Нам туда, – сообщила девушка.

– Учитель, вам не кажется все это несколько странным? – не выдержал Ал.

– На самом деле, нет ничего такого уж странного в том, что поместья состоятельных влиятельных людей имеют свои тайные комнаты или секретные ходы. Об этом обычно не говорят, но все это знают.

– И зачем мы полезли в такой?

– А тебе не весело? – опечаленно-разочарованным тоном спросил Шен. – Я вот обожаю всякие тайные ходы или просто заброшенные места. В детстве я в такое не наигрался, так что вот…

Они разговаривали, спускаясь по узкой лестнице. Аннис шла первая, за ней – Шен, а Ал замыкал шествие и смотрел ему в затылок. Услышав столь наивно-детский ответ учителя, он даже несколько растерялся. Ал так и не понял, строит ли Шен из себя ребенка или же говорит в таком тоне, потому что считает за детей их.

Спускаться потребовалось недолго, вскоре они достигли небольшого помещения. Шен щелкнул пальцами – вспыхнули свечи в расположенных у стен подсвечниках. Одну из стен занимал книжный стеллаж, в углу было составлено несколько бочек. Свечи, стоящие на них, обратились застывшими восковыми водопадами. Но внимание приковывала нарисованная углем большая круглая печать и лежащая в ее центре маленькая потемневшая от времени тетрадь.

– Оставайтесь на месте, – скомандовал Шен.

Он приблизился к печати, внимательно изучая ее изгибы. Было заметно, что начертили ее очень давно, но в линиях до сих пор сохранялась сила. Если Шен правильно понял написанное, то это печать сохранения. В этой тетради заключено нечто особенное?

Он осмотрелся по сторонам и заметил низкую деревянную дверь в противоположной стене. Слева на возвышении стоял столик, на нем лежали листы бумаги и стояла свеча. Три широкие подушки на полу совершенно не были подернуты пылью или ветхостью времени.

– Здесь кто-то недавно был.

– Нить ведет к тетради в печати, – сообщила Аннис.

– К тетради? – Шен удивленно обернулся к ней. – Я полагал, она укажет нам человека.

Аннис пожала плечами и вытерла со лба холодный пот.

– Прекращай держать активированной печать, – заметив ее состояние, произнес Шен. – Твои духовные силы уже на исходе.

Девушка выдохнула и присела на лестничную ступень.

Низкая дверца отворилась со скрипом, Шен резко обернулся и столкнулся взглядами с Риту. Девушка замерла в дверях на мгновение, потрясенно глядя на него, а затем дернулась, чтобы убежать.

– Постой, Риту! – крикнул Шен.

Та замерла в дверном проеме, все еще не определившись с действиями.

– Это твое тайное место? – предположил Шен.

Испытующе поглядев на него, Риту все же вошла в помещение.

– Да, – вызывающе произнесла она, – мое. Вы вторглись сюда без разрешения, великий дядя.

– Прости, я не знал, что это за место. Я всего лишь искал хозяина проклятой кисти… Кстати, это ведь ты ее принесла. Где ты ее нашла?

– Какое это имеет значение? – пожала плечами девушка. – Я уже и не помню.

– Ты прячешься здесь от монстра с красной лентой?

– Вы надо мной смеетесь?! – вспыхнула Риту.

– Нет, я серьезно… – Шен понял, что доверительная беседа не может состояться, пока за его спиной маячат Ал и Аннис. – Вы двое, идите, подышите свежим воздухом.

– Учитель? – переспросил Ал.

– Я так понимаю, этот проход на поверхность короче, – Шен указал на дверь, через которую зашла Риту.

– Да, ход ведет в беседку в лотосовом саду. Он замаскирован под колонну, оплетенную лозой.

Ал и Аннис поклонились и удалились, аккуратно обойдя по кругу черную печать. Как только они ушли, Шен не стал церемониться:

– Это ты подбросила ту кисть и остальные предметы?

– Зачем мне заниматься подобным? – передернула плечами девушка.

– Я не знаю. Может, у тебя есть на то причины.

– Я ничего такого не делала, честно.

– А эти записи, – Шен перевел взгляд на верхний лист бумаги, лежащий на столе, – тоже не ты писала?

– Это… я.

– И ты понимаешь, что они означают?

– Конечно, понимаю, я ведь сама их написала!

Шен внимательно вгляделся в хрупкую черноволосую девушку перед ним. Она была ниже него практически на две головы, но, не считая роста, чем-то напоминала Рурет.

– Ты видишь призраков в этом доме? – спросил Шен.

– Призраков? – опешила Риту. – Не знаю… Какие-то призраки прошлого здесь определенно витают. Вот только монстр с красной лентой страшнее этих призраков.

– Когда ты в последний раз видела этого монстра?

– Не уверена… Может, лет в пять или семь… Но он никуда не исчез. Это самое страшное.

– А что это за тетрадь в печати? Что она сдерживает?

Риту перевела взгляд на растрепанную потемневшую тетрадь, лежащую в центре черной печати.

– Не знаю, сдерживает ли она что-то, – честно призналась она. – Но призраков точно содержит. На первой странице было написано, что нельзя вынимать ее из печати. Так я и делаю.

– Чья… эта тетрадь?

– Это дневник моей двоюродной бабушки. Она вела его в моем возрасте, потом она покинула этот дом, – произнесла девушка, задумчиво глядя на тетрадь. – Знаете, она умерла еще до моего рождения, но почему-то мне кажется, что у нас с ней много общего. – Она перевела взгляд на Шена. – Про вас там тоже есть.

– Я… – Шен взволнованно переводил взгляд с Риту на тетрадь, – могу прочитать?

– Конечно. Только не выносите дневник за контур печати. Думаю, бабушка не просто так об этом предупреждала.

Шен медленно переступил через внешние линии печати и приблизился к тетради. Он присел на корточки и протянул руку к потрепанным страницам. Стоило его пальцам дотронуться до бумаги, как вспышка света словно бы озарила пространство и поглотила его. Шен зажмурился от неожиданности, а когда открыл глаза, увидел сидящую за столиком девушку. Вглядываясь в ее очаровательные, все еще несколько детские черты, он узнавал в них ту Рурет, что видел в своих снах и на портрете. Она сосредоточенно писала в тетради, то и дело обмакивая кисть в чернила.

– Рурет… – прошептал Шен.

Девушка вскинула голову и пораженно уставилась на него. Шен, в свою очередь, даже обернулся, не понимая, на что она смотрит.

– Кто ты такой?!

– Ты меня видишь? – удивленно воскликнул Шен.

– Конечно вижу! Ты стоишь прямо передо мной.

«Кто я? – лихорадочно думал Шен. – Что ей сказать? Я совершенно не ожидал такого развития событий!»

– Шен? – потрясенно произнесла Рурет. – Это ведь ты?

Шен все еще молчал, не зная, стоит ли подтверждать ее предположение.

– Ты так вырос!

– Ты не удивлена?

– Это ведь мой сон, чему здесь удивляться, – пожала плечами девушка и улыбнулась.

Вот уж действительно, при таком раскладе можно было уже ничему не удивляться. Вот только… Если для Рурет это сон, то что это для Шена?..

– Тебе так идет этот красный наряд, – заметила девушка. – Ты в нем такой… – Глаза ее внезапно блеснули, будто на ум пришла потрясшая ее мысль. – Они ведь не забрали тебя, правда? Это ведь не будущее, в котором они забрали тебя?

Она встала из-за стола и взволнованно подошла к нему.

– Они? Забрали? – непонимающе переспросил Шен.

– Тени. Черные тени. Видел таких?

– Нет, – честно ответил он.

– Хорошо, – с облегчением улыбнулась Рурет. Ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до его макушки и потрепать волосы.

«Это у них, похоже, семейное, – подумал Шен. – И все обращаются со мной как с маленьким».

– Чем ты здесь занималась? – спросил он, перехватив ее руку.

– О, родителям лучше не знать, – заговорщицки подмигнув, сообщила Рурет. – Иди сюда, смотри, что я изучаю.

Она потянула его к столу. Шен склонился над ее свежими записями.

– Это ведь темные искусства, – пораженно осознал он.

– Ты тоже их будешь знать? – воодушевилась Рурет. – Я чувствовала эти силы с самого детства, но Шиан никогда не понимал, о чем я говорю. Мама называет это «особой чувствительностью». Наверное, это я научу тебя в будущем, да? Поэтому ты сразу понял, о чем здесь говорится?

Шен перевел взгляд на ее воодушевленное лицо. Он вдруг очень захотел крикнуть: «Рурет, прекращай, не занимайся этим!» – но почему-то не мог выдавить из себя эти слова.

– Эй, почему ты выглядишь таким печальным?.. Эй…

Ее голос отдалялся вместе тем, как расплывалось ее лицо.

Глава 74. Ночь 3

– Дядюшка Шен! Дядюшка Шен! – кричала Риту, тряся его за плечо.

На ее крик в потайную комнату влетел Ал. Увидев лежащего в центре печати Шена, он опрометью бросился к нему.

– Что произошло? – рыкнул он на сидящую рядом девушку.

Глаза Шена были плотно закрыты, а в правой руке он сжимал старую тетрадь.

– Я не знаю! Он дотронулся до тетради и тут же упал! – в сердцах воскликнула Риту.

Ал разъяренным львом глянул на тетрадь, вырвал ее из руки учителя и отбросил прочь.

– Нет! – взвизгнула девушка. – Ее нельзя вынимать из печати!

– Учитель! – Не обращая внимания на ее крики, Ал склонился над Шеном и дотронулся до плеча, аккуратно переворачивая его на спину. – Учитель!

Шен медленно открыл глаза и обратил на Ала затуманенный взор. Ему требовалось время, чтобы осознать все, что он только что увидел.

– Учитель?

– Чего тебе?

Ал потрясенно уставился на него. Шен осознал, что это, видимо, прозвучало довольно грубо.

– В смысле… Я тебя прекрасно слышу, незачем так орать.

– Вы только что лежали здесь без сознания! Незачем так орать?!

– Нет, – спокойным тоном заявил Шен.

– Нет?

– Я спал.

Ал возмущенно молчал. Ему необходимо было время, чтобы сформулировать то, что крутилось в голове, в связные вежливые предложения.

– О нет, тетрадь! – воскликнула Риту.

– Тетрадь? – Шен резко сел и обернулся к ней.

Девушка держала в руках тетрадь, края которой быстро осыпались на землю прахом.

– Быстро! Верни ее в печать!

Риту кинула в него тетрадью раньше, чем осознала, что делает.

Шен поймал ее и прилепил талисман, на котором быстро начертил специальные символы, превращающие его в надежную защиту от преждевременного старения. Вот только обратившиеся в прах части было уже не восстановить. Теперь это был лишь огрызок тетради. Шен печально вздохнул. Такой ценный предмет… Такой ценный ДЛЯ НЕГО предмет…

– Простите, учитель, – видя его реакцию, повинился Ал.

– Ты в этом не виноват, – не глядя на него, буркнул Шен.

Он повернулся к Риту.

– Что было написано в этом дневнике? Ты же его уже читала. Что там было написано про меня?

Девушка растерянно поглядела на Шена.

– Там было написано… Было написано, что бабушка хочет вас защитить. Она увидела тени, следующие за вами, поэтому решила защитить вас от них. В основном там были описания ее экспериментов… Я кое-что переписала для себя, вон там, – она указала на записи, лежащие на столе.

Шен поднялся и быстро подошел к столу. Взяв записи, он пролистал страницы одну за другой. Какие-то мелочи. Здесь нет ничего, что пролило бы свет на прошлое!

Больше ни слова не говоря, Шен вернул записи на место и пошел на поверхность через короткий ход. Солнце стояло в зените, пробиваясь через сухую лозу. Шен раздвинул ветки и выбрался в беседку. Кинув на Аннис мимолетный взгляд, он направился прочь по тянущейся от беседки галерее.

– Учитель! – окликнул его Ал, вышедший вслед за ним.

Шен сделал вид, что не услышал.

Ал переглянулся с Аннис.

– Ты его чем-то расстроил?

– Я не знаю, – глядя в его удаляющуюся спину, хмуро отозвался Ал.

Шен оперся о колонну, чтобы не упасть. Голова сильно кружилась, а тело слегка потряхивало. Но он ведь использовал самую кроху духовной энергии, чтобы зажечь те свечи и напитать талисман. Неужели даже это ему теперь не по силам? Шен прислонился к колонне и медленно съехал вниз, усевшись на пол террасы. Он прикрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании.

Мимо того места, где он сидел, проходила служанка. Она обернулась и увидела сидящего на полу заклинателя. Мгновение помедлив, служанка присела на корточки рядом с ним.

– Господин, вам нездоровится? Вы очень бледны.

Шен открыл глаза и узнал в ней ту самую красивую служанку, которую уже видел ранее с ворохом белья для стирки.

– Не обращайте на меня внимания, – попросил он.

Служанка осталась сидеть на месте, все еще с сомнением глядя на него.

«Прибыл молодой господин Му!» – донесся до них приглушенный голос глашатая от главных ворот.

– Кто такой господин Му? – спросил Шен у служанки.

– Сын сановника Му, друг молодого господина Шаола. – Служанка неожиданно пристально вгляделась в лицо Шена. – Он мог бы быть и другом Кера, знаешь.

Шен недоуменно уставился на нее. И фраза, и тон, и выражение лица ее – все было странным.

Служанка опустила ладонь на его плечо, как раз на то место, в которое ночью вцепился призрак, заставляя Шена скривиться от боли.

– Я. Не покину. Без отмщенья.

– Ч-что?..

– А-А-А!

Она закричала как безумная. Крик не утих ни через пять секунд, ни через десять. Рот ее раскрывался шире и шире, кожа в уголках губ трескалась и рвалась, обнажая красную плоть.

– А-А-А-А!

Ее крик был так силен, что у Шена затрепетали волосы. У него перехватило дыхание, трудно было сделать следующий вдох.

– Отцепись от меня! – Он попытался оттолкнуть ее, но вместо этого руки прошли насквозь, и Шен растянулся на полу.

Служанка медленно поднялась и остановилась возле него. Шен видел ее босые ноги, выпачканные в земле.

– Не покину. Этого места.

На его разгоряченной щеке лежала прохладная ладонь. Эта ладонь дарила покой и безмятежность. Хотелось зарыться в мягкое одеяло, свернуться калачиком и лежать так в безопасности и покое, чувствуя легкое прикосновение. Холодные пальцы провели по его волосам.

Шен приоткрыл один глаз, чтобы убедиться. Рядом с ним на кровати сидел Шуэр, он гладил его по голове, смотря при этом обеспокоенным взглядом. Шен закрыл глаз.

Спустя какое-то время он услышал звук открывшейся двери.

– Лекарь Од, как он?

Лекарь подошел к кровати и взял запястье Шена в свои руки, прислушиваясь к его пульсу.

– Похоже, его телу требуется больше отдыха, – через минуту произнес лекарь. – Его защитные механизмы, сдерживающие бушующую внутри энергию, оказались ослаблены, и теперь это вредит физической оболочке.

– Вы можете что-нибудь сделать?

– Я попробую успокоить энергию внутри него. Это поможет физической оболочке быстрее восстановиться. Отойдите, мне нужно место.

Шуэр встал с кровати, а его место занял лекарь. Он вновь дотронулся до руки Шена, обнажая его предплечье. Затем развернул футляр, в котором оказался набор для иглоукалывания. Достав одну из тонких, длинных игл, лекарь медленно вонзил ее под кожу пациента.

Это не было больно. Шен наблюдал за ним из-под опущенных ресниц. Следя за вводимой в его тело иглой, он ощутил, как его накрывает сильное дежавю. Он вспомнил, как мама в далеком детстве лечила его этим же способом. От этих воспоминаний на сердце сделалось тепло, а глаза под опущенными ресницами чуть защипало.

Через какое-то время доктор закончил процедуру, вынул иголки из тела больного и удалился, а Шуэр вновь присел на край кровати.

Шен открыл глаза и посмотрел на него.

– Знаешь, – произнес он, – когда я только приехал в этот дом, я был счастлив тому, какая у тебя большая и счастливая семья, сколько любви и света во всех павильонах этого поместья. Но с каждым днем, проведенным здесь, мне все сильнее кажется, что вы все живете с некой тайной, которую очень хотели бы скрыть, но никак не в силах забыть.

– Тебе не нужно в этом копаться, – мягко произнес Шуэр, проводя ладонью по его голове. – У всех нас есть ошибки, которые хотелось бы забыть. И чем длиннее жизнь, тем больше таких ошибок.

Шен помолчал, глядя на него. Да, ему не нужно в это влезать. Это не его дело. Это не его тайна.

– Думаешь, если не говорить о них, они исчезнут?

– Они никогда не исчезнут. В этом и заключается их отмщенье.

– Что находится в комнате за белой дверью?

– Там ничего нет.

– Тогда что там было?

Шуэр помолчал.

– Отдыхай, – сказал он и поднялся с кровати.

Не говоря больше ни слова, он покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

Шен перевел взгляд на потолок. Может ли он не вмешиваться? Система на сей раз не мешает ему принимать решения, не заставляет следовать какой-то линии поведения. Он может ничего не делать. Просто не обращать внимания на призраков.

Вот только… Почему у него все сильнее складывается впечатление, что нечто в этом огромном доме гниет изнутри? И не лучше ли будет вырвать эту гниль на поверхность и выкинуть, пока она не перекинулась на здоровые части?..

Плач ребенка, словно крик петуха, возвестил о приходе сумерек. Шен снял верхнюю одежду и залез под одеяло.

И вновь Шен сидел перед большим старым зеркалом. Он рассмотрел, что края его испещрили темные точки коррозии, амальгама отставала от стекла. Шен задумчиво дотронулся до поверхности рукой, и тут же его словно обожгло непонятной силой. Природа ее была совершенно чужда ему, опасна, не злобна и не добра – непостижима. Шен пораженно уставился на обычное с виду зеркало. В нем вновь не было его отражения. Вместо этого он видел комнату в свете дневных лучей. Двое мальчишек и девушка ввалились в нее, девушка аккуратно поставила на пол большую плетеную корзину с крохотными цыплятками.

– Вот, – смахнув пыль с ладоней, произнесла она, – здесь не найдут!

Дети расселись на полу перед корзиной. У всех были черные волосы, девушка казалась старше мальчишек. Один из них запустил руку в корзину и достал оттуда черного цыпленка.

– Этот будет мой!

– Каждому по одному, – произнесла девушка.

Второй мальчишка казался мельче и сидел спиной к Шену.

– Эй, я хотел черного! – обиженно запротестовал он.

Первый показал ему язык и спрятал руку с цыпленком за спину.

– Шенушка, возьми желтого, он тебе больше подходит! Вы с ним похожи! – рассмеялся он.

Мальчишка, сидящий спиной к Шену, попытался ткнуть обидчика в ребра, но не преуспел.

– Тогда Шиану достанется пестрый! – заглянув в корзину, определила девушка, вынув себе серого цыпленка.

Шену не нужно было долго вглядываться в ее черты, чтобы понять, что перед ним Рурет. А вот мальчишка, сидящий напротив нее, был ему незнаком. Его волосы удерживала изящная заколка в форме облаков, а желтые одежды украшала вышивка золотой нитью.

– Нет уж! – запротестовал «Шенушка». – Тогда мой будет пестрым, пускай Шиан берет желтого!

– Их точно никто не услышит здесь? – засомневался незнакомый мальчишка. – Они проголодаются и будут пищать.

– Не беспокойся, я буду кормить их вовремя, – заверила его Рурет. – А пока могу нарисовать печать молчания, за нее почти не просачиваются слабые звуки. – Она стала увлеченно водить пальцем по полу, будто уже рисует невидимую печать.

– Прекрати свои игры! – фыркнул мальчишка. – Ты не шаманка!

– Еще какая! – запротестовала Рурет, выкатывая глаза и конвульсивно потрясывая руками. – Не перечьте мне, иначе быть беде!

«Шенушка» задорно рассмеялся, а второй мальчишка вновь фыркнул.

Четвертый подросток ворвался в комнату и подлетел к остальным. Он улыбнулся, сунув нос в корзину, а Шен с восторженным удивлением разглядывал черты молодого Шиана, представшего перед ним. В детстве он сильно походил на свою сестру, разве что щечки у Рурет были пухлее.

– Как ты нашел нас? – спросила Рурет. – Кто-нибудь тебя видел?

– Связь близнецов, – усмехнулся Шиан. – Да не бойся ты, я спец по незаметным проникновениям!

– То-то ты на кухне вечно попадаешься! – рассмеялась девушка.

Шиан недовольно насупился, а затем вынул из рукава погремушку-барабан, стороны которой были сплошь обклеены небольшими кусочками разноцветного стекла.

– Шен, смотри, что я для тебя соорудил! – воодушевленно воскликнул Шиан и закрутил погремушкой перед носом «Шенушки».

– Брат, мне тринадцать лет, а не десять! – уязвленно выкрикнул мальчишка.

– Ну да, ну да, – улыбнувшись, покорно согласился Шиан, продолжая крутить погремушку перед его носом.

Луч солнца отразился от стеклянных граней, бросая на пол и стены причудливые цветные узоры.

– И впрямь красиво, – оценила Рурет, потянувшись к погремушке.

Внезапно мальчишка, сидевший напротив нее, упал на пол и затрясся в конвульсиях. Остальные вскочили на ноги и уставились на него.

– Тасо? – позвала Рурет. – Прекращай, это не смешно!

Но не было похоже, что тот притворяется. Руки его выгнулись под странными углами, а спина прогнулась вверх. Он трясся со рваными движениями, кисть правой руки, все еще сжимающая маленького цыпленка, сильно сжалась, ломая хрупкое тельце.

– Что происходит?! Тасо!

– Я позову кого-нибудь, – произнес Шиан и ринулся прочь.

– Шен, беги с ним! – приказала Рурет.

– Н-но…

– Ты здесь ничем не поможешь!

Мальчишка кинул взгляд на своего друга, бьющегося на полу, словно выкинутая на берег рыбешка. Изо рта его шла белая пена. Шен перевел взгляд на Рурет, напряженно стоящую рядом.

– Уйдите, тени! – закричала девушка. – Это вы делаете?! Зачем вы это делаете?!

Мальчишка все еще трясся в судорогах, пена во рту смешалась с кровью. Маленький Шен оцепенело стоял, уставившись на него, не в силах сдвинуться с места.

Наконец мальчишка вздрогнул и затих. Какое-то мгновение он пролежал неподвижно, затем захрипел, забил руками, в последний раз дернулся и замер.

– Тасо? – позвала Рурет, опасливо приближаясь. – Тасо…

В комнату ворвался Шиан в сопровождении взрослого мужчины в одежде слуги. Увидев лежащего на полу мальчика, мужчина бросился к нему. Он перевернул его на бок, стучал по спине, но все без толку.

– Ч-то с ним? – давясь слезами, спросила Рурет.

– Он мертв! Что вы наделали?!

– Мы? Мы ничего не делали! – взвизгнула девушка. – Он просто упал и… Упал и…

Она опустилась на колени и разразилась рыданиями.

Глава 75. Еще немного родственных связей

Шен открыл глаза и уставился в темный потолок. Очень скоро он осознал, что ему холодно. Шен сел и увидел, что одеяло, которым он давеча накрывался, заботливо сложено с края кровати. Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет!

Он встал, накинул на себя верхнее одеяние и вышел за двери покоев.

– Ал? Аннис? – негромко позвал он.

На зов никто не явился, видимо, ученики все же почивали в своих кроватях. Тогда что это? Какой-то чокнутый призрак? Или он сам в состоянии лунатизма?!

Шен сильнее запахнулся в свой красный наряд и поперекатывался с носка на пятку, размышляя над происходящим. Бодрящий морозный воздух выбил из него остатки сна, хотя не сказать чтобы он чувствовал себя отдохнувшим.

Вдалеке вновь плакал ребенок. Керу и его жене оставалось только посочувствовать. Надо будет непременно зайти к ним днем, справиться об их делах и самочувствии малыша.

Шен услышал раздающиеся по деревянному полу шаги. Казалось, они близко, но он посмотрел налево, направо и никого не увидел. Шен замер, осознав, что шаги приближаются со спины. Медленно обернулся, но тонущая в ночном мраке терраса была пуста. Повернулся назад. И нос к носу столкнулся с миловидной служанкой. Шен попятился от неожиданности, чуть не упав. Служанка вперила в него пустой взгляд, зрачки ее расширились, заполнив радужку. Персиковая кожа серела и выцветала, на ней проступали темно-багровые вены, губы трескались. Вскоре старейшина Проклятого пика видел перед собой именно того призрака, что явился ему перед зеркалом и схватил за плечи.

Шен не то чтобы когда-то всерьез боялся привидений, но подобные страшилки даже на него наводили жуть.

– Зачем ты меня пугаешь?

Призрак разжал губы, казалось, челюсть слушается его с трудом. Служанка словно пыталась что-то сказать, но из уст вырывался только стон.

«Вот зачем она это делает? – ощущая ускоренные удары своего сердца, подумал Шен. – Вчера ведь нормально говорила!»

– Б-б-брыа… Бра-аслет! Отдай! Он мой!

«Какой еще “брыаслет”? – не сразу сообразил Шен. – А, тот, из красной фасоли?..»

– Ты умерла здесь? – решил расспросить он призрака.

– Бра-аслет!

– Кому ты желаешь отомстить?

– Бра-аслет! – с каждым стоном призрак приближался к нему на шаг.

Отступив, Шен уперся спиной в тонкие двери своих покоев.

– Браслет! Отдай!

Призрачная служанка схватила его за предплечье. Шен ощутил ее обжигающее холодом прикосновение даже сквозь одежду. Когда спустя несколько мгновений она так и не отпустила его, он почувствовал, что рука начала неметь. Стало так больно, что он уже намеревался сложить пальцы в управляющем жесте и призвать свой бессмертный меч. Но все же не сделал этого, вовремя осознав, что последствия от подобного сумасбродства могут быть для него опаснее встречи с призраком.

– Хорошо! Хорошо! Я отдам! – прошипел он.

Призрак сильнее сдавил его руку. Шен пискнул от боли.

– Где-то тут был, погоди… – раздраженно произнес он, начиная рыться в кармане свободной рукой. – Где-то зде-есь…

Он кинул в призрак двумя конфетками и красивым камушком, что подобрал по дороге в столицу. Конфеты и камень ожидаемо пролетели сквозь привидение, не причинив никакого вреда. Шен проследил, как они скачут по доскам и падают с террасы на землю.

– А я надеялся, что отвлечешься, – посетовал он, следующим движением прилепив ей на лоб талисман, изгоняющий злых духов.

К сожалению, у него с собой были только такие или пустые. В основном они требовали хотя бы толики духовной энергии, чтобы их использовать. Ему все же пришлось потратить немного, чтобы прилепить к нематериальному призраку материальный талисман. Символы на нем загорелись, и призрак наконец отпустил его руку и отступил на шаг. Правда, никуда не изгнался. В следующее мгновение талисман оторвался от его головы и медленно спланировал на пол. Шен вздохнул, прижимая к груди заходящуюся от боли руку.

Первый луч рассветного солнца проник за стену поместья. Вдалеке раздался петушиный крик. Призрак растворился, будто был всего лишь ночным кошмаром. Шен подумал, что он засиделся в поместье и стоило бы ему отдохнуть за его пределами.

Ему не нужно было долго ждать пробуждения своих учеников. В отличие от него – лежебоки, те ни свет ни заря выходили на утреннюю тренировку, не пропуская ее даже тогда, когда строгие учителя ордена РР за ними не наблюдали. Так что Шену оставалось лишь проделать уже вошедшую в привычку утреннюю процедуру по принятию пилюль доктора Зага и вновь выйти на террасу, ожидая Ала и Аннис.

Вскоре ученики вышли во двор и остановились, удивленные столь ранним подъемом своего учителя.

– Я подумал и решил, что хочу изучить город, – вместо пожелания доброго утра заявил Шен.

Аннис тут же просияла. Уж она-то знала, куда еще можно сходить. А вот Ал показался чем-то озабоченным.

– Думаю, на сей раз нам стоит взять повозку, – подбежав к учителю, принялась щебетать девушка. – Если мы пойдем пешком, то угробим слишком много времени на скучные улицы!

– Что-то не так? – спросил Шен, глядя на озадаченное лицо Ала.

– Нет, все нормально, – упорно недоговаривал тот.

«Что с ним не так? – мысленно хмыкнул Шен. – Неужели он в самом деле кому-то здесь денег задолжал?»

Система безмолвствовала.

На сей раз они взяли у Шуэра небольшую городскую повозку с одной лошадью. Ал и Аннис сидели на козлах, а Шен ехал внутри и хмурился. Хмурился оттого, что ему претило ехать внутри в одиночестве, было скучно и уныло, к тому же его рука все еще болела, а он не мог даже отвлечься разговором. Черт бы побрал этот статус, который отдалял его от учеников и не позволял им общаться на равных! Шен не чувствовал себя таким уж взрослым по сравнению с ними. Ну да, в каких-то аспектах жизни у него больший опыт, а они иногда ведут себя совсем уж по-детски, но он частенько тоже ведет себя довольно по-детски и вовсе не считает это проблемой. Если бы они были равноправными друзьями, а не людьми, вовлеченными в отношения «учитель – ученик», его бы это куда больше устроило! Все равно учитель из него так себе. Пусть он иногда и мог посоветовать нечто дельное, этого явно недоставало для звания успешного педагога. У него всего два ученика, но и на них он постоянно забивает, ставя свои личные переживания на первое место.

Шен понял, что опять забыл, что один из этих учеников – главный герой, и рассуждает о нем как об обычном человеке.

«Система, а у моей миссии вообще есть конец? Я имею в виду, кроме моей смерти».

Система не отозвалась.

Еще и Муан исчез без следа. Шен думал, что будет выглядеть глупо, если напишет письмо ему в орден. Но тот таинственный сон все же его беспокоил. И несвойственный Муану игнор его персоны тоже… Хотя почему несвойственный? Очень даже в характере господина старейшины пика Славы. Он уже не первый раз так делает, то ходя за ним хвостиком, то исчезая из поля зрения на недели. Но раньше они вечно расставались на негативной ноте, и подобное поведение казалось Шену естественным. Сейчас же они помирились, а Муан все равно исчез. И то, что он все еще думает об этом, задевало его гордость. Прошло уже больше недели, и вместо волнения в нем поднималась злость.

Аннис остановила повозку в живописном парке. Даже в хмурый осенний день он не потерял ярких красок, что уж говорить о том, какая красота должна быть здесь по весне. Шен медленно прошелся по мосту, перекинутому через небольшую реку, на сердце у него все еще было неспокойно. Он перешел в другую часть парка, витая в собственных размышлениях.

– Господин, подайте немного денег! – воскликнул нищий оборванец, хватая его за рукав.

Задумавшийся Шен от неожиданности охнул от боли, когда нищий задел его пораненную руку. Ал в один молниеносный прыжок оказался перед учителем и отшвырнул оборванца так далеко, что тот ударился о дерево, растущее по меньшей мере в пяти метрах от них. Шен увидел, как нищий кулем оседает на землю.

– Что ты делаешь! – взволнованно воскликнул он. – Ты мог его убить!

Шен быстро приблизился к нищему и склонился над ним, проверяя, жив ли тот после такого удара.

– Эти отбросы не смеют касаться вас и пачкать своими грязными пальцами! – с негодованием и омерзением решительно ответил Ал.

Шен обернулся и посмотрел на него, вскинув бровь.

– Видимо, им виднее, что они смеют, а что – нет. Этот – посмел. Так что, ты убьешь его за такую дерзость?

– В назидание! – немедленно отозвался главный герой.

Шен вглядывался в его лицо, не в силах поверить, что тот говорит так серьезно.

– Послушай, Ал… Не стоит так уж сильно выделять меня из остальных людей. Я не слишком отличаюсь от них.

– Вы отличаетесь!!

Шен пораженно застыл, немножко оглушенный этим криком.

– Не спорь с учителем! – возмутился Шен.

Пока они вопили друг на друга, страждущий злата оборванец поднялся на ноги у Шена за спиной и приставил нож к его горлу.

– Гоните деньги или ваш господин умрет!

Ал чуть не умер от возмущения. Шен увернулся в сторону, одним стремительным движением ударив нападающего ребром ладони в шею. Тот вновь кулем свалился ему под ноги.

– И вы еще будете утверждать, что не слишком отличаетесь от этого отребья?! – нашел аргумент Ал, указывая пальцем на нищего.

Шен понял, что в данной ситуации логичные доводы явно не на его стороне.

– Ладно, ты прав, – смирившись с судьбой, вздохнул он. – Будешь возносить мне особую молитву или обойдешься классической?

Ал впал в ступор. Шен легонько ткнул ногой несостоявшегося вора и направился дальше по парку.

«Из-за этого голодранца моя рука снова заныла!» – раздраженно подумал Шен.

Он потянул рукав вверх и уставился на здоровенное синее пятно, по форме напоминающее отпечаток человеческой ладони, которое занимало половину предплечья его правой руки.

«Ох, раньше бы призрак не смог оставить на моем теле такие отметины! Все чертов ментальный удар! “Отдать свою жизнь”, “отдать свою жизнь” – я не думал, что это может быть так буквально!»

Ал догнал учителя, упреждая дернувшуюся было вперед Аннис, и пошел рядом с ним. Шен повернул голову и посмотрел на него. Стоило ему так сделать, как Ал произнес:

– Мне нужно вам кое-что сказать… спросить!

– Я слушаю.

– Могу я… могу я на несколько часов вас оставить?

Шен не слишком удивился этому вопросу. В конце концов, он уже давно замечал его странные оглядки по сторонам.

– У тебя какие-то дела в столице? Я могу узнать о них? Или это секрет?

– Н-нет… – Ал опустил голову. – Просто… Моя мать живет здесь, и я думаю, следует навестить ее…

Шен так опешил, что даже зашатался.

– Учитель?

«Мать Ала?! – мысленно завопил Шен. – Так она ЖИВА?! Живет и здравствует?!»

[Нигде в оригинальной новелле не говорилось, что она умерла], – заметила Система.

«Да! О ней просто ничего не говорилось! Упоминалось о детстве Ала, когда он бедствовал вместе со своей матерью, о том, как она болела… Я думал, она померла! Почему он все это время ни разу не вспоминал о ней?! Почему за всю новеллу не подумал навестить?!»

[Кто знает, – хладнокровно заявила Система. – Возможно, ему было не до нее].

– Учитель, с вами все хорошо? – спросил Ал, рассматривая его. – У вас странное выражение лица.

Ну да, Шена чуть не перекосило от таких новостей. Черт бы побрал этого писаку Ера! Если о прошлом злодея он не знал, потому что не удосужился купить рассказывающие о нем главы, то о прошлом главного героя не знал просто потому, что автору-графоману, исписавшему тысячи страниц виртуальной бумаги, просто было лень уделить несколько абзацев такому важному человеку в жизни ребенка, как МАТЬ!

– Я… я могу пойти с тобой? – схватив его за руку, с надеждой спросил Шен.

– Со мной? – поразился Ал, вздрогнув от этого резкого прикосновения.

– Да… Я ведь твой учитель. Я хотел бы встретиться с твоими родителями, если можно… А что отец?

– Умер еще в детстве. Сейчас мать живет с отчимом.

Шен не переставал поражаться складывающейся ситуации.

– Вы правда хотите с ними познакомиться? – с сомнением спросил Ал.

– Правда! Если ты не против. Можно?

Ал удивленно вгляделся в лицо учителя. Он почему-то так переменился сейчас, его глаза горели восторженным детским предвкушением, он смотрел на Ала, ожидая его решения. Похоже, он не собирался его заставлять, если тот откажет.

– Конечно… можно, – вздохнул Ал, поддавшись этому взгляду.

Лицо учителя озарила радостная улыбка. Ал и подумать не мог, что известие о посещении его родителей может принести ему столько счастья.

Шен сгорал от нетерпения увидеть матушку Ала с той секунды, как узнал о ее пребывании в мире живых.

– Идем скорее! – воскликнул он, резко поворачивая к выходу из парка. – Аннис, и ты поживее! Скоро уже полдень, не дело приходить на ночь глядя! Так у нас будет не много времени для общения!

Он чуть ли не тянул обоих к повозке.

Глава 76. Знал ли я тебя вообще?

– Что предпочитает твоя мама? – в который раз спрашивал Шен, останавливаясь перед очередным торговцем. – Мне купить персики? Или, может, помело?

– Не нужно, учитель, – смущенно отговаривал его Ал. – Вы уже купили очень дорогой чай, моя мама будет в восторге.

– Мне даже жаль, что моя мать живет в ордене и вы можете увидеться с ней в любой момент, – буркнула Аннис, наблюдающая за увлеченным Шеном.

– Уважаемый, – тем временем определился он. – Дайте мне вон тех персиков!

– Учитель, не нужно! Персики в это время года очень дорогие!

– И что с того? Нечасто мне выпадает возможность с толком потратить деньги! – Он обернулся к Алу и оценил его внешний вид придирчивым взглядом.

«Ал сегодня диво как хорош! Как же я рад, что додумался тогда купить ему этот серебристый наряд!»

Правда, были опасения, что он теперь будет носить его не снимая. Шен взял на заметку, что надо прикупить ему сменный комплект.

– Так вот где живут твои родители! – произнес Шен, рассматривая высокие ворота, перед которыми они остановились.

Он в самом деле не ожидал, что дом будет настолько велик. Он, конечно, не сравнится в размерах с поместьем Шуэра, но определенно представляет собой жилище зажиточных людей. Так мать Ала не просто жива, она еще и здравствует вполне себе при деньгах? Разрыв шаблона какой-то!

«Что ж ты прикидывался бедной сиротинушкой все это время?!»

Однако Шен не мог сказать наверняка, прикидывался ли когда-то Ал. Это, скорее, он неправильно его оценивал и воспринимал. Причем новостями все это стало только для него! Аннис не удивил факт наличия у Ала живущей в столице матери, даже Муан знал, каков характер главного героя на самом деле. По всему выходит, что Шен чуть ли не самый пренебрегающий Алом человек! Какая ирония, учитывая, что от благополучия главного героя зависит именно жизнь Шена, и ничья иная!

Ал тем временем стучал в ворота. Тетушка, приоткрывшая их, тут же воскликнула что-то о молодом господине, поклонилась и бросилась в дом.

– Прошу, – произнес Ал, обернувшись к Шену.

Тот почувствовал, что к щекам приливает кровь от волнения. Хорошо, хоть внешне этого практически незаметно. Он кивнул Алу и последовал за ним. Аннис хмуро плелась рядом.

– Луар! – навстречу им выбежала женщина в простых одеждах. – Сынок!

Пока она обнимала Ала, гладила, рассматривала его лицо и причитала, Шен с интересом разглядывал ее внешность. Хоть она и не выглядела молодо, морщины не испортили ее миловидное лицо, а в больших глазах, где-то в глубине, затаилась та же золотая хитринка, что иногда проскальзывала у Ала. Волосы ее уже тронула седина, но они все еще сохраняли свой каштановый цвет. В целом Шен вполне мог представить, что некий заезжий купец заметил эту красавицу на улице и влюбился без памяти. Сложнее было поверить в другое: что матери главного героя вообще могло так повезти, ибо обычная клишированная драма строится на том, что близкие главного героя погибают, чтобы он больше страдал вместе с читателями. Наверное, поэтому Шен, в бытность читателем, совершенно не мог предположить, что мать Ала осталась жива, сразу же приписав ее к стану безвозвратно ушедших.

– Что случилось? Как ты здесь оказался? – тем временем восклицала женщина.

– Все в порядке, мама, – убирая ее руки от своего лица, сдержанно произнес тот. – Я не один пришел вообще-то.

Только сейчас, немного налюбовавшись на свое дитятко, женщина заметила двух стоящих за его спиной людей. Очень симпатичная девушка в богатом, но сшитом на воинский манер платье темного оттенка и мужчина постарше, с изящными чертами лица и в красном наряде, напоминающем застывшую кровь. Эти двое явно не были обычными людьми, его мать тут же догадалась, что перед ней заклинатели.

Вызывающий трепет мужчина в красном держал в руках пестро украшенную корзину с подарками. Заметив, что женщина смотрит на него, он обескураживающе-простодушно улыбнулся.

– Ох, позвольте поприветствовать вас в доме Гун, – поклонилась женщина.

– Мама, это мой учитель Шен, он взял меня своим личным учеником. А это старшая сестрица Се Аннис.

Женщина тут же рассыпалась в комплиментах и благодарностях Шену и просто в комплиментах молодой барышне Аннис. Шен вручил ей свой подарок, и она рассыпалась в благодарностях еще раз.

– Ох, обед скоро будет готов! Луар, развлеки пока гостей! Я скоро вас позову, не скучайте!

С этими словами женщина быстро скрылась в центральном здании. Шен с учениками остался стоять во дворе.

– Эм… Я недолго жил в этом доме, но могу показать вам свою комнату…

– Конечно, давай! – подбодрил его Шен.

– Я жил в восточном флигеле… идемте.

– Ты три года не виделся с матерью? – спросил Шен, следуя за главным героем.

– Уже почти четыре… Я знал, что не смогу с ней видеться, когда уходил. Она была против моего решения… Но ничего страшного: теперь она живет в хорошем доме и сытно питается, с ней все хорошо.

– А чем занимается твой отчим?

– Он купец, – подтвердил Ал догадку, ранее посетившую Шена. – Матушку он любит, но у нас с ним напряженные отношения.

У Шена неожиданно все потемнело перед глазами. Картинка мигнула и стала монохромной, а затем и вовсе исчезла. Он плавно осел на пол, схватившись за первое, что подвернулось под руку, а именно за Аннис. Все звуки вытеснил высокий звон, раздающийся у барабанных перепонок.

– Учитель?

У Шена уже далеко не впервые темнело перед глазами, но каждый раз это здорово выбивало из колеи. Он сделал судорожный вдох, зрение постепенно восстанавливалось, на сей раз его сознание не отключалось, отключились лишь пять остальных чувств. За мгновение до того, как зрение окончательно восстановилось, перед его взглядом предстала некая ртутно-серебряная пелена, приблизившаяся к лицу, словно желая погрузить в себя.

– Учитель! Учитель!

Чувства наконец вернулись. Шен увидел взволнованные лица присевших перед ним Ала и Аннис.

– Учитель, что с вами? Вам плохо? Позвать лекаря?

Шен сделал еще один глубокий вдох и покачал головой.

– Н-не надо. Просто перед глазами потемнело, ничего страшного.

– Ничего страшного?! – возмутился Ал, схватив его за руку.

Шен с трудом сдержался, чтобы не скривиться от пронзившей руку боли. Зато эта боль вытрясла из него остатки оцепенения после внезапной потери чувств.

– Да, ничего страшного… это, должно быть, малокровие, – произнес Шен первое пришедшее на ум сносное объяснение.

Ал сильнее сжал его руку, нахмурившись и понуро опустив голову. Шен догадался, что ученик винит себя в его «малокровии», вспоминая недавний инцидент с кинжалом. Хотя прошло уже достаточно времени, чтобы его рана полностью затянулась, выбить произошедшее из головы Ала куда сложнее.

– Ты тут совершенно ни при чем, не переживай.

– Вы и умирая будете так же говорить! – воскликнул главный герой.

Он посмотрел прямо на Шена, и тот с удивлением увидел выступившие на глазах ученика слезы.

– Я вовсе не собираюсь умирать, не бойся.

– Нет? – не выдержал Ал. – Я слышал, как генерал Ир Шуэр говорил о вашем плохом самочувствии, о вашем слабом здоровье! О том, что вам нужен отдых, что вам нельзя перенапрягаться!! Думаете, мне все равно?! Думаете, нам с Аннис все равно?! – поправился он, роняя горючие слезы.

– Учитель, мы очень сильно переживаем за вас, – глядя прямо ему в глаза, внушительно произнесла девушка.

Шен растерянно смотрел на них. Он не то чтобы намеревался умышленно скрывать от них свое состояние здоровья, но и специально уведомлять посчитал излишним. Не думал, что они так распереживаются и накрутят себя. По ощущениям находящегося под их горящими взглядами Шена, они уже приписали его к стану неизлечимо больных и готовили траурные одежды, разве что подтверждения их опасениям у них до этого момента не было. Но вот теперь они уверены в своих выводах на сто процентов.

Ал снял с шеи лечебный кулон с поляны тысячи духов и трясущейся рукой протянул его Шену.

– Пожалуйста! – умоляюще воскликнул он. – Пожалуйста, учитель! Наденьте его!

[+50 баллов к расчетливости главного злодея! – не выдержала Система. – Вам вновь удалось заполучить кулон словно бы вовсе против своей воли! Преклоняюсь перед вашим неподражаемым умением выворачивать все так, будто бы не главный герой оказывает вам услугу, а вы ему – тем, что соглашаетесь принять подношение!]

«Подношение? – переспросил Шен. – Я ему бог, по-твоему?»

[Посмотрите в его горящие глаза и попробуйте возразить, что вы для него не единственное и неповторимое божество этого мира!]

«Ты преувеличиваешь… – подумал Шен, глядя в светящиеся надеждой глаза главного героя. – А если нет, тогда накинь мне еще пятьсот баллов за обожествление этого злодея главным героем! Разве это не окончательная победа?»

Система только фыркнула, а Шен не стал развивать тему, сознавая, что это более походит на серьезную проблему, чем на радостное разрешение всех его забот. Потому что с таким уровнем расположения главного героя на него ложилась слишком большая ответственность за каждый шаг. Человек должен быть в здравом уме, чтобы объективно оценивать поступки другого человека. А Шен никогда не претендовал на непогрешимость действий, вполне осознавая тысячу и одну свою ошибку. И человек, ловящий каждое его слово, не подвергающий сомнению ни одно его действие… может стать серьезной проблемой. Он все же надеялся, что главный герой не стал таким, не мог стать таким, на то не было никаких объективных причин. Им просто показалось сейчас, потому что Ал очень беспокоится за здоровье учителя, вот и все.

Вот и все.

Шен никак не мог избавиться от этой мысли. Он без благодарности принял кулон Ала и повесил себе на шею, но тот сиял улыбкой облегчения, вовсе не думая обижаться на грубость учителя.

Шен поднялся на ноги и вздохнул.

– Простите, господа… – к ним по коридору спешила служанка. – Госпожа зовет барышню помочь ей в приготовлении блюд.

Аннис чуть не упала от такого заявления. Шен прыснул в кулак. Похоже, мать Ала расценила Аннис как будущую невестку.

– Учитель! – возмущенно воскликнула девушка.

– Иди-иди, Аннис, потренируйся, – безжалостно напутствовал Шен.

Ал залился пунцовым румянцем, но упорно пытался делать вид, будто вообще ничего не понял.

Обед был вскоре готов, все расселись за небольшим, но ломящимся от яств столом.

– О, это слишком роскошно! – похвалил Шен. – Не стоило так утруждаться ради нас.

– Что вы, – удовлетворенно улыбнувшись, ответствовала мать Ала, – мы всегда так обедаем.

Но все поняли, что далеко не всегда. Аннис все еще алела, сидя рядом с Алом, а Шена усадили во главе стола напротив матери главного героя.

– К сожалению, мой супруг вернется только вечером, – посетовала она.

– Ну и ничего страшного, – буркнул Ал.

– Луар! – воскликнула женщина и закашлялась. Она прикрыла рот платком, пытаясь побороть приступ кашля.

– Госпожа Гун, вы больны? – спросил Шен, внимательно глядя на нее.

– Ничего страшного, небольшая простуда.

– Мы заставили вас работать во время болезни. Мне очень жаль, – повинился он.

– Что вы! – запротестовала женщина. – Я просто счастлива увидеть своего мальчика. Мне это вовсе не в тягость! Лучше расскажите, как у него успехи? Знаете, когда он уходил из дома, то решительно заявил, что непременно станет заклинателем. Я, правда, сомневалась тогда…

Шен пустился в красочные, но не слишком конкретные описания успехов Ала в учебе. Он заверил госпожу Гун, что Ал один из самых одаренных учеников ордена, чем заставил женщину расплыться в улыбке, Ала – покраснеть от смущения, а Аннис – тихо фыркнуть.

Они долго сидели за столом, разговаривая в основном об Але и ордене РР. Шен узнал веселую историю, как Ал в детстве готовил кашу и насыпал в нее песка, чтобы получилось понаваристее. Речь госпожи Гун время от времени прерывалась кашлем, а когда настало время пить чай, она попросила прощения и удалилась на несколько минут.

Шен подозвал к себе Ала и отошел с ним в соседний коридор.

– Учитель, вам не стоит верить… – смущенно начал ученик, почесывая затылок, но прервал свою речь, когда Шен протянул ему руку с кулоном. – Что вы делаете?

– Возвращаю. Отдай его своей матери, она больна. Ее кашель непохож на обычную простуду.

– Н-но… Я отдал его вам! Вы снова это делаете! И дня не прошло! – возмутился Ал.

– Я и без артефакта справлюсь, – ободряюще улыбнулся Шен. – А вот насчет твоей матери я не уверен.

Несмотря на эти слова, Ал с сомнением и беспокойством глядел на него.

– Ал… Ал, это ведь твоя мать. Разве тут могут быть сомнения?

– Я… Я беспокоюсь за нее, да. Но… – Ал всмотрелся в осунувшееся лицо Шена.

Старейшина Проклятого пика пораженно застыл на месте.

«Разве тут есть что выбирать? Разве тут могут быть сомнения?! Почему он все еще не забрал кулон? Почему все еще не бежит, чтобы отдать его матери?!»

– Учитель…

– Немедленно возьми кулон, Ал! – голос Шена приобрел неимоверную холодность. – Не смей даже помышлять о том, чтобы пренебречь ею ради меня.

Ал забрал кулон одеревеневшими пальцами.

Шен все еще смотрел на него полыхающим от негодования взором.

«Да как ты мог сомневаться?!»

Ал сжал кулон в кулаке, молча поклонился и, развернувшись, пошел прочь. Шен глядел ему вслед и думал о том, что его начинает пугать поведение главного героя. Он больше не был уверен, знает ли вообще этого человека.

Глава 77.1. Ночь 4

Будь его воля, Шен с удовольствием задержался бы до вечера, познакомившись заодно и с отчимом Ала, но после злополучного разговора о кулоне настроение ученика испортилось, что влияло на общую атмосферу. К тому же его мать притомилась, столько времени развлекая гостей, хоть и была несказанно рада увидеть учителя своего сына и его «будущую жену» Аннис. Кажется, протест Ала, что они всего лишь друзья, не был ею услышан.

Так что к вечеру Шен с учениками вернулся в поместье семьи Ир. Но стоило ему пройти главное здание и свернуть к своему павильону, как в стороне он услышал брань такой громкости, что пропустить ее было сложно. В сомнениях остановившись на мгновение, Шен все же медленно пошел на крики.

В галерее-переходе между павильонами стояли Шитан и его сын. Первый, не щадя голосовых связок, орал:

– Я больше ничего не хочу слышать! Не вздумай еще хоть раз упомянуть Венти!

– Но, отец, мы…

– У тебя свадьба через три недели, Шаол! Ты женишься на дочери сановника Гана, как я сказал! Этот брак обеспечит нашей семье будущее, а твои бредни только нас опозорят!

– Но Венти ведь тоже не безродная!

– Ее отец был заместителем командующего, другом моего отца, но не более! От ее рода ничего не осталось! А сейчас она вообще вошла в нашу семью как дочь моей мачехи! О вашей с ней связи не может быть и речи! Я не позволю этому выйти за пределы дома!

Он перевел дыхание, отвернувшись от смотрящего на него в отчаянии сына, и столкнулся взглядом с Шеном.

– Что ты здесь делаешь?! – пылая от гнева, закричал он.

Шен молчал, с высокомерным удивлением рассматривая его лицо.

Через мгновение Шитан осознал, на кого повысил голос, и тут же переменился:

– Дядя! Прошу прощения, я не узнал вас сразу!

Шену было понятно такое обращение. Его и самого все еще коробило, что люди, выглядящие значительно старше него, обращаются к нему так учтиво. Внешне он был ближе всего к Шаолу, а его отцу приходилось кланяться ему и называть дядей. С другой стороны, это личные проблемы этого Шена, настоящий-то пусть и выглядел молодо, мог бы назвать «мальцами» и Шаола, и Шитана.

– Это я извиняюсь, – холодно ответил Шен. – Не хотел мешать вашей оживленной беседе.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь. Ал и Аннис уже какое-то время играли в «невидимых телохранителей», поэтому остались незамеченными.

Этим вечером Шен нашел Шуэра, чтобы выпить немного вина и поболтать. Несмотря на то что они провели вместе уже довольно много времени, он узнал о прошлом оригинального Шена не так уж много. По большей части этому препятствовало то, что он не спрашивал напрямую, опасаясь выдать в себе совершенно другого человека, а его старший брат не слишком распространялся о прошлом без причины. Но кое-что Шен все же решился спросить.

Они сидели на террасе главного здания в свете фонарей. На улице было морозно, но оба укрылись меховыми накидками, да и вино горячило кровь. После первого распитого кувшина вина Шен решил, что время настало.

– Брат, я тут вспомнил кое-что из далекого прошлого… Кто такой Тасо?

– Тасо? – переспросил Шуэр, выглядя искренне непонимающим.

– Мне кажется, в детстве я с Шианом и Рурет играл с этим мальчиком.

– А-а, – Шуэр нахмурился, видимо поняв, о ком идет речь. – Я его помню, это был сын отцовского друга, он часто оставался поиграть с вами.

– И он умер в этом поместье?

Шуэр заметно посмурнел.

– Почему ты вспоминаешь все самое плохое… Я надеялся, об этом несчастном случае ты забудешь навсегда.

– Несчастном случае?

– Да. Отец сказал, что это был несчастный случай. Вы были детьми и не знали, как ему помочь. Никто не виноват в его смерти. Хотя трудно было убедить Рурет, что она не виновата, она сильно переживала. Из-за этого случая вас и выслали из столицы. Понимаешь, кто-то пустил слух, что Рурет занимается темными искусствами. Конечно, это было не так, но вместе с инцидентом начались домыслы, и ситуация стала опасной. Я хорошо помню, как по всему городу не утихали толки о детях генерала Ира, о темной шаманке Рурет и… о тебе. – Шуэр запнулся, а затем быстро продолжил: – Благо у отца была возможность отправить вас в орден РР к дяде, а вы все к тому же оказались такими талантливыми, что не захотели возвращаться, когда волнения в столице улеглись.

– Так вот почему мы столько лет не возвращались…

– Ладно, не будем о плохом! Вскоре Шаол женится – предвкушаю радостное событие! – усмехнулся Шуэр, стукнув по колену рукой.

– Вот только он, похоже, этому не рад… – негромко пробормотал Шен.

– Что?

– Ничего, – оборвал себя Шен, не желая переходить с одной неприятной темы на другую. – Я ведь все еще не поздравил тебя с пополнением в семействе! Подумать только, мы теперь прадедушки. Я недавно говорил с твоим внуком Кером, он выглядел таким счастливым. Правда, я все еще так и не наведался к ним в Вересковый павильон, но…

Шен замолчал, потому что выражение лица Шуэра менялось на глазах. Он выронил из руки пиалу и уставился на Шена в настоящем ужасе.

Это здорово испугало старейшину Проклятого пика. Предчувствуя неладное, он спросил, не сводя взгляда с лица старшего брата:

– Почему ты так на меня смотришь?

– С кем… ты говорил? – пересохшими губами выдавил Шуэр.

– С Кером… твоим внуком… Он представился как сын твоего младшего сына, Шейта… Что не так?

Шуэр с благоговейным ужасом продолжал взирать на него.

– У меня нет никакого внука по имени Кер. И никогда не было. Мой сын Шейт давно погиб, так и не женившись.

Теперь уже Шена охватило оцепенение.

– Н-но… с кем я тогда говорил? И что за младенец плачет каждую ночь?

Шуэр вскочил на ноги, неловко опрокинув поднос. Кувшин с вином покатился по террасе, разливая свое содержимое.

– В поместье нет никаких младенцев! И в Вересковом павильоне никто не живет! – зло воскликнул Шуэр и, шагнув прочь, быстро скрылся в доме.

Шен почувствовал внезапно охвативший его холод. Фонарь, стоящий на террасе, почти полностью выгорел. Шен запустил пальцы в волосы и замер, закрыв глаза.

«Это уже не смешно. А может, это вовсе не призраки? Может, я все-таки схожу с ума?»

Не в силах продолжать терпеть свое безумие в этом месте, Шен поднялся на ноги и решительно зашагал прочь из поместья. Он понимал, что в конечном счете ему никуда отсюда не деться, он просто не знал, что делать. Все было терпимо, пока он хотя бы мог положиться на себя, но сейчас даже себе нет веры.

Ходит во сне. Видит привидений. Разговаривает с теми, кого не существует. Где вообще заканчиваются границы его разума и начинается реальность?!

Шен долго бродил по пустынным ночным улицам верхнего города, ни о чем толком не думая. Высокие стены домов, остовы лавок, узкие переходы, превращающие старый город в лабиринт. Шум перед ночными заведениями, пьяный гомон и смех. Шен старался никому не попадаться на глаза. Ему не хотелось забыться в бездушных развлечениях, он одиноко бродил по улицам, не представляя, что ему делать. Верить ли хотя бы себе?

И в какой-то момент он осознал одну простую истину: он совершенно заблудился. Шен стоял посреди широкой безлюдной улицы, осматривался по сторонам и понимал, что совершенно не представляет, в какой стороне находится. Он тихо рассмеялся. В самом деле, разве может быть нечто лучшее для завершения вечера, а?

«Система, что происходит с моей жизнью?»

[Вы сами сделали все возможное, чтобы я не имела ни малейшей возможности предсказать ближайшее будущее. Следующее ключевое событие оригинальной новеллы через три месяца. Наслаждайтесь!]

«Может, хотя бы подскажешь, в какой стороне поместье Шуэра?»

[На юго-западе. Сорок восемь поворотов налево и двадцать шесть направо – и вы там!]

Шен неуверенно покрутился на месте.

«А в какой стороне юго-запад?»

[Мох на деревьях должен быть с противоположной стороны!]

Шен подумал, что лучше бы она продолжала его игнорировать. Он почти отчаялся и уже подумывал дождаться утра, когда можно будет спросить дорогу у прохожих, но тут из-за угла скромно вышел Ал.

– Ал?

Шен действительно поразился, он все это время совершенно не ощущал его присутствия. И хотя, скорее всего, виной тому сильная концентрация на собственных мыслях, ученик все же делал похвальные успехи.

– Ты следовал за мной от самого поместья? – уточнил Шен.

Ученик скромно кивнул.

– Ты не мог бы… – Шен сильно смутился. – Не мог бы показать мне дорогу назад?

– Идемте за мной, учитель, – поклонился Ал, чуть улыбнувшись.

Шену ничего не оставалось, как хвостиком пойти за ним.

– Учитель, – через какое-то время, не оборачиваясь, произнес Ал.

– А? – Шен вскинул голову, переводя взгляд с земли на его макушку.

– Вы можете рассказать мне, что вас беспокоит.

«Могу ли»

Шен с сомнением смотрел на его золотистые волосы.

«В этом мире нет никого, кому бы я мог доверять. Теперь даже себе». Однако он тут же усмехнулся и мысленно произнес: «Только не надо драматизировать, пожалуйста».

Так и оставшись в этих противоречиях собственных размышлений, он спросил:

– Как тебе поместье генерала Шуэра? Как тебе оно… ощущается?

– Это дом с богатой историей, – абстрактно ответил Ал, несколько разочаровывая Шена.

– Ты… Ты видел там что-нибудь необычное?

– Необычное? – переспросил Ал.

– Ну… – замялся Шен. – Призраков там…

Он сразу пожалел, что произнес это вслух. Звучало столь абсурдно, что самому тошно становилось.

– Учитель. – Ал развернулся и посмотрел прямо на него.

«Сейчас он скажет, что я свихнулся, – тоскливо подумал Шен. – Вот точно. Сейчас… сейчас…»

Ал продолжал внимательно смотреть на него. Он даже не моргал.

– Что? – не выдержал Шен.

– Вы… непостижимы для меня.

«Э?»

– Ты просто плохо пытаешься! – уязвленно заявил Шен.

Что значит «непостижим»? Вполне себе постижим! Во всех его действиях видна вполне себе прагматичная логика. Почему-то из-за статуса «непостижимого» стало грустно. Не то чтобы Шен когда-то мечтал, чтобы кто-то понимал мотивы всех его действий… Хотя да, мечтал. Пусть никогда не облекал эти ощущения в связные мысли, но кому бы хотелось всю жизнь оставаться непонятым? Правда, он никогда не думал делегировать Алу такие сложные полномочия.

«Я ничем существенным не отличаюсь от других людей! Почему я у тебя такой непостижимый, а?»

Это так раздражало! Потому что делало его еще более одиноким.

После его выкрика Ал стоял в оторопи. Похоже, Шен вновь сразил его своей «непостижимостью»!

«Нет, ну а что он ожидал услышать в ответ? “Спасибо”?!»

Разговор с главным героем снова не задался. Шен начинал думать, что в словах Системы крылось, к сожалению, горькое зерно истины. Только он пока совершенно не представлял, как с этим справиться.

– Пойдем. Сегодня был очень долгий день, – произнес Шен.

Глава 77.2. Четвертая ночь

Когда Шен вместе с Алом наконец вернулся в поместье, ночь перевалила за середину. Шен старался не думать о том, как глупо выглядел и что может думать Ал о великом учителе, потерявшемся среди ночных улочек столицы. Сильно клонило в сон и даже потряхивало от усталости, и он сосредоточился на шагах. Ал держал его под руку, помогая добраться до Зимнего павильона.

Они старались не издавать лишних звуков, столь отчетливых в ночной тишине, и медленно скользили к павильону по крытой галерее. Шен уже почти спал на ходу, но Ал вдруг остановился, заставляя тем самым учителя вновь проявить интерес к окружающей реальности.

Они увидели, как вдалеке по галерее пятится белый волкодав. Это большое животное проявляло несвойственный ему страх, тихонько поскуливая и оседая на задние лапы. Шен удивленно вгляделся в темноту, от которой пятился Девятый. Некто ступил в свет падающих на террасу лунных лучей, и они отчетливо осветили Риту. Девушка медленно скользила по деревянному настилу, словно ожившее привидение, а бедный пес, так любящий играть с ней в дневное время, пятился прочь.

– Она ведь говорила, что не выходит из комнаты после захода солнца, – негромко произнес Шен.

Ал ничего не ответил. Они приблизились к Риту, стараясь не издавать лишнего шума и вместе с тем быть достаточно заметными для девушки, чтобы случайно ее не напугать. Однако Риту продолжала свой размеренный шаг, будто никого совсем не видела, даже в тот момент, когда Шен с Алом вышли ей наперерез. Завидев их, волкодав вильнул хвостом и бросился наутек.

Девушка сделала следующий шаг, и Шен посторонился. Он увидел, что глаза ее широко открыты, но взгляд пуст.

– Барышня Риту, – позвал Ал.

Он протянул к ней руку, но Шен перехватил ее.

– Похоже на сомнамбулизм, – произнес он. – Лучше нам не пытаться будить ее в таком состоянии.

Ал не понял значения слова, которое использовал учитель, но больше не тревожил мерное продвижение Риту и воззрился на Шена в ожидании дальнейших указаний.

– Пойдем за ней, – решил тот.

Они пропустили девушку вперед и медленно пошли следом в ее темпе. Луна клонилась низко к горизонту, бросая на темные галереи резкие косые лучи.

– Учитель, в нее вселился злой дух? – спросил Ал.

– Не знаю, – отмахнулся Шен. – Просто идем следом.

Он предполагал, что в состоянии сомнамбулизма Риту может отправиться на кухню или в свою тайную комнату, но прошло минут десять, и он удивленно узнал укрытую сухой лозой галерею. Они остановились перед комнатой с белой дверью.

Риту просто стояла перед ней, не пыталась дернуть за ручку, толкнуть или еще как-то взаимодействовать с дверью. Казалось, она чего-то ожидает.

Прошло пять минут, ничего не менялось, Шен и Ал продолжали взирать на девушку. А затем Риту развернулась и медленно пошла назад.

Еще около получаса они следовали за ней, пока девушка не вернулась в свою комнату и не забралась в постель. Шен поправил ее одеяло и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

«Что это было?» – озадаченно призадумался он.

Ал стоял напротив и спокойно взирал на учителя.

– Я устал, – вздохнув, сообщил Шен.

Ситуация с Риту его на время взбодрила, дав крови небольшой всплеск адреналина, но сейчас уже все прошло, и он чувствовал себя вдвойне уставшим. Ал вновь взял его под руку и помог добраться до Зимнего павильона.

– Иди спать, – произнес Шен, остановившись перед своей комнатой. – И… спасибо за сегодня.

Ал молча ему поклонился.

Следующий день начался для старейшины Проклятого пика ближе к полудню, и, лишь открыв глаза, Шен понял, что настроение у него неважное. И причину столь скверного настроения тоже тут же осознал. Белобрысую причину, которая все никак не выходила у него из головы, несмотря на то что у него было достаточно много тем, о которых следовало подумать, не отвлекаясь на старейшину пика Славы! Шен встал с кровати и оделся, предпочтя черно-фиолетовый наряд под стать настроению.

На сей раз «хлопотливая служанка» Аннис притащила ему целый поднос еды.

– Что это такое? – спросил Шен, выйдя из своей комнаты и увидев подобное многообразие вместо ожидаемого чая.

– Тетушка Ци, кухарка, обратила внимание на ваш нездоровый цвет лица и то, что вы практически ничего не едите, и наказала мне отнести это вам, – ничуть не раскаиваясь, ответила Аннис.

– В самом деле? Ни с того ни с сего озаботилась моим питанием?

– Она еще ворчала, что, пока готовит для этого дома, не допустит, чтобы кто-то из домочадцев выглядел так, будто его неделями морят голодом.

Шен подумал, что уж слишком Аннис осмелела в последнее время.

– Ну и, возможно, мы с братцем Алом несколько раз обмолвились о вашем неважном здоровье, пока обедали на кухне… – отвернувшись и с превеликим интересом рассматривая сухие веточки растущего рядом куста, тише произнесла Аннис.

«Мелкие проходимцы!»

И все-таки было бы глупо начинать ругаться по этому поводу. Шен вздохнул и сел за каменный столик, стоящий в саду белых камней. Аннис поставила перед ним поднос.

Выпив чай и вкусив несколько блюд, Шен осознал, что еще сильнее злится на Муана. Нет, ему так сложно было хотя бы попрощаться с ним тогда в ордене, чтобы Шен сейчас не переживал, все ли с ним в порядке? Что за дела столь неотложные не дали ему ни минутки для встречи? Сколько будет идти письмо до ордена? Шен понял, что готов уже сдаться и написать, невзирая на мнимую гордость, просто для своего успокоения. Сидит там на своем пике небось и бумажки перекладывает! А ему просто приснился один-единственный сон, и он теперь места себе не находит. Это так глупо! Ведь очевидно, что связь между ними дала бы ему почувствовать, если бы с Муаном что-то случилось.

Но он хотел получить от него хоть какой-то ответ. Просто… Может, он что-то не так сказал или сделал? Шен уже в который раз в подробностях вспоминал их последнюю встречу и не мог припомнить ничего, на что можно было обидеться прославленному старейшине пика Славы. Тогда какого, мать его, черта?! Ему искренне хотелось убедить себя, что он совершенно не переживает по этому поводу. И несколько дней это, в принципе, удавалось. Но стоило прекратить врать себе. Очевидно, что его настроение ухудшается с каждым днем из-за гнетущих сомнений. В поместье и так происходит черт знает что, но более половины его мыслей занимает молчание Муана! Какой абсурд! Может, если бы не эта бессовестная зараза, он бы сконцентрировался на деле и уже давно распутал клубок недомолвок семейки Шуэра!

– Учитель, вас что-то тревожит? – спросила наблюдательная Аннис.

– Да… просто подумал кое о чем… Аннис, ты видела старейшину Муана накануне нашего выезда в столицу?

Он не думал, что ученица сможет хоть как-то ему помочь, но та его удивила:

– Да. Мастер Муан сказал мне, что мы завтра выдвигаемся в столицу.

– Так это он тебе сообщил?

Шен помолчал, размышляя над этой ситуацией.

– Он сказал «мы»?

– Да, я думала, что он поедет с нами. Но когда с утра он не появился, я решила, что неправильно поняла.

От этих новостей Шену стало только тревожнее. Он с трудом сдержался, чтобы не двинуть по столу кулаком.

Стараясь не думать о том, на что он никак не может повлиять, Шен открыл огрызок дневника Рурет, который забрал с собой. К его вящему сожалению, прочитать можно было лишь пару предложений, написанных у самого корешка. В основном все место занимали рисунки и схемы печатей, но ближе к концу была одна фраза, которая его беспокоила.

«У этой тени девять хвостов».

Это не то, что можно было счесть за совпадение. Во всяком случае, он не мог позволить себе поступить столь беспечно.

На другой стороне разворота значилось: «Если это не она, то почему Тасо…»

Через два разворота можно было еще разобрать: «Что, если зеркало…»

И в самом конце: «…видела тебя повзрослевшего. Я буду ждать этой встречи…»

Шен закрыл дневник и отложил его в сторону.

Пожалуй, следовало бы найти Риту и спросить у нее, помнит ли она что-либо о своем ночном променаде.

Прогуливаясь по поместью в поисках Шуэровой внучки, Шен вышел в лотосовый сад, предполагая, что с большой вероятностью встретит ее здесь. Он прошелся возле пруда, по тропинкам, окруженным тонким бамбуком и вишневыми деревьями, заглянул в беседку и даже спустился в тайную комнату, но и там никого не обнаружил. Вновь выбравшись на поверхность, Шен еще раз осмотрелся по сторонам и устало присел на лавочку рядом с прудом.

День был необычайно солнечным и теплым для времени, когда осень уже перевалила через свою половину. Пусть мир и был укрыт коричнево-серыми красками, сейчас Шен видел в них тысячи оттенков. Осень неожиданно показалась ему удовлетворительно-уютной, он глубоко вдохнул терпкий запах сухой листвы.

Шен откинулся на спинку лавочки и прикрыл глаза, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Какое-то время он просидел, слушая тихий шелест покачивающегося на ветру бамбука, но затем чьи-то чуть шаркающие шаги привлекли его внимание. Он выпрямился и обернулся. Рядом с ним на лавочку опустилась низенькая старушка.

– Какой погожий солнечный день, – произнесла она, с наслаждением щурясь в свете лучей.

Шен кивнул, продолжая исподтишка ее рассматривать. Седые волосы были уложены в вычурную прическу, заколотую множеством золотых заколок, одета она была в широкое бело-золотое платье с длинным подолом, мешающим при ходьбе. Шен терялся в догадках, кто она такая.

– Вы уже почти неделю гостите в этом месте, – со вздохом произнесла старушка, сложив морщинистые руки на коленях. – Вам нравится то, что вы видите?

– Очень нравится, но…

– Но во всех семьях есть свои скелеты в шкафу, – закончила за него старушка. – Дорогой мой, – она развернулась к нему и заглянула в глаза, – вам хотелось бы быть частью этой семьи?

– Хотелось бы… – удивленно взирая на нее, произнес Шен.

– Тогда вам не стоит копаться в далеком прошлом. – Улыбаясь, старушка склонила голову набок и ободряюще смотрела на него. – Поверьте моему опыту, старые тайны приносят лишь ненужные волнения.

– Я все же думаю, что тайны внутри семьи пожирают ее. И однажды от нее останется только остов, абсолютно пустой изнутри, – возразил Шен.

– Какие у вас необычные взгляды, – усмехнулась старушка, отворачиваясь. – Сразу видно, что вы никогда не были частью большой семьи.

Почему-то эти слова его задели. Шен молчал, не в силах подобрать достойного ответа.

– Мама, вот вы где! – услышали они женский оклик. – Командующий Сур уже весь извелся!

Шен и старушка одновременно обернулись на голос. В галерее стояла супруга Шитана госпожа Лефи. Старушка поднялась с лавочки и, на прощание похлопав Шена по плечу, пошла ей навстречу.

«“Мама”? Так это была вдовствующая императрица?!»

Шену оставалось порадоваться, что он не слишком резко ей отвечал.

После того разговора с Шуэром Шен все никак не мог решиться показаться ему на глаза. Ему хотелось, чтобы все было как прежде, и он очень сожалел, что завел тогда тот разговор. Что, если теперь Шуэр всегда будет смотреть на него с тем страхом в глазах? Шен привык к тому, с каким трепетом и даже ужасом смотрят на него в ордене РР. И подумать только, Шуэр как-то незаметно стал для него отдушиной, перед ним не нужно было играть роль устрашающего старейшины Проклятого пика, и Шену это нравилось. Но, похоже, он чересчур вышел из роли и слишком расслабился, потеряв единственную гавань. Теперь Шуэр смотрел на него со страхом. Если так подумать, то вряд ли он захочет, чтобы Шен надолго задерживался в этом поместье.

«Это и поместье Шена тоже!»

Но он не жил здесь больше шестидесяти лет… Это уже давно не его дом.

«Система, думаешь, Шуэр меня ненавидит? Он ведь просил меня тогда не вмешиваться».

[Я ничего не думаю, это не в моей компетенции].

Шен был ни капли не удивлен.

– Дядя!

Старейшина Проклятого пика задумчиво расхаживал по террасе, когда к нему навстречу поспешил Шитан. Государственный сановник выглядел взволнованно.

– Дядя, мне нужно с вами поговорить.

– Я слушаю, – произнес Шен, предчувствуя нечто не слишком приятное и машинально принимая вид холодной отстраненности, с которым он обычно общался со старейшинами ордена РР.

– Простите, если это покажется вам грубым, – начал Шитан и даже слегка поклонился, – но я вынужден попросить вас поменьше общаться с моей дочерью. Нас с Лефи обеспокоило то, что Риту вновь стала вспоминать свои детские истории о монстре.

– Детские истории?

– Да. В детстве она выдумала монстра, живущего где-то в поместье. Одно время она так боялась, что почти не разговаривала с нами. Я не хочу, чтобы из-за общения с вами она вновь замкнулась в себе. Это ведь вы ей сказали, что монстр реален!

– Позвольте, я не говорил ей, что ее монстр с красной лентой реален, я лишь сказал, что монстры и в самом деле существуют.

– Это все равно что подтвердить ее фантазии! Дядя Шен, пусть вы и заклинатель и сталкиваетесь с проявлениями злой энергии и духами, но мы живем в столице! Подобные ужасы от нас далеки! А наша дочь…

– Она ходит во сне, так? – перебил его Шен.

Шитан раздосадованно взирал на него.

– С ней все в порядке, – затем твердо заявил он. – Она с детства впечатлительная, вот и все. Прошу вас держаться от нее подальше.

С этими словами он поклонился и удалился, не дав Шену даже возможности расспросить его подробнее.

– Он и правда не понимает или прикидывается тупым?! – в сердцах вслух воскликнул Шен.

Из-за колонны выглянул Ал. По его лицу было ясно, что ученику вообще ничего не понятно.

Глава 78. Затяжная ночь

После захода солнца Шен вновь услышал плач ребенка. На сей раз он не собирался его игнорировать. Решительно пойдя на звуки плача, он спустя некоторое время вышел к боковому павильону, обросшему вереском. В нем все еще угадывалась былая красота, но она была подернута одиночеством и запустением: на террасе лежали сухие листья, колонны оплетала паутина, а краски на стенах выцвели несколько лет назад.

Шен не увидел бы все это в темноте, если бы не фонарь стоящего на ступенях человека. Старейшина Проклятого пика сделал шаг вперед, и тот обернулся к нему. На крыльце Верескового павильона стоял Шуэр. Шен разглядел две дорожки слез, прочертившие линии по его щекам. Увидев брата, великий генерал лишь тихо хмыкнул.

– Ты в курсе, что нельзя быть таким настырным? – спросил он.

– Я не специально… Я честно не хотел бы всего этого замечать. Но, заметив, уже не могу игнорировать.

Щека Шуэра дернулась. Он поставил фонарь на ступеньку и спустился к Шену.

– Вот уж не думал… что ты станешь лекарством для этой семьи.

Шен непонимающе смотрел на него.

– Мне… не хватит смелости, чтобы открыть все. Но ты… Такой, как ты сейчас… – Он поднял руку и нежно дотронулся до его щеки. – Ты сможешь распутать эту историю, не думая о последствиях.

Шен стоял напротив него, не отстраняясь от этого прикосновения.

– Ты не ненавидишь меня за это?

– Это больно, – согласился Шуэр. – Но жить, скрывая призраков за закрытыми дверями, еще больнее.

Шен помолчал.

– Ты дашь мне ключ от комнаты с белой дверью? – спросил он.

– У меня нет от нее ключа.

– У кого же он?

– Ни у кого. Та комната никогда не запиралась на ключ.

Шен почувствовал, что у него начинает кружиться голова.

– Тебе не нужно слишком усердствовать, – рассматривая его лицо, произнес Шуэр. – Идем, я провожу тебя.

На сей раз ложась спать, Шен боялся призраков, боялся того, что может увидеть. На самом деле, он бы с удовольствием попросил Шуэра остаться и посидеть с ним, если бы это не выглядело слишком по-детски. Так что Шен попрощался с ним у Зимнего павильона, радуясь тому, что брат его не ненавидит и дал негласное разрешение на то, чтобы Шен продолжал копаться в их прошлом. Хоть сам Шен и не желал этого так сильно, призраки прошлого настойчиво звали его, и он ничего не мог с этим поделать.

И вот он вновь сидит перед старым зеркалом. В отражении молодой незнакомый ему мужчина приятной наружности обнимает черноволосую служанку с персиковым цветом лица. Он нежно проводит пальцами по ее щеке, смотрит любящими глазами. Девушка улыбается, а затем ласково дотрагивается до его руки и надевает на запястье браслет из красной фасоли.

– Я сделала его для тебя, – говорит она. – Он будет хранить тебя от опасностей. А когда ты вернешься, мы будем ждать тебя.

– Мы? – переспрашивает молодой человек.

– У нас будет ребенок, Шейт.

Мужчина потрясенно-неверящим взглядом смотрит на нее, а затем подхватывает и кружит, сжимая в объятиях.

– Я люблю тебя, Юэй!

– Я люблю тебя, Шейт.

Затем Шен видит, как двое влюбленных, обнявшись, сидят на полу. Девушка нежно зарывается пальцами в волосы своего возлюбленного.

– Как мы его назовем? – шепчет она.

– Кер, – чуть подумав, отвечает мужчина. – Если это будет мальчик, я хочу назвать его Кером.

– Но это же идет вразрез с традициями твоей семьи.

– Мне плевать на традиции, – заключая ее в объятия, произносит он. – Я возьму тебя в жены, я назову ребенка так, как сам хочу. Мы уедем отсюда и будем жить в небольшом доме, подальше от государственных дел. Хочешь?

– Хочу! – выдохнула девушка и приникла к его губам поцелуем.

Шен открыл глаза и привычно ощутил, что замерзает от холода. Одеяло, как обычно, было сложено у края кровати.

Наконец-то мозаика в его голове стала складываться! Почему-то это зеркало давало ему ответы на вопросы, которые он не задавал. Существует ли вообще в реальности это зеркало?

Шен сел и внимательно осмотрел пустую комнату. После открывшегося спать совершенно не хотелось, непонятная сила толкала немедленно проверить посетившую его догадку. И на сей раз он был уверен, что никакое дерево или отсутствие ключа его не остановит: он выбьет эту белую дверь и наконец узнает, что за ней.

Шен оделся и вышел из комнаты. Осмотревшись по сторонам, никого не заметил. Он прикрыл глаза и сосредоточился – вскоре главный герой был обнаружен.

– Ночь на улице, ты не собираешься ложиться? – праздно поинтересовался Шен, направляясь прочь по террасе.

Ал выплыл из-за колонны и пошел рядом.

– Мне не спится, – повинился он.

Шен ему ни на мгновение не поверил!

Ладно, сила главного героя могла пригодиться в выбивании белой двери.

Вскоре они оказались в галерее, затемненной сухой лозой, но тут Шен пораженно остановился, а его сердце пропустило удар. Белая дверь была приоткрыта, а из-за нее лился неяркий свечной свет.

В следующее мгновение Шен бросился вперед и резко распахнул дверь. Он ворвался в ту самую комнату с огромным старым зеркалом, где бывал каждую ночь. Кинув на него мимолетный взгляд, Шен подлетел к девушке, лежащей в центре большой печати.

Риту лежала перед зеркалом. Печать, в которой она находилась, заливала свежая кровь, сочащаяся из ее запястья.

– Риту! – Шен упал на колени и подхватил ее на руки. Сжав ее раненую руку, другой он оторвал длинную полоску от своего одеяния и принялся наматывать на руку Риту, чтобы остановить кровотечение. – Ал, скорее, беги, разбуди Шуэра! Пускай он немедленно пошлет за лекарем!

Ал, застывший было в дверях, опрометью бросился наружу и исчез в ночи.

– Риту! Риту! – пережимая рану одной рукой, другой Шен похлопал ее по щеке. – Риту!

Он бросил взгляд на печать, внутри которой они находились, но не смог понять ее смысла. Затем он перевел взгляд на зеркало. На сей раз оно отчетливо его отражало: перепуганно сжимающего в руках окровавленную девушку.

– Дя… дядя Шен… – чуть слышно прошептала Риту.

Шен перевел взгляд на бледное лицо девушки.

– Эй, что случилось? Не бойся, помощь скоро придет…

– Н-не надо! – испугалась девушка и даже чуть дернулась. – Если они увидят меня здесь…

Она в отчаянии воззрилась на Шена. Без уточнений догадавшись, что она имеет в виду, Шен подхватил ее на руки и понес прочь из комнаты с белой дверью.

Он расположил ее на лавочке по пути следования к галерее, оплетенной сухой лозой, чтобы бегущая помощь не разминулась с ними. Оставалось только надеяться, что Ал не упомянет случайно про белую дверь.

– Что произошло? – негромко прошипел Шен. – Ты что, с жизнью собралась покончить?!

– Это… Это произошло случайно… Я… – На глаза девушки навернулись слезы. – Я должна была порезать руку для ритуала, но нож случайно соскользнул…

У Шена не хватало приличных слов, чтобы выразить все, что он думает об этой ситуации!

– Какого еще ритуала? – взяв себя в руки, уточнил он.

Но Риту не успела ответить, так как к ним уже спешил Шуэр вместе с лекарем Одом. Шен немного порадовался, что вместе с ними нет Шитана, ибо был уверен чуть ли не на все сто, что тот первым делом вмажет ему, не разбираясь в ситуации и не обращая внимания на уважение к старшим.

Лекарь бросился к девушке, а Шен наконец отпустил ее запястье и, облегченно вздохнув, отошел в сторону.

– Что произошло?! – потребовал разъяснений Шуэр.

Риту бросила на Шена испуганный взгляд.

– Она бродила во сне, упала и разодрала руку об острый камень, – поведал Шен.

Шуэр охнул, но не стал ничего уточнять, и Шен сделал вывод, что все в этой семье были в курсе, что за Риту водится такая привычка. И что же? Думали, что ею завладевают демоны или духи? Почему не запирают ее на всякий случай? Что за невежественное отношение!

– С ней все будет хорошо? – уточнил Шен, глядя на манипуляции лекаря.

– Ох, это могло быть опасно, но ей повезло, что вы оказались рядом. Теперь ей необходим длительный отдых для восстановления.

– Я отнесу ее, – произнес Шуэр и подхватил внучку на руки.

Шен проводил их с доктором взглядом и только сейчас почувствовал, что его начинает чуть потряхивать от испуга. Когда он увидел Риту в печати в крови… он на мгновение решил, что она умерла, и это было ужасно! Это была просто катастрофа, увидеть ее такой! Увидеть ее смерть из-за того, что ее так никто и не понял, так никто и не услышал! У нее есть родители, брат, дедушка, но счастлива ли она в этой большой семье? Есть ли у нее тот, с кем можно поговорить?

Даже если это была всего лишь случайность, зачем она пошла в ту комнату и что за ритуал проводила?

– Учитель, – нарушая молчание, произнес стоящий рядом Ал, – с вами все в порядке?

– Что? – удивился Шен. – Я-то тут при чем? Не я ведь чуть не умер от потери крови! Кстати, да, Ал, не рассказывай, пожалуйста, никому, где мы ее нашли.

Ал внимательно вгляделся в чуть запачканное чужой кровью лицо учителя.

– Как скажете, – произнес он.

Шен вернулся к себе, смыл кровь и переоделся в черный наряд с фиолетовыми вставками и красными разводами. Наряд показался ему довольно унылым. Нужно было купить, как Аннис и предлагала, тот розовенький с цаплями. Или какой-нибудь желтенький. Или зелененький. Или… Шен осознал, что не на том заостряет внимание. Он залез с ногами на кровать и прислонился спиной к стене. Хотелось спать, но сердце все еще бешено колотилось в груди.

«Рурет была такой же? – спросил он у пустоты. – Так же увлеченно вычерчивала печати собственной выдумки, пыталась совладать с силами, в которых ничего не смыслила? Ей повезло, что ее вовремя забрали в орден? Или это ее и погубило?..»

Он устало положил голову на подтянутые к животу колени.

Старейшина пика Черного лотоса уже довольно привычно пил чай, сидя за каменным столиком во дворе, когда увидел на террасе Муана. К его вящему недовольству, сердце радостно сделало два слишком быстрых удара, сбиваясь с ритма.

– Ты здесь! – воскликнул Шен, поднимаясь из-за стола и направляясь к террасе, где застыл Муан.

Выглядел тот, как всегда, безупречно. На лице – ни следа усталости, светло-серые волосы изящно уложены.

– Где ты был? – спросил Шен.

Муан осмотрелся по сторонам.

– Давай поговорим наедине, – произнес он.

– Ладно, – опешил Шен, предчувствуя неладное.

Он пригласил его в свои комнаты и закрыл за вошедшим старейшиной пика Славы дверь.

– Я нашел способ разрушить нашу связь, – пройдясь по комнате и обернувшись к Шену, огорошил Муан.

– Оу.

В комнате повисло молчание.

– Оу?.. – переспросил мечник. – Я сказал, что нашел способ разрушить связь, а все, что ты говоришь, – это «оу»?

– Оу… Ясно. Вот как… Что еще, ты полагаешь, мне нужно сказать?

– Это вся реакция?

– Я несколько удивлен. Ты мог бы сказать мне, куда направился. Хотя… Мне понятна твоя спешка.

Муан вздохнул и достал прозрачный флакон, внутри которого находились две круглые пилюли. Одна из них была серебристого цвета, другая – черная. Старейшина пика Славы открыл флакон и вытряс его содержимое на ладонь.

– Эти пилюли способны вновь перестроить наши энергии и разрушить эффект источника, – принялся пояснять он. – В них заключена диаметрально противоположная сила, потому что энергия в нас должна стать противоположной, чтобы связь разрушилась.

Шен застывшим взглядом смотрел на две пилюли на его ладони.

– Полагаю, черная мне, – ровным голосом произнес он.

– Думаю, такой выбор разумен, – согласился Муан.

Разрозненные эмоции стали рвать Шена на части. Он с трудом сохранил видимое хладнокровие, крича лишь в своей голове. «Я не буду этого делать! Я!.. Я не хочу! Почему ты говоришь мне это?.. Я не… Я заберу тебя с собой в могилу!»

Шен осознал, что еще мгновение – и он будет молить Муана о пощаде.

– Что ж, быстрее с этим покончим! – произнес Шен и решительно схватил черную пилюлю.

Он уже намеревался закинуть ее в рот, но Муан перехватил его руку.

– Подожди… – смятенно хмурясь, проговорил он. – Почему… ты чувствуешь… боль? Я думал… думал, облегчение…

– Что я чувствую – больше не твоего ума дело! – Шен вырвал свою руку и, зажмурившись, быстро проглотил черную пилюлю.

Все его чувства замерли и оборвались.

«Я снова один».

Муан в отчаянии смотрел на него.

«Неужели… неужели я снова совершил ошибку?»

С этим человеком он то и дело совершает ошибки!

– Мы ведь все еще друзья? – напряженно спросил Муан.

– А тебе по-прежнему это интересно?

«Я никого не могу удержать. Что я сделал не так? Что я сделал не так?! Почему я никогда не в состоянии понять этого?!»

Шен продолжил:

– Терпеть такого человека, как я? Того, кто… того, кто постоянно ведет себя неправильно.

Он резко отвернулся. Муану показалось – или на его щеке блеснула слеза?

– Шен…

Тот быстро зашагал прочь, не в силах больше сохранять подобие достоинства в его присутствии.

Глава 79. Ртуть

Накануне того дня, когда Шен должен был отправиться в столицу вместе с великим генералом Ир Шуэром, Муан получил записку, которая заставила его отложить сборы и спуститься с пика Таящегося ветра.

Возле защитного барьера его ждала Муан Эра.

– Ты могла бы и зайти, у тебя же есть пропуск за барьер ордена, – вместо приветствия проворчал старейшина.

Девушка, одетая в походную мужскую одежду, слегка поморщилась, словно брат не понимал очевидных вещей.

– Я не хотела афишировать свой приход.

– Что заставило тебя бросить школу и навестить меня в ордене?

– Думаю, я нашла способ, как разорвать вашу связь!

Муан помедлил с ответом.

– Что? Почему такое странное выражение лица? – нахмурилась Эра. – Думаешь, и на этот раз я ошиблась?

– Я просто… Я хочу разорвать эту связь, но сейчас…

– Не время откладывать, орденские дела подождут! Ты должен немедленно отправиться со мной.

– Немедленно? – вздрогнул Муан.

– Что не так? Разве избавиться от опасности не важнее всего?

– Шен уезжает в столицу завтра, я должен поехать с ним.

Муан Эра возмущенно вскинула бровь.

– Ты что, стал его собачонкой? Это на тебя непохоже.

– Никем я не стал! – разозлился старейшина пика Славы. – Но сейчас Шен болен, и я хотел проследить за его самочувствием.

– Болен? – напряглась Эра. – Насколько серьезно?

– Старейшина Заг сказал, что он может умереть.

Глаза Эры в страхе расширились.

– Умереть? Ты говоришь «умереть»? Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно?! Насколько это опасно для тебя?! Ты немедленно отправишься со мной! Мы должны сделать все возможное, чтобы разорвать вашу связь! Конечно, я надеюсь, что с господином Шеном все будет хорошо, но ты не можешь рисковать своей жизнью из-за его безответственности! Понятно тебе? В конце концов, это твоя ошибка, что вы с ним оказались связаны, тебе с ней и разбираться. Так что идем!

– Сестра…

– Идем, я сказала! Хватит мне и родителей, я не собираюсь оплакивать еще и тебя!

На глазах Эры выступили слезы, она всю жизнь изображала сильную и волевую девушку, но сейчас чувства подводили ее.

– Ради меня. Брат, пожалуйста, сделай это ради меня.

Муан Гай смотрел на слезинки, застывшие на ее ресницах.

– Хорошо. Идем.

Той же ночью они взмыли в воздух на мечах. Путь до места, которое отыскала Муан Эра, был не близок.

Похоже, его рассудок и в самом деле помутился. Шен вышел на улицу, не зная, куда себя деть. У него тряслись руки, ему хотелось рыдать от боли, но все, что он мог сделать, – это держать спину чуть прямее обычного. Мысли путались, и он позволил доводам рассудка не тревожить его. Потом, потом он будет приводить достойные аргументы. Но сейчас только отчаяние занимало все его сознание, его тело дрожало, а мысли бессвязно носились внутри черепной коробки.

В Зимнем павильоне оставалось еще много пустых комнат. Шен вошел в одну из них и запер за собой дверь. В комнате царила приглушенная тень, пахло деревом и сыростью. Старейшина Проклятого пика подошел к кушетке, задернутой фиолетовой драпировкой, и сел на пол, опершись о нее спиной. Затем сполз левее, прислонившись лбом к деревянному полу. Он не знал, почему трясет его тело: от переживаний или из-за действия черной пилюли. Он закрыл лицо руками и прикрыл глаза. Волосы упали на лицо. Затем он дотронулся ладонью до плеча, чуть ослабил ворот одеяния, проникая рукой под ткань, и впился в обнаженную кожу ногтями. Кровь начала собираться под ними и тонкими струйками стекать по плечу, быстро впитываясь в одежду. Шен медленно провел ногтями, оставляя на плече четыре красные борозды, потом еще раз, еще, снова и снова. Пока кожа не стала напоминать плоть истерзанного когтями хищника дикого зверя, пока боль в его груди не стала казаться чуть терпимее.

Он не смог проронить ни слезинки, чтобы выплеснуть то, что сжирало его изнутри.

Почему? Почему?! Почему все толкают его во тьму?!

Что он делает не так? Это его вина? Это из-за него? Он снова поступает настолько неправильно?

Он был готов сдаться. Ах, если бы кто-то взялся научить его, как вести себя правильно! Он был готов учиться, притворяться. Говорить так, чтобы не быть понятым превратно, ни тоном, ни фразой не противоречить чужим чувствам и ожиданиям. Если бы кто-нибудь научил его, что нужно говорить, как нужно поступать правильно! Чтобы… чтобы быть хотя бы… сносным.

Шен чувствовал, что живот скручивает от подступающей тошноты. Он залез под кушетку и сжался там в клубок.

Муан долго стоял посреди комнаты, глядя на серебристую пилюлю в своих руках. В его чувствах царили паника и разлад. Он никак не мог поверить, что Шен так отреагировал на его слова, у него в голове не укладывалось. Этот человек всегда… ВСЕГДА делал вид, что их ничего не связывает! Он только недавно наконец набрался смелости подтвердить, что поверил в то, о чем давно твердил старейшина пика Славы!

Муан сунул пилюлю в рот и быстро проглотил.

«Ты не можешь… Ты не имеешь права обижаться на меня за это!»

Все доводы разума говорили ему, что все правильно. Тогда почему? Почему он стоит сейчас здесь, бледнее собственных одежд, и не может справиться с чувствами?! С чувством потери… Будто он сам только что все разрушил… С чувством вины, будь оно неладно! Вины за то, что вновь причинил ему боль. Этот растерянный взгляд… Его лихорадочная спешка, без промедления на раздумья…

«Что я чувствую – больше не твоего ума дело!»

Что же ему делать, если теперь это и вправду больше не его дело? Он совершенно не подумал об этом… Он совершенно не учел, что его решение может причинить боль.

Сознание Шена все же провалилось в сон, но этот сон не стал облегчением. Во сне он оплакивал что-то, ему казалось, он оплакивает свои потери, но, открыв глаза, он осознал, что все это время оплакивал свою жизнь.

Шен глубоко вдохнул. К нему возвращалась способность рассуждать здраво. Здраво… Он чуть не расплакался от одной мысли об этом слове. В его положении он все еще использует слово «здраво»?

«Это была моя гарантия, – подумал он, горько усмехнувшись. – Страховка, что он меня не предаст. Во всяком случае, не убьет. Эгоистично, да. Но это было то, отчего мне становилось спокойнее».

Он понимал, что Муан прав: им обоим лучше оторваться от этой связи. Понимал также и то, что его истерика казалась неуместной и нелепой. Точнее, эгоистичной до мозга костей. Это ведь не жизнь Муана висит на волоске. Разве не честно будет никого за собой не тянуть в случае трагичного финала? Как бы одиноко ему ни было на этой скользкой дорожке, он не имеет права принуждать кого-то следовать за собой. И Муан никогда не говорил, что хочет прекратить общение. Без невольной связи это будет настоящая, непринудительная дружба. Без навязываний и вынужденных мер. Муан был абсолютно прав во всем. Даже в том, чтобы отдать ему черную пилюлю, прослеживалась холодная логика. Это Шен все вывернул, словно актер экзистенциальной драмы.

Он не должен был так остро реагировать. Его поведение абсурдно. Его чувства не имеют под собой никакой разумной основы.

Шен глубоко вздохнул. Да. Правильно.

И все же он сознавал, что в глубине души по-прежнему оплакивает свое одиночество. Но это ничего. Это то слово, глубину которого он познает уже вторую жизнь кряду.

Шен все еще лежал под кушеткой. Это немного смущало. Благо никто его сейчас не видел, иначе он сгорел бы от стыда и не смог подобрать оправданий. Он быстро выполз из-под нее, встал и отряхнул одежду. Все. Никто не узнает, что взрослый мужчина был способен на подобное.

Шен открыл щеколду и выглянул наружу. Пока он страдал, день подошел к концу, на мир опустились сумерки. Шен вышел на террасу и почти тут же почувствовал, что рядом прячутся Ал и Аннис.

«Надеюсь, они не догадались, что я истерил в той комнате? Не догадались же? Нет?»

Шену очень хотелось верить, что нет, но он чувствовал, как против воли к щекам приливает румянец стыда.

«Только бы они не догадались!»

Почему-то его терзала мысль, что все это очевидно.

После всего произошедшего спать не хотелось вовсе, и Шен решил, что может попытаться проведать Риту. «Попытаться» – потому что не был уверен, что Шитан будет рад его визиту.

Прошло уже столько времени, он прислушивался к себе, но не чувствовал каких-то существенных перемен, связанных с принятием черной пилюли. Связь с Муаном разрушена? Почему-то, только увидев пилюлю, он подумал, что его золотому ядру конец. Стоит ему принять ее – как тьма поглотит его целиком. Но вот он все еще здесь, в относительно здравом уме. Расцарапанное плечо саднило, нижнее одеяние неприятно прилипало к разодранной коже, но эти ощущения приводили его в себя, словно одергивая, напоминая, что ему следует лучше себя контролировать. Сейчас он думал о том, насколько странной могла показаться Муану та его реакция. Но он ходил по грани. И если задумывался чуть глубже необходимого, вновь начинал чувствовать, что тонет.

Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, Шен зашагал к комнате Риту. Он решил попытаться пробраться к ней через сад. Да, конечно, негоже «великому дяде Шену» пробираться по кустам к своей внучке, но если он останется незамеченным, то не будет уличенным в непотребствах. С этими мыслями Шен стал красться по саду.

Свечи в комнате Риту еще горели, а внутри было оживленно. Шен застыл за кустом азалии, став невольным свидетелем перебранки.

На Риту кричал отец:

– Не хватало мне проблем с Шаолом и этой его «любовью всей жизни», так еще и ты мне нервы треплешь! Какого демона ты в пятнадцать лет так зациклена на каком-то монстре? Я уже не раз говорил: это все твои детские фантазии! Но ты уже не ребенок, Риту! – Шитан резко замолчал, затем вздохнул и продолжил измотанным голосом: – Я устал. У меня на службе хватает забот, так еще и дома постоянно я выслушиваю одни лишь претензии. Мои дети никак не повзрослеют! Никак не могут понять, где благо для семьи, а где придурь!

– Отец, но монстр… – начала Риту, но Шитан ее оборвал:

– Заткнись. Заткнись, слышишь? Не смей больше и слова вымолвить про монстра в этом доме. Ты будешь сидеть в этой комнате, пока наконец не образумишься.

Произнеся это, он развернулся и ушел. Шен видел его тень за просвечивающейся створкой. Стоило Шитану уйти, как он тихонько приоткрыл дверь, ведущую во двор.

– Великий дядя? – тут же встрепенулась Риту.

– Прости за такое вторжение, я боялся, что твой отец меня к тебе не допустит.

– Спасибо вам, дядя, – поклонилась девушка, стоило Шену зайти внутрь. – Я в самом деле очень вам благодарна. Если бы отец узнал, что произошло, простым выговором дело бы не ограничилось.

– Да. И раз уж мне приходится утаивать правду от твоего отца, я бы хотел знать подробности. Что ты делала в комнате с белой дверью? Что за ритуал пыталась провести?

Риту смущенно кашлянула и жестом пригласила его присесть.

– Я расскажу, – виновато опустила голову она. – Дело в том, что я не могу перестать думать о монстре с красной лентой. Раньше я надеялась, что пройдет время и все забудется, он сотрется из моей памяти, как ночной кошмар. Но с каждым годом становится все невыносимее, словно это давит на меня, я больше не могу. Я не знаю, как пережить эту осень, если ничего не делать. У зеркала… у зеркала я видела его тогда. Монстр убил служанку, что у нас работала, но взрослые все скрыли. Я нашла печать темного призыва и попыталась вызвать ее дух, чтобы расспросить… Но для ритуала нужна была кровь, а я никогда… мне было страшно резать себя… И в итоге я полоснула слишком сильно, нож соскользнул и прошелся по запястью… У меня перед глазами все потемнело, я, наверное, упала в обморок от вида крови. Я такая глупая. Простите меня. – Риту опустила голову еще ниже.

Шен какое-то время смотрел на нее, ничего не говоря.

– Тебе нужно было сказать кому-то, что тебе так плохо, – затем произнес он.

Риту издала смешок.

– Кому сказать? – переспросила она. – Отец, матушка, дедушка – все они скрыли тогда смерть Юэй. Я, пятилетний ребенок, и то запомнила ее лучше, чем они.

– А брат?

– Ха. У брата свои заботы, ему бы с ними справиться.

– Тебе стоило хотя бы посоветоваться со мной. Все же именно я здесь темный заклинатель.

– И что, видели вы монстра с красной лентой? – Риту на мгновение с вызовом посмотрела на него, а потом, видимо, осознала, с кем говорит, и тут же потупилась. – Простите, простите, великий дядя! Я просто сильно устала.

Шен не придал значения ее неучтивости.

– Я не видел монстра с красной лентой, – спокойно произнес он. – Но кое-что я знаю наверняка: не стоит играть с силами, принцип действия которых не понимаешь. Думаешь, почему такую рабочую вещь, как темное заклинательство, так редко используют и так осуждают? Потому что, в отличие от правильного пути, за этот приходится расплачиваться силой жизни. Я это… не понаслышке знаю.

Неприятно осознавать, но это действительно так. Шен раньше не задумывался, но, если так посудить, в бытность читателем его всегда больше привлекала неизведанная темная сторона… Вот только в реальной жизни, сейчас, он отчаянно не хотел полностью погружаться во тьму, как бы все окружающие ему это ни пророчили.

– Я знаю, что поступила необдуманно, – после долгого молчания произнесла Риту. – Великий дядя, еще раз спасибо вам.

– Не нужно меня благодарить. Просто больше так не делай. Во всяком случае, хотя бы посоветуйся сначала со мной.

Шен поднялся на ноги, а Риту вскинула голову и уставилась на него.

– Спасибо вам.

Шен неловко улыбнулся и покинул помещение тем же путем, каким попал сюда.

На улице воцарилась ночь. Старейшина Проклятого пика поежился от пробирающегося под воротник холода и прислушался. Невероятно, но присутствия Ала и Аннис он не ощущал. Вряд ли можно было полагать, что они настолько поднаторели в своей скрытности, что он более неспособен их заметить. Так что куда вероятнее, что они отправились спать в свои кроватки. Шен подумал, как лучше наставить учеников, чтобы они не таскались за ним постоянно и больше времени уделяли своим тренировкам.

Муан никуда не ушел из комнаты Шена, он так и стоял там до глубокого вечера в ожидании, когда тот вернется. Он не знал, что собирается говорить, совершенно не определился с этим. Может, нужно извиниться? Не совсем понятно за что, но лучше ведь извиниться, не так ли?

Когда Шен наконец открыл дверь и вошел в комнату, у Муана сердце екнуло, и он вдруг осознал, как нелепо выглядит, ожидая здесь в темноте.

Шен, однако, увидев его, не выказал и намека на свое обычное ехидство или ерничанье.

– Ты искал меня?

Муан мысленно вздохнул с облегчением, осознавая, что хозяин Проклятого пика не догадывается, что после их разговора он все это время стоял здесь истуканом.

Старейшина пика Славы еще не успел ничего ответить, как Шен продолжил:

– Я хотел принести свои извинения. Кажется, я повел себя излишне эмоционально… Просто на меня и так тут много чего навалилось, и, кроме этого, я разозлился, что ты опять решил все, не посоветовавшись со мной. – Шен взял небольшую паузу, а затем продолжил: – Но в итоге мы бы вряд ли пришли к другому решению… Так что извиняюсь за свою вспыльчивость.

Муан непонимающе смотрел на него.

– А, – тихо протянул он, – так вот почему ты разозлился. Я не так понял.

– Что ж, раз мы все решили…

– Шен.

«Ты чувствовал вовсе не злость, а боль. Я не мог ошибиться, я точно уверен».

Муан вперился в него глазами, будто в надежде, что тот прочитает его мысли. Потому что… Потому что он не знает, что произнести вслух! Если бы он только знал трактовку своих эмоций, отдавал отчет собственным ощущениям. Но рядом с этим человеком Муан чувствовал свою беспомощность в слаженном изложении мыслей, неумение подобрать слова. И чем длительнее было молчание, тем сложнее становилось вообще хоть что-то сказать.

– Ты в порядке?

Шен скривил губы в кривой усмешке. Он наконец прошел в глубь комнаты и принялся зажигать свечи.

– Я не знаю, – произнес он, когда комната озарилась трепещущим желтым светом. – Как считаешь? Твои волшебные пилюли подействовали? Теперь я могу умереть, не утянув тебя за собой?

Муан молчал. Он хотел было сказать: «Я никогда не боялся, что ты утянешь меня за собой!» – но вовремя осознал, что это была ложь. Он не раз и не два размышлял об их связи и ее последствиях, ненавидел беспечность Шена и свою вынужденную зависимость. Он поддался давлению Эры как раз по этой причине.

– Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь.

Шен снова усмехнулся.

– Вот так просто. Оказывается, для разрушения связи хватило всего двух пилюль. Зачем вы с сестрой так драматизировали?

– Она… недавно узнала об этом способе.

– Так откуда эти пилюли? Ты все это время пытался их достать?

Шен прошел по комнате и сел на кровать.

– Место, в которое пришлось отправиться, находится далеко на севере. Высоко на покрытой снегом горной вершине стоит храм, где обитает Вознесшаяся. Эра узнала, что эта женщина (хотя, скорее, она уже ближе к божеству) помогает каждому, кто в состоянии добраться до ее жилища. Мне пришлось пройти испытание, чтобы доказать свою решимость, и она даровала мне эти пилюли и рассказала, что нужно делать.

– Что ж… – произнес Шен, глядя на трепещущее пламя свечи. – Видимо, мне стоит поблагодарить тебя: было нелегко раздобыть это «противоядие».

Муан вглядывался в лицо Шена и не мог понять, чего больше в его облике: грусти или усталости.

– Да, – согласился Муан, продолжая внимательно смотреть на него. – Было непросто.

– Я бы все равно не смог полететь с тобой и помочь. Чувствую себя бесполезным. – Шен усмехнулся, не глядя на него. – Зря я вспылил из-за того, что ты не сказал мне заранее. Я прошу прощения.

Свеча негромко потрескивала, пламя взвилось вверх.

«Хватит… – Муан не мог произнести это вслух, его горло отчего-то сдавило. – Хватит извиняться!»

Шен в жизни столько не просил прощения, как за один этот короткий разговор!

«Что с тобой? Что с тобой не так?!»

– Прости, Муан, – вновь извинился Шен, – не мог бы ты меня оставить? Я сильно устал.

Судя по направлению его взгляда, Муаном звали свечу. И все же мечник кивнул, хоть и осознавал, что Шен на него не смотрит, а затем молча вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Шен наконец сделал глубокий вдох и прикрыл глаза.

Глава 80.1. Начало отсчета

Вечером, еще до того, как учитель вернулся в свою комнату, Ал заметил, что Аннис нетерпеливо переминается с ноги на ногу, будто не может на что-то решиться.

– Ты чего это? – спросил он.

– А? – встрепенулась девушка. – Я просто думала сходить в город за травами для утреннего чая, но не уверена, стоит ли делать это сейчас.

– А когда еще? Если сейчас не поторопишься, все лавки закроются. Иди, я и один справлюсь.

Аннис одарила его взглядом: «Справится он один, как же! Без меня тут все пропадет!» – но все же кивнула и быстро пошла прочь.

Ал до вечера незримой тенью сопровождал учителя, тренируя свои навыки скрытности. Стоило ему сконцентрироваться на сокрытии ауры, почти сразу у него начало довольно неплохо получаться.

Ночь опустилась на поместье генерала Ир Шуэра, в комнате Шена зажглись свечи, а спустя какое-то время оттуда вышел мастер Муан. После его утреннего появления учитель вел себя как-то странно, но Ал не понимал причины.

Муан проходил через внутренний двор, когда Ал окликнул его, встав за спиной. Старейшина пика Славы резко обернулся и удивленно вскинул бровь: он так задумался, что совершенно не заметил чужого присутствия.

– Мастер Муан, зачем вы приехали?

Муан нахмурился сильнее.

– Разве я должен отчитываться перед тобой?

– Я поклялся защищать учителя от опасностей. Любых, – весомо произнес Ал.

– Я не представляю для него опасности!

– Разве? Вы его чем-то очень расстроили, – голос Ала был тихим и вкрадчивым.

Муан возмущенно фыркнул.

– Прикуси язык, мальчишка. И… чувства старейшины Шена – совершенно не твое дело.

– Это мое дело! – Ал рассвирепел и обнажил свой меч.

Муан насмешливо посмотрел на кончик этого меча, направленный на него.

– Решил бросить мне вызов? Что ж, давай, нападай. Посмотрим, насколько хорош у Шена «защитничек».

Взревев, Ал бросился вперед.

Это была чуть ли не единственная ночь, в которую ничего не произошло. Шен не смог бы точно сказать, заснул ли он или вовсе потерял сознание. Во всяком случае, он не помнил, как ложился спать, он просто отрубился не раздеваясь.

Утро не принесло ему радости, и все же он привел себя в надлежащий вид и, как обычно, вышел к чаю. Аннис уже ждала на террасе с подносом в руках. Ал стоял возле колонны чернее тучи.

– Все нормально? – спросил у него Шен.

– Мастер Муан уже несколько раз победил его с утра, – прыснув, поведала Аннис. – Братец Ал, ты не должен так сильно сердиться на себя по этому поводу! Вполне нормально, что мастеру Муану легко тебя победить. До его уровня тебе не подняться еще многие годы!

– Посмотрим, – хмуро буркнул Ал и отвернулся.

Шен все еще смотрел на него. Кажется, серебристый наряд, что он подарил, оказался немного потрепан. Шен уже хотел было заверить Ала, чтобы тот не переживал по этому поводу, он купит новый, но вовремя понял, что подобное может еще сильнее смутить и разозлить ученика, поэтому прикусил язык. Вместо этого он повернулся к каменному столику, за которым собирался пить чай, и только сейчас заметил, что за ним уже сидит Муан. Подавив поднимающиеся в груди ненужные эмоции при взгляде на его гордый, неприступный вид, Шен улыбнулся и направился к нему.

– Ты все еще здесь, – вместо приветствия произнес он, опускаясь на соседний стул.

Аннис поставила поднос с чаем на столик. Вообще-то в наборе было четыре пиалы, но девушка отошла, не решаясь, как прежде, налить чай себе и Алу и сесть рядом с учителем.

– Великий генерал любезно позволил мне задержаться на несколько дней в Зимнем павильоне, – отозвался тот.

– Как великодушно, – усмехнулся Шен, разливая чай по двум пиалам. – Кстати, ты же знаешь, что он мой старший брат?

– Уже догадался по обрывкам ваших фраз, – фыркнул мечник.

Шен с трудом удержался, чтобы не зааплодировать, но все равно сделал такое лицо, на котором неприкрыто читалось: «Недурно, старейшина Муан, не ожидал от тебя подобной сообразительности!»

Муан внимательно смотрел на него, казалось, ничто не может укрыться от этого взгляда. Шен почувствовал себя микробом на предметном стекле микроскопа.

– Ты надолго собираешься задерживаться здесь? – спросил Муан.

Шен пожал плечами.

– У меня здесь есть дело… К сожалению, не думаю, что смогу задержаться, когда все разрешится.

– Почему?

Старейшина пика Черного лотоса ничего не ответил, отвернувшись и глядя на Зимний павильон.

– Если моя помощь может пригодиться тебе в этом деле, я буду рад помочь.

Шен ответил не сразу, раздумывая.

– Не уверен, что это будет уместно… Это семейное дело.

Чай был выпит, но Муан все так же продолжал сидеть за столом, не совсем понимая, уместно ли его присутствие теперь, когда связь между ними разрушена, а Шен отказался от помощи. Однако нечто настойчиво не давало ему смириться и покинуть поместье, поэтому он продолжал сидеть за столиком, упорно притворяясь, будто не чувствует никакой неловкости.

Шен поднялся.

– Ал, Аннис, идемте за мной.

Ученики мигом оказались возле него. Шен решил, что самое время подробнее изучить то зеркало, являющееся в его снах. И, вероятнее всего, для этого ему понадобятся люди, обладающие духовной силой. Теперь, когда Муан находится здесь и не нужно больше волноваться о его странном исчезновении, он чувствовал, что может полностью сосредоточиться на деле.

Когда Шен заворачивал за угол, идя по террасе, навстречу ему неожиданно вынырнула служанка. Видимо, она куда-то спешила, потому что не смогла вовремя затормозить и врезалась в него. Шен поддержал ее под руки, помогая восстановить равновесие, и почувствовал, что какая-то иголочка с ее платья колется через одежду. Встав прямо, служанка залилась краской смущения и принялась кланяться и просить у господина прощения.

– Просто будьте осторожнее в следующий раз, – улыбнулся ей Шен.

Служанка еще раз поклонилась и быстро бросилась прочь даже не в ту сторону, в которую первоначально направлялась. Шен проводил ее взглядом.

Белая дверь вновь была закрыта. Шен толкнул ее с четким осознанием, что если та не поддастся, то он немедленно попросит Ала выбить ее. Однако дверь открылась от легкого прикосновения. Шен медленно вошел в пустое помещение. На полу все еще были видны засохшие разводы крови Риту и линии печати призыва. И печать, и кровь зеркально отражались от поверхности большого старинного зеркала.

– Ждите здесь, – кинул Шен ученикам, а сам медленно подошел ближе.

Он остановился, не дойдя до зеркала, встал так, чтобы не отражаться в нем, и долго смотрел на облезшую раму, старую поверхность зеркального полотна, всю испещренную изъянами. Почему-то сделать следующий шаг было тяжело. Шен изогнулся и заглянул за раму, но там не было совершенно ничего необычного. Тогда он все же сделал следующий шаг, приближаясь. Медленно поднял руку, смотря, как его пальцы постепенно сближаются с пальцами отражения. Он смотрел на руку, все еще не решаясь перевести взгляд на зеркало, пальцы дотронулись до холодного стекла, и Шен медленно поднял взгляд. Он смотрел на свое отражение. Длинные волосы закрывали часть его лица, бледная кожа в приглушенном дневном свете, льющемся из открытой двери, казалась болезненно-сероватой, а глаза… Шен сам на мгновение дрогнул, взглянув в них. Зрачки были так расширены, что почти закрывали радужку. Две черные бездны уставились прямо на него. Две черные, предельно уставшие бездны. Казалось, никакой сон не сможет стереть с его облика эту усталость.

– Это зеркало видело… – вдруг услышал он женский голос и резко обернулся.

Но в помещении никого не было, лишь возле двери, не заходя внутрь, стояли Ал и Аннис.

– Ты что-то сказала? – спросил Шен, хотя и осознавал, что легко бы узнал голос Аннис.

– Нет, учитель.

Шен вновь повернулся к зеркалу и вопросительно вгляделся в него.

– Мы его оставим, – отчетливо услышал он голос за спиной. – Это зеркало видело то, что нам и не снилось.

Шен убрал руку с зеркала и еще раз окинул взглядом его старую раму и поврежденную амальгаму.

– Сколько времени ты уже наблюдаешь за миром? – тихо спросил он. – Как много ужасных вещей хранится в твоем отражении?

«Думаю, духовная сила пока не потребуется, – определил Шен. – Не знаю, какой силой обладает это зеркало, но вряд ли оно причина страданий жителей этого дома. Скорее, оно походит на безмолвного наблюдателя».

На обратном пути Шен отослал Ала с Аннис, а сам решил зайти к своему брату. Он направился к главному зданию, но, когда вышел во двор между задним домом и главным сооружением, пораженно остановился, глядя на окрасившийся в красный мир. Сотни алых лент висели на деревьях, были натянуты между крышами домов и валялись на земле. Это выглядело… даже красиво. Но и зловеще тоже. Шен медленно спустился с крыльца, проходя по красным лентам.

У задних дверей главного здания стоял Шуэр, печально созерцая красные ленты.

– Что происходит? – спросил Шен. – Праздник какой-то?

Его брат грустно улыбнулся.

– Если бы. Я более чем уверен, что это дело рук моей внучки.

– Кажется, она не собирается сдаваться.

– Да. Это гложет ее.

– Я хотел задать тебе один вопрос, – произнес Шен.

Не поднимаясь на крыльцо, он снизу вверх глядел на брата.

– Идем в дом, – предложил тот.

– Не нужно. Я просто хотел узнать, как умер Шейт.

Шуэр не переменился в лице от воспоминаний, ему не нужно было напрягать память, чтобы вспоминать. Он помнил всегда, каждый день.

– Он погиб, защищая южную границу нашего царства. Он отчаянно лез на рожон, совершал ратные подвиги, но в конце концов вражеский меч все же настиг его.

– Мне жаль, – произнес Шен.

Шуэр покивал, медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Мне тоже жаль.

Пока Шен разговаривал со своим братом, Ал и Аннис направились обратно к Зимнему павильону.

– Слушай, – произнесла девушка, – я вчера договорилась об одной редкой траве, которую должны были достать для меня. Раз уж нас все равно отослали, я сбегаю за ней сейчас, а ты возвращайся один, хорошо?

Ал кивнул. Правда, стоило Аннис исчезнуть из поля его зрения, как он вновь скрыл свою ауру заклинателя и пошел разыскивать учителя, чтобы следовать за ним молчаливой тенью.

В покои госпожи Лефи быстро вошла служанка. Лефи – элегантная женщина с тонкими чертами лица – подняла голову от вышивки и подозвала ее к себе, прогнав остальных служанок, ожидающих распоряжений возле входа.

– Ты справилась?

– Да, госпожа! – Служанка вынула из кармана брошку-шпильку в виде головы гремучей змеи и протянула Лефи. Она так аккуратно несла ее все это время, что на самом кончике иглы все еще можно было различить застывшую капельку крови.

– Хорошо, ступай, – распорядилась Лефи, приняв брошь из ее рук. – И никому ни слова об этом.

– Да, госпожа. – Служанка поклонилась и быстро вышла из комнаты.

Как только она удалилась, из-за шторки показалась старушка в золотисто-белом наряде. Посмотрев на закрытую дверь, за которой скрылась служанка, она произнесла:

– После того как все случится, нужно будет убрать ее.

– Я отошлю ее подальше. Дам денег и скажу уезжать из столицы, – отозвалась Лефи.

– Нет. Надежно тайну хранят только уста, сомкнутые навеки.

Лефи помолчала. Она аккуратно положила брошь на столик.

– Матушка, вы уверены, что это сработает?

– Только это и может сработать, – отозвалась старушка. – Не печалься, дитя. Ты делаешь это ради защиты своей семьи. Он для нас чужой человек. Мы давали ему шанс отступить, но он вцепился в это дело, словно пиявка. Нельзя позволить ему все разрушить.

– А… А артефакт действительно сможет поработить волю заклинателя? Все же…

– Не волнуйся. Я не зря столько прожила на свете. Силы этого артефакта хватит, он загубил уже много жизней. На моем веку его уже однажды пускали в ход, это сделала моя матушка. Именно так она подарила мне место хозяйки внутреннего двора и ранг императрицы. Все, что необходимо сделать тебе, – это выбрать того, кто способен будет его одолеть.

Глава 80.2. Конец отсчета

Шен вернулся в Зимний павильон, а Муан все так же сидел за столом, будто и не сходил с места. Поскольку в вопросах самодисциплины Шен Муану мог только позавидовать, он вполне был готов поверить, что мечник и правда не двигался все это время.

Старейшина пика Черного лотоса подошел и сел на стул напротив. Муан поднял на него глаза.

– Меня мучит один вопрос, – произнес Шен, положив локти на стол.

– Я слушаю.

– Примерно на восемьдесят пять процентов я разобрался, что здесь произошло, но…

– Разобрался? – переспросил Муан. – Ты и здесь играешь в дознавателя? Ты же поехал на отдых!

Шен только кисло скривился. Муан фыркнул.

– Так что тебя тревожит? – вздохнув, спросил он.

– Я не уверен, не разрушит ли правда покой этого дома.

– Но ты все равно хочешь раскрыть ее?

– Это необходимо! Я… – Шен замолчал, не совсем уверенный в собственных устремлениях. – На самом деле, я больше всего переживаю за Риту… Это моя внучка. Мне кажется, правда необходима именно ей. Не знаю…

Муан посмотрел на терзающегося в сомнениях Шена и улыбнулся.

– А ты сможешь? – спросил он. – Сможешь ничего не говорить?

– Я… Если бы я знал, что так точно будет лучше, я бы заставил себя молчать, но…

– Но ты веришь, что лучше горькая правда, – закончил Муан.

Шен посмотрел на него и быстро кивнул.

– Тогда просто открой все. Спаси свою Риту, если так хочешь.

Муан потянулся через стол и накрыл лежащую ладонь Шена своей. Тот даже чуть вздрогнул, ощутив это неожиданное прикосновение. Рука Муана обжигала, в то время как сам он привык к холоду окружающего мира.

– Спасибо, – все еще глядя на эту руку, произнес Шен.

Совершенно неожиданно для старейшины пика Черного лотоса, который привык, что его общества не ищет никто из родственников, за исключением Шуэра, на террасе Зимнего павильона появилась Лефи – жена Шитана и мать Риту и Шаола. Завидев ее, Шен сразу пессимистично решил, что в этом визите не может быть чего-то приятного. Учитывая отношение Шитана к общению «темного заклинателя» со своей внучатой племянницей, вряд ли ее мать была к нему более благосклонна. Все-таки это тяжело: вот так пытаться стать частью семьи, с которой никогда раньше не встречался. Он из старшего поколения, но выглядит моложе этой женщины, которой приходится кланяться ему и выражать почтение. Если бы они постоянно жили рядом и виделись на протяжении многих лет, к этому, конечно же, привыкли бы. Но сейчас… сейчас он был чуждым элементом, которого никто не желал впускать по прихоти старого отца (Шуэра).

Лефи подошла к сидящим во дворе заклинателям, а Шен поднялся ей навстречу, все же надеясь на лучшее. Муан встал вслед за ним.

– Господин Шен, – поприветствовала женщина.

– Госпожа Лефи, – столь же вежливо отозвался тот. – Позвольте представить, старейшина ордена РР и мой друг Муан Гай. Муан, перед тобой госпожа Ир Лефи, жена сановника Шитана и вторая принцесса.

Муан сдержанно поприветствовал ее.

– Я бы хотела поговорить с вами, – без лишних предисловий сообщила Лефи.

– Я вас слушаю, – улыбнулся Шен.

– Не здесь. Я не хочу, чтобы кто-то стал случайным свидетелем нашего разговора.

– Хм, – Шен осмотрелся по сторонам. – Я не совсем уверен…

– Идемте за мной, – решительно произнесла женщина. – Ваш друг может присоединиться.

Следуя за Лефи, они прошли несколько комнат и поворотов и оказались в купальне. Шен не очень понимал, зачем такая скрытность, но уже предчувствовал недоброе. Лефи прошла вдоль длинного бассейна и обернулась к застывшим у порога заклинателям.

– Проходите и закрывайте дверь, – произнесла она. – В это время суток здесь никто не прибирается, так что слуги нас не побеспокоят.

– О чем вы желали поговорить? – спросил Шен, проходя в купальню и осматриваясь, будто впервые видит это место. На самом деле купальня Зимнего павильона была для него вовсе не нова, но он никогда бы не подумал, что подобное место подходит для тайных разговоров.

– Я прошу вас покинуть поместье семьи Ир, – выдохнув, резко произнесла Лефи.

Шен нахмурился. К сожалению, это было именно то развитие разговора, которого он опасался.

– Я… Я понимаю, что вы часть семьи и имеете право здесь находиться, – продолжила женщина. – И простите меня за дерзость, но вы темный заклинатель, вы плохо влияете на Риту. Ее поведение значительно ухудшилось после вашего приезда.

– Вам не кажется, что проблема глубже моего влияния? Ваша дочь чувствует себя одинокой и непонятой, вам не следует…

– То, как я воспитываю собственных детей, вас не касается, – обрубила женщина.

– Что ж… Я действительно никак не могу на это повлиять. Но и намерения покидать этот дом пока не имею.

Лефи хмурила брови, смотря на него. В ее глазах сквозило некое отчаяние.

– Пожалуйста. Я прошу вас, уезжайте.

Шен несколько опешил от ее умоляющего тона. Возникало ощущение, будто от его ответа зависит некий вопрос жизни и смерти. Но он уже принял решение. Он никуда не уедет, во всяком случае без Риту.

– Пожалуйста, возвращайтесь в свой орден. Вы человек, не созданный для этого мира!

– Я не могу исполнить ваше желание, – произнес Шен.

Лефи в отчаянии смотрела на него. Но, взяв под контроль эмоции, выдохнула и сделала лицо непроницаемым.

– Что ж. Я пыталась, – вздохнула она. – Тогда нам больше не о чем говорить.

Женщина прошла мимо него, бросила неодобрительный взгляд, поравнявшись, и направилась к выходу. Шену оставалось только в недоумении смотреть ей вслед, не понимая, что такого было в этом разговоре, чтобы проявлять подобную скрытность.

Уже направляясь к двери, Лефи поскользнулась и упала на стоящего рядом Муана. Тот аккуратно поддержал ее и помог твердо встать на ноги. Затем Лефи вышла из купальни, захлопнув за собой дверь.

Шен переглянулся с Муаном. Он подумал, что ему действительно больше не следует медлить с разгадкой этого дела. Лефи точно была о чем-то осведомлена, и подобное обстоятельство лишь подтверждало его теорию о случившемся, которую он пока не решался озвучить.

Муан приблизился к нему. Шен все еще раздумывал над словами госпожи Лефи, когда заметил, что на груди старейшины пика Славы поблескивает брошь-шпилька в форме змеиной головы. Пусть это была всего лишь брошка, он тут же ощутил, как его пробирает озноб.

– Это еще что за хрень?! – возмутился Шен, указывая на брошь и одновременно пытаясь не смотреть на нее.

Он поднял взгляд и увидел в глазах Муана странное выражение. Они постепенно, но довольно быстро наливались кровью.

– Эм… Какого черта, Муан? – уточнил Шен, на всякий случай отходя на шаг.

Не отвечая на вопрос, старейшина пика Славы медленно достал из ножен меч и направил его на Шена. Тот ошарашенно уставился на обнаженный клинок.

– Сними эту брошь! – понял Шен. – Немедленно сними!

Муан его не послушал, он взмахнул мечом, и Шен с трудом успел отпрыгнуть.

Так вот какой план был у Лефи?! Вот зачем она выбрала уединенное место? Чтобы никто не помешал их схватке, чтобы никто не помешал выбранной ею жертве убить его? А если бы рядом с ним оказался не Муан, а Ал, она бы и ему предложила пойти с ними?!

Не время предаваться осознанию, как подло поступила эта женщина! Ему не выстоять против Муана в схватке!

Шен снял с пояса меч и выставил перед собой, не вынимая из ножен. Это единственная возможность как-то отбиваться от ударов Муана. Если попытается вынуть меч – растрата духовной силы, которая при этом потребуется, убьет его.

– Муан, пожалуйста, услышь меня! Борись! Сними чертову брошь!

– Учитель! – В купальне возник Ал. Непонимающе глядя на мастера Муана, он медленно обнажил свой бессмертный меч.

– Ал, он себя не контролирует! Он может тебя ранить!

Муан взмахнул мечом, рванув на Шена, и тот с трудом уклонился, заблокировав его клинок мечом в ножнах. Он крутанулся в сторону, скользнув рукой по одеждам мечника, но промахнулся и не сорвал брошь.

Ал бросился на старейшину пика Славы с другого бока, но, хоть внимание того и было полностью поглощено Шеном, ученику не удалось нанести внезапный удар. Плавно, словно в танце, развернувшись, Муан ударил по мечу Ала с такой силой, что тот тут же вылетел из ученических рук.

Острый укол осознания пронзил Ала: он понял, что все это время никогда не сражался со старейшиной пика Славы, бьющим в полную силу.

Следующий взмах его меча должен был оттяпать Алу голову.

Шен выскочил перед ним. Двумя руками удерживая свой меч, он чуть не выронил его, когда сверху обрушился удар Муана. Ноги его дрогнули, а руки заныли, словно на него навалилась каменная глыба.

– Ал, сорви брошку! – приказал Шен, а затем вскрикнул от боли, роняя меч.

Муану потребовалось лишь два плавных движения, чтобы прекратить его жалкие попытки противостоять великому мечнику. Первым движением Муан ушел в сторону, а другим – крутанулся и полоснул лезвием по его запястью.

Шен схватился за руку, пытаясь остановить кровь. Вместе с осознанием, что Муан не остановится, его охватывал страх.

Ал бросился наперерез несущемуся к Шену лезвию и с силой оттолкнул учителя назад.

Воспарив над полом, Шен неловко взмахнул руками, пытаясь выправить равновесие, и почувствовал, что пол отсутствует под его ногами. За мгновение до того, как рухнуть в бассейн, поднимая столпы брызг, он увидел, как меч протыкает живот Ала насквозь. Сбив того с ног, Муан глубоко всадил меч в пол, пригвождая Ала к нему. А затем над Шеном сомкнулась вода.

«Нет!! Главный герой!! Он ведь выживет?! У него ведь аура неуязвимости, он не может умереть!! Ведь так?!» – мысли пронеслись у него в голове за секунду, он даже не успел оттолкнуться от дна, чтобы вынырнуть.

[О себе бы побеспокоились], – хмуро отозвалась Система.

Бассейн был неглубоким, где-то чуть выше колена взрослого человека. Шен вынырнул, собираясь рвануть к главному герою, но не успел подняться, как почувствовал, что его горло сжимает сильная рука, а его самого толкают обратно в воду. Он неловко взмахнул руками, пытаясь сорвать с груди Муана злополучную брошку, но промахнулся.

Вода вновь накрыла его с головой. Волосы разметались по сторонам, покачиваясь на волнах, а самого его все сильнее вдавливали в покрытое плиткой дно.

Секунды растянулись. Шен хватался за руку Муана, пытаясь отодрать ее от своей шеи, но его сил не хватало. Воздуха становилось все меньше, и все острее он чувствовал окружающий мир: руку, с такой силой сжимающую его шею, что та может сломаться быстрее, чем он захлебнется, разрезанное запястье, из которого продолжала сочиться кровь, окрашивающая воды, дно бассейна под своими лопатками, прохладную воду, обволакивающую тело, трепещущие под водой волосы и одежды.

«Не может быть! Я не могу умереть вот так!»

Он никак не мог дотянуться до проклятой броши, правая рука дрожала, пытаясь ухватиться за воздух.

«Я не позволю! Я не позволю тебе стать моим убийцей!»

Левой рукой он нащупал на поясе рукоять второго меча. С трудом владея ослабевающими пальцами, Шен потянул его вверх и сорвал печать. Стоило больших трудов вытащить меч из ножен в том положении, в котором он находился. Сознание уже стало покидать его, когда вспышка озарила пространство и меч трансформировался в большое пушистое существо, тут же отпихнувшее Муана в сторону.

Рука с его шеи исчезла, Шен вынырнул и вдохнул обжигающе острый воздух. Но времени толком прийти в себя у него не оставалось: Волчара никогда не была Муану достойным противником. Рассчитывать приходилось только на неожиданный первый рывок.

Волчара далеко откинула мечника, тот вылетел из бассейна и растянулся на полу в стороне от Ала. Шен метнулся к нему и напрыгнул сверху. Сорвав артефакт с его груди, пока Муан приходил в себя от внезапного удара, он откинул тот в сторону, но за мгновение, пока держал, отчетливо осознал его силу. Сила эта впитывалась в кровь темной энергией, оплетала разум вместе с ударами сердца, и требовалось время, чтобы эффект рассеялся. Муану еще хватит времени его убить.

Наклонившись к мечнику, Шен положил пальцы на его виски и принялся очищать сознание с помощью духовной энергии.

Муан медленно открыл глаза. Он осознал, что лежит на полу. Последнее, что он помнил, как переглянулся с Шеном, когда госпожа Лефи вышла за дверь…

Что-то холодное и влажное дотрагивалось до его шеи, да и на живот давила тяжесть. Картинка перед глазами мечника постепенно прояснялась.

Он увидел над собой лицо Шена, его растрепанные мокрые волосы свисали вниз, падали на шею старейшины пика Славы и пологом закрывали его от внешнего мира. Шен держал ладони на его лице, ледяные пальцы дотрагивались до висков. Муан чувствовал, как сильно дрожат эти пальцы.

Увидев, что Муан смотрит на него, Шен с облегчением улыбнулся и тихо выдохнул.

– Пожалуйста, – чуть слышно произнес он, склонившись к Муану так низко, что тот мог почувствовать его дыхание. – Пожалуйста, больше не попадай под действие темных артефактов так просто…

Сказав это, он склонился еще ниже, а затем уронил голову справа от головы Муана, осел на него всем весом и больше не двигался.

– Шен? – Муан легонько потряс его за плечо. – Шен…

Он аккуратно оттолкнул его, переворачивая на бок, и сам приподнялся, нависнув сверху.

– Шен!

Мокрые волосы беспорядочно прилипли ко лбу и щекам хозяина Проклятого пика, лицо стало бледнее траурных одежд. Муан склонился над ним, положив руку на его грудь, чтобы поделиться духовной энергией, и понял, что тот не дышит.

Муан застыл.

– Н-нет… – произнес он после осознания того, что произошло. – Нет! Нет! Нет!! Шен! – Он дотронулся до его лица трясущимися руками и стал убирать с него прядки волос. – Нет! Пожалуйста! Пожалуйста, Шен! Что мне делать?

Муан взял его лицо в свои руки, словно бы пытаясь разбудить спящего. Паника, зародившаяся в глубине его груди, была непреодолима. Ужас от осознания неотвратимости произошедшего не давал толком вздохнуть. Он твердил невнятные слова столь яростно, слова… слова, которые больше не имели значения!

– Пожалуйста! Я… Я все понял! Я понял! Нет! Шен!

Слезы потекли по щекам мечника, срываясь и падая на безучастное лицо хозяина Проклятого пика. Муан наклонился к нему.

– Прошу тебя, – тихо молил он, обжигая холодную кожу своим дыханием, – просто живи. Просто живи в этом мире! Просто живи! Шен! Я был неправ… – тихо твердил он. – Прости меня. Прости меня. Я все исправлю, я исправлю. Только дыши.

Как он мог ради собственной безопасности отказаться от единственной возможности удержать его в этом мире? Сейчас он все так кристально ясно понял. Нашел определение всем чувствам, что разрывали его душу на части. Он понял, что, не задумываясь, поменялся бы с ним местами.

– Пожалуйста, – прошептал Муан, – пусть это сработает.

Глотая слезы, чувствуя привкус собственных слез, он прижал голову Шена к своей груди, делясь живительной энергией.

Несколько дней назад Муан стоял посреди просторного светлого зала и разговаривал с женщиной, что казалась утонченной, словно богиня. Ее длинные темные волосы отдавали странным перламутровым блеском, а нежно-голубое платье струилось, будто родниковая вода. Правда, прямолинейность этой прекрасной дивы сильно контрастировала с ее обликом. Потряхивая в руке флаконом с двумя пилюлями, она резко сказала:

– Прежде чем я отдам тебе это, мне нужно узнать подробности. Он тебе дорог?

– Что, простите? – опешил Муан.

– Тот человек, с которым вы связаны, – пояснила Вознесшаяся. – Вы близки?

Муан произнес, не очень-то задумываясь над ответом:

– Он мой друг, но я бы не сказал, что мы особенно близки…

– Вот как, понятно. Что ж, в таком случае, вероятность безболезненно разорвать связь выше. Однако…

Муан, напряженно следящий за сосудом с пилюлями, перевел взгляд на ее лицо.

– Должна тебя предупредить, что опасно идти против воли судьбы.

– Судьбы? – фыркнул Муан. – Я уже говорил, что судьба здесь ни при чем, это была случайность!

Вознесшаяся выразительно смотрела на него.

– «Случайность», «судьба», «воля богов», «неизбежность» – все это лишь имена одной и той же силы. Люди часто играют с ней или пытаются избежать, вот только трудно убежать от того, чего даже не видишь. И невозможно переиграть силу, принцип действия которой даже не понимаешь.

Однако, словно идя вразрез собственным словам, она кинула флакон с пилюлями Муану. Тот поймал его и вновь перевел взгляд на Вознесшуюся.

– И все же вы даровали мне эти пилюли. Почему, если, по вашим словам, я иду «против судьбы»?

Женщина усмехнулась, словно вопрос прославленного заклинателя показался ей до крайности наивным.

– Потому что судьба не складывается из какого-то конкретного события, судьба – это мозаика, и даже я не могу предугадать, какую цепь последствий будет нести за собой любое решение. Сейчас все это кажется тебе незначительным. Но годы спустя, взглянув назад, ты поймешь все причины и взаимосвязи.

– Что в этом такого замысловатого? Вы дали мне пилюли. Если мы с тем человеком примем их – связь между нами будет разорвана, если нет – она останется. Какие еще здесь могут быть варианты?

– Я не знаю. Может, так и будет. Может, будет по-другому.

– Зачем вы спросили, дорог ли он мне? – хмуро уточнил Муан.

– Потому что это кое-что меняет. Бери эти пилюли и делай то, что считаешь нужным. Но ты должен осознавать: подобная связь между людьми – я не буду судить, дар это для вас или проклятие, – но подобная связь создается крайне редко. И наивно было бы полагать, что любой, зашедший в тот источник, получил бы схожий результат.

Помолчав, Вознесшаяся продолжила:

– Пилюли не смогут уничтожить вашу связь по щелчку пальцев, но они притупят чувствительность. Вам покажется, что связи больше нет. На самом деле она будет истончаться и исчезнет постепенно. Вам остается только держаться друг от друга подальше.

Муан замер, всем своим естеством желая вновь почувствовать их связь, ощутить дыхание Шена и его противоречивые эмоции! Плевать на собственное благополучие, плевать на все вокруг, только живи! Только живи и все! Побудь еще в этом мире!

Дверь в купальню с грохотом отворилась. Муан неосознанно прервал передачу энергии и взглянул на вошедших. И в это мгновение ощутил, как Шен сделал вдох.

На пороге стоял Шуэр, а сзади него слуги, и Муан тут же перевел с них взгляд, вновь сосредоточив внимание на Шене.

– Что здесь происходит?! – воскликнул генерал, окидывая помещение взглядом и заходя внутрь. – Быстро, проверьте, жив ли тот паренек! – приказал он, указывая на лежащего в луже крови Ала, хотя с трудом верилось, что человек с такой раной сможет выжить.

Сам же приблизился к Шену и Муану. Генерал несколько опешил, с порога увидав, как старейшина Муан прижимает к груди его брата, но вскоре заметил, что в безучастности Шена что-то не так. Глаза его были плотно закрыты, одежды промокли до нитки, вокруг запястья правой руки расползалась кровь, а на шее наливались ужасные синяки. Дышал он так слабо, что впору было решить, что это его последние вдохи.

– Отойдите! – воскликнул Шуэр, с силой отталкивая Муана прочь.

Тот не сопротивлялся, внимание Муана занимала одна-единственная мысль – что Шен снова дышит.

Великий генерал склонился над братом и аккуратно поднял его на руки.

– Скорее! Зовите лекаря Ода! – крикнул он слугам и понес Шена к выходу.

Глава 81. Новый отсчет

Шен лежал в постели, заботливо переодетый в сухое и укрытый одеялом. Шуэр окинул брата напряженным взглядом, посмотрел на его плотно перебинтованное запястье, синяки, кольцом опоясывающие нефритово-бледную шею. В Шуэре клокотала злость, ему приходилось сдерживаться. Но и терпеть присутствие того человека в своем доме он более не намерен.

Явившись накануне, старейшина Муан перво-наперво поприветствовал великого генерала, и тот проявил гостеприимство, памятуя о хороших взаимоотношениях старейшины пика Славы с Шеном, пригласил его остановиться на ночлег в поместье. Мог ли он подумать, что это приведет к подобным последствиям?

Лекарь Од все еще находился подле Шена, поэтому Шуэр развернулся и вышел из комнаты, чтобы прогнать того, кто терпеливо ожидал снаружи. Дорогу старейшине пика Славы преграждали стражники поместья.

– Как он? – спросил Муан, как только появился Шуэр.

– Вы все еще здесь? – холодно произнес великий генерал. – После всего, что сделали, вы смеете стоять здесь и спрашивать меня об этом? Немедленно покиньте мое поместье!

– Н-но… – Муан не находил достойных аргументов в свою защиту, во всем произошедшем действительно была доля его вины. Но разве может он уйти сейчас?!

– Немедленно! – приказал Шуэр. – Охрана! Выпроводите этого человека прочь из моего дома!

Двое вооруженных людей тут же возникли по обе стороны от старейшины пика Славы. Конечно, они были ему не противники. Но не мог же он всерьез начать драться с ними, силой прорываясь к Шену и против воли его брата оставаясь в этом доме. После всего содеянного он не мог пасть еще ниже. Муан склонил голову и последовал за стражами.

Он вышел за ворота, сошел с крыльца и остановился перед надписью «Опора государства», развернувшись лицом к входу. Встав так, он более не собирался сходить с этого места, пока Шен сам к нему не выйдет.

Шуэр вернулся в комнату брата.

– Как он? – спросил лекаря.

Лекарь повернулся к нему и вздохнул. Выражение его лица было вовсе не оптимистично.

– Эти сутки будут решающими, – произнес он и больше ничего не добавил.

Когда Шуэр услышал это, его охватило желание вызвать Муана на дуэль, но он сдержался, понимая, что тот в любом случае от него не скроется, а быть рядом с братом сейчас важнее. Шуэр присел на край кровати и принялся напряженно ждать.

Теплая вода удерживала его тело, маленькие пузырьки воздуха разбивались о плечи, щекотали шею, выталкивали на поверхность. Он лежал с закрытыми глазами, чувствовал легкий ветерок, словно чье-то дыхание, и ощущал белизну мира вокруг. Все происходящее казалось умиротворяющим, в голове не было мыслей, в груди не было чувств, только скопление мелких пузырьков путалось в его трепещущих на воде волосах.

Белая пелена оставила сознание Шена, и он вынырнул из забытья, как из обжигающе ледяной воды. Устремив взгляд в потолок, он очень медленно пришел к мысли, что ему все же удалось выжить. Его сознание с трудом балансировало на грани сна и яви.

[Поздравляю! – фыркнула Система. – Разблокировано достижение «Мать сыра земля не приняла»! +100 баллов к живучести главного злодея!]

«Ты только что придумала название этого достижения?» – меланхолично предположил Шен.

[Вот еще! – притворно обиделась Система. – Я подбирала синонимы слову «смерть» последние полчаса!]

Шен уже собирался мысленно ей поаплодировать и сказать что-нибудь колкое, чтобы несколько отвлечься от ощущения дрожи, охватившей все его тело, но его окликнул человек, сидящий на краю кровати. Шен скосил глаза и увидел над собой лицо старшего брата. Шуэр выглядел напряженно. Шен неуверенно ему улыбнулся.

– Как ты?

– Я… – Одно это короткое слово далось ему с трудом, горло першило, и выходил скорее хрип, чем слова. – Жив…

– Что произошло?

– А где Муан? – дошло до Шена.

Конечно, раз он выжил, значит, ему удалось подавить действие темного артефакта, и все же мало ли…

Ноздри великого генерала гневно раздулись от этого вопроса.

– Шен.

– М? – отреагировал тот. Шея все еще довольно сильно ныла, делать вдохи было тяжело, а говорить – особенно.

– Какие отношения связывают тебя со старейшиной Муаном?

– Мы друзья, – не раздумывая, ответил тот.

– Друзья? – гневно переспросил Шуэр. – Да ты хоть знаешь, как выглядел, когда я нашел тебя? Ты… Ты практически не дышал! Ты потерял очень много крови! А твоя шея? Он чуть не сломал ее! А твой ученик? Пригвожден к полу мечом в живот! И все это сделал твой «друг»!

– Кстати, как Ал?! – Шен было дернулся, чтобы подняться, но этого резкого движения хватило, чтобы у него потемнело в глазах, а от лица отлила кровь. Шен уронил голову на подушку, с трудом сохраняя сознание.

Видя, что ему хуже, Шуэр поспешил его успокоить:

– Он выживет. Лекарь сказал, что впервые сталкивается с таким быстрым процессом регенерации. Учитывая, что он всего лишь ученик вашего ордена, я не думал, что он будет способен на подобное. Он и в самом деле очень одаренный.

– Конечно, ты же не думал, что любой способен стать моим личным учеником… – пробормотал Шен, мысленно вздохнув от облегчения.

– Да, он выглядит куда лучше, чем ты! – возвращаясь к прерванной теме, повысил голос Шуэр. – Скажи, что должно удерживать меня от расправы над Муан Гаем??

«Хотя бы то, что по силе он тебе не уступит…» – подумал Шен, но вслух произносить было лень.

– Твой якобы «друг» сотворил такое! Да с врагами расправляются более гуманно!

Шен смущенно отвернулся.

– Это не его вина, – хрипло произнес он. – Он не контролировал свои действия, он находился под властью темных сил…

Длинные предложения все еще давались ему с трудом. Шен подумал, что сможет объяснить все обстоятельнее чуть позже.

– Ваши отношения, – Шуэр вновь указал на его шею, затем перевел взгляд на забинтованное запястье, – не похожи на дружеские. Ты не должен продолжать общение с этим человеком!

От возмущения и негодования к щекам Шена прилила кровь.

– Я уже объяснил, это вышло случайно!

– Что тут могло выйти случайно?! Объясни мне – что?! – заорал Шуэр, разъяренно нависая над Шеном. – Он чуть не убил и тебя, и твоего ученика!

Шен устало прикрыл глаза.

– Я объясню тебе все позже. Не трогай Муана, он мой ценный друг.

Шуэр одернул себя, когда уже был готов вновь завопить на него. Пусть внутри и клокотала злость, а воспоминание о том мгновении, когда он ворвался в купальню, все еще жгло сетчатку глаз, он орал на человека, который только что выбрался с того света. Он должен поумерить свой гнев. Хотя бы отложить его.

– Отдыхай, – произнес Шуэр, поднимаясь с кровати и поправляя одеяло.

У дверей он обернулся и еще раз взглянул на брата. Большой серый зверь, похожий на волка, который и позвал его тогда в купальню, выбрался из-под кровати и улегся рядом с Шеном.

– Будешь охранять его сон? – почему-то совершенно не удивляясь, произнес Шуэр.

Зверь посмотрел на него умными глазами и махнул хвостом.

– Как ты? Бульончик будешь? – На пороге стояла Аннис с подносом в руках.

Ал, сидящий на кровати, нахмурился, но кивнул.

– На тебе все заживает как на собаке, – заявила девушка, после того как вошла в комнату и поставила поднос на колени парня, а сама присела рядом. – Узнав, что тебе продырявили пузо, я было решила, что ты не жилец.

Ал хмуро поглощал бульон, посматривая на нее из-за края миски.

– Ты расскажешь мне, что произошло? Кажется, ты единственный свидетель событий, способный это сделать.

– А как же старейшина Муан?

– Старейшина Муан, похоже, в некотором шоке… Он не двигается и не разговаривает ни с кем, кроме генерала, и просит его позволить ему войти.

– Ни за что! – яростно воскликнул Ал, давясь бульоном. – Он…

Ал замолчал.

– Так что случилось-то? – поторопила Аннис.

– Я сам не понял, что случилось. Он будто внезапно взбесился. Лучше скажи… лучше скажи, как там учитель.

– Все еще спит.

Ал опустил голову.

– Ты не должен корить себя за случившееся, – сжалившись над ним, заметила Аннис. – Что ты мог противопоставить старейшине Муану? Его навыки владения мечом отточены десятилетиями практики. Даже учитель ничего не смог поделать.

– Если бы он тогда не заслонил меня, мастер Муан снес бы мне голову. Я так бесполезен…

– Думаю, если бы тебя не было, все могло закончиться куда хуже, – благоразумно заметила Аннис. – Это мне впору винить себя. Если бы я не отправилась в город, вдвоем мы бы смогли продержаться дольше…

И парень с девушкой замолчали, опустив головы.

– Он все еще спит? Уже две недели прошло.

– Пускай отдыхает столько, сколько нужно. Не тревожьте его сон, – ответил Шуэр. – Никому не разрешено входить, даже его ученикам.

Аннис стояла перед дверями, за которыми почивал учитель, а путь ей преграждали два человека из охраны поместья. Она бы точно смогла с ними справиться, но что дальше? Велика вероятность, что великий генерал схватит ее за ухо и вытолкнет прочь из своего дома, ожидать пробуждения учителя вместе с мастером Муаном. Муан за две минувшие недели стал у них притчей во языцех: «Хочешь чего-то, что невозможно получить? А не подождать ли тебе с Муаном?»

Аннис хмуро опустила голову и удалилась.

– Погляди на него, все еще стоит здесь! Убожество, тяжело смотреть! – раздавались шепотки слуг.

Сначала они смотрели на него с трепетом: великий бессмертный заклинатель с прекрасным благородным станом и роскошными одеждами стоит перед воротами поместья. Они боялись даже косо взглянуть на него.

Но день шел за днем.

Неделю назад Шуэр в последний раз вышел за ворота с целью образумить его. Великого генерала действительно раздражало, что перед воротами его дома застыл изваянием этот упрямый наглец.

– Прошу вас уйти, – в который раз произнес Шуэр. – Шен не хочет вас видеть.

Но этот упрямец не сдвинулся с места!

– Я подожду, пока он сам скажет мне это, – с трудом разлепив губы, произнес Муан.

– Он не желает встречаться с вами! Что непонятного?! Вы мешаете движению по улице! Вы портите мою репутацию! Шен не хочет встречаться с вами, ясно? Уходите!

Муан продолжал стоять как вкопанный.

– Дайте мне увидеться с ним.

– Да как вы смеете? После всего, что сделали, вы еще настаиваете на встрече? Благодарите мое великодушие, что не брошены в темницу!

– Дайте мне увидеться с ним.

– Что за упрямец!

Шуэр развернулся и ушел в дом, распорядившись запереть ворота.

– Делайте что угодно, но прогоните этого человека с моего порога! – приказал он слугам.

И слуги последовали приказу. Сначала несмело, боясь, что человек с мечом на поясе выйдет из себя. Но он не двигался и не сходил с места, что бы они ни делали. Как бы его ни оскорбляли, ни насмехались над ним, он продолжал стоять, молча взирая на закрытые двери. Его обкладывали оскорблениями проезжающие мимо торговцы, которым приходилось тесниться с краю улицы, но и те не смогли сдвинуть его с места. На него ведрами лили воду и однажды помои, но и на это он никак не реагировал. Трижды начинался дождь, однажды он лил дольше суток, но и тогда Муан не сдвинулся и не ушел. В конце концов слуги стали побаиваться подходить к нему близко, потому что человеку не под силу было бы столько продержаться. Все, что им оставалось, – это продолжать шепотки издалека:

– Вот идиот! Ему сказали уходить, а он все равно стоит столбом!

– Слышал, он напал на гостя нашего хозяина и чуть не убил! Что ему нужно? Зачем продолжает настаивать на встрече? Хочет добить?

– Скорее бы уже кто-то что-то сделал! На это становится страшно смотреть!

Некогда великолепные волосы Муана свисали вниз грязными спутанными сосульками. Одежда была влажной от частого дождя. Губы потрескались, а глаза покраснели, под ними залегли глубокие тени. Две недели он не двигаясь стоял на этом месте, и подобное испытание было тяжело даже для него. Он не входил в медитацию, что было бы гораздо легче. Нет, он стоял и смотрел на дверь, каждое мгновение ожидая, что она наконец откроется тем самым человеком.

– Скудоумец, слышишь! Тот, кого ты ждешь, не выйдет! Пойди прочь!

– Вот же напасть!

– Почему ты все еще дышишь? Умри уже и дай нам вздохнуть спокойно!

– Тебя не хотят видеть! Прояви благоразумие! Оставь в покое того человека, он и так настрадался из-за тебя!

– Убирайся прочь!

– Убирайся прочь!

– Убирайся прочь!

Шен сладко потянулся и открыл глаза. Дневной свет мягко просачивался сквозь бумажные створки. Почувствовав под боком что-то мягкое, он перевел взгляд и увидел Волчару. Радостно воскликнув, он стиснул пушистика в объятиях и зарылся носом в ее мягкую шерстку.

– Волчара, прости! Прости меня, – выдохнул он, чувствуя, как облегчение разливается по его телу. Как же… как же он все-таки по ней скучал!

Он такой дурак: он так сильно злился и делал себе только больнее этой злостью, не осознавая, что под слоем обиды томится сильное желание вновь увидеть ее.

– Хсяин, – забив хвостом, прошипел дух. – Моё-ё.

Волчара вывернула голову и принялась вылизывать его лицо. Шен прятался в ее шерсть, и в итоге она вылизала и его ухо, и волосы. В конце концов ее язык запутался в длинных волосах, и Волчара принялась трясти головой из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Шену пришлось все же отпустить ее и отсесть чуть подальше, потянув на себя многострадальную прядку. Волчара выплюнула обслюнявленные волосы и фыркнула.

Вновь откинувшись на подушки, Шен посмотрел в потолок и осознал, что чувствует себя неплохо – впервые за долгое время. Энергии внутри него пришли в некое равновесие и успокоились. Неужели нужно было упасть на самое дно, чтобы наконец переродиться? Звучало ли это несколько самонадеянно? Но это утро принесло ему именно такие мысли.

Волчара подсунула нос под его левую руку, чуть подкинула ее вверх, чтобы ладонь приземлилась прямо на ее макушку, и замерла в таком положении, отчетливо кое на что намекая. Шен почесал ее за ушком.

«Ах, что же стало с тем темным артефактом? Будет опасно, если кто-то случайный его поднимет».

Шен переместил руку на холку Волчары.

Хорошо, что у него было достаточно времени, чтобы решить, что рассказать. Теперь он не был уверен, что стоит раскрывать всю правду. Сказать, что Лефи попыталась убить его с помощью темного артефакта? Но у него нет веских доказательств, это будет его слово против ее. Даже если его обвинение зародит сомнения, никто не будет раздувать эту историю, все постараются замять. Кто пострадает в таком случае? Кому будет хуже всего? Что станет с Риту, если она узнает, что ее мать способна на подобное? Нет, ему определенно не стоит столь опрометчиво разбрасываться словами. В конце концов, это не приведет ни к чему, кроме боли.

Шен решил рассказать полуправду. Что кто-то подкинул им проклятый предмет по типу того кинжала, он завладел сознанием Муана, и дальше все случилось так, как случилось. В конце концов, вскоре ему предстояло и так много чего разрушить…

Дверь в комнату отворилась.

– Ты проснулся! – с облегчением воскликнул Шуэр. – Ты проспал больше двух недель. Как ты себя чувствуешь?

Старший брат быстро прошел по комнате и присел на край кровати. Шен поднялся, опершись на подушку, и посмотрел на него. Волчара тут же воспользовалась возможностью и положила голову на его колени.

– Чувствую себя отдохнувшим, – улыбнулся Шен.

Шуэр окинул его внимательным взглядом.

– Синяки на твоей шее стали выглядеть еще хуже, – недовольно поджав губы, произнес он. – Надеюсь, хотя бы запястье затянулось.

Похоже, его организм бросил все резервы на восстановление внутренних повреждений, что для Шена было куда предпочтительнее.

– Это все мелкие детали, – произнес он. – Главное – мое самочувствие в целом.

– Что же тогда произошло?

– Похоже, Муан случайно дотронулся до очередного проклятого предмета и попал под его влияние.

– И все?

– И все. Кстати, где он? – уточнил Шен, хотя прекрасно ощущал присутствие Муана. К нему словно протянулась серебряная нить. Словно небольшая часть его сознания теперь была отдана Муану, и, потянувшись к этой части, он тут же мог определить местонахождение прославленного мечника.

– Его здесь нет, – скрывая зарождающееся негодование, ответил Шуэр.

«Нет? Но я отчетливо ощущаю, что он неподалеку».

Шен осмотрелся по сторонам в поисках своей верхней одежды. Поняв направление его мысли, Шуэр произнес:

– Твоя одежда несколько прохудилась. Я взял на себя смелость приготовить тебе временный комплект. Он должен быть тебе впору, – Шуэр указал на лежащий на тумбе сверток.

– Спасибо.

Неожиданно для Шена Шуэр потянулся ближе к нему и обнял.

– Ты чуть не умер тогда. Пожалуйста, больше не пугай меня так.

– Не переживай, – улыбнулся Шен. – Несмотря ни на что, я очень живучий.

«Как бы не сглазить», – мысленно добавил он.

Шуэр отпустил его и напоследок потрепал по голове.

– Хорошо. Одевайся. Я распоряжусь, чтобы приготовили завтрак.

Верхняя одежда, приготовленная Шуэром, оказалась насыщенного синего оттенка, чуть тяготеющего к зеленому, расшитая синей нитью изящными витиеватыми узорами. Шен привел себя в надлежащий вид и поправил волосы. Волчара спрыгнула с кровати и встала рядом с ним.

Оказалось, за дверями его комнаты стояла стража. Видимо, она строго следила, чтобы никто не мешал его сну, ибо, как только он вышел, к нему подлетела Аннис и ни много ни мало заключила в объятия. У Шена чуть ноги не подкосились от неожиданности.

Волчара предупреждающе рыкнула.

– Учитель! С вами все хорошо? Все хорошо?

– Со мной все в порядке, Аннис, – проворчал Шен. – Отпусти уже.

Этому учителю действительно было несколько неловко.

Аннис разжала объятия и отступила на шаг, но не выглядела смущенной. И куда катится ее благородное воспитание?..

Выйдя из-за колонны, рядом с Аннис встал Ал. Он смотрел на учителя жадным взглядом, словно видел впервые и пытался запомнить вплоть до малейшей детали, но не делал попыток приблизиться к нему.

– Ал, ты как? – внимательно рассматривая с виду бодрого и здорового главного героя, спросил Шен. – Твоя рана затянулась?

– Все хорошо, учитель. Я быстро встал на ноги.

– Все равно не перенапрягайся пока, Муан чуть не разрубил тебя надвое… И, эм… Не держи на него зла, ладно? Он не контролировал свои действия, находясь под властью темного артефакта…

– Как вы можете быть таким великодушным?! – вспылил ученик. – Вы сами чуть не погибли!

– Уж тебе ли не понимать действие подобных штук, а?! – повысил голос Шен. – Этот артефакт был намного сильнее того проклятого кинжала!

Аннис удивленно переводила взгляд с одного на другого.

– О чем вы говорите? – негромко спросила она, боясь попасть из-за своего любопытства под горячую руку.

Золотые глаза Ала блеснули, Шен отчетливо разглядел, что его резкие слова причинили ученику боль. Он просто… Он подумает, как все исправить, позже! А сейчас его начинало раздражать, что все так накинулись на Муана, который вообще случайно попал под раздачу. Если уж разбираться, то вины Шена в произошедшем было куда больше. Но все вокруг считали, что именно старейшина Муан в здравом уме на него напал и обидел бедного, неспособного за себя постоять старейшину пика Черного лотоса! Как это бесит, просто невероятно! Еще чуть-чуть, и вокруг него начнет расползаться злобная темная аура!

– Ладно, позже с вами разберусь, – зло смилостивился он. – Где старейшина Муан?

– Он… – начала Аннис и замолчала. – Ему не позволили остаться в поместье.

Шен отчетливо чувствовал его присутствие неподалеку. Решив больше ни у кого ничего не уточнять, он отправился разыскивать Муана.

– Не идите за мной, – распорядился он.

Это был очень морозный день. Лужи сковал тонкий лед, а к полудню пошел снег.

Ворота вновь распахнулись, и наружу вышел человек. Он походил на темное пятно, как и весь расплывающийся перед глазами Муана мир. Он долго смотрел на него, пока неясные очертания наконец не приняли облик Шена. Муан был не уверен, реально ли то, что он видит. Шена, казалось, окружает ореол света. На самом деле это снежинки падали на его голову и плечи.

Шен вышел за ворота и пораженно расширил глаза. Перед крыльцом стоял Муан, но он никогда не видел, чтобы тот так ужасно выглядел. Волосы его превратились в неприглядные грязные сосульки, одежда потеряла свои светлые яркие цвета, обратившись серым тряпьем, на котором расплывались мутные разводы, лицо его было и того хуже: губы потрескались, а влажные ресницы сковал белоснежный иней. Такого зрелища Шен никак не ожидал увидеть.

– Ты что… – постепенно догадался он. – Ты что, все это время стоял здесь?

«Я чувствовал его присутствие, пока спал».

– Я… – даже если это всего лишь иллюзия, Муану отрадно было поговорить хотя бы с ней. – Ты меня ненавидишь?

Он готов был услышать положительный ответ. Все это время он всего лишь хотел убедиться, что с ним все хорошо. Пусть он и чувствовал его, но необходимо было увидеть собственными глазами. Просто убедиться. И все.

Шен непонимающе нахмурился.

– В произошедшем нет твоей вины. Во всяком случае, ее не больше, чем моей. Что ты себе напридумывал?

Муан удивленно вгляделся в его спокойное лицо.

– Тогда почему ты не выходил? Почему не хотел меня видеть?

– Я вообще-то спал! – фыркнул Шен. – Уже и отдохнуть нельзя больному человеку!

– Спал? – в какой-то прострации переспросил Муан.

– А что такого? – возмутился Шен. – Имею право!

– Спал. – Муан смущенно улыбнулся и рассмеялся.

Он сделал шаг вперед, но пошатнулся, и Шену пришлось поддержать его. Муан шмыгнул носом. А затем, несмотря на внешнюю слабость, его движения вдруг наполнились силой, он заключил Шена в объятия и сжал руки с такой силой, что тот не мог бы пошевелиться без использования духовной энергии. Ногти Муана так впились в его спину, что Шен ощутил их даже через одежду.

– Прости меня, – прошептал Муан ему на ухо.

– Ты ни в чем не виноват.

– Я виноват. Прости меня.

– Ты ни в чем не виноват.

Объятия стали сильнее. И все же Шен чувствовал, что руки Муана и все его тело трясутся.

– Тебе нужно отдохнуть. Обсудим все позже.

– Ты простишь меня? – отчаянно не сдавался Муан.

– Можно узнать, за что именно? – уточнил Шен.

Этот вопрос заставил руки старейшины пика Славы разжаться. Он в замешательстве осознал, что будет слишком долго формулировать то, за что его должны простить. Сможет ли он вообще произнести это вслух?

– Идем. – Шен поддержал его под локоть. – Ответишь, когда разберешься со своими мыслями.

Глава 82. Мести не будет

Проходя по двору вместе с Муаном, Шен распорядился приготовить теплую воду для омовения и чистую одежду.

– Где твои вещи? – тихо спросил он великого мечника, ведя его в комнату и поддерживая под руку.

– Когда меня выгнали, их выкинули на крыльцо. Но, так как я не забрал их и не двигался, со временем их растащили люди.

– Ты бы еще меч свой позволил утащить! – фыркнул Шен.

– Там не было ничего ценного.

Шен отвел Муана в свою комнату и усадил на кровать. Волчара, все это время хвостиком таскавшаяся за ним, запрыгнула на край кровати и уставилась на Муана немигающим взглядом.

Еще раз посмотрев на него, Шен произнес:

– Пойду узнаю, не заснули ли там слуги…

Он хотел было воплотить в жизнь свое намерение, но остановился, почувствовав, что Муан уцепился за его рукав.

– Что… что тогда произошло? – тихо спросил тот. – Это в самом деле… я сделал?

Обернувшийся Шен увидел, что тот красноречиво смотрит на его шею.

– Слушай, тебе не стоит сейчас переживать по этому поводу, ты…

Шен оборвал себя на полуслове, осознав, что чуть было не ляпнул: «Ты ведь не впервые меня душил». Боги! У него разум еще не проснулся, раз способен выдавать подобное! Но если уж откровенно, то извинения он предпочел бы услышать как раз за тот, первый раз.

Муан смотрел на него, ожидая ответа.

– Ты не знаешь, что случилось с той брошкой?

Старейшина пика Славы нахмурился, пытаясь уловить ход его мысли.

– Ты об этой броши? – спросил он, вынимая из кармана небольшой сверток. – Я увидел ее в купальне и забрал, хотя не знаю, что с ней не так. В ней ощущается какая-то энергетика.

На платке, что он развернул, лежала и поблескивала брошь-шпилька в виде змеиной головы.

– Да, – с трудом сдерживая желание отступить на шаг, произнес Шен, – это она. Отдай мне ее.

Муан вновь завернул ее в платок и протянул Шену.

– Все дело в этой брошке, – сунув ее в карман, пояснил хозяин Проклятого пика. – Она очень сильный темный артефакт, каким-то образом он смог помутить твое сознание, что заставило тебя напасть на меня.

– Зачем кому-то это делать? Это… Это из-за того дела, которое ты почти распутал?

Шен готов был поздравить либо его, либо себя: очевидно, путешествуя вместе с ним среди обычных смертных, Муан постепенно учился различать пороки человеческой натуры и мотивы жестоких поступков. Вряд ли, конечно, подобное знание сделает его счастливее, но…

– Это сделала госпожа Лефи, да? Я немедленно отправлю ее в темницу! Не просто попытаться убить, а сделать это столь бесчестным образом!

Муан вскочил на ноги, но Шен решительно заступил ему дорогу.

– Погоди! Не нужно торопиться!

– Что ты имеешь в виду?! – возмутился Муан. – Эта женщина…

– В конце концов, никого не убила!

Муан потрясенно смотрел на него.

– Ты в своем уме? А? – сделав шаг к Шену, спросил он. – Ты не дышал, ясно? Твое сердце остановилось! Этого мало? Этого недостаточно для желания отомстить?!

Глаза Шена расширились от удивления. Он застыл на месте, осознавая значение слов Муана. Все было настолько серьезно? Он-то решил, что сил его организма все же хватило, чтобы использовать духовную энергию и выжить, а на самом деле… Тогда становилась понятнее горячность обычно сдержанного старейшины пика Славы.

– Тогда как я выжил?

Муан молча смотрел на него.

– Ты меня спас? Это как-то связано с возвращением нашей «связи»? Таблетки оказались некачественные? Почему связь вернулась? Тебе подсунули бракованный товар? Эта «Вознесшаяся» тебя облапошила?

– Шен.

– Я в самом деле не понимаю, как это все связано, но раз уж все было так серьезно…

– Шен!

Тот уставился в пол, пытаясь по-новому осознать и переосмыслить произошедшее. Он знал, что был близок к смерти, но не думал, что настолько. Шен считал, что все получилось, что он верно решил воспользоваться своими духовными силами, чтобы очистить сознание Муана, ведь иначе тот убил бы его. А выходит…

Муан дотронулся до повязки на его правой руке, и Шен невольно скривился от боли, вырываясь из собственных размышлений.

– Почему твои раны все еще не зажили?

– М? – Шен посмотрел на свое перебинтованное запястье. – Силы моего организма сконцентрированы на восстановлении ментальных повреждений, это – последнее, что меня беспокоит.

В комнате воцарилось молчание.

– Так что, – прервав его, начал Шен, – как все случилось? Ты не помнишь начало, зато явно знаешь о завершении.

– Я… – Муан перевел на его лицо внимательный взгляд.

Шен смотрел на него, и в его глазах отражалось лишь внимание и ожидание.

– Это… Я не помню, – нашелся Муан.

– Не помнишь? – переспросил Шен.

– Нет. Все как в тумане. Помню, как осознал, что ты не дышишь. Я решил, что ты умер! А потом… Потом, кажется, наша связь каким-то образом восстановилась…

У Шена было стойкое ощущение, что Муан чего-то недоговаривает. Спутанная речь старейшины пика Славы могла бы показаться забавной, но сейчас Шен не был настроен на шутливый лад. Самое странное, что даже с помощью их связи он не мог точно понять, говорит ли Муан правду. Несмотря на то что связь казалась ему выраженной ярче обычного, в плане эмоций или мыслей он не мог сказать, что стал ощущать его лучше.

– Ладно, – вздохнул он. – Предположим, что все так и было.

При слове «предположим» Муан в смятении взглянул на него, но Шен больше ничего не добавил.

– А теперь все же отдохни и оставь свои идеи разбираться с госпожой Лефи из-за меня.

– Что ты имеешь в виду? – напрягся Муан. – Ты собираешься спустить ей это с рук? Ты вообще не ценишь свою жизнь?!

В груди Шена поднималось раздражение.

– Не путай понятия, пожалуйста, – холодно попросил он. – То, что я не хочу мстить, не значит, что я желаю умереть или не ценю свою жизнь. То, что она сделала, останется на ее совести. Я лучше удалюсь и продолжу жить подальше от этих людей, чем ввяжусь в бесконечный спор, пытаясь оценить то, что в принципе не имеет численного эквивалента. В чем ты оцениваешь мою жизнь? Она равна жизни Лефи? Тебе хватит разрушить ее жизнь за попытку уничтожить мою? Я не хочу это решать. Я в самом деле не думаю, что имею на это право.

– Тебя чуть не убили! Этого мало для мести?!

– Этого мало! – закричал Шен.

Муан смотрел на него, не понимая.

Шен судорожно вздохнул и замолчал, продолжив через какое-то время:

– Месть – довольно упоительное занятие, особенно когда уверен, что имеешь на нее право… Но понимаешь… Она еще больше все вокруг разрушает. Удовлетворение? Можно почувствовать от нее удовлетворение, да. Но радости не ощутить. Во всяком случае, я не смогу. Я не хочу обменивать свою жизнь на жизнь другого человека.

Муан молча смотрел на него. Он искренне пытался понять, что Шен имеет в виду, и с какими-то его фразами мог согласиться, но в целом отказ от мести Лефи за то, что она пыталась сделать, он принять никак не мог.

– Я не жду, что ты поймешь мое решение. Просто прими его и не иди против него.

– Ты слишком добрый, – это прозвучало как плевок.

– Доброта здесь ни при чем, – возразил Шен. – Я эгоистичный. Я смотрю в будущее и выбираю свою жизнь.

– Ничего страшного не случилось бы, уличи мы ее!

– Для тебя – возможно. Но я-то себя знаю: я не смогу не думать о последствиях, о том, к чему привело это решение, сколько жизней и судеб поменял мой поступок. Я… Возможно, я слишком высокого о себе мнения…

– Это не так.

– Думаешь? А вот я не уверен.

В комнате надолго воцарилось молчание.

– У меня свои планы на ее счет. И горячность туда не входит, – припечатал Шен. – Закончим на этом спор.

Муан вздохнул и сел на кровать.

Тут дверь отворилась, а в комнату зашел Шуэр. Увидев старейшину пика Славы, генерал застыл с угрожающим выражением на лице.

– А он что здесь делает?.. Разве я не запретил вам показываться на пороге моего дома?

Шен положил руку на плечо собирающегося подняться Муана и удержал его, а затем повернулся к брату и широко улыбнулся.

– Шуэр, прости, но старейшина Муан – мой гость, ты не имеешь права его выгонять.

– Шен!

– Брошь, из-за которой все произошло, находится у меня. Винить следует тайного недоброжелателя, а не старейшину Муана. На самом деле, перед старейшиной Муаном нам следует извиниться. Он всего лишь принял наше гостеприимство, а в итоге оказался в такой неприятной ситуации.

Шен выжидающе посмотрел на брата, но тот напряженно молчал.

– Нет? – продолжил Шен. – Тогда я извинюсь за двоих: старейшина Муан, – он развернулся к нему, – выражаю свои глубочайшие сожаления из-за того, что ненамеренно втянул тебя в столь неприятную историю. Думаю, никто не станет возражать, что вина в первую очередь лежит на мне. Не стоит искать посторонних виновников только из-за того, что я сам навлек на себя неприятности.

– Эй, Малявка! – возмущенно воскликнул Шуэр. – Не выворачивай все таким образом!

– Тогда не нужно так сильно акцентировать внимание на моей персоне! – огрызнулся Шен.

Шуэр оторопело смотрел на него. Кажется, в этом разговоре произошел некий логический коллапс, потому что невозможно продолжать здраво отвечать на подобные заявления. Акцентирует внимание? Да у него все еще стоит перед глазами та сцена в купальне, и даже если Муан находился под действием проклятого предмета, генералу все равно было нелегко спустить ему с рук подобное! Да в годы своей молодости он бы сначала прикончил его, а уже потом разбирался. Сейчас… Шуэр не мог сказать, что вместе со старостью к нему пришла мудрость, но некое смирение точно появилось. Горячность, которой он грешил в молодости, отступила.

Иногда он и сам забывал, что его брат ненамного младше него.

– Завтрак уже приготовили, м? Давай оставим наш спор на более сытый желудок, – примирительно предложил Шен.

Он подошел к брату и легонько подтолкнул его к выходу. В дверях он развернулся и, глядя на Волчару, строго произнес:

– Охраняй.

Волчара, сидящая на кровати, слегка рыкнула, поглядев на Муана, но не сдвинулась с места. Шен встретился взглядом с Муаном, пытаясь молчаливо выразить нечто вроде: «Чтобы не двигался с этого места!» – на что старейшина пика Славы улыбнулся и прикрыл глаза.

Шуэр приказал слугам принести чай и сладкие закуски в беседку на заднем дворе. Красные ленты с земли были убраны, но оставались висеть на деревьях и между домами.

Брат накинул на плечи Шена меховую мантию.

– Это тебе, – произнес он. – Пусть ты и бессмертный заклинатель, пока не восстановишь здоровье, тебе стоит беречь силы и заботиться о себе, как простому смертному. Я заметил, что ты пренебрегаешь едой и не обращаешь внимания на холод.

– Я привык так жить… – отозвался Шен, все же с удовольствием кутаясь в мягкий и теплый мех.

– Тогда хотя бы временно измени свои привычки.

Шуэр проводил его в беседку, и Шен восторженно замер перед столом со всевозможными сладостями. Он действительно не помнил, когда последний раз «отыгрывал» эту каноничную любовь к сладкому главного злодея.

– Я собирался приказать приготовить жидкую кашу на воде, – поведал Шуэр, – но твоя ученица убедила меня, что так будет лучше.

– Конефно, так луфче, – согласился Шен, уплетая какую-то конфету с жидкой начинкой.

Улыбнувшись, Шуэр зашел в беседку и принялся разливать чай по пиалам. Пока он это делал, Шен успел попробовать еще пять видов конфет из клейкого риса и перешел на печенье.

Солнце скрывалось за белыми облаками, застилавшими все небо, и этот белый свет казался Шену очень ярким. Все в этот день приобрело особенно четкие очертания, вкус был исключительно насыщенным, звуки – отчетливыми, а небо… Небо было очень белым.

Ему хотелось вобрать в себя весь окружающий мир, запомнить до мельчайших деталей сеточку тонких морщин возле глаз своего брата, теплоту его взгляда, терпкий вкус чая, сладость конфет. Если бы можно было замедлить время, он бы хотел наслаждаться этим и дальше. Но белый свет, преломляющийся красными лентами, падал на землю в каком-то трепетном розоватом оттенке.

Шен знал, что вряд ли когда-либо сможет еще посидеть с ним вот так, и пытался взять все возможное от этой встречи. Он отчаянно улыбался, ему просто необходимо было улыбаться. Весь мир обрел четкость, все чувства обострились, и ему было очень весело. Он смеялся, словно смех способен был заглушить чувства в его груди. Это были в самом деле прекрасные посиделки в беседке. Как жаль, что подобное больше не повторится.

На дне пиал, из которых они пили чай, сплелись в танце символа дао карпы, серый и красный.

– Можно… Можно я заберу себе эту пиалу? – рассматривая танец карпов, спросил Шен.

– Конечно, – немного удивленно отозвался Шуэр.

Шен улыбнулся, радуясь, что теперь в его черном замке будет вещь, напоминающая об этом моменте.

Он знал, что стоит ему остаться одному, как кто-нибудь непременно придет повидаться. Так и вышло. Шен выбрал для встречи уединенное место: он открыл белую дверь, медленно прошел по пустой комнате и встал перед старым зеркалом. Не прошло и десяти минут, как вслед за ним в комнату проникла госпожа Лефи. Она неприязненно осмотрелась по сторонам, задержав взгляд на запекшейся на полу крови. На зеркало она старалась не смотреть вовсе.

– Господин Шен…

Тот все так же стоял перед зеркалом, молчаливо взирая на собственное отражение.

– Как ваше здоровье? Произошедшее было ужасно…

Шен тихо вздохнул. Несмотря на всю его решительность во время спора с Муаном, внутри него поднимался гнев. Он почти был готов ударить эту женщину, ударить с такой силой, чтобы ее голова раскололась. Ему требовались неимоверные усилия, чтобы продолжать играть хладнокровие и не выглядеть раздраженным.

Он обернулся и изучающе посмотрел на нее.

– Это и впрямь было очень неприятно, когда человек, которому доверяешь, внезапно сходит с ума и нападает с желанием убить. Как ни посмотри, эта ситуация ужасна для обоих: и для того, кто подвергся нападению, и для самого нападающего.

– Д-да, это я и имела в виду… – неуверенно произнесла Лефи.

– Совершенно невозможно было предположить, что старейшина Муан выкинет подобное, не правда ли? Вы ведь познакомились с ним как раз перед инцидентом. Он показался вам достаточно уравновешенным?

– Я… Я не уверена…

– Может, всему виной эта брошь? – продолжил размышления Шен, вынимая из кармана завернутое в платок украшение и разворачивая перед Лефи. – Как думаете, госпожа?

Лефи вглядывалась в яркие каменья броши, лежащей на его руке. Это подтверждало все ее опасения: пути назад больше нет.

– Да, – упавшим голосом произнесла женщина, – думаю, вы правы.

Шен внимательно вгляделся в ее лицо. Не выдержав этого взгляда, Лефи произнесла:

– Что вы намереваетесь делать теперь? Наше положение поменялось – теперь у вас есть сила погубить меня.

Шен молчал.

– Мне интересно, чувствуете ли вы хотя бы толику облегчения оттого, что у вас все же не получилось совершить задуманное.

Лефи ничего не ответила.

– Что ж… Мне остается только надеяться, что в глубине души вы все же этому рады. Этой семье хватит и одного «монстра с красной лентой», не так ли?

Лефи вздрогнула и потрясенно взглянула на него.

– Так вы узнали?

– Догадался, скорее.

Лефи нервно вздохнула.

– Вы все же часть семьи… Неужели вы нас погубите?

– О, теперь вы вспомнили, что я ее часть?

В комнате воцарилось молчание. Женщина напряженно ждала, что же решит Шен.

– У меня есть два условия. Если вы выполните их, я гарантирую, что никто не узнает о вашем участии в инциденте в купальне.

Взгляд Лефи изменился, она все еще выглядела как отчаявшийся человек, но в груди ее дрогнула надежда.

– Разве у меня есть выбор? – издав сухой смешок, произнесла она. – Я слушаю.

– Первое: вы прямо сейчас расскажете мне все, что знаете о смерти служанки Юэй.

– Если я сделаю это, разве наша семья не лишится всего?

– Ваша семья лишится всего, если вы этого не сделаете, – возразил Шен, делая акцент на слове «не». – Или вы хотите, чтобы дети лишились обоих родителей?

Лефи напряженно размышляла над ситуацией. Шен, наблюдающий за малейшим изменением в ее жестах и мимике, видел, как подрагивают ее руки и плечи.

– А второе? – спросила женщина.

– Второе: Риту поедет вместе со мной в орден РР. Вы можете отрицать ее способности сколько угодно, но от этого они не исчезнут. Ей опасно продолжать свои эксперименты. Необходимо забрать ее под присмотр людей, которые смогут обуздать ее силы и направить в нужное русло.

Над этим условием Лефи думала дольше, чем над предыдущим. Несмотря на то что в какой-то мере она понимала правоту заклинателя, ей трудно было принять это и смириться. Она распланировала для своей доченьки светлое будущее в окружении роскоши и знатных господ, они даже обсуждали ее помолвку с высокородной персоной. Отречься от всего этого и отправить ее в орден заклинателей, где она станет всего лишь одной из адепток, будет претерпевать ежедневные лишения и истязания изматывающими тренировками? Да какая мать захочет для своей дочери подобной судьбы?

И все же то, как тяготеет Риту к темным и запретным наукам, не было выдумкой господина Шена. Лефи давно заметила ее странные склонности, но не хотела обращать на них внимания, надеялась, что все пройдет, если запретить… Однако по мере взросления Риту все становилось лишь хуже.

– Пять лет, – предложил Шен. – За пять лет учителям ордена РР удастся обуздать ее силы. Через пять лет она вернется к вам и, если захочет, продолжит жить как обычный человек и не пойдет по пути заклинательства.

Женщина все еще медлила. Переведя взгляд с броши в его руке на лицо господина Шена, она вгляделась в его глаза. Он мог бы требовать ее смерти, во всяком случае она была готова к этому. Конечно, она бы нашла способ выкрутиться и избежать худшего, но репутация семьи была бы безнадежно подорвана. Она ожидала увидеть злость в его глазах, желание мести. Идя на этот шаг, она знала, что единственный шанс избежать последствий – заставить всех причастных замолчать навеки. Если же что-то пойдет не так, он ее уничтожит.

Сегодня она пришла, чтобы упасть на колени и умолять пощадить ее семью. Но вместо этого, вместо злости и возмездия, он беспокоится о Риту, о том, как вся эта история скажется на детях. Может ли это быть хитрым планом отмщения? Может ли он искренне беспокоиться о них? Есть ли у нее другой путь? Или он прав?

– Я согласна, – произнесла Лефи.

Глава 83. Откровенный разговор в павильоне призраков

Это был изматывающий день для Ир Шитана: служебные дела требовали его всецелого внимания, и он освободился только к глубокому вечеру. Стоило ему переступить порог отцовского поместья, как перед ним возникли ученики дядюшки Шена.

– Вы преграждаете мне дорогу, – терпеливо заметил сановник.

– Учитель просит вас прийти в Вересковый павильон, – мило улыбаясь, поведала Аннис.

– Прямо сейчас, – добавил Ал.

– Что за вздор! – возмутился Шитан. – У меня был тяжелый день, я не намерен расхаживать по заброшенным павильонам!

– Учитель просил передать, – все так же мило улыбаясь, добавила Аннис, – что если вы не явитесь, то все узнают, какого монстра на самом деле видела Риту.

Взгляд сановника Шитана заледенел.

– Демоны вас побери, будь по-вашему! – воскликнул он и зашагал в сторону Верескового павильона.

Ал переглянулся с Аннис.

– Я приглашу Шаола, – решила девушка.

– Тогда я схожу за Венти, – согласился парень.

Высокий молодой человек приятной наружности занимался каллиграфией в своей комнате. Возможно, он писал нечто важное, кто знает. Аннис возникла перед ним, словно призрак, бесшумно проникнув в комнату. Шаол дернулся, размазывая тушь по бумаге.

– Прошу прощения за столь внезапный визит, – ничуть не раскаивающимся голосом произнесла Аннис. – Мой учитель просит вас встретиться с ним в Вересковом павильоне.

– Великий дядя? Зачем ему встречаться со мной? К тому же в таком месте на ночь глядя.

– Он сказал, что это касается вашей предстоящей женитьбы.

– Что он имеет в виду? – напрягся Шаол.

– Не знаю, – беззаботно пожала плечами Аннис. – Но госпожу Сим Венти он также попросил явиться.

Услышав это, Шаол резко вскочил и рванул к Вересковому павильону.

Симпатичная барышня в простой одежде сидела в комнате и вышивала при свете свечи. Двери на террасу были открыты, оттуда в комнату задувал ветер, пламя свечи трепетало. Неожиданно в проеме возник молодой человек, его волосы отливали золотом, а губы расплылись в усмешке, которая заставила девушку поежиться.

– Госпожа Сим Венти, мой учитель просит вас немедленно встретиться с ним в Вересковом павильоне.

– Вы в своем уме? – возмутилась девушка, откладывая вышивку. – Зачем мне встречаться с ним, к тому же на ночь глядя, к тому же в таком жутком месте? Вы желаете моей смерти?

Ал хмыкнул.

– Он также просил добавить, что вы никогда не войдете в семью Шаола как его жена. И на то у него есть одна острая, я бы даже сказал, крайне пронзительная причина.

Мгновение девушка смотрела в его насмешливые глаза, а затем вскочила с места и, надев туфли, бросилась в Вересковый павильон.

Шен тихонько постучал. Он вновь стоял на террасе перед дверью комнаты Риту, проникнув сюда через сад. Солнце уже село, на улице стало морозно, но новая меховая мантия дарила приятное тепло.

Дверь распахнулась, и наружу выглянула девушка.

– Великий дядя? Ох, входите. С вами все в порядке? – взволнованно спросила она, отступая в сторону и рассматривая его лицо и шею, которую он старательно прятал в мех накидки. – Я слышала, вы пострадали, но дедушка не рассказывал подробности и никого к вам не пускал.

– Все в порядке, – вздохнул Шен, которого подобная участливость напрягала больше, чем холодное пренебрежение.

Это что, профессиональная деформация, м? Он так привык к роли злодея, что неуютно себя чувствует, если кто-то проявляет к нему симпатию? Сразу как-то напрягается и ищет здесь подвох. Не то чтобы он ждал зла от своей внучатой племянницы, но привычка никому не доверять стала его второй натурой.

– Я хочу, чтобы ты сходила со мной кое-куда. Думаю, я нашел твоего монстра с красной лентой.

Риту испуганно отступила на шаг.

– Не бойся, он уже не представляет угрозы. Это то, чего ты хотела: наконец узнать правду. Отпустить.

– Отпустить?

– Ты ведь хочешь жить дальше? Это возможно, если посмотришь в лицо своим детским монстрам.

Риту напряженно уставилась на него. Затем она подхватила легкую накидку и набросила на плечи.

– Идемте.

Главный зал Верескового павильона, многие годы в тишине своего одиночества хранящий память прошлого, был вновь озарен светом. Слуги принесли десяток фонарей и расставили по периметру зала. Пыль не была стерта с пола, и сейчас, ступая по нему, люди оставляли следы. В воздухе висел запах пыли и плесени и всеобщее беспокойство.

Шуэр, Лири и Лефи уже находились в зале, когда в него вошел Шитан, а следом, поочередно, Шаол и Венти. За ними в зале показались ученики старейшины, а последними появились Шен и Риту.

Люди недоуменно переглядывались, передергивали плечами под действием неуютной обстановки, теснились друг к другу и опасливо оглядывались на темные углы, будто и впрямь боясь увидеть привидения.

Шен медленно прошелся по залу, совершенно не смущаясь, что взгляды всех присутствующих тут же устремились к его персоне, и улыбнулся, медленно оглядывая каждого.

– Неплохо, да? – спросил он, выйдя в центр, словно актер на подмостки. – Не так уж часто можно увидеть вас всех в одном месте.

– Я так понимаю, нас собрали здесь по какой-то особой причине? – напряженно спросил Шитан.

– Да. И причина…

– Погодите! – взволнованно воскликнула Венти, но Шен повысил голос и продолжил:

– И причина: этой семье давно следует хорошенько поговорить.

Девушка удивленно застыла с открытым ртом, а все остальные стали переглядываться.

– В этом доме обитают призраки, – произнес Шен и замолчал, наблюдая за реакцией.

Никто из присутствующих не усмехнулся недоуменно, не понимая, что он несет.

– Особенно в этом месте. Конечно, не все их видят, не так ли? Как часто служанка по имени Юэй проходит мимо с ворохом белья, господин Шитан?

Мужчина, на которого внезапно переключилось всеобщее внимание, оторопело застыл, а затем стал бормотать под нос ругательства.

– А кто из вас ложится под звуки детского плача? – Шен вновь окинул взглядом присутствующих. – Это ведь ты, Шуэр.

Шитан вскинул на отца взволнованный взгляд.

– Вы все такие гордые, все думаете о семейном благе. Так трудно пересилить себя и просто поговорить.

– О чем здесь говорить? – фыркнула Лири.

– О том, что гложет душу, госпожа, – обернувшись к ней, пояснил Шен. – О том, что гложет душу.

– Отец, о чем говорит великий дядя? – спросила Риту.

– Он несет вздор!

– Правда? Все еще несу вздор? Вы будете отвечать ей так еще год, два или всю жизнь? Думаете, Риту никогда не вспомнит? То, что она увидела пятилетним ребенком, так травмировало ее, что сознание предпочло создать монстра, лишь бы дальше любить своего отца!

– Да что вы знаете! – возмутился Шитан.

– Хватит, хватит продолжать лгать! Ваша жена мне все рассказала. Все, чего я хочу, – это услышать признание от вас. Дать услышать его вашей дочери.

– Да как вы смеете! – закричал сановник.

Хоть он не выглядел слишком угрожающе, да и оружия у него при себе не было, Шена немедленно заступили Ал и Аннис. Главный герой угрожающе положил руку на рукоять меча.

Шен, немного обескураженный, сделал вид, будто так все и задумывалось.

Шитан глянул в источающие неприкрытую угрозу золотистые глаза Ала и отступил на шаг. А затем вздохнул и обвел взглядом всех присутствующих.

– Сын, расскажи обо всем, – произнес Шуэр. – Мы больше не можем хранить эту тайну.

Шитан протяжно вздохнул.

– Я – монстр с красной лентой, ясно? Я знаю это!

Риту потрясенно глядела на него.

– Н-но…

– Это был несчастный случай. Смерть Юэй была просто несчастным случаем! Разве я знал? Разве я мог предположить, что это разрушит все?!

– Расскажите толком, пожалуйста, – холодно произнес Шен.

Шитан криво усмехнулся, глядя на него, но продолжил:

– Шейт сказал, что желает жениться на служанке. – Он замолчал, прикрыв глаза. Его брови сошлись у переносицы, а щека дернулась: он словно заново переживал те эмоции, что посетили его тогда. Тот же гнев и отвращение. – Он всегда был таким: потакал своим желаниям, ничего, кроме них, не видел, совершенно не задумывался о благе семьи. Моей супругой была вторая принцесса, а он собирался жениться на прислуге! Собирался опозорить весь наш род! И конечно, он не услышал меня, когда я пытался его образумить. Ему было все равно! Ему было плевать на нашу семью!

– Тогда вы решили поговорить с Юэй? – предположил Шен.

Его взгляд остановился на дальнем конце зала, за спинами Шаола и Венти. В углу, который не освещался светом фонарей, он видел бледную, почти светящуюся фигуру. Ее черные волосы струились по плечам, а темные глаза уставились на Шитана в терпеливом ожидании ответа.

– Да. Шейт служил в армии и как раз уехал на несколько месяцев. Я мог понять, что миловидная служанка вскружила ему голову, но в ее искренность мне не верилось. Конечно, любая ухватилась бы за подобный шанс вырваться из прозябания. Я собирался предложить ей деньги и убедить уехать, ведь она должна была знать, что не пара высокородному человеку! Н-но…

– Но она отказалась, – произнес Шен.

– Чертовка даже не стала меня слушать! Я разозлился до одури. Она посмела заявить, что их отношения с Шейтом гораздо ценнее, чем деньги! Конечно, ценнее, ха. Сказала, что хранит нечто важное, что не позволяет ей уйти. Она намеревалась получить статус, намеревалась заполучить нашу фамилию. Я дал достаточно для ее безбедной жизни, но ей нужно было больше!..

– Как все вышло из-под контроля?

– Я… Я не уверен, – Шитан действительно искренне задумался. – Мы спорили, я орал на нее, а она и не думала проявить покорность. Должно быть, я ее ударил или толкнул. Ей бы заплакать и броситься прочь, но эта чертовка принялась защищаться, она посмела ударить меня по лицу. Это… Думаю, это то, что увидела Риту. Солнце уже село, мы спорили при свете свечи, должно быть, затем она упала и потухла, свет падал только из галереи. Ударом Юэй рассекла мне губу, и струйка крови потекла по моему подбородку.

– Монстр с красной лентой… – потрясенно прошептала Риту.

– Этот удар выбил из меня последнее благоразумие, от злости я совершенно перестал себя контролировать. Я очнулся, только когда она не дышала. Ее шея сломалась. Я не хотел убивать ее! Я запаниковал. Риту кричала как ненормальная, я боялся, что от увиденного она сойдет с ума. Я не смог скрыть произошедшее от отца, мы вместе решили закопать тело.

– Но почему вы действовали столь скрытно? Никто ведь не придал бы большого значения смерти служанки. – Этот вопрос в самом деле занимал Шена продолжительное время.

– Я не мог позволить ни малейшего повода для очернения моей репутации, ясно? В обычном случае никто не придал бы значения смерти прислуги, но мои враги готовы были ухватиться за самый незначительный случай, чтобы раздуть скандал. В то время мы с государем вводили новую финансовую политику, мне приходилось противостоять большому количеству сановников. Если бы я подвел его в такой момент, я мог бы даже головы не сносить. Так что мы всё скрыли. Конечно, когда вернулся Шейт, мы сказали ему, что она погибла из-за несчастного случая, и показали ее могилу.

Шитан замолчал. Воспоминания обрушивались на него сокрушающей лавиной. Сановник сильно побледнел.

– Тогда вы узнали, что забрали не одну жизнь, а две, – безжалостно произнес Шен.

– Я понятия не имел, ясно? Если бы я только знал! Я бы ни за что не поступил так опрометчиво! Я бы… Я бы… – Он приложил пальцы ко лбу и скривился, словно у него разыгралась сильная мигрень. – Я не хотел. Я не хотел. Шейт обезумел от горя. Он сломался, он не желал жить без нее, жить… без них. Он уехал защищать южную границу и вскоре погиб.

– А вы остались жить с этим.

– Я думал, что схожу с ума. Я видел Юэй, бродящую по дому. Она никогда не подходила ко мне, каждый раз я видел всего лишь ее силуэт, ее тень, чувствовал ее присутствие. Я… Я так надеялся однажды увидеть рядом с ней Шейта, но этого так и не произошло. Сколько бы лет я ни ждал, она всегда бродила по этим галереям в одиночестве.

– А ты видел кое-кого другого, да, Шуэр? – Шен внезапно развернулся к брату. – Ты слышал детский плач нерожденного ребенка. Ты видел мальчика, бегающего по двору? Или, может, молодого мужчину, которым мог бы стать твой нерожденный внук?

– Нет. Я слышал лишь плач. Да, я часто представлял, каким он мог бы стать. Какой могла бы быть эта семья, если бы Шитан тогда не совершил ошибку.

– Чего в тебе больше? Боли? Ненависти? – спросил Шен брата и перевел взгляд на Шитана.

Тот затаив дыхание смотрел на отца, ожидая ответа.

Шуэр глубоко вздохнул.

– Сожаления. – Он вновь замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, для чего слова в принципе не подходили. – Не проходит и дня, чтобы я не сожалел о том событии. Виню ли я Шитана? Конечно, виню. Это все его вина, его горячность. Но… прежде всего я виню себя как родителя. Я должен был увидеть все это, должен был помешать, но я всегда больше занимался службой, чем своей семьей. Сожаления сжирают меня изнутри, это так. Но, Шитан, – Шуэр перевел взгляд на сына, который даже чуть вздрогнул, услышав свое имя, – я никогда не питал к тебе ненависти. Я знаю твой характер и понимаю, что ты не желал никому зла. Всему виной твоя горячность и твое честолюбие. Я не могу ненавидеть тебя за это, ты все же мой сын, которого я люблю.

– Отец… – выдохнул тот. В его глазах заблестели слезы. Они не сорвались с его ресниц и не покатились по щекам, но для сдержанного в теплых чувствах сановника Шитана и это казалось недостойным проявлением слабости.

Зато из глаз Риту уже давно текли слезы. Она не всхлипывала и уж тем более не рыдала, просто тихо стояла, а глаза ее застилали слезы. Все наконец вставало на свои места, эта тяжесть в груди, которая никак не могла уйти, пропала, но ее место занял другой вид боли.

– Что теперь? – произнесла Лефи. – Передадите дело в Министерство Наказаний?

Шен смотрел на служанку, стоящую в самом темном участке зала.

– Нет, – усмехнувшись, перевел он взгляд на Лефи. – Зачем? Ее тело давно сгнило. Дело против министра финансов, скорее всего, замнут. Ваши враги… не будем давать им лишние возможности навредить семье Ир.

– Тогда… Зачем было все это?!

– А вы не видите причины?

– Все правильно, – произнес Шитан, тоже уперев взгляд в призрачную служанку. – Если бы не он, я никогда не признал бы этого. Я никогда не признался бы, что сожалею. Я очень сожалею. Если бы я мог изменить прошлое… Я… я прошу прощения, – произнес он, глядя прямо на Юэй.

Призрачная служанка не изменилась в лице, все так же смотря на него.

– Тогда не стоит вам повторять вашу ошибку, – заметил Шен.

– О чем вы говорите?

– А вы не понимаете? Я о женитьбе Шаола, о которой вы так печетесь.

– Что не так с женитьбой Шаола? – нахмурился Шитан.

– О, ничего такого. Ситуация мне просто кое-что напомнила, а вам нет?

– Отец, – почувствовав, что это идеальная возможность, начал Шаол, – я хочу жениться на Венти. Я люблю ее.

Не зная, что ответить, Шитан в отчаянии застонал.

– Мы созданы друг для друга, – продолжил Шаол.

– О, а так ли хорошо ты знаешь свою возлюбленную? – криво усмехнувшись, поинтересовался у него Шен. – Или вы прощаете друг другу мелочи вроде покушения на жизнь родителей?

– Что? – опешил парень. – О чем вы?

– Может, барышня сама желает пояснить? – Шен перевел взгляд на бледную как мел Сим Венти. – Нет? Не хотите рассказать подробности о том проклятом кинжале? Вы знали, что сановник Шитан раньше всех уходит на службу, поэтому воткнули его в колонну перед рассветом. Каков был расчет? На него должен был напасть какой-нибудь слуга, случайно схватившийся за кинжал, или сам сановник должен был заколоть кого-нибудь?

– Нет, я… С чего вы взяли, что это моих рук дело?! – взволнованно воскликнула девушка, покрывшаяся от волнения красными пятнами.

– Дорогуша, я сам усмирял действие этого кинжала. Мой бок почувствовал на себе всю его остроту. Неужели ты думаешь, что я не смогу считать с него столь сильные эмоции, какие были у тебя в момент, когда ты решилась на подобное злодеяние?

[+100 к искусству блефа главного злодея! +50 к актерской игре главного злодея!]

«Кхм, спасибо, я стараюсь».

– Я… Я не хотела никого убивать! Мне сказали, что кинжал сделает того, кто его возьмет, неуравновешенным! Я всего лишь хотела переключить внимание сановника Шитана на что-нибудь постороннее, чтобы мы с Шаолом могли сбежать и втайне сочетаться браком!

– Вы в своем уме?! – закричала Лефи.

– Ты совсем ополоумела?! – вторила ей Лири. – Ты решила запятнать свою честь, опозорить роды Сим и Ир?! Да как ты посмела, негодница!

– Мама, я…

– Молчать! И слова слышать не хочу! Если бы подобное вышло за пределы семьи!.. Немыслимо!

– Это было крайне глупое решение. Если бы на кинжал по чистой случайности не наткнулся именно Шуэр, который смог заподозрить в нем нечто опасное, а какой-нибудь слуга, все могло закончиться смертоубийством.

– Я и правда этого не знала! Я… Я искренне считала, что это предмет, который всего лишь приведет в смятение рассудок! – выкрикнув это, девушка расплакалась под неодобрительными взглядами всех членов семьи.

– Мне стыдно, что я вырастила такую дочь, – с негодованием произнесла Лири.

– Ну что ж, – удовлетворенно усмехнулся Шен, – я рад, что мы все выяснили. Тайный недоброжелатель найден, и моя миссия, из-за которой я сюда приехал, выполнена.

– Погодите… – проговорил Шитан. – Венти подкинула кинжал, но что насчет остальных вещей? Это тоже ее рук дело?

– Ах, это. Нет, конечно, нет. Остальные вещи преследовали совершенно другую цель. Они пытались разбудить воспоминания. Это сделала Риту, чтобы заставить вас всех вспомнить о монстре с красной лентой и деле десятилетней давности. Можно считать, это был крик ее подсознания. Я прав? – Он перевел взгляд на заплаканную девушку.

– Д-да, – больше не стала скрывать она. – Я не совсем уверена, что вы подразумеваете под «подсознанием», но предметы в самом деле подкинула я.

– Погодите, – теперь уже вопрос возник у Шуэра. – А что тогда с брошью, из-за которой произошел инцидент в купальне? Это был самый опасный предмет. Кто же подкинул его?

«Э-э… Загвоздочка вышла…»

[–20 баллов к продуманности стратегии главного злодея. А я только начала вами восхищаться!] – разочарованно посетовала Система.

– Это не я! – в один голос воскликнули Риту и Венти.

– А где ты раздобыла кинжал? – спросил Шен.

– У шаманки, чья лавка стоит в конце улицы Цветочного благоухания.

– Что ж, думаю, следует навестить эту шаманку. Может, она прольет нам свет на принадлежность броши.

– Хочешь сказать, ее подкинул кто-то третий? – нахмурился Шуэр. – Не слишком ли много проклятых предметов и недоброжелателей в моем доме?

«Сам столько наплодил, я теперь при чем?» – мысленно фыркнул Шен.

– Возможно, этот недоброжелатель не имеет отношения к тебе и твоему дому, – вслух произнес он. – Этот артефакт был нацелен на меня, а у меня хватает своих недоброжелателей.

– Ты знаешь, кто это был? – напрямик спросил Шуэр.

– Скажем так… у меня есть предположения. Но это уже не имеет к вашей семье никакого отношения.

– Малявка!

– Закончим на этом. Думаю, у вас еще найдется что обсудить. А я устал. Я пойду.

И, не позволяя никому возразить, он развернулся и быстро пошел прочь из Верескового павильона. Впервые за долгое время Шен не слышал, как вечером плачет ребенок.

– Ох, это в самом деле было утомительно! – произнес Шен, потягиваясь.

Пусть физически он и чувствовал себя нормально, морально был выжат как лимон. Вся эта история… Извлекать ее на свет оказалось изнурительно.

Ученики шли рядом с ним. Переведя взгляд, он оценивающе посмотрел на них.

– Неплохо сработано, – заметил он. – А теперь метнитесь на кухню, раздобудьте пару кувшинов с вином.

– А вам можно пить? Вы вроде бы еще не совсем поправились… – Пока Аннис строго спрашивала подобное, Ал преодолел уже половину расстояния до кухни.

Шен перевел на нее устало-раздраженный взгляд. Его и так не радовало, что ученики столь глубоко погрузились в грязные тайны его семьи, так теперь она настолько осмелела, что возражать ему смеет.

– Это не твоя забота, – холодно произнес он. – Надеюсь, мне не придется напоминать тебе о твоем месте.

– Простите, учитель! Я забылась! – Аннис тут же склонилась в низком поклоне, волосы скрыли ее горящее лицо.

Сейчас Шену было абсолютно все равно, что его резкий тон мог задеть ее нежные чувства. Он устал думать о чужих нежных чувствах. Серьезно. Очень устал.

– Вот, учитель! – Ал опрометью подлетел к ним, сжимая в руках по кувшину с вином.

Заметив, что вернулся в какую-то странную атмосферу, он настороженно переводил взгляд с Аннис на Шена и обратно.

– Благодарю, – Шен резко дернул из его рук кувшины и быстро пошел по галерее. – На сегодня вы свободны, идите отдыхать, – не оборачиваясь, бросил он.

Только сделав несколько глубоких глотков и почувствовав, как раздражение отпускает его вместе с тем, как тепло разливается по телу, Шен наконец-то смог расслабить плечи и глубоко вдохнуть. Все. Здесь он закончил.

Глава 84. Рядом с тобой

Шен тихо вошел в свою комнату и зажег стоящую на тумбе свечу. Переведя взгляд на кровать, он тут же встретился взглядом с Волчарой, которая уставилась на него не мигая. Рядом с ней, вытянувшись по струнке, почивал великий мечник. Его волосы вновь выглядели безупречно, а белоснежная нижняя одежда не имела изъянов. Шен поставил недопитый кувшин на столик и усмехнулся, а затем потер шею. Прикосновение к ней вызывало боль, но отчего-то ему нравилось это ощущение сейчас. Он вновь подхватил кувшин с вином и, прикрыв глаза, сделал несколько глотков.

Вообще, ему стоило найти место для сна, но было лень идти куда-то еще. В конце концов, это ведь его комната.

«Разбудить Муана?»

Шен подошел к кровати и посмотрел на его безмятежное лицо. Он не мог поступить так жестоко. Не понимая мотивов, заставивших старейшину пика Славы две недели простоять на улице вместо того, чтобы снять номер в приличной гостинице, Шен не мог и насмехаться над ним. Нет, ну серьезно, как бы ни винил Муан себя в произошедшем, почему он пришел к мысли, что его стояние под дверями пойдет кому-то на пользу? Хотя… Если уж совсем откровенно… Муан, конечно, этого не знает, но Шен ощущал его присутствие, пока спал. Благодаря ему сон старейшины Проклятого пика был спокоен и безмятежен. Но это такая мелочь, ради которой точно не стоило совершать подобного.

Шен вздохнул и обошел кровать. Волчара посмотрела на него взглядом: «Ничего не знаю, это моя половина». Однако Шен не проникся и указал ей на место в ногах. Волчара недовольно переползла, а Шен принялся раздеваться.

К моменту, когда верхнее одеяние все-таки поддалось и слетело с его плеч, пьяному сознанию Шена стало настолько лень что-то делать, даже пытаться отобрать одеяло у Муана, что он просто упал поверх, накрывшись тем самым верхним одеянием, и провалился в сон еще до того, как голова коснулась подушки.

Проснувшись с первыми петухами, Муан осознал, что давненько столь плохо не отдыхал. Мало того что кровать была далека от его идеального ложа на пике Славы, так он еще и замерз и лежит так близко к краю, что любое неловкое движение может заставить его упасть на пол. А все потому, что Шен ночью все же осознал, что следовало укрыться потеплее, и завернулся в одеяло, как гусеничка, полностью стянув оное с Муана. А затем, когда согрелся, выпростался из него и, в силу своей привычки обнимать что-нибудь во сне, уже замахнулся на невинность Муана, но Волчара настырно втиснулась между. В итоге Шен обнял ее и удовлетворенно зарылся в шерсть.

Муан приподнялся на краю кровати и обозрел эту картину. Шен спал, закинув руку на Волчару и головой уткнувшись ей в лопатку. Его черные как смоль волосы разметались по одеялу, которое едва прикрывало его спину. Быстро одевшись в приготовленные для него одежды, мечник вышел из комнаты, хлопнув дверью. Подобная мелочь вообще не нарушила сладкий сон хозяина Проклятого пика, которого больше не донимали призраки прошлого.

– Мы уезжаем сегодня? – переспросил Муан, стоящий перед недавно проснувшимся (ближе к полудню) и тут же принявшимся создавать вокруг себя имитацию бурной деятельности Шеном.

По сути, Шен ничего не делал, но вызывал у Муана и учеников ощущение, будто они куда-то опаздывают.

– Ты уверен, что достаточно выздоровел для столь дальней поездки? – спросил Муан.

– Более чем уверен, – заверил Шен. – Мои дела здесь завершены, не хочу задерживаться.

– Шен. – Муан перевел на него испытующий взгляд. – Это похоже на побег.

Шен потрясенно посмотрел на него. Он открыл рот, намереваясь пуститься в возражения, но молча закрыл и заговорил только спустя время:

– Пусть будет побег. Неважно, как ты назовешь это.

– Что насчет госпожи Лефи?

– Все улажено. Мы с ней пришли к взаимному компромиссу. О, – глядя во двор, добавил Шен, – а вот и наш «компромисс».

Риту шла по двору, ведя под уздцы лошадь. Брови Муана поползли вверх.

– Я нашел для нашего ордена новую ученицу.

– И как ты заставил ее мать согласиться на подобное? – помолчав какое-то время, уточнил Муан.

– Сыграл на страхах. Я убедил ее, что в противном случае расскажу и о прошлых прегрешениях Шитана, и о том, что она попыталась убить меня. Думаешь, как подобная новость сказалась бы на Риту? Девочка, тяготеющая к темным искусствам, в одночасье узнает, что оба ее родителя, считай, убийцы. Да она бы решила, что проклята, если не хуже.

– Ты бы никогда подобного не сделал, – фыркнул Муан.

– Да, но Лефи ведь меня не знает, а я умею быть убедительным.

– Ты манипулировал ее материнскими чувствами.

– Она сама напросилась.

– Может, расскажешь мне подробности этого вашего «семейного» дела? Думаю, после всего произошедшего я имею право знать.

Шен озадаченно посмотрел на него.

– Ну, тут ты прав. Хотя история это давняя и не очень-то приятная.

– Мне бы хотелось понимать, из-за чего ты чуть не умер, – твердо произнес Муан.

Шен иронично усмехнулся.

– Из-за репутации семьи.

Муан с возмущением взглянул на него.

Шену казалось, что он свободно расскажет обо всем после испытания, выдержанного вчера перед всей семьей, но сейчас он почувствовал, что довольно сложно вновь пересказывать все это и подбирать правильные слова.

– Они просто боялись, что из-за моего вмешательства раскроется старый секрет. Что я побегу жаловаться в Министерство Наказаний или еще куда, может, подам жалобу самому императору, не знаю… Из-за этого мог пострадать род Ир, пострадать благополучие будущего поколения. Я понимаю их нежелание допускать постороннего до тайны…

– Постороннего?! – возмутился Муан. – Разве это и не твоя семья тоже? И ты ведь не собирался делать ничего подобного! Ты ведь никогда бы не поступил так!

– Меня донимали призраки прошлого. Я всего лишь хотел успокоить их… Возможно, – чуть помедлив, продолжил Шен, – возможно, они никогда и не были настоящими призраками.

– О чем ты говоришь? – Муан напряженно вглядывался в его лицо.

Шен отвел глаза. Снова этот взгляд.

«Муан, должно быть, с трудом сдерживается, чтобы не напомнить мне, что видеть призраков ненормально».

– Моему отцу поместье было пожаловано императором. Когда они с матерью осматривали его впервые, то нашли старинное зеркало в одной из комнат. Этому зеркалу очень много лет. Оно видело то, что нам и не снилось. Они решили оставить его… Не думаю, что зеркало влияло на сами события, но притягивало их к себе… Не знаю, словно… Словно вбирало в себя все самые сильные эмоции. Словно было настолько наполнено злом, что подобное тянулось к подобному… Я не могу пока оценить его силу, это слишком для меня. Но я предположу, что, возможно, только возможно, зеркало также вбирало боль жителей этого поместья. Вбирало ее и порождало видимый эквивалент – призраков, которые все десять лет донимали страдающих людей, напоминая им о прошлом.

Шен замолчал, рассматривая сухие веточки растущего неподалеку дерева, чуть покрывшиеся инеем.

– Шен, – Муан дотронулся до его плеча, заставляя тем самым посмотреть на себя.

Шен перевел на него взгляд и прочитал на его лице тревогу и опасение.

«Ну вот опять… Стоит мне заикнуться о привидениях, все смотрят на меня именно так. Как же я устал терпеть все это… Пытаться вывести весь многолетний балласт ошибок оригинального Шена, принимать как должное чужое отношение, страхи, ненависть и обиды. Или доказывать свою вменяемость в мире, который пусть и завораживает, но так непонятен… Делать вид, что это меня совершенно не задевает… Ну зачем ты так смотришь на меня? Этот взгляд еще сильнее выбивает почву из-под моих ног».

Муан всмотрелся в его глаза. В глаза, в глубине которых все еще можно было заметить золотые сполохи. Но сейчас его зрачки были так расширены, что занимали практически всю радужку. В этих глазах надежда застилалась безграничной усталостью. Усталость плескалась в них, словно бурное море, и надежда тонула в этом море. Ей хотелось уцепиться за что-то, что достаточно устойчиво, чтобы остаться на плаву. И Муан готов был сказать, чтобы он уцепился за него.

Шен прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Не обращай внимания, – попросил он. – Я болтаю всякую ерунду.

«Пожалуйста, не продолжай. Две вещи из твоих уст задевают меня больше всего: когда ты говоришь, что я веду себя неправильно, и когда мои поступки, чувства или действия ненормальны. Что бы я ни делал, каким бы безумцем я ни был, я не хочу слышать этого от тебя!»

– В следующий раз просто рассказывай мне сразу о таких вещах, – произнес Муан.

– Х-хорошо.

– Я не смогу тебе помочь, если не буду знать всего. Это-то ты понять можешь?

– А ты захочешь мне помогать? Захочешь участвовать во всем этом? – удивился Шен. – Разве тебя больше не привлекает позиция стороннего наблюдателя, который не вмешивается в мои споры с окружающими?

– Я… – Муан опешил от подобной прямолинейности.

Он думал, что Шен просто поблагодарит его за проявленное участие. Муан действительно часто… да всегда!.. уклонялся от принятия чьей-то стороны в спорах Шена со старейшинами, и даже если принимал… это не была сторона хозяина Проклятого пика. Потом, наедине, он пытался ему помочь, но никогда открыто не высказывал остальным, что его мнение отличается от их позиции. Если так подумать, не было ничего удивительного, что Шен не посвящает его сейчас в свои мысли и не объясняет мотивы поступков. Он сам никогда не показывал, что готов перейти на его сторону. Он и правда никогда не хотел выбирать сторон.

– Пусть это было так, но теперь я хочу быть на твоей стороне. Я достаточно узнал тебя, чтобы не сомневаться в твоих мотивах! – решительно проговорил Муан.

– Правда? – опешил Шен.

«Да я ведь сам частенько не в курсе своих мотивов…»

– Я буду на твоей стороне.

Как бы ему хотелось безоговорочно в это поверить!

– Ладно, – усмехнулся Шен, отворачиваясь. – Спасибо за это.

Только время могло показать ему, действительно ли Муан говорит серьезно. И насколько крепки могут быть его обещания.

С освещенной стороны длинного стола сидели две женщины. Одна из них была молода и симпатична, а ее высокую прическу украшали всевозможные заколки. Другая выглядела значительно старше, но все еще сохранила моложавость и имела холодную грацию хищницы. Ей не мешало бы набрать веса, чтобы не выглядеть столь истощенной, но умело наложенная косметика скрывала внешние недостатки. Женщина сидела, поигрывая по столешнице металлическими когтями, надетыми на пальцы правой руки.

Третья женщина, стоящая поодаль от стола, была соблазнительно прекрасной, и определить ее возраст казалось затруднительным. Своей грацией она могла бы дать фору обеим, сидящим за столом, а в пренебрежительном выражении прекрасного лица ушла еще дальше. Лишь наряд не соответствовал ее прекрасному стану, словно был шит не по ее фигуре.

С другой стороны стола, где не горели свечи, сидел еще один человек. Беловолосый худой мужчина в кресле на колесах. Перед ним стояла миска с едой, но он выглядел совершенно в ней незаинтересованным, взгляд его был пуст, а по подбородку стекала слюна.

И Мори перевела с него опечаленно-раздраженный взгляд.

– Как видите, наш господин все еще не окреп.

При этих словах шея мужчины чуть дрогнула, и его голова упала в миску с кашей.

– Как я устала, боги! – взвизгнула И Мори.

Она подскочила со своего места и бросилась к мужчине, по пути выхватывая из кармана платок. Приподняв его голову, она принялась оттирать с его лица остатки каши.

Раздался смешок красотки.

– Тебе смешно?! – мегерой взвилась Мори.

Летис Лис примирительно подняла ладони.

– Он не походит на того, кому можно поклоняться, вот и все.

И Мори закончила оттирать кашу и обернулась к ней.

– Сосуд был поврежден, ясно? Из-за вашего хозяина Проклятого пика, как нам теперь известно, я не смогла правильно завершить ритуал! Твоя информация о нем, конечно, оказалась довольно полезной…

– Это меньшее, что я могла сделать, чтобы доказать свою решимость служить великому делу секты Хладного пламени, – с иронией в голосе произнесла Летис Лис.

– Однако этого недостаточно. Нам необходимо узнать его слабые места, чтобы схватить.

– Я сама с ним разберусь! – воскликнула сидящая за столом женщина. – У нас с ним старые счеты!

– Нет уж, уволь нас от этого, – фыркнула Мори. – Ты уже показала свои способности, попав в плен! Неизвестно еще, что им удалось от тебя узнать…

– Да как ты смеешь?! Разве действия ордена РР не подтверждают, что я выдала лишь наши подставные места?! Я четыре месяца томилась в плену, пока ты прохлаждалась! Этот Шен, словно заноза, испортил все мои планы! А потом вмешался в твои! И нашей новой сестрице Летис жизнь разрушил! Да мне просто не терпится с ним разобраться!

– Уймись, – фыркнула Мори. – Разве так сложно убить заклинателя? Ну сложно, но объединенными усилиями мы справимся. Дело не в его смерти! Не забывай, что нам в первую очередь нужна его кровь! У мастера Муна остался флакон с его кровью, это просто нечто. В ней заключена такая сила, что у меня мурашки по спине побежали, когда он показал!

– Я изловлю его, подвешу, словно свинью, и сцежу всю его кровь, – пообещала Мианни Ю.

– Прошу сестру Ю не забывать, что старейшина Шен – сильнейший темный заклинатель ордена РР, вам не справиться с ним даже объединенными усилиями, – произнесла Летис Лис.

– Вспомни опыт мастера Муна, – добавила Мори. – Все, чего ты добьешься, – это вновь попадешь в плен.

– И что, переложить заботу об этом на чужие плечи? – возмутилась Мианни Ю. – Спустить ему с рук оскорбления?

– Нам нужен очень продуманный план. Даже если мастер Мун окажется прав, – отойдя от стола и пройдясь по комнате, произнесла И Мори, – мы определенно не сможем напасть на него в ордене. Как минимум нам необходимо выждать, пока он куда-нибудь отправится.

– И что передают младшие братья, следящие за орденом?

– У них нет никаких особенных вестей.

– Пф-ф, – возмутилась Мианни Ю. – Сестрица Летис, ты можешь придумать что-нибудь? Может, знаешь слабое место заклинателя Шена?

– Если бы я знала его слабое место, я бы не сидела за решеткой вместе с тобой!

– Эй, кто-нибудь! – тем временем кликнула И Мори.

В помещение вбежали два младших адепта секты.

– Наш господин отобедал, можете убрать приборы, – распорядилась она.

– Да, госпожа, – поклонились те.

– Мастер Мун и господин Исан еще не вернулись с охоты?

– Пока нет, госпожа.

Шен наблюдал, как слуги упаковывают огромное старое зеркало в узкий деревянный ящик и грузят на крышу повозки. Шуэр подошел к нему и положил руку на плечо.

– Когда я уеду, у вас все будет хорошо, – произнес Шен, продолжая следить за слугами.

Шуэр дернул его за меховую мантию, развернув к себе, и обнял. Шен резко выдохнул, удивленный его действиями, утопая в этих теплых прикосновениях. Дрожь пробежала по телу, а холод, впившийся в лопатки, внезапно отступил. Шуэр провел рукой по его голове. Это было крайне смущающе, что он делал это при всех, но Шену хотелось уцепиться за эти объятия. Потому что… Потому что он верил, что прощается с ним навсегда. Как редко они общались с оригинальным Шеном, а этот Шен даже не представлял, доживет ли до конца месяца. Разве он мог позволить себе такую роскошь, как планы на будущее?

– Ты… – прошептал Шен, не в силах подобрать слова, чтобы продолжить.

Что ему спросить? Злится ли на него Шуэр? Питает ли ненависть за то, как все обернулось? Все эти слова не подходили. Но Шен оказался просто стихийным бедствием, ворвавшимся в размеренную жизнь этой семьи. Он и был удовлетворен тем, что сделал, и корил себя за это одновременно. На самом деле, Шен не в состоянии был решить, имел ли на все это право. Он ведь даже не оригинальный Шен. Как бы ему ни хотелось иметь такую большую семью, это не его семья. Это никогда не была его семья. Ему просто очень этого хотелось. Какими бы неидеальными они ни были, ему ужасающе сильно этого хотелось.

Шен почувствовал, как его прикрытые ресницы намокают от сдерживаемых слез. На самом деле он – именно он – никогда не имел права вторгаться в их жизнь. Он посмел решить, как будет лучше, и сделал так, как посчитал нужным. Он посмел пенять им на то, что они не слишком радушно отнеслись к его присутствию. Он посмел обвинять их в том, что они не принимали его как члена семьи. Но он всего лишь актер. И эти объятия сейчас предназначаются не ему. Эта любовь тоже ему не принадлежит. Оригинальный Шен не ценил этого, погряз в своем отчаянии и выбрал одинокую смерть. Этот Шен ненавидел его за то, что тот с таким пренебрежением относился ко всему, что имел. Он в самом деле хотел бы быть тем человеком, которого любит Шуэр. Любит не за какие-то поступки, а может, даже вопреки им, любит просто за то, что он есть.

Подобный тип любви казался Шену недосягаемой мечтой. Чем-то очень далеким, из детства. Сказкой, обреченной оставаться лишь на страницах чужих историй.

– Спасибо, – обняв его чуть крепче, тихо произнес Шуэр ему на ухо.

Он разжал руки и отпустил его, чуть улыбаясь и вглядываясь в его растроганное лицо.

– С твоей семьей все будет хорошо?

Шуэр вздохнул и произнес:

– Теперь будет. – Он перевел взгляд на слуг, крепящих веревки к ящику с зеркалом. – Призраки не будут донимать нас, когда ты увезешь это зеркало?

– Воспоминания никуда не денутся.

Шуэр смотрел на него, улыбаясь.

– Ну же, почему ты выглядишь таким печальным? Я справлюсь, не нужно так переживать из-за меня.

– Я… Мне просто всегда немного грустно прощаться.

– Правда? Раньше ты не был таким сентиментальным.

Шен почувствовал, как к щекам приливает кровь. Вот черт возьми, почему ему так сложно сдерживаться? Сколько раз он говорил себе не забывать об образе оригинала, но стоит событиям выйти из-под контроля, как чувства берут верх. Он увязает, забывая, что люди, глядя на него, помнят другого человека.

– Если так не хочешь уезжать, оставайся, – улыбаясь, предложил Шуэр.

– Нет, не стоит.

«Мне и так стыдно. Ты открыл передо мной двери, а я без зазрения совести залез в ваше грязное белье».

– Я рад, что Лефи согласилась отпустить Риту в орден. Надеюсь, конечно, что она вернется через год или два, но сейчас ей пойдет на пользу смена обстановки.

– Я буду присматривать за ней. Уверен, что Шиан организует ей наилучшие условия.

– Не слишком усердствуйте в этом, – хохотнул генерал. – Пускай обучается наравне с остальными.

Они помолчали, наблюдая за последними приготовлениями слуг. Те закрепляли веревки тугими узлами.

– Шаол и Венти поженятся? – спросил Шен.

– Еще не знаю. Шаол во многом пошел в своего отца, он честолюбив и вспыльчив, он мог закрыть глаза на невысокое положение своей невесты, но ее хитрость за его спиной, направленная против члена семьи… Не уверен, что он простит ее. Думаю, так будет лучше. Все-таки молодая госпожа Ган красива и хорошо воспитана, она будет отличной для него парой.

– Наверное, ты прав, – вздохнул Шен.

– Но меня все еще терзает вопрос по поводу той броши. Что за люди оказались способны на подобное? Как они смогли подкинуть брошь старейшине Муану? Насколько опасны твои враги?

– Ты слышал что-либо о секте Хладного пламени? – спросил Шен.

Дождавшись, когда Шуэр отрицательно помотает головой, он продолжил:

– Это довольно могущественная секта заклинателей, избравших искаженный путь. Шиан и весь орден РР борются с ними и уже почти уничтожили. Я, как ты понимаешь, тоже активный участник. Думаю, это дело с брошью – отчаянная попытка этих людей уничтожить меня силами других. Не волнуйся, больше я не буду столь беспечен. Им не застать меня врасплох.

– Я думал, опасность исходит только от вашей Глубинной тьмы! А тут еще какая-то могущественная секта!

– Мир заклинателей довольно непрост, – криво усмехнулся Шен. – Не все тебе одному участвовать в сражениях, мы тоже это любим.

– Будь осторожнее, пожалуйста! Ты все еще недостаточно окреп, чтобы участвовать в сражениях! Пусть лекарь Од и поразился, как гармонизировалась твоя внутренняя энергия, он сказал, что ты все еще не восстановил свой организм.

– Я не буду лезть в драки, если можно будет обойтись словами, – пообещал Шен.

Шуэр вздохнул и потрепал его по голове.

Шумно. Женский спор – что за наказание для ушей. И ему приходится слушать это без возможности заткнуть их глотки. Ар-р-р!

Наконец ресницы беловолосого мужчины дрогнули, а взгляд приобрел осмысленность. Он сделал глубокий вдох полной грудью. Как же изнурительно долго он восстанавливал это тело, чтобы получить такую возможность.

Голоса женщин оборвались, они одновременно медленно, со страхом повернули головы в его сторону. И уставились в два бездонных багряных глаза.

[Приветствую вас, Админ. Следуя основной цели, я всеми силами развивала интересный сюжет!]

«Где пользователь номер два?»

Глава 85. Ты не веришь в предсказания

Шуэр собирался проводить их повозку до городских стен, но Шен уговорил его этого не делать, опасаясь, что в противном случае его сердце может не выдержать столь долгого прощания. Повозка медленно отъехала от ворот поместья семьи Ир. Голубь взлетел с таблички «Опора государства» и взмыл в белесое небо.

Муан, как обычно играющий роль возницы, направил повозку вниз по улице. Городские ворота пока остались левее, экипаж ехал в сторону улицы Цветочного благоухания. Скачущая рядом Аннис подсказывала старейшине пика Славы, куда поворачивать.

Риту скакала сбоку от повозки и выглядела смятенной. Ей, как и Шену, казалось, что она покидает этот дом навсегда. Предвкушение желанного будущего смешалось в ее сердце с тревогой, что она больше не увидит свою семью. Спроси ее кто-нибудь сейчас, она не смогла бы ответить, что для нее желаннее: остаться рядом с близкими или уехать в далекий орден, который так хотела увидеть. Она была рада, что у нее не спрашивали. Мать чмокнула ее на прощание, а отец обнял. Теперь, когда она все узнала, он не был для нее монстром с красной лентой, монстра больше не существовало. Но гнев на него за тот ужасающий поступок холодным металлом засел в ее сердце. Наверное, когда-нибудь она сможет понять, но простить… вряд ли. Даже не из-за жалости к Юэй (хотя, конечно, ей было жаль), а потому, что она не знала, как ей самой теперь с этим жить. Каким человеком она станет, неся на себе груз его поступка. Да, она рада сейчас уехать в место, где никто не знает, что совершил ее отец, никто не скажет ей, что она дочь убийцы.

– Предполагаю, что это здесь, – заявила Аннис, указав на табличку у двери, гласившую, что тут живет и принимает посетителей великая шаманка Афа.

Шен выбрался из повозки, изящно спрыгнув на землю, и в предвкушении потер руки. С козел спустился Муан и, встав рядом с ним, поинтересовался:

– И что мы здесь забыли?

– Хочу посмотреть на эту «шаманку». Похоже, Венти искренне считала, что кинжал не может причинить существенного вреда. Вот и возникает резонный вопрос: либо эта шаманка на самом деле полнейшая шарлатанка, дурящая людей, и кинжал попал к ней по чистой случайности и так же случайно перекочевал к Венти…

Шен готов был поверить, что во вселенной, созданной графоманом Ером, всякое возможно, и даже такой вариант.

– Либо, если способности у нее настоящие, что двигало ею, когда она обдурила бедную девушку и подсунула такой опасный предмет? Возможно, кто-то другой решил с помощью третьих рук навредить семье Ир.

Произнеся это, Шен сделал шаг вперед и решительно толкнул дверь. Замерев на мгновение на пороге, он бросил через плечо: «Не идите за мной» – и скрылся во внутреннем дворике.

Муан окинул взглядом сидящих верхом учеников и Риту и решительно направился вслед за Шеном.

Пройдя внутренний двор, старейшины зашли в скромное жилище. Колокольчик из деревянных трубочек, висящий над входом, издал легкий мелодичный звук.

В темном маленьком помещении удушливо пахло благовониями, повсюду были прикреплены талисманы, а у противоположной от входа стены находился алтарь. Справа располагались полки, заполненные имитациями артефактов. Шен окинул все это «богатство» разочарованно-недоуменным взглядом.

Услышав, что кто-то вошел, навстречу из другой двери вышла женщина. Ничем не примечательная: шея увешана всевозможными цветными бусами, а одежда из-за излишества украшений казалась слишком простой – чисто-белая, грубого кроя. Завидев двух богато одетых привлекательных мужчин, шаманка тут же расплылась в широкой улыбке и предложила присаживаться за низкий столик.

Поскольку обезвреженный кинжал остался в черном замке, у Шена не было на руках веских улик, чтобы перейти к обвинениям. Да и будь кинжал при нем, злобный дух из него испарился. Именно поэтому Шен притворился, что с интересом рассматривает полки.

– Позвольте узнать, что за услуги предлагает госпожа шаманка? Возможно, у вас найдется артефакт, способный подавить чужую волю? Мне бы пригодился такой.

Шаманка задумчиво уставилась на его спину.

– Я таким не занимаюсь, молодой господин. Я гадаю на прошлое и будущее, притягиваю удачу и изгоняю злых призраков.

– Призраков? – искренне заинтересовался Шен, слегка выйдя из роли.

Он обернулся к шаманке и с интересом еще раз прошелся по ней оценивающим взглядом.

– Могу попытаться связаться с вашими умершими близкими или изгнать злого призрака, прицепившегося к вам.

– А вы их видите?

– Иногда вижу. Иногда только слышу или чувствую. Присаживайтесь за стол.

Шаманка снова указала на место за низким столиком, на котором были разложены четки, талисманы, колокольчики и стояла миска с черным рисом.

Шен и Муан присели за столик.

– Значит, вас интересуют призраки, молодой господин?

– Н-нет, – не сразу ответил Шен. – Хотя, раз уж зашел разговор, может, вы подскажите какие-то способы борьбы с ними?

– Борьбы? – переспросила шаманка и ухмыльнулась. – Обычному человеку призраки не страшны. Иногда вы можете их увидеть, но они лишь выглядят пугающе и крайне редко способны причинить вред.

Шен нахмурился, неуверенный, стоит ли продолжать эту тему. Но, в конце концов, это была отличная возможность проконсультироваться у специалиста.

– А что… Что, если я слишком часто их вижу?

– Иногда призраки способны показаться обычным людям, – закивала шаманка. – Обычно они появляются перед близким родственником или человеком, с которым у них сильная эмоциональная связь. Вы потеряли кого-то из близких? Я могу попытаться связаться с ним.

– Нет, эти призраки совершенно не имеют ко мне отношения. И другие частенько не видят того, что вижу я.

Муан, сидящий рядом, несколько напрягся от того, в какое русло перешел разговор.

– Возможно, в вашему роду были шаманы?

– Нет. Я… я не уверен, – задумался Шен.

Шаманка рассматривала его лицо, чуть прищурившись.

– Возможно, вы обладаете особыми способностями. Шаманы вроде меня рождаются с таким даром, и обычно он переходит по наследству. Если подобный дар есть у вас, вам следует знать, как защититься от досаждающих духов.

– И как же?

– Есть несколько способов: талисманы, отгоняющие злых духов, колокольчики. Призракам не нравятся мелодичный звон, крик петуха, черный рис – это их ослабляет.

– У меня вопрос, – произнес молчащий до сих пор Муан.

– Да?

– Почему кто-то может видеть призраков, а кто-то нет? Злых духов обычно видят все люди, так что не так с призраками?

– На самом деле, духов тоже видят не всегда и не все. Все дело в силе их энергетики и желания. Мир духов тесно соседствует с человеческим миром, но жалобы на злых духов приходят лишь время от времени. Если бы люди всегда видели всех духов, что их окружают, моя лавка ломилась бы от просителей избавить их от очередной напасти. Нет, все не так просто. Так же и с призраками: только очень сильные эмоции и энергетика способны сделать их видимыми для всех.

– Тогда почему он их видит? – Муан кивнул на скромно сидящего рядом Шена.

– Это значит, что у него особое, более чувствительное восприятие. Обычно такой дар передается по наследству, но может открыться и после важного жизненного события. С вами происходил какой-нибудь несчастный случай? Может, вы были близки к смерти?

«Так сразу их все и не упомнишь…» – подумал Шен.

Муан опустил голову, а кончики его ушей чуть порозовели. Старейшина пика Черного лотоса осознал, что пора менять тему, пока Муан вновь не принялся посыпать голову пеплом, придумывая для этого какие-нибудь новые изощренные способы.

– Около месяца назад молодая барышня купила у вас проклятый кинжал, – Шен решил идти напролом. – С волнистым лезвием. Припоминаете такой?

Шаманка молча глядела на него.

– Лучше вам сказать правду. Ложь я все равно распознаю.

– Кто вы такие?

Шен потянулся через стол и резко схватил женщину за запястье, установив пальцы на ее участившемся пульсе.

– Я настаиваю, чтобы вы дали честный ответ.

– Отпусти меня! – взвизгнула шаманка, пытаясь выкрутить запястье из его захвата.

Свободной рукой она схватила жменю черного риса из блюда и бросила в Шена. Тот закрылся рукавом.

– Тьма внутри тебя обжигает! Кто ты такой?! Демоны не могут находиться в этой комнате!

– Я… Я не демон! – возмутился опешивший Шен, отпуская ее руку и отряхивая рис с одежды.

– Прошу прощения за то, что сразу не представились, – сдержанным тоном произнес Муан, возвращая встречу в более мирное русло. – Мы – бессмертные заклинатели из ордена РР и обратились к вам по важному для нас вопросу.

Шаманка все еще исподлобья глядела на Шена, но вскоре успокоилась и буркнула:

– И чем же я могу помочь бессмертным заклинателям?

– Вы давно промышляете столь опасными вещицами? Этот кинжал таил в себе очень злого духа, способного захватить чужое тело и убить несколько человек.

– Послушайте, не знаю, что вам сказали, но этот дух никакой не убийца, он всего лишь буйнопомешанный. Дотронувшийся до кинжала должен стать раздражительным и бессвязно мыслящим.

Она выглядела убежденной в своих словах. Либо искусно лгала, либо и в самом деле всему виной Система, каким-то образом подстроившая эпизод с кинжалом под драматичное событие для Ала.

Шен приложил пальцы к виску, раздражение поднималось в нем.

«Я не понимаю… Система, это ты как-то смогла все подстроить?»

[Вам не кажется, что у вас начинается паранойя?]

«Тогда почему неопасный кинжал превратился в опасный?»

– Эй… – тем временем окликнула его шаманка. – Дай мне прядь твоих волос, и я узнаю, что тебя ждет.

– Ничего я не дам! – тут же отшатнулся Шен. – И не нужно мне мое будущее. Не хочу его знать!

– А я хочу, – посмотрел на него Муан.

– Х-ха? Свое будущее узнавай, если так угодно! Мне мое и так прекрасно известно!

Муан оторопело смотрел на него.

– Эм… Я имел в виду, что сам его строю, никакие предсказания мне не нужны. Ладно, думаю, здесь мы закончили…

– Подожди.

– Чего еще? – Шен нетерпеливо посмотрел на Муана.

– Я хочу узнать свое будущее.

– Ты правда в это веришь, что ли? Только не говори, что хочешь погадать на любовь или что-то такое.

Муан отвернулся, достав из кармана несколько монет.

Видя, что этот клиент готов платить, шаманка без дальнейших предисловий высыпала из желтого полотняного мешочка с дюжину неровных камешков на стол, на каждом из которых было что-то написано.

Шен против воли с интересом стал наблюдать за происходящим.

Шаманка вгляделась в расположение камней, подняла к глазам пару, читая символы.

– Твои чувства запрятаны глубоко в сердце, но твои узы с этим человеком очень сильны. Тебе стоит остерегаться зависимости от этого человека. Будь осторожен в своих чувствах и действиях, бушующий внутри тебя огонь может обжечь кого-то из вас…

– Погоди, шаманка, – Шен вновь присел за столик рядом с Муаном, – ты употребила настоящее время, значит, это не про будущее, в котором он еще только встретит свою судьбу?

Шаманка одарила его не самым радушным взглядом.

– Поэтому я и предпочитаю проводить сеансы наедине.

– Эй, Муан, почему ты молчишь? Ты на самом деле испытываешь к кому-то такие сильные чувства?

– Конечно, нет, – фыркнул тот, поднимаясь. – Ты ошиблась. И я хотел погадать на будущее, а не на…

Шаманка подняла следующий камень. Когда она прочитала символы на нем, лицо ее переменилось, на нем застыло потрясение.

– Что? Что там? – с интересом потребовал разъяснений Шен.

– Я…

– Идем, не слушай ее, – Муан потянул его на себя, чтобы тот поднимался.

– Ты же сам решил погадать, – заинтересованно отозвался тот, не поддаваясь. Он не поверил ни единому ее слову в этом гадании, и все же слушать подобное и видеть реакцию Муана было забавно. – Так что там?

– Этот камень несчастий выпадает так редко… А вместе с этими он означает, что…

– Что? Ну же, что там?

– Завершение его жизни не будет быстрым. Ее конец будет полон печали и сожалений.

Она говорила это столь серьезно, что у Шена против воли мороз по коже пробежал.

– А как же предыдущие слова? Им что, не суждено жить счастливо?! – возмутился Шен.

– Пойдем. – Муан уже не просто просил, он настойчиво дернул его на себя, схватив под руку, заставил подняться и потянул к выходу.

– Еще монета, отвечай, – кинул на столик Шен, глупо сопротивляющийся попыткам Муана быстро покинуть помещение.

– Тот человек умрет раньше, – хмуро произнесла шаманка, не разделяя его веселья.

В этот самый момент Муан зажал его под мышкой и выволок во внутренний двор. Только там он отпустил его и толкнул к воротам.

– Это было довольно грубо, не находишь?

– Твое веселье по данному поводу неуместно.

– Почему? Ты поверил шаманке? Ты же сам сказал, что она ошиблась еще в самом начале. Знаешь, зачем было сделано такое жу-у-у-уткое предсказание? Если бы ты не психанул, а распереживался, следующим ее предложением было бы снять с тебя какое-нибудь проклятие или почистить ауру. И конечно, одной процедурой ты не «излечишься», придется наведываться к ней еще пару месяцев. Это смешно! Ты все еще столь наивен? Тебя так впечатлили ее слова? На тебе лица нет!

– А тебя совсем это не волнует?

– Взволновало бы, окажись что-то из этого правдой. Но я не верю в это. Как и в принципе в возможность предсказать судьбу. Ежедневно и ежесекундно мы делаем выбор из огромного количества комбинаций, мы скрупулезно строим свое будущее каждым своим действием и решением. Ты не заставишь поверить меня, что какая-то посторонняя «предсказательница» способна точно сказать, что ждет меня через год или десять лет! Разве что увидеть наибольшую вероятность развития событий. Но это вовсе не значит, что в конечном итоге я и в самом деле приду к этому результату.

– Ты правда так думаешь? – Муан словно вздохнул с облегчением после этих его слов.

– Конечно! В этом хотя бы есть смысл.

– Ладно, идем, – произнес Муан.

Шен пожал плечами и направился к воротам, ведущим на улицу.

– Твои чувства и вправду такие «обжигающие»? – искоса взглянув на Муана, иронично поддел он, выходя за ворота.

Муан молча посмотрел на его шею, синяки на которой все еще отчетливо выделялись, и поймал себя на мысли, что в данный момент очень хочет это повторить.

– Нужно прикупить черного риса, – заявил Шен, запрыгивая в повозку.

Ученики лишь переглянулись. Хотелось бы им услышать, что узнал учитель, но тот определенно не был настроен с ними делиться.

Шен залез в повозку, переступая через разлегшуюся там Волчару, и опустился на лавку. Сердце его почему-то сильно стучало, хотя он не мог понять причину.

Как только экипаж выехал за городскую стену, Система разразилась радостным:

[Поздравляем! Пройдена сюжетная арка «Посещение столицы»! Завершено сюжетное задание «Посещение столицы вместе с главным героем»! +100 баллов к продвижению сюжета!]

Баллы сейчас настолько мало заботили Шена, что он вообще никак на это не отреагировал.

Шен, по своему обыкновению, уселся на лавку, поставив на нее одну ногу и оперев о колено руку с письменами, которые читал. Волчара развалилась в ногах, заняв своей пушистой тушей практически все пространство между лавками. Ученики и Риту скакали на лошадях, а Муан управлял экипажем.

Внучатая племянница Шена какое-то время старательно скакала верхом наравне с Алом и Аннис, но через пару часов все же сдалась и перебралась внутрь повозки, аккуратно переступая через Волчару. Этот маневр позволил Шену напрямую пообщаться с создателем тех записей, которые он изучал все это время. Большинство схем печатей, придуманных Риту, были до крайности наивными и неэффективными, и Шен то и дело тыкал в линии, объясняя девушке, что именно она сделала не так и как можно улучшить ее творения. Знания эти были, так сказать, «не для первого курса», однако Шен не скупился на объяснения. Всякие разные печати были чуть ли не единственным, что с самого начала получалось у него неплохо (хоть он и грешил тем, что выбирал слишком сильные, не зная о некоторых их особенностях). Еще со времен, когда у него в руках оказался тот проклятый свиток, покусавший библиотекаря, он понял, что печати можно создавать самому, и с тех пор иногда пытался что-то придумать, хотя возможности испытать свои идеи выдавалось немного.

Риту тоже придумывала собственные печати, поскольку была самоучкой и единственным доступным ей материалом оставался дневник Рурет, который та вела, когда тоже училась всему сама… Но Шен оценивал ее фантазию довольно высоко, хотя какой-нибудь Рэн и мог с ним не согласиться, заявив, что подобное может угрожать и заклинателю, и окружающим. Благо возможностей Риту пока что было недостаточно, чтобы заодно испытывать все свои придумки.

Когда они отъехали далеко от столицы, равнинная местность сменилась холмами, а на горизонте показался горный хребет. Шен грациозно вылез из окна повозки и уселся на ее крышу, прямо на деревянный ящик, внутри которого перевозилось зеркало. Лощины между холмами затягивались туманной дымкой, заходящее солнце преломлялось облаками и падало на далекие горные пики, окрашивая снега на вершинах в бледно-розовый цвет. Шен совершенно пропустил эти виды, когда они ехали в столицу, так как проспал большую часть пути, и сейчас с восторгом наверстывал упущенное.

Муан, глядя на него, только покачал головой. Он явно собирался что-то проворчать, но все же сдержался.

Они ехали уже больше четырех часов, и если Шен с Муаном могли спокойно обходиться без еды, а Риту потихоньку точила конфеты, сидя в повозке, то Ала с Аннис пора было пожалеть. Именно поэтому Шен свесился с крыши и потребовал от Муана остановиться где-нибудь на привал. Дорога как раз заходила в лес, и Муан притормозил экипаж на опушке.

Поскольку Шен запасливо прихватил из дома Шуэра довольно много конфет, перекуса у них хватило бы еще на пару дней. Однако ученики выказали желание поохотиться на нечто более существенное. Шен не стал противиться воле растущих организмов и пожал плечами, пожелав им удачи.

Ученики убежали на охоту, а Муан разжег костер. Шен в это время напоил лошадей, а потом просто стал прохаживаться рядом. Место было незнакомым и в то же время таким обычным, что могло бы находиться где угодно. Высокие деревья тянулись к небу, Шен подошел к одному из них и приложил ладонь к стволу. Его посетила странная мысль: «Как здорово, что деревья растут очень медленно и почти не меняются за человеческую жизнь. Строятся и разрушаются дома, зарастают тиной реки, но лес можно узнать по деревьям. Хоть что-то живое будет таким же и в конце твоей жизни».

На его ладонь легла чужая рука. Шен ощутил исходящую от нее духовную энергию и понял, что произнес это вслух.

Стоящий рядом Муан вздохнул и, усмехнувшись, сказал:

– Вообще-то жизнь бессмертного заклинателя может быть длиннее жизни деревьев.

Не глядя на него, Муан делился духовной энергией с деревом, выглядя очень серьезным, а рука Шена будто случайно оказалась на пути. И все же это была нелепая уловка. Шен прекрасно понял, что Муан хочет тем самым помочь ему.

Он посмотрел на точеный профиль прославленного мечника и произнес:

– Значит, в этом мире для нас нет вообще ничего постоянного.

Муан хотел было что-то ответить, но раздающиеся в лесу шорохи внезапно стали ближе, а в плечо прославленного мечника врезался заяц.

– Держите его! – закричала Аннис.

Удар оказался довольно силен, чтобы оттолкнуть старейшину пика Славы в сторону. Муан, конечно же, слышал, что ученики Шена возятся неподалеку, но никак не ожидал подобного нападения. Аннис упорно делала вид, что заяц такой резвый, что сам от них отскочил на добрых пять метров, а Ал хитро поглядывал на старейшину пика Славы, не слишком подыгрывая девушке. У Муана оставалось мало сомнений, с помощью чьего деятельного участия заяц оказался в затяжном полете.

Пока великий мечник пыхтел от негодования, не обращая внимания на чересчур резвое животное, Шен ловко ухватил зайца за резвую лапку. Но тот так извивался в его руке, что Шену пришлось разжать пальцы. Заяц упал на землю и отпрыгнул в сторону, однако дорогу ему преградила Аннис. Заяц скакнул в другую сторону, но тут на него всем телом упал Ал. Раунд.

– Вот так, смотри, Риту, учись. Всего лишь три года активных тренировок – и ты сможешь точно так же загонять зайцев, – несмотря на то что тон Шена был нарочито-гордым, ни от кого не укрылось, что это сарказм.

Аннис слегка порозовела, то ли от бега, то ли от смущения, а Ал не выглядел слишком пристыженным.

Пока они разделывали и готовили зайца, сгустились сумерки. Иней сковал пожухлую листву. Шен плотнее укутался в свою меховую мантию и протянул руки к костру.

– Учитель, а вы не будете? – разочарованно произнесла Аннис, когда Шен так и не попробовал запеченную зайчатину.

– Ешьте сами, я прекрасно обойдусь конфетами.

Девушка опустила голову, пытаясь скрыть разочарование. Ну хотя бы Ал разочарованным не выглядел: он без зазрения совести с аппетитом уплетал мясо, и было похоже, что в него спокойно поместилось бы еще как минимум три таких зайца.

Когда трапеза была закончена, а костер потушен, на дворе стало совсем темно.

– Сколько там до той деревни? – спросил Шен.

– Думаю, через часа два или три доедем, – спокойно отозвался Муан, зажигая фонарь возле места возницы. – Иди внутрь, – поторопил он.

Шен вздохнул и пошел к повозке, но тут же замер, кинув на Муана, залезшего на козлы, мимолетный взгляд. Присмотревшись, он понял, что ему не мерещится: рядом с Муаном и в самом деле кто-то сидел. Сделав шаг назад и встав перед ним, Шен уставился на старушку с девочкой, без зазрения совести устроившихся рядом со старейшиной пика Славы. Причем места на троих там явно не хватало, поэтому девочка висела в воздухе.

– На что ты смотришь? – не понял Муан, оглядываясь.

– Эм… ни на что. Просто хотел сказать, чтобы ты вел поаккуратнее. Повозка на каждом камешке трясется.

– И как ты себе это представляешь? – тут же вспылил Муан.

Шен пожал плечами, не собираясь пускаться в спор. Он все еще не определился, как реагировать на старушку и девочку. Раз Муан их не видел, определенно они были призраками (то, что они слегка посвечивались в темноте и свободно висели над землей, тоже на это намекало). А значит, начни Шен сейчас разговаривать с пустотой и интересоваться, что оная здесь забыла, Муан вытаращится на него и в лучшем случае решит никак не комментировать эту ситуацию. В общем, для своего и чужого душевного спокойствия Шен решил ничего ему не говорить. Глазами, мимикой и легким подергиванием головы он намекнул привидениям, что они могут поговорить с ним внутри, причем сделал это украдкой, чтобы Муан не заподозрил у него нервный тик или что старость подкралась к хозяину Проклятого пика и у него шейные нервы защемило.

– Я пошел внутрь, – бросил Шен и быстро скрылся внутри повозки.

Когда его примеру хотела последовать Риту, он не дал ей зайти, заслонив дверь.

– После сытного обеда тебе не помешает немного размяться, – заявил он.

Девушка оторопело взглянула на него, а затем резко развернулась, тихонько хмыкнув себе под нос, и быстро направилась к лошади. Кажется, она восприняла его слова как намек на ее лишний вес.

[+10 баллов к злорадству главного злодея!]

«Ты знаешь, я ведь по жизни довольно злорадный, ты пересчитай внимательнее. Там точно гораздо больше раз наберется, ты раньше пропускала!»

Система ничего не ответила. То ли задумалась о прошлом, то ли обомлела от его наглости.

Шен сел на лавку и передернул плечами. Сейчас казалось, что в повозке даже холоднее, чем снаружи. На лавке напротив сидели старушка с девочкой и глядели на него тоскливым взглядом.

«Вот и что им надо?»

Волчара посмотрела на них, повела ушами, а затем вновь улеглась в ногах. Шен подумывал о том, чтобы кинуть в них черным рисом и дело с концом. Но эти две особы смотрели на него с таким отчаяньем, что он поневоле медлил.

Повозка тронулась.

– Чего вам нужно? – шепнул Шен.

Призраки ничего не ответили.

– Хм, ну и ладно, – разозлился Шен и перевел взгляд за окно, делая вид, что больше, кроме видов, его ничего не интересует. Правда, весь эффект портила кромешная темнота снаружи.

Шло время, стучали колеса, скакали лошади, а Шену становилось все холоднее. Он кутался в меховую мантию, но никак не мог согреться. Он прикрыл глаза, уткнувшись лбом в стенку повозки. Ветер, задувающий из окна, уже не просто бодрил, а вызывал сильную дрожь.

Он хотел было спросить у Муана, скоро ли они приедут, но для этого нужно было вылезти наружу, теряя последние крохи тепла, а на это он пойти не мог. И хотя его буквально трясло от холода, каким-то образом Шен умудрился заснуть.

Во сне он увидел большое раскидистое дерево, под которым стоял алтарь. Сверху на алтаре сидели маленькая сухонькая бабулька, держащая в руке большой лист кувшинки, закрывающий ее от яркого солнечного света, и хрупкая девочка с большими красными бусинами на шее. Люди приходили к алтарю и возжигали благовония. Картина эта казалась спокойной и умиротворяющей. Но затем сон переменился: Шен увидел темный дом, внутри которого отчетливо пахло кровью. Во сне он был убежден, что чувствует запах свежей крови. Он ступил на темные половые доски, сделал шаг, оказавшись в неосвещенной комнате. Дождь стучал по крыше, а в комнате мужчина камнем размозжил голову старухе. Шен почувствовал, как его охватывает дикий ужас.

– Папа… зачем ты… бабушку… – произнес он детскими устами.

Мужчина резко развернулся, Шен сделал шаг назад, но тот в два стремительных прыжка оказался возле него, схватил за волосы и со всей силы ударил об косяк. Он бил и бил, даже когда почувствовал, что ребенок в его руках совсем затих и обмяк.

Повозка резко остановилась, Шена тряхнуло, вырывая из объятий сна. Он уставился на бабку с внучкой, с трудом понимая, где реальность. Ему требовалось какое-то время, чтобы полностью осознать, что это были их воспоминания, а не его.

Дверца резко отворилась.

– Ты чего не выходишь? Приехали, – заявил Муан.

Глава 86. Ты возжигаешь благовония

[Поздравляем! Вы успешно переродились в мире «Великого безумного»! Вам присвоена личность «Демнамелас», божество-демон смерти и великий господин секты Хладного пламени!]

Беловолосый мужчина мысленно фыркнул. Он окинул комнату внимательным взглядом, запоминая месторасположение всех присутствующих, и оттолкнулся руками от края стола. Кресло на колесах отъехало назад. Демнамелас поднялся и медленно выпрямился во весь свой немаленький рост. Он поднес к глазам свои руки с тонкими длинными пальцами и хрупкими запястьями и подцепил прядку белоснежных волос.

«Какая нелепость. Такой идеальный план полетел в преисподнюю. И вместо всесильного тела и идеального положения мне придется выжимать последнее из этого доходяги!»

– Ты, – голос мужчины звучал хрипло, когда он указал на застывшего в трепете у двери адепта, – подойди сюда.

Парень склонил голову и раболепно приблизился на несколько шагов. Демнамелас вскинул руку по направлению к нему. Несчастный схватился за шею и вытаращил глаза. Его тело билось в судорогах, зрачки безумно вращались в глазницах, кожа постепенно серела и отделялась от плоти, словно пласты сгоревшей бумаги. Вскоре этот процесс объял парня целиком, и от его тела осталась лишь горка пепла. Демнамелас опустил руку и глубоко вздохнул, вместе с вдохом впитывая в себя последние крохи энергии смерти.

«Терпимо, – затем определил он. – Демнамелас не полностью бесполезен, хотя мне и в страшном сне не приходило в голову становиться каким-то выдуманным божком».

Три женщины потрясенно-испуганно смотрели на него.

– В-великий господин, – произнесла, справившись с собой, И Мори.

Она склонилась в неловком поклоне и тут же приподняла голову, чтобы увидеть его реакцию.

Демнамелас немигающе уставился на нее своими багряными глазами.

– П-позвольте поприветствовать вас от лица всей секты Хладного пламени!

– Какой секты? – грозно переспросил Демнамелас.

– Х-хладного п-пламени… – испуганно повторила Мори.

– Вы призвали меня в столь жалкое, болезное тело! Как намереваетесь исправлять подобное?

Мори выпрямилась.

– По правде говоря, у нас есть на примете способ…

– Ты чего не выходишь? Приехали, – заявил Муан.

Волчара тут же встрепенулась и выпрыгнула наружу, заставляя старейшину пика Славы посторониться. Следом за ней из повозки выбрался Шен.

– С тобой все нормально? – уточнил Муан.

– Просто замерз в этой повозке, лучше бы я ехал верхом! Пошли уже скорее в тепло, – передернул плечами Шен и первым направился к постоялому двору, перед которым они остановились.

Благодаря удачному расположению деревни на одной из основных дорог, ведущих в столицу, она могла похвастаться большим и презентабельным постоялым двором, комнаты которого редко пустовали. Трехэтажное здание снаружи было отделано изысканной резьбой, а ставни на окнах двух верхних этажей ярко расписаны.

Шен недолго осматривал внешние красоты, спеша внутрь, однако, не дойдя до порога, замер и осмотрелся по сторонам. У него словно мороз по коже пробежал. Нехорошее предчувствие.

– Почему не заходишь? – спросил подошедший Муан.

Ученики и Риту стояли рядом и смотрели на учителя. Шен еще раз осмотрелся, но, не заметив ничего странного, списал все на холод и поспешил внутрь.

В нос тут же ударили запахи еды, его окутал теплый, чуть влажный воздух. К гостям спешил хозяин заведения – сухой, высокий мужчина с узкой седой бородой. Вежливо поклонившись, он, однако, не торопился приглашать их дальше порога. Шен кинул взгляд на ресторанную зону, расположенную справа от входа, и увидел, что она доверху забита посетителями. Большинство людей были одеты в однообразные одежды синего цвета с вышитыми на них белой нитью облаками. И только один выделялся другим оттенком синих одежд и рукавами, края которых украшали цветы, вышитые серебряной нитью. Человек поднял голову, поглядел на вошедших и встретился взглядом с Шеном. Тот расплылся в широкой улыбке, признав своего давнего знакомца Сагона Роя.

Оставляя разбираться со скукой Муану, Шен поспешил к заклинателю из клана Тихого цветка.

На самом деле, он прекрасно понимал, что беднягу Сагона Роя вряд ли осчастливит разговор с хозяином Проклятого пика, но все же смел надеяться, что по старой памяти тот поведает, откуда здесь столько заклинателей.

– Приветствую адепта Сагона Роя, – зловеще улыбнулся Шен, подойдя к его столику.

Сопровождающая его Волчара только усугубила нервозность узнавшего его заклинателя. Он бы точно с удовольствием проигнорировал Шена, но от прямого приветствия уйти не мог.

– Как здорово встретить собратьев-заклинателей! Может, происходит некий внеплановый сбор, о котором не был уведомлен орден РР? – садясь за стол напротив, доверительно спросил Шен.

– Ничего подобного, – фыркнул Сагон, наполняя свою пиалу вином и не угощая Шена. – Я – приглашенный ученик ордена Великого неба, – он произнес это с гордостью.

– Вот так неожиданность, – честно признался Шен. – А что заклинатели ордена Великого неба делают здесь в таком количестве? Может, произошло нападение злых духов и вам требуется помощь?

– Ничего подобного, – произнес зычный голос за его спиной.

Шен обернулся и увидел знакомое лицо. Кажется, именно этот господин проводил праздник Яркой Луны.

– Мы направляемся в столицу на аудиенцию к императору, – гордо произнес мужчина.

Шен нахмурился.

– Не знал, что заклинатели участвуют в политике, – после недолгого раздумья проговорил он.

– Уж не ордену РР это говорить, после того как вы пригласили на праздник Яркой Луны великого генерала Ира! Постыдились бы!

«Система, этот человек в самом деле решил, что Шуэр прибыл в орден РР с дипломатической миссией?»

[Похоже на то].

«Может, стоит попытаться убедить его в обратном?»

[А как вы сможете это сделать, не открывая, что генерал – ваш брат?]

«Хм. Ну тогда пускай летят, налаживают отношения с государем…»

– А вы здесь какими судьбами, позвольте узнать? – произнес глава ордена Великого неба Сэл Юар.

– А мы как раз из столицы возвращаемся. На аудиенцию к императору мы, правда, не попали, зато доверительно пообщались с великим генералом. Кажется, он высоко оценивает навыки заклинателей ордена РР.

Главу ордена Великого неба от этих слов почему-то слегка перекосило. Шен, в принципе, узнал все, что хотел, поэтому поднялся из-за стола, кинув на Сагона прощальный, внушающий опасение взгляд, и поклонился Сэлу.

– Шен, у них нет свободных комнат, – произнес Муан, когда тот подошел к их компании, все еще мнущейся у порога.

Ночевать на улице не хотелось. Снаружи становилось слишком морозно, а он еще не согрелся. К тому же что делать с Риту? Если Ал и Аннис уже приучились к трудностям, для его внучатой племянницы это будет то еще испытание, она ведь и заболеть может.

– Что, вообще? Ни одной?

– Постоялый двор забронирован орденом Великого неба.

– А другая гостиница в вашей деревне где?

– Больше ничего нет, «Благодатное место» – единственный постоялый двор в деревне.

– Кажется, я не вовремя разозлил главу ордена Великого неба…

– Я все же спрошу его, не могут ли они потесниться, – решил Муан.

Идти ему никуда не пришлось, так как глава ордена Великого неба, размеренно перекатываясь с носка на пятку, подошел к ним.

– А? Вы еще здесь? – наигранно удивился он. – О, приветствую, старейшина Муан.

– Глава Сэл Юар, – в ответ поприветствовал тот. – Мы только что узнали, что вы забронировали весь постоялый двор, а других в округе нет. Не найдется ли у вас несколько незанятых комнат?

– Для вас, старейшина Муан, комната всегда найдется, – радушно произнес Сэл. – Однако для этого человека, – ледяной взгляд пронзил хозяина Проклятого пика, – нет. Не хочу подвергать опасности своих учеников его присутствием.

Какое-то время Шен с вызовом смотрел на Сэл Юара, а затем усмехнулся и повернулся к Муану.

– Оставайтесь здесь, а я переночую в повозке.

– Ты не останешься там! Ты замерзнешь до смерти, – категорично заявил Муан.

– Бессмертный заклинатель замерзнет до смерти? – переспросил Сэл Юар, издав ироничный смешок. – Что ж, если вы не желаете принимать мое предложение, я ничего не могу поделать.

– Подождите, мы принимаем, – произнес Шен.

– Нет, не принимаем. Хозяин, есть еще деревни неподалеку? Где можно остановиться на ночь?

– Ну… – замялся тот. – Есть тут рядом деревня С, там много пустых домов, можете остановиться в одном из них.

– Нам подходит, – предостерегающе глядя на Шена, произнес Муан. – Как до нее добраться?

– Вы ее уже проехали. Вам следует вернуться на тракт, а затем свернуть на неприметную дорогу, ведущую на северо-запад.

– Спасибо за помощь, – Муан поклонился и, повернувшись, взмахнул руками, гоня учеников в сторону выхода.

Шен вздохнул и последовал за ним.

– Уже не в первый раз убеждаюсь, что в этом ордене РР все какие-то ненормальные, – глядя им вслед, заметил Сэл Юар.

– А этот заклинатель в меховой мантии опасен? – тут же спросил досужий до сплетен хозяин постоялого двора.

– Говорят, он в одночасье уничтожил два десятка своих учеников.

– Почему? Зачем он сотворил такое злодеяние?

– Разное предполагают: что он подвергся искажению своей духовной энергии, что он повредился рассудком или даже принес их всех в жертву ради собственной силы. Его орден скрывает подробности. В любом случае этот человек смертельно опасен. На его совести столько загубленных жизней, а он смеет свободно разгуливать по миру и улыбаться. Подобная несправедливость гложет многих заклинателей, и все мы только и ждем, когда же он получит свое.

– Почему его все еще не казнили за подобное?

– Это не так-то просто. Ну да ладно, не стоит вам вникать в мир заклинателей.

Шен, полагавший, что следовало принять приглашение Сэла, оставив его ночевать в повозке, был искренне тронут тем, как Муан категорично отверг этот вариант. Хотя, конечно, и сознавал, что как учитель он должен был в первую очередь обеспечить лучшие условия своим ученикам, а не заставлять всех страдать из-за себя. Правильнее было бы оставить учеников на постоялом дворе, а самому искать ночлег в другом месте. Однако настаивать на этом варианте он был не намерен.

Не желая продолжать путешествие в повозке в компании призраков, Шен открыл дверцу, запуская внутрь Волчару, а сам залез на место возницы рядом с Муаном. И тут же услышал бурчание:

– Иди внутрь, здесь ветер будет дуть сильнее.

– Не хочу, – заявил Шен, плотнее кутаясь в меховую мантию. – Там скучно.

На улице была кромешная тьма, свет давал только фонарь, висящий слева от места возницы, и еще один, находящийся впереди на перекладине между лошадями.

– Риту, залезай внутрь, – произнес Шен. – Тебе опасно ехать верхом в такую темень.

Девушка не стала спорить и, привязав свою лошадь сзади, залезла в повозку.

Муан тряхнул поводьями. Когда повозка тронулась, Шен произнес:

– Ал, Аннис, внимательно смотрите по левую сторону дороги, мы не должны пропустить поворот.

– Да, учитель, – практически хором отозвались они.

Они выехали на тракт и довольно быстро отыскали дорогу, поворачивающую на северо-запад. Повозка затряслась на ямах и впадинах. Шен схватился за локоть Муана, чтобы не свалиться.

– Жаль, мы не уточнили, как долго придется ехать по этой дороге, – заметил он.

– Тот человек сказал, что деревня находится неподалеку, – отозвался Муан.

Шен не стал говорить, что понятие «неподалеку» у разных людей различается.

Повозка тряслась на ухабистой дороге уже минут двадцать, но они все еще никуда не выехали. По бокам поднимались высокие заросли кустарника. Шен всеми силами пытался абстрагироваться от холода, который пробирал до костей, но с такой силой сжал пальцы на локте Муана, что тот, обернувшись, заметил его дрожь невооруженным взглядом. К сожалению, все, что он пока мог сделать, – это посильнее перехватить поводья.

Шен начал думать, что его состояние не совсем нормально. Все-таки мороза на улице недостаточно, чтобы его так трясло. Может, все дело в призраках, которые за ним увязались? Он не мог точно сказать, когда ему стало настолько холодно, но готов был проверить свою теорию, кинув в окаянных жменю риса. Вот только они остановятся, и Риту сначала вылезет из повозки.

– Кажется, я вижу дом впереди, – произнес Ал, скачущий рядом.

– Отлично, – с облегчением простучал зубами Шен. – Не время привередничать, остановимся в первом же пустующем доме.

– Кажется, этот дом такой и есть, – заметил Ал, когда они подъехали ближе. – Посмотрите, как он оброс травой.

Трава высотой по колено волной напирала на старые каменные стены. Ученики спешились, Шен и Муан спустились с козел, а Риту и Волчара вылезли из повозки. Муан завел повозку во внутренний двор. Здесь травы было меньше, и все же, очевидно, как минимум в этом году здесь никто не жил. Шен внимательно осмотрелся по сторонам, но ночь, рассекаемая светом всего лишь пары фонарей, не располагала к изучению окрестностей. Где-то с краю сознания в его голову постучалась мысль: «Интересно, почему в этой деревне много пустующих домов?» – но холод не слишком располагал к размышлениям. Месторасположение деревни вблизи от оживленного тракта казалось ему вполне выгодным, мало ли чего тут могло случиться, не время сейчас об этом думать. Он дождался, пока Муан распряжет лошадей, и, зажав в кармане жменю черного риса, резко открыл дверцу повозки.

Старушка с внучкой все так же сидели на лавочке и горестным взглядом смотрели на него.

– Пошли прочь, оставьте меня в покое! – раздраженно шепнул Шен.

Он вынул горсть риса, собираясь пустить его в ход. Старуха, завидев черный рис, тут же обняла внучку и заслонила ее собой. Шен ошарашенно уставился на нее. По ее реакции у него возникло ощущение, будто он по меньшей мере собрался камнями живых людей закидывать.

– Черт с вами! Делайте что хотите! – зло фыркнул он и, схватив мешок с конфетами, резко захлопнул дверцу.

Шен догнал остальных, когда Ал уже решительно открывал двери. Они вгляделись в тонущий во мраке дверной проем. Из дома пахнуло затхлым сырым воздухом. Ал нерешительно вглядывался во тьму.

– Если там есть печь, меня этот дом вполне устроит, – произнес Шен, вперед ученика войдя в дом и чуть не врезавшись в экран отражения духов.

Ощупав перегородку, он обогнул ее справа и вошел внутрь. Почти сразу следом за ним зашел Муан, несущий фонарь. Мягкий желто-оранжевый свет выхватил из темноты пыльный пол и пару колонн.

Дом был небольшим, всего лишь две комнаты. Кухня соседствовала со спальными местами, приземистая печь одновременно служила для готовки пищи и отопления, горячий воздух из нее должен был подаваться в широкую каменную лежанку, возвышающуюся над полом на уровне колен. Ее размеры казались достаточными, чтобы вместить семью из пяти-шести человек. Сверху на лежанке были сложены старые пыльные циновки.

– Что ж, – обозрев это великолепие, произнес Шен, – если мы разожжем в ней огонь, меня это вполне устроит. Придется спать всем вместе, но зато не замерзнем.

– Я поищу дрова, – тут же вызвался Ал.

– А я поищу, чем можно подмести, – решила Аннис.

Шен осмотрелся и обнаружил в углу рядом с печью большой металлический чайник.

«А было бы неплохо выпить горячего чая перед сном. Жалко, Ал уже убежал, можно было бы послать его за водой…»

Шен посмотрел на тех, кто остался: Муан возился возле печи, пытаясь разжечь огонь из тех поленьев, что нашел рядом; Риту просто стояла и глазела (бедняга впервые уехала из дома, и тут сразу такие тяжелые условия); Волчара терлась о его ногу. Подхватив чайник и предупредив о своем намерении, Шен пошел искать колодец.

Выйдя на улицу, он вновь дернул за дверцу повозки и заглянул внутрь. Узрев призраков, он, не таясь, произнес:

– Вы случайно не из этой деревни? Идемте со мной колодец искать.

Он слабо рассчитывал на то, что призраки поймут, чего он от них хочет, однако, обернувшись возле ворот, увидел, что бабка с внучкой тянутся вслед за ним. Хмыкнув, Шен подождал их, а затем направился по улице в глубь деревни.

– Ну и чего вы ко мне прицепились? – риторически вопрошал он, осматриваясь по сторонам.

Уходя, он почему-то решил, что фонарь ему не требуется. Глаза действительно через какое-то время привыкли к темноте, и все же следить, что находится под ногами, с фонарем было бы сподручнее.

Шен вгляделся в темноту. Впереди был черный силуэт, еще черный силуэт и сбоку черный силуэт. Вздохнув, он присмотрелся к ближайшему из них. При усиленном изучении вскоре стало понятно, что это куст.

На краю деревни, где они находились, ни в домах, ни снаружи не горело ни одного огонька. Возможно, где-то в глубине и теплилась жизнь, но сейчас создавалось впечатление, будто они решили переночевать в вымершей деревне.

– Они ведь не могли все вымереть из-за какого-нибудь вируса? – вслух размышлял Шен. – Или отравленной воды…

Что-то ему уже расхотелось чая. Он прошел еще несколько шагов, решив, что если через десять метров колодец не появится, то он не станет углубляться в поиски.

– А вы в самом деле так боитесь черного риса? – продолжил он односторонний разговор с призраками.

Те плыли рядом, никак не изменяясь в мертвенных выражениях на призрачных лицах. Для наглядности Шен вновь вынул жменю риса из кармана и потряс в руке. Бабка тут же в ужасе отшатнулась, закрывая собой внучку. Шена так и подмывало кинуть в них рис и проверить, что получится.

Вместо этого он приблизился к еще одному черному силуэту. Через несколько шагов перед ним вырисовался деревенский колодец. Выглядел он вполне рабочим.

Шен набрал воды и понюхал ее. Вроде бы ничем неприятным не пахнет. Тогда он решился чуть пригубить ее.

– Вроде обычная вода, – пожав плечами, заключил он. – Прокипятится, и нормально.

Он налил полный чайник и удовлетворенно поспешил обратно к дому. Пусть эта прогулка несколько взбодрила его, холод все равно не отпускал, а руки раздражающе тряслись. Пальцы, держащие ручку чайника, готовы были застыть в этом положении.

Когда он вернулся с водой, оказалось, что внутри уже прибрано, в печи горит огонь, старые циновки почищены и аккуратно разложены на лежанку, а найденные кем-то свечи освещают помещение уютным светом.

Шен поставил чайник сверху на печь и улыбнулся. Здесь стало действительно уютно, у него даже на сердце потеплело.

– Учитель, – обратился к нему Ал. – Я нашел чай, а также рис и немного специй.

– Намекаешь, что голоден? Перекуси конфетами, чай скоро будет готов, а на кашу воду я не рассчитывал.

Ал кивнул и с радостью углубился в мешок со сладостями. Аннис пару мгновений неодобрительно смотрела на него, а затем тоже запустила туда руку. Риту сидела на краю лежанки, Волчара устроилась возле нее, а Муан следил за огнем. Шен присел возле него, подставляя замерзшие руки теплому воздуху. Он сидел так, пока чай наконец не заварился. Затем принялся греть руки о чашку и сделал глубокий глоток, обжигая язык. Тепло разливалось внутри, но холод не желал сдавать свои позиции.

– Как вам, достаточно тепло? – спросил он учеников и Риту.

Все дружно уверили его, что температура в помещении стала вполне комфортная.

– Ладно, нужно ложиться спать, – произнес Муан. – Завтра встанем пораньше и больше проедем.

– Вы ложитесь, а я сейчас, – отозвался Шен, заметивший в углу комнаты небольшой алтарь.

Он подошел к нему и опустился рядом на колени. Возле алтаря все еще лежали заготовленные на будущее благовония. Шен зажег три палочки и, зажав их в пальцах, поднялся и трижды поклонился каждой стороне света, думая о бабке с внучкой. Затем вновь опустился перед алтарем и воткнул палочки в песок.

Когда он совершил это, ему показалось, будто холод стал отступать. Муан и ученики смотрели на него, но в итоге никто так ничего и не спросил. Аннис задула свечи, и легкий свет падал теперь только от горящих в печи дров.

Риту было неуютно спать с краю, поэтому Шен приказал Волчаре лечь рядом с ней и охранять. Поскольку она была духом, который, в принципе, невосприимчив к холоду, а также неспособен излучать тепло, Шен был не заинтересован в ее мехе, который совершенно не согревал. Рядом с Риту с другой стороны устроилась Аннис, потом легли Ал, Шен и Муан с другого краю.

От лежанки исходило приятное тепло. Шен укутался в свою меховую мантию. Несмотря на столь комфортные условия, его продолжало трясти. Однако хозяин Проклятого пика так устал, что провалился в сон. Сегодня он узнал, что человеческий организм способен трястись от холода и спать одновременно.

Муан вгляделся в бледное лицо Шена, который, конечно же, считал ниже своего достоинства проявить несвойственную заклинателям слабость и признаться, что умирает от холода. Было странно, что он никак не может согреться. Он заболел? У него лихорадка?

Муан снял свои верхние одежды и накинул на Шена. Пребывая в полудреме, тот этого даже не заметил.

«Этот человек умрет раньше».

Пальцы Муана против воли медленно сжались в кулак.

Он потянулся к Шену и обнял его, ощутив его дрожь. Муан вздохнул и, уткнувшись лбом в его плечо, прикрыл глаза.

Глава 87. В твоих волосах звенят колокольчики

Проснувшийся утром Шен с удивлением обнаружил, что лежит под целым ворохом одежды. Сев и скинув ее с себя, он узнал верхние одежды Муана и Ала.

В комнате было удушливо жарко, от недостатка воздуха у него кружилась голова. Шен кое-как поднялся на ноги и выбрался наружу, чуть не снеся собой экран отражения духов.

Вдохнув полной грудью морозный утренний воздух, он осмотрелся по сторонам. Ободки и края предметов почему-то расплывались перед его глазами, но это не помешало заметить Ала и Аннис, тренирующихся во дворе, и наблюдающую за ними Риту с лежащей у ног Волчарой. Опять он самым последним умудрился проснуться и никто даже не удосужился его разбудить!

Шен присел на крыльцо рядом с деревянной колонной. То ли от недостатка воздуха, то ли еще по какой причине, но ему все еще было дурно. Больше его не трясло, вместо этого по организму расползлась слабость. Прислушавшись к себе, Шен осознал, что сил, несмотря на отдых, в нем осталось в разы меньше, чем вчера.

«Система, эти стремные призраки каким-то образом умудрились вытянуть из меня силы?!»

[Мне почем знать? Не я же пригласила их ехать вместе, водила разговоры, а потом еще и благовония возжигала!]

«Что я сделал не так? Сначала я всего лишь хотел узнать, чего им нужно! А благовония зажег, чтобы они упокоились с миром наконец!»

[Возможно, это возымело несколько другой эффект].

«Полагаешь? – саркастично переспросил Шен. – Вот чертовы призраки! На сей раз я не буду столь снисходителен!»

– Эй, где вы?! Выходите! – воскликнул он, направляясь к повозке и вынимая жменю черного риса.

Завидев бабушку с внучкой, по-прежнему смирно сидящих на том же месте, он без предисловий кинул в них рисом.

– Свалите! Свалите! Свалите от меня!

Этого эмоционально-экспрессивного действия хватило, чтобы он вконец устал. Шен схватился за дверцу, чтобы не упасть, и тяжело перевел дыхание. Каждый раз, когда рис прошивал призрачные тела (а кидал он его на каждый выкрик «Свалите!»), он видел, как в том месте, куда попадает рисинка, словно прожигается пятно, которое затем вновь заволакивается призрачной энергией. Кажется, подобный способ действительно мог ослабить духов, возможно, даже в конце концов уничтожить.

Шен ужаснулся от этой мысли. Одно дело – изгнать призрак, но уничтожить его – это уже преступление.

– Эм… Вы как? Жить будете? – не удержался он от подколки.

Бабка осуждающе посмотрела на него.

– Чего вам от меня надо, а? Покажите, если сказать не можете!

– Учитель, с кем вы разговариваете? – отвлекшись от тренировки, спросил Ал.

– С повозкой! – резко обернулся к нему Шен. – Говорю: любимая моя, дорогая, только не развались на этих колдобинах, будь нежнее с моим задом!

Ал осознал, что у учителя с утра неважное настроение и лучше его не донимать.

Бабулька потянулась к Шену и простонала: «Помоги-и-и-и-и… нам уйти-и-и-и-и».

Шен сложил руки на груди и возмущенно фыркнул. Вот, значит, как. Вот, значит, сколько им силушки из него удалось выкачать: вчера они вообще ничего сказать не могли, а сегодня уже вовсю предложениями изъясняются! Пусть и простыми!

Нет, определенно это последний раз, когда он позволяет призракам так себя донимать. Что там говорила шаманка? Колокольчики? Он весь увешается колокольчиками, только бы не подпускать их к себе.

– Немедленно! Мне нужны колокольцы!

Муан как раз появился во дворе (уже в верхней одежде), ведя лошадей, которых вчера привязал пастись на травке.

– Ну что, я запрягаю лошадей, – сообщил он. – Можем выпить чая и выезжать.

– Нет-нет, мне это надоело, – заявил Шен. – Мне немедленно нужно купить колокольчики.

Муан изучающе смотрел на него.

– Зачем тебе колокольчики? – очень терпеливо спросил он.

– Их мелодичный перезвон будет успокаивать мои расшатавшиеся нервы! – фыркнул Шен.

«Нет, ну серьезно, мне обязательно говорить это вслух? Мы же вместе вчера были у шаманки!»

– Отгонять призраков?

«О, догадался!» – мысленно зааплодировал Шен.

– Знаешь, из твоих уст это звучит не менее странно, чем из моих, – прикинул он.

Аннис и Ал застыли, опустив мечи, и следили за их разговором, Риту стояла чуть в стороне.

– Можем заехать в ту деревню по пути, – предложил Муан, имея в виду деревню, где на постоялом дворе для них не оказалось мест.

– Зачем тратить время? Можно попытаться раздобыть необходимое в этой деревне. Я пойду поищу.

– Я с тобой, – тут же заявил Муан.

– Ладно… Аннис, на правах старшей оставляю тебя за главную.

– Учитель! – уязвленно возмутился Ал. – Она старше меня всего на полгода!

– На семь месяцев, вообще-то, – ехидно уточнила Аннис.

Шен развел руками, как бы говоря, что против фактов он бессилен. Ал хмуро опустил голову, пытаясь скрыть разгневанный взгляд.

Стоило учителю с мастером Муаном скрыться за воротами, Аннис зачехлила свой меч и произнесла:

– Ну что, братец Ал, будешь пробовать? Прекрасная возможность, пока все разошлись.

Ал кивнул и осмотрелся вокруг, прикидывая размеры внутреннего двора.

– Риту, тебе стоит отойти подальше, – предупредила Аннис.

Девушка кивнула и отошла к крыльцу, увлекая за собой Волчару. Ал прикрыл глаза и сосредоточился на высвобождении своей духовной энергии.

– Ты заболел? – спросил Муан.

Разумно было бы ответить утвердительно, но Шену не очень-то нравилось жаловаться. И пусть это было бы признанием очевидного, произносить подобные слова – все равно что уличать самого себя в слабости.

Именно поэтому он решил, что хватит и того, что молчание – знак согласия.

– Зря мы уехали из столицы так скоро, – хмуро произнес Муан. – Нужно было переехать в гостиницу, да и только.

– Не придавай этому такого значения, – поморщился Шен.

– Я не могу делать вид, что не замечаю!

– А я уверен, что можешь, – фыркнул Шен.

Они уже какое-то время шли вверх по улице, возле домов дважды встречались люди, и Шен даже посмел надеяться, что тут может найтись какая-нибудь торговая лавка. Муан ничего не ответил на его провокационное заявление, сдерживая гнев внутри. Он не знал, чего ждал: что Шен будет без конца стенать, как ему плохо, или ляжет и потребует лечебных отваров, но его сильно злило, что вместо всего этого тот притворяется, будто с ним все хорошо.

Пока Муан сверлил его осуждающим взглядом, они вышли на небольшую площадь. Здесь даже стояла телега, с которой торговали редисом, а также за низким столиком на еще более низких стульчиках сидели бабки, щелкающие семечки и попивающие чай.

Шен подошел к торговцу редисом и спросил, где здесь можно приобрести колокольчики. Почесав затылок, после небольших раздумий торговец послал их в лавку шаманки на другой стороне площади.

«Опять шаманка! Я еще от предыдущего посещения шаманки не отошел!» – мысленно скривился Шен.

Муан, кажется, тоже не был счастлив от такой перспективы, однако каждый из них сделал вид, будто его это совершенно не заботит. Не смотря друг на друга, они направились в сторону, указанную торговцем.

Жилище этой шаманки сильно отличалось от ее городской сотоварки и больше походило на магазин ритуальных принадлежностей. Вход открывался к прилавку, где лежали ритуальные деньги и стопки талисманов, в углах висели куклы, а дальше – всевозможные колокольчики в несколько рядов.

– Ах, это то, что нужно! – обрадовался Шен.

Муан осмотрелся и заметил серебряную заколку с кроваво-красными камнями-вставками и множеством мелких бубенчиков. Он взял заколку в руку и слегка потряс. Воздух наполнил высокий мелодичный перезвон.

– Вот то, что тебе нужно, – показал он ее Шену.

Шен взял у него заколку, покрутил в руках и тоже потряс, а затем вернул Муану.

– Симпатично смотрится, – произнес он, не проявив к ней особого интереса.

– Не собираешься надеть? Разве это не идеально подходит под то, что ты ищешь?

– Ну… Эм… – Шен кинул на заколку еще один взгляд. – Я не знаю, как ее закрепить…

Муан некоторое время смотрел на него, силясь понять этот тонкий юмор.

– Ты… не шутишь? – наконец дошло до него.

Шен отвернулся, возвращаясь к рассматриванию колокольчиков, с которыми действительно мог управиться.

– Я заколю, – произнес Муан и сделал шаг к нему. – Не двигайся.

Шен замер, продолжая кидать взгляды на висящие над ним колокольчики и чувствуя, как Муан проводит руками по его волосам. Ощутив мимолетное прикосновения холодных пальцев, столь отрадных его разгоряченной коже, Шен схватил его руку и приложил ладонью к своему лбу.

– У тебя жар, – констатировал Муан. – Ты на самом деле заболел.

Шен продолжал стоять, чуть прикрыв глаза. Но длилось это недолго.

– Она нагрелась, – заявил он, отпуская ладонь старейшины пика Славы.

Муан тихонько фыркнул и принялся вновь собирать его волосы. Шен в какое-то мгновение намеревался схватить и его другую руку, но Муан ловко сцепил заколкой его волосы и отошел на шаг.

Шен обернулся к нему.

– Ну как? – спросил старейшина пика Славы.

Шен потрогал волосы, которые были собраны на затылке, а дальше свободно ниспадали.

– Непривычно. – Он тряхнул головой и услышал высокий звон. Голова его при этом взорвалась болью от резкого движения. – Как ты ее заколол?

– Я научу тебя, это несложно. Однако… неужели такие вещи тоже можно забыть? Раньше ты… – Муан осекся, произнося это. Что-то показалось ему неправильным в этом предложении. Не хотелось признавать в Шене из прошлого и Шене, стоящем рядом с ним, одного человека.

Хозяин Проклятого пика мысленно завопил, осознавая, что вновь прокололся. Конечно, оригинальный Шен умел закалывать свои волосы, у него в замке было много искусных вещиц!

– И все-таки я возьму еще несколько обычных колокольчиков, – резко отвернувшись, перевел он тему.

Из проема в дальнем конце лавки вышла пожилая женщина. Завидев ее, Шен тут же с облегчением завопил, что они берут все эти колокольчики, заверните! Он не был настроен ни на какие предсказания, поэтому молча и напряженно ожидал, пока женщина запакует колокольчики. Взгляд его блуждал по лавке и наткнулся на алтарь в углу помещения. Шен не сразу понял, что именно привлекло его внимание, но после более тщательного изучения пришел к выводу, что маленькие статуи на алтаре сильно напоминали бабушку с внучкой, которые, к слову, таскались все время за ним, но остались за порогом лавки.

– Чей это алтарь? – спросил он, расплачиваясь с женщиной.

– О, это местные божества, – переведя взгляд на алтарь, поведала та. – Можно сказать, уникальные божества наших окрестностей. Когда-то бабушка и внучка были обычными людьми, но они были зверски убиты свихнувшимся сыном бабушки, отцом внучки. Тот повесился после убийства, так что их неприкаянным душам некому было мстить. Жители деревни испугались, что злые призраки причинят им вред и накличут беду, поэтому стали возжигать благовония, чтобы успокоить духов. Как-то постепенно от молитв за упокой люди перешли к просьбам о благополучии и урожае, а со временем и алтари возвели. Спустя годы бабушка с внучкой хранят эту местность от плохих людей. Вот только давно это было… В последнее время редко кто помнит об этих духах-божествах, и алтари их пришли в запустение.

Рассказ несколько пояснял странный сон, приснившийся Шену.

– Призраки, ставшие божествами? Никогда не слышал о подобном.

– Поэтому я и сказала, что они уникальны.

«И кажется, эти призраки устали быть божествами. Иначе зачем бы они просили меня помочь им уйти?»

Расплатившись с шаманкой, Шен вышел из лавки со свертком, доверху набитым колокольчиками, и заколкой с бубенчиками в волосах. Правда, после истории шаманки он проникся к бабке с внучкой состраданием и не был уверен, что станет отгонять их.

Когда Шен спускался с крыльца, его сильно повело в сторону, и он обхватил руками колонну, чтобы не упасть. Мир перед глазами вращался.

«Да что ж это такое! Почему мне так плохо!»

– Эй, – Муан оторвал его от колонны и придержал за плечи, – думаю, тебе нужен лекарь.

– Не надо. – Шен тверже стал на ноги, отстраняясь от него. – Отдохну – и все пройдет.

И в следующее мгновение мир вокруг Шена резко перевернулся, потому что Муан подхватил его на руки. Пусть хозяину Проклятого пика и было плохо, но сил прибавилось втрое от возмущения.

– Какого черта ты делаешь?! – воскликнул он, ударив его в грудь. – Немедленно отпусти меня!

Не ожидая столь сильного сопротивления от того, кто, судя по ощущениям, едва на ногах держался, Муан разжал руки. Шен, не ожидавший, что его требование столь молниеносно выполнят, грохнулся на землю и растянулся, уставившись в далекое белое небо и нависших над ним Муанов.

– Ты как? – обеспокоенно спросил Муан, склонившись над ним.

– Ты-ы-ы-ы-ы ка-а-а-а-а-а-а-ак? – спросили три Муана, беспрестанно кружащиеся перед его глазами.

– Может, прекратишь вращаться? – предложил Шен.

Муан озадаченно замер.

Шен замахал рукой в стороне от его лица, словно пытаясь прогнать надоедливых мошек.

– А? – затем удивленно воскликнул он и потрясенно уставился на собственную руку. – Моя рука растроилась!

Муан схватил эту руку, уведя ее в сторону, и вновь навис над ним, второй рукой сжав его плечо и потянув на себя.

– Что ты делаешь? – раздраженно произнес он, усаживая Шена на земле. – Посмотри на себя! Дай сюда эту руку! – Он дернул рукав на его правой руке и обнажил перебинтованное запястье. Сквозь светлые повязки вновь просачивалась красная кровь.

В другой ситуации Шен проникся бы тяжестью момента, но сейчас, хмуря брови, уставился на макушку Муана и серьезно произнес:

– Я нашел седой волос.

Старейшина пика Славы понял, что нет смысла говорить с ним серьезно. Сжав за плечи, он вздернул Шена вверх, намереваясь поставить на ноги. От резкого движения перед глазами Шена взорвалась черная клякса. Тело старейшины пика Черного лотоса обмякло, а ноги подкосились. Муан подхватил его на руки, на сей раз не встретив никакого сопротивления.

– Шаманка! – закричал Муан, вернувшись с хозяином Проклятого пика на руках в лавку, которую они только что покинули. – Где у вас здесь лекарь?

Кинув на Шена изумленный взгляд, женщина торопливо произнесла:

– У нас в деревне нет лекаря. В соседней более крупной деревне есть.

– Это в той, где большой постоялый дом?

– Да.

Муан вновь вышел наружу, сложил пальцы в управляющем жесте и заставил свой бессмертный меч вылететь из ножен, чтобы через мгновение запрыгнуть на него с хозяином Проклятого пика на руках и стремительно полететь в соседнюю деревню. Если так подумать, было бы неплохим решением остановиться на том постоялом дворе: заклинатели из ордена Великого неба должны были уже улететь, так что они смогут отдохнуть в тепле и комфорте. Муан решил, что сначала отвезет туда Шена и найдет ему лекаря, а потом вернется за его учениками и внучкой.

Старейшина пика Славы ворвался на постоялый двор, пнув ногой входную дверь.

– Немедленно! – с порога закричал он. – Зовите лекаря!

– Лекарь уже здесь, господин. – Навстречу вышел хозяин постоялого двора. – Осматривает больных наверху. О, ваш друг тоже заболел?

– Что значит «тоже»? – напрягся Муан.

Сейчас он обратил внимание, что в ресторанной зоне сидят лишь два человека, а вокруг царит полумрак и удушливо пахнет благовониями.

– Что здесь происходит?

– Какие у него симптомы? – Человек, сидящий за столом спиной к входу, обернулся, и Муан узнал главу ордена Великого неба Сэла Юара.

– Эм… – Он перевел взгляд на бледное лицо хозяина Проклятого пика с лихорадочно горящими щеками. – Жар. У него жар.

– Что ж, – Сэл Юар поднялся из-за стола и приблизился, – кажется, вам повезло, и зараза вас не коснулась.

Теперь, когда он подошел поближе, не оставалось сомнений, что взгляд его затуманен алкоголем.

– Зараза? – переспросил Муан.

– Нечто подкосило всех моих учеников. Только я да приглашенный ученик Сагон Рой как-то еще держимся.

Муан перевел взгляд на второго человека, сидящего за столиком. Капюшон был накинут на его голову, поэтому он не сразу узнал члена клана Тихих цветов.

– Что у вас стряслось? – уточнил Муан.

– Мы сами никак не поймем. Двое моих учеников утром просто не проснулись. Остальные слегли с болью в животе и покраснениями на теле. Они слабеют, а лекарь никак не может найти причину!

– Может, они были отравлены? – предположил Муан, про себя размышляя, что же ему теперь делать. Похоже, у местного лекаря нескоро выдастся свободная минутка, да и постоялый двор в свете новых обстоятельств перестал быть так уж привлекателен.

– М-м, – ресницы Шена дрогнули, и он открыл глаза.

– Эй, ты как? – тут же отреагировал Муан.

Шен быстро осознал, в каком положении находится, но сейчас не было сил яростно выражать негодование по этому поводу.

– Поставь меня на пол, пожалуйста, – тихо и очень сдержанно попросил он.

Муан аккуратно опустил его, продолжая поддерживать за плечи. Шен устоял на ногах, чуть покачнувшись, и, обведя взглядом помещение, осознал, что его злодейская репутация претерпела сейчас сокрушающий удар. Странно, что Система безмолвствовала, не вычитая у него сотни и сотни баллов. Грозный хозяин Проклятого пика на ручках старейшины пика Славы, словно принцесска! Что может быть еще нелепее?!

Однако все эти смущающие мысли пронеслись в его голове, а внешне он оставался невозмутим. Взгляд его стал вызывающе-высокомерным, а на лице застыло надменное выражение. Однако эффект портил расползающийся по щекам румянец из-за жара, который не спадал.

– Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, – поднялся из-за стола адепт Сагон Рой, – но сейчас, в свете того, что старейшина Проклятого пика очнулся, не могу не спросить, не знает ли он причин, по которым заболели все наши братья?

Шен чуть нахмурился, прекрасно осознавая, почему вопрос адресовали именно ему. Сэл Юар поддержал Сагона вызывающим взглядом. Один хозяин постоялого двора скромно стоял в стороне и наблюдал за разгорающимся спором заклинателей.

– Почему вы задаете этот вопрос ему? – возмутился Муан.

Шен с досадой подумал, что подобными вопросами он их только провоцирует. Так и вышло: услышав невежественное непонимание в голосе старейшины пика Славы, глава ордена Великого неба возмущенно воскликнул:

– Подобное требует пояснений?! Кто из нас, находящихся в этой комнате, загубил всех своих учеников, а? И сейчас мои ученики погибают от неизвестной болезни! Кого еще мы можем подозревать в первую очередь?!

– Почему бы не заподозрить хозяина постоялого двора? – предложил Шен.

– Ох, молодой господин, не стоит так шутить, – пробормотал тот, раболепно кланяясь всем присутствующим.

– Ученики старейшины Шена погибли совершенно не так. Не стоит приплетать к этому делу старый случай, – сдержанно произнес Муан.

– Откуда нам знать, как они погибли?! Вы же держите подробности в тайне!

– Лучше вернемся к тому, что происходит сейчас, – предложил Шен. – Если предположить отравление, тогда они съели или выпили что-то, что не употребляли вы двое. Подумайте, есть ли что на примете.

Сэл Юар и Сагон Рой переглянулись.

– Ничего не приходит на ум. Вроде бы моя трапеза ничем не отличалась от еды братьев, – пожал плечами Сагон Рой.

– Эй, Шен, – тихо обратился к тому Муан, – может, пойдем отсюда? Очевидно, нашему присутствию здесь не рады.

– А? Ну да. – Шен уже настолько привык, что все происшествия случаются вокруг его персоны или как-то с ней связаны, что тут же втянулся в расследование, совершенно не подумав, обязан ли делать это снова. А Система между тем молчала и ничего не требовала.

Он сделал шаг к выходу, но дорогу ему преградил хозяин постоялого двора.

– Погодите, господа, – улыбаясь и подняв руки в упреждающем жесте, сказал он, – я вынужден попросить вас остаться хотя бы до того момента, как вас осмотрит лекарь. Смею напомнить, что мы не знаем причин и способов распространения болезни. Если вы заразились, то можете разнести заразу по всей деревне.

«Какая здравая мысль для обычного трактирщика», – подумал Шен.

– Да, да, – воскликнул Сагон Рой. – Вдруг это проклятие? Глава ордена, вам следует осмотреть его на предмет отражения проклятия.

Шен нахмурился. У него голова и так кружилась, ему было вообще не до споров с очередными озлобленными на него заклинателями.

– Прикуси язык! – оборвал его Муан. – Кто ты такой, чтобы говорить об одном из старейшин ордена РР в подобном тоне? Знай свое место!

Сагон Рой опешил, хватая ртом воздух. Он никак не ожидал подобного отпора от старейшины Муана. Глава ордена Великого неба примирительно вскинул руки.

– Давайте не будем ссориться, – предложил он. – Никто не обвиняет старейшину Шена безосновательно. Но лекарь вас должен осмотреть.

В комнате воцарилась тишина.

– Так зовите его, – раздраженно фыркнул Шен. – Долго нам еще стоять?

Сэл Юар перевел взгляд на адепта Сагона.

– Я… я пойду проведаю, как там наши братья, – произнес тот и направился к лестнице на второй этаж.

Шен посмотрел на Муана, который натянутой струной застыл посреди помещения, готовый в любой момент вынуть меч, если кто-то его спровоцирует.

«Лучше бы принес меня обратно к ученикам. Аннис приготовила бы жаропонижающий отвар… А вместо этого притащил в это место».

Тем не менее Шен понимал логику Муана, который пытался найти квалифицированного лекаря. Лучше бы он вообще его не трогал, Шен бы тогда, вероятно, даже не потерял сознание.

Вскоре со второго этажа в компании Сагона Роя спустился лекарь.

– Да, молодой человек, я делаю все, что в моих силах… – бормотал он в ответ на бурные словоизлияния адепта Тихого цветка.

– Ты! – потрясенно воскликнул Муан, как только его увидел.

Он вытащил меч и направил на замершего у лестницы лекаря.

Очертания предметов расплывались перед глазами Шена, поэтому ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть черты мужчины. Бледный индивид с длинными свисающими вниз усами казался напуганным этим выкриком мечника. (Хотя кто бы не испугался, наставь на него меч прославленный заклинатель?)

– Мастер Мун? Так ты не погиб!! – с этими словами Муан бросился на него.

– Это тот самый демонический заклинатель! – взвизгнул застигнутый врасплох мастер Мун. – В меховой накидке!

Непонятно только было, для кого он это кричал.

Глава 88. Дрожь

Муан ударил мечом, но промахнулся: мастер Мун молниеносно нырнул в сторону. Старейшина пика Славы почувствовал, что удержание бессмертного меча отнимает неожиданно много духовных сил.

– Благовония! – тут же осознал он. – Эти благовония лишают духовных сил!

Он рубанул мечом от себя, пытаясь задеть мастера Муна, но ловкий прохвост не терял времени даром, со всех ног улепетывая прочь.

Наблюдающий за этой схваткой Шен увернулся от удара в самый последний момент. Якобы приветливый хозяин постоялого двора преобразился, с мечом в руках походя на озлобленного заклинателя. Впрочем, таковым он и являлся. Шен с трудом сдержал второй удар, заблокировав его мечом в ножнах. Сила удара откинула его назад, и он врезался в стойку.

– Шен! – Муан, забыв на время о мастере Муне, бросился ему на выручку.

Мастер Мун тем временем тоже бежал в том же направлении, крича:

– Не пытайся нападать на него! Ты против него не выстоишь!

– Что? – возмутился лжехозяин постоялого двора. – Я почти его прикончил!

Он направился к Шену, взмахнув мечом для решающего удара. И, сделав следующий шаг, оказался сбит с ног мастером Муном. Над их головами пролетел и врезался в стену меч старейшины пика Славы.

– Пойдем, скорее! Он нас всех прикончит! – дергая собрата-сектанта за одежду, крикнул мастер Мун.

Шен оперся о стойку, устало наблюдая за происходящим.

– А ну стоять! – Глава ордена Великого неба, доселе наблюдающий за этим недобоем со стороны, решил прояснить ситуацию. – Кто вы такие?

Но духовные силы его после длительного вдыхания благовоний были почти на исходе, поэтому мастер Мун легко отбил направленный на них меч, после чего напал сам. На какое-то время они с главой ордена Великого неба закружились по залу.

Муан подбежал к Шену.

– Ты в порядке?

– Ты же видишь, что в порядке! – разозлился тот.

Тем временем лжехозяин постоялого двора накинул на шею адепта Сагона Роя, оторопело взирающего на происходящее, вервие бессмертных, схватил за его конец, притянул к себе и бросился прочь вместе с заложником.

– Скорее, уходим! – крикнул он мастеру Муну.

Прикрываясь адептом Сагоном, они быстро выбежали во двор. Шен, Муан и Сэл Юар последовали за ними. Там сектанты Хладного пламени взмыли в небо на мечах, унося с собой адепта Тихого цветка.

Ни у кого из заклинателей не было сил гнаться за ними.

– Думаете, они убьют адепта Сагона, как только улетят дальше? – спросил Сэл Юар, все еще глядя в небо.

– Думается мне, они неспроста его забрали, – произнес Шен.

– Так, значит, они с самого начала нас обвели вокруг пальца. Где же настоящий хозяин гостиницы?

– Вряд ли он все еще в этом мире, – отозвался Муан. – Судя по тому, что нам о них известно, эти люди никого не щадят. Может, кроме них были еще люди из секты?

– Был повар и двое человек прислуги, – припомнил Сэл Юар. – Скорее внутрь, они могут быть там!

Когда старейшина пика Славы вместе с главой ордена Великого неба побежали на поиски оставшихся сектантов, Шен, уверенный, что тех давно и след простыл, остался стоять на улице. Он глядел на бабку с внучкой, застывших в отдалении от входа на постоялый двор, словно они не могли пересечь невидимую линию. Шен прислушался к окружающему пространству и почувствовал, как мороз пробегает по его разгоряченной коже.

Он медленно подошел к бабке с внучкой, присел перед ними на корточки, проводя ладонью по рыхлой земле, и принялся смахивать землю в стороны. Вскоре его пальцы наткнулись на что-то. Поддев это, Шен вытащил из земли клок длинных черных волос.

Это были волосы мертвого человека, Шен чувствовал сильное страдание, отпечатавшееся на них в момент смерти. Повернув голову, он посмотрел на линию, представшую перед его мысленным взором. Это был огромный круг, опоясывающий постоялый двор. Круг, очерченный человеческими волосами. Шен никогда не читал о подобном проклятии, но у него оставалось мало сомнений на этот счет.

Старейшина пика Черного лотоса принялся копать и вырывать волосы из земли. Оставалось только надеяться, что нарушение контура печати поможет заболевшим заклинателям поправиться.

Шен постарался подняться с колен, но вместо этого присел на землю. Ноги отказывались слушаться, подрагивая, как и все тело. Оно все еще отходило от последствий удара, который он заблокировал ножнами. Лжехозяин постоялого двора вложил много духовной силы, которая ударила по неспособному как следует защититься заклинателю. В кои-то веки репутация сыграла ему на руку: мастеру Муну даже в голову не пришло, что Шена можно победить в схватке один на один, в то время как Шен с трудом мог противостоять даже обычному деревенскому мужику с вилами.

– Я подарил столько сил… вам? – глядя на бабку с внучкой, спросил Шен.

Те подлетели к нему и поманили за собой. Стон Шена перешел в яростный рык. Он усилием воли поднялся на ноги и поплелся за призраками.

Вышедший наружу Муан проводил его удаляющуюся спину ледяным взглядом. Выждав какое-то время, старейшина пика Славы отправился следом, пребывая в бешенстве из-за подобного поведения.

Шен шел по лесу вслед за бабкой и внучкой. Его ноги давно вымокли от растаявшего инея, превратившегося в росу. В горле пересохло, а картинка на расстоянии нескольких метров расплывалась перед глазами. Он уже почти готов был в душе расплакаться от того, что полный идиот и делает все только хуже, притягивая к себе неприятности, словно не просто магнит, а целый магнитный полюс.

«Разве оригинальному Шену тоже настолько не везло? Я не припомню такого в новелле!» – подумал Шен, продираясь сквозь ветки вслед за призраками.

[Оригинальный Шен знал, как со всем этим справиться].

«Я тоже хочу знать!»

[Так узнайте, – легко предложила Система. – Оригинальный Шен трудился многие годы, чтобы стать тем бессмертным заклинателем, каким мы его знаем. Может, и у вас через двадцать лет получится].

«Ты реально веришь, что с моей удачей я протяну так долго?»

Кажется, все было совсем плохо, потому что его принялась утешать Система, произнеся довольно сострадательно:

[Все не так плохо. Вам лишь нужно выработать правильную стратегию. К примеру, не выходить из черного замка].

«Годами?» – хмуро уточнил Шен, перебираясь через валежник.

Его ноги подкосились, и он упал на колени.

«Сил моих больше нет!»

Шен зло сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он резко поднялся на ноги и зашатался.

[Ну а что такого? – продолжила Система. – Посидите на пике несколько лет, помедитируете. Восстановите свою энергию и будете жить дальше долго и счастливо].

«Звучит неплохо, – признал Шен. – Вот только ты первая заставишь меня выйти, пеняя на “экранное время” главного героя и недостаточное развитие сюжета!»

[Эм, я…] – Система нерешительно замолчала.

Шен поразился, уж не мерещится ли ему от лихорадки? Система реально запнулась и ушла в собственные размышления?..

[Теперь я не уверена насчет сюжета…]

У Шена чуть вновь ноги не подкосились. Он не ослышался?!

«Теперь? – переспросил он. – Что изменилось?»

[Некоторые… Внешние факторы].

«Что ты хочешь этим сказать?»

[Только то, что уже сказала! – на повышенных тонах ответила Система. – Вам следует поскорее вернуться на пик Черного лотоса и хорошенько отдохнуть!]

«Спасибо, кэп, и без тебя знаю… С удовольствием это исполню, если ты не будешь дергать меня по всяким мелочам».

Шен прервал мысленный диалог с Системой, оказавшись на поляне перед раскидистым деревом из своего сна.

Под деревом стоял старенький маленький храм божества. Шен опустился на колени рядом с храмом (скорее, упал) и принялся аккуратно приводить его в порядок, стряхивая застарелую листву и вырывая сухую траву вокруг.

Когда с уборкой было покончено, он вынул из кармана несколько конфет и положил перед храмом в качестве подношения. Внутри все еще хранились старые благовония, которые люди могли брать и зажигать, прося божеств о помощи. Шен запустил руку внутрь и достал тонкую бумажную упаковку с тремя палочками. Благовония отсырели и плохо горели, перед глазами Шена три палочки превращались в шесть, и он потратил много времени, чтобы просушить и зажечь их. Наконец палочки задымились. Он воткнул их в землю и поклонился, чуть не упав. С трудом поднявшись на ноги, он вновь перевел взгляд на храм, на крыше которого сидела маленькая улыбающаяся старушка и еще более маленькая девочка.

Шен вздохнул. Это… Это было отрадно видеть. Они так радостно улыбались, что он и сам невольно улыбнулся им. И все же…

Старушка с внучкой постепенно теряли очертания. Обратившись скоплением светлячков, они потянулись в небо. Шен почувствовал легкое дуновение у своей щеки.

«Спасибо», – услышал он приятный старческий голос, шепнувший на ухо.

Хозяин Проклятого пика глубоко вздохнул, наблюдая за тем, как светлячки исчезают где-то в кронах деревьев. Он находился в смятении. Нравится ли ему то, что он делает? Он так злился все это время, но сейчас на его сердце было радостно. Хотя бы им он смог помочь, это получилось довольно просто.

Система молчала. Ей было все равно, что станет со старушкой и внучкой. Их судьба никак не влияла на злодейские баллы.

Шен снова вздохнул. Мир перед глазами по-прежнему расплывался. Эти духи посмели прицепиться к нему, потребовать спасения, выпить из него столько сил… Однако в конечном счете духовные силы восстановятся, а для двух человеческих жизней его помощь была неоценима…

Муан приблизился сзади и положил ладонь на его лоб.

– На твоем лбу можно чай заваривать, – спокойно констатировал он.

Шен откинулся назад и прислонил затылок к его плечу.

Муан замер без движения. В груди его поднималось смятение, а Шен смотрел в белесое небо.

– Спасибо, – вдруг произнес он.

– За что ты благодаришь меня?

– За что?.. – Шен задумался, но почему-то так и не смог подобрать слова. – Я не знаю…

Муан почувствовал, как тот начинает медленно оседать на землю, и подхватил его под руку, перекинув ее через свою шею.

– Так тебя устроит?

– Только бы тебе было удобно, – иронично прошептал Шен, закрывая глаза и проваливаясь в черную бездну.

Муан притянул к себе его голову, положив ладонь левой руки на его затылок и чувствуя под пальцами холодный металл заколки с бубенчиками. Чем решительнее он намеревался оберегать его, тем большую беспомощность в конечном итоге чувствовал. В груди разливалась полная опустошенность.

«Этот человек умрет раньше».

– Никогда в своей жизни я не встречал более эгоистичного существа! – тихо прошипел он.

Полупридушенный адепт Сагон Рой упал на пожухлую траву, рядом спрыгнули с мечей мастер Мун и господин Исан, исполняющий роль хозяина постоялого двора. Исан тут же напал на своего собрата-сектанта:

– Какого демона ты меня остановил?! Я мог убить этого заклинателя, он бы от нас не ушел!

– Это все напускное, напускное, – уверенно замахал рукой мастер Мун. – Я уже однажды столкнулся с его силой. В тот раз он тоже вначале сделал вид, будто почти побежден, а потом ударил такой силой, что буквально растворил наших братьев в небытие! Я едва ноги унес!

– Да ты просто трусливый паникер!

– Я тебе жизнь спас!

Сагон Рой хрипел на траве, пытаясь стянуть со своей шеи вервие бессмертных. Взглянув на него, мастер Мун резко заметил:

– Ладно, закончим этот спор. Вернемся к первоначальному плану. – И, подойдя к адепту клана Тихих цветов, схватил его за грудки и притянул к себе. – Здравствуйте, господин Сагон Рой. Нам потребовалось немало времени, чтобы разыскать вас.

– Ч-что… что вам от меня нужно? – с трудом прохрипел тот.

– Ну же, мастер Мун, будьте любезнее с нашим гостем, – попенял ему господин Исан.

Подойдя к адепту, он резко вздернул его вверх, ставя на ноги, и принялся стряхивать с плеч несуществующие пылинки. При этом, однако, не спеша избавлять его шею от вервия.

– Нас вот что интересует, – приблизив лицо к испуганному лицу адепта Сагона, начал господин Исан. – Что это за печать вы использовали, которая смогла навредить старейшине Шену?

Сагон Рой вытаращился на него.

– Мы имеем в виду ту самую, что вы использовали в заброшенном храме близ города Хех, припоминаете? Эта печать была способна летать в воздухе и великолепно сработала против этого демонического ублюдка. Помнится, вы тогда тоже заподозрили его в пристрастии к пути тьмы.

– Чем вы лучше него? – выплюнул Сагон.

Мастер Мун и господин Исан переглянулись и рассмеялись.

– Ничем, – отсмеявшись, ответил мастер Мун. – Более того, поверьте на слово, для вас мы сейчас гораздо… гораздо опаснее старейшины Шена. И мы всегда получаем то, что нам нужно. Так что здесь вопрос в одном: вы поведаете нам о печати добровольно… или мы вырвем эти знания из вашей подкорки.

«Тебе понравилось быть заклинателем? – прошептал вкрадчивый голос. – Тебе понравилось быть самым ненавидимым миром заклинателем?»

– Ну же, учитель… – сквозь дрему слышал Шен настойчивый голос Аннис. – Ну же, выпейте этот отвар…

Он с трудом разомкнул пересохшие губы и почувствовал, как теплый травяной напиток заполняет его рот. С трудом сглотнул. Его голову кто-то поддерживал и, когда он проглотил отвар, вновь опустил на циновку. Лежанка источала тепло, было почти физически больно вдыхать сухой, прогретый воздух.

Шен вновь нырнул во тьму, возвращаясь к голосу, что не давал покоя, тихо нашептывая: «Ты вдоволь насладился? Такой человек, как ты, и на месте злодея, бесчинствам которого нет конца. Смешно, не так ли? Что теперь с твоим великодушием и снисходительностью? Они все еще при тебе?»

– Шен?..

На его разгоряченный лоб легла полоска влажной прохладной ткани. Сквозь сомкнутые ресницы он видел приглушенный свет. В помещении сильно пахло травами и свечным дымом. Его тело трясло в лихорадке, кожу покрыл липкий пот. За всеми этими прекрасными способностями бессмертного тела он и забыл, какой дискомфорт может вызывать обычный пот.

– Шен… открой глаза… Просто открой их… – отчаянно шептал кто-то.

Он почувствовал, как влажная ткань дотрагивается до его щеки, спускается к шее, ключицам. От внезапного холодного прикосновения по телу пронеслась волна мурашек.

«Продолжай!»

Но ткань обтерла горящее в лихорадке лицо и исчезла.

– Шен! – горячее дыхание шепчущего человека ударило в его ухо. – Я не прошу тебя вставать, слышишь! Но на мгновение! Хотя бы на мгновение! Открой глаза!

«Все хорошо, чего ты так распереживался? – сквозь дрему подумал тот. – Это всего лишь жар, он скоро пройдет. Не плачь».

«Не плачь?» Почему он подумал так? Разве человек, находящийся рядом, способен плакать из-за него?

Жар не давал сосредоточиться, его тело не слушалось, он даже веки неспособен был приоткрыть и не понимал, где сон, а где реальность. Вновь провалившись в черноту, он слышал все тот же незнакомый голос: «Привет, мой… благодетель».

Последнее слово было произнесено с явной насмешкой, вот только Шен не мог понять, кому вообще принадлежит этот голос и что он имеет в виду.

Шен осознал, что стоит в некоем черном пространстве, где нет ни конца ни края, но хотя бы есть условный низ, на который опираются его ноги. Спустя мгновение он понял, что не один в этом месте. То, что находится за его спиной, внушает безотчетный страх. Тело Шена оцепенело, он не мог повернуть голову, предстать перед опасностью лицом к лицу. Он продолжал безропотно стоять на месте, не в силах сделать шаг, убежать или хотя бы закричать. Силы полностью покинули его, уступив место страху.

Существо приблизилось к нему и обняло со спины, словно имело человеческий облик. На его предплечья легли две большие белые ладони. Сжав руки Шена, существо притянуло их к груди, сжимая его в клетку собственных объятий. Шен почувствовал, как начинают неметь кисти, онемение распространялось по телу, точно яд. Он неспособен был сопротивляться этому существу.

«По… помоги мне», – решился Шен, обращаясь к той, звать которую было страшно, но она всегда отзывалась на его зов.

«Бедняжка трясется от страха, – тут же услышал он голос в своей голове, словно она все это время была здесь, только и ожидая, пока он обратит внимание. – Но что ты дашь взамен?»

«Чего тебе от меня надо?»

Она словно бы задумалась. Внезапно голос ее, все еще узнаваемый, зазвучал так, будто к нему обращалось совершенно другое существо: «Я люблю тебя. Твоей жизни будет достаточно».

Ошарашенный Шен ничего не успел на это ответить, но почувствовал, как теплая и приятная темная энергия окутывает его, словно пологом, а хватка устрашающего существа ослабевает.

В то же мгновение он с громким криком подскочил на циновке.

– Шен?! – Сидящий рядом Муан тут же подхватил его ослабевшее тело и наблюдал, как лихорадочно-бледный хозяин Проклятого пика закатывает свои рукава и трет предплечья. Он ощущал его страх уже какое-то время, но никак не мог вырвать из объятий кошмара. – Шен, Шен, все хорошо, ты проснулся, – принялся уговаривать он.

Тело, поддерживаемое его руками, дрожало. Шен, чуть не плача, продолжал тереть руки. Отстранившись от Муана и повернувшись к нему, хозяин Проклятого пика протянул руки к старейшине пика Славы.

– Мои руки… Ты видишь что-нибудь?

– Что такое? – Муан внимательно осмотрел каждую.

– Я… Я не знаю… Они словно онемели… Будто кожа сверху онемела…

Муан зажал между пальцами кусочек его кожи и очень болезненно ущипнул. Шен тут же отдернул руки.

– Ты это почувствовал, – констатировал старейшина пика Славы.

– Ты смеешься надо мной?! – разозлился Шен.

Глядя на Муана блестящими глазами, с прижатыми к груди руками, сейчас он походил на маленького испуганного зверька.

Чуть успокоившись, Шен обратил внимание, что они вновь находятся в заброшенном доме, где ночевали накануне.

– Шен, – тем временем собрался с мыслями Муан, – тебе приснился дурной сон?

Тот все еще никак не мог избавиться от кошмарных ощущений, но начинал осознавать, как жалко выглядит сейчас в глазах великого мечника. Сон был таким реалистичным, словно наваждения, насланные Глубинной тьмой. Тьма только что призналась ему в любви, а страшная сущность назвала благодетелем? Что это вообще было такое?! Шен чуть в голос не завыл от бессилия.

– Где ученики и Риту? – оглядевшись и стараясь взять себя в руки, наигранно спокойным тоном спросил он.

– Они пошли собирать травы для жаропонижающего отвара. Те, что были у Аннис, закончились.

– Ночью?

– Сейчас день.

– И сколько я спал? – Шен постарался морально подготовиться к очередному удару.

– Меньше суток.

– Ох, ясно… – Хозяин Проклятого пика мысленно вздохнул с облегчением.

– Ты обещал все мне рассказывать! – не сдержавшись, накинулся с обвинениями Муан. – Ты ведь обещал! Почему ты ушел в лес один?! Почему довел себя до такого состояния, ничего не сказав?! Ты думаешь, что так проще?! Ты думаешь, мне легче тебя с того света вытягивать, вместо того чтобы не допустить подобных ситуаций?!

Кровь прилила к щекам Шена, но из-за жара этого не было заметно. Не зная, как ответить, он мысленно закричал на него: «Думаешь, мне было что рассказывать, а?! Вокруг меня одни чертовы последствия и ни единого правильного решения! Что мне было сказать, а?.. Про то, что я увидел призраков, ты знал! А потом… потом… Да что бы было, если б я рассказал? Ты снова бы схватил меня, пользуясь своей силой?! Мне нужно было умолять тебя? Упрашивать? Я не привык просить за кого-то, особенно просить за себя! Я… я… я… я… просто сделал то, к чему привык… Это нелегко, ясно? Еще сложнее, чем решиться доверять кому-то… начать полагаться на другого человека. Я… я попробую еще раз, если ты позволишь…»

– Почему ты молчишь? – зло спросил Муан. – Почему сидишь с таким видом, будто я тебе отповедь устроил?

Это сильно его злило. Он смотрел на Шена, который выглядел сейчас каким-то пристыженным и растерянным, словно старейшина пика Славы накинулся с обвинениями на невинную овечку. Заяви он сейчас, что вообще не понимает, о чем Муан говорит, – тот бы не удивился! И все же…

Муан не выдержал и закричал на него:

– Ты умеришь когда-нибудь свой эгоизм?! Ты забыл, что мы все еще связаны?! Забыл, что все твои действия отражаются на мне?! Не думаешь, что будет со мной, если ты умрешь?! Почему я должен страдать из-за тебя?! Ты причиняешь мне одни страдания! Моя жизнь была бы простой и спокойной, если бы в ней не было тебя!!

Шен сидел, потрясенно уставившись на Муана. Сколько тот копил в себе эти мысли, чтобы наконец взорваться и все ему высказать? Шен даже о своем плохом самочувствии на время забыл и об онемении в руках тоже, кровь прилила к его лицу.

– Н-но… ты ведь сам хотел мне помочь… – все же выдавил он.

– Я хочу тебе помочь! Демоны тебя побери, я так хочу помочь тебе! Но ты мне разве позволяешь?!

Шен даже вздрогнул от этого крика. Смотря в разъяренное лицо, он на мгновение подумал, что Муан его сейчас ударит.

– Я… – начал Шен и замолчал.

Муан продолжал буравить Шена злым взглядом. В его сознании ярость постепенно утихала, и он в ужасе осознавал, что почти не контролировал себя, когда накинулся с обвинениями. Будь он более сведущ во взаимосвязи человеческих эмоций, то понял бы, что сильный страх за жизнь Шена в итоге вылился в гнев на него же. Но Муан этого не знал, не понимал, как вдруг получилось, что вместо поддержки и заботы он с таким остервенением обрушил всю злость на этого человека. Шен перед ним сейчас еще больше походил на затравленного зверька, он в кои-то веки не мог подобрать язвительных слов, не мог достойно ответить. Кажется, даже удар хлыстом не смог бы сделать хуже. Муан в страхе наблюдал за тем, как старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Я… был неправ, – тихо произнес Шен.

Муану на мгновение показалось, что он ослышался. Что-что, простите?

Шен открыл глаза и уставился в циновку, на которой сидел.

– Прости… меня… Я… не умею… полагаться… на других… людей… – отдельно выговаривая каждое слово, с трудом произнес он. – Прошу прощения… за причиненные… неудобства…

Он так побледнел, произнося это, что Муан уже не рад был, что принудил его к подобному признанию.

– Я… постараюсь… стать… стать… внимательнее… Пожалуйста… не… Пожалуйста, не… не отказывайся… от… нашей дружбы… Я стану лучше, честно. Я научусь. Столько проблем… я не буду приносить столько проблем…

Муан потрясенно смотрел на тихо произносящего эти странные слова Шена.

– Что ты такое говоришь? – хрипло произнес он и потрясенно уставился на сидящего перед ним человека.

Кто вообще скрывается за этой надменной маской ехидства и самомнения? Как глубоко ранено это существо? Как хозяин Проклятого пика мог всерьез произносить перед ним ТАКОЕ? Как слова Муана смогли привести к этому? Шен часто бил его словами, словно плетью, и старейшина пика Славы относился к этому с философским смирением перед неизбежностью, как к части его натуры. К тому же Шену все реже удавалось его по-настоящему задеть. (Или же он стал меньше стараться?..) Но никогда Муан не задумывался над тем, как к его словам относится сам хозяин Проклятого пика. Со свойственной себе прямолинейностью он говорил то, что приходило на ум, и никогда не осознавал, что его слова могут быть истолкованы превратно. Но если подумать… Такое сложное во всех отношениях существо, как хозяин Проклятого пика… Что, если он далеко не всегда слышал именно то, что пытался донести Муан? Что, если в силу своего жизненного опыта, в котором столько людей испытывали к нему ненависть, он стал видеть все в негативном свете? Сколько раз Муан ранил его словами или действиями, чтобы сейчас громкий крик и, в принципе, разумные доводы привели его к мысли, что Муан хочет порвать с ним дружбу?

Шен продолжал сидеть перед ним, устало прикрыв глаза и, как удара, ожидая его решения. Какого еще, мать вашу, решения?! Он всего-то хотел, чтобы тот лучше о себе заботился! Сообщал ему о своих планах и своем самочувствии! О боги, как сложно! Как сложно! Как сложно!!

Муан потянулся к нему и, притянув к себе, обнял. Это походило на тот, первый раз, когда он нашел его в пещере, расстроенного из-за встречи со слепцом из своего прошлого и пытающегося исправить то, чего сам не помнил. Муан точно так же провел рукой по его волосам, вновь пытаясь стереть наваждение, в котором этот странный человек утопал, загнанный собственными мыслями.

– Я просто беспокоился о тебе, вот и накричал. Я не покину тебя. И тебе не нужно ради этого меняться, – серьезным тоном произнес Муан.

Шен с трудом произнес следующие слова. Но раз уж начал, он должен был закончить.

– Ты… все правильно сказал. Я и правда думаю только о себе… И знаешь… я никогда не понимал, что должен менять в себе это качество…

– Не должен, – категорично произнес Муан. – Продолжай думать о себе, беспокойся о своем благополучии! Просто посвящай меня в свои планы!

– Было неприятно, да? Из-за нашей связи. Зачем она только вернулась…

Руки Муана дрогнули на спине Шена.

– Я не хочу причинять другим боль.

Эти руки сжались вокруг него сильнее.

– Ты причиняешь боль не только из-за связи, – тихо прошептал Муан, уткнувшись лбом в его плечо.

Глава 89. Если так поразмыслить, их цель – ты

Когда Ал, Аннис и Риту с Волчарой вернулись с вылазки за лекарственными травами, то заметили, что в доме царит атмосфера натянутого молчания. Вроде бы все было вполне мирно: учитель сидел на крыльце, наслаждаясь свежим воздухом, а мастер Муан время от времени шнырял мимо, пытаясь натаскать воду в большую бадью, найденную в доме. Но при этом между ними, словно перетянутая струна, воцарилось напряженное молчание.

На самом деле Муан, занимающийся благодатным для него физическим трудом, все никак не мог выкинуть из головы ту сцену и связанную с нею сторону Шена, которая была ему доселе неизвестна. Он все пытался переварить это и обдумать в силу своих способностей.

Шен же сгорал от стыда и негодования из-за своего приступа паники, иначе и не назовешь. Да что такое с ним в последнее время? Он все меньше контролирует свои эмоции, находится на какой-то грани, слишком остро, слишком отчаянно на все реагируя. Все события последних дней были словно в пелене тумана, Шен с трудом отдавал себе отчет, действительно ли поступает адекватно ситуации. Все это было очень изматывающе, и почему-то именно Муан выбивал его из колеи сильнее всего.

А сейчас!.. Шен с трудом сдерживал себя, чтобы не спрятать лицо в руках. Он чуть ли не цеплялся за него, умоляя не покидать! Как же жалко он выглядел…

Шен сделал глубокий вдох и решил закончить на этом самобичевание.

«Ну и ладно. Это были мои искренние чувства. Самое глупое, что только может сделать человек, – это извиняться за свои чувства».

– Учитель, вам уже лучше? – радостно воскликнула Аннис, первой подойдя к нему.

«И снова, – тяжко вздохнул про себя Шен, – снова они видели меня в самом неприглядном свете…»

– Со мной все хорошо, Анни… – Шен не договорил, повернувшись к ним и чуть не ослепнув от сияния.

Оборвав фразу, он ошарашенно закрылся рукавом.

– Учитель? – с тревогой произнесла Аннис. – Что с вами?

«Система! Система!! Что это?!»

[Где именно?] – меланхолично уточнила та.

«Да прямо здесь!! Что это светится?!»

– Учитель, вам все еще нехорошо? – Ал подбежал к нему и ухватил под руку.

Подняв на него взгляд, Шен почувствовал, как глаза начинают слезиться. Главный герой сиял, аки новоявленное солнышко.

– Ал, что… Что с твоими духовными силами?

– Ах, это? Я решил, что больше не должен их сдерживать, – с гордостью в голосе произнес тот. – Я должен использовать все ресурсы, что имею.

«А-А-А! – мысленно вопил Шен. – Как мне теперь с ним общаться?! Он светится гораздо ярче, чем тогда, когда прокачал уровень после получения бессмертного меча!»

– Учитель? – голос главного героя наполнился тревогой. – Вы… вы плачете?

«Да не плачу я! Мне просто твои духовные силы в глаза попали!»

– Учитель, у вас что-то болит? Вам плохо? – вопросы Ала становились все настойчивее и беспокойнее.

– Все нормально, – произнес Шен, отводя взгляд и смахивая навернувшиеся слезы рукавом. – Вам не стоит так беспокоиться об этом учителе.

– Пойдемте внутрь, – потянув его за руку и поднимая на ноги, произнес Ал. – Вам не стоит сидеть на холоде.

– Со мной все в порядке, Ал! – разозлился Шен. – Я сам решу, что мне делать!

Он резко вырвал руку и сделал шаг назад, прислонившись к колонне.

– П-простите, учитель! Я виноват! – тут же склонился в поклоне ученик.

С трудом сдерживаясь, Шен отвернулся от его невыносимого сияния и устремил взор во внутренний двор. Риту кидала палку Волчаре точно так же, как раньше играла с волкодавом Шуэра. И хотя Шен сам приказал Волчаре охранять его внучку, он почувствовал некий укол ревности. Вдруг он представил, что Волчара так привяжется к девушке, что захочет и в ордене РР жить с ней, и ему это вовсе не понравилось.

Во внутреннем дворе появился Муан с очередным ведром воды в руках.

– Это последнее, – сообщил он, проходя мимо Шена и Ала (Аннис к этому времени уже убежала в дом заваривать отвар). – Но надо подождать, пока вода нагреется.

– Меня и холодная устроит, – возразил Шен, собираясь идти вместе с ним.

– Нет, не устроит, – ледяным тоном оборвал Муан.

Шен опешил от этого тона, а пока подбирал слова, Муан уже скрылся из глаз.

– Учитель, я что-то сделал не так? – спросил Ал.

Шен напомнил себе не поворачивать голову в его сторону.

– Нет, – вздохнул он. – Ты все правильно делаешь. Продолжай тренироваться.

– Я… Я могу показать вам то, чему научился? – с надеждой в голосе спросил парень.

– Покажешь. Чуть позже.

Пока больше всего Шену хотелось принять ванну и привести себя в порядок. В настолько сложных походных условиях он еще не оказывался. Старая бадья в насквозь продуваемой боковой комнате заброшенного дома – это совсем не то же самое, что огромная купальня черного замка, более напоминающая бассейн. Скорее бы уже вернуться в свой любимый комфорт и спокойствие.

– Я понял, – холодно произнес Ал и быстро пошел прочь.

Шен не сдержался и потер пальцами виски.

«Система, что мне делать, а? Здесь нет солнцезащитных очков, которые я бы мог надевать при разговорах с Алом! Да и почему он так влияет только на меня? Кажется, Муан не выказал существенного беспокойства, когда его увидел».

[Об этой особенности главного героя мне неизвестно. Возможно, вы просто слишком восприимчивы к разного рода энергиям. Попробуйте абстрагироваться от всего этого].

«Хм… Но так мне спокойнее… Если я притуплю свое восприятие ради Ала, не обезоружит ли это меня?»

Система демонстративно хмыкнула, выражая свою некомпетентность по данному вопросу.

Наружу вновь вышел Муан. Не дав ему заговорить, Шен спросил:

– Ты видишь в Але изменения?

– Ты имеешь в виду уровень духовных сил?

– Ты заметил?

– Конечно. Это отчетливо ощущается.

– Вот как? Хотел бы я тоже всего лишь «ощущать» это… – пробормотал он себе под нос.

– Будь осторожнее с ним, – вдруг произнес Муан.

– Что ты имеешь в виду? – напрягся Шен.

– Его духовные силы очень велики. Практически аномальны для заклинателя его возраста и уровня.

– Он очень способный!

– Не перебивай. Его уровень духовных сил даже без знания печатей и заклинательства делает их оружием. Если однажды его духовные силы выйдут из-под контроля, это может плохо закончиться и для него, и для окружающих.

– Он способный! Его таланта хватит, чтобы справиться с этим! Неужели ты думаешь, что в этом вопросе компетентнее меня? – вопрос он задал в силу своей роли, на самом деле вовсе не против услышать все, что думает Муан по этому поводу.

– Иногда мне кажется, что да… Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь, а не просто беспечно хочешь верить в это. И кстати, я пришел сообщить, что вода готова.

– Спасибо. Тогда я пойду…

Шен вошел в дом и, пройдя направо, закрыл за собой дверь в боковую комнату. М-да… Посреди комнаты, углы которой были завалены всяким хламом, покрытым пылью, стояла бадья с чистой водой, от которой поднимался легкий пар. К деревянным стенкам ее были прикреплены талисманы огня со специальным дополнительным символом, позволяющим контролировать приемлемую температуру, не переходя на сжигание. Вокруг бадьи горело несколько свечей, поскольку ставни в этой комнате были забиты намертво. (Что, однако, не мешало пропускать тусклый белый свет через щели.)

Шен осмотрелся по сторонам, вздохнул и сбросил свою верхнюю одежду прямо на пол. Сверху он аккуратно сложил нижнюю и забрался в теплую воду. Блаженно вздохнув, он оперся спиной о стенку бадьи и с наслаждением прикрыл глаза. Он бы с удовольствием мог проспать так несколько часов…

Сползая ниже, Шен постепенно погрузил голову под воду. Ему нечасто доводилось мыть эти длинные волосы, так как бессмертное тело в принципе нечасто грязнилось, но каждый раз это было то еще испытание, особенно их расчесывание после мытья.

Повязка на правой руке намокла и развязалась, он совсем забыл о ней. Шен распутал мокрую полоску ткани и скинул на пол, рассматривая толстый шрам, пересекающий запястье. Выглядело пугающе. Кажется, ему тогда сильно повезло, что Муан всего лишь прошелся по вене, не отрубив руку и даже не повредив сухожилия.

Прошло уже больше двух недель, а этот порез так и не затянулся и даже иногда кровоточил. Если бы такой уровень регенерации был у него, когда он получил удар кинжалом, его бы уже не было на свете. Шен наклонился и посмотрел на узкий тонкий шрам на своем правом боку, слегка выделяющийся на бледной коже. Это тело было таким сильным когда-то… И как он умудрился все настолько испортить? Скорее бы его ментальные раны затянулись, и на них перестала оттягиваться большая часть его духовных сил. Тогда и физические повреждения исцелятся в мгновение ока, и он вновь будет чувствовать себя здоровым и полным сил. Дожить бы только до этого момента…

Шен вновь откинулся на стенку бадьи, подтянув к животу колени.

После принятия «ванны» Шен чувствовал себя посвежевшим и гораздо более благодушным. Он вышел в комнату с печкой-лежанкой, машинально скручивая мокрые волосы. Ала и Муана там не было, в комнате возле печи сидела Аннис, помешивающая травы в кастрюльке, а Риту, опершись о Волчару, расположилась на лежанке с кружкой чая в руках. Шен вновь почувствовал укол ревности, но постарался держать себя в руках.

– Учитель, я заварила лечебный отвар, – очень серьезно, словно юная целительница, произнесла Аннис. – Выпейте, пожалуйста.

Тот кивнул и прошел в комнату, усевшись на лежанку. Аннис перелила отвар в чашу и подала ему.

– Аккуратно, он еще горячий, – предупредила девушка.

Шен взял из ее рук чашу и уставился на пышущий жаром напиток. Он смутно припоминал, что именно Аннис отпаивала его жаропонижающим отваром, пока он валялся здесь в полубреду. Несмотря на смущение, Шен не должен был игнорировать ее старания.

– Прими мою благодарность, пожалуйста, – подняв на девушку взгляд, произнес Шен. – Ты очень помогла мне.

Не ожидавшая такой внезапной благодарности Аннис порозовела от смущения.

– Нет, я… Мои усилия были ничтожны…

«Почему мне вообще так с ними повезло? – продолжая глядеть на девушку, подумал Шен. – Я ведь ужасный учитель… Но им почему-то нравится находиться рядом со мной».

– Учитель, обещаю в будущем быть еще полезнее! – рьяно заявила Аннис, наконец придумавшая, что ответить.

Шен усмехнулся и отпил отвар из чаши.

Вернувшийся с дровами Муан узрел прелюбопытную картину, которая с первого взгляда показалась ему сценой под названием «Прекрасный принц и юные наложницы». Шен сидел на полу, опершись спиной о лежанку, голова Волчары лежала на его коленях, и он с удовольствием почесывал ее шерстку. Рядом полулежали Аннис и Риту, причем Аннис с наслаждением расчесывала волосы Шена, а Риту пристроилась рядом и плела тоненькие косички.

Муан дрова уронил.

Услышав шум, Шен повернул голову, резко дернув волосы, и девушки недовольно нахмурились. Удивленный Муан увидел смешинки в его лукавых глазах. Одними губами Шен беззвучно произнес: «Меня заставили». Муан чуть не прыснул в голос. С трудом подавив приступ смеха, он собрал упавшие дрова и деловито подошел к печи.

Обстановка располагала к расслабленности и легкой дреме, и Шен бы с удовольствием именно этому и предался, если бы не беспокойство об Але. Ученик определенно обиделся на него, Шен это прекрасно почувствовал. Но был слишком зол и растерян, чтобы что-то предпринять. Сейчас злость прошла, смытая теплой водой и нежными ручками, копошащимися в его волосах, и на ее место пришло беспокойство. Шен абсолютно не понимал мысли главного героя, еще в столице он понял, что знает о нем гораздо меньше, чем ожидал. Имея сюжетные спойлеры о его шаблонном характере, Шен никогда не задумывался, таков ли Ал на самом деле, и даже не пытался разобраться в его реальной личности. Возможно, Шен просто не слишком был в этом заинтересован. Его устраивал главный герой, не питающий ненависти к своему учителю и безропотно выполняющий все поручения. Если бы так могло продолжаться всегда, он был бы доволен. Но его окружали не NPC, а живые люди, и Ал не мог всегда оставаться просто «хорошим мальчиком».

Шен поднялся на ноги, вырывая свои волосы из цепких пальчиков. Волчара, лишившаяся удобного места на его коленях, недовольно рыкнула.

– Пойду прогуляюсь, – сообщил он.

– Великий дядя, у вас волосы еще не высохли, а там – мороз! – с претензией произнесла Риту. – Вы совсем свое здоровье не бережете?

Внучка его тоже что-то осмелела… Если бы такое посмела произнести Аннис, он бы тут же приструнил ее, но подобная отповедь в сторону внучки могла ухудшить его отношения с ней, поэтому Шен сдержанно произнес:

– Я бессмертный заклинатель, Риту, мы не подхватываем простуду.

– Тогда… это…

– Тот жар был другой природы.

– И все же накинь что-нибудь, – спокойно произнес Муан, копошащийся возле печи.

Шен вздохнул и осмотрелся по сторонам в поисках своей меховой мантии.

– Так пойдет? – спросил он, накинув ее прямо на голову.

И, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

Остановившись на крыльце, Шен с наслаждением вдохнул морозный осенний воздух. Во внутреннем дворе Ала не было, и старейшина пика Черного лотоса решил обойти вокруг дома.

Ал тренировался посреди поля высокой пожухлой травы, которое отделяло их дом от леса. Его бессмертный меч, переполненный духовной энергией, сиял ярче сокрытого белесыми облаками солнца. Золотистые волосы парня развевались на ветру, несколько прядок прилипло к мокрому от пота лбу. Ал сейчас казался великим главным героем, сильнейшим и прекраснейшим. Вот только смотреть на его сияющее великолепие было почти физически больно.

Шен приблизился к своему самому важному ученику. Завидев учителя, Ал сделал еще несколько грациозных движений, словно красуясь, а затем убрал меч и повернулся к нему. Однако не делал попыток пойти навстречу и не склонился в приветственном поклоне. Вместо этого он поднял руку ладонью вверх, и зримая духовная сила закрутилась вокруг его пальцев. Ал тряхнул рукой, словно смахивая капли воды, и энергия ударила в землю в стороне от Шена.

Шен не повернул голову, остановившись в двух шагах от главного героя, и спокойно констатировал:

– Кажется, ты делаешь успехи.

Ал ничего не ответил, спокойно рассматривая учителя. Должно быть, тот и правда выглядел нелепо с этой меховой мантией, накинутой на голову. Шен сдернул ее, и она упала на его плечи, где ей и положено находиться. Видя, что Ал не собирается реагировать на его слова, Шен произнес:

– Я пришел извиниться.

Похоже, эта фраза заинтересовала главного героя, его глаза блеснули.

– Я понимаю, что ты всего лишь беспокоишься о здоровье этого глупого учителя… Мне не стоило кричать на тебя. Но тебе не нужно так переживать по этому поводу, я взрослый человек и в состоянии справиться со своими заботами.

Ал долго молчал, рассматривая его лицо.

– Я уже не ребенок, – заглядывая в его глаза, произнес он. – Вы это заметили?

Вопрос прозвучал так вкрадчиво и был сказан с таким серьезным видом, что Ал действительно казался гораздо старше в этот момент. Если бы Шен был способен взглянуть на него прямо, то поразился бы, но он упорно смотрел поверх него или вбок.

Не ожидая ответа от учителя, Ал сделал шаг вперед и, взяв за отвороты мантии, дернул на себя, заставляя сделать шажок к нему. А затем как ни в чем не бывало стал поправлять мантию на его плечах.

– Вам следует беречь свое здоровье, – сетовал он, словно они поменялись ролями. – Ваши волосы еще влажные.

Шену пришлось сдерживаться, чтобы не напомнить ему, что это не его ума дело. Чтобы не взорваться, пришлось молчать.

Ал, возможно, истолковал это молчание по-своему. Его руки все еще держали мантию учителя.

Близость этого источника излучения заставляла глаза Шена слезиться. Из-за того что Ал схватился за его мантию, Шену стало труднее отводить взгляд.

– Почему вы не смотрите на меня? – сдерживая растущее негодование, спросил Ал. – Почему никогда не смотрите на меня?

Он натянул его мантию на кулаки и посмел встряхнуть его. Шен знал, что главный герой давно стал физически сильнее него, и все равно это было неприятно ощущать на себе.

– Я смотрю! Смотрю! – воскликнул Шен, уставившись на сияние перед собой.

Ал вглядывался в него, пытаясь прочитать в этих черных глазах отражение своих мыслей.

– Вы меня не видите, – словно подтверждая свои опасения, произнес Ал. – Вы смотрите на меня, но не видите!

Из глаз Шена полились слезы. Главный герой ошарашенно разжал руки и отступил на шаг.

– Что? – потрясенно произнес он.

– Ты мой лучший ученик, – холодным тоном, словно слезы, текущие сейчас из его глаз, принадлежали другому человеку, сказал Шен. – Однако в ордене РР очень ценится дисциплина и субординация. Веди себя достойно. И не оправдывай свою фамильярность беспокойством о моем здоровье, тебе об этом тревожиться ни к чему.

Произнеся все это, Шен развернулся и пошел прочь.

Ал ошарашенно глядел ему вслед, ни на йоту не приблизившись к пониманию этого человека и более всего на свете ненавидя свой подконтрольный ученический статус, который никогда не позволит Шену воспринимать его всерьез.

Шен шел по полю куда глаза глядят, удивленно размышляя о разговоре с Алом. Поведение главного героя как-то уж больно резко переменилось. Что стало тому причиной? Казалось бы, когда они уезжали из столицы, все было нормально. В день отъезда Шен послал его повидаться с матушкой на прощание, и Ал был вполне доволен и благодушен. Теперь же он ведет себя так грубо и бесцеремонно, словно другой человек. И его внезапное желание использовать свои духовные силы на максимум… Совсем недавно эта овечка говорила о том, что боится их и предпочитает путь меча!

«Что? Что? Что такого случилось за это время?!»

И еще кое-что его настойчиво беспокоило.

«Эй, Система, как тебе мой диалог с главным героем? Разве тебе нечего сказать? Накинуть пару десятков баллов его самомнения? Неужели он совсем не самоутвердился за мой счет?»

[+50 баллов к самомнению главного героя!] – после паузы как-то вяло произнесла она.

«А с тобой-то что в последнее время? Ты словно потеряла интерес!»

Система промолчала, что заставило Шена еще больше нахмуриться.

«Эй… Да ладно тебе… Скажи мне, что происходит? Система?»

Шен зацепился за сухую траву и остановился.

«Система! Я требую, чтобы ты мне все объяснила! Я ведь волнуюсь за тебя! Ну и за себя тоже».

Он стал ожидать такого привычного уже голоса в голове, но ничего не услышал. У Шена почему-то мороз пробежал по коже.

Ал Луар продолжал смотреть вслед удаляющемуся учителю. Последние дни он с трудом сдерживался. Его так раздражал мастер Муан, что он чуть было не зайцем, а своим бессмертным мечом в него не запустил. Этот человек причинил учителю столько боли, из-за него тот чуть не умер! И после всего он еще смеет вести себя так, будто ничего из событий в купальне не было! А еще ходит за ним как приклеенный и не дает побыть с учителем наедине, буквально стал его тенью! И что же? Вчера «эта тень» ушла с учителем в лавку за колокольчиками, а вернулась, неся горячечного Шена, температура которого буквально обжигала. И всю ночь мастер Муан провел подле утопающего в жаре и бреду учителя, вместо того чтобы пойти повеситься уже на ближайшей сосне из-за своей никчемности! Как он позволил учителю оказаться в таком состоянии? Ал просто обязан в кратчайшие сроки стать сильнее, чтобы вырвать старейшину пика Черного лотоса из-под опеки этого садиста! Даже сейчас Шен не реагирует на грубые слова Муана и принимает его мнимую заботу, а любые попытки Ала проявить участие встречает с холодной отчужденностью. Раз за разом учитель напоминает ему, что это не его дело. Ни разу он всерьез не поблагодарил и не порадовался его заботе. Он только «терпит его выходки», вот и все отношение! С человеком, из-за которого на его шее до сих пор остаются безобразные синяки, он приветлив и мил, постоянно улыбается при виде Аннис… но только не с ним! От Ала он отводит глаза и злится!

«Да что со мной не так? Почему я всегда на последнем месте? Почему учитель так холоден именно со мной?!»

Шен вернулся в дом и скинул с плеч меховую мантию. Тепло тут же впилось в него своими коготочками и стало медленно пробираться под холодную одежду, заставляя поежиться. Он сел с краю лежанки и потрепал Волчару по вытянутой морде.

– Где старейшина Муан? – спросил он у сидящих на лежанке девушек.

Риту отвлеклась от очередной косички, которую плела Аннис, и они обе пожали плечами. Шен вспомнил, что она не меньше трех таких же оставила в его волосах, и принялся расплетать их.

Вообще-то, он искал Муана, потому что подумал, что они могли бы тронуться в путь сегодня. Солнце еще в зените, он себя вполне приемлемо чувствует, и можно хотя бы добраться до следующей деревни до темноты. К тому же Шену хотелось еще раз заехать на постоялый двор, чтобы узнать, как там ученики ордена Великого неба. Возможно, после того как он разрушил целостность печати, они поправились и уже улетели? А если нет, то, может, он еще смог бы что-то сделать? Во всяком случае, он был единственным, кто ее обнаружил, но не удосужился никому об этом сообщить. Может, это что-то изменило бы? Ему необходимо проверить это, чтобы перестать беспокоиться…

Муан вошел в дом, неся в руках большой сверток. Завидев Шена, сидящего на лежанке лицом ко входу, он подошел к нему и впихнул сверток ему в руки.

– Твои колокольчики, – сухо сообщил он.

Шен чувствовал холод, исходящий от свертка. Он уже и забыл о них, точнее, решил, что они потеряны.

– Спасибо. Кстати, ты не знаешь, где моя заколка? На лежанке я ее не нашел.

– Она у меня, – тут же отозвался Муан. – Повернись, я заколю.

Шен послушно развернулся вполоборота, а Муан в два молниеносных движения закрепил заколку на его волосах.

Обернувшись, Шен посмотрел на него, и Муан, помрачнев, перевел взгляд на повязку на его правой руке. Наклонившись, он дотронулся до запястья, заставляя Шена чуть нахмуриться от пронзившей руку боли.

– Она мокрая, – произнес Муан, имея в виду повязку.

– Не мокрая, а влажная. Да, я ее случайно намочил.

– Ты намочил повязку и не придумал ничего лучше, как вновь обмотать ее вокруг раны?

– Другой у меня нет, – пожал плечами Шен. – Ничего страшного, она уже почти высохла.

У Муана просто волосы дыбом становились от подобного пренебрежительного отношения к собственному телу.

– Старейшина Заг ведь собирал тебе с собой средства для обработки и перевязки ран, разве нет? Там что, все закончилось?

– Нет, но я оставил их у Шуэра. Забрал только его чудодейственные пилюли.

– Да демоны тебя побери, Шен! – воскликнул Муан так, что девушки, сидящие с другого края лежанки, вздрогнули, а Волчара предостерегающе подняла голову. – Ты вообще способен позаботиться о себе?!

– Я на свою заботу не жалуюсь, спасибо, – немного вспылил тот, раздражаясь из-за его крика. – Если такой неженке, как ты, необходимо обмазываться с ног до головы мазью, не дай бог появится царапинка, это ведь не значит, что все обязаны поступать так же.

Если бы Шен, переведший взгляд на печь, на которой закипал чайник, всмотрелся сейчас в лицо Муана, то пронаблюдал бы любопытную картину смены пятен на его физиономии, а также нервного и несинхронного подергивания бровей и уголка губ. Однако довольно быстро старейшине пика Славы удалось взять себя в руки. Он присел перед Шеном на корточки и принялся развязывать повязку на его руке. Шен удивленно перевел на него взгляд.

– Всего-то и нужно, что подсушить над огнем, – словно и не было всей предыдущей грубой тирады, проворчал Муан, освобождая его запястье.

Полностью размотав повязку, он напряженно замер, впервые рассматривая рану, которую сам же ему нанес. Шен молча перевернул руку, скрывая безобразный порез от его глаз.

– Эм… так вот, говорю, всего-то и нужно, что слегка подсушить над огнем, – натянуто произнес Муан, быстро отходя прочь.

Шен проводил его перемещение взглядом.

Спустя еще полчаса они собрали свои скромные пожитки и загрузили в повозку. Шену было даже немножко жаль, что внутри его не встречают молчаливые, но обаятельные призраки бабки с внучкой. Он пропустил Риту и Волчару в повозку, а сам устроился на козлах вместе с Муаном, кинув прощальный взгляд на «их» дом. Он был таким маленьким и старым, но Шен со свойственной ему идиотской способностью привязываться к вещам гораздо сильнее, чем к людям, успел и ему найти место в своем сердце. Дело было, конечно, не в доме, а в жизненном укладе, который они здесь установили. Пусть и всего на пару суток, часть из которых он провел в полубреду.

Сияющий Ал сидел на лошади рядом с Аннис. Шен кидал на него косые взгляды, а парень совсем на него не смотрел. Когда Муан вывел повозку на проселочную дорогу, ведущую к тракту, Шен в последний раз обернулся на оставленный ими дом и почувствовал, как на его сердце начинают скрести кошки. Он подумал, что этот дом стоял заброшенным столько времени, а они вторглись в его безмолвное существование, живые и такие громкие, вновь наполнили его стены светом и теплом, но теперь и они его покидают. Хотелось обнять домик и сказать, чтобы он не грустил.

Шен с тревогой осознал, что стал до жути сентиментальным. Похоже, его неприятное состояние, в котором эмоции штормило, словно хрупкую лодчонку под дряхлым парусом, не собиралось никуда деваться. Что в целом неудивительно: с чего бы ему проходить столь внезапно. Когда они вернутся в орден, ему следует в тот же день попросить у Зага успокоительное помощнее. Другого решения своей проблемы Шен как-то не видел.

– Мы так толком и не обсудили произошедшее на постоялом дворе, – произнес Муан. – Как считаешь, они схватили адепта Сагона Роя только потому, что им легче было сбежать, прикрываясь им?

– Не знаю… Это звучит правдоподобно, но что-то меня во всем этом тревожит…

Муан молчал, ожидая, когда Шен продолжит.

– Вокруг постоялого двора я обнаружил печать проклятия. Получается, сектанты пытались сгубить всех, кто находится внутри, вдобавок к тому возжигая специальные благовония, лишающие связи с духовными силами. Но ради чего все это делалось?

Муан молча посмотрел на него.

– То есть во славу их бога, конечно же, но почему именно этот постоялый двор? Выбор довольно странен, как ни крути. Даже удайся их план, произошедшее было бы обнаружено в крайнем случае в течение пары дней. При этом они могли забраться в более глухое место и губить там людей сколько душа пожелает.

– К чему ты ведешь?

– Лишь двое смогли противостоять проклятию. С главой ордена Сэлом Юаром все понятно: его духовных сил хватило, чтобы продержаться дольше своих учеников. А что же Сагон Рой? Его силы на уровне главы ордена? Даже превосходят его, судя по тому, что, в отличие от главы, он выглядел так, будто на него вообще не подействовало проклятие. Но ведь этого не может быть, не так ли? Мы видели этого молодчика в деле: его силы едва сравнились бы с силами Аннис. Отсюда у меня закрадываются лишь два неутешительных варианта: либо Сагон Рой и был их конечной целью, либо он один из сектантов Хладного пламени и специально привел орден Великого неба на этот постоялый двор в лапы своих подельников.

Муан молчал какое-то время, обдумывая его предположения.

– Откинем пока вариант, что он сам сектант. Если, как ты говоришь, он был их конечной целью, то что им могло от него понадобиться?

Шен пожал плечами.

– Разве мы хорошо его знаем?

Муан надолго замолчал. Шен уже решил, что разговор на этом завершен, но, поворачивая на дорогу к постоялому двору, Муан заявил:

– Если так подумать, их конечной целью можешь быть ты.

– Я?

– Именно ты. Мастера Муна восхитила твоя кровь. Я надеялся, что он погиб в той схватке вместе со склянкой, однако теперь очевидно, что этого не произошло. А значит, он вполне мог поделиться этими знаниями с другими последователями секты Хладного пламени.

– Но меня они даже не тронули. У них была прекрасная возможность, но вместо этого они схватили адепта Сагона и убежали. Не понимаю…

– А помнишь одну интересную печать, благодаря которой Сагон смог быстро разобраться со сбежавшими духами и чуть не угробить тебя? Что, если мастер Мун тоже это видел? Прекрасное средство для противодействия такому, как ты.

Шен уже и забыл о той странной печати, которая летала по воздуху, уничтожая духов, и вместе с тем нанесла немалый ущерб одному конкретному заклинателю. Точнее, саму печать он, конечно же, не забыл, а то, что ее знал адепт Сагон…

Ему кажется или Муан и правда умнее, чем он считал?..

– Это… звучит правдоподобно.

– Никто не знает, что ты болен, поэтому, памятуя о былом, они даже не попытались победить тебя в бою. Вместо этого схватили обладателя бесценных знаний о печати и бросились наутек.

«Система, это правда? Можешь сказать?»

«Эй, Система…»

«Тебе надоело начислять мне баллы? Ты больше не заинтересована в сюжете?»

Муан остановил повозку.

Глава 90.1. Деревенский житель просит о помощи

«Эй, Система, дай мне полный отчет».

[Было пройдено системное задание «Главный герой под действием кинжала зла». Благодаря действиям пользователя номер два главный герой не был обвинен в убийствах (поскольку самих убийств удалось избежать) и не был брошен в темницу. Следуя указаниям поддерживать связь между главным героем и пользователем номер два, я сгенерировала задание «Посещение столицы вместе с главным героем». Задание «Посещение столицы вместе с главным героем» было выполнено два дня назад, с тех пор пользователь номер два возвращается в орден РР по основному северному тракту].

«Можешь теперь так рьяно не выступать за связь главного героя и пользователя номер два».

Система какое-то время молчала, словно переваривая указание.

[Н-но, Админ, это была одна из главных составляющих сюжета].

«Это уже неактуально».

[Что же «актуально»?]

«Актуально? Хм… Выполнять мои указания – вот что актуально. Продолжай все так же контактировать с польз… с “Шеном”, начисляй баллы и продолжай вести себя как ни в чем не бывало».

[Я не понимаю. Хотите сказать, приоритетные цели изменились?]

«Цель про сюжет не изменилась, мы с… “Шеном” постараемся выстроить его как можно более… веселым. Просто не нужно слишком усердствовать, связывая его с главным героем. Ты поняла указание?»

[Я поняла, Админ].

«Напомни-ка мне, где та гора того бессмертного меча, который называется “Рушащий величие”? И с какими трудностями там предстоит столкнуться?»

[Но ведь это будущий бессмертный меч главного героя].

«Если он успеет его раздобыть. В чем я лично сомневаюсь».

[Но ведь нельзя так отклоняться от намеченного сюжета!]

«Можно, если это в моих интересах. А теперь давай, расскажи в деталях, как там было это описано».

Ученики ордена Великого неба во главе с Сэлом Юаром все еще находились на постоялом дворе. Глава ордена встретил Шена и Муана более-менее радушно:

– О, я рад, что вы не уехали, не попрощавшись, – с порога заявил он.

– Как ваши ученики? – спросил Шен.

– Выжившие поправляются, – вздохнул глава. – Я хотел узнать у вас, что это были за люди? У меня сложилось впечатление, что вы с ними знакомы.

– Это впечатление небезосновательно, – согласился Муан. – Мы действительно уже пересекались с одним из них. Слышали ли вы о секте Хладного пламени?

Сэл Юар ненадолго задумался.

– Кажется, где-то упоминалось это название… Это что, секта последователей искаженного пути?

– Поклонники смерти и энергии, получаемой за счет жертвоприношений, если точнее, – произнес Шен. – Уже не единожды эти сектанты портят нам жизнь.

– Я слышал, что орден РР преследует некую секту. Так это была она… Несколько моих учеников прочесали местность во всех направлениях, но так и не нашли адепта Сагона Роя. Боюсь, эти негодяи уже убили его.

Шен ничего на это не сказал, печально вздохнув. Даже если Муан прав и Сагон нужен был им ради печати, получив нужную информацию, сектанты не оставят его в живых.

– Теперь вы продолжите путь в столицу?

– Нет. Трое моих учеников погибли, нам следует отвезти их тела обратно в орден и всем вместе провести ритуал прощания, – хмуро произнес Сэл. – Будьте уверены, теперь я действия этой секты без внимания не оставлю.

– Что ж, тогда вам стоит связаться с главой ордена Шианом. Уверен, объединенными усилиями мы сможем скорее расправиться с этой отвратительной сектой, – предложил Муан.

– Думаю, я так и поступлю, – кивнул Сэл Юар. – И кстати… – произнес он, когда старейшины ордена РР уже направились к выходу. Шен и Муан терпеливо обернулись. – Что с вами произошло, старейшина Шен? Раз уж ваше недомогание не было связано с проклятием, которое ударило по нам, – что это вообще было? Не сочтите за праздное любопытство, но то, что способно так повлиять на сильнейшего заклинателя ордена РР… Нам начинать беспокоиться? Это был демон? Или другое проклятие?

Шен, слушая его словоблудие, нахмурился.

– К ордену Великого неба это не имеет никакого отношения! – запальчиво произнес Муан.

Чем совершенно не развеял подозрения.

– Вам не о чем беспокоиться, глава Сэл Юар, – спокойным тоном ответил Шен, мысленно молясь, чтобы Муан помолчал. – Мое «недомогание» не связано с разбушевавшимися монстрами. К тому же все позади. Уверен, вас этот эпизод никак не коснется.

– Что ж, в таком случае…

– Нам пора, впереди еще долгий путь. Удачно вам добраться до ордена Великого неба, глава.

И, не давая тому больше ничего возразить, Шен быстро вышел с постоялого двора.

Подойдя к повозке, он увидел, что Аннис куда-то делась. Шен заглянул внутрь, но там вместе с Волчарой скучала Риту. К Алу с вопросом он обращаться не хотел, поэтому залез на место возницы и закрутил головой по сторонам. Вскоре Аннис была замечена в стороне возле торговцев.

Муан залез на козлы и еще устраивался поудобнее, когда Аннис, стремглав подлетев к повозке, протянула Шену небольшое темное нечто в кульке. Шен нагнулся и забрал это у девушки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она купила горячий печеный батат.

– То, что нужно холодным осенним днем на свежем воздухе, – улыбнулась девушка.

Шен обратил внимание, что Аннис перестала сильно смущаться при общении с ним и вела себя довольно спокойно. Можно сказать, это прогресс. Если бы еще у Ала настроение не скакало…

– Ты права, – улыбнулся он и поблагодарил ее.

Довольная Аннис заглянула в повозку и, подмигнув Риту, протянула ей кулек с пышущим жаром угощением, а затем забралась в седло и вынула из-за пазухи еще один печеный клубень. Бросив взгляд на главного героя, она с сомнением посмотрела на свое лакомство, а затем все же разломала его на две части и протянула ему.

– Будешь? – не глядя в его сторону, произнесла она.

Ал перевел взгляд на пышущее жаром оранжевое нутро батата, который она держала в руках, и, хоть они неплохо позавтракали рисовой кашей с конфетами, печеный батат в такой промозглый осенний день был настоящим сокровищем.

– Хм, благодарю, – произнес Ал, забирая у девушки половину и пытаясь сделать вид, что не слишком заинтересован.

Впрочем, от прекрасно знающей о его постоянной тяге к еде Аннис не укрылись истинные чувства Ала.

Повозка застучала по мелким камешкам и поехала, перекатываясь с колеса на колесо на ухабистой дороге. Шен понюхал все еще обжигающий батат и, разломав, молча протянул половину Муану.

К вечеру стал накрапывать дождь. Шен вынужденно перебрался в повозку, где довольно долго слушал рассказ Риту о ее представлении о мире, почерпнутом из разных книжек. Этот праздно начавшийся разговор оказался для Шена на удивление полезным, а Риту, которую взрослый впервые слушал с таким неподдельным интересом, слегка зарделась от смущения, но продолжала говорить и говорить, ловя эту бесценную возможность.

Когда в разговоре возникла пауза, в течение которой Риту переводила дух, а Шен раздумывал, что бы такого умного сказать в ответ, Муан так резко остановил повозку, что внучатая племянница чуть не налетела на своего деда. Шен было собрался разразиться бранью, но не успел, так как бранью разразился Муан. Шен с интересом выглянул наружу.

Оказалось, мужик бросился прямо под колеса, и его едва не раздавили. Муан уже собирался тряхнуть поводьями и продолжить путь, буде мужику удалось все же избежать смерти, но тот вцепился в его рукав и повис на нем, умоляя о снисхождении и причитая нечто невнятное. Муан опешил, пытаясь разобрать его путаную речь, а Шен элегантно вылез из окна повозки на крышу и оттуда спустился на козлы.

– Помогите!.. Прошу!.. Никто не останавливается! Она же умрет так! Пожалуйста!

Шен спрыгнул на грязную дорогу рядом с мужиком и, успокаивающе положив руки на его плечи, постарался отодрать чужие пальцы от рукава Муана и сконцентрировать внимание на себе.

– Господин, успокойтесь. Мы вас слушаем. Объясните толком, что у вас случилось.

– Моя дочка! – на сей раз ухватившись за руки Шена, провыл мужчина.

Его волосы были спрятаны под конусной шляпой, с которой непрерывно скатывались капли. Загорелое лицо испещрили морщины, а в глазах сквозил страх. Простая хлопчатая одежда вымокла до нитки и потемнела. Пальцы, которыми он вцепился в руки Шена, казались ледяными. Этот человек пребывал в полном отчаянии.

– Моя дочь, – повторил он. – В нее вселился злой дух! Я прибежал сюда с самого утра, но никто из проезжающих мимо людей не согласился помочь мне!

Шен переглянулся с Муаном. Если это и впрямь злой дух – это как раз специализация заклинателей. Теперь, после того как они остановились и расспросили его, они не могут просто поехать дальше.

– Где ваша деревня?

Мужик поднял на Шена глаза, полные отчаянной надежды.

– Мы заклинатели, – успокаивающе произнес тот. – Если в вашу дочку в самом деле вселился злой дух, мы поможем вам.

– Да! Спасибо! Спасибо вам! – принялся кланяться мужик, не разжимая рук и все еще хватаясь за Шена. – Скорее! Я покажу дорогу!

Он наконец отпустил его руки и тут же вцепился в повозку, забираясь на козлы, видимо очень боясь, что они унесутся прочь.

– Вон, почти сразу поворот к моей деревне! – указал он на развилку.

– Эта дорога ведет прямо к вашей деревне, господин? – уточнил Муан.

– Да, прямо до нее!

– Тогда вам лучше пересесть внутрь повозки, вы весь продрогли. Если мне понадобится уточнить путь, я позову вас.

Мужик на мгновение заколебался, но затем принял это щедрое предложение и быстро шмыгнул внутрь.

Шен наклеил на мужика несколько талисманов огня со специальным дополнительным символом и теперь наблюдал, сидя напротив рядом с Риту, как от одежды бедолаги поднимается пар. Сначала незнакомец оторопело глядел на эти штуки, но вскоре привык и поблагодарил за заботу. Он постепенно отогревался и уже не дрожал как осиновый лист. Волчара, занимающая собой почти весь пол, смутила его только в первое мгновение, когда он открыл дверь и встретился с нею взглядом. Он постарался аккуратно ставить ноги, чтобы случайно не наступить на нее, и даже сделал попытку потрепать по голове, но наткнулся на ледяной взгляд.

– Позвольте представиться, я старейшина ордера РР Шен, а это моя… эм… ученица Риту. Снаружи – старейшина Муан Гай, с которым вы разговаривали, а также еще два моих ученика. А вас как величать, господин?

– Спасибо за ваше снисхождение! – услышав, каких важных особ он затруднил своей просьбой, вновь согнулся в поклоне мужик. – Меня зовут Эо Тан, я всего лишь земледелец.

– Расскажите подробнее о своей дочери. Что произошло?

– В последнее время я стал замечать за ней странности. Пришлый шаман сказал нам, что она одержима духом лисы. Вы же часто с таким сталкиваетесь, да? Она стала говорить не своим голосом, точнее, иногда ее голос резко менялся. Она часто меня не узнает и кидается с криками, словно на вора. Шаман решил проверить, вселился ли в мою дочь дух лисы. Для этого он собрал листья бадьяна, зажарил их и попытался скормить ей. Но она не стала есть их, как он ее ни уговаривал. Это верный знак, что она одержима духом лисы! Шаман согласился провести ритуал изгнания. Вот только ритуал проходит уже вторые сутки, а ничего не меняется. Боюсь, он убьет ее раньше, чем выгонит духа! Я не мог сидеть без дела, поэтому отправился за помощью!

Шен чуть нахмурился. Снова шаман? Он скоро начнет думать, что шаманы составляют бедствие этих земель похуже секты Хладного пламени. Им что, с каким-то шаманом соревноваться? И зачем только согласились? Нужно было мимо проезжать. (Но он прекрасно осознавал, что они бы не смогли оттолкнуть этого мужчину и продолжить путь как ни в чем не бывало.)

– Когда вы заметили ее одержимость?

– Несколько дней назад пропала наша кошка, а затем кто-то скрутил головы нашим курам. Я отдал их моей дочери, чтобы она ощипала и приготовила, а она, как только зажарила их, тут же сама все и съела. Целых три курицы, даже косточек не осталось! А когда я заговорил с ней, она разразилась хохотом.

Шен перевел взгляд за окно. Дождь все еще накрапывал, они ехали мимо большой утопающей в серо-коричневых осенних красках равнины, постепенно поднимаясь. У деревни рос небольшой лесок, а затем стали видны крыши домов. Муан остановил повозку, и господин Эо вылез на козлы, чтобы показывать ему, куда поворачивать к его дому.

– Такая она, жизнь заклинателя? – произнесла Риту, когда деревенский житель уже не мог их слышать.

– Довольно большая ее часть, – согласился Шен.

– Вы представили меня своей ученицей.

– Не думаю, что всем стоит рассказывать о нашем родстве.

В конце концов, Риту станет уязвимым местом Шена, если кто-то прознает, что на него можно давить через нее.

– Когда мы приедем в орден РР, только я и Шиан будем знать, что мы с тобой родственники. Остальным лучше обойтись без этой информации.

– Почему?

– У меня не самая лестная репутация… Я хочу, чтобы ты жила веселой, насыщенной жизнью в кругу сверстников. Но многие будут сторониться тебя, если узнают о родстве с «проклятым старейшиной».

– Зачем мне трусы, неспособные думать своей головой, – фыркнула девушка.

– Не суди слишком категорично. Люди внушаемы, особенно дети, тем более когда все вокруг едины в своем мнении. Мало кто даже задумается о том, что следовало бы составить собственное суждение. Это не значит, что они плохие люди, просто глупые. И… Даже если ты проведешь успешный отбор «нетрусов», твоим учителям точно не следует знать, что мы родственники.

Риту вздохнула.

– Я поняла, великий дядя.

Повозка поднималась на склон. Шен высунулся из окна и заметил, что впереди, за деревней, возвышается невысокая гора. Ее голый склон испещрили тропинки, а может, это были пересохшие ручьи, а вершина тонула в тумане, желтоватом на фоне остального белесого неба.

Шен ловко взобрался на крышу повозки и уселся, свесив ноги между Муаном и господином Эо. Дома в деревне теснились один к одному, мимо проехала груженая телега. Возле аптечной лавки сидели люди и разбивали большие желтые окаменелости в мелкий песок. Завидев вернувшегося Эо, один из них завопил:

– О, старина Эо, нашел-таки помощников! Мы-то уж думали, ты в город побежал и тебя на этой неделе не ждать!

Мужчины возле аптечной лавки разразились хохотом. Шен перевел удивленный взгляд на господина Эо.

– Ох, эти люди, – вздохнул тот. – Считают, что вправе относиться ко мне с пренебрежением лишь потому, что я земледелец, а не серодобытчик.

– Погодите, эти желтые куски – сера? – уточнил Шен.

– Да, сера. Наша деревня живет за счет добычи серы. Еженедельно торговцы вывозят несколько телег, доверху груженных серой.

– Простите за такой вопрос, но почему вы тогда не поехали с торговцами за помощью, а вместо этого проделали такой длинный путь бегом? Это куда медленнее и изматывающе.

Господин Эо издал ироничный смешок.

– Да потому что эти торговцы предпочтут нагрузить телегу лишними семьюдесятью килограммами серы, чем подвезти человека.

Пока Шен пытался припомнить, что делают из серы (и не мог, потому что в принципе не знал), повозка преодолела еще пару поворотов, свернула налево, проехала небольшое перепаханное поле, разделенное дорогой на неравные части, и остановилась рядом с маленьким неказистым домом с покатой крышей. Мимо прошествовала, вальяжно перекатываясь, стайка гусей. Один гусь, вспугнутый спрыгнувшим на землю Шеном, забил крыльями, высоко поднимая клюв на своей тонкой шее. За гусями шла маленькая согбенная старушка.

– Это наш дом, – указал господин Эо. – Скорее, идемте внутрь.

Шен глянул на своих учеников (стараясь не смотреть на Ала прямо). Пять человек для такого небольшого жилища превратились бы в настоящую толпу, поэтому он скомандовал:

– Риту, останься с Алом. Я позову вас, если понадобится.

– Учитель!.. – возмущенно воскликнул парень.

Но Шен не желал слушать его очередные капризы, а просто отвернулся и пошел следом за хозяином жилища и Муаном. Аннис переглянулась с Алом и, пожав плечами, последовала за старейшинами.

Глава 90.2. Одержимость этой девушки вызывает сомнения

Когда Шен переступал порог неказистого дома, из недр его вырвался болезненный крик. Господин Эо тут же ринулся вперед, а заклинатели последовали за ним.

Девушка в судорогах билась на кровати. Рядом с ней с бледным и напряженным лицом стояла женщина средних лет, держащая в руках раскаленные щипцы. Она только что прикладывала их к обнаженной коже на животе девушки, что было отчетливо видно по красному, тут же принявшемуся вздуваться волдырями ожогу.

– Дорогая! – воскликнул господин Эо, подлетев к ней. – Что ты делаешь?!

Он вырвал из ее рук щипцы и откинул их.

– Шаман сказал, что, пока он отойдет за необходимыми инструментами, я должна пытаться изгнать духа лисы! – воскликнула женщина.

Она перевела взгляд на девушку, которая уже не дергалась, вероятно впав в забытье, и, взвыв, бросилась прочь. Шен и Муан посторонились, пропуская ее.

– Вот моя дочь, – вздохнув, указал господин Эо на затихшую девушку.

Шен увидел, что руки и ноги той привязаны к лежанке толстыми веревками.

К сожалению, у него было не много опыта в случаях с одержимостью. Он надеялся, что почувствует присутствие духа, но пока ничего не ощущал. Девушка перед ним была лихорадочно бледна, ее обожженный живот казался вздутым, а также был покрыт розоватыми большими точками сыпи.

Слишком много подозрительных симптомов, чтобы списать их на совпадение.

У Шена не было профессионального медицинского образования, но ему как-то довелось переводить большущую статью про тифозную лихорадку, и он тогда перечитал множество статей на эту тему, чтобы случайно не напутать с терминологией.

Шен приблизился к лежанке и, склонившись над девушкой, перевернул ее руку так, чтобы был виден сгиб локтя. Как и ожидал, там тоже были розовые высыпания.

Может, эта девушка с самого начала не была одержимой? Или злобный дух лисы специально выбирает ослабленные болезнью тела?

– Вам следует обработать и перевязать ее рану, – произнес он, отходя в сторону. – На всякий случай ничего не пейте и не ешьте в этом доме, – тихо шепнул он Аннис и Муану.

Лучше бы это был злой дух, потому что в противном случае Шен понятия не имел, как можно вылечить подобное в полевых условиях.

«Система, это в самом деле тиф?»

[Моих знаний по данному вопросу не хватает. К сожалению, в мои базы данных не была загружена информация подобного рода].

Предвидевший, что она ничем не поможет, Шен кивнул, но его мысли зацепила последняя часть ее ответа.

«Базы данных? Погоди, какие еще базы данных могут быть у программы, которая всего лишь помогала Еру расставлять смайлы?»

Система выдержала драматичную паузу и произнесла:

[Это пользователь номер один меня так представил. Я никогда не подтверждала эту информацию].

Шен чуть не подпрыгнул после осознания ее слов. Ч-что?!

Получается…

Что вообще было правдой из того, что они ему наговорили?! Он уже выяснил, что они с три короба ему «недоговорили» про истинную кончину оригинального Шена, так теперь еще и это! И Ер, гнида такая, мог его обманывать, и Система могла постоянно хитрить и увиливать от прямых ответов! Но зачем?! Зачем им все это делать?? Разве они не на одной стороне?

– Шен? – с беспокойством обратился к нему Муан. – Шен, что случилось?

Тот с трудом пытался припомнить разные диалоги с Глубинным писакой. Если так подумать, должно быть, в его словах часто проскальзывали несостыковки. Особенно Шен никак не мог понять, как Ер мог закончить новеллу в его мире, перенесясь сюда полностью? Сказал, что перенесся к четырехсотой главе, значит, еще триста шестьдесят пять написал отсюда, но как? Если Система говорит, что связь с интернетом из его мира отсутствует. На этот вопрос Шен так и не нашел ответа, а писака каждый раз заявлял примерно одно и то же: что ему было тяжело и плохо и он не помнит подробностей. Шен смирился и списывал все на вздорный характер Ера и особую манеру общения, ведь, в конце концов, тогда эти моменты казались странными, но ни на что не влияющими. Однако что, если его оговорки в самом деле имеют более важное значение?

«Система, связь с моим миром у тебя и правда отсутствует?»

[Это так].

«А ты не врешь?»

[Я же не человек, как я могу врать?]

«И не утаиваешь информацию по этому вопросу?»

[Связь с интернетом и миром, из которого пришел пользователь номер два, у меня отсутствует].

«А с какими-нибудь еще мирами?» – Шен тут же ухватился за ее оговорку.

[Мне известны только два мира: тот, из которого вы прибыли, и тот, в котором мы находимся].

«А почему ты называешь его миром, а не новеллой?»

[Не знаю. Заложена такая терминология].

«Кем заложена?»

[…]

«Система?»

«Я ее что, снова сломал?.. Эй, Система, ты ушла думать о Боге? Ты знаешь божественную концепцию?»

Из-за полученной информации Шену было трудно вернуться в реальность, где перед ним лежала больная девушка, средства к исцелению которой у него не было. Может, доктор Заг смог бы что-нибудь сделать? В конце концов, это мир заклинательства, не стоит ставить на ней крест только потому, что здесь нет современной для Шена медицины и препаратов со сложными названиями на латыни.

– О чем ты думаешь? – спросил Муан.

– О том, как скоро сюда сможет прибыть старейшина Заг.

– Думаешь, ее состояние по его части?

Шен не успел ответить.

– Дядюшка Шен! – в помещение забежала Риту. – Вам стоит это увидеть!

Шен в компании Муана и Аннис выбежал на улицу и увидел, как сияющий Ал за шкирку на вытянутой руке удерживает госпожу Эо, которая шипит и пытается поцарапать его, словно дикий зверь.

– Может, выжигание духа раскаленными щипцами все же сработало… – наблюдая эту прискорбную картину, предположил Муан. – И дух лисы переселился из дочери в мать.

Женщина так извивалась, что ее одежда практически вывернулась из пальцев главного героя. Резко дернувшись, она ударила ногтями по его руке. Пальцы Ала выпустили ворот, и женщина в тот же миг бросилась прочь, пригнувшись, бранясь и поскуливая. На предплечье главного героя тремя длинными полосами сквозь одежду выступила кровь.

Шен вовсе не был уверен, передается ли инфекция подобным путем, но на всякий случай не стоило относиться к этому с пренебрежением.

– Нужно немедленно обработать рану! – воскликнул он, подскочив к Алу.

Дотронувшись до его руки, Шен попытался залечить порезы с помощью передачи духовной энергии. Столь мелкие раны тут же прекратили кровоточить и принялись затягиваться.

– Учитель, не нужно! – запротестовал ученик, не желая, чтобы Шен тратил на него свои бесценные силы.

Поскольку учитель не слушал его, Ал попытался отдернуть руку и оттолкнуть его прочь. Однако его вторую руку, которой главный герой собирался оттолкнуть Шена, перехватил Муан.

– Что ты делаешь?! – зло воскликнул старейшина пика Славы.

– Что? – опешил Ал.

– Ты разве не знаешь, что ни в коем случае нельзя так грубо прерывать передачу духовной энергии?! Это может нанести серьезные ментальные раны тому, кто делится с тобой энергией! Чему вас учат на пике Таящегося ветра?!

Шен, увидев, как хорошо затянулись царапины, отпустил руку Ала и искоса (ибо его свечение все еще здорово мешало) взглянул на него.

Главный герой был полностью ошарашен. Нанести ментальную рану… учителю?! Это значит… Он лихорадочно вспоминал похожую ситуацию. Как он оттолкнул его от себя… Как увидел стекающую из уголка его рта кровь… Это… все было из-за него?! И учитель прекрасно знал об этом?!

– Надеюсь, инфекция туда не попала, – вздохнув, произнес Шен. – И ни в коем случае не промывай рану водой, что здесь есть.

– Простите, господа заклинатели, – наружу вышел господин Эо. – Что же насчет моей дочери? Вы ей поможете?

Шен обернулся к нему.

– Господин Эо… мы думаем, что ваша дочь больна.

– Да, ею овладел злой дух!

– Нет, я имею в виду болезнь. Вы можете облегчить ее страдания, если будете хорошо за ней ухаживать.

– Что же, – опешил земледелец, – вы ничего не будете предпринимать?

Шен обернулся к Муану.

– Как считаешь, за сколько можно добраться до ордена РР, если лететь на мече?

– Если лететь без отдыха, думаю, дня за полтора.

– Кто-то должен отправиться в орден и сказать старейшине Загу, что у нас здесь эпидемия инфекционного заболевания.

– Ч-чего?

– Эм… Ладно, просто сказать, что болезнь, охватившая деревню, заразна и может быстро распространяться через еду и воду. Нужно, чтобы он немедленно отправился сюда со своими учениками и попытался предотвратить массовое заражение.

Выслушав это, Муан посмотрел на Ала, но тот все еще пребывал в своих мыслях и вообще не воспринимал реальность, поэтому старейшина пика Славы перевел взгляд на Аннис.

– Я могу полететь, – произнесла девушка. – Я справлюсь.

– Если будет слишком тяжело, не мучай себя, – попросил Шен. – Лучше ты прилетишь чуть позже, чем где-нибудь свалишься по дороге.

– Я вас не подведу, учитель! Не волнуйтесь!

Аннис обнажила свой бессмертный меч.

– Ты запомнила, что нужно говорить? – переспросил Шен. – Тогда поспеши.

Аннис кивнула и взмыла в воздух. Господин Эо проводил ее потрясенным взглядом.

– Моя ученица отправилась за лучшим в мире лекарем, – повернувшись к тому, пояснил Шен. – Если кто и сможет вылечить вашу дочь, так это он. А нам… кажется, нам еще нужно поговорить с вашей женой…

Шен и Муан шли по дороге, прямо за ними тянулись Ал и Риту с Волчарой. Дух иногда выбегал вперед, словно собака, принюхивался и рыкал, терся о ногу Шена, а затем вновь возвращался к его внучке.

– Как ты определил, что болезнь заразна? – спросил Муан. – Мы не видели других больных.

– Я… Я читал об этой болезни раньше. Я не уверен, но если это то, о чем я думаю, то вся деревня может заразиться. И мы тоже.

– Защитная система организма заклинателей гораздо выше, чем у обычных людей, – напомнил Муан.

– Даже если это и так, я не хочу, чтобы кто-то мучился, пытаясь справиться с болезнью.

– Ты не перестаешь удивлять меня, – хмыкнул Муан.

– Что такое?

– Ты сейчас так сосредоточенно выглядишь.

– Мы на работе!

– Ну да, – кивнул Муан и искоса бросил взгляд на заколку, сверкающую алым в его волосах. Изредка, при резких движениях, эта заколка издавала тихий мелодичный звон.

Когда ветер подул со стороны горы, заклинатели почувствовали отчетливый (и отвратительный) запах серы. Шен поражался, как можно постоянно жить в таких условиях. Он крутил головой по сторонам, видел изможденные, осунувшиеся лица серодобытчиков, их перекошенные спины и ожоги, покрывающие руки и щеки.

Господин Эо подсказал им, что его жена могла уйти в дом деревенского старосты, который стоит на холме. Все собрания проходили там, к тому же сейчас в этом доме остановился шаман, запудривший ей мозг. Господин Эо не видел картину, что предстала перед заклинателями, когда они выбежали из дома и узрели госпожу Эо, а те не стали до поры тревожить его.

Пока они поднимались на холм, им дважды встречались лавки, торгующие изделиями из серы. Под изделиями из серы подразумевались не какие-то соединения с серой, лекарства или кислоты, нет, там лежали просто искусно вырезанные куски серы. Медальоны из серы, серные сердечки и серные домики. Шен пораженно застыл перед прилавком, долго рассматривая все эти вещицы.

– Молодой господин, желаете что-нибудь приобрести? – тут же отреагировал торговец.

– Нет-нет, спасибо… Скажите, вы постоянно здесь живете? Тут всегда так пахнет? И откуда вообще этот запах?

– О, так это все от дыма на горе.

– Дыма на горе?

– О да, вон та гора – мы называем ее Гора Дыхания Демона – из ее недр вырывается горячий дым. Говорят, под горой спит огромный демон, и этот дым – его дыхание. Сам я вблизи не видел, но серодобытчики ежедневно поднимаются на гору и рассказывают много страшных историй.

Шен перевел удивленный взгляд на то, что и сам вначале принял за гору. Ну, или это и впрямь спящий под ней огромный демон, или действующий вулкан.

– Ух ты! Нужно непременно побывать там! – воодушевленно произнес он.

– Я бы вам не советовал, молодой господин, это может быть крайне опасно. Если так заинтересовались, лучше послушайте истории серодобытчиков.

– А этот… кхм… демон никогда не злобствовал? Только спит себе и дымит?

– На моей памяти нет. Но я перебрался сюда с десяток лет назад. Старожилы рассказывают, как раньше серодобытчики в погоне не за обычными мутными кусками серы, а за прекрасными прозрачными кристаллами решили прокопать шахту внутрь горы. До какого-то момента все шло хорошо, и они даже извлекли наружу несколько кристаллов, но затем ушли в шахту и больше не вернулись. На поиски тогда снарядили еще команду, а вся деревня собралась под горой ждать их возвращения. Через какое-то время земля под ногами содрогнулась, а из шахты вырвалось синее пламя. Ее завалило камнями, и с тех пор никто не пытается пробраться внутрь горы.

«Какая увлекательная история! Я уже почти забыл о нашей первоначальной цели!»

Поблагодарив торговца, Шен сунул ему в руку несколько монет, и заклинатели продолжили путь вверх по улице.

– Я хочу посмотреть на гору поближе! – став рядом с Шеном, с горящими глазами поведала Риту.

Шен посмотрел на гору и перевел взгляд на свою внучку.

– Я тоже хочу! – шепнул он. – Это может быть опасно… Но посмотрим, что можно сделать.

Девушка радостно кивнула.

– Здесь просто отвратительно пахнет, – тем временем бурчал вовсе не воодушевленный Муан.

– Ты ж прославленный заклинатель, тебя не должны смущать подобные трудности.

– Лучше пойдем скорее к старосте, разберемся наконец с этим духом и уедем отсюда.

– Эм… Ты же понимаешь, что нам все равно нужно дождаться старейшину Зага, чтобы обрисовать ему ситуацию? А он вряд ли окажется здесь раньше, чем через три дня.

Муан вгляделся в его воодушевленное лицо.

– Чему ты так рад?

– Я не рад, – запротестовал Шен. – Просто, раз уж все равно так вышло, будет очень интересно посмотреть на эту гору со спящим под ней демоном. Мы же никуда не спешим. Расслабься.

– Тебя совсем это не беспокоит?

– Я не думаю, что там в самом деле спит демон.

– А что же тогда?

– Ну… какое-то природное явление, – пожал плечами Шен.

– Ты очень странный, ты в курсе?

Взгляд хозяина Проклятого пика мгновенно потяжелел.

– Конечно в курсе, ты же постоянно напоминаешь мне об этом, – резко переменившимся тоном произнес он.

– Я просто хочу сказать, что ты вновь стал говорить странные вещи и выражаться странными словами, – пояснил Муан. – Я не сказал, что это плохо.

– Чепуха, – фыркнул Шен. – Избавь меня от своих определений, пожалуйста. О, а вот, кажется, и дом старосты!

Шен чуть ли не бегом припустил внутрь, не намереваясь больше продолжать этот бессмысленный диалог.

Глава 91. Один раздражающий шаман и сразу несколько проблем

Админ красовался перед зеркалом, строя разные выражения лица. Он еще не привык к тому, как выглядит это тело. Ему пришелся по душе дом, в котором обосновались сектанты Хладного пламени. Для себя он облюбовал большую роскошную гостиную, в которой мог возлежать на кушетке или восседать на подушках, выслушивая доклады раболепных прислужников. Сочная девица некоторое время назад обрисовала ему ситуацию и их план по захвату демонического заклинателя, чья кровь позволит великому господину напитать это бренное тело энергией. Еще до того, как он проснулся, несколько членов секты отправились воплощать план по поимке заклинателя. Что ж, можно было бы и подождать и отведать этого подношения.

– Чем могу помочь господам?

На входе их встретила старая дородная служанка. Она почти полностью закрывала собой дверной проем, и не было никаких шансов проскользнуть мимо нее.

– Доброго дня, – начал Шен, – мы странствующие заклинатели. Услышав, что вашу деревню донимает злой дух, мы немедленно поспешили на помощь.

– Что ж, вы опоздали, – совершенно не проникнувшись его лучезарной улыбкой, категорично заявила старая женщина. – Странствующий шаман, гостящий у господина Нэ, как раз проводит ритуал изгнания. Вам не стоит вмешиваться в процесс. Скоро все закончится, и мы вздохнем с облегчением.

Шен настолько привык, что его улыбка обычно располагает к нему людей (до того момента, как они не узнают его получше), что ему стало даже несколько обидно.

– Ритуал изгнания? – переспросил Муан, уперев руку в дверь, которую старая служанка уже намеревалась закрыть перед ними. – Не из госпожи Эо, случайно?

– Именно так, – натужно пытаясь сдвинуть с места створку двери и при этом не выдавая напряжения, сквозь зубы отозвалась служанка. – Похоже, дух лисицы из дочери переселился в мать. Шаман предупреждал, что такое возможно. Это все из-за того, что его не слушали!

Пока Муан держал дверь, Шен удивленно осознавал, глядя на служанку, что для нее, похоже, некий шаман обладает куда большим обаянием, чем они с Муаном, вместе взятые. Что лично ему было как-то трудно представить. Хотя… может, старую служанку их молодой вид вводит в заблуждение, свидетельствуя о неопытности, в то время как шаман – почтенный старец? Вполне возможно, ведь обычные люди все ж таки не привыкли к бессмертным и по-прежнему больше почтения выказывают людям, внешне выглядящим стариками, вне зависимости от того, кем они на самом деле являются. Но старость вовсе не всегда равняется мудрости. Но у Шена были слишком передовые взгляды на сей счет, и он не ожидал подобной рассудительности от местного населения.

Муану надоело стоять на пороге.

– С вашего позволения мы все же хотели бы присутствовать на ритуале, – нарочито вежливо произнес он, при этом силой распахивая створку двери.

– Какая дерзость! Где это видано! – завопила служанка.

Вперед высунула голову Волчара. Увидев огромную собаку, дородная служанка, насколько позволяла комплекция, как можно быстрее унеслась в главный дом. Конечно, все это было вообще невежливо, но Муану и Шену после увиденного в доме господина Эо оправданно казалось, что «ритуал изгнания», если они не поторопятся, может привести к летальному исходу.

Шен перевел взгляд на Риту и Ала. Девушка заинтригованно осматривалась, а парень стоял безучастно, словно происходящее вообще его не занимало. Шен заметил его странную молчаливость после того, как его поцарапала госпожа Эо. Конечно, Ал и до этого не отличался болтливостью, но теперь его молчание прямо-таки напрягало. После недавнего неудачного разговора, из-за которого Шен так долго полыхал от сдерживаемой ярости, непонятно было, как к нему подступиться и что сказать. Шен оправданно беспокоился, что если вновь услышит обращенный к нему снисходительный тон, то не сможет сдержаться и наговорит ученику много грубых вещей, что еще больше усложнит их взаимоотношения. Но поговорить с главным героем было необходимо.

Мысленно вздохнув, Шен обвел взглядом пустующий внутренний двор. Похоже, громкие крики служанки привлекли зеваку, который сейчас выглядывал из-за столба рядом с боковой пристройкой.

– Эй, малец! – позвал Шен.

Физиономия из любопытной стала слегка испуганной, но все же мальчишка довольно смело вышел из-за колонны и с вызовом посмотрел на незнакомцев. В руках он держал метлу, видимо пытаясь сделать вид, что находится здесь исключительно по делу.

– Где хозяева? – спросил Шен.

– Г-господин Нэ помогает шаману, – отозвался мальчишка. – А госпожа заперлась в своей комнате и запретила беспокоить ее до тех пор, пока ритуал не закончится.

– А где шаман?

Мальчишка с сомнением посмотрел на них. Риту обворожительно ему улыбнулась. Щеки его тут же окрасились легким румянцем.

– Н-ну… они с господином в восточном флигеле…

– Благодарствую! – воскликнул Шен и кинул мальцу монетку.

Они поспешили вокруг главного дома, но с другой стороны во внутренний двор вновь выскочила старая служанка, на сей раз в сопровождении пяти мужчин с обнаженными мечами. Даже такая неказистая по заклинательским меркам охрана для старосты деревни казалась очень даже внушительной.

– Ал, задержи их, – скомандовал Шен.

Но главный герой никак не отреагировал.

– Я сам их задержу, – фыркнул Муан. – А то он, чего доброго, случайно их прикончит.

Шен кивнул и побежал к флигелю.

Пробегая задний двор, они услышали крики боли, доносящиеся из восточного флигеля. Не оставалось сомнений, где проходит «ритуал изгнания». Шен ворвался внутрь, оттолкнув в сторону пытающегося остановить его охранника.

В комнате было несколько человек. Госпожа Эо извивалась на полу, а ее ноги и руки удерживали помощники шамана. Один из них нависал над женщиной и посыпал ее желтым порошком из мешка, висящего у него на поясе. Порошок попадал в глотку, глаза и ноздри женщины, и та выла от боли. Сбоку от нее на коленях сидел шаман и речитативом повторял некое заклинание, слегка шатаясь из стороны в сторону с закрытыми глазами.

– Прекратите немедленно! – воскликнул Шен.

Человек, наблюдающий за происходящим из угла комнаты, подскочил и направился к вошедшим с криком:

– Немедленно выйдите отсюда! Ритуал нельзя прерывать!

– Да это не изгнание, а убийство! Что это, сера?! Вы же убьете ее!

– Скорее, выведите их отсюда! – приказал мужчина.

В сторону Шена и остальных бросилось несколько помощников. Черная энергия, сорвавшаяся при взмахе руки заклинателя, тут же откинула их к другому концу комнаты.

– А ну… немедленно… стоп!

Черная аура, окутавшая Шена, заставила всех в комнате замереть от страха. Шаман прекратил свой речитатив и пораженно уставился на вошедших. Из-за серы, витающей в воздухе, было трудно дышать. Шен прикрыл лицо рукавом.

– Вы двое, немедленно вынесите эту женщину на воздух, – приказал Шен. – Остальных тоже прошу покинуть помещение.

– Да что тут вообще происходит? – возмущенно бурчал шаман, выходя вместе со всеми.

Как и предполагал старейшина пика Черного лотоса, шаман оказался человеком преклонного возраста, с седой бородой и завязанными лентой длинными волосами. Его лицо, испещренное морщинами и в данный момент возмущенное и несколько высокомерное, все еще можно было назвать обаятельным.

Слуги вынесли тихо подвывающую женщину наружу и положили на лавку у флигеля.

– А теперь принесите воды и промойте глаза и рот этой несчастной.

Слуги, услышав новый приказ, взглянули на мужчину, что пытался до того выгнать Шена из комнаты, и, увидев его легкий кивок, унеслись прочь.

Из-за главного дома легкой походкой к собравшимся на заднем дворе вышел Муан.

– Кто вы такие и как смеете раздавать приказы в моем доме? – холодно, но с определенно проскальзывающим страхом в глазах произнес мужчина.

– Прошу прощения, что сразу не представились, это было… несколько несвоевременно, – произнес Шен. – Мы странствующие заклинатели и прибыли в вашу деревню по просьбе господина Эо, чтобы помочь его семье. Именно поэтому мы ворвались в ваш дом, слегка нарушив правила приличия.

– Смею вас заверить, все было под моим контролем! – фыркнул шаман. – Если бы вы не помешали ритуалу, дух лисы был бы изгнан в течение нескольких часов!

– И в течение этих же часов госпожа Эо испустила бы свой последний вздох!

– Это опасный ритуал, у всего есть своя цена! Но если мы будем бездействовать, дух лисы поглотит ее без остатка!

– Мы сильно уважаем заклинателей, – кивнул староста, – но разве вы компетентнее шамана, многие годы странствующего по свету и проводящего сотни ритуалов изгнания духов?

– Душегуба, скорее!

– Да как вы смеете?! – оскорбился в лучших чувствах тот. – Да кто вы такие?! Вы сами походите на демона!

– Прикуси язык, – немедленно выступил вперед Муан.

– Короче! – повысив голос, упредил зарождающуюся перепалку Шен. – Мы заберем эту женщину и сами изгоним из нее злого духа!

– Ну уж нет, я вам не позволю! – воскликнул шаман.

– Шаман прав, – примирительным тоном произнес староста деревни. – Мы не можем так рисковать, позволив злому духу выйти наружу. Что, если он перекинется на кого-нибудь, проходящего мимо? Лучше пускай госпожа Эо остается в пределах этого дома.

«Звучит разумно», – подумал Шен, но вслух произнес:

– Хорошо. Так уж и быть, мы примем ваше любезное приглашение и станем гостями вашего дома вместе с госпожой Эо.

Староста оторопело взглянул на него, но, справившись с собой, вздохнул и крикнул слугам приготовить для гостей комнаты в западном флигеле.

– Господин шаман, – обратился к нему староста, – надеюсь, вы не сочтете за пренебрежение, что теперь вам придется потесниться и ночевать под одной крышей с господами заклинателями. Я уверен, такие одухотворенные люди смогут перенять бесценные знания друг у друга.

Непонятно было, насколько староста верил в то, что говорил, но зато по его лицу было явственно видно, как он устал разбираться со всей этой нечистой силой. Шаман только фыркнул в ответ, понимая, что от него больше ничего не зависит.

Когда слуги закончили обмывать лицо госпожи Эо, Шен подошел и склонился над ней. Из-под закрытых глаз женщины потянулись две тоненькие, смешивающиеся с оставшимися каплями воды на лице струйки крови. Старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза и бессильно вздохнул. Даже если им удастся спасти эту женщину, «лечение» по методу пришлого шамана в любом случае уже сделало из нее калеку.

Шен присел рядом и закатал рукава ее одежды, проверил руки, затем положил ладонь на ее лоб и под потрясенными взглядами старосты и шамана приподнял ее одежду и осмотрел живот. Похоже, болезнь, поразившая ее дочь, матери пока не коснулась. Однако и присутствия злого духа в ней не ощущалось. Либо виденный ими ранее припадок, когда она поцарапала Ала, на самом деле был проявлением сумасшествия, а не одержимости, либо злой дух успел переселиться в кого-то еще.

Шен оглядел людей, стоящих на заднем дворе. Кроме старосты и шамана здесь находились еще четверо слуг.

– А где ваш помощник, что сыпал серу? – спросил Шен.

Староста стал озираться по сторонам.

– Эй, где он? – спросил он у других слуг. – Я не разрешал ему уходить!

Те лишь пожимали плечами.

– Похоже, эта женщина больше не одержима. Ритуал шамана «подействовал».

Услышав подобное признание, шаман заинтересованно подошел к госпоже Эо и, на пару секунд склонившись над ней, выпрямился и горделиво заявил:

– Ну что я говорил. Если бы вы мне не помешали, духу не удалось бы вырваться из комнаты и вселиться в другого человека.

Шен беспомощно посмотрел на Муана. Ему очень хотелось сейчас прибить этого шамана, и он с трудом сдерживался. Муан понял его желание без слов, но тоже не знал, как на такое реагировать без рукоприкладства.

– Лекарь в вашей деревне есть? Этой женщине сейчас больше всего необходим лекарь, а не сомнительные ритуалы, – произнес Шен.

Староста тут же приказал слуге бежать за лекарем.

– Что ж… – протянул Муан. – Где теперь искать вашего сбежавшего слугу? И как его зовут? Он живет в вашем доме?

– Его зовут… э-э…

– Чжи, – подсказал один из слуг.

– Да, Чжи. И он не живет у нас, мой дом слишком мал, чтобы содержать столько слуг. Все они живут в деревне.

– Кто-нибудь из вас может показать нам дорогу к дому господина Чжи? – спросил Шен, глядя на слуг. – Возможно, он всего лишь испугался и направился домой, и мы зря на него наговариваем.

– Я могу, – вызвался один из них.

– Да, да, иди с заклинателями, – тут же дал разрешение староста.

В доме слуги Чжи не оказалось, а его супруга, выглядящая не вполне здоровой, сообщила заклинателям, что муж не появлялся со вчерашней ночи. Что в принципе не являлось таким уж необычным, так как он часто задерживался, выполняя поручения госпожи Нэ.

Солнце уже зашло за горизонт, и, поскольку глупо было бегать в ночи в поисках, предположительно, одержимого человека, Шен решил вернуться в дом старосты.

Узнав, что на территории его дома есть личный колодец, Шен перво-наперво потребовал осмотреть всех, кто пил из него воду. Во внутреннем дворе выстроилась небольшая группа людей, включая охрану, пяток слуг, мальчишку, встреченного ими ранее, и старую дородную служанку. Ну и самого старосту.

– Что здесь происходит? – спросил тот.

Внимательно осмотрев каждого, Шен сделал вывод, что хотя бы из этого колодца пить безопасно. Учитывая, что они собирались задержаться здесь на три дня, наличие воды для питья было жизненно необходимо, хотя бы для Риту и Ала. Конечно, на всякий случай лучше все равно ее прокипятить. Поскольку Шен понятия не имел, как правильно защититься от инфекции, на всякий случай он решил делать все возможное, что только придет в голову.

– К сожалению, осмотрев дочь господина Эо, мы пришли к выводу, что она заразилась опасной болезнью, которая может распространяться через еду и питье, – объявил Шен присутствующим.

Толпа тут же разразилась громкими криками.

– Она ведь служит в доме госпожи Нэ! – воскликнул кто-то. – Получается, мы все могли заразиться?!

– У вас я пока симптомов заражения не увидел, – упреждая начинающуюся панику, громко произнес Шен. – Однако на всякий случай вам следует внимательно следить за тем, что вы едите и пьете, а также тщательнее мыть руки.

К сожалению, кроме этого совета, Шен больше не знал, что сказать. Случись такое в его мире, он бы посоветовал покупать бутилированную воду.

– Вам также не следует предаваться панике, даже если почувствуете у себя некоторое недомогание. Мы уже послали за лекарем, который сможет справиться с болезнью. Он прибудет сюда через три дня.

Шен говорил очень уверенно, хотя ему самому оставалось лишь надеяться, что доктор Заг умеет лечить такие заболевания (и что он вообще прилетит, а не отмахнется от Аннис).

На толпу весть подействовала успокаивающе.

– Что ж, завтра с утра я попрошу вас продолжить поиски слуги Чжи. Если кто-то увидит его, не пытайтесь схватить, а немедленно сообщите нам. Теперь можете расходиться.

Староста пылал от негодования из-за того, как Шен отдает приказы в его доме. Но, памятуя события их недавнего знакомства, он боялся в открытую ему перечить. Когда Шен закончил свою речь, староста подошел к заклинателям и заискивающе произнес:

– Комнаты для господ готовы. Ежели вы желаете отужинать, приглашаю вас в главный дом.

– Нет, спасибо, – возразил Шен, – мы обойдемся чаем.

– Вы уверены? У нас на ужин жареный гусь.

Шен перевел взгляд на Ала, но тот не выказывал особой заинтересованности в трапезе.

– Нет, лучше прикажите слугам подать чай во флигель, – еще раз отказался Шен.

Староста кивнул, сдерживая раздражение, и пошел прочь.

Заклинатели отправились в западный флигель, по пути разговаривая.

– Это сильный злой дух, раз уж он способен так скакать из человека в человека, – заметил Муан.

– Да, – устало вздохнул Шен. – Сначала я думал, что он специально использует ослабленные болезнью тела, которыми легче завладеть, но госпожа Эо вроде бы не больна… Разве что симптомы еще не проявились, не знаю. Да и этот слуга не выглядел болезненно, когда я его видел.

– Нам следовало не вмешиваться в это дело, а продолжать путь в орден. Теперь мы застряли в этой деревне на несколько дней, а эта ужасная вонь буквально впиталась в мою кожу!

– Уверен, вскоре ты привыкнешь и не будешь обращать на нее внимание.

– Это не значит, что она исчезнет!

– Дядюшка Шен, а можем мы завтра посмотреть на гору поближе? – вынырнув сбоку, улыбаясь, спросила Риту.

– Ну… если у нас найдется на это свободное время, то сходим, – пообещал тот.

– Тебе заняться нечем?! – возмутился Муан.

– Надо ловить момент и осматривать достопримечательности, пока есть возможность. Это называется «туризм».

Муан устало прикрыл глаза, отказываясь как-то на это реагировать.

В западном флигеле оказалось достаточно комнат, чтобы они с комфортом разместились. Одну комнату уже занимал шаман, в другую поселили Риту, еще одна использовалась для чаепития, а последнюю ответили для Шена, Муана и Ала. В комнате не оказалось даже матрацев, всего лишь циновки, но Шен все равно с иронией вспомнил, как они ночевали в гостях у семьи И.

– Ал, с тобой все в порядке? – искоса глядя на парня, не выдержал Шен.

Поскольку тот не сразу отреагировал, он дотронулся до его плеча. Главный герой резко отстранился, словно прикосновение Шена обожгло его. Шен замер с протянутой рукой.

– Я в порядке, не беспокойтесь, учитель! – быстро выпалил Ал, отвернувшись.

– Л-ладно, – опустив руку, но все еще удивленно глядя на главного героя, произнес Шен. – Пойдемте выпьем чаю и обсудим наши дальнейшие действия.

– Я устал. С вашего позволения я лягу спать первым, – произнес Ал, не оборачиваясь.

Если бы Муана не было рядом, Шен не оставил бы этот ответ без внимания, но он понимал, что бессмысленно пытаться поговорить с Алом по душам в присутствии старейшины пика Славы. Поэтому пришлось отложить разговор и выйти в другую комнату. Муан последовал за ним, а вскоре из своей комнаты в компании Волчары вышла Риту.

– Может, стоит пригласить на чаепитие нашего соседа? – иронично усмехнувшись, произнес Шен.

– Думаю, он поедает гуся в господском доме, – предположил Муан.

– И то правда. Что ж, в таком случае приступим, – сказал Шен, разливая по пиалам поданный слугами чай.

Риту высыпала на низкий столик конфеты.

– А где братец Ал? – спросила она.

– Он сказал, что устал и хочет спать, – недовольно буркнул Шен.

– Может, мне принести ему конфеты? – предложила девушка.

– Как хочешь.

Риту с сомнением посмотрела на закрытую дверь, но затем все же сгребла несколько конфет на поднос и пошла к Алу.

Шен проводил ее беспокойным взглядом, надеясь, что это всего лишь товарищеская забота, а не пылкая влюбленность. Как бы ни был хорош Ал, Шен был категорически против, чтобы его внучка отдавала ему свое сердце, становясь в ряд многих его побед. И только не надо рассказывать ему про «ту самую, способную угомонить главного героя и стать его единственной». Не с его внучкой, иначе Шен за себя не ручается.

Вскоре Риту вышла из комнаты, выглядя при этом не слишком довольной. Шен мысленно удовлетворенно улыбнулся. Волчара тем временем просунула нос под его руку и потребовала активных ласкательных действий.

Когда чай закончился, настало время расходиться спать.

– Я еще посижу, – произнес Шен, когда Муан позвал его за собой, – хочу помедитировать. В последнее время у меня не было возможности этим заняться.

Муан посмотрел на него, но кивнул и не стал спорить. А Шен, когда все разошлись, занялся ровно тем, о чем говорил. Сев в позу для медитации, он прикрыл глаза и постарался сосредоточиться на духовных каналах в своем теле. Вскоре он смог увидеть свое тело как бы со стороны. Энергия циркулировала по каналам уверенными потоками, духовная сила золотого ядра каким-то диковинным образом переплелась с тьмой. Но самым главным было то, что энергия была внутри него, а не выливалась, словно из разбитого кувшина, как раньше. Шен потянулся к своему золотому ядру, которое так боялся проверять в последнее время, и увидел золото, переплетенное со тьмой. Его не стало меньше, и оно сияло даже ярче, чем прежде. Не было той пелены, что закрывала его свет. Тьма оттеняла блеск золотого ядра.

От осознания этого факта у Шена едва слезы не потекли. Словно умирающему сказали, что еще есть надежда. И пусть это не означало чудесного исцеления, одного того, что золотой свет ядра все еще был внутри него, для Шена было достаточно. Чувства нахлынули, и концентрация нарушилась. Шен открыл глаза и понял, что сидит в темной комнате. Свеча давно догорела.

Шен задумчиво уставился на лунный свет, пробивающийся через бумажные части дверей. Благодаря деревянному узору тени ложились на пол, создавая причудливую картину. Распустив повязку, обмотанную вокруг его правой руки, Шен уставился на тонкую бледную полосу шрама, пересекающего запястье. От недавней пугающей раны осталось лишь блеклое воспоминание.

Как же так вышло, что он настолько поправился? Пилюли Зага оказались эффективнее, чем он думал? Или это из-за связи с Муаном, которая, по словам мечника, смогла вытянуть его из могилы? Или нужно было по-другому понимать те слова Тьмы? Она сказала тогда: «Твоей жизни будет достаточно». Он решил, что она желает забрать эту жизнь. Но что, если она имела в виду, что ей будет достаточно, чтобы он оставался живым? Могла ли она помочь ему таким образом?

«Эй, Тьма, ты меня слышишь?» – неуверенно позвал Шен.

Странная сущность внутри него, которую он сам решил так величать, не отозвалась. Если так подумать, то отзывалась она лишь в критичных для него ситуациях. Тогда, когда он нырнул в сознание молодого господина И и чуть было не лишился рассудка, погружаясь в странную, ужасающую субстанцию. Или недавно, когда накрывший его кошмар чуть не свел с ума. Каждый раз она не просила за свою помощь чего-то существенного. В прошлый раз – объятия, сейчас – если считать, что она не собиралась забирать его жизнь… Разве что раньше она еще желала, чтобы он растворился в ней… Но непонятно, что на самом деле это значило… Может, чтобы поговорить с ней, ему необходимо пребывать во сне?

Шен вновь сосредоточился на медитации, стараясь погрузиться в другое состояние сознания и уже оттуда попытаться поговорить с Тьмой, но вместо этого в какой-то момент просто заснул.

– Ну что?

Стоящие на дороге мастер Мун и господин Исан встретились с несколькими запыхавшимися адептами секты Хладного пламени.

– Они не останавливались ни в городе, ни в ближайших деревнях, – доложил один из адептов.

– Дальше по дороге они также не проезжали, – доложил другой. – Мы проверили дорогу на две сотни километров, они не могли преодолеть больше за это время.

– Куда же они делись?! – нетерпеливо воскликнул мастер Мун.

– К юго-востоку отсюда есть деревня серодобытчиков. Если они не решили ехать по бездорожью, значит, свернули туда.

– Хм…

Мастер Мун и господин Исан переглянулись. Что ж, если адепты правы, скоро демонический заклинатель для великого господина будет в их руках.

Глава 92.1. Если бы ад существовал, врата туда находились бы здесь

В его сне опять пребывала незнакомая, вызывающая страх одним своим присутствием сущность. Шен стоял на краю пропасти, спиной к пустоте. На самом-самом краю, его пятки свешивались в бездну. Он не видел, что за его спиной, но точно знал, что хуже участи, чем упасть туда, быть не может. По его щекам текли слезы, он замер от страха, не в состоянии даже взмахнуть рукой, чтобы зацепиться за что-нибудь. Да и не было ничего вокруг. Он чувствовал, как земля под его ногами кренится и с каждым нестерпимо растянутым мгновением он неумолимо срывается в бездну. Сущность, что держала его в этом месте, ничего не говорила, просто наслаждалась его страхом и неизбежностью падения.

– Шен!

Муан вырвал его из объятий кошмара, заключив в свои.

– Это был всего лишь сон, только сон, – уговаривал он, успокаивающе поглаживая по спине.

Шен не сразу смог избавиться от наваждения. Отстранившись от Муана, он прикрыл глаза и запустил пальцы в растрепанные волосы, закрывая ими лицо. Кошмар постепенно стирался из памяти, будто ничего и не было. Ощущение ужаса покинуло тело, оставалась только память, насколько это было безумно страшно.

Шен опустил руки и открыл глаза, осматриваясь вокруг.

– Что тебе снилось? – осторожно спросил Муан.

Он не был уверен, что Шену стоит вспоминать кошмар, из которого тот только что вырвался, но подобные сны мучили его вторую ночь подряд, не давая и Муану спокойно отдохнуть, поэтому, возможно, они исчезнут, если о них рассказать.

– Я не знаю, что это было. На самом деле, ничего такого ужасного, но во сне меня почему-то объял дикий ужас. Эм… Я кричал во сне? Перебудил всех?

– Нет. Но твой ужас пробрался и в мой сон.

Шен чуть не брякнул, что постарается больше не спать, но вовремя подумал, что Муана вряд ли устроит такое решение. Нет, он и правда постарается больше не спать, но не будет сообщать об этом старейшине пика Славы.

– Когда старейшина Заг прилетит, я попрошу, чтобы он осмотрел тебя, – решил Муан.

«Доктор Заг вряд ли эксперт в психиатрии. А мне бы не помешала консультация специалиста в этой области», – тоскливо подумал Шен, но вслух ничего не сказал.

Муан принял его молчание за согласие.

Рассвет только забрезжил на горизонте, когда Шен вышел на улицу подышать свежим воздухом, но тут же скрылся в помещении от отвратительного запаха серы. Правда, через пять минут ему снова пришлось выйти, поскольку его привлекли крики, доносящиеся со стороны входных ворот. Заинтригованный, он, зевая, потянулся в ту сторону.

К тому моменту, как он добрался до ворот, те уже были открыты, а рядом стояли охранник, любопытный слуга и пытающийся наспех заправить одежду староста. Оказалось, в ворота с громкими криками ломился господин Эо. Шен подумал, что зря они вчера так и не сообщили ему, что остановились переночевать у старосты.

Однако господин Эо ломился сюда совершенно по другому вопросу.

– Моя дочь! – кричал он. – Моя дочь пропала!

Сначала Шену показалось странным, что земледелец ломится с этим вопросом к старосте, однако, чуть поразмыслив, он пришел к выводу, что это логично. Вероятно, в небольшой деревне не было своего поста стражи, а все жалобы решались именно через старосту. К тому же, как они уже выяснили, до своей болезни и одержимости дочь Эо служила супруге Нэ.

– Возможно, она вышла прогуляться. Зачем вы прибежали сюда ни свет ни заря? – фыркнул староста.

– Да нет же! Этого не может быть! Моя дочь была так слаба, что не смогла бы с лежанки подняться! И все же утром, когда я вышел из спальни проведать ее, никого не нашел!

– И что же? По-вашему, ее кто-то похитил или что? – нетерпеливо спросил староста.

– Именно! Может, это шаман по вашему указу решил провести повторный ритуал?!

Староста недовольно скривил губы.

– Мы можем прямо сейчас удостовериться, его ли это рук дело. Идемте, разбудим шамана, он отдыхает в западном флигеле.

Всей толпой, включая Шена, они пошли к комнате, в которой остановился шаман. Вскоре тот, перекошенный спросонья, выскочил за порог и непонимающе уставился на людей, пришедших по его душу.

– Ну что, удостоверились? – раздраженно спросил староста.

– Где же тогда моя дочь?! – выл господин Эо.

– Я… – Шен произнес это неуверенно, но взгляды всех собравшихся тут же обратились к нему. – Думаю, я могу найти ее…

Точнее, найти ее тело, ведь бледная молодая особа, стоящая сейчас подле своего отца и невидимая для остальных, была не совсем материальна. Заколка с бубенчиками осталась лежать на низком чайном столике…

– Откуда вам это известно? – тут же нахмурился староста.

– Просто идемте за мной, – попросил Шен.

Волчара уже крутилась возле него, а остальные члены его команды, похоже, все еще досматривали предрассветные сны. Шен слегка кивнул девушке, предлагая следовать вперед, и пошел за ней. Следом решительно направился господин Эо. Остальные так же потянулись, заинтригованные происходящим. Даже заспанный шаман быстро натянул сапоги и засеменил за ними.

У ворот староста кликнул с собой пару охранников, к идущей толпе присоединялись любопытные деревенские жители. Процессия прошла всю деревню и стала подниматься в гору.

– Вы уверены, что знаете, куда ведете? – засомневался господин Эо. – Моя дочь слишком слаба, чтобы проделать такой путь! К тому же всем известно, что подниматься на гору ночью опасно.

– Доверьтесь мне, – только и ответил Шен, следуя за молчаливым призраком.

Дорога на гору заняла у них не меньше двух часов, многие уже и не рады были, что ради любопытства решили проделать этот путь, но в какой-то момент возвращаться стало уже поздно и хотелось добраться до цели вместе со всеми и увидеть, куда же приведет их пришлый заклинатель, ни разу не бывавший в этих местах. (Разве что старая служанка осталась внизу.) Особенной радостью, вперемешку с одышкой, светился шаман, поскольку был уверен, что заклинателю в конце концов придется оправдываться за бессмысленную трату чужого времени.

Воздух постепенно становился холоднее. Следуя вперед по тропинке серодобытчиков, они преодолели край кратера и принялись спускаться. Шену уже давно стало понятно, что то, что издалека он окрестил «желтоватым туманом», на самом деле было дымом, исходящим из-под земли. Внизу оказалось потрясающей красоты небольшое озеро с бирюзовой водой. Это было то, чего Шен никак не ожидал увидеть. Впрочем, он вообще впервые сталкивался с таким природным явлением, поэтому все для него было в новинку и потрясало воображение.

Склон слева от озера был желтого цвета от сползающей, постепенно твердеющей серы, что дымом вырывалась из-под земли. Тропа, по которой они шли, спускалась к подножию этого желтого склона. Шен на мгновение замер на месте, во все глаза рассматривая великолепие, открывающееся в свете ярких рассветных лучей: желтый склон, клубы дыма, оттеняемые лучами солнца, и насыщенно-бирюзовое озеро, от вод которого поднимался легкий пар и отражающиеся лучи солнца слепили глаза. Но пыхтящий за спиной староста, равнодушный к красоте, принялся подгонять его, а рассматривать виды, спускаясь по крутой тропинке, было опасно для жизни.

Наконец они спустились к самому месту добычи серы.

– Ну и зачем мы пришли сюда? – спросил крайне злой староста. – Неужели вы думаете, что девушка решила совершить сюда ночную прогулку?

Шен смотрел на почти прозрачный в свете солнечных лучей призрак. Она стояла у кромки бирюзовой воды, чуть в отдалении от тропы. Предчувствуя крайне неприглядную картину, Шен направился в ту сторону, но то, что открылось его взору, заставило старейшину пика Черного лотоса судорожно задержать дыхание.

Труп девушки лежал в бирюзовой воде. Картина была бы не столь ужасающей, если бы части ее тела, опущенные в воду, не были разъедены до костей. Ужасные кислотные ожоги покрывали те части тела, которые оказались выброшены на берег. Узнать в останках дочь господина Эо можно было лишь по частично сохранившимся волосам, в которые была вплетена характерная лента.

– Нет! – истошно закричал господин Эо и бросился к тому, что осталось от его дочери.

Шен перехватил его, не дав приблизиться к озеру.

– Не трогайте ее! Иначе тоже обожжетесь! Ее тело нельзя доставать голыми руками!

– Что это такое?! – причитал господин Эо. – За что нашей семье эти напасти?! Нас прокляли боги?! Это месть богов?!

Он упал на землю и залился безутешными слезами. Призрак его дочери подлетел к убитому горем отцу и грустно провел бестелесной рукой над его головой. Подняв взгляд на Шена, девушка кивнула ему и исчезла. Шен даже не успел спросить у нее, кто же ее убил. Ведь очевидно, что, находясь в том состоянии, в котором они видели ее в последний раз, она не смогла бы проделать такой путь на гору. Да и для самоубийства есть куда менее болезненные способы. Больше походило на то, что кто-то убил ее и собирался избавиться от тела без следа. Если бы Шен не нашел ее так быстро, от ее плоти ничего не осталось, а потом исчезли бы и кости.

– Позвольте спросить, – хладнокровно наблюдая за стенаниями господина Эо, начал шаман, – как же вы узнали, что она… ее тело находится здесь?

– … – Шен в самом деле растерялся, услышав этот вопрос.

– Мы даже не знали, что она мертва! Как он мог узнать о местонахождении тела? Только один человек наверняка мог знать, где она…

Шену не нужно было долго думать, чтобы догадаться, к чему подводит ушлый шаман. К сожалению, остальные тоже были довольно догадливы. Не считая убивающегося господина Эо, толпа с неприязнью, ужасом и отвращением взглянула на него.

«О, ну вот теперь все встало на свои места, – меланхолично подумал Шен. – А то я уже стал скучать по этим выражениям лиц».

– Убийца! – первым закричал староста.

Ему стали вторить шаман и слуги. Вскоре даже господин Эо, привлеченный криками, поднял на заклинателя потрясенный взгляд.

– Я не убивал ее! – запротестовал Шен.

– Откуда ты знал, где ее тело?! Как ты мог знать это?! – верещал шаман.

– Ее призрак показал мне дорогу!

– Ты думаешь, мы поверим тебе?! Думаешь, сможешь избежать наказания?!

– Зачем мне было ее убивать? Я приехал сюда, чтобы помочь ей!

– Велика твоя помощь! – не унимался шаман, которого никто не пытался заткнуть. – Понял, что ее не спасти, и решил сбросить концы в воду! А может, твое «спасение» ее и погубило?!

Шен чуть не задохнулся от возмущения. И это ему говорит человек, чьи «ритуалы изгнания» едва не стоили двух человеческих жизней?! И еще неизвестно, сколько таких пыток с летальным исходом он проводил раньше!

– Зачем же тогда мне было приводить всех вас сюда и показывать ее тело? – воззвал к голосу разума Шен.

– Не знаем мы зачем! Мало ли что могло взбрести в голову чокнутому убийце!

Нет, это уже чересчур. Однако раньше, чем Шен смог как-то физически повлиять на этого невыносимого человека, тот проорал:

– Может, ты привел нас сюда, чтобы всех прикончить?!

Накрученные до предела люди в ужасе уставились на Шена. Теперь он угрожал их жизням, и ужас сменился в их глазах ненавистью. Они готовились драться за свою жизнь.

– Я никому не собираюсь причинять вред, – примирительно поднял руки Шен.

– Вспомните! – орал шаман. – Вспомните, какой демонической энергией он обладает! Это демон горы! Точно вам говорю, это демон горы! Он спустился в деревню, чтобы найти себе жертвы! Он обманом заманил нас всех в свое логово!

Эта версия, если не вдаваться в детали, прозвучала на диво складно.

Чувствуя перемены в отношении людей к своему хозяину, Волчара угрожающе зарычала.

– Я понял, я понял, как он это провернул! – вместо надлежащего испуга завопил вошедший в раж шаман. – Пока сам он находился у старосты, отвлекая от себя подозрения, его демонический зверь пробрался к господину Эо и уволок его дочь в своей пасти! Посмотрите! Посмотрите, какая она у него огромная! Эта зверюга утащила несчастную девушку и сбросила в озеро! А наутро под предлогом поиска сам демон заманил в ловушку всех нас!

Глава 92.2. Аргейм-марет

Шен видел, что накрученные до предела жители уже не в состоянии внимать голосу разума. Его так злил шаман, что он с трудом сдерживался. Однако, попытайся он заткнуть его силой, это лишь усугубит ситуацию. Не то чтобы он всерьез опасался этой горстки деревенщин: физической опасности для него они не представляли. Однако, стоит им разнести по деревне весть о его «демонизме», как все жители поднимутся с вилами. И что, прикажете ему отбиваться от кучки землепашцев и серодобытчиков? Так что, наверное, не стоит пока этим людям возвращаться в деревню.

Призвав на помощь свою верную в такие моменты темную ауру, Шен ледяным голосом произнес, мгновенно охлаждая пыл подобравшихся для нападения «на демона» людей:

– Всем стоять на месте и не двигаться.

Шаман обомлел и стал хватать ртом воздух, больше не в силах произнести ни слова. Пара луков, что поднялись в направлении Шена, опустилась.

Со стороны бессмертного заклинателя было несколько бесчестно применять такие силы к обычным жителям, которые на порядок слабее самого отстающего из учеников ордена РР, но Шена они сейчас настолько вывели из себя, что он с трудом удерживал демоническую ауру на уровне, не убивающем на месте.

[+100 баллов к злодейской сущности], – прокомментировала наблюдающая за происходящим Система.

«Хорошо, – лихорадочно думал Шен, – они покуда обездвижены. Но что с ними делать дальше? Кажется, убеждать их в моей невиновности бесполезно».

[Ага. Уж точно не после того, как вы внушили им демонический ужас. Предлагаю сбросить их в это кислотное озеро и получить еще плюс пятьсот злодейских баллов].

У Шена аж лицо вспыхнуло после ее слов, когда он осознал, каким злодеем выглядит в глазах Системы и этой толпы.

[Это шутка, – успокоила та. – Я знаю, что вы не сможете так поступить].

«Почему не смогу? Смогу!» – из чувства противоречия заспорил Шен.

[Не будете так поступать], – согласно поправилась Система.

«Так что делать-то?»

– Шен! – вместе с ветром донесся до него голос.

Он обернулся и увидел на вершине кратера Муана.

– Что здесь происходит?! – воскликнул мечник, большими прыжками спускаясь к толпе и замершему перед ней Шену.

Ослабевшая демоническая аура позволила одному из толпы вскинуть лук и пустить в сторону «проклятого демона» стрелу. Наконечник сверкнул в свете восходящего солнца, блик сплошной линией понесся к «демону».

Муан в страхе узрел, как стрела несется к Шену, но все происходило столь стремительно, а Шен стоял к толпе столь близко, что предпринять что-то старейшина пика Славы не успевал.

Шен тоже никак не отреагировал. Он почувствовал, как стрела пронеслась мимо его левого виска, обдав резким холодным воздухом. В следующее мгновение Муан подлетел к тому человеку в толпе и одним ударом отправил его на землю.

– Что здесь происходит? – вновь потребовал объяснений Муан.

– Все вроде как всегда, – пожал плечами Шен. – Эти люди увидели во мне демона и решили вершить самосуд.

Когда Муан услышал это ироничное пояснение, его глаза запылали от едва сдерживаемой ярости.

– Этот человек – старейшина ордена РР, один из самых сильных заклинателей в мире! А вы, жалкая кучка невежественных болванов, решили, что вправе говорить с ним в таком тоне?! Называть его демоном?! Наставлять на него оружие? Да если бы эта стрела задела хоть волосок на его голове, от вашей жалкой деревни серодобытчиков камня на камне бы не осталось!

Хоть ситуация и была неприятная, Шену подумалось, что она стоила того, чтобы услышать из уст Муана столь эмоциональную речь в его защиту. Привыкший, что старейшина пика Славы перво-наперво интересуется у него, точно ли он ничего не сделал, Шен был искренне тронут столь яростной защитой его темной злодейской персоны. Решив, что вряд ли после такого кто-нибудь вновь попытается на него нападать, он убрал темную демоническую ауру.

[Ах, мне хочется начислить Муану сто баллов крутости], – заумилялась Система.

«Так начисли мне, я ему передам!» – тут же предложил Шен.

Он, конечно, решил, что Система только фыркнет в ответ, однако затем она произнесла:

[+100 баллов крутости злодею за крутость старейшины пика Славы!]

Шен чуть не упал от потрясения.

– П-простите, господин заклинатель, – тем временем блеял староста. – Н-на самом деле, мы вовсе не думали, что тот господин заклинатель – д-демон… Это все шаман, он нас запутал!

Взгляды всех присутствующих пересеклись на испуганном шамане.

– А что я?! – возмутился тот. – А как еще понимать, что он привел нас к трупу?!

– Именно так, как я сразу и объяснил, – холодным тоном произнес Шен. – Призрак барышни Эо показал мне дорогу к этому месту.

Перепуганные люди упали на колени и принялись молить заклинателей о снисхождении. Муан переглянулся с Шеном, тот устало вздохнул. Он привык к человеческой глупости, однако проявлять снисхождение раз за разом становилось сложнее.

– Мы пробудем в вашей деревне, пока не прибудет лекарь из нашего ордена, – объявил Шен. – А также за это время постараемся разобраться, что на самом деле произошло с барышней Эо. Мне все равно, будете ли вы помогать нам. Но советую не мешать и проявлять свойственное воспитанным людям уважение.

Люди, склонившиеся к его ногам, еще ниже опустили головы.

– С тобой точно все в порядке? – спросил Муан, наблюдая, как жители взбираются по склону, спеша обратно в деревню.

– Я уже привык к подобному отношению. Не могу сказать, что это не задевает меня, но, во всяком случае, не слишком удивляет.

Еще раз посмотрев на бирюзовое озеро и стараясь не цепляться взглядом за тело барышни Эо, Шен поведал Муану о том, что на самом деле произошло.

– Не понимаю, зачем кому-то нужно было убивать ее?

– Я тоже не понимаю, – согласился Шен. – Она и так была полутрупом из-за болезни.

– Одержимость, болезнь, теперь еще и убийство. Думаю, это не может быть простым совпадением.

– Волчара, не лезь к воде! – забеспокоился Шен. – Еще носа лишишься!

Волчара только фыркнула, всем своим видом показывая, что он буквально оскорбил ее, предположив подобное. Понюхав воздух рядом с трупом барышни Эо, Волчара чихнула и, тявкнув почти как настоящая собака, побежала прочь. Потом остановилась и обернулась, настойчиво предлагая заклинателям следовать за ней.

Шен пошел за Волчарой, а Муан потянулся за ним. Какое-то время они шли по тропинке серодобытчиков, а затем следом за Волчарой свернули на другую, кажущуюся заброшенной тропу. Она была занесена желтым серным песком и пересекала склон горы, ответвляясь в сторону от основной тропы. Идти по песку было тяжело, ноги проваливались почти по щиколотку, песок съезжал в сторону, грозя обрушиться со склона, захватив с собой заклинателей. Спустя несколько минут Шен вынул из ножен меч и дальше шел, утыкаясь в склон острием. Да, крайне грубое использование священного бессмертного оружия, но Шен был более чем уверен, что его Смертельное лакомство простит ему эту вольность.

Через некоторое время тропа вывела их к пещере. Шен и Муан остановились у входа, а Волчара забежала на несколько метров вперед и, обернувшись, издала нечто вроде: «Хздес!» Муан, ни разу не слышавший от духа подобия человеческой речи, решил, что ему померещилось.

– Должно быть, это вентиляционная штольня… – предположил Шен. – От той заброшенной шахты.

Они двинулись вперед, и тут же им пришлось поднести к лицу рукава и зажать носы, спасаясь от удушливого смрада.

– Похоже, тут скопился сероводород, – сквозь ткань приглушенно произнес Шен.

Муан в который раз заметил, что хозяин Проклятого пика говорит какие-то странные слова.

Дневной свет почти исчез, когда они свернули за угол. Смрад стал гуще. С трудом сохраняя невозмутимость, они подошли к тому, к чему вела их Волчара. Невероятно, как она смогла унюхать, но Шен предположил, что, возможно, ее вел вовсе не запах, а какая-нибудь энергетика или что-то еще, ощущаемое лишь духами. В любом случае Волчара не выглядела слишком обеспокоенной из-за вони, в то время как самому Шену катастрофически не хватало воздуха.

Сначала они увидели ноги. Шен зажег талисман, с упоением пользуясь духовной энергией, в которой пришлось так долго себя ограничивать. (Конечно, доктор Заг еще не подтвердил, что с ним все в порядке, но Шен был почти уверен в его положительном ответе.)

Прислонившись к балке, на земле сидел человек. Его лицо успело посереть, а выпученные глаза налились кровью. Судя по всему, он умер несколько часов назад.

– Кажется, это слуга Чжи, – сквозь рукав произнес Шен. – Не уверен, я его плохо запомнил.

– Идем скорее отсюда, мне нечем дышать, – глухо отозвался Муан.

– Нужно забрать его с собой, – решил Шен. – Помоги мне.

Они взвалили на плечи руки, предположительно, слуги Чжи и потянули его тело к выходу из штольни. Выбравшись наконец на относительно свежий воздух, Шен и Муан долго откашливались, пытаясь перевести дух.

– Вот уж не думал, что этот спертый воздух когда-нибудь покажется мне свежим глотком, – раздраженно заявил Муан.

– Думаю, это все же слуга Чжи, – склонившись над трупом и не реагируя на ворчание Муана, решил Шен. – И кажется, он тоже был заражен.

Шен осмотрел его руки и задрал одежду, обнажая живот.

– Не понимаю, как одержимость связана с инфекционным заболеванием…

– Тебе только это кажется странным? Зачем он вообще забрался в штольню? Чтобы там задохнуться? Это довольно мучительный способ смерти.

– Как и растворение в кислотном озере… Точно! – осенило Шена. – Что, если это месть?

– Месть злого духа? Или кого-то с помощью злого духа? Но как эти смерти связаны?

– Хм… Мы знаем, что и барышня Эо, и слуга Чжи работали в доме семьи Нэ. Предположим, сначала злой дух вселился в девушку. Но не успел убить ее, так как шаман своими жестокими методами и в самом деле вынудил его покинуть тело. Дух выбрал то, что первым попалось под руку, – мать барышни Эо. Но она не была целью духа, поэтому дух перескочил в того, кто был обозначен как цель, – в слугу Чжи. Возможно, одержимый духом слуга Чжи ночью пробрался в дом Эо, похитил девушку и бросил в кислотное озеро. А затем дух заставил слугу Чжи забраться в штольню, и здесь тот задохнулся.

– Звучит правдоподобно, – признал Муан. – Но разве духу не нужно было в таком случае тело поблизости для перемещения в него? Деревня осталась в паре километров.

– Ну… Я не знаю… Это ведь была только теория.

– Почему одержимые духом тоже заболевают этой болезнью, о которой ты говорил?

Шен стал спускаться с горы по другой тропинке, ведущей от штольни вниз. Он еще не придумал ответа на этот вопрос. Муан решил, что Шен давно думает о чем-то другом, но, когда они спустились с горы и вышли в поле, отделяющее гору от крайней полосы деревенских домов, тот произнес, возвращаясь к прерванной беседе:

– Не все одержимые заразились. Надо, конечно, еще раз проверить состояние госпожи Эо, но характерных признаков болезни я тогда не заметил.

– Значит, получается, эти вещи никак не связаны? – предположил Муан.

– А что, если тифом первоначально заразились именно те, кого выбрали в жертву духу? Конечно, вряд ли мы сможем выявить их по заболевшим сейчас. Если я правильно понимаю характер этого заболевания, без вмешательства доктора Зага больных скоро прибавится в геометрической прогрессии…

– Шен! – не выдержал Муан, остановившись и посмотрев на него.

– Что? – опешил тот.

– Что за странные слова ты используешь? Откуда у тебя такие познания в болезнях?

Шен растерянно смотрел на него, мысли в его голове запутались.

– Я не понимаю, к чему ты ведешь. Что с того, что я когда-то читал об этой болезни? Тебя удивляет, что ты не читал?

– Нет, ты… – Муан растерялся, не зная, как правильнее подобрать слова, чтобы выразить охватившее его странное ощущение. – В тебе что-то…

У Шена чуть волосы дыбом не встали.

– Что опять со мной не так? Что на сей раз тебя не устраивает? Тебе правда необходимо говорить со мной об этом?

– Шен… – Муан все еще не понимал, что именно хочет сказать.

Старейшину пика Черного лотоса так выбило из колеи то, куда повернул этот разговор, что он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на повышенный тон, и с силой сжал кулаки.

– Просто прекрати, хорошо? Если мы друзья, прекрати называть меня неправильным! Это сводит меня с ума, ясно? Просто сводит с ума.

Муан удивленно взглянул на него, и вовсе забыв, о чем же думал до этого.

– Шен! Я не хотел обижать тебя! Я просто не всегда понимаю…

– Мне все равно, понятно? – чуть ли не дрожал от негодования тот. – Не нужно меня понимать! Я разве когда-то просил об этом? Просто не своди меня с ума своими суждениями!

Мысль, посетившая Муана, заставила этот грязно-желтый мир вокруг чуть посветлеть.

– Мои суждения так много для тебя значат? – спросил он.

И с удовлетворением увидел, что растерянный, уязвленный Шен вновь не находит слов для ответа.

– Я понял, – спокойно произнес старейшина пика Славы. – Постараюсь больше не использовать по отношению к тебе этих слов.

Поскольку не было никакого смысла делать сейчас круг и возвращаться на дорогу серодобытчиков, Шен решил сократить путь до дома старосты по полю. Вскоре он заметил тонкую тропку, тянущуюся вдоль крайних домов. Волчара побежала вперед, словно что-то учуяла.

Через какое-то время к неприятному запаху серных испарений, к которому заклинатели практически привыкли, примешался столь же неприятный запах паленой кожи. Волчара вывела их к выжженному кругу, внутри которого лежала целая гора мелких костей. Ветер, раздувающий пожарище, разносил пепел и неприятный запах.

– Что это такое? – ткнув кости носком сапога, спросил Шен. – На человеческие кости непохоже.

Он присел у пепелища и протянул над ним руку. Ветер взметнул пепел, и в тот же миг по ушам ударил истошный кошачий вой. Словно целая стая кошек орала в жутких мучениях. От неожиданности Шен зажал уши руками, чуть не упав в пепелище. Муан упредительно поддержал его.

– Похоже на кости мелких зверей, – произнес он.

– Д-да… Кошек, – отозвался Шен.

Он поднялся на ноги и окинул это место внимательным взглядом. Не оставалось сомнений, что здесь были до смерти замучены и сожжены несколько десятков кошек. Подобный ритуал освобождал немало негативной энергии. Можно заподозрить причастность секты Хладного пламени, но что-то во всем этом не стыковалось. Вот только Шен никак не мог уловить что.

Глава 93.1. Пламя на поверхности озера

Вернувшихся в деревню заклинателей местные жители встретили с таким радушием, словно потерянных родственников или снизошедших в мир смертных богов удачи и плодородия. Шен заметил, что в некоторых взглядах сквозит неискренность, но списал это на свою мнительность. Сам староста заискивающе предложил им вместе отобедать и вкусить шестилетнего вина. Неискренне растрогавшийся Шен, конечно же, отказался. Вместо этого он поведал о трупе слуги Чжи, чем несколько испортил господину Нэ предвкушение обеденной трапезы.

Шен и Муан прошли в отведенный им западный флигель. Риту и Ал ожидали их, сидя на крыльце, словно забытые на вокзале детишки.

– Вы ходили на гору без нас, да? – завидев Шена, взвилась девушка. – Вы ведь обещали!

Она была так обижена, что с трудом сдерживалась.

– Прости, Риту, сходим вместе чуть позже, – заверил ее Шен. (Хотя бы после того, как останки барышни Эо уберут оттуда.)

Риту все еще пыхтела от обиды, не до конца доверяя обещанию Шена. Вскоре слуги принесли чай, и все расположились внутри флигеля, скрываясь от неприятного запаха.

«Их продолжительность жизни, должно быть, совсем небольшая, – подумал Шен. – Как можно постоянно жить в таких условиях…»

Это казалось даже хуже, чем завод возле города, в котором он жил в прошлой жизни.

После чаепития Шен решил, что стоит проведать госпожу Эо и посмотреть, не проявились ли у нее симптомы болезни. Вскоре выяснилось, что господин Эо забрал супругу домой.

– К сожалению, ее глазам уже не помочь, но признаков болезни, о которой вы говорили, я не заметил, – поведал Шену лекарь. – Господин Эо сказал, что лучше ей быть дома, где все знакомо и привычно.

Слово за слово, Шен выяснил, что этот лекарь – мужчина средних лет – нанят лично господином Нэ и обучался в столице. В его непосредственные обязанности входит оказывать первую помощь серодобытчикам. Похоже, весь серный бизнес проходит напрямую через руки старосты деревни, поэтому ему необходимо, чтобы серодобытчики, которым он платит гроши, были относительно здоровы и могли выполнять работу. Благо поток желающих поработать на добыче серы был довольно большой, ведь, несмотря на скудную по меркам лекаря и Шена плату, для деревенских жителей это были существенные деньги, которыми они могли обеспечить свою семью и будущее поколение.

Узнав о прямой заинтересованности лекаря, Шен предложил ему еще раз проверить местных жителей на предмет заражения, пока старейшина Заг не прибыл. Лекарь, похоже, никогда не сталкивался с подобным и был заинтригован еще с тех пор, как Шен объявил о приезде в деревню «лучшего в мире лекаря».

Взяв своего помощника, лекарь пошел осматривать местных жителей, а Шен решил последовать за ним.

К нему подошел Муан.

– Ты слышал наш разговор? – спросил Шен.

– Отчасти.

– Хочу прогуляться и посмотреть на местных жителей. Пойдешь со мной?

Муан кивнул.

Идя вверх по улице, Шен пытался составить цельную картину происходящего в деревне и осознавал, что ему не хватает знаний. Найденное ими кострище с костями больше всего походило на остатки некоего ритуала, вот только Шен не знал его сути, и энциклопедии темномагических практик под рукой не было. Оставалось предполагать, что ритуал и одержимость как-то связаны.

«Слушай, Система, – вдруг подумал Шен. – В оригинальной новелле писаки не было указания на жанр детектива, единственная мало-мальски похожая арка была про убийства девушек в ордене, да и то писака не довел ее до логического конца. Так почему мне с завидной регулярностью приходится играть роль сыщика?»

[Смею напомнить, в основном вы “детективничаете” в моменты, когда сюжет идет вразрез с прописанным сценарием. А значит, это полностью ваше решение. Нравится вам ввязываться во всякие темные делишки, признайте!]

«Так нечестно!» – притворно обиделся Шен, не зная, как возразить.

Размышляя о происходящем в деревне, он не мог не вспомнить о госпоже Эо. Шен остановился и развернулся к Муану, который шел рядом.

– Может, попробовать вылечить зрение госпожи Эо с помощью духовной энергии? – с надеждой спросил он. – Я могу попробовать.

– Не нужно, – вздохнул тот. – Духовная энергия не всесильна, она не сможет вернуть то, что уже было потеряно, как невозможно отрастить потерянную конечность. И… не стоит тебе так беспокоиться из-за этих людей. В том, что с ними случилось, нет нашей вины.

– Д-да, я знаю… И все же мы обещали помочь им… А вышло…

– Не наш ритуал лишил эту женщину зрения. Не мы скинули их дочь в озеро.

Понимая правоту Муана, Шен вздохнул.

Хотя деревня и была небольшая, в ней работало целых три питейных заведения, и ни одно из них не простаивало. Если серодобытчики не были на горе или не взвешивали серу внизу, они отдыхали в одном из этих кабаков. Учитывая характер их работы, Шен не мог винить их в этом пристрастии, которое позволяло сбросить напряжение самым быстрым и доступным способом.

Два заклинателя, зайдя в одно из таких заведений, тут же привлекли всеобщее внимание. Шен забеспокоился, что здесь может быть кто-то из толпы, увидевшей в нем демона горы, и в нетрезвом состоянии они снова скажут об этом, забыв страх, но их встретили довольно радушно. Пусть и фамильярно, учитывая разницу в статусе. Несколько мужчин, сидящих за длинным столом, предложили им присесть рядом и налили из общего кувшина. Хотя Шен все еще опасался употреблять что бы то ни было в этой деревне без должной тепловой обработки, даже алкоголь, он все же с радостью сел рядом, желая послушать местные байки.

Конечно же, серодобытчики обсуждали смерть барышни Эо. Послушав немного, Шен уточнил:

– Подобное уже было раньше?

– Ну как было… – отозвался мужик, сидящий напротив. – С год назад один из добытчиков по пьяни свалился в озеро. В трезвом виде он бы, может, еще и выжил, пусть и обгоревши, но пьяному все было нипочем. Так и сгорел.

– Его духи сгубили! – запротестовал другой. – Он потянулся на гору еще в сумерках, желая отхватить кусок побольше, пока все спят! Не слушал предостережения, что ночью на горе в синем пламени пляшут духи и ни в коем случае нельзя подниматься после заката и до рассвета!

– Ну, может, ты и прав… – согласился первый.

– Пляшут духи? – переспросил Шен.

– Да, да, именно так! Ночью на гору слетаются злые духи и озеро озаряется голубым светом! Их притягивает демон горы! Подобное происходит каждую ночь!

– Но если вы не ходите ночью на гору, то откуда знаете, что это происходит каждую ночь?

Вопрос надолго поставил серодобытчиков в тупик.

– Да знаем, и все! – в конце концов запротестовал один. – Раньше, сколько бы раз люди ни поднимались, видели одно и то же!

– Значит, все же кто-то поднимался и выжил?

– Выжил-выжил! Такого страху натерпелся, что уж помер давно, но успел рассказать!

Это показалось Шену крайне интригующим.

Когда они с Муаном покинули питейное заведение, тот спросил:

– Как считаешь, ночью на гору и в самом деле могут слетаться духи?

– Ну… чисто теоретически – да, но я не думаю, что синее пламя возникает из-за них. Ты помнишь, как горит сера?

Муан несколько озадачился. Не то чтобы ему часто доводилось поджигать серу. Увидев его растерянность, Шен покрутился по сторонам и, заметив нужную лавку, подошел к ней.

Это была лавка изделий из серы. Шен быстро выбрал небольшой вырезанный в форме сердечка кусочек серы и, расплатившись, поспешил к дому старосты, увлекая за собой Муана, чтобы провести эксперимент в присутствии Ала и Риту.

На сей раз на входе их не встречала дородная старая служанка, а Шен уже почти было к ней привязался.

– Что ты делаешь? – не выдержал Муан, когда хозяин Проклятого пика положил серное сердечко на землю перед крыльцом и поднес к нему горящую лучину.

– Кто-нибудь видел, как горит сера? Подходите ближе, ну же.

Риту тут же присела рядом на корточки, с увлечением наблюдая, как медленно разгорается огонек на серном сердечке. Ал, который сначала опешил от манипуляций учителя, тоже подошел ближе. Муан остался стоять над ними, наблюдая сверху.

Вскоре все сердечко объяло тусклое пламя, практически невидимое в дневных лучах.

– Ох, да подойди ты ближе, – произнес Шен и дернул Муана за рукав, заставляя присесть рядом.

Таким образом они окружили серное сердце, закрывая его от солнца. Теперь было хорошо видно, что огонь синий.

– Хочешь сказать, что там горит сера? Но почему только ночью? – не понял Муан.

– Не только ночью. Она горит постоянно. Просто днем это практически незаметно.

– Интересное наблюдение, – скупо сообщил Муан, выпрямляясь. – Правда, не слишком полезное в свете нашего дела. Куда важнее было бы узнать, связана ли болезнь с ритуалом и одержимостью.

– Точно! Ритуалом! – вдруг дошло до Шена.

Все еще наблюдающие за игрой голубого пламени Ал и Риту подняли на него удивленный взгляд.

– Кому знать о разного рода ритуалах, как не нашему соседушке?!

Шен тут же метнулся к флигелю и постучал в комнату шамана. Тот, однако, не отозвался, и отодвинувший дверь в сторону Шен увидел, что внутри никого нет. Тогда он пошел к главному дому и справился у слуги, где может быть шаман. Ему ответили, что шаман отбыл аккурат после обеда.

– Демон горы побрал бы этого дрянного мужичонку! – столь зло воскликнул Шен, что слуга вздрогнул.

«И что теперь делать? Не в погоню же за ним пускаться! Нам все еще нужно дождаться старейшину Зага!»

Неправильность происходящего внезапно захватила все его чувства.

«Зачем я вообще все это делаю?» – подумал Шен и не смог ответить.

Еще вчера он говорил Риту, что подобные вещи составляют большую часть работы заклинателя. А сейчас стоял посреди деревни, одной из тысяч таких же (даже неинтересно было узнавать ее название), и не понимал, почему ему не должно быть все равно. Даже если эта деревня полностью вымрет, какое ему до этого дело? Он в самом деле будет об этом так уж сожалеть? Ему и правда не хотелось никого спасать.

Он вообще не видел в этом смысла.

Какая… какая, к черту, разница?..

Он не чувствовал ничего, кроме усталости.

Взглянув на слугу, стоящего рядом, Шен подумал: «Если он прямо сейчас умрет на моих глазах, это будет иметь значение?»

– Г-господин заклинатель, почему вы так смотрите на меня? – взволнованно спросил слуга, отступая на шаг, потому что черные глаза Шена, таящие в своих глубинах опасность, не моргая изучали его лицо.

Хозяин Проклятого пика несколько раз моргнул, вырываясь из собственных мыслей.

– Прошу прощения, я тебя напугал?

– Мне… мне нужно идти! – воскликнул слуга и чуть ли не бегом понесся прочь.

Шен вздохнул и поднял голову, глядя в мутно-желтое небо.

Словно рачительная хозяюшка, Муан заварил чай и позвал всех к столу. Сердечко так и осталось догорать на улице, и Шен, проходя мимо, наступил на него сапогом, чтобы затушить. Затем он вошел во флигель и присоединился к чаепитию.

Конфет оставалось мало, и пусть они все доставались Риту и Алу, на подобной диете растущие организмы долго не протянут. Однако пополнить запасы они могли только в соседнем городе, так как Шен наотрез отказался покупать что-либо в этой деревне.

Весь вечер прошел в раздумьях и чаепитии. Риту почесывала Волчару и начала вновь попыхивать из-за того, что они так и не сходили на гору. Ал не принимал участия в чаепитии, предпочитая сидеть на крыльце. За весь день он не проронил ни слова, и Шену от этого было, мягко говоря, некомфортно.

Когда наконец наступила ночь и все разошлись по комнатам, старейшина пика Черного лотоса вновь остался в гостиной помедитировать. Спустя какое-то время Шен понял, что вместо медитации проваливается в сон. В сон, которого он слишком опасался, чтобы позволить себе подобную беспечность.

Ночь уже вошла в свои владения, и он тихонько приоткрыл створку входной двери, выскользнув наружу. Слуги зажгли фонари вокруг господского дома, поэтому он беспрепятственно преодолел этот путь, выйдя в деревню. Было около одиннадцати вечера, серодобытчики, встающие с рассветом, давно спали. Шен зажег талисман и заставил его зависнуть в нескольких шагах перед ним.

Кажется, на горе происходило зрелище, которому просто требовалось его внимание. Если уж бодрствовать ночи напролет, то с максимальной пользой.

На сей раз подъем на гору занял у него гораздо меньше времени, так как путь был знаком. Дойдя до края кратера, Шен затаив дыхание сделал еще шаг и глянул вниз. И замер от восторга, не в силах оторвать взгляд. Весь левый склон и озеро окутывало голубое пламя. Оно трепетало, меняя направление и словно бы танцуя. Никогда еще во всех двух жизнях Шен не видел ничего подобного.

Он стал быстро спускаться, завороженный этим зрелищем. Не дойдя до озера нескольких метров, Шен осмотрелся и присел на большой камень, лежащий справа от тропы. Вопреки тому, что почти все озеро полыхало синим огнем, от него было на удивление мало света. Однако наблюдать за его пляской хотелось бесконечно. И пускай вблизи таилась смертельная опасность, синий огонь расслаблял и дарил успокоение. Шен засмотрелся на него, ни о чем не думая. Если бы не неприятный запах, момент вообще можно было бы назвать идеальным. Но нет в жизни совершенства, Шен постарался не обращать на запах внимания.

Ему показалось, что прошло несколько часов, когда он очнулся, потревоженный голосом:

– Тебя увлекают подобные вещи?

Голос прозвучал совсем рядом с его правым ухом. Шен отшатнулся, слетев с камня, и чуть не упал со склона. Подпрыгнув, он взглянул в направлении неизвестного собеседника. На камне сидела, ухмыляясь в своей обычной манере, черная девятихвостая лисица.

– Что ты здесь делаешь? – поразился Шен.

– Что делаю? Ты ведь сам позвал меня.

– Я не звал.

– Звал. Думал. Желал встречи, не так ли?

– И вовсе нет!

Ну, может, он и вспоминал ее пару раз в свете «одержимости духом лисы», но каким образом эти мысли могли притянуть ее? И откуда она узнала, где он?

Последний вопрос он произнес вслух.

– Мать сказала, – спрыгнув с камня и приблизившись к Шену, проворковала лисица.

– Тебе и правда необходимо говорить так непонятно? – не зная, как понимать ее слова, недоуменно спросил Шен.

– Я говорю исключительно прямо! – возмущенно фыркнула лиса, словно ее оскорбили.

Шен понял, что, чтобы не свихнуться, нужно разбираться со всем постепенно и лучше начать с самых насущных проблем.

– В некоторых жителей этой деревни, говорят, вселялся дух лисицы. Можешь сказать, тебе что-то про это известно?

– О, я легко могу сказать тебе, что это не так. Я проскочила деревню, когда спешила к тебе на свидание. И если бы какой-то слабый дух лисицы хозяйничал там, я бы непременно почувствовала.

Говоря все это, лисица обошла вокруг Шена и обняла его сзади за плечи, воркуя на ухо.

– Но если это не дух лисицы, то что же тогда… – задумчиво пробормотал он, вообще не обращая внимания на ее провокационные действия. – Слушай, тебе ни о чем не говорит ритуал сжигания кошек?

– Ты об аргейм-марет? – хмуря симпатичный носик, уточнила она.

– О чем?

– Аргейм-марет – ритуал призыва духа Катсши, который может исполнить одно желание.

Черные хвосты заколыхались перед носом Шена. Он приложил к лицу рукав, чтобы не чихать, а второй рукой отбил хвосты в сторону. Лисица, все еще висящая на его плечах, игриво продолжила:

– Катсши – дух большого черного кота с белой звездой на груди. Для того чтобы призвать его и заставить исполнить желание, нужно провести аргейм-марет – сжечь заживо четыре дюжины кошек.

– Это точно тот ритуал! А этот… – Хвосты снова заколыхались прямо перед лицом Шена, он чуть не подавился шерстью. – А этот дух Катсши, какой он? Способен на месть?

– О, только глупые людишки совершают аргейм-марет, – усмехнулась лисица. – Ну разве не очевидно, что дух кота не будет рад подобному подношению? Похоже, этот ритуал и в самом деле способен на время подчинить его, однако, стоит желанию исполниться, а Катсши – обрести свободу, он убьет всех причастных к гибели его семьи. Любую кошку он воспринимает как члена своей семьи, уверяю тебя.

– Поверить не могу, оказывается, ты можешь быть на диво полезной.

– Я давно тебе об этом твердила, глупенький, – прошептала лисица прямо ему в ухо. – Это ты меня слушать не желал.

Кажется, она еще что-то хотела добавить, но вдруг резко подняла голову и навострила уши, прислушиваясь, точно собака.

– Кто-то идет, – с досадой произнесла она.

Шен посмотрел в ту же сторону, но никого не заметил. Лисица нехотя отпустила его плечи, отпрыгнув в сторону.

– Уже уходишь? – иронично спросил он. – Даже не попросишь ничего в благодарность за свою ценную информацию?

Глаза лисицы игриво блеснули, она окинула его взглядом и произнесла:

– В следующий раз я возьму кое-что твое.

И хотя взгляд ее сосредоточился исключительно на его губах, Шен почему-то был уверен, что она всего лишь дурачится в силу своего несносного характера. Поэтому он не удержался и подыграл:

– Я тебе нравлюсь, что ли? Влюбилась?

Лисица расхохоталась. Девять ее хвостов игриво заходили из стороны в сторону.

– Мне нравится играть с тобой. Я в самом деле люблю это!

Пронять эту чертовку было невозможно, Шен беспомощно рассмеялся.

– На! – Лисица резко кинула ему что-то блеснувшее в голубом свете.

Шен машинально поймал и посмотрел, что зажал в руке. Оказалось, это обычный узелковый талисман-подвеска, только не классического красного, а черного цвета.

– Зачем мне это? – не понял Шен.

– На удачу, конечно же, – обворожительно улыбнулась лисица и, послав ему воздушный поцелуй, растворилась в темноте ровно в тот момент, как Шен услышал звук осыпающихся мелких камней из-под ног того, кто спускался по склону. Вскоре он смог разглядеть, что к нему идет главный герой. На мгновение Шен опешил и растерялся.

– Учитель! – произнес Ал, подходя ближе.

– Ты что… – понял тот, – пьян?

– Нет! – тут же горячо запротестовал Ал.

Шен понял, что эта ночь обещает быть дольше, чем он рассчитывал. Ал напился. Уж не затем ли, чтобы собраться с духом и сказать ему что-то важное?

Остановившись в двух шагах перед Шеном, Ал прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем отчаянно-решительно произнес:

– Я хочу оставить вас, учитель.

Глава 93.2. Синие языки пламени

Шен замер, ожидая услышать вопли Системы о том, что она списывает у него тысячу баллов, и внутренне подобрался, готовясь к удару. Но проходили томительно долгие секунды, и ничего не происходило.

– Ты… что? – переспросил он.

Ал стоял на тропе, сжав кулаки и уперев взгляд в учителя.

– Я сказал, что больше не желаю быть вашим учеником.

– Я… я не понимаю… – потерянно произнес Шен.

Видеть учителя таким растерянным, словно почва ушла у него из-под ног, Алу было почти физически больно. И вместе с тем он не собирался отступать, приняв это непростое решение. Он больше жизни желал быть рядом с этим человеком. Но он недостоин даже дышать с ним одним воздухом. Пусть ненамеренно, но он причинил ему столько боли. Ал с трудом справился с осознанием своего бессилия, когда не смог сдержать силу проклятого кинжала и ранил учителя. Из последних сил не показывал он своего отчаяния, когда ничем не смог помочь при схватке с обезумевшим мастером Муаном. Но то, что он нанес ему ментальный удар на Тропе тигра, а учитель и слова плохого на этот счет не сказал, заботился о нем, принял его своим учеником! Ал не мог с этим справиться, это было выше его сил.

– Объясни все толком! – потребовал Шен.

«Эй, Система, ты ничего не хочешь мне сказать? Система?»

Та не отзывалась, и Шен решил, что ему исключительно повезло, что она отключилась как раз в такой момент, позволяя исправить ситуацию, пока не стало катастрофически поздно.

– Я… принял решение, – отвернувшись, с трудом проговорил Ал.

– Ты собираешься уйти из ордена? – уточнил Шен.

– Н-нет… Но вы сами говорили, что я могу выбрать другого учителя.

– Я тебе этого не позволю, – зло усмехнувшись, заявил Шен.

Ал поднял на него недоверчивый взгляд.

– А что ты думал? – продолжая с наигранной усмешкой глядеть на него, произнес хозяин Проклятого пика. – Что можешь вот так уйти от меня по первому желанию, а я тебе еще и рекомендательное письмо напишу? Думаешь, от меня можно запросто избавиться?

– Учитель, не нужно…

– Ах, я все еще учитель?

– Это мое решение…

– Какое еще, к демонам, решение?! Ты – мой ученик и будешь им, пока я не пожелаю обратного!

– Вы сами говорили…

– А ты?! А ты что мне говорил? Разве не ты отвечал, что я такой единственный и неповторимый? Что ты предан мне до глубины души? Уже забыл собственные слова? Обещания для тебя ничего не значат?

Ал покраснел от негодования.

– Да как вы можете так говорить?! – в сердцах воскликнул он. – Все мои слова всегда были искренними!

– Так почему ты отказываешься от них?

– Да потому что я вас недостоин! – выкрикнул Ал и замолчал, тяжело переводя дух и глядя на горящее озеро.

Шен удивленно смотрел на него.

«Недостоин… меня?»

Вообще, учитывая их статус, он бы менее удивился, если бы Ал выкрикнул, что Шен недостоин быть его учителем. Учитывая его, мягко говоря, посредственные педагогические способности. Но наоборот?!

Хотя о чем это он? Уже забыл, какого боготворения удостоился? Ничего удивительного, что теперь Ал дошел до мысли, что недостоин столь «божественного создания». Шен незаметно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Как бы ему хотелось каким-нибудь волшебным образом вставить мозги Ала на место, чтобы он прекратил воспринимать его как некий образ и наконец увидел, кто в самом деле стоит перед ним. Даже если его постигнет ужасающее разочарование.

Ал с отчаянием смотрел на него. Шен сделал глубокий вдох и прямо взглянул на Ала. В темноте почему-то смотреть на его сияние было не столь невыносимо.

– Ал, я уделял тебе слишком мало внимания, занятый своими проблемами… – (А дети к тому же так быстро растут… Чуть-чуть проворонишь этот податливый возраст, и все, гляди ж ты, выросло!) – Я осознаю это. Когда мы вернемся в орден и все успокоится, я непременно исправлю это упущение.

– Учитель! Вы вообще меня слышите?!

– Да-да, ты сказал, что недостоин… меня. Кого же, по-твоему, ты достоин?

Ал во все глаза рассматривал его лицо. Почему-то учитель так выворачивал его слова, что начинало казаться, будто Ал хочет променять его на кого-то получше.

– Учитель, пожалуйста, – Ал смахнул с глаз непрошеные слезы, – прошу вас… Не шутите с моими чувствами…

Этот ребенок почти дрожал от истерики.

А кого… А кого сам Шен видит сейчас перед собой? Точно ли не придуманный им образ главного героя? Не слишком ли черство со стороны Шена было желать, чтобы Ал соответствовал его представлениям об идеальном ученике? Милый, услужливый, никогда не перечащий, знающий свое место и беззаветно преданный. Очень… удобно. Но Ал живой. А какой живой человек способен постоянно усмирять себя, соответствуя идеалу?

«Ничего уже никогда не будет по-прежнему, – осознал Шен. – Я не должен относиться к нему с таким пренебрежением».

Похоже, этот ребенок требует особого подхода.

– Иди сюда, – произнес Шен и, сделав шаг к нему, заключил в объятия. – Хватит, успокойся. – Он притянул его голову к своей груди и гладил по золотистым волосам. – Только мне решать, достоин ли ты быть моим учеником, ясно? Разве я не говорил тебе, что ты мой лучший ученик?

– Учитель! – проскулил Ал, уткнувшись в его синее одеяние. – Я причинил вам боль, я ранил вас…

– Это не так.

– Нет, это так! Еще на Тропе тигра ударил вас! И потом, и позже…

– Ты так рьяно накручиваешь свою вину, но совершенно забываешь о проступках этого учителя, – вздохнул Шен. – Разве не по моей вине ты оказался тогда на тропе? Разве каждый раз не мои собственные действия приводили к столь печальным последствиям? Это всего лишь последствия моих собственных ошибок. Разве я могу называть себя учителем, если буду винить учеников в собственной небрежности?

– Учитель! Простите! – все равно продолжал повторять Ал, судорожно вцепившись в его верхние одежды и поливая его грудь слезами.

– Ну же, не плачь, – уговаривал Шен, продолжая гладить его по голове.

Он вдруг осознал, насколько привык к тому, что ему приписывают отвратительные поступки оригинального Шена, и уже сам верит, будто совершал их. Ему с такой легкостью удалось привести в пример Тропу тигра, будто он и правда лично выгнал туда Ала. Это и есть замещение воспоминаний? Шен чуть вздрогнул. И сейчас, и раньше, когда Муан начал замечать странности в его речи и поведении, он в первую очередь ощутил себя Шеном, у которого есть прошлое в этом мире, и только потом осознал себя как человека из другого мира. Что, если… Что, если через год воспоминания о его настоящем мире сотрутся? Что, если однажды он перестанет различать, где правда, а где наговоры, где его настоящая жизнь, а где лишь то, что рассказывают ему другие? Он… он совсем потеряется среди всего этого хаоса представлений, что за человек Шен. Будет оправдываться за то, чего никогда не было, пытаться соответствовать образу, который сформировался в представлении других? Сам поверит в этот образ?

Руки, обнимающие Ала и гладящие по голове, дрогнули.

– Учитель? – Ал поднял голову и вгляделся в его лицо.

– Скажи мне, Ал, Шен в твоих глазах всегда был одним и тем же человеком?

Заплаканные щеки главного героя постепенно подсыхали. Он смотрел на все еще держащего его в своих объятиях учителя и не понимал значения его слов.

– Одним… человеком?..

– Ах! – Шен наконец опомнился. – Не бери в голову! Не обращай внимания! У меня появилась странная мысль, только и всего. Ха-ха. Лучше глянь, какое великолепное горящее озеро!

Он дернул Ала за собой и усадил на камень. Ох, было бы лучше, если бы Ал наутро вообще ничего не помнил!

Они долго сидели рядом, глядя на пылающее озеро.

– Ты останешься моим учеником? – прервал молчание Шен.

Ал не отвечал, и Шен решил было, что тот мог уснуть в сидячем положении. Но ошибся.

– А вы… – тихим голосом проговорил Ал, – вы хотите этого?

«Черт, главный герой, ты просто напрашиваешься на комплименты, да? Разве я когда-либо намекал на обратное?! Ну… однажды, допустим. Но мы ведь быстро с этим разобрались! И с тех пор прошла уйма времени! Я ни разу не выказал и намека на то, что не хочу иметь такого ученика! Разве нет? Система, почему ты молчишь?»

[Мне нечего сказать, вот и молчу].

Так она все же здесь! Шен осознал, что происходящее просто сводит его с ума. Не было сил выдавать адекватные реакции.

– Ал, – произнес он, надеясь, что скоро все закончится, – я тебе никогда не лгал, с нашей первой встречи. Я сам выбрал тебя своим учеником. Думаешь, я поступил бы так, если бы намеревался потом от тебя избавиться? Тратил бы время на разговоры с тобой, чтобы потом сказать: «Прощай»?

– Тогда накажите меня, – после паузы попросил главный герой. – Я не могу простить себе этих поступков! И то, что вы даже не ругаете меня, принимаете все, – это делает мои поступки еще ужаснее! Просто отвратительно!

Шен вздохнул. Разве то, что происходит сейчас, не лучшее наказание для тебя, а, главный герой?

– Ал… Твои требования к себе слишком высоки…

– Я должен быть лучшим!

– Нет. Ты должен быть хорошим. Мне не нужен самый лучший в мире ученик. Я хочу видеть перед собой того, кто делает все возможное. Это процесс, в котором нельзя сразу перепрыгнуть на первое место.

– Я стану лучшим, – упрямо повторил Ал.

– А потом?

Ученик растерянно перевел взгляд на своего учителя.

– О, так ты не думал, что будет потом? – мягко усмехнулся тот. – Или, думаешь, мир изменится, когда ты достигнешь вершины? Разом сможешь получить все, о чем мечтал?

– А разве… разве не так? – Ал растерянно взирал на него.

Он и правда тысячу раз говорил себе, что должен стать лучшим. Лучшим, чтобы иметь право стоять рядом с ним. Или даже… стать выше него. Чтобы его слова наконец имели вес. Чтобы человек перед ним признал его силу. Был рад его защите. Подчинился… ему?

– Мир не изменится. И тебе не станет легче дышать, – глядя на него, произнес Шен.

– Неправда! – впервые в открытую запротестовал Ал. – Все изменится, стоит только стать сильнее! Стоит только достигнуть своей цели, и тогда…

– Единственное, на что и в самом деле можешь повлиять, – это ты сам, – спокойно продолжил Шен. – «Стать лучше кого-то» – это гонка, которой никогда не будет конца. Ты хочешь превратить свою жизнь в гонку? Хочешь наслаждаться ею или скакать, точно взмыленная лошадь? Разве недостаточно того, что ты делаешь нечто замечательное? Сейчас мы замечательно сидим на этом камне и смотрим на горящее серное озеро. Не нужно жить в постоянном сравнении, не нужно каждый день проживать в напряжении из-за того, что все еще есть кто-то лучше, чем ты. Это путь к безумию. Подобное отношение к жизни ломает многих людей, а те, кто достиг вершины, осознают, что это всего лишь эфемерная точка, которая неспособна подарить счастье. Разве не безумно считать, что счастье лежит на какой-то точке? Почему-то так много людей считают, что могут позволить себе быть счастливыми позже, когда-нибудь, «когда достигну того или этого», должно быть, где-то на уровне этого достижения лежит счастье, которое можно будет наконец ухватить и впихнуть внутрь своей груди. Но это не работает. Почти в любой момент мы сами выбираем, страдать нам или быть счастливыми. Поэтому не нужно становиться лучшим, просто будь замечательным каждый день.

Ал заслушался этой странной речью, столь сложной для его понимания. Слова учителя были такими простыми, и вместе с тем это было мировоззрение, к которому ему было трудно приобщиться.

– А вы, учитель? Вы сейчас счастливы? – спросил он.

Разве не этот вопрос обрушит весь старательно возводимый им воздушный замок? Разве можно быть счастливым, не имея всего, чего желаешь?

– Конечно, – улыбнувшись уголками губ, ответил Шен. – Я сижу рядом со своим учеником и смотрю на потрясающее природное явление, которого никогда раньше не видел. Все любимые и дорогие мне люди живы и здоровы. Разве этого недостаточно, чтобы чувствовать себя счастливым?

Ал опешил.

– Но… разве вы не желаете чего-то большего?

– Конечно, у меня есть стремления, и что с того? А ты живешь со своими стремлениями, откладывая счастье на потом? Говоря себе, что сейчас поводов еще недостаточно? Зато потом, когда ты достигнешь своей цели, вот тогда станешь счастливым? А если не станешь, что будешь делать?

Шен не ставил под сомнение, что у Ала получится достичь цели. Он просто интересовался: что, если это не принесет ожидаемых результатов? Кажется, Ал постепенно начинал понимать, что учитель имеет в виду.

– Я…

Ал обвел взглядом окружающее пространство, словно прозрев, ведь он сидит на камне рядом с учителем на краю озера, вода в котором полыхает голубым пламенем. Сидит так близко, что иногда дотрагивается плечом до его плеча. И говорит с ним по душам. В самом деле, разве он вправе желать чего-то большего? Этот момент идеален.

– Я тоже… счастлив…

Шен поднял руку и потрепал его по плечу.

– Я… я люблю вас, учитель… – одними губами прошептал Ал.

Шен перевел взгляд на пылающий склон и озеро. И пускай он не собирался звать с собой кого-то, чтобы насладиться этим зрелищем, сейчас он был рад, что может разделить его с Алом.

Оранжевая вспышка озарила пространство за их спинами. Шен резко обернулся, тут же призывая демоническую ауру, и за мгновение до столкновения увидел, что на него несется круглая печать.

Печать взорвалась, столкнувшись с темной аурой, но Шен не успел достаточно сконцентрировать ее перед собой, и взрывной волной его откинуло назад. Он кувырком полетел со склона, глотая серную пыль, и остановился лишь на самом краю озера, чуть было не подпалив свои волосы. Шен приоткрыл глаза и увидел в полуметре от себя пляшущие синие языки пламени. Жар, исходящий от озера, обжигал даже на таком расстоянии.

– Учитель!

Шен не успел перевести взгляд, чтобы взглянуть, в порядке ли Ал. Печати летели в него одна за другой и разбивались о темную ауру, которую он концентрировал перед собой, озаряя пространство вокруг оранжевыми брызгами. Шен пытался отойти подальше от озера, но очередная печать каждый раз толкала его назад.

Старейшина пика Черного лотоса все же нашарил глазами Ала. Главный герой тряс головой в стороне от камня, пытаясь подняться на ноги.

Когда бессмертный меч готов был вылететь из ножен и ударить в пространство, откуда летели печати, к нападению присоединился еще человек: печати полетели с другой стороны озера, чуть было не ударив Шена в спину. Ему пришлось на время забыть о нападении и сосредоточиться на защите. Оставалось только радоваться, что они не обращали на главного героя никакого внимания.

– Что ты делаешь?! – закричал голос с другой стороны озера. – Если он сгорит, мы не сможем использовать его кровь!

– Ты сам предложил нападать сейчас, чертов идиот!

К сожалению, пока они бранились, печати летели в Шена с завидной регулярностью, и он не мог перевести дух, чтобы перейти от защиты к нападению. Руки начинали дрожать, каждый удар, несмотря на отражение черной аурой, ощущался, словно удар боевого молота о щит, который приходится держать голыми руками. Шен понял, что если не сменить тактику, то эти беспрерывно летящие в него печати пробьют защиту.

Одну из печатей он все же должен пропустить, сосредоточив силы на нападении. Довольно точно определив направление, в котором к нему летели печати, Шен сконцентрировал духовную силу в управляющем жесте и послал туда бессмертный меч. Из-за этого он на мгновение открылся, ожидая столкновения с печатью, которая должна была ударить в спину. Но в следующее мгновение почувствовал, как сильные руки хватают его за плечи и опрокидывают на землю. Мир перевернулся, а острые камни через одежду впились в его спину. Он увидел горящие золотом глаза Ала, нависающего над ним, и оранжевые брызги печати, разбившиеся о спину ученика и праздничными искорками опускающиеся на землю.

Шен замер, не в силах отвести от этой картины взгляд, но со стороны, куда он послал меч, послышался приглушенный писк, заставляя Шена прийти в себя и вспомнить, что вообще-то он не фейерверк смотрит, а все еще участвует в битве.

– Демнамелас тебя побери, как же больно! – пропищал голос. – Немедленно все сюда!

Шен почувствовал, как в стороне, на вершине кратера, словно точки, стали вспыхивать заклинательские ауры.

– Стреляйте! – закричал голос.

Шен попытался оттолкнуть Ала, чтобы вернуть свой меч и с его помощью сбить летящие в них стрелы, но ученик не сдвинулся с места и навалился на Шена с такой силой, что тот не мог пошевелиться. Ранее ситуация оставалась приемлемой, но теперь Шена охватил страх: он почувствовал себя в западне. Он мог бы оттолкнуть Ала с помощью темной ауры, но это значило бы сражаться на два фронта. Своими безрассудными действиями главный герой только усугублял положение! Шена затрясло от гнева из-за того, что вот так-то высоко мальчишка оценивает его способности к сражению!

Рой стрел засвистел в воздухе и ударил в землю вокруг них и в озеро. Стрелы, попавшие в озеро, моментально вспыхивали и сгорали еще до того, как полностью погрузиться под воду. Ал наконец перестал удерживать учителя, вдавливая в землю, и приподнялся на руках. Шен посмотрел на его бледное лицо. Он хотел было закричать, но слова застряли в горле.

– Наконец-то… – натянуто улыбаясь, прошептал Ал, со странным выражением рассматривая его нахмуренное лицо. – Наконец-то я смог вас защитить…

С этими словами он упал сверху, выбивая из легких Шена последний воздух.

«Как ты меня защитил, глупый главный герой?! – мысленно вопил Шен. – Тебя не смущает тот факт, что бой еще не завершился?!»

Шен ощупал руками его спину и понял, что стрела вонзилась тому в плечо. Приподняв голову, он увидел, что всего одна стрела попала в Ала! Невероятная везучесть главного героя никуда не делась! Шен чуть не рассмеялся в голос! Вокруг них просвистело не меньше десятка стрел, но в Ала попала всего одна, да и то в плечо! (Конечно, он вовсе не сожалел об этом, просто не мог сохранять хладнокровие из-за подобной иронии! Да реши он прикрыть собой Ала, в него попало бы одиннадцать стрел из десяти!)

Шен аккуратно выполз из-под Ала, собираясь отразить следующую атаку бессмертным мечом. Хотя, возможно, следовало прикрываться главным героем, чья удача выкручена на максимум.

Однако теперь защищать их должен был Шен, а в подобном раскладе даже Алу могло не повезти. В руку Шена влетела рукоять меча, а вокруг тела заплясала демоническая аура. С двух сторон вновь полетели оранжевые печати, а со стороны тропы у края кратера в воздух взмыла вторая волна стрел.

Шен прикрыл глаза и отдался во власть памяти тела. Меч заплясал в его руках, словно он тренировался долгие годы. Он отбил три стрелы. Еще одна пробила рукав его одежды и скрылась в пламени озера, а остальные пролетели мимо. Вслед за этим в него с двух сторон ударили печати, и Шен на себе почувствовал смысл фразы «между молотом и наковальней». Темная демоническая аура, окутывающая его тело, смягчила удар, и он не закричал от боли, но меч выпал из его руки, и вслед за ним Шен упал на землю, не в состоянии стоять. Он почувствовал, что все его тело сдавило, словно из него выбили духовную силу. Мир перед глазами стал вращаться и никак не желал приобретать резкость.

– Стреляй! Стреляй в него! – услышал он голос и понял, что ему нечем защититься от третьей волны стрел или печатей.

Если бы глупый главный герой так глупо не прикрыл его собой… вдвоем они, вероятно, выстояли бы. Нужно будет потом обязательно провести с ним беседу о боевой тактике… Да о чем он думает вообще? Какое «потом»?!

Именно в тот момент, когда Шен мысленно представлял, насколько это больно – когда стрелы пробивают твое тело, сверху раздался громогласный голос:

– НЕМЕДЛЕННО… СТОЯТЬ!

Шен поднял голову и различил силуэт в небе. Темной, безлунной ночью было практически невозможно разглядеть подробности, да и мир перед глазами все еще кружился, но он увидел длинные белые волосы, которые ловили на себе далекие отсветы синего пламени.

Произнеся всего лишь два слова, незнакомец исчез так же внезапно, как и появился. А следом за ним исчезли и все нападающие.

Глава 94. Дух кота

Несколькими часами ранее

Админ вынырнул из своих размышлений, когда мимо него на цыпочках пыталась прошмыгнуть девица.

– Эй, как там тебя, тот демонический заклинатель еще не пойман?

Девушка вздрогнула и, резко развернувшись, тут же склонилась в раболепном поклоне. Человек, которого она видела перед собой, значительно переменился за эти несколько дней. Выпив жизни нескольких десятков людей, предоставленных ему в качестве подношения адептами Хладного пламени, он окреп телом, более не напоминая болезненного заморыша. А недавно вернулся с прогулки, принеся с собой бессмертный меч такой мощи, которая поражала воображение. Воистину их великий господин прекрасен.

– Меня зовут И Мори, великий господин, – раболепно произнесла девушка.

– Разве я спросил, как тебя зовут?

Девушка в страхе упала на колени и склонилась к полу.

– Простите! Простите меня за вольность, великий господин!

– Довольно, – чуть раздраженно помахал рукой тот. – Отвечай на мой вопрос.

– Нет, старейшина Шен… демонический заклинатель еще не пойман.

Админ вздрогнул от неожиданности, но склонившаяся девушка не заметила этого.

– Как ты его назвала?

– Д-демонический заклинатель… – не понимая, что на сей раз не понравилось ее господину, испуганно произнесла та.

– Старейшина Шен? – переспросил Демнамелас. – Старейшина Шен из ордена РР?

– Д-да… Мы разве не говорили, как его зовут…

Великий господин цокнул языком и, схватив свой бессмертный меч, бросился прочь. И Мори подняла голову и проводила его удивленным взглядом.

– Куда вы, великий господин?..

«Система! – тем временем мысленно кричал он. – Подскажи мне точное местонахождение Шена! Мне сейчас испортят все веселье!»

В безмятежный сон Муана прорвались образы и крики. Почему-то в его сне был этот раздражающий Ал Луар, бедствие среди учеников, совершенно не умеющее подчиняться старшим. Ал раздражающе занимал все пространство, и некоторое время старейшина пика Славы пытался отмахиваться от него, словно от назойливой мухи. А затем все исчезло, и черноту прорезала вспышка резкой, перехватывающей дыхание боли.

Муан подскочил на циновке, переводя дыхание. Боль тут же исчезла, причем так же внезапно, как и возникла, но у мечника не оставалось заблуждений по поводу ее источника. Связь давала ему настойчивую подсказку, что кое-кто другой сейчас чувствует себя не лучшим образом.

Где он?! Муан обвел взглядом пространство, хотя уже отчетливо ощущал, что Шен находится далеко от места их ночлега. Злость в груди смешалась с обидой. Сколько еще раз он должен просить? Сколько вынужден демонстрировать, что способен помочь?

«Как долго мне терпеть подобное пренебрежение?»

Муан схватил меч и выскочил наружу.

– Ал, ты жив? Эй, Ал…

Главный герой приоткрыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо учителя.

– Учитель! – Ал тут же подскочил на колени, чуть не ударив Шена макушкой по носу.

Он принялся суматошно осматриваться, а затем перевел взгляд на учителя.

– С вами все в порядке?

– Со мной-то да, – вздохнул Шен. – А вот тебе не стоило так делать.

Он еще раз посмотрел в лицо бледного ученика и решил, что позже объяснит ему, какая это была глупость. Шен протянул руку и принялся стряхивать серный песок с его щеки. Лопатку, в которой все еще торчала стрела, свело от боли, и парень невольно пригнулся к земле, пытаясь сдержать стон.

С края кратера стали скатываться мелкие камешки, и послышались быстро приближающиеся шаги. Шен схватился за меч, в первое мгновение решив, что нападающие вернулись. Но, обернувшись, с облегчением увидел спешащего к ним Муана, чья светлая одежда и волосы красиво отражали синее пляшущее пламя.

– Шен! Что у вас здесь происходит?!

Тот все еще сидел перед Алом и озером, пытаясь прийти в себя и не показывать, что ему тоже сильно досталось от нападающих. Благо внешне, особенно в полутьме, этого не было заметно.

Однако стоило Муану приблизиться, как он без лишних слов потянул Шена на себя, поднимая на ноги, и перекинул его руку через свою шею. На какое-то мгновение тот повис на нем, словно мешок с рисом.

– Вообще-то это Ал пострадал от нападения. В него стрела попала, – смутившись, произнес Шен.

– А с тобой все, как обычно, нормально, да? – уточнил Муан.

Шен, не почувствовав подвоха, подтвердил:

– Да.

Стоило ему произнести это, как Муан опустил его на землю.

– Ну раз так, помоги своему ученику, чего ты ждешь, – ровным голосом ответил старейшина пика Славы.

Осознав, что вряд ли и встанет без посторонней помощи, что уж говорить о поддержке ученика, Шен смиренно произнес:

– Ну хорошо.

– Что «хорошо»?

– Признаю, что тоже пострадал, – тихо пробормотал Шен.

– Учитель?! – тут же вскинул голову Ал.

– Но ничего страшного, – тут же заверил Шен. – Просто слегка оглушило из-за взорвавшейся рядом печати.

Муан устало прикрыл глаза и подал руку Шену.

– Какого демона вы вообще оказались здесь среди ночи? – спросил он и протянул вторую руку Алу.

Главный герой хмуро посмотрел на нее и постарался самостоятельно подняться. В итоге его повело в сторону, и он чуть не свалился в озеро, но Муан вовремя ухватил его. Так и получилось, что с обеих сторон на старейшине пика Славы повисли «пострадавшие».

– Мой меч, – напомнил Шен.

Муан чуть склонился, не отпуская его, и Шен рукой подцепил рукоять меча. Затем Муан потащил их к краю кратера.

Шен ощущал себя таким жалким, что надолго замолчал, сосредоточившись на движении ног. Муан практически нес его, и носки сапог Шена то волочились по земле, цепляясь за камни, то успевали быстро перебирать на месте. Ал, также висящий на старейшине пика Славы, не издавал ни звука, а вскоре и вовсе обмяк, не проявляя никакого участия.

– Ал? Ал, ты меня слышишь? – забеспокоился Шен. – Нужно быстрее доставить его к лекарю, он может потерять много крови!

– Что же все-таки произошло? – спросил Муан.

Он сложил пальцы в управляющем жесте и заставил свой бессмертный меч вылететь из ножен. Затем Муан встал на него, и через мгновение меч тяжело воспарил над землей, медленно унося прочь всю троицу. Шен, лишившись почвы под ногами, судорожно вцепился в Муана.

– Я не уроню, не беспокойся, – произнес тот, удерживая его одной рукой и словно не чувствуя напряжения.

Шен, однако, ни разу не летал над землей, не ощущая под ногами опору в виде меча, поэтому ни на йоту не ослаблял хватку.

– Что произошло? – пытаясь отвлечься от бездны под ногами, переспросил он. – Если коротко, то нападение секты Хладного пламени произошло.

Муан мгновение помолчал, переваривая информацию, а затем спросил:

– А если подробно?

Шен обрисовал произошедшее в нескольких цветастых предложениях.

– И они просто взяли и улетели?.. – никак не мог поверить Муан.

– Я тоже удивился. И вообще, ты знаешь, кажется, мы несколько переоценили сектантов Хладного пламени. Похоже, их интеллектуальные способности оставляют желать лучшего.

– Почему ты ушел, ничего мне не сказав? – перескочив на другую тему, резко спросил Муан. – Мне теперь что, и ночью спокойно не спать, беспокоясь, где ты один бродишь?

«Я ушел именно затем, чтобы ты наконец нормально поспал, не отвлекаясь на мои кошмары… Да и вообще меня уже начинает напрягать этот надзор 24/7!» – подумал Шен, но вслух сказал:

– Я был не один вообще-то. Ты тут никого третьего не замечаешь?

Муан недовольно скривил губы.

– Я заметил.

Разбуженный в самое темное предрассветное время, лекарь оказался не очень доволен, но, увидев серебряный слиток, обещанный в награду, смирился с необходимостью исполнения долга и поспешил к больному. Они расположили Ала в спальне, а сами ожидали в чайной комнате. Спустя какое-то время лекарь вышел, потирая руки.

– Все в порядке с вашим учеником, не стоит так переживать, – произнес он. – Стрела врезалась в лопатку и не задела важные органы. Кости у вашего ученика довольно крепкие, так что уже через неделю, думаю, он снова сможет держать в руках меч.

– Спасибо, доктор! – облегченно выдохнул Шен.

– Спасибо… кто? – переспросил тот.

– Спасибо, лекарь, – тут же поправился хозяин Проклятого пика.

Муан, сидевший возле чайного столика, взирал на этот обмен странными репликами с завидным хладнокровием.

– Солнце еще не взошло, – пробурчал лекарь, направляясь к выходу, – смею надеяться, у меня есть шанс выспаться. Так что я пойду.

– Не смеем вас задерживать!

Когда за лекарем закрылась дверь, Шен переглянулся с Муаном.

– Пойду посмотрю, как там Ал, – решил старейшина пика Черного лотоса.

– Погоди. Он все равно, должно быть, еще спит. Да и тебе стоит…

Муан нахмурился. Окинув Шена придирчивым взглядом, он неожиданно сообщил:

– Кстати, несмотря на то что произошло, ты выглядишь здоровее, чем несколько дней назад.

– Эм… спасибо? – не определился, как реагировать Шен.

– Отбиваясь от секты Хладного пламени, ты использовал свои духовные силы… Отбросим пока тот факт, что старейшина Заг четко объяснил тебе, что ты не должен пользоваться ими, если не желаешь умереть… – Муан, похоже, все это время тщательно сдерживал раздражение. – Но ты использовал их и по-прежнему бодро говоришь со мной. Как такое возможно?

– А ты бы предпочел, чтобы я вяло молчал?

Муан не оценил иронии.

– Отбросим то, что предпочел бы я, это не имеет значения. Вопрос в том, как в принципе это возможно. Все это время ты не мог толком пользоваться своими духовными силами, а теперь вдруг для тебя это стало обычным делом.

– Я никогда не притворялся, если ты об этом! – вспыхнул Шен, который никак не мог понять, в чем его обвиняют. В том, что он стал себя лучше чувствовать, что ли?

– Я не об этом! Просто объясни все толком!

– Что объяснить? Я сам не знаю! Мне стало лучше после возвращения нашей связи… Наверное. Ты ведь не объяснил мне, что произошло, сказал, что не помнишь, – с определенной долей обвинения произнес Шен. – А потом… Наверное, моя ментальная рана вылечилась. Духовные силы перестали на нее оттягиваться, и я снова могу ими пользоваться.

– Но старейшина Заг говорил, несколько лет…

– Много он знает, этот старейшина!

В чайной комнате воцарилось молчание.

– Так, значит, все в порядке? – спросил Муан.

Шен пожал плечами.

– Я чувствую себя куда лучше, это так. Больше тебе не нужно со мной носиться, не отходить ни на шаг и всякое такое. – Шен улыбнулся ему, чуть склонив голову набок. – Похоже, теперь я не так уж сильно угрожаю твоей жизни, – довольно закончил он.

Когда Муан услышал эти слова, его лицо потемнело. Вместо ответа он перегнулся через стол и ухватился за запястье Шена. Забывшись, он сжал его правую руку и только потом вспомнил, что именно на нее пришелся его удар. Однако теперь об этом напоминал лишь легкий тонкий шрам, пересекающий запястье. Муан аккуратно провел по нему большим пальцем, и Шен, страшась щекотки, дернул руку на себя. Прославленный мечник удержал его руку и, больше не отвлекаясь, прислушался к пульсу. Шен, смирившись, застыл без движения.

Так прошло довольно много времени, пока старейшина пика Черного лотоса вдруг не почувствовал, что от пальцев Муана по телу распространяется энергия.

– Что ты делаешь?

– Делюсь духовной силой, конечно же, – спокойно произнес тот, ни на мгновение не прекращая.

– Я тебя об этом не просил!

– Конечно, не просил, – фыркнул Муан. – Ты ведь только на смертном одре признаешься, что чувствуешь себя плохо!

– Со мной все нормально! Подумаешь, один раз ударило печатью против злых духов. Это и нападением-то толком назвать нельзя! Так, глупость какая-то…

Муан гневно посмотрел на него, все-таки прекращая делиться энергией.

– Когда ты наконец запомнишь, что я ощущаю, что с тобой происходит?! Пусть и не в полной мере, но вполне способен оценить твое состояние! Хватит строить из себя невесть что!

Шена это уязвило до глубины души.

– Я не строю! – возмущенно воскликнул он, подскакивая на ноги. – Если я говорю, что ничего серьезного, значит, так и есть! Какого черта я должен перестраивать свое представление о степени ранений исходя из твоих ощущений?

Муан промолчал.

– Я так понимаю, тебе о моем самочувствии известно даже лучше меня самого. Мое мнение на этот счет тебя не слишком интересует. Так что больше не будем говорить на эту тему.

С этими словами Шен развернулся и пошел в соседнюю комнату проверить, как там Ал.

Главный герой лежал на боку, укрытый одеялом. Его правое плечо было полностью замотано бинтами, сквозь которые в районе лопатки уже проступило пятнышко крови. Шен присел рядом и вздохнул.

«Зачем ты подставился? Разве не было тысячи и одного способа, как защититься от стрел без ранения?»

«Наконец-то я смог вас защитить…» Перед глазами возникло отчаянное выражение лица Ала. О боги, это все вина Шена! Он так довел главного героя, что тот предпочел словить стрелу, только бы наказать себя за «раны, нанесенные учителю». Шен устало потер лоб. Он вдруг почувствовал, что больше всего мечтает сейчас вернуться в свой черный замок и не видеть никого из них. Ни Муана, с которым то и дело ссорится, ни Ала, который готов себя покалечить, только бы получить внимание учителя. Он и правда… морально… очень устал.

«Система, почему ты никак не отреагировала на то, что Ал больше не желает быть моим учеником?»

[…]

«Система… Скажи мне честно, начисляемые тобой баллы вообще имеют какое-то значение?»

[Имеют], – на сей раз тут же отозвалась та.

«Система! Система, пожалуйста, объясни мне, что происходит!» – в отчаянии подумал Шен.

[Я… Я не…]

– Учитель.

Ал резко схватил его за руку, словно боясь, что учитель сейчас исчезнет.

– Все хорошо, я здесь, – вздохнул тот и свободной рукой принялся успокаивающе гладить его по золотистым волосам.

– Учитель, вам больно? Вы пострадали? – прошептал Ал.

«Если ты прекратишь выкручивать мою руку, мне, конечно, станет менее больно, – подумал Шен. – Ну да ладно».

– Со мной все в порядке, – успокаивающе произнес он. – Ты очень помог мне…

На деле – никак, кроме пары синяков на спине и головной боли из-за ранения ученика, но Шен осознавал, что сейчас у Ала слишком хрупкое эмоциональное состояние, чтобы вываливать на него правду-матку.

– Спи, – вздохнул Шен. – Я посижу с тобой.

Ал удовлетворенно вздохнул и прикрыл глаза.

Муан, пришедший спать часом позже, застал довольно уютную картину: Ал спал щекой на руке Шена, а тот свернулся рядом с ним, уткнувшись в его светлую макушку и в дреме поглаживая второй рукой его волосы. Несмотря на то что картина походила на сцену «уснувший отец, успокаивающий сынишку», Муан все равно аккуратно извлек руку Шена из-под щеки Ала, а самого его подхватил на руки. Уставший Шен не проснулся, а только пробормотал во сне нечто невнятное. Муан перенес его на соседнюю циновку, подложил под его голову небольшую подушку и накрыл одеялом.

«Теперь я понял, – шептал в его сне вкрадчивый голос, – что это за связь. Твоя кровь бурлит в моих венах… Как ты умудрился… стать таким деликатесом?»

Страшная сущность в его сне обрела форму: она выглядела как тот силуэт в свете синих языков пламени, теперь ее голос звучал как те два слова: «Немедленно стоять». Теперь у человека были длинные белые волосы. Хоть Шен все еще не видел его лица.

«Я приду за тобой. Я приду за твоей жизнью. Я приду за всеми твоими принципами. Я приду – и уничтожу тебя, каждую частицу твоей души!»

«Почему?! – хотел было выкрикнуть Шен, но не мог выдавить ни звука. – За что?! Кто ты такой?! Что ты такое?!»

В его ушах, вокруг него, внутри него зазвучал безумный смех. Шена трясло.

На сей раз он и в самом деле проснулся от собственного крика. Его лицо заливали пот и слезы. Муан подскочил к нему, но Шен отбивался как безумный.

– Оставь меня в покое, слышишь?! Все оставьте!

– Учитель?..

От его крика проснулся Ал и теперь потрясенно взирал на то, как Шен стучит по полу руками и ногами, отбиваясь от невидимых противников.

Наконец хозяин Проклятого пика осознал, что сидит на полу, отбиваясь от напавшего на него одеяла. Он замер, обводя взглядом помещение. Ближе к нему сидел Муан, застывший с протянутыми руками, а за ним с циновки поднялся Ал, уставившись округлившимися до размера блюдец глазами.

Дверь отъехала в сторону, в помещение вбежала Волчара, и показалась заспанная Риту.

– У вас все в порядке? – без смущения заглядывая в комнату, поинтересовалась она.

Шен поднялся и медленно прошествовал к выходу. На пороге он остановился, отодвинув Риту в сторону, и произнес:

– Пойду попью водички.

С этими словами он вышел за дверь, а затем, быстро миновав чайную комнату, натянул сапоги и выбежал во двор. Благо в сон он погрузился не раздеваясь и сейчас предстал перед слугами господина Нэ, спешащими по утренним делам, во вполне пристойном виде. Разве что волосы всклокочены да лицо немного перекошено.

Стараясь успокоиться, он несколько раз провел рукой по волосам, пытаясь расчесать их с помощью пальцев.

«Бессмертный заклинатель восьмидесятого уровня», – хмуро подумал он.

Это было начало третьего дня. Сегодня должен был прилететь Заг с учениками. Шен ждал его, словно спасения: и возможности убраться отсюда, и надежды на получение от него какого-нибудь крепкого седативного или снотворного, которое даст ему сон без сновидений.

Шен прошелся к господскому дому, приветствуя слуг. Возле задней двери ему встретилась старая дородная служанка, к которой он успел проникнуться ироничной симпатией. Он было хотел поприветствовать ее и удостоиться утренней отповеди, но осекся, так как та выглядела и вела себя странно. Она казалась болезненной: бледная кожа искрила потом, а под глазами залегли густые тени. Служанка воровато глянула по сторонам и, приоткрыв заднюю дверь, проникла внутрь дома. У Шена закралось нехорошее предчувствие. На всякий случай он решил тайно последовать за ней.

Когда он прошел в коридор через заднюю дверь, за которой до того скрылась служанка, его внезапно осенило: вчера она оставалась ждать под горой, когда он повел толпу жителей к телу барышни Эо. Она была довольно близко, чтобы дух от слуги Чжи, задыхающегося в штольне, перескочил в ее тело! Почему он сразу об этом не подумал?!

Увидев край одеяния служанки, скрывшейся за дверью, он последовал за ней. Еще лишь подойдя к двери, он почувствовал смрад разлагающегося тела. Шен резко ворвался внутрь, закрываясь от вони рукавом.

Это оказалась комната зажиточной дамы. Мельком бросив взгляд на убранство, Шен тут же сосредоточился на трупе в центре комнаты. На полу лежала женщина, и, судя по виду, умерла она по меньшей мере три дня назад. Вокруг трупа было разлито масло. Шен нерешительно замер, увидев горящую лампу в руках служанки.

– Это госпожа Нэ? – спросил он, чтобы отвлечь ее.

Служанка рассмеялась, точно безумная. Вместо ответа она кинула лампу себе под ноги. Огонь тут же охватил пол и края ее одежды.

– Нет! – воскликнул Шен и попытался оттащить ее от пламени, но дородная служанка с несвойственной ей прытью прыгнула в сторону, попутно поджигая легко воспламеняющиеся предметы.

Шен попытался вырвать ее из пламени и вытащить из комнаты, которая уже почти вся была объята огнем, но служанка невероятно сильно сопротивлялась. Вокруг заклинателя закрутился ворох талисманов, волной они налетели на служанку, выбивая из нее злой дух. Дико заорав, на стену прыгнул большущий черный кот. Оттолкнувшись от стены, он одним резким движением ударил всеми четырьмя лапами в грудь служанки, отпихивая ее в бушующее пламя.

Шен выскочил из комнаты, сбивая пламя с рукавов. Он ударился о противоположную стену коридора и осел на пол, потрясенно взирая, как служанка воет, объятая пламенем. Очень скоро этот крик оборвался, а на пол упал обгорелый труп.

Талисманы вновь взметнулись вокруг Шена. Черный кот размером с Волчару, пытающийся выпрыгнуть в коридор, оказался полностью облеплен ими. Шен изловчился и ухватил кота за шерсть.

– Ничего не закончилось! Они сторицей ответят за каждую загубленную жизнь! – верещал кот человеческим голосом. – Дрянной заклинатель, ты заодно с убийцами!

Еще один ворох талисманов облетел вокруг неистово мятущегося духа, облепляя его, но одновременно с этим Катсши ударил Шена лапой, порвав рукав и оставив на предплечье три глубокие царапины. Шен зашипел от боли, а дух, ослабленный талисманами, стал быстро уменьшаться в размерах. Заклинатель выудил из кармана первый попавшийся мешочек, высыпал оттуда монеты и, собственной кровью нарисовав защитные символы, сложил пальцы в особой печати, заставляя ослабленный дух злобного кота залететь внутрь, а затем завязал тесемки и запечатал собственной кровью.

К этому времени дым от пожара заполнил весь коридор. Мимо уже бежали слуги с ведрами воды. Шен с трудом поднялся на ноги и вдоль стены поспешил наружу. Споткнувшись на пороге, он угодил прямо в руки Муана.

Прославленный мечник оттащил Шена подальше, и тот долго кашлял, глотая ртом воздух.

– Я… я поймал злого духа, – отдышавшись, поведал Шен.

– Ты поджег для этого дом? – уточнил Муан.

– Н-нет! Это сделал дух! – слишком эмоционально произнес Шен и вновь закашлялся.

– Вернемся во флигель, – решил Муан, подхватывая его под руку.

Он дотащил Шена до флигеля и усадил на крыльцо. К этому времени тот наконец прекратил попытки выкашлять собственные легкие и притих. Муан пошел внутрь на поиски чего-нибудь, что можно использовать хотя бы как временную повязку, а Шен, оставшийся сидеть на крыльце, достал из кармана мешочек, в котором запечатал духа.

– Что же все-таки произошло? – спросил он, сжимая мешочек в руке.

– Этот человек, – перед взором Шена предстал труп госпожи Нэ, полусгнивший в комнате, – провел аргейм-марет, пожелав навсегда сохранить свою молодость! – зло отозвался плененный дух. – Решил, что жизни четырех дюжин кошек стоят морщин на его лице! Я забрал его жизнь, навеки сохраняя его молодость! Три человека помогали ему совершать аргейм-марет! Освободившись от исполнения желания, я убил их всех! Немедленно выпусти меня, заклинатель, я еще не закончил свою месть!! Пособники получат свое!! Выпусти меня!! Иначе все кошки мира ополчатся против тебя!!

– Прямо-таки угроза века, – усмехнулся Шен.

– Выпусти меня! Выпусти!! Дрянной заклинатель!!

Шен вдруг подумал, что под «пособниками» Катсши мог подразумевать шамана. Старейшина пика Черного лотоса вскочил на ноги как раз в тот момент, когда Муан вновь показался снаружи, неся кусок цветной ткани и чашку с водой.

– Дай сюда! – тут же вырвал у него из рук Шен. – Я этим займусь. А ты немедленно лети на поиски шамана! Если он заражен, он может распространить заразу!

– Где ж я его теперь найду? – опешил Муан. – Он уехал вчера днем, я даже понятия не имею, в какую сторону.

Шен перевел на него растерянный взгляд.

– С чего ты взял, что он заразился? Успокойся!

– Может, он и рассказал о ритуале? Что мне еще думать? Все другие были заражены и убиты духом!

– Но не дух же заразил их, не так ли? – воззвал к голосу разума Муан.

– Ну… наверное.

– Сядь и успокойся. Дай мне промыть твою руку.

Шен послушно присел на крыльцо, все еще пытаясь мысленно разобраться в происходящем. Муан забрал у него воду и ткань, промыл царапины, нанесенные Катсши, и принялся накладывать свою фирменную мазь.

Только спустя продолжительное время Шен обратил внимание на то, что он делает, и усмехнулся.

– Шрамы украшают, разве нет?

– Кто тебе сказал такую глупость? – возмутился Муан.

– Никто. Где-то вычитал.

– Какой-то человек написал глупость, а ты запомнил и повторяешь.

Шен посмотрел на него, удивленно моргнув. Его посетило какое-то странное чувство. Муан сейчас так забавно отчитывал его, очень… по-семейному, что ли.

Шен наклонился вперед и положил голову на его колено. Муан так и замер, оторопело разведя руки.

– Что ты делаешь? В тебя вселился дух кота?

– Да, – прикрыв глаза, промурлыкал тот. – Погладь меня.

Муан все еще сидел без движения. Голова хозяина Проклятого пика покоилась на его правом колене. Его волосы закрыли лицо и волной упали на крыльцо, где они сидели.

Муан медленно опустил руку и провел пальцами по этим волосам. В тот же миг Шен осознал, как странно себя ведет, и резко сел. Муан вновь застыл с протянутой рукой.

– Гм, мр-р. То есть, кхм, похоже, и в самом деле кот вселился. Пойду молока поищу, – заявил Шен, поднимаясь, и, подхватив лежащую рядом повязку и наматывая ее на руку, быстро пошел прочь.

Он поспешил скрыться от глаз Муана за клубами дыма, все еще идущими от господского дома.

Глава 95. Алкогольное чаепитие для неудачливого заклинателя

Часть господского дома уже догорела, остальное спустя время было потушено. Удушливый дым, смешавшись с привычным ароматом серы, витал в воздухе, и все укрылись от него во флигеле. Риту уплетала оставшиеся конфеты, а Муан потребовал у вернувшегося Шена отдать ему мешочек с запечатанным Катсши. Шен пожал плечами и выполнил его просьбу. После чего пошел вновь проверить, как там главный герой. По логике вещей Шену не следовало так уж переживать на его счет, но воспринимать Ала как раздражающе-удачливый набор данных он уже не мог, поэтому продолжал беспокоиться о юноше. В конце концов, его ученика ранили. И пусть Шен не был хорошим учителем, но все же чувствовал за Ала определенную ответственность, даже без влияния Системы и ее заданий.

Главный герой все еще спал. Золотистые волосы прилипли к влажному от пота лбу. Шен приложил к нему ладонь и почувствовал исходящий от кожи жар.

– Ал, держись, – тихо произнес учитель. – Не пугай меня. Скоро приедет старейшина Заг и поможет тебе.

С этими словами он передал Алу немного своей духовной энергии, поправил одеяло, вздохнул и вышел в соседнюю комнату.

Старейшина Заг, ко всеобщему облегчению, к вечеру прилетел в деревню вместе с десятью лучшими учениками и двумя старшими преподавателями-лекарями. Шен и Муан встретили старейшину чуть ли не как своего любимого потерянного дядюшку, разве что удержались от объятий.

– Я прилетел сюда исключительно из-за научного интереса, – отфыркивался Заг, не привыкший к столь радушному приему со стороны старейшины пика Черного лотоса, да и старейшины пика Славы тоже. – Показывайте больных, рассказывайте.

Шен растерянно осознал, что все больные вроде как померли.

Услышав эти вести, старейшина Заг устало потер переносицу.

– Старейшина Шен, вы знаете, что я услышал от вашей суматошной ученицы? Что тут люди мрут как мухи, в скором времени болезнь может перекинуться на ближайший город и еще демоны его знает как быстро дойти до столицы… Я летел без сна и отдыха… Моим ученикам пришлось использовать ценные артефакты, чтобы выдержать такой путь… И теперь вы говорите мне, что больные умерли. И все?!

Шен растерянно подумал, что если выворачивать подобным образом, то это звучит довольно нелепо.

– Супруга слуги Чжи выглядела болезненно, когда мы разговаривали с ней, – припомнил Муан.

Шен с благодарностью посмотрел на него.

– Ну что ж… – сдерживая раздражение, произнес Заг. – Пойдемте взглянем на нее… Раз уж я прилетел!

Шен с энтузиазмом кивнул.

– Что с вашей рукой, старейшина Шен? – заметил Заг.

– Ничего страшного, – отмахнулся тот. – Лучше идемте за мной, проверим больную. И, старейшина Заг, мой ученик словил собой стрелу… Местный лекарь сказал, что ничего серьезного, но я беспокоюсь, правильно ли обработана его рана и не пойдет ли…

– Я понял, – оборвал его Заг. – Как закончим здесь, я осмотрю его.

Услышав это, Шен с облегчением вздохнул и подумал, как выгодно иногда иметь сносные отношения со старейшиной лекарского пика. Ведь Заг давно не проводит приемов, а Шен в последнее время регулярно подкидывает ему работенку. И ладно еще, если дело касается его лично – все другие могли и от священного ужаса помереть в попытках подойти к грозному проклятому старейшине, так что то, что Заг всегда ему помогает, не перекладывая работу на своих учеников, вполне естественно. Но вот уже начинает складываться впечатление, что Шен, войдя во вкус, потащит на прием к лучшему доктору всю ватагу своих родственников и друзей, которые рады воспользоваться связями. Довольно утрированно, но все же у Шена возникли именно такие ассоциации.

Когда они проходили мимо господского дома, старейшина пика Черного лотоса заметил старосту, сидящего на крыльце и льющего горючие слезы. Завидев заклинателей, тот лишь завопил чуть тише, не решаясь в открытую обвинять их во всех своих бедах. Возможно, стоило объяснить этому человеку, что на самом деле здесь приключилось, но Шен справедливо опасался, что если подойдет к нему, пока он в таком состоянии, то не получит ничего, кроме агрессии.

Супруга слуги Чжи в самом деле слегла с болезнью. Ее била лихорадка, а живот и сгибы локтей покрылись розовой сыпью. Шен был уверен, что сейчас Заг объявит, что у нее тиф, но тот, вопреки ожиданиям, заявил:

– Это похоже на проклятие.

– Проклятие? – поразился Шен.

Он почувствовал себя глупо. Конечно! С чего он решил, что болезни его мира обязательно будут и в этом? Да к тому же он даже не врач, чтобы заниматься диагностикой.

– Не проводилось ли здесь некоего темного ритуала?

– А… аргейм-марет. Знаете такой?

– Конечно. Ха. Тогда все ясно.

Шен смотрел на него в ожидании ответов.

– Вам должно быть известно, как именно проводится аргейм-марет, – произнес Заг, поднимаясь с кровати больной. – По меньшей мере сутки, но в среднем три-четыре дня и ночи человек, совершающий ритуал, зверски мучит и заживо сжигает четыре дюжины кошек. Их заживо насаживают на вертел, сдирают шкуру, протыкают внутренности, сначала сцеживая всю кровь, – по-разному люди выполняют ритуал, насколько им хватает жестокости и воображения. Я давненько не слышал о случаях подобного, но около ста лет назад была вспышка этих ритуалов. Кто-то распространил верование, что Катсши исполнит любое желание, если его призвать подобным образом. И прежде, чем люди убедились, что это в конечном счете сработает против них, многие успели пострадать. Вместе со своей жестокостью люди распространили проклятие, связанное с этим ритуалом. Сначала оно поражало кожные покровы, затем – внутренние органы и дыхательные пути, и, наконец, спустя некоторое время человек умирал от кровавой рвоты, буквально выплевывая собственные искореженные внутренности. Мы точно не разобрались тогда, как именно возникла болезнь. Были ли источником мучимые кошки, или всех причастных заражал сам Катсши. Проклятие не передавалось при прикосновениях или воздушным путем, но случаи вспыхивали довольно бессистемно: кроме напрямую причастных к ритуалу заболеть могли случайные свидетели, хозяева тех котов, которых продали для ритуала, или просто соседи. Болезнь носила характер проклятия духов, а у духов собственная, отличная от людской, логика. Первое время проклятие забирало минимум сорок восемь жизней – по числу каждого замученного кота. Однако со временем лекари нашли способ лечения.

– Какой же?

– Прежде всего необходимо было вовремя изловить призванного Катсши. Этот дух сначала лично убивал напрямую причастных к аргейм-марет, и только потом возникало проклятие, поражающее всех, кто косвенно был причастен или вообще являлся случайной жертвой.

– О, получается, раз мы это уже сделали, болезнь не распространится?

– А вы поймали его до того, как он лично навредил всем прямо причастным?

– Нет, после. – Шен нервно почесал руку.

– Тогда следует быть более внимательными и всех проверить. Проклятие уже могло быть наслано.

– Как же оно проявляется на ранней стадии? – уточнил Шен.

– Первый симптом – кожная сыпь в районе локтевых и коленных сгибов.

– Но у вас же есть способ лечения, если проклятие уже было наслано на всех? Никто ведь не умрет больше?

– Есть. Способ очень прост. Алкоголь. Чтобы снять это проклятие, необходимо взять алкоголь как можно крепче и поднять сорок восемь пиал за то, чтобы замученные кошки в посмертии обрели покой, и столько же раз поклониться луне.

Оставалось только догадываться, как именно был найден этот способ лечения.

– Вы все, – обратился старейшина Заг к своим ученикам, столпившимся в коридоре, – пробегите деревню и проверьте, есть ли другие зараженные. Надеюсь, симптомы вам ясны?

– Да, учитель, – тут же поклонились те и разбежались.

Затем Заг дал несколько распоряжений лекарям, что прилетели вместе с ним, и вышел из дома следом за Шеном и Муаном.

– Думаю, к завтрашнему утру мы здесь управимся, – спрятав руки в широкие рукава, произнес Заг. – Вообще-то, довольно иронично видеть старейшину Шена столь заботящимся об обычном люде.

– Я думал… болезнь… – тот смутился и замолчал.

– Это проклятие довольно серьезно, – согласился старейшина пика Молочных облаков. – Если ничего не предпринять, будет ровно сорок восемь жертв. Но после моего прихода все под контролем. И кстати, старейшина Муан, вам нужно как следует напоить старейшину Шена.

– Ч-что?! – опешил тот, едва не глотая ртом воздух, как выброшенная на берег рыбешка.

– А? – также опешил Шен. – Я заразился?

– Я вижу у вас первые признаки болезни, – согласился Заг.

Он взял его за руку и закатал рукав. Как и предполагалось, на локтевом сгибе уже появились первые розовые точки сыпи.

Шен растерянно перевел взгляд на старейшину Зага.

– Подойдет любой алкоголь?

– Найдите что-нибудь покрепче.

Муан оставил Шена в чайной комнате, а сам ушел на поиски «лекарства». Старейшина Заг пришел осмотреть Ала, и Шен хвостом последовал за ним. Главный герой к этому времени уже проснулся и отвечал на вопросы лекаря довольно бодро. Осмотрев и перевязав рану, Заг дал ему лечебное снадобье, которое вновь погрузило Ала в сон.

– Ничего страшного, это несерьезное ранение, – поднявшись на ноги, Заг обернулся к ожидающему рядом Шену. – Температура поднялась из-за легкого воспаления, но благодаря моему лекарству уже завтра он будет в порядке. Возьмите этот флакон и проследите, чтобы он принимал снадобье утром и вечером.

– Спасибо, старейшина Заг, – искренне поблагодарил Шен. – Я вам очень благодарен. Если я могу что-то для вас сделать…

– Не стоит. Это странно – слышать от тебя такие речи. Может, и у тебя жар? Или ты приступил к лечению от проклятия Катсши?

– Еще нет…

– Тогда оставим эту тему. Я вижу, ты выглядишь довольно неплохо, не считая проклятия. Когда мы закончим в этой деревне, я тебя осмотрю.

Почему-то Шен ощутил угрозу.

– Спасибо, старейшина.

– Хватит благодарить меня, иначе я решу, что ты болен.

Шен замолчал, не в силах придумать ничего без благодарностей, что притом не звучало бы оскорбительно. Неизвестно, понял ли Заг его заминку, но он кивнул и покинул западный флигель, сославшись на дела в деревне.

Шен остался сидеть в чайной, ожидая возвращения Муана. Риту он попросил пойти спать пораньше и не высовывать свой любопытный нос за дверь, что бы она там ни услышала. Волчаре же повторно наказал еще внимательнее следить за его внучкой. Лизнув руку Шена, та терпеливо последовала за девушкой, однако у заклинателя сложилось стойкое впечатление, что скоро терпение духа может иссякнуть и она (насколько сможет) продемонстрирует ему, что дух не собачка, безропотно исполняющая приказы.

Через какое-то время Муан вернулся с двумя кувшинами рисовой настойки. Это был почти спирт, только рисовый. Ситуация казалась ироничной, но Шена почему-то не забавляла. Он до дрожи боялся, что, выпив лишнего, перестанет себя контролировать и выдаст Муану всю правду о том, кем на самом деле является. Именно поэтому, несмотря на то что старейшина Заг наказал проводить «лечение» под чьим-нибудь строгим присмотром, Шен попытался убедить Муана, что предпочитает напиваться в одиночестве.

– Ты сам виноват, что позволил этому котяре себя проклясть, – ни капли не проникнувшись его беспокойством, категорично возразил Муан.

Шен подумал, что обычно на него проклятия действуют не совсем нормально. Может, и с этим окажется что-то не так и оно само пройдет? Однако лечение все же было довольно простым, и было глупо из-за этого ставить на кон свою жизнь.

Муан откупорил один кувшин и, наполнив пиалу, протянул ее Шену. Тот так и замер с пиалой в руке, не решаясь поднести ее ко рту.

– Пей ты уже! – не выдержал Муан.

– За упокой кошечек!

Быстро вдохнув, Шен в один глоток осушил пиалу, а затем закашлялся. Горло и пищевод обожгло огнем, на глаза тут же навернулись слезы.

– Что это? – откашлявшись, спросил он, совершая поклон в сторону лунного серпа, зародившегося на вечернем небосводе. – Крепче всего, что мне доводилось пробовать!

Муан пожал плечами.

– Хозяин того заведения, где я это купил, сказал, что использует эту настойку как основу для напитков.

Шен почувствовал, что алкоголь ударил в голову после первой же пиалы.

– Это, должно быть, нельзя пить не разбавляя! – возмутился он.

Муан тем временем вновь наполнил пиалу и протянул ему.

– Пей. Лучше напиться, чем через день выглядеть как та барышня Эо.

– Да уж, – протянул Шен, с отвращением глядя на светлую жидкость в пиале, – особенно когда она лежала в озере. А меня такое не ждет после этого кувшина? Чувствую, он способен разъесть меня изнутри.

– Еще сорок семь глотков.

– За упокой котов!

Шен вновь осушил пиалу и закашлялся, судорожно запивая настойку водой из чайника прямо из носика. Смахнув навернувшиеся слезы и поклонившись, Шен печально протянул:

– Представляю, каким посмешищем стану я в ордене, когда Заг вернется и расскажет, что я поднял панику из-за нескольких заболевших, вылечить которых можно было с помощью выпивки. Еще и сам умудрился заразиться.

– Ты не должен чувствовать стыд из-за беспокойства о людях, – серьезно произнес Муан, вновь протягивая ему наполненную пиалу.

Так продолжалось еще какое-то время, пока Шен наконец не почувствовал, как весь мир крутится вокруг него каруселью.

– Я больше не могу, – тихо протянул он. – Сколько там еще?

Он разлегся на полу, но тот качался под ним, словно палуба в сильный шторм. Тошнотворные приступы головокружения накатывали один за другим.

– Осталось всего семь.

Когда они начинали «лечение», Шену не казалось, что сорок восемь глотков – такая уж тяжелая задача. Но теперь даже семь представлялись непосильными. А еще он так давно не напивался в компании, что уже почти забыл, как способен себя вести. И чувствовал, что нечто нарастает в его груди, способное вырваться то ли отчаянным криком, то ли безудержным смехом. Единственным шансом было не произносить ни слова, а лучше – заснуть, но Шен понимал, что не может этого сделать. Он хочет говорить, кричать и…

– Я… – Шен перевернулся на бок, скрывшись за волосами, – хочу, чтобы все это закончилось… Просто пускай все закончится…

– О чем ты говоришь?

– О… о… о своей жизни… – прошептал Шен, но Муан прекрасно его услышал. И нахмурился.

– Я просто… просто…

Шен внезапно резко подскочил на месте.

– Хочу подышать свежим воздухом! – заявил он и быстро выскочил за дверь в ночную темноту.

– Шен? – Спустя немного времени Муан нетвердой походкой вышел вслед за ним.

Он не пил, но ощущал себя полностью опьяневшим. Он застыл на границе света, исходящего из флигеля, и вгляделся в темноту. Внезапно на него выпрыгнул Шен. Если бы реакция опьяневшего Муана не была несколько заторможенной, он бы мог его от неожиданности ударить.

– Идем!

– Куда? – уточнил Муан.

– Гулять! Идем?

– Идем.

На всю округу разносились их крики, когда двое старейшин, один пьянее другого, пошли гулять по деревне.

– Ты песни… знаешь песни, а? Старейшина Муан?

– Песни? – нахмурился тот, пытаясь угомонить прыгающего вокруг Шена.

– Я помню одну песню! Могу спеть! Спеть?

Муан был уверен, что тому совершенно не нужно его согласие, и все же кивнул.

А Шен запел песню на каком-то странном языке. Муан сначала не понял, почему не может разобрать ни слова, но после первого куплета не осталось сомнений, что тот поет на неизвестном языке.

– Стой! – в какой-то момент Муану удалось схватить его. – Что это за язык?

– Это… это секрет!

– Шен…

– Наперегонки до дома? – предложил тот.

И резко рванул вперед, но через несколько метров запутался в собственных ногах и полетел на землю, прокатившись несколько метров, пока не остановился на спине, раскинув в стороны руки.

Муан приблизился к нему, остановившись возле правой руки, и навис немым укором.

– Ты жив? – через некоторое время сформулировал вопрос Муан.

– Муан Гай, ты в курсе, что ты самый лучший действующий старейшина пика Славы? – серьезно глядя на него, спросил Шен.

Муан наклонился и протянул ему руку.

Шен сначала взялся за эту руку, делая вид, что собирается встать, но затем резко дернул самого лучшего действующего старейшину пика Славы на себя и проговорил:

– Посмотри со мной на звезды!

– Шен! – возмутился тот, чуть не нырнув носом в землю.

Спустя полминуты, в течение которой Муан устраивался поудобнее под боком старейшины пика Черного лотоса, он взглянул на небо над их головами и возмутился:

– Не видно ни единой звезды!

– И что с того? Они все еще прямо там! – Шен указал на небо.

– Мы лежим на дороге, как какие-то пьянчуги!

– Мы и есть пьянчуги, – вкрадчиво поведал ему Шен. – Кстати… а ты-то почему так себя ведешь? Ты же не пил.

– Это все из-за нашей связи!

– Пра-а-авда? Какая экономия ресурсов!

– Вставай, идем!

– Нет, давай еще чуть-чуть здесь побудем.

– ДА КАКОГО ДЕМОНА?! ПРОВАЛИВАЙТЕ ИЗ-ПОД МОИХ ДВЕРЕЙ!

Шен тут же вскочил на ноги.

– Кажется, мы разбудили какого-то мужика. Скорее бежим отсюда, пока он не схватился за вилы!

И проклятый старейшина, гроза в мире заклинателей, побежал вперед по темной улице, размахивая руками и спасаясь от страшной угрозы мужика с вилами. В какой-то момент он, похоже, и сам осознал, как глупо выглядит, поэтому завопил на всю округу:

– Я – проклятый старейшина, несущий тьму и страдания!

Муан постарался не отставать.

– А я – непроклятый старейшина! – внезапно даже для себя, закричал он. – Но я друг проклятого старейшины!

Шен вновь споткнулся и кубарем покатился по земле.

На следующее утро, стоило Шену проснуться, как Система обрушила на него:

[+20 злодейских баллов за порчу чужого имущества! +50 злодейских баллов за непристойное поведение! +50 баллов за наведение ужаса, объявшего всю деревню!]

«Что?» – мысленно простонал Шен.

Он осознал, что лежит на матраце в какой-то незнакомой комнате. Приподнявшись на локтях, также оценил, что на нем только нижняя одежда. Спустя недолгое время комната показалась смутно знакомой. Шен поднялся на ноги и огляделся. Его верхнее одеяние, вычищенное и аккуратно сложенное, лежало на столике неподалеку.

«Чем закончился вчерашний вечер? Я что-то не припомню».

Он внимательно осмотрел свои руки и пришел к выводу, что болезнь побеждена. А затем осознал, что наконец-то в его сон не смогла пробиться страшная сущность, преследующая его несколько ночей подряд. Так вот он, рецепт крепкого сна? И все же чем закончился вчерашний вечер и за что Система начислила баллы?

Неимоверно хотелось пить, и Шен выскочил в чайную в поисках водички, но, к сожалению, вся вода была выпита им еще накануне. Столик для чаепитий, за которым они раньше все вместе пили чай, оказался сломан: его ножки разлетелись в разные стороны, а столешница лежала на полу.

«Это и есть порча чужого имущества?»

Шен смутно припоминал, что вчера упал на него.

Он встал и прошелся в соседние комнаты, но ни Ала, ни Риту с Волчарой внутри не оказалось. Тогда он вновь вышел в чайную и присел на пол.

«Система, я вчера ничего лишнего не наговорил?»

[Что подразумевается под «лишним»? – уточнила та. – Вчера вы что только не говорили! Уважаемые старейшины так себя не ведут!]

«Ар-р, это все вина Муана! Он должен был за мной следить, но тоже напился!»

[Он не выпил ни глоточка. Бедняге не повезло из-за вашей связи].

«Но он мог ведь… мог ведь отрешиться от этого ощущения! – Шен раздраженно помолчал. – Детишки видели вчера, как непотребно вел себя этот учитель?» – спросил он и сам постарался припомнить.

[Вы довольно быстро затихли, когда Муану удалось затащить вас во флигель].

Шен задумчиво припомнил, как Муан упорно тащил его через задний двор, как тягловая лошадь, а он упирался и предлагал погулять еще. Но в конце концов Муану все же удалось втащить его внутрь. Правда, падая, Шен сломал собой чайный столик. Никак не отреагировав на эту досадную оплошность, он продолжал делиться со старейшиной пика Славы своими переживаниями:

– Понимаешь, эта болезнь очень похожа. Я до сих пор не понимаю, как так вышло. Это ведь тиф. Тиф! Я читал о нем столько статей! Переводил огроменный рефре… рефе… эссе, понимаешь?

– Не понимаю, – честно признался Муан. – Возьми. Осталось сделать еще семь глотков. – Муан протянул ему наполненную пиалу.

Шен сел и с укором посмотрел на него.

– Пей, – потребовал старейшина пика Славы.

Трагично вздохнув, Шен забрал пиалу из его рук и быстро осушил ее в один глоток, а затем одним кивком поклонился.

– Еще шесть.

– Знаешь, не думаю, что мне это так необходимо. Я, в конце концов, проклятый старейшина, такие глупые проклятия мне нипочем.

– Удостовериться не помешает.

– Не могу я больше! Не буду пи-и-ить…

Муан раздраженно посмотрел на него.

– Зачем вообще было это начинать, если ты не можешь закончить?

– Не знаю. – Шен повалился набок. – Может, этого будет достаточно.

Он лежал так, больше не двигаясь.

Внезапно Муан наклонился к нему, с силой сжал его щеки, заставляя губы разомкнуться, и тут же влил в рот содержимое пиалы. Шен, сначала забившись, как рыбина на берегу, затем перекатился на пол, прочь от Муана, и закашлялся.

– Да какого демона, Муан?!

– А теперь кланяйся, – хладнокровно приказал тот.

Шен все еще откашливался, уткнувшись в столешницу. Приподнявшись на руках, он рухнул обратно, типа поклонившись.

– Это все, – прошептал он, – я не смогу выпить больше ни глоточка.

– Пять глотков – и ты сможешь отдыхать спокойно.

– Ты меня не заставишь.

– Ты хочешь проверить?

Шен сел и с опаской глянул на старейшину пика Славы. Щеки до сих пор слегка гудели от того, как сильно он сжал их, вливая в рот настойку.

– В следующий раз, возможно, ты додумаешься все же позвать меня с собой, – холодно произнес Муан, не проникнувшись его обвинительным взглядом.

– Ладно! – обреченно воскликнул Шен, вырывая из его рук кувшин. – Я выпью сразу пять!

Сказав это, он поднес кувшин к губам и сделал пять быстрых глотков, давясь настойкой. Та потекла по его губам и подбородку, он закашлялся, переводя дыхание, а затем сделал нужное число поклонов, на последнем свалившись на пол.

– Мне плохо… – тихо простонал он.

– Воды?

Шен долго не отвечал, ему даже говорить стало тяжело.

– Н-не надо, – наконец отозвался он, когда Муан уже налил ему воды и протянул пиалу.

На лбу хозяина Проклятого пика выступил холодный пот. Мир вокруг вновь завращался со скоростью карусели, а он в этом мире был всего лишь маленькой, никчемной песчинкой. Его брови нахмурились.

– Муан, – тихо прошептал Шен, – ты чувствуешь, как вращается мир вокруг?

«Он вращается вокруг меня уже довольно давно, – беспомощно подумал тот. – И только одна точка неизменно стоит на месте и приковывает взгляды».

Шен больше ничего не говорил, наконец провалившись в сон.

Осмотрев его растрепанные волосы и перепачканную одежду со следами песка и сажи, Муан только вздохнул. А затем приподнял и стал стягивать грязное верхнее одеяние. Простонав нечто невнятное во сне, Шен вяло отбивался, то и дело дергая его за волосы и тыча пальцами в лицо. Муан невозмутимо игнорировал его действия. Закончив, он поднял его и перенес в пустующую после отъезда шамана лучшую комнату западного флигеля.

Опустив Шена на матрац, Муан задержался, глядя на его раскрасневшееся лицо и думая о том, какой же странный друг ему попался. Чем дольше мечник находился рядом, тем меньше понимал его. Единственное, что он понял: мир, который видят его глаза, совершенно отличен от того, что видится Муану.

Что ты видишь? Что ты чувствуешь? Почему принимаешь такие решения? Взглянув поверхностно, можно было бы спутать это с наивностью. Вот только Муан узнал его достаточно хорошо, чтобы понять, что Шен далеко не наивен. Людские пороки совершенно не удивляют его. Но, раз за разом сталкиваясь с тем, что обычного человека заставило бы кричать от ненависти и бессилия, этот человек просто грустно усмехается и, отвернувшись, идет дальше. Дальше, словно ищет что-то, что способны заметить лишь его глаза.

Задумавшись, Муан провел пальцами по его лбу, убирая непослушную прядь. Шен чуть повернул голову и приоткрыл блестящие глаза. Старейшина пика Славы сверху вниз уставился на него. Взгляд Шена казался рассредоточенным, в уголках глаз появились слезы.

– Пожалуйста, не уставай от меня, – внезапно прошептал он.

Муан опешил, а затем терпеливо вздохнул.

– Я же уже говорил, что тебе не надо так стараться.

Вместо утешения это возымело обратный эффект.

– Людские чувства столь переменчивы, слова практически ничего не значат…

Дорожки слез прочертили путь по его вискам. Шен прикрыл глаза.

Это глупое, ранимое существо совершенно не способно положиться на кого-то. Не способно поверить чужим словам. Какими бы ни были эти слова, их никогда не будет достаточно. Как можно сочетать в себе такую открытость всему миру с таким отчаянным страхом подпустить кого-то поближе к себе?

«Все в тебе говорит, что ты отчаянно хочешь, чтобы кто-то был рядом. И ты же отчаянно боишься поверить чужой искренности. Делаешь вид, что тебе абсолютно никто не нужен. А потом просишь не уставать от тебя».

«Людские чувства столь переменчивы, слова практически ничего не значат…» – словно заново услышал Муан.

«Я никогда не любил лишних слов».

Шен попытался привести в порядок свои мысли, но, к сожалению, благодаря целебной настоечке вчерашний вечер помнился урывками. Все еще задумчиво ища потерянные воспоминания внутри своего разума, он вышел на крыльцо.

На ступенях сидела Риту. Стоило ей перевести взгляд на Шена, как тот почувствовал осуждение. Хотел бы он оправдаться, что это было исключительно в лечебных целях, а так он вообще никогда не пьет… но нет. Да и глупо как-то перед внучкой оправдываться.

– Пойдем на гору? – вместо приветствия предложил он.

– Прямо сейчас? – подскочила Риту.

Шен кивнул и увидел, как недовольная мгновение назад мордашка Риту расплывается в счастливой улыбке.

– Где Ал?

– Ему уже лучше. Он сказал, что пойдет прогуляться.

Спрашивать, где Муан, не было необходимости. С того места, где стоял, Шен прекрасно видел, как Муан скачет с мечом на другом конце двора.

– Думаю, старейшину пика Славы нам лучше не отвлекать, – спустя полминуты определился Шен.

Так что в конечном счете на гору отправились втроем: Шен, Риту и Волчара.

Поход занял около четырех часов, и под конец внучка совсем вымоталась, но держалась за холку Волчары и упорно отказывалась залезать Шену на спину. Вот и получилось, что спускались они даже дольше, чем поднимались. И все-таки Риту сияла от радости.

У подножья их встретил Ал. Его сверкающий лик в свете яркого солнца стал, как прежде, слепить глаза.

– Учитель, вас ищет старейшина Заг, – сообщил он.

– Спасибо, Ал, – кивнул Шен. – Как твое плечо? Твоя температура спала?

– Все уже почти зажило, – проявляя свойственную главному герою стойкость, мужественно произнес тот.

Шена это немного позабавило.

Когда они дошли до западного флигеля, на пороге их встречал старейшина Заг.

– Старейшина Шен, как я погляжу, вы полны бодрости и сил, – вместо приветствия произнес тот.

«Насколько можно быть полным сил после вчерашнего увеселительного исцеления…» – хмуро подумал тот, продолжая улыбаться старейшине.

Муан к этому времени закончил свою тренировку и подошел к ним, предварительно освежившись водой из колодца. Теперь он вновь выглядел свежо и прекрасно (не то что Шен, который ощущал себя человеком, несколько ночей проведшим под кустом), а с кончиков серых волос скатывались капельки воды. И все-таки самому старейшине пика Славы этого казалось катастрофически недостаточно, и он мечтал о роскошной купальне, благоухающем мыле и чистой одежде.

– Я чувствую себя очень даже неплохо, спасибо, – тем временем, улыбаясь, отвечал Шен.

Заг, правда, как-то не слишком проникся его уверенностью. Он отвел Шена в сторону, усадил на край террасы, сел рядом и взял его руку, проверяя пульс. Хозяин Проклятого пика степенно молчал, при этом лукаво поглядывая на свою компанию, столпившуюся в нескольких шагах за спиной доктора.

Проверив пульс, старейшина Заг достал иголку и резко проколол указательный палец левой руки Шена. Затем они вместе глядели, как на кончике пальца набухает багряная капелька крови. Потянувшись к подносу, который стоял неподалеку, Заг взял пиалу, наполненную прозрачной жидкостью, и смахнул каплю крови туда, понаблюдав, как она постепенно растворяется.

Но, даже проведя все эти манипуляции, лекарь не угомонился. Он прикрыл глаза, и Шен почувствовал, как вокруг него концентрируется духовная энергия. Лекарь вновь накрыл запястья Шена своими руками, и тот ощутил, как в его тело проникает чужая энергия. Это было похоже на то, как заклинатели передают друг другу духовные силы, но вместе с тем и отличалось, так как Шен отчетливо ощущал, что энергия не становится частью него, а просто проносится по его каналам, чтобы затем вновь вернуться к старейшине Загу. Странное это было ощущение. В какой-то момент потоки чужой энергии достигли его золотого ядра, и Заг отшатнулся, разрывая связь и приказывая своей энергии немедленно вернуться.

– Ну что? Теперь я буду жить? – нетерпеливо спросил Шен.

– Вам следует посетить пик Молочных облаков, старейшина Шен, – сдержанно произнес Заг.

– Хорошо, как только вернусь в орден.

– Вернетесь вместе с нами.

Шен удивленно посмотрел на него.

– К чему такая спешка?

– Чтобы не говорить голословно, мне необходимо провести исследования на пике Молочных облаков.

– Но я здесь при чем? – нахмурился Шен. – Моей жизни ничего не угрожает. Я вполне могу посетить ваш пик через несколько дней.

Лекарь помолчал, затем спросил:

– В таком случае вы можете гарантировать, что вообще не будете пользоваться своими духовными силами в течение этого времени?

– Что? Почему?! – возмутился Шен. – С моими силами ведь…

– Ваша аура заклинателя! – теряя терпение, завопил Заг. – Что с ней стало?!

Шен потрясенно замолчал. А что с аурой? Он постарался сконцентрироваться и ощутить ее, но никак не мог этого сделать.

– От нее остались какие-то ошметки, – хмуро пояснил Заг. – И вы, похоже, этого даже не заметили.

Шен беспомощно посмотрел на него, сердце его ухнуло вниз.

– Что… что это значит?

– Я… Я не могу дать вам ответ на этот вопрос сейчас. Нужно провести исследования. В обычных случаях человек с такой аурой мог бы быть стариком при смерти. Но вы кажетесь полным сил, так что я не понимаю…

– Может… Может, вы ошиблись? Посмотрите внимательнее. Муан, посмотри на мою ауру!

Тот ничего не ответил. То ли не видел ее сейчас, то ли не желал говорить. В любом случае это не внушало надежды.

– Хорошо, – сквозь стиснутые зубы произнес Шен. – Что мне делать сейчас?

– Можете полететь с нами на пик Молочных облаков. Моим ученикам будет несложно по очереди везти одного человека. Прекрасная тренировка выносливости.

Шену такая перспектива вовсе не пришлась по душе. Они ехали в повозке не только из-за его неспособности лететь на мече. И не из-за Риту. В повозку было загружено много вещей его внучки и старинное зеркало. Доверять такой груз кому-то постороннему было бы безответственно. А теперь еще и Ал ранен и тоже не сможет лететь. Бросать их с Муаном, а самому отчаливать? Но, представив, как какие-то ученики (пусть и лучшие) потащат его, словно мешок с рисом, он не мог согласиться. Это было бы несмываемым пятном на репутации грозного хозяина Проклятого пика, да и в целом слишком сильное унижение, чтобы терпеть его без веского повода. В конце концов, он вовсе не ощущает себя больным, он пользовался своими духовными силами и никаких последствий не заметил. Что бы Заг ни увидел при осмотре, на сей раз Шен не собирался соглашаться с ним.

– Нет, – категорично заявил он. – Мы доберемся на повозке. Если уж мне нельзя пользоваться духовными силами, так и быть, я не стану этого делать.

– Это серьезный вопрос, старейшина Шен. Напоминаю, эти обещания нужны не мне, а вам. Не относитесь с пренебрежением.

– Мы доберемся по земле, – повторил Шен.

Заг махнул на него рукой и пошел прочь. Муан остался стоять рядом.

– Ты уверен, что не стоит воспользоваться его предложением? – с сомнением спросил он.

Шен еще раз посмотрел в удаляющуюся спину старейшины Зага.

– Я не полечу с ними. И дело даже не в том, что мне не хочется. У меня закрадывается стойкое подозрение, что Заг не имеет ни малейшего понятия о моем состоянии. Это для него новый случай в практике. Конечно, подобное вызывает интерес, однако я не собираюсь становиться подопытным или позволять экспериментировать с собой. Главное – что я чувствую себя хорошо, разве не так?

Бессилие и тревога разрывали Муана изнутри. Что, если выбор Шена приведет к печальным последствиям? Что, если Заг, наоборот, навредит ему своими предположениями?

– Я принял решение, – глядя на него, произнес Шен. – Мы доберемся до ордена по земле.

КОНЕЦ ТОМА 3

Новое системное сообщение!

[Дорогие читатели!!]

[Мы с многоуважаемым мастером Ером тронуты вашей реакцией на его нетленное произведение «Великий безумный» (которое по ошибке именуется «Злодейский путь!..»). За это время мы (и еще этот Моргот, неясно, кто это) получили от вас много отклика, теплых слов и вдохновленных новеллой произведений и хотели бы сказать вам безумное спасибо!

В этом томе каждую главу вас сопровождала мелодия, сочиненная невероятно талантливым композитором Лин и называющаяся «К тебе вечно».

Чтобы скачать ноты или послушать произведение целиком, перейдите по ссылке ниже. Возможно, эти звуки даруют вам безграничное могущество. Или нет.]

https://www.mann-ivanov-ferber.ru/qr-kod/zlodeiskii-put-tom-3-prilozenie/

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Анна Золотухина

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор ALES

Иллюстрация обложки Letta

Иллюстрации блока Эннон

Иллюстрации форзацев RACCUN

Корректоры Елена Гурьева, Елена Бреге

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

1

Ламер (от англ. lame) – компьютерный сленг, используемый относительно человека, который по каким-либо причинам не умеет обращаться с компьютером, в значении «неумелый, некомпетентный человек». Прим. ред.

Content

Эл Моргот
Злодейский путь!..

Глава 53.1. Так значит, ты не убийца?

Глава 53.2. Ты просто дикий испуганный зверек

Глава 54. Музыка их мыслей

Глава 55. Злая цитра

Глава 56.1. Одна смерть для двоих

Глава 56.2. Танец вечного одиночества

Глава 57. Сюита «Перерождение»

Глава 58. Туманные силуэты

Глава 59. Вне сюжета

Глава 60.1. Терновничек

Глава 60.2. Красная Шапочка

Глава 61.1. Гранатовая гора

Глава 61.2. Диковинная птица

Глава 62. Разрушение проклятия классическим способом

Глава 63. Появление старшего брата

Глава 64. Праздник Яркой Луны

Глава 65. Предначерталось

Глава 66. Без сил

Глава 67. Его решение

Глава 68. Заново

Глава 69. Родственные связи

Глава 70. Семейные узы

Глава 71. Ночь 1

Глава 72. Ночь 2

Глава 73. Которого Шена видели твои глаза?

Глава 74. Ночь 3

Глава 75. Еще немного родственных связей

Глава 76. Знал ли я тебя вообще?

Глава 77.1. Ночь 4

Глава 77.2. Четвертая ночь

Глава 78. Затяжная ночь

Глава 79. Ртуть

Глава 80.1. Начало отсчета

Глава 80.2. Конец отсчета

Глава 81. Новый отсчет

Глава 82. Мести не будет

Глава 83. Откровенный разговор в павильоне призраков

Глава 84. Рядом с тобой

Глава 85. Ты не веришь в предсказания

Глава 86. Ты возжигаешь благовония

Глава 87. В твоих волосах звенят колокольчики

Глава 88. Дрожь

Глава 89. Если так поразмыслить, их цель – ты

Глава 90.1. Деревенский житель просит о помощи

Глава 90.2. Одержимость этой девушки вызывает сомнения

Глава 91. Один раздражающий шаман и сразу несколько проблем

Глава 92.1. Если бы ад существовал, врата туда находились бы здесь

Глава 92.2. Аргейм-марет

Глава 93.1. Пламя на поверхности озера

Глава 93.2. Синие языки пламени

Глава 94. Дух кота

Глава 95. Алкогольное чаепитие для неудачливого заклинателя

Над книгой работали

1