Панченко Диана Витальевна

Неизбежное

Панченко Диана Витальевна

Неизбежное

В оформлении книги использованы фотографии, предоставленные «Информационным агентством ТАСС» и МИА «Россия сегодня».

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга — о войне. О войне, которую задумали еще до моего рождения. О войне, которая закончится не скоро. О войне, где главным оружием стали не танки и ракеты, а целое государство — Украина.

Меня зовут Диана Панченко. Я украинский журналист. Сегодня на Украине против меня возбуждены уголовные дела, одно из которых по статье «Госизмена». Указом президента Владимира Зеленского против меня введены персональные санкции: только за то, что я хотела мира своей стране.

24 февраля 2022 года я встретила в Киеве, и моя жизнь поделилась на «до» и «после».

Спустя полгода после начала боевых действий мне пришлось покинуть Украину из-за угроз жизни. На меня совершали нападения, мне угрожали. Почему? Потому что последние пятнадцать лет я говорила, что курс на разжигание розни приведет Украину к катастрофе.

Я видела, как Украину готовили к войне не один год, постепенно превращая в анти-Россию.

Тридцатилетнюю историю ее независимости лучше всего описывают две крылатые фразы, которые приписывают бывшему госсекретарю США Генри Киссинджеру: «Мировоззрение противника важнее объективной реальности» и «В политике главное — не правда, а то, что люди считают правдой». Руководствуясь этими принципами, Украину перенесли из объективной реальности в мнимую. Я расскажу, как это произошло. Подробно. В деталях. Ведь это произошло не за один день.

Медленно и неотвратимо Украина менялась, теряла независимость и наполнялась ненавистью: это происходило на моих глазах.

Я взрослела вместе с независимой Украиной и становилась очевидцем многих странных и страшных событий. Собранные воедино, они покажут, как над моей страной проводили чудовищный эксперимент по превращению в анти-Россию. Зачем? Чтобы развязать войну с Россией.

Украину толкали к этой цели постепенно, год за годом перекраивая общественное сознание украинцев, воспитывая из них «антирусских».

Украину развалили по той же схеме, что и СССР: исторические ценности растоптали и выбросили, Украина стала государством без истории.

После стирания истории Украине выдали фальшивые ценности. Их разрабатывал так называемый Украинский институт национальной памяти при помощи людей, живущих на западные гранты.

Строительство анти-России шло бойко, но не на виду. Его прикрывали пустыми обещаниями скорого процветания и разных благ.

Политики расписывали избирателям молочные реки с кисельными берегами, которые вот-вот потекут по Украине, с цинизмом отрабатывали желание многих граждан жить в крепком союзе с Россией: говорили про развитие всего позитивного, что было в СССР, про неизбежность дружбы с Россией.

История их обманов тоже рассказана на страницах этой книги.

У меня часто спрашивают: как удалось оболванить целую страну?

Изначально очень немногие украинцы хотели двигаться в сторону анти-России. Большинство было против, но, увы, с ними поступили, как в притче про лягушку, которую бросили в холодную воду и медленно нагрели до кипятка: лягушка сварилась, так и не поняв опасности.

Украину годами превращали в антироссийского зомби — грантами, пропагандой, цензурой, изменениями в законах. На это было направлено всё: от образования до шоу-бизнеса.

Как и мои сверстники, я росла и воспитывалась на школьной программе, ее главный посыл заключался в том, что украинцы — жертвы, а во всех бедах виновата Россия.

Все герои украинской литературы — страдальцы. У всех в силу обстоятельств — трагическая судьба. Имя им — Россия.

Так появилось поколение, которому Россия должна компенсировать страдания. Каждый мой сверстник уверен: голодомор тридцатых был спланированной акцией Сталина против украинцев, а другие республики Союза не голодали.

С теми, кто не давал себя оболванить и принципиально не соглашался стать антирусским, поступали по знаменитому «плану Даллеса»: «Честность и порядочность будут осмеиваться и станут никому не нужны. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или же понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ оболгать, объявить отбросами общества».

Таких людей преследовали, дискредитировали, высмеивали, объявляли врагами и предателями, затыкали рты и запрещали работать. Особенно нас, журналистов.

Однако многие и при таких обстоятельствах не сломались, не отошли от своих убеждений. Такого удовольствия строителям анти-России мы не доставили.

Нашим оружием было знание.

Мы рассказывали, как из Украины строили анти-Россию, мы складывали из груды событий и фактов понятную всем историю. Нас предпочитали не слышать.

Как человек, который был свидетелем двух майданов, просыпался от звуков взрывов в Киеве, застал войну на Донбассе, я знаю — всегда может быть еще хуже.

История не закончилась. Знать и понимать ее истоки и развитие необходимо — не только русским и украинцам, но и тем, кто сегодня живет в Беларуси, Грузии, Армении или Молдове.

«ПРЕДЫСТОРИЯ» УКРАИНСКОЙ КАМПАНИИ: БАНДЕРА, ОУН, ЦРУ

3 апреля 2023 года председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Марк Милли выступил в конгрессе США и продемонстрировал любопытные исторические познания.

Милли с гордостью говорил, что нынешние украинцы упорно сражаются с россиянами и настолько любят свою Родину, что могут дать «отпор врагу даже вилами и копьями», потому что они — «потомки тех, кто сражался с Жуковым и Сталиным в течение десяти лет, с 1945 по 1955 год».

Милли, конечно, не посчитал нужным упомянуть других украинцев, которые воевали как раз на стороне «Сталина и Жукова». Например, летчика Ивана Кожедуба, сбивавшего самолеты не только немцев во время Великой Отечественной войны, но и американцев, когда в 1951–1952 годах он командовал 324-й истребительной авиационной дивизией в составе 64-го истребительного авиационного корпуса в Корее.

Генерал Милли говорил о «правильных и настоящих», с его точки зрения, украинцах, о тех, с которыми его предшественники сотрудничали еще с конца сороковых годов прошлого века: о националистах и бандеровцах.

Про «бандеризацию» Украины написано немало статей и книг. Может быть, даже слишком много. Но почти все они однобокие. Украинские националисты здесь нарисованы недалекими и тупыми, или, как говорят на Украине, «рагулями».

«Рагули» — емкое понятие, которому в русском языке соответствует слово «деревенщина». Поначалу так называли сельских жителей, переехавших в город, но не усвоивших его обычаи и культуру. Постепенно слово стало расхожим и популярным, в конце концов им стали обозначать любую глупость, невежество, а главное — поразительное упрямство и стремление отстаивать свою точку зрения вопреки всему, в том числе логике и здравому смыслу.

Бандеровцев, прятавшихся в западноукраинских лесах в прошлом веке, и их наследников, что надевали на головы кастрюли во время «евромайдана», объединял именно «рагулизм»: слепая и упрямая злость к России. Ее можно назвать их «национальной идеей».

Но здесь скрывается проблема. Бездумную ведомую массу «рагулей» возглавляли очень неглупые люди. Дирижировал ими Запад, в первую очередь США.

Штаты обратили пристальное внимание на вооруженные подразделения украинских националистов еще в сороковых годах, когда Великая Отечественная война подходила к развязке. Понимая свои печальные перспективы, сотрудничавшие с нацистами украинские националисты начали искать спасение у спецслужб США и Великобритании, предлагая свои услуги.

Уже в декабре 1943 года британская разведка под прикрытием Международного Красного Креста прибыла в Ровенскую область: разведчики оценивали боевые возможности Украинской повстанческой армии (УПА). Они их явно устроили, и сотрудничество завязалось.

В 1944 году британская разведка поддерживала связь с руководством УПА через пресвитера Евангелическо-реформатской церкви Льва Бучака.

В том же году ситуация на фронтах подтолкнула искать новых хозяев и самого известного украинского националиста, лидера Организации украинских националистов (ОУН) Степана Бандеру. Как и другие, он хотел сохранить не только жизнь, но и состояние с влиянием.

Укронационалисты во время войны стали далеко не бедными людьми, немцы щедро их финансировали.

Капитан абвера Иосиф Лазарек на допросе в 1946 году сообщил, что еще в начале войны Бандера получил от немцев 2,5 миллиона марок и столько же выплатили его соратнику Андрею Мельнику.

Про заоблачное довольствие укронационалистов упоминал сотрудник абвера Альфонс Паулюс. По его словам, ежемесячно бандеровцам платили 5000 рублей, 10 000 злотых, 3000 пенго и 4000 крон.

Конечно, что-то они направляли на «борьбу с коммунистами», но и к рукам прилипло немало.

Пленный полковник Эрвин Штольце, начальник отдела «Абвер-Берлин», на допросе в 1945 году рассказал, как Бандера пытался присвоить деньги, направленные на финансирование подполья, и перевел их в швейцарский банк, откуда их пришлось изымать немцам.

Попытка бандеровцев наладить отношения с американцами и британцами тоже увенчалась успехом. Известно несколько эпизодов их сотрудничества, и наверняка многие материалы еще ждут своего часа в архивах под грифом «секретно».

Весной 1945 года военный из дивизии СС «Галичина» Богдан Пидгайный («Аскольд») в лагере для интернированных установил связь с британской разведкой.

В том же году с британцами в Ганновере начал встречаться Омельян Антонович, будущий крупный украинский меценат и сотрудник непризнанного «правительства» Украины в изгнании — Зарубежного представительства Украинского главного освободительного совета (ЗП УГОС).

Осенью 1949 года в немецком городе Золингене ОУН подписала соглашение о сотрудничестве с британской разведкой.

Отдельно надо сказать о роли Украинской грекокатолической церкви (УГКЦ), немало способствовавшей установлению связей укронационалистов со спецслужбами Запада.

В 1946 году епископ УГКЦ Иван Бучко участвовал в организации контактов ЗП УГОС с американскими разведчиками, в том числе Золтаном Аради, работавшим под прикрытием посольства США в Ватикане. Аради охарактеризовал украинцев такими словами: «Они решительные и способные люди, но у них психология затравленных».

Бучко участвовал в переговорах в Испании, на которых диктатор Франсиско Франко согласился открыть в Мадриде разведшколу для бандеровцев и бывших военнослужащих дивизии СС «Галичина».

Митрат (священник) Украинской греко-католической церкви Яков Перридон в 1950 году помог наладить связи ОУН с французской разведкой.

Интересные наблюдения опубликовал работавший на ЦРУ американско-украинский журналист Роман Купчинский.

Он писал, что лидеры укронационалистов с самого начала пытались демонстрировать, что считают себя не столько агентами, сколько партнерами американцев, и подчеркивали, что обычные участники ОУН не должны знать об этом сотрудничестве.

Многолетний руководитель непризнанного «украинского правительства» Анатолий Каминский в мемуарах не раз упоминал о встречах американских военных властей с антисоветски настроенными украинцами. Сам Каминский под псевдонимом Джек в 1951 году работал переводчиком в одной из британских разведывательных школ для подготовки курьеров ОУН. Он назвал фамилии некоторых американских разведчиков, которые занимались украинской темой: Аллен Даллес, Джордж Катлет Маршал, Джеймс Винсент Форсталь, Стив Таннер, Фрэнк Визнер, Ричард Хелмс. Все они хорошо известны в мире спецслужб и сделали хорошую карьеру.

Контакты украинских националистов с западными спецслужбами развивались на фоне всеобщего ожидания третьей мировой войны. Напомним, что британский премьер-министр Уинстон Черчилль еще на 1 июля 1945 года планировал операцию «Немыслимое» — нападение на советские войска в Европе. План, само существование которого правительство Великобритании категорически отрицало вплоть до 1998 года, предусматривал формирование 10–12 дивизий из пленных немцев. Они должны были принять участие в войне против СССР вместе с американскими и британскими военными. Британцы рассчитывали и на украинское «пушечное мясо», в первую очередь на дивизию СС «Галичина».

В эфире радио «Свобода» в 2013 году украинский историк и русофоб Иван Патриляк рассказывал, что до 1947 года американцы с британцами держали в лагерях пленных полноценную немецкую армию, в состав которой входили и военнослужащие бывшей дивизии СС «Галичина», и власовцы: «Они все были в лагерях как воинские части, только без оружия. И американцы не сокращали свое военное присутствие в Европе».

Слова Патриляка подтверждают исторические документы.

В докладной записке министра госбезопасности Украинской ССР С.Р. Савченко министру госбезопасности СССР В.С. Абакумову «О деятельности ОУН за границей» в июне 1946 года под грифом «совершенно секретно» говорилось, что в Северной Италии под видом лагеря для военнопленных создана дивизия в составе двенадцати украинских полков общей численностью 10 тысяч человек. Дивизия была укомплектована бывшими «военнослужащими немецкой армии украинской национальности, петлюровцами, немецкими пособниками, не желающими возвращаться на родину, и другим элементом».

Речь идет явно о дивизии СС «Галичина», которую на случай войны с СССР содержали новые хозяева. Эти украинцы были нужны Западу как потенциальное «пушечное мясо».

Другие работали шпионами: в сороковых и пятидесятых годах в СССР находилось немало украинских агентов американской разведки. Их следы попадались в разных местах.

В 1954 году в лесу Станиславской (ныне Ивано-Франковской) области саперы выкопали семь бидонов с документами, в том числе адресами, шифрами и кодами для переписки с заграничными центрами в США, Канаде, Италии и Аргентине, а также опросники для сбора информации о советском военном потенциале.

Советские спецслужбы перехватывали многочисленные сведения о разведывательных задачах, которые ставили завербованным украинцам. Все они заключались в сборе сведений о советской боевой технике, мобилизационной системе, состоянии путей сообщения и армейских маневрах.

Поражает масштаб: на Запад уходила информация не только об Украине, но и о военных частях в Карело-Финской ССР, Забайкальском военном округе, даже о стратегических объектах на территории Порт-Артура и Монгольской Народной Республики.

В документах оуновского подполья Карпатского края нашли инструкцию американской разведки для подбора мест десантирования.

Говоря напрямую, оуновцы участвовали в подготовке американцами войны против советского народа, который только что закончил Великую Отечественную войну.

В одном из писем Бандеры, адресованных его соратникам на Украине, есть потрясающее по цинизму объяснение, зачем обслуживать интересы американцев. Бандера писал, что шпионские услуги надо понимать как предмет для обмена, чтобы обеспечить революционную деятельность ОУН, хотя к американцам нельзя относиться как к «настоящим и вечным союзникам».

Американцы платили той же монетой. Они не считали украинских националистов союзниками. Для них это был рабочий инструмент для борьбы с СССР, а затем с Россией.

Ощущение близости новой большой войны в те годы пронизывало буквально всё, и американцы к ней серьезно готовились, а украинцы играли в этой подготовке не последнюю роль.

В декабре 1951 года во Франкфурте-на-Майне между представителями американского военного командования и бывшим президентом «Украинской народной республики» шли переговоры о формировании бригады парашютистов для организации восстания в советском тылу в случае войны против СССР. Спустя два месяца озвучили число парашютистов: требовалось 2000–2500 холостых мужчин не старше 35 лет, хорошо знающих отдельные области СССР.

Цифра солидная, но даже она совершенно не отражает грандиозные масштабы американской работы с укронационалистами.

Руководивший резидентурой ЦРУ в Мюнхене Гарри Розицки, который занимался связями с агентами в СССР и Восточной Европе, потом признавался, что в одной лишь Галиции американцы оказывали поддержку не менее чем 30 тысячам (!) украинских националистов, которые согласились работать против СССР. С воздуха им сбрасывали медикаменты, деньги и радиопередатчики. По словам Розицки, американцы тем самым создавали для себя «систему раннего оповещения», чтобы отследить признаки возможной мобилизации в СССР. А в Пентагоне от ЦРУ требовали еще большего: «поставить агента с радиостанцией на каждом аэродроме от Берлина до Урала».

Любопытно, что Розицки с неприкрытой брезгливостью отзывался о своих украинских «союзниках»: «Противно вспоминать, как приходилось использовать любого подонка, лишь бы он был антикоммунистом. А раз уж мы были готовы или даже стремились к тому, чтобы завербовать сотрудников, то выбирать нам особенно не приходилось».

Для своих агентов американцы и англичане организовали особую сеть разведывательных школ в Испании и ФРГ. В 1959 году к этому сотрудничеству западных стран против СССР присоединилась итальянская Служба военной разведки (SISMI). В разведшколах готовили в том числе радистов, а преподавателями зачастую выступали недавние офицеры Третьего рейха.

Тем временем украинские националисты по собственному почину разрабатывали планы резонансных терактов, чтобы произвести впечатление на Запад и получить больше финансовой поддержки.

В 1949 году командующий Украинской повстанческой армией Роман Шухевич отправил в Москву Дарью Гусяк, которая под чужим именем две недели жила в гостинице «Метрополь». Гусяк привезла с собой взрывные устройства и должна была взорвать их на Красной площади. Не получилось. Еще один теракт Гусяк готовила в Полтаве: подрыв памятника Петру I. Тоже не вышло.

В те годы пропаганда оуновцев крутилась вокруг неизбежности третьей мировой войны.

Идеолог националистов Петр Полтава в 1950 году одну из статей так и назвал: «Подготовка третьей мировой войны и задачи украинского народа». Признаками наступления войны он видел разгорающиеся в разных уголках планеты конфликты.

Надо сказать, украинские националисты охотно в них участвовали. Понятно, на чьей стороне.

Свыше двух тысяч молодых украинцев принимали участие в корейской войне в составе Вооруженных сил США, почти три тысячи воевали во Вьетнаме, и даже в ходе высадки американцев на Кубе заметили украинцев — около шестидесяти человек.

Некоторым удалось построить неплохую карьеру.

Николай Кравцив отвоевал два срока во Вьетнаме, дослужился до генерал-майора и командира Третьей пехотной дивизии в Германии, потом стал заместителем главнокомандующего НАТО.

Члены ОУН принимали участие и в афганской войне, обсуждали разные варианты сотрудничества с моджахедами и «обменивались опытом».

Афганцев в основном интересовали методы борьбы бандеровцев в военные и послевоенные годы с советскими военнослужащими и спецслужбами. А оуновцы обещали им выпустить на русском и украинском языках пропагандистские листовки, чтобы разбрасывать в Афганистане, в местах расположения советских войск.

Листовки отпечатали в канадской типографии. В них советским военнослужащим предлагали прекратить борьбу с «борцами за свободу» и переходить на сторону моджахедов, а также обещали, что помогут переехать и трудоустроиться в любой западной стране. Разумеется, такие встречи, листовки и совещания были возможны только при содействии ЦРУ.

К слову сказать, именно в Афганистане впервые заявил о себе молодой в те годы украинский журналист Аскольд Крушельницкий, проживавший в Великобритании. Он сделал несколько репортажей для лондонской газеты «The Sunday Times» из Афганистана — про свободолюбивых моджахедов. Спустя двадцать четыре года Крушельницкий будет помогать раскручивать кандидата в президенты Украины Виктора Ющенко и «валить» недавнего лидера страны Леонида Кучму.

Связи США с бандеровцами, их идейными соратниками и наследниками, с годами расширялись и крепли.

Но идея открытого конфликта СССР и США постепенно отходила на второй план.

Националисты и ЦРУ переключились на идеологическую борьбу, украинцы стали орудием для расшатывания СССР.

Но некоторые группы бандеровцев еще в шестидесятых годах прятались по лесам и хуторам Западной Украины, как боевики на Северном Кавказе.

Последний бой они дали весной 1960 года, когда чекисты и отряд МВД возле хутора Лозы Тернопольской области уничтожили двоих и ранили одного бандеровца.

Обратим внимание на год — 1960. Оставшиеся в живых на территории Советской Украины бандеровцы прятались, как звери, целых пятнадцать лет после окончания Великой Отечественной войны. За эти годы в СССР успешно испытали и приняли на вооружение первую межконтинентальную баллистическую ракету Р-7, подготовили к полету в космос первого человека, а националисты крепко «застряли» в сороковых годах.

С шестидесятых перестрелок уже не было. Но бандеровцы не исчезли, они ушли в глубокое подполье.

В 1991 году, уже после провозглашения независимости Украины, на свет вылез пожилой нелегал ОУН Илько Оберишин, который сорок лет (!) скрывался от советских спецслужб по схронам, чердакам и подвалам. И он был не один. А сочувствующие исчислялись тысячами.

Бандеровцы не считали, что проиграли войну с Советским Союзом.

Напротив, СССР разваливался, и перед укронацио-налистами открывались блестящие перспективы.

История не знает сослагательного наклонения, но альтернативные гипотезы освежают взгляд.

Подумаем, что случилось бы с бандеровцами, если бы их не подобрали США и не взяли на содержание противостоящие СССР страны и разведки?

Без западных покровителей с ними произошло бы то же, что с басмачами.

В 1931 году басмачей окончательно оттеснили из советской Средней Азии. Десять лет ситуация была спокойной, но в начале Великой Отечественной войны незначительные остатки басмачей и их наследников попробовали возобновить борьбу и отвлечь силы Красной армии с Западного фронта.

В 1941 году в Таджикской ССР зафиксировали четыре басмаческих отряда, в 1942 году — одиннадцать, в 1943 году — 51, общим числом примерно девятьсот человек. Все они были успешно и оперативно ликвидированы. К концу 1944 года антисоветские выступления в Средней Азии совершенно прекратились.

Такая судьба ждала и бандеровцев, если бы не высокие покровители из-за океана.

ЗАПАД, ДИССИДЕНТЫ И НАЦИОНАЛИСТЫ ДО НЕЗАВИСИМОСТИ УКРАИНЫ

В 2010 году один из авторов доклада о нацистских военных преступниках и их послевоенной судьбе, профессор Норман Года, в эфире радио «Свобода» рассказал про известного на Украине Николая Лебедя.

Лебедь был ближайшим соратником Степана Бандеры, его нередко называли лидером украинских националистов, и еще он был самым ценным украинцем для ЦРУ.

Норман Года удивлялся тому, что ЦРУ не теряло интереса к Лебедю на протяжении всей холодной войны. Столь долгие отношения для ЦРУ уникальны, обычно услуги сомнительных фигур востребованы на протяжении гораздо более короткого срока.

Более того, когда в шестидесятых годах Лебедь вышел в отставку, он так и остался консультантом ЦРУ, а его созданная при непосредственном участии ЦРУ организация «Пролог» продолжала работу вплоть до 1991 года, пока Украина не стала независимым государством.

Одной из причин уникальной ситуации, по мнению Годы, стала абсолютная надежность Лебедя.

В отличие от некоторых бывших офицеров СС, Лебедь гарантировал ЦРУ полную лояльность. Он не разглашал свои связи с разведкой, не соблазнялся ролью двойного агента. Он никогда не заигрывал с разведками других стран и не допускал в свой круг людей, которым хотя бы в чем-то не доверял.

Лебедя никогда не подозревали, что он переметнулся на советскую сторону или поставляет информацию третьим лицам.

Второй причиной стало качество предоставляемой Лебедем информации с Украины. ЦРУ не смогло бы получить ее самостоятельно. Людей с таким прекрасным знанием русского и украинского языков, с контактами на Украине и в Европе у ЦРУ больше не было.

Поэтому Лебедя ценили, даже несмотря на его крайне сомнительное прошлое. Он был ни много ни мало организатором этнических чисток поляков во время Великой Отечественной войны. Его руки были по локоть в крови. Даже по определению Министерства юстиции США Лебедь был военным преступником, который убивал и украинцев, и поляков, и евреев, в том числе гражданских.

ЦРУ закрывало глаза на прошлое Лебедя.

После Великой Отечественной войны его перевезли в Штаты и финансировали связанные с ним проекты из года в год в течение десятилетий.

Лебедь участвовал во многих операциях ЦРУ, занимался перебежчиками и потенциальными двойными агентами, переправлял рукописи украинских диссидентов на Запад, где их печатали и использовали для антисоветской пропаганды.

Самое важное для истории заключается в том, что именно Лебедь стоял у истоков нынешней украинской «исторической памяти», разработанной американскими специалистами при помощи оуновцев: Лебедь был главой так называемого Научно-исследовательского центра и издательства «Пролог».

В названии «Пролог» можно увидеть пророчество или усмешку судьбы. «Пролог» в самом деле оказался прологом печальной, как оказалось, украинской независимости.

Издательство «Пролог» занималось печатью и распространением запрещенной в СССР литературы, а также ее переправкой в Союз. Своими официальными целями издательство называло борьбу за демократию и права человека, а его сотрудники в глазах публики выглядели почти как толстовцы…

На деле «Пролог» функционировал благодаря ЦРУ и принимал участие в разных разработках американской разведки. Например, в «Redskin», которая занималась вербовкой и связью с агентурой в СССР. Или в «Trident» — по контрразведывательному обеспечению возможного советского проникновения в организации украинской диаспоры. Заодно «Пролог» устраивал акции антисоветского характера, собирал и проводил анализ информации, полученной агентами ЦРУ из Советской Украины.

Из «Пролога» вышел сотрудник ЦРУ с 1973 года Роман Купчинский, а также многие сотрудники «альтернативного правительства Украины» (ЗП УГОС): Анатолий Каминский, Петр Содоль, Ростислав Хомяк и другие «ветераны» холодной войны.

Лебедь и его компания, разумеется, всегда отвергали обвинения в сотрудничестве с американской разведкой, иначе были бы дискредитированы, и все операции «Пролога» потеряли бы смысл.

Правда всплыла потом и в немалом числе: в мемуарах, компромате, рассекреченных документах. А в советские годы «Пролог» талантливо играл роль едва ли не культурного центра, который так заботят права советского человека и творчество диссидентов.

Изредка его сотрудникам все же приходилось отвечать на неудобный вопрос: откуда у них деньги? Ведь издание книг, содержание целого штата сотрудников обходится недешево.

Лучший ответ дал Купчинский на страницах газеты украинской диаспоры «The Ukrainian Weekly» в 1986 году. Он сказал, что «Пролог» получает достаточно денег от своей работы — не только от издательской деятельности, но и от «прямого обращения к украинскому сообществу».

Объяснение со временем стало традиционным, им пользовались самые разные укронационалисты, которые объясняли свои доходы «збіркою серед діаспори» (сборами среди диаспоры — ред.).

«Пролог» был центральным, но далеко не единственным участником «украинской идеологической кампании» ЦРУ.

Финансировались многие организации украинской диаспоры, в том числе конфликтующие. Денег на всех хватало, к тому же ЦРУ поощряло конкуренцию: принцип «разделяй и властвуй» никто не отменял.

Некоторые антисоветски настроенные мигранты из Украины создали Антибольшевистский блок народов и Всемирную антикоммунистическую лигу — удобные инструменты для получения денег от разных государств под соусом «всемирной борьбы с коммунизмом». Отсюда вышли будущий министр юстиции Украины Роман Зварич и жена третьего президента Украины Виктора Ющенко Екатерина Чумаченко.

У большинства организаций были свои издательства. Печатали они много, денег было в избытке. Откуда? «Збіркою серед діаспори».

Конкуренция играла на пользу США: если «Пролог» не мог вытащить из Советской Украины рукопись какого-нибудь очередного украинского диссидента, свои возможности мог продемонстрировать, например, «Смолоскип».

Каждый получал, что хотел: диссидент издавался, эмигранты оправдывали свое существование, ЦРУ получало материал для пропаганды.

Понять смысл и эволюцию этой идеологической работы ЦРУ поможет история Народно-трудового союза, созданного в Советской России еще в 1930 году для противодействия коммунистам (до 1943 года организация называлась Народно-трудовой союз российских солидаристов).

История НТС и украинских националистических организаций поразительно похожа, порой даже одинакова.

Они охотно сотрудничали с гитлеровцами во время Великой Отечественной войны: НТС тесно работал с генералом Андреем Власовым, ОУН и УГОС фактически были политическими представительствами Украинской повстанческой армии Бандеры.

После войны НТС, как и укронационалисты, работали на ЦРУ. Агенты НТС даже десантировались с самолетов под Майкопом и в Винницкой области Украины, но к их визиту в СССР были готовы благодаря советскому разведчику Киму Филби.

НТС с помощью воздушных шаров забрасывал на территорию СССР нелегальную литературу: десятки миллионов антисоветских листовок, газет, брошюр.

Для украинских националистов ЦРУ основало «Пролог», для НТС — Институт по изучению истории и культуры СССР. Скорее всего, даже кураторы из ЦРУ у них были общие.

Одинаковыми оказались и эмблемы — трезубец.

Сходство проявилось и в противодействии им со стороны КГБ.

13 апреля 1954 года в Западном Берлине был похищен член совета НТС А. Трушнович. Он задохнулся в багажнике автомобиля.

12 октября 1957 года был ликвидирован лидер УГОС Лев Рэбэт, а 15 октября 1959 года — лидер ОУН Степан Бандера.

Но после 1991 года судьбы НТС и укронационалистов сложились по-разному.

Если оуновцы всех мастей стали неотъемлемой частью украинской политики, то НТС ждал политический закат. Российский избиратель не захотел голосовать за эту организацию. Единственное политическое достижение НТС случилось в декабре 1993 года, когда в первый состав Госдумы прошел член НТС адвокат Марк Фейгин, ныне «партнер» украинского политика Алексея Аресто-вича по многочисленным телеэфирам.

Российский избиратель отказал в доверии НТС не в последнюю очередь из-за их требования реабилитировать предателя Родины генерала Власова и его Русскую освободительную армию (РОА). В том числе потому, что принципиальную антивласовскую позицию заняла российская власть: на самом высоком уровне предательство Власова было заклеймено и названо своим именем.

Но чем отличался союзник Гитлера Власов от союзников Гитлера Бандеры или Лебедя, получавших от Третьего рейха деньги и оружие?

Ничем.

Увы, на Украине власть в конце концов досталась тем, для кого предательство Власова, Бандеры, Лебедя не означало предательства Родины.

С шестидесятых годов отрабатываемая при ЦРУ политика украинского национализма была нацелена на создание независимой от России Украины. В ход пускали любые подходящие истории.

Одна из самых невероятных — с главой Компартии Украины Петром Шелестом. Из коммунистического аппаратчика, который однажды имел шанс возглавить СССР, удивительным образом сделали икону «самостийности», поставив в один ряд с тем же Бандерой.

Напомним эту историю.

В 1964 году первым секретарем ЦК КПСС стал Леонид Брежнев. Как и положено, он занялся укреплением личной власти, продвигая на ключевые должности своих ставленников, которым безусловно доверял. Особый вес получил так называемый «днепропетровский клан».

Брежнев успешно выстроил крепкую единоличную власть, что прекрасно показано в финальных кадрах снятого в 1993 году художественного фильма «Серые волки».

Восемнадцать лет правления выходца из Днепропетровска Брежнева стали звездным часом «днепропетровского клана». К слову сказать, это с очевидностью показывает: Украина не была, как утверждают нынешние украинские идеологи, колонией СССР. Напротив, она была совладелицей Союза.

Брежнев хорошо понимал вес и значение Украины в советской политической системе. Именно украинские коммунисты были опорой его предшественника Н.С. Хрущева, а для снятия Хрущева с поста генсека пришлось договариваться с ними напрямую.

Неудивительно, что на все ключевые посты в партийных органах Киева и Украины Брежнев расставлял лично преданных ему людей.

В 1972 году ему пришлось столкнуться с амбициями независимого от него первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Украины Петра Шелеста, которого за глаза называли хозяином Украины.

К тому времени часть центрального партийного аппарата считала, что Брежнев стал непрезентабельным, вялым и малокомпетентным, а то и попросту глуповатым.

На этом фоне выигрышно смотрелся всеукраинский босс Шелест. Его стали прочить на место Брежнева.

В этой «схватке за трон» Шелест сделал ставку на «национальную самобытность» Украины и разыгрывал эту карту, в том числе рассчитывая на поддержку могущественных генералов-украинцев. Доходило до курьезов. На одном совещании в Киеве Шелест предложил докладчику говорить по-украински, на что тот ловко срезал начальника и заявил, что продолжит речь «на языке великого Ленина».

Брежнев победил, Шелеста сняли с поста и отправили в фактическое изгнание в Москву — «в связи с переходом на должность заместителя председателя Совета Министров СССР».

Формально это было повышением, но все понимали, что Шелеста оторвали от украинской вотчины, где работали преданные ему кадры. В советской номенклатуре такие перемещения называли «снятием на повышение».

По словам бывшего диссидента Михаила Хейфеца, бывший полубог Шелест смотрелся в столице жалким ничтожеством.

Стараниями украинских националистов и идеологов из Петра Шелеста постепенно сделали чуть ли не бандеровца и ультрапатриота, который положил силы и карьеру на формирование украинской идентичности. Его заслугами (подлинными и вымышленными) в независимой Украине принято восхищаться без раздумий.

Заслуги были. Например, при Шелесте прошло грандиозное празднование 150-летия со дня рождения Тараса Шевченко, когда к могиле поэта в Каневе приехали десятки тысяч людей не только со всего СССР, но и из многих стран мира. На киностудии имени Довженко отсняли художественный фильм «Сон» о Шевченко. У этого фильма откровенная национальная направленность, что вызвало негативную реакцию партийных чиновников, но Шелест спас его от запрета.

По инициативе Шелеста издали энциклопедию «История городов и сел Украинской ССР» в 26 томах, где рассказано почти о 40 тысячах населенных пунктов Украины. Таких изданий в других республиках СССР не было.

Зато собственную книгу Шелеста — «Украина наша Советская» — признали вредной, изъяли из продаж и библиотек и отправили на уничтожение. Конечно, она была написана в просоветском духе, но в ней заметно превознесение Украины и в осторожной форме упоминается даже голодомор 1933 года.

Из таких фактов украинские националисты выстроили целую концепцию «шелестоведения»: мол, и при коммунистах Украина хотела самостоятельности, была беремена независимостью и стремилась оппонировать Москве. В такой интерпретации Украина Шелеста получалась этакой лайт-версией анти-России.

Увы, реальный Шелест совершенно не подходил на роль националиста. Он был пропитан советским духом до мозга костей. Как член Политбюро ЦК КПСС Шелест, например, настаивал на советском вторжении в Чехословакию в 1968 году. О какой самостийности Украины может идти речь?

Сын Шелеста Виталий в интервью 2008 года прямо просил: «Не надо из Петра Ефимовича делать диссидента или борца за политическую независимость. Он никогда не считал, что в структуре Советского Союза должны быть резкие политические изменения».

Да и сам Шелест, например, в речи перед руководством Компартии Чехословакии говорил о недопустимости разладов в советском блоке, о том, что нельзя давать свободу «контрреволюционным и империалистическим силам».

Эти неудобные факты не нужны идеологам и пропагандистам анти-России. Они сделали из Шелеста националиста.

Сегодня портрет Шелеста рисуют откровенно антирусскими красками: мол, проукраинская политика Шелеста была неприемлемой для московского руководства, за что он и пострадал.

Самое примечательное, что кампания по превращению аппаратчика Шелеста в националиста началась еще в том далеком 1972 году. Имидж «антисоветского» Шелеста активно раскручивали на Западе, противопоставляя Украину и Москву.

«Вашингтон пост» писала, что Шелест — это «сильная индивидуальность» и его сняли с поста за то, что он будто бы недостаточно боролся с защитниками украинского языка и культуры. Иными словами, тоже поддерживал независимость.

Французская «Ле Монд» рассказывала: устранение Шелеста связано с «борьбой Москвы против украинских свободно мыслящих людей».

Из Шелеста сделали сакральную жертву, пострадавшую за украинский народ, и во всей обширной литературе по «шелестологии» Киев четко противопоставлялся Москве.

Например, в 1975 году украинский эмигрант, профессор украинистики в американском университете в Айове и в Гарварде Ярослав Пеленский опубликовал статью «Шелест и его период в истории Украины (1963–1972): возрождение контролируемого украинского автоно-мизма». Статья рассказывала про «сознательный шаг» Шелеста в сторону украинизации, про его сопротивление московской централизации, про защиту Шелестом прав украинской республики, про его поддержку культурного и экономического развития Украины.

В том же 1975 году в США опубликовали еще одну большую статью о Шелесте под громким названием «Генеральный погром». Здесь партийный аппаратчик Шелест оказался не только «сакральной жертвой», но и вождем «либерально настроенных руководящих партийных кадров». Более того, едва ли не лидером сепаратизма в СССР, потому что его якобы поддерживали партийные руководители других национальных республик, в том числе Грузии и Молдавии.

Эта статья изобиловала художественными красками и литературными описаниями, которые должны вызвать у читателя сочувствие к Украине.

«Шелеста телефонограммой немедленно вызывают прибыть на заседание Политбюро через несколько часов к его началу…

Место в зале заседания ему предложено занять «штрафное», то есть то, которое занимает тот, кто на подобных заседаниях в последний раз. Таков ритуал.

Шелеста обвиняют в местничестве, национальной ограниченности, что порождало будто бы националистическое движение в Украине…»

Как это напоминает современные манипуляционные техники! Ведь никакой читатель не может проверить достоверность информации из высоких кабинетов.

Дальше драма усиливается, читатель чувствует, что «украинская Украина пропала». И ему хочется, чтобы она была свободной.

Приемы пропаганды мало поменялись.

В 1988 году историк голодомора Василий Гришко договорился до того, что назвал Шелеста олицетворением украинско-советского патриотизма и даже придумал под свою концепцию новый термин — «украинский партийно-советский национал-автономизм».

Более неподходящего соседа для Бандеры, чем Шелест, сложно подобрать, но западная пропаганда справилась.

Укронационалисты, диссиденты и ЦРУ слепили из Шелеста национального героя.

Фальшивого, как и положено по «плану Даллеса».

Спустя пять лет после опалы Шелеста, в 1978 году, при президенте Джимми Картере, финансирование антисоветских проектов взлетело до небес. Это связано с деятельностью советника Картера по национальной безопасности, которым стал ярый антикоммунист и русофоб Збигнев Бжезинский, лично знакомый со многими лидерами украинских националистов. Именно на них Бжезинский сделал серьезную ставку в своих планах по ослаблению Советского Союза. Как показала история, он не прогадал.

О каких суммах финансирования шла речь? Об очень солидных.

По сведениям КГБ Украины, ЦРУ, например, в четыре раза увеличило довольствие двум украинским антисоветским организациям: ЗП УГОС и Украинскому конгрессовому комитету Америки (УККА) — с 250 тысяч до миллиона долларов. Деньги шли на расширение антисоветской деятельности: выпуск пропагандистских материалов, проведение акций протеста.

С годами финансирование только нарастало, росло и число получателей грантов.

К 1991 году инфраструктура связанных с Украиной антисоветских организаций только в США включала в себя:

— радиостанции «Свобода» и «Голос Америки», информационную службу США (ЮСИА) с исследовательскими институтами в их составе;

— структуры уже упомянутых Антибольшевистского блока народов и Всемирной антикоммунистической лиги;

— политические структуры ЗЧ ОУН, ЗП УГОС, ОУН(з);

— спонсируемые спецслужбами диаспорные украинские издательства «Пролог», «Сучаснисть», «Смолоскип», «Украинское слово», газеты «Свобода» и «The Ukrainian Weekly». Всего же, по подсчетам исследователей, укро-националисты контролировали 471 периодическое издание на 21 языке мира общим тиражом 250 тысяч экземпляров в год.

Еще были Украинский свободный университет в Мюнхене, Гарвардский институт украинских исследований, Канадский институт украинских исследований, Институт Восточной Европы.

Один только Национальный фонд поддержки демократии США финансировал целую горсть организаций: «Американцы за права человека в Украине», «Фонд Украина — США», Программа Украинской греко-католической церкви, самиздат «Хельсинкской группы», киевское правозащитное общество «Мемориал».

Отдельно фонд оплачивал сбор и издание документов о голодоморе.

Особенный политический вес сумели набрать «Американцы за права человека в Украине». Вначале организация занималась акциями в защиту «украинских политзаключенных» и проводила демонстрации перед представительствами советских организаций в США, а также отправляла американским законотворцам тысячи писем и жалоб якобы от украинской диаспоры с просьбами обратить внимание на «нарушения прав человека в Украине».

Один из руководителей «Американцев за права человека в Украине» на слушаниях в конгрессе США рассказал, что в Советской Украине ситуация с правами человека выглядит особенно печальной из-за нарушения «советским правительством национальных прав, прав народа на свою национальную культуру и язык, права на воспитание собственных детей в собственной традиции».

«Поэтому для украинцев национальные права неотделимы от человеческих прав», — резюмировал он.

Все сильнее и настойчивее с Запада звучали призывы к самостоятельности Украины.

И на главные роли в этом спектакле выбрали украинских диссидентов.

Диссиденты требовались Западу для пропаганды, а они нуждались в Западе, где их печатали и давали им шанс донести свои мысли и идеи до читателя.

Диссидентская тема «нарушений прав человека» стала центральной в антисоветской пропаганде. Она давала работу тысячам американских «политологов» и пропагандистов (интересно, куда пропали все эти борцы за права при массовых нарушениях на том же Донбассе?).

Запад обеспечивал диссидентам печать и информационное сопровождение: интервью, выступления на радио «Свобода», анонсирование новых книг. Иными словами, Запад предлагал им известность. Без Запада большинство диссидентов было обречено на забвение.

Неудобный для диссидентов факт заключался в том, что именно Запад их содержал.

Вопрос, на какие средства жили они и их близкие во время многочисленных «отсидок» диссидентов, не часто поднимается даже в специальной литературе. Более того, вопрос признается неприличным.

Здесь такая же ситуация, как с финансированием укронационалистов. Мол, диссидентов и без того преследовали, сажали за решетку, не давали им работать и печататься, зачем же считать деньги в их карманах?

Как зачем? Потому что это важно, тем более что речь идет о совсем немаленьких суммах.

Евгений Захаров, ныне директор Харьковской правозащитной группы, рассказывал, что с 1974 года диссидентам передавали деньги из Фонда помощи политзаключенным. По легенде, фонд открыли благодаря миллиону долларов, который передал со своей Нобелевской премии писатель Александр Солженицын. По версии Захарова, в фонд делали и другие перечисления — от Солженицына и прочих писателей.

Мы это уже слышали: «збіркою серед діаспори»…

Байка о «кассе взаимопомощи» требовалась, чтобы создать очередную красивую романтическую историю и прикрыть реальные источники денег. По той же схеме радио «Свобода» (по данным КГБ УССР от 1969 года) для прикрытия финансирования ЦРУ якобы получала деньги от фондов Рокфеллера и Форда.

Евгений Захаров не постеснялся раскрыть важные детали, как распределяли диссидентские выплаты.

«Правила были следующие: на ребенка в семье политзаключенного давалось 60 рублей в месяц, давали подарки на Новый год, день рождения, Рождество и Пасху. Также давали средства на поездку на свидание всей семье. Кроме того, еще было много такого, как продукты, вещи и т. д. Были именные посылки.

Чтобы все это работало, нужно было, во-первых, каким-то образом из долларов в Соединенных Штатах сделать советские рубли в СССР Во-вторых, нужно было знать политзаключенных, их семьи, адреса, чтобы люди понимали, как к этому относиться, относительно информации и так далее.

Передавать это регулярно, то есть нужно было иметь людей, как сейчас бы сказали, представителей фонда в областях, которые все это каким-то образом получают, разносят, отчитываются и так далее».

Получается очень интересная картина: прямо под носом КГБ действовала целая система нелегальных финансовых выплат, которая включала в себя незаконный оборот валюты, регулярные отчеты о полученных и потраченных деньгах.

Конечно, Захаров говорит не все.

Приносившие деньги «посредники» были также агентами и идеальными собирателями диссидентских материалов: всех этих бесконечных «хроник», «протестов», заявлений и обращений. «Посредники» переправляли диссидентское творчество на Запад, где его использовали для антисоветской пропаганды.

Получался отлаженный и четкий механизм: диссиденты в обмен на содержание выдавали тонны сырья для пропаганды.

Во время перестройки сотни диссидентов вышли на свободу и открыли для себя новые возможности, которыми не преминул воспользоваться Запад.

Диссидентов нацелили на участие в политике, а их лозунги становились, как правило, националистическими.

В документах КГБ УССР от 1989 года есть любопытные строчки, что «противник в своих подрывных устремлениях» основную ставку делает на возвратившихся из мест лишения свободы украинских националистов, которых насчитывается «свыше 250 человек».

Кажется, не слишком много. Но нельзя забывать: это были закаленные в лагерях люди, получившие «высшее тюремное академическое образование»: навыки публичной политики, идеологических дискуссий, знание истории, а также умения конспираторов.

Диссиденты недолго раскачивались и сразу включились в политику.

Уже в 1987 году недавние политзаключенные основали Украинский культурологический клуб (УКК). Один из его руководителей, Сергей Набока, впоследствии признавался, что слово «культурологический» было ширмой: «Мы все отлично понимали, что это организация антисоветская, антикоммунистическая и националистическая. Но мы намеревались немного обмануть идеологическую власть — и комсомол, и компартию, — и нам это удалось на начальном этапе».

Впрочем, УКК недолго маскировался под культурологическую организацию и быстро снял маску, прямо занявшись политикой. В его изначальной работе «культурология» тоже была шита белыми нитками. Например, УКК направил письмо в Министерство культуры УССР, Киевсовет и Министерство обороны СССР в защиту усадьбы Киевской братской школы и Могилянской академии, во дворе которых были похоронены гетман Украины Петр Конашевич-Сагайдачный и видный путешественник и историк Василий Григорович-Барский. На месте могил планировалось строительство столовой для курсантов военно-политической академии. После обращений УКК строительство отменили, и «культурологи» это подали как крупную политическую победу: ведь под видом заботы об истории они спасли от уничтожения могилу гетмана, который вместе с поляками в годы русской Смуты ходил в поход на Москву…

В 1988 году активисты культурологического клуба пытались провести первый в УССР несанкционированный митинг, посвятив его второй годовщине аварии на Чернобыльской АЭС. Эту попытку пресекли.

КГБ быстро раскусил, что УКК «под видом заботы о сохранении и развитии украинской культуры пытается протаскивать идеи национализма».

Другие организации диссидентов шли той же дорожкой: ширма культуры и борьбы за права человека, на деле пропаганда — антисоветская и националистическая. Иногда слишком напористая.

В украинском «Хельсинкском союзе», куда вошло большинство диссидентов, в конце концов даже отказались от слишком часто звучавшего на собраниях лозунга о самостийности Украины: он отпугивал неполитизированную интеллигенцию.

По мнению одного из знаковых диссидентов, Вячеслава Черновола, независимость Украины, безусловно, является главной целью организации, но пока ее надо формулировать осторожно, чтобы «не потерять авторитет и темп роста ее членов».

«С этой целью на координационном совете принято решение лозунг «самостоятельность Украины» прикрыть пропагандой идей экономической, культурной и другой независимости», — отчитывались по этому поводу в КГБ.

Про Вячеслава Черновола надо рассказать подробнее. Именно он быстро занял лидирующее положение в националистической украинской среде.

При этом Черновол был довольно странным националистом: он ориентировался на интересы не столько Украины, сколько Запада. Как ни старайся, у него не найти ни одного, даже завуалированного, протеста против внешнего, а именно американского, управления Украиной.

Причин — две.

Во-первых, его вторая жена Елена Антонив была региональным распорядителем предназначенных диссидентам и идущих с Запада денег. Несомненно, вся ее деятельность была согласована с Черноволом, и, вполне возможно, именно он и рекомендовал Антонив своим западным кураторам.

Во-вторых, долгое время живя на западные деньги, издаваясь за рубежом и пиарясь через западные СМИ, Черновол был очень тесно связан со своими покровителями и, наверное, даже испытывал к ним благодарность.

Проживи он немного дольше, хотя бы до 2010 года, до конца эпохи Ющенко, ему пришлось бы как-то корректировать и уточнять свою позицию на тему манипулирования украинской политикой Штатами, принявшего невиданный размах. Но Черновол не дожил: он погиб в автомобильной катастрофе в 1999 году.

Справедливости ради надо признаться: как к Черно-волу ни относись, он был самым умным в своем поколении украинских диссидентов. Начальник зоны называл его «зэковским генералом», и честолюбивому Черноволу наверняка нравился этот комплимент идеологического противника.

Черновол был самолюбив и высоко оценивал себя в том числе как лидера националистического движения.

Здесь стоит коснуться распространенного мифа о диссидентах. Нередко можно услышать, что диссиденты были советскими демократами. Это основано на глубоко ошибочном мнении, будто отсидевший в лагерях за свои убеждения антикоммунист автоматически высоко ценит убеждения других людей и борется за свободу слова и далее по списку: свободу вероисповедания, конкуренцию на выборах, права человека.

Это не так. Украинские диссиденты были в основном неприкрытыми националистами и к противоположным мнениям прислушивались неохотно.

Бывший диссидент Семен Глузман вспоминал, как в местах лишения свободы его собратья по несчастью мечтали о будущем Украины. И мечтали вовсе не о демократии, а об украинском фундаментализме: своем превосходстве над любыми другими нациями. «А фундаментализм, неважно какой — арабский ли, украинский ли, еще какой — плох сам по себе», — считал Глузман.

Другой диссидент, Владимир Малинкович, писал, что демократы в украинском диссидентском движении всегда оказывались в меньшинстве, а ядром концентрации общественных сил были диссиденты-националисты.

Модус операнди диссидентского фундаментализма — с подозрением и ненавистью относиться ко всему русскому и русскоязычному, не вспоминать ничего плохого о бандеровцах, фантазировать по поводу «всемирной миссии Украины».

Михаил Хейфец в «Украинских силуэтах» рассказывал про заключенных в советское время диссидентах: «Я внимательно анализировал психологию колониально угнетенных народов (их представители составляли большинство политзэков). Вот вкратце, что я заметил. У национально ущемленных народов выработался комплекс собственной неполноценности, неравенства с обитателями великих метрополий, и потому они подсознательно хотят быть не самими собой, а «как все люди». Потому и национальные идеологи вынуждены поднимать свои народы с колен сильнодействующими средствами, включающими «исключительную древность нашего народа»… Что касается, скажем, украинцев, то меня серьезно уверяли в зоне, что они — потомки гуннов, т. е. народа монголоидной расы».

По другим фантазиям, украинцы происходили от скифов, а книгопечатание у них появилось задолго до первопечатника Ивана Федорова.

Подобный бред с легкой руки диссидентов лег в основу украинского фундаментализма. Благодаря их авторитету кристаллизовалась позиция, что есть только две точки зрения: украинская и неправильная.

Доходило до смешного.

Диссидент-«фундаменталист» Михаил Горынь однажды поинтересовался у представителя Церкви евангельских христиан-баптистов, как он относится к праву наций на свободное развитие. Священник ответил, что для церковной общины это не имеет особого значения и надо помнить слова Христа, что скоро не будет ни иудея, ни эллина. Горынь услышал свое: это все та же не подходящая Украине теория «слияния наций», как была у коммунистов, но «только в религиозной оболочке». Ему даже не пришло в голову, что помимо его точки зрения может существовать и другая.

Спустя двадцать лет украинский фундаментализм поднимет голову и приведет к тотальной цензуре, когда журналистам будут указывать, о чем говорить, как и что показывать, а телеканалы, газеты и журналы разделят на правильные (украинские) и неправильные (московские). Такое «отделение овец от козлищ» было заложено диссидентами, проработано «соросятами» и закончено Зеленским, который попросту закрыл все неудобные ему телеканалы.

Поисками древних украинских предков дело не ограничилось. Кроме прошлого фундаменталисты увлекались будущим и активно обсуждали цели и миссии Украины. Апофеозом поисков станет фраза политика Николая Томенко из окружения Виктора Ющенко. По его словам, Украина должна стоять на страже Европы как щит и спасать «весь мир от рашизма». «Это мессианская роль Украины — быть спасителем мира, гарантом свободы и продовольственной безопасности», — смешал он все в одну кучу.

Но каково звучит? «Мессианская роль Украины».

Все это заложили диссиденты, взращенные на деньги Запада.

Именно они инфицировали нынешних украинцев идеями анти-России.

Следы работы диссидентов-фундаменталистов теперь виднеются во всех современных проявлениях Украины как анти-России: в репрессиях против Украинской православной церкви, в закручивании гаек по отношению к русскому языку, в героизации антироссийских страниц украинской истории, бандеровщины прежде всего, в ненависти ко всему российскому и в мифологизации голодомора.

В годы перестройки Запад уже неприкрыто спонсировал украинских диссидентов. Многие факты сегодня выглядят непрезентабельно. Диссидентам дарили импортные вещи, словно стеклянные бусы дикарям. Одному купили легковой автомобиль «Жигули», другому — японский магнитофон.

Антисоветская западная повестка «прав человека» быстро сменялась националистической.

КГБ УССР отчитывался, что с 1986 года «по каналу туризма и научно-культурного обмена» с Запада принялись засылать на Украину оуновских эмиссаров: в 1986 году прибыло десять эмиссаров, в 1987 году — уже двадцать шесть. Большинство открыто вступало в контакты с националистически настроенными лицами, в том числе диссидентами.

В КГБ отмечали, что основные установки со стороны ОУН нацелены на «подогревание националистических настроений и рост сепаратистских тенденций».

В чем это заключалось? В первую очередь в пропаганде идеи, что проблемы Украины автоматически решатся ее выходом из состава СССР. К идее подбирали «исторические факты», что Украина давно тяготеет к «самостий-ныцким» и «соборницким» основам государственности. Пригодился и раскрашенный в националистические тона Шелест.

Получилось классическое «разделяй и властвуй».

Одним из первых легальных рупоров националистов стала созданная в 1989 году партия «Народный Рух Украины».

8—10 сентября 1989 года состоялся ее учредительный съезд. Среди гостей был один из лидеров польской «Солидарности» Адам Михник. В частном разговоре он удивился обилию звучавших на съезде «спекуляций вокруг национального вопроса». По его словам, все это может в перспективе привести к гражданской войне и распаду Украины. Прогноз многоопытного Михника полностью оправдался в 2014 году, когда руховская идеология фактически стала официальной для Украины и против нее решительно выступил юго-восток страны — Крым, Донбасс, Луганщина.

К сожалению, националистическая идеология «Народного Руха» надолго пережила саму партию, которая оказалось нежизнеспособной.

Второй президент Украины Леонид Кучма впоследствии справедливо отметил, что «звездным часом Руха был по существу только первый час его существования». И дальше: «Ребята из Руха были очень хорошими пропагандистами. Но надо сказать ради справедливости, что перед ними стояла не такая уж трудная задача. Наши люди были давно готовы поверить, что Украина богаче всех в Советском Союзе. Мало кто сомневался, что после выхода из Союза она быстро станет процветающей страной».

Пропагандой все и ограничилось. «Рух» оказался мертворожденной партией и не сумел принять участие в реальной политике. В странах, на которые ориентировались и которым завидовали руховцы, политические партии европейского образца сложились еще до распада СССР и смогли взять на себя ответственность за страну после развала Союза, сформировать власть и проводить нормальную экономическую политику. А «Рух» так и застрял на протопартийной стадии. Он слишком долго шел к тому, чтобы стать официальной партией. А как только стал, немедленно начал разваливаться и раскалываться. После нескольких громких скандалов раздробленные остатки «Руха» вошли в состав других партий и растворились в них.

Недолго удержались на плаву и диссиденты. Их звездный час тоже получился коротким. По сути, они стали жертвой своей собственной подрывной работы.

С их помощью, на основе их идей и мыслей Запад накопил огромный опыт антисоветской пропаганды, научился противопоставлять и разжигать вражду среди народов СССР, искажать историю. Отвечать на такие вызовы Советскому Союзу становилось все сложнее — и особенно на Украине.

Идеологи в Киеве реагировали на диверсии Запада крайне медленно и всегда с оглядкой на Москву, не желая брать на себя ответственность за решения. В результате вечно опаздывали с ответами.

Например, на сотни статей советологов по теме «голодомор — это уничтожение украинского народа» советская украинская историография сначала отвечала табуированным молчанием и только в 1990 году выпустила сборник «Голод 1932–1933 года в Украине: глазами историков, языком документов». Поздно и недостаточно: спустя год СССР развалился.

После развала СССР Запад свернул поддержку диссидентов. Даже Фонд помощи политзаключенным (тот, куда якобы давал деньги Солженицын) фактически упразднили — за ненадобностью.

Получилось некрасиво.

Бывший украинский диссидент Семен Глузман в изданной в 2008 году книге «Рисунки по памяти» пишет: «Лет шесть-семь назад я послал письмо Наталье Дмитриевне Солженицыной. В это время остался без финансирования открытый мною в Киеве медицинский центр для старых лагерников эпохи Сталина и болеющих диссидентов брежневской поры. Просил о какой-либо помощи для этого центра из фонда Солженицына. Обилие общих знакомых и моя специальная известность позволяли мне надеяться на ответ, если уж не на деньги для центра. Мне не ответили. Никто».

История не уникальная. До сих пор журналисты периодически пишут о умирающих в нищете старых диссидентах, которым не на что купить еду. С объективной точки зрения ситуация логичная: с девяностых годов диссиденты перестали приносить Западу пользу и превратились, как в известном фильме Сидни Поллака, если не в загнанных, то в списанных лошадей. Свою печальную роль они выполнили.

Во время перестройки в независимую Украину начался исход украинских националистов с Запада. Они переезжали сами, переносили свои структуры, укреплялись, укоренялись и обрастали «своими людьми».

В Киеве готовились к открытию представительства западных грантовых фондов, в том числе фонда Сороса «Возрождение», к чьим подопечным скоро накрепко прикрепится название «соросята» и которые сыграют заметную роль в превращении Украины в анти-Россию.

Насколько серьезной была поддержка националистов на Украине?

Принято считать, что националисты в основном жили на Западной Украине. Это более или менее верно, но важно уточнить: немалое число тех, кто воевал на Западной Украине против советской власти в годы Великой Отечественной войны, были рассеяны по всей республике. Многим запретили селиться на Западной Украине, и они жили под административным надзором в других регионах республики.

Сколько их было? Сотни тысяч человек.

Об этом можно судить хотя бы по амнистиям, которые советская власть периодически объявляла оуновцам.

12 февраля 1945 года президиум Верховной Рады и Совет народных комиссаров УССР приняли два обращения: к участникам УПА и УНРА с предложением сложить оружие, а к населению западных областей Украины — прекратить противостояние в обмен на полное прощение. За год возможностью воспользовалось более ста тысяч человек.

В 1955 году по инициативе Хрущева реабилитировали граждан, сотрудничавших с оккупантами в годы Великой Отечественной войны. Из мест заключения вышло тоже около ста тысяч украинских националистов.

Еще столько же, по подсчетам историков, вернулось со временем на Украину с Запада, куда они сбежали в годы войны.

Учтем и особенности социальной среды.

По статистическим данным КГБ УССР, в 1972 году только на Украине проживало 132 тысячи участников движения ОУН и УПА и их «активных пособников», около 40 % которых «оставались на враждебных позициях».

По состоянию на август 1981 года КГБ УССР держал в поле зрения более 75 тысяч бывших повстанцев.

Приплюсуем сюда многочисленных родственников — и выживших оуновцев, и уничтоженных в ходе боевых операций. Считается, их было 155 тысяч человек.

Еще приплюсуем близких тех, кого депортировали с Западной Украины в 1944–1952 годах. Еще 203 тысячи.

В общей сложности получится полмиллиона.

В разных документах, где говорится про сторонников оуновцев, самая обычная цифра — десятки тысяч.

В 1965 году секретарь Львовского обкома Валентин Маланчук докладывал в Москву, что в область вернулись свыше 40 тысяч бывших активных участников оуновских банд и членов их семей.

В марте 1968 года первый секретарь Ивано-Франковского обкома партии Яков Погребняк информировал ЦК КПУ, что «начали проявлять себя бывшие оуновцы, а их в области насчитывается больше 40 тысяч человек».

Также надо учитывать, что ОУН еще в 1945–1946 годах разработала тактическую схему «Даждьбог» — план действий подполья в условиях Советской Украины. Он предполагал легализацию националистов и проникновение их в советские органы власти.

Кроме того, подполье проводило активную работу по привлечению молодежи и сумело создать, как теперь понятно, полноценную тайную юношескую сеть.

Понятно, кого-то из юных бандеровцев чекисты раскрыли и осудили. Но логично предположить, что немало их уцелело.

Например, известный украинский поэт Дмитрий Пав-лычко. В 1945–1946 годах он сидел под стражей по обвинению в принадлежности к УПА, но позже стал советским поэтом и был удостоен высших почестей в УССР.

Одна строчка его стихотворения особенно замечательна: «Как родную матерь, я люблю Москву».

После 1991 года Павлычко мгновенно поменял идеологию, стал звериным русофобом и антикоммунистом. Любить Москву как родную мать он мигом перестал.

Невольно задумаешься: а не следовал ли Павлычко схеме «Даждьбога»?

ПЕРИОД ЛЕОНИДА КРАВЧУКА

Под чутким руководством Коммунистической партии Советский Союз прекратил свое существование.

Под чутким руководством Коммунистической партии Украины прекратила свое существование Украинская ССР.

Руководитель Компартии Украины Леонид Кравчук, которому по должности полагалось отстаивать «нерушимое единство России и Украины», проявил себя подлинным хамелеоном и собственноручно запустил создание Декларации о независимой Украине.

Кравчуку и его окружению это понадобилось, чтобы удержаться на плаву во время крушения СССР. Слишком большими для них были ставки.

Партийная элита Украины в последние годы перед развалом СССР сколотила поистине сказочное состояние и едва ли хотела его потерять. О масштабах этого состояния мы знаем благодаря парламентской комиссии, которая решала вопрос национализации имущества КПСС и ВЛКСМ на территории Украины.

В 1991 году итоги ее работы доложили в Верховной Раде.

Доклад пестрел интересными фактами о том, чем реально занималась верхушка Компартии Украины: перепродажами имущества, сдачей в аренду зданий, организацией кооперативов и банков.

Ее имущество состояло из счетов на миллионы советских рублей, почти тысячи домов, в том числе жилых, многих усадеб, баз отдыха, санаториев.

Члены партии не гнушались использовать партийные активы для учреждения разных фирм и всевозможных коммерческих ассоциаций.

Их деловая хватка поражала. К примеру, Компартия Украины взимала арендную плату за эксплуатацию домов, построенных за государственные средства, продавала здания, полученные от государства бесплатно.

По мнению комиссии, Компартия Украины постоянно присваивала государственные средства и имущество.

Говоря начистоту, коммунистическая верхушка Украины занималась присвоением, размещением и отмыванием денег. Понятно, что при таких приоритетах она забыла об идеологической борьбе. Зато собственное состояние сумела отстоять. Многое удалось спасти от национализации, в том числе коммерческую недвижимость.

Доклад комиссии позже дополнил известный киевский журналист Василий Анисимов. Он показал, что компартия успела придумать отличное убежище для партийных денег, создав Киевский патриархат Филарета — Денисенко. На счета патриархата перевели деньги Компартии Украины накануне ее запрета в 1991 году. Речь шла о 25 миллионах рублей. Филарет не постеснялся публично поблагодарить Кравчука за столь крупное пожертвование, а вскоре не просто поддержал его кандидатуру на президентских выборах, но и организовал церковный фонд в его поддержку, перечислив туда 600 тысяч рублей.

В таком интересном положении элита Советской Украины стала элитой независимой Украины.

Идеологически — все предавшая, экономически — пряча и перепрятывая партийно-государственные финансы.

В 1990 году Верховный совет Украинской ССР принял Декларацию о государственном суверенитете Украины. Украина провозгласила свое гражданство, экономическую самостоятельность.

Спустя тридцать лет Кравчук не без гордости говорил, что декларация стала первым в истории Украины документом, который реально определил ее суверенитет. По его словам, декларация «разбудила часть украинского общества и народа, вселила в него веру, что суверенитет и независимость возможны».

Дальше в том же интервью Кравчук посчитал нужным пройтись по разным болевым точкам украинского общества, напомнил про голодомор и репрессии, но не напомнил один очень важный пункт декларации.

Он заключался в словах: «Украина обеспечивает равенство перед законом всех граждан независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, политических взглядов, религиозных убеждений, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств».

И еще: «Украина торжественно провозглашает о своем намерении стать в будущем постоянно нейтральным государством, которое не принимает участия в военных блоках и придерживается трех неядерных принципов: не принимать, не производить и не приобретать ядерного оружия».

«Постоянно нейтральным»…

Что было дальше — хорошо известно.

17 марта 1991 года состоялся провальный Всесоюзный референдум о сохранении СССР.

Одновременно с ним в Ивано-Франковской, Львовской и Тернопольской областях Украины устроили областной референдум с вопросом, нужно ли Украине стать независимым государством, которое самостоятельно решает вопросы внутренней и внешней политики? «Да» ответили почти все: 88,3 % проголосовавших.

А в Крыму немногим раньше прошел другой референдум — о государственном и правовом статусе Крыма. Здесь — противоположная картина. 93,26 % положительно ответили на вопрос: надо ли воссоздать Крымскую автономную ССР как субъекта Союза ССР и участника Союзного договора?

Тем самым в ближайшее будущее Украины противоречащими друг другу результатами референдумов закладывались мины.

Раздираемый собственными разногласиями СССР уже не мог обеспечить не только целостность Украины, но даже свою собственную.

Украина шагала к реальной независимости.

В те годы миллионными, если не миллиардными тиражами издавались листовки, объединенные общей идеей: «СССР грабит Украину!» В них Союз выглядел злой мачехой, без которой Украина тут же станет процветающей страной.

«Наживаясь за наш счет, с нами рассчитывались Чернобылем, отравленной водой и землей, болезнями наших детей. Прибыль от продукции, выработанной в Украине и проданной за границей, делилась: Союзу — 98,8 %, Украине — 1,2 %. Не нужно ждать, что сразу после провозглашения независимости Украины мы начнем очень хорошо жить. Но через 5–7 лет настоящей независимости мы сможем приблизиться к уровню передовых стран».

Позже Кравчук признавал, что пропагандистская кампания «Украина кормит Советский Союз» была срежиссирована, чтобы народ отказался от идеи Союзного договора и сохранения СССР.

В общественном сознании Украину рисовали житницей, которая кормит хлебом, молоком и мясом весь Советский Союз, дает ему уголь и металл.

Кампания совпала с экономическим кризисом в СССР и на Украине.

В магазинах было пусто. Продукты стали дефицитом. Разгорались протесты.

К примеру, по Чернигову прокатились стихийные акции, которые получили название «колбасная революция». Началась она на остановке рядом с полупустым гастрономом, когда кто-то из рабочих радиоприборного завода заметил, что с задего двора гастронома выехала черная «Волга» секретаря обкома и у нее из багажника выпала колбаса. Рабочие остановили и обыскали машину, а потом протащили ее по проспекту. Несколько дней недовольные выходили на улицы. Про митинги доложили в ЦК Компартии Украины, затем Горбачеву. Было принято решение пойти на уступки.

На фоне разрухи особенно притягательными звучали обещания молочных рек с кисельными берегами. Их использовали и недавние коммунисты, и националисты — обе группы искренне хотели скорее попасть в независимую Украину, хотя и по разным причинам.

Вместо того чтобы честно признаться: «Да, мы хотим независимой Украины, но независимость означает, что Украине может быть не только хорошо, но и плохо, могут быть и будут проблемы, и нам придется их решать самостоятельно», — людям вешали лапшу на уши.

Вместо того чтобы провести аудит промышленности и принимать программы по ее развитию, все пустили на самотек.

К моменту распада СССР Украина имела все возможности, чтобы стать процветающим независимым государством. Она была одной из крупнейших и процветающих республик.

Три основных ее преимущества в экономике — тяжелая промышленность, добыча угля на Донбассе и сельское хозяйство центральных областей.

В культурном отношении Украина тоже была исключительно богатой: целый коктейль национальностей со своим фольклором, писателями, поэтами. В Киеве, Харькове и Львове работали старейшие университеты. Во всех крупных городах были целые россыпи институтов.

По размеру территории Украина стала крупнейшим государством Европы. В ней проживало почти 52 миллиона человек.

Все долги СССР взяла на себя Российская Федерация, то есть у Украины их не было. Зато ей досталась треть промышленного потенциала СССР: мощности, сопоставимые с ФРГ.

Были развитые отрасли ракетостроения, авиационной промышленности, металлургии, нефтепереработки, кораблестроения. Перспективы открывались блистательные, хотя требовалось преодолеть экономический кризис девяностых годов.

С таким багажом самостоятельная Украина вышла на сцену мировой экономики.

Была ли она готова войти в систему мирового разделения труда?

Знала ли, чем придется жертвовать, и была ли готова жертвовать?

Нет, нет и нет.

Людям не стали объяснять, что никакая страна не будет делать для Украины что-то бесплатно. Не говорили, что на Украину придет агрессивный, экспансионистский капитал. Не понимали сами, что Украина — ценный козырь для борьбы Запада с наследницей СССР — Российской Федерацией.

В 1991 году завершил свое существование СССР. Украина стала полностью независимым государством. Ее движение в сторону анти-России еще не казалось неизбежным. Напротив, вся риторика украинской верхушки накануне и при провозглашении независимости была пронизана «демократизмом» как альтернативой национализму оуновцев и диссидентов.

Несмотря на националистические настроения в украинском обществе, которые росли с начала перестройки и до провозглашения независимости, национализм еще не получил серьезного политического представительства.

Причин было две.

Во-первых, инерция советского интернационалистического воспитания, противоположного националистическим идеям.

Во-вторых, личное политическое противостояние на президентских выборах 1991 года недавнего коммунистического аппаратчика Леонида Кравчука и диссидента Вячеслава Черновола.

Это позже Кравчук превратится в националиста, не очень отличимого от Черновола, а в 1991 году ему приходилось отыгрывать настроения более консервативного и демократического электората, показывать себя противоположностью националистам.

В агитационных материалах Кравчук обещал, что «ни в коем случае не будет допускаться насильственная дискриминация русских», что «любые попытки дискриминации по национальному признаку будут решительно пресекаться», и даже так: «Построим независимую Украину как общий дом украинцев и русских».

Агитация агитацией, но ведь принимали и соответствующие законы, имевшие гораздо больший вес, чем предвыборные листовки.

Накануне президентских выборов, 1 ноября 1991 года, увидела свет «Декларация прав национальностей Украины». В ней четко прописано, что Украинское государство гарантирует всем народам равные права — политические, экономические, социальные и культурные: «дискриминация по национальному признаку запрещается и наказывается по закону», в регионах «наравне с государственным украинским языком» могут функционировать другие. И отдельно про русский: «Украинское государство обеспечивает право своим гражданам свободного пользования русским языком».

1 декабря 1991 года на президентских выборах опытный аппаратчик Кравчук легко победил отбарабанившего свои семнадцать лет по политическим статьям Вячеслава Черновола.

Леонид Кучма так объяснял поражение Черновола: «Украина — не Прибалтика. Она все-таки не чувствовала себя ни оккупированной территорией, ни колонией. Еще были сильны и просоветские настроения. Все решали голоса востока и центра, а победить в этих регионах Черновол не мог. Большую роль играла номенклатура на местах. По существу президента выбирала она. Население ориентировалось на нее».

Было и еще одно важное обстоятельство, работавшее против Черновола: в 1991 году люди выбрали украинскую независимость, и для многих это был очень непривычный и радикальный шаг. В таких условиях голосование за Кравчука виделось более естественным и надежным, народу он казался понятнее и ближе, чем экс-зэк Черновол.

Проигрыш на президентских выборах 1991 года подкосил Черновола, который искренне не понимал, почему народ выбрал недавнего коммуниста Кравчука. Черновола вскоре выдавили из «Руха», он осел на посту председателя Львовского облсовета. В 1999 году он погиб, не дожив до «оранжевой революции» и не увидев воплощения своих идей.

Другие диссиденты на Украине тоже не прижились. Их крах произошел в 1993 году одновременно с окончательным крушением экономики Украины.

Произнесенная на учредительном съезде «Руха» фраза: Украина — это «республика, которая кроме себя могла бы прокормить пол-Европы», — была яркой и запоминающейся.

Ее припомнило диссидентам большинство населения Украины, которое в конце концов догадалось: те, кто обещал, что независимая Украина, «кормившая весь Советский Союз», попадет в экономический рай, — не просто фантазеры, а обманщики.

Потеряв поддержку украинского избирателя, не нужные Западу, диссиденты оказались за бортом даже литературы. Их некоторое время издавали в Киеве и на Западной Украине, но книги не пользовались спросом: мало кого волновали перипетии сталинско-брежневского периода.

Эпилогом стали «прощальные гастроли» диссидентов, которые отправились по странам проживания украинской диаспоры и выступали, пока окончательно не растеряли былую популярность.

В инаугурационной речи Кравчук много говорил про Россию и россиян.

С независимой Россией он, хотя бы на словах, собирался строить прочные и дружественные отношения.

Кравчук рассказывал про общую с Россией историческую судьбу, про двенадцать миллионов россиян, которые живут на Украине и которых едва ли можно назвать «национальным меньшинством». «Мы не сделаем никаких шагов, которые позволили бы воспользоваться ими и разыграть «русскую карту», — обещал он.

После победы Кравчук не стал куда-то переезжать и остался в родном для себя здании ЦК Компартии Украины: Киев, Банковая, 11. Его окружение тоже не сильно поменялось и осталось сплошь коммунистическим.

Первый премьер — Витольд Фокин, с 1971 года поднимался по иерархической лестнице Госплана УССР.

Начальник охраны — Василий Вакуленко, который занимался безопасностью еще коммунистических лидеров УССР Владимира Щербицкого и Владимира Ивашко.

Министр иностранных дел — Анатолий Зленко, сотрудник МИД УССР с 1967 года.

Министр внутренних дел — Андрей Василишин, в советской милиции с 1957 года.

Министр обороны — Константин Морозов, в Советской армии с 1967 года.

Председатель Службы безопасности Украины — Евгений Марчук, в органы КГБ пришедший в 1963 году.

Может показаться, что во власти произошла просто смена вывески. Однако политика стала меняться.

Уже в президентство Кравчука официально стартовали процессы, значение которых раскрывается только в контексте проекта «Анти-Россия». Они происходили при непосредственном участии Кравчука, например раскручивание темы «голодомор — это геноцид украинцев».

Противостоявший националистам на выборах Кравчук, говоря начистоту, попросту украл впоследствии эту концепцию у своих оппонентов. А она — неотъемлемая часть проекта «Анти-Россия».

Уже в 1993 году на Украине состоялась международная научная конференция, посвященная голодомору. В своем выступлении Кравчук назвал трагедию спланированной акцией «тогдашнего политического руководства Союза», из-за которой погибли миллионы украинцев, а сама земля Украины была «обескровлена и опустошена».

Позже слово «геноцид» в отношении голодомора у Кравчука от зубов отскакивало.

В 2018 году он объяснял, что руководство СССР врало, когда причиной страшного голода называло засуху. По его словам, материалы из архива Гидрометцентра СССР ясно показывают: «голод был актом геноцида украинцев». Как сводка погоды подтверждает факт именно геноцида — не объяснял. Это, по мнению Кравчука, так ясно и прозрачно, что не нужны никакие доказательства, в том числе юристов и историков.

Инерция еще удерживала отношения с Россией на приемлемом уровне.

При Кравчуке приняли закон «Об основных направлениях внешней политики Украины».

Про Россию сказано, что для Украины отношения с этим соседом — это «отношения особого партнерства, поскольку от их характера в значительной степени будет зависеть судьба прогрессивного демократического развития как Украины, так и Российской Федерации, стабильность в Европе и во всем мире». И далее про добрососедство, взаимоуважение и партнерство. Это стоит подчеркнуть: верхушка Украины понимала, что без тесных и дружественных связей с Россией развивать страну не получится.

Основной бедой Кравчука стала его безыдейность. Из бывшего партийного аппаратчика вышел исключительно серенький и никому не интересный президент.

Он не понимал и не мог понять важность демократии, потому что был сформирован советской идеологией. Отсюда — шараханье в сторону национализма, пустые обещания, раскручивание темы голодомора.

«Компартийному догматику, от зубов которого отскакивали цитаты из Маркса — Энгельса — Ленина, было проще сделать своим весь комплекс цитат из Бандеры — Стецько — Лебедя, чем предложить Украине действительно демократическую идеологию гражданского общества, где независимая Украина была бы государством украинцев, россиян, всех населяющих ее национальностей», — метко обрисовал Кравчука один из лидеров «Народного Руха Украины», бывший министр юстиции Украины Александр Лавринович.

В 1994 году Кравчук ожидаемо потерпел поражение на президентских выборах и в отставке занял удивительную позицию.

Он поддерживал любого следующего президента Украины, в том числе придерживающихся противоположных ему взглядов.

Здесь тоже сказалось партийное воспитание: хотя коммунистической партии давно уже не было, привычка следовать «генеральной линии КПСС» у Кравчука осталась.

В 2021 году, незадолго до смерти, Кравчук умудрился поставить жирный крест на своей репутации и назвал закрытие «пророссийских телеканалов Медведчука» оправданным, потому что они «целенаправленно разрушали основы украинского государства». Причем именно эти телеканалы («112 Украина», NewsOne, ZiK) способствовали тому, что 85-летний Кравчук накануне президентских выборов 2019 года опять появился в эфире.

Кончину Кравчука мало кто заметил. Траура не было ни в день его смерти, ни в день его похорон.

ПЕРИОД КУЧМЫ

Леонид Кучма пришел к власти в 1994 году преимущественно на пророссийских лозунгах. В предвыборной программе он обещал возобновление «взаимовыгодных хозяйственных связей с Россией», проработку вступления Украины в экономический союз СНГ.

Экс-диссидент Владимир Малинкович справедливо указывал, что Кучма «играл не своими картами», то есть обещал людям защищать интересы, которые его самого не волновали. По рекомендации советников он включил в программу два принципиальных вопроса: предоставление официального статуса русскому языку и гарантии автономии Крыма. «Не прислушайся Кучма к рекомендациям советников включить эти требования в свою программу, никогда не был бы он президентом», — писал Малинкович. Но собирался ли Кучма эти обещания выполнять?

Позже Кучма скажет, что его предвыборная программа была направлена на предотвращение национальной катастрофы. А своими главными достижениями назвал членство Украины в Совете Европы, большой Договор о дружбе и сотрудничестве с Россией, гармонизацию национального законодательства «в соответствии с мировыми и европейскими стандартами», наращивание партнерства с Россией и даже «укрепление связей с мировым украинством». В перечне нет ни Крыма, ни русского языка, одна сплошная экономика.

Дело в том, что для Кучмы «русский идеологический вопрос» не был приоритетным. Он искренне полагал, что экономические успехи и многовекторная политика будут самой лучшей идеологией, что его избиратель ждет от него в первую очередь решения экономических проблем.

Увы, экономические решения тоже далеко не все были реализованы, особенно связанные с Россией.

К примеру, у Кучмы была концепция «олигополий», или «вертикально интегрированных компаний» — как оказалось позже, бесплодная попытка создания подобия транснациональных компаний из предприятий-смежников Украины, России и других стран СНГ.

Вот что пишет Кучма в книге «Украина — не Россия»: «Япония и Южная Корея в 70—80-е годы прошлого века проводили официальную государственную политику выращивания национальных монополий — монополий, конкурентоспособных на мировых рынках. Сегодня так же поступает Россия. Я имею в виду тот же «Газпром», который все больше приобретает черты национальной мегамонополии, способной на равных состязаться с ведущими в мире транснациональными корпорациями, алюминиевый бизнес Дерипаски, ряд других компаний».

Естественно, американцам идея не понравилась. Их политика как раз и состояла в том, чтобы разорвать производственные связи Украины и России. В итоге многие проекты Кучмы так и остались пустыми декларациями.

Например, Кучма утверждал, что в 2002–2004 годах «мы приблизились к созданию международного газотранспортного консорциума в составе Украины, России и Евросоюза». Украинский интерес заключался в использовании газотранспортной сети для транспортировки газа в Европу.

Согласно достигнутым договоренностям, 51 % акций в консорциуме по управлению украинской газотранспортной системой должен был принадлежать Киеву.

«Вариант продажи или передачи кому-то ГТС никто даже не обсуждал. Речь шла о совместном управлении. Более того, при таком формате консорциума россияне готовы были отказаться от идеи сооружения «Северного потока», — позже вспоминал Кучма.

Тогдашние оппозиционеры назвали достигнутую договоренность сдачей украинской ГТС России, и во многом из-за их противодействия идея международного газотранспортного консорциума так и не была воплощена в реальность.

Примеров немало.

Кучма многое планировал, порой дальновидно, однако реализация хромала.

Для понимания идеологии Кучмы самый важный документ — его книга «Украина — не Россия».

В 2021 году Кучма вспоминал, как его знакомый признавался, что название книги — это фактически формула независимости. «Услышать это было приятно. И я не согласился. Я сказал: «Для формулы независимости это слишком просто. Поверь мне как конструктору: такая формула должна быть намного сложнее. Может быть, «Украина — не Россия» — это только ее начало», — писал Кучма.

Впрочем, согласимся, что лозунг «Украина — не Россия» все же не то же самое, что «Украина — анти-Россия».

«Антироссийскую» книгу Кучма написать не мог, хотя наверняка получил бы за это от американцев заметные преференции.

Во время президентства Леонида Кучмы проект «Анти-Россия» на государственном уровне буксовал.

Кучма старался делать осторожные шаги в сторону России.

В 1997 году президенты России и Украины Борис Ельцин и Леонид Кучма подписали в Киеве Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной. Он действовал до 2018 года, пока при Петре Порошенко и по его инициативе Верховная Рада Украины не одобрила законопроект о прекращении его действия (и это стало важным событием из проекта «Анти-Россия»: Украина сама себя лишила работающего инструмента влияния и юридически оформленных отношений со своим крупнейшим соседом).

Кучма выстраивал внешнюю и внутреннюю политику по крайней мере неантироссийской.

Вплоть до «оранжевой революции» 2004 года украинское руководство проводило политику стратегического партнерства с Россией.

Целей было две: получать подешевле российские энергоресурсы и сбывать продукцию на российском рынке, а также, используя всегдашнюю боязнь Запада потенциального сближения Украины и России, добиваться смягчения позиции западных стран по отношению к Киеву.

Этот курс отличался шараханьями. В 2002 году Кучма декларировал намерение вступить в НАТО, в 2004 году от идеи отказался.

Острый момент в отношениях с Россией был один: в 2003 году случился конфликт, связанный со строительством российской дамбы около косы Тузла рядом с украинской границей, но из него «вырулили»: Кучма и президент России Владимир Путин подписали договор «О сотрудничестве в использовании Азовского моря и Керченского пролива».

При Кучме не забывали о теме голодомора, в то же время не педалировали ее и не придавали антироссийскую окраску. Кучма никогда — ни во время президентства, ни после — не называл голодомор геноцидом.

Как и при Кравчуке, националисты в эпоху Кучмы присутствовали в политическом ландшафте Украины, но серьезного представительства не имели.

Украинские националисты и мечтать не смели о том близком к диктатуре влиянии на государственную идеологию, которое приобрели позже — при Ющенко, Януковиче, Порошенко и Зеленском.

Сам Кучма очень редко высказывал мысли, явно предназначенные для того, чтобы понравиться националистам. Например, 14 марта 2003 года в рамках обсуждения политической реформы он сказал: «Украину мы создали, а теперь нам нужно создать украинцев». Возможно, это была просто красивость, подражание словам Массимо де Адзельо, итальянского беллетриста, участника борьбы за объединение Италии: «Мы создали Италию, теперь осталось создать итальянцев».

При Кучме в 1996 году приняли конституцию Украины. Статья одиннадцатая гарантировала равенство граждан перед законом, отсутствие дискриминации, привилегий или ограничений по признакам расы, цвета кожи, политических, религиозных или других убеждений, этнического и социального происхождения, имущественного состояния, места проживания, по языковым или другим признакам.

Анти-России здесь не просматривалось.

Печальная роль Кучмы в построении анти-России другая и не столь очевидная.

Некоторые его решения сделали хрупкую украинскую демократию уязвимой и позволили следующим президентам поиграть в диктаторов. Конструкция не смогла устоять перед волюнтаризмом другого первого лица — Владимира Зеленского.

К примеру, в 2003 году народные депутаты обратились в Конституционный суд Украины с просьбой разъяснить, имеет ли право действующий украинский президент участвовать в выборах 2004 года. Мотивация была такой: согласно конституции, принятой во время первого президентства Кучмы, одно и то же лицо не может занимать президентский пост более двух раз. Однако первое избрание Кучмы на должность президента состоялось в 1994 году, то есть до принятия новой конституции. Конституционный суд решил, что на Кучму норма не распространяется, и он пошел баллотироваться на третий срок.

Так людям наглядно продемонстрировали, что на Украине можно безнаказанно нарушать один из принципов демократии — независимость судебной власти, при котором суды не подвержены влиянию других ветвей власти.

Конституционный суд оказался не просто зависим от Кучмы, но и вполне мог считаться юридической прислугой президента.

Уступив Кучме, он оказался беззащитным и перед грядущим волюнтаризмом Зеленского.

Кучма сопровождал свое требование о принятии конституции Украины угрозой роспуска парламента, что неприемлемо по меркам демократии. Но и общество, и Рада молча проглотили это требование, хотя Кучма впоследствии извинялся за угрозы.

Когда в 2019 году Зеленский точно так же абсолютно незаконно распустил Раду, люди уже были психологически подготовлены к тому, что с парламентом можно так поступать.

При Кучме 16 апреля 2000 года состоялся Всеукраинский референдум по народной инициативе, в результате которого большинство граждан высказалось за введение двухпалатного парламента, сокращение числа депутатов и лишение их неприкосновенности.

Как известно, демократическое государство гарантирует и защищает соблюдение прав и свобод граждан, включая свободу слова, собраний, прессы, религии и права на частную собственность, а также права на волеизъявление через референдум и защиту результатов референдума.

Увы, результаты референдума 2000 года так и не стали законами. Это тоже создало прецедент — игнорирование принципа народовластия на Украине. Хотя на тот момент уже действовала конституция, где 69-я статья гласила: «Народное волеизъявление осуществляется посредством выборов, референдума и других форм непосредственной демократии». Таким образом игнорирование результатов референдума противоречило и нарушало конституцию.

Это аукнулось при Ющенко, когда он фактически проигнорировал требование Верховского совета Крыма провести референдум о предоставлении русскому языку статуса государственного.

И при Зеленском, который обещал новое законодательство о народовластии и референдумах, однако фактически поставил референдумы в зависимость от главы государства. Принятый при Зеленском закон предельно усложнил проведение референдумов. Они теперь стали возможны только по требованию не менее трех миллионов граждан Украины, имеющих право голоса, при условии, что подписи собраны не менее чем в двух третях областей и не менее чем по сто тысяч в каждой области.

Такие ограничения превратили референдумы в чрезвычайно дорогие мероприятия с бюджетом, доступным лишь государству и крупным финансово-промышленным группам.

После Кучмы и Ющенко референдумы на Украине стали юридически ничтожными и необязательными процедурами, а после Зеленского — зависимыми от его личного каприза.

Все это имеет уже прямое отношение к формированию анти-России.

Получается, в исторической перспективе Кучма заложил сразу несколько мин под украинскую государственность: суды обслуживают исполнительную власть, результаты народных референдумов можно игнорировать, а сами референдумы считать неважным и неокончательным юридическим инструментом народовластия.

При Кучме курс Украины стал зависеть только от главы государства.

Граждан отрезали от возможностей влиять на него законным путем, потому что у них забрали возможности референдума.

Ко времени Кучмы относятся первые неприкрытые попытки США поставить главу Украинского государства и через него всю страну под внешнее управление.

13 марта 1998 года состоялся визит госсекретаря США Мадлен Олбрайт в Киев. Она надавила на Кучму с тем, чтобы флагман украинского приборостроения — харьковский завод «Турбоатом» — отказался от участия в российско-украинско-иранском проекте строительства атомной станции в Бушере.

Кучма уступил.

Руководство «Турбоатома», естественно, не пришло в восторг. Главный инженер предприятия Михаил Вир-ченко не без иронии назвал разрыв договоренностей по Бушеру «иллюстрацией к лозунгу о защите отечественного товаропроизводителя» и подчеркнул, что не было никаких юридических оснований для принятия такого решения.

Прямые потери «Турбоатома» составили 5,1 миллиона долларов: именно такую сумму здесь потратили на разработку и проектирование турбины для Бушера.

Потенциально упущенная выгода — 80 миллионов долларов (55 миллионов — стоимость комплекта турбин, 25 миллионов — цена вспомогательного оборудования).

Это не все.

Отказавшись от участия в строительстве, «Турбоатом» в общей сложности потерял 25–30 % от общего объема заказов.

Кроме того, руководство «Турбоатома» рассчитывало, что в будущем количество энергоблоков в Бушере увеличат до четырех, как было указано в межправительственном российско-иранском соглашении.

Также «Турбоатом» потерял место в создаваемой цепочке предприятий по производству оборудования для строительства АЭС на основе реактора ВВЭР-1000.

Поэтому его упущенная потенциальная выручка в общей сложности доходит до 260 миллионов долларов.

В проекте АЭС в Бушере должны были участвовать и другие украинские заводы: Запорожский трансформаторный, Николаевский трубный, харьковский «Монолит», сумской «Насосэнергомаш», металлургические комбинаты. Они собирались поставлять отдельные детали и компоненты в общей сложности на 90 миллионов долларов.

Все они остались «за бортом».

И что же получила Украина от Запада в благодарность за такой серьезный экономический шаг? Ничего.

В книге «После Майдана» Кучма не скрывал возмущения позицией Запада в отношении Бушерского контракта: «Они в гробу видели Советский Союз, когда он существовал, а тем более — после того, как он перестал существовать. Думали только о себе, о собственных интересах. И о чем мы всегда говорим с особым возмущением: не стеснялись нас обманывать, увлекать и сбивать с толку обещаниями. Повалили «империю зла» — и все, радуются. Что с нею будет дальше, как выберутся из-под ее обломков бывшие советские люди, — это никого не интересует. И всякий старается загнать тебя в угол, припереть к стенке, поставить в такое положение, чтобы ты принял нужное ему решение. И все — под разговоры, что этого требует дух демократии. Наобещали золотые горы, получили, что хотели под эти обещания, — и до свидания. Будь здоров… Помню, как меня убеждали, что Украина не должна заниматься высокотехнологичным производством. Это, мол, функция, прерогатива, призвание Запада! Вы же, украинцы, занимайтесь только тем, что сегодня требует мировой рынок. А требует он от вас сырья, в лучшем случае — полуфабриката, и больше ничего. Вот и забудь, Украина, обо всем, кроме разработки своих недр, извлечения оттуда своих богатств и отправки их (по возможности — в сыром виде) на Запад — и как можно быстрее. И сокращение обычных вооружений, и ликвидация ядерного оружия, и закрытие Чернобыльской АЭС — под все это обещаны были золотые горы. Даже за отказ от Бушерского проекта сулили золотые горы. И почти ничего не сделано из того, что было обещано».

Советник президента США Ричард Морнингстар не стеснялся обещать украинским властям, что все убытки по Бушерскому контракту компенсируют. «Компенсацией» стали тренинги по бизнесу для работников «Турбоатома»…

Кучма уступил американцам и тогда, когда дал согласие на покупку американской AES предприятий «Киевоблэнерго» и «Ровнооблэнерго». Обе компании обошлись американцам в смешные на то время 46 миллионов и 24 миллиона долларов соответственно.

Поведение Кучмы в вопросах Бушерского контракта и AES, конечно, позволило американцам двинуться дальше и попытаться поставить украинского президента под полный контроль. Но с Кучмой это не получилось. Требовалась более покладистая кандидатура.

С ней определились быстро. 22 декабря 1999 года премьер-министром Украины был назначен Виктор Ющенко. Запад активно начал готовить его на пост президента. Для этого требовалось заручиться согласием Кучмы, что он поддержит или хотя бы не станет вмешиваться в процесс смены власти.

Вскоре представился подходящий случай.

Но насколько уместны слова «представился» и «случай»?

На Украине уверены, что американцы сами организовали этот «случай»: крупнейший политический кризис эпохи Кучмы — «кассетный скандал», который нанес по украинской верхушке два удара — «дело Гонгадзе» и «кольчужное дело».

Напомним историю: в 2000 году в Киеве исчез оппозиционный журналист Георгий Гонгадзе. Вскоре в ста километрах от города нашли его обезглавленное тело, а бежавший на Запад майор госохраны Николай Мельниченко обнародовал аудиозаписи, на которых, по его уверению, Кучма с приближенными обсуждали, что надо заставить Гонгадзе замолчать, а также упоминали о продаже Ираку украинской радиолокационной станции «Кольчуга» — вопреки эмбарго Совета Безопасности ООН на поставки оружия Ираку.

Роль торпеды, которая нанесла первый удар по Кучме, исполнил столь примечательный персонаж, что на нем стоит остановиться отдельно.

Майор Николай Мельниченко, откровенно говоря, был совершенным прохвостом, работавшим на американцев и лично на уже упомянутого агента ЦРУ Романа Купчинского.

Сейчас доказано, что Мельниченко не мог записывать никакие разговоры в кабинете Кучмы так, как он рассказывал, — на спрятанный под диван диктофон.

Раскрыты и другие детали фабрикации. К примеру, «записи» его пленок технически позволяют добавлять или, наоборот, удалять отдельные слова и целые выражения, таким образом фабрикуя, что угодно заказчику.

За свою, назовем своими словами, государственную измену Мельниченко еще в 2001 году получил политическое убежище в США. Это было, наверное, самое странное «политическое убежище» в истории: майор уверенно курсировал между США и Украиной, а все с нетерпением ожидали, что еще «вдруг» он обнаружит на своих пленках.

Некоторые оговорки Мельниченко позволяют предположить, что поначалу он собирался просто шантажировать Кучму, однако затем начал сотрудничать с американцами. Но от старой схемы шантажа, кажется, так и не отказался. Уже спустя пятнадцать лет после «кассетного скандала» в его доме под Киевом прошли обыски. Мельниченко рассказал журналистам, что, скорее всего, «искали записи разговоров между Кучмой и Порошенко». То есть он и Порошенко ухитрился шантажировать.

На Украине среди политиков ходила несмешная шутка: у нас уже и президент не раз поменялся, а Мельниченко все пишет аудиозаписи.

Инициированный американцами «кассетный скандал» распался на две части: «дело Гонгадзе» было предназначено скорее для внутренней украинской аудитории, «Кольчуга» — всему миру.

США отработали «кассетный скандал» по полной. Вовсю заработали созданные специально для таких случаев механизмы.

Скандал раздували радио «Свобода», прозападные украинские СМИ: «Зеркало недели», «Украинская правда», «Телекритика» (ныне «Детектор медиа») и ретранслировавший все их месседжи «5 канал», формально принадлежавший Петру Порошенко, который в те годы ходил в посольство США как на работу.

Радио «Свобода» ежедневно посвящало скандалу передачи, цитировало избранные места из необнародованных пленок. В интервью Кучма признавался, что радио «Свобода» «ежедневно по 17 часов льет такую грязь, какой не слышали даже в советские времена».

Позже бывший корреспондент британской газеты «Financial Times» на Украине американец Чарльз Кловер рассказал, что в заговоре против Кучмы принимала участие и негосударственная организация, которую спонсировал Джордж Сорос. В интервью для его фильма «Пиар» Сорос признавался, что начиная с 1991 года выделил гранты негосударственным организациям на Украине на 100 миллионов долларов через фонд «Возрождение» и хотел бы видеть на посту президента Украины Виктора Ющенко.

В феврале 2001 года Сорос без особого стеснения открыто обратился к Кучме с предложением уйти в отставку и разрешить независимое расследование скандала, а свои обязанности передать «премьер-министру, конституционно определенному преемнику». То есть Ющенко.

Киев продолжал настаивать, что никакой продажи «Кольчуги» не было, а «пленки Мельниченко», на которые ссылается Вашингтон, не достоверны.

Стартовало официальное расследование делегацией американо-британских экспертов обвинения в поставке радара «Кольчуга». Вашингтон ставил перед Украиной вопрос ребром: попали в Ирак радарные системы «Кольчуга» или нет?

Кучма позже представил свою точку зрения на скандал с «Кольчугой». В книге «После Майдана» он назвал эту историю фальшивкой и «чистой воды провокацией».

«Убежден, что если бы американское вторжение готовилось не в Ирак, а, скажем, в Северную Корею, то на пленке был бы разговор о продаже «Кольчуги» в эту страну», — иронизировал Кучма. Заодно отметил глупейший ляп создателей провокации: утверждалось, что «Кольчугу» продали за 100 миллионов долларов, хотя она стоила в 33 раза меньше — порядка трех миллионов.

В той же книге Кучма самым нелестным образом охарактеризовал американского посла Стивена Пайфера. Со слов Кучмы, тот позабыл, что работает послом, а не руководителем Украины, постоянно делал резкие и провокационные заявления, лез в политику.

Никаких доказательств продажи «Кольчуги» эксперты, конечно, не нашли (их не найдут и после вторжения американских войск в Ирак). Несмотря на это, 28 октября 2002 года Хельсинкский комитет США выступил с очень интересной инициативой: все равно наложить на Кучму санкции.

«Мы чувствуем, что следует принять жесткие действия, чтобы показать господину Кучме, что такое неосмотрительное и преступное поведение (как незаконная торговля оружием. — Примеч. авт.) будет иметь самые серьезные последствия.

Мы настаиваем, чтобы в качестве первого шага Государственный департамент создал межправительственную группу, которая разработает конкретные меры, касающиеся украинского лидера, членов администрации президента и других государственных чиновников.

Кроме всего прочего, такая группа должна проанализировать финансовую выгоду, которую г-н Кучма или его помощники могли извлечь из этой сделки, схемы отмывания денег, а также другие возможные незаконные действия.

Мы настаиваем, что США должны инициировать контакты с другими иностранными правительствами, чтобы отследить финансовые потоки от продажи оборудования в Ирак или возможных сделок с другими странами-изгоями.

Кроме того, мы уверены, что официальные контакты с г-ном Кучмой должны быть сведены к абсолютному минимуму и осуществляться на самом низком из возможных уровней», — говорилось в обращении Хельсинкского комитета США.

Давление нарастало.

Посол США заявил, что эксперты лаборатории электронных исследований ФБР «много раз» прослушали и «просмотрели» записи и диктофон Николая Мельниченко и пришли к выводу, что записи подлинные, а голос Кучмы — настоящий.

22 ноября 2002 года на саммите НАТО в Праге Кучму подвергли публичному унижению, применив к нему рассадку «по-французски».

На открытии участников всегда рассаживали по порядку английского алфавита. При такой рассадке Кучма сидел бы рядом с представителями Британии и США: Ukraine, United Kingdom, United States. Чтобы этого не допустить, делегатов впервые рассадили по порядку французского алфавита, США с Великобританией (Etats-Unis, Royaume-Uni) оказались далеко от Украины, их ближайшим соседом оказалась Турция.

На тонкое унижение, на всякий случай, чтобы всем было понятно, обратили особое внимание анонимные источники журналистов. По их словам, «французская рассадка» должна была показать Кучме его место, а также нежелательность его присутствия на столь высокой встрече.

В те же дни опубликовали итоги доклада экспертов США и Великобритании по «Кольчуге». В нем говорилось, что следы продажи «Кольчуги» не найдены, но это ничего не значит: ее могли передать «тайно или нелегально» и в таком случае отследить продажу очень сложно.

Под прессингом «кольчужного» скандала Кучма согласился отправить в Ирак украинский военный контингент, после чего американцы умерили атаки, а затем и вовсе прекратили эту кампанию.

В августе 2003 года украинские военнослужащие были доставлены в Ирак и Кувейт из Киева и Николаева.

Вторым крючком, на который американцы поймали Кучму, стало «дело Гонгадзе». Оно выглядело даже перспективнее, чем инцидент с «Кольчугой»: о том, что Украина не поставляла «Кольчугу» в Ирак, неизбежно стало бы известно по итогам войны в Ираке.

«Кассетный скандал» позволил американцам плотно взять Кучму «за жабры» и использовать когда удобно. Например, в 2016 году Порошенко предложил Кучме стать представителем Украины в Трехсторонней контактной группе по урегулированию ситуации на Донбассе. Кучма согласился и уже через несколько дней обсуждал с директором по вопросам планирования политики Госдепа США и координатором посольства США по вопросам урегулирования ситуации на Донбассе Джоном Орду-эйем выполнение Минских договоренностей.

Зачем потребовалось опытному Кучме принимать предложение Порошенко и участвовать в фальшивке под названием «выполнение Минских соглашений»? Нет другого объяснения, кроме давления со стороны Запада.

«Кассетный скандал» разделил эпоху Кучмы на две части, что заметили многие политики и журналисты.

«Кучма был патриотом. Но начался кассетный скандал, потом был скандал с «Кольчугами». В этой ситуации все было поставлено вверх ногами, его подкосило», — рассказывал советник Кучмы Анатолий Гальчинский.

Кучма при реальной власти и Кучма под «кассетным колпаком» американцев — два разных политика и два разных человека.

Первого беспокоило политическое влияние и реноме — свое и Украины.

Второй заботился только о том, как бы не угодить под суд и сохранить бизнес своего зятя и «кошелька» Пинчука.

Перед уходом Кучма превратился в послушное орудие в руках американцев, а с 2016 года сопровождал имитацию выполнения Минских соглашений, публично выступая против России.

Особенно интересно, как Кучма комментировал события после 24 февраля 2022 года. В интервью ВВС он рассуждал, как Россия будет вторгаться в Молдавию, Казахстан и Грузию, расхваливал политику Зеленского.

Еще красноречивее была метаморфоза зятя Кучмы Виктора Пинчука, который стал одним из центральных персонажей проекта «Анти-Россия».

Пинчук женился на дочери Кучмы в 2002 году. Во время президентства своего тестя он получил все, что только мог пожелать.

В 2005 году широко разошлась адресованная Пинчуку фраза другого олигарха — Игоря Коломойского: «Жизнь — это супермаркет, бери что хочешь, но касса — впереди». В нулевых касса Пинчука даже не просматривалась на горизонте.

Активы Пинчука с годами стали такими обширными, что перечислять их скучно. Там есть все: от трубных заводов до галерей.

После «кассетного скандала» он полностью переключился на обслуживание интересов американцев и сопровождал самые разные геополитические маневры на Украине. Это и эфиры «соросят» на его телеканалах ICTV, ICTV2, СТБ и «Новый», и форум «Ялтинская европейская стратегия» (YES), и Украинский завтрак в Давосе (Швейцария), которому в проекте «Анти-Россия» отведена особая роль — добавлять респектабельности. На Всемирном экономическом форуме в Давосе, куда слетается мировая элита, Пинчук из года в год тратил десятки миллионов долларов, чтобы привлечь новых лиц к поддержке украинского антироссийского проекта.

Также Пинчук публично признавал, что финансирует фонд Клинтона. Например, в 2007 году он говорил, что вместе с женой выделил 2,5 миллиона долларов на совместную с фондом Клинтона работу.

Схему этого сотрудничества прояснил один из депутатов Верховной Рады Андрей Деркач. Схема незамысловатая, по-русски называется отмыванием денег.

Международный валютный фонд одалживал Украине деньги, из которых банк Пинчука «Кредит Днепр» получал кредиты (суммы исчислялись миллиардами гривен). Эти деньги выводились в офшоры, оттуда — в фонд Пинчука, который перечислял часть в фонд Клинтонов. Одна из таких афер, по разбирательству Печерского суда, нанесла Украине ущерб более чем на 800 миллионов долларов.

Кроме бизнеса Пинчук занимался политикой. Иногда даже высказывал здравые мысли.

29 декабря 2016 года Пинчук опубликовал в «Уоллстрит джорнел» статью, которой, несомненно, испортил себе новогодние праздники. Он предложил пойти на «болезненные компромиссы» ради мира на Донбассе.

Пинчук советовал временно отказаться от рассмотрения вопроса вступления Украины в НАТО и ЕС, не поднимать вопрос территориальной принадлежности Крыма в течение 15–20 лет, чтобы Крым, увидев процветающую Украину, сам захотел вернуться в ее состав, «как это произошло с ГДР и ФРГ».

Понятно, что гиперосторожный Пинчук не стал бы публиковать столь радикальные для украинской элиты предложения, если бы не заручился хотя бы чьим-то осторожным согласием, тех же Клинтонов. Скорее всего, это был своеобразный замер западной политической мысли.

Но украинские «соросята» в мгновение сорвались с цепи. Конечно, тоже не сами, а по указке хозяев.

Общую мысль «соросят» высказал журналист Мустафа Найем. По его словам, предложение Пинчука «полностью перечеркивает жертвы, борьбу и стремления страны в последние три года, начиная с Майдана».

В итоге Пинчуку пришлось несколько раз выступать с чем-то похожим на извинения в отношении своей не такой уж и оригинальной позиции.

Ему, как и многим другим украинским олигархам, наглядно показали их место. Все их деньги оказались ничтожными перед стаей «соросят», дружным воем по сигналу Запада вернувших Пинчука за флажки.

Во время президентской кампании 2004 года Кучма официально поддерживал Виктора Януковича. Однако политик Давид Жвания, чья серия разоблачительных выступлений в 2021 году стала настоящей сенсацией на Украине, убедительно показал, что ставка Кучмы на Януковича была не единственной. Точно так же Кучма с Пинчуком ориентировались на Ющенко, чтобы не проиграть в любом случае.

Этим объясняются непонятные выпады Кучмы против Януковича во время избирательной кампании 2004 года. Например, Кучма говорил, что считает заявления Януковича о двойном гражданстве и предоставлении русскому языку статуса государственного всего лишь «предвыборными обещаниями», не более того.

В принципе, двойная ставка — нормальная бизнесстратегия, хотя и не слишком красивая, ведь Кучма публично называл Януковича своим преемником.

Вероятно, Кучма планировал остаться теневым манипулятором политических процессов на Украине, сохраняя контроль над промышленностью и своими многочисленными активами.

Но к моменту своего ухода он уже находился под контролем США. Одним из признаков стало награждение посла США Карлоса Паскуаля, при котором случился «кассетный скандал». Он получил из рук Кучмы орден «За заслуги» II степени — «за выдающийся личный вклад в укрепление американо-украинских отношений». Тем самым Кучма наглядно показал свою покорность.

Кучма понимал, что после ухода в лучшем случае станет манипулятором, которым в свою очередь будут манипулировать США.

«На тот момент Кучма уже был под колпаком у США, — рассказывал Жвания, — а его зять Пинчук работал с фондами Сороса в Европе… Американцев вообще не интересовало, как и с кем Кучма и его соросятня будет делить и дербанить промышленность Украины. Им было важно другое: Кучма уже тогда был у них на крючке, и этот успех нужно было развивать».

Подытожим роль Кучмы в превращении Украины в анти-Россию.

Незадолго до ухода с поста президента Кучме пришлось лечь под внешнее управление США. Поначалу он пытался сопротивляться нажиму США в вопросе АЭС в Иране, старался не прогнуться по «делу Гонгадзе» и в «кольчужном» скандале. Но он не справился. При невмешательстве Кучмы началась карьера Ющенко, который слепо следовал воле Запада.

При Кучме формирование идеологии украинского государства застопорилось, и инициативу стали перехватывать укронационалисты.

Отношения с Россией Кучма поначалу старался строить на экономическом прагматизме, но из этого ничего не вышло, как и положено для стран, общественное мнение которых остро реагирует только на то, что теряет.

ПЕРИОД ЮЩЕНКО

После Кучмы в кресло президента сел явный ставленник Запада Виктор Ющенко.

Во время его предвыборной кампании коллективный Запад и прежде всего США продемонстрировали, на что готовы пойти, чтобы привести к власти своих людей, а шли они на все, по максимуму используя ложь и обман, истинно по-геббельсовски: «Чем невероятнее ложь, тем быстрее в нее поверят».

Началось все с грандиозной театральной постановки: «отравления антинародным режимом народного кандидата в президенты». На нее купилось множество неглупых, казалось бы, людей. Потом они ощутили себя не просто обманутыми, а «лохами», которых «отравлением Ющенко» просто «развели» и «кинули».

Этот опыт мог стать прививкой, способной обеспечить иммунитет Украины перед «помощью» Запада. Увы, этого не произошло.

Рассказ о Ющенко стоит начать с «фактора Чумачен-ко», который неплохо иллюстрирует тезис о важности роли личности в истории.

Ющенко и его будущую жену Екатерину Чумачен-ко познакомил во время перелета делегации Украины в США Олег Рыбачук — будущий многолетний соратник Ющенко. В делегации было двадцать человек, Рыбачук сидел в кресле рядом с Ющенко, но вдруг решил уступить место Екатерине Чумаченко, которая в те годы работала в консалтинговой компании. Зачем? «Чтобы они поговорили об американской банковской системе», — объяснял Рыбачук годы спустя.

Сейчас понятно, что «случайная встреча» была элементарной подсадкой.

Рыбачук уже давно работал на разные спецслужбы. О своих контактах со спецслужбами СССР он рассказывал сам и оправдывался тем, что часто летал за границу и не мог «не иметь регулярных встреч с представителями спецслужб».

Затем Рыбачук переключился на американцев, в том числе стал основателем и главой финансируемой США организации «Центр. ua» — одного из главных рассадников «соросят». В 2017–2020 годах он занимал кресло в Независимом антикоррупционном комитете по обороне, фактически был информатором американцев по вопросам украинской оборонной промышленности.

В последние годы правления Кучмы Рыбачук, по его собственным признаниям, получал секретные материалы от сотрудников Службы безопасности Украины и использовал их в президентской кампании Ющенко. Общий фон жизни Рыбачука дает основание предполагать, что никаких сотрудников СБУ не было, а компромат на Кучму он получал из рук ЦРУ.

Такой человек место для светского разговора вряд ли будет уступать, тем более столь экстравагантной фигуре, как Екатерина Чумаченко.

В детстве Чумаченко воспитывалась в кругу почитателей «рун-виры» — неоязыческого расистского обряда, популярного в некоторых кругах украинской диаспоры США и Канады.

В 1982 году окончила Джорджтаунский университет в Вашингтоне (международная экономика), затем в Чикагском университете получила степень магистра по специальности «финансы, международный бизнес, менеджмент общественных, неприбыльных организаций».

Говорят, тогда на нее обратили внимание известный американский политолог-антисоветчик Лев Добрянский и дипломат Джин Киркпатрик. Есть фотография, где Чумаченко стоит в компании Киркпатрик и основателя Антибольшевистского блока народов Ярослава Стецько.

С 1982 по 1984 год она работала в Вашингтоне представителем Украинского конгрессового комитета Америки (УККА). Это была полулоббитская-полужурналистская деятельность. Потом стала директором пропагандистского органа УККА — Национального информационного бюро Украины.

Карьера быстро шла в гору.

1984 год: Чумаченко получила место специального ассистента управления международных отношений таможенной службы США и руководила образовательными организациями.

1986 год: Чумаченко в Государственном департаменте США, в бюро по правам человека. Ее так высоко ценили, что поручили переводить, например, беседу мигрировавшего в США экс-диссидента Д. Шумука с президентом США Р. Рейганом.

Позже Чумаченко говорила: «Меня коробит от одной мысли, что люди могут поверить в эту ложь, что я была агентом ЦРУ и что моя семья — это не любовь, взаимопонимание и уважение, а вроде бы какая-то спецслуж-бовская операция».

Обычный прием: бросить резкое высказывание от имени оппонентов и затем растоптать его, как полный бред.

Но опровергнуть ничего не получилось: слишком красноречивой была политика ее мужа Ющенко.

Надо отметить, что судьба Чумаченко не была уникальной. Она лишь одна из многих женщин, которых Штаты готовили для влияния на Украину.

Таких «Чумаченко» — десятки.

Наталия Яресько, Марта Базюк, Марта Перейма, Наталья Федущак, Марта Коломиец, Лариса Кривуша, Марта Зелык, Мария Мисьо — вот далеко не полный перечень этих американских и канадских женщин. И ведь каждая устроила свою судьбу, хотя и не в таком масштабе, как Чумаченко.

Наталия Яресько прошла путь от руководителя экономического отдела посольства США в Киеве до вицепремьера украинского правительства, в 1989 году вышла замуж за американского украинца Игоря Фиглюса, президента и председателя совета директоров Американской торговой палаты на Украине.

Марта Коломиец вышла замуж за журналиста и историка Данила Яневского.

Программа работала и в другую сторону: агенты-мужчины очаровывали женщин.

Американец украинского происхождения Мирон Василик женился на Марии Ионовой, ныне депутате парламента. В молодые годы Василик возглавлял в Вашингтоне информационный отдел Украинской национальной информационной службы, где его директором и начальником была Екатерина Чумаченко.

Казус Чумаченко примечателен разве что выбором объекта для окольцовывания — премьера, будущего президента. Не будем строгими. Возможно, в данном случае личные симпатии просто удачно совпали с нужным для американцев делом.

С замужеством Чумаченко Запад получил возможность не просто следить за Ющенко, а напрямую им руководить.

Ющенко хотели посадить в кресло президента не только в ЦРУ. Как уже говорилось, он был удобным кандидатом для Джорджа Сороса, который выделил сто миллионов долларов на гранты негосударственным организациям Украины. Этого было достаточно, чтобы в 2004 году контролировать самые влиятельные, или, как говорят, калибровочные, СМИ, то есть такие, с помощью которых можно откалибровать общественное мнение. Это «Пятый телеканал», радио «Свобода», задававшие тональность и расставлявшие акценты, интернет-издания «Украинская правда» и «Телекритика», газета «Зеркало недели».

Американская сторона не особо стеснялась называть суммы, которые выделялись на работу СМИ.

К примеру, посол Стивен Пайфер говорил, что отдел прессы, образования и культуры посольства США предоставил интернет-газете «Украинская правда» грант на 24 тысячи долларов. Для украинских журналистов — баснословные деньги.

Политика в отношении СМИ была умной и расчетливой.

Кроме отдельных изданий американцы хорошо (очень хорошо) платили отдельным журналистам.

Например, фонд «Возрождение» выдал средства на издание книги журналиста «Украинской правды» Сергея Лещенко об экс-премьере Украины Павле Лазаренко. Кураторство над проектом осуществлял «Центр. ua» Рыбачука.

Оплачивая творчество Лещенко, фонд Сороса преследовал три цели. Во-первых, широкой украинской политической аудитории на примере Лазаренко давали понять, как много информации о персонажах украинской политики находится в распоряжении американцев. Во-вторых, понятным языком объясняли, что США найдут возможность посадить любого украинского политика в тюрьму. В-третьих, что на сотрудничестве с Западом журналисты и иные агенты влияния могут неплохо заработать.

Соблазнились многие.

Например, еженедельник «Зеркало недели», который начал работу в 1994 году на деньги выходца из Одессы, гражданина США Юрия Орликова, оплачивавшего тираж и работу небольшой редакции. К нулевым газета напрямую стала обслуживать интересы посольства США на Украине.

В 2000 году еженедельник взял интервью у президента США Билла Клинтона. Ключевое место — вопрос: какую политическую и экономическую роль на Украине играют олигархи, среди которых немало невъездных в США людей?

Ответ: «Мы понимаем, что в Украине и по всему бывшему Советскому Союзу распад коммунистической системы создал определенный вакуум. В лучших случаях вакуум был заполнен квалифицированным управлением и верховенством права, что помогает передаче, по справедливой рыночной цене, государственной собственности стратегическим инвесторам — как иностранным, так и отечественным, — которые будут ответственны за экономический рост. В других случаях расцвели местничество и коррупция, немногие обогатились за счет большинства. Украинский народ имеет право быть уверенным, что ресурсы его прекрасной страны используются в рамках действительно свободной рыночной экономики, основанной на верховенстве права, что дает возможность всем получать пользу независимо от того, кто они и какие у них знакомства».

По факту интервью было объявлением войны США украинским олигархам. Не слишком завуалированно указывалось, что из США приходят «стратегические инвесторы», а украинские инвесторы — это «местничество и коррупция».

Теперь, когда иностранцы в наблюдательном совете «Нафтогаза Украины» рулят выкачиванием денег из Украины, видимо, и сформировалась та самая «свободная рыночная экономика, основанная на верховенстве права, которая дает возможность всем получать пользу независимо от того, кто они и какие у них знакомства»…

В том же году, за четыре года до выборов президента, «Зеркало недели» начинает серьезно пиарить Ющенко по любому поводу. Вот он поехал в Вашингтон — и тут же статья: «Такого приема американская сторона не оказывала ни одному из украинских премьеров».

Американцы тоже не стеснялись, например, в письме из Госдепа сентиментально называть его «последней надеждой».

Ближе к выборам США подключили тяжелую артиллерию: Полу Добрянски и ее гражданского супруга Ро-рабахера.

О Поле Добрянски и ее отце Льве Добрянском написано немало. Отец во время войны был офицером предшественника ЦРУ — Управления стратегических служб, потом стал одним из лидеров Украинского конгрессового комитета Америки, организатором Национального комитета порабощенных народов (National Captive Nations Committee) и Недели порабощенных наций — форума украинских и других националистических организаций, созданных для антисоветской и антисоциалистической пропаганды.

Пола Добрянски оказалась истинной дочерью своего отца. Она защитила выпускную работу и ученую степень доктора философии в Школе дипломатической службы Джорджтаунского университета. В 2001 году президент США Джордж Буш назначил ее заместителем госсекретаря США по международным делам. Потом она стала посланником президента США по Северной Ирландии, за что получила высшую награду государственного секретаря.

В 2004 году гражданским супругом Добрянски был политик Дана Рорабахер из палаты представителей США. Он был республиканцем, представлял 48-й избирательный округ в Калифорнии. Осенью 2004 года он внес в палату представителей законопроект под названием «Для поддержки демократии, свободных, честных, прозрачных выборов и соблюдения прав человека и верховенства права в Украине».

«Украинская правда» тут же рассказала об этом в обширной статье с красноречивым заголовком: «Конгрессу США предлагают ввести санкции против Кучмы, Януковича и всех-всех-всех».

Рорабахер предлагал в случае проведения Киевом нечестных президентских выборов запретить украинской верхушке въезд в США: а если в паспорте стоит штамп об отказе в американской визе, ее гарантированно не даст Британия и почти гарантированно — государства Шенгенской зоны. То есть запрет будет распространяться почти на все страны Запада.

Ключевая статья законопроекта — пятая. Она предлагала подвергать Украину ежегодной сертификации на предмет соответствия демократическим нормам. И если Украина не получала сертификат, то «президент США должен отдать приказ о немедленном применении санкций против Украины»: отказать украинской верхушке во въезде в США.

Иными словами, американцы начали шантажировать Кучму и Януковича санкциями.

Повторимся, речь идет о 2004 годе, когда шантажистская логика США и угрозы санкциями были для украинских политиков внове. На Украине не знали, чего от американцев ждать, чего именно опасаться, и на всякий случай боялись всего.

Меньше чем через месяц тему подхватило «Зеркало недели», напечатав интервью с Даной Рорабахером.

Он уже на пальцах объяснил, что США ждут от выборов: «Если кандидат, в данном случае Ющенко, опережает всех остальных претендентов всего за три недели до выборов, было бы логичным предположить, что он победит, если только не допустит ужасной ошибки. Иначе в такой ситуации было бы обоснованно подозревать должностных лиц, отвечающих за проведение выборов, в их фальсификации».

Все это — прямое передергивание фактов. Ющенко не опережал «всех остальных претендентов». Социологические опросы показывали, что рейтинг Януковича незадолго до выборов, в сентябре 2004 года, когда он пообещал поднять пенсии, резко пошел вверх.

Но угрозы сделали свое дело и в достаточной мере напугали Кучму и олигархов, в том числе из окружения Януковича. Спасая себя и свои капиталы, не желая попасть под санкции США, они внутренне подготовились смириться с действиями американцев и их украинских протеже типа Ющенко.

А чтобы сыграть на выборах наверняка, американцы задействовали дополнительную схему — разыграли так называемое «отравление Ющенко».

«Отравление Ющенко» готовили несколько месяцев. К «преступлению века» эмоции в украинском обществе серьезно накручивали.

Еще в феврале 2004 года «Комсомольская правда» опубликовала расследование о «загадочном исчезновении» в Киеве кандидата в президенты России Ивана Рыбкина. Газета утверждала, что исчезновение Рыбкина — спецоперация украинского политика Давида Жвании и российского олигарха Бориса Березовского по дискредитации и отмене российских выборов, а жизни Рыбкина угрожает опасность.

Тем самым в общественное мнение Украины запустили идею: если жертвой заговора может стать кандидат в президенты России, то страшно подумать, что могут сделать украинские власти с тем же Ющенко.

В том же ключе строилась вообще вся предвыборная активность Ющенко.

Ее краеугольным камнем стала идея, что преступная власть преследует и притесняет «будущего народного президента».

В августе 2004 года Ющенко, к примеру, говорил, что его служба охраны зафиксировала наружное наблюдение, когда он вместе со сторонниками поднимался в Крыму на гору Ай-Петри. Скоро выяснилось, что «наружным наблюдением» были милиционеры, которые получили указание следить за группой во избежание каких-либо провокаций. Так всегда делали в отношении крупных политических фигур. Но «провокацией» сделали самих милиционеров.

Позже Давид Жвания с иронией объяснял, что следить на Ай-Петри было вообще не за чем: «За чем можно было там следить? За тем, как Ющенко писает?»

Но Запад серьезно раскрутил эту тему.

Британская газета «Индепендент» по поводу инцидента на Ай-Петри писала, что на Украине выявили «официальный шпионаж» за кандидатом в президенты Виктором Ющенко». По этому поводу в статье без обиняков говорилось, что Украиной правит «авторитарный режим банановой республики». Эту статью, кстати, написал тот самый Крушельницкий, о котором говорилось в начале книге: в восьмидесятых он делал для Британии репортажи про афганских моджахедов. Задачи меняются, агентура остается.

История со «слежкой» преследовала вполне прозрачную задачу: подготовить мировое общественное мнение к тому, что с Ющенко вот-вот случится что-то нехорошее.

Едва спустившись с крымской горы, Ющенко сообщил, что его пытались запугать с помощью КамАЗа, который якобы пытался протаранить его «мерседес».

Были и другие заявления.

К финалу спектакля общество подводили несколько месяцев. Осенью 2004 года в воздухе явно витало ощущение чего-то неизбежного, скандального, отвратительного. И когда оппозиция объявила, что Ющенко отравлен, в его организме нашли диоксин, а отравление организовано СБУ, это легло на подготовленную почву.

Истерика с «отравлением Ющенко» достигла апогея 18 сентября 2004 года, когда «народный герой» лично выступил на Европейской площади в Киеве и заявил: «Хотел бы сказать отдельные «комплименты» власти: вы нас не отравите! У вас не хватит пуль и КамАЗов! Нас вам не сломать! Будут находиться не один и не тысячи, а десятки тысяч новых Вадимов Гетьманов, Вячеславов Черноволов, Гий Гонгадзе и многих-многих добрых людей Украины!»

И дальше для непонятливых: «Убийца — это власть! В 2000 году на балконе сидел Георгий Гонгадзе и вел политический репортаж. Кто ему отрезал голову? Но вроде бы не знаем, хотя один прокурор говорил, что убийца уже найден, другой сказал, что его фамилия начинается на «К». Только не хватило смелости сказать еще несколько букв».

Аудитория мигом смекнула, что это за фамилия на «К»…

К теме «отравления Ющенко» незамедлительно подключились мастодонты западной прессы. Заодно был сделан следующий шаг: в отравлении обиняками обвинили Россию.

Британская «Таймс» напечатала статью, где говорилось, что «отравление Ющенко» наносит «сокрушительный удар» по позициям его соперника Виктора Януковича, потому что именно Януковичу было выгодно убрать конкурента: «Люди будут задаваться вопросом, а не отравили ли Ющенко по заказу самого Януковича, его сторонников или даже Москвы, где опасаются, что Ющенко выведет Украину из сферы влияния Москвы, присоединив страну к НАТО и Европейскому союзу».

В «Таймс» вышла статья для более тугодумных читателей: «Сторонники Ющенко полагают, что отравление могла заказать Россия, чтобы помешать оппозиционному лидеру, который поддерживает вступление Украины в ЕС и НАТО, выиграть на выборах».

Однако «отравление» Ющенко, вопреки ожиданиям Запада, не обеспечило ему победу. Второй тур выборов выиграл Виктор Янукович.

Запад спешно стал готовить более серьезные провокации. В декабре 2004 года работавшие на американцев «Украинская правда» и «Телекритика» сообщали, что «Кучма и Янукович готовы взорвать газопровод, чтобы не допустить Ющенко к власти и обвинить в этом сторонников оппозиции», или что «сторонники господина Януковича, опасаясь перспективы поражения своего пророссийского кандидата, готовы бросить целое государство в пропасть экономического хаоса»…

Однако обошлось: сработало непризнание Западом итогов выборов.

Без сбоев действовала инфраструктура Запада: «независимые наблюдатели», карманные социологи, СМИ. У каждого была своя задача.

«Независимые наблюдатели» фиксировали «многочисленные нарушения на выборах, повлиявшие на их результат». На основании их информации Запад мог по своему усмотрению признавать или не признавать результаты выборов. А использовать результаты, которые сам заказываешь, — удобно и комфортно.

«Карманные социологи» обеспечивали необходимое Западу «обоснование фальсификации» выборов.

СМИ «глаголом жгли сердца людей», предоставляя площадку и «независимым наблюдателям», и «карманным социологам», и проамериканским лидерам мнений.

Основную роль, конечно, играли «независимые наблюдатели». Главным считается «Комитет избирателей Украины» (КИУ). Его формированием занимался Национальный фонд поддержки демократии и его сателлит — Национальный демократический институт (NDI). Последний на своем сайте рассказывал, что КИУ — первая на Украине национальная беспартийная гражданская сеть, которую построили «молодые люди с искрой».

КИУ исправно выдавал те цифры и оценки, которые требовались американским заказчикам. Его наблюдатели рассказывали про «массовые и системные нарушения избирательного законодательства», а заодно прав человека.

Прозападные социологи, естественно, полностью подтверждали эти выводы.

Еще в 2003 году парламентское расследование работы КИУ показало, что организация получает от американских структур немалые деньги под видом благотворительной помощи. Получали их и другие общественные организации — примерно по 2 миллиона долларов ежегодно. Но обнародованный в Верховной Раде отчет ни к чему не привел. Власть не решилась предпринять действия против американских ставленников. И на президентских выборах 2004 года они громко заявили о себе. В КИУ победу Виктора Януковича во втором туре назвали результатом, который получен только благодаря «многочисленным нарушениям».

Грантовые СМИ тут же раздули тему. «Украинская правда», например, писала, что некие «высокопоставленные лица силовых органов государства» передали в штаб Ющенко аудиофайлы и распечатки разговоров представителей теневого штаба Виктора Януковича, из которых следует, что в штабе Януковича полностью контролировали ход голосования и подсчет голосов на обоих турах выборов.

Не стоит говорить, что никакого судебного расследования по поводу этих «аудиофайлов и распечаток» не было. Многие не без оснований полагали, что эти записи, подлинность которых никто не устанавливал, передали «Украинской правде» из посольства США.

Опираясь на данные КИУ, госсекретарь США Колин Пауэлл заявил, что Штаты не могут признать легитимность победы Януковича. «Ее также не признает мировая общественность, поскольку не было расследования зафиксированных многочисленных нарушений и фальсификаций», — заявил он и призвал к пересмотру результатов выборов.

Быстро подтянулась Британия, где повторили мнение США о том, что выборы не отражают реального волеизъявления украинского народа, поскольку прошли «с нарушением международных стандартов демократических выборов». «Мы действительно очень обеспокоены заявлением ЦИК о победе Януковича. Насколько мы понимаем и как убедились наблюдатели Евросоюза и ОБСЕ, эти выборы проходили с нарушениями», — сказал британский министр иностранных дел Джек Стро.

Не мытьем, так катаньем Запад шел к своей цели сделать Ющенко президентом Украины. Был назначен абсурдный «третий тур» выборов. Второй тур сам по себе является повторным голосованием. И повторное голосование по итогам повторного голосования — небывалое изобретение США для Украины.

В этом диком «третьем туре» победителем стал Ющенко.

После выигрыша он с цинизмом отказался расследовать собственное «отравление», игнорируя при этом любую критику и правила приличия, а ведь на самом деле многие поверили в «отравление» и всерьез переживали за Ющенко.

При этом он не стеснялся играть жертву и даже через три года в интервью ВВС кивал на вопрос, не Россия ли стоит за его «отравлением».

А когда было удобно, обвинял других. К примеру, Давида Жванию.

На наводящий вопрос журналиста, не причастен ли Жвания к «отравлению», Ющенко однажды сказал: «Думаю, да. Это мягкая форма — хотел бы подчеркнуть, чтобы сохранить равновесие перед законом, следственными органами, честными людьми».

Официального расследования не было, хотя еще в 2009 году начальник отдела по надзору за расследованием уголовных дел следователями Генпрокуратуры Лариса Чередниченко в рапорте на имя тогдашнего генпрокурора сделала вывод, что «отравление» — «не что иное, как тщательно спланированная оперативная комбинация отечественных и зарубежных спецслужб».

Через два года, в 2011 году, заместитель генпрокурора Ренат Кузьмин заявил, что «в деле нет достаточных данных, подтверждающих факт умышленного отравления кандидата в президенты Ющенко». Он также отметил, что работники секретариата Ющенко в свое время уничтожили пробирки с кровью «отравленного».

Попытки следствия принудительно взять у Ющенко кровь, чтобы поискать остаточные следы диоксина, остались безуспешными.

Самую полную на сегодняшний день версию событий представил вполне информированный Давид Жвания. Он назвал «отравление» «одним из самых глобальных информационных обманов», причем среди заинтересованных лиц назвал Кучму и Порошенко. Это логично. Кучма мог подстраховывать штаб Ющенко ради гарантий своей дальнейшей безопасности, а Порошенко в ту пору числился в окружении Ющенко.

Общий сценарий разработали и курировали авторы политических революций из США.

По словам Жвании, у Ющенко были наследственные проблемы с поджелудочной железой. Некоторым его родственникам тоже не повезло испытать кризис этого недуга, после которого на лице остаются следы-оспины.

Сценарий сочинили под эту болезнь.

Ющенко вывезли в Европу, антибиотиками и специально подобранной едой испортили поджелудочную, в результате лицо Ющенко покрылось страшными отметинами. В появлении следов обвинили отравление, раздули скандал.

Жвания удачно, хотя и недобро пошутил, что с отравлением Ющенко «гоголевская Украина» вместо ожидаемого романтизма превратилась в «Вий».

С историей «отравления» Запад посадил Ющенко на очень крепкий крючок вранья. По сути, в президентское кресло усадили говорящую куклу.

После победы Ющенко Запад получил почти безграничное влияние на Украине. Украинские политики начали планировать свои действия с учетом того, как на них отреагирует Запад. А самым простым способом понравиться Западу стали антироссийские действия.

Запад показал также, что готов к силовому и санкци-онному давлению, чтобы прогибать политиков.

В полной мере оправдался расчет Запада на то, что украинская власть, желая удовлетворить «хотелки» Запада, будет нарушать и изменять законодательство Украины. Так это и произошло, в том числе с незаконным введением на Украине «антироссийских санкций» против юридических и физических лиц.

Были и более мелкие, но очень важные последствия.

Признание коллективным Западом без доказательств и расследования фактов «отравления» и отсутствие требований по расследованию этой истории неизбежно породило в украинском обществе понимание: нет такой подлости, на которую бы не пошел Запад для достижения своих целей.

Работники правоохранительных органов Украины увидели, что их профессионализм и патриотизм ничего не стоят в ситуации, когда из других государств спускают указания руководству Украины. Некоторые начали искать поддержку западных кругов и оказывать им услуги. Так появились основы для крышевания украинскими спецслужбами антироссийских лиц и экстремистских групп.

Поколение воспитанных на Западе бандеровцев (та же Чумаченко) убедились, что в независимой Украине можно эффективно использовать все, чему их научили, весь набор провокаций холодной войны. Причем без особого труда. Ведь даже наглую фальсификацию «отравления» Ющенко приняли на Украине за чистую монету и ничего не сумели ей противопоставить.

Ющенко начал правление с люстрации.

В апреле 2005 года он заявил, что после смены власти на Украине на различных руководящих должностях заменили в общей сложности уже 18 тысяч человек. Из государственной службы попросту вынули профессиональный костяк.

Начальник Главного управления государственной службы Украины Тимофей Мотренко позже рассказывал, что формально чиновники увольнялись по собственному желанию. На деле им создавали условия, при которых было невозможно продолжать работу. Впрочем, жалоб в управление госслужбы от уволенных почти не поступало.

Из самого госаппарата ушло десять тысяч человек. Мотренко честно назвал эту ситуацию «вымыванием профессионального слоя чиновников». Остальные восемь тысяч уволенных — из системы образования, медицины, культуры, агропромышленного комплекса.

Это была не просто драма 18 тысяч человек. Это была государственная трагедия.

Служащие, учителя, врачи поняли, что в своем родном государстве они никому больше не нужны, что государство, которому они служили, с легкостью отказывается от них, а общество этому не мешает.

На место профессионалов пришли честолюбивые дилетанты. Например, заурядный журналист Мустафа Найем, который поднялся от куратора создания патрульной полиции в Закарпатье до заместителя гендиректора «Укроборонпрома», замминистра инфраструктуры Украины, главы новосозданного Государственного агентства восстановления и инфраструктурных проектов.

Политика Ющенко на посту президента была и антиукраинской, и антироссийской.

Общую с Россией историю Ющенко прямо называл «имперскими мифами», а ощущение родства украинцев и русских — «фальшивой идентичностью».

Вот прямая речь Ющенко от 22 августа 2008 года: «Возрождение национальной памяти является святым долгом перед потомками. Шаг за шагом мы исцеляемся от исторического забвения, от исторического беспамятства, освобождаемся от навязанных силой и обманом чужих имперских мифов, от фальшивой идентичности. Временами трагическое, но вместе с тем и величавое, и героическое, а вместе с памятью к украинцам возвращается национальное достоинство, гордость и сила. Мы все больше осознаем себя великой нацией, с собственным именем, национальной идеей и своим самостоятельно избранным путем. Национальное возрождение Украины — наш святой долг перед последующими поколениями».

К речи много вопросов.

Кто решает, что входит в «национальную память», а что не входит?

Что именно надо «возрождать», а что не надо?

Что значит «исцеляться от исторического забвения, от исторического беспамятства»?

Кто имеет право указывать, от чего надо «исцелятся» и «освобождаться»?

Какая идентичность является «фальшивой», а какая — нет?

Кто уполномочен диктовать, почему такая-то идентичность — «фальшивая»?

Ответов со стороны Ющенко не прозвучало. Без того было понятно: его слова — фактическая заявка на воспитание нового, бандеровского человека с искусственно слепленной под эту задачу идентичностью.

В учебники истории, в школы и университеты начали вводить соответствующие программы.

С детского сада в голову детям принялись вбивать мысль, что Россия веками порабощала несчастную Украину. Помню пословицу из первого класса, с уроков литературы: «З москалем дружи, а камінь за пазухою держи». Старшеклассники писали сочинения, как Россия притесняла Украину и в каких именно бедах Россия виновата (во всех).

В школьной программе на изучение творчества Тараса Шевченко отводился целый год, весь девятый класс. Чему хотели научить детей в этом курсе? Пониманию красоты? Духовности? Стремлению к познанию? Не совсем. Их учили страдать.

Главное, что я вынесла со школьных уроков литературы: мы, украинцы, всегда и повсюду, испокон веков страдали.

Трагических персонажей хватает в любой литературе: русской, английской, китайской. Разница вот в чем: человек в произведениях украинских авторов — всегда безвольная жертва, без воли и характера, покорно принимающий удары судьбы.

КАК ЛИТЕРАТУРА ВЛИЯЕТ НА БУДУЩЕЕ? Могут ли украинцы жить хорошо? youtube-канал «ПАНЧЕНКО»

«Ще не вмерла України».

Образ жертвы Украины культивировался и у Шевченко. В его классических стихах вся украинская слава осталась в далеком прошлом. Впереди — безотрадное будущее. Вокруг — скорбное настоящее.

«Було колись — панували,

Та більше не будем!

Тії слави козацької

Повік не забудем!»

Перевод:

«Когда-то и мы царили,

Да больше уже не будем!

Хотя той славы казацкой

Мы никогда не забудем!»

Или вот:

«В багні колодою гнилою

Валятись, старітися, гнить,

Умерти й сліду не покинуть

На обікраденій землі…

О горе! горенько мені!»

Перевод:

«В грязи бревном гнилым

Валяться, стареть и гнить,

Умрешь — и следа не оставишь

На этой обворованной земле…

О горе! горенько мне!»

Или вот:

«І смеркає, і світає,

День божий минає,

І знову люд потомлений,

І все спочиває.

Тілько я, мов окаянний,

І день і ніч плачу

На розпуттях велелюдних,

І ніхто не бачить»

То есть:

«И смеркается, и светает,

День божий проходит,

И опять народ уставший,

Весь ложится спать.

Только я, как окаянный,

И день, и ночь хожу и плачу

На дорогах многолюдных,

Да никто меня не видит».

Оптимистично?

Вряд ли заучивание таких стихов полезно подростковой психике. Главные герои прозы Шевченко тоже обязательно страдают. Вся их жизнь — мучительная дорога к смерти.

Про этих страдальцев в школах каждый писал десятки сочинений.

То же с другими произведениями школьной программы.

Например, «Повия» Панаса Мирного. На русский язык название переводится безыскусно: «Гулящая». Повесть рассказывает про девушку Приську, которая родилась в селе, уехала в город, стала проституткой, заболела сифилисом и ее лицо изуродовала болезнь. Девушка рассуждает о судьбе и доле: в прошлом только сиротская жизнь — голая, босая и простоволосая, — а впереди нужда и пожизненная неприятная работа на чужих людей, фактически рабство.

Что закладывали в детские умы, изо дня в день выращивая ощущение жертвы?

Со страницы на страницу, из книги в книгу в школьном курсе переходили обделенные судьбой мужчины и женщины, дети и старики, все, как один, плывущие по реке страданий и боли.

Еще один классик — Иван Франко. Его хрестоматийное стихотворение «Истомило весны ожиданье», или в оригинале «Весно, ох, довго ж на тебе чекати!», в котором мрут дети и скот.

Кстати, у Шевченко есть стих про поляков:

«Добре хлопці! Ріжте ляхів!

Нікому пощади!

Дайте ножа, дайте силу,

Муки ляхам, муки!

Муки страшної, щоб пекло

Тряслося та мліло!»

Даже переводить не надо.

Думаю, это произведение Шевченко из школьного курса уже убрали, чтобы не мозолить глаза внезапным друзьям.

Герои украинской литературы — многие страдальцы. А главный антигерой один — Россия.

У всех героев в силу обстоятельств трагическая судьба. Имя им — Россия. Которая, по мнению Франко, — грязь на краях Европы.

В школьной программе не было ни одного романа или повести, которые старались пробудить стремление к прекрасному и духовному, как у Бунина в «Легком дыхании». Не знаю украинских стихотворений о добре, любви и красоте, как у Тютчева. О любви к природе и животным, как у Чехова.

Кстати, о любви. В украинской литературе любовь — почти обязательно адюльтер, смерть и секс. Нет книг о духовной и платонической любви. «Я Вам пишу, чего же боле.» не смогли написать украинские классики.

Украинская любовь всегда натуралистичная, смачная, сочная и горячая, как украинский борщ. Ее описание ограничивается незатейливым натурализмом. Как, например, у Михаила Могилянского в «Невесте», где героиня отдается в поезде первому встречному.

Что до современной украинской литературы, которой я зачитывалась в студенческие годы, когда это было очень модно, то она отличалась от хрестоматийных текстов только тем, что в ней много мата и еще больше секса.

Повесть «Село не люди» популярной писательницы Люко Дашвар.

Тринадцатилетняя школьница Екатерина влюбляется в соседа, взрослого мужчину, а он в нее. Сыну мужчины школьница тоже нравится. Ради нее пятнадцатилетний пацан накачивает член парафином, послушав совета друга, и умирает. Село обвиняет Екатерину. Над девушкой творят самосуд, она убегает в город.

Это начало. Дальше трагедия за трагедией в жизни главных и второстепенных персонажей. Екатерина едет в Киев, и ее унижают в профессорской семье, где ее едва не изнасиловал хозяин. В конце концов она возвращается в деревню, чтобы стать гадалкой.

Безнадега. Тоска. Вся жизнь — боль и страдания. Сартр бы плакал.

Конечно, виновата Россия: это фон повести.

Вот профессор возвращается с ученого совета, наливает водку (конечно, «Московскую») и злится: «Проклятые москали! Даже водку приходится москальскую пить!»

На уроках не только литературы, но и истории, обществознания — везде — детям прививали мысль, что во всех украинских бедах, в том числе их собственных, виновна Россия.

Курса русской литературы не было. Некоторые книги попали в курс зарубежной литературы. Сейчас их убрали: Булгакова, Достоевского, Пушкина. Как и все российское.

По совету украинского писателя Николая Хвылевого: «Русская литература тяготеет над нами в веках, как хозяин положения, приучавший нашу психику к рабскому подражанию. Следовательно, вскармливать на ней наше молодое искусство — это значит задержать его развитие. Наша ориентация — на западноевропейское искусство, его стиль, его приемы».

Напомню: село, слезы, парафин в члене. Это что, западноевропейское искусство? Увы. С культурой вышло так же, как и с промышленностью. Связи с Россией порвали, ничего своего не построили.

Зато десять лет детей учили перекладывать ответственность и обвинять других.

Перекладывание ответственности назвали справедливостью, и на этом строили независимость и национальную идентичность.

Из всего массива произведений и авторов выбрали самые русофобские. Даже язык меняли, лишь бы сильнее отличался от русского. Насаждали диалекты как норму. Хотя тот же Тарас Шевченко все понимал и учил: «I чужому навчайтесь і свого не цурайтесь»…

Людьми с комплексами очень легко управлять. Под соусом борьбы за справедливость они будут готовы на все. Даже на самоуничтожение.

Я не историк, но не хотела бы, чтобы моим детям с малых лет закладывали в голову идею, что им кто-то должен, что в их бедах виноват другой и уж тем более что ненавистью надо гордиться.

Построение украинской «идентичности» вылилось в насаждение мании величия, основанной на комплексе неполноценности.

Украина стала гордиться тем, что она не Россия. Для такой гордости ничего не надо делать: украинец хорош по праву рождения.

Идеология фундаментализма, придуманная диссидентами, пышным цветом расцвела в годы правления Ющенко.

Основной темой антироссийской пропаганды стала интерпретация голодомора 1932–1933 годов как геноцида — любимый исторический сюжет Ющенко.

«Правда о голодоморе должна дойти до сердца каждого человека», — считал он.

Голодомор положили как краеугольный камень в фундамент национальной идентичности. В этом признавалась Чумаченко. По ее словам, голодомор накрепко врезался в нацию на уровне подсознания, менталитета и мировоззрения.

Если у других народов центральным для нации событием, как правило, выступает победа (День Победы в Великой Отечественной войне, День независимости США, взятие Бастилии), то на Украине им стало поражение — голодомор.

При Ющенко интерпретация голодомора приобрела совершенно определенные тона: не Сталин и не коммунистическая верхушка, а русские виноваты в попытке истребить голодом население Украины.

Параллельно с этим шла безудержная героизация бандеровцев.

«В моем понимании национальный герой — это человек, внесший вклад в становление своего национального государства, — делился мыслями Ющенко. — Это единственное определение национального героя. Степан Бандера, Симон Петлюра, Иван Степанович Мазепа — все они национальные герои, ведь своими действиями закладывали фундамент украинской Независимости. Это было в прошлом, и этого не вычеркнешь. Украинская политика памяти должна была очертить эти берега: надо было сказать о том, что у нас есть отличная, нерусская история, что в ней есть свои герои, мотивы и события, которые нужно понимать как свои истоки, как ответы на вопрос, почему твои деды поступали так, а не иначе. И вообще, политика памяти — не проекция в прошлое, она проекция в будущее!»

Историческое полотно и «проекцию в будущее», конечно, сочинял не дилетант Ющенко. Ее разрабатывали лощеные академические ученые Украинского исследовательского института Гарвардского университета, профессора, пропагандисты радио «Свобода».

Определились «фальшивые ценности» из «плана Даллеса»: герои — бандеровцы, независимость как отказ от всего русского, ненависть к русскому.

Разумеется, Ющенко не признавал советских героев.

Летчика Великой Отечественной войны Ивана Кожедуба, полководцев Семена Тимошенко, Родиона Малиновского, Павла Рыбалко, партизана Сидора Ковпака. А ведь они честно и мужественно сражались для того, чтобы уберечь украинский народ от истребления, уготованного ему Третьим рейхом.

Был ли для Ющенко героем Алексей Берест, воевавший за спасение украинцев от Третьего рейха и водружавший Знамя Победы над Рейхстагом? Нет.

Все они не стали героями независимой Украины, в отличие от пещерных русофобов Бандеры и Петлюры.

Украинцам отказали в праве иметь общих героев с россиянами, казахами, белорусами, представителями других национальностей СССР. Им придумали нового, персонального героя — Бандеру.

10 января 2010 года Ющенко присвоил Бандере звание Героя Украины.

Удивились даже на Западе. 26 февраля 2010 года Европарламент выразил сожаление, что Ющенко присвоил лидеру ОУН, который сотрудничал с нацистской Германией, титул национального героя.

Впрочем, в официальных героях Бандера продержался всего несколько месяцев.

Когда президентом стал Виктор Янукович, Донецкий окружной суд на формальных основаниях упразднил указ Ющенко, объяснив, что звание «Герой Украины» можно присваивать только гражданам Украины, а Степан Бандера им не был.

Большинство украинцев не осознавало всю опасность политики Ющенко и не прислушивалось к журналистам, экспертам, которые старались объяснить, куда ведет намеченный Ющенко путь.

Например, некоторые украинские историки выступали резко против топорной интерпретации истории.

Доктор исторических наук, заведующая кафедрой истории Киево-Могилянской академии Наталия Яковенко рассказывала про опасный, растиражированный через учебники «пессимистический» образ прошлого Украины.

«Речь идет об изображении истории Украины как жертвы всех, кто хотел ее захватить, оккупировать, уничтожить — от татаро-монголов до 1991 года. Это потенциально прокладывает дорогу к комплексу неполноценности и, конечно, не продуцирует положительный опыт. В конце концов, если уж на то пошло, это не соответствует историческим реалиям, потому что жители Украины вполне справлялись и под «колониальным гнетом», над которым так болеют наши учебники».

По ее словам, транслируемые властью нарративы воспитывают в украинцах представление о себе как о нации-жертве, прививают чувство «обреченности на неуспех».

Она указывала и на фактические ошибки. Например, что в самом создании СССР именно Украинская республика сыграла едва ли не главную роль. А Советская Украина была полноценным «соучастником функционирования большевистской системы как в ее положительных (массовое образование, индустриализация и т. д.), так и в преступных проявлениях — репрессиях, коллективизации, голодоморе».

Цитировать историков можно не на одной сотне страниц. Они отмечали исторические неточности и ошибки, которые тиражировала власть, высказывали опасения за историческую память народа, предсказывали ущербность будущих поколений, воспитанных на идее «нас всегда обижали».

Их игнорировали: слова главы государства весили не в пример больше, чем осторожные реплики ученых.

Но давайте попробуем представить, что случилось бы, если бы, государственная политика исторической памяти строилась по лекалам доктора Яковенко, а не президента Ющенко.

Получилась бы нормальная, как у большинства стран, история сосуществования, совместной жизни на одной территории разных наций и народностей, их неизбежных конфликтов и примирений.

Ющенко этого не понимал, не был готов понимать. Он был ослеплен фундаментализмом.

Порой он просто не отдавал себе отчет, что говорит.

В интервью радио «Свобода» он вспоминал, как сказал Владимиру Путину, что Украина хочет извинений от российских властей за преступления, совершенные в отношении Украины. Ющенко говорил Путину: «Независимо от того, это красная власть, это имперская власть или это царская власть. Цвет не имеет значения, имеет значение сущность. И тогда мы могли бы выйти на политику прощения и примирения». Путин искренне изумился: «Виктор Андреевич, вы что хотите, чтобы Россия за царское правление извинялась!?»

Если от России ждали извинений за царское правление, то не стало бы следующим требованием покаяться за то, что Брежнев сажал в тюрьму украинских диссидентов? Получился бы абсурд вполне в духе Ющенко, ведь уроженец Днепродзержинска/Каменского Леонид Ильич Брежнев был украинцем согласно паспорту гражданина СССР, выданному ему 11 июня 1947 года. Получилось бы, что от России требуют извинений за действия украинца Брежнева против украинцев-диссидентов.

И еще совершенно непонятно, почему Ющенко, высказывая претензии России, за годы президентства так и не потребовал извинений от Монголии. Неужели российские цари причинили Украине больший ущерб, чем хан Батый, который в 1240 году сжег Киев?

Какими были герои Ющенко, таким стал и он сам.

При нем Украина начала терять территории.

3 февраля 2009 года во Дворце мира в Гааге огласили решение Международного суда ООН о размежевании континентального шельфа и исключительной экономической зоны между Украиной и Румынией в северо-западной части Черного моря. Не согласившись с позицией ни одной из сторон, суд провел новую линию морской границы и почти 80 % спорной территории отдал под юрисдикцию Румынии. Решение приняли единогласно.

Президентский пост Ющенко покинул, не имея никакой поддержки в стране. Его четырехлетнее балаболь-ство про героев, несчастное прошлое и «мою уникальную украинскую нацию» опостылело даже самым преданным его сторонникам.

Показатели рейтинга говорят сами за себя.

10 января 2005 года постановлением Центральной избирательной комиссии Ющенко был признан победителем «третьего тура» президентских выборов, за него отдали голоса 52 % избирателей.

Через полгода Ющенко подписал «Меморандум о взаимопонимании между властью и оппозицией» со своим соперником Виктором Януковичем, и его рейтинг обвалился. Сказался и кризис власти, который привел к отставке правительства. В середине 2005 года рейтинг Ющенко — 38 %.

Через год, в сентябре 2006 года, Ющенко, по результатам социологического исследования центра имени Разумкова, поддерживали всего 9,5 % граждан.

В 2009 году — 3 %.

Уйдя в отставку в 2010 году и получив за это, как утверждал губернатор Закарпатья Геннадий Москаль, почти миллиард долларов отступных, Ющенко был обречен на забвение.

Из памяти украинцев правление Ющенко попросту испарилось. Эпоха Ющенко отмечена поразительным провалом. Когда пытаются вспомнить Ющенко, всем приходят на ум только три вещи: «отравление», пчелы (потому что он занимался пчеловодством) и голодомор — Ющенко распиарил тему с небывалым размахом.

Увы, после 24 февраля 2022 года Ющенко опять влез «на коня», или, с его имиджем лучше сказать, вылез из могилы. И вот он уже второй год снова учит украинцев, как правильнее Родину любить.

В истории Украины и превращения ее в анти-Россию Ющенко сыграл принципиальную роль. При нем расцвели «соросята», страна переключилась на внешнее управление из-за океана, в обществе посеяли многочисленные семена подозрения к России, саму Россию стало модно обвинять и возлагать на нее ответственность за все провалы. Фактически курс на анти-Россию Украина взяла именно при Ющенко.

В сознании украинцев Россия стала окрашиваться в темные цвета. Однако шанс остановить процесс «антироссиизации» еще был.

ПЕРИОД ЯНУКОВИЧА

Виктор Янукович возглавил страну со второй попытки. Проиграв «третий тур» Ющенко, он сумел взять реванш в 2009 году. На выборы он шел все с теми же проверенными лозунгами про русский язык и дружбу с Россией.

Свои политические позиции Янукович излагал не раз и особенно красиво в предвыборных программах.

Из агитационных материалов 2009 года: «Главной задачей национальной внешней политики считаю сохранение внеблокового статуса Украины. Учитывая современные геополитические реалии, убежден в том, что внеблоковый статус Украины является ключевым элементом национальной безопасности, повышения ее международного влияния и авторитета. Восстановлю дружеские и взаимовыгодные отношения с Российской Федерацией, странами СНГ, обеспечу стратегическое партнерство с США, ЕС, странами «большой двадцатки».

И дальше — про необходимость дать русскому языку статус официального, про обеспечение прав и свобод человека.

Янукович обещал балансировать между Россией и Западом. Но свой первый государственный визит в качестве президента он сделал в Брюссель, где встретился с руководством ЕС. Это, мягко говоря, обескуражило многих его избирателей.

С другой стороны, в том же 2010 году он подписал в Харькове соглашение между Российской Федерацией и Украиной по вопросам пребывания Черноморского флота РФ, продлив его до 2042 года. То же соглашение предусматривало существенное, на 30 %, снижение цены на российский газ для Украины. Оплата газовых контрактов при этом увязывалась с внесением арендной платы за пребывание российского флота в Крыму.

К сожалению, за очевидную попытку Януковича усидеть «сразу на всех стульях» дорого пришлось заплатить и ему, и Украине.

При Януковиче проект «Анти-Россия» забуксовал, но не прекратился. И хотя США и ЕС, опасаясь возможного разворота Украины в сторону Москвы, откровенно поддерживали на президентских выборах соперницу Януковича Юлию Тимошенко, на инаугурацию Януковича они отправили далеко не последних в политической иерархии людей: представителя ЕС по внешней политике и политике безопасности Кэтрин Эштон и делегацию США во главе с генералом Джонсом, советником президента Обамы по национальной безопасности.

При этом американцы не жаловали Януковича и угрожали при каждом удобном случае.

В мае 2012 года сенатор-республиканец Джеймс Инхоф направил в конгресс США проект резолюции, предлагая отозвать посла на Украине, ввести визовые санкции в отношении Януковича и других должностных лиц. Поводом стал арест Юлии Тимошенко. Запад требовал освободить ее «по медицинским причинам». План нехитрый: надавить на Януковича, освободить Тимошенко и выдвинуть ее кандидатом на следующих президентских выборах. Янукович сопротивлялся, и Тимошенко не выпустили вплоть до его бегства из Украины.

Удивительно, но даже в таких обстоятельствах Янукович пытался вести двойную игру и искал союзников в Штатах.

Осенью 2011 года начались переговоры с мировыми энергетическими гигантами «Exxon Mobil», «Chevron», «Shell», «ТНК-BP» и «Eni» о добыче сланцевого газа в Оле-ской газовой площади во Львовской области и Юзовской газовой площади в Донецкой и Харьковской областях. Кажется, Янукович рассчитывал, что, получив лакомые бизнес-куски на Украине, транснационалы от энергетики превратятся в его лоббистов в США. Не получилось.

«Русский» вопрос отличался такой же непоследовательностью.

Янукович не выполнил своего предвыборного обещания и не предоставил русскому языку статус второго государственного. Но некоторые шаги он делал. В 2012 году вступил в силу закон «Об основах государственной языковой политики»: русский язык получил статус регионального в Харьковской, Донецкой, Луганской, Днепропетровской, Запорожской, Херсонской, Николаевской и Одесской областях, а также в Севастополе. Статус такого же регионального языка получили румынский и венгерский в ряде населенных пунктов Черновицкой и Закарпатской областей.

Аморфная, нерешительная и разновекторная позиция была у Януковича во всех сферах. Примеров — множество и в экономике, и в политике.

Вот самые яркие.

Одним из первых решений Януковича на посту президента стала передача США украинского высокообогащенного урана из Харьковского физико-технического института. Благодарная Америка удостоила Януковича статьи в «Вашингтон пост», назвав ее «Звезда на ядерном саммите Обамы». Тогда же было подписано (а через пять лет, уже при Порошенко, расторгнуто) соглашение о строительстве завода по фабрикации ядерного топлива между украинским концерном «Ядерное топливо» и российским ОАО «ТВЭЛ».

То же — с идеологией, которой Янукович занимался нерегулярно и несистемно, стремясь угодить и тем, и этим.

В апреле 2010 года Янукович на сессии ПАСЕ в Страсбурге заявил, что признавать голодомор геноцидом по отношению к отдельному народу — неверно, «это была общая трагедия народов, входивших тогда в единый Советский Союз», последствия «сталинского тоталитарного режима». Янукович верно отметил, что голод разразился не только на Украине, но и в России, Белоруссии, Казахстане.

При Януковиче в Киеве открыли памятники дважды Героям СССР, выдающимся летчикам Великой Отечественной войны Амет-Хану Султану и Георгию Береговому.

Вместе с тем продолжалась ползучая «бандериза-ция». Укронационалисты и лица, симпатизирующие им в судебной власти, как раз и начали во времена Януковича поднимать голову. Например, есть обоснованное мнение, что, начиная с 2011 года Янукович и его Партия регионов финансировали националистическую «Свободу», надеясь ослабить позиции Юлии Тимошенко на западе Украины, поэтому Янукович позволял «Свободе» развивать бандеровский культ, видя в этом собственную выгоду. В итоге вырастил чудовище.

И первый «звоночек» в отношении отмены на Украине термина «Великая Отечественная война» прозвучал при Януковиче — 5 июня 2013 года, когда в парламент внесли проект постановления «свободовцев» Ирины Фарион и Юрия Михальчишина. Он так и назывался: «Об изъятии термина «Великая Отечественная война» из нормативно-правовых актов Украины и учебной литературы как искажающего историческую правду». Постановление не приняли, но в общество запустили «пробный шар»: а какова будет реакция на отмену «Великой Отечественной войны»?

Второй историей стало решение Конституционного суда Украины признать неконституционным использование красного флага для увековечения Победы в Великой Отечественной войне. Объяснялось решение тем, что Знамя Победы не входит в список государственных символов. Понятно, что это было направлено на стирание исторической памяти, ведь Знамя Победы использовали не вместо, а наряду с государственными символами Украины.

Янукович гораздо больше, чем Кучма, был подвержен внешнеполитическим и внутриполитическим шараханьям.

Парадоксальная ситуация привела к тому, что избиратель Януковича был дезориентирован им самим. Рейтинг Януковича падал. Его власть все чаще называли «злочинна влада», то есть «преступная власть».

Следуя политике «сидения на всех стульях сразу», Янукович запустил маховик евроинтеграции и стал заложником этого курса.

В 2013 году в рамках сближения Евросоюза и Украины началась подготовка документа по ассоциации с Евросоюзом. Соглашение в основном касалось экономических вопросов и было совершенно невыгодным для Украины.

Под давлением «соросят» Янукович вообще не объяснял населению, что Украина получит от соглашения, не говорил, как собирается «выгрызать» нужные для себя пункты соглашения и бороться с невыгодными.

В украинском обществе укрепилось мнение, что Янукович не хочет евроинтеграции и только благодаря давлению обстоятельств соглашается на нее.

Поэтому, когда Украина распоряжением правительства от 21 ноября 2013 года резко отказалась от подписания соглашения, случился взрыв.

Официальным объяснением отказа назвали «необходимость развития экономических отношений с Россией и СНГ».

Общественное мнение к такому не готовили. Понятно, что это вызвало ощущение обмана и у коллективного Запада, и у «соросят», и у сторонников евроинтеграции. А у избирателей Януковича — недоумение: зачем вообще пошли на усиление евроинтеграции, если в конце концов ее так резко затормозили?

Эти ощущения точно передала министр юстиции Украины Елена Лукаш, которая в те годы занималась подготовкой подписания соглашения.

Спустя пять лет она называла себя тогдашним украинским «еврооптимистом номер один» и рассказывала о завышенных ожиданиях общества.

По ее словам, простой народ воспринимал евроинтеграцию фактически как вступление в Евросоюз, где «зарплата больше, жизнь дольше, пенсия выше». Поэтому резкая остановка вызвала шок. Люди чувствовали, что у них отняли «сказку, мечту о прекрасном будущем, счастливую судьбу». Они не понимали, что евроинтеграция — просто невыгодная Украине торговая сделка, которая лишит страну права свободной торговли.

«Мы не могли ее подписать. Нам навязывались нормы, которые не были определены изначально и могли измениться в любое время. На вопрос «а как нам понять количество этих норм, чтобы их не нарушить?» — представители ЕС ответили: «А мы вам скажем. Потом».

Это не объяснили вовремя.

Своей противоречивой ориентацией то на Запад, то на Россию Янукович дал немало поводов для недовольства общества и облегчил своим многочисленным врагам задачу формирования обстоятельств для смены власти.

Начался «евромайдан».

«ЕВРОМАЙДАН»

На Украине и на Западе «майдан» воспринимают как своеобразный катарсис и самоочищение украинской политики. Это в корне ошибочное представление.

Я была на «майдане» с самого его начала как корреспондент канала «Киев» и помню каждый день.

Все начиналось с небольшой группки зевак, а закончилось кровавой бойней — поливанием ни в чем не повинных вэдэвэшников водой и метанием «коктейлей Молотова» в украинский ОМОН — «беркутовцев».

Если меня спросят, с чем ассоциируется «евромайдан», я отвечу: с запахом горелых шин, потных тел и ненависти.

Офис нашего телеканала располагался почти на «майдане», на улице Крещатик, 5В. Ежедневно по дороге на работу мне приходилось проходить унизительную процедуру «проверки» документов на самодельном блокпосту «активистов», которые, казалось, только-только спустились с гор.

Каждый день на протяжении нескольких месяцев, подходя к «майдану» (а другой дороги не было), я чувствовала, как к горлу подступает тошнота от мысли, что вот сейчас меня огреет запах перегара и прозвучит фамильярное: «Ви куди?»

И я не могла понять, как киевляне допустили это, почему отдали город на растерзание малообразованным маргиналам из Ровненщины и Львовщины.

Ответ пришел потом.

Коренные киевляне, мнящие себя интеллигенцией, в массе ничем не отличаются от российских либералов.

Ничего в жизни не создавшие, ни в чем конкретно не разбирающиеся. Ничего не продуцирующие. Зато они всегда против, всегда за какую-то эфемерную непонятную идею. Ими легко манипулировать, их легко оболванить, потому что они считают себя умнее других. Для них Родина всегда плохая и власть всегда плохая. Именно такие интеллигенты и еще бомжеватого вида горцы с Западной Украины составили костяк «евромайдана».

«Майданы», а их на Украине хватало, это не самоочищение, а самозагрязнение политики. До «евромайдана» глава СБУ Наливайченко, министр внутренних дел Аваков, спикеры парламента Турчинов и Парубий были обычными, ничем не примечательными мелкими функционерами и политиками. А после стали запятнавшими себя карателями с руками по локоть в крови, ответственными за преступные решения, которые толкнули Украину в острейшее гражданское противостояние.

На Украине было немало «майданов», но только один, 2014 года, стал пусковым механизмом для войны.

Задолго до «евромайдана» состоялся так называемый «налоговый майдан»: массовые митинги и протесты против принятия Верховной Радой нового налогового кодекса. Акции длились две недели: с 16 ноября по 2 декабря 2010 года. В ночь на 3 декабря работники коммунального предприятия «Киевблагоустройство» под присмотром нескольких сотен сотрудников МВД Украины, оцепивших площадь по периметру, разобрали палаточный городок на «майдане», митингующих разогнали.

Были акции гражданского протеста с 30 июня по 15 августа 2013 года, охватившие несколько населенных пунктов Украины. Причиной стало покрывание преступлений двух милиционеров, которые совершили групповое изнасилование 29-летней женщины и «оконченное покушение на ее умышленное убийство, совершенное с особой жестокостью». Из Николаевской области возмущенные граждане пошли в «поход на Киев». На Украине заговорили о новом «майдане». За одиннадцать дней люди прошли четыреста километров, проводили по дороге митинги протеста. С 18 июля они почти месяц митинговали в центре Киева.

15 августа 2013 года было объявлено, что суд запретил любые митинги в центре Киева в период до 27 августа в связи с празднованием Дня независимости Украины. Протест рассосался.

«Оранжевая революция» и «евромайдан», несмотря на годами поддерживаемую Западом пропагандистскую шумиху, не имели ничего общего с демократией, а их успех объяснялся двумя факторами.

Первый — наличие силового компонента. В 2004 году силовым компонентом стал фактически весь «майдан», наэлектризованный «отравлением» Ющенко. Дополнительной силой стали члены экстремистских организаций, которые блокировали здания украинского Кабмина, препятствуя его нормальной работе.

В 2014 году силовой компонент обеспечивали многочисленные «сотни майдана» и националистический «Правый сектор». В интервью украинскому интернет-изданию «Главком» 21 января 2014 года представитель «Правого сектора» рассказывал, что его организация появилась 28–29 ноября 2013 года, ее фундаментом стала военная структура «Тризуб» имени Степана Бандеры, созданная службой безопасности ОУН. То есть «Правый сектор» создавался именно под «евромайдан» для разжигания конфликта.

Но только силового компонента было недостаточно. Он требовался, чтобы протестующие могли организованно обороняться против законной власти и нападать на нее.

Вторым решающим фактором стала организационно-пропагандистская поддержка Запада. Она сыграла ведущую роль и в «оранжевой революции» 2004 года, и в «евромайдане».

Прочие «майданы» сдулись, потому что не имели ни силового компонента, ни поддержки Запада.

Как финансировался госпереворот 2014 года, рассказал Давид Жвания:

«Я еще раз заявляю, что я был членом преступного сообщества, совершившего госпереворот. Я также знаю о том, как финансировался государственный переворот. У меня есть документальные свидетельства, подтверждающие мои слова. Финансирование захвата власти осуществлялось несколькими способами. Одним из внешних источников было посольство Литвы, через которое передавались деньги и оружие, а внутренним каналом был «Диамант-банк». По примеру Майдана 2004 года, в 2014 году я хотел избежать человеческих жертв. Но другие руководители переворота считали не так. Их интересовал только публичный и международный резонанс. На первых этапах мало кто понимал, чем это закончится. Но когда началась кровавая бойня — остановить это уже было нельзя».

Слова о «посольстве Литвы» можно дополнить словами из интервью экс-главы СБУ Александра Якименко. По его словам, государственный переворот Запад планировал на 2015 год: «Политики обдумывали стратегию, радикалы готовили боевиков. Лагеря эти существовали со времен Ющенко. И, по сути, нам их побороть не удалось. Как только мы их начинали зажимать, лагеря начинали проводиться в Польше, Латвии, Литве. Самое интересное, что у нас многие обладминистрации оплачивали так называемые вышколы из бюджета государства. Вышколы — это как «Зарница». Там была подготовка к боевым действиям, где использовались различные виды боевого оружия. Посредником в украинском перевороте США выбрали Польшу».

Со слов Якименко выходит, что переворот готовили к президентским выборам 2015 года (есть и другие свидетельства). Логично предположить, что выборы собирались объявить «сфальсифицированными» и спровоцировать новый «майдан». Противостоять этим планам украинская СБУ не смогла: не локализовала боевиков, не лишила их финансирования, не прервала логистические цепочки.

МВД тоже не справилось с этими задачами.

Но Западу пришлось переиграть схему и включиться в неожиданно разгоревшиеся протесты уже в конце 2013 года.

За два месяца «евромайдана» в Киев направили на поддержку протестов миллионы долларов.

«С начала майдана нам, как спецслужбе, было заметно значительное увеличение дипломатической почты, которая начала приходить в различные посольства Украины — западные посольства. В десятки раз она превышала обычный режим поставки почты. Второй вопрос: после таких поставок на Майдане появилась иностранная валюта — доллары США уже нового образца, и в ближайших обменных пунктах эта валюта начала появляться», — говорил Якименко.

США не гнушались и напрямую вмешиваться в ход «евромайдана».

12 декабря 2013 года посольство США сообщило, что министр обороны Чак Хейгел разговаривал по телефону с министром обороны Украины Павлом Лебедевым и предостерег его от использования вооруженных сил «в любой форме» против гражданского населения на майдане.

На самом деле странно не то, что «евромайдан» перерос в бойню, а то, что этого не случилось при «оранжевой революции» 2004 года. Тогда удалось справиться с провокациями, спустя десять лет — нет.

Чудеса не повторяются.

7 марта 2018 года Владимир Путин рассказал, что Вашингтон «грубо и нагло» обманул Россию, совершив государственный переворот на Украине в нарушение договоренностей. По словам Путина, накануне свержения Виктора Януковича США обратились к Кремлю, попросив урегулировать ситуацию на Украине и добиться неприменения армии властями, а на следующий день произошел госпереворот, и США оказали полную поддержку «революционерам» вместо того чтобы исправить ситуацию.

«Ну хоть позвонили бы в Кремль, хоть бы что-то сделали, хоть слово бы сказали. Хотя бы сказали — знаете, есть такое понятие, как эксцесс исполнителя, что мы этого не хотели, но так вот события (развивались), но мы сделаем все, чтобы вернуть все в правовое поле», — объяснял Путин.

Вместо этого американцы пошли на обман и, по словам Путина, сами «загнали себя в угол, поддерживая нынешние власти в Киеве».

В этом свете интересно звучат слова президента США Барака Обамы, который 1 февраля 2015 года говорил, что именно Вашингтон «добился передачи власти» на Украине.

Как это произошло?

На третий месяц «евромайдана» начались переговоры Януковича с оппозицией по урегулированию разгорающихся уже по всей стране протестов. 21 февраля 2014 года они подписали соглашение, гарантами выступили страны ЕС.

Документ предусматривал, что на Украине пройдут досрочные президентские выборы — сразу после принятия новой конституции, но не позднее декабря 2014 года. Всем было понятно, что у Януковича не осталось ни одного шанса выиграть выборы: как и Ющенко до него, он растерял всю поддержку в украинском обществе, в том числе на Донбассе: там не любят проигравших.

Но даже при таких условиях соглашение было для Запада сознательным обманным ходом, ловушкой, чтобы, как выразился Обама, «добиться передачи власти».

Если бы Вашингтон действительно хотел деэскалации, он бы настаивал, чтобы президентские выборы состоялись, как предусматривало соглашение, при участии Януковича или другого представителя юго-востока Украины. Для этого США нужно было всего лишь четко и недвусмысленно дать понять украинской оппозиции, что не признают результаты выборов, проведенных вопреки соглашению от 21 февраля. Так же как сделали в 2004 году, когда непризнание ими второго тура президентских выборов привело к проведению «третьего тура».

Но Запад не собирался защищать соглашение.

24 февраля Польша заявила, что считает Виктора Януковича бывшим президентом, отстраненным путем революции. Советник президента Польши по международным вопросам Роман Кужняр пояснил: «Это был переворот, который спровоцировали власти, а потому он оправдан».

27 февраля 2014 года представитель Белого дома Джей Карни сказал, что Белый дом тоже не считает Виктора Януковича главой украинского государства.

Под текстом соглашения еще чернила не высохли, а Януковича уже списали со счетов.

Между тем конституция Украины в статье 108 гласит, что полномочия президента прекращаются досрочно в случае: 1) отставки; 2) неспособности выполнять свои полномочия по состоянию здоровья; 3) смещения с поста в порядке импичмента; 4) смерти.

Ничего этого с Януковичем не случилось.

А что насчет гарантий ЕС?

Посол ЕС на Украине Ян Томбинский пояснил непонятливым, что ни о никаких гарантиях речи вообще не велось, а представители Европы были всего лишь свидетелями подписания соглашения между Януковичем и оппозицией. «Гарантом может выступать украинский народ», — сказал Томбинский.

Фактически Запад официально отмежевался от соглашения.

Он показал, что будет игнорировать соблюдение любых политических договоренностей на Украине, которые учитывают интересы России.

В этот момент в истории анти-России появился новый персонаж: юго-восток Украины.

В середине января 2014 года, чувствуя, что протесты в Киеве выдыхаются, оппозиция пошла на решительные действия: захваты зданий и подмену функций исполнительной власти. Радикалы захватили восемь администраций: Киевскую, Львовскую, Тернопольскую, Хмельницкую, Ровенскую, Черновицкую, Житомирскую, Ивано-Франковскую. Были заблокированы Волынская (в Луцке), Закарпатская (в Ужгороде). Черкасскую оппозиционеры взяли штурмом, но ее отбила милиция. Готовились захваты зданий администраций Запорожья, Одессы, Днепропетровска.

Ответственность взяла на себя «Свобода». Один из ее лидеров заявил: «Мы открыли второй фронт. Областные администрации теперь в руках действительно народной власти. И мы берем в тех регионах полную ответственность за ситуацию».

Депутаты Волынского и Львовского областных советов 25 января 2014 года приняли решение о признании нелегитимной «Народной Рады Украины» и формировании «Волынской областной Народной Рады».

Так начался раскол Украины: никто из «революционеров» не хотел понять, что в ответ последует «обратка»: госадминистрации юго-востока в свою очередь откажутся выполнять распоряжения незаконных структур, стремящихся подменить легитимную власть.

Другое частое объяснение заключается в отсылке к традиционному для наследников бандеровцев чувству превосходства над якобы «быдлом» и «терпилами» из Юго-Восточной Украины, которые должны выполнять все, что им прикажут «национально сознательные» западники.

Будь Украина хоть немного демократичным, то есть правовым, государством, организаторы захвата администраций уже отбывали бы тюремные сроки за инициативу государственного переворота. Но она не демократична.

Конечно, власть Януковича к 2014 году стала, мягко говоря, непопулярной. Повторимся, что его ускоренный курс на евроинтеграцию восприняли с недоумением его сторонники, а резкую остановку курса не понял вообще никто. Попробовав сесть на все стулья, Янукович не усидел ни на одном. Он не стал своим среди чужих, зато превратился в чужого среди своих.

При этом Янукович оставался законно избранным президентом, и никто его статус под сомнение не ставил.

Янукович, по большому счету, был несимпатичен и мутноват, но его Партия регионов сохраняла политический вес в областных, городских и районных советах по всей Украине. Для юго-востока националистические соперники, оппоненты и враги Януковича были неприемлемыми.

И юго-запад высказал ответное слово.

В Киеве и городах, лежащих дальше на запад, «евромайдан» называли «революцией достоинства», в Крыму и на Донбассе его расценили, как беспредел и государственный переворот.

Верховный Совет Автономной Республики Крым призвал Януковича «принять все доступные меры для восстановления общественного порядка, не останавливаясь, если этого потребует ситуация, перед введением чрезвычайного положения».

Днепропетровский областной совет поддержал действия президента и правительства по приостановлению сближения Украины с ЕС, призвал восстановить торгово-экономические отношения с Россией и СНГ и принять все необходимые меры для стабилизации ситуации в стране.

Донецкий областной совет опубликовал заявление: «Требования об отставке правительства и президента не имеют ничего общего с Конституцией Украины и волеизъявлением жителей Украины, которые выразили доверие всенародно избранному президенту Украины Виктору Федоровичу Януковичу».

Херсонский областной совет не поддержал протестующих и опубликовал такое заявление: «Сбой работы правительства даже на несколько часов может привести к полному коллапсу в экономической, финансовой и банковской сферах. Задача региональной власти — не позволить хотя бы на час остановить работу государственных учреждений области, которые отвечают за выплату пенсий, зарплат, тепло в наших домах, наличие товаров, стабильность цен в магазинах и на рынках».

Запорожский областной совет совместно с районными и поселковыми советами региона опубликовал заявление с требованием «жестких и решительных действий, направленных на разблокирование работы органов государственной власти». Депутаты запретили местным политикам призывать к радикальным действиям: «В случае, если наш призыв останется неуслышанным, мы оставляем за собой право адекватно реагировать на их неадекватные действия».

Одесский областной совет назвал события в Киеве «попыткой государственного переворота» и, обратившись к президенту, заявил, что «защита национальной безопасности Украины требует безотлагательного принятия решительных мер».

Луганским областным советом было принято решение о начале формирования народных дружин для защиты местных органов власти от праворадикальных группировок и для поддержания порядка.

Силы были обозначены, фигуры расставлены. Начался финальный акт. Им стала стрельба в Киеве снайперов — «третьей силы».

Когда беспорядки с «евромайдана» перекинулись на ближайшие улицы, оппозиция и Янукович снова попробовали договориться и достигнуть перемирия. Но, по словам депутата Вадима Новинского, «как только мы договаривались о перемирии и как только достигалась возможность прекращения противостояния, вмешивалась третья сила, которая эскалировала конфликт».

Арсен Аваков, исполнявший обязанность министра внутренних дел Украины, в марте 2014 года говорил о том же: «Ключевым фактором в этом противостоянии, которое вылилось в кровавое побоище в Киеве, которое перевернуло фронт с ног на голову и ввело в состояние шока, была третья сила. И эта сила — неукраинская».

Снайперы стреляли сразу по обеим сторонам конфликта. Были погибшие среди силовиков и среди протестующих.

Вторым по значимости событием, которое предварило войну на юго-востоке Украины, стал захват оружия экстремистами Западной Украины.

В ночь с 18 на 19 февраля только в оружейных комнатах во Львове и Львовской области сторонники «евромайдана» захватили более 1170 единиц огнестрельного оружия (почти тысячу пистолетов, более 170 автоматов, ручных пулеметов и снайперских винтовок), а также более 18 тысяч патронов.

Грабеж оружейных складов и милицейских отделений прокатился и по другим городам Западной и Центральной Украины.

Куда оно делось? Что-то пошло на войну на Донбассе, но и преступникам досталось немало. Информация об этом время от времени просачивалась в СМИ.

Один из примеров: депутат Геннадий Москаль рассказывал про вооруженные автоматами банды, которые под видом отрядов самообороны терроризируют регионы. «Мы обязаны остановить произвол этих бандитских формирований, чтобы не компрометировать идею евромайдана», — говорил он.

На деле с вооруженными «евромайдановцами» никто не боролся. У правых радикалов, основной боевой силы «евромайдана», возникло ощущение полной безнаказанности. Вскоре ее стала наблюдать вся Украина, в том числе Юго-Восток.

Исключительно серьезным ударом, с точки зрения восстановления справедливости, стал Закон, разработанный Верховной Радой и подписанный и.о. президента Турчиновым, о «недопущении преследования и наказания лиц», участвовавших в «евромайдане». Закон освобождал от уголовной и административной ответственности лиц, которые были участниками массовых акций протеста, начавшихся в Киеве 21 ноября 2013 года.

Он амнистировал и тех людей, которые захватили и возглавили областные советы во Львове, Тернополе и в Луцке, объявив о неподчинении киевским властям. Закон освободил от уголовной ответственности лиц, только на «майдане» убивших минимум 16 сотрудников МВД и поджигавших «мирным коктейлем Молотова» других правоохранителей.

Подписанный Турчиновым Закон потрясающе страшен и тем, что впервые в украинском праве ввел институт коллективной амнистии. Ведь логика освобождения от наказания во всем мире другая: сначала следствие, затем суд, который выносит приговор, и только после этого амнистия.

Новый закон утверждал, что «неприбытие на судебное заседание лиц, которые были уведомлены о месте и времени рассмотрения вопроса, не препятствует проведению судебного заседания».

Даже это переходные власти посчитали недостаточным, и Генпрокуратура направила всем прокурорам письмо, потребовав освободить и реабилитировать всех участников массовых протестов «евромайдана» без решения судов.

По этому Закону от ответственности освобождали в том числе тех, кто совершил в ходе «евромайдана» «действия, направленные на насильственное изменение или свержение конституционного строя или на захват государственной власти», «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля» — и еще более шестидесяти уголовно наказуемых действий.

То, что украинское государство без проведения расследования простило очевидные преступления «евро-майдановцам», на первый взгляд, не имеет прямого отношения к превращению Украины в анти-Россию. Однако власти своим решением четко продемонстрировали обществу неравенство в подходах к преступлениям.

На предложение объявить такую же амнистию на Юго-Востоке людям, которые выступили против «евромайдана», власть ответила отказом.

Одно насилие оказалось неподсудным и «оправданным» (которое «за евроинтеграцию»). Другое — преступным и неприемлемым (за равноправные отношения Украины с ЕС и РФ).

Избирательным правосудием власть настроила против себя всех тех, кто не был согласен со столь топорной идейной и территориальной сегрегацией. «Нам власть все простила, и еще простит, все списала, и еще спишет», — говорил бандит Крюк в фильме «Холодное лето 1953-го». Амнистия от Турчинова стала таким же списанием преступлений, совершенных во благо революции и породившим чувство вседозволенности укронационалистов-радикалов.

И они не остановились.

Украина крепко запомнила примеры безнаказанности правых радикалов.

Спустя полтора года после «евромайдана», 31 августа 2015 года, член молодежной организации «Сокол» праворадикальной партии «Свобода» Гуменюк бросил гранату рядом со зданием парламента. Погибло четыре нацгвардейца. Следствие по этому делу спустили на тормозах, никто не понес ответственности.

Более того, после «евромайдана» началось сращивание радикалов, ультранационалистов и правоохранительных структур.

Глава МВД Арсен Аваков на вопрос, как радикалы стали сотрудниками милиции, говорил, что их взяли, чтобы перековать «в настоящих бойцов».

«Лучшее боевое подразделение Нацгвардии — это «Азов». Это мое глубокое убеждение. Самые дисциплинированные. Среди них кто-то солнцепоклонник, кто-то христианин, кто-то националист в крайней степени. А это что, запрещено? У вас же есть своя религия? У меня своя. Мы проходим переходный период», — рассказывал он.

«Азов» в те годы проходил «переходный период» и рос, как на дрожжах.

ПЕРИОД ПОРОШЕНКО

После «евромайдана» и смещения с поста законного президента Виктора Януковича Верховная Рада назначила досрочные президентские выборы. Они состоялись уже 25 мая 2014 года. За две недели до этого в Донецкой и Луганской областях прошли референдумы о самоопределении, по итогам которых регионы объявили о своей «государственной самостоятельности». Украинские выборы президента здесь не проходили. В Крыму тоже: не признав «евромайдан», полуостров принял на референдуме решение выйти из состава Украины и войти в состав Российской Федерации. Эти референдумы Украина не признала.

В первом же туре президентских выборов победу одержал Петр Порошенко, которому предстояло решить целый клубок вопросов: Крым, Донбасс, вопросы отношений с Россией.

Из предвыборной программы Петра Порошенко 2014 года: «Граждане Украины не смогут чувствовать себя в безопасности, пока мы не урегулируем наши отношения с Россией. Использую в полной мере весь свой дипломатический талант и политический опыт, чтобы обеспечить деэскалацию конфликта, избежать войны и сохранить мир, найти приемлемые способы сотрудничества с Россией, прежде всего экономические — но с учетом необратимости нашего европейского выбора и территориальной целостности Украины».

В период избирательной кампании и сразу после нее Порошенко производил впечатление адекватного политика, которому можно не верить, но все же полагаться на его здравый смысл.

Впечатление было связано с особенностями его политической и деловой биографии. Порошенко был министром экономического развития и торговли в правительстве Януковича, руководил шоколадным концерном «Рошен», чьи производства находились, в том числе, в России: само название «Рошен» было образовано из его фамилии, без первых и последних двух букв.

Считалось, что Порошенко должен ясно понимать: именно мир, а не война позволит ему сохранить и приумножить собственное богатство. Увы, украинское общество в выборе президента ошиблось, уже не в первый раз и еще не в последний.

Вначале все представлялось иначе.

На инаугурации Порошенко даже часть речи произнес по-русски, публично пообещал приехать на Донбасс «с миром, с проектом децентрализации власти, с гарантией свободного использования в регионе русского языка, с твердым намерением не делить украинцев на правильных и неправильных».

В интервью французской газете «Le Figaro» он повторил: «Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что никогда нам не удастся вернуть Донецкую и Луганскую область путем военных действий. Нам следует вести там борьбу за умы и сердца людей».

Впечатление «нормальности» Порошенко тянулось совсем недолго, до середины лета 2014 года.

Пока Порошенко рассуждал о решении вопроса с Юго-Востоком, Донбасс настойчиво требовал от Киева сесть за стол переговоров и, в общем, просил немного — расширить права на самоуправление. В рамках Закона о децентрализации это можно было организовать.

Ситуация не выглядела обреченной: представители Киева ездили на Донбасс, представители Донбасса — в Киев. Шли разные встречи, но окончательное решение упиралось в волю Порошенко.

«Сейчас об этом никто нигде ничего не говорит. А тогда, между инаугурацией Порошенко и сбитым в луганском аэропорту Ил-76 с украинскими десантниками на борту, было и время, и возможность перевести конфликт из вооруженного столкновения за стол переговоров. Но никто не собирался включать заднюю и общаться с террористами, хотя тогда с госучреждений на Донбассе никто еще не срывал украинские флаги. После 14 июня, когда мы сразу потеряли 54 бойца (49 десантников под Луганском и пять погранцов на мосту в Мариуполе), любые переговоры стали в принципе невозможны — пролилась кровь и позаливала всем глаза и разум», — вспоминал общественный активист, волонтер и спортсмен Алексей Мочанов.

Если верить Мочанову, «окно возможностей» для достижения договоренностей между Киевом и Донецком с Луганском получалось минимальным: между инаугурацией Порошенко и крушением военно-транспортного самолета Ил-76 с украинскими военными прошла всего неделя.

Но это упрощение ситуации, ведь тогда за президентом Порошенко стояла не только возможность диктовать событиям собственную политическую динамику, но и мощная поддержка общества, которое не верило, что конфликт между Киевом и Донецком — Луганском «всерьез и надолго», и было готово принимать разные варианты компромисса, лишь бы избежать большой войны.

«Окно возможностей» было длиннее, но едва ли больше пары месяцев.

Что мог сделать Порошенко?

К примеру, мог последовать совету к тому времени уже бывшего советника президента США по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, которого сложно упрекнуть в излишней симпатии к России.

Бжезинский считал, что Украину спасет от России «финская схема», при которой независимая и территориально целостная Украина будет вести нейтральную внешнюю политику, как, например, Финляндия.

«Такая политика включает формирование добрососедских отношений с широкомасштабными экономическими отношениями с Россией и ЕС; воздержание от входа в военный союз, который Москва расценивает, как враждебный для себя, но который бы расширял ее привязанность к Европе», — считал Бжезинский.

При желании Порошенко вполне мог, прикрываясь мнением Бжезинского, провести в Киеве международную конференцию, вполне возможно, при участии того же Бжезинского, и поставить вопрос о «финляндизации» Украины (в тогдашнем значении этого слова).

Еще Порошенко мог обыграть инициативу, идущую «снизу». В октябре 2014 года бойцы восьмой афганской сотни из пятой роты украинского батальона «Днепр» и один из лидеров вооруженных формирований Луганской народной республики вышли друг с другом на связь по скайпу и обсудили темы геополитики, влияния «третьей силы», которая срывает договоренности о перемирии, поговорили о бесчеловечном отношении к пленным с обеих сторон и о шагах выхода из кризиса.

Порошенко мог сказать: смотрите, инициатива «снизу», от «полевых командиров», и власть должна на это реагировать.

Но не захотел.

По словам политика Нестора Шуфрича, Порошенко «решил зачистить Донбасс военным путем». Кажется, его убедили, что можно провести победный блицкриг, и он в это поверил.

Шуфрич назвал главным виновником большой войны на Донбассе начальника службы Госохраны Валерия Гелетея, который весной — летом 2014 года занимал должность главы Минобороны Украины.

«У Порошенко были все карты в руках, он мог тогда реализовать мир, но он решил реализовать блицкриг, он думал, что победит, этот тупой Гелетей его в этом убедил, — говорил Шуфрич, — да, Гелетей — это тупое животное, которое убедило Порошенко в 2014 году воевать. И вот последствия, которые мы все испытываем».

Если верить Шуфричу, Порошенко поддался влиянию и решил примерить на себя образ «великого стратега», войти в историю украинским де Голлем.

Гелетей в самом деле славился небольшим умом. К примеру, утверждал, что Россия применяет против украинских военных тактическое ядерное оружие.

Блицкриг не удался. В феврале 2015 года украинские войска угодили в «котел» в городе Дебальцево, и Порошенко пошел на переговоры и Минские соглашения.

Минские соглашения подразумевали прекращение огня с обеих сторон, запуск переговорного процесса и возвращение Донбасса в состав Украины на правах автономии, чтобы страна стала федерацией по образцу России. Еще Донбасс просил обеспечить статус русского языка в Донбасском регионе, как второго государственного. Только и всего.

Но Минские соглашения Украина выполнять не стала. Для Запада они с самого начала были фикцией, и следующая указаниям Запада Украина договоренности проигнорировала, оставив их пустыми декларациями.

В 2022 году экс-канцлер Германии Ангела Меркель в интервью газете «Die Zeit» призналась, что Минским соглашениям на Западе отводили роль заморозки конфликта, которая была нужна, чтобы дать Украине время накопить силы. Мнение Меркель подтвердил еще один участник минских переговоров, тогдашний президент Франции Франсуа Олланд. По его словам, Минские договоренности дали Украине необходимое время для укрепления вооруженных сил и на время остановили «наступление россиян».

Наконец, и сам Порошенко в 2022 году рассказал, что Минские соглашения дали Украине восемь лет для строительства «армии, экономики и глобальной проукраинской антипутинской коалиции».

Порошенко подписал Минские соглашения и, чтобы их не выполнять, блефовал и выкручивался.

Выполнение воли западных покровителей означало для него отказ не только от Минских соглашений, но и от любых переговоров с Москвой и Донбассом, в ходе которых он мог бы укрепить суверенитет Украины и ее независимость от Запада.

Но «коготок уже увяз».

У Порошенко остался один путь — безальтернативный курс на построение из Украины анти-России и подготовку Украины к большой войне с Россией.

Порошенко сделал это с особым цинизмом.

В обращении к жителям Донбасса от 2014 года он рассказывал, что это «трудолюбивые и мирные люди», к которым он чувствует «симпатию, любовь и уважение». «Их безопасность является нашим главным приоритетом.» — добавлял он.

Слова про «трудолюбивых и мирных людей» — цинизм высшей пробы.

Невозможно спокойно относиться к тому, кто говорит о «трудолюбивых и мирных людях» в то самое время, когда идет их убивать.

Порошенко кроме запуска «блицкрига» подписал указ по фактической экономической блокаде отколовшихся территорий Донбасса, или, как называли на Украине, ОРДЛО (отдельных районов Донецкой и Луганской областей).

«У нас работа будет — у них нет, у нас пенсии будут — у них нет, у нас забота о детях, пенсионерах будет — у них нет, у нас дети пойдут в школы и детские сады — у них они будут сидеть в подвалах. Потому что они ничего не умеют делать. Так и именно так мы выиграем эту войну», — пояснял свое решение Порошенко уже в ноябре 2014 года.

Это политика не просто территориальной сегрегации населения, а полноценный апартеид.

Чтобы подстраховаться от возможной негативной реакции западного общества, Порошенко поручил МИД и Минюсту проинформировать Генерального секретаря Совета Европы о принятых мерах, которые хотя и «отступают от международных обязательств страны в области прав человека и свобод, но необходимы в связи с имеющейся опасностью для украинской нации».

Например, лишение пенсий и социальных выплат граждан Украины, проживающих на неподконтрольных Киеву территориях Донецкой и Луганской областей.

Конвенция ООН знает такое нарушение и называет его социальным геноцидом: предумышленным созданием для какой-либо группы людей таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное их уничтожение.

Порошенко лишил жителей Юго-Востока избирательных прав.

В конституции указано, что на Украине «признается и гарантируется местное самоуправление». Так и было везде, кроме Донбасса. Местное самоуправление Киев считал неважным и не проводил местные выборы, прикрываясь вопросами безопасности избирателей. Выборов органов местного самоуправления не было даже в подконтрольных украинским властям населенных пунктах Донбасса, а это 91 населенный пункт в Донецкой и 31 — в Луганской областях. При этом выборы в Парламент и президентские выборы там проводились, как и на всей территории Украины: и в 2014, и в 2019 годах. Они почему-то считались безопасными. Только в случае местных выборов мешала мифическая забота о безопасности избирателей.

При Порошенко была задействована вся мощь государственной пропаганды для укоренения стереотипа, что на юго-востоке Украины живут запуганные и закомплексованные «ватники» без стабильных политических и религиозных убеждений, «оболваненные российской пропагандой», которых можно и нужно «нагнуть» и «прогнуть».

Идея была не новая. Первый раз политтехнологи изобразили жителей Донбасса недалеким тупым «быдлом» еще во время «оранжевой революции», когда в Киев стянулись политически заряженные жители сельских районов Западной Украины. На домах, прилегающих к палаточному городку митингующих, тогда развесили объявления «Не ссы в подъезде — ты же не донецкий».

Киевский журналист Андрей Манчук вспоминал об этом: «В те дни я много раз слышал шуточку о «подъездах». Ее с удовольствием повторяли мои знакомые. Они вполне искренне считали «донецких» пассивным покорным «быдлом», полудикими орками подземного украинского Мордора, противопоставляя их «граждански сознательному» и «свободолюбивому» населению других регионов».

А летом 2013 года по Киеву ходили симпатичные девочки и мальчики в белых футболках с рисунком кулака, сжимавшего хвост пойманной крысы, и лозунгом «Гэть (прочь) донецких!» Особый колорит кампании заключался в том, что ее проводила Европейская партия Украины.

При Порошенко жители Донбасса в глазах киевлян и западных украинцев стали подлинными нелюдями. Премьер-министр Украины Арсений Яценюк на официальной интернет-странице правительства так и называл их — «недочеловеками» (subhumans).

Юлия Тимошенко считала, что Донбасс надо обнести колючей проволокой.

Известный украинский журналист Богдан Буткевич называл главной проблемой Донбасса тот факт, что там живет «дикое количество абсолютно ненужных людей». По его подсчетам, их примерно полтора миллиона. Буткевич полагал, что рецепт решения проблемы прост: «Есть определенная категория людей, которых надо просто убить».

Активист «Правого сектора» Елена Белозерская однажды решила нужным уточнить, что массовые репрессии против донбасских «ватников» не нужны, хотя это и «непопулярная мысль». Она говорила: достаточно сделать так, «чтобы они боялись». «Должны ходить абсолютно дикие, нереальные слухи такого типа, что люди, на которых донесли, что у них дома георгиевская лента, исчезают бесследно, что существуют какие-то летучие отряды карателей — все, что угодно. Штука в том, что когда они боятся — они уважают», — говорила Белозерская.

При Порошенко даже назначенные им на Юго-Восток региональные руководители едва ли не соревновались в оскорблении жителей вверенных им регионов.

27 июля 2015 года глава Донецкой областной военно-гражданской администрации Жебривский говорил, что у людей здесь «вместо мозгов вата». «Им промыли мозги рашистской пропагандой полностью», — пояснял он происхождение «ваты».

Порошенко не решился бы столь нагло нарушать гражданские права, если бы не был уверен: Запад все это пропустит мимо внимания.

В самом деле, уже на первые «урезанные», без юго-восточных голосов, парламентские выборы 2014 года министр иностранных дел Великобритании Дэвид Лиддингтон откликнулся дифирамбами и назвал их «красноречивым примером демократических процессов».

Глава Европейского парламента Мартин Шульц назвал их «упорядоченными, справедливыми и плюралистическими».

Президент США Барак Обама тоже выразил правительству Украины благодарность за отличное проведение избирательной кампании. И добавил, что США не признают никаких выборов, которые «сепаратистские районы» проведут без участия Киева.

Получается, демократичными посчитали, например, зенитки и минометы добровольческого батальона «Днепр-1» перед 59-й окружной избирательной комиссией в поселке Великая Новоселка Донецкой области. Солдаты батальона силой забрали с избирательных участков официальных наблюдателей от оппозиции, подложили им в сумки гранаты и обвинили в подготовке теракта.

На другом участке в Донецкой области несколько человек с автоматами, с опознавательными знаками «Батальон «Донбасс» выгнали всех членов комиссии и наблюдателей из помещения и вбросили множество бюллетеней в урны. Результаты участка Киев признал действительными…

До 2019 года Порошенко иногда все же надевал маску «миротворца».

После парламентских выборов 2019 года окончательно отбросил ее в сторону и с утроенной силой занялся строительством из остатков Украины анти-России.

Статья 15 конституции Украины гласит: «Общественная жизнь в Украине основывается на принципах политического, экономического и идеологического многообразия. Ни одна идеология не может признаваться государством как обязательная».

Но Порошенко занимался именно искоренением «неправильной» идеологии.

Март 2015 года был отмечен четырьмя «декоммунизационными» законами, а в апреле Порошенко подписал закон «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке», который объяснял, кто в независимой Украине считается героем и кто не считается. Там все герои сплошь националисты.

Понятно, что анти-России были нужны «фальшивые ценности», и Порошенко безразлично относился к тому, как воспримут его «декоммунизацию» на отколовшемся юго-востоке.

В вопросе голодомора Порошенко не только продолжил, но и существенно усилил заложенную при Ющенко антироссийскую интерпретацию. Он призвал Россию «хотя бы» покаяться за голодомор: «Хотелось бы, чтобы пусть не мы, — но лучше, чтобы мы, — а наши дети дождались невероятного: чтобы и в России произошли такие изменения, при которых новая российская элита тоже признала бы голодомор геноцидом. Или хотя бы покаялась за него».

Он пояснил: если Россия считает себя преемником Советского Союза, то должна отвечать за преступления этого государства: «Россия взяла на себя не только активы Советского Союза, но и ответственность за преступления советского режима».

Это принципиально новый поворот в антироссийской интерпретации голодомора: от России впервые прямо потребовали признать ответственность за гибель миллионов украинцев.

В 2018 году Порошенко добавил, что такое преступление, как голодомор, не имеет срока давности.

Таким образом, он не просто сместил акценты с действий коммунистической власти на Россию как государство. Задолго до 24 февраля 2022 года Порошенко поставил вопрос об ответственности России перед Украиной, а отсюда полшага до требований компенсации.

При Порошенко особую активность развил Украинский институт национальной памяти, директором которого в 2014 году был Владимир Вятрович — он и стал идеологом националистического курса Порошенко.

24 марта 2015 года Порошенко подписал указ о праздновании 70-й годовщины «Победы над нацизмом в Европе и 70-й годовщины завершения Второй мировой войны». Указ утверждал в том числе усиление заботы об участниках украинского освободительного движения. Был назначен особый государственный праздник — День памяти и примирения, который должен отмечаться 8 мая.

Вместо Великой Отечественной стала Вторая мировая. А наравне с ветеранами, победившими нацизм, стали чествовать бандеровцев — под лозунгом примирения.

В 2017 году Верховная Рада приняла закон о внесении изменений, предполагающих везде вместо названия «Великая Отечественная» использовать «Вторая мировая».

Помните? «Мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить».

При Порошенко внешнее управление Украиной приобрело на удивление уродливый и всеобъемлющий характер.

Со стороны это смотрелось так, словно кто-то предельно циничный вознамерился поставить над Украиной чудовищный эксперимент на выживание, на терпение при нагибании и при уничтожении собственного достоинства.

Внешнее управление при Порошенко выразилось во всем, в том числе в кадровой политике.

После победы Порошенко на выборах было понятно, что его окружением станут либо люди, с которыми он привык заниматься коррупцией, либо американцы навяжут ему своих управляемых из-за океана персонажей. Из двух зол Порошенко выбрал оба.

Он притащил с собой во власть бизнес-партнеров разных лет (И. Кононенко, О. Свинарчука (Гладковского), Ю. Косюка, Б. Ложкина, Ю. Стеця) и в то же время обратился к американцам с просьбой помочь кадрами.

Администрация Порошенко беззастенчиво пошла в международную консалтинговую компанию WE Partners с заказом на список потенциальных министров. В WE Partners рассказывали, что подбирали кандидатов не только на Украине, но и за границей, где искали «менеджеров украинского происхождения, которые построили успешную карьеру за рубежом, особенно из Канады и США, где украинская диаспора традиционно большая, а также из Великобритании».

Иными словами, Порошенко стал первым президентом, кто не погнушался лично и публично просить Запад о внешнем управлении.

В Киев десантировали целую толпу высших чиновников: граждан США Наталию Яресько (министр финансов), Энтони Тетера («Укроборонпром»), Ульяну Супрун (и.о. министра здравоохранения), граждан Польши Славомира Новака («Укравтодор») и Войцеха Балчуна («Украинские железные дороги»), граждан Грузии Гизо Углаву (первый замдиректора Национального антикоррупционного бюро Украины), Александра Квиташвили (министр здравоохранения), Хатию Деканоидзе (глава Национальной полиции), Эку Згуладзе (первый заместитель министра внутренних дел) плюс Михаила Саакашвили со всеми приближенными к нему лицами.

Запад взял под плотный контроль украинское правительство, спецслужбы, армию.

Интересно, о какой независимости здесь можно говорить?

С таким окружением Порошенко приходилось выполнять все прихоти заокеанских «партнеров».

Самый известный факт связан с генпрокурором Украины Виктором Шокиным, который где-то перешел дорогу интересам Запада.

В 2018 году тогда еще вице-президент США Джо Байден рассказал такую историю: в Киеве он потребовал уволить генпрокурора Шокина, а когда это не сделали, заявил, что обещанный миллиард долларов кредитных гарантий Украина не получит. Когда с ним стали спорить Порошенко и премьер Яценюк, Байден отрезал: «Я уезжаю через шесть часов, и, если ваш генпрокурор не будет уволен к тому времени, вы не получите денег. И этот сукин сын был уволен. На его место поставили того, кому на то время доверяли», — вспоминал Байден.

Множество других фактов внешнего управления обнародовал на пресс-конференциях народный депутат Украины Андрей Деркач, которому достались записи разговоров Порошенко с вице-президентом США Байденом и госсекретарем Керри.

Все они четко показывают: при Порошенко американцы завершили установление контроля над всеми ключевыми сферами государственной и общественной жизни Украины.

Порой это принимало анекдотичные формы. Например, когда заместитель председателя парламентской фракции БПП, друг и бизнес-партнер Порошенко Игорь Кононенко рассказал журналистам, что назначение нового руководителя Службы внешней разведки «уже согласовали с американцами и англичанами». «Это необходимо согласовывать с союзниками», — удивил он всех. Так и хотелось уточнить, согласовывает ли Британия и США назначения в ЦРУ и МІ-6 с Петром Порошенко?

В угоду США Порошенко подписал закон со скучным названием «О Высшем антикоррупционном суде». Закон требовали американцы, получившие с его помощью контроль по отбору специалистов в этот суд, что позволяло им «держать на крючке» практически любого госслужащего Украины.

За это американцы, как обычно, пообещали продолжение финансирования Украины через МВФ.

В 2018 году под контроль США попала и Центральная избирательная комиссия. По словам ее бывшего председателя Михаила Охендовского, из США прибыл уполномоченный человек, который встретился с руководством Верховной Рады и провел с ними «содержательную» беседу, указав: если не заменят состав центризбиркома, США никакие украинские выборы больше не признают. Руководство, разумеется, сменили.

Война на Донбассе затянулась на годы. Минские соглашения оставались нереализованными. Все это время Украина занималась усилением и модернизацией армии. А Порошенко озвучил идейную «триаду» для страны: «Армія! Мова! Вїра!» (Армия! Язык! Вера! — ред.).

Армия — на первом месте.

Про ее значение говорил один из людей Порошенко, Юрий Луценко. Он объяснял, что надо подготовиться к тому, чтобы снести Донбасс одним махом, когда придет время.

«Взять Донецк и Луганск ура-патриотическим штурмом, наверное, можно. Но уличные бои унесут десятки тысяч жизней лучших из нас. А еще это приведет к полному коллапсу и так едва живой экономики. Разумнее сделать это другим методом и тогда, когда у нас будет более сильная армия и экономика. Примером может служить Хорватия. После взятия Югославской армией Вуковара, где героически пали тысячи защитников независимости, хорваты вынуждены были согласиться на существование Сербской страны. Три года они не просто терпели, а строили экономику и армию. А затем в течение часов танковой атакой смели сепаратистов со своей земли».

Побеждать в экономической и военной гонке планировалось за счет иностранцев, конечно.

«Для победы в этом соревновании нам нужно провести радикальные реформы, решительную борьбу с коррупцией и получить новый План Маршалла от Запада. 5–7 многомиллиардных инвестиций США, Германии, Китая или Франции станут лучшей гарантией нашей победы над совдепом Лугандона», — говорил Луценко.

Как показало дальнейшее развитие событий, именно такой точки зрения, ничего общего не имеющей с Минскими соглашениями, придерживался и Запад.

ПЕРИОД ЗЕЛЕНСКОГО

Зеленский заявил о себе, как о политике, меньше чем за год до выборов президента — в новогоднем обращении 31 декабря 2018 года. До этого США готовили в «сменщики» Порошенко рок-музыканта, лидера группы «Океан Эльзы» Святослава Вакарчука.

Еще в 2015 году Вакарчук стал стипендиатом программы «Yale World Fellow». Полугодовое обучение по этой же программе в Йельском университете проходил Алексей Навальный. Наверное, это можно назвать смотринами и частью подготовки будущих агентов влияния.

К концу 2015 года Вакарчука в качестве будущего политика и кандидата в президенты стали раскручивать целенаправленно. Он должен был победить на выборах под лозунгами о мире и добрососедстве.

В интервью Вакарчук рассказывал про важность русскоязычной культуры Украины, которой можно и нужно гордиться. При этом, конечно, в реальности не выступал против законодательных инициатив Порошенко по вытеснению русского языка.

В разных местах Вакарчук принялся излагать свои мысли о будущем Украины. Иногда довольно необычные. К примеру, предлагал, ни много ни мало, изменения в конституцию, чтобы выбрать один центр власти: или кабинет министров, или администрацию президента. Забавно смотрелись усилия беседовавшего с ним журналиста выставить рок-музыканта экспертом по конституционализму.

В 2016 году пиар усилился. В прессе замелькали заметки, что Вакарчук был бы сильным кандидатом на президентских выборах.

В том же году Вакарчук получил от Порошенко орден Свободы и выступил с программной речью, весьма неожиданной в присутствии Порошенко.

Ему нащупывали аудиторию. Сегодня он говорил про патриотизм и идентичность, завтра — про комфорт и перемены.

Все, разумеется, ради красного словца, нередко с огрехами.

В одном выступлении он мечтал о строительстве самостийной Украины на основе славянской идентичности. Именно славянской, но какой именно, не уточнил: чешской, болгарской, сербской, русской?

В 2017 году к раскрутке Вакарчука подключили социологов.

Летом информагенство УНН сообщило, что, по результатам соцопроса, самым высоким уровнем доверия у украинцев среди политиков и общественных деятелей пользуется Святослав Вакарчук (39,7 % ему доверяет; 39,3 % не доверяет), на втором месте — Владимир Зеленский (32,5 % против 44,8 %).

Вакарчук выглядел перспективно, Запад прямо-таки толкал его к участию в президентских выборах.

Эксперт «Atlantic Council» Мелинда Харринг в 2019 году говорила, что рок-звезда Вакарчук — единственный человек, который способен объединить раздробленные после «евромайдана» политические силы, стать общим для них лидером.

Все усилия западников по раскрутке Вакарчука пошли прахом. Проявился человеческий фактор. Кажется, Вакарчук в очередной раз просто понял, что ему не комфортно в политике. На это намекают его прошлые решения дважды (11 сентября 2008 года и 19 июня 2020 года) сложить с себя полномочия депутата Верховной Рады.

Впрочем, не исключено, что Вакарчук еще передумает и решится пойти в президенты, хотя это будет необычно даже для украинской политики, которую, в целом, трудно чем-то удивить.

Вместо Вакарчука на выборы выдвинулся Владимир Зеленский. За него голосовали, как раньше за Порошенко: благодаря мирным заявлениям. В Зеленском тоже видели президента мира, а не войны.

Люди хотели элементарного: прекращения идеологического накала, приостановки войны на Донбассе и, наконец, стабилизации экономики.

Годы Порошенко обернулись подлинным «тарифным геноцидом», с 2014 года цены на жилищно-коммунальные услуги для украинцев выросли на 871 %. В частности, цена на газ — на 1313 %, отопление — на 1223 %, электроэнергию — на 500 %, водоснабжение и водоотвод — на 760 %, централизованное водоснабжение горячей водой — на 559 %.

На выборах Порошенко с треском проиграл Зеленскому, который обещал все то же, что Порошенко четырьмя годами ранее.

Во время своей инаугурации Зеленский витийствовал: «Я без колебаний готов потерять свою должность, чтобы только наступил мир. Не мы начали эту войну. Но нам эту войну заканчивать».

Красивые слова.

Много говорил он и о проблеме русского языка.

Например, так: «Не надо никого ломать, как когда-то выжгли украинский язык из Украины. Мы не должны выжигать тех, кто говорит на других языках».

Или так: «Если на Востоке и в Крыму люди хотят говорить по-русски, отцепитесь, отстаньте от них. На законном основании дайте им говорить по-русски. Язык никогда не будет делить нашу родную страну. У меня еврейская кровь, я говорю по-русски, но я гражданин Украины и люблю эту страну и не хочу быть частью другой страны».

После выборов у Зеленского, при его уровне поддержки в 73 %, было реальное «окно возможностей» как минимум в несколько месяцев, чтобы решить наболевшую проблему конфликта на Донбассе. Прояви он политическую волю, война бы закончилась уже в 2019 году.

То, что именно война — главный его вызов, Зеленский отчетливо понимал.

В 2018 году в интервью он говорил, что «хоть с чертом лысым готов договориться, лишь бы не умер ни один человек… Хотим мы или нет, надо через себя переступить», — рассказывал он о готовности к компромиссам. По его словам, договариваться о прекращении конфликта должны делегации России и Украины.

Но слова оставались словами.

Спустя несколько лет экс-руководитель Офиса президента Андрей Богдан скажет, что в Кремле ждали от Зеленского мирного решения проблемы, и Зеленский обещал Владимиру Путину выполнить Минские соглашения. Однако не выполнил.

Того же ждали от Зеленского на Украине.

Летом 2019 года 70,4 % граждан Украины считали, что президент должен пойти на прямой диалог с Россией в вопросе Донбасса, 60,7 % — что Украина должна идти на компромиссы ради восстановления мира и возвращения территорий. При этом 86,2 % отметили, что лично для них война на Донбассе — самая важная проблема. На втором месте был рост тарифов на коммунальные услуги (85,5 %).

В Париже в то же время Зеленский на прессконференции обещал: «Мы готовы действовать в Минском формате, остановить огонь. И я не раз это декларировал».

А спустя три года весь мир узнает: для Запада и Украины Минские соглашения были блефом и обманом. Напомним слова Ангелы Меркель: «Все понимали, что Минские соглашения лишь заморозили конфликт в Украине и дали ей время накопить силы». Владимир Путин прокомментировал их так: «Участники соглашения обманывали Россию, а переговоры тогда велись лишь для «накачки» Украины вооружениями».

На самом деле, признание Меркель удивительно. Ведь не зря со времен Рима до наших дней считается важнейшим принцип «Pacta sunt servanda» — «Договоры должны соблюдаться». Это основополагающий принцип международного права. Мир превратится в хаос, если все решат, что договоры выполнять не обязательно.

Признание Меркель в корне подорвало доверие к первым лицам Запада.

Вопрос без ответа: знал ли Зеленский во время прессконференции в Париже, что Минские соглашения — это не всерьез и нужны только для отвода глаз, что выполнять их не обязательно и, более того, нельзя.

Может быть, не знал и его поставили в известность позже: слишком уж искренне звучала фраза про «черта лысого».

Предположим, что Зеленский только после избрания главой Украинского государства разобрался, что ему приготовили роль зиц-председателя Фунта, болванчика для забалтывания Минских соглашений. Но Зеленский мог как минимум об этом заявить.

Он мог бы предложить свое соглашение, свой вариант действий, начать новые переговоры, стать промоутером окончания войны, выработать и навязать событиям другой сценарий.

Зеленский мог бы первую поездку в качестве президента совершить в Донецк, ведь его избирали как президента мира. Такая поездка была уместной и после триумфальных для него результатов парламентских выборов 2019 года.

В 2019 году он мог заставить полностью зависимое от него парламентское большинство в лице его партии «Слуга народа» принять любые законопроекты, необходимые для окончания войны.

Он ничего не сделал. Он стал пассивным участником имитации Минских соглашений, как и Порошенко.

В 2023 году в интервью немецкому изданию «Шпигель» Зеленский говорил про Минские соглашения, что это был поезд, катившийся под откос, он в него заскочил, но остановить поезд было невозможно: «Я с самого начала не видел в этих соглашениях желания сохранить независимость Украины. Я так понимаю смысл этих соглашений: кому-то хотелось хоть ненадолго насытить аппетит России за счет Украины. Тянуть время — это вполне нормальное для дипломатии занятие. Никогда ведь не знаешь: вдруг принимающий решения субъект умрет — и тогда вдруг нет проблемы, все становится проще».

Зеленский «тянул время» и врал.

Даже перед 24 февраля 2022 года он занимался этим и успокаивал граждан Украины, что никакого разрастания конфликта не будет: «Всем нашим гражданам, особенно пожилого возраста, нужно это понять. Выдохнуть. Успокоиться. Не бежать за гречкой и спичками. Что вам делать? Только одно. Сохранять спокойствие, холодную голову, уверенность в своих силах, в своей армии, в нашей Украине. Не накручивать самих себя, на все реагировать мудро, а не эмоционально! Не думать тревожно и постоянно «Что будет завтра, что же будет в будущем». А знать. Рассказываю. В мае как обычно — солнце, выходные, шашлыки и, конечно, — День Победы».

При этом не секрет, что Запад предупреждал Украину об угрозе вторжения российских войск. Зеленский знал: Россия готовится к серьезным действиям.

Бывший советник Зеленского Арестович потом объяснял, зачем президент обманывал народ. По словам Арестовича, если бы руководство страны заговорило про риски военных действий, из Украины начался бы массовый панический отток беженцев в 8—12 миллионов человек. Они бы перекрыли все дороги, и военные не смогли бы добраться к зоне обороны.

«Полный паралич дорог. Было бы забито все. Никоим образом мы не справились бы с этой ситуацией. Единственный выход — танками давить собственных граждан, расстреливать, чтобы пройти через мосты… И теперь вопрос — какое решение мы должны были принять? Либо умолчать, либо оставить парализованной страну, или, наверное, сдать все левобережье», — говорил Арестович.

Но остается вопрос: как после такого откровенного вранья верить Зеленскому или Арестовичу? Где гарантия, что, соврав в столь важном вопросе, они не продолжат обман?

Недоверие к Зеленскому только возрастет, если мы проанализируем упущенные им шансы избежать крупномасштабной войны.

Например, он говорил, что можно провести всенародный референдум для решения конфликта. Однако, как уже говорилось, при Зеленском проведение референдумов так усложнили, что их могла провести только сама власть или очень крупный бизнес. Никакого референдума по Донбассу так и не случилось.

Еще была идея Национальной платформы примирения и единства. Ее предложил коллега Зеленского по шоу-бизнесу, советник секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины Сергей Сивохо. Предполагалось созвать заседание Совбеза ООН и Верховного совета ОБСЕ и на основе Минских соглашений достичь компромисса.

Модель включала в себя три этапа. Первый — «возврат людей», когда жителям неподконтрольных территорий дадут доступ к административным услугам. Второй — восстановление юридических и социальноэкономических связей с этими территориями, восстановление политического и информационного влияния Украины. Третий — собственно восстановление территориальной целостности Украины, проведение президентских и парламентских выборов на Донбассе.

Сивохо с депутатами приехали на Донбасс. Был бы хороший шаг, но праворадикалы — представители «Нацкорпуса» — сорвали его, а самого Сивохо избили.

Вместо того чтобы защитить Сивохо, власть от него отмежевалась. Секретарь СНБО Украины Алексей Данилов так комментировал нападение на Сивохо: «В очередной раз хочу отметить, что Сивохо является одним из моих одиннадцати внештатных советников на общественных началах и никогда не был уполномочен официально представлять позицию СНБО Украины по любым вопросам — будь то ситуации на временно оккупированных территориях или вопросов реинтеграции, пенсий, социальных выплат или любых других».

Сивохо уволили, и на прощание он сказал, что расстроился не из-за потерянной корочки, а из-за потерянного Донбасса.

Другая возможность для Зеленского нащупать возможный путь к примирению была связана с украинским премьером Витольдом Фокиным.

Фокин говорил, что не считает, будто война на Донбассе идет между Украиной и Россией. Он полагал, что на Донбассе нужно провести местные выборы и объявить всеобщую амнистию и еще что альтернативы Минским соглашениям не существует, хотя многие их положения не привлекательны для Украины.

Фокина уволили. Напоследок он назвал поиск властью мирного решения — имитацией, потому что за семь лет ей ничего не удалось добиться.

Собственно, тогда же стало ясно, что привлечение пожилого Фокина (ему было 87 лет) к решению донбасской проблемы было тоже ширмой и пиаром. Как только он сказал, что думает, его выгнали.

Внешнее управление Украиной при Зеленском резко усилилось.

Он объяснял это правилами и долгом.

«Мы дотационная экономика, — говорил он. — Не мы устанавливаем правила сейчас, когда не наша экономика генерирует деньги, а их нам дают. Потому что мы выплачиваем пенсии за счет других государств. Поэтому мы должны считаться с МВФ».

Зеленский сдал контроль над своим кабинетом Западу и «соросятам». При нем самым высокопоставленным представителем «соросят» в украинском правительстве стал премьер-министр Алексей Гончарук. До назначения на пост премьера он возглавлял экспертно-аналитический центр «Офис эффективного регулирования» (BRDO), работавший на западные гранты. Из среды «соросят» вышли министр экономики Тимофей Милованов и генпрокурор Руслан Рябошапка.

Зеленский выполнял все транслируемые через них поручения.

К примеру, США потребовали запретить продажу Китаю украинского предприятия по производству авиадвигателей «Мотор Сич». И Антимонопольный комитет Украины трижды отказал китайским бизнесменам в этой выгодной для Украины сделке.

Самая красочная история случилась в октябре 2020 года, когда временная поверенная в делах США на Украине Кристина Квин пригласила на ужин украинского министра здравоохранения Степанова и сообщила ему, что Украина не будет закупать вакцину российского производства от COVID-19. От закупок тут же отказались.

А что с русским языком?

Помните слова Зеленского, процитированные несколькими страницами раньше?

Забудьте про них.

При нем продолжилась отмена русского языка даже как регионального.

В Одесской области русский язык лишили статуса регионального в декабре 2020 года, в Запорожской области — в марте 2021 года. 13 июля 2021 года суд лишил русский язык статуса регионального в Николаеве.

Продолжился курс на ликвидацию Украинской православной церкви. При Зеленском гонения на УПЦ приобрели тотальный, системный характер.

Напомним историю вопроса.

Леонид Кравчук был создателем и закулисным манипулятором появившейся в 1992 году квазицерковной структуры — Киевского патриархата (УПЦ КП). Его с самого начала возглавил самозваный «патриарх» Филарет. Американцы опекали Филарета, часто встречались с ним, в том числе на высоком уровне.

При Порошенко вселенский патриарх Варфоломей подписал Томос об автокефалии объединенной Православной церкви Украины (ПЦУ), тем самым легализировав Киевский патриархат в церковной среде.

ПЦУ — полноценная идеологическая машина проекта «Анти-Россия». Вне антироссийских настроений эта квазирелигиозная структура не нужна, что признавал и сам Филарет: «Государство всегда заинтересовано в независимой церкви не менее, чем сама церковь». ПЦУ возглавил патриарх Епифаний, которого, видимо, подобрали американцы: он фотогеничен, умеет держаться в эфирах, а самое главное — полностью управляем и клинический русофоб.

Вот что он говорит в проповедях: «Кремлевский тиран и его слуги в военной форме, в костюмах или религиозной одежде пытаются оправдать совершаемое ими зло ссылкой на необходимость защиты традиционных христианских ценностей. Они повторяют риторику нацизма, который подобным образом искал оправдание своим преступлениям. Эти усилия для нас звучат так же, как цитирование дьяволом слов Священного Писания».

Одновременно на Украине ликвидировали структуры Московского патриархата. Логичным итогом стал законопроект о запрете религиозных организаций, аффилированных с Россией.

При Зеленском, в том числе из его окружения, прозвучали даже угрозы физической расправы над иерархами церкви. Один из спикеров власти, Михаил Подоляк, говорил, что не видит проблемы в их «физической зачистке», потому что они остаются «элементом российского влияния на украинскую государственность».

Подоляк в своем экстремизме не был одинок.

В настоящее время очевидно, что Зеленский и его окружение выполняют волю Запада по уничтожению Украинской православной церкви.

Количество захваченных храмов УПЦ увеличивается с каждым месяцем. Власть Украины принимает системные попытки забрать Киево-Печерскую и Почаевскую лавры. При этом ПЦУ не в состоянии заполнить религиозный вакуум, но перед ней такой задачи и не ставят: ПЦУ должна просто пропагандировать анти-Россию.

Зеленский продолжил курс Порошенко и во всех других сферах антироссийской политики.

9 мая стало Днем Европы, День Победы перенесли на 8 мая.

Выжигая все, связанное с совместной историей Украины и России, Зеленский подписал закон о «деколонизации» топонимов. На Украине запретили давать географическим объектам названия, которые могут восприниматься как символизирующие или возвеличивающие Россию. Запретили топонимы, связанные с общими для России и Украины памятными местами, датами, событиями.

«Названия русских городов, деревень, улиц, рек, озер, гор на топонимической карте Украины — это пятая колонна в нашей общественной жизни, это острый нож, что затаился над нашим бытием и ежедневно влияет на наше сознание, пытаясь притупить восприятие цивилизационного, притормозить развитие украинского мировоззрения и украинской идентичности», — говорилось в пояснительной записке к закону.

При Зеленском появился телеграм-канал «Деколонизация Украины», где в ежедневном режиме рапортовали о сносе памятников воинам Великой Отечественной войны по всей Украине. Обычно это делали так: подгоняли трактор или кран и разбивали памятник.

Так и хочется спросить у Зеленского: даже если вы ненавидите Россию, в чем перед вами провинились солдаты, отдавшие жизнь за Украину в боях с немецкофашистскими оккупантами?

Все антироссийское делалось под соусом поиска украинской идентичности.

И здесь Зеленский тоже шагнул гораздо дальше Порошенко. А национализм, как и любое радикальное политическое движение, не может остановиться.

Быть украинцем все крепче увязывалось с идеей: это значит не быть русским.

В 2021 году Зеленский подписал закон «О коренных народах», в число которых включил помимо украинцев три национальности — крымских татар, караимов и крымчаков. Среди коренных народов Украины русских не оказалось.

Поощрялось оскорбление всего российского и русского.

Нанятый Зеленским секретарь Совета национальной безопасности и обороны Алексей Данилов в одном из выступлений попросил украинцев не называть россиян словом «свинособака», потому что это оскорбительно для собак и свиней. Он же советовал везде, где речь идет о преступлениях русских, указывать национальность: «Пишем и сразу документируем для истории: «русский», «россиянин», «Россия» — убил, напал, ограбил, изнасиловал, разрушил, соврал». Секретарь СНБО считал, что это «поможет навсегда запечатлеть в исторической памяти украинцев, какой именно народ несет полноту коллективной ответственности за агрессию против Украины».

При Зеленском проблемы в отношениях Украины и России вышли на межэтнический уровень. После февраля 2022 года это проявилось самым ярким образом.

После февраля главнокомандующий Вооруженными силами Украины Валерий Залужный говорил, что россиян можно только убивать, и в армии эта идея стала «почти как религия».

Директор Фонда Притулы Анна Гвоздяр объявила: всему миру надо сделать так, чтобы существование русских стало невыносимым, чтобы они молили о смерти: «Такого я им желаю».

Участник «евромайдана», «журналист-волонтер» Роман Ратушный объявил: «Чем больше россиян мы убьем сейчас, тем меньше россиян придется убивать нашим детям».

Вопреки обещаниям Зеленского, на майские шашлыки в 2022 году на Украине не поехал никто. К майским праздникам на Украине уже два месяца шли боевые действия.

Для Запада территория Украины стала полигоном для испытания оружия. «Идеальным полигоном», — похвастался 5 июля 2023 года в интервью «Financial Times» министр обороны Украины Алексей Резников. И добавил, что союзники Киева получили уникальную возможность «на деле увидеть, работает ли их вооружение, насколько эффективно и нуждается ли оно в модернизации, ибо для мировой военной промышленности лучшего полигона не придумаешь».

Алексей Резников вообще часто говорил про Украину не как про страну, а как про полигон, иногда меняя прилагательные. В интервью «Forbes» полигон стал «огромным».

Вице-премьер Украины и министр цифровой трансформации Михаил Федоров тоже называл свою страну «лучшим полигоном» и объяснял западным партнерам: «У нас есть возможность проверить все гипотезы в условиях боя и внести революционные изменения в технологии и характер современной войны».

Признание руководством страны, что Украина — просто полигон, обескураживает.

Интересно, а они задумывались, в чем опасность того, что Украину превратили в полигон? Опасность для самой Украины?

Раньше часто говорили, что Украина должна стать мостом между Востоком и Западом. Мало кто задумывался — и прежде всего в самой Украине, — что быть мостом не очень выгодно: по нему ходят туда-сюда, а на мосту от этого хождения ничего не остается.

С полигоном еще хуже. На полигоне остаются следы испытаний.

Это всего лишь территория, которой управляет тот, кто платит за тренировки и испытания оружия.

Украину начали готовить к судьбе полигона задолго до 2022 года.

В июле 2019 года посол США в Эстонии, заместитель помощника госсекретаря в Европейском и Евразийском бюро Госдепартамента Джордж Кент без обиняков называл Украину «лабораторий методов и процедур».

На линии соприкосновения с Донбассом еще в апреле 2015 года появились военные атташе США. В мае 2015 года — сотрудники спецслужб США под видом международных наблюдателей.

В марте 2016 года представители Министерства обороны США разместили на территории подконтрольного Киеву Марковского района Луганской области две станции радиоэлектронной разведки. Туда, как на работу, ездили военные советники из США, Великобритании, Канады, военные атташе при посольствах, инструкторы стран НАТО. И еще добровольцы и наемники с Запада.

В западной прессе было немало статей о тренировках американцами украинских военных. Газета «The Seattle Times» в 2015 году опубликовала репортаж про американских инструкторов, которые готовят украинских солдат. Спросите, к чему готовят? Без особого стеснения в статье говорилось: к войне с Россией. «Прошло уже много времени с тех пор, как нашей мишенью были русские, — сказал один из тренеров, сержант первого ранга Дэвид Дзвик. — Теперь они снова стали нашей мишенью».

О масштабах этой работы можно судить по поиску Пентагоном переводчиков, знающих украинский и русский языки. Платить им обещали 60–90 тысяч долларов в год в зависимости от квалификации. Работать надо было в зоне боевых действий.

Полигон — дело серьезное.

С 2014 года строились командные центры, ремонтные доки в Очакове, Бердянске (это делали под прикрытием зернового экспорта), завозилось оружие, которое собирались испытывать.

При Зеленском Украина окончательно превратилась в анти-Россию и в полигон.

В феврале 2022 года стартовали «испытания» на полигоне.

ОППОЗИЦИЯ И ОППОЗИЦИОННЫЕ СМИ

А как же оппозиция? Неужели не нашлось противодействующих сил? Ведь были же партии, которые выступали против уничтожения исторической памяти, за нейтральный статус и выполнение Минских соглашений?

Были. Но, как часто бывает в украинской политике, бабло победило добро.

Я наблюдала этот процесс изнутри, работая в оппозиционных СМИ. Рано или поздно их редакционная политика скатывались в пиар своих владельцев. Да, мы продолжали обличать коррупцию власти и говорили о необходимости мира. Но во вторую очередь. В первую шла реклама «партийных вождей» и их собственных интересов, которые для них оказались важнее, чем Украина.

Так случилось с каналом NewsOne.

Он начал вещание в 2015 году, принадлежал молодому харьковскому политику Евгению Мураеву.

Он появился буквально в чистом поле. После Майдана не было ни одного телеканала, риторика которого отличалась бы от «линии партии». С экранов лилась русофобия и разжигалась ненависть. Тех, кто осмеливался думать и говорить иначе, засовывали в мусорные баки, обливали зеленкой под улюлюканье и одобрение «правильных» журналистов. В медиа появилась мода демонстрировать агрессию и настоящее людоедство: «акулы пера» соревновались в патриотизме.

Несогласных запугивали и убивали. Как писателя и публициста Олеся Бузину, застреленного у подъезда собственного дома. Убийство прозвучало как красноречивый сигнал для «неугодных»: вот что с вами будет, если не заткнетесь.

Разворачивалась тотальная охота на несогласных: людей арестовывали просто за посты в соцсетях.

Спустя год после победы Порошенко общество переполнилось недовольством. Тарифы выросли в несколько раз, гривна девальвировала, и все это с экранов объясняли как временные трудности: мол, нужно еще немного потерпеть ради будущего.

Тогда появился NewsOne.

Первый год у нас не было никакой цензуры. Это было лучшее время за весь мой журналистский путь. На канале давали площадку как радикальным националистам, так и сторонникам сближения с Россией. Как мы тогда говорили, «нацикам» и «ватникам». Все могли высказаться.

Канал быстро стал популярным. Мы называли вещи своими именами. Вели стримы, транслировали события в прямом эфире. Их хватало.

31 августа 2015 года в Верховной Раде рассматривали законопроект, который потом окрестили «Про особый статус». Ряд изменений в конституцию был нужен для Минских соглашений, против которых выступала радикально настроенная «общественность».

Возле здания парламента собралась толпа сторонников националистической партии «Свобода», которая, к слову, в парламент не прошла. На акцию пришли «активисты» ОУН-УПА. В какой-то момент «мирные» митингующие пошли штурмом на здание. Началась потасовка с правоохранителями. Из толпы бросили гранату, погибло четыре срочника-нацгвардейца.

Все это мы транслировали онлайн, я была в эфире. Не первый и не последний раз мне пришлось наблюдать за событиями в режиме реального времени, одновременно их комментируя.

У канала был слоган «Новости и реалити». Он как нельзя лучше отражал происходящее в украинской журналистике.

Скандалов было так много, что ни один не имел шанса «отыграть» по полной. Они, как домино, накладывались друг на друга: убийства, погромы, эффектные задержания (которые потом разваливались в суде).

Все, что власть не могла объяснить, она называла «российским следом». Убийство экс-депутата Госдумы Вороненкова в центре Киева. Убийство журналиста Шеремета. Взрывы на складах боеприпасов в Балаклее или Сватово. Мы выводили в прямой эфир представителей МВД, и те, буквально спустя час после происшествия, заявляли про российский след. И ничего не могли ответить, если их спрашивали о доказательствах.

В 2017-м канал NewsOne купил Виктор Медведчук, которого считали пророссийским игроком, лидером партии ОПЗЖ.

Формально собственником был его бизнес-партнер и соратник Роман Козак. Параллельно Козак купил еще два информационных канала — «112 Украина» и Zik.

Постепенно все три стали инструментом для пиара одного человека — Медведчука.

Каждый день расширялся так называемый «черный список»: перечень людей, которых нельзя приглашать на эти каналы. Забавно, что в нем были не только оппоненты, но и соратники Медведчука по партии — так называемое крыло Левочкина — Бойко.

Позже именно Левочкин подтолкнул власть закрыть наши каналы. Наладив контакт с главой офиса Зеленского Ермаком, Сергей Владимирович таким образом пытался подмять под себя партию, выдавив из нее Медведчука. Но, как показала история, сам себя переиграл.

2 февраля 2021 года в нарушение конституции Зеленский закрыл все три канала, к тому моменту самые популярные на Украине.

Партия Медведчука не сделала ничего, чтобы защитить медиаактив, на котором, к слову, и держался их рейтинг. После закрытия каналов рейтинг ОПЗЖ обвалился почти в два раза.

Мои соцсети разрывались от сообщений зрителей. Люди спрашивали, как можно нас поддержать, куда выходить на протесты. Ведь каналы были единственной площадкой, на которой они могли услышать «другую точку зрения». Но людей никто не позвал ни на какие митинги.

ОПЗЖ в парламенте была представлена 43 депутатами. Была второй по численности фракцией после партии власти. Они могли если не изменить ситуацию, то хотя бы привлечь к ней внимание, но никому в голову не пришло блокировать трибуну. Все закончилось вялым пиаром.

Политическая сила ОПЗЖ, которую после 24 февраля запретили, как «пророссийскую», была на самом деле «проденежной». Места в списке продавались, часто идейным противникам.

Расскажу забавный случай. Накануне местных выборов мне позвонили с вопросом, не хочу ли я пойти первым номером в горсовет на своей малой родине, в Николаеве. Это не входило в мои планы, но я обещала подумать. Повторного звонка не было, и я забыла о разговоре.

Приехав в родной город, узнала от бывших партийцев, что каждое проходное место продавали, не особо заморачиваясь кому. Сделав замеры, партийные боссы решили, чтобы весь набранный сброд шел под узнаваемым лицом (моим). Но, получив 200 тысяч долларов от приближенного к власти кандидата, передумали — и отдали первое место ему.

Так было все тридцать лет украинской независимости. «Пророссийские» политики продавали и разбазаривали. Лицами «пророссийских сил» нередко становились необразованные и мало подходящие для публичной деятельности люди, зачастую маргиналы. Была совершенно провалена работа с молодежью: в ОПЗЖ почти не было молодых.

Напротив, Запад ставил на молодых и красивых, на умеющих хорошо себя держать и эффектно позиционировать. В итоге все прозападное воспринималось обществом как новое и стильное. Пророссийское — как ветхое, пыльное и устаревшее.

А главное — в массе своей на пророссийской стороне играли не идейные люди, а популисты и спекулянты. При этом сам Медведчук, кажется, все же болел «русской идеей» и верил в нее. В отличие от многих партийцев, он был человеком образованным и грамотным. Но, к сожалению, плохо разбирался в людях и не мог похвастаться дальновидностью.

Уже после начала боевых действий СБУ опубликовали фото Медведчука в наручниках, и ни один из депутатов, которые прежде кормились с его рук, не поддержал недавнего начальника. ОПЗЖ дружно преклонили колено перед Зеленским, стали помогать власти добирать недостающие голоса при принятии важных законов. Проголосовали даже за запрет самих себя («пророссийских партий»), потом за запрет празднования 9 Мая.

Каждый из них защищал прежде всего свои интересы и активы. Они думали, что, договорившись с властью, получат мандат на неприкосновенность. И те, кто еще вчера рвал рубаху на груди, защищая русский язык, и плакал о России у меня на эфирах, надели красно-черные футболки и стали называть себя нациками.

Не помогло. Как только рейтинги власти пошли на спад, услужливых и на все готовых начали потихоньку сливать.

Поистине бесславный и справедливый конец карьеры.

КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ АНТИ-РОССИИ

Скорее всего, для Запада и для постбандеровских структур украинской диаспоры стало неожиданностью, с какой легкостью и скоростью элита Советской Украины сдала в 1991 году свои позиции: Компартия Украины и КГБ УССР молниеносно капитулировали перед ними. Этого могло не произойти, если бы во главе Украины и республиканских органов госбезопасности стояли патриоты — люди, которые четко понимали и могли объяснить взбудораженному перестройкой обществу: да, коммунизм проиграл, оказался утопией, но бандеров-щина еще хуже, она строится на крови, на русофобии, на ненависти. Рассказали бы, что, хотя коммунизм нельзя построить, дружба народов, скрепленная общей победой в Великой Отечественной войне, нуждается в том, чтобы ее хранили и развивали. А независимость означает, что ее надо беречь и ни в коем случае не менять на внешнее управление Запада.

Ничего этого не случилось.

1991–1994 годы Запад и оуновцы потратили на то, чтобы составить цельную картину того, что представляет собой независимая Украина, какие в обществе царят ожидания, надежды, потребности.

Для этого потребовались агенты в бывших партийных органах Советской Украины, в ВПК, спецслужбах, региональных органах власти, ибо что нового могли сообщить вышедшие из лагерей диссиденты? Карту-схему следственного изолятора?

Первый президент Украины Леонид Кравчук оказался предателем. При нем прошла бесконтрольная приватизация и был заложен каркас анти-России. Заявления, что Украина будет принимать «все меры для перевода отношений с Россией в русло настоящего добрососедства, взаимоуважения и партнерства», оказались пустыми. Совершенно некритично, полностью и целиком при Кравчуке принимались постулаты бандеровской идеологии.

При этом Кравчук знал историческую правду о преступлениях советской власти, о том, что голодомор поразил не только Украину, но и Казахстан с Поволжьем, однако он первым из руководства не погнушался назвать украинский голодомор геноцидом.

На период Кравчука пришлось время безудержного вранья о скором расцвете Украины, который наступит, как только она выйдет из состава СССР. Промоутером этой лжи был сам Кравчук. Понимание, что это ложь, стало очевидным тоже при нем.

При Леониде Кучме строительство из Украины анти-России замедлилось, зато усилились попытки внешнего управления. Кучма, как и позже Янукович, где-то даже наивно верил, что успехи в экономике, или, как при них говорили, «экономический прагматизм», станут лучшей идеологией для Украины. Концепция в корне неверная, не сработала она и на Украине.

Кучма пытался выскользнуть из-под внешнего управления и старался не повторять своих ошибок. Обжегшись на том, что на слово поверил американцам по поводу компенсации за Бушерский контракт, он больше им не верил.

Он долго не поддавался американскому давлению по «делу Гонгадзе» и по «кольчужному скандалу». Хотя, в итоге, все равно уступил.

С другой стороны, именно при Кучме американцы успешно запустили проект по созданию грантовой и информационной структуры на Украине с обширной агентурой влияния. Спецслужбы периода Кучмы мало что делали для противодействия влиянию США.

«Мы никогда не будем врагами. Это я убежден. Мы никогда не будем стоять по разные стороны баррикад. И я всегда говорю, что самое большое преступление будет, если поссорить украинский и российский народ», — говорил Кучма в интервью в 1999 году. Но именно при нем посеяли семена ненависти.

При Кучме, с подачи видного американского дипломата и патентованной бандеровки Полы Добрянски и сенатора Даны Рорабахера, пугали украинскую власть призраком санкций США. Американцы повторяли эту «пугалку» и при Януковиче.

При Кучме и с его подачи состоялась дискредитация Конституционного суда Украины и было нивелировано значение референдума, как высшей формы народовластия. При Кучме был создан прецедент того, что, если украинец совершает государственную измену в пользу США (в лице майора Николая Мельниченко), ему ничего не грозит: Штаты его спасут.

К формированию из Украины анти-России Кучма приложил руку тем, что полностью отдал становление идеологии Украинского государства на откуп укронационалистам, которые в его период перенесли свои структуры на Украину.

Служба безопасности окончательно превратилась в службу безопасности самого Кучмы и в упор не замечала и не хотела заниматься усилением влияния Запада и раздухарившимися укронационалистами, которые, вольготно чувствуя себя вне внимания спецслужб, продвигали своих людей в органы власти и образования, в СМИ, в дипломатические структуры и в сами спецслужбы.

Как следует из слов бывшего «оранжевого политика» Давида Жвании, Кучма стремился остаться теневым манипулятором и после ухода. Закончилось все тем, что Штаты, шантажируя Кучму преследованием за прошлые дела, стали манипулировать им самим и его зятем Пинчуком, используя Кучму как «говорящую куклу» и «подставное лицо» в таких политических играх, как невыполнение Минских соглашений, а его зятя — в пиар-акциях и для финансирования проектов, где Штаты не хотели светиться.

Виктор Ющенко показал, что ставленник Запада может возглавить страну. Для этого были подключены финансируемые Западом националистические и грантовые организации, а также проплаченные СМИ, раскручивавшие имидж Ющенко, подчеркивающие его поддержку Штатами и обвинявшие в противодействии Ющенко Кучму и олигархов.

Фальшивое «отравление» стало успешной спецоперацией Запада и оуновцев. Когда стало удобно, в «отравлении» обвинили Россию. Общество накалили до состояния ненависти, и это позволило провернуть кампанию с назначением «третьего тура» выборов, в котором победил Ющенко.

В 2004 году стало ясно, что признание или непризнание Западом легитимности результатов выборов является на Украине самым важным условием их проведения.

Если проходит прозападный кандидат, выборы признаются, если нет — то, вопреки законодательству «аборигенов», назначается абсурдный «третий тур».

Это послужило сигналом для украинских политиков, что надо бегать в посольство США, получать установки и демонстрировать русофобию, чтобы остаться на плаву.

Люстрация 18 тысяч госслужащих при Ющенко продемонстрировала, что государство не будет их защищать и что им необходимо искать защиту в посольствах западных стран.

При Ющенко построение анти-России приобрело системный характер. Шло искажение исторической памяти через специально созданный для этой цели Украинский институт с таким названием. Теме голодомора придавалась последовательная бандеровская и антироссийская интерпретация. От России требовали извинений — пока только «за поступки царского режима».

При Ющенко бандеровцам удалось продвинуть в высший эшелон власти своих людей — прежде всего Владимира Вятровича и Андрея Левуса в СБУ.

При Викторе Януковиче страна уже вряд ли могла справиться с отлаженным механизмом по строительству анти-России. Сказать наверняка сложно, потому что Янукович и не делал серьезных шагов, все ограничилось мелочами. Он бездарно разменял кредит народного доверия на шараханья между Евросоюзом, США и Москвой.

Янукович выступал против некоторых постулатов бандеровщины, например, «геноцидной» интерпретации голодомора, в то же время при нем режим максимального благоприятствования получила националистическая партия «Свобода», которую тогда оценивали как удобного спарринг-партнера для самого Януковича.

Янукович сам себе создал ловушку в виде курса на евроинтеграцию и, когда объявил о приостановке подписания соглашения об ассоциации с ЕС, не справился с проблемой.

Янукович пытался создать в США лобби из мировых энергетических гигантов «Exxon Mobil», «Chevron», «Shell», «ТНК-BP» и «Eni», предложив им добычу сланцевого газа, но они не заступились за него во время «евромайдана».

Спецслужбы Януковича откровенно прозевали подготовку государственного переворота, потому что ориентировались на его запуск в 2015 году. Они не смогли упредить подготовку боевиков «евромайдана», отследить и прервать пути их финансирования и поставок оружия.

Запад использовал подписанное Януковичем Соглашение об урегулировании политического кризиса на Украине для легализации постмайданной власти Порошенко, но, если бы США настаивали на выполнении соглашения, Украина не погрузилась бы уже в 2014 году в кровавое море гражданского противостояния.

При Петре Порошенко построение анти-России приняло грандиозный размах и стало главной задачей украинской власти.

Порошенко подписал ряд законов, направленных на бандеризацию Украины, на извращение национальной памяти, героизацию националистов, унижение участников Великой Отечественной войны.

Порошенко прямо возложил на Россию ответственность за голодомор.

Русский язык вытесняли с телевидения и из образовательных структур.

Порошенко выступил против Украинской православной церкви и получил от константинопольского патриарха Варфоломея томос для созданной под патронатом Порошенко Православной церкви Украины.

Украина de facto перешла под внешнее управление США и их союзников — во всех государственных сферах, включая армию и спецслужбы.

После «евромайдана» Запад установил полный контроль и над украинскими радикалами.

В ноябре 2014 года сообщалось, что командиры добровольческих батальонов, которые после парламентских выборов стали народными депутатами Украины: Семен Семенченко («Донбасс»), Юрий Береза («Днепр») и Андрей Тетерук («Миротворец»), летали в Вашингтон на встречу с сенатором-республиканцем Джоном Маккейном.

Важнейшим этапом становления анти-России стала амнистия преступников «евромайдана»: оказалось, можно безнаказанно убивать «пророссийских».

Порошенко обещал Украине мир, но быстро стал «президентом войны» и ненавистником Юго-Востока Украины. Он объявил экономическую блокаду Донбассу.

Как следует из объяснений 2022 года, ни сам Порошенко, ни его западные покровители Меркель и Олланд не собирались выполнять Минские соглашения, а только тянули время, накачивая Украину оружием и готовя из нее полигон.

Отказ Порошенко от прямых переговоров с Москвой и ОРДЛО укрепил статус Украины как анти-России.

Порошенко, как впоследствии и Зеленский, при молчаливом согласии Запада пошел на узурпацию власти, массово нарушая избирательные права граждан Украины.

Владимир Зеленский до выборов позиционировал себя человеком, который выступает против ущемления русского языка и продолжения войны, но в кресле главы государства не стал менять антироссийскую политику Порошенко.

На словах он выступал за Минские соглашения, на деле саботировал их.

При Зеленском права русскоязычных граждан Украины урезали еще сильнее.

В обход судебной системы Зеленский вводил санкции против неугодных ему политиков и журналистов, а также организаций, прежде всего против телеканалов, которые считал пророссийскими.

Украина de facto стала анти-Россией и перешла на полное содержание Запада.

Запад стал контролировать всё.

Для обеспечения нужного результата при смене власти у Запада есть структуры наблюдения над выборами (ранее — «Комитет избирателей Украины», сейчас «Опора»), которые позволяют признавать или не признавать итоги избирательного процесса.

Запад контролирует социологические службы Украины, что позволяет ему заказывать выгодные для себя результаты соцопросов и запрещать проводить опросы на табуированные им темы.

Запад контролирует религиозную сферу Украины. Под патронатом Запада находятся и проводят его политику Православная церковь Украины и Украинская греко-католическая церковь. Скорее всего, независимую Украинскую православную церковь скоро попросту запретят. При Зеленском в адрес иерархов Украинской православной церкви уже прозвучали угрозы физической расправы и тюремного заключения.

Запад также контролирует сферу образования Украины, в том числе самые престижные вузы: Украинский католический университет и Киево-Могилянскую академию.

Запад совместно с оуновцами полностью контролирует государственную политику исторической памяти на Украине, единственная задача которой — быть антироссийской.

Запад, в ряде случаев совместно с СБУ, контролирует и деятельность экстремистов, что позволяет в зависимости от ситуации активировать или замораживать правых радикалов.

При Зеленском граждан Украины, русских по национальности, исключили из списка коренных национальностей Украины.

Различные националистические организации укрепились во всех сферах украинского общества, установили контакты друг с другом и с западными структурами.

При Зеленском четко определилась суть новой украинской идентичности — она должна быть антироссийской.

Страна превратилась в полигон для испытания военных технологий с перспективой перерастания конфликта из межгосударственного в межэтнический.

Постскриптум

24 февраля 2022 года стало апогеем того, к чему Украину вели тридцать лет.

Ничего с приставкой «анти-» не будет сильнее, чем основа без этого «анти-». Потому что противодействие не может быть сильнее действия.

Сегодня я могу уверенно сказать: Украина проиграла.

Я не про поле боя. Когда государственной политикой становится ненависть, это значит, что в обществе должны постоянно появляться новые и новые объекты для ненависти. Сначала это были русские. Потом русскоговорящие украинцы. Потом те, кто не на фронте. Круг сужается. И люди во власти не успокоятся.

Чтобы быть настоящим украинцем, нужно желать смерти не только русским, но и всем, кто «не такой». Эти процессы уже зашли слишком далеко: на Украине достаточно заговорить на русском, чтобы стать жертвой нападения или прессинга.

Власть намеренно продолжает губительную политику по разжиганию ненависти.

На Банковой разрабатывают новые и новые кейсы. На фоне безработицы и нищеты люди должны спускать пар не на власть, а на таких же сограждан. Будь то политик или певица, которая спела на русском.

Классический прием: разделяй и властвуй.

Спустя полтора года после того самого 24 февраля Украина полностью разорена. Половина доходной части бюджета — заимствования. Когда Запад перестанет давать деньги, страна не сможет просуществовать ни одного дня.

Экономика разрушена. Курица, которая, собственно, и кормила нас, украинское сельское хозяйство, уже не несет золотых яиц. Наше зерно стало слишком дорогим из-за логистики. Главное, ни у кого нет никакого плана будущего, нет понимания, за счет чего страна сможет выжить.

Украинцы уверены, что им поможет Запад. Но для чего Западу помогать Украине, когда она потеряет способность быть торпедой для России? Непонятно.

Никакой Донбасс или Крым Украине даже задаром не нужен. Экс-руководитель военной разведки Украины Валерий Кондратюк признавался, что с возвращением этих регионов разрушится хрупкая структура независимой Украины: Крым и Донбасс станут троянским конем, потому что усилят «пророссийские» силы в Верховной Раде и станут влиять на политику.

Военные действия Украина ведет не ради возвращения Донбасса, а для испытания западного оружия и нанесения урона России. Она — страна-камикадзе и готова, кажется, сражаться до своего полного уничтожения. Независимо от решений и желаний украинского народа и независимо от итогов президентских и парламентских выборов, анти-Россия будет действовать до полного фактического истощения, то есть уничтожения Украины. В ход пойдут обман избирателей, шантаж политиков, воспитание из «соросят» новых лидеров.

Если на проекте украинской анти-России не поставить крест, то произойдет следующее:

1) Все мыслящие люди покинут страну. На Украине останутся только те, кто не сможет уехать, и те, кто готов претендовать на роль «пушечного мяса».

2) Страна после всех военных катастроф станет непригодной для жизни. Уже в июле 2023 года «Вашингтон пост» опубликовала оценки экспертов, что одно лишь разминирование Украины займет 757 лет. А в худшем случае земля из-за военных последствий попросту станет непригодной для дальнейшего использования и проживания.

3) Произойдет окатоличивание Украины. И если Запад решит развязать новую войну между Украиной и Россией, ей придадут религиозный смысл: католики против православных.

Все это — будущее программы «Анти-Россия».

Однако монстр может выйти из-под контроля.

Это слепое и беспомощное чудовище.

Главная его черта — самовлюбленность. Нынешняя Украина не хочет ни с кем считаться, никого признавать и никого видеть, кроме себя.

При Зеленском в 2021 году Тернопольский городской совет присвоил местному стадиону имя Романа Шухевича — главнокомандующего Украинской повстанческой армией в 1943–1950 годах и гауптмана СС Schutzmannschaft. Израиль потребовал немедленно отменить решение. Украина отказалась. Стадион и сейчас — имени гауптмана СС Шухевича.

В Умани тем временем поставили памятник организаторам еврейских погромов Гонте и Зализняку. Другого места, видимо, не нашлось: ведь именно в Умани захоронен прах знаменитого цадика Нахмана, к которому ежегодно ходили на поклон тысячи еврейских паломников. На Украине уже предложили избавиться от ненужного праха и отправить его в Израиль. Пока он по-прежнему в Умани, вряд ли это безопасно.

При этом посол Украины в Израиле Бродский называет Украину самым «произраильским» государством. Цинично.

Оглядываясь на снос советских памятников на Украине, можно предположить, что и прах раввина Нахмана легко выбросят на свалку.

Нельзя строить иллюзии, что национализм ограничиться одной Россией и со временем станет более цивилизованным и респектабельным. Наоборот, от ненависти к русским он перейдет на ненависть к евреям, полякам, венграм, румынам и всем другим соседям украинцев.

Как и положено фундаментализму, украинский национализм признает только свою нацию, все остальные для него помеха.

И еще. Украина — пробный шар проектов «анти-». Сегодня ровно по тому же пути ведут Молдову. Сценарий один в один: запрет оппозиционных партий и СМИ, переписывание истории, отмена языка.

Напоследок я хочу обратиться к читателям из России, Беларуси, Молдовы, Армении и других стран СНГ.

В сущности, главное, что я хочу посоветовать: не дайте превратить себя в инструмент. Инструмент борьбы против кого-то.

Как понять, что вас превращают в торпеду?

Очень просто. Спросите себя — побуждают ли вас к негативу: злобе, агрессии и ненависти?

Пытаются ли навязать чувство вины или стыда? Изменить вашу идентичность?

Если да — вас пытаются использовать.

Это вам говорит человек, у которого была Родина. А потом ее забрали.

Не повторяйте наших ошибок.

Content

Панченко Диана Витальевна Неизбежное

Панченко Диана Витальевна Неизбежное

ПРЕДИСЛОВИЕ

«ПРЕДЫСТОРИЯ» УКРАИНСКОЙ КАМПАНИИ: БАНДЕРА, ОУН, ЦРУ

ЗАПАД, ДИССИДЕНТЫ И НАЦИОНАЛИСТЫ ДО НЕЗАВИСИМОСТИ УКРАИНЫ

ПЕРИОД ЛЕОНИДА КРАВЧУКА

ПЕРИОД КУЧМЫ

ПЕРИОД ЮЩЕНКО

ПЕРИОД ЯНУКОВИЧА

«ЕВРОМАЙДАН»

ПЕРИОД ПОРОШЕНКО

ПЕРИОД ЗЕЛЕНСКОГО

ОППОЗИЦИЯ И ОППОЗИЦИОННЫЕ СМИ

КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ АНТИ-РОССИИ

Постскриптум