Павлова Татьяна Владимировна

Я сама

Запись подходила к концу. Я допила вторую чашку кофе, отметив про себя, что интервью нашего генерального этому телеканалу нельзя назвать удачей. Снимки выстроенных объектов надо было показать частями в процессе доклада, а не кучей в начале интервью. Смотреть их в таком количестве было также утомительно, как и слушать затянувшийся разговор.

Наконец, ведущий, почуяв приближающееся завершение этой тягомутины, игриво спросил шефа, не боится ли он конкурентов.

– Нет, – ответил шеф и вдруг добавил,

– Конкурента мы закатаем в асфальт.

Ведущий хихикнул, ему это показалось остроумным. И на этой оптимистической ноте запись телепередачи закончилась.

Я некоторое время продолжала сидеть перед монитором, обдумывая ситуацию. Дело в том, что я не представляю пресс-службу нашего холдинга и не осуществляю связи с общественностью. Я – сотрудник службы безопасности, анализирую все виды информации только с этой точки зрения.

Если бы давешний ведущий потрудился собрать информацию о сотрудниках нашего холдинга, ему бы не пришел в голову вопрос о конкурентах. Дети, жены, любовницы, близкие друзья влиятельных людей, были обеспечены не только высокими окладами, но и приятной работой в соответствии с наклонностями, бесплатной парковкой, мигалкой при необходимости и другими житейскими благами. С такой командой на борту наш Ковчег уверенно двигался вперед, минуя бури, рифы, мели и айсберги. Мы не просто выигрывали конкурсы, конкурсы организовывались под нас. Собственно, сами городские программы составлялись с учетом наших интересов.

Однако, хотя и неявно для общественности, ситуация начала меняться и "катать в асфальт" нам все-таки было кого. Наш кадровый подход не является эксклюзивом. Отдавить нам пятки были готовы, по меньшей мере, две девелоперские компании, а одна из них, АО " Минэстро", имея в команде бывшего заместителя мэра, уже дышала в спину. И это при том, что мы вбухали уйму средств в развертывание строительства крупнейшего в Европе геронтологического центра, конкурс на который должен состояться через неделю. Отобрать у нас проект на этой стадии было бы нечестно и достойно кары.

Приняв решение, я скинула на флешку конец интервью, закрыла кабинет и отправилась наверх, к заместителю генерального Эмме Львовне.

Все наше офисное здание оборудовано в современном стиле, но зона руководства – просто жесткий хай-тек. Это не позволяет расслабиться и отлично мобилизует мозги. Окна во всю стену с нарезкой узких черных переплетов вызывают ассоциации с фантастическими блокбастерами. Города за ними не видно, только небо. Это оттого, что снаружи устроена небольшая прогулочная или смотровая площадка. Секретарша Светлана дружелюбно улыбнулась мне.

– Привет, Оль. У тебя срочно? Можешь подождать? Она уже заканчивает.

Я согласно кивнула и вышла через прозрачную дверь на воздух. Обожаю вид города с высоты. Простор меня всегда завораживает, возникает почти непреодолимое желание в нем раствориться.

Мудрая кадровая политика руководства холдинга имеет существенный недостаток, люди, которые являются реальными специалистами, работают с чудовищной перегрузкой, как говорится " за себя и за того парня". Эмма Львовна, моя родная сестра и жена нашего генерального директора, организует их работу, поэтому просто удача, если удастся вклиниться к ней между совещаниями. Как только начали выходить первые участники, я сразу пролезла в кабинет.

Увидев меня, Эмма решительно отстранила толпящихся вокруг мужиков:

– Извините. Совещание закончено. У кого есть необходимость – звоните в конце дня.

Кабинет быстро опустел. Ласково обняв меня и поцеловав в щеку, Эмма предупредила:

– У тебя пять минут.

Я открыла ноутбук на ее столе, вставила флешку.

– Это с сегодняшней трансляции.

Наш шеф, Николай Ритберг, выбирал себе жену, как в старину выбирали хозяйку в дом. Эмма умница, помимо высшего образования имеет аттестат МБА. Она умеет мгновенно схватить суть и принять нестандартное решение, неправдоподобно ответственная и позитивная. Не красавица, это у нас семейное, но как говорится, что-то в ней есть. Впрочем, в последнее время Эмма заметно похорошела. Николай сам довольно безликий, да и рост подкачал. Но у них счастливый брак. Николай обожает жену, а Эмма обожает свою работу, все эти совещания, переговоры, деловые звонки. Собственно, она и является руководителем холдинга, принадлежащего ее мужу.

– Ничего не понимаю, что это с ним, – пробормотала растерянно Эмма: – Чушь, по-моему, но попроси Степана Никаноровича какое-то время мониторить криминальную ситуацию, на всякий случай.

Степан Никанорович – мой непосредственный начальник, полковник в отставке. Сам он из внешней разведки, но поразительным образом имеет крепкие связи абсолютно во всех извилистых закоулках правоохранительной системы. Я считаю большой жизненной удачей работать рядом с этим незаурядным человеком. Выглядит он деликатным интеллигентом, но упаси вас Боже попасть к нему в разработку. Когда он "мониторит криминальную ситуацию", доклад об обстановке в городе у него бывает полнее, чем у министра.

– Полная чушь! – практически согласился с Эммой Олег Никанорович и проворчал: – Зря ты ей голову забиваешь.

И добавил неохотно:

– Мысль, она материальна, от повторений только укрепляется.

Труп обнаружился через три дня во вторник. Выловили его, обезображенного, из реки, но достаточно быстро определили, что начал плавание он уже изрядно обгорелым покойником c огнестрельным ранением легкого. Спецслужбы «Минэстро» прикинули его параметры на своего исчезнувшего шефа и по ДНК родственников определили, что это он и есть. Матвей Разгуляев, красавец, плэйбой, эпатажный светский лев, божий любимчик в коммерческих делах.

Следственные действия начали разворачиваться вихреобразно. По времени нахождения в воде и скорости течения вычислили место, где труп бросили в реку. Неподалеку велись дорожные работы. Нашли производителя работ. Он вынужден был признаться, что практически все работники интересующей следователей смены разбежались. Причина ему неизвестна, ничего не украдено. Добившись от прораба уточнения понятия "практически" выяснили, что двое таджиков обязались закончить ремонт крыши у него на даче. Когда два наряда полиции примчались к прорабу на дачу, наполовину непокрытая крыша кирпичного домика убедительно показала тщету дальнейших поисков.

Тогда в городе была проведена масштабная спецоперация, в результате которой удалось выловить пять незадачливых дорожных рабочих с криминального участка. Все они оказались нелегальными мигрантами. Их допросили с пристрастием и получили следующую картину.

Поздним вечером бригада таджиков проводила асфальтирование предполагаемой автомобильной стоянки. Самосвал с раскаленным асфальтом подрулил к месту выгрузки, когда вдали показался фургончик с проблесковым полицейским сигналом. Будучи все как один нелегалами, рабочие быстро смекнули, что в такой фургончик можно упаковать их всех. Они не стали дожидаться встречи с правоохранительными органами, а быстренько скрылись в бытовку, прихватив с собой собрата – водителя грузовика. Бытовка находилась за крутым поворотом дороги и не была видна со стороны стоянки. Больше часа они тихо сидели в темной запертой изнутри бытовке, потом осторожно вернулись на рабочее место. Здесь все было спокойно. Зачем-то полиция вывалила кучу асфальта из самосвала, но аккурат туда, куда следовало. Гроза прошла, пуля просвистела мимо, рабочие принялись раскидывать еще горячую смесь граблями. То, что они обнаружили под кучей, лучше не описывать, вонь от горелого мяса перебивала запах асфальта. Преодолев первый шок, рабочие приняли единственно правильное в их положении решение. Погрузили труп в самосвал, свалили его в реку, а сами тоже свалили кто куда.

Степан Никанорович пересказывал мне события таким неодобрительным тоном, как будто подозревал, что это я закатала несчастного в асфальт.

– Слава Богу, – воскликнула я, – что полиция не смотрит рекламные интервью! Представляю, что бы они подумали!

– Они не смотрят. Но кто-то позаботился, чтобы именно это они увидели. Начальнику управления анонимно был послан диск с записью. Полицейские позвонили в пресс-службу и получили разъяснения, что господин Ритберг просто хотел оживить шуткой затянувшееся интервью.

– Их это удовлетворило?– обалдела я.

– Конечно.

– А нам что делать?

– Давай, рой по всем каналам. Делай свою работу. Сейчас это, пожалуй, самое интересное.

В конце дня мы с Никаноровичем были на докладе у Эммы. Она здорово сдала за последний день. Теперь из фразы «не красавица, но что-то в ней есть» можно было оставить только первую часть.

Сразу же после обнаружения трупа Матвея господин Ритберг улетел в Малайзию, в деловую, конечно же, командировку, изучать тамошний мебельный рынок. Разумеется, командировка давно планировалась, и именно сейчас выяснилось, что откладывать дальше нельзя. В общем, логика что у таджиков, что у генерального одинакова.

Я провела день исключительно плодотворно. Интернет, телефон, встречи с друзьями, осведомителями. Информации было море.

Во-первых, и это главное, "Минэкстро" не собиралось участвовать в конкурсе, заявки не подавало, вопрос даже не прорабатывали. Таким образом, конкурентами нам они никак не являлись. Причины " катать их в асфальт" у нас не было.

Второе, самой стало интересно, неделю назад господин Разгуляев расторгнул помолвку с очень перспективной невестой, дочерью нефтяного магната азербайджанского происхождения. Обидчивые, между прочим, люди. Хотя и сама помолвка и ее расторжение прошли чрезвычайно тихо для обычных Матвеевых выходок, в прессу ничего не просочилось, исключительно конфиденциальная информация.

Далее, не информация, так, скорее слухи. Господин Разгуляев не являлся владельцем "Минэкстро". Реальные хозяева – жители одной южной республики с дикими нравами. Косвенно это подтверждается и тем, что Матвей ездил на желтой Бугатти стоимостью более миллиона долларов без охраны, совершенно один. Кому надо, тот знает. И будто бы последнее время товарищи своим ставленником были крайне недовольны. Не думаю, что эта версия нас заинтересует, концов тут мы не найдем, не такие люди ломались.

Пропал Матвей в пятницу. На воскресенье у него был куплен билет бизнес-класса до швейцарского Базеля, в одну сторону. Вкупе с уже перечисленными сведениями похоже на попытку бегства.

Кстати, в пятницу Эмма была на открытии выставки знакомого художника и оставалась ночевать в городе. Николай воспользовался случаем навестить родителей. Тут все железно. Колина мать под любой присягой подтвердит, что он безотлучно живет у них круглый год.

– Не думаю, что нам стоит дальше интересоваться его убийством. Кажется, уже понятно – Коля здесь не причем, – завершила я.

Эмма слушала меня напряженно, все происходящее было ей крайне неприятно. Не то, чтобы она очень щепетильна в средствах, просто у нее с детства синдром отличницы, ничего подобного не могло произойти ни с ней, ни с ее близкими. Мой вывод ей, кажется, понравился.

Слово было за Никаноровичем. Он молчал. Причем молчал так, что нас охватило предчувствие беды. Лучше уж молчи – мысленно молили мы.

Первой не выдержала Эмма.

– Степан Никанорович, что скажете?

Он тяжело вздохнул.

– Плохи дела, девоньки. Из оружейной охранников пропал пистолет. И еще.

Наш микроавтобус Фиат имеет отчетливые следы брызг асфальта.

Кошмар! Только этого не хватало!

– На нашей стоянке ведь есть видеокамеры!

Надо сказать, что руководство нашего холдинга терпеть не могло лишних людей, за исключением, разумеется, нужных. Но нужных в охрану не заткнешь. Поэтому все ворота у нас автоматизированы на периодически меняющийся чип, оборудовано несколько тревожных кнопок, а за порядком следят видеокамеры.

– Никита в понедельник обнаружил, что камера на автостоянке отключена. Мы посмотрели уличную камеру супермаркета, других на нашей улице нет, запись черно-белая, нечеткая. Светлый Бугатти проехал мимо них около часу ночи. Ехал в нашу сторону, обратно не возвращался. Окна у него затемнены, так что, даже если бы запись была идеальная, ничего не увидели бы. Кстати, Бугатти полиция обнаружили недалеко от дома Матвея. Вне зоны видеокамер. Внутри никаких следов, ключи в машине.

Час от часу не легче! Этот Никита, как все системные операторы мнит себя или компьютерным гением, или крутым хакером, а простую охранную видеосвязь защитить ума не хватает. Бугатти мог выехать через пожарный выезд, он тоже на электронном замке. А там рядом парковая лесополоса, никаких камер. Ищи теперь ветра в поле.

Буквально несколько секунд мы молчали. Затем Эмма оживилась. Она такая, стоит возникнуть серьезной проблеме, как у нее идет приток жизненных сил.

– Нас подставляют, это очевидно. Степан Никанорович, нужно немедленно вычистить Фиат и заменить журнал учета оружия. Только сумасшедший может подумать, что Коля способен убить конкурента.

– Бывают и другие мотивы. Ревность, например, – лаконично сказал шеф безопасности и пошел заметать следы.

После работы мы с Эммой поехали в их загородный дом на ее машине. По дороге я размышляла над словами Никаноровича. Женщины по большей части умеют хранить свои секреты, но над своей внешностью власти не имеют. Когда они влюблены и пользуются взаимностью, они хорошеют. Эмма действительно расцвела последнее время, и мгновенно подурнела после гибели Матвея.

У меня есть в центре своя квартира. Но я бываю там только тогда, когда задерживаюсь допоздна, загородный дом я люблю гораздо больше. Сосны до небес и мохнатые ели. Дом Ритбергов не выбивается из окружающих дач, но потрясающе удобен внутри. На участке небольшой флигель, где живут толстушка Анка с мужем Федором. Супружеская пара лет под пятьдесят, родом с Украины, какие-то дальние родственники Ритбегров, ни те, ни другие уже точно не помнят какие. На родине у них остались взрослые дети. Супруги – свои, доверенные люди и ведут домашнее хозяйство, а Анка еще и прекрасно готовит. Ритберги щедро оплачивают их услуги.

Эмма поднялась к себе в спальню, а я задержалась с Анкой не кухне. Она достала остывшую запеченную говядину, полила ее брусничной подливой собственного изготовления и приготовила мое любимое какао с молоком. Угощать она обожает.

Николай перед отъездом в командировку сюда не заезжал, уехал из городской квартиры, поэтому Анка еще ничего не знала.

Справившись с говядиной, я с наслаждением прихлебывала какао.

– Слушай, а Коля когда сюда приезжал последний раз?

– В пятницу вечером какая-то машина приезжала, я не разглядела. Ты же знаешь, от нас не видно, только мельком заметила. Светлая какая-то, желтая. Наверное, к Николаю Романовичу. А в выходные его не было, к родителям поехал.

Вот это да! Со стороны флигеля стоянку машин не должно было быть видно вообще. Ворота открывать не нужно, они автоматические. В доме даже собаки нет, аллергия. Естественно, у Коли. Выяснять кто приехал ни Анка, ни Федор точно не пошли бы, деликатные. Да и не принято было совать нос в дела хозяев, у флигеля даже калитка отдельная.

Желтая машина, которую она видела, могла быть Бугатти Матвея. Если это так, то Анка в большой опасности. Что же с ней делать…

– Анют, знаешь у нас сейчас небольшие неприятности. Может, вам на время уехать. Детей навестить, или отдохнуть.

– Что-то серьезное?

– Ну, да, – пробормотала я.

– А когда?

– Лучше, прямо сейчас. Деньги у вас есть?

– Деньги есть, – Анка задумалась. Внезапный отъезд Коли, расстроенный вид Эммы, давно невиденные дети, я просто видела, как все это крутится у нее в голове. Она навела порядок на кухне, показала мне продукты на завтрак, и только тогда ответила:

– Хорошо. Пойду, скажу Эмме.

– Не надо, пусть отдыхает. Я сама ей скажу утром.

Утром я не стала ничего говорить сестре, потому, она была так погружена в свои мысли, что даже не заметила отсутствие Анки. Мы позавтракали свежим творогом со сметаной, выпили кофе и отправились на работу пораньше, чтобы успеть переговорить со Степаном Никаноровичем. Он ждал нас в приемной в одиночестве, Света еще не пришла. В руках у него был белый бумажный конверт.

– Как дела, Степан Никанорович? – спросила Эмма.

– Плохо.

– Ничего не удалось обнаружить?

– Наоборот, полная ясность.

– Пройдемте в кабинет.

Эмма заняла свое место во главе стола, а мы с Никаноровичем сели друг напротив друга рядом с ней. И он заговорил.

– Матвей был убит выстрелом из нашего служебного пистолета у вас в загородном доме. Мы для вашей безопасности сегодня наблюдали за домом и ночью задержали ваших домашних работников, пытавшихся покинуть дом. Я поговорил с Анной Карповной и ее наблюдения полностью подтвердили мою догадку. Затем тело было обернуто в целлофан и на Бугатти перевезено на стоянку нашего офиса. Поэтому в машине и не было никаких следов. Эксперт подтвердил наличие оплавленного целлофана на останках. Там тело было переложено в Фиат, а Бугатти через пожарный выезд направился поближе к дому Матвея. Фиат через некоторое время тоже покинул стоянку через тот же пожарный выезд и уже оборудованный нашей мигалкой, имея вид полицейской машины, отправился на набережную. Дальнейшее вам известно.

Все полностью соответствовало опрометчивому заявлению Николая Романовича, указывало на него, как на преступника. У него есть ключ руководителя, подходящий ко всем электронным устройствам, такие ключи сеть только у руководства и службы охраны. Да и мотив мог быть. Но у него есть неоспоримое алиби. В то время, когда Анна Карповна видела машину Матвея, а это и было время убийства, он находился на родительской даче. У пожилого соседа и друга отца случился острый почечный приступ. Николай Романович отвез его в ближайшую больницу, дождался пока того устроят и снимут острую боль, а затем привез домой супругу больного. Главный врач дважды за этот период беседовал с ним и как безусловно надежный свидетель подтверждает его местонахождения. Внезапный отъезд заграницу также служит доказательством его невиновности. Он не знал, что у него есть алиби, потому что он не мог знать, когда убили Разгуляева.

Картина убийства завершена. Остается главное – мотив. Его сегодня нашел Никита. Когда дело касается убийства, соображения неприкосновенности личных данных отходят на задний план. Он все-таки талантливый мальчик, наш системный оператор. Он вскрыл ваш компьютер, Ольга Львовна. Вы пытались уничтожить свои фотографии, но он их восстановил.

Степан Никонорович вынул из белого конверта фотографии и выложил их на столе. Пораженная его обращением на вы, я тупо смотрела на снимки. Вот, мы с Матвеем на море, целуемся в воде, а это – зимой на лыжах, и еще…

– Вы покупали его любовь закрытыми сведениями, получаемыми и как сестра руководителя, и как сотрудник службы безопасности. Уверен, он не был бескорыстен, дела его фирмы слишком быстро пошли в гору. А потом случилось непредвиденное. Две недели назад Разгуляев встретился с Эммой Львовной, думаю, на неофициальной встрече представителей бизнеса с правительством, и отчаянно влюбился. Именно так, как вы хотели бы, чтобы он любил вас. Он стал внимательным и деликатным с вами, потому что вы сестра его возлюбленной, он даже рискнул расторгнуть выгодную помолвку. Это стало непереносимо для вас. Вы возненавидели его и убили. Чтобы наказать еще и сестру, вы воспользовались опрометчивыми словами Николая Романовича, выставив его виновным в убийстве. После его осуждения бизнес никогда не оправился бы. Впрочем, вам было бы достаточно и сохранения серьезных подозрений против Николая Романовича. Поэтому, вы всячески пытались остановить наше собственное расследование, подбрасывая тупиковые версии. Бизнес бы упал и при таком раскладе, а для Эммы Львовны это был бы достаточно тяжелый удар,

– Все, – сказал он, – Я, собственно, закончил.

Эмма встала из-за стола и подошла к окну, повернувшись к нам спиной, чтобы мы не могли видеть выражение ее лица.

– Степан Никанорович, пригласите, пожалуйста, полицию, – твердо сказала она.

– Не надо. Я сама. Они не удерживали меня, ни когда я вышла на смотровую площадку, пройдя так близко от Эммы, что той достаточно было протянуть руку, ни когда взобралась на парапет. В последний момент я успеваю вспомнить до мельчайших подробностей все события последних дней. Я почему-то уверена, что всегда желала именно такого конца.

Content

Павлова Татьяна Владимировна Я сама