Павлова Татьяна Владимировна

Убийство в Версале

Летняя ночь, запах свежего сена из лугового разнотравья, молодое упругое женское тело рядом пьянили мэтра Тюро вернее доброго вина. Он вырос в деревушке Тэзэ близ аббатства Клюни среди бескрайних полей и живописных лесов, на вольном воздухе, которого ему так не хватало в Париже. Летом он переносил свою спальню под крышу амбара во дворе своего парижского дома. Около деревянной лестницы неизменно сворачивалась калачиком верная Фортуна. Здесь же он принимал своих многочисленных подружек, и ни одна из них не была разочарована. Мэтр Тюро относился к тому счастливому типу мужчин, которым безоговорочно верят женщины, каждая была уверена, что только она любима и желанна, даже зная о наличии соперниц.

Миловидная женщина с блаженным вздохом раскинулась на наброшенном прямо на сено атласном покрывале.

– Скажи правду, милая Лиззи, неужели твой хозяин остается равнодушен к твоим прелестям? У королевского интенданта должны же быть глаза.

Лиззи равнодушно отмахнулась:

– Он предпочитает благородных дам, простолюдинки его не интересуют.

Девушка фыркнула и уже с иронией заметила:

– Вчера к нему тайно приходила знатная дама. Она накинула вуаль, чтобы не быть узнанной, но нужно быть совсем слепой, чтобы не опознать баронессу Шарлотту де Шенье. Ту самую, про покойного мужа которой ходили всякие сплетни, он вроде был английским шпионом.

Теперь фыркнул Тюро.

– Думаю, это была деловая встреча. Каждому, кто знает баронессу, не придет в голову ничего легкомысленного. Урожденная испанка, сверх всякой меры гордая и независимая. Что касается слухов о ее покойном муже, то они никогда не казались мне достоверными, и мне очень жаль, что они привели его к гибели.

– Деловые встречи, милостивый сударь, не проводят в спальне. Так можно сказать, что у нас с вами тоже деловая встреча.

– Ты как всегда права, милая.

Внизу послышалось рычание Фортуны, и слуга мэтра Тюро взволнованно позвал:

– Ваша милость! Ваша милость! За вами приехала карета.

– Спроси, куда ехать, – крикнул в ответ Тюро.

Досадливо морщась, он не спеша натянул коричневые панталоны, высокие сапоги и белую рубашку с широкими рукавами. Затем помог одеться своей даме, ласково поцеловал ее в оголенное плечо, только потом надел шляпу и с любезной непринужденностью предложил Лиззи опереться на его руку для спуска.

Внизу слуга доложил, что метра Тюро вызывают в Версаль.

– Куда мне тебя подвезти, милая Лиззи? – спросил Тюро.

Девушка замялась:

– Я отпросилась навестить тетушку, но если вы едете в Версаль, то лучше мне вернуться с вами.

– А как же твоя тетушка?

– Бедняжка скончалась два года назад, – сверкнула лукавыми глазками красавица.

– Прошу! – распахнул дверцу роскошной кареты Тюро.

Фортуна опередила Лиззи, запрыгнув в карету и устроившись у окна.

Тюро расхохотался, залез следом за Фортуной и за руку втянул девушку, тут же прижав ее к себе за талию. Фортуна ревности не выказала, но деликатно отвернулась от парочки. Экипаж тронулся.

Летняя ночь коротка, когда карета подъехала к воротам одного из въездов в королевский парк, уже занимался рассвет. Тюро высадил Лиззи, а сам отправился следом за своим возничим, укрытым в серый капюшон. Фортуна тенью последовала за ними. В парке Версаля угасал пышный карнавал. Кое-где отблескивали остатки роскошной иллюминации, плавали головки цветов, на газонах валялись брошенные веера, перчатки, маски. Изысканная пресыщенность и обманчивая веселость. Сквозь утренний туман, смешанный с дымом ароматических шашек яркими пятнами проступали группки припозднившихся гуляк. Провожатый, явно избегая встречи с ними, провел Тюро в Грот Фетиды и, предложив ожидать здесь, удалился. Фортуна скромно улеглась под мраморную скамейку. Мэтр Тюро с интересом принялся разглядывать скульптурную конную композицию в зале, одобрительно отмечая изумительную точность в деталях – он знал толк в лошадях. Ждать пришлось недолго, дверь слегка скрипнула, давешний возничий ввел двоих мужчин. Тюро обернулся и, узнав в вошедшем короля, снял шляпу и почтительно поклонился. Вторым был интендант Версаля Шарль д"Орилье, бывший вояка, сделавший придворную карьеру не благодаря высокому покровительству, а лишь посредством дворцовой изворотливости и хитрости.

Его величество сдержано, но благосклонно кивнул в ответ.

– Наше дело не терпит отлагательства, месье Тюро, – произнес он:

– Сегодня ночью во время карнавала был убит посланец испанских Габсбургов, сеньор де Лара, один из знатнейших и богатейших грандом Испании, приехавший на переговоры с маркизом де Торси. Его смерть удалось скрыть, но это временная мера. Мы обращаемся к вам, как к лучшему сыщику Парижа, чтобы никто не смог упрекнуть нас, что этому происшествию не уделено должного внимания. Ваша задача провести тщательное расследование и установить истину. Господин д"Орилье введет вас в курс дела и окажет всяческое содействие. Чтобы стимулировать вашу деятельность, мне подготовили две бумаги: Lettres de cachet (бланк приказа с подписью короля о заключении в тюрьму) и приказ о назначении вас капитаном королевской гвардии. Выбор за вами.

Король передал обе бумаги интенданту. Тюро еще раз почтительно поклонился.

– Сир, достаточно будет и одной, я не создан для постоянной службы.

Король надменно поднял бровь, но согласился.

– Хорошо. Оставим только первую.

Затем шагнул к замершему Тюро и тихо проговорил:

– Проведете это дело должным образом, и благодарность будет достойной.

Тюро склонился в почтительном поклоне. Король вышел, возничий последовал за ним.

Королевский интендант холодными серыми глазками внимательно разглядывал Тюро.

– Правду ли говорят, месье, что у вас самая мощная сеть осведомителей в Париже, а вся женская половина города рада попасть в их число?

– Думаю, подобные слухи – чья-то злая шутка, – быстро ответил Тюро и добавил:

– Не будете ли вы любезны, месье, сказать, кто тот мужчина, который привез меня сюда.

– Это придворный из свиты короля. Нельзя посвящать в это дело посторонних до вынесения окончательного решения.

– Могу я взглянуть на тело?

– Конечно, оно здесь, в нише, оставили до вашего приезда.

Д"Орилье прошел к самой удаленной нише, увлекая сыщика за собой, открыл ажурную решетку и впустил Тюро в небольшое помещение, где на широкой скамье лежало тело испанского посланника. При жизни де Лара был красавцем и щеголем – благородный профиль, роскошный, шитый серебром камзол, высокие белые сапоги и белые перчатки, бархатный плащ. Рядом лежала белая венецианская карнавальная маска Баута. В верхней части живота трупа торчала серебряная рукоятка кинжала, кровь из раны обильно смочила серый бархат камзола.

– Итак, к делу, – начал интендант: – На праздник помимо версальской знати были приглашены богатейшие буржуа,вот список парижан, присутствующих на празднике.

Тюро взял лист бумаги и стал читать, медленно переводя глаза, размышляя над каждой фамилией.

– Не думаю, что этот список нам окажет большую пользу, месье. Я знаком практически со всеми этими людьми и могу засвидетельствовать, что вероятность того, что кто-нибудь из них участвовал в убийстве, очень мала.

Интендант удивленно вскинул брови.

– Как? Вы готовы исключить этих людей из числа подозреваемых только на основании того, что знаете их? Думаю, это верх легкомыслия, месье.

– Напротив, месье, верхом легкомыслия я считаю не принимать во внимание впечатление, которое производит человек. У нас нет времени для разработки ложных версий. Боюсь, если вы арестуете этих людей и посадите в Бастилию, толку для следствия будет мало, а огласки не избежать.

– Что ж, это ваше право, король поручил расследование вам, – интендант приподнял подбородок, видимо, чтобы казаться значительней и скрипучим голосом провозгласил:

– Для блага расследования я вынужден открыть вам государственную тайну, мэтр Тюро. Клянетесь ли вы не разглашать сведения, которые я вам сообщу?

Тюро не оставалось ничего другого, как поклясться, и интендант продолжал:

– Де Лара играл двойную роль, он был моим тайным шпионом при испанском дворе. Во время карнавала мы должны были встретиться, но по несчастью разминулись.

Вид у интенданта при этом был столь значителен, что Тюро не рискнул удивленно поднять бровь. Он лишь заметил:

– Боюсь, вы не согласитесь глубже посвятить меня в ваши секреты, месье. Но благодарю вас и за это, я использую вашу информацию с максимальной деликатностью.

И желая покончить с этой темой, мэтр Тюро попросил разрешения опросить свидетелей, за ними послали, а д"Орилье покинул сыщика, сославшись на срочные дела.

Оставшись один, Тюро наклонился над телом де Лара, потянул за шитый серебром пояс и извлек из складок широких рукавов пустые ножны. Затем он с силой выдернул кинжал из уже остывшего трупа и вложил его в ножны. Они идеально подошли. Сомнений не было, де Лара был убит своим кинжалом!

Затем мэтр Тюро одну за другой поднял руки покойника, чтобы рассмотреть ладони в тонких перчатках, раздвинул мертвые пальцы и вытащил крохотный обрывок белой шелковой ткани, зацепившийся за перстень с огромным кровавым рубином.

Сыщик только успел положить улики в кожаный планшет, как явились свидетели – придворный кавалер Ла Ферье, высокий и весьма плотный юнец, и сухой и жеманный испанец из числа посольских сеньор де Кастро.

Увы, они мало что могли рассказать. Как раз в момент убийства зажгли фейерверки, целиком поглотившие общее внимание. Перед этим де Кастро мельком видел, как кто-то в плаще с накинутым капюшоном говорил с де Ларом. Ла Ферье же через некоторое время чуть не споткнулся о посланника, завалившегося боком на газон, он хотел помочь ему подняться, увидел кровь, подозвал на помощь испанца. К этому моменту умирающий уже испустил дух. Они надели на де Лара венецианскую маску, валявшуюся на газоне, взяли под руки, отволокли за широкий дуб и сообщили о случившемся капитану дворцовой гвардии. Испанец припомнил, что человек, говоривший с де Ларом, был невысокого роста, поэтому не было оснований подозревать Ла Ферье в неискренности, он был явно выше среднего роста.

Когда придворные, охваченные тревогой, удалились, сыщик отправился на место происшествия. От сопровождения он отказался, вместо этого подал знак Фортуне, та приблизилась к телу и повела носом, а затем не спеша, чтобы не затруднить хозяина, побежала вдоль стриженых аллей, она шла по запаху волоченного тела. Наконец они достигли дуба, откуда стража забрала труп де Лара, трава там была примята, с бурыми каплями крови. Фортуна выбежала на газон, остановилась и села, поджидая хозяина.

– Это то самое место, где упал де Лара, – пробормотал Тюро, разглядывая лужицу свернувшейся крови.

Фортуна накрывала лапой какую-то коричневую тряпку. Мэтр присел рядом и взял в руки собачью находку.

– Ого! – воскликнул он, поднимаясь: – Да, ты -умница, дорогая!

Тюро распрямил пропитанную кровью тонкую шелковую ткань, украшенную изысканным кружевным кантом, в углу были вышиты инициалы С.С. Сыщик привык обращаться к собаке, это помогало ему сосредоточиться, к тому же, он не знал более благодарного слушателя.

– Очень интересный платочек, кончик у него оторван, похоже, зацепился за перстень господина де Лара. Значит, он держал платок в руке во время убийства, возможно, это помешало ему защититься, но так он был ему дорог, что бросить его сеньор и не подумал. Безусловно, это женский платок. Убийца вытер им кровь со своих рук? Нет-нет, дорогая Фортуна, тогда бы платок не пропитался полностью. Его нарочно приложили к ране, откуда хлестнула кровь, и нарочно бросили рядом с телом. Боже, какие страсти! Столько ненависти бывает только ради любви!

Собственная догадка мэтру Тюро не понравилась. Он погрузился в тяжелое раздумье. Фортуна смотрела на него с недоумением, не понимая, что его смущает.

– Видишь ли, дорогая, распутать это дело совсем не сложно, гораздо труднее самим выпутаться из сложившейся ситуации без потерь. Что от нас ждет король и интендант? Найти убийцу? Ты была рядом, ты слышала, чтобы кто-то из них об этом говорил? Им нужна правдоподобная версия, которую можно преподнести свету, не вызывая нареканий в небрежности следствия.

Видя недоумение честной Фортуны, Тюро продолжал, для убедительности сгибая пальцы.

– Что говорят нам улики?

– Во-первых ,убийца -человек физически крепкий, решительный, умеющий обращаться с оружием, не чета этой парочке Ла Ферье и де Кастро. Не думаю, что он выхватил кинжал из ножен – это достаточно сложно даже для тренированного человека – скорее убийца хитростью заставил де Лара достать его. Значит, это был человек, обладающий известной властью. Кроме того, он был уверен в своей безнаказанности – иначе он не бросил бы кровавое напоминание рядом с телом жертвы. Вряд ли убийство планировалось заранее, скорее убийца был взбешен какими-то словами испанца, или увидев какой-то предмет у него в руках, хоть бы и женский платок. Такие интимные вещи дарят только близким людям, любовникам, например.

– Во-вторых, инициалы на платке вполне могут принадлежать прекрасной баронессе де Шенье, как нам известно, посетившей накануне убийства нашего бравого интенданта. Платок баронессы оказался у де Лара, он был так дорог ему, что даже умирая, он не выпустил его из рук. Платок вырвал убийца и в ярости вымочил в крови жертвы. Похоже на любовный треугольник: испанский красавец, очаровательная Шарлотта и … крысиного вида интендант. Я бы даже взял на себя смелость предположить, что баронесса приходила накануне к интенданту просить прекратить распространять слухи о шпионстве де Лара, она слишком хорошо знала их опасность. Когда господин интендант посвятил нас в тайну вербовки испанского гранда, это кажется неудачной шуткой только на первый взгляд. Вспомни судьбу несчастного барона де Шенье, которого тоже начали травить с подобных баек. Конечно, можно провести расширенное следствие – опросить баронессу, придворных, слуг. Найдем доказательства и предъявим обвинения. И что? Д"Орилье даже не станет использовать драгоценный Lettres de cachet, а просто вздернет меня на виселице, как какого-нибудь шпиона, скажем, польского. О твоей же судьбе не хочется и думать. Боюсь, у нас нет выбора.

Через некоторое время мэтр Тюро докладывал высоким особам выводы следствия.

– Сеньор де Лара во время запуска фейерверков поскользнулся на карнавальной маске, неудачно упал на свой кинжал и скончался. Следствие было проведено со всей тщательностью и пришло к единственно возможному выводу – это был несчастный случай.

Король, придворный из его свиты, видимо посвященный в детали происходящего и интендант д"Орилье на несколько секунд замерли. Первым, к удивлению мэтра Тюро, взорвался интендант.

– В жизни не слышал подобной чуши! И это все, что может нам поведать великий Тюро?! Молодой, здоровый и физически крепкий мужчина спотыкается на маске из папье-маше, падает на свой кинжал и распарывает себе живот! Зачем он вообще достал кинжал? Вот, что я вам скажу, месье. Вы или полный болван, или изменник, купленный нашими врагами, чтобы помочь убийце уйти от возмездия. Только не надейтесь нас одурачить….

Тюро был так поражен, что даже прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и понять происходящее.

– Вы не правы, дорогой д"Орилье, – услышал он голос Его величества: – Мэтр Тюро проделал прекрасную работу, и его выводы безусловно заслуживают самой высокой оценки и нашей признательности.

Тюро резко вскинул голову, успев поймать ухмылку на лице придворного – лже-кучера.

– Д"Орилье прав, я действительно болван, – подумал он.

– Как я мог принять убийство за интрижку интенданта. Это даже обидно для мадам де Шенье, она птица более высокого полета, там, где она обитает, убийства совершают чужими руками, вот, такими, как у господина королевского кучера, к примеру. А уж шпионы и вовсе кишат повсюду, утаить, что некий платочек подарен некому кавалеру, невозможно. Это месть любовной страсти, но месть четко спланированная, в соответствии с отданным безоговорочным приказом.

Через несколько часов мэтр Тюро и Фортуна тряслись на жестком сиденье полицейской кареты по дороге в Париж. Настроение у них было подавленное, они старались не смотреть друг на друга. Первым не выдержал Тюро:

– Да, моя дорогая! Но ты должна принять во внимание, что я не принял вознаграждения, объяснив свой поступок простотой расследования. А главное, я не позволил свалить вину на простодушных парижан, которые потеряли голову от счастья, получив приглашения на праздник в Версале.

Content

Павлова Татьяна Владимировна Убийство в Версале