Марина Серова

Развлечения с риском для жизни

© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Она открывает глаза. Вокруг темно, ничего не видно – нет никаких очертаний и контуров предметов. Что произошло? Где она находится? Почему она ничего не помнит? И отчего так болит спина, руки и ноги?..

Она пытается пошевелиться, но не может этого сделать. Ее запястья крепко связаны за спиной чем-то тугим – может, веревкой, а может, проволокой. Малейшее движение причиняет ей боль. Она зовет на помощь, но ее крики тонут в глухой темноте.

Она вспоминает, что произошло до того, как она попала сюда, в эту комнату. Уже не кричит, не зовет на помощь, однако в наступившей тишине вдруг слышит странные звуки. Как будто что-то мерно капает – капли падают и разбиваются о пол с одинаковым промежутком времени. Она ничего не понимает – что это за вода, что за капли, где она, в конце концов, находится?

Ладно, к черту капли, надо вспомнить, как она сюда попала…

Видимо, она потеряла сознание, а может, ее ударили по голове, и поэтому она сейчас ничего не помнит? Но кто и зачем это сделал? Что от нее хотят? Выкуп? Деньги?

Если так, то почему в эту комнату никто не приходит? Она сидит здесь уже давно – кажется, проходит целая вечность, руки и ноги затекли в одном положении. Она пытается рассмотреть хоть что-то, найти источник странного звука, но не видит абсолютно ничего.

Вдруг она ослепла? Вдруг она никогда ничего больше не увидит?

От этой мысли становится жутко. Невыносимо страшно. Она боится стать увечной, она боится лишиться чего-то, что дано ей изначально, она не хочет ничего менять в этой жизни. Жутко болит голова, а эти проклятые капли словно пробивают в мозгу дырку.

Кап. Кап. Кап.

– Помогите! – кричит она изо всех сил.

Но в ответ – только мерное капанье воды.

Кап. Кап. Кап.

Эти звуки сначала вызывают беспокойство. Они раздражают, злят ее, она громко кричит, но уже не молит о помощи. Сейчас она выкрикивает угрозы.

– Выпустите меня! Или вы пожалеете! Немедленно выпустите меня!

Но снова – лишь равномерное капанье воды.

Ярость проходит так же резко, как и началась. Вместо агрессивной злобы она чувствует лишь ужас и отчаяние. Она бы отдала что угодно, только бы не слышать это капанье, только бы оно прекратилось! Она боится вглядываться в темноту – ей кажется, что она видит чьи-то лица, бледные, как черепа, в которых зияют черные дыры глазниц. Черепа смеются над ней, и она понимает: скоро она тоже станет такой же, как и они.

Она плачет. Громко всхлипывает, рыдает навзрыд, молит о пощаде… Но потом ее крики и рыдания становятся все тише, и снова слышны звуки капающей воды.

Кап. Кап. Кап.

От этих звуков она сходит с ума. Ей кажется, что вода капает ей прямо в мозг, разъедает кожу головы, точно кислота, прожигая кровоточащую дыру…

«Пожалуйста, уберите эту воду, – молит она про себя. – Что угодно, только не капающая вода, пусть этот звук прекратится!..»

Она смотрит в темноту широко раскрытыми глазами, пытается кричать, но не может издать ни звука.

Она плачет, вот только вместо рыданий вырывается другой звук, похожий на жуткий, сумасшедший хохот.

Она понимает, что попала прямиком в ад.

И этот ад никогда не закончится.

Глава 1

Под убаюкивающую, сонную музыку дождя не хотелось вылезать из постели. Утро было серым, туманным и безрадостным – самая подходящая погода для ноября. Зима в этом году наступать не спешила, и весь город погрузился в плаксивую осеннюю меланхолию. Накануне я до полуночи смотрела фильмы, но утром по привычке проснулась в шесть часов. Что поделаешь, даже в собственные выходные я не позволяю себе спать долго, к тому же из кухни доносились ароматные запахи жареной яичницы с ветчиной.

Как я и думала, тетя Мила суетилась около плиты. Работал телевизор – тетушка привыкла смотреть передачи и сериалы «по старинке», пользоваться компьютером или ноутбуком она не хотела. Говорила, что это неудобно, да и не привыкла она к новым технологиям. Я неоднократно пыталась приучить тетю Милу к просмотру фильмов на ноутбуке, однако сделать это оказалось невозможным. Тетушка упорно игнорировала компьютеры, поэтому дома у нас было целых два телевизора – один на кухне, другой в ее комнате.

– Доброе утро, Женечка, – сказала она. – Садись, завтрак уже готов!

Я насыпала себе кофе в чашку, залила кипятком. Тетя положила в мою тарелку ароматно пахнущую яичницу с ветчиной, рядом поставила дико полезный и тем не менее вкусный сэндвич. Да, если бы не тетушкины старания, я бы питалась тостами да бутербродами на скорую руку, так как кулинарные способности отсутствовали у меня полностью, а задача сварить самый простой суп казалась мне попросту невыполнимой.

Что поделаешь, каждому свое. Зато у меня имелись другие таланты: к примеру, я владела приемами всех известных боевых искусств, обладала превосходными способностями к иностранным языкам и могла быстро освоить любой диалект. Что, собственно, очень пригодилось в моей работе телохранителя. Могу сказать без ложной скромности, что в Тарасове я, Евгения Охотникова, была лучшим профессионалом своего дела. Даже не сосчитаю число успешно раскрытых мною дел и количество спасенных жизней – ко мне обращались самые разные люди, и я делала все возможное и невозможное, дабы обезопасить своих клиентов.

Сейчас, правда, в моей бурной деятельности наступило затишье. Прошло уже полторы недели с момента завершения очередного дела, и пока никто ко мне не обращался за помощью. Хотя это и неудивительно – специфика моей работы такова, что четкого графика у меня нет. Бывает, за одним заказом следует другой, и я работаю без выходных, двадцать четыре часа в сутки, в течение месяца, а то и больше. А случаются периоды, когда у меня выдается своеобразный отпуск – клиентов нет, и я провожу время за крайне бестолковым, с точки зрения тети Милы, занятием. То есть за просмотром фильмов. Тетушка никогда не понимала моего увлечения – ей сложно представить, что мне доставляет удовольствие целыми днями сидеть у себя в комнате и смотреть кино, прерываясь лишь на еду и сон.

Несмотря на то что тетя Мила гораздо старше меня, она старается вести активный образ жизни – посещает разнообразные культурные мероприятия, встречается с подругами, экспериментирует на кухне, вечерами рукодельничает. Я же, по ее мнению, в свободное время веду крайне скучный образ жизни. У меня нет близких подруг, с которыми можно отправиться по магазинам, да и шопинг я считаю крайне утомительным и бестолковым занятием. Я не пытаюсь познакомиться с представителями противоположного пола для создания крепкой семьи и всячески оберегаю свою свободу. Мне не интересны ни живопись, ни классическая музыка, ни театр, и это очень печалит тетю Милу. И еще – я терпеть не могу застолий и дружеских посиделок, но, несмотря на это, тетушка не упустит возможности затащить меня на подобное мероприятие. Благо, когда я занимаюсь очередным заказом, тетя Мила меня не трогает – она знает, что в рабочее время я порой появляюсь дома только поздно вечером, а ухожу рано утром. Но вот в выходные она дает волю своей безудержной фантазии и изобретательности в попытках подыскать мне пару или обогатить мой внутренний мир посещением выставок или концертов.

Я не спеша завтракала, ожидая, какое развлечение придумает тетя Мила на сегодняшний день. Вчера мне удалось избежать похода в гости к ее давней подруге Елене Юрьевне – я сослалась на внезапную мигрень, которая по неведомой причине разыгралась с утра. Удивительно, но тетушка поверила, хотя плохое самочувствие – вещь, не свойственная мне с детства.

Но сегодня придется придумывать какую-то другую причину не составлять тете Миле компанию в ее мероприятиях. Я решила импровизировать на ходу, к тому же пока тетушка внимательно слушала новости по телевизору.

– Кошмар какой! – воскликнула она, всплеснув руками. – Женя, ты слышала, что творится?

– А что такое? – прожевав кусок ветчины, я посмотрела на экран.

Диктор, светловолосая барышня в бежевом костюме и в очках, вещала:

– Один человек погиб и четверо получили ранения различной степени тяжести после теракта с применением огнестрельного оружия в Старом городе в Иерусалиме в субботу, девятнадцатого ноября. По данным израильской полиции, нападение было совершено на Цепной улице, которая расположена недалеко от Храмовой горы. Стрелявший террорист скрылся, ведется розыск. В Старом городе введены особые меры безопасности. По данным общей службы безопасности Израиля, стрелявшему было около двадцати лет, национальность преступника неизвестна. Расположенная с восточной стороны Старого города Иерусалима Храмовая гора – наиболее священное место для иудаизма, так как здесь находились Первый и Второй Иерусалимские храмы. Сейчас на горе находятся мечеть Аль-Акса и Купол Скалы. После мечети Аль-Харам в Мекке и Мечети Пророка в Медине гора считается третьей по святости. В последнее время Храмовая гора и прилегающие к ней улицы часто становятся местами терактов.

Новостная сводка прервалась рекламой. Тетушка все ужасалась:

– Нет, подумать только! Куда катится этот мир? Каждый день какой-нибудь теракт! Вчера вот сообщили, что шестнадцатилетний подросток напал на двух полицейских, нанес им ранения… Сегодня стрельбу открыли… И ведь террористы, считай, подростки! Им бы в школе или в техникуме учиться, а они стрельбу открывают…

– Ну, то в Израиле, – заметила я. – Что удивляться, там вечно что-нибудь происходит…

– И ты думаешь, в России терактов нет? – хмыкнула тетушка. – Еще как есть, по всему миру какая-то эпидемия насилия и жестокости… Да тебе ли это не знать, у тебя ведь работа такая, что всего насмотришься…

– Что верно, то верно, – пожала я плечами. – Куда деваться.

– Вот, я и говорю, Женя, пора тебе завязывать с твоей работой! Я ведь волнуюсь за тебя, переживаю! Нет бы семью создать, в твоем возрасте все уже замужем и с детьми! А ты что? Только работа да фильмы твои и больше ничего! Что у тебя за жизнь такая?

«Ну, началось», – подумала я про себя.

Сообщение о терроризме в Израиле внезапно перешло в обсуждение моей непутевой и никчемной жизни. Сейчас тетя Мила начнет придумывать, как устроить мое личное счастье и заставить меня отойти от дел. Могу поспорить, что она предложит мне познакомиться с очередным неженатым родственником ее какой-нибудь давней подруги…

– Спасибо за завтрак, – я встала из-за стола, стараясь прекратить неприятный для меня разговор. – Я в комнату!

– Женя, но ты ж не доела сэндвич! – всплеснула руками тетушка.

Я заверила ее, что уже наелась, а за сэндвичем зайду чуть попозже. Тетя еще что-то хотела сказать, но рекламная пауза закончилась, и тетушка стала внимательно смотреть новости.

Унылое серое утро перетекло в столь же безрадостный дождливый день. Я не горела желанием выходить из дома – как раз смотрела очередной триллер с лихо закрученным сюжетом. Фильм оказался настолько интересным, что полностью поглотил мое внимание, и я с нетерпением ждала развязки. В триллере я нашла идеальным и сюжет, и подбор актеров, и подходящую тревожную музыку.

Даже не заметила, как зазвучала совершенно другая мелодия, не из фильма. Сперва я подумала, что тетя Мила громко включила телевизор – так, что звук прорвался даже через мои наушники, но потом поняла, что музыка раздается в моей комнате.

Я поставила фильм на паузу, сняла наушники и взяла в руки свой мобильный телефон.

Сотовый разрывался от чьих-то упорных попыток дозвониться до меня. Номер был незнаком – значит, звонил либо потенциальный клиент, либо кто-то просто ошибся. Последнее случалось довольно редко, поэтому я приготовилась к тому, что мне предстоит заняться очередным делом.

Я взяла трубку и проговорила:

– Слушаю вас.

– Здравствуйте, – ответил незнакомый мужской голос.

Я предположила, что моему собеседнику должно быть около сорока – сорока пяти лет. По крайней мере, таковым было мое первое впечатление.

– Могу я поговорить с Евгенией Охотниковой? – поинтересовался незнакомец.

– Я вас внимательно слушаю, – отозвалась я. – Чем могу быть полезна?

– Меня зовут Игорь Сергеевич Куликов, – представился мужчина. – Мне вас рекомендовали как лучшего специалиста в Тарасове, поэтому я хочу обратиться к вам за помощью. Мне нужно, чтобы вы сопровождали мою дочь в одной поездке. Вы ведь выезжаете за пределы Тарасова?

– Если требуется, то да, – проговорила я. – Но сперва мне надо узнать подробнее, в чем состоит ваша проблема.

– Я понимаю, – сказал Игорь Сергеевич. – Но боюсь, по телефону рассказывать не очень удобно. Такие дела обсуждаются при личной встрече.

– Согласна, – коротко ответила я. – Мы можем с вами встретиться, сегодня у меня найдется свободное время. Скажите, где и когда вы хотите со мной побеседовать.

– Я сейчас нахожусь на работе, освобожусь только вечером, – задумчиво проговорил Куликов. – Но среди дня я могу выкроить час времени, скажем, в обед. Вы сможете приехать к Театральной площади к часу дня? Там есть неплохое кафе с итальянской кухней, где можно и пообедать, и поговорить.

– Хорошо, говорите название и адрес кафе, – произнесла я.

– Кафе называется «Изабелла», находится оно на улице Театральной, дом сорок пять, – сообщил Игорь Сергеевич. – Я буду там в час дня.

– Хорошо, я подъеду к кафе, – пообещала я, глядя на часы на своем ноутбуке.

Почти двенадцать – как раз успею одеться и добраться до Театральной площади.

– Тогда до встречи, – проговорил Куликов и отключился.

Я занесла номер в память своего мобильного телефона и стала собираться.

Что ж, придется смириться с тем фактом, что фильм я до конца так и не досмотрю. По крайней мере, сегодня.

Дождь лил не переставая, на дорогах образовались пробки – увы, в Тарасове ливень осенью приравнивается к природной аномалии, и заторы появляются практически на всех проезжих улицах.

Несмотря на это, я не опоздала – припарковала свой автомобиль на стоянке возле кафе, когда часы показывали без десяти час. По долгу службы я частенько бываю в самых разных кафе и ресторанах Тарасова, так как обычно клиенты предпочитают встречаться не дома, а где-нибудь на нейтральной территории. Редко кому приходит в голову общаться с телохранителем в торговом центре или в парке – чаще всего разговаривать предпочитают в кафетериях или ресторанах. Игорь Сергеевич не стал исключением, но по выбору кафе я заключила, что Куликов – довольно состоятельный человек, так как в ресторанчике с превосходной итальянской кухней цены были весьма высокими, и человек со средним достатком явно не стал бы здесь обедать.

Я уже бывала в этом кафе, поэтому знала и ассортимент блюд, и расценки на них.

Войдя в заведение, я быстрым взглядом окинула помещение. В час дня народу здесь почти не было, только за столиком у окна сидели две женщины среднего возраста, судя по всему, подруги, встретившиеся для приятного времяпрепровождения.

«Значит, Куликов еще не подъехал», – подумала я про себя.

Я выбрала столик в глубине зала – чтоб никто не мешал нашему разговору.

Сняв легкую кожаную куртку, я уселась на мягкое кресло. Ко мне тут же подошла официантка в фирменной униформе и с вежливой улыбкой положила передо мной меню. Я заказала эспрессо и отпустила девушку. Та удалилась с такой же заученной улыбкой, а я принялась листать книжку с перечнем блюд и напитков, поглядывая на входную дверь.

Ровно в час дня в кафе зашел высокий мужчина в сером брючном костюме и с кожаной сумкой-чемоданчиком. Он быстро оглядел кафе, потом заметил меня и, немного поколебавшись, подошел к моему столику.

– Добрый день, – поздоровался он. – Простите…

– Здравствуйте, вы ведь Игорь Сергеевич Куликов, верно? – уточнила я. – Вы со мной разговаривали по телефону.

– А вы, значит, Евгения Охотникова, простите, не знаю, как вас по отчеству, – догадался мужчина.

– Можете называть меня по имени, не люблю формальностей, – заметила я.

Игорь Сергеевич опустился на кресло напротив меня, положив свой чемоданчик себе на колени.

Мое предположение по поводу возраста мужчины не оказалось ошибочным – он и выглядел на сорок с небольшим лет. Немного полноватый, про таких говорят – солидный, – он производил впечатление человека, не привыкшего много говорить и ценившего каждую секунду своего времени. Судя по всему, он либо занимает руководящее положение на фирме, либо у него свой собственный бизнес. Представить этого человека в роли обычного офисного служащего было сложно, к тому же, как я говорила раньше, Куликов явно не нуждается в деньгах. Об этом говорил не только выбор кафе, но и его одежда. Костюм был явно дорогим, я с первого взгляда определяла материальный достаток человека по одежде и аксессуарам. К примеру, кожаный чемоданчик, который Куликов держал на коленях, стоил не одну тысячу долларов. Интересно, какие проблемы заставили Игоря Сергеевича обратиться к телохранителю?..

Подошла официантка, принесла мой кофе и вежливо спросила у нас, что мы будем заказывать. Куликов, видимо, не раз здесь обедал – он не стал смотреть меню, сразу определился с выбором блюд.

– Принесите, пожалуйста, порцию равиоли, креветки на гриле, один кусок пиццы и эспрессо, – проговорил Игорь Сергеевич.

Про себя я отметила, что Куликов любит вкусно и сытно поесть – выбранные им блюда назвать диетическими было трудно.

Я решила не отставать и заказала то же самое, что и Игорь Сергеевич. Официантка записала наши пожелания на листочек и отправилась выполнять заказ.

– Готовят здесь изумительно, – заметил Куликов, глядя на меня. И, совершенно не делая перехода от одной темы к другой, произнес: – Я совсем иначе представлял себе женщину-телохранителя. Глядя на вас, ни за что не догадаешься о вашей профессии.

– Возможно, – усмехнулась я. – А вы ожидали, что я заявлюсь в кафе в бронежилете, вооруженная до зубов?

– Нет, конечно, – покачал головой тот. – Даже не знаю, как сказать…

– Ладно, оставим мою внешность, – прервала его я. – Давайте перейдем к сути дела. Вы говорили, что хотите нанять меня, дабы я сопровождала вашу дочь в какой-то поездке, верно?

– Да, все так, – кивнул Куликов. – Вы правы, не будем терять время. У меня есть дочь, Кристина. Она учится в одиннадцатом классе, в этом году будет поступать в университет. Через пять дней Кристина должна ехать с классом в Санкт-Петербург на неделю. Во время поездки детям будут проводить экскурсии, водить их по музеям и достопримечательностям города. И я хочу, чтобы вы сопровождали мою дочь во время этого путешествия.

– Не думала, что во время школьной поездки родители нанимают для своих детей телохранителя, – заметила я. – Старшеклассники едут одни? Без классного руководителя?

– Конечно же, их будут сопровождать учителя, – возразил Игорь Сергеевич. – С ними едет классный руководитель Жанна Петровна и учитель английского языка Анастасия Юрьевна.

– Тогда зачем вашей дочери нужны мои услуги? – поинтересовалась я. – Или вы боитесь чего-то конкретного? Вашей дочери угрожают? Или на нее кто-то нападал?

– Нет, к счастью, ничего подобного не было, – покачал головой Куликов. – Просто понимаете, Кристина… Она очень необщительная девушка. У нее нет друзей среди одноклассников, да и вообще, она ни с кем из сверстников не общается. Кристина, как бы так сказать, совсем не приспособлена к жизни. Она часто витает в облаках, чересчур рассеянна, про таких говорят «не от мира сего». Она запросто может заблудиться в незнакомом городе или попасть в какую-нибудь неприятную историю. Поэтому я и хочу, чтобы вы проследили, чтоб с моей дочерью ничего не случилось.

– И это все? – удивилась я. – То есть вы просто беспокоитесь за дочь, поэтому хотите, чтобы ее сопровождал телохранитель?

– Можно сказать и так, – пожал плечами Игорь Сергеевич. – К тому же… да нет, это не имеет значения…

– Вы что-то хотели сказать, – я внимательно посмотрела на мужчину.

Тот избегал смотреть мне в глаза. Я нахмурилась.

– Игорь Сергеевич, прошу меня извинить, но я не могу браться за дело, если считаю, что оно не требует услуг телохранителя. Если вашей дочери ничего не угрожает, кроме того, что она может отбиться от группы по причине собственной невнимательности и рассеянности, присутствие возле нее телохранителя-профессионала я считаю лишним. Лучше попросите классного руководителя Кристины или преподавателя английского, чтобы они лучше следили за вашей дочерью.

– Я готов заплатить вам любую сумму, какую назовете, – заявил Куликов. – Важнее всего для меня безопасность моей дочери.

– Понимаю, – кивнула я.

Игорь Сергеевич с надеждой уставился на меня.

Я продолжала:

– В Тарасове есть немало телохранителей, которые согласятся ехать куда угодно и когда угодно за приличный гонорар. Думаю, если вы обратитесь к другому специалисту, то останетесь довольны. Но я не могу согласиться на ваше предложение. Вы ведь хотите, чтобы я ехала в другой город, провела там неделю, шатаясь с толпой старшеклассников по музеям культурной столицы. Конечно, каникулы в Санкт-Петербурге вещь заманчивая, но что, если во время моего «отпуска» кому-то в Тарасове действительно понадобится моя помощь? Смею вас заверить, ко мне обращаются часто, многим людям требуются услуги телохранителя, многим действительно угрожает реальная, а не воображаемая опасность. В то время, пока я буду развлекать вашу дочку, кого-то могут убить по той простой причине, что у человека не было возможности нанять профессионала вроде меня. Не подумайте, что я набиваю себе цену, просто хочу, чтобы вы поняли мою позицию.

– Я все понимаю, – вздохнул Куликов. – Но дело в том, что я не просто беспокоюсь за свою дочь. Боюсь, ей и в самом деле что-то или кто-то угрожает.

– А вот с этого момента поподробнее, – попросила я.

Тем временем официантка принесла наш заказ. Блюда выглядели не просто красиво – они являли собой настоящее произведение кулинарного искусства. Равиоли – итальянские пельмени из макаронных листов с начинкой – пахли так ароматно, что мой рот непроизвольно наполнился слюной.

Однако ни я, ни Куликов к еде не притронулись. Игорь Сергеевич колебался, видимо, не знал, с чего начать свой рассказ, я же ждала, когда он наконец-то поведает мне всю историю.

– Если вы не возражаете, я расскажу немного о нашей семье, – наконец произнес он. – Кристину я воспитываю один – с ее матерью Инной я развелся давно, она укатила за границу с любовником, когда Кристине было два года. Ни разу за все эти годы Инна не позвонила мне и не узнала, как дела у ее дочки. Словом, моя бывшая жена полностью вычеркнула и меня, и Кристину из своей жизни. Я во второй раз так и не женился, воспитывал Кристину как мог… Возможно, я неидеальный отец, возможно, я не смог сделать так, чтобы у моей дочери было счастливое детство, но в этом не моя вина. Увы, мне приходилось и приходится много работать, чтобы Кристина ни в чем не нуждалась, и может, поэтому дочь выросла такой замкнутой и необщительной. У Кристины никогда не было подруг, она не испытывала потребности в общении с другими детьми. И со мной она никогда не откровенничала, не говорила «по душам». Не думайте, что я не пытался наладить отношения с дочерью – я расспрашивал ее про ее учебу, летом брал отпуск, и мы вдвоем с дочкой ездили на море… Но Кристине словно ничего не интересно, кроме ее книг. Она и на курорте, где все загорают, купаются в море, сидела в номере и читала свои книжки. Она словно закрыта в своем непробиваемом панцире, откуда ее вытащить просто невозможно… Не знаю, что у нее творится на душе, о чем она думает, что она хочет от жизни – мне все это неизвестно. Словом, мне пришлось смириться, что Кристина такая, какая есть, и я оставил попытки достучаться до нее и вызвать ее на откровенность.

Он замолчал, видимо, ожидая моей реакции.

Я пожала плечами и заметила:

– Люди бывают разные. Кто-то экстраверт, ни дня не может прожить без шумной компании, а кто-то – интроверт, как ваша дочь. Вы с этим ничего не сможете сделать, с этим придется смириться.

– Именно так я и подумал, – кивнул Куликов. – И, собственно, привык к подобному положению вещей. До тех пор, пока не стал замечать некоторые странности.

– Какие же? – с интересом посмотрела на него я.

– Во-первых, вещи дочери, – проговорил Игорь Сергеевич. – Я стараюсь покупать дочери хорошую, качественную одежду, у нее есть дома ноутбук последней модели, компьютер, айфон взамен ее старого телефона. Но недавно я узнал, что новым телефоном дочь не пользуется – она таскает в школу старый мобильный, несмотря на то, что он уже устарел. Я спросил Кристину, почему она так делает, но дочь попросту сказала, что не хочет пользоваться айфоном. Странно, правда?

– Я в этом ничего такого особенного не вижу, – возразила я. – Может, Кристина привыкла к старому мобильному, вот и не хочет пользоваться другим телефоном.

– Это справедливо для людей старшего возраста, – хмыкнул Игорь Сергеевич. – Нынешние подростки выросли со смартфонами в руках, и никто не станет пользоваться старым мобильником вместо нового! Ладно, это не единственная странность.

– Что еще? – поинтересовалась я.

– Кристина не носит новые вещи, – продолжал Куликов. – Вообще. То есть я покупаю ей новую куртку, новую обувь, но она ходит в старых вещах. Она не надевает новую одежду в принципе. Я не знаю, почему и с чем это связано, но когда я пытался поговорить с дочерью, та устроила истерику. Наверно, впервые за много лет. Кристина всегда держит в себе свои эмоции – хотя я иногда сомневаюсь, что у нее они вообще есть… А тут на мой простой вопрос она вдруг разрыдалась, да так, словно у нее умер кто или случилось невесть какое горе… Я, наверно, час не мог ее успокоить, пришлось даже заставить ее выпить валерьянку… И, наконец, еще одна странность. Понимаете, у нас дома всегда тепло, даже жарко. Летом – прохладно из-за кондиционеров, а зимой тепло, можно в футболке или майке ходить по дому. Однако в последнее время Кристина всегда дома носит одежду с длинными рукавами. Всегда.

– Полагаете, она не хочет, чтобы кто-то видел ее руки? – предположила я. – Думаете, она наркоманка?

– Нет, во всяком случае, я не уверен, – покачал головой Игорь Сергеевич. – Кристина не похожа на наркоманку, ведь, помимо следов от уколов, наркомана выдают другие признаки. Зрачки у нее нормальные – не узкие и не расширенные, кожа не бледная, проблем с аппетитом нет… Да и поведение обычное, если не считать той истерики. Я уже говорил, что моя дочь довольно необщительный человек, она не похожа на других девушек ее возраста. Даже представить себе не могу ситуацию, в которой Кристина скажет больше двух предложений по собственной воле.

– Да уж, ваша дочь – прямо-таки уникум, – заметила я. – Редко, когда встретишь неболтливую женщину.

– Вот-вот, Кристина явно не в мать пошла, – подтвердил Куликов. – Инна – полная противоположность дочери. Уж кто-кто, а моя бывшая жена больше всего любит поболтать. Совершенно не важно, о чем – помню, меня раздражало то, что Инна никогда не замолкает. Вообще. Хотя любая крайность – зло, Кристина меня порой пугает. Сидишь вроде с живым человеком, но при этом ни о какой беседе за ужином и речи идти не может. Кристина вообще никогда ни о чем мне не рассказывает – если я спрашиваю, как дела в школе, она всегда ограничивается одним-единственным словом – «хорошо». Я интересуюсь, о чем книга, которую она читает, но дочь не вдается в подробности. Коротко сообщит название и автора, и на этом все. Разговор окончен. Если я спрашиваю, куда дочь хочет поехать летом, она попросту пожимает плечами. То ли ей все равно, то ли она никуда не хочет ехать, то ли у нее нет никакого желания общаться со мной. Наверно, лучше, если бы дочь походила на мать. Пусть лучше несет всякую легкомысленную чушь, чем сидит как мумия…

– Ладно, вернемся к странностям Кристины, – прервала его я. Психологический портрет дочери Игоря Сергеевича был мне более-менее понятен, сейчас я хотела узнать более важную информацию о дочери Куликова. – Вы не спрашивали дочь, почему она в теплой квартире носит рубашки с длинными рукавами?

– Спрашивал, – пожал плечами Игорь Сергеевич. – Кристина говорила, так ей удобнее.

– Скажите, а ваша дочь всегда была молчаливой? – продолжала расспрашивать я. – Или что-то случилось с ней в детстве? Вспомните, быть может, была какая-то психологическая травма? Или уход матери каким-то образом повлиял на психическое состояние девушки?

– Так Кристина мать и не помнит, – покачал головой Куликов. – Инна ведь бросила нас, когда Крис была совсем малышкой. Нет, с дочкой ничего не происходило экстраординарного. Она просто привыкла быть одна, поэтому и не научилась нормально общаться с людьми.

– Неужели у вашей дочери никогда не было подруг? – изумилась я. – В детский сад она ходила? Или дома сидела?

– Ходила, – кивнул Игорь Сергеевич. – Хотя я не хотел отдавать дочь в детский сад, но пришлось. Сам я на работе пропадал, поэтому решил, что так для Кристины будет лучше.

– И что воспитатели говорили? Она общалась с другими детьми?

– Не особо, – наморщил лоб Куликов. – В основном дочь играла в одиночестве. В школе тоже ни с кем не сдружилась. А кроме школы она никуда не ходит. Дополнительные кружки Кристину не интересовали, хотя я пробовал записать дочку и на танцы, и в художественную школу, и в музыкальную. Но ни к чему из вышеперечисленного дочь интереса не проявляла. Она не хотела ни музыкой заниматься, ни рисованием. Единственное, что нравится дочери, – это чтение.

– А как Кристина относится к собственной внешности? – поинтересовалась я. – Она пользуется косметикой? Придерживается какой-либо диеты?

– Нет, косметикой дочь не интересуется, – покачал головой Игорь Сергеевич. – Диетами Кристина тоже не увлекается, она ест то же самое, что и я. Дочь сама готовит – у меня на это просто нет времени. Иногда мы заказываем еду на дом, но не часто. Особых кулинарных способностей у Кристины нет, но сварить суп или приготовить второе она вполне в состоянии. Не думаю, что ей это доставляет удовольствие – по крайней мере, изысканных блюд дочь не готовит.

– Обычно одежду с длинными рукавами носят, если хотят скрыть какие-либо повреждения на руках, – заметила я. – Вы, наверно, слышали о таком понятии, как «селфхарм». Самоповреждение, говоря русским языком. Я потому и спросила о том, как Кристина относится к собственной внешности. Бывает, что подростки и молодые девушки сами себя за что-то наказывают, режут себе руки или вскрывают вены, если говорить о совсем запущенных случаях. У Кристины не было суицидальных попыток?

– Нет, зачем ей это? – искренне изумился Игорь Сергеевич. – На свою жизнь дочь никогда не жаловалась, ее все устраивает. Деньги на карманные расходы я ей выдаю, учиться на одни пятерки не заставляю. У Кристины и так прекрасная успеваемость, мне кажется, что она все схватывает на лету. Мать свою она не помнит, для нее это норма – неполная семья. И потом, если б Кристина пыталась свести счеты с жизнью, мне было бы об этом известно. Я не настолько плохой отец, что не забочусь о своем ребенке. К тому же длинные рукава – это какая-то странность, не более. Я потребовал, чтобы Кристина засучила рукава до локтя, но у нее нет никаких повреждений, о которых вы говорите. Нормальные руки, и только…

– Вы попросили дочь засучить рукава сразу, как только заметили ее предпочтение к одежде, скрывающей руки? – поинтересовалась я.

– Нет, сперва я просто спрашивал ее, почему она ходит по дому в водолазках, – ответил Куликов. – Кристина ничего, кроме того, что ей так нравится, не говорила. В конце концов я стал подозревать, что она делает себе инъекции, решил, что дочь – наркоманка, и открыто потребовал показать мне руки. Кристина разозлилась и засучила рукава, ее возмутило мое подозрение. Никаких следов от уколов не было. Но одежду свою она не сменила – так и продолжает ходить.

– Странно… – задумчиво проговорила я. – Но, возможно, есть какая-то причина, по которой ваша дочь ведет себя непонятно. Порой сложно догадаться, что на уме у подростка, со стороны может казаться, что у него нет проблем, хотя на самом деле все иначе. Мало ли – неразделенная любовь, отсутствие друзей, недовольство окружающим миром… Насколько я могу судить, ваша дочь сознательно отгораживается от действительности, погружаясь в иллюзорный мир книг. То есть ей комфортнее находиться в другой, нереальной вселенной. А вот почему она это делает – я не знаю. Быть может, она чувствует себя одинокой, так как не может наладить отношения с другими людьми. Естественно, замкнутый и необщительный человек вряд ли станет знакомиться с кем-то или банально поддерживать диалог с одноклассниками. Возможно, к ней плохо относятся в школе, ведь Кристина не похожа на других девушек. А всем известно, что «белых ворон» не любят. Или ей попросту скучно жить – этот вариант тоже имеет право на существование.

– Даже не знаю, что и сказать… – пробормотал Игорь Сергеевич. – Я не могу ничего утверждать наверняка. Думаю, если вы сами попытаетесь поговорить с Кристиной, то сделаете какие-то выводы. Но теперь вы понимаете, что я не просто так хочу вас нанять? Вы ведь поедете с Кристиной в Санкт-Петербург?

– Для начала я все-таки хотела бы увидеться с вашей дочерью и побеседовать с ней, – сказала я. – Быть может, Кристина и в самом деле что-то скрывает, но, возможно, ничего плохого с девушкой не происходит. Кто знает – вдруг она стесняется своих рук, вот и носит одежду, скрывающую тело. Мало ли девушек с похожими комплексами…

– Ну а почему тогда она не пользуется новыми, хорошими вещами? – Игорь Сергеевич внимательно посмотрел на меня. – Она что, стесняется, что ли? Бред какой-то…

– Почему же? – удивилась я. – Может, Кристине не хочется выглядеть дочкой богатого отца, в этом нет ничего удивительного. Или она попросту боится, что новый мобильник отнимут или украдут, вот и не берет его.

– Кристина ходит в нормальную школу. Там учатся нормальные дети, никто ничего воровать не станет. Я не отдал бы свою дочь в непонятное учебное заведение!

– И все же всякое случается, – заметила я. – Но утверждать что-то наверняка я не могу, пока не поговорю с самой Кристиной. Скажите, вы могли бы устроить нашу встречу?

– Конечно, – кивнул Игорь Сергеевич. – Только я не хотел бы, чтобы моя дочь узнала, что я нанял для нее телохранителя. Ей это явно не понравится.

– Представьте меня своей знакомой, – предложила я. – Скажем, коллегой по работе. Ну, или преподавателем иностранных языков, совсем необязательно говорить Кристине, что я телохранитель.

– Хорошо, – кивнул Куликов. – Если вам удобно, можете приехать к нам домой сегодня вечером. Я постараюсь раньше освободиться с работы и к семи часам быть дома.

– Меня это устраивает, – произнесла я. – К семи вечера подъеду, куда скажете.

– Отлично, – произнес Игорь Сергеевич. – Записывайте адрес…

Он продиктовал название улицы и номер дома, я занесла данные в память своего мобильного телефона.

Покончив с делами, мы наконец-то принялись за еду. Несмотря на то что равиоли уже остыли, обед оказался выше всяких похвал. Итальянские блюда готовили в «Изабелле» изумительно…

Глава 2

Ровно в семь вечера я припарковала машину у дома номер два на улице Верхней и позвонила Куликову. Игорь Сергеевич сразу взял трубку и сказал, что он уже подъезжает. Вскоре я увидела темно-синюю иномарку, которая въехала во двор дома и остановилась неподалеку от моей машины. Из автомобиля вышел сам Куликов, и мы вместе отправились к нему домой.

Игорь Сергеевич жил с дочерью в просторной трехкомнатной квартире практически в центре города. Дом был новой девятиэтажкой с чистыми подъездами и комфортабельным лифтом, на котором мы поднялись на третий этаж. Куликов сам открыл дверь, в домофон он почему-то не позвонил.

– Кристина точно дома? – поинтересовалась я, на что Игорь Сергеевич коротко кивнул и пояснил:

– Скорее всего, она либо делает домашнее задание, либо читает книжку. Я всегда сам открываю дверь, естественно, Кристина дома. Она мне написала в два часа дня, что пришла из школы. Вечерами дочь никуда не ходит, я же говорил, она замкнутый человек.

Он открыл входную дверь, и мы зашли в светлую прихожую. Сразу было видно, что в квартире произведен евроремонт, и порядок в доме поддерживался идеальный. Верхняя одежда аккуратно висит на вешалках, обувь находится на специальной этажерке, большое зеркало вычищено до блеска.

У меня создалось ощущение, что каждый день в квартире производится тщательная генеральная уборка, а обитатели дома скрупулезно поддерживают чистоту.

– Скажите, за порядком в доме следит ваша дочь? – тихо поинтересовалась я.

– Раз в неделю я вызываю специалиста из клининговой компании, – пояснил Игорь Сергеевич. – В квартире год назад я сделал ремонт, обновил мебель и технику. Люблю, когда и дома, и на работе все убрано и лежит на своих местах.

– Вот как, – протянула я, аккуратно ставя свою обувь на тумбочку.

Куликов предложил мне пройти на кухню – они с дочерью не привыкли ужинать в гостиной, на кухне обоим было гораздо комфортнее.

Кухня напоминала картинку из модного журнала – светлая, современная, стильная. Видимо, Куликовым очень нравились пастельные тона – светло-бежевые обои, белые шкафы для посуды и стол со стульями, большой холодильник, кухонная техника, которую словно только что купили и которой ни разу не пользовались…

Я усомнилась, что уборщица наводит порядок в квартире только раз в неделю. Если Кристина сама готовит еду, мультиварка и плита не выглядели бы так, точно к ним еще ни разу не прикасались. Или девушка каждый раз тщательно моет за собой все, что было использовано во время готовки.

– Я сейчас позову Кристину, вы присаживайтесь, – Куликов кивнул на белый стул, а сам отправился за дочерью.

В кухне и в самом деле было жарко, я порадовалась, что на мне футболка, а не свитер, в котором я бы точно запарилась.

Я уселась на сиденье, думая про себя, что мне было бы некомфортно жить в такой чересчур идеальной квартире. Прямо не дом, а музей чистоты, разве можно в такой квартире расслабиться и нормально отдохнуть?

Создавалось впечатление, что обитающие здесь люди живут по установленному строгому порядку. Не смотрят фильмы во время еды, так как это неправильно, не оставляют посуду в раковине, а сразу тщательным образом моют за собой все тарелки и ложки, занимаются работой и учебой в строго определенном для этого месте, не приглашают гостей и даже не заводят домашних животных… Даже на стенах я не увидела ни фотографий, ни картин – ровным счетом ничего, что могло бы внести живой элемент в безупречную чистоту. Поверить в то, что в этой квартире живут отец с семнадцатилетней дочерью, казалось просто невозможным.

Похоже, Куликов прав, и Кристина на самом деле этакий робот, а не юная девушка, которая сейчас должна наслаждаться жизнью, влюбляться, мечтать, радоваться…

Наконец в кухню вошли Игорь Сергеевич и невысокая светловолосая девушка, одетая в черную водолазку с длинными рукавами и такие же черные штаны. Я сразу отметила, что отец с дочерью совершенно не похожи: он – высокого роста, плотного телосложения, она, напротив, казалась хрупкой и маленькой по сравнению с Куликовым.

Я всмотрелась в лицо Кристины, пытаясь отметить характерные особенности ее внешности. Красавицей назвать девушку было сложно, про таких обычно говорят – «серая мышка». Невыразительные серые глаза, неяркие губы, прямой нос, который придавал ее лицу строгое, даже суровое выражение, и невысокий лоб, который девушка не пыталась скрыть челкой. Вроде по отдельности эти черты казались красивыми, но в целом они не складывались в гармоничную внешность.

Сложно было сказать, почему лицо Кристины производило странное впечатление. Я не понимала, что не так во внешности девушки, почему она кажется мне какой-то безликой. Однако спустя некоторое время до меня дошло, в чем дело. Лицо девушки было лишено выражения. На нем полностью отсутствовали какие бы то ни было эмоции, и поэтому оно напоминало восковую маску. Трудно было поверить в то, что Кристина может смеяться или хотя бы улыбаться – она была похожа на механическую куклу, которая не имеет ни собственных мыслей, ни эмоций.

– Кристина, познакомься, это Женя, – представил меня Куликов своей дочери. – Моя давняя знакомая. Прости, не предупредил тебя, что у нас сегодня гости. Я случайно встретился с Женей, мы разговорились, и она сказала, что… что хочет с тобой поговорить.

– Ясно, – безо всякого выражения проговорила девушка.

Я отметила, что она не выразила ни удивления, ни недовольства – ровным счетом ничего, точно меня вовсе не существовало. Для Кристины, похоже, я была чем-то вроде мебели – нового стула или табуретки.

– Кристина, я очень рада нашему знакомству! – мне пришлось взять инициативу в свои руки. – Твой папа очень много мне о тебе рассказывал. Он говорил, что ты очень любишь читать книги, верно?

На этот раз Кристина не стала утруждать себя ответом – только сухо кивнула.

– Ты ведь скоро заканчиваешь школу? – продолжала я, на ходу сочиняя правдоподобную историю, чтобы хоть как-то заинтересовать девушку. – Ты ведь в одиннадцатом классе учишься, так?

Снова кивок. Ладно, по крайней мере, Кристина хотя бы меня слушает, а это радует.

– Ты уже думала, куда будешь поступать? В какой университет? – поинтересовалась я.

Кристина неопределенно пожала плечами.

– Скорее всего, на филологический факультет, – включился в наш «диалог» Куликов.

Я испытующе посмотрела на девушку.

– Ты хочешь быть филологом? – уточнила я.

Кристина неуверенно кивнула.

– Замечательно! – воскликнула я. – Знаешь, мне как раз нужен человек, который хорошо разбирается в книгах. Скажи, какую литературу ты предпочитаешь?

«По крайней мере, на этот вопрос невозможно ответить однозначно», – подумала я про себя.

Кристине все же придется разговаривать со мной, хочет она того или нет. В своей практике я сталкивалась с разными людьми, встречались мне и молчаливые субъекты вроде дочери Игоря Сергеевича, из которых каждое слово приходилось вытаскивать клещами. Пока я прощупывала почву, пытаясь найти подход к неразговорчивой девушке. Правда, мне несколько мешало присутствие ее отца, который стоял рядом с дочерью, точно истукан.

Кристина не сразу ответила на мой вопрос по поводу своих предпочтений в литературе. Потом произнесла:

– Разную.

– Превосходно! – воскликнула я, точно девушка только что доказала чрезвычайно сложную теорему. – Какие жанры тебе больше всего нравятся?

Вопрос, похоже, поставил девушку в тупик. Я заподозрила, что Кристина, возможно, страдает аутизмом, только так можно было объяснить ее манеру общения. Точнее, не общения, а молчания. Интересно, а Игорь Сергеевич об этом догадывался? Что, если все дело в заболевании девушки? Тогда все становится понятным – и ее странности, и отсутствие друзей…

Я собиралась наедине расспросить Куликова о том, водил ли он дочь к психиатру, так как все признаки болезни были налицо. И как я сразу об этом не подумала?..

– Кристина, может, вы поговорите с Женей в твоей комнате? – неожиданно предложил Куликов. – Я пока разогрею ужин. Ты что-нибудь приготовила сегодня?

– Да, в холодильнике картошка с жареной курицей, – к моему удивлению, Кристина выдала фразу, состоящую более чем из двух слов. Меня это несколько обескуражило. Быть может, девушка попросту не хочет со мной разговаривать?..

– Отлично! – бодро заметил Игорь Сергеевич. – Идите в комнату, я разогрею ужин и позову вас, хорошо?

Не ответив на его последнюю фразу, Кристина развернулась и вышла из кухни. Я пошла следом за ней.

Комната дочери Куликова была обставлена в том же стиле, что и кухня с прихожей. Светлые стены, чистые полы, отсутствие «лишних» деталей. Отличался лишь набор мебели, однако минимализм сохранялся. Обстановку составляли застеленная белым покрывалом кровать, письменный стол у окна с ноутбуком последней модели и учебниками, лежащими в стопке, книжный и платяной шкафы. Больше ничего в комнате девушки не было, никаких милых девичьему сердцу вещей вроде мягких игрушек или сувениров.

«Прямо-таки спартанская обстановка», – подумала я про себя.

– У тебя здесь красиво, – заметила я, чтобы нарушить наступившую тишину.

Кристина, не ответив мне, уселась на стул возле письменного стола. Мне девушка присесть не предложила.

Я собиралась продолжить нашу странную беседу, однако Кристина вдруг резко обернулась ко мне и проговорила:

– Будет лучше, если вы вернетесь на кухню. Я гостей не ждала.

Надо же, а девица, выходит, разговаривать умеет. Только не хочет. Я была права – она не собирается со мной общаться. Но меня это не остановило – я лишь улыбнулась и заметила:

– Я это поняла. Что ж, если ты не хочешь со мной разговаривать, сразу перейду к делу. Мне нужен помощник, точнее, помощница. Человек, который разбирается в литературе, способен работать с информацией и…

– Рада за вас, – весьма бесцеремонно оборвала меня Кристина. – Мне не интересны ваши проблемы. У меня нет ни времени, ни желания все это слушать.

Она посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я увидела столько холодной, злой ярости, что даже удивилась. С чего вдруг девчонка так открыто меня ненавидит? Мы с ней едва знакомы, однако я явственно ощущала, что Кристина испытывает ко мне такие сильные негативные чувства, словно я смертельно обидела ее.

– Прости, если я отвлекаю тебя, – спокойно проговорила я. – Поверь, я не желаю тебе зла! Наоборот, я хочу помочь тебе…

– Мне ваша помощь не нужна! – прошипела девушка и резко повернулась ко мне спиной.

Она сосредоточенно что-то смотрела на своем ноутбуке, всем своим видом показывая, что не собирается обращать на меня никакого внимания. Я попыталась окликнуть ее, однако девица попросту игнорировала меня. Признаться, я была обескуражена. Я не понимала, почему мои безобидные слова вызвали столь резкий негатив у девушки.

Наш странный разговор прервал Куликов – он звал нас ужинать. Я вышла из комнаты, думая, что Кристина не пожелает присоединиться к вечерней трапезе, однако ошиблась. Вслед за мной девушка тоже покинула комнату. Как ни в чем не бывало она зашла вместе со мной на кухню и села на стул. Игорь Сергеевич накладывал еду в тарелки.

– Вы поговорили? – весело спросил Куликов.

Он старался выглядеть радушным хозяином, однако я заметила, что его веселость была наигранной.

Кристина молча подошла к отцу и, по-прежнему не говоря ни слова, стала помогать ему с сервировкой стола. Я не понимала поведения девушки. Вроде ей семнадцать лет, но ведет она себя как избалованный тринадцатилетний подросток, стремящийся доказать своим вызывающим поведением собственную значимость. Игорь Сергеевич утверждал, что его дочь молчалива и необщительна, однако я успела убедиться в том, что, когда хочет, Кристина разговаривает.

Вообще, исходя из слов Куликова, я составила свое собственное представление о девушке, и это представление было явно ошибочным. Я-то полагала, что Кристина – этакая скромная тургеневская барышня, глазки в пол, книжка в руках да печаль в глазах. Однако на самом деле девица оказалась чересчур агрессивной и… злобной.

Что с ней не так? Почему она так ведет себя? Может, ревнует меня к отцу? А что, вполне может быть. Вероятно, Кристина решила, что нас с Игорем Сергеевичем связывают отнюдь не дружеские отношения, вот и стала показывать мне, что появлению новой женщины в доме не рады. Тогда надо убедить ее, что Куликов мне не интересен, как и я ему. Может, тогда я смогу по-человечески поговорить с девушкой?

Игорь Сергеевич поставил на стол три тарелки с жареной картошкой и курицей, вместе с дочерью они сели на стулья. Мы принялись за ужин.

За едой никто не проронил ни слова. Куликов ел с аппетитом, Кристина жевала с таким видом, словно и картошка, и мясо не имели никакого вкуса. С таким выражением лица можно есть разве что пластмассу, отметила я про себя. Впрочем, девушка доела свою порцию до конца, встала из-за стола, бросила сухое «спасибо» и вышла из кухни. Ее пустая тарелка осталась на столе. Я-то думала, что она сразу вымоет за собой посуду, однако Кристина даже не убрала столовые приборы в раковину. То ли она не желала находиться в моем обществе, то ли такое поведение за столом было в порядке вещей, пока было не ясно.

Когда девушка вышла, Игорь Сергеевич тихо спросил меня:

– Вам удалось поговорить с Кристиной?

– Даже не знаю, как ответить на этот вопрос, – проговорила я. – И да, и нет.

– Она молчала? – скорее утвердительно, нежели вопросительно, произнес Куликов.

Я покачала головой:

– Нет, Кристина оказалась весьма разговорчивой. Она ясно дала понять мне, что не желает беседовать со мной и вообще терпеть мое присутствие в вашем доме. Не знаю почему, но ваша дочь сильно на меня злится.

– Неужели? – удивился тот. – Кристина? Да она в жизни ни на кого не обижалась! Может, вы что-то путаете?

– Нет, не путаю, – я пересказала Игорю Сергеевичу наш короткий разговор.

Куликов был поражен.

– Я поговорю с ней, – наконец произнес он. – Кристина вела себя с вами просто вызывающе! Не могу в это поверить…

– Мне нет причин лгать вам, – проговорила я. – Я решила, что Кристина попросту ревнует меня к вам. Она могла подумать, что мы с вами не просто знакомые.

– Глупость какая! – воскликнул Куликов. – Это же бред чистой воды!

– Для вашей дочери это как раз не глупости, – возразила я. – У нее богатое воображение, как, впрочем, у всех подростков. Хотя Кристина уже вышла из подросткового возраста, однако ведет себя именно так.

– Я поговорю с ней сегодня и объясню, что ее подозрения беспочвенны, – пообещал Игорь Сергеевич. – Скажу, что привел вас, чтобы вы помогли ей с работой. Вы ведь говорили, что вам якобы требуется человек со знаниями литературы?

– Да, я собиралась предложить Кристине поработать у меня, – кивнула я. – Решила, что ее заинтересует перспектива применить свои знания в жизни. Но она и слушать меня не стала…

– Что ж, я сделаю все возможное, чтобы убедить дочь в том, что вы искренне желаете ей помочь. Что это я попросил вас устроить Кристину на работу. Только не знаю, как потом вы будете с ней общаться… В смысле где она будет работать? У вас есть библиотека, в которой нужен сотрудник?

– Нет, конечно, – мы говорили почти шепотом, чтобы девушка нас не услышала. – Я хотела сказать ей, что летом мне потребуется помощь, пока она ведь в школе учится. Ну и собиралась с ней познакомиться поближе.

– А, теперь я понимаю, – кивнул Куликов. – Ладно, я вам позвоню завтра. Скажу, что решила Кристина по поводу… гм… сотрудничества с вами. Но вы пока не отказываетесь ехать с моей дочерью в Санкт-Петербург?

– До отъезда я попытаюсь понять, что за странности происходят с Кристиной, если, конечно, с ней действительно что-то происходит. Пока я не могу вам ответить точно на ваш вопрос. Но в случае, если вашей дочери действительно что-то угрожает, я без лишних слов поеду с ней в Санкт-Петербург.

– Спасибо! – с облегчением воскликнул Куликов.

– У меня к вам будет несколько вопросов, – проговорила я. – Во-первых, скажите, Кристина после ужина сразу моет посуду?

Игорь Сергеевич недоуменно посмотрел на меня.

– Не понимаю, почему вы спрашиваете… – сказал он. – Это имеет какое-то значение?

– Возможно, – кивнула я. – Так сразу или нет?

– Обычно да, – произнес Куликов. – Чтобы грязная посуда не скапливалась в раковине.

– То есть сегодня она поступила иначе, – я указала на тарелку девушки. – Кристина даже не убрала ее в мойку. Вы можете объяснить это?

– Ну, мы-то с вами еще не доели, – заметил Игорь Сергеевич. – Зачем по несколько раз мыть посуду? Наверно, она ушла в комнату, чтоб не мешать нам ужинать. Когда мы закончим, она вернется и вымоет тарелки.

– Понятно, – кивнула я. – Кристина когда-нибудь обращалась к психологу или психотерапевту? Прошу вас ответить на этот вопрос честно, это очень важно.

– Нет, зачем ей это? – удивился Куликов. – Кристина здорова, она даже таблетки никогда не пьет. Разве что обезболивающие, и то в редких случаях.

– И депрессиями ваша дочь никогда не страдала? – продолжала расспрашивать я. – Подавленного состояния у нее не было, бессонницы?

– Нет, все в порядке с ней! – заверил меня Игорь Сергеевич. – Не понимаю, почему вы это спрашиваете…

– Только для того, чтобы понять, почему ваша дочь столь необычно себя ведет, – спокойно заметила я. – Поверьте, это необходимо для того, чтобы, в случае чего, я могла понять, угрожает ли что-то Кристине или нет.

– Ладно, это ваша работа, – пробормотал Куликов. – Но я вас заверяю, с психикой у моей дочери все в порядке. По крайней мере, было все эти годы.

– Я вас поняла, – произнесла я. – Что ж, тогда я жду вашего звонка после разговора с вашей дочерью. Позвоните мне так скоро, как только сможете. Если у вас не получится устроить нашу встречу с Кристиной, мне нужно будет думать, как расположить вашу дочь к себе.

– Хорошо, я вам обязательно перезвоню, – пообещал Игорь Сергеевич.

Я не стала долго засиживаться в квартире Куликовых – все равно, что могла, я уже сделала. И, приходилось признать, моя первая попытка наладить отношения с Кристиной окончилась неудачно.

Дома я была только в половине десятого вечера. Ждала звонка от Куликова, однако он так и не позвонил.

Настроения смотреть фильмы у меня не было – когда я занимаюсь работой, на увлечения я свое время не трачу. Все-таки отдыхать нужно, только если дело раскрыто, а я подозревала, что мне придется ехать в Санкт-Петербург с неразговорчивой Кристиной.

У меня было ощущение, что в семье Куликовых не все так просто, как кажется на первый взгляд, и что дочь Игоря Сергеевича что-то скрывает. Но вот, как подступиться мне к упрямой девчонке, я пока не представляла. Оставалась надежда на то, что Куликов сможет найти подход к своей дочурке, иначе мне придется срочно выдумывать, как втереться в доверие к Кристине…

На следующее утро я проснулась, как обычно, в шесть часов. Первым делом проверила мобильный телефон – нет ли сообщений от Куликова. Но ни эсэмэс, ни пропущенных звонков от Игоря Сергеевича не было. Я пожалела, что не знаю, во сколько у мужчины начинается рабочий день. Но, подумав немного, решила звонить ему не раньше девяти утра. В конце концов, мы договорились, что он сам мне позвонит, а раз Куликов забыл сообщить мне по поводу своей дочери, значит, не очень ему нужны мои услуги.

Я не спеша позавтракала, поболтала с тетей Милой о каких-то отвлеченных вещах, потом пошла в свою комнату. От нечего делать решила залезть в базу данных и посмотреть информацию о Куликовых. Однако в сводке ничего любопытного не нашла – узнала только, что у Игоря Сергеевича был старший брат Аркадий. Оба они поступили после школы в машиностроительный техникум, а потом занялись совместным бизнесом.

Интересно, почему Куликов не рассказал мне о брате? Видимо, посчитал эту информацию не особо важной. Однако потом бизнес перешел в руки Игоря Сергеевича, а Аркадий пятнадцать лет назад переехал в столицу. Женат брат Игоря Сергеевича не был, детей не имел. Ни один из братьев к уголовной ответственности не привлекался, Куликов вел бизнес честно и добился больших успехов в делах. Сейчас Игорю Сергеевичу принадлежала сеть ресторанов, и мужчина продолжал развивать свой бизнес.

Как я поняла, со своим дядей Кристина не общалась.

Я просмотрела информацию об Аркадии Сергеевиче. В Москве мужчина занимал руководящую должность и, как я поняла, неплохо зарабатывал. Он приобрел квартиру, раз в год ездил за границу. Словом, в материальном плане жизнь обоих братьев сложилась весьма удачно, а вот с личной жизнью обоим, похоже, не повезло. От Игоря ушла жена, а Аркадий вообще не обзавелся семьей.

Кристина училась в школе номер сорок пять, заканчивала одиннадцатый класс. Другой информации о девушке не было. Сведений о том, что дочь Игоря Сергеевича наблюдалась у психиатра, я тоже не обнаружила, стало быть, от версии о психических заболеваниях девушки мне пришлось отказаться.

В половине десятого утра я позвонила Куликову на мобильный.

Он ответил сразу. Я поинтересовалась, поговорил ли он вчера с дочерью и чем окончилась их беседа.

– Я сказал дочери, что сам договорился с вами о том, что вы поможете ей с работой, – сообщил Куликов. – Кристина вроде не возражала, мне показалось, что ей все равно. Но я думаю, вы можете попытаться с ней встретиться снова.

– Хорошо, когда? – сразу перешла я к делу.

– Обычно уроки в школе заканчиваются около двух часов дня. Я позвоню Кристине в это время и спрошу о ее планах. Но я уверен, что после занятий она пойдет домой. Вы можете подъехать к нам около трех часов дня, дочь вам откроет дверь, и вы спокойно с ней пообщаетесь. Может, в мое отсутствие Кристина будет более разговорчивой.

– Надеюсь, – произнесла я. – Тогда жду вашего звонка.

– Хорошо, – коротко ответил Куликов и повесил трубку.

До двух часов дня я попросту убивала время. Мне нечем было заняться – так как отсутствовало преступление и даже намек на него, сейчас я ничего не могла предпринимать. Я надеялась, что после беседы с дочерью Куликова мне хоть что-то станет ясно, и я определюсь, браться ли мне за работу или нет.

Как и обещал Игорь Сергеевич, ровно в два часа дня он позвонил мне. Однако в голосе его я услышала тревогу.

– Евгения, я не могу дозвониться до дочери, – произнес он. – Ее номер выключен, абонент вне зоны действия сети. Такого никогда раньше не было.

– Может, у нее разрядился телефон? – предположила я. – Если это произошло в школе, ничего странного в этом нет.

– Черт возьми, я даже не знаю точно, во сколько заканчиваются сегодня занятия, – воскликнул Куликов. – Не спросил у Кристины…

– Но у вас есть номер ее классного руководителя? – предположила я. – Уж она точно должна знать, во сколько заканчиваются уроки у старшеклассников!

– Точно, я об этом и не подумал… Сейчас я позвоню ей, а потом сообщу вам, что узнаю…

Через полчаса раздался звонок от Игоря Сергеевича. Я взяла трубку.

– Кристины сегодня в школе не было, – услышала я убитый голос Куликова. – Классный руководитель сказала мне, что дочери в школе не было уже несколько дней. Кристина сказала, что болеет, поэтому не ходит на занятия. Но моя дочь абсолютно здорова! Я и представить себе не мог, что она прогуливает школу! Это вообще на нее не похоже, она же отличница!

– И вы никогда не звонили ее классному руководителю? Не узнавали об успехах дочери? – изумилась я.

– Но зачем? Кристина прекрасно учится, ее всегда ставили в пример по успеваемости! – возразил Куликов. – Классный руководитель спросила меня, как здоровье Кристины, она тоже не думала, что моя дочь прогуливает уроки! Вышла непонятная ситуация, мне пришлось на ходу придумывать, что говорить… Но это ерунда. Самое главное, я не знаю, где моя дочь сейчас!

Я поняла, что Игорь Сергеевич не просто взволнован – он близок к нервному срыву. В принципе, любой отец на его месте испытывал бы такие же эмоции. Кристина, какой бы сложной по характеру она ни была, являлась его единственной дочерью.

– Успокойтесь, – велела я. – Прежде чем паниковать и рвать на себе волосы, надо проверить все места, где может быть ваша дочь. Поступим так: я поеду к вам домой и узнаю, там ли Кристина. Если нет – то отправлюсь в школу Кристины, расспрошу ее учителей и одноклассников. А исходя из того, что узнаю, будем решать, как действовать дальше. Продиктуйте мне номер мобильного вашей дочери, я ей позвоню, может, и в самом деле у нее телефон разрядился…

– Хорошо, – Игорь Сергеевич продиктовал мне номер телефона Кристины. – Я освобожусь раньше, мне надо только уладить дела с заказчиком, и тогда я смогу оставить офис. Я вам позвоню.

Он повесил трубку, не прощаясь.

Через десять минут я уже выехала по направлению к дому Куликовых. Мне хотелось думать, что Кристина просто забыла зарядить мобильный телефон и сейчас находится дома. Но я понимала, что это – глупые надежды. Если девушка пропускала учебу, значит, у нее были какие-то другие дела, важнее школьных занятий.

Но какие? По словам ее отца, единственным увлечением Кристины были книги, которые та читала в свободное время.

А что, если Куликов ошибался? У меня создалось впечатление, что Игорь Сергеевич совершенно не знает свою дочь. Общаясь с ним, девушка словно носила маску, скрывающую ее истинную сущность. Не может такого быть, что у Кристины совершенно не было друзей или близких, с кем бы она могла откровенничать. Человек – социальное существо, без общения он жить не сможет. Известны случаи, когда люди, долгое время находившиеся в изоляции от социума, сходили с ума. Поэтому я была уверена, что у Кристины были если не друзья, то знакомые, о которых ее отец и не догадывался.

Пока я ехала до дома Куликовых, то перебрала все возможные и невозможные варианты, где могла быть сейчас Кристина. Если я не найду ее в квартире, то, возможно, она находится у своего гипотетического молодого человека или столь же гипотетической подруги. Или она вообще поддерживает отношения с матерью?

А что, вполне может быть. Отцу она ничего об этом не говорит, так как уход Инны тот воспринял как предательство, а она втайне от Игоря Сергеевича видится с матерью. Поэтому и прогуливает школу. Быть может, Инна недавно разыскала дочь и та вместо школы ездит к своей непутевой мамаше? Что ж, эту теорию стоит проверить…

Предчувствие меня не обмануло – дома никого не было. Я несколько раз звонила в домофон, набирала номер Кристины, однако никто мне не отвечал.

Я позвонила Куликову и сообщила о результатах своего визита в его дом. Тот пообещал быть у себя максимум через полтора часа. Мы условились встретиться с ним возле подъезда его дома, чтобы вместе проверить квартиру.

Я собиралась было поехать в школу, как вдруг мне в голову пришла одна мысль. Что, если Кристина сейчас находится у себя дома? Она знает, что ее отец освобождается после работы вечером и до этого времени в квартире он не появится. О нашей договоренности с Куликовым девушка ничего не знает – Игорь Сергеевич не говорил ей, что я собираюсь приехать к Куликовым домой. Кристина отключает мобильный телефон либо он разряжается у нее, но по какой-то причине девушка не ставит устройство на зарядку. Стало быть, с дочерью Игоря Сергеевича что-то случилось. Может, ей стало плохо дома и она находится там одна, не в силах позвонить отцу или вызвать «Скорую помощь». Пока я стою здесь и жду Куликова, девушка, быть может, находится в смертельной опасности! Ясно одно: действовать надо немедленно.

На мое счастье, дверь подъезда открылась – на улицу вышла молодая пара с ребенком. Я быстро зашла в подъезд, про себя порадовавшись, что мой набор отмычек всегда при мне. Поднявшись на третий этаж, я открыла входную дверь в квартиру Куликовых и зашла в квартиру.

Прихожая по-прежнему была светлой и блистала чистотой стен, вся верхняя одежда висела на вешалках, а обувь стояла на этажерке. Идеальная квартира с идеальным ремонтом выглядела бы безупречно, если бы не одна яркая, кричащая деталь, нарушающая гармонию. Этой деталью были грязные следы на полу, которые пытались наспех вытереть тряпкой. Если бы я не была в этой квартире вчера, то ни за что бы не догадалась, что в прихожей что-то не так. Но я помнила сверкающую чистоту прихожей, поэтому следы заметила сразу.

Увы, сейчас невозможно было различить, какая обувь оставила отпечаток на полу – люди, проникшие в квартиру, старались уничтожить следы своего пребывания здесь.

Решив заняться поиском улик позже, я вошла в комнату Кристины, потом – в зал, комнату самого Куликова, на кухню и в ванну. Девушки нигде не было.

Я вернулась в прихожую и включила свет. Внимательно обыскала коридор, пытаясь найти хоть какие-то улики, однако ничего, кроме следов, мне обнаружить не удалось. Потом я проследовала в зал – большую комнату, обставленную со вкусом и роскошью. Два белых кресла и белый диван, изящный круглый столик, сервант с фарфоровой посудой и чайными сервизами, книжный стеллаж – все выглядело так, будто в зал никто никогда не заходил. Я поняла, что преступник или преступники проигнорировали гостиную, поэтому отправилась в комнату самого Куликова.

Игорь Сергеевич оборудовал это помещение в рабочий кабинет. Если б не кровать, можно было бы подумать, что это не спальня, а офисное помещение. Компьютерный стол со стационарным компьютером и переносным ноутбуком, шкаф с бумагами и папками, специальный стул для того, чтобы было удобно работать – вот и все, что было в помещении.

Я надела перчатки и быстро осмотрела стол с бумагами, включила компьютеры, однако ничего интересного не обнаружила. Никаких личных вещей и документов – сплошные сметы, таблицы и графики, касающиеся работы Куликова.

«Странно, – подумала я про себя, – не может такого быть, чтобы в комнате Игоря Сергеевича находились лишь вещи, относящиеся к работе».

Я внимательно исследовала каждую папку и в одной из них – толстой, белой, увесистой – нашла паспорт Кристины и ее свидетельство о рождении. Стало быть, документы девушки на месте…

Я вышла из кабинета и занялась осмотром комнаты Кристины. На первый взгляд здесь ничего не изменилось – так же стояли в ряд книги, постель была аккуратно застелена, пол сверкал чистотой… Только создавалось ощущение, что в комнате чего-то не хватает. Какой-то важной детали…

Я даже не поняла сразу, что на письменном столе девушки отсутствует ноутбук. Вчера я обратила внимание, что Кристина пользуется переносным компьютером последней модели с мощным процессором и большим объемом памяти. Игорь Сергеевич не скупился на технику – у него в кабинете я видела два компьютера, оба превосходные по своим характеристикам. Дочери Куликов приобрел тоже хороший ноутбук, но сейчас переносного компьютера в комнате Кристины не было. Как и ее самой.

Я попыталась воспроизвести действия преступника или преступников, проникших в квартиру. Почему они взяли только ноутбук Кристины, проигнорировав компьютеры Игоря Сергеевича? Если вторжение в дом было с целью ограбления, по какой причине злоумышленники не взяли других ценных вещей? Ведь у Куликовых было полно ценных «артефактов», продав которые можно было бы получить неплохие деньги. Взять хотя бы часы Игоря Сергеевича, которые я видела у него в ящике стола. Дорогие, швейцарские, с инкрустацией, даже затрудняюсь сказать, сколько они стоят.

Нет, грабители ограничились лишь компьютером дочери Куликова. Значит, им был нужен не сам ноутбук, а информация, хранящаяся на нем. Вот только какая?..

Я в который раз по счету пожалела, что накануне не нашла способ покопаться в компьютере Кристины. Сделать это было практически невозможно – за исключением ужина, девушка все время провела в своей комнате. Но что-то подсказывало мне, что разгадка и странного поведения девушки, и ее внезапного исчезновения (а скорее всего, похищения) хранится именно в ее ноутбуке.

Быть может, Кристина владела какой-то информацией, из-за чего ее похитили? Вдруг девушка случайно стала свидетельницей какого-то преступления, а ее молчаливость и вчерашняя вспышка ярости объясняются страхом Кристины за свою жизнь? Но почему я не смогла разговорить девчонку? Пустила дело на самотек, а если бы мне удалось выяснить, что произошло с дочерью Игоря Сергеевича, сегодняшнего похищения бы и не было! Надо было прямо сказать ей, что я – телохранитель, которому можно доверить любую тайну!

Но сейчас уже поздно было корить себя за оплошность – все равно этим ничего не исправить. Единственное, что я могу сделать, – это как можно быстрее разыскать Кристину. Но где она могла быть?..

Я еще раз внимательно осмотрела все комнаты в квартире. Тщательно осмотрела пол, мебель, в надежде найти хоть какую-то улику, которая могла бы мне указать на преступника. Однако мои поиски не увенчались успехом. Единственные следы, которые оставили похитители, – это едва заметная грязь на полу в прихожей.

Внезапно зазвонил мой телефон – это был Игорь Сергеевич.

Я взяла трубку и проговорила:

– Я нахожусь в вашей квартире. Кристины в доме нет.

– Что? Как… Как вы проникли в дом? – изумился Куликов. – Где моя дочь? Я еду!

– Я жду вас в квартире, – сказала я. – Все расскажу при встрече.

Глава 3

Игорь Сергеевич буквально ворвался в дом. Вид у него был едва ли не безумный.

– Где Кристина? – с ходу накинулся он на меня. – Что с ней случилось?

– Для начала успокойтесь, – проговорила я. – И постарайтесь не затоптать улики. Кто-то проник в ваш дом и, по всей видимости, похитил Кристину. Исчез и ее ноутбук. Внимательно осмотрите комнаты – не пропали ли какие ценные вещи. Быть может, драгоценности, деньги, банковские карты – что угодно. Только так можно установить мотив преступления.

– Да какие, к черту, деньги? – взвился Куликов. – Моя дочь пропала! Я вызываю полицию, раз вы ничего не можете сделать!

– В полицию звонить бессмысленно, – заметила я. – Заявление о пропаже человека принимают лишь на третьи сутки после его исчезновения. Там вам скажут, что Кристина, возможно, весело проводит время с друзьями или что-то в этом роде. Если ничего, кроме ноутбука, не пропало, полицейские решат, что ваша дочь просто взяла его с собой. Многие молодые люди не расстаются с гаджетами и компьютерами.

– Но это же бред чистой воды! – воскликнул мужчина. – У Кристины нет и не было ни друзей, ни подруг! И ноутбук она никогда не уносила из дома!

– Откуда вы знаете? – поинтересовалась я. – Вы же не видите, чем занимается Кристина, когда вас нет дома. Может, она и уносит куда-то ноутбук – это стационарный компьютер с места не сдвинешь, а легкий компьютер запросто можно положить в сумку и взять куда-нибудь с собой.

– Но тогда следы! – возразил Игорь Сергеевич. – Кто-то натоптал в прихожей, это разве не доказательство того, что мою дочь похитили?

– Следы мог оставить кто угодно, – парировала я. – И вы в том числе. Пожалуйста, не надо лишних споров – чем скорее вы осмотрите квартиру и скажете мне, пропало ли что-нибудь, тем быстрее я продвинусь в расследовании. Если в доме не хватает других ценных вещей, то можно будет обратиться в полицию с заявлением об ограблении, уж его точно примут.

– Ладно, я вас понял, – уже тише проговорил Куликов.

Он прошел сперва в свой кабинет, быстро оглядел содержимое стола, ящиков, проверил свои бумаги. По его выражению лица я поняла, что все на месте.

Следом он исследовал гостиную, комнату Кристины и кухню. Как я и полагала, все было на месте. Исчез лишь ноутбук девушки вместе с самой его обладательницей.

– Преступники ничего больше не взяли, – наконец заключил Игорь Сергеевич. – Ну и что будем делать дальше?

– Я собираюсь проверить всех людей, с кем общалась ваша дочь, – сказала я. – А именно – ее одноклассников и учителей. У вас есть предположения, с кем еще могла быть знакома Кристина? Может, ваши друзья или коллеги? Или ваши конкуренты? Иногда ребенка похищают для того, чтоб насолить его родителям. У вас есть завистники или враги?

– Скорее всего, у каждого человека есть недоброжелатели, – туманно ответил Куликов. – Но явных врагов у меня нет. Ума не приложу, кому было нужно похищать мою дочь. Ведь, если бы преступник хотел от меня что-то, он бы дал о себе знать! Выдвинул бы свои требования… Но мне никто не звонил и ничего никто от меня не требовал!

– Ладно, пока опустим эту версию… Но если вдруг с вами на работе будет что-то происходить подозрительное, немедленно мне сообщайте! Даже если вам это покажется чьей-то шуткой или розыгрышем!

– Да какие тут могут быть шутки? Вы что, всерьез думаете, что я не стану придавать чему-то значения? Сейчас, когда похитили мою дочь?!

– Я всего лишь вас предупредила, – произнесла я. – Дайте мне номера классного руководителя Кристины, если есть – номера ее учителей и одноклассников.

– У меня есть только мобильный Жанны Петровны Арляповой, классного руководителя Кристины, – Куликов вытащил свой телефон и продиктовал мне номер.

Я занесла его в память своего сотового.

– Хорошо, – задумчиво произнесла я, а потом резко спросила: – Почему ваш брат Аркадий вышел из бизнеса? Вы ведь начинали общее дело вместе с ним, верно? Но мне об этом ничего не сказали.

– А вы откуда это знаете? – изумился Куликов. – При чем тут вообще Аркадий? Это совершенно не относится к делу, не надо лезть, куда вас не просят!

– Игорь Сергеевич, думаю, пора мне объяснить вам специфику моей работы, – как можно спокойнее проговорила я. – Дело в том, что вы нанимаете меня для того, чтобы я сопровождала вашу дочь в поездке в Санкт-Петербург. Но сейчас ситуация изменилась, и прежде всего нужно найти Кристину, верно? У меня нет улик, указывающих на конкретного подозреваемого, а потому я подозреваю абсолютно всех людей, знающих вашу дочь. В том числе и ее родственников, а именно дядю Кристины и вашу бывшую жену Инну. Вполне возможно, девушка сейчас находится у них. Но мне неизвестны подробности ваших отношений с Аркадием, и я думаю, будет лучше, если вы сами мне обо всем расскажете. Вы же хотите найти Кристину? Или будете ждать, когда пройдет нужное время, чтобы обратиться в полицию?

Мои доводы подействовали – Куликов вздохнул и произнес:

– Подождите, сейчас я вам дам один документ, точнее, письмо. Вам все станет ясно…

Он вышел из комнаты Кристины, где мы находились, зашел в свой кабинет. Спустя некоторое время он вернулся с пожелтевшим от времени конвертом и протянул его мне.

Я прочитала адрес и имя отправителя, указанные на конверте. Москва, проспект Мира, дом пятнадцать, квартира сто пять, от Инны Александровны Куликовой.

– Это письмо от вашей жены, – я подняла глаза на Игоря Сергеевича.

Тот кивнул, потом махнул рукой:

– Читайте.

Я вытащила из конверта лист бумаги, на котором мелким, убористым почерком было написано следующее:

«Игорь, я решила написать тебе письмо, чтобы окончательно прояснить ситуацию. Я сожалею, что мне пришлось так поступить, но все равно ничего поделать я не могла. Как говорится, сердцу не прикажешь. Понимаю, тебе больно, но ты справишься, я знаю, ты сильный человек. В последнее время я все чаще стала замечать, что не нужна тебе. Не знаю почему, но ты все больше отдаляешься от меня, хотя я старалась быть хорошей женой. Ты хотел детей, и, хотя я была к этому не готова, я уступила. Я хотела идеальную семью и идеальные отношения, хотела романтики и любви, а взамен получила вечно орущего ребенка, грязные пеленки и бессонные ночи. Я так жить больше не могу, не хочу быть машиной по обслуживанию, а не женщиной. Я встретила человека, которого полюбила и который любит меня. Мы с Аркадием переехали в Москву, и я надеюсь, что на этот раз у меня будет то, чего я всегда хотела. Наш брак с тобой был огромной ошибкой. Надеюсь, ты не держишь на меня зла. Желаю тебе счастья.

P. S. Кристина останется с тобой, прав на ребенка я предъявлять не буду. Я хочу пожить для себя.

Инна».

– Выходит, любовник вашей бывшей жены – ваш родной брат? – поняла я, протягивая письмо Куликову.

Тот кивнул:

– Я сохранил это письмо для Кристины. Если дочь когда-нибудь спросит, почему ее мать бросила ее и меня, то отдам ей это.

Он взял конверт двумя пальцами, точно ему было противно прикасаться к нему, потом проговорил:

– Инна оказалась обычной эгоисткой. Да, я хотел детей, хотел любящую жену, уютный дом, куда всегда хочется возвращаться. Зря я настоял на том, чтобы Инна рожала – она никудышная мать. Она всегда жила одним днем, не думала ни о ком, кроме себя, и никого не любила. Я думал, что она идеал, но правда оказалась горькой. Свою собственную дочь Инна ненавидела – она постоянно устраивала мне истерики, упрекала в том, что я превратил ее в наседку, говорила, что Кристина ей не нужна. Я возвращался с работы, дочка кричала, потому что ее забывали покормить, лежала в грязной кровати, потому что Инна не хотела менять ей подгузник. А моя жена в это время преспокойно делала себе маникюр или смотрела сериал в наушниках, чтоб не слышать воплей ребенка. В общем, пришлось нанять няню – я не мог бросить работу, чтоб сидеть с дочкой, Инна ведь нигде не работала. Ну а потом к нам часто стал наведываться Аркадий – якобы обсудить дела по бизнесу и все прочее. Я не придавал этому значения, пока однажды днем не заехал домой – мне потребовались некоторые бумаги, которые находились у меня в квартире. Нетрудно догадаться, кого я увидел в нашей спальне. Инна без зазрения совести развлекалась с Аркадием, няню они отправили за какими-то покупками. Когда я вошел в комнату, она даже не пыталась оправдаться, сказала, что у нее давно роман с моим братом. Я велел ей собрать вещи и убираться из дома. Потом жалел, что погорячился, но семью уже было не спасти. Вечером ни Инны, ни ее вещей в доме не было – дочь она оставила мне. Аркадий вышел из бизнеса, он сообщил, что давно собирался уехать в столицу. А спустя две недели я получил это письмо. Вот, собственно, и вся история. Теперь вы сами понимаете, что у матери Кристины быть не может – Инне она никогда не была нужна.

– Ну, это еще не доказано, – заявила я. – Кто знает, может, через пятнадцать лет у женщины проснулись материнские чувства…

– Если за два года Инна не смогла полюбить ребенка, то и сейчас вряд ли она воспылает к Кристине пламенной любовью, – хмыкнул Игорь Сергеевич. – Вряд ли она объявится.

– Вы знаете что-нибудь о том, чем занимаются сейчас Аркадий и Инна? Они по-прежнему вместе?

– Не знаю и знать не хочу, – Куликов скривился. – Предпочитаю не вспоминать об этой парочке.

– Во всяком случае, официально их брак зарегистрирован не был, – сказала я. – Ладно, я это проверю…

– Лучше не теряйте зря времени, – посоветовал Игорь Сергеевич. – В Москву Кристина бы не уехала. Ее паспорт находится у меня.

– Знаю, – кивнула я. – Если Кристина находится не с матерью, у меня есть предположение, что девушка стала свидетельницей какого-то преступления и поэтому ее похитили. Вспомните еще раз, говорила ли вам что-нибудь дочь? Я имею в виду, может, вы слышали ее разговор с кем-то по телефону, или видели что-то странное, или заметили что-то?

– Так я же рассказывал вам, что Кристина со мной практически не общается, – напомнил Куликов. – И по телефону она ни с кем не разговаривает… Сейчас, если что нужно по учебе, узнают по социальным сетям.

– Вы знаете, в каких социальных сетях была зарегистрирована ваша дочь?

– Нет, я у нее не спрашивал. Я не отслеживал, какие странички в интернете посещает Кристина. Да она и не давала мне повода в чем-то ее подозревать! Мне кажется, ей не особо интересно все это – я имею в виду общение по интернету.

– Это осложняет дело… А вы в каких социальных сетях зарегистрированы?

– Не знаю, как эта информация вам поможет в поисках Кристины… Если нужно, то у меня есть аккаунты во всех сетях – я же с клиентами работаю. Но дочери у меня в друзьях нигде нет… Я везде зарегистрирован под своими настоящими именем и фамилией, вы запросто сможете найти мои странички.

– Хорошо, – кивнула я. – Что ж, пока у меня есть чем заняться. Когда что-то станет известно, я вам непременно сообщу. Вы, в свою очередь, звоните мне в любое время дня и ночи, если вы что-нибудь вспомните или что-то произойдет… В общем, держите меня в курсе дела. Да, еще попрошу вас дать мне фотографию вашей дочери. У вас ведь наверняка есть фото Кристины?

– Конечно, минуту… – Игорь Сергеевич достал свой мобильный, через некоторое время протянул мне телефон и спросил: – Вот, на телефоне. Такой снимок подойдет?

На фотографии была запечатлена дочь Куликова, одетая в серый свитер, с волосами, забранными в хвост. Девушка на фотографии не улыбалась, смотрела мрачно и явно была не в восторге от того, что ее фотографируют.

– Да, подойдет, – кивнула я. – Перешлите мне фотографию в сообщении.

– Вы думаете, в полицию обращаться сейчас нет смысла? – безо всякой надежды спросил Игорь Сергеевич, отослав мне снимок.

Я пожала плечами:

– По поводу исчезновения вашей дочери можете даже не пытаться. Все равно никто не станет ее разыскивать сейчас. Я поговорю с одноклассниками девушки и ее преподавателями, возможно, они знают, где Кристина может находиться.

– Сейчас в школу ехать бессмысленно, уроки давно закончились, – произнес Куликов. – Кристина ведь учится в первую смену, а вторая смена только у младших классов, и уроки заканчиваются рано.

– Но учителя наверняка на месте, – заметила я. – Скажите, где находится школа? Мне нужен ее адрес.

– Улица Лунная, дом двенадцать, школа номер сорок пять, – сообщил Куликов. – Это недалеко отсюда. Кристина всегда пешком добирается, она не пользуется транспортом.

Я посмотрела на часы. Почти пять часов вечера – оставалось надеяться на то, что рабочий день преподавателей заканчивается не раньше шести часов. Насколько мне известно, помимо работы со школьниками, учителям приходится вести документацию, поэтому у меня был шанс застать преподавателей на рабочем месте.

Куликов остался дома, а я отправилась в школу Кристины. Мобильный телефон девушки по-прежнему был выключен, я каждые полчаса пыталась до нее дозвониться. Уверена, что Игорь Сергеевич сейчас сидит и безустанно набирает номер пропавшей дочери, ведь больше он ничего сделать сейчас не может.

Я обзвонила все морги и больницы Тарасова, чтобы узнать, поступала ли туда девушка, похожая на Кристину Куликову. К счастью, в данных учреждениях мне дали отрицательный ответ. Теперь я хотя бы могу надеяться, что дочь Игоря Сергеевича жива…

Школа, в которой училась Кристина, находилась в пяти минутах езды от ее дома. Мне повезло – в окнах горел свет, значит, преподаватели на рабочем месте.

Я припарковала машину на стоянке рядом с школой и прошла к трехэтажному серому зданию. И без того унылая школа вечером выглядела мрачно и угрюмо, словно это было не учебное заведение, а какой-то дом-интернат для трудных детей. Не знаю, почему у меня создалось такое впечатление, но никаких радостных эмоций это строение у меня не вызывало.

Я вошла в вестибюль, который, к моему удивлению, странным образом контрастировал с внешним обликом школы. Если снаружи здание показалось мне обшарпанным и каким-то заброшенным, то внутри школа выглядела если не уютно, то весьма презентабельно. Судя по всему, летом здесь производился ремонт – стены были выкрашены в светло-бежевый цвет, который создавал ощущение тепла, пропуск осуществлялся через современный турникет.

Я подошла к охраннику, мужчине лет сорока пяти – пятидесяти, и проговорила:

– Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Арляповой Жанной Петровной. Она вроде классный руководитель у одиннадцатого «Б».

Охранник кивнул и попросил у меня документы. Я протянула ему паспорт, он внес мои данные в толстую тетрадь и, отдав мне удостоверение личности, сказал:

– Поднимайтесь на третий этаж. Жанна Петровна в своем кабинете.

– А какой у нее кабинет? – поинтересовалась я.

– Четырнадцатый.

Я порадовалась, что охранник не стал спрашивать о целях моего визита. В принципе, у меня уже была заготовлена легенда о том, что я являюсь матерью одного из учеников Жанны Петровны и хочу побеседовать с классным руководителем об успеваемости своего отпрыска. Но врать не пришлось, я беспрепятственно прошла через турникет и поднялась по лестнице на третий этаж.

Кабинет номер четырнадцать находился прямо напротив лестницы.

Я вежливо постучалась в прикрытую дверь и, услышав слово «войдите», зашла внутрь.

Жанна Петровна сидела за учительским столом и проверяла тетради учеников. Это была светловолосая полная женщина лет тридцати пяти – сорока, с приятным лицом и завитыми локонами, обрамлявшими ее круглое лицо. Несмотря на изрядный лишний вес, дама казалась привлекательной – крупные черты лица были миловидными, достоинства внешности Жанна Петровна подчеркивала умело нанесенным макияжем. Одета учительница была в модный светло-розовый костюм с приталенным пиджаком и прямой юбкой до колен.

Жанна Петровна оторвалась от своих тетрадок и внимательно посмотрела на меня.

– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Жанна Петровна, я не ошиблась? Вы – классный руководитель одиннадцатого «Б»?

– Да, все верно, – кивнула дама. – Вы хотите со мной поговорить?

– Да, много времени я у вас не отниму, – улыбнулась я, стараясь расположить к себе женщину. – Простите, что без предупреждения…

– Ничего страшного, – Арляпова отложила в сторону тетрадь. – Вы – мама кого-то из учеников?

– Я родственница Кристины Куликовой, – кивнула я. – Она учится в одиннадцатом «Б».

– Да, я знаю, ведь я ее классный руководитель, – спокойно заметила учительница. – Вы, наверно, собираетесь узнать про успеваемость девочки? Кстати, как она себя чувствует? Она уже неделю в школе не появляется, надеюсь, ничего серьезного со здоровьем?

– С Кристиной все в порядке, если это можно так назвать, – произнесла я.

Жанна Петровна с удивлением посмотрела на меня.

– То есть? Я вас не понимаю…

– Кристина пропала, – пояснила я. – Дома ее нет, мобильный телефон выключен. Ее отец, Игорь Сергеевич, полагал, что девочка сегодня была на уроках, однако вы утверждаете, что Кристины не было в школе уже неделю. Скажите, девочка вам звонила, говорила, что плохо себя чувствует?

– Да… – растерянно произнесла женщина. – Кошмар какой… То есть вы хотите сказать, что она не болеет? Или я что-то не так поняла?

– Кристина чувствовала себя хорошо, по крайней мере, вчера, – пояснила я. – Видимо, она соврала вам. По какой-то неизвестной мне причине девочка не хотела посещать школу. Вы можете ответить почему?

– Да откуда ж я знаю? – воскликнула Жанна Петровна. – Кристина лучшая ученица в классе, у нее одни пятерки по всем предметам! Девочка идет на медаль, сознательный, умный ребенок… В отличие от остальных, я, конечно, не должна так говорить, но у ее одноклассников ветер в голове гуляет. К урокам не готовятся, задания не выполняют, ничего не учат… О чем только думают! У девчонок один выпускной на уме, кошмар какой-то. О поступлении в высшее учебное заведение, похоже, они и не беспокоятся! Мальчишки-то ладно, понятно, но девочки… На них никакие слова не действуют!

– Вот как, – протянула я. – Скажите, а как к Кристине относятся другие ребята в классе? Она дружит с кем-нибудь? Или нет?

– Кристина сильно отличается от остальных учеников, – проговорила Арляпова. – Поэтому для меня неожиданно слышать, что девочка прогуливает уроки, я-то думала, что у нее проблемы со здоровьем… В отличие от остальных девушек, ее не волнует выпускной, она полностью сосредоточена на учебе. О ней я могу сказать только хорошее – поведение у Кристины примерное, все задания она выполняет, по русскому языку пишет превосходные работы, умеет рассуждать, любит литературу… В общем, претензий к девушке у меня нет. Всем бы ученикам такое отношение к учебе – проблем бы не было. Я всегда ставлю Кристину в пример другим, чтобы они равнялись на нее. Но боюсь, мои слова ребята просто не слышат или не хотят слышать. Крайне безответственное отношение…

– Думаю, остальным ребятам не очень нравится, что Кристину выделяют среди остальных учащихся, – заметила я.

Жанна Петровна пожала плечами:

– Ну, они сами виноваты! Со школьной программой можно справиться, если прилагать достаточно усилий. А если надеяться на авось и забрасывать учебу, естественно, на хороший аттестат можно не рассчитывать! Как говорится, кто хочет – ищет возможности, кто не хочет – найдет причины… Но меня очень беспокоит, что Кристина соврала мне… Вы говорите, она пропала, это произошло давно?

– Вчера вечером девушка была дома, – сказала я. – Утром ее отец уехал на работу, он полагал, что Кристина пошла на уроки. Однако, как выясняется, в школе ее не было… Вы можете предположить, где девушка могла находиться днем?

– Понятия не имею… Кристина говорила мне, что у нее грипп и она лечится дома. Я и не думала, что на самом деле девушка совершенно здорова.

– Скажите, как складываются отношения у Кристины с одноклассниками, – попросила я. – Ее обижают в школе? Или у нее есть друзья?

Арляпова задумалась, потом произнесла:

– Не уверена, что могу точно ответить на ваш вопрос. Но я не замечала, чтобы Кристина с кем-то близко общалась из класса. Я уже говорила, что у нее другие интересы, к примеру, она не обсуждает с другими девушками выпускной вечер, не пользуется косметикой, да и вообще, ее не очень заботят увлечения других ребят. Кристина несколько… старомодна, что ли. Не знаю почему, возможно, дело в воспитании, даже мне кажется, что она слишком оторвана от коллектива. Все ведь хорошо в меру, учиться нужно, но и помимо школы есть масса всего интересного.

– То есть вы осуждаете девочку за то, что она занята уроками? – удивилась я.

Классный руководитель отрицательно покачала головой:

– Нет, вы меня не так поняли. Я всего лишь имела в виду, что Кристине будет сложно в этой жизни. Нельзя же вечно сидеть в своих книжках, надо общаться с другими людьми. В меру, конечно, я не призываю ее тусоваться ночами напролет в клубах и прогуливать занятия. Но Кристина уж слишком зациклена на чтении… Надо быть чуточку поактивнее, что ли. Из-за этого, боюсь, у нее есть некоторое непонимание с другими ребятами.

– Значит ли это, что ее обижают? – уточнила я.

Жанна Петровна снова возразила:

– Нет, у нас приличная школа, просто с Кристиной ее одноклассники не общаются. Она и сидит за партой одна, тогда как все остальные старшеклассники дружат между собой. Кристину игнорируют, но она и сама ничего не делает для того, чтобы изменить ситуацию.

– Видимо, она и решила изменить эту самую ситуацию, – пробормотала я. – Начав с прогулов уроков…

– Я вовсе не это подразумевала! – воскликнула Арляпова. – Вовсе не нужно прогуливать уроки, просто надо быть более открытой, что ли… А Кристина вечно сидит одна за учебниками, словом ни с кем не перемолвится. Неудивительно, что ребята с ней не хотят дружить…

– Скажите, когда Кристина начала прогуливать занятия, – спросила я преподавательницу. – Вспомните точный день?

Жанна Петровна нахмурила лоб, потом неуверенно произнесла:

– Вроде она не появлялась в школе с прошлого понедельника. Да, точно, утром Кристина мне позвонила и сказала, что плохо себя чувствует, у нее высокая температура и, скорее всего, она заболела гриппом. Я, естественно, велела ей лечиться и вызвать врача на дом. Ее отцу я не звонила – Кристина ведь взрослая девочка, семнадцать лет, тем более к школе она всегда относилась ответственно. Мне бы и в голову не пришло, что она может меня обманывать!

– И потом вы с ней не созванивались? – уточнила я.

– Кристина еще в пятницу мне звонила и сказала, что лечится дома. Обещала сообщить, когда будет себя лучше чувствовать, я ей велела принести потом справку от врача. Девушка сказала, что справка у нее будет, поэтому я не беспокоилась по поводу ее пропусков.

– И никто из одноклассников ее не видел? – продолжала я свои расспросы.

Жанна Петровна пожала плечами:

– Не знаю, мне никто ничего не говорил. У меня создалось впечатление, что ее отсутствие никто и не заметил, на нее вообще мало внимания обращали. Она ведь в стороне от всех держалась…

– Я хотела бы поговорить с одноклассниками Кристины, – произнесла я. – Может, они что-то знают о том, где сейчас может быть девушка. Скажите, у вас есть список ребят, которые учатся с Кристиной в одном классе?

– Есть, но… – Арляпова с недоверием посмотрела на меня. – А кем вы приходитесь Кристине? Насколько мне известно, из родственников у девушки только отец, матери вроде у нее нет… Вроде она куда-то уехала, воспитывает Кристину отец. Ни о каких родственниках я не слышала.

– Я двоюродная тетя Кристины. Двоюродная сестра ее матери, – заявила я. – Раньше жила в Санкт-Петербурге, но недавно переехала в Тарасов.

– Надо же! – удивилась Жанна Петровна. – А что ж вы из Петербурга вернулись? Тарасов по сравнению с Северной столицей большая деревня!

– У меня там не сложилась жизнь, – туманно пояснила я. – А здесь у меня родственники, свое жилье. В Петербурге снимать квартиру дорого, да и климат там несколько непривычный. В общем, я переехала, разыскала бывшего мужа сестры и племянницу, и на следующий день после нашей встречи Кристина пропала. Игорь Сергеевич места себе не находит, поэтому я вызвалась помочь ему разыскать девочку.

– А почему вы в полицию не обратились? – поинтересовалась Арляпова. – Поисками людей должны заниматься профессионалы, а не родственники!

– Мы обращались, – солгала я. – Но там сказали, что поиски пропавшего человека начинаются на третьи сутки после его исчезновения. А я переживаю за Кристину, вдруг с ней что случилось! Тем более она домоседка, никуда не ходит, значит, она в беде! Я хочу хотя бы обзвонить одноклассников Кристины и узнать, вдруг она у кого-то из них в гостях или кто-то знает, куда она подевалась. Все ведь может быть, вдруг мы с ее отцом напрасно бьем тревогу!

Я не стала говорить Арляповой, что, скорее всего, девушку похитили. Тогда Жанна Петровна вряд ли стала бы мне давать номера телефонов одноклассников Кристины, а мне было необходимо переговорить с ними. Про исчезновение ноутбука я тоже решила ничего не рассказывать.

– Вы правы, – наконец согласилась со мной женщина. – В одиннадцатом «Б» учится двадцать семь человек. У меня есть список учеников и мобильные телефоны, вы можете сфотографировать их себе на мобильник, чтобы не переписывать.

Она вытащила из ящика своего стола толстую тетрадку альбомного формата, открыла первую страницу и протянула мне:

– Вот, здесь напротив фамилии телефоны…

Я сфотографировала сразу две страницы – на второй имелись адреса одноклассников Кристины. Но Арляповой об этом говорить не стала – она и так мне, видимо, не очень доверяла.

– Большое спасибо! – поблагодарила я женщину. – Скажите, а другие учителя, которые ведут занятия у одиннадцатого «Б», в школе? Могу я с ними поговорить?

– Можете, только вы зря потеряете время, – проговорила Жанна Петровна. – Вряд ли они что-то знают о Кристине. Во всяком случае, я в этом сильно сомневаюсь…

– И все же я бы хотела побеседовать с ними, – настаивала на своем я.

Арляпова пожала плечами и произнесла:

– Здесь сейчас точно находится учитель биологии Ольга Ивановна Веденеева, учитель алгебры и геометрии Анна Вячеславовна Малаева и учитель химии Снежанна Федоровна Ткаченко. Кабинет биологии и химии на третьем этаже, пятнадцатый и двадцать первый, кабинет математики – на втором, тридцать седьмой. Остальные преподаватели будут только завтра с утра…

– Большое спасибо вам за информацию! – поблагодарила я женщину. – Да, запишите мой номер телефона, вдруг вы что-то узнаете о Кристине или она с вами свяжется… Очень вас прошу, позвоните мне!

– Да, конечно, – Жанна Петровна записала номер моего мобильного на бумажку. – Напомните, как вас зовут?

– Евгения, – представилась я. – Еще раз простите, что я отвлекла вас от работы…

– Ничего страшного. Всего вам доброго, – попрощалась со мной Арляпова.

Я покинула кабинет и отправилась на поиски других учителей Кристины.

Как и говорила Жанна Петровна, все преподаватели, которых она назвала, находились еще в школе. Я побеседовала со всеми тремя учительницами, вот только узнать что-нибудь новое о Кристине мне не удалось.

Преподаватель биологии оказалась необъятной женщиной с короткой стрижкой, одетой в платье-балахон, и никакого желания разговаривать со мной она не испытывала.

Я зашла как раз в то время, когда Ольга Ивановна пила чай с пирожными у себя в кабинете. Женщина была недовольна тем, что я помешала ей, поэтому попыталась как можно быстрее от меня отвязаться.

Единственное, что я выяснила из ее слов, – так это то, что одиннадцатый «Б» совершенно не знает биологию, не учится и вообще это сборище болванов и бездельников.

Когда я сообщила ей об исчезновении Кристины, женщина только пожала плечами и заявила, что, скорее всего, девчонка где-то весело проводит время, а к урокам биологии это никакого отношения не имеет. И вообще, надо лучше воспитывать детей, чтобы они не занимались всякой ерундой.

Я поняла, что ничего от толстухи не дождусь, поэтому оставила ее пить свой чай со сладостями, а сама постучалась в кабинет химии.

Снежанна Федоровна Ткаченко хотя бы занималась делами – она проверяла тетрадки учеников, как и Жанна Петровна. На вид ей было лет сорок, выглядела она чопорно и строго. На глазах – очки, волосы стянуты в тугой пучок на голове, губы поджаты. Одета «химичка» была в брючный костюм темно-синего цвета.

При виде меня она нахмурилась и спросила:

– Вы ко мне?

– Да, мне Жанна Петровна Арляпова сказала, что вы преподаете химию в одиннадцатом «Б». Снежанна Федоровна, я не ошиблась?

– Не ошиблись, – сухо ответила она. – Чем могу быть обязана? Извините, у меня много работы…

– Я ненадолго, мне надо только задать вам несколько вопросов по поводу Кристины Куликовой, – пояснила я. – Вы, наверно, ее помните? Она учится в одиннадцатом «Б», отличница…

– Я прекрасно помню всех своих учеников, – прервала меня Снежанна Федоровна. – И знаю, кто и как учится, можете мне не напоминать. Что вы хотите знать о Куликовой? И почему вообще интересуетесь? Вы ее родственница?

– Да, я ее двоюродная тетя, – повторила я легенду, придуманную мной во время разговора с Арляповой. – Кристина пропала. Ее нигде нет, и трубку она не берет.

– Вот как, – безо всяких эмоций проговорила Ткаченко. – И что вы хотите от меня?

Надо же, учительница держится так, словно в школе постоянно пропадают ученики. Ни удивления, ни сочувствия, ни ужаса в ее голосе я не услышала. Пока что из всех преподавателей в школе номер сорок пять самой человечной показалась мне Жанна Петровна. Биологичку, кроме ее чая с пирожными, вообще, похоже, ничего не интересует, а учительница химии – та и вовсе черствая, как сухарь…

– Быть может, вы знаете, что могло случиться с Кристиной? Может, ее кто-то обидел из одноклассников или другой конфликт произошел? И ее отец, и я очень беспокоимся за девочку. Она ведь никогда школу не пропускала, всегда училась на пятерки… Вдруг она в беду попала!

– Прошу меня извинить, но я в личную жизнь учеников никогда не лезу, – отрезала женщина. – Это не входит в мои обязанности, за это мне не платят. Я занимаюсь только своей работой, а именно – учу детей химии. Кто там с кем поругался или поссорился, я не знаю. Лучше поговорите со школьным психологом, если Куликова к ней, конечно, ходит.

– Благодарю за совет, – улыбнулась я. – А психолог сейчас на месте?

– Понятия не имею, посмотрите в расписании на первом этаже. Там же кабинет психолога, если она в школе, то только там.

– Спасибо! – еще раз поблагодарила я Снежанну Федоровну.

Потом написала на бумажке свой номер телефона и отдала его учительнице.

– Вот, если вдруг вам что-то станет известно о Кристине, позвоните мне, пожалуйста. Меня зовут Евгения…

– Я вас поняла, – сухо кивнула химичка. – Теперь прошу меня извинить, мне надо работать…

Я поняла, что наша беседа окончена, и покинула кабинет.

Сперва я хотела спуститься на второй этаж и поговорить с Анной Вячеславовной, но потом решила, что разумнее будет попытаться найти школьного психолога. Если у Кристины в самом деле были проблемы, то она, скорее всего, ходила на консультации – ведь надо же кому-то выговориться, с кем-то посоветоваться.

Я не надеялась, что психолог сразу мне выложит все, о чем она беседовала с девушкой, ведь информация, которую доверяет пациент, строго конфиденциальна. Но если психологу что-то известно, я всеми способами смогу узнать, что говорила Кристина, чего бы мне это ни стоило.

Я спустилась на первый этаж и сразу нашла дверь с табличкой «Школьный психолог».

Я постучала в дверь, однако мне никто не ответил. Похоже, там было пусто – вряд ли психолог задерживается в школе после того, как занятия у учеников заканчиваются. Я подошла к расписанию, чтобы узнать график работы специалиста. Оказалось, получить консультацию школьники могут в период с часа до двух ежедневно.

Я поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы поговорить с Анной Вячеславовной Малаевой. Кабинет номер тридцать семь находился в левом углу здания, рядом с окном.

Я постучалась в дверь и вошла в комнату.

Анна Вячеславовна сидела за столом, на котором находился ноутбук, и что-то сосредоточенно печатала на клавиатуре.

Надо же, это первый кабинет, где я увидела компьютер, отметила про себя я. Странно, что только учитель алгебры и геометрии пользуется ноутбуком, по идее, сейчас у каждого школьного преподавателя должна иметься современная техника, хотя бы для ведения документации. Судя по всему, математичка именно этим и занималась – заполняла ведомости.

Сперва я решила, что Анна Вячеславовна меня не заметила – даже головы не повернула в мою сторону, продолжала набирать текст на ноутбуке. Математичка была лет на пять старше Жанны Петровны; внешне эти женщины разительно отличались друг от друга. Если Арляпова целиком состояла из мягких окружностей – полное лицо, округлые плечи, полная фигура, – то Анна Вячеславовна была худая, даже тощая, угловатая, какая-то нескладная. У нее были тонкие черты лица и крючковатый нос, делавший ее похожей на хищную птицу.

Я решила завести с ней беседу первая и проговорила:

– Добрый вечер, прошу прощения…

– Подождите, я работаю! – резко оборвала меня женщина.

Я замолчала, но из кабинета не вышла – стала ждать, когда она закончит печатать.

Наконец математичка оторвалась от ноутбука и недовольно посмотрела на меня.

– Вы ко мне? С каким вопросом?

– Да, Жанна Петровна Арляпова сказала, что вы преподаете математику у одиннадцатых классов… – начала я.

– Я учитель алгебры и геометрии, – поправила меня Малаева. – Что вы хотели?

– Одна из старшеклассниц, Кристина Куликова, пропала, – сразу перешла я к делу. – Вполне возможно, ее похитили. Скажите, где и когда вы видели ее в последний раз?

– Вы из полиции? – уточнила Анна Вячеславовна.

Я отрицательно покачала головой:

– Нет, я родственница Кристины. В полицию пока ни я, ни отец девушки не обращались, но если не удастся выяснить, где она, то придется писать заявление. Сами понимаете, что полицейские прежде всего станут расспрашивать учителей и одноклассников Куликовой, нагрянут в школу…

– При чем здесь учителя и школьники? – недовольно спросила Анна Вячеславовна. – Насколько мне известно, Куликова отсутствует по причине болезни, ее классный руководитель сказала мне, что у девочки грипп…

– Кристина не болела. Она пропускала уроки по неизвестной мне причине. Вспомните, пожалуйста, не замечали ли вы в последнее время каких-нибудь странностей в поведении девочки? Быть может, она с кем-то ссорилась или ругалась? Или как-то по-другому себя вела?

– Нет, ничего такого я сказать не могу, – пожала плечами математичка. – Куликова всегда делала домашние задания, хорошо писала проверочные и контрольные. Вот и последнюю работу она одна из всего класса написала на пятерку, у остальных сплошные двойки да тройки. Класс отвратительно справился с заданием, давно такого не было…

– А что, раньше успеваемость в одиннадцатом «Б» была лучше? – поинтересовалась я.

– Ну, по крайней мере, за предыдущие работы у некоторых были четверки, – кивнула Малаева. – Что с ними стало сейчас – неизвестно. С каждым разом все хуже и хуже, просто кошмар какой-то…

– Наверняка у Куликовой списывали, – предположила я. – Раз она одна хорошо училась по алгебре и геометрии.

– Возможно, – пожала плечами женщина. – Я иногда закрываю глаза на списывание – хотя ученики об этом не догадываются. Но если бы я не позволяла им списывать, у всех бы одни двойки были. Вообще, одиннадцатый «Б» – худшие по успеваемости, у них со всеми предметами дела обстоят неважно. Похоже, единственный человек, который пытается учиться, – это ваша Куликова. Но вот что она прогуливала занятия, об этом я и не подозревала. На нее это вообще не похоже!

– Это верно, – подтвердила я. – Поэтому я и хочу разобраться, что произошло с Кристиной. Скорее всего, она впуталась в какую-то темную историю. Быть может, девушка была чем-то напугана, боялась выходить из дома, возможно, кто-то ей угрожал. Поэтому она и сочинила историю про свою болезнь. Однако это не помогло – преступник или преступники похитили ее, несмотря на то что Кристина не выходила из квартиры.

– Неужели кто-то пробрался в дом Куликовых? – изумилась Анна Вячеславовна.

Было видно, что она искренне переживает за девушку.

Я кивнула:

– Да, вероятно, злоумышленники заставили Кристину открыть дверь. Уж не знаю, как они это сделали, но факт остается фактом. Девушку похитили, и, возможно, ее жизни угрожает опасность. Скажите, есть ли среди учащихся школы дети из неблагополучных семей?

– Что вы имеете в виду? – с недоумением посмотрела на меня учительница.

– Я говорю о том, что, вполне возможно, Кристина стала свидетелем какого-то преступления. Быть может, в дело замешаны наркотики или нечто подобное.

– Да вы что, какие наркотики! – ужаснулась Анна Вячеславовна. – У нас все-таки приличная школа! Конечно, есть среди старшеклассников те, которые курят и пьют пиво, но не более того! И то, таких ребят единицы…

– Или вы просто не знаете о том, что происходит за стенами школы, – продолжила я. – Когда вы видели Кристину Куликову в последний раз?

– В пятницу у одиннадцатого «Б» я проводила контрольную работу, ту самую, о которой я уже говорила, – произнесла Малаева. – У старшеклассников алгебра была последним уроком, потом все дети отправились по домам. Кристина последней вышла из класса, это я точно помню.

– А она вам что-нибудь говорила? – поинтересовалась я.

Анна Вячеславовна отрицательно покачала головой.

– Нет, просто дольше всех собиралась. Она вообще все медленно делает, это я заметила. Позже всех уходит из школы, никуда не торопится.

– А в понедельник Кристина позвонила классному руководителю и сказала, что заболела, – задумчиво проговорила я. – Довольно странно, не находите?

– Ну что тут может быть странного? – изумилась учительница. – Ноябрь, все болеют, холода ведь наступили. Никто не удивился – дети часто подхватывают грипп или простуду.

– Но Кристина ведь не заболела, она прогуливала учебу. Вряд ли она боялась узнать результаты контрольной, учитывая ее отличную успеваемость. Я думаю, что в пятницу она что-то увидела и это сильно напугало ее, в результате чего она стала бояться выходить из дома. Вот только что?..

– Боюсь, я вам тут ничем помочь не смогу, – проговорила Анна Вячеславовна. – Даже не знаю, что могло произойти с девочкой. Я очень надеюсь, что она найдется…

– В любом случае, если вы что-то вспомните или узнаете, позвоните мне, – и я протянула женщине номер своего мобильного телефона.

Глава 4

Я собиралась покинуть школу – было уже половина седьмого вечера, все учителя собирались идти по домам. Однако, прежде чем я ушла, мне в голову пришла довольно дельная мысль. Как ни крути, опросить двадцать семь человек – задача не из легких, да и на правдивые ответы старшеклассников надеяться не приходилось. Но если кто-то из одноклассников Кристины замешан в ее загадочном похищении, вполне вероятно, сообщники будут обсуждать совершенное преступление. Или вести себя странно, или каким-то образом выдавать свою причастность к исчезновению девушки.

Завтра я решила наведаться в школу снова и понаблюдать за учениками одиннадцатого «Б» класса. Сегодня же я прошлась по коридорам школы и установила «жучки», намереваясь на следующий день проверить прослушки.

Когда я возилась с «жучком» на первом этаже, возле женского туалета, то внезапно услышала чьи-то шаги. Я решила, что это охранник – вдруг он вечером совершает обход школы, проверяет, все ли кабинеты закрыты? Однако когда я устанавливала прослушки на третьем этаже, то видела свет в четырнадцатом кабинете, а это означало, что еще не все учителя ушли из школы.

Я зашла в туалет и принялась мыть руки, чтобы не вызвать подозрения у человека, шаги которого услышала.

Дверь в уборную открылась, вошла пожилая сутулая женщина в рубашке и штанах, в руках у нее были пустые ведра. Я поняла, что это уборщица, которая, скорее всего, ждала, когда учителя покинут школу.

– Здравствуйте, – улыбнулась я женщине. – Я вам мешаю? Минутку…

– Да не торопитесь, я подожду, – произнесла та. – Вы новая учительница, что ли? Я вас просто не видела раньше…

Я закрыла кран и посмотрела на уборщицу. Лет ей около семидесяти, лицо покрыто морщинами, вид – изможденный и усталый. Да, тяжело ей, наверное, ведра с водой таскать… Еще и на третий этаж подниматься, в ее-то возрасте! Ясно, что не от хорошей жизни она стала работать в школе уборщицей.

Интересно, она моет полы в школе только вечером? Или после каждой смены? Если женщина убирается здесь не один раз в день, у меня есть шанс узнать у нее что-нибудь о Кристине.

– Нет, я здесь по поводу одной ученицы, Кристины Куликовой, – пояснила я. – Вот, расспрашивала ее учителей.

– Надо же, она у вас что, отстающая? – сочувственно посмотрела на меня моя собеседница. – Не хочет учиться?

– Наоборот, она отличница, – сказала я. – Вы, случайно, ее не знаете? – я порадовалась, что у меня есть фотография дочери Куликова, и протянула мобильный телефон уборщице. – Вот она, может, вы ее видели?

Женщина внимательно посмотрела на снимок, потом пожала плечами и отдала мне телефон.

– Не помню такую… Хотя, погодите, можно я еще раз взгляну?

Она взяла мобильный и всмотрелась в фотографию. Долго думала, потом проговорила:

– Кажется, я ее как-то видела… Но не знаю, может, это была и не она… Это еще в сентябре было, давно.

– А при каких обстоятельствах вы видели эту девушку? – живо поинтересовалась я.

Уборщица снова задумалась.

– Я мыла полы в коридорах перед началом второй смены, – пояснила она. – Я два раза в день мою полы, вечером, после занятий, и днем, в пересменку. Как раз набирала ведро воды в женском туалете и вдруг услышала, что кто-то всхлипывает. Удивилась, потом решила, что, может, какая-то из учениц переживает из-за плохой оценки. Мне жалко стало девчонку, я выключила воду и зашла в туалет. А там на полу сидела девушка, лет шестнадцать-семнадцать на вид, и рыдала. Я стала спрашивать ее, что случилось, но она мне ничего не отвечала. Только плакала так, словно у нее кто умер. Ну, думаю, правда, что-то случилось у нее, вот только так и не поняла, что именно. Она ничего не говорила, потом вскочила и выбежала из туалета. Мне показалось, что у нее рука была в крови, но я точно не уверена, может, это краска. Она листок в туалете оставила – вырванный из какого-то учебника. Там, на этом листке, были матерные слова написаны, не буду произносить эту гадость. И что-то вроде «Умри, грязная тварь», прямо поверх текста учебника какие-то гады написали.

– А у вас осталась эта страничка? – спросила я.

– Нет, конечно, зачем мне эта мерзость? – покачала головой уборщица. – Я выкинула этот листок. Ума не приложу, кто это написал, но явно, какие-то отморозки. Девчонка, наверно, поэтому рыдала. Обидно такое получить.

– А на руке у нее, вы говорите, была кровь? – уточнила я.

Уборщица пожала плечами:

– Не знаю, выглядело похоже. Но вдруг это краска? Или может, испачкала руку в столовой, кетчупом, например?

– Разве в столовой школьникам приправляют еду кетчупом? – удивилась я.

Женщина задумалась.

– Ну, я иногда покупаю себе еду в столовой, самую дешевую, – проговорила она. – Но вроде с кетчупом там ничего не было. Хотя, кто знает, вдруг я ошибаюсь?

– Ясно… Откуда взялась краска, я тоже представить себе не могу, – вслух размышляла я. – Девочке на вид сколько лет было?

– Лет шестнадцать-семнадцать, – сразу ответила уборщица. – Старшеклассница.

– Так вот, уроки рисования в старших классах не проводятся, насколько я знаю, – произнесла я. – Или в школьной программе сейчас что-то поменялось?

– Нет, не думаю…

– Значит, краске взяться неоткуда, – заключила я. – В сентябре ведь школу не красили, так? Даже если здесь и проводили какой-то ремонт, то что могли красить красной краской? Стены в вестибюле и коридоре бежевого цвета, в классах тоже использованы нежные, пастельные тона. Ярких цветов здесь нет, так?

– Да, все верно… Вы полагаете, на руке у девочки была кровь? – ужаснулась моя собеседница.

– Вполне может быть, – кивнула я. – Иначе что еще?

– Но где она могла так пораниться? – изумилась уборщица. – Рука была сильно испачкана!

– Пораниться… – задумчиво повторила я. – Скажите, вы видели эту девушку после того случая? Вспомните хорошенько!

Уборщица наморщила лоб, потом покачала головой:

– Вроде нет. По крайней мере, я не помню… Может, и видела, да внимания не обратила.

– А вы, случайно, не знаете, были ли в школе еще какие странные случаи? Хорошо подумайте, прежде чем ответить. Может, кто-нибудь из учеников оскорблял кого-то или обижал? Или плохо отзывался о ком-то?

– Ой, если вы про это – то сколько угодно! – хмыкнула женщина. – Мальчишки в средних классах вечно дерутся, младшие классы галдят, бегают, носятся… Это ж дети, они на ушах всегда стоят!

– А старшеклассники? Выясняют они между собой отношения?

– Скорее всего, – пожала плечами уборщица. – Мальчишки и некоторые девочки курят на переменах, не знаю, из каких они классов. Может, из десятых или из одиннадцатых, их не разберешь. Матерятся часто, да все как в обычной другой школе!

– А наркотики кто-нибудь употребляет? – продолжала я свои расспросы.

Женщина неопределенно пожала плечами:

– Ну кто ж их знает? Может, кто и балуется, только в школе они этого не делают. Иначе сразу бы родителей вызвали да суровые меры применили бы, такое просто так с рук не сойдет!

В принципе, уборщица была права, употреблять наркотики в школе или в ее пределах станут только самые отчаянные экстремалы, которым все с рук сходит. Ну или у которых влиятельные родители, способные отмазать свое чадо от сурового наказания.

– Много в школе хулиганов среди старшеклассников? – поинтересовалась я.

Женщина махнула рукой:

– Хватает, взять хотя бы сына учительницы русского языка и литературы, Жанны Петровны. Вот у кого сыночек-отморозок, так это у нее. Кирилл ругается матом, курит, пиво пьет, руки распускает… Бандит, да и только! Но все его проделки остаются безнаказанными – Жанна Петровна ведь заслуженный учитель, из-за нее его и держат в школе…

– А в каком классе учится этот Кирилл? – полюбопытствовала я.

– То ли в десятом, то ли в одиннадцатом, я ж не преподаватель, по именам учащихся не знаю. Но слышу иногда, о чем учителя разговаривают, оттуда и знаю. Вообще, в старших классах детям крышу сносит – что они только не вытворяют, подумать страшно! В наше время, когда я училась, дети учителей сидели тише воды ниже травы, боялись. А сейчас все с точностью да наоборот! Им и думать не нужно об экзаменах и учебе – родители все равно подсуетятся, помогут поступить в вуз. А потом и получается, что специалисты у нас ни в чем не разбираются, все ведь по блату… Умные и толковые ребята не могут поступить никуда, потому что все места заняты такими вот лоботрясами, как Кирилл…

– Получается, один сын Жанны Петровны в школе зверствует? – спросила я.

Уборщица отрицательно покачала головой:

– К сожалению, нет. Да много таких, как он. Не только мальчишек, но и девчонок. Подумать только, как они в школу приходят, старшеклассницы эти! Размалеванные, юбки трусы не прикрывают, волосы разноцветные… Словно не на учебу, а на дискотеку пришли! Курят, ругаются, в общем, кошмар, а не дети. Я даже представить не могу, как с такими учениками преподаватели работают. Я уж молчу про то, какую грязь они после себя оставляют, сменку не носят, в столовой безобразничают так, что смотреть страшно. Вроде взрослые ребята, а ведут себя так, точно дикари… Едой швыряются, чай опрокидывают, да что тут толку говорить! Я бы давно отсюда уволилась, если бы было куда идти. Не школа, а дурдом какой-то!

– Вас послушать, то здесь какие-то отморозки учатся… – заметила я.

Уборщица пожала плечами:

– Нет, не все, конечно. Есть и хорошие дети, но таких мало. Сейчас время такое, в моде распущенность, наглость и хамство. Главное – деньги и власть, а моральные нормы и ценности никого не волнуют. Конечно, во все времена взрослые ругают молодежь – вроде как раньше лучше было и тому подобное. Но это ведь правда! В моей молодости у людей хотя бы высокие идеалы были, люди к добру стремились. А нынешнее поколение только денег хочет и удовольствий…

Женщина вздохнула, потом посмотрела на ведро, которое собиралась наполнить водой, и проговорила:

– Заболталась я с вами, а мне же еще полы мыть на двух этажах… И вас своими разговорами, поди, задерживаю. Вы уж извините, что-то я за временем не слежу совсем…

– Ничего страшного, я не тороплюсь, – улыбнулась я ей. – Напротив, спасибо вам за информацию!

– А вы вроде узнавали по поводу какой-то девочки, верно? – вспомнила вдруг уборщица. – Что с ней-то случилось?

– Кристина Куликова пропала, – пояснила я. – Это ее фотографию я вам показывала, потому мне очень важно узнать о том, что происходит в школе.

– Ой, ужас-то какой! – запричитала женщина, всплеснув руками. – И давно она пропала, девочка эта?

– Недавно, но я боюсь, как бы с ней беда какая не произошла. Возможно, ее похитили и удерживают силой. И скорее всего, Кристина была очень напугана, кого-то боялась. Вот теперь я думаю, может, она кого-то из своих одноклассников опасалась?

– Скорее всего, – кивнула та. – Вот Кирилла, по-моему, вся школа боится. Вместе с его боевой подругой, Ксюшей, что ли, ее зовут. Та еще оторва, как таких только в школу пускают!

– А Ксюша тоже дочка кого-то из учителей? – поинтересовалась я.

– Нет, она – девушка Кирилла, как это сейчас говорят. Под стать ему девица. Может на учителя матом наорать, я сама слышала. Говорят, она какую-то девчонку избила, вроде ту на «Скорой» увезли, но деталей истории я не знаю. Девчонка не из этой школы, какая-то знакомая Ксюши. А молоденькая учительница географии, которая в прошлом году после института устроилась в школу работать, и вовсе из-за этой Ксюши уволилась. Уж не знаю, чем ей новая учительница не угодила, но Ксюша как только не издевалась над несчастной девушкой! И слухи грязные про нее распускала, мышь дохлую ей в сумку подбросила, а однажды опозорила беднягу так, что мама не горюй!

– Что же она сделала? – спросила я.

– Представляете, однажды утром на двери кабинета географии появилась фотография, где запечатлена учительница географии в очень откровенном виде. Ну и занятие у нее было соответствующее, с каким-то мужиком. Понятное дело, что сейчас можно любое фото смонтировать, как я поняла, фигуры людей скачали с какого-то порносайта, а лицо приставили с фотографии учительницы. Кто это сделал – неизвестно, точнее, я догадываюсь, что это Ксюша постаралась, но девчонка все отрицала, у нее якобы алиби имелось даже. Кирилл подтвердил, что она пришла в школу одновременно с ним и географии у них в тот день не было, вроде Ксюша все время рядом с парнем находилась. Фото, естественно, убрали, только слишком много учеников видели этот снимок. Географичка не выдержала позора и написала заявление об уходе.

– Бедная женщина! – сочувственно воскликнула я. – И Ксюше за это ничего не было?

– Так, говорю, доказать, что это ее рук дело, не смогли. Кирилл вступился за девчонку, да только, я полагаю, они вдвоем эту пакость сделали. На пару, чтобы насолить учительнице. Что тут скажешь, добились своего…

– А за что Ксюша так ненавидела географичку?

– Да кто ее разберет? Просто не понравилась ей молодая учительница, и все тут. Позабавиться девочка решила, сочла свою проделку остроумной и веселой. А у учительницы из-за этого нервный срыв произошел, вряд ли она в школу еще раз устроится…

– Жестоко, – заметила я. – А как звали учительницу, не помните?

– Ой, да она ж недолго здесь работала. Я ее несколько раз встречала, здоровалась с ней. Приятная, симпатичная молодая женщина, миниатюрная, невысокая, с длинными светлыми волосами. Звали ее то ли Елизавета Юрьевна, то ли Екатерина Юрьевна, не помню точно. Это было ведь год назад, я поэтому забыла.

– А вы давно тут работаете? – спросила я.

– Прилично, уже пятый год полы мою, – кивнула женщина. – До этого я работала в музее, смотрителем – непыльная работа, сиди себе да за посетителями смотри. Платили, конечно, копейки, но в моем возрасте никуда особо не устроишься. Да и муж у меня был жив, у него и пенсия больше моей была. Но шесть лет назад и муж умер, и в музее сократили штат, я осталась одна и без работы. Вот и пошла в школу полы мыть…

– Сочувствую, – проговорила я. – Простите, я ведь даже не знаю, как вас зовут! Как-то неловко вышло…

– Я Тамара Николаевна, можете звать меня тетя Тома, так ко мне многие обращаются, – представилась уборщица. – А вас как зовут?

– Я Женя, – произнесла я. – Вы если что-нибудь вспомните еще, то сообщите мне, пожалуйста. Я вам сейчас свой номер телефона продиктую, можете мне звонить в любое время!

– Хорошо, только можете мне записать свой номер? А то я не очень хорошо с этими сотовыми телефонами разбираюсь…

Женщина засунула руку в карман и вытащила свой мобильник – кнопочный, старый, какими сейчас редко кто пользуется. Я и не думала, что подобные раритеты еще существуют – народ активно покупает смартфоны и айфоны, тогда как кнопочные устройства считаются пережитками прошлого.

Я взяла в руки мобильник и занесла в память свой номер телефона.

– Вот спасибо! – поблагодарила меня Тамара Николаевна. – Ладно, с вами было интересно поговорить, редко, когда со мной вообще кто-то разговаривает. Надеюсь, что вы найдете Кристину и с ней ничего не случится!

Она открыла кран и стала набирать воду в ведро. Наполнив ведро почти доверху, уборщица осторожно понесла его по коридору.

– Давайте я вам помогу! – предложила я.

Тамара Николаевна принялась отказываться, но я взяла у нее ведро и спросила:

– Вы на каком этаже сейчас убираетесь?

– Третий нужно вымыть… – смущенно проговорила женщина.

Я донесла ведро на третий этаж, поставила его рядом со шваброй, прислоненной к стене.

– Вот спасибо вам! – воскликнула Тамара Николаевна. – А то мне подниматься по лестнице уже тяжело, а тут вы помогли!

– Не за что, – улыбнулась я.

Попрощавшись с уборщицей, я спустилась на первый этаж и покинула школу номер сорок пять.

Приехав домой, я стала изучать список учеников одиннадцатого «Б» класса, сфотографированный из журнала Жанны Петровны.

Кирилл Арляпов, сын классного руководителя, учился вместе с Кристиной Куликовой. Скорее всего, Ксюша, девушка Кирилла, была тоже из одиннадцатого «Б», хотя я могла и ошибаться. Двух одноклассниц Кристины звали Ксюшами – у одной из них фамилия Петрова, у другой – Горская.

Первым делом я решила проверить Кирилла и двух Ксюш – ведь о них мне рассказывала Тамара Николаевна.

Я залезла в самую популярную социальную сеть и ввела в поисковой строке запрос – «Кристина Куликова». Игорь Сергеевич говорил, что не знает, на каких сайтах чаще всего бывает его дочь, однако этой сетью пользовалась вся молодежь, и наверняка Кристина тоже здесь зарегистрирована. Даже если девчонка до мозга костей социофоб, своя страничка у нее должна быть, хотя бы для учебы.

Я посмотрела на результаты поиска. В Тарасове проживало тридцать Кристин Куликовых, которые пользовались данной социальной сетью. Тех Кристин, которые не совпадали с пропавшей девушкой по возрасту, я сразу вычеркивала из списка. Странички девушек, не указавших свой возраст, я быстро просматривала, но пока нужной мне девушки не нашла.

Последней в списке значилась Кристина Куликова с неуказанным возрастом, однако эту страничку я проверить не смогла – она была удалена пользователем двадцатого октября нынешнего года.

Быть может, это и была исчезнувшая (или похищенная?) дочь Игоря Сергеевича? Для проверки своего предположения я залезла в другую социальную сеть и повторила поисковую операцию. Все тезки Кристины Куликовой не подходили либо по возрасту, либо по внешности; но и в этой социальной сети страничка одной Куликовой была удалена двадцатого октября.

Было ли это совпадением? Или дочь Игоря Сергеевича удалилась из всех социальных сетей двадцатого октября? Но что произошло с девушкой в этот день?..

Я решила в ближайшее время поговорить с Игорем Сергеевичем и узнать, помнит ли он, в каком настроении его дочь была двадцатого октября.

Пока я решила заняться поисками одноклассников Кристины. И первым я стала проверять Кирилла Арляпова.

Фамилия у сына Жанны Петровны редкая, поэтому нужного мне человека я нашла сразу же. В Тарасове проживал только один Кирилл Арляпов, поэтому можно было сказать, что мне повезло.

Я зашла на страничку Кирилла и стала смотреть информацию о пользователе. Кириллу было семнадцать лет, учился он в сорок пятой школе, в увлечениях значились названия популярных музыкальных групп и несколько компьютерных игр. Я решила посмотреть фотографии парня – к счастью, профиль его странички был незакрытым и просматривать ее мог любой человек.

У Кирилла было двенадцать альбомов – похоже, молодой человек любил фотографироваться. В одном из альбомов я увидела Кирилла в костюме кэйкоги – униформе для занятий боевыми искусствами, которую ошибочно называют «кимоно». На самом деле кимоно в Японии – это название любой одежды, а форма для различных видов единоборств носит иное наименование.

Фотографии были сделаны пять лет назад, когда Кириллу было около двенадцати лет. Я всмотрелась в лицо мальчика. Довольно симпатичный парнишка, с короткими вьющимися волосами и голубыми глазами, несколько худощавый. Он стоял рядом с мужчиной лет тридцати пяти, одетым в такую же униформу. Судя по всему, это был тренер Кирилла.

На другой фотографии в руках у парня была грамота за первое место в соревнованиях по карате-до. Мальчик буквально светился от счастья – на лице его была радостная улыбка.

Я пролистала все фотографии альбома, про себя удивляясь, что Кирилл сейчас считается самым отъявленным хулиганом в школе. Вроде занятия боевыми искусствами должны воспитывать в человеке благородство, уверенность, смелость, стремление к здоровому образу жизни. Однако то, что я слышала от уборщицы, противоречило этому утверждению. Семнадцатилетний Кирилл частенько распускал руки, матерился, курил и пил. Хотела бы я знать, как относится к его поведению тренер по карате, вряд ли он одобряет подобные выходки. Или же парень бросил занятия?..

Я закрыла альбом, посвященный увлечению Кирилла, решила просмотреть последние фотографии. Сделаны они были в этом году, и на них милый парнишка вырос в высокого, мускулистого парня с татуировками на руках.

Молодой человек выглядел привлекательно – голубые глаза, волнистые волосы, острые скулы, губы кривятся в усмешке. Но теперь в его облике было что-то порочное, а иногда – даже жестокое. На некоторых фотографиях Кирилл обнимал девушку – длинноволосую фигуристую брюнетку в кожаной мини-юбке, прозрачной кофточке и с ярким макияжем. Девчонка была бы настоящей красавицей, если бы не наносила на лицо боевую раскраску, делавшую ее вульгарной и агрессивной. Наверно, это и была та самая Ксюша, «боевая подруга» Кирилла, решила я про себя. Надо будет найти ее в социальной сети и убедиться в верности или ошибочности моей догадки…

Вот «сладкая парочка» запечатлена на фоне байка, на другом снимке они целуются, на третьем он с сигаретой в руках, а она – с банкой энергетика… Какие-то фотографии были сделаны в ночном клубе, где Ксюша с Кириллом развлекаются в компании друзей и подруг. Девчонки – в кричащих, откровенных платьях и с ярким макияжем, их кавалеры – с татуировками, в руках бутылки с пивом и другими спиртными напитками. Однако в форме для карате Кирилл больше не фотографировался, из чего я сделала вывод, что он забросил тренировки и посвятил свою жизнь поиску развлечений и удовольствий.

Просмотрев все альбомы Арляпова, я занялась поисками странички его девушки Ксюши. Ксения Петрова оказалась светловолосой высокой девушкой с волосами до плеч и немного простоватым лицом. На пассию Кирилла она была мало похожа, зато вторая Ксюша, по фамилии Горская, оказалась той самой брюнеткой с фигурой топ-модели и вызывающим макияжем.

Свои детские фотографии Горская не выставляла – видимо, считала их глупыми. Везде она позировала в экстравагантных нарядах и, похоже, не появлялась на улице без косметики. Как я поняла, Ксюша любила экспериментировать со своей прической – то она была с иссиня-черными волосами, то – с огненно-рыжей шевелюрой, то с разноцветными прядями. Если бы я не знала, что она учится в одиннадцатом классе, то запросто дала бы ей лет двадцать пять, не меньше. Да и Кирилл выглядел гораздо старше своего возраста.

Я решила попробовать втереться к Ксении в доверие и лично с ней поговорить. Для этого я создала новую страничку в социальной сети, поместила на аватарку фотографию солистки популярной группы, которую слушала девушка, после чего подала заявку в друзья.

Написала сообщение Ксюше следующего содержания:

«Привет, мы с тобой недавно познакомились в ночном клубе «Эйфория». Говорили о музыке, помнишь меня? Ты была еще с молодым человеком, у него на руке татуировка с черепом».

Судя по фотографиям Ксюши, в клубе «Эйфория» она была несколько дней назад, вместе с Кириллом они были запечатлены на фоне кричащей вывески заведения, на других снимках парочка курила и пила спиртные напитки. Наверняка в ту ночь оба выпили изрядно, поэтому Ксюша могла и не помнить, что происходило в клубе. К тому же я в своем сообщении упомянула Кирилла, на правой руке которого была набита татуировка с изображением черепа. Вроде Горская не должна заметить подвоха – я надеялась, что на мое сообщение она ответит.

Но Ксении в сети не было – наверняка где-нибудь развлекается, решила я про себя. Кирилл тоже заходил в сеть с компьютера около пяти часов вечера, изредка он появлялся онлайн, но с мобильного телефона. Возможно, Горская прочтет мое сообщение ночью, а может, только завтра – зависит от того, насколько весело она проводит сегодня время.

Я стала проверять других одноклассниц Кристины. Все они были зарегистрированы в соцсетях, поэтому находила я школьниц быстро – просто вводила имя и фамилию нужного мне человека в списке друзей Кирилла или Ксюши и сразу попадала на нужную мне страничку.

Многие девушки из одиннадцатого «Б» казались похожими на Горскую своей манерой одеваться, и у меня создалось впечатление, что они попросту копировали ее стиль. Кристина на фоне их и впрямь выглядела «белой вороной», неудивительно, что у нее не было общих интересов со своими одноклассницами. Парней в одиннадцатом «Б» было всего восемь, и, как я поняла, лидером у них был Кирилл Арляпов. Он сильно отличался от остальных молодых людей – был выше, выглядел брутальным и самоуверенным. Его одноклассники по сравнению с ним казались плюгавыми заморышами, и неудивительно, что Арляпов был кумиром для подражания среди старшеклассников.

Я решила завтра во что бы то ни стало поговорить со «звездной парочкой», а заодно и с другими одноклассниками Кристины. Почему-то мне казалось, что они что-то знают про пропавшую девушку, хотя, откуда у меня взялось это ощущение, я сказать не могла. К тому же мне не давал покоя тот факт, что Кристина удалила все свои странички из социальных сетей, и раз она это сделала, то должно быть какое-то объяснение ее поступку. Одним словом, я очень надеялась на то, что завтра мне удастся прояснить ситуацию.

На следующий день я приехала в школу номер сорок пять к одиннадцати часам утра. Сперва я намеревалась быть в школе к восьми часам, однако потом сообразила, что Кирилл и Ксюша, скорее всего, к первому уроку в школе не появятся – судя по их страничкам в социальной сети, парочка всю ночь где-то развлекалась, в лучшем случае они доползут до школы к одиннадцати-двенадцати. А может, устроят себе выходной…

Я поздоровалась с охранником, сказала, что мне надо поговорить с Жанной Петровной Арляповой. Вначале я хотела сочинить какую-нибудь легенду – представиться журналисткой из газеты или что-то подобное, – но потом поняла, что телевизионщики должны заранее договариваться с директором школы о предстоящем репортаже. Просто так заявиться с фальшивым удостоверением журналистки и сказать, что я намереваюсь написать статью о школе, не получится. Меня просто-напросто не пропустят в школу и велят общаться сперва с директором по электронной почте или по телефону.

Охранник пропустил меня через турникет, и я подошла к стенду с расписанием. У одиннадцатого «Б» значилось сегодня шесть уроков, последним должен был быть классный час.

До начала классного часа оставалось чуть больше часа; я поднялась на третий этаж, постучалась в четырнадцатый кабинет, чтобы договориться с Жанной Петровной о моем разговоре со старшеклассниками.

У классного руководителя одиннадцатого «Б» класса сейчас было «окно» – Арляпова сидела за своим столом и проверяла тетради.

Увидев меня, Жанна Петровна нахмурилась и спросила:

– Что-то случилось? Мы вроде вчера только с вами разговаривали…

– Кристину так и не нашли, – спокойно проговорила я. – Мне нужно поговорить с ее одноклассниками – может, кто из них знает, чем занималась девушка, когда пропускала школу.

– Одиннадцатый «Б» сейчас на уроке химии, – сухо произнесла Арляпова. – Думаю, не нужно нарушать учебный процесс и отрывать детей от занятий. Если вам так нужно побеседовать с ребятами, вы можете сделать это после уроков.

– Хорошо, – кивнула я. – У меня к вам будет еще пара вопросов. Ваш сын Кирилл сегодня в школе?

– Да, а что? – снова нахмурилась женщина. – Почему вы спрашиваете?

– Какие у него отношения с Кристиной? – проигнорировала я вопрос Арляповой. – Он что-нибудь говорил вам о ней?

– Мы с сыном не обсуждаем его одноклассников и одноклассниц, – произнесла Жанна Петровна. – Я не лезу в его личную жизнь – он уже взрослый парень, пускай живет самостоятельной жизнью. Думаю, моя позиция вам ясна.

– А как вы тогда относитесь к тому, что Кирилл ходит в татуировках, встречается с Ксенией Горской, ругается матом, употребляет спиртное и курит? Или это и есть показатель того, что человек живет взрослой жизнью?

– Это ложь, – парировала Арляпова. – Кирилл не пьет и не курит, матом не ругается. И уж не знаю, откуда вы взяли, что он встречается с Горской, это просто сказки какие-то! У вас богатое воображение, но лучше бы поиском пропавшей девушки занималась полиция, а не любительница детективных историй!

– А я не читаю детективы, – заметила я. – Вы заходили на страничку своего сына в социальной сети? Там полно фотографий, где он и Ксения целуются, сидят с банкой пива или с сигаретой в зубах. Вам мало этих доказательств?

– Сфотографироваться с бутылкой спиртного и я могу, – пожала плечами Жанна Петровна. – Если нужно для хорошего кадра. Но это ни о чем не говорит – я не употребляю крепких напитков. Я вполне допускаю, что Кирилл хочет произвести впечатление на друзей своими фотографиями. Конечно, это перебор, но у моего сына такой возраст. Татуировки тоже способ самоутвердиться, выделиться из толпы. Лично я не считаю татуировки красивыми, но настаивать на своей точке зрения не могу. Кирилл – взрослый парень, он может думать не как я и иметь другую точку зрения.

– Допустим, – произнесла я. – Знаете ли вы, где был Кирилл вчера ночью?

– Дома, где ж еще, – пожала плечами Арляпова. – Кирилл всегда ночует дома, как бы поздно он ни возвращался.

– Вы уверены? – я внимательно посмотрела на женщину.

Та раздраженно воскликнула:

– Естественно, я уверена! И прошу вас, хватит уже расспросов о моем сыне. Я понимаю, что вам хочется хоть кого-то обвинить в пропаже Кристины, но Кирилл здесь при чем? Вообще, вы меня отвлекаете от работы!

Я поняла, что ничего больше узнать у классного руководителя я не смогу, поэтому кивнула и, попрощавшись, покинула кабинет. Не хочет Арляпова говорить – ее проблемы, я твердо решила узнать как можно больше о Кирилле и его девушке.

Я спустилась на первый этаж и подошла к расписанию. Одиннадцатый «Б» находится на уроке химии, значит, на третьем этаже. Я решила не дожидаться конца занятий, а действовать прямо сейчас.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, я подошла к кабинету химии и постучалась в дверь.

Кто-то подошел к двери и открыл ее; на пороге я увидела преподавательницу химии Снежанну Федоровну Ткаченко, с которой вчера уже разговаривала.

– Снова вы? – не слишком обрадовалась мне «химичка». – Урок идет, дождитесь звонка, если хотите со мной побеседовать!

– Мне нужно поговорить с Ксенией Горской или Кириллом Арляповым, – произнесла я. – Есть кто-нибудь из ребят в классе?

– Оба здесь, – проговорила Снежанна Федоровна. – Вам обоих позвать?

– Если можно, – кивнула я.

– Этих – можно, – вздохнула учительница. – Все равно они ничего не делают на занятиях, только остальных ребят отвлекают… Можете с ними разговаривать сколько угодно, я не обижусь.

«Видимо, «сладкая парочка» достала почти всех преподавателей в школе», – подумала я про себя.

Ткаченко зашла в класс и громко проговорила:

– Горская, Арляпов, выйдите в коридор! С вами поговорить хотят!

– Кто? – услышала я мужской голос.

– Вот выйдешь и узнаешь, – отрезала учительница. – Давайте быстро, не срывайте мне урок!

Раздались шаги, и вскоре в коридор вышли высокий парень с волнистыми волосами и худощавая девушка с ярким макияжем. Сложен Кирилл был атлетически, обладал правильными чертами лица и выглядел так, словно сошел с обложки модного журнала. Короткие рукава его черной рубашки не скрывали татуировок на руках – я разглядела очертания черепа, той самой наколки, о которой я написала Ксении в личном сообщении.

Горская выглядела под стать своему молодому человеку: с идеальной фигурой, которую подчеркивали кожаные черные джинсы в облипку и прозрачная рубашка такого же черного цвета, с прямыми волосами, обрамлявшими бледное лицо. На этот раз Ксюша выкрасила свою шевелюру в светлый цвет и, как всегда, щедро наложила макияж. Глаза ее были подведены черным, губы накрашены темно-красной губной помадой, из-за чего ее лицо сильно контрастировало с волосами.

– Вам чего? – грубо спросил Кирилл, окидывая меня с головы до ног презрительным взглядом.

– Для начала – здравствуйте, – я улыбнулась, хотя мне очень хотелось поставить наглеца на место.

Я не люблю, когда со мной разговаривают подобным тоном, но для начала мне было нужно узнать информацию о Кристине Куликовой. А ради этого приходилось потерпеть.

– Меня зовут Евгения, я здесь по поводу вашей одноклассницы, Кристины Куликовой, – продолжала я.

Ксюша с Кириллом переглянулись.

– А мы тут при чем? – подала голос Ксения. – С ней ни я, ни он не общались.

– Знаю, – кивнула я. – Но я думаю, вы могли бы мне помочь с поисками Кристины. Видите ли, девушка сбежала, и вы – последние люди, с кем она общалась. Скажите, при каких обстоятельствах вы видели Кристину в последний раз?

– Да как обычно, – пожала плечами Ксюша. – Говорю еще раз, мы с ней не общаемся. Ничем не можем помочь, у вас все?

– Нет, не все, – я посмотрела девушке прямо в глаза, заставив ее отвести взгляд. – Вы завидовали Кристине, верно? И поэтому вы ее недолюбливали.

– Ха-ха, смешно! – Горская наигранно расхохоталась. – Я – завидовала этой замухрышке? Да она ж страшная, как атомная война, еще и умственно отсталая! Ну, с чего мне ей завидовать? У нее даже парня нет!

– Насколько я знаю, Кристина учится на отличные оценки, поэтому словосочетание «умственно отсталая» к ней явно не подходит, – заметила я. – Почему вы все-таки ненавидите Куликову? Она что-то про вас знает?

– Ну хватит уже нести всякую чушь! – оборвал меня Кирилл, и в его глазах вспыхнул злой огонек. – Пока не скажете, кто вы такая и зачем нас допрашиваете, мы ничего вам не скажем! Если вы из полиции, то предъявите свое удостоверение!

– Кто я такая, я уже вам сказала, – заметила я. – Если вы желаете разговаривать с полицейскими, я вам это устрою. Только сразу предупреждаю, что это вам не очень понравится – придется торчать в полицейском участке, и не факт, что на вас не повесят с десяток преступлений. Вы этого хотите?

Конечно, я несколько преувеличила – молодых людей никто не станет обвинять в преступлениях, которых те не совершали. Однако по поводу волокиты, связанной с допросами, я сказала настоящую правду. Кириллу с Ксюшей придется ходить в полицейский участок чаще, чем в школу, к тому же это вряд ли понравится их родителям. Особенно не будет в восторге Жанна Петровна, для которой важна незапятнанная репутация.

Но на Кирилла мои слова не произвели никакого впечатления. Он ухмыльнулся и заявил:

– И почему же нами заинтересуется полиция? У вас нет никаких доказательств того, что мы причастны к исчезновению Кристины! Так что нечего нас запугивать! Ксюша, пошли в класс!

Последняя фраза относилась к Горской. Та выглядела более напуганной, чем ее дерзкий молодой человек, но всеми силами старалась казаться такой же наглой и самоуверенной, как и Арляпов.

Я позволила им вернуться в кабинет химии, сама же спустилась на первый этаж. Разговор с Ксенией и Кириллом ни к чему не привел – я только убедилась в том, что парочка ведет себя отвратительно и ни Горская, ни Арляпов на контакт не идут.

Я решила попытать счастья еще раз и поговорить с другими одноклассниками Кристины. До окончания учебных занятий оставалось больше часа – урок химии у одиннадцатого «Б» подходил к концу, за ним должен был быть классный час.

Что ж, подожду пока в столовой, а после классного часа побеседую с кем-нибудь из старшеклассников…

Когда я зашла в столовую, то почувствовала приятный аромат свежих булочек и пирожков. Желудок мгновенно заурчал, и я поняла, что проголодалась. Кроме меня, других посетителей в школьной столовой не было, и я надеялась, что мне удастся купить здесь что-нибудь на обед. В конце концов, двери ведь не были закрыты, а значит, повара должны обслужить клиента.

Я подошла к стойке, поздоровалась с женщиной в белом халате и таком же белом колпаке на голове. На вид ей было около тридцати пяти – сорока лет, лицо женщины показалось мне каким-то усталым и измученным.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Скажите, можно у вас что-нибудь купить из горячих блюд?

– Есть рассольник и гречневая каша с подливкой, – проговорила женщина. – Подойдет?

– Да, конечно, – кивнула я. – Мне и первое, и второе, пожалуйста.

– Компот, пирожки будете? – спросила повар.

Я снова кивнула.

– Вы сотрудник? – поинтересовалась женщина.

– Нет, я здесь не работаю, – проговорила я.

– Тогда с вас без скидки двести пятьдесят рублей, – посчитала повар. – Только у нас наличными можно расплатиться, безналичного расчета нет.

– Хорошо, – я протянула женщине деньги, та сказала, что позовет меня, когда разогреет блюда.

Я уселась за столик и вытащила мобильный телефон. Открыла вкладку интернет, зашла в социальную сеть, чтобы проверить, ответила ли Горская на мое сообщение. Оно было прочитано, однако Ксения ничего не написала мне. Интересно, почему? Может, она догадалась, что неспроста я интересуюсь? Да нет, вряд ли, просматривала она свою страничку полтора часа назад, то есть до того, как я разговаривала с ней и с Кириллом.

Значит, девчонка просто не хочет идти на контакт, решила я. Не хочет говорить – не нужно, хотя я бы не прочь узнать, о чем общается Горская в социальной сети со своими одноклассниками и с Кириллом. Тратить время на то, чтобы разговорить упрямую девицу, я не собиралась – стала действовать быстро и наверняка.

Я открыла программу, позволяющую распознавать возможные пароли и аккаунты страничек в социальных сетях. Давно еще ее мне установил один приятель-хакер, к которому я изредка обращалась за помощью. Теперь благодаря этой чудо-программе я могла взломать любую страничку в социальных сетях, потратив на это от пяти минут до получаса.

Программа предлагала варианты логина и пароля нужного пользователя, и если проверять каждый, требуется немало времени. Я обычно просматривала весь перечень логинов и выбирала наиболее подходящий для данного человека, с моей точки зрения.

Мое увлекательное занятие прервала повар – она сообщила, что мой обед готов. Я подошла к стойке и забрала поднос.

И суп, и гречка выглядели очень аппетитно, поэтому я решила пока прервать процесс взлома странички Ксюши Горской и заняться едой.

Рассольник оказался выше всяких похвал, и я пожалела, что порция оказалась такой маленькой. Я приступила к гречневой каше.

Внезапно в моих мыслях промелькнуло вчерашнее воспоминание – рассказ уборщицы о том, как в туалете она обнаружила рыдающую девушку, похожую на Кристину Куликову.

Я отставила тарелку в сторону и снова подошла к стойке.

– Простите, пожалуйста, – обратилась я к женщине. – А у вас нет, случаем, соуса или кетчупа к гречневой каше? Я привыкла есть с соусом…

– К сожалению, у нас никаких соусов и майонезов не бывает, – покачала головой повар. – Питание все-таки для детей, а им вредно есть такое. Поэтому блюда у нас без острых приправ и с малым количеством соли.

– Правда? – изумилась я. – А одна моя ученица, которая учится в этой школе, Кристина, как-то пришла домой, измазанная кетчупом. Я ее репетитор по английскому языку, езжу на дом к ней преподавать. В тот день как раз она опоздала, а потом я еще ждала, пока она рубашку переоденет…

– Скорее всего, девочка обедала где-то в кафе, а не в школьной столовой, – пожала плечами повар. – У нас нет ни кетчупов, ни соусов, ни чего-то подобного. Даже томатную пасту в суп класть запрещено, потому что у кого-то из детей может быть на нее аллергия.

– Ясно… – задумчиво протянула я. – Простите, что отвлекла вас, спасибо…

– Ничего страшного! Приятного аппетита! – вежливо пожелала мне женщина, и я вернулась за свой столик.

Я медленно жевала гречневую кашу, про себя раздумывая над тем происшествием, о котором мне рассказала уборщица. Значит, рука девушки была вымазана не в кетчупе и не в краске. Скорее всего, это была кровь. Но как она могла так сильно порезаться? И чем? Не канцелярским же ножом для заточки карандашей! И вряд ли она таскает в школу нож, в школах карандаши точат обычными точилками.

Может, Кристина разбила окно в школе? Тоже ерунда какая-то, об этом точно узнал бы Игорь Сергеевич. Тогда каким образом девушка получила это ранение? Еще одна загадка…

Доев гречку и выпив компот с пирожками, я вновь взялась за свой мобильник. Зашла в программу, ввела ссылку на страничку Ксении Горской и стала просматривать варианты логинов и паролей. Пока ни один из них не казался мне подходящим – набор символов и цифр, вряд ли Ксения стала использовать в качестве пароля какие-то случайные знаки.

Я попробовала некоторые из предложенных логинов, но ни один из них не подошел. Я пришла к выводу, что придется механическим путем проверять каждый вариант, так как других идей у меня все равно не было. Что ж, это лучше, чем ждать, когда Горская соизволит мне ответить на мое сообщение…

За своим занятием я даже не заметила, как пролетело время. Внезапно раздался звонок – то ли на урок, то ли с урока. Я посмотрела на часы своего мобильного телефона. Показывало час дня. Я вспомнила, во сколько должен закончиться у старшеклассников шестой урок. Если классный час начинался в двенадцать десять, то закончился он десять минут назад! И как я только пропустила звонок с урока?..

Я взяла поднос с пустыми тарелками, поставила его в мойку и быстро вышла из столовой. Устремилась к выходу из школы – если урок закончился десять минут назад, вполне возможно, одиннадцатиклассники уже вышли на улицу.

Я решила подождать одноклассников Кристины у крыльца школы. Из здания выходили дети разных возрастов, однако взрослых ребят я пока не видела. Я околачивалась на улице минут двадцать, а то и больше, но старшеклассников так и не увидела. Похоже, за те десять минут, которые я провела в столовой после окончания шестого урока, учащиеся одиннадцатого «Б» спешно покинули школу.

Мне пришлось признать свое поражение – я так и не смогла узнать от одноклассников Кристины ничего о пропавшей девушке. Единственное, что сейчас оставалось, – это продолжать попытки взломать страничку Ксении Горской.

Глава 5

В школу я решила не возвращаться – поехала к себе домой, чтобы спокойно подобрать подходящий пароль к страничке Ксении. Все равно все одноклассники Кристины уже разошлись по домам, а больше мне в учебном заведении делать нечего.

Я доехала до дома и в два часа дня занялась страничкой Ксении Горской.

Наконец я ввела правильный логин и пароль. Почему-то девушка воспользовалась не своим настоящим именем, а в качестве логина выбрала никнейм «Кассандра», написав его латинскими буквами. Пароль содержал и латинские буквы, и цифры, и только одной Горской были понятны эти символы.

Ксении онлайн не было – в последний раз она заходила в сеть уже после моего визита, в двенадцать часов тридцать минут. Видимо, девушке было скучно на классном часу, вот она и сидела в телефоне.

Я просмотрела список чатов – Ксения общалась со своими одноклассницами и одноклассниками, само собой – с Кириллом, а также была участницей различных бесед. Пока ничего интересного я не нашла – Горская не обсуждала с Арляповым мой визит, он ей тоже ничего не писал. Да и зачем – они ведь были вместе в школе, могли вживую общаться друг с другом.

Я стала внимательно изучать страничку Ксении. Когда я просматривала ее в первый раз, то увидела только несколько альбомов Горской, зато сейчас, войдя под паролем пользователя, я увидела закрытые для других людей альбомы и видеофайлы.

Альбом с видеозаписями назывался «Красотка». Интересно, что в нем находится?..

Я открыла первую видеозапись. Снимали, по всей видимости, на мобильный телефон – сразу было видно, что видео любительское. Картинка «прыгала», дрожала, однако, что происходило на записи, было понятно.

Действие происходит в туалете – видны кабинки, раковина умывальника. В туалете несколько старшеклассников и старшеклассниц. Я узнаю Кирилла и Ксению, которые весело смеются над чем-то очень забавным. Еще несколько парней и девушек мне незнакомы. Один из молодых людей крепко держит девушку, заломив ей руки за спину. Лица ее не видно – я различаю только светлые волосы, заплетенные в косу, которая растрепалась, пока девушка пыталась вырваться.

– Поверни ее лицом к камере! – приказывает Ксения.

Парень разворачивает девушку, я вижу искаженное от ужаса и боли лицо Кристины Куликовой. У нее разбита губа, на щеке царапина. Глаза широко раскрыты, в них выражение отчаяния и безысходности.

– Пустите меня… – молит своих обидчиков Кристина.

Кирилл с Ксенией смеются над ней.

– Сначала ты попросишь прощения за то, что отказалась сделать за меня домашнюю работу по алгебре и геометрии, – сально улыбнулся Арляпов. – Понимаешь, что я от тебя хочу? Ты – грязное ничтожество, тебя надо пристрелить, как мерзкую бродячую псину, и оставить гнить на мусорке!

– Я обещала, что посмотрю твои задания… – попыталась было сказать Кристина, но ее слова оборвала громкая пощечина.

– Заткнись, – резко сказала Горская. – Кирилл, как ее накажем? Как хотели?

– Да, а что тут придумаешь, – пожал плечами молодой человек. – Паша, снимай все крупным планом, а ты, Леша, тащи ее к унитазу.

Кристина упиралась, пыталась вырваться, однако против высокого и шкафоподобного Алексея сделать ничего не могла. Он легко подтащил ее к унитазу, камеру направили на лицо девушки. Кристина всхлипывала и молила, чтоб ее отпустили, обещала сделать все задания, однако ее не слушали. Ксюша звонко смеялась, Кирилл нагло ухмылялся.

Леша опустил голову девушки вниз, намереваясь утопить ее в унитазе. Кто-то нажал на кнопку смыва. Криков Кристины уже никто не слышал – озверевшие старшеклассники собирались убить несчастную жертву.

Я смотрела на экран своего ноутбука широко раскрытыми глазами. Похоже, я не ошиблась в своих догадках – над Кристиной действительно издевались в школе. И издевались крайне жестоко.

Наконец экзекуция закончилась – Кристину вытащили, грубо толкнули на пол. Девушка была в полубессознательном состоянии – она кашляла, потом ее вырвало.

– Фу, какая гадость! – взвизгнула Ксюша. – Все, народ, валим отсюда! Да, ты, – она подошла к Кристине. – Если хоть кому пикнешь что – убью, поняла? Молчи!

Видеозапись закончилась. Я посмотрела на дату, когда было выложено жестокое видео. Двенадцатого октября этого года. Если я обнаружу на страничке Горской подобные видео, то думаю, мне удастся привлечь девчонку с ее дружками к уголовной ответственности. Жаль, одиннадцатиклассники – несовершеннолетние, иначе им пришлось бы отвечать по полной за свои действия. Но я найду способ, чтобы заставить Ксению, Кирилла и их приятелей понести заслуженное наказание.

Следующее видео было таким же жутким, как и первое. Не буду вдаваться в подробности – скажу только, что Кристину избивали ногами пятеро старшеклассников, среди которых опять были Горская и Арляпов. Они зверствовали больше остальных. Шестой участник избиения снимал все это на видео. Запись выложили в сентябре этого года.

Я просмотрела еще несколько видео, на которые были засняты унижения Кристины. Наконец я добралась до записи, сделанной двадцатого октября – в тот день, когда Куликова удалила все свои странички из социальных сетей.

На этот раз видео начиналось по-другому, не как в остальных записях. Хмурый осенний день – конец октября, серое небо и серый асфальт. По скверу медленно идет девушка – в осенней куртке и шапке, она о чем-то думает, не смотря по сторонам. За плечами у нее рюкзак, а в руках пакет со сменной обувью.

Кристина.

Неожиданно на нее кто-то налетает сзади и сбивает с ног. Девушка падает, ее тащат в кусты, на какое-то время картинка исчезает. Потом появляется – уже крупным планом. Кристина лежит на грязной земле, ее бьют ногой по голове. За одним ударом следует другой, видны только перепачканное лицо жертвы и ноги в тяжелых ботинках.

– Оставьте меня… – хрипит Кристина.

Раздается громкий смех – я узнаю голос Горской. Она произносит:

– Снимай лучше, Леха! Видео будет просто бомба!

Кристина с ужасом смотрит на своих мучителей. Одна из девушек – блондинка в короткой кожаной куртке и в черных штанах тащит увесистый мусорный пакет. Кристину держат за руки сзади, не давая ей подняться с земли. У нее разбита губа, на лбу – кровоточащая ссадина. Девушка судорожно, почти беззвучно, рыдает.

Блондинка подходит ближе и злорадно шипит:

– Что, свинья, нравится валяться в мусорных отходах? – затем оборачивается назад и говорит: – Снимай крупным планом, чтоб ее лицо было видно…

В тот же миг она вытряхивает мусорный пакет на голову несчастной жертвы. Мусор, объедки, какая-то мерзкая слизь и грязь обрушиваются на девушку, а кровожадная толпа дико гогочет и смеется. Громко звучат их реплики – «свинья», «помойная крыса», «жалкий отброс»… По щекам несчастной текут слезы, они смешиваются с кровью и помоями.

Омерзительная видеозапись заканчивается. За годы своей профессиональной деятельности я много чего повидала – можно сказать, я привыкла ко всему. Хотя порой даже я удивляюсь, до чего доходит человеческая жестокость и извращенность. Если хищные животные убивают ради пропитания, то человек – единственное живое существо на планете, которое изобрело пытки и садистские издевательства «забавы ради», только для того, чтоб увидеть страдания и мучения жертвы.

Чем эти старшеклассники лучше нацистов, которые измывались над пленниками концлагерей, совершая немыслимые зверства? И за что эти изверги так издеваются над Кристиной, за что ее ненавидят?

Я сильно сомневалась, что была какая-то определенная причина для травли – скорее всего, несчастную дочь Игоря Сергеевича выбрали «козлом отпущения» только потому, что девушка училась на одни пятерки да читала книги, вместо того чтоб курить, пить алкоголь да зависать в ночных клубах, подобно Ксении и Кириллу. И вот за это Кристину решили буквально выжить из класса. Теперь я не удивлялась, что Куликова прогуливала школу – да любой другой человек на ее месте давным-давно бы рассказал отцу об издевательствах! Разумнее всего было бы перевести Кристину в другую школу, подальше от этих малолетних извергов. Вот только почему девушка молчала? Почему хранила в себе все эти унижения и обиды? Неужели она так не доверяла отцу, что боялась сказать ему правду? Или ей было стыдно?

«Скорее всего, – решила я про себя, – Кристина переживала, что не может сама дать отпор своим мучителям, а ябедничать отцу не хотела».

Наверняка она боялась, что ее одноклассники только озвереют от ее жалоб, найдут ее и жестоко отомстят. Кристина скрывала следы побоев – носила водолазки с длинными рукавами, а новые вещи не брала в школу потому, что знала: их непременно разобьют, испачкают, испортят…

Видео, сделанное двадцатого октября, похоже, стало последней каплей – Кристина удалила свои странички из социальных сетей, и я не удивилась бы, если она сбежала бы из дома. Однако девушка продолжала посещать школу, а прогуливать стала только недавно. Прошел почти месяц с того дня, когда было снято злополучное видео, однако Куликова вела себя как и раньше. У нее не было нервного срыва, истерики, она не пыталась покончить жизнь самоубийством…

Когда я общалась с Кристиной, она показалась мне замкнутой и грубой, но я даже предположить не могла, что над девушкой так издеваются в школе! Однако видеозаписи, выложенные на страничке Горской, на многое мне открыли глаза. Скорее всего, дочь Игоря Сергеевича замкнулась в себе и ожесточилась, стала ненавидеть всех людей, весь этот мир. Поэтому и не стала со мной разговаривать, демонстрируя мне свою агрессию.

Но где Кристина сейчас? А что, если Ксения с Кириллом поспособствовали внезапному исчезновению девушки? Может, решили с ней расправиться наверняка?

Кристина не была свидетельницей преступления, она не связывалась с торговцами наркотиками и не знала какую-то страшную тайну, за которую ее могли бы устранить. Нет, все гораздо проще. Куликова для своих одноклассников была все равно что красная тряпка для быка – ее все хотели унизить, сделать ей больно, уничтожить.

В какой-то момент Ксении с Кириллом стало мало жестоких видео, им захотелось чего-то большего. Убийства. Извергам стало скучно, вот они и решили разнообразить свою жизнь, совершив преступление. Сперва они, видимо, угрожали Кристине, или та догадалась, что над ней нависла смертельная опасность. Вот и стала прогуливать школу – потому что знала, так просто от нее не отстанут. Говорила отцу, что ходит на занятия, а сама сидела дома и боялась выйти на улицу.

Однако Кирилл с Ксенией придумали, как выманить девушку на лестничную площадку. Кристина открыла им дверь, высокий, спортивный и сильный Арляпов быстро справился с девушкой, а потом преступники вытащили свою жертву на улицу. А может, их было не двое, а больше, вполне возможно, в деле участвовали другие одноклассники несчастной.

Зачем тогда они забрали ноутбук Кристины? Ведь девушка удалила свои странички из социальных сетей! Боялись, что Игорь Сергеевич станет исследовать компьютер девушки и обнаружит там видеозаписи с унижениями его дочери?

Вряд ли, ведь видео были закрыты от посторонних пользователей.

Выходит, Кирилл с Ксенией позарились на дорогой, современный ноутбук и решили прихватить его с собой? Но почему они проигнорировали компьютер отца Кристины? Взяли бы уж два, что там мелочиться!

Нет, опять неправдоподобное предположение. Существовала какая-то другая причина кражи ноутбука. Какая – я пока не знала, но рассчитывала сегодня же выяснить ответ на эту загадку.

Я открыла на телефоне фотографию со списком учеников одиннадцатого «Б». Нашла напротив фамилии Горской номер ее мобильного телефона и домашний адрес девушки. Сперва я позвонила Ксении, чтобы узнать, где она, и договориться о встрече.

Однако мне не повезло – телефон абонента находился вне зоны действия сети. К сожалению, мобильного телефона родителей Ксении в журнале не было, а возможно, контакты родителей были указаны на другой странице. Жаль, что я не смогла просмотреть всю тетрадь Жанны Петровны – думаю, мне бы пригодилась имеющаяся в журнале информация.

Я еще раз позвонила по мобильному телефону Ксении, потом набрала номер Кирилла Арляпова.

Тот сразу взял трубку. Я услышала его развязный, наглый голос:

– Кто это? Че надо?

– Ксению Горскую позови, – безо всяких церемоний велела я.

– А это не ее мобильник, – заметил Арляпов. – Ошиблась ты.

– Где Горская? Она с тобой, ведь так? У нее телефон выключен, – произнесла я.

– Да с чего ты взяла? – удивился Кирилл. – Мы с ней вместе не живем, Ксюха после школы куда-то свалила. Я не знаю, где она.

– Куда она ушла? – продолжала я свои расспросы.

– Да я почем знаю? Она передо мной не отчитывается! Да ты вообще кто такая? Че тебе от нее надо?

Я проигнорировала попытки парня узнать, почему я интересуюсь его «боевой подругой», и заявила:

– Узнаешь, где Горская, – перезвони по этому номеру. У меня есть кое-какая информация, которая вас обоих заинтересует. Понял?

– Чего? Какая еще инфа? – опешил Арляпов. – Да скажи уже толком, ни черта ж не понятно!

– Мозги напряги и подумай, – фыркнула я. – Или тебя этому не научили? Спроси у своей Горской, раз не соображаешь!

– Да пошла ты… – зло процедил Кирилл и бросил трубку.

Я не стала ему перезванивать – вряд ли Арляпов лгал мне и Ксения была рядом с ним. Скорее всего, он действительно не знал, где Горская, иначе он бы позвал Ксению, чтобы та сама разбиралась с людьми, которые не могут до нее дозвониться.

Я посмотрела на часы. Половина пятого вечера, вряд ли Горская сейчас находится у себя дома. Учитывая любовь девушки ко всевозможным тусовкам и ночным клубам, сейчас она наверняка находится в каком-нибудь «злачном» месте. А телефон выключила, чтобы родители до нее не могли дозвониться, или мобильник попросту разрядился.

Все же я решила приехать к Горской домой и поговорить с ее родителями или родственниками. Ну или с самой Ксенией, если та все-таки находится у себя. В любом случае я надеялась, что кого-нибудь дома я застану, а если нет – подожду, рабочий день у большинства людей заканчивается в шесть часов вечера.

Я села в машину и забила в навигатор адрес, по которому проживала Ксения Горская.

Улица Шехурдина, дом двадцать один, находилась довольно далеко от школы, где училась девушка, скорее всего, Горская ездила на автобусе или на такси до учебного заведения. А может, ее отвозил Арляпов, вполне возможно, он уже водит личный автомобиль, несмотря на то что ему еще не исполнилось восемнадцати.

Ладно, как Ксения добирается до школы – не самый главный вопрос, перво-наперво мне нужно найти Горскую и добиться от нее правды. Точнее, заставить ее рассказать, что они сделали с Кристиной и где сейчас находится несчастная девушка.

Я доехала до улицы Шехурдина за полчаса. Несколько раз пыталась дозвониться до Ксении, но телефон по-прежнему был выключен. Поэтому я припарковала машину возле нужного мне подъезда и набрала в домофон номер квартиры – сто семь.

Мне долго не открывали, и я решила, что дома никого нет. Однако наконец-то трубку домофона взяли, и я услышала тоненький детский голосок.

– Кто? – спросил меня ребенок. – Мамы с папой сейчас дома нет, я одна! Тетя Рита сказала, чтобы я дверь никому не открывала!

– Привет, – как можно дружелюбнее проговорила я. – А ты не знаешь, Ксюша Горская здесь живет? Я к ней пришла.

– Здесь! – ответила девочка. – То есть вам можно открывать, да? Вы же Ксюшу знаете?

– Да, все верно, – про себя я подумала, как легко можно провести бесхитростного ребенка.

Девочке повезло, что я оказалась не грабителем и не убийцей – дверь с писком открылась, и я вошла в подъезд.

Квартира номер сто семь находилась на пятом этаже. Я поднялась на лифте и подошла к приоткрытой двери с табличкой номер сто семь.

На пороге стояла девочка лет пяти, одетая в ярко-зеленую футболку с короткими рукавами и голубые шорты. В руках у ребенка была мягкая игрушка – пушистый котенок.

Девочка внимательно смотрела на меня своими большими синими глазами, но во взгляде было только любопытство и интерес. Ребенок меня не боялся, и, когда я поздоровалась с девочкой, она проговорила:

– Привет! Меня Лена зовут, а тебя?

– Я Женя, – представилась я. – Ты – сестра Ксюши, верно?

– Ага, – кивнула девочка. – Только Ксюши дома нет, она ушла. Утром еще.

– А когда придут твои мама с папой или Ксюша? – спросила я.

Лена пожала плечами:

– Я не знаю, мама сейчас на работе, она иногда поздно возвращается. Папа тоже на работе. Ксюша не знаю где, а тетя Рита сегодня раньше уехала. Она просила меня тихо посидеть дома и никому не открывать, ждать, когда мои мама с папой приедут…

– А кто такая тетя Рита? – поинтересовалась я.

– Она сидит со мной, когда никого дома нет, – пояснила девочка. – Раньше со мной Ксюша сидела, а потом она не захотела со мной сидеть. И мама попросила тетю Риту приходить, чтобы со мной играть.

– Тетя Рита – знакомая твоей мамы, верно? – уточнила я.

Лена кивнула.

– А в детский садик ты почему не ходишь? – спросила я. – Дома одной ведь скучно, правда?

– А я не хочу ходить в садик, – упрямо проговорила Лена. – Там все злые и страшно.

– Вот как, – пробормотала я. – Ладно, скажи мне, ты ведь разговариваешь с мамой и папой по телефону, когда они работают? Они звонят домой, так?

– Да, они звонят тете Рите, и она дает трубку мне, – сказала девочка. – У меня нет телефона, а у Ксюши есть. Но она большая, и поэтому ей купили телефон. Мне тоже купят, когда я вырасту.

Ситуация казалась мне безвыходной. Лена не знала ни номера телефонов своих родителей, ни номера загадочной тети Риты. Скорее всего, мобильные номера были где-то записаны, в какой-нибудь записной книжке, но Лена призналась, что не помнит, где мамины или папины ежедневники.

– Ладно, давай вместе подождем твоих родителей, – предложила я девочке. – Разрешишь войти в квартиру? Не очень удобно разговаривать на пороге.

– Пошли, – кивнула Лена. – Я тебе покажу свои игрушки, хочешь?

Квартира, в которой проживала Ксения с родителями и маленькой сестрой, была трехкомнатной. У Ксюши была своя отдельная комната, Лена спала в детской, а родители девочек – в гостиной.

Лена с удовольствием провела мне экскурсию по дому, без умолку рассказывая самые разные истории, совершенно не связанные между собой. Поначалу я пыталась понять, о чем мне хочет сообщить ребенок, но потом поняла, что Лене просто хочется с кем-нибудь поболтать, а точнее – поговорить самой. Лена могла что-то спросить и, не дожидаясь, когда я отвечу, тут же перевести разговор на другую тему, потом перескочить на третью…

Словом, я решила внимательно осмотреть дом, где жила Ксюша, а в частности, ее собственную комнату.

Квартира выглядела бы уютной, если бы не огромное количество вещей на довольно небольшом пространстве. Детская была забита всевозможными игрушками, в комнате родителей оказалось чересчур много мебели, а в спальне Ксюши царил жуткий бардак. Вещи свалены как попало, повсюду разбросаны молодежные журналы, тюбики из-под декоративной косметики, заколки, блестки, лаки для ногтей… На то, что старшая сестра Лены все-таки учится в школе, указывала сиротливая стопка тетрадок и учебников за одиннадцатый класс, которая, казалось, попала в эту комнату совершенно случайно. Других книг здесь не было – скорее всего, Ксюша не относилась к людям, которые любят читать.

Лена хотела поскорее отвести меня в детскую, чтобы показать свои игрушки, однако я не спешила покидать комнату Горской.

Подойдя к столику с ноутбуком, я спросила девочку:

– Скажи, это ведь ноутбук Ксюши?

– Ага, – кивнула та. – Ксюша не разрешает мне его трогать, говорит, что сломаю. Она вообще не любит, когда я к ней в комнату захожу.

– Вы с ней дружите? – поинтересовалась я, подойдя к компьютеру.

– Раньше дружили, – немного грустно проговорила Лена. – А потом Ксюша не стала со мной разговаривать. Она только ругалась на меня и злилась. А раньше наоборот, мы вместе играли. И она много всяких историй мне рассказывала…

Было видно, что девочка расстраивается из-за того, что старшая сестра игнорирует ее и не замечает. Родители Лены целыми днями пропадали на работе, девочка была предоставлена самой себе. Поэтому нет ничего удивительного в том, что она открыла дверь незнакомой женщине – Лене попросту было скучно, и она была рада любому собеседнику.

Я подошла к ноутбуку Ксюши и собиралась включить его, как вдруг мне показалось, что входную дверь снаружи отпирают ключом.

Лена тоже замолчала, потом радостно воскликнула:

– Мама с папой пришли! Ура!

Девочка бросилась к двери, я с сожалением посмотрела на ноутбук и вышла за ней из комнаты Ксюши.

В прихожей я увидела мужчину и женщину, судя по всему, это были родители девочек. Женщина была моложе мужчины, она обнимала свою младшую дочку, а мужчина вешал куртки на вешалку.

Сперва они меня не заметили; когда женщина увидела меня, она растерялась и опешила. Еще бы – любой человек, мягко говоря, удивится, обнаружив в своей квартире незнакомца или незнакомку. Хорошо еще, что мама Лены не подняла крик и не стала вызывать полицию. Ее муж тоже был изумлен моим внезапным появлением, однако он быстрее пришел в себя и спросил:

– Вы кто? И как оказались в нашей квартире? Отвечайте, а то я сейчас полицию вызову!

– Успокойтесь, я не воровка и не преступница. Я пришла поговорить с вашей старшей дочерью Ксенией, но дома была только Лена. Девочка открыла мне дверь, и я решила дождаться кого-нибудь из взрослых.

– Лена! – воскликнула женщина. – Я же говорила тебе, никому не открывай дверь! Ну, как я тебя могу теперь оставлять дома? И Рита где? Она же обещала дождаться нас с папой! Я ей сейчас позвоню…

– Мама, тетя Рита сказала, что ей надо сегодня пораньше уйти, – пояснила девочка. – Она велела мне сидеть тихо и не открывать никому дверь…

– Нет, ну за что мы ей платим, а? – возмущалась мама Лены. – Ведь договаривались же, что Рита уходит только, когда кто-то из взрослых придет домой! И где Ксения? Она вообще что думает?! Сколько это может продолжаться?..

– Таня, успокойся, – прервал ее возмущенные вопли мужчина, потом обратился ко мне: – Простите, как вас называть?

– Евгения, – представилась я.

– Меня зовут Дмитрий, это моя жена Татьяна, – произнес отец Лены. – С нашей младшей дочкой вы, думаю, уже познакомились. Пройдемте на кухню, не в прихожей ведь разговаривать! Расскажете, зачем вам понадобилась Ксения…

Я кивнула, и мы прошли на кухню. Татьяна велела Лене поиграть у себя в комнате, пока взрослые разговаривают, а потом пообещала девочке, что почитает ей вслух.

Лена ушла к себе, а Дмитрий проговорил:

– Итак, что опять натворила Ксения? Вы ведь из школы, как я понимаю?

– Нет, я не из школы, – покачала головой я. – Но с вашей дочерью я бы очень хотела побеседовать. Как я понимаю, Ксюша редко бывает дома, верно?

– Да, за последние несколько лет она стала совсем неуправляемой, – с горечью произнесла Татьяна. – На нее все учителя жалуются, нам она тоже постоянно грубит, домой ночевать часто не приходит, где пропадает – неизвестно. Я пыталась на нее как-то воздействовать, но все как об стенку горох. Ксюша делает что хочет, и никто ей не указ.

– Вы знаете, где ваша старшая дочь проводит время? – поинтересовалась я.

Татьяна с Дмитрием переглянулись, потом мужчина проговорил:

– Мы знаем, что она встречается с молодым человеком. Ксюша отказалась нас с ним познакомить, так как это, по ее словам, «не наше дело». Предполагаем, что она после школы общается с ним.

– И вы не пытались узнать, что это за парень, какие у них с Ксенией отношения? – удивилась я. – Все-таки Ксюша несовершеннолетняя, она может натворить глупостей…

– Знали бы вы, сколько раз мы пытались наладить со старшей дочерью отношения! – сокрушенно воскликнула Татьяна. – Я не знаю, что с ней происходит. Ксения иногда кажется мне просто невменяемой! Может послать нас матом, наорать, угрожает постоянно… Поставила ультиматум: либо мы перестаем вмешиваться в ее жизнь и не достаем ее расспросами, либо она уходит из дома. Но так-то она хоть изредка приходит домой, это лучше, чем вообще ничего не знать о ней! Мы с Димой все надеемся, что она перебесится и успокоится…

– А вам известно, что Ксения жестоко изводила одну из своих одноклассниц, Кристину Куликову? – поинтересовалась я.

Татьяна уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– Что вы этим хотите сказать? То есть как – изводила? Объясните!

– Ксения устраивала настоящую травлю на несчастную девушку, – проговорила я. – Кристину Куликову зверски избивали, портили ее вещи, одежду, угрожали, а потом снимали все это на видео и выкладывали в социальную сеть. Если вы мне не верите, я могу показать вам эти видеозаписи, и вы сами во всем убедитесь. Главной зачинщицей всех этих беспорядков была Ксения Горская. Предположительно, она и ее молодой человек Кирилл Арляпов в конце концов расправились с Кристиной. Девушка недавно исчезла при очень странных обстоятельствах, и никто не знает, что с ней и где она находится.

– Это неправда! – воскликнула Татьяна. – Ксюша, конечно, трудный ребенок, но она не монстр! Зачем вы зря на нее клевещете?

– Понимаю, в это поверить сложно, – спокойно произнесла я. – Посмотрите тогда сами. В комнате у вашей старшей дочери есть ноутбук, мы можем его включить, и я открою вам эти видеозаписи.

– Включайте! – велела женщина. – Я уверена, что это ошибка. Либо монтаж! Ксюша не могла участвовать в подобном!

Мы прошли в комнату Ксении, я наконец-то добралась до ее ноутбука. Я решила сперва показать родителям Горской видеозаписи со странички девушки в социальной сети, а после скачать содержимое рабочего стола компьютера и дисков себе на флешку. Если Татьяна или Дмитрий станут возражать, я скажу, что это мне нужно для того, чтобы найти пропавшую Кристину Куликову. Хотя после того, как родители Ксении увидят, что творит их дочь, вряд ли они будут запрещать мне производить данную операцию.

Я включила ноутбук, тот загрузился довольно быстро. Сразу видно, компьютер новый, хороший, значит, родители Ксении не экономят на старшей дочери. Хотя на месте родителей девчонки я бы всерьез занялась ее воспитанием. Конечно, и Дмитрий, и Татьяна работают, у них нет времени на своих собственных дочерей, даже пятилетняя Лена предоставлена самой себе. Может, вечная занятость родителей и стала одной из причин омерзительного поведения девушки…

Я зашла в социальную сеть Ксении, и ни Татьяна, ни Дмитрий даже не спросили меня, откуда я знаю пароль странички их дочери. Альбом с видеозаписями я нашла сразу же, включила сцену, где Кристину топили в туалете.

Родители Ксении буквально вперились взглядом в экран. Увидев свою дочь, Татьяна едва слышно вскрикнула, а Дмитрий нахмурился.

Первой не выдержала мать девушки. Когда Кристину стали топить в туалете, она вскочила со стула и воскликнула:

– Прекратите, выключите эту запись! Не может быть, это не Ксения…

Дмитрий по-прежнему смотрел на экран ноутбука. Он не говорил ни слова, но я видела, что мужчина был потрясен до глубины души.

Татьяна беззвучно заплакала. Слезы текли у нее по щекам, а она даже не замечала их. Ее взгляд был стеклянным и каким-то пустым, она смотрела в одну точку где-то на стене, боясь повернуться к экрану ноутбука. Дмитрий, напротив, не отводил глаз от компьютера. Он сидел совершенно неподвижно, только его руки непроизвольно сжимались в кулаки.

Когда видеозапись закончилась, мужчина перевел взгляд сперва на меня, потом на свою жену. Потом процедил сквозь зубы:

– Я найду эту… эту дрянь… и заставлю ее пожалеть о том, что она сделала!

Он вскочил со своего места, не обращая внимания на Татьяну, начал ходить взад-вперед по комнате. Резко остановившись, подошел ко мне и спросил:

– Вы уверены, что это не монтаж?

– Смонтировать такое невозможно, – покачала головой я. – Я проверяла, видеозапись подлинная.

Дмитрий вытащил из кармана свой мобильный, стал искать чей-то номер – наверно, хотел позвонить Ксении и узнать, где она. Он поднес трубку к уху, потом выругался.

– У нее мобильник выключен! – воскликнул он. – Где ее черти носят? Вы говорите, что знаете ее парня, так? Это тот высокий татуированный детина?

– Да, его зовут Кирилл Арляпов. Он сын классного руководителя одиннадцатого «Б», – подтвердила я.

– У вас есть его номер телефона? – спросил Дмитрий.

Я кивнула и проговорила:

– Я звонила Кириллу. Ксении у него нет, он сказал, что не знает, где она.

– Проклятье… – выругался Дмитрий. – Если бы я знал, что вытворяет Ксения, то давно бы… – он замолчал, не в силах подобрать подходящие слова.

Татьяна посмотрела на него и с отчаянием в голосе проговорила:

– Это какая-то ошибка… Это не может быть правдой, Ксюша ведь не такая…

– Мы ведь сами все видели, – возразил ее муж. – Придется смириться с тем, что… что мы вырастили чудовище.

– Она не была такой раньше… – причитала Татьяна. – Ведь, когда Леночка только родилась, Ксюша была рада, что у нее есть сестренка! Она помогала мне как могла, нянчилась с Леночкой, не ревновала… А потом… Что с ней произошло потом? Почему она так стала себя вести?..

– В каком возрасте Ксения стала отдаляться от вас? – спросила я. – Насколько я понимаю, раньше она была послушным ребенком, верно?

– Да, – кивнула Татьяна. – В четырнадцать лет Ксюша, как и многие девушки ее возраста, стала пользоваться косметикой, хотела выглядеть модно и современно. Мы с мужем никогда не критиковали ее, ни на чем не настаивали. Старались, чтобы Ксюша не чувствовала себя обделенной – ведь у нее была маленькая сестренка, с которой я проводила все свое время. Ксюша все понимала, не обижалась. Но и дома стала реже бывать – после школы уходила гулять с подружками, бегала на вечеринки… Я не придавала этому особого значения – дочка хочет общаться со сверстниками, что в этом плохого? Да, старшая перестала мне помогать по дому, часто просила денег, но я не отказывала Ксюше ни в чем. Хотела, чтобы она понимала, мы с отцом ее любим, как прежде. А потом начались жалобы учителей. То Ксения не делает домашние задания, то прогуливает школу… Я пыталась поговорить со старшей дочкой, но Ксюша впервые в жизни мне нагрубила и ушла из дома. Куда – не сказала, телефон выключила, и я не могла ей дозвониться. Муж потом тоже с ней разговаривал, но все заканчивалось скандалом. Мы даже думали начать водить Ксюшу к психологу – она становилась все более агрессивной и неуравновешенной. Но когда я сказала дочери, что записала ее на консультацию к врачу, та просто с катушек съехала! Кричала на меня, говорила, что она не сумасшедшая, а в конце концов заявила, что если мы с отцом не перестанем до нее «докапываться», она сбежит из дома и мы ее никогда больше не увидим… В тот день она не разговаривала ни со мной, ни с Дмитрием. А на следующий день после школы не вернулась домой, а когда я ей позвонила, сказала, что приходить будет когда захочет. И что сейчас она находится у своего парня, но кто он – не сказала. После этого я старалась с ней не конфликтовать, чтобы не повторилась такая же истерика, уговаривала мужа, чтобы он оставил Ксюшу в покое – вроде девочка влюбилась, возраст такой, вот она и ведет себя не пойми как. Но я понятия не имела, что Ксения способна совершить такие подлости… – женщина кивнула на ноутбук. – Как будто это и не моя дочь…

Она замолчала, судорожно всхлипнула. Потом произнесла:

– Та девочка… Кристина, верно? Которая пропала… Я очень надеюсь, что… что она найдется… Ксюша ведь не могла с ней ничего сделать, она же… она же не преступница!

– Я тоже очень надеюсь на то, что Кристина Куликова жива, – кивнула я. – Поэтому и приехала сюда, хотела поговорить с Ксюшей. Думаю, ваша дочь знает, что стало с Кристиной.

– Когда Ксения вернется, мы вам обязательно сообщим! – пообещал Дмитрий. – Я и сам бы хотел побеседовать с ней… Не подумайте только, что мы с Татьяной пытаемся выгораживать дочь – лично я считаю, что человек должен отвечать за свои поступки. Ксения поступила очень… очень дико. И даже если она в тот момент находилась в состоянии аффекта или под воздействием каких-либо веществ, ее это не оправдывает. Если она сегодня дома не появится, я завтра сам поеду в школу и поговорю с ее друзьями и этим как там его… Кириллом, ее бойфрендом. Они точно должны знать, где Ксения.

– Хорошо, как только что-то узнаете о вашей дочери, позвоните мне на мобильный, – я продиктовала Дмитрию свой номер телефона. – Дайте мне номер своего телефона, чтобы я могла с вами связаться. Прошу вас держать меня в курсе событий, от этого зависит жизнь Кристины Куликовой…

– Я вам обещаю, – сказал мужчина, после чего продиктовал мне номер своего мобильного.

Прощаясь с родителями Горской, я незаметно закрепила «жучок» в прихожей. Супруги говорили убедительно, Татьяна плакала искренне, однако на слово я никому не верила. У меня не было доказательств, свидетельствовавших о том, что и Дмитрий, и его жена не лгут. Вполне может быть, что родители Ксении в курсе всех ее проделок и попросту покрывают дочь. Дмитрий уверял меня, что он не стал бы этого делать, однако все это были только слова. А мне были нужны факты.

Раз я не могу поговорить с Ксенией, почему бы не навестить Кирилла Арляпова? В самом деле, по какой причине я решила, что только Горская замешана в похищении Кристины? Издевались-то они с Арляповым вместе, еще и другие одноклассники Куликовой участвовали в этом безобразии!

Сев в машину, я намеревалась позвонить Кириллу, но не успела я вытащить свой мобильник, как он внезапно зазвонил.

На экране высветилось имя отца Кристины. Я тут же взяла трубку – вполне вероятно, у Игоря Сергеевича появилась какая-то информация о его дочери!

– Слушаю, – проговорила я.

– Евгения, это Игорь Сергеевич, – произнес Куликов. – Скажите, вы заняты? Вам удобно говорить?

– Да, что произошло? – спросила я. – У вас появилась какая-то информация о Кристине?

– Думаю, да… – произнес мужчина. – Я кое-что обнаружил у себя в квартире. Пропали деньги из сейфа. Для меня это сумма незначительная, но для большинства людей деньги большие.

– Стоп, какой сейф? – изумилась я. – Вы не говорили, что у вас есть сейф…

– Да, потому что о его существовании никто не знает. Почти никто. Я не думал, что это важная информация…

– Вы сейчас дома? – уточнила я. – Ждите, я скоро приеду!

Глава 6

До дома Куликовых я добралась за пятнадцать минут. Игорь Сергеевич, встретивший меня на пороге, казался измученным, уставшим и постаревшим. Под глазами его залегли темные круги, точно мужчина не спал несколько дней подряд, лицо его выглядело осунувшимся и каким-то землисто-серым. Я виделась с Куликовым совсем недавно, и меня поразили столь резкие перемены в несчастном отце.

– Евгения, проходите, – коротко сказал Игорь Сергеевич. – Простите, что не сообщил вам раньше про сейф, я, если честно, как-то не подумал про него… Ведь у меня дочка пропала, я не могу ни о чем другом беспокоиться!

– Я понимаю, вы очень переживаете за Кристину, – произнесла я. – Но я уверена, что пропажа денег связана с исчезновением вашей дочери.

– Вы думаете, преступники намеревались ограбить квартиру? – спросил Игорь Сергеевич. – Потому и похитили Кристину?

– Может быть, – неопределенно проговорила я. – Хотя… на обычное ограбление это не похоже. Слишком мало ценностей взяли с собой преступники. Вы ведь говорили, что в квартире все на месте? Отсутствует только ноутбук вашей дочери и деньги, верно?

– Да, все так, – кивнул Куликов. – Больше ничего не пропало.

– Какая сумма была похищена? – продолжала спрашивать я.

– Триста тысяч рублей, – проговорил мужчина. – Эти деньги я специально держал дома – для Кристины. На случай, если вдруг дочери срочно понадобится какая-либо сумма денег, чтобы она всегда могла взять сколько нужно из сейфа. Но Кристина не открывала сейф – я давал ей деньги на карманные расходы, всякие мелочи, и дочери хватало. Она вообще не ходит по магазинам, не любит покупать шмотки и тратиться на всякую ерунду, как другие девушки. Поэтому триста тысяч лежали в сейфе… До недавнего времени.

– А почему вы думаете, что Кристина не брала из сейфа денег? – поинтересовалась я. – Она ведь знала код, верно? И вам могла ничего не говорить о том, что открывала сейф и брала наличные.

– Ну и зачем ей эти деньги? – удивился Игорь Сергеевич. – К тому же я просил дочь, чтобы она сообщала, когда берет наличные, чтобы знать, сколько денег надо доложить в сейф. Зачем ей скрывать от меня, что она взяла деньги?

– Для того, чтобы не говорить вам, для чего они ей понадобились, – пожала я плечами. – Вы бы наверняка спросили Кристину, на что она потратила деньги, верно? А ваша дочь не хотела вам рассказывать.

– Я никогда не требовал, чтобы она отчитывалась мне о своих покупках, – возразил Куликов. – Если бы Кристина не захотела мне говорить, зачем ей нужны деньги, я бы не стал ее спрашивать. Да и потом, на мою дочь это не похоже. Она бы не стала брать что-то без моего ведома или скрывать… Нет, скорее всего, деньги украли грабители. Вот только откуда они знали про сейф? Или сама Кристина им рассказала?..

– Я бы не стала так категорично утверждать, что ваша дочь не брала деньги, – заметила я. – Вы очень многого не знаете о Кристине. Ваша дочь не хотела с вами откровенничать, поэтому не думайте, что она вам все рассказывала.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Игорь Сергеевич. – Чего я не знаю о Кристине?

– Над ней очень жестоко издевались одноклассники, – пояснила я. – Вы знали об этом?

– Как – издевались? – не поверил мне Куликов. – Вы уверены?

– Более чем, – кивнула я. – Понимаю, вам неприятно будет это смотреть, но вы ведь хотите получить доказательства моих слов? Одна из одноклассниц Кристины публиковала видео, на которых заснято, как старшеклассники глумились над вашей дочерью. Сразу предупреждаю, зрелище не для слабонервных…

– Где эти видео? – Игорь Сергеевич побледнел, глаза его показались мне безумными.

Я испугалась, что с Куликовым может случиться сердечный приступ, если он увидит хотя бы одну видеозапись.

– Вы нормально себя чувствуете? – осведомилась я. – Может, вам не стоит это смотреть?

– Показывайте запись, – тихо, но твердо проговорил Куликов.

Я вытащила свой мобильный телефон, открыла социальную сеть и зашла под аккаунтом Ксении. Выбрала самую «безобидную» (если это можно так назвать) запись и включила ее.

Игорь Сергеевич мужественно досмотрел видео до конца, не проронив ни слова. Когда запись закончилась, он посмотрел на меня и спросил:

– Эти… эти отморозки, они учатся с Кристиной в одном классе?

– Да, – кивнула я.

– Что ж… скоро все они пожалеют, что появились на свет… – с яростью процедил Куликов.

– Что вы собираетесь делать? – нахмурилась я. – Не вздумайте натворить глупостей! Слышите меня?

– Глупостей? – вскричал Игорь Сергеевич. – Вы же сами видели, как эти ублюдки поступили с моей дочерью! Они поплатятся за все, я вам обещаю!

– Если вы решите устроить самосуд, сделаете этим только хуже и себе, и вашей дочери! – заявила я. – Еще раз повторяю, не совершайте поступков, о которых вы же потом сами будете жалеть! Завтра я поеду в школу и побеседую с Ксенией и Кириллом, и, если они причастны к исчезновению Кристины, я заставлю их сказать, где она!

– И как же вы собираетесь это сделать? – с недоверием произнес Куликов. – Люди, которые так издевались над моей дочерью, должны быть наказаны! А по этим ее одноклассникам видно, что у них родители отмажут кого угодно, так что на справедливость рассчитывать не приходится!

– В любом случае я вас очень прошу не вмешиваться в расследование, – твердо сказала я. – Или вы хотите отказаться от моих услуг?

Игорь Сергеевич открыл было рот, чтобы что-то возразить, но потом передумал. Махнул рукой и пробормотал:

– Делайте, как считаете нужным. Но если одноклассники Кристины окажутся безнаказанными…

– Такого не будет, – пообещала я. – Давайте не будем тратить время на ненужные споры, у нас и так его слишком мало. Скажите, как вы узнали о том, что деньги из сейфа пропали? Насколько я могу судить из ваших слов, вы не заглядывали в сейф – ведь Кристина не брала оттуда деньги, поэтому надобности открывать сейф не было!

– Я сегодня решил проверить, на месте ли триста тысяч, – пояснил Игорь Сергеевич. – Не знаю почему. Просто вспомнил ваши слова о том, что похитить Кристину могли грабители, ведь ноутбук же дочери украли! Ну а когда увидел, что денег нет, сразу вам позвонил.

– Можно посмотреть сейф? – спросила я.

– Да, конечно, – кивнул Куликов. – Пройдемте.

Мы вошли в комнату Игоря Сергеевича. К сожалению, мужчина уже открывал сейф, поэтому можно было не надеяться на то, что на нем останутся отпечатки пальцев грабителя. Все же я внимательно осмотрела сейф, спросила, можно ли подобрать к нему шифр, не зная комбинации цифр.

– Нет, это невозможно, – покачал головой Куликов. – Чтобы угадать шифр, придется потратить уйму времени. Да и зачем? Кристина ведь была дома, преступники запросто могли заставить ее сказать код.

– Согласна с вами, – задумчиво проговорила я. – Итак, вы уверены, что Кристина не брала денег, верно?

– Да зачем ей триста тысяч? – изумился Игорь Сергеевич. – Я, конечно, оставил бы и больше, вы не думайте, что мне жалко для дочери денег. Но у Кристины довольно скромные запросы. Максимум, на что она может потратить деньги – это на покупку новой книги. Читает она много, это верно. Но чтобы истратить триста тысяч, это ж сколько надо книг купить? Скорее, целую библиотеку… Нет, я не думаю, что это Кристина взяла деньги.

– Вы позволите мне еще раз осмотреть комнату вашей дочери? – поинтересовалась я.

Куликов пожал плечами:

– Если нужно – осматривайте. Только вряд ли там что-то изменилось, я к Кристине не заходил и специалистов из клининговой компании не вызывал.

– На всякий случай, думаю, надо обыскать комнату еще раз, – проговорила я. – Вполне возможно, я что-то упустила.

– Хорошо, делайте, что считаете нужным, – произнес Игорь Сергеевич.

Мы зашли в комнату его дочери, я занялась осмотром помещения. Куликов некоторое время наблюдал за моими действиями, потом спросил, буду ли я чай или кофе. Не отвлекаясь от своего занятия, я кивнула, и Игорь Сергеевич ушел на кухню. Наверное, ему не хотелось оставаться в комнате пропавшей девушки, ну а я была рада, что мне никто не станет мешать.

Тщательно, миллиметр за миллиметром, я исследовала помещение. Здесь и в самом деле ничего не трогали – все вещи лежали на своих местах, как и раньше. Я не могла объяснить, почему мне понадобилось еще раз обыскивать комнату Кристины, ведь в день исчезновения девушки я осматривала помещение очень внимательно. Однако вполне могло статься, что какую-то деталь я упустила из виду. Вот только какую?..

Я просмотрела все вещи в платяном шкафу девушки, благо их было не очень много. Шопинг явно не был хобби Кристины, гардероб дочери Игоря Сергеевича оказался весьма скудным. Чего не скажешь о книжном шкафе – тот буквально ломился от всевозможных романов. Удивительно, сколько книг прочла девушка, многие люди и за всю свою жизнь столько не прочитают! Как я поняла, Кристине нравились произведения самых разных авторов, в шкафу имелись как книги русских писателей, так и зарубежных. Каким жанрам отдавала предпочтение девушка, я тоже не поняла: на полках детективы соседствовали с фантастикой, любовные романы – с энциклопедиями и справочниками, триллеры – с классической литературой.

Сперва я хотела закрыть дверцы шкафа – ведь ясно с первого взгляда, кроме разноцветных томов, там ничего невозможно спрятать, – но потом передумала. Принялась вытаскивать каждую книгу и быстро пролистывать ее.

Вдруг Кристина оставила какую-нибудь запись на полях книги или еще что-то? Маловероятно, но пока у меня не было других зацепок. До Ксении я дозвониться не могла, Арляпову еще не позвонила. Был уже вечер, поэтому Кирилл, скорее всего, «зависает» в каком-нибудь ночном клубе или баре. Я решила набрать его номер после того, как завершу с обыском комнаты Кристины.

Разобрав первую полку книжного шкафа, я убедилась в сложности, если не сказать, невыполнимости своей идеи. За первым рядом книг стоял второй, а это означало, что мне придется перетряхивать в два раза больше томов. И потом, откуда я взяла, что Кристина что-то будет писать на страницах романа, а потом запихивать фолиант в книжный шкаф? Если девушка и оставила какую-то важную информацию в книге, наверняка она положила ее на видное место.

Допустим, Кристина знала, кто ее похитил, и каким-то неведомым образом ухитрилась оставить своему отцу подсказку. Но она же не думала, что Игорь Сергеевич станет осматривать книжный шкаф! И о том, что Куликов нанял телохранителя, девушка тоже не догадывалась. Значит, зацепка, если она существовала, должна быть где-то на виду. Но где?

Я подошла к письменному столу девушки, на котором недавно стоял новенький ноутбук. Сейчас на нем находились лишь тетради, учебники да ручки с карандашами. По крайней мере, просмотреть их было куда проще, чем содержимое книжного шкафа.

Я по очереди перетряхнула каждую тетрадку и каждую книгу, пролистала страницы, однако и на этот раз ничего не обнаружила.

Я не теряла оптимизма. Если даже мне не удастся найти никаких улик, я буду знать, что в комнате Кристины нет ничего, способного помочь мне в поисках девушки. Поэтому вслед за письменным столом я исследовала кровать Кристины, даже заглянула под нее, вдруг какая-то важная вещь упала вниз.

Мне пришлось воспользоваться фонариком на своем мобильном телефоне, чтобы внимательно осмотреть пол. Сперва мне показалось, что там ничего нет, однако внезапно я заметила краешек какой-то книги. Скорее всего, накануне своего исчезновения девушка читала, лежа в кровати, а книгу положила рядом с подушкой или под нее. Ночью книга упала, но Кристина этого не заметила, а днем ее похитили. Или книгу девушка прочла давно, поэтому о том, что роман валяется под кроватью, она не знала. Как бы то ни было, я вытащила книжку и посмотрела на обложку.

Это был роман Ирвинга Шоу «На вершине холма». Современное издание в тонкой обложке, которое можно брать с собой – книга спокойно помещалась в сумочку, да и весила гораздо меньше, чем роман в твердой обложке.

Интересно, Кристина ее уже прочла или только читает? Мне захотелось узнать, какая из моих догадок верна, поэтому я открыла книгу в поисках закладки.

Кристина остановилась на сто девятой странице – закладкой ей служил маленький листок бумаги. Я достала закладку и перевернула ее. На бумаге был написан чей-то номер мобильного телефона, однако имени человека, кому принадлежал сотовый, указано не было.

Я набрала номер на своем мобильном, чтобы узнать, чей это телефон. Однако в трубке раздались длинные гудки – телефон не брали.

Я взяла закладку и положила ее к себе в сумку, собираясь дозвониться до неизвестного.

Когда я закончила осмотр комнаты и прошла на кухню, Игорь Сергеевич сидел за столом, подперев голову руками, и смотрел куда-то на стену. На столе стояли две чашки, судя по всему, Куликов приготовил их для чаепития.

Я окликнула мужчину; тот резко обернулся и посмотрел на меня.

– Вы закончили? – спросил он.

Я кивнула и протянула ему бумажку, на которой был написан неизвестный номер телефона.

– Игорь Сергеевич, вы знаете, что это за номер? – поинтересовалась я.

Куликов взял в руки бумажку, потом пожал плечами:

– Понятия не имею. Откуда это у вас?

– Я нашла это в книге, которую читала ваша дочь, – пояснила я. – Наверно, Кристина читала книгу по вечерам и нечаянно уронила ее под кровать. Поэтому я нашла эту книгу только сейчас. Вы можете предположить, чей номер могла записать ваша дочь?

– Откуда мне знать? – вопросом на вопрос ответил Игорь Сергеевич. – Я могу набрать этот номер на своем мобильном, если у меня контакт записан, то я скажу вам, чей это номер…

Однако мобильного не было в списке контактов Куликова, и на звонок ему никто не отвечал. Игорь Сергеевич вернул бумажку мне.

Я взяла закладку, внимательно посмотрела на цифры и спросила:

– Это почерк Кристины? Взгляните внимательно.

Он снова взял листок, пригляделся и в некотором замешательстве произнес:

– Вроде ее… Тут цифры, по ним сложнее определить, какой почерк человека…

– Минуту, – я вернулась в комнату пропавшей девушки, взяла ее тетрадку по алгебре и принесла на кухню. Открыла на странице с какими-то примерами, и вместе с Куликовым мы стали сверять цифры в тетрадке с цифрами на записке.

– Да, думаю, номер записывала моя дочь, – наконец проговорил Игорь Сергеевич. – Посмотрите, она пишет цифру 2 с прямым хвостиком, а цифра 4, наоборот, округлая.

– Я тоже склоняюсь к мысли, что телефонный номер написала ваша дочь, – согласилась я с мужчиной. – Остается только выяснить, кому принадлежит этот номер.

– Я могу еще раз позвонить, – предложил Куликов.

Я покачала головой:

– Думаю, в этом нет необходимости. Я буду звонить на этот телефон, рано или поздно мне ответят.

– А что насчет полиции? – спросил Игорь Сергеевич. – Как думаете, заявить об исчезновении Кристины? Вроде как прошло достаточно времени с момента ее… ее похищения.

– Да, – кивнула я. – Завтра заявите в полицию. Только сделайте это не раньше двенадцати часов, хорошо?

– А почему? – удивился Куликов.

– До этого времени я собираюсь побеседовать с Ксенией и Кириллом. Пока я не хочу вмешивать в дело следователей, однако, если они откажутся говорить правду, отправим их в полицейский участок на допрос. А там пусть следствие решит, что с ними делать. Видео я сохраню себе на компьютер и на телефон, чтобы Горская не удалила записи.

– Но зачем она опубликовала эту мерзость? – проговорил Игорь Сергеевич. – За такое ведь могут и посадить!

– В семнадцатилетнем возрасте в тюрьму не сажают, но в колонию отправить могут, – заметила я. – Только и Горская, и Арляпов слишком самоуверенны. Они хвастаются тем, что унизили беззащитного человека, считают, что за счет этого поступка их популярность возросла. А по поводу уголовной ответственности – как вы уже говорили, оба верят, что родители либо дадут взятку, либо другим образом отмажут их от суда. Но я не позволю этого сделать, можете мне верить.

– Хорошо, – немного помолчав, произнес Куликов. – Пока я не вмешиваюсь. Но если этим паршивцам все-таки удастся избежать наказания, с ними буду я разбираться. Успокойтесь, убивать я их не собираюсь, но они на всю жизнь меня запомнят…

– Я вас поняла, – проговорила я. – В любом случае я вам сообщу о результатах моего разговора с Ксенией и Кириллом.

После разговора с Игорем Сергеевичем я позвонила Арляпову, однако на этот раз трубку никто не взял. Я попыталась дозвониться до него еще несколько раз, но по-прежнему ответом служили длинные гудки.

Что за день сегодня такой – ни до кого не могу дозвониться! Надо было ехать сперва не к Ксении, а к Кириллу, но что сделано, то сделано.

Я все-таки совершила еще одну попытку найти Арляпова – позвонила его матери Жанне Петровне. К счастью, та ответила почти сразу же.

– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Это Евгения, думаю, вы меня помните. Скажите, могу я поговорить с Кириллом Арляповым?

– Зачем вам мой сын? – устало проговорила Жанна Петровна. – Вы все успокоиться никак не можете?

– Это очень важно, – заявила я. – Дело касается Ксении Горской. Передайте Кириллу, что это в его же интересах.

– Кирилла дома нет, – сказала классный руководитель. – И когда он будет, я тоже сказать не могу. У его друга сегодня день рождения, они собирались отмечать в каком-нибудь клубе.

– Вы знаете в каком?

– Понятия не имею. Кирилл не посвящает меня в такие подробности. Он сказал, что, вероятно, сегодня придет домой либо поздно, либо переночует у приятеля.

– И вы так спокойно относитесь к тому, что ваш сын шатается по ночным клубам? – удивилась я. – Весьма странно.

– Напротив, ничего странного я в этом не вижу, – возразила Жанна Петровна. – Кириллу вообще-то семнадцать лет, он уже не ребенок. Если не давать детям самостоятельности, из них потом вырастают инфантильные взрослые.

– Ладно, ваша позиция мне ясна, – я не стала ввязываться в спор, все равно это бессмысленное занятие. – Попросите Кирилла позвонить мне, когда он вернется. Если, конечно, ему интересно, что я хочу ему сообщить о Ксении Горской.

– Хорошо, всего доброго, – и, не дожидаясь моего ответа, Жанна Петровна положила трубку.

На следующий день я снова поехала в школу номер сорок пять. Как и накануне, решила приехать не к первому уроку, а к четвертому. До этого я звонила Ксении Горской, однако ее мобильный по-прежнему был выключен. Мобильный, который я нашла в книге Кристины, тоже не отвечал – раздавались лишь длинные гудки. Я решила поехать в школу и на месте разобраться с Горской.

У одиннадцатого «Б» сейчас должен быть английский язык. Я нашла кабинет иностранных языков, возле которого стояла толпа старшеклассников. Была перемена, учащиеся разговаривали, смеялись, что-то обсуждали.

Арляпов о чем-то беседовал с темноволосым парнем в черных джинсах и бежевой футболке. Судя по всему, это были приятели – Кирилл держался фамильярно, но не высокомерно, в развязной манере что-то рассказывал своему собеседнику.

Я подошла к Арляпову и окликнула его. Парень обернулся, наморщил лоб, точно пытаясь вспомнить, кто я такая, а потом проговорил, жуя жвачку:

– Че, опять ты?

– Во-первых, не ты, а вы, – спокойно поправила его я. – Надо поговорить.

– Кирюх, а это кто, твоя новая пассия? – хохотнул темноволосый собеседник Арляпова. – Не старовата ли?

– Заткнись, – грубо оборвал приятеля Кирилл. Потом обратился уже ко мне: – Не буду я с тобой, то есть с вами, ни о чем говорить. Больно это мне надо, вчера уже поговорили!

– Где Ксения Горская? – строго спросила я. – Вы мне оба нужны. Не захотите со мной разговаривать – будете общаться со следователем в полицейском участке!

– Ого, так она из полиции, что ли? – изумился приятель Кирилла.

Ни я, ни Арляпов ему не ответили.

Прозвенел звонок на урок, одноклассники Кирилла отправились в кабинет иностранного языка. Арляпов покосился на дверь, однако я сделала вид, что не слышала звонка.

– Где Горская? – снова повторила я. – Или в полицейский участок пойдем?

– Да нет сегодня Ксюшки в школе! – воскликнул Арляпов. – Не знаю, где она. В сеть не заходила, на звонки не отвечает…

– Когда ты в последний раз ее видел? – спросила я. – Она тебе говорила о своих планах?

– Да вчера я ее видел! Ничего она мне не рассказывала. Сказала, что ей надо с кем-то там встретиться, ну и ушла.

– И ты даже не спросил, с кем и зачем? – удивилась я. – Ксения ведь твоя девушка! Тебе что, все равно?

– Ну а че тут такого? – пожал плечами Арляпов. – У нас с ней свободные отношения. С кем хочет, с тем и встречается, я – так же…

– То есть тебя совершенно не волнует, что Ксюша на звонки не отвечает, в школу не пришла и в социальных сетях ее не было, – заключила я.

Кирилл махнул рукой:

– Ой, ну и что тут такого? Поди вчера наклюкалась где-нибудь, сегодня отсыпается. Это только я могу вечером нажраться до свинячьего визга, а утром спокойно пилить в эту дурацкую школу. А она слабачка, завтра, может, придет на уроки.

– Ясно, – я вытащила свой мобильный и открыла видеозаписи с издевательствами над Кристиной. – Тебе знакомы эти видео? – Я нажала на первый файл, началось воспроизведение сцены, в которой несчастную Куликову топили в туалете.

Кирилл мельком взглянул на запись, потом хмыкнул:

– А, это… Ну да, а че?

– А ниче, – передразнила я его. – Ты знаешь, что это вообще-то уголовно наказуемое дело. Доказательства травли есть, так что придется тебе отвечать перед законом. Я постараюсь сделать так, чтобы в качестве наказания вам с Горской дали срок, а не исправительную колонию!

– Ну-ну, – ухмыльнулся Арляпов. – Если что, нам с ней нет восемнадцати лет, так что ничего вы не сделаете! Да и видео смонтировано, ничего вы не докажете!

– Успокойся, существует экспертиза, которая сможет определить, смонтировано видео или нет. А к уголовной ответственности за побои привлекаются с шестнадцати лет, а в некоторых случаях – с четырнадцати. Советую ознакомиться с Уголовным кодексом, тебе это будет полезно.

– Да что ты ко мне привязалась-то! – разозлился Кирилл. – Ты вообще кто такая? Чего тебе от меня надо? Вообще мне на урок нужно, все, чао, бомбина, синьорита!

Он было пошел к кабинету, но я цепко схватила его за руку. Арляпов попытался вырваться, однако я надавила чуть сильнее на его запястье, и Кирилл вскрикнул от неожиданности и ярости.

– Пусти, ты!.. – зашипел он. – А не то я тебе такую жизнь устрою, мало не покажется! Пожалеешь, что на свет родилась!

От такой наглости и самоуверенности я расхохоталась.

– Ну и что же ты сделаешь? – хмыкнула я. – Пожалуешься своей мамаше? Или кому там еще? Нет, любезный, меня ты своими родственниками не напугаешь. А вот тебе грозит срок не только за нанесение физического вреда здоровью человека, но еще за кражу и похищение. Никакие связи тебе не помогут – твоя мама может и не пытаться давать взятки, не прокатит. Так что по-хорошему рассказывай, где сейчас Кристина Куликова и что вы с ней сделали!

– Что за бред ты несешь?! – воскликнул Кирилл. – Какая еще кража, какие похищения? Ты что, с ума сошла, что ли? С катушек съехала?

– Выбирай выражения! – холодно отрезала я. – Будешь говорить или нет? Где Куликова?

– Да не знаю я… вы мне руку сейчас сломаете! Отпустите уже!

– Во вторник днем ты проник в квартиру Кристины. Ты и твой сообщник – а точнее, сообщница, Ксения Горская, обманным путем заставили Кристину открыть дверь, потом запугали ее, велели сказать код от сейфа, где хранились деньги. После этого вы взяли ноутбук Кристины и похитили саму девушку. Где Кристина находится сейчас? Зачем вы похитили ее?

– Что? – Кирилл округлил глаза. – Вы откуда это вообще взяли? Какой сейф, какой ноутбук? Да я понятия не имею, что там с вашей Куликовой! Она вообще в школу не ходит, матери говорила, что у нее грипп то ли простуда…

– Где ты был во вторник с утра до половины третьего дня? – я пропустила мимо ушей его возмущенные оправдания.

– В школе, где еще…

– Кто может это подтвердить? – продолжала расспрашивать я.

– Да кто угодно! Спросите хоть учителей, хоть моих одноклассников, я был в школе, на уроках! – воскликнул Арляпов.

Выглядел он сейчас напуганным и каким-то растерянным, куда-то подевались его заносчивость, наглость и высокомерие. Несмотря на неприязнь, которую я испытывала по отношению к Кириллу, я видела, что парень говорит искренне. Сейчас он боялся, что я сдержу свою угрозу и ему придется отвечать за все свои проделки в полицейском участке. Я явственно показала ему, что не шучу, и Арляпов видел, что я не привыкла бросать свои слова на ветер.

– Я не вру, Кристинку мы давно уже не видели! – продолжал Кирилл. – Да и вообще, я не собирался ее доводить, это Ксюшкина идея была! Я не знаю, почему она так на Куликову взъелась, но Ксюха ее просто ненавидела. Она и других подговаривала пакостить Кристинке – говорила, что та «стукачка», «заучка» ну и так далее. Ксюшка вообще сурова на расправу – ей, если кто не понравится, так все, можно писать завещание.

– И Ксения тебе не говорила, за что она ненавидит Кристину? – поинтересовалась я.

Кирилл отрицательно покачал головой.

– Нет, она просто говорила идеи, которые было бы прикольно снять на видео, – пояснил Арляпов. – Ну а когда она начинала дразнить Кристину, все подхватывали, это ж весело! Так в школе тоска смертная, а тут хоть какое-то развлечение!

– То есть издеваться над другим человеком, делать ему больно – это, по-твоему, весело? – я осуждающе посмотрела на Кирилла.

Но тот пожал плечами:

– Ну а че такого-то? Кристинка ж никому не жаловалась, значит, ей все равно было! Она ж вечно в своих учебниках, пусть хоть так отвлечется от домашек! Мы ж не убивали ее, так, чуть-чуть попугать хотели, и все!

– Топить в туалете – это только «чуть-чуть попугать хотели»?! – воскликнула я.

– Да мы ее недолго топили! Так, для виду, она ж не захлебнулась, ее сразу вытаскивали! Просто это было очень весело, и все!

Я снова посмотрела на Арляпова. Я не понимала, может, он издевается надо мной? Однако Кирилл говорил серьезно, сам веря в свои слова. Похоже, он считает, что издевательства, которые пришлось пережить Кристине, – это всего лишь веселая шутка, не более того. О том, что несчастная Куликова получила психическую травму на всю свою жизнь, Арляпов не думал. Побои, конечно, заживут, однако воспоминания навсегда останутся, так просто их из памяти не сотрешь… Но Кириллу все казалось остроумной затеей, развлечением, Кристину он не воспринимал как живого человека.

– А если бы над тобой издевались так, как вы – над Кристиной? – попыталась я заставить Арляпова почувствовать свою вину. – Тебе это было бы приятно?

– Ну, предположим, надо мной никто бы не издевался, – усмехнулся Кирилл. – Я могу дать в рожу!

– А по-твоему, она могла от вас отбиться? У нее не было выбора, потому она и терпела все ваши издевательства!

– Перешла бы в другую школу, – пожал плечами парень. – Делов-то! А раз продолжала учиться с нами, то какие ко мне вопросы? Она получила, что заслужила, нечего было выпендриваться и нос задирать! Тоже мне, заучка-отличница! Да она на нас свысока смотрела, ее надо было проучить, чтобы не задавалась! Она вообще ни с кем не общалась, как будто мы – пустое место! Нечего такой расфуфыренной крале делать в нормальном классе!

– Полиция с тобой разберется, – махнула рукой я.

Все равно объяснять Арляпову что-либо – пустая трата времени. Если парня не смогли нормально воспитать, не мне взывать к его совести. Кирилл считает, что ему все можно, живет только ради того, чтобы получать удовольствия от жизни, и ни капли не думает о чувствах других людей. Что ж, пусть тогда получает по заслугам. Игорь Сергеевич наверняка уже заявил в полицию об исчезновении своей дочери и рассказал о видеозаписях, на которых зафиксированы издевательства над девушкой. Вот пускай Арляпов и рассказывает в полицейском участке, что не сделал ничего особенного, а Кристина «сама виновата»…

– Я проверю, где ты был во вторник, – проговорила я. – Если врешь мне, я все равно узнаю. Не хочешь еще что-нибудь мне рассказать?

– Да больше и рассказывать нечего, – пожал плечами Кирилл. – Вы меня спросили, я ответил. И никогда я в дом Куликовой не заходил, зачем мне это? Я с Кристинкой не тусуюсь, в гости она меня не звала!

– Проверим, – сказала я. – Раз ты ни в чем не хочешь мне признаться, иди в класс.

Дважды повторять не пришлось, Арляпов едва ли не бегом ринулся на урок.

Я задумчиво смотрела ему вслед. Каким бы извергом ни был Кирилл, я верила ему, что он не похищал Кристину. Может, конечно, я и ошибалась, но мне показалось, что Арляпов говорил правду.

Все-таки я спустилась вниз, посмотрела расписание уроков во вторник, а затем опросила всех учителей, у которых занимались одиннадцатиклассники в тот день, когда пропала Кристина.

Все преподаватели утверждали, что Кирилл был в школе, а вот Ксении Горской не было на трех первых уроках. Я могла бы проверить классный журнал, однако верить записям не стала. Арляпову, как сыну классного руководителя, учителя бы не ставили прогулы, дабы не портить парню аттестат. Но алиби Кирилла подтвердили абсолютно все преподаватели.

Стало быть, Ксения Горская проникла в квартиру Куликовых одна или у нее был другой сообщник. Я была почти уверена в том, что именно Ксения похитила Кристину, а заодно обчистила сейф Игоря Сергеевича. Наверняка девица действовала сообща с каким-нибудь своим приятелем-головорезом, которому ничего не стоило скрутить хрупкую Кристину и заставить ее сказать код к сейфу.

Я решила снова позвонить Ксении, но по-прежнему мобильный девушки был выключен. Так же мне не повезло и с номером пропавшей Куликовой. Я собиралась сегодня поговорить с родителями Горской, но сейчас они наверняка были на работе.

Внезапно раздался звонок моего мобильного телефона. Я посмотрела на экран – номер был неизвестен, однако цифры были мне знакомы. Именно этот телефонный номер был записан на закладке, которой пользовалась Кристина Куликова.

Я взяла трубку и проговорила:

– Здравствуйте, кто это?

– Вы мне звонили, – произнес незнакомый мужской голос.

Как мне показалось, голос принадлежал молодому мужчине – вряд ли ему было больше тридцати пяти лет. Конечно, мое мнение могло быть ошибочным, но я не могла себе представить, чтобы такой голос принадлежал пожилому человеку.

– Да, мне вас посоветовала знакомая, Кристина Куликова, – заявила я.

– Сколько лет ребенку? – поинтересовался мужчина.

– Какому ребенку? – растерялась я. – Вы кого имеете в виду?

– Вы же ребенка хотите записать на занятия? Или для себя спрашиваете?

– Для себя, – я пыталась догадаться, о каких занятиях говорит незнакомец.

Кристина, по всей видимости, брала у него какие-то уроки, вот только какие? Может, это был репетитор девушки? Но отец Кристины не говорил мне, что его дочь посещала репетиторов, может, он посчитал это неважным? Вряд ли, Куликов бы точно рассказал мне о дополнительных занятиях дочери, но Игорь Сергеевич утверждал, что Кристина никуда, помимо школы, не ходила… Странно, надо во всем разобраться…

– Групповые тренировки вам предложить не могу, группы и так переполнены, – произнес мой собеседник. – Если хотите, приходите на индивидуальные тренировки. Один час стоит пятьсот рублей.

– Отлично, мне подходит! – заявила я. – А что брать с собой?

– Спортивную одежду и сменную обувь, – ответил мужчина. – Занимаемся в носках, так что можете взять с собой шлепки или тапочки. Адрес улица Волочкова, дом пять. Вы собираетесь в какое время заниматься? Утром, днем, вечером?

– Я хотела бы начать сегодня, – проговорила я. – Это возможно?

– Да, приезжайте к шести часам, раньше я занят, не успею, – сказал незнакомец. – Если что – звоните.

– Хорошо, – я хотела спросить о Кристине, да и вообще узнать, как зовут моего собеседника, однако мужчина не стал продолжать разговор. Коротко сказав «до свидания», он повесил трубку. Я задумалась.

Судя по всему, я записалась на занятие в какую-то спортивную секцию. Может, Кристина ходила на фитнес? Но почему она ничего не сказала отцу? Вряд ли он возражал бы против ее занятий спортом. Или девушка по какой-то причине стыдилась? Но что плохого в занятиях физкультурой, наоборот, Игорь Сергеевич был бы рад, узнай он, что его дочь интересуется чем-то помимо книг и учебы!

Надо узнать, как у Кристины дела со школьными уроками физической культуры, может, у нее были проблемы, вот девушка и решила улучшить свои показатели?

Я отправилась на поиски спортивного зала. К сожалению, спросить было не у кого, в школе шли уроки, поэтому пришлось обходить все этажи. Зато я запомнила, где какие кабинеты находятся, и заменила старые прослушки на новые. Я чуть было не забыла, что установила «жучки» в школе – так бы и уехала, не сняв их…

Наконец мне удалось отыскать спортзал, который находился на первом этаже. Сейчас там не было занятий, однако мне повезло, дверь в тренерскую была приоткрыта, а значит, преподаватель физкультуры был на месте.

Я постучалась и услышала женский голос:

– Войдите!

Я зашла в кабинет. За столом сидела женщина лет сорока, одетая в спортивную форму, и что-то писала в школьном журнале. Волосы у нее были светлые и короткие, на лице практически отсутствовала косметика.

Чем-то преподаватель физкультуры напоминала хищную птицу – у нее был длинный крючковатый нос, тонкие губы и острые скулы, и из-за этого учительница казалась суровой и жесткой.

Она подняла на меня глаза и буквально впилась в меня взглядом, словно пыталась прожечь меня насквозь.

Я улыбнулась и поздоровалась с ней. Женщина сухо кивнула на мое приветствие и спросила:

– Вы что-то хотели? Я вас слушаю.

– Да, я пришла узнать об успеваемости вашей ученицы, Кристины Куликовой, – проговорила я. – Она учится в одиннадцатом «Б».

– Я знаю, – ответила та. – Куликова посещает уроки, с поведением у нее все в порядке. Ей волноваться не о чем.

– Я рада, – снова улыбнулась я. – Но она нормально сдает нормативы? Или все-таки у нее есть проблемы с этим?

– Куликова – не спортсменка, это факт, – заметила учительница. – Но она старается, это главное. Я ставлю оценки не только за то, что человек хорошо бегает или прыгает, но и за его отношение к предмету. В одиннадцатом «Б» есть ребята, которые могли бы и в соревнованиях участвовать, вот только для этого они недостаточно работают. Если бы они были дисциплинированны, как Куликова, то добились бы хороших результатов. Но большинство старшеклассников прогуливают, приходят на уроки без формы или в такой одежде, которая совершенно не подходит для приличного учебного заведения. Это касается в основном девушек. Естественно, у таких товарищей в конце года будут проблемы с физкультурой, я не собираюсь ставить хорошие оценки просто так. Тем, кто старается, я, естественно, портить аттестат не буду. У Кристины Куликовой только один пропуск, на той неделе, но по уважительной причине. Классный руководитель одиннадцатого «Б» сказала мне, что Куликова болеет. Вы, кстати, кем приходитесь Кристине?

– Я ее дальняя родственница, – соврала я. – Недавно приехала в Тарасов.

– Вот как, – произнесла преподаватель. – Как дела у Куликовой? Она выздоровела?

– Да, то есть нет… – я замешкалась. – Понимаете, с Кристиной возникли некоторые проблемы. Она пропала.

– То есть как – пропала? – изумилась учительница.

Я поняла, что другие преподаватели, которые знали об исчезновении девушки, ничего не говорили учительнице физкультуры. Интересно, почему? Считали, что данный инцидент не заслуживает внимания? Или просто не общались друг с другом?

В последнее предположение я не верила – в школе все учителя так или иначе обсуждают происходящие события, да и сплетни разносятся быстро. Тем более в женском коллективе, который, как я поняла, был в школе номер сорок пять.

– Во вторник Кристина Куликова исчезла, – пояснила я. – То ли она сбежала из дома, то ли ее похитили, я не знаю. По всей видимости, кто-то забрался в дом Куликовых, так как из квартиры были украдены деньги и ноутбук Кристины. Я узнала, что в классе над девушкой издевались – в интернете размещены видео, где старшеклассники жестоко унижали Кристину, систематически избивали ее и оскорбляли. Скорее всего, это и было причиной, по которой девушка стала прогуливать уроки. Она сказала Жанне Петровне, что заболела, но на самом деле Кристина боялась выйти из дома. Боюсь, одноклассники настолько запугали девушку, что она не могла покинуть квартиру. Однако до нее добрались – сейчас я и Игорь Сергеевич, отец девушки, не можем найти ее. Вероятно, Кристине угрожает опасность.

– Неужели такое произошло с ученицей школы? – изумилась учительница. – Я, конечно, все понимаю, но такого и предположить не могла! Одиннадцатый «Б», мягко говоря, не подарок, они вообще учиться не желают, но представить, что над Кристиной издевались и били ее, я даже не могу!

– Тем не менее это факт, – заметила я. – Дети бывают очень жестоки, и я не могу понять, почему одноклассники так ненавидели Кристину Куликову. Скажите, вы не замечали, что к ней плохо относятся? Быть может, над девушкой смеялись на ваших уроках? Оскорбляли ее?

– Нет, я не припоминаю, – покачала головой женщина. – Проблемы с дисциплиной у старшеклассников были, но открыто ни над кем в классе не издевались. По крайней мере, на уроках физкультуры.

– А про Ксению Горскую и Кирилла Арляпова вы можете что-нибудь сказать?

– Про этих двоих… – моя собеседница задумалась. – Ну что про них говорить? И Арляпов, и Горская – те еще раздолбаи, с ними без толку и говорить, и ругаться. Арляпов ни бога, ни черта не боится – еще бы, у него мать – заслуженная учительница. Горская, подружка его, зациклена на собственной внешности, считает себя королевой, которой все должны. Одевается она так, словно не в школе учится, а на панель идет, ведет себя соответствующим образом. Я ее сколько раз выгоняла с урока потому, что она приходила на физкультуру в кожаных шортиках, короче трусов, и топике, больше похожем на бюстгальтер. Я пыталась ей объяснить, что спортзал – это не бордель и жвачку перед уроком тоже надо выплевывать, но эта девица, видимо, русского языка не понимает. А почему вы про них спрашиваете? Они тоже пропали?

– Арляпов сейчас в школе, – проговорила я. – Горской в классе нет, на звонки она не отвечала и дома вчера тоже не появлялась. Я пытаюсь с ней поговорить, но где она – неизвестно. Однако эта парочка была инициатором издевательств над Куликовой. Ксения почему-то ненавидела Кристину и пыталась унизить ее всеми способами. Она натравливала на Куликову весь класс, придумывала различные извращенные пытки, которые потом снимались на видео и выкладывались в интернет. Возможно, она и ее сообщник и похитили Кристину, а заодно украли деньги из квартиры Куликовых и ноутбук. После этого Ксения сбежала из дома – наверное, испугалась, что отец Кристины заявит в полицию и службы правопорядка заинтересуются Горской. Исчезла Ксения вчера, после того как я приходила в школу и разговаривала с ней и Кириллом. Скорее всего, именно она замешана в похищении Куликовой.

– Вы сказали, что у Горской был сообщник, – произнесла учительница. – Почему вы считаете, что это не Арляпов?

– Кирилл во вторник был на всех уроках, а вот Ксения отсутствовала на первых трех, – пояснила я. – Я узнавала у учителей, все говорили одно и то же. Поэтому Горская действовала не с Арляповым, а с кем-то другим. Полагаю, ее приятель обладал довольно внушительной комплекцией – Кристину силой заставили покинуть квартиру, к тому же у нее выпытали код от сейфа с деньгами. Одна Ксения не смогла бы провернуть такое дело, значит, у нее был сообщник.

– Звучит дико, – заметила учительница физкультуры. – И очень напоминает какой-то детективный рассказ… Думаю, вам надо обратиться в полицию, чтобы этой историей занимались профессионалы. Сами вы, боюсь, Куликову не найдете…

– В полицию заявил отец Кристины, – сказала я. – И все же, если вы вдруг что-то вспомните, сообщите мне. Я оставлю вам свой номер, – я продиктовала номер своего мобильного, и учительница физкультуры записала его. – Меня зовут Евгения. Простите, я даже не спросила, как к вам обращаться!

– Я Елена Дмитриевна Воронцова, – представилась женщина. – Я, конечно, позвоню вам, если что-то узнаю, только боюсь, что никакой новой информации у меня не появится.

– А вы давно здесь работаете? – поинтересовалась я.

Воронцова кивнула:

– Да, уже десять лет. Хотя учителем быть никогда не хотела – я мечтала стать спортсменкой, участвовала в соревнованиях по легкой атлетике, занимала призовые места. После школы отучилась на факультете физической культуры, получила высшее образование и планировала пробиться в сборную России по легкой атлетике, но подвела травма. Повредила себе голеностопные суставы, и о карьере спортсменки пришлось забыть. В школу устроилась от отчаяния, но так здесь и осталась работать… А почему вы спрашиваете?

– Вы, наверно, помните молодую учительницу географии, Елизавету Юрьевну, – произнесла я. – Она преподавала в школе в прошлом году, но уволилась…

– Конечно я ее помню, – кивнула Елена Дмитриевна. – Очень приятная молодая женщина, вот только проработала здесь она недолго. Вышла дикая история… Мне ее очень жаль, с ней поступили очень жестоко. А вы откуда ее знаете?

– Мне рассказывали, что Елизавета Юрьевна уволилась из-за Ксении Горской, – произнесла я. – Ксения опозорила учительницу, и та, не выдержав позора, написала заявление об уходе.

– То, что именно Горская повесила ту фотографию, не доказано, – заметила учительница физкультуры. – Но лично я уверена, что это ее рук дело. На месте директора я бы давно отчислила Ксению из школы, непонятно, почему этого до сих пор не сделали. С Елизаветой Юрьевной мы поддерживали отношения – я успокаивала ее, однако у женщины был сильнейший стресс. Она даже из Тарасова уехала в другой город – не смогла здесь жить после того скандала. Горская ведь ее семью разрушила – муж Елизаветы развелся с несчастной, так как поверил в то, что жена ему изменяет. Все из-за той фотографии…

– Ужас какой, – прокомментировала я. – Я не знала, что эта история привела к таким последствиям…

– К сожалению, сейчас мы с Лизой перестали общаться, – продолжала Елена Дмитриевна. – Я надеюсь, с ней все в порядке. Может, в другом городе она нашла подходящую работу, только я уверена, что в школу она больше устраиваться не будет.

– А у вас есть номер телефона Елизаветы Юрьевны? – спросила я.

– У меня есть только ее старый номер, но когда она переехала, сменила его. А зачем вам телефон Лизы?

– Хотела с ней поговорить, – пожала я плечами. – Быть может, она зарегистрирована в социальных сетях?

– У нее была своя страничка, но после того случая в школе Лиза удалила ее, – проговорила учительница. – Все-таки я не понимаю, зачем вы хотите поговорить с ней. Вряд ли Елизавете будет приятно вспоминать о той истории, которая разрушила ее жизнь.

В принципе, моя собеседница была права – вряд ли бывшая учительница географии сможет мне помочь в поисках Кристины Куликовой. Что она могла мне рассказать? Только то, что Горская – отъявленная негодяйка, каких свет не видывал, но это мне и так было понятно. Про Кристину, думаю, Елизавета Юрьевна даже не помнит, и где искать дочь Игоря Сергеевича, не знает.

Похоже, я снова оказалась в тупике. Единственная подозреваемая в похищении Кристины сама куда-то исчезла, и где ее найти, я не догадывалась. Оставалось только надеяться на то, что Ксения когда-нибудь появится у себя дома, вот только когда это произойдет, я не знала.

Глава 7

Школу номер сорок пять я покинула в час дня.

Сев в машину, я принялась раздумывать над своими дальнейшими действиями. Ехать домой к Ксении Горской сейчас не было смысла – все равно дома одна только Леночка, возможно, с той самой «тетей Ритой», на которую злилась Татьяна Горская.

Быть может, все же стоит приехать и расспросить эту «тетю Риту»? Вдруг она в курсе, где сейчас пропадает Ксения? Или она что-то знает о приятеле Горской, который, по моим догадкам, помог Ксении похитить Кристину? Но зачем Горской похищать одноклассницу? А что, если парочка убила девушку, а сообщник Ксении помог той избавиться от трупа? Преступники решили не покидать дом без трофея и взяли ноутбук Кристины, а заодно и деньги из сейфа. Ведь перед смертью они могли выпытать у Куликовой, где хранятся деньги, и перепуганная насмерть девушка сказала им код! Но куда тогда дели труп Кристины? И почему его до сих пор не нашли?..

Я снова принялась обзванивать морги и больницы, чтобы узнать, поступали ли за последнее время трупы молодых девушек.

Неопознанных тел было семь, но по возрасту они, к счастью, не подходили. Я обрадовалась, что девушка была жива, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Другое дело, если труп Кристины не обнаружен, но об этом я предпочла не думать.

За что все-таки Ксения ненавидела Куликову? Одно дело – травля и издевательства, и совсем другое – убийство человека. Чтобы решиться на подобное преступление, надо иметь мотив, однако я не могла понять, был ли таковой у Горской.

Или у Ксении непорядок с психикой? Может, она имеет садистские наклонности или была в состоянии аффекта? А что, если Горская употребляла наркотики и под воздействием психотропных веществ совершила преступление?..

Я решила обзвонить больницы Тарасова, а потом отправиться домой к Ксении, поговорить с Ритой, а заодно снять «жучки», которые я установила в квартире Горских.

Первым делом я позвонила в клинику номер пять Волжского района города, куда доставляли пациентов с черепно-мозговыми травмами.

Объяснив диспетчеру, что ищу семнадцатилетнюю родственницу, я спросила, поступали ли за последние дни в больницу девушки такого возраста.

– Да, сегодня в двенадцать часов дня на пустыре была найдена девушка, ей приблизительно семнадцать или восемнадцать лет, – проговорила диспетчер. – Только кто она, мы не знаем. Она в шоковом состоянии, ничего не говорит, но по ней видно, что она очень испугана.

– Можете описать ее внешность? – едва сдерживая нетерпение, спросила я.

– Она невысокая, со светлыми волосами, очень бледная, с темными кругами под глазами, – произнесла диспетчер.

Я вспомнила, как выглядела Кристина во время нашей первой встречи. Кругов под глазами у нее не было, а все остальное описание подходило. Я не верила в совпадения – скорее всего, в больницу была доставлена дочь Игоря Сергеевича!

– Похоже, это Кристина Куликова, – проговорила я. – Можно приехать в клинику?

– Да, конечно, приезжайте, – сказала диспетчер. – Если это ваша родственница, нам потребуются паспортные данные пациентки для документации. Захватите документы девушки! При ней не было ни паспорта, ни телефона, поэтому личность пациентки мы установить не смогли.

– Мне надо убедиться в том, что это Кристина, – произнесла я. – Если я не ошиблась, то позвоню отцу девушки, он привезет документы, и мы заберем ее домой.

– Хорошо, – коротко ответила диспетчер. – Всего доброго, приезжайте.

В больнице я была уже через полчаса. Меня отвели в отделение нейрохирургии, куда была доставлена потерпевшая. Медсестра проводила меня в шестую палату, где лежала девушка.

– Вы знаете, что с ней случилось? – поинтересовалась я у своей спутницы. – У нее имеются травмы? Она под воздействием наркотиков или других веществ?

– Она не разговаривает, – пояснила медсестра. – Может, напугана, но скорее всего у нее потеря памяти. На лбу ссадина, видимо, она ударилась, когда упала. Но больше никаких повреждений нет. Мы взяли кровь на анализ, в крови обнаружена большая доза снотворного. Наркотических веществ нет, алкоголь пациентка в последние двенадцать часов не употребляла.

– Значит, ей ввели большую дозу снотворного, – задумчиво проговорила я. – Вы говорите, никаких повреждений, кроме ссадины на лбу, у нее нет?

– Все верно, – кивнула медсестра. – Нам неизвестно, почему возникла потеря памяти. Нужно сделать обследование головного мозга и выяснить причину ее нынешнего состояния.

Мы вошли в палату. Медсестра не ушла, осталась со мной.

Четыре койки были заняты пациентками разных возрастов – на двух кроватях, расположенных ближе к двери, лежали две пожилые дамы, еще на одной сидела женщина с перебинтованной шеей и правой частью головы. На последней кровати спиной к двери лежала какая-то девушка. Она завернулась в простыню и не подавала признаков жизни, ее светлые спутанные волосы рассыпались по подушке.

– Кристина! – позвала медсестра девушку.

Та никак не отреагировала. Мы подошли ближе.

Медсестра легонько повернула пациентку на спину. Девушка не сопротивлялась. Она по-прежнему лежала, не глядя на нас, словно ничего не видела и не чувствовала.

Я всмотрелась в ее лицо. Очень бледное – как у мертвеца, с иссиня-черными кругами под глазами и совершенно безумным взглядом широко раскрытых глаз. На Кристину Куликову пострадавшая совершенно не была похожа. Однако мне показалось, что эту девушку я уже где-то видела. Я всмотрелась в ее неестественно бледное лицо, с ужасом понимая, что знаю, кто эта несчастная. Когда я с ней разговаривала, девушка выглядела совсем по-другому, но сомнений быть не могло.

На кровати лежала Ксения Горская.

Я поразилась, как изменилась девушка. Я ведь видела ее в школе, она казалась мне высокомерной, заносчивой, самоуверенной. Сейчас же от прежней Ксении осталась одна оболочка – она походила на запуганного зверька, загнанного в ловушку.

Я растерянно посмотрела на медсестру.

– Это ваша знакомая? Та, которую вы ищете? – спросила она.

– Да. И нет, – произнесла я тихо. – Это не Кристина Куликова, а ее одноклассница. Ксения Горская.

– То есть две одноклассницы пропали? – изумилась медсестра. – Ну и дела творятся в их школе! Вы знаете, что случилось с этой девушкой? – она кивнула на Ксюшу.

Я отрицательно покачала головой:

– Понятия не имею. Я думала, она… впрочем, нет, это не важно. Ксения пропала вчера днем, до нее никто не мог дозвониться. Родители Ксюши думали, что она где-то в ночном клубе развлекается или у друзей находится, но на самом деле все оказалось иначе.

– Раз вы ее узнали, это уже радует, – оптимистично заметила медсестра. – Только на вас она тоже не реагирует. Вы знаете телефон ее родителей?

– Да, сейчас я позвоню ее отцу…

Я достала мобильник и набрала номер отца Ксении. Тот сразу взял трубку.

– Я вас слушаю, – проговорил мужчина.

– Это Евгения, я вчера приходила к вам по поводу вашей старшей дочери Ксении, – произнесла я.

– Вы что-нибудь узнали о Ксюше? – с надеждой спросил Дмитрий. – Мы с Татьяной уже не знаем, что и думать, места себе не находим, не можем до нее дозвониться.

– Ксения находится в больнице, – проговорила я. – Ее доставили сегодня в клинику номер пять Волжского района Тарасова. Я уже здесь, но Ксения ни на что не реагирует, видимо, она ничего не помнит…

– Я буду в клинике через полчаса, – взволнованно произнес мужчина. – Слава всевышнему, она жива…

Дмитрий приехал в больницу быстрее, чем я предполагала. Он буквально ворвался в палату, где мы вместе с медсестрой пытались разговорить Ксюшу. Но та безумно таращилась куда-то в потолок, точно там, наверху, сидело нечто жуткое, пугающее несчастную.

– Что с моей дочерью? – спросил запыхавшийся Дмитрий. Перевел взгляд на девушку, подошел к ней и позвал: – Ксюша! Ксюша, это я, твой папа! Ты меня слышишь, дочка?

– Боюсь, это бесполезно, – развела руками медсестра. – Нужно полное обследование головного мозга, консультация у психиатра и соответствующее лечение…

Дмитрий схватил дочь за руку и принялся ее трясти, пытаясь привести девушку в чувство. Та не вырвала руку, точно ничего не ощущала, и никак не отреагировала на отца.

– Подождите, не нужно, вы ее только травмируете! – медсестра мягко взяла мужчину за руку. – Здесь нужна помощь опытного специалиста. Я могу проводить вас в кабинет врача, который наблюдает вашу дочь, и он даст вам рекомендации…

Я снова посмотрела на девушку. Ксюша лежала с вытаращенными глазами, в которых читался лишь безотчетный, какой-то животный ужас. Несчастная никого не узнавала, ничего не говорила. Она походила на сумасшедшую, никакого признака здравого ума, лишь бесконтрольный страх.

– Скажите, есть какие-либо признаки насилия? – спросила я у медсестры. – Девушку накачали сильнодействующим снотворным, потом, по всей вероятности, она пришла в себя, и произошло нечто, сильно напугавшее ее. Я разговаривала по телефону с диспетчером, та сказала, что у Ксюши только ссадина на голове, но возможно, есть еще какие-то признаки…

– Мы осмотрели пациентку, однако никаких повреждений на ее теле не обнаружили, – покачала головой женщина. – Девушку не насиловали, ее не избивали. Пока непонятно, что с ней произошло. Сначала мы предполагали, что на Ксению так подействовало снотворное, обнаруженное у нее в крови, но это вещество не вызывает подобных реакций. В принципе, если девушка употребляла спиртное, могла произойти какая-то реакция, однако алкоголя в крови не обнаружено, ровно как и наркотических веществ. Пострадавшая в последние двадцать четыре часа не пила и не принимала наркотиков.

– Кто обнаружил Ксению? – поинтересовалась я. – Учитывая ее состояние, сомневаюсь, что она сама добралась до больницы!

– Естественно, нет, – проговорила медсестра. – Девушку случайно нашел парень, выгуливавший свою собаку. Он увидел Ксению, которая сидела на земле, сначала подумал, что она пьяна, но все же подошел к ней. Молодой мужчина спросил ее, нужна ли ей помощь, потом вызвал «Скорую помощь». Так как документов при пострадавшей не было, мы сообщили в полицию. Сейчас парня допрашивает следователь, полиция пытается установить ее личность. Да, надо сообщить им, что нашелся отец Ксении…

Тем временем Дмитрий пытался разговорить девушку, но все было безуспешно.

Я решила побеседовать с парнем, вызвавшим «Скорую помощь»; попросив отца Горской сообщить мне, если Ксюше станет лучше, я в скором времени покинула больницу.

К счастью, мне удалось быстро узнать, в каком полицейском участке допрашивали молодого человека. Там как раз работал мой давний знакомый, который сообщил мне контактные данные парня.

Я договорилась с ним о встрече, однако ничего нового не узнала. Иван Колпаков – так звали молодого человека – выгуливал свою овчарку Регину в парке. Однако внезапно собака сорвалась с поводка и побежала в сторону пустыря. Иван бросился за ней, принялся звать по имени, однако овчарка не слушалась парня. Молодой человек выбежал на пустырь и увидел Ксению, около которой громко лаяла собака. Девушка не обращала на овчарку никакого внимания – она с ужасом смотрела куда-то в пустоту. Иван решил, что незнакомка испугалась овчарки, подбежал к Регине и прицепил к ней поводок. Он принялся извиняться перед девушкой, но та даже не повернула голову в его сторону. Иван понял, что с незнакомкой творится что-то неладное. Он несколько раз спрашивал ее, кто она и откуда, а потом, не получив ответа, вызвал «Скорую помощь». Раньше в окрестностях парка Иван девушку не видел, он вообще не знал, кто она такая, и на пустыре собаку никогда не выгуливал.

– Если бы не Регина, вряд ли бы я оказался на пустыре, – пояснил молодой человек. – Делать там нечего, рядом – кладбище, свалка да мусорные баки… Крайне неприятное место.

Я узнала у парня, где находится тот пустырь, и после разговора с ним отправилась исследовать окрестности, где Иван нашел Ксюшу. Я надеялась, что обнаружу там хоть какие-нибудь улики, позволившие бы установить, что произошло с Горской.

Признаться, я была в растерянности – мои первоначальные гипотезы рушились, как хрупкий картонный замок. Я ведь полагала, что именно Ксения причастна к исчезновению Кристины, а выходило, что и сама Горская оказалась жертвой чьего-то злого умысла.

Чего так сильно испугалась Ксения? Что с ней случилось? И где, в конце концов, сама Кристина?..

По пути я заехала в магазин спортивных товаров и купила себе тренировочные штаны, футболку и кеды, которые мне понадобятся сегодня в шесть часов вечера. Мне ведь надо будет приехать на улицу Волочкова, и там я узнаю, куда ездила Кристина. Ведь не зря девушка записала номер мобильного телефона – я надеялась, что дочь Игоря Сергеевича посещала некие занятия. К тому же говоривший со мной мужчина не выразил никакого удивления, когда я упомянула имя пропавшей девушки…

Пустырь, где молодой человек с собакой обнаружили Горскую, оказался заброшенным, унылым местом в черте города. Он располагался неподалеку от небольшого старого кладбища, на котором уже не хоронили людей. Вдалеке виднелись жилые многоэтажки, отделенные от пустыря густыми зарослями деревьев.

Как и говорил Иван, место отнюдь не располагало к прогулкам и приятному времяпрепровождению. Большие мусорные баки были до краев заполнены пищевыми отходами, ненужными вещами и всевозможной рухлядью. Вокруг них свалка продолжалась – видимо, пустырь никто никогда не убирал, да и вообще я не увидела никаких людей поблизости.

Я надела резиновые перчатки и, превозмогая отвращение, принялась рыться в мусорных баках. Однако вскоре мне пришлось оставить эту затею – мусора было слишком много, к тому же я не была уверена, что преступник что-то выкидывал в баки. На теле Ксении не было никаких повреждений, кроме ссадины на голове, и ту она получила, когда упала. Если бы девушку ударили сзади, рана была бы совершенно другой. Скорее всего, к Ксюше подкрались сзади, поднесли к ее носу и рту тряпку, пропитанную снотворным, и жертва упала на землю, ударившись головой. Следовательно, ножа или пистолета у преступника не было, и даже если он угрожал Горской, то вряд ли избавился от оружия. По крайней мере, выкидывать его в мусорку злоумышленник бы не стал – можно найти более укромное место для того, чтоб спрятать подобные улики. Поэтому я стала исследовать пустырь в поисках случайно оброненной преступником вещи, однако ничего не обнаружила.

На заброшенном кладбище, которое я тоже стала обыскивать, я наткнулась на пьяного бомжа, прикорнувшего на лавочке в обнимку с бутылкой. Растолкала я бездомного пьяницу с огромным трудом. Тот проснулся, посмотрел на меня пьяными глазами и изрек:

– Светка, где бутылка? Тащи сюда!

– Я не Светка, – заметила я. Нашла на мобильном фотографию Ксюши и показала ее бомжу. – Знаешь эту девушку? Если скажешь, где и когда ее видел, дам тебе стольник на выпивку!

– Давай! – обрадовался бомж, немного протрезвев.

– Сначала говори, видел ее? – строго спросила я.

Бомж разочарованно пожал плечами, пробурчал что-то неразборчивое и захрапел на все кладбище. Я поняла, что от этого товарища ничего не добьюсь, и продолжала исследовать кладбище.

К счастью, бомж был не единственным живым человеком на кладбище. Отойдя от него на некоторое расстояние, я услышала какую-то музыку. Я прошла несколько могил, заросших кустарниками, и увидела компанию подростков, одетых в черные кожаные куртки и джинсы с цепями и заклепками. Две девушки и двое парней, по всей видимости, относили себя к готам, по крайней мере, одеты они были под стать представителям данной молодежной субкультуры.

Молодым людям было лет по пятнадцать-шестнадцать, они стояли возле чьей-то могилы и курили сигареты. Одна из девушек, брюнетка с пирсингом в брови и в носу, держала мобильный телефон, из которого доносилась мрачная, заунывная песня какой-то рок-группы.

Я не слишком хорошо разбираюсь во всех тонкостях молодежных субкультур, однако мне довелось общаться с представителями самых разных течений, поэтому я сразу поняла, что ребята изо всех сил стараются выглядеть торжественно и загадочно, а для своей тусовки выбрали кладбище как наиболее подходящее место.

На меня они не обратили никакого внимания, только темненькая готесса с мобильником высокомерно взглянула в мою сторону, а потом затянулась сигаретой. Я прикинула про себя, как лучше завести разговор, потом проговорила:

– Привет, прошу прощения за беспокойство. Вы здесь часто бываете? Я имею в виду кладбище?

– А вам какое дело? – фыркнула брюнетка.

Ее друзья – двое парней с ирокезами и девушка с ярко-рыжими волосами – как по команде посмотрели на меня.

– Сегодня на пустыре, который находится за кладбищем, нашли одну девушку, – пояснила я. – Она была чем-то сильно напугана. Вы, случайно, не в курсе, что здесь произошло?

– Да мы сюда недавно пришли, – вступила в разговор рыжая. – Мы вообще здесь впервые, просто гуляем. Могилы не оскверняем, ничего такого не делаем, к тому же гулять по кладбищу не запрещено! Вы из полиции, что ли?

– Нет, я не собираюсь вас ни в чем обвинять, – успокоила я девушку.

Брюнетка презрительно взглянула в сторону своей товарки и проговорила:

– Нечего оправдываться, Сюзанна. Мы ничего противозаконного не делаем, даже если это из полиции, она ничего нам не сделает!

– А почему вы решили, что я из полиции? – поинтересовалась я.

Рыжая Сюзанна пожала плечами.

– Потому что нас уже достали, – произнесла она. – Считают, что мы – какие-то дегенераты! Прошлый век прямо! Да сейчас полно неформалов, подумаешь… Какая разница, мы в свободной стране живем, одеваемся, как хотим, и слушаем, что хотим, мы ж не сатанисты какие! Или вы тоже будете сейчас мораль читать о том, что кладбище – это не место для прогулок?

– Я вовсе не считаю, что вы сатанисты, – улыбнулась я. Молчаливые спутники девушек так и не проронили ни слова. – Меня не интересуют ваши музыкальные предпочтения и выбор места… гм, отдыха. Я только хочу узнать, видели ли вы что-нибудь подозрительное здесь, на кладбище или на пустыре.

– Нет, я же говорила, мы только что сюда пришли музыку послушать, – пожала плечами рыжая. – Надеялись, что хоть здесь никто до нас докапываться не будет… Мы просто гуляем!

– Я вас ни в чем не обвиняю! – повторила я. – Против готической субкультуры ничего не имею, мне нужно только узнать, что сегодня произошло на пустыре. Вы во сколько пришли на кладбище?

– Мы не будем ничего вам отвечать, – заявила темноволосая. – Оставьте нас в покое!

Я взглянула на сигареты в руках подростков и спросила:

– А ваши родители в курсе, что вы курите? Узнать, кто вы, – для меня не проблема, раз не хотите разговаривать по-хорошему. Значит, будете беседовать со следователем в полицейском участке, сбежать от меня не получится!

– Инесса, лучше не нарываться, – внезапно проговорил худощавый парень с ирокезом на голове. Потом он обратился ко мне. – Мы пришли сюда минут пятнадцать назад, – произнес он. – Около пяти вечера. Мы хотели послушать музыку, погулять по вечернему кладбищу. Это ведь не запрещается?

– А в двенадцать часов вы где были? – спросила я.

– В школе, где еще, – пожал плечами мой собеседник. – Мы вообще-то не прогуливаем занятия. Инесса после уроков в музыкалку пошла, потом мы здесь встретились.

– Вот как, – протянула я. Посмотрела на темноволосую девушку и поинтересовалась: – Вы поете? Или играете на музыкальном инструменте?

– Я клавишница, – буркнула та. – Играю на фортепиано и синтезаторе, второй инструмент – гитара. Почему спрашиваете?

– Обычное любопытство, – пожала я плечами. – Вы все музыкой увлекаетесь?

– Я заканчиваю художественную школу, – проговорила Сюзанна. – А Алекс с Эриком – они просто любят готик-рок и хеви-метал.

– Скажите, вы знаете этих девушек? – я резко сменила тему, надеясь, что ребята растеряются и, если им что-либо известно о Ксении и Кристине, выдадут себя.

Однако все четверо внимательно посмотрели на фотографии в моем мобильном телефоне и отрицательно покачали головами.

– Нет, ни ту, ни другую не знаю, – сказала Сюзанна. Инесса, Алекс и Эрик также не были знакомы с Горской и Куликовой.

– Ладно, спасибо за откровенный разговор, – проговорила я. – Если вам вдруг что-то станет известно об этих девушках или вы вспомните что-то – позвоните мне, пожалуйста. Обе находятся в смертельной опасности, мне нужна любая информация о них.

– Продиктуйте свой номер, – попросил один из молодых людей. – Естественно, мы вам сообщим, если вдруг что-то узнаем. А что с ними случилось-то? Ведь одну вроде нашли, так вы говорили?

– Да, но она находится в ужасном состоянии, – подтвердила я. – Что-то или кто-то сильно напугал ее, девушка не разговаривает, и, по всей видимости, ей предстоит серьезное лечение. Вторая – Кристина – пропала. Точнее, ее похитили и, боюсь, ее могут убить.

– Кошмар какой! – воскликнула Сюзанна с неподдельным ужасом. – Но мы ничего такого не делали, даже не видели их никогда!

– Поэтому я и прошу, чтобы вы мне сообщили, если вдруг что вспомните или увидите, – я продиктовала подросткам номер своего мобильного телефона и попросила кого-нибудь позвонить мне – якобы проверить, верно ли они записали.

Моя уловка сработала – я занесла в память своего мобильника номер Сюзанны, которая не заметила подвоха. Инесса посмотрела на подругу с явным неодобрением, однако ничего не сказала.

Я посмотрела на часы своего мобильного – было половина шестого вечера. Я вспомнила, что к шести вечера мне надо приехать на улицу Волочкова, на какую-то тренировку, которую посещала Кристина Куликова.

Что ж, если я поеду туда сейчас, то успею вовремя.

Я попрощалась с компанией готов и отправилась обратно на пустырь, к своей машине.

Улица Волочкова находилась едва ли не на другом конце города, и, чтобы не опоздать, мне пришлось выбирать самые короткие маршруты. На главных дорогах повсюду были пробки, и я порадовалась, что у меня в машине есть навигатор, выбирающий наименее загруженные автомобилями улицы. Я все-таки попала в затор, но, к счастью, пробка была не очень большой, поэтому к нужной мне улице я подъехала ровно в шесть часов вечера.

Дом номер пять располагался неподалеку от Аграрного университета. Это была жилая девятиэтажка с шестью подъездами.

Я удивилась – вроде как, по словам мужчины, с которым я разговаривала по телефону, на занятия нужно приносить спортивную одежду. Стало быть, здесь где-то должен находиться фитнес-клуб или спортзал, для чего еще нужен тренировочный костюм, я не представляла. Однако никаких вывесок поблизости я не заметила. Быть может, я ошиблась и удобная форма нужна не для занятий спортом? Но тогда для чего?..

Я вышла из машины и подошла к дому. Достала свой мобильный телефон, нашла номер моего телефонного собеседника и позвонила ему. Трубку взяли не сразу, прошло несколько секунд, прежде чем мне ответили.

– Слушаю, – коротко проговорил тот самый человек, с кем я разговаривала днем.

– Добрый вечер, я вам звонила сегодня, – произнесла я. – Это знакомая Кристины Куликовой. Кстати, меня зовут Женя…

– Очень приятно, вы на тренировку? Уже приехали? – спросил мужчина.

– Да, я нахожусь на улице Волочкова, дом пять, – ответила я. – Только здесь жилой дом, может, я что перепутала?

– Все верно, идите к первому подъезду, сбоку увидите пристройку с домофоном. Наберете номер сто пять, потом спуститесь вниз, – проинструктировал меня мой собеседник. – Я уже в зале, там не заблудитесь.

И, как во время нашего первого разговора, он резко отключился.

Ладно, в конце концов, я скоро смогу поговорить с этим человеком и узнать у него, известно ли ему, где Кристина Куликова.

Я подошла к первому подъезду, и сбоку в самом деле обнаружила небольшую пристройку. На железной двери висела вывеска, на которой большими черными буквами было написано «Сириус». Под названием я увидела нарисованную звезду в виде перекрещенных мечей. Интересно, что это означает?

Решив не гадать, куда я попала, я набрала в домофон номер сто пять. Раздался звонок, потом дверь открыли, и я вошла в необычное помещение.

Вниз вела лестница, по которой я спустилась и оказалась в коридоре, где находилась этажерка для обуви и лавка. Стало быть, здесь следовало переобуться в сменную обувь.

Меня никто не встречал, но раз дверь открыли, значит, таинственный незнакомец находился где-то здесь. Я сняла свои ботинки, вытащила из пакета со спортивной формой кеды и надела их. Попутно закрепила «жучок» под лавкой – там, где его не было видно. Потом прошла вглубь по коридору, по левую сторону которого находилось две двери. Одна из них вела в туалет, другая – в ванную.

Я продолжала исследовать странное место, однако внезапно позади меня раздался мужской голос.

– Раздевалка находится чуть дальше. Вы ведь взяли с собой спортивную форму?

Я резко обернулась и увидела прямо перед собой высокого мужчину лет тридцати – тридцати трех, одетого в черные джинсы и такого же цвета футболку. Он был довольно привлекательным – спортивного телосложения, с правильными чертами лица и темными волосами. Но больше всего поражали его глаза ярко-синего цвета, которые точно пронзали насквозь.

Удивительно, как природа порой бывает щедра, наделяя человека идеальной внешностью. Как ни старайся, но в наружности незнакомца невозможно было найти ни единого изъяна, с такими данными впору хоть в модельном агентстве работать!

– Здравствуйте, – произнесла я. – Меня зовут Евгения, я уже говорила… А как к вам обращаться?

– Я Олег, – представился красавец. – Я помню, мы с вами сегодня разговаривали. Вас ведь устраивают индивидуальные занятия, верно?

– Да, конечно! – воскликнула я. – Вот только я не уверена, что у меня получится… Знаете ли, раньше не приходилось ничем подобным заниматься…

– Вы думаете, ко мне только профессионалы да мастера спорта приходят? – усмехнулся Олег. – Я вас уверяю, человек с абсолютно любой физической подготовкой может добиться очень многого, стоит лишь захотеть. Прежде чем тренировать вас, мне нужно знать, чего вы хотите достичь. Вы ведь не просто так пришли, верно?

– Конечно, – кивнула я, импровизируя на ходу. – У меня имеются весьма серьезные причины начать заниматься… Одна девочка, Куликова Кристина, мне рассказывала о тренировках. Она вроде у вас занимается, если я не ошибаюсь.

– Кристина брала у меня уроки, – кивнул головой Олег. – А вы ее родственница? Или знакомая?

– Я занималась с Кристиной английским языком, – нашлась я. – Она хотела подтянуть свои знания, а я как раз репетитор иностранных языков. Только давно что-то Куликова не ходит на уроки…

– Вот как, – проговорил мужчина безо всякого интереса. – Ладно, не будем терять время, переодевайтесь, потом проходите в зал. Там сразу найдете.

Он довел меня до помещения, служившего раздевалкой. Никаких шкафчиков для одежды здесь я не увидела, имелась лишь длинная лавка, куда полагалось складывать свои вещи.

Я закрепила прослушку так же, как и в коридоре, под лавкой, затем повесила легкую куртку на крючок, быстро натянула спортивные штаны и футболку и прошла в зал.

Едва я оказалась в спортивном зале, как сразу поняла, что за тренировки проходили в «Сириусе». Пол застилали ярко-красные татами, или, говоря по-русски, маты для проведения тренировок. В одной стороне я увидела шведскую стенку, по другую сторону зала висели боксерские мешки разного размера. Рядом со шведской стенкой находился стеллаж с боксерскими перчатками и шлемами, там же лежала защита для ног и фиксаторы для голеностопов. В углу я увидела несколько тимбар – учебных мягких мечей разной длины, а на лавочке возле центральной стены с зеркалом лежал пистолет. Сразу видно, не рабочий, пневматический, с вытащенным магазином.

Я взяла в руки оружие и повертела в руках. Аналог пистолета Макарова, «МР‑654К», самый популярный пневматический пистолет. Судя по всему, раньше его использовали по прямому назначению, то есть для упражнений в стрельбе, сейчас же пистолет применяют для иных целей.

– Если вы готовы, можем приступить к тренировке, – Олег появился неожиданно, а возможно, я слишком увлеклась рассматриванием пневматического оружия.

Я посмотрела на мужчину. Он был одет в черное кэйкоги, подпоясанное черным поясом, из чего я сделала вывод, что у него довольно высокий уровень владения техникой единоборств.

В том, что Кристина занималась боевыми искусствами в «Сириусе», я уже не сомневалась. Быть может, девушка устала, что над ней все издеваются, и записалась на тренировки, чтобы уметь постоять за себя?

Что ж, подобная версия звучит вполне логично, наверняка Куликова рьяно приступила к занятиям, чтобы наконец-то отомстить жестоким одноклассникам. Вот только где она сейчас? И знает ли Олег ответ на этот вопрос?..

– Кеды сними перед татами, – мужчина перешел на «ты», видимо, решил отбросить церемонии. – Если хочешь, можешь заниматься в носках.

– Хорошо, – я разулась и поставила свои кроссовки за матами.

Олег кивнул и проговорил:

– Начнем с бега. Десять кругов легкой пробежки в качестве разминки.

Я кивнула и принялась выполнять данное нехитрое упражнение. Зал был небольшим, поэтому я пробежала все десять кругов быстро, даже не почувствовав никакой нагрузки.

– Молодец, – похвалил меня Олег. – Ты ведь чем-то занималась, верно? Я говорю о спортивных тренировках.

– Да, когда-то увлекалась легкой атлетикой, – соврала я.

Олегу не нужно знать, каким видом спорта я на самом деле занимаюсь.

– Тогда тебе будет проще, чем другим, – заметил он. – Разминку самостоятельно сможешь сделать? Прыжки, приседания, упражнения на гибкость, растяжку?

– Конечно, – кивнула я, приступая к упражнениям. – А каким видом единоборств вы будете меня учить? Их вроде много, карате, например…

– Ты права, в мире огромное количество боевых искусств, – согласился со мной тренер. – Я обучаю карате, дзюдо, айкидо, тхэквондо и многим другим единоборствам. Но если у человека нет конкретных пожеланий, ему больше всего подойдет смешанная техника. Поэтому я и спросил тебя, для чего ты хочешь заниматься. Если для себя – то лучше изучать всего понемножку, если тебе нужно конкретное боевое искусство, скажем, для соревнований – то здесь уже другое дело. Кому-то надо уметь драться для самообороны, кому-то – для общего развития… Я сейчас говорю о взрослых людях. Детей приводят родители, поэтому я ориентируюсь на пожелания мам или пап и на склонности и способности самого ребенка. Так чем бы хотела ты заниматься?

– Тем же, что и Кристина Куликова, – выпалила я, переходя к выпадам.

– То есть смешанными единоборствами, – заключил Олег. – А почему, если не секрет? С физподготовкой у тебя все прекрасно, это видно, значит, есть другая причина? Я не ради праздного любопытства спрашиваю, мне нужно понять, какие тренировки для тебя будут подходящими.

– Причина у меня есть, как я уже говорила, – произнесла я, закончив свою разминку. – На меня напали. Я не хочу вспоминать это, но можете мне поверить, пережить пришлось многое. Этого объяснения достаточно?

– Более чем, – кивнул тренер. – Значит, будем обучать тебя борьбе в условиях улицы. Если разминку закончила, надевай перчатки.

Я взяла первые попавшиеся боксерские перчатки, и следующие пятнадцать минут Олег гонял меня по боксерским мешкам. Он объяснил мне, что такое боевая стойка, а затем велел тренировать удары руками. Я должна была наносить лишь прямые удары – полагалось, что других я не знаю.

Я послушно изображала из себя новичка, путала боевые стойки и всем своим видом показывала, что избивать «грушу» – занятие нелегкое. К счастью, Олег не заподозрил никакого подвоха – я успешно справилась со своей ролью, и никто бы никогда не подумал, что я мастерски владею всеми известными видами боевых искусств.

– Достаточно, – объявил тренер, когда я по второму кругу избивала четвертый мешок. – Апперкот, хук и кросс выучим позже. Устала?

– Есть немного, – изображая одышку, проговорила я.

– Вроде не сложно, правда? – продолжал Олег. – А оказалось, что даже для человека, занимавшегося легкой атлетикой, бить без остановки по боксерскому мешку не так легко, как кажется вначале. Ничего, со временем научишься. Бери палку.

– Чего? – удивилась я.

– Палки стоят в углу, – он кивнул на тимбары.

Потом подошел сам к стене, вытащил две, одну кинул мне. Я ловко поймала тимбару, забыв о своем амплуа новичка-неумехи. Олег никак не отреагировал на это, быстро нанес удар в голову, который я отразила. Бил он довольно сильно, поэтому мне пришлось защищаться, так как получить синяк на лбу мне совершенно не хотелось. Следующим последовал удар по ногам, который я тоже отразила. Олег фехтовал быстро, что показалось мне весьма странным – учитывая то, что я пришла на первую тренировку.

В конце концов я решила пожертвовать своей рукой и пропустила удар в корпус слева. Тимбара Олега легко коснулась по моему плечу – тренер, видя, что я не отражаю атаку, в самый последний момент ослабил удар, и никакой боли я не почувствовала. Радовало, что он не собирается меня убивать тренировочным мечом – Олег бил в полную силу только в том случае, если видел, что я смогу отразить его тимбару своей.

– Что ж, могу сказать, что фехтуешь ты неплохо. Для новичка, – он испытующе посмотрел на меня.

Я сделала вид, что польщена его похвалой.

– Ладно вам издеваться! – воскликнула я. – Я вообще впервые в жизни на палках дерусь!

– На тимбарах, – поправил он. – Эти палки называются тимбары. И я вовсе не издеваюсь – это не в моих правилах. Ровно как и льстить.

– Тогда спасибо, я рада, – улыбнулась я. – Значит, с координацией у меня все неплохо…

– Клади тимбару на место, – велел тренер. – Сейчас изучим с тобой пару захватов, самых примитивных.

Я положила свою палку в угол, Олег поставил свою рядом. Я надеялась, что он ничего не заподозрит – ведь я интересовалась Кристиной, и если тренер что-нибудь знает об ее исчезновении, его наверняка насторожат мои расспросы. Поэтому я решила не повторять своей ошибки с фехтованием и не забывать выбранную мною роль.

Олег подошел ко мне и схватил меня за запястье. Несмотря на то что выглядел он подтянуто и спортивно, но немного худощаво, руку он держал очень крепко. Глядя на тренера, и не скажешь, что он настолько сильный.

Я вопросительно посмотрела на него.

– И что мне делать? – поинтересовалась я.

– Представь, что тебя схватили на улице, – произнес Олег. – Твоя задача – обратить силу врага против него самого. Перехвати мою руку своей свободной.

Я сделала то, что требовал от меня тренер.

– Отлично. Теперь вытяни мою руку и выведи меня из равновесия. Для этого достаточно сделать шаг ногой… Отлично, молодец! А теперь крутись!

– Чего? Куда мне крутиться? – я изобразила недоумение.

– Сюда! – Он легко подтолкнул меня, и я по инерции шагнула вперед.

Рука Олега оказалась заломанной назад, я же переместилась к нему за спину.

– Если ты потянешь мою руку вниз, то сломаешь ее, – предупредил он. – Сейчас этого делать не нужно, но в уличных условиях такой прием может очень пригодиться. Запомнила?

– Да! – воскликнула я. – Оказывается, все не так трудно!

– Раз для тебя это легко, давай повторим, – произнес он. – Все, руку мою можешь выпустить, начинаем сначала!

Он снова схватил меня за запястье, но на этот раз гораздо сильнее. Я знала не менее десяти работающих способов освободиться от захвата, прием Олега был самый простой и не такой эффективный, как сказал тренер. Действовал он только в том случае, если нападавший – ничего не соображающий верзила, который вдобавок ко всему будет стоять столбом и смотреть на мои «танцы». Однако я повторила разучиваемый прием, Олег остался доволен.

– Молодец, отлично запоминаешь! – похвалил он меня. – Давай в третий раз закрепим… Если ты и дальше будешь так быстро учиться, думаю, мы быстро освоим все захваты.

Он схватил мою руку еще раз, однако на сей раз быстро пошел вперед, увлекая меня за собой. Я немного растерялась – должна ли я быстро освободиться или это вызовет подозрения?

Я решила перестраховаться, взвизгнула якобы от боли и неожиданности. Однако это на тренера не подействовало – он стал кружить меня взад и вперед, поэтому я ловко перехватила его руку и заломила ее назад.

– Умница! – воскликнул Олег. – Теперь следующий захват.

Безо всяких предупреждений он положил правую руку на мое левое плечо и крепко сжал ее. Я ойкнула.

– Не паникуй, – велел мужчина. – Перехвати кисть моей руки своей правой рукой, держи крепко, чтобы я не смог вырваться. Другую руку перекинь через мой локоть.

Я послушно сделала то, что от меня потребовал тренер.

– Если будешь опускать свою руку вниз и давить, то сломаешь мою правую руку, – пояснил Олег. – Запомнила?

Я кивнула. После этого мы еще раз повторили упражнение, и тренер вновь остался мною доволен.

– Надо же, у меня давно не было таких способных взрослых учеников! – заметил он. – Выучим за сегодня еще пару захватов. А потом перейдем к общефизической подготовке.

– Я и не думала, что у меня может что-то получиться! – воскликнула я. – Все-таки единоборства – это довольно сложно, ими надо с детства заниматься…

– Учиться можно в любом возрасте, – возразил Олег. – У меня есть и ученики-пенсионеры, которые показывают неплохие результаты, а в вашем возрасте можно и в соревнованиях поучаствовать для взрослых! Главное – желание и настойчивость. Если упорно идти к своей цели, рано или поздно можно добиться успеха!

– Золотые слова! – заметила я.

Тренер показал мне еще несколько захватов, более сложных.

Когда он с силой обхватил меня сзади двумя руками за талию, имитируя настоящую схватку, я едва не нокаутировала его мощным броском. К счастью, вовремя спохватилась и завизжала.

– Без паники! – проговорил Олег. – Твоя главная беда – это страх. Ты боишься, паникуешь и поэтому допускаешь ошибки. Если даже ты забыла прием – доверься себе, ищи способ освободиться. Никогда не сдавайся!

– Я не знаю, что делать! – заявила я. – Вы больно давите, я дышать-то не могу, а вы хотите, чтобы я как-то защищалась…

– Ноги тебе на что? – строго спросил мужчина. – Наступи на мою ногу, в обуви это будет очень чувствительно! И зацепи мою руку своей, как я тебя учил!

Я нащупала своей пяткой ногу Олега, надавила на нее и повторила прием.

– Молодец, видишь, как все просто? – улыбнулся тренер. – Немного импровизации никогда не помешает!

«Я только этим сегодня и занимаюсь», – подумала я про себя.

Вслух же сказала:

– Мне не верится, что в случае реальной опасности мне удастся вспомнить хотя бы один прием! Их слишком много, нельзя все выучить!

– Но для этого ты и пришла на занятие! – заметил Олег. – С первого раза, естественно, ничего не получится, и то в твоем случае все не так печально. Ты схватываешь на лету, если бы ты не говорила, что никогда не занималась единоборствами, я бы был уверен, что ты владеешь каким-нибудь боевым искусством. Ну или когда-то тебе показывали захваты, про боевые искусства я, конечно, перегнул…

– В жизни единоборствами не занималась! – заверила его я. – После легкой атлетики я вообще спортом не занималась, наоборот, в свободное от работы время только фильмы смотрю… И крестиком вышиваю.

– Ну, вышивание – тоже неплохое увлечение, – хмыкнул Олег. – Хотя не такое полезное, как боевые искусства. Почему, кстати, бросила легкую атлетику?

– Так… – я замешкалась. – Все-таки спорту надо отдавать все свое время. В школе это было увлечением, а потом – как у большинства людей – университет, работа… Так и бросила тренировки.

– Ясно, – сказал тренер безо всяких эмоций. – В боевых искусствах техника, конечно, вещь очень важная. Ровно как и физическая сила, ловкость и скорость. Но самое главное – другое.

Он замолчал.

– Что же? – поинтересовалась я. – Я думала, что в единоборствах все вышеперечисленное и есть основа успеха!

– Как раз нет, – возразил Олег. – Самое главное – это психологическое состояние человека. Ты можешь владеть одним-единственным приемом и при этом сохранять хладнокровие и спокойствие, и тогда ты победишь. А если ты будешь знать технику, обладать физической силой и выносливостью, но при этом паниковать и бояться, то проиграешь. Это – аксиома, с ней нельзя поспорить.

– Да ну? – с недоверием протянула я. – По-моему, это неправда.

– Ты можешь сомневаться и относиться к моим словам скептически, однако я тебе не вру, – серьезно проговорил тренер. – К сожалению, в других спортивных школах показывают, только как наносить удары, делать захваты и освобождаться от них, показывают технику броска, в зависимости от того, какое боевое искусство преподается в данном заведении. И никто в Тарасове не уделяет внимание психологическому состоянию бойца. Точнее, никто не учит внутренней гармонии, покою и холоднокровию. Прости, можно задать тебе личный вопрос? Не подумай ничего плохого, я должен это спросить.

– Ну, задавайте, – я пожала плечами, с интересом смотря на Олега.

– Ты говорила, что на тебя напали, – произнес он. – Ты подверглась физическому насилию, верно?

– Да, я уже говорила вам… – я опустила голову. – Не хочу вспоминать…

– Придется, – жестко оборвал тренер. – Вспомни не то, как все происходило, вспомни только то, что ты чувствовала. В первый момент, когда ты поняла, что тебе угрожает опасность, – о чем ты подумала? Какие эмоции испытала?

Вопрос Олега поставил меня в затруднение – хотя бы потому, что я никогда в своей жизни не паниковала. Точнее, я не испытывала ничего подобного со времени окончания своей учебы в Ворошиловке, где из нас делали бойцов экстра-класса. Да, в период обучения я, естественно, нервничала – и то в особо сложных ситуациях, но сейчас я подобного вспомнить не могла.

Работа телохранителя сложная, мало кто выдерживает такие физические и психологические нагрузки, но я была профессионалом, лучшей из лучших, а следовательно, страх, паника и другие похожие эмоции были мне чужды. Но сейчас я была молодой женщиной, на которую напали, которая в прошлом испытала унижение, боль и страх. Что могла чувствовать эта несчастная? В каком состоянии она находилась?

Я вспомнила Кристину Куликову. Наверняка я должна была испытывать такие же эмоции, как и школьница, над которой издевались, которую жестоко травили и мучили. Я представила себя на месте дочери Игоря Сергеевича – например, в тот момент, когда ее топили в унитазе.

– Я… – после некоторой паузы произнесла я. – Я… я боялась. Мне было очень страшно, я кричала, пыталась убежать. Но… но мне это не удалось…

– Когда ты поняла, что тебе не вырваться, ты о чем-то думала? – продолжал допытываться Олег. – Вспомни хорошенько, это очень важно!

– Я… я не могу… – я закрыла лицо руками.

Но тренер молча ждал моего ответа.

– Вспоминай, – наконец проговорил он. – Вспоминай все. Чтобы этого больше никогда не повторилось.

– Мне было очень страшно, и я не могла соображать, – проговорила я. – Потом… потом было стыдно. Унизительно. Я не верила, что это когда-нибудь закончится. И… и мне хотелось умереть.

– На тебя напали на улице? Или в помещении? – поинтересовался тренер.

– В сквере, рядом с мусорным баком, – наобум выпалила я.

– Отлично, – отметил Олег. – Теперь вспомни, что было поблизости с мусорным баком. Это было днем или вечером? Было темно или светло?

– Темно. Я не помню, что там находилось, еще раз говорю! Хватит уже допрашивать меня!

– Ладно, успокойся, – примирительно произнес тренер. – Я не хочу заставить тебя мучиться и страдать, пойми. Я только хочу помочь тебе справиться с психологической травмой! И понять, что насилия можно избежать. Практически всегда.

– Ну и каким же образом? – горько хмыкнула я. – Вам легко говорить, вы – сильный мужчина, владеете боевыми искусствами! Вам ли понять, что испытывает хрупкая, слабая женщина, когда на нее нападает трое здоровенных амбалов, у которых в руках еще и оружие!

– Тебе угрожали ножом или пистолетом? – уточнил Олег.

– Ножом! – заявила я.

– Я тебе покажу прием, который поможет обезоружить врага, даже если у него в руках находится огнестрельное оружие, – он кивнул на пистолет, который привлек мое внимание, когда я только вошла в зал. – Чуть позже, не сегодня. Про место нападения я расспрашивал лишь потому, что в экстренной ситуации очень важно оценить обстановку. И понять, что может послужить тебе оружием. Любая бутылка, палка, камень – что угодно – в руках человека может оказаться смертоноснее ножа или револьвера. Всегда, если на тебя нападают, смотри вокруг. Даже в подъезде и лифте можно найти, как обезоружить врага. Нужно использовать абсолютно все средства против твоего оппонента.

– Это легко говорить, но невозможно сделать, – заметила я. – Посмотрела бы я на вас… Как бы вы справились на моем месте! С моими физическими данными и нулевой подготовкой!

– Знаешь, я ведь не всегда был таким, как сейчас, – немного помолчав, проговорил тренер. – В школе я был тощим хлюпиком, над которым издевались все, даже девчонки. Мальчишки вечно использовали меня вместо боксерской груши, мою одежду вечно рвали и уродовали, учебники изрисовывали похабными картинками… В общем, мое детство было далеко не радостным. Но в один прекрасный день все изменилось.

– Вы записались в секцию боевых искусств? – предположила я.

– Да, – кивнул мужчина. – Но не только это. Я понял, что мне нужно измениться самому – чтобы надо мной больше никто не посмел издеваться. Дети жестоки, и они сразу понимают, кто не может дать отпор, кто не в силах за себя постоять. Я рос закомплексованным ребенком, был не уверен в себе, считал себя неудачником. А мои одноклассники чувствовали это и поэтому заставляли меня убеждаться в своей ущербности. Мне повезло – мой наставник и тренер оказался умным человеком, он и помог мне обрести веру в себя… Позже я решил помогать таким же несчастным людям, каким был сам, и создал обучающий курс, пройдя который человек может справиться со своими внутренними проблемами, обрести уверенность в себе и обучиться универсальным боевым приемам.

– Надо же, как интересно! – заметила я. – Никогда не слышала ни о чем подобном!

– О курсе я рассказываю только людям, которым он может быть полезен, – пояснил Олег. – Детям, которые приходят лишь для того, чтобы обучиться боевым искусствам и участвовать в соревнованиях, я не предлагаю проходить его. Если же владение техникой самообороны требуется человеку, который испытал насилие, подвергся травле или другому негативному воздействию, я предлагаю ему пройти курс. У меня работает команда психологов и психотерапевтов, которые помогают справиться с психологическими проблемами, также есть мастера, обучающие бесконтактному бою. Я вижу, что тебе необходимы не только знания, которые можно получить на обычных тренировках. Увы, я не психолог, поэтому при всем своем желании не смогу помочь тебе преодолеть внутренние зажимы, страхи и комплексы. Конечно, если ты не захочешь проходить курс, заставлять тебя я не стану, это дело личное. Но рассказать о нем я обязан. Решение ты примешь сама – просто подумай, нужно тебе это или нет.

– Звучит заманчиво, – заметила я. – Как я понимаю, курс платный?

– К сожалению, да, – кивнул Олег. – Специалисты, которые работают у меня, не согласны оказывать свои услуги бесплатно. В нашем мире, увы, бесплатный сыр только в мышеловке. Если вам предлагают свою работу за копейки, на ее качество можно не надеяться.

– И сколько же стоит удовольствие? – поинтересовалась я.

– Весь курс стоит двести восемьдесят тысяч, – произнес тренер. – Рублей, а не долларов или евро. Он длится примерно месяц, может, и больше – все зависит от тебя. Сумма от этого не меняется, она фиксированная. Во время прохождения всего курса ты будешь получать ежедневные задания. Какие – я сказать не могу, для начала нужно будет пройти консультацию у психолога, который решит, что у тебя за проблема и как ее можно решить. После этого тебе дадут первое задание, выполнив его, ты сможешь приступить к следующему. Обязательным условием является выполнение всех заданий – нельзя, к примеру, пропустить третье и сразу приступить к четвертому. У каждого человека, проходящего курс, задания разные, но они могут и совпадать. Будут простые задачи, будут посложнее, для выполнения некоторых заданий придется хорошо подумать, какие-то будут даваться тебе легко. Опять-таки, я не могу предугадать, как пойдет дело в конкретном случае. Но оплачивать весь курс нужно сразу – рассрочки тоже не существует. Если вдруг человек решает не заканчивать программу, он не получает этих денег, потому что эта сумма тратится на создание подходящих условий для каждого задания, на работу психологов, тренеров и специалистов.

– Получается, что я покупаю кота в мешке, – заметила я. – И потом, где гарантия, что от меня не потребуют чего-то… как бы так сказать поудачнее? Чего-то аморального или противозаконного?

– Твои опасения вполне логичны, – сказал Олег. – Очень многие люди спрашивают меня об этом. Нет, тебя не станут заставлять делать что-то плохое, тебе не придется никого убивать или совершать что-то подобное. Мы работаем в рамках закона, никому здесь неприятности не нужны. Курс нацелен прежде всего на реабилитацию людей, попавших в трудное положение, не более того. Если тебе интересно, ты можешь почитать отзывы о курсе в интернете, я дам тебе ссылку на закрытую группу. Туда пишут все люди, которые проходили курс, а также те, кто не завершил его по каким-то причинам. А уж проходить задания или нет – решишь сама, хорошенько обдумав все «за» и «против». Кстати, знаешь, почему спортивный клуб называется «Сириус»?

– Нет…

– Сириус В – звезда созвездия Большого Пса. Это – ярчайшая звезда ночного неба, во много раз ярче, чем даже солнце. Этой звезде поклонялись египтяне, в Древнем Египте она символизировала небесное воплощение Исиды. Шумеры называли Сириус Стрелой, а древние китайцы называли Сириус Небесным Волком. В мифах маори есть легенда о мифическом существе Рехуа. Это – мудрейшее из созданий, живущее во Вселенной, и маори считали, что Сириус и есть воплощение Рехуа. Именно поэтому спортивный клуб носит название «Сириус» – ведь занятия здесь не только укрепляют тело, но и делают мудрым дух.

– Красиво, – заметила я. – А что в таком случае означает эмблема спортивного клуба? Звезда, состоящая из мечей?

– Звезда, как ты сама можешь догадаться, – это Сириус. А меч известен как атрибут бога войны и символ жизненной силы. Меч отражает силы тьмы, защищает воина. Тот, кто приходит в «Сириус», получает защиту и силу.

– Вот как… – протянула я. – Ладно, я посмотрю вашу группу… Когда вам сообщить мое решение?

– Когда захочешь, – пожал плечами Олег. – Позвонишь мне и скажешь, хочешь ты проходить обучение или нет. Ну и если тебе понравилось занятие, запишешься на тренировку, как тебе будет удобно.

– Ладно, – сказала я. – Сегодняшнее занятие закончилось, я правильно понимаю?

– Да, все верно.

– Только можно я оплачу картой или переводом? – спросила я. – Налички у меня нет… И как найти вашу группу в интернете?

– Можешь перевести деньги – карта привязана к номеру моего телефона, – произнес Олег. – Ссылку на группу я тебе пришлю в эсэмэс-сообщении. Если у тебя появятся какие вопросы – можешь задавать, позвони мне или напиши.

– Замечательно, – я вытащила свой телефон и открыла вкладку мобильного банка. – Олег Иванович Аксенов, верно?

– Да, это я, – улыбнулся тренер.

Я перевела пятьсот рублей на его карту.

Глава 8

По дороге домой я раздумывала над предложением Олега. Хотела бы я знать, что это за курс такой, за двести восемьдесят тысяч рублей. Конечно, можно предположить, что Аксенов нанимает профессионалов, которые берут за свои услуги большие деньги, но, раз на курсе предусмотрена психологическая помощь жертвам насилия, не легче ли сходить к психологу? Получится гораздо дешевле…

Внезапно меня осенило, и я едва не въехала во впереди едущую машину.

Я резко затормозила, сзади раздались сигналы автомобилей. Я не обращала на них никакого внимания. Ну, конечно же, как я могла сразу не догадаться! Кристина записалась на курс, наверняка тренер и ей предложил пройти программу! Вот кто взял деньги из сейфа – дочери Игоря Сергеевича нужно было сразу заплатить требуемую сумму, вот девчонка и взяла триста тысяч! Двадцать тысяч могли пригодиться Кристине на «карманные расходы», а быть может, она потратила эти деньги на тренировки. Я ведь не знаю, сколько времени Куликова занималась у Олега и с какой регулярностью, вдруг она ходила в зал каждый день? В любом случае у меня не было иного выбора, кроме как записаться на курс.

Доехав до дома, я первым делом нашла закрытую группу в социальной сети, ссылку на которую прислал Аксенов.

Курс назывался «Путь воина», в группе же была только напечатана реклама курса и отзывы людей, проходивших программу. Ни описания курса, ни имен психологов и тренеров я не нашла.

Я стала внимательно читать страничку.

«Воин знает, что измениться он не может. Но хотя ему это прекрасно известно, он все же пытается изменить себя. Это единственное преимущество, которое воин имеет перед обыкновенным человеком.

Быть Воином означает вернуться к своей истинной природе.

Воин обладает знаниями и навыками, благодаря которым он может безупречно решить любую, даже самую сложную, задачу в жизни.

Обычный человек всю свою жизнь разрушает себя. Воин же созидает себя, поэтому он не умирает.

Обычный человек что-то делает только в том случае, если его либо ведут, либо подталкивают другие люди или обстоятельства. Обычный человек ставит сам себя в ситуацию, когда вынужден действовать, но этим он лишь ломает себя.

Воин же достигает своих целей без насилия, за счет внутренней дисциплины и понимания.

За месяц вы разовьете в себе базовые навыки, осознанность и способность действовать, научитесь идти по жизни ровно и расслабленно. Вы возьмете свою жизнь в руки и избавитесь от страхов, тревог и неопределенности. Вы осознаете, кем являетесь на самом деле, найдете свой путь и свое место в жизни. Вы перестанете быть жертвой, станете уверенными в своих силах и сможете управлять обстоятельствами».

Далее следовал отзыв некоей участницы курса, имя которой указано не было:

«Для меня задания тренинга были довольно непривычны, потому что никто никогда не учил меня рассматривать свою жизнь под таким углом. Поначалу я не хотела продолжать программу, но мне было жаль заплаченных денег. Я решила посмотреть, что будет дальше, и не разочаровалась. Шаг за шагом, выполняя задания, я поняла, что во многих своих бедах была виновата лишь я сама. До прохождения курса я считала, что мне просто не повезло в жизни, что обстоятельства складываются против меня, и перекладывала ответственность за свои ошибки на других людей. Если бы не курс «Путь воина», я бы так и осталась запуганной, инфантильной девушкой, не способной вырваться из этого порочного круга. Когда я окончила программу, то решила в корне изменить свою жизнь, заняться тем, чем я всегда хотела заниматься, вычеркнуть из жизни лицемерных друзей и перестать себя жалеть. Теперь я понимаю, что мы сами творим свою судьбу, и надеюсь, «Путь воина» поможет другим людям так же, как он помог мне».

Другой отзыв написал неизвестный мне участник курса:

«Мне пришлось пережить сильное потрясение, из-за которого я едва не оказался в психиатрической больнице. После нападения я стал бояться всего подряд, у меня пропал аппетит, мучили кошмары и бессонница. Никакие таблетки мне не помогали, от них становилось только хуже. Я собирался покончить жизнь самоубийством, потому что мне не хотелось прожить всю свою жизнь в мучениях. Случайно я наткнулся на курс «Путь воина» и от безысходности решил пройти его. Денег у меня не было, взял кредит – все равно жить дальше не намеревался. Сперва я подумал, что на курсе будут только тренировки по боевым искусствам, и представлял, как я отомщу своим обидчикам. Но задания меня очень удивили, я испытал и разочарование, и обиду, однако почему-то не вышел из программы. К счастью, я выполнял задания, хотя некоторые казались мне глупыми, некоторые – не относящимися к делу. Но по прошествии двух недель я вдруг заметил, что мне становится легче. Страх и горечь оставались, но я не был так сосредоточен на них, как раньше. Выполнение заданий отвлекло меня от переживаний, и я даже почувствовал азарт и интерес. Хотелось узнать, что же будет дальше, программа теперь напоминала занимательную игру. А по окончании курса я осознал, что больше не хочу отомстить тем, кто напал на меня. Мне вообще стал безразличен тот случай в моей жизни. Я понял, что жизнь – это бесценный дар, и нельзя тратить ее на злобу, обиду, месть. Я осознал, что хочу прожить свою собственную жизнь, пускай и не такую идеальную, как хотелось бы. Но в любом случае это – только мой путь, и ничей другой. Ко мне вновь вернулась радость, я нашел новое увлечение и со временем собираюсь превратить его в источник своего дохода. Я буду рад, если мой отзыв поможет кому-то сделать правильное решение».

Отзывов в группе было много, я прочитала все.

Кто-то из участников курса делился своими переживаниями, кто-то писал о том, что до прохождения курса «жил как во сне», у кого-то были трагические истории… Но в одном участники программы были единодушны: «Путь воина» помог им разобраться в трудных жизненных ситуациях и освободиться от своих страхов и тревог.

Меня насторожило, что отзывы были анонимными – не было указано ни одного имени и фамилии. Зато я знала, как зовут тренера, поэтому и выбрала безналичный расчет.

Я открыла базу данных на своем ноутбуке и ввела в поисковую строку имя и фамилию тренера.

Короткая сводка оказалась довольно скупой на подробности.

Олег Иванович Аксенов родился в Тарасове, сейчас ему было тридцать два года. Воспитывала его мать – отец женился на другой женщине, когда мальчику было два года. Олег учился в школе номер пятнадцать Фрунзенского района города, в пятнадцать лет увлекся единоборствами. После школы поступил в педагогический институт на факультет физической культуры. Окончив учебное заведение, какое-то время работал в школе, преподавал физкультуру, потом открыл свою фитнес-студию, которая по какой-то причине не пользовалась успехом. Олег прогорел, но не опустил руки, снял в аренду зал на улице Волочкова и стал вести там занятия по боевым искусствам. Женат мужчина никогда не был, детей у него тоже нет. Мать Олега умерла семь лет назад от лимфомы Ходжкина, как раз в тот год, когда Аксенов организовал спортклуб по единоборствам. Других родственников у мужчины нет. Судим Аксенов никогда не был, к уголовной ответственности не привлекался.

Я была вынуждена признать, что узнать какую-либо другую информацию об Олеге пока не представлялось возможным. Я не знала ни имен его учеников, ни его друзей или знакомых.

Я попыталась найти Олега в социальных сетях, однако и здесь меня постигла неудача. Аксенов был зарегистрирован во всех популярных сетях, но своими страничками почему-то не пользовался. Заходил он в сеть очень редко, и друзей у него практически не было, свой спортклуб он почему-то не рекламировал. Это было очень странно – сейчас, в эпоху компьютерных технологий и интернета, сложно себе представить человека, который игнорирует социальные сети. Каким образом Олег находит себе клиентов? И как о нем узнала Кристина Куликова?

Я ввела в поисковую строку название спортивного клуба «Сириус» и обнаружила сайт центра единоборств. Но и тут все было более чем скромно – короткая реклама спортклуба и контактные телефоны, по которым следовало договориться о тренировке. Я быстро просмотрела сайт и с разочарованием отметила, что зацепиться пока что не за что.

Кроме курса «Путь воина».

Я могла бы взломать страничку Аксенова или расспросить всех его друзей в социальных сетях, но на это требовалось время. К тому же какую информацию я могла получить, если пользователь появлялся на своей страничке раз в месяц? А время шло, поиски Кристины затягивались. Игорь Сергеевич ждал от меня новых сведений о его дочери, постоянно звонил мне, но я не могла сказать ему ничего определенного. Можно было бы, конечно, завтра приехать в зал и снять прослушки, но вряд ли за вечер в спортивном клубе могло произойти что-то интересное.

Поэтому я набрала номер Олега и, когда тот взял трубку, произнесла:

– Добрый вечер, это опять я, Женя… Я решила, что хочу записаться на курс.

– Хорошо, – коротко ответил Аксенов. – Когда тебе удобно приступить к выполнению программы?

– Чем раньше, тем лучше, – заявила я. – Не хочется откладывать, я прочла отзывы в группе и пришла к выводу, что мне нужно пройти вашу программу.

– Рад, что ты не испугалась, – отметил Олег. – Уговаривать тебя я бы не стал, это не в моих правилах. Раз ты быстро приняла решение, попробую договориться с нашим психологом, чтобы ты прошла завтра консультацию. Тебя это устроит?

– Да, – отозвалась я. – Как я поняла, оплачивать курс нужно сразу же?

– Все верно, – подтвердил тренер. – Завтра ты получишь расписку о том, что заплатила требуемую сумму денег, потом можешь оплатить либо наличными, либо перевести на карту. Когда пройдешь курс, я попрошу тебя написать отзыв, который будет опубликован в группе «Путь воина».

– Без проблем, – сказала я. – Кстати, а почему все участники группы пишут свои отзывы анонимно? Есть причина, по которой скрывают их настоящие имена?

– Таково правило группы, – заявил Аксенов. – Мы не разглашаем информацию о людях, которые проходят или прошли курс. Сделано это прежде всего для удобства самих участников программы. Некоторые сами говорят, что не будут публиковать отзыв, когда закончат курс, если будут указаны их имена. Поэтому мы решили, что отзывы будут анонимными.

– А можно ли побеседовать с кем-нибудь, кто уже прошел программу? – поинтересовалась я.

– Зачем? – изумился тренер. – У каждого участника разные задания, их нельзя рассказывать другим людям. Завтра перед консультацией у психолога я расскажу тебе подробнее, как будет проходить программа и какие существуют правила для всех участников. Сейчас я свяжусь с психологом и перезвоню тебе, скажу, когда приезжать завтра.

Раздались короткие гудки – Олег, как всегда, не попрощался. Но через десять минут он, как и обещал, позвонил мне и сообщил, что завтра в час дня ждет меня в спортклубе «Сириус» на консультации.

– Приезжай к половине первого, – велел он. – Еще раз поговорим с тобой о курсе.

На следующий день я приехала на улицу Волочкова ровно к двенадцати тридцати. Олег был уже в спортклубе – он сухо кивнул мне в знак приветствия и велел следовать за ним. Мы прошли не в зал, а в маленькую комнатку за раздевалкой. По пути я незаметно сняла «жучки», чтобы дома просмотреть записи.

Комната, в которую привел меня Олег, была похожа на рабочий кабинет, правда, компьютера там не было. Зато имелся письменный стол, два стула и шкаф с бумагами. Я удивилась, что не вижу в комнате ноутбука – если помещение оборудовано под кабинет, там должен быть хоть переносной нетбук, я уж не говорю о стационарном устройстве! Однако ничего подобного здесь не имелось.

– Присаживайся, – Аксенов кивнул на стул.

Я послушно опустилась на сиденье, Олег сел напротив.

– Итак, введу тебя в курс дела, – начал он. – Во-первых, о своих деньгах ты можешь не волноваться – я не заберу их у тебя и не исчезну в неизвестном направлении. Сейчас я дам тебе два экземпляра расписки, с которыми ты можешь внимательно ознакомиться, прежде чем поставить свою подпись. Один экземпляр ты отдашь мне, второй останется у тебя. После этого я еще раз расскажу тебе, как будет проходить курс, если тебя все устроит, ты оплатишь программу, а потом я приглашу сюда психолога для консультации. Пока все понятно? Или есть вопросы?

– Все ясно, – кивнула я.

– Хорошо, – заметил он. – Итак, вот расписка, согласно которой ты приобретаешь авторский курс «Путь воина». Задания нужно будет выполнять последовательно, каждое из них будет проверяться, если можно так сказать. Потом поймешь, о чем я… Онлайн-консультаций никаких не будет, но иногда отчеты придется отправлять мне на электронную почту, со временем тебе все станет ясно. Поэтому для прохождения курса тебе потребуется либо компьютер, либо ноутбук – что у тебя есть. Мобильный телефон использовать не советую, потому что отчет писать нужно будет развернутый и ты потратишь слишком много времени, набирая текст. Полагаю, компьютер у тебя есть?

– Конечно, – ответила я.

– Да, теперь самое главное, – внезапно спохватился он. – Время. Ты располагаешь свободным временем, которое сможешь потратить на выполнение заданий курса? Какой у тебя график работы? Надо оговорить этот вопрос сейчас, чтобы потом не возникло сложностей.

– У меня свободный график, – не покривила душой я. – Иногда аврал, иногда – долгие выходные. Зависит от клиентов.

– Ты репетитор, верно? – уточнил Олег.

Я кивнула.

– Тогда эту проблему мы решили, – удовлетворенно проговорил он. – Ладно, про компьютер сказал, про отчеты тоже. Да, еще одна важная деталь. Ты не должна ни с кем советоваться при выполнении заданий. Не должна ни у кого просить помощи, и вообще лучше не рассказывай своим друзьям или знакомым о том, что проходишь курс. Это создаст ненужные проблемы прежде всего для тебя и замедлит выполнение программы. Даже если ты не знаешь, как сделать то или иное задание, – лучше передохни, возьми паузу, успокойся. А потом вернись к упражнению с новыми силами, и тогда, я тебя уверяю, ты найдешь верное решение.

– Хорошо, – произнесла я. – А Кристина Куликова уже проходила курс? Или она только собирается? Не помню, рассказывала ли она мне про эту программу…

– Ответить на этот вопрос я тебе не могу, – покачал головой Аксенов. – Я не имею права разглашать информацию о других участниках программы. Но ты можешь сама спросить у нее, участвовала ли она, и если девушка захочет говорить об этом, ты узнаешь ответ на свой вопрос.

– Хорошо… – пробормотала я.

Не стала говорить Аксенову, что понятия не имею, где искать Куликову, – иначе тренер мог заподозрить меня в чем-то.

– У тебя есть какие-либо вопросы по поводу самого курса? – поинтересовался Олег. – Вроде я все объяснил – я имею в виду то, что тебе нужно знать на данном этапе, но, возможно, ты хочешь что-то спросить?

– Пока все понятно, – сказала я. – Когда я смогу приступить к первому заданию?

– Ты его получишь, когда психолог проанализирует твое психическое состояние и определит твою основную проблему, – проговорил Аксенов. – Пока тебе нужно ознакомиться с распиской, подписать соглашение на прохождение курса и оплатить. Потом ты пообщаешься с психологом и заполнишь анкету участника программы.

Тренер дал мне два экземпляра расписки, которые я прочла. Ничего крамольного в тексте я не обнаружила – в документе говорилось, что участник курса соглашается на условия курса, обязуется честно выполнять задания программы и полностью оплачивает весь курс. Если же человек прерывает курс по собственной воле, деньги ему не возвращаются.

Я поставила свою подпись и дату на обоих экземплярах расписки и отдала их Олегу.

– Деньги можешь отдать наличными либо перевести на карту, – проговорил тренер.

Я перечислила ему двести восемьдесят тысяч, после чего Олег кивнул и вышел. Спустя некоторое время я услышала, как он с кем-то разговаривает в коридоре.

Раздались шаги, и в комнату вошли Аксенов с незнакомой мне женщиной лет тридцати пяти – сорока. Дама была одета в строгий деловой костюм – темно-серый пиджак и прямую юбку-карандаш, ее длинные волосы были забраны в высокий хвост. Женщина была стройной, даже худощавой, с идеальным макияжем, было видно, что она ухаживает за собой.

Незнакомка улыбнулась мне и поздоровалась.

– Женя, это наш психолог Анна Георгиевна, – представил женщину Олег. – Она будет проводить консультацию. Я вас оставляю, когда закончите – позвоните мне на мобильный, я приеду.

– Хорошо, – кивнула я.

Аксенов вышел и прикрыл за собой дверь.

Анна Георгиевна села на свободный стул и проговорила:

– Скажите, как вам удобно, чтобы я к вам обращалась?

– Можете звать меня Женя, – отозвалась я.

– Хорошо, – улыбнулась психолог. – Женя, скажите, вы когда-нибудь посещали сеансы психотерапии? Обращались ли вы к психологу или психотерапевту?

– Нет, – покачала я головой. – Не приходилось.

– Хорошо, тогда я поясню, как будет проходить наша беседа, – продолжала Анна Георгиевна.

Я невольно заметила, что она заняла на стуле точно такое же положение, как и я, при этом ее поза казалась естественной и непринужденной. Я прекрасно знала, что таким образом психолог пытается расположить меня к себе, ведь техника «отзеркаливание», когда ненавязчиво копируются позы и жесты собеседника, позволяет быстро найти общий язык с малознакомым человеком. К тому же Анна Георгиевна часто называла мое имя, что тоже является прекрасным приемом, позволяющим понравиться собеседнику.

– Для начала я задам вам некоторые вопросы, и если вам не трудно, постарайтесь ответить на них, – продолжала женщина. – Если по какой-то причине вы не захотите говорить на ту или иную тему, вы можете не отвечать.

– Ясно, – пожала я плечами. – Задавайте, я не против.

– Спасибо, – улыбнулась Анна Георгиевна. – Женя, скажите, в последнее время вы чувствуете себя подавленно? Или, наоборот, вы энергичны и оптимистичны?

– По-разному бывает, – уклончиво проговорила я. – Думаю, каждый человек испытывает как положительные, так и отрицательные эмоции.

– Вы ведете активный образ жизни? – продолжала психолог. – Или предпочитаете проводить свободное время дома?

– Ну, я люблю смотреть фильмы, – не слукавила я. – Самые разные. У меня такое хобби. А еще вышивать люблю, – я вспомнила, что говорила Аксенову накануне. – Наверно, это считается не слишком активным времяпрепровождением?

– Скорее всего, – женщина ничего не утверждала и не отрицала. – Вышивание требует усердности и терпеливости, это ведь очень кропотливая работа!

– Не спорю.

– Вы давно вышиваете? Как вообще вы открыли для себя это хобби?

Я уже пожалела, что заговорила про рукоделие. В жизни не занималась ничем подобным, надо было вчера расспросить тетю Милу о тонкостях вышивки крестиком…

– Несколько лет, – произнесла я. – Случайно получилось, меня родственница научила. Вот и увлеклась.

– Как интересно! – воскликнула Анна Георгиевна. – А у меня никогда не получалось вышивать… Говорят, это занятие чем-то напоминает медитацию, позволяет забыть о своих проблемах и тревогах!

– Так оно и есть…

– Женя, а у вас были депрессии? Беспричинная тоска, сожаление?

– Случалось такое, – неопределенно проговорила я. – Но вышивание помогает отвлечься.

– Вы занялись боевыми искусствами, – неожиданно Анна Георгиевна поменяла тему, чему я очень обрадовалась. Не хватало еще, чтобы психолог начала расспрашивать меня о картинах, которые я якобы вышила. – Вы хотите применять полученные знания в реальной жизни? Все-таки человек, любящий заниматься рукоделием, захочет заниматься другим видом спорта. Йогой, например, или пилатесом.

– А что плохого в боевых искусствах? – вопросом на вопрос ответила я. – Никогда не поздно расширять свой кругозор. Вдруг у меня что-нибудь получится, Олег сказал, что я быстро учусь.

– То есть в реальной жизни вы никак не станете применять свое мастерство, – подытожила Анна Георгиевна. – У вас есть враги?

– У кого их нет? – снова уклонилась я от прямого ответа.

– Логично, – согласилась со мной психолог. – Вас обижали в школе? Или у вас было много друзей?

– По натуре я одиночка, – заявила я. – А школу вспоминать неохота, я не любила выполнять домашние задания.

– Женя, простите за вопрос, но я вынуждена задать его, – извиняющимся тоном проговорила Анна Георгиевна. – В отношении вас было совершено физическое или психологическое насилие?

– Было, – кивнула я. – Я говорила об этом Олегу.

– Я вам искренне сочувствую… Женя, если бы была такая возможность, вы бы стали мстить вашим обидчикам? Желали бы вы им чего-нибудь плохого? Болезни, смерти?

– Конечно, – сказала я. – На моем месте любой бы ненавидел подонков, которые совершили такое…

– Что бы вы с ними сделали?

– Расстреляла бы, – хмыкнула я. – Но если говорить честно, то не знаю. Я стараюсь не думать об этом.

– Женя, спасибо вам за честные ответы, – улыбнулась Анна Георгиевна. – Давайте заполним сейчас тест. Это нужно для составления программы вашего курса.

Она протянула мне несколько бланков с вопросами. Я едва не присвистнула – всего было около пятисот утверждений, которым нужно дать свою оценку.

– Это все надо заполнить? – ужаснулась я.

Анна Георгиевна кивнула и дала мне ручку.

– Вверху укажите свое имя и фамилию, – попросила она меня.

Я написала вымышленную фамилию – у меня имелся поддельный паспорт на такие случаи. Не исключено, что Олег станет меня проверять по базам данных, а мне не хотелось, чтобы он узнал, кем я на самом деле работаю.

Я принялась заполнять тест. Старалась делать это быстро, однако потом поняла, что писать свои ответы нужно внимательнее – вопросы повторялись, но немного в другой форме.

Первые сто вопросов касались моего характера – общительный ли я человек, быстро ли принимаю решения, пессимист я или оптимист, и все в таком роде. Далее исследовались мои взаимоотношения с окружающими людьми – обидчивая ли я, много ли у меня друзей, склонна ли я к эмпатии. Были вопросы, относящиеся к моим рабочим обязанностям, на них я отвечала дольше, чем на остальные. Я говорила Олегу, что работаю репетитором, поэтому приходилось постоянно держать это в голове. Один бланк был посвящен моим целям в жизни, а последний заключал в себе вопросы, относящиеся к моим увлечениям и занятиям в свободное время.

Наконец я заполнила все бланки и отдала их психологу.

Анна Георгиевна широко улыбнулась и отметила:

– Вы довольно быстро справились. Некоторые люди проходят тест в два раза дольше.

– Я старалась, – хмыкнула я.

– Теперь заполните анкету участника курса, – она дала мне еще один бланк. – Не пугайтесь, там немного вопросов.

В анкете требовалось указать свои паспортные данные, адрес электронной почты, номер мобильного телефона, адрес проживания, место работы, а также семейное положение и телефоны родственников. К счастью, в моем поддельном паспорте значился другой адрес прописки, поэтому я вытащила ненастоящий документ и заполнила все графы анкеты. В графе «родственники» я поставила прочерк – не стоило впутывать тетю Милу в мои расследования. Работала я, согласно своей легенде, репетитором, что и написала в анкете. После этого я вернула бланк Анне Георгиевне.

– Что ж, благодарю вас за терпение и за приятную беседу, – произнесла женщина. – Больше не смею вас задерживать, сейчас я позвоню Олегу Ивановичу и сообщу, что консультация закончилась.

– Вам спасибо, – отозвалась я. – Кстати, мне о вас рассказывала моя ученица Кристина Куликова. Она тоже занимается у Олега, мне очень советовала посетить тренировки. Я тогда не понимала, о какой психологической консультации она рассказывала, мимо ушей прошло…

Я понимала, что Анна Георгиевна – если она высокопрофессиональный психолог – не поведется на мою уловку, но попробовать стоило.

Женщина вежливо улыбнулась и произнесла:

– К сожалению, я не могу запомнить всех людей, которые консультировались со мной. К тому же я не имею права разглашать то, что говорят мне мои клиенты. Все консультации строго конфиденциальны, о чем я беседую с другими людьми, остается в тайне.

– Понимаю, – улыбнулась я.

Анна Георгиевна позвонила Олегу, мне же сказала, что сама дождется Аксенова. Мы попрощались, и я покинула спортклуб.

Первое задание пришло на адрес моей электронной почты в четыре часа вечера. До этого времени я позвонила отцу Ксении Горской и осведомилась о состоянии девушки. Разговаривать несчастная так и не начала, ее доставили в психиатрическую клинику.

После я связалась с Игорем Сергеевичем Куликовым и отчиталась о выполненной мною работе. Выходило, что Кристину – если та, конечно, взяла деньги для прохождения курса «Путь воина», никто не похищал, а она сама обчистила сейф отца и натоптала в коридоре, чтобы пустить полицию по ложному следу. Девушка понимала, что Куликов обратится в полицию, вот и инсценировала собственное похищение.

– Что вы такое говорите? – ужаснулся Игорь Сергеевич. – Кристина никогда бы такое не сделала! Почему она мне не сказала о том, что решила заниматься боевыми искусствами? Почему не рассказала о курсе? И где она сейчас?

– Я это и пытаюсь выяснить, – ответила я. – Вы ничего не вспомнили? Никто вам не звонил, не писал?

– Нет, ничего не происходило… Я только написал заявление в полицию об исчезновении дочери. Но следователь склоняется к мысли, что мою дочь похитили, учитывая то, что над ней издевались в школе!

– Я сообщила вам все, что мне известно на данный момент, – сказала я. – Если вы что-либо узнаете или вспомните, держите меня в курсе дела.

Мы попрощались, я отключила телефон.

Я заехала в кафе пообедать, так как со времени моего завтрака прошло довольно много времени, и в ожидании заказа стала проверять свою почту и соцсети.

На электронную почту пришло сообщение с пометкой «Путь воина. Первое задание». Я открыла письмо и принялась читать текст.

«Действие без ожидания.

В реальной жизни мы всегда действуем для получения какой-либо цели. Нам чуждо бессмысленное и бесцельное действие. Мы постоянно оцениваем наши действия, решаем, позволяют ли они добиться конкретной цели. Спонтанно действовать человек начинает лишь в состоянии особого страха или особой радости.

Задача первого этапа – действовать не ради какой-то цели, а просто так, без конкретного результата. Тебе нужно в течение часа раскладывать на столе зерна риса. После выполнения данного задания опиши в ответном письме все мысли и чувства, которые у тебя возникали при выполнении данного задания».

Я перечитала письмо еще один раз, чтобы убедиться в том, что я не ошиблась. Больше всего послание напоминало какой-то глупый розыгрыш.

Это же абсурд! Чего ради я стану раскладывать на столе зернышки риса? И за это я заплатила почти триста тысяч рублей? Понятное дело, я пытаюсь найти Кристину, потому и записалась на курс, но неужели другие люди всерьез выполняют эти дурацкие задания?

Я набрала номер Олега и, когда тот взял трубку, проговорила:

– Мне на почту пришло первое задание, но боюсь, это какая-то ошибка. Там написано, что я должна раскладывать рис на столе!

– Все верно, – невозмутимо ответил Аксенов. – Я говорил уже, что задания могут показаться тебе трудными, но чтобы перейти к следующему, нужно выполнить предыдущее. Если ты не можешь выполнить то, что от тебя требуется, подожди, соберись с силами и приступай снова.

– И как, по-вашему, раскладывание риса поможет мне в моей проблеме? – фыркнула я.

Официантка, которая принесла мой заказ, слегка удивленно взглянула на меня, но потом нацепила на себя выученную улыбку и поставила поднос на стол.

– Ты сначала сделай, а потом будешь спрашивать, – проговорил Олег. – Я верю, что ты справишься.

Я не стала ему ничего отвечать, только нажала на сброс звонка.

Моему негодованию не было предела. Я никак не могу найти пропавшую клиентку, а тут мне нужно потратить целый час своего времени на выполнение совершенно идиотского задания!

В животе забурчало, и я поняла, что сильно проголодалась. От супа харчо и жареного картофеля с курятиной и овощами, которые я заказала, доносился просто божественный аромат, и я принялась за еду.

Блюда оказались выше всяких похвал, и мое настроение заметно улучшилось.

Что ж, быть может, задание курса и кажется мне несусветной глупостью, но вдруг я действительно на верном пути? Что, если Кристина Куликова тоже проходит «Путь воина» и я смогу найти ее? Ради этого не жалко потратить час – сейчас доеду до дома и выполню это треклятое задание, по крайней мере, перебирать рис совсем не сложно, хотя тетя Мила может решить, что ее обожаемая племянница сошла с ума…

С этой мыслью я допила свой кофе и вышла из кафе.

Дома я оказалась в половине шестого вечера, на мое счастье, тетушка была увлечена просмотром своего любимого сериала.

– Женечка, если хочешь кушать, разогрей плов в микроволновке! – сказала она, не отвлекаясь от телевизора. – И салат овощной поешь, я недавно приготовила!

– Спасибо, но я только что поела, чуть позже разогрею, – ответила я.

– А, ну как хочешь…

Я прошла на кухню и задумалась, где у нас лежат крупы. Приготовлением пищи занималась тетя Мила, я же всячески избегала контактов с плитой, так как кулинарными талантами меня матушка-природа одарить позабыла.

Я принялась исследовать все кухонные шкафчики, которые имелись у нас на кухне. Так как тетушка обожала готовить, все полки были забиты всевозможными пряностями, приправами и специями.

Названия некоторых из них вводили меня в ступор. К примеру, я понятия не имела, что такое сумах или чин-чин и для чего они используются.

Наконец я добралась до шкафчика, где находились крупы, однако и тут меня поразило изобилие продуктов. К счастью, рис я нашла быстро – в арсенале тети Милы был рис для суши, длинный рис и даже бурый рис.

Я решила взять длинный – по крайней мере, по размеру он больше, а значит, раскладывать его на столе будет легче.

Я вскрыла упаковку и высыпала несколько горстей крупы на стол.

Так, и что с этим полагается делать? Просто раскладывать? Предположим, я уже разложила, дальше-то что? Что можно творить с рисом на протяжении часа?..

Я засекла время и принялась бестолково гонять зернышки взад-вперед по столу. Потом нашла для себя более интересную забаву – щелчком пальцев подкидывала зернышко так, чтобы оно не упало на пол. Получилось не очень, силу толчка я не рассчитала, и несколько рисин все же свалилось со стола. Я подняла их, положила перед собой. Посмотрела на часы – прошло четыре минуты. Итого, мне осталось заниматься этой чепухой пятьдесят шесть минут.

Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что в течение следующих шести минут я издевалась над крупой как могла.

Конец моим мучениям положила тетя Мила – она зашла на кухню, чтобы налить себе чаю, и застала меня за столь увлекательным занятием. Немного опешив, тетушка произнесла:

– Женечка, плов вообще-то в холодильнике, его надо только разогреть. Рис-то ты зачем достала?

– А, я… ну, перебираю. От сора, – нашлась я.

Тетя Мила округлила глаза.

– Рис? От сора? Женя, а ты уверена, что его надо перебирать? Зачем, это ж не гречка, тут мусора никакого быть не должно!

– Да, по идее… Но я в пакете увидела какое-то насекомое, может, жучок забрался… – я принялась выкручиваться из дурацкой ситуации.

Тетушка всплеснула руками:

– Но пакеты с рисом ведь были закрыты! Я сделала плов из оставшегося риса, откуда в закрытой упаковке могли взяться насекомые? Ты точно видела там кого-то?

– Угу, точно, – я закивала.

– Значит, надо выбросить этот рис! – воскликнула тетя Мила. – Еще чего не хватало! Вот дошли, в закрытом рисе насекомые! Женя, давай соберем это со стола и выкинем!

Ни в чем не повинная упаковка риса отправилась в мусорный пакет.

Я же посчитала, что данное задание выполнено – в конце концов, я ведь пыталась сделать все, как было сказано в инструкции, поэтому налила себе кофе и отправилась в свою комнату. Включила компьютер и задумалась, как мне написать отчет о проделанной работе. В конце концов я худо-бедно состряпала текст следующего содержания:

«Задание с рисом выполнила. Взяла упаковку риса, высыпала его на стол, стала двигать в разные стороны. Эта затея показалась мне крайне странной, мягко говоря. В течение часа я делала с крупой разные всевозможные штуки. Постепенно задание стало казаться мне забавным, хоть и очень бестолковым. Закончилось все тем, что рис пришлось выкинуть в мусорный пакет, ибо большая его часть все равно оказалась на полу. В итоге проделанной работы мне стало жаль рис, так как штука эта, при должном приготовлении, может оказаться довольно вкусной».

Свое сочинение я отправила по электронной почте адресату под названием «Путь воина» и стала ждать, когда мне придет ответ на письмо.

Глава 9

Новое сообщение пришло на мою почту в девять утра следующего дня.

Проснулась я в шесть, хотя накануне легла в час ночи. Раздумывала, где сейчас может быть Кристина Куликова, проверяла друзей Олега Аксенова из списка в социальных сетях и изучала базу данных. Однако ничего интересного нигде не обнаружила, и единственной зацепкой по-прежнему был курс «Путь воина».

Я открыла электронную почту и прочла сообщение с курса.

«Задание номер один засчитывается как выполненное. Следующий этап – «Иной взгляд». Воин должен уметь останавливать свои собственные мысли, так как они мешают осознанию текущего момента. Твоя задача – изолировать свой разум от созданной им самим действительности. Для этого нужно сконцентрироваться на одном объекте, при этом сохраняя бодрость и внимательность.

Возьми любой предмет – это может быть сухой лист, шишка, камень, – сядь в кресло или на стул, спиной обопрись об опору. Расслабь тело и в течение часа скользи взглядом против часовой стрелки по предмету. При этом не поворачивай головы.

Отчет о выполнении задания состоит в описании мыслей, чувств и эмоций в ходе данной практики».

На этот раз я даже не стала перечитывать письмо и звонить Олегу с возмущенными вопросами. Отлично, на этот раз меня хотят заставить час таращиться на какой-нибудь булыжник с улицы. Представляю, как удивится тетя Мила, застав меня за этим занятием. Вчера-то мне удалось выкрутиться, но вот сегодня, боюсь, такой номер не пройдет…

Но я решила не откладывать дело в долгий ящик и выполнить задание сейчас, чтобы больше не отвлекаться на подобную ерунду. Тетушка что-то готовила на кухне, поэтому делать данную практику надо было в комнате.

Итак, какой предмет мне выбрать?

Я оглядела свою комнату. Вещей в ней было немного – ноутбук, мебель, одежда. Еще у меня имелись отмычки, револьвер и «жучки», но вряд ли данные предметы подойдут для задания. Все-таки эти вещи весьма специфичны, поэтому надо найти что-то более обыденное. Я ведь говорила Олегу и Анне Георгиевне, что люблю вышивать. Быть может, мне поискать какие-либо принадлежности для рукоделия? Уж они-то не вызовут никаких вопросов!

Тетя Мила любит в свободное время вязать и вышивать, значит, я могу найти что-нибудь подходящее у нее в комнате. Еще раз порадовавшись, что в данный момент тетушка возится на кухне, я прошла к ней в комнату. Где она хранит все эти причиндалы для рукоделия?..

Я залезла в ящик тетушкиного стола и принялась исследовать его содержимое.

Ага, отлично, у нее как раз лежат клубки с нитками!

Я взяла зеленый клубок и собиралась уже выйти из комнаты, как вдруг неожиданно вошла сама тетя Мила.

– Женечка, ты что-то ищешь? – спросила она меня. – Тебе помочь?

Я почувствовала себя воришкой, которого поймали на месте преступления. Тетушка посмотрела на меня и, увидев в моих руках злополучный зеленый клубок, оторопела.

– Женечка, а зачем тебе нитки? – наконец спросила она донельзя изумленным тоном.

– Э… так, понадобились, – смутилась я. – Для дела.

– Ты хочешь научиться вязать? – слегка обрадовалась тетя.

Она не раз пыталась приучить меня к типично женским занятиям, однако все ее старания увенчались полнейшим провалом. Рукоделие для меня все равно что кулинария, я к подобным забавам не приспособлена.

В голову мне ничего умного не приходило, поэтому я брякнула:

– Да, слегка решила подучиться. Ты не беспокойся, я сама разберусь, ты вроде что-то готовила. А то скоро уже обед…

– Но мы недавно позавтракали! – напомнила тетушка. – Но если ты проголодалась, идем, еще остались блинчики с творогом и…

– Нет-нет, я наелась! – заверила ее я. – Ты не отвлекайся, я уже иду в свою комнату.

– Женя, хочешь, я тебе покажу, с чего начинать? – воодушевленно спросила тетя Мила. – Ты чем хочешь вязать, крючком или спицами? Под эти нитки подойдут толстые крючки, сейчас тебе дам…

Я уже не рада была, что решила выполнять упражнение с вязальными принадлежностями. Сейчас тетушка позабудет про свою готовку, начнет учить меня премудростям вязания, и отвертеться я уже не смогу…

– Я нашла обучающее видео, там все просто! – в порыве вдохновения нашлась я. – Если будет не получаться, я у тебя спрошу. Ой, что-то горелым пахнет, ты не забыла выключить плиту?

– Да я вроде еще ничего на нее не ставила… – тетушка смотрела на меня уже обеспокоенно. – Женя, а с тобой все в порядке? Ты не заболела? В последнее время ты как-то… как-то на себя совсем не похожа…

– Нет-нет, со мной все замечательно! – заверила ее я. – Ладно, пойду к себе в комнату!

И, не дожидаясь ответной реплики, я быстро ретировалась.

Ох уж мне эти задания, поскорее бы найти Кристину и покончить со всей этой галиматьей…

Я заперла дверь в свою комнату и положила злополучный клубок на стол. Засекла время – было двадцать минут десятого.

Ладно, до десяти буду пялиться на свой предмет, а потом напишу отчет.

Я уселась в свое кресло и стала буравить клубок глазами. Вскоре глаза начали слезиться – наверно, прошло уже минут двадцать. Однако, посмотрев на часы, я с разочарованием поняла, что прошло только две минуты.

Идиотские задания стали меня раздражать, однако я снова принялась за свою практику.

Выдержала я от силы минут десять. Спустя это время мои глаза настолько устали, что мне пришлось их несколько раз зажмурить. Когда же я перевела взгляд на серую клавиатуру своего ноутбука, чтобы немного отвлечься от злополучного клубка, то увидела тот же самый клубок, только красный. Я еще раз протерла глаза, убрала зеленый предмет с глаз долой, посмотрела на часы. До окончания моего эксперимента оставалось еще тридцать минут, но отчет надо было отправить не раньше десяти, иначе тот, кто читает мои сообщения, поймет, что я не выполнила задание.

Я отнесла клубок к тете Миле, потом зашла на кухню сделать себе кофе.

Тетушка с тревогой посмотрела на меня и спросила:

– Ну как твои успехи в вязании? Покажешь, что получилось?

– Ничего, – махнула я рукой. – Убедилась в том, что рукоделие – это все-таки не мое. Слишком долго, муторно и сложно.

– Ну, ты зато попробовала! – утешила меня тетя Мила. – На самом деле ничего сложного нет, надо только потратить немного времени, чтобы освоить азы, а потом будешь вязать быстро и получать удовольствие от процесса. Я всегда говорила, что в интернете ничего хорошего не найдешь, я бы тебя гораздо быстрее всему обучила! Вот только ты же не хочешь…

Она помешала ложкой нечто, варящееся в кастрюле.

Я пожала плечами:

– Как-нибудь в другой раз. Но спасибо за предложение!

Я налила себе кофе и вернулась в комнату, оставив тетю Милу наедине с будущим кулинарным шедевром. Не спеша выпив крепкий напиток, я посмотрела на часы. Пять минут одиннадцатого, можно писать отчет.

Я открыла электронную почту и накропала следующий текст:

«Задание номер два выполнила сразу же, как только получила его. Эксперимент проводила с зеленым клубком ниток для вязания. Смотрела на клубок час, тщательно изучила все его детали. Чувствовала раздражение, усталость, но после первого задания уже не удивлялась содержанию второго. К середине эксперимента сильно болели и слезились глаза. После данного опыта клубок видела повсюду, правда, когда посмотрела на клавиатуру ноутбука, увидела красный клубок, а не зеленый. Видимо, начались зрительные галлюцинации. Гадаю, каким будет третье задание».

Я отослала свой опус и стала ждать ответа. Правда, что они придумают еще? По-моему, абсурднее того, что я уже делала, ничего быть не может. Если другие участники курса получают подобные задания, представляю себе их возмущение. Еще бы, заплатить немалые деньги за такую бессмыслицу! Хотя бы кто-то доходил до конца? Или отзывы Олег и его команда придумали, дабы завлечь на «Путь воина» как можно больше наивных людей? Но почему тогда никто из обманутых участников не подал на «Путь воина» иск за мошенничество? Загадка…

Третье письмо пришло спустя тридцать минут.

Я открыла сообщение и принялась читать его:

«Поздравляем! До конца первого этапа осталось одно задание. Выполнив его, ты перейдешь на следующий уровень.

Упражнение, которое нужно сделать, называется «прервать рутину». Жизнь обычных людей имеет рутинообразное течение. Они привыкли завтракать, обедать и ужинать в определенное время, в конце недели – спать дольше, ходить на работу или учебу определенным маршрутом. Люди подчиняются рутине как чему-то, что разумеется само собой, даже когда это уже не нужно. Подобное сильно ограничивает жизнь, так как в ней не остается места для спонтанного, несвязанного действия. Выполняя прошлые упражнения, ты удивлялась их кажущейся бессмысленности, однако они были очень важны для того, чтобы начать менять свое восприятие и мышление. Твоя задача – перестать жить по образцу. Для этого перед выполнением задания опиши, как проходит твой обычный день, и отправь это письмо по почте. После проживи остаток дня так, чтобы прервать этот распорядок. При этом надо делать то, что для тебя совсем не свойственно, ходить там, где бы ты никогда не пошла, говорить то, чего бы ты никогда никому не сказала. Будь непредсказуема, освободись от всех установленных в твоей жизни структур, что необходимо для обретения свободы и изменения своей жизни. В конце дня напиши подробный отчет и укажи, что ты делала, с кем общалась и о чем думала в ходе данной практики».

Я дочитала сообщение до конца и задумалась. Да, и в самом деле становится все веселее и веселее. Теперь от меня хотят, чтобы я начала делать нечто экстраординарное. Вот только один нюанс: моя жизнь и так не подвержена никакому распорядку. Все, что было написано в тексте письма, ко мне практически не относилось. Разве что свободное от работы время я провожу одинаково – смотрю фильмы. Однако я себя выдавала за репетитора иностранных языков, на которую было совершено нападение. А эта дама вполне могла вести спокойную, упорядоченную, размеренную жизнь – заниматься со своими учениками, а вечерами вышивать крестиком.

Немного поразмыслив, я напечатала письмо со своим распорядком дня:

«Сегодня с тринадцати часов дня до семнадцати часов у меня занятия с учениками по английскому языку. До этого времени я приготовлю себе обед, в двенадцать дня пообедаю. После работы я буду смотреть сериал и вышивать. В семь вечера поужинаю. В восемь вечера почитаю книжку и в девять лягу спать».

Я отослала письмо и решила проверить «жучки», установленные мною в спортклубе «Сириус». Однако, к моему великому сожалению, прослушки не зафиксировали абсолютно ничего интересного. После меня у Олега были групповые занятия – он обучал детей единоборствам. Утром, до моего визита на улицу Волочкова, пять, Олег в спортклубе не появлялся.

Потерпев неудачу, я не опустила руки и занялась поисками информации о курсе «Путь воина». В интернете никаких сведений я не обнаружила, в базах данных – тоже.

Я позвонила своему давнему знакомому из полиции и попросила его узнать все о программе «Путь воина» и спортивном клубе «Сириус». Приятель пообещал мне перезвонить, когда хоть что-то узнает по моему вопросу. Я продолжила искать информацию в интернете, прерываясь только на то, чтобы сделать себе кофе.

День прошел бестолково – мне не удалось ничего узнать об участниках курса. Создавалось ощущение, что их либо не было ни в одной социальной сети, либо все они куда-то исчезли.

В полиции имелись лишь сведения о спортивном клубе «Сириус», однако ничего о курсе «Путь воина». Я терялась в догадках. Согласно данным, полученным от моего знакомого, в спортклубе «Сириус» проводились тренировки для детей и взрослых, все ученики Аксенова и родители занимающихся у него детей отзывались о тренере хорошо, никаких претензий к Олегу ни у кого не было. Но что самое странное – никто из учеников Аксенова не знал ни о каком курсе «Путь воина». Все это казалось мне очень странным, и единственное, что я могла сделать, – это пройти программу и выяснить, участвовала ли в курсе Кристина Куликова.

Уже вечером я позвонила Дмитрию Горскому – узнать о самочувствии его дочери.

Увы, и здесь я не услышала никаких новостей. Ксюша не пришла в сознание (а ее нынешнее состояние иначе, как бессознательным, назвать трудно). Родителей в палату девушки не пустили, свидания в клинике разрешались лишь в общем коридоре, а дойти туда Ксения была не способна. Ее пичкали различными таблетками, делали какие-то поддерживающие инъекции, так как несчастная не могла даже самостоятельно принимать еду. Дмитрий и Татьяна не могли поверить в то, что с их активной, безбашенной дочкой могло случиться подобное. Несчастные родители места себе не находили от тревоги за девушку.

В восемь вечера я вспомнила о том, что должна была отправить отчет о сегодняшнем дне. Несмотря на то что я весь день провела дома, день оказался довольно суетным из-за всех моих бесплодных попыток что-либо узнать по делу Кристины.

Я перечитала свое утреннее письмо, чтобы ничего не забыть, и написала сообщение по электронной почте:

«Я решила отменить занятия у своих учеников, так как по заданию нужно провести день не так, как обычно. Я сказала, что плохо себя чувствую и уроков сегодня не будет. После этого я отправилась гулять по городу пешком, так как обычно перемещаюсь на машине. Вообще я гулять не люблю, так как считаю это бессмысленной тратой времени. Но я отправилась в центральный парк и, несмотря на холодную погоду, гуляла там полтора часа. Обедала я не в двенадцать, как обычно, а в два часа дня. Я не поехала домой, а впервые за много лет купила себе еду в кафе. Потом я пошла в торговый центр, потому что не люблю ходить по магазинам, и купила там себе туфли на высоком каблуке, так как я предпочитаю удобную обувь. Потом зашла в магазин и купила бутылку шампанского и упаковку сыра, потому что спиртное я употребляю крайне редко. Вернувшись домой, я надела туфли вместо тапочек и стала в них ходить по дому, чтобы привыкнуть. Несколько раз я едва не упала, но эксперимент продолжила. Вышивать сегодня я тоже не стала, а нашла в сети урок йоги и стала заниматься. На ужин я выпила бутылку шампанского вприкуску с сыром, а вместо чтения я взяла тетрадь и начала вести личный дневник, так как соображаю я сейчас с трудом и прошу прощения за возможные ошибки».

Я перечитала свое письмо, мне оно показалось весьма забавным, как раз в духе заданий курса. В принципе, сочиняю я неплохо, быть может, на старости лет мне заняться написанием рассказов или романов? Благо материала за всю мою жизнь наберется достаточно. Но об этом я все-таки подумаю позже, пока надо разобраться с этим непонятным курсом и выполнить свою работу.

Я отослала письмо по почте и стала ждать ответа. Но сидеть и бестолково пялиться в экран монитора не хотелось, поэтому я включила звуковые уведомления о входящих письмах на почте и, вопреки своему обычаю, нашла какой-то фильм, чтобы отвлечься. Обычно во время работы я не смотрю кино – занимаюсь только делом очередного клиента, но в этот раз почему-то изменила своим правилам. Быть может, на меня повлияло третье задание – прервать рутину? В принципе, именно так я сейчас и поступила.

Фильм оказался довольно скучным – слезливая мелодрама, совсем не в моем вкусе. Точнее, я смотрю все киноновинки, но сейчас мне меньше всего хотелось смотреть историю о несчастной любви и трудном детстве главного героя. Но искать новый фильм не стала – улеглась на кровать, рассеянно принялась смотреть на экран своего ноутбука.

Сюжет был настолько предсказуемым и банальным, что я заранее предугадала развязку.

И даже не заметила, как заснула.

Резкий, противный звук ворвался в обволакивающую, сладкую темноту и разом нарушил всю сонную гармонию. Я наслаждалась блаженным покоем и безмятежностью, однако этот пронзительный звук вырвал меня из царства грез и заставил через силу разлепить глаза.

Я потянулась к телефону, который вроде должен быть где-то рядом, наконец нашла его и посмотрела на часы. Показывало половину пятого утра.

Я включила свет и зажмурилась, подождала немного, снова открыла глаза. Взяла в руки мобильник, но звонил не он. Я пододвинула к себе ноутбук и посмотрела на экран. Компьютер находился в спящем режиме, я включила его и нажала на вкладку интернета.

Я вспомнила, что вчера стала смотреть какой-то нудный фильм и случайно заснула. Постель я даже не расстелила – так и проспала всю ночь на покрывале. Давно со мной такого не было, на меня это совершенно не похоже… Но раз разбудил меня не звонок телефона, стало быть, это оповещение на ноутбуке. Точно, я же включила звуковые уведомления, чтобы не пропустить входящего письма!

Я открыла электронную почту и посмотрела на новые сообщения. Так и есть – пришел ответ на мой отчет о третьем задании.

Я открыла письмо и с нетерпением стала его читать.

«Третье задание выполнено, ты переходишь на следующий уровень. Первые три задания были своего рода проверкой – насколько ты готова к курсу «Путь воина». Не пугайся, если ты не поняла, для чего нужны были подготовительные задания, это ты узнаешь позже.

Сегодня в девять часов вечера ты должны приехать к спортклубу «Сириус» по адресу улица Волочкова, дом пять, там тебя будет ждать человек, который объяснит, что делать дальше. Будь готова к тому, что на две недели тебе придется покинуть город, постарайся уладить вопросы с работой. До встречи в девять вечера».

Не ответив на письмо, я прошла на кухню и включила чайник. Тетя Мила еще спала – обычно она просыпается в начале шестого утра, время было еще слишком раннее даже для нее.

Насыпав себе в чашку черный кофе, я заварила его кипятком. Надо было взбодриться, а горький эспрессо помогает лучше всего.

Сделав глоток обжигающего напитка, я почувствовала себя лучше и стала обдумывать свои дальнейшие действия.

Итак, мне придется покинуть Тарасов – это я поняла из письма. Три абсурдных задания, которые я выполнила, оказались лишь проверкой моей готовности к курсу. Да что же это за программа такая?! Но в любом случае мне нужно было ехать, куда они скажут.

Интересно, будут меня обыскивать? Взять ли мне с собой оружие? Отмычки и «жучки» я захвачу в любом случае – их легко спрятать, но вот что делать с револьвером? Штука довольно заметная, если кто-то увидит его, то сразу будет понятно, что на меня никто не нападал и я никакая не жертва насилия. Хотя я могу спрятать оружие в машине и, как только разберусь в ситуации, решу, брать мне его с собой или нет.

Я выпила кофе, сделала себе вторую чашку. Проснулась тетя Мила – она вышла на кухню, пожелала мне доброго утра и сказала:

– Женечка, ты сегодня рано проснулась! Обычно ведь в шесть просыпаешься!

– Да, мне надо будет уехать, – произнесла я. – Где-то на две недели, по работе.

– Так надолго? – ужаснулась тетушка. – И далеко?

– Пока не знаю, – пожала я плечами. – Но сегодня я уеду из дома в половине девятого утра. Возможно, позвонить тебе не смогу, но ты не волнуйся, я на задании.

– Будь осторожна! – попросила тетя Мила. – Как приедешь, я тебя научу вязать… Да что же я, тебе ведь позавтракать нужно и в дорогу что-то взять! Не забудь теплые вещи, на дворе не лето! Ты на машине поедешь?

– Я еще не в курсе, но от завтрака не откажусь, – проговорила я. – Я уже почти собралась.

Тетя Мила пожарила яичницу с беконом, подогрела оставшиеся с ужина пирожки и сделала мне в дорогу сэндвичи. Я поела, поблагодарила заботливую родственницу и начала сборы.

В принципе, много вещей я с собой никогда не брала – все необходимое уместилось в небольшой заплечный рюкзак. Отмычки и «жучки» я спрятала в потайной карман моих рабочих штанов, который было невозможно заметить. Взяла с собой поддельные документы и в половине девятого вышла из дома.

В спортклубе «Сириус» я была без десяти минут девять. Там уже кто-то был, мне открыли дверь. Я спустилась по лестнице в коридор и огляделась.

Минуты через две в прихожую вышел Олег. Я поздоровалась с ним и проговорила:

– Я получила письмо по электронной почте. Там было написано, что в девять утра мне нужно быть в спортклубе и что какой-то человек мне все расскажет о курсе. Я верно поняла?

– Да, ты правильно сделала, что приехала, – кивнул Олег. – Сегодня тебе нужно будет уехать из Тарасова в пансион, который находится за городом. Там ты будешь проходить следующие задания курса «Путь воина». Не думай, что они будут такими же непонятными, как и первые три. Хотя в тех заданиях, которые ты выполнила, есть глубокий смысл, но неподготовленному человеку он непонятен.

– В принципе, последнее задание мне даже понравилось, я неплохо провела вчерашний день, – заметила я. – Давно так не отдыхала!

– Что ж, я рад за тебя, – безо всякой улыбки проговорил Аксенов. – Как я понимаю, тебе не хотелось выполнять первое задание, верно? То, где нужно было действовать бесцельно?

– Сказать честно, я была… несколько обескуражена, – призналась я. – Это же глупо – целый час тратить на какую-то ерунду! Уж не обижайтесь…

– Подобные практики я не придумал сам, – серьезно произнес Олег. – Они существуют давно у разных народов. И первое задание спасло бы тебя от нападения, если бы ты умела его применять на практике.

– Я вас не понимаю…

– В некоторых ситуациях человек должен действовать, не думая о действии и не преследуя определенной цели. Рефлекторные поступки побеждают ограничения, поэтому исчезают все препятствия. Только так человек в состоянии совершать действия, которые с точки зрения разума невозможны. Наверняка ты слышала о людях, которые в экстремальных условиях совершали невероятное. Такие действия называют «сверхчеловеческими». Но у этого феномена есть простое объяснение. Подобные поступки совершаются без ограничивающего влияния разума. Вот для чего нужно первое задание – чтобы отключить свой разум и совершить невозможное.

– Звучит несколько неправдоподобно, – заметила я.

– Ладно, не будем терять время, – Олег прервал разговор. – Ты готова ехать?

– Вроде я собрала вещи, – я кивнула на свой рюкзак. – Только в сообщении не было никаких инструкций касательно того, что может понадобиться.

– Практически ничего, – проговорил Аксенов. – Если взяла комплект сменной одежды – хорошо, если нет – тебе выдадут все необходимое. Кормить тебя будут в пансионе, по поводу еды можешь не беспокоиться. Обед в час дня, поэтому, как только ты приедешь и разместишься, тебе принесут еду. Можешь купить что-нибудь в дорогу, магазин здесь рядом. Только быстро.

– У меня есть сэндвичи и вода, – сказала я. – А что делать с машиной? Она здесь рядом, я могу ехать за вами на своем автомобиле?

– Нет, поедем на моей машине. С твоей ничего не случится, если ты ее закрыла и поставила на сигнализацию. Ладно, пойдем, а то ничего не успеем.

Я пожалела, что не воспользовалась его предложением насчет магазина и не взяла свое оружие из машины. Но было уже поздно что-либо говорить, поэтому я пошла вслед за Аксеновым.

Мы покинули здание спортклуба и подошли к его автомобилю.

– А долго ехать? – поинтересовалась я.

– Если не попадем в пробку, то два с половиной часа, – пояснил Олег, открывая дверцу машины. – Садись.

Я заняла место рядом с водителем. Аксенов сел за руль и завел автомобиль. Мы выехали со стоянки.

Окна в машине Олега были затемненные, поэтому я толком не видела, где мы ехали. Я пыталась узнать у тренера, чем я буду заниматься в этом пансионе, кто там находится еще помимо меня, однако на все мои вопросы Аксенов отвечал туманно и был не расположен к разговорам. Большую часть времени мы ехали молча, казалось, Олег был целиком сосредоточен на езде.

Свои сэндвичи я так и не достала – есть совершенно не хотелось. Я думала, не совершила ли ошибку, подписавшись на этот курс – быть может, Кристина его вовсе не проходила? Тогда две недели я потрачу впустую и, можно считать, провалю задание.

Допустить этого нельзя, поэтому я решила, что в первые дни обыщу весь пансион, и если девушки там нет, попросту уеду в Тарасов.

Мы ехали сначала по городу, потом вывернули на трассу, где Олег прибавил скорость. Как он и говорил, добираться до пансиона пришлось два с половиной часа. В начале первого мы свернули на проселочную дорогу и со скоростью двадцать километров в час ползли по ухабам и рытвинам.

Место было пустынное – никаких близлежащих деревень или поселков, и я не могла толком понять, где мы оказались. Сама я в такую глушь никогда не заезжала, местность была мне незнакома. Хорошо, что в пути я установила приложение на мобильнике, которое показывало наш маршрут.

Согласно данным на карте, ближайшее поселение было в сорока километрах к северу от проселочной дороги, и назывался поселок Чамбаровка. Что за пансион был здесь, я не понимала, на карте не было обозначено ровно никаких населенных пунктов вдоль дороги, по которой мы ехали. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть в затемненных окнах хотя бы что-нибудь. Однако ничего, кроме серых деревьев, скинувших свою листву, да желто-серого поля, кое-где покрытого снегом, я не видела.

Через пятнадцать минут пейзаж поменялся. Я увидела прямо перед собой несколько унылых одноэтажных и двухэтажных зданий, которые никак не были обозначены на карте. То ли они были построены недавно, то ли не являлись жилыми – неизвестно. Они чем-то напоминали строения на турбазе, однако никаких турбаз в окрестностях не имелось. Похоже, я выбрала не слишком подробную карту, о чем сейчас пожалела. Я собиралась воспользоваться другим приложением, однако Олег остановил машину и проговорил:

– Вот мы и приехали. Сейчас я отведу тебя в дом, где ты будешь жить в течение двух недель. Кстати, телефон сразу выключи, он тебе здесь не понадобится.

– Почему? – изумилась я. – Но он мне нужен!

– Нет, – безапелляционно заявил Аксенов. – Он будет тебя отвлекать от выполнения заданий. Не беспокойся, с твоим мобильным ничего не случится, его отдадут тебе после прохождения программы.

– Ладно, поняла, – кивнула я. – Минутку, мне надо только написать своим ученикам домашнее задание. Это много времени не займет, а то я вчера забыла это сделать.

– Хорошо, пиши, – сказал Олег. – Пиши, я пока возьму вещи из багажника.

Пользуясь возможностью, я не стала зря терять время. Отправила эсэмэс-сообщение своему знакомому из полиции, где сообщила географические координаты пансиона, указанные на карте, чтобы в случае чего по моей просьбе сюда выделили наряд.

Потом я удалила все сообщения из мобильника и поставила пароль на устройство, что тоже было делом нескольких секунд. После я выключила и отдала телефон Аксенову, который уже вернулся с сумкой и уселся на водительское сиденье.

– Пойдем, – сказал он.

Мы вышли из автомобиля и отправились к домам.

Меня провели по дорожке к небольшому одноэтажному строению, Олег открыл ключом дверь и жестом пригласил меня войти. Он включил свет, я огляделась.

Сходство с домиком на турбазе только усилилось, когда я осмотрела помещение. Только мебели здесь было очень мало – деревянный обеденный стол, кровать в углу да стул. Ни холодильника, ни плиты, ни электрического чайника здесь не имелось.

– Вот твой дом, – пояснил Олег. – Еду будут приносить тебе сюда, никуда идти не нужно. Справа по коридору душ и туалет. Скоро по расписанию обед. Я тебе дам сейчас распорядок дня, чтобы ты с ним ознакомилась.

– Но здесь же ничего нет! – воскликнула я. – Даже чайника! Я уж не говорю о холодильнике, книгах и прочих вещах!

– Здесь все, что тебе нужно, – возразил Аксенов. – Чайник тебе не пригодится, готовить сама ты ничего не будешь. Этот дом обустроен специально для людей, проходящих курс, ведь ничего не должно отвлекать тебя от упражнений. После курса ты будешь еще жалеть, что он так быстро закончился. Воспринимай это как своего рода каникулы-перезагрузку. Увидишь, скучно тебе здесь не будет, это я гарантирую.

– Да уж, – хмыкнула я. – Давайте ваш распорядок дня, и хотелось бы вообще узнать, что я буду здесь делать. Помимо изучения особенностей стен и потолка…

– Как раз поупражняешься в практике правильного видения, – заметил Олег. – Ведь ты немного схалтурила, верно? Смотрела на предмет меньше времени, чем указано в задании.

– Почему вы так думаете? – изумилась я.

– Я же сам проходил все эти задания, – улыбнулся Аксенов. – И знаю, что должен видеть человек, который смотрит на объект в течение часа. В письме ведь не зря говорилось, что ты должна описать все свои мысли и чувства, а поверь мне, их возникает немало. Но не беспокойся, я засчитал первые два задания как выполненные, не ты одна пытаешься схитрить. Но главное, что ты пробовала их сделать, а это похвально. Вскоре ты сама сделаешь первые две практики – по собственной воле, а потом поделишься со мной своими выводами.

– Учитывая то, что здесь вообще нечем заняться, возможно, – проворчала я. – Гулять-то мне хоть можно будет?

– Увидим, – улыбнулся Аксенов. – Вот твой распорядок, ознакомься.

Он протянул мне лист бумаги, на котором было напечатано:

«Подъем – 7 утра

Завтрак – 8 утра

Выполнение практики – с 9 до 12.30

Обед – 13 дня

Выполнение практики – с 14 до 17.30

Ужин – 18 вечера

Свободное время – с 18.30 до 21

Отбой – 21 вечера».

– Очень занимательно, – фыркнула я. – И что за практики я буду делать?

– После обеда к тебе зайдут и расскажут, какие задания у тебя на сегодня, – проговорил Олег. – Ладно, мне пора возвращаться в город. Успешного тебе прохождения курса!

– Спасибо, – пробормотала я.

Аксенов вышел, я услышала, как он запер дверь дома снаружи на ключ.

Глава 10

До того как мне принесли обед, я успела осмотреть свое скромное жилище. Как и говорил Олег, здесь были душевая и туалет, но ничего больше в доме не имелось. Более того, в помещении отсутствовали окна! У меня создалось ощущение, что я нахожусь в тюремной камере, а не в жилом доме.

Вскоре принесли обед. У меня не было мобильного телефона, часов тоже, поэтому я могла лишь догадываться о том, сколько сейчас времени.

Я услышала, как входную дверь открывают ключом, потом вошла угрюмая полная женщина лет сорока пяти – пятидесяти, в руках у нее был поднос с едой. Незнакомка была одета в спортивный костюм и ботинки, на мои вопросы она не отвечала. Поставив тарелки с едой на стол, женщина вышла и заперла за собой дверь.

Я придвинула стул к столу и оглядела содержимое тарелок. На первое полагался суп с вермишелью, на второе – гречневая каша с овощами и рыба. Из напитков – то ли компот, то ли кисель, пока было непонятно. Если это и был кисель, то он показался мне весьма жидким и не похожим на тот, что готовила тетя Мила.

Я взяла ложку и принялась за еду. Вопреки моим опасениям, и суп, и гречневая каша оказались очень вкусными, я даже пожалела, что не могу взять добавки. Готовили здесь не как в больнице или в санатории, напротив, еда напоминала домашнюю. Хотя бы одно радует – голодать мне здесь точно не придется.

Покончив с обедом, я стала ждать, когда мне дадут следующее задание. Я надеялась расспросить человека, который ко мне зайдет, о пансионе и о людях, которые проходят здесь курс «Путь воина». Быть может, хоть кто-то окажется разговорчивым и мне повезет…

Спустя какое-то время после обеда дверь моего дома снова открылась. Вошел мужчина лет тридцати пяти – сорока, одетый в толстовку и джинсы. У него были темные волосы до плеч, забранные сзади в хвост, и черная борода, из-за чего он напоминал мне то ли рок-музыканта, то ли лесника.

– Добрый день, меня зовут Егор, – представился он. – Вы – Евгения, верно?

– Да, приятно познакомиться, – сказала я. – Вы будете мне давать задания, я правильно поняла?

– Да, – кивнул он. – Сейчас я вам скажу первое задание, дам бумагу с ручкой, а вечером вы напишете отчет о выполнении. В принципе, все то же самое, что и в первых трех заданиях, с той лишь разницей, что отчеты теперь будут рукописными.

– И что, каждый день надо будет делать новое? – удивилась я.

Егор пожал плечами:

– Тут все зависит от вас. На какое-то задание уходит больше времени, на какое-то – меньше. Выполнение некоторых будет даваться легко, других – тяжело. Вы готовы приступать?

– Да, – кивнула я.

– Вот вам ручка и бумага, вам нужно будет много писать. Задание называется «перепросмотр». Вам надо вспоминать всех людей и ситуации, которые были в вашей жизни. Пишете – допустим, «мать», описываете все позитивные и негативные воспоминания, которые у вас связаны с ней. Потом мысленно отпускаете это воспоминание, как будто оно вам не принадлежит. То же самое с ситуацией. Допустим, в школе вас обижали, значит, пишете об этом, вспоминаете свои мысли и чувства по этому поводу и отпускаете ситуацию. То есть вы должны быть уверены, что все это было не с вами. И так – обо всей своей жизни.

– Так это же целый трактат получится! – воскликнула я. – Вы что, издеваетесь, что ли?

– Нет, это – очень важное задание, – серьезно заметил Егор. – По-другому оно называется «стирание личной истории». Только освободившись от воспоминаний, можно начать новую жизнь. Я дам вам пять листов бумаги, полагаю, этого хватит. Вечером, после ужина, я заберу их, если, конечно, вы закончите. Пока вам все понятно?

– Пока да, – вздохнула я, подумав, что Олег был прав, когда сказал, что мне будет чем заняться.

Егор пожелал мне удачи и вышел, заперев за собой дверь.

Я уставилась на девственно-чистые листы бумаги и задумалась над тем, как бы сократить это задание. Предположим, Женя-репетитор не помнит своих родителей и родственников у нее тоже нет. Не подходит – ребенка-сироту отдают в детдом, так мне придется описывать всех людей, с которыми я там взаимодействовала.

Ладно, Женю воспитывала мать-одиночка, сестер и братьев у меня нет. Я написала под первым пунктом слово «родители», уточнила – «мать». Потом стала сочинять воспоминания, связанные у меня с моей родственницей.

Данный процесс даже увлек меня, но потом я почувствовала жуткую усталость. Меня неудержимо клонило в сон, глаза закрывались сами собой, а мысли путались. Похоже, писательский труд – дело не такое легкое, как кажется, оно забирает много энергии и сил.

Я не могла больше сопротивляться дремоте и закрыла глаза. Лучше посплю пятнадцать минут, а потом с новыми силами и свежей головой продолжу этот «перепросмотр». Дольше я все равно днем спать не смогу – никогда этого не делала…

Внезапно меня разбудил звук поворачивающегося ключа. Я вскочила с кровати, уселась и стала с интересом наблюдать за происходящим.

Дверь открылась, и в комнату вошел… не кто иной, как Игорь Сергеевич. Вид у него был странный – глаза широко раскрыты, на лице застыла маска отчаяния.

– Здравствуйте… – удивленно пробормотала я. – Вы… вы откуда здесь?..

– Ты… ты… – голос Куликова срывался. – Это ты во всем виновата! Ты убила мою дочь!

– Что вы такое говорите? – ужаснулась я. – Я никого не убивала!

– Это из-за тебя погибла Кристина! – Он бросился ко мне, выхватывая длинный, остро заточенный нож. – Я убью тебя!

Я хотела уклониться от удара, но не могла даже пошевелиться. Меня парализовал какой-то необъяснимый, животный ужас, тело мне словно не принадлежало.

Игорь Сергеевич замахнулся и с силой вонзил нож в мою шею. Я почувствовала острую боль, во все стороны брызнула кровь. Он всадил нож по самую рукоятку, и…

…я проснулась.

Голова раскалывалась, в шее чувствовалась ноющая боль, как будто меня действительно полоснули ножом. Никогда бы не подумала, что сны бывают настолько реалистичны. Хорошо еще, что я не орала как сумасшедшая, хотя кто знает…

Я повернула голову, огляделась по сторонам. В комнате горел свет, а на столе стояли какие-то тарелки. Похоже, после обеда их не убирают…

Я подошла к столу и не поверила своим глазам. В тарелках лежала еда – картофельное пюре с котлетой, салат из свежей капусты и два бутерброда, из напитков – чай. Пахло все очень вкусно, но я находилась в состоянии шока. Неужели я проспала все время до ужина? Если обед подают в час дня, задание я стала выполнять примерно в два, выходит, что спала я четыре часа! Что со мной такое творится?..

Я села за стол, но не смогла даже смотреть на еду, не то что есть. Меня тошнило от одного только вида блюд, а голова болела так, что невозможно было сидеть. Я поняла, что поужинать не смогу и лучше полежать на кровати. В случае чего, могу попросить ту женщину, которая работает здесь официанткой, чтобы не убирала мой ужин. Может, я еще чуть-чуть посплю и мне станет лучше…

Я легла на кровать и прикрыла глаза. Думать ни о чем не хотелось, плевать на невыполненное задание. Лучше уж вздремнуть немного, а потом проснуться без этой кошмарной головной боли. Надо только выключить свет, он очень мешает…

Но дотянуться до выключателя я так и не смогла. Тело стало свинцово-тяжелым, и я провалилась в глубокий черный омут без конца и края…

Когда я проснулась во второй раз, то сперва не понимала, где я и что здесь вообще делаю. Куда подевалась моя комната, мой ноутбук, тетя Мила?

Потом до меня дошло, что я нахожусь в пансионате, выполняю какие-то странные задания, и вообще со мной творится какая-то чертовщина. Хорошо, что сейчас мне хотя бы кошмары не снились, вот только почему я сплю как убитая днем? Что вообще происходит?

Я посмотрела на стол – мой нетронутый ужин убрали. Я так и не попросила, чтобы еду оставили, а жаль.

Есть мне хотелось сейчас сильно, и я пожалела, что так не вовремя отключилась. В желудке заурчало, и я очень кстати вспомнила про сэндвичи, которые дала мне в дорогу заботливая тетушка.

Я вытащила свой рюкзак, отыскала бутерброды и с наслаждением впилась зубами в хлеб с сыром и ветчиной.

Съев два сэндвича, я убрала остальные в пакет, хотя сейчас бы съела их все. Интересно, сколько сейчас времени? Приходил ли Егор за отчетом о выполненном задании? Я ведь не могу даже узнать, темно ли на улице или нет. Сколько часов я проспала? По крайней мере, сейчас меня в сон, к счастью, не клонило, да и чувствовала я себя намного лучше, чем после обеда.

После обеда… Странно, но заснула я спустя некоторое время после того, как поела приготовленный суп с вермишелью и гречневую кашу. А что, если мои странные кошмары и сонливость были вызваны именно едой? Ведь никогда раньше меня не мучили ночные кошмары, спать я могла очень мало, а иногда – целые сутки проводить на ногах. Быть может, я и ошибаюсь, но сейчас я порадовалась, что не съела все сэндвичи подчистую. На завтра мне хватит, вот только две недели сидеть на голодном пайке довольно затруднительно. Жаль, что тетя Мила не дала мне с собой больше еды, и вообще, надо было сходить в магазин и купить что-нибудь на всякий случай… Но правильно говорят, хорошая мысль никогда не приходит вовремя.

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Пока мне надо…

Нет, выполнять задание я сейчас точно не стану, ничего, потерпят. В конце концов, я совсем не хочу проходить курс «Путь воина» до конца, мне надо лишь найти Кристину и бежать отсюда. Но для этого надо прочесать все окрестности, исследовать все дома, чтобы выяснить, где она. Хорошо, что у меня имеется набор отмычек – я могу открыть с их помощью любую дверь, вот только делать это надо незаметно.

Я проверила свой походный набор. И отмычки, и «жучки» были по-прежнему в моем потайном кармане, пока я спала, никто меня не обыскивал. Это радовало.

Я посидела еще немного на кровати, но ко мне так никто и не заходил. Потом я подошла к столу, задумалась. Как выяснить, сколько времени назад убрали еду?

Увы, это не представлялось возможным, никаких улик на столе не оставили. Значит, придется идти на риск.

Я выключила верхний свет, подошла к входной двери и приложила к ней ухо, прислушиваясь. На улице завывал ветер, но, кроме него, я ничего различить не могла. Однако никаких шагов не доносилось, стало быть, никто рядом не ходит.

Я вытащила отмычки и как можно тише открыла замок. Затем снова прислушалась, не спеша выходить. Но звуки по-прежнему не менялись, и тогда я приоткрыла дверь.

На улице было темно, значит, сейчас либо вечер, либо ночь. Поблизости никого не было, поэтому я быстро выскользнула за дверь и закрыла ее за собой. Сделав это, я проскользнула в тень растущего рядом дерева и стала внимательно наблюдать за происходящим на улице. Однако никаких людей я не видела, поэтому отважилась выйти из своего укрытия и отправилась на поиски Кристины.

Если девушка действительно проходит курс, значит, она находится в одном из домов без окон, решила я про себя. Однако многие здания пансиона имели окна, и я не понимала, почему меня поселили в дом без окон. Почти во всех окнах был выключен свет, стало быть, находящиеся там люди спят.

Я пожалела, что не надела наручные часы, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени. В эпоху мобильных телефонов необходимость в обычных часах отпала – многие смотрят время по айфонам или смартфонам. И фитнес-браслет свой я оставила дома, сейчас бы он был очень кстати… Но смысла сокрушаться о том, что не сделано, не было, поэтому я продолжила свое путешествие по пансиону.

Зданий оказалось не очень много, я вскоре обошла почти всю территорию пансиона.

Следующим шагом была проверка домов – мне предстояло бесшумно открывать двери с помощью отмычки, заглядывать внутрь и искать Кристину. Надеюсь, сейчас глубокая ночь, иначе люди, проживающие в домах, будут очень удивлены при виде меня. Жаль, что у меня нет с собой швабры и ведра – я могла бы представляться уборщицей на случай, если вдруг кто-то сейчас бодрствует. Хотя уборщицы, насколько мне известно, по ночам дежурят разве что в круглосуточных супермаркетах…

Я подошла к первому дому без окон и тихо постучалась в дверь. Если человек, находящийся в помещении, не спит, он подойдет к двери и спросит, кто это. Если же он спит, то я открою дверь и войду в здание. Участники эксперимента, насколько я знаю, не могут открывать дом изнутри, но может статься, что я ошибаюсь и только у меня такая «привилегия».

Однако за дверью все было тихо. Если там кто-то и есть, то он спит и мой стук его или ее не разбудил.

Я тихо открыла дверь отмычкой и проскользнула внутрь.

В помещении было очень темно. Я не стала запирать дверь, только прикрыла ее. Решила подождать, когда глаза привыкнут к темноте, однако по-прежнему ничего не было видно. Похоже, мне придется уйти несолоно хлебавши, а это в мои планы не входило.

Ладно, подожду еще немного, вдруг повезет…

В замешательстве я опустила руку в карман легкой куртки, которая не защищала от холода, и внезапно что-то нащупала там. Нечто маленькое, цилиндрической формы. Не помню, что я клала в карман – эту куртку я долгое время не надевала, а утром не проверила карманы. Я вытащила непонятную вещь и нащупала какую-то кнопку. Нажала на нее – вырвался маленький огонек пламени. Точно! Зажигалка с фонариком! Я никогда не курила, но зажигалку иногда носила с собой на всякий случай, вещь довольно полезная. Все-таки удача не отвернулась от меня – я надела именно ту куртку, в которой лежала моя зажигалка с фонариком.

Я посветила вокруг. Несмотря на тусклый свет, я смогла разглядеть обстановку комнаты. Точно такой же стол, как у меня, два стула, кровать. Я подошла к кровати – там спал человек.

Посветив ему в лицо, стараясь, чтобы свет не попал в закрытые глаза, я увидела перед собой незнакомого молодого человека лет двадцати пяти. Сразу выключив фонарик, я вышла из дома, закрыв дверь за собой при помощи отмычки.

Таким же образом я обошла еще несколько домов без окон, однако Кристины нигде не было. В отдалении от других зданий располагалось еще одно, которое я сперва не заметила. Одноэтажное строение больше походило на сарай, нежели на жилой дом. Оно, в отличие от других зданий, было незакрытым, поэтому мне даже не пришлось пользоваться отмычками. Интересно, что бы это могло быть?..

Я зашла внутрь, посветила фонариком. Окон в сарае тоже не было, ровно как и никакой мебели. Ни стульев, ни табуретов, ни каких бы то ни было вещей я не обнаружила.

Единственным, что находилось в комнате, был умывальник. Я открыла воду – умывальник функционировал. Для чего нужна эта странная комната? Что здесь мыли? Посуду, что ли? Или уборщица пансиона набирала здесь воду в ведро? Тогда куда она ее выливала? Туалета здесь не имелось, швабры с ведрами не стояли. Я терялась в догадках. Но предположений у меня никаких не было, поэтому я вышла из таинственного сарая, прикрыв за собой дверь.

Я огляделась по сторонам и внезапно увидела вдалеке идущего человека. Я быстро шмыгнула обратно в сарай, надеясь, что неизвестный не пойдет туда. А вдруг он зачем-то направляется именно в это странное помещение с умывальником? Кто это вообще? Охранник, проверяющий территорию? Если бы я вышла на дорожку, он бы точно меня увидел…

Сквозь щель в двери я наблюдала за незнакомцем. Вдруг он остановился неподалеку от моего сарая, вытащил сигарету и закурил. Потом стал прохаживаться туда-сюда в непосредственной близости от моего укрытия. Про себя я чертыхнулась – дернуло его курить именно здесь, не мог выбрать себе другого места! Одет мужчина был в теплую куртку и ватные штаны, а я уже порядком замерзла в своей легкой «олимпийке». Вообще я спокойно отношусь к любым погодным условиям, как жару, так и холод переношу легко, но сейчас я была одета, мягко говоря, совсем не по погоде.

Я лихорадочно соображала, что буду делать, если он зайдет в сарай. Тогда придется вырубить его ударом по голове и срочно ретироваться. В моем укрытии темно, поэтому мужчина вряд ли разглядит, кто на него напал. А пока он будет приходить в себя, я добегу до своего «дома» и притворюсь спящей.

Придуманный план меня несколько успокоил. Мужчина тем временем докурил, выбросил окурок и не спеша двинулся дальше совершать свой обход. Он дошел до сарая, остановился, собирался было зайти, но внезапно передумал и побрел в обратном направлении.

Я наблюдала, как его фигура медленно удаляется, и, только когда неизвестный скрылся из виду, перевела дыхание.

Надо было идти обратно, пока меня никто не заметил. Перебегая от одной тени дерева к другой, я останавливалась, озиралась по сторонам и только после этого продолжала свое весьма странное перемещение. Хорошо, что я не страдала топографическим кретинизмом и отлично запомнила, где находится мое временное жилище. И все же я предусмотрительно постучала, прежде чем открыть дверь отмычкой. Несколько секунд подождала, прислушиваясь, а потом вошла внутрь.

В доме все было точно так же, как и до моего ухода. Я понадеялась, что туда никто не заходил и моя ночная вылазка осталась незамеченной. Придется завтра ночью повторить свою прогулку – ведь я осматривала лишь дома без окон, тогда как те здания, в которых имелись окна, я пока не обыскивала. Зато если завтра я обойдусь без странной сонливости и сопутствующих кошмаров, то смогу примерно определить, в какое время лучше выходить из дома. Со времени ужина должно пройти по меньшей мере шесть часов, и я надеялась, что завтра я правильно выгадаю время.

Я улеглась в кровать, но спать мне совершенно не хотелось. Быть может, я сглупила и зря вернулась так рано? Вдруг еще только полночь? Но деваться некуда, придется смириться.

Я попыталась уснуть, но, видимо, я уже выспалась сегодня днем. От нечего делать я взяла в руки лист бумаги и принялась записывать «свои» воспоминания, а точнее, придумывать их.

Утром вошла все та же хмурая официантка и принесла поднос с завтраком. Все оставшееся время я заполняла листы бумаги и к завтраку как раз закончила. Женщина поставила тарелку с яичницей (бекон поджарили совсем, как я люблю!), блюдо с гренками и чашку какао, после чего вышла.

Я с грустью посмотрела на свой завтрак. Если бы быть уверенной в том, что в еду здесь не подмешивают какую-то отраву, съела бы все с великим удовольствием. Увы, пока я предпочла обезопасить себя всеми доступными мне методами. Вот только нужно что-то придумать, чтобы мой отказ от еды не выглядел странным.

Я покосилась на яичницу. Потом придвинула тарелку, как могла, накрошила мелко бекон и выкинула мясо в унитаз. Надеюсь, что канализацию я не засорю… Ту же операцию я проделала с одним гренком, а какао попросту вылила. По крайней мере, теперь видно, что я что-то ела.

Я достала один сэндвич и как можно медленнее съела его, надеясь, что голод он хоть немного утолит. Потом легла на кровать и закрыла глаза, притворившись спящей.

Прошло какое-то время, дверь в мой дом открылась, и я услышала негромкое звяканье ложек. Я приоткрыла глаза и увидела ту же самую женщину, которая складывала мою еду на поднос. По-прежнему изображая, что сплю сном праведника, я дождалась, пока женщина уйдет, и открыла глаза.

Мой «перепросмотр» занял три листа, два я оставила нетронутыми, чтобы Егор не догадался, что я делала задание ночью. Вскоре он должен прийти с новым заданием. Согласно расписанию, после завтрака должен пройти час, а потом следует выполнение практики. То есть мне надо подождать примерно сорок, а может, тридцать минут. Может, отсчитывать про себя секунды? Нет, слишком сложно, придется лежать на кровати и пялиться в потолок…

Мне казалось, что прошло уже несколько дней, когда ключ в замке наконец-то повернулся. Я закрыла глаза и повернулась на бок. Кто-то вошел в помещение.

– Женя! Просыпайтесь, ау! – позвал мужской голос. Точно – Егор.

Я не спешила «просыпаться», мужчина подошел и легонько постучал меня по плечу. Я сонно приоткрыла глаза.

– А? Что? Где я? – пробормотала я.

– Женя, вы в пансионе, проходите курс «Путь воина». Вы завтракали?

Я села на кровати и ошалело посмотрела на Егора.

– Завтрак… Вроде я ужинала… не помню ничего.

– Ужин вы не съели, час назад приходила женщина, она принесла вам еду, – проинформировал меня мужчина. – Вы поели?

– А, это был завтрак… Да, вкусный бекон был, я хотела доесть, когда проснусь… Внезапно спать захотелось. Я вечером проснулась и стала делать задание, потом уснула…

– Я скажу, чтобы вашу еду не уносили, – проговорил Егор. – Вы не голодны?

– Вроде есть пока не хочется, только спать… – я зевнула. – А вы проверили мой отчет?

– Я зашел за ним, посмотрю здесь. Вы все сделали?

– Вроде… Кажется, да…

– Ага, вижу исписанные листы… – Егор взял с пола мой опус (класть на обеденный стол я бумагу не стала, свалила ее на пол, чтобы было видно, будто я уснула за работой), потом бегло просмотрел отчет. Проглядев последнюю страницу, он удовлетворенно кивнул.

– Отлично, – сказал он. – Я передам эти листы Олегу, он тоже посмотрит. Но я думаю, вы готовы к следующему заданию.

– Вот как? Я рада, – безразлично проговорила я. – А что за следующее задание?

– Сразу предупреждаю, оно может оказаться для тебя сложным, – произнес Егор. – Но выполнить его нужно. Задание называется «взглянуть своему страху в лицо».

– И что я должна делать? – поинтересовалась я.

– Сейчас я завяжу тебе глаза и отведу в одно место, – произнес мужчина. – Там ты проведешь четыре часа. После этого ты напишешь о том, что ты чувствовала, какие эмоции были у тебя, что тебе хотелось сделать.

– Мне обязательно уходить из дома? – спросила я. – Честно говоря, очень спать хочется…

– Ничего страшного, тут недалеко, – он достал из-за пазухи какой-то черный шарф и завязал мне глаза.

Первым моим побуждением было помешать ему, но нужно было отыскать Кристину, поэтому я позволила Егору вести меня, куда ему нужно.

Я поняла, что мы вышли из дома и куда-то пошли по улице. Было холодно, но пришли мы быстро. Егор предупредил меня, что впереди ступенька, я осторожно перешагнула ее, и мужчина снял с меня шарф.

Я заморгала глазами, чтобы привыкнуть, однако оказалось, что я сижу в полной темноте.

– Я зайду за тобой позже, – пообещал Егор.

Я услышала, как дверь за мной закрылась.

Внезапно на противоположной стене замелькали картинки. Я уставилась на них – это был большой экран, на котором засветилась заставка какого-то фильма. Или не фильма – не знаю. Стало быть, я нахожусь в неком кинотеатре. Интересно, что сейчас будет происходить?..

Я на ощупь попыталась обследовать комнату, фонариком воспользоваться не рискнула – вдруг за мной наблюдают? Тогда фонарик у меня точно отнимут…

– Есть здесь кто-нибудь? – позвала я.

Мне никто не ответил, только на экране начали развиваться какие-то события.

Против воли я уставилась на экран. Показывали молодую, симпатичную девушку, которая шла по улице, освещенной фонарями. Одета девушка была в летнее платье и туфли на каблуке, в руках у нее была сумочка. Длинные волосы девушки развевались на ветру, на лице ее блуждала мечтательная улыбка. Мне героиня была незнакома, я впервые ее видела.

Вот девушка свернула с улицы в парк, поросший деревьями и кустарниками. Судя по всему, парк был заброшенный, фонарей нигде не было. Нет, один все-таки был – старый, тусклый, он освещал хрупкую фигурку девушки. Она подошла к фонарю, и тут я заметила длинную черную тень, которую отбрасывала отнюдь не молодая женщина.

Потом появилась черная фигура. Судя по очертаниям, это был мужчина, он был гораздо выше девушки. Он медленно шел к ней, она его заметила. Попятилась назад, закричала. Мужчина не обращал на ее крики никакого внимания. Она побежала, он – за ней. Туфли на каблуках замедляли скорость движения несчастной, мужчина догнал ее быстро. Она пронзительно кричала, он повалил ее на землю, стал срывать с нее одежду.

Дальше во весь экран показывалась сцена изнасилования девушки, причем во всех подробностях. Не буду детально описывать, фильм был настолько омерзительным и правдоподобным, что будь я обычным человеком, а не телохранителем экстра-класса, меня бы вывернуло наизнанку. Мужчина, завершив свое дело, не оставил девушку, а жестоко убил ее, искромсав ножом. Крупным экраном показали искалеченное тело мертвой жертвы.

Но на этом видео не закончилось – следом началось другое, еще более жестокое. Там было показано групповое изнасилование, также со всеми кошмарными подробностями. Едва только фильм закончился, начался третий, за третьим следовал четвертый, пятый… Мне казалось, что с каждым разом видео становятся более извращенными и отвратительными. Зачем меня посадили сюда смотреть это? И кто эти люди, снимавшиеся в фильмах? Реальны они или мастерски сыграны актерами?..

Видео не заканчивалось – всего было шесть фильмов, которые повторялись, едва последний сюжет завершался. Мне предстояло смотреть эту мерзость в течение четырех часов. Зачем? Признаться, даже мне стало не по себе, что уж говорить о людях, которых водили смотреть эти видео. Я терялась в догадках. Если все эти изнасилования происходили на самом деле, то кто записывал все это на видео? Да нет же, наверняка играли актеры. Но насколько реалистично, насколько цинично и жестоко было все снято!

Мне не хотелось смотреть на экран, но взгляд невольно притягивали зверские сцены насилия. Задание «взглянуть своему страху в лицо» явно было не похоже на предыдущие. До этого упражнения были весьма безобидны, однако нынешнее не просто внушало отвращение – оно могло свести с ума неподготовленного человека.

Я задумалась, как другие участники курса проходят это задание. Или оно предназначалось только для меня?..

Ну конечно, предполагалось, что мой главный страх – встретиться снова с насильником, вот мне и устроили такой «аттракцион». И что я должна буду написать в своем отчете? «Спасибо, весьма познавательное видео»? Или мне полагается грохнуться в обморок, разрыдаться, закричать?

На случай, если за мной наблюдают, я принялась изображать панику – орала, упрашивала меня выпустить отсюда, колотила в дверь, потом уселась на пол и закрыла лицо руками.

Никакой реакции. Может, мой спектакль никто не видит, но это хотя бы помогло немного отвлечься от фильмов. Я продолжала истерить, изображала рыдания и панику, но потом порядком устала, все-таки невозможно на протяжении четырех часов так надрываться. Но смотреть видео мне совершенно не хотелось.

Я закрыла глаза и заткнула уши, чтобы подумать о своих дальнейших действиях. Сегодня ночью мне надо попытаться изо всех сил найти Кристину и сбежать вместе с девушкой. Наверняка чем дальше, тем будет хуже – сегодня мне просто показывают видео с изнасилованиями и убийствами, а завтра что? Устроят очную встречу с каким-нибудь маньяком-извращенцем? Ну, допустим, его я обезврежу, вот только после этого мне не поверят, что я стала жертвой насилия. Можно все списать на «сверхчеловеческие способности», внезапно открывшиеся мне после опыта с рисом, но не уверена, что это сработает. Но в любом случае нельзя упускать сегодняшней возможности, быть может, мне повезет и я проникну в те дома пансиона, которые я еще не обыскала…

Казалось, я сидела на полу целую вечность. Наконец трансляция прекратилась, экран погас.

Дверь открылась, я услышала голос Егора.

– Женя, идем. Тебе надо написать отчет.

– Вы специально надо мной издеваетесь? – я всхлипнула. – Зачем вы мне все это показывали?

– Ты должна взглянуть в лицо своему страху, – спокойно заметил мужчина, подходя ко мне.

Когда он протянул свои руки к моему лицу, я отшатнулась.

– Не бойся, я завяжу тебе глаза, и мы вернемся обратно в твой дом, – мягко проговорил он. – Вечером я зайду за отчетом.

Мы вернулись в мое жилище без окон, Егор оставил меня в одиночестве. На столе стоял остывший обед – наверно, сейчас уже половина второго или около того. Борщ со сметаной я вылила в туалет, туда же отправилась и половина плова, а хлеб я оставила на столе. Если бы быть уверенной в том, что хлеб хотя бы у них нормальный, я бы съела кусок. Но рисковать не хотелось, поэтому я достала свой последний сэндвич, отломила половину и съела. Но ничтожно маленькая порция не заглушила голод – желудок урчал так оглушительно, что было слышно, думаю, и на улице. Ничего не поделаешь – если хочешь остаться в здравом уме и с твердой памятью, придется сидеть на голодном пайке…

Я состряпала отчет о том, как жутко и ужасно было смотреть видео, обозвала тех, кто придумал это задание, жестокими извергами и извращенцами и остаток времени до ужина провалялась в кровати, слушая недовольное урчание своего несчастного желудка.

Вечером я повторила свой номер с едой, а когда зашел Егор, притворилась спящей. Он просмотрел мой отчет и забрал себе, не будя меня.

Когда он вышел, я некоторое время прислушивалась, однако больше никто ко мне не заходил. Похоже, официантка по просьбе Егора заберет мои тарелки завтра, когда принесет завтрак.

Ночью я снова покинула свой дом. Ждать было мучительно долго, но я решила не спешить, чтобы не поставить под удар свою операцию.

Когда я выскользнула на улицу, было темно. Я огляделась и, убедившись, что все тихо и спокойно, отправилась к дальнему двухэтажному зданию с окнами.

Дойдя до двери, я тихо постучала и затаилась. Похоже, все люди спали, поэтому я открыла дверь и вошла внутрь. Посветила фонариком, оглядывая обстановку коридора.

Странно, но здесь все было совсем не так, как в других домах, в которых я была прошлой ночью. В прихожей, которая переходила в кухню, имелись и холодильник, и микроволновая печь, и электрический чайник, и даже мультиварка. Быть может, здесь готовят еду для участников курса? Не похоже, плиты ведь здесь нет!

Я открыла дверцу холодильника и едва ли не присвистнула. Вот это да! Тут царило настоящее продуктовое изобилие: дорогие сыры и колбасы, фрукты, бутылки с элитным вином, шампанским и коньяком. Прямо-таки не дом, а рай для гурмана, подумала я про себя. Наверно, глупо искать Кристину тут… Но раз уж я здесь оказалась, не лишним осмотреть помещение.

Я прошла вглубь по коридору. Справа по коридору я обнаружила дверь, которая была закрыта на замок. Снова воспользовавшись отмычками, я проникла в комнату и посветила перед собой фонариком.

Обстановка этого помещения явно указывала на то, что его оборудовали под рабочий кабинет. Я разглядела письменный стол, на котором стоял ноутбук последней модели, удобный стул и небольшой шкаф.

Первым делом я подошла к переносному компьютеру. Видимо, в этом здании находятся не участники курса «Путь воина», а его организаторы. Интересно, что я обнаружу на рабочем столе и на дисках ноутбука?

Я включила компьютер, тот бесшумно заработал. Я с нетерпением ждала, когда система загрузится. Наконец экран загорел синим цветом, возникла надпись: «Введите пароль». Я едва не выругалась – придется подбирать комбинацию, а это может занять очень много времени… Увы, у меня не было с собой мобильника с программой, которая помогала взломать любой компьютер. Хорошо еще, что пароль не графический, а буквенно-цифровой, иначе мне пришлось бы смириться с поражением.

Я стала лихорадочно соображать, какой пароль мог быть установлен на этом ноутбуке. Предположим, что компьютер принадлежал Олегу, стало быть, пароль придумывал он. Но какой шифр мог придумать Аксенов? Я надеялась, что это не случайный набор символов и цифр. Тогда шансы угадать его близки к нулю…

Я все же попытала удачу. Ввела название «Путь воина» латинскими буквами, однако пароль оказался неверен. Быть может, пароль – название какого-то из заданий? Например, слово «видение», или «перепросмотр», или «бесцельность».

Я по очереди попробовала каждое название, однако ни одно из них не подошло. Нет, пароль должен быть запоминаем, то есть Аксенов выбрал такое слово, которое он вспомнит всегда…

Точно! Спортклуб «Сириус», который основал Олег! Я ввела название клуба латинскими буквами и добавила год создания организации – ведь именно в том году, согласно базе данных, скончалась мать Аксенова. И, к моей величайшей радости, на экране возникла надпись «Добро пожаловать, пароль верен»!

На рабочем столе я увидела несколько папок. Одна из них называлась «смета», другая – «аренда», третья – «списки». В папке «смета» находилась таблица с какими-то цифрами, для чего они – я не поняла. Папку «аренда» я не стала открывать, а вот папку «списки» решила просмотреть. В ней был документ с таблицей, в которую были введены фамилии и имена каких-то людей. Напротив некоторых фамилий были галочки, напротив других – не было. Я бегло просматривала таблицу, когда мое внимание привлекла графа с надписью «Куликова Кристина».

Я буквально впилась глазами в надпись. Напротив этой графы галочки не было.

Я стала внимательно читать другие имена и фамилии, однако пока никто из этих людей не был мне знаком. Фамилии были пронумерованы, но расположены они не в соответствии с алфавитом – после Куликовой Кристины значился Агапенко Петр, потом – Васнецов Игорь… В списке были как мужские имена, так и женские, но что это за люди и почему они в этом перечне, я не понимала.

Я дошла до конца таблицы и прочла последнюю фамилию, семьдесят пятую по счету. Под этим номером была записана Петрова Евгения. Сомнений быть не могло – в моем поддельном паспорте у меня была фамилия Петрова. Напротив моего имени тоже отсутствовала галочка.

Я поняла, что это список участников курса. Быть может, галочкой отмечены те люди, которые прошли курс? Значит, Кристина тоже еще не прошла программу, а это означает, что она находится где-то в пансионе!

Я закрыла таблицу и хотела уже выключить компьютер, но потом передумала. Надо было проверить электронную почту Аксенова – вдруг там имеются какие-то данные о том, что это все-таки за курс? Учитывая специфику заданий, которые я проходила, я понимала, что здесь творится что-то очень странное…

Я открыла вкладку интернет и в истории нашла адрес электронной почты Олега. К счастью, пароль у меня не потребовали – почта сразу же загрузилась, значит, Аксенов недавно ею пользовался.

Интересно, почему Олег не забрал ноутбук с собой, когда уехал вчера утром в Тарасов? Переносной компьютер для того и существует, чтоб возить его с собой. А может, Аксенов уже вернулся в пансион? Тогда почему я его не видела? Ах да, совсем забыла, я же не могу выйти из своего домика, а раз участниками курса занимается Егор, с какой стати Олег станет заходить ко мне в гости? Поболтать за жизнь или поинтересоваться моим самочувствием? Конечно, Аксенов не будет сообщать мне, когда он приезжает в пансион. Быть может, он находится где-то в этом здании, спит как невинный младенец, в то время когда я роюсь в его ноутбуке…

Я оказалась права – сегодня Олег заходил на электронную почту. В восемь вечера ему пришло письмо от некого Альберта, фамилия которого указана не была.

Я открыла сообщение. Оно было очень коротким – Альберт написал всего два слова: «Прибыло восемь».

Я решила просмотреть другие сообщения от Альберта. Предыдущее содержало вопрос: «Когда поставка?», оно было отправлено два дня назад. До этого в сообщении говорилось, что прибыло шесть, месяц назад Альберт «получил десять».

Пока я ничего не понимала. Скорее всего, речь идет о каких-то поставках – быть может, Аксенов торговал с этим Альбертом? Но что он продавал? Неизвестно. Сообщений было очень много, однако я решила найти самые первые письма, чтобы понять, о чем идет речь.

Я уселась поудобнее на стул, чуть придвинула к себе ноутбук, чтобы комфортнее было работать. Но внезапно раздалась оглушительная сирена – сработала сигнализация. Я вскочила, намереваясь опрометью покинуть здание, однако вспомнила про включенный компьютер. К счастью, все папки были закрыты; я нажала на «пуск» и выключила ноутбук, потом выбежала из комнаты, закрыла отмычкой дверь. Наверху раздался топот ног – все проснулись, у меня было несколько секунд на то, чтобы покинуть здание.

Я ринулась на улицу. Закрыть дверь отмычкой не успела, во всем доме зажегся свет. Я со всех ног бросилась бежать к своему дому, и только когда открыла замок и ворвалась в свою комнату, немного перевела дыхание. Закрыла дверь отмычкой и включила свет. В доме никого не было, значит, можно вздохнуть спокойно. Пока.

Я выключила свет и легла в кровать. Сердце бешено колотилось от адреналина и сумасшедшего бега. Были ли в том здании камеры? Я их не видела, но они могли быть скрытыми. По крайней мере, раз была установлена сигнализация, значит, и видеонаблюдение велось. А так как я не успела закрыть дверь на замок, Олегу и его команде станет известно, что кто-то проник в дом.

Если же камеры установлены, они узнают, что этим человеком была я.

Глава 11

Всю ночь мне не удалось сомкнуть глаз. Я думала о том, что будет завтра – Егор наверняка в курсе, что ночью кто-то зачем-то пробрался в двухэтажное здание. Возможно, он тоже жил в этом доме и вместе с другими людьми обыскивал территорию.

Будут ли подозревать меня? Если камер нет, то бояться нечего, ведь я вечно нахожусь в сонном состоянии. Вроде как изображаю я это правдоподобно, поэтому на меня подумают в последнюю очередь. К тому же вчера во время просмотра видео я мастерски изображала страх, отчаяние и панику. А человек, который пробрался в дом, действовал хладнокровно и бесстрашно, и я не льстила себе. Ну разве придет в голову несчастной, запуганной, сонной Жене Петровой рыскать по ночам по пансиону да пробираться в дома? Об отмычках никто не знает, иначе у меня бы их конфисковали, а значит, подумают на кого-то из персонала. Нет, меня не заподозрят, главное, и дальше играть свою роль.

Поэтому, когда принесли завтрак, я даже не пошевелилась – мерно дышала, изображая спящего человека. Официантка даже не попыталась меня разбудить – поставила еду и собиралась выйти, когда я сонно потянулась и зевнула.

– Ой, здрасти… – пробормотала я, как будто появление официантки стало для меня неожиданностью. – Уже утро?

Но женщина даже не удостоила меня ответом – только молча вышла за дверь. А может, она немая? Пока я не слышала от нее ни одного слова, вдруг она вообще не разговаривает?

Я выждала минут тридцать (так мне показалось), потом встала с кровати, заглянула в тарелку. Обрадовалась, что на завтрак была овсяная каша – ее легко выбросить в туалет и смыть, засора она не вызовет.

Я быстро избавилась от каши и традиционного утреннего какао, отломила кусок от бутерброда с сыром и спрятала в свой рюкзак. Потом села за стол и стала ждать Егора.

Когда он вошел, я сонно ковырялась в тарелке и делала вид, что медленно жую свой завтрак. Про оставшуюся половинку сэндвича я благополучно позабыла – не до этого сейчас. Съем его вечером, чтобы лечь спать не на совсем пустой желудок…

– Доброе утро, – поздоровался со мной Егор. – Как спалось?

– Хорошо, спасибо, – протянула я, кивнув ему. – Только все равно еще спать хочется… А вам как спалось?

– Как всегда – замечательно! – бодро улыбнулся мужчина. О ночном происшествии он не сказал ни слова.

Я состроила кислую мину и протянула:

– Завидую… Мне после вашего вчерашнего задания сегодня всю ночь кошмары снились. Если так и дальше будет продолжаться, я умываю руки! Не хочу, чтобы такое повторилось!

– Сегодня будет другое задание, – проговорил Егор. – Кстати, я ознакомился с вашим отчетом, думаю, его тоже можно засчитать как выполненное.

– А сегодня что будет? – обреченно спросила я. – Опять расчлененка?

– Нет, не бойтесь, – снова улыбнулся мужчина. – Сегодня вам будет интересно. Задание называется «лабиринт». Оно нужно для тренировки ориентирования в пространстве, логического мышления и умения быстро принимать решения.

– Час от часу не легче! – вздохнула я. – А почему нет каких-нибудь занятий по единоборствам? Олег обещал, что они будут, а пока ни одного такого я не выполняла…

– Женя, у вас еще десять дней! – воскликнул Егор. – Вы сегодня выполните «лабиринт», и второй этап будет пройден. Останется еще три этапа, два здесь и один – в Тарасове. Уже на третьем этапе освоите технику боя, так что не переживайте!

– Ну-ну, – протянула я. – Буду надеяться, что вы правы…

– А теперь, позвольте, я завяжу вам глаза, – проговорил Егор, вытаскивая шарф.

Я вздохнула. Мужчина обвязал шарф вокруг моей головы, и мы вышли из дома.

На этот раз идти пришлось значительно дольше. Егор держал меня за руку, чтобы я не споткнулась, предупреждал, если впереди есть какое-либо препятствие в виде ямы или ухаба. Я поняла, что мы двигаемся по пересеченной местности, а не по дорожке. За две прошедшие ночи я уже изучила территорию пансиона, и, по моим ощущениям, мы вышли за ее пределы.

Когда Егор снял шарф с моей головы, я наконец-то осмотрелась по сторонам. Однако никакого лабиринта нигде и в помине не было – лишь унылое серо-желтое поле да мрачные стволы деревьев, проселочная дорожка, вся в рытвинах и ухабах, кое-где запорошенная снежком.

– И где ваш лабиринт? – поинтересовалась я. – Мы в каком-то поле…

– Я снял с вас шарф, чтобы мы шли быстрее, – пояснил мой спутник. – А то такими темпами доползем до места только к вечеру.

Мы двигались дальше. Егор шел широкими шагами, он был выше меня ростом, поэтому и шаги делал длиннее. Я не отставала от него. Пейзаж не менялся – все такой же серый и унылый, никаких новых деталей. Вскоре мы свернули с дороги и пошли по полю, в чернеющий голыми стволами лес. Все это напоминало сюжет какой-то сказки – про то, как злодей ведет юную красавицу-принцессу в заколдованную чащу, чтобы оставить ее на съедение волкам.

Я хмыкнула, почему-то это сравнение развеселило меня. Егора можно представить в роли злодея, но вот я похожа на принцессу так же, как волчица – на овечку…

Мы зашли в лес. Теперь мы продвигались вперед медленнее, потому что приходилось обходить деревья и продираться через колючие кустарники, стараясь, чтобы торчащие ветки ненароком не выкололи нам глаза. Однако вскоре лес начал редеть. Внезапно все сильно изменилось – словно по волшебству, среди леса выросли какие-то странные, заброшенные бараки, раскиданные по чаще в хаотичном порядке.

– Вот лабиринт, – пояснил Егор. – Ваша задача – выяснить, где заканчивается лабиринт, то есть пройти его до конца. Как только вы это сделаете, задание будет выполненным. Я приду за вами через четыре часа, отведу вас обратно.

– А если я заблужусь? – поинтересовалась я. – Где вы будете меня искать?

– Не переживайте, найду, – усмехнулся мужчина. – Вперед, не теряйте зря времени.

Он развернулся и быстро пошел к выходу из леса. Я смотрела, как он ловко обходит естественные препятствия, создавалось ощущение, что Егор знает этот лес как свои пять пальцев.

Когда он скрылся из виду, я взглянула на бараки. На лабиринт они совсем не были похожи – просто какие-то нелепые деревянные строения, неизвестно, для чего предназначенные. Я решила просто пройти через бараки до противоположного конца леса, а заодно посмотреть, есть ли поблизости какое-нибудь жилое селение. Когда вернусь, ночью займусь поисками Кристины. Раз Егор ничего не говорил мне о ночном происшествии, значит, меня пока не подозревают. Рискну еще раз – в конце концов, моя профессия всегда связана с опасностью…

Я подошла к первому бараку. По виду он похож даже не на дом, а на какую-то лачугу, нечто вроде палатки, но из дерева. Если тут и жили люди, то только пещерные – внутри не было мебели, только голые стены да прохудившийся потолок. Я заглянула еще в несколько строений, но они были похожи друг на друга как близнецы. Похоже, я зря тратила время. Надо было быстро дойти до конца «лабиринта» и подождать Егора. Странно, но он ничего не сказал об отчете о выполненном задании, то есть его не нужно было писать? Получается, после обеда меня будет ждать еще одно задание…

Бараки закончились – впереди были лишь корявые деревья. Я продралась через заросли, и внезапно перед моими глазами открылась совсем иная картина. Черные и серые гранитные плиты, обнесенные кривыми оградками, узкие проходы между ними, пара старых лавочек… Похоже, я оказалась на кладбище.

На одной плите сидел черный ворон. Он повернул голову в мою сторону, но не улетел, словно совершенно меня не боялся. Я присвистнула – теперь мне стало понятно, что за лабиринт я должна пройти. Кладбище и было лабиринтом! А учитывая то, что оно оказалось немаленьким и запутанным, сходство с лабиринтом только усиливалось.

Надо же, прямо в духе готических романов, подумала я про себя. Старый мрачный лес, заброшенное кладбище, вороны – только призраков не хватает. Ну-ну, если Егор думал, что я испугаюсь, он ошибается. Бояться надо живых, а не мертвых, покойники уже ничем навредить не смогут…

Я пошла вперед по узенькой дорожке. Судя по всему, на кладбище уже никого не хоронили – я прочла несколько надписей на могильных плитах, почти все люди, захороненные здесь, умерли еще в прошлом веке. Годы рождения разнились от 1890 до 1920-го, возможно, где-то поблизости находилась деревня или село. Обычно кладбища располагаются за поселением, и возможно, вскоре я обнаружу либо старые постройки, либо современные дачные участки. Хорошо, если мне удастся найти людей – они подскажут, что за пансион находится поблизости, а заодно, и как добраться отсюда до Тарасова.

Я прошла несколько могил и посмотрела вперед. Мне показалось, что за ветками дерева, выросшего рядом с могильной плитой, скрывается фигура какого-то человека. Может, это игра моего воображения? Или возле могилы впереди действительно кто-то стоит?

Я ускорила шаг. Фигура стояла неподвижно, вскоре я разглядела, во что одет человек. Он стоял ко мне спиной, на голову накинут капюшон, а черное одеяние – это не плащ, как мне сперва показалось, а длинная куртка.

– Прошу прощения, вы не подскажете, где я? – громко окликнула я незнакомца. – Вы местный? Есть тут какое-нибудь селение или деревня?

Фигура медленно повернулась ко мне, я подошла еще ближе. За человеком было что-то еще – какой-то мешок, то ли сваленное в кучу тряпье, я не разглядела.

Незнакомец медленно поднял руку и откинул капюшон с лица. Я с изумлением посмотрела на него – этого человека я знала.

– Олег? – переспросила я. – Что… что все это значит?..

Аксенов взглянул на меня, и в его глазах я заметила совершенно новое выражение, которого я раньше не видела на его лице. Олег смотрел на меня со злобой, яростью и ненавистью.

– Пришла пора поговорить с тобой, – тихо произнес он и отступил в сторону.

Теперь я поняла, что за мешок лежал за ним. Это был не мешок и не тряпье – сзади, прислонившись к могильной плите, сидела связанная Кристина. Ее рот был заклеен скотчем, глаза широко раскрыты от ужаса, волосы спутаны, на лице – царапины.

– Отпусти ее! – велела я. – Иначе…

– Иначе что? – усмехнулся Олег и вытянул вперед правую руку. С пистолетом, направленным в мою голову. – Ты не в том положении, чтобы отдавать приказы, подними руки вверх. Не хватало еще, чтобы ты чего-нибудь выкинула…

Я послушно выполнила его приказ.

– Итак, теперь ты ответишь на мои вопросы, – продолжал Аксенов. – Если пошевелишься, я выстрелю тебе в голову, ясно? Кивни, если поняла!

Я кивнула.

– Кто ты такая? – повелительно спросил тренер. – Зачем приехала в пансион? Врать глупо, я прекрасно знаю, что ты – никакая не Евгения Петрова и никто на тебя не нападал! Это ты ночью залезла в мой кабинет! Что ты искала? Отвечай!

Он был в ярости. Я улыбнулась и спокойно проговорила:

– То, что я искала, я уже нашла, так что можешь считать, твоя игра окончена. Полиция уже в пути – я сообщила им географические координаты пансиона и предоставила доказательства твоей противозаконной деятельности. Если ты сейчас позвонишь Егору или кому-то из твоей банды, то узнаешь, что все твои сообщники уже в руках полиции. Да, забыла сказать – твою переписку с Альбертом я скопировала и отослала начальнику полицейского участка, так что совсем скоро ты окажешься за решеткой. Могу тебя обрадовать – кормят там сносно, но увы, элитного шампанского со швейцарским сыром тебе не предложат!

– Ты не из полиции, – заявил Аксенов. – Ты блефуешь.

Вторую фразу он произнес уже не так уверенно, и я поняла, что еще могу выиграть время. Я засмеялась:

– Тебе хочется верить в то, что я вру, но вынуждена разочаровать – я говорю правду. Неужели ты думаешь, что я отправилась в пансион без прикрытия? В одном ты прав, я не полицейская, но в полиции у меня есть свои связи. Ты можешь меня убить, можешь пристрелить и девчонку, но этим только себе навредишь. Подумай сам – за двойное убийство дадут немалый срок, прибавь это к своему послужному списку, и ты загремишь в тюрьму пожизненно.

Я видела, как глаза Кристины еще больше расширились от ужаса, девушка думала, что мне безразлична ее дальнейшая судьба.

Олег расхохотался:

– Убить вас двоих, конечно, заманчиво, но это не входит в мои планы. Но прежде я хочу услышать от тебя ответы на мои вопросы. А будешь и дальше мне угрожать – я сперва прострелю тебе руки, потом – ноги. Думаю, боль приведет тебя в чувство. Убивать вас я не стану, у меня для вас есть кое-что поинтереснее.

– Надо же, – хмыкнула я. – Позволь узнать, что?

– Я отправлю вас в путешествие, – усмехнулся Аксенов. – В Израиль. Только не на увеселительный курорт, а на увлекательную службу. Там как раз требуется «пушечное мясо», попробуете себя в роли камикадзе!

– То есть ты поставляешь Альберту живых людей? – догадалась я. – Об этом вы с ним говорите по почте?

– Догадалась, – хмыкнул Олег. – У меня есть свой бизнес, весьма прибыльный. В Израиле совершаются теракты, и как ты думаешь, кто взрывает дома, кто расстреливает людей? Нет, не израильтяне, а несчастные подростки из Тарасова, которым просто не повезло в жизни. Кого-то обижали в школе, кого-то избивали родители, кто-то стал жертвой насильника… Все эти дети приходят ко мне, я обучаю их искусству борьбы, а потом предлагаю пройти курс «Путь воина». Жаль, ты не дошла до третьего этапа программы – там тебя ожидало бы много веселых вещей.

– А чтобы участники курса становились легко управляемыми, им в еду подсыпают наркотики, верно? – уточнила я. – После этого людям снятся кошмары и они испытывают странную сонливость.

– Умница, догадалась, – усмехнулся Аксенов. – Ты это сразу поняла, да? Поэтому перестала есть, интересно, как ты еще не померла без еды и воды. Значит, ты крепче, чем кажешься.

– Не совсем без еды, – поделилась я своей хитростью. – Меня очень выручили сэндвичи, которые я взяла в дорогу.

– Только теперь они тебе не помогут, – заметил Олег. – Теперь тебе предстоит научиться убивать людей, если ты этого не умеешь. Хотя я уже сомневаюсь, думаю, ты уже имела такой опыт, верно?

Я промолчала, он продолжал:

– А вот твоя подружка, которую ты искала, пока не справилась с одним из последних заданий. Она оказалась слабым ничтожеством – не смогла убить человека. Я сперва думал, что из нее ничего не выйдет, а значит, ее нужно ликвидировать, но потом переменил свое мнение. В Израиле и не таких обучают.

– Ксения Горская тоже проходила курс? – поинтересовалась я. – Что ты с ней сделал? Она до сих пор не может прийти в себя…

– Горская? – переспросил Аксенов. – Нет, такой участницы у нас нет… А, понимаю, о ком ты. Это ведь одноклассница Куликовой, та, что издевалась над ней, так? С ней получилось все очень забавно. В пансионе есть одно здание, в котором имеется кран с водой. Так вот, у Кристины было задание – дать отпор обидчику. Кристина сама выбрала Ксению. Я привез Куликову в город, и Кристина заманила Горскую на пустырь. После этого я помог Куликовой – зажал Ксении рот тряпкой со снотворным, а потом доставил ее в пансион, в ту самую комнату с умывальником. Кран открыли так, чтобы вода равномерно капала, а Ксения сидела с завязанными глазами и руками, думала о своей жизни. А может, о чем-то другом – не знаю, она не сказала. Ей не давали ни еды, ни воды, и так она сидела несколько дней. Ну а Кристина наблюдала за обидчицей. Еще тогда я понял, что Куликова – слабачка, она просила отпустить Горскую, хотя на ее месте я бы просто наслаждался стонами и слезами своего врага. Ксению пришлось снова лишить сознания и отвезти обратно на пустырь, а уж что с ней стало потом, мне неизвестно. Говоришь, она все еще не может отойти? Ну, так ей и надо, врагов надо наказывать.

– Ксюша сейчас в психиатрической больнице, – тихо проговорила я. – Твой самосуд привел к тому, что девушка сошла с ума.

– Ну и замечательно! – воскликнул Олег. – Зло нужно всегда наказывать. В конце концов, Горская сама виновата, нечего было лезть на рожон!

– Отпусти Кристину, – сказала я. – Ты сам говоришь, что она не способна на убийство. Твой Альберт будет недоволен, что ты поставляешь ему недееспособных людей. Раз решил кого-то отправлять в Израиль, так отправляй нормальных убийц, а не запуганных подростков! Кристина ничего тебе сделать не сможет, боюсь, она сама окажется в психушке. Вместе с Ксенией Горской. Ты ведь ее накачивал наркотиками, верно? Прибавь еще шок, который она пережила, вряд ли девчонка сможет прийти в себя!

– А ты не в том положении, чтобы мне указывать, – зло проговорил Олег. – Кто ты такая? Отвечай! Хватит уже болтать!

– В отличие от тебя я не убийца, – заявила я. – И не пушечное мясо. Какая тебе разница, в конце концов? Все равно ты уже решил мою судьбу, я не собираюсь тебе отвечать.

– Вот как, – безразлично произнес Аксенов. – Что ж, быть может, ты права. Подойди ближе.

Он вытащил свою левую руку, в которой была зажата какая-то тряпка. Наверняка со снотворным, подумала я про себя.

Я сделала несколько медленных шагов по направлению к Олегу, краем глаза заметила, что Кристина в ужасе отрицательно мотает головой – предупреждает, чтобы я не выполняла требований Аксенова. Я опустила голову вниз, всем своим видом выражая покорность, подошла еще ближе. Однако, когда Олег сделал быстрое движение левой рукой по направлению к моему лицу, я резко и сильно ударила его ребром ладони по пальцам правой руки, державшей оружие.

Мой меткий и болезненный удар был для Аксенова неожиданностью – я знала, что он почувствовал сильную боль и рефлекторно выпустил из руки пистолет, который упал на землю. В ту же секунду я молниеносно развернулась и кулаком ударила противника в нос – самую болезненную точку на лице мужчины.

Олег взвыл от боли, попытался прижать тряпку со снотворным к моему лицу, правой рукой закрыл нос. Я хладнокровно нанесла еще один удар в солнечное сплетение, а когда мужчина согнулся, коленом еще раз ударила его по носу.

Несмотря на то что Аксенов владел боевыми искусствами, я была подготовлена гораздо лучше его – не зря обучалась столько лет в Ворошиловке. Приемами, позволяющими быстро обезоружить преступника, я владела в совершенстве. К тому же Олег был уверен в том, что он владеет ситуацией и я не смогу оказать ему никакого сопротивления.

Пока мужчина корчился от боли, я вырвала тряпку со снотворным у него из рук и крепко прижала ее к лицу Аксенова. Не выпускала ее до тех пор, пока Олег не потерял сознания. После этого я быстро обыскала куртку мужчины, нашла мобильный телефон и позвонила в полицию.

По моему звонку полицейские смогли определить мое местонахождение и вызвали наряд. Я отшвырнула пистолет в сторону на случай, если вдруг Аксенов очнется, развязала Кристину, а веревкой скрутила руки преступника.

Девушка, которой пришлось слишком много пережить, лишилась сознания. Я же стала ждать оперативную группу.

Эпилог

Полиция со «Скорой помощью» приехали быстро, весь пансион был оцеплен, а организаторы курса и весь персонал были арестованы.

Сбежать не удалось никому – Егор был уверен, что Олег сам разберется со мной, задание «лабиринт» не входило в программу курса «Путь воина». Как я и подозревала, в главном здании пансиона, куда я пробралась ночью, были установлены видеокамеры, и Аксенов быстро определил, кто проник в дом. Он сказал Егору, чтобы тот привел меня в лес, к старому кладбищу, после чего Егор отправился обратно в пансион.

Бородач был в курсе всех дел, которые проворачивал Олег вместе с Альбертом – израильским террористом, который осуществлял теракты руками подростков из России. На след Альберта вышли оперативники, был подключен Интерпол. Полиция давно безуспешно пыталась поймать преступника, стоящего во главе тайной террористической организации, и на сей раз Альберту не удалось скрыться. Ему грозит смертная казнь, а Олегу – пожизненное заключение.

Участники, проходившие курс, были доставлены в больницу – все они находились в состоянии сильного наркотического опьянения. Кристину также поместили в клинику, где несчастная должна была проходить длительную реабилитацию после всех ужасов, которые с ней случились.

К счастью, Кристина находилась не в таком жутком состоянии, как Ксения, но все равно ей предстояло долгое лечение. Игорь Сергеевич сразу приехал в больницу и позаботился о том, чтобы его дочерью занимались лучшие специалисты клиники.

Ксения Горская по-прежнему находится в психиатрической лечебнице. Несмотря на крайне тяжелое состояние, у нее наблюдаются значительные улучшения – девушка понемногу начинает разговаривать и уже узнает своих родителей. О выписке говорить еще рано, но врачи надеются на то, что она выйдет в ремиссию.

Что же касается меня, я вернулась домой, отъедаться и отсыпаться после дней, проведенных в пансионе. Правда, тетя Мила на этот раз превзошла себя и задалась целью раскормить меня всеми доступными ею способами. Помимо этого, она решила, что я и в самом деле собираюсь научиться вязанию, и не оставляет попыток засадить меня за спицы.

Я же с нетерпением жду нового дела – по крайней мере, защищать клиентов и ловить преступников мне удается куда лучше, нежели бороться с упрямыми нитками…

Content

Марина Серова
Развлечения с риском для жизни

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог