Анна Велес

День писателя

Пролог

— С праздником! — Ирка радостно улыбалась, протягивая через порог коробку. — Твоя любимая пицца.

— О! — обрадовалась Алина. — Ты самое лучшее чудо. Даже пицца на втором месте. Сейчас кофе поставлю.

— Кофе я тоже принесла, — подруга, скидывая в прихожей туфли на привычно высокой шпильке, протянула упаковку, куда были аккуратно вставлены два стаканчика. — Капучино, как ты любишь.

— Вовремя! — с чувством выдала хозяйка квартиры, принимая и этот подарок.

— Что? — уже более деловито поинтересовалась Ирка, проходя на кухню. — Диалог не идет?

— Нет, — отмахнулась Алина и чуть досадливо поморщилась. — Сегодня у меня продвижение.

— А! — с пониманием откликнулась подруга. — Конечно, это все-таки не сильно справедливо. Что у нас авторы не только романы пишут, но еще и сам себе рекламщики, сам себе дизайнеры и так далее.

— В целом, да, — Алина накрывала на стол. — Можно за все это платить. Но…Как-то тоже несправедливо. Я хочу получать деньги за свое творчество. И все. А тратиться…Хотя вообще, это закон рынка. Пока не вложишься, прибыли не жди. Только жаба душит. Потому я сам себе, как ты и сказала. Уже втянулась более-менее. Вот так закидываю посты в соцсети, отложенные, на две недели чтобы хватило. Предлагаю новости там, где это можно делать бесплатно. Кстати, работает.

— Ну, слушай, — Ирка чуть улыбнулась. — Я могу это делать за тебя. Времени у меня куча свободного, да и платить мне не надо.

— Спасибо, — тепло отозвалась писательница. — Это было бы отлично, но не выйдет. Во-первых, будет заметно, что сменился стиль. Сразу станет ясно, что я кому-то это делегировала. А во-вторых, как это ты видишь? Мне каждый раз тебе звонить, когда появится какая-то идея для соцсетей? А как ты узнаешь, что у меня новый сюжет, или что-то пошло не так в том, который я уже пишу?

— Ты можешь мне это скидывать, — пожала подруга плечами. — Или да, просто позвонить. К тому же, я же буду сначала тебе показывать, что выкладываю.

— Долго, — с сожалением возразила Алина. — Тем более, у меня это все и всегда экспромтом. Закончится тем, что я так же буду сама строчить тексты и скидывать тебе. Какой смысл? Ладно. Сама справлюсь. Говорю же, уже втянулась.

— И что у тебя там сегодня? — полюбопытствовала Ирка. — Можно?

Она указала на экран ноутбука. Девушка прекрасно знала, что подруга очень не любит, когда в ее работу суются без спросу.

— Давай, — кивнула Алина, занятая разделением пиццы.

Ирка быстро пробегала глазами текст:

«Привет. Говорят, у меня сегодня профессиональный праздник — Всемирный день писателя. Ну, думаю, это еще и знаменательный день для всех, кто любит читать. Так как книга — это по-прежнему средство общения. Писателя и читателя. Так что — с праздником нас всех!

А вообще, это наводит на размышления. Вот так взять и сказать: я — писатель… Это не просто. Осознать себя писателем непросто. У меня все проходило в несколько этапов. Сначала я просто писала почти в стол и рассылала рукописи в издательства. Странно, но мне было даже неважно получить предложение о печати. Мне просто хотелось услышать: о! это стоящая вещь! Получить подтверждение, что я хотя бы просто не графоманка.

Когда это случилось, я успокоилась. Но признать себя писателем… до этого было еще очень далеко. Потом стал выходить мой первый цикл детективных романов. И честно, я вообще стеснялась признаваться, что пишу книги. Второй этап "взросления" наступил, когда я предложила издательству новую серию, микс жанров фэнтези и детектива, и ее приняли! Вот это уже что-то!

После книги пятнадцатой я уже чувствовала себя совсем уверенно. А назвать себя писателем и реально почувствовать себя им я смогла только после моего первого мистического триллера. И… и после того, как у меня появился хейтер!

Я, конечно, люблю положительные отзывы и оценки. И всегда очень за них благодарна. Это тепло, это тот самый диалог. Очень ценно.

Но я стала замечать, что некто ставит единички моим книгам, даже не прочитав их. Просто вышел роман и сразу уже такая оценка. Я не расстроилась. Наоборот! Это же достижение! Есть кто-то, кто тайно мне толи завидует, толи за что-то ненавидит! Это уже сам по себе почти детективный роман! А еще… Значит, я точно делаю свою работу хорошо, если есть такие недоброжелатели. Ведь у тех, кто делает свою работу плохо, противников не бывает. И теперь да! Я писатель. И это здорово! Спасибо всем, что читаете, оцениваете, (особенно, если хорошо), спасибо за отзывы, лайки, комментарии. Я буду писать и дальше. Впереди куча историй и сюжетов! И еще раз с праздником!»

— Алин? — подруга нахмурилась. — Ты про хейтера серьезно? Или это какая-то твоя очередная игра для читателей?

Писательница часто устраивала викторины или какие-то развлечения в своей группе, особенно, если продумывала новый сюжет.

— Да есть такой, — беспечно отозвалась Алина, при этом пробуя угощение. — Ты золотце! Вкуснятина!

— Слушай, это же серьезно, — подруга явно заволновалась. — Ты не боишься такие вещи писать? А если он станет еще более активным?

— Не боюсь, — спокойно призналась писательница. — Это вообще вчера тема возникла. Я продвижение на вечер планировала, а вместо этого засиделась в чате в одной группе для авторов. Как раз хейтерство и обсуждали. Они не так страшны, как кажется. Кто-то завидует, кто-то так самовыражается за чужой счет. Что там такого в этих его демаршах? И знаешь еще что?

Она интригующе улыбнулась.

— Это цинично, но каждая негативная оценка приносит мне увеличение продаж, — охотно продолжала Алина. — Понимаешь, когда только хорошие отзывы и оценки, это как-то ненатурально. А так все выглядит более правдоподобно. Если отзыв отрицательный, многие спешат проверить, на самом ли деле там все так плохо в романе.

— Хорошо, — Ирку это не успокоило. — А если это больной человек? Ты его разозлишь. Это уже просто небезопасно!

— И что он мне сделает? — усмехнулась писательница. — Реально подарит новый сюжет? Вообще, это тоже не шутка. Хорошая тема. У писателя появляется хейтер, она бросает неизвестному недоброжелателю вызов, тот переходит к личным угрозам, а потом даже к попыткам ее устранить. Реально сюжет.

— Да не дай бог, — с чувством отозвалась Ира.

Они проговорили часа два. Конечно, подруга хотела знать все о новом романе, над которым сейчас работала писательница. Заодно поболтали о книгах и сериалах. Потом Ирка убежала куда-то по своим делам. Алина засела за работу, с постами закончила, взялась дописывать главу. Спасибо подруге, теперь можно не отвлекаться на приготовление обеда. Часов в девять вечера писательница все же решила позаботиться хотя бы об ужине. Потом можно будет вычитать все написанное.

Устроившись с очередной чашкой кофе и парой бутербродов, девушка потянулась за смартфоном. Надо же посмотреть, что там с ее продвижением и праздничным постом. Она привычно посчитала просмотры, количество заработанных лайков, ответила на комментарии. Это тоже работа. Уже собираясь отложить аппарат, Алина заметила, что ей пришло личное сообщение в мессенджер. Ирка еще не успокоилась? Или у кого-то из приятелей что-то случилось?

Но нет. Адресат был неизвестен. Какая-то невнятная игрушка на аватарке вместо фото. Для соцсетей это норма. Ник тоже Алине ни о чем не говорил. «Светлый маг». Ага! Очередной любитель эзотерики? К сожалению, авторам мистических детективов и такие пишут. Но вместо текста в сообщении был только короткий кусок видео.

Алина усмехнулась. Одна из старых южно-корейских дорам. Приятный, кстати, сериал. С юмором. Она включила видео. Совсем короткое. Главный герой сериала помахал на экране рукой и произнес «исчезни». Его обычный жест по сюжету. И на этом все. Алина пожала плечами, удалила сообщение, полезла обратно листать ленту новостей, забыв, что уже собиралась отложить смартфон.

Глава первая

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов о случившемся, — представившись, начал он с дежурной фразы.

— Пожалуйста, — спокойно отозвалась хозяйка квартиры. — Все мои показания уложатся в одну фразу, которую я уже сказала вашим коллегам. Когда я открыла дверь, он там уже лежал. В общем, на этом и все.

Он подавил тяжелый вздох. Самым неприятным в своей работе, Савелий считал опрос свидетелей на месте происшествия. Они раздражали его. Почти всегда, но каждый по-разному. Чаще всего попадался тип свидетелей, кого следователь называл «буддийскими обезьянками». То есть это люди, способные твердить упрямо одно и то же — ничего не видели, ничего не слышали, и конечно, никому ничего не скажем.

Их противоположностью были умники-шерлоки. Товарищи, кто знает все. Они смотрят детективные сериалы, читают книги и умеют пользоваться Интернетом, а потому прекрасно сами способны вести любое расследование. От таких жди пространных и совершенно неправдоподобных рассказов, советов, кого лучше еще спросить. И вдогонку любители жанра предложат штуки три версии, или просто укажут паспортные данные подозреваемого, хорошо, если он будет пусть косвенно, но знаком с жертвой.

Были и параноики, кто боялся представителей закона по каким-то своим, им одним понятным причинам. Такие свидетели не столько излагали показания, сколько доказывали собственную непричастность к случившемуся. Ну и конечно, встречались все виды истериков и неврастеников.

Эта дамочка не подпадала ни под одну из указанных категорий. Она была хуже их всех вместе взятых. Она вообще не нервничала, вела себя крайне спокойно и сдержано. Отвечала коротко, часто с иронией. Будто не у нее на пороге труп нашелся. Или будто в таком происшествии нет вообще ничего необычного.

— Вы так себя ведете, — не сдержавшись, выдал Савелий. — Будто труп у вашей двери дело привычное.

— Нет, знаете ли, боги миловали, — усмехнулась она.

И все! Сидит себе в кресле, нога на ногу, руки спокойно лежат на подлокотниках. Спасибо, что хоть параллельно в смартфоне по соцсетям не шарится.

— Когда вы его обнаружили? — перешел он к стандартным вопросам.

— В 9.45 или 9.46, если важна такая точность, — охотно поделилась женщина. — Собиралась выходить, глянула на часы, открыла замок, распахнула дверь, и нашла его.

— А дальше? — попытался как-то поторопить ее рассказ следователь.

— Достала из сумки телефон и вызвала полицию, — пожав плечами, сообщила она. — И сидела в коридоре, ждала, пока приедут.

— То есть, вы из квартиры не выходили и ничего не трогали? — уточнил Савелий.

— Конечно, — подтвердила она все таким же тоном, будто речь идет об очевидном. — А разве на месте преступления можно что-то трогать?

— Нет, — немного удивился он ее осведомленности. Неужели она все-таки тоже живет детективными сериалами? — Но просто легко представить, что вы увидели у своей двери лежащего человека. Можно же проверить, вдруг ему плохо стало или еще что-то?

— Во-первых, — стала рассуждать свидетельница. — Если бы ему стало плохо, он постарался бы привлечь внимание, хотя бы в дверь скребся. Но я была в коридоре, никаких звуков слышно не было. Во-вторых, я не врач, что-то проверять. И в-третьих, там и без врача понятно, что это труп. Лужа крови на полплощадки и рана на затылке. Полчерепа раскрошено. С таким не живут. Опять же, напомню, звуков борьбы или криков я не слышала перед попыткой выйти из квартиры. Значит, убили его явно раньше. Проверять что-то поздно. Оставалось вызвать полицию и отойти подальше, чтобы не затоптать следы, если они были.

— У вас просто железная логика, мадам! — усмехнулся следователь. Она его жуть как раздражала. И логикой тоже.

— Спасибо, — ее ответ был сдержанным и на удивление искренним, будто ей комплимент сказали. — Чем-то еще могу помочь?

— Даже боюсь спросить, — Савелий понимал, что его заносит. — Насчет вашего возможного знакомства с жертвой.

— Лица не видела, — отозвалась женщина. — А так… Я его не знаю. Возможно, ваши коллеги нашли у него документы, удостоверяющие личность. Может, по имени вспомню?

Следователь чуть нахмурился. Она не сказала «паспорт» или просто «документы», именно такую развернутую юридически-верную формулировку. Это странно.

— При нем был паспорт, и даже водительское удостоверение, — признал Савелий. — На имя Капустина Александра Михайловича. Знакомы?

— Нет, — твердо и уверенно заявила женщина и даже для убедительности пару раз отрицательно качнула головой. — Мне это имя не знакомо. И сразу скажу, в гости никого не ждала. На сантехника или доставщика он не похож, но я так же никого и не вызывала.

— Вообще, у него сумка не маленькая с собой, за сантехника мог и сойти, — все же ее логика добивала своей правильностью.

— Да, — свидетельница даже оживилась. — Но костюм не тот. Да и сумка тоже. Он похож на командировочного.

— Так и есть, — подтвердил Савелий с легким подозрением. Может, она все же знает убитого? — Он прописан в Смоленске. И у него с собой были билеты туда и обратно.

— Без толку, — заявила она. — В Смоленске у меня нет ни друзей, ни знакомых. И опять же, о его приезде мне ничего не известно. Как не известен и он сам.

— Но почему-то он шел именно к вам, — напомнил следователь.

— Что меня не только удивляет, но и напрягает, — призналась женщина. — Я сюрпризов в виде нежданных незнакомых мужчин не люблю. И на всякий случай. Я не захожу на сайты знакомств и вообще не знакомлюсь по Интернету. Хотя… офлайн тоже флирта не люблю.

— Понятно, — буркнул Савелий.

Она объединила в себе сразу несколько типов раздражающих свидетелей. Всего понемногу. Кроме истерик и неврастении. Ее спокойствие его по-прежнему добивало больше всего.

Не зная, что еще спросить, он оглядел комнату. Обычная такая гостиная. Диван, кресла, журнальный столик. Даже телевизор есть. В углу у окна. Правда, пульта от него нигде не видно. Похоже, эта дамочка не включала технику уже давно. А еще вдоль стен куча полок с книгами. Целая библиотека. Достоевский, Чехов, Фейхтвангер, и прочая классика в темных основательных переплетах. А дальше неплохая подборка фэнтези. Желязны, Сапковский, Кук, Перумов и Пехов. Дальше, у дальнего угла цветные обложки. Еще несколько знакомых авторов другого жанра. И целая полка некоей Аллы Хорс.

— Любите детективы? — не удержался Савелий от вопроса.

— Вроде того.

Странно, кажется, она смутилась. С чего бы?

— Можно? — сам не зная зачем, следователь шагнул ближе к полке и вытянул одну из книг. На обложке была изображена девушка в летящем легком светлом платье, явно убегающая от кого-то по темной улице. Алыми буквами написано название и имя автора. Типично для оформления историй такого жанра. Савелий перевернул книгу, решив зачем-то прочесть аннотацию. И наткнулся на портрет автора…

— Вот как? — он показал книгу владелице квартиры.

— И что? — с явной досадой осведомилась Алла Хорс.

— Странно, — усмехнулся он, почувствовав себя хоть немного хозяином положения. — Вы пишите детективы, но столь не любопытны к реальному преступлению? А как же поиск улик? Версии? Не интересно?

— Именно потому, что я пишу детективы, — четко, чуть ли не по слогам, стала объяснять писательница. — Я уверена, что расследование преступлений, это дело правоохранительных органов. И штатским лезть туда совсем не надо. Но точно могу сказать, если бы у меня были хоть какие-нибудь сведения, способные помочь расследованию, я вам бы их изложила в самом развернутом виде. Но, к сожалению, у меня этой информации нет.

— И все же, он шел к вам, — напомнил Савелий.

Он достал свою визитку, положил на журнальный столик.

— Если информация все же появится, — снова не удержался он от язвительного тона. — Позвоните мне, пожалуйста, и исполните свой гражданский долг.

— Клянусь! — подняв руку вверх, как это принято на европейских судебных заседаниях, в тон отозвалась писательница. — Жаль Библии нет в доме.

— Поверю без ритуалов, — он собрался на выход, пока тут не стало одним трупом больше.

Он, честно, пытался успокоиться. Сидел себе в своей машине и ждал Владика, своего коллегу, кто зачем-то задержался там, наверху, в квартире этой Аллы Хорс. Хотя нет, по паспорту она Алина Хорева. Всего лишь.

Даже воспоминание об имени этой женщины снова подогрело его раздражение. Савелий сам не мог понять, почему писательница вызывает у него столь неприятные эмоции. Все же своей невозмутимостью, логикой и… равнодушием, что ли. У ее двери убили человека. А она, как вобла сушеная! И этот разговор…Будто он не следователь следственного комитета, а журналист, пришедший к ней за интервью!

Он напомнил себе, что вообще-то собирался успокоиться. Далась ему эта женщина. Может, больше никогда и не встретятся. Бывают же такие случаи, когда возникает неприязнь с первого взгляда. Только на самом деле, наверняка, это не последняя все же их встреча. И придется впредь терпеть ее выходки!..Стоп! Забыли. Ну, что? Узнать в Интернете, как там делают всякие дыхательные упражнения и медитации? Вроде, это успокаивает?

Владик наконец-то явился. Открыл дверцу машины, уселся на пассажирском переднем сиденье, даже пристегнулся сразу, а потом как-то слишком аккуратно, устроил у себя на коленях книгу. Савелий увидел на обороте обложки знакомое ненавистное имя и фотографию.

— Это улика или взятка? — язвительно поинтересовался он.

— Любезность, — с достоинством отозвался Влад.

— Ага…

Савелий видел, как его приятель подходил к писательнице с этой книжкой. Где только взял? Неужели успел в книжный смотаться? Следователь наблюдал, как Влад немного застенчиво представился, как протянул Алле-Алине предмет. Она даже улыбнулась. Сначала искренне и даже мило, но потом, когда узнала, зачем к ней обратились, улыбка у нее будто примерзла к лицу. Но конечно, приятель не заметил.

— Зачем тебе это? — устало спросил он Влада.

— Я ее книги читаю, — пожал плечами коллега, по тону было понятно, что ответ очевиден. — И мне нравится, между прочим.

— Тебе на работе преступлений мало? — в том же язвительном тоне, даже с ноткой некоего обвинения, продолжал расспрашивать следователь, выезжая наконец со двора этого почти ненавистного дома. — Ты еще и дома детективы читаешь?

— Похоже, что так, — обреченно сознался приятель. — Понимаешь, вечером надо немного хотя бы отвлечься. Пробовал ужасники смотреть, так скучно. Брал у жены любовные романы… Это как-то… слишком. А детектив, это понятно, знакомо, только не надо самому напрягаться в расследовании. К тому же Алла Хорс пишет не полицейские детективы. Там больше мистика. Такие истории, когда обычные люди сталкиваются в чем-то сверхъестественным, и им приходится самим все это разбирать.

— Да? А откуда тогда она так хорошо знает правила поведения на месте преступления? — Савелий начал закипать заново.

— Вообще, раньше она именно классические детективы писала, — рассказывал Влад с увлечением, совершенно не обращая внимания на настроение напарника. — Наверняка все это изучала. Но даже сейчас, у нее же персонажи не будут сами там наказывать главных злодеев. Все равно в ее романах есть представители правоохранительных органов. Так что тут удивляться нечему.

— Как посмотреть… — буркнул следователь.

— Слушай, чего ты на нее взъелся, а? — все же Влад тоже погоны не в переходе метро купил, и отсутствием наблюдательности не страдал, хотя и пытался отвлечь приятеля.

— Потому что с ней все не так! — дав волю эмоциям, откровенно признал Савелий.

При этом он вцепился в руль и смотрел только вперед на дорогу. Можно было подумать, что он не по городу родному, по нормальному проспекту едет, а ведет болид «Формулы 1» или «Камаз» на гонках «Париж-Дакар» по пересеченной местности, да еще и в туман.

— Послушай, — стал уговаривать приятеля Влад. — Она реально не выходила из квартиры. Эксперты проверили. Она сказала правду. Потерпевшего ударили со спины, что очевидно. Для этого надо было находиться на лестничной площадке, следовать за ним. Опять же, кровь. При таком ударе, на одежде преступника не могло не остаться следов. Даже будь он в скафандре, хотя бы на обуви кровь все равно была бы. У Аллы проверили всю обувь. И всю одежду. Нет ничего.

— Она писатель, — упрямо заявил Савелий.

— И что? — развел коллега руками. — Намекаешь, она нашла способ, как заманить к себе мужика, грохнула, потом где-то избавилась от всей одежды и обуви, а заодно и от орудия преступления, потом каким-то чудом вернулась к себе в квартиру? Через окно? Слушай, если тебе будет спокойнее, квартиру ее тоже проверяли. Следов нет, все равно. Да и последнее. Удар был нанесен сверху вниз, да еще и с немалой силой. Алла ниже потерпевшего на пять сантиметров. И она женщина. Не справилась бы.

— Но он шел к ней! — напомнил следователь. — Это факт.

— Тут да, — признал Влад. — Но она его не знает. И кстати, ты сам видел, дом там такой…респектабельный. На подъезде камера. Наши ее тоже проверили.

Он чуть нахмурился.

— Вообще как-то все непонятно с этим мужиком, — заметил Савелию напарник. — Этот Капустин вошел в подъезд ночью. Было 03.48. судя по найденным у него билетам, как с поезда сошел, сразу поехал по адресу. Что уже странно. Плюс тот факт, что пришел он явно один. Ни перед ним, ни после никто в подъезд больше не входил.

— Значит, убийца в доме, — удовлетворенно заявил следователь. — Живет он там.

— Но напомню, это не Алла, — твердо сказал Влад. — Так что остынь ты уже. Не причем она.

— А вот тут нет! — категорично заспорил Савелий. — Убитый шел к ней. Тем более ночью. И она его не знает? Ложь. Она точно где-то врет. И я ее поймаю.

Ирка поставила перед Алиной высокий запотевший стакан с холодным пивом. Девушка тут же схватила напиток и сделала глоток. Блаженно зажмурилась.

— То, что надо, — почти ликующе, выдала она.

— Тебе лучше? — заботливо спросила подруга, усаживаясь напротив писательницы за столиком.

— Я остыла, — призналась Алина.

Сидящий рядом с ней Егор только насмешливо хмыкнул.

Он приходился Алине дядей. Хотя разница в возрасте у них была всего в каких-то восемь лет. Девушка привыкла воспринимать Егора больше не как родственника, а как друга. Весьма и весьма надежного.

Дядька позвонил ей спустя час, после того, как следственная бригада наконец-то отбыла, оставив Алине чувство измотанности и квартиру, требующую генеральной уборки. Писательница по этому поводу пребывала явно не в восторженном настроении. Егор, узнав новости, приехал, помог привести все в порядок, а потом отвез племянницу в свой паб, зная, что ей необходимо развеяться. Вот только все это время девушка почему-то внутренне вся кипела. Похоже, ее реально отпустило только что.

— Вообще, история так себе, — высказалась Ирка.

Она была не только лучшей подругой Алины, но еще и женой Егора, потому и оказалась так вовремя в пабе.

— Только замечу, — несколько иронично сказал родственник писательницы. — Эмоции твои для данного случая несколько неадекватны, дорогая племяшка. Вроде, человек помер.

— Не просто умер, — напомнила Алина. — Его убили. Пусть я мужика этого никогда в глаза не видела, но он человек, и это все… Не то, чтобы печально, реально же знакомы не были. Но все равно его жалко.

— Это как раз понятно, — рассуждал Егор. — Но почему ты кипишь, будто чайник?

— Не из-за него же, — буркнула девушка. — Он не виноват.

Такой ответ снова заставил дядю насмешливо фыркнуть.

— Чего ты к ней привязался? — напустилась на него Ирка. — Найти труп на своем пороге, удовольствие, ниже среднего.

— Да не в этом дело, — устало признала Алина, зная, что они все равно не отвяжутся. — На моем пороге или еще где, все равно труп, это печально. Как мы и говорили. Дело в следователе.

— А! — попытался догадаться Егор. — Вторжение в твое личное пространство. Куча чужих людей в твоем доме. Вообще, тут тебя трудно не понять. Это всегда неприятно и злит. Особенно, когда выкинуть таких гостей ты точно не можешь.

— У них такая работа, — напомнила ему племянница. — Тут я не в претензии. Сама описывала все это больше десятка раз. Можно подумать, им это в радость. Я бы спокойно потерпела.

— Подожди… — попросила Ирка. — Она не сказала, что дело в них. Она сказала, в следователе.

От воспоминаний Алина досадливо поморщилась, чем доказала правоту подруги.

— Он серьезно тебя подозревает? — забеспокоился Егор. — Тебя прессовали?

Теперь уже насмешливо фыркнула сама писательница.

— В целом, сотрудники были вежливы, — признала она. — Один даже автограф попросил. Сам до книжного сбегал, купил книгу, и с ней вернулся. Нормально. Но этот следователь… Дело даже не в том, что он мне, скорее всего, не верит. Само отношение бесит. Особенно, когда он узнал, что я пишу детективы. Такое…высокомерное. Со снисхождением. На все мои слова. А между прочим, я повела себя в такой ситуации грамотно. Что он сам и признал! И отвечала ему четко и спокойно!

Она чуть помолчала и ворчливо продолжила.

— Можно подумать, ему именно это и не нравилось. Моя логика и спокойствие. Еще так заявил…Типа, я веду себя так, будто находить на своем пороге трупы для меня норма. Отвратный заносчивый тип.

— Гордыня, — изрек Егор. — Между прочим, один из семи смертных грехов.

Ирка закивала, а потом вдруг неожиданно весело и хитро улыбнулась.

— Ты чего? — удивилась Алина.

— Да, прямо, классика, — заявила подруга. — Джейн Остин. «Я бы могла простить ему его гордость, если бы он не задел мою».

Писательница пару секунд смотрела на нее пораженно, а потом рассмеялась.

— Знаешь, — слова подруги как-то внезапно сняли напряжение. — Это вообще гениальная цитата. Так можно легко снимать стресс от любого конфликта.

— Пивом еще лечись, — посоветовал Егор, поднимаясь с места. У него хватало дел в пабе. — Я потом тебя отвезу.

Как только он отошел от столика, Ирка тут же стала очень серьезной.

— Алина, — обратилась она к писательнице. — Конечно, к трупу ты отношения не имеешь, но мне совершенно не нравится факт, что этот мужик точно шел к тебе.

— И ты туда же, — поморщилась девушка. — Дай уже отвлечься.

— Твой этот следователь тоже самое говорил? — догадалась подруга. — А…он хоть симпатичный?…

— Да почти вылитый мистер Дарси, — усмехнулась Алина. — Только не из классического романа. Знаешь же, я его вообще не люблю. Мне скучно. А вот прямо из фильма! «Гордость, предубеждение и зомби». Вообще, история мне подходит.

— Только в твоем случае, — заметила Ирка. — Будет гордость, предубеждение и трупы. …

Глава вторая

Звонок в дверь именно этим вечером мог ассоциироваться лишь с неприятностями. Алина устала и безумно хотела есть. А тут гости. Незваные. Не в тему!

И все же дверь пришлось открыть. Вечер реально не задался. На пороге стоял тот самый следователь. Вредный. Вот почему не его симпатичный коллега? Милый и вежливый. Но нет. Этот. С тем же угрюмым выражением лица.

— Доброго вечера, — произнес гость как-то…обреченно, что ли?

— Здравствуйте, — отозвалась Алина и решила выяснить уровень своих неприятностей сразу. — Арест? Задержание? Допрос?

— Уточнение показаний, — выбрал он формулировку. — В деле открылись новые, связанные с вами, обстоятельства.

Девушка поняла, что шанс поесть у нее еще есть. Вот только…Сколько это выяснение обстоятельств займет времени? Потом снова ужин разогревать?

— Послушайте, — выдал следователь. — Можем мы просто поговорить?

В его тоне была усталость. Очень знакомая и понятная. Алина вдруг увидела своего незваного гостя в новом свете. У нее-то рабочий день закончен, а вот у него, судя по всему, еще нет. Вид у следователя реально измученный. Коротко остриженные каштановые волосы стоят неровным «ежиком», будто мужчина укладывал их пятерней, глаза темные, какие-то сонные, лицо и без того худое, сейчас выглядело просто осунувшимся. На белой рубашке под темным пиджаком, расстегнуты две верхние пуговицы, узел галстука ослаблен. Похоже, денек у представителя закона выдался бурным.

— Ладно, — решила Алина. — Снимайте ботинки, в ванной мойте руки и проходите в кухню.

И развернувшись, просто пошла внутрь квартиры.

Савелий понял, что у него, оказывается, еще есть силы удивляться. Но все же послушно выполнил весь предписанный ему порядок действий. Когда он вошел на кухню, небольшой стол был накрыт на двоих. По полной. Белые тарелки, приборы, как и полагается, нож справа, вилка слева, чуть дальше стоит стакан под напитки, и даже под край тарелки подложена салфетка.

— Вы собираетесь меня кормить? — не удержавшись, спросил он как-то …нервно. — С чего?

— Из-за вчерашних событий я не смогла пойти на работу, — раскладывая тушеное мясо и гарнир, спокойно стала объяснять девушка. — Пришлось отрабатывать сегодня. И смена выдалась не спокойная. Потому лично я хочу есть. Очень. Разговор можно начать и здесь. Но если хотите, просто сидите перед полной тарелкой.

— Спасибо, — это было самое умное, что мог ответить следователь в этой ситуации.

Он отложил на свободный табурет папку, которую принес собой, взял вилку, собирался честно играть по ее правилам, тем более, что есть хотел не меньше, чем эта женщина.

— Стоп! — вдруг скомандовала писательница в тот момент, когда он уже потянулся к кусочку вареной цветной капусты. — У нас есть два варианта.

Следователь обреченно застыл и слушал, даже не пытаясь представить, что еще она способна выкинуть.

— Первый вариант, — продолжила девушка в той же раздражающе спокойной манере, какую представитель закона так хорошо запомнил по первой встрече. — Я говорю официально вежливое: «минуточку», иду в гостиную и судорожно ищу вашу визитку. И второй вариант, вы просто напомните, как вас зовут. Есть в своем доме с человеком, к кому даже обратиться не могу, это не правильно.

С его точки зрения, в их общении вообще не было ничего правильного.

— Савелий, — все же представился он.

— Алина, — удовлетворенно кивнув, назвалась она. — Приятного аппетита.

И как ни в чем не бывало, писательница принялась за еду.

— Спасибо, — он надеялся, что смог держать такой же ровный тон, как у нее. — Вкусно.

Но тут раздражение все же вырвалось из-под контроля.

— Алина? — переспросил он с насмешкой. — Не Алла?

— А вы пришли у писателя интервью брать? — тут же поинтересовалась она с вызовом. — Или мои показания уточнять?

— Ну, автограф точно спрашивать не буду, — буркнул следователь.

— Ненавижу давать автографы, — досадливо морщась, призналась писательница.

— Да? — Савелий снова удивился. — А моему коллеге книгу подписали. И даже не тривиально. А ведь могли бы отделаться шаблонным: «с уважением, Алла Хорс».

Он помнил настоящую надпись: «Пусть в вашей жизни криминальные загадки будут только литературными. Приятного чтения».

— Вот! — оживилась внезапно Алина. — В этом и дело. Писать всем одно и тоже, как-то глупо. А подбирать что-то для каждого трудно. Особенно для незнакомых читателей, кого я ни разу в глаза не видела. С вашим коллегой я хоть парой слов перекинулась, примерно знаю, кто он. А так… Это еще и потеря времени. У меня его и так мало на творчество остается.

— Кстати, да, — следователь подумал, что это удачное поддержание разговора. — Я, конечно, уже знаю, что вы работаете консультантом в оптике. Хотя думал, что писательство ваш единственный источник дохода.

— Ха! — она насмешливо скривила губы. — Как же! Это Россия! Все наивно полагают, что на творчестве можно заработать. Нет, конечно, я тоже мечтаю сидеть дома и целыми днями писать. Реальность такова, что при таком раскладе я просто помру с голоду. А еще за неуплату отключат Интернет и электричество. Есть авторы так называемой сетературы. Им удается иметь достойный доход. Но там любимая тема — выгорание и нервные срывы. Так как они становятся подобны копирайтерам, кто строчит без передыху тексты, иначе заработок упадет. Ну, и плюс, это чревато потерей качества произведений. Хотя сейчас спрос найдется на любой продукт.

— Сетература? — Савелий был сбит с толку.

Эта раздражающе спокойная женщина, кто ведет себя возмутительно безэмоционально даже при виде трупа, сейчас тараторила без умолку. Она реально оживает только когда речь идет о творчестве? Или этой…что вот она сказала?

— Сетевая литература, — охотно перевела Алина. — Электронные книги. Чаще всего имеются ввиду те, что размещаются на крупных читательских порталах. Где выкладываются так называемые проды. То есть части произведения, которое еще в работе. Поглавно. Основные жанры это мужские романы боевого фэнтези, большая часть которых строится на старом принципе Портоса: «я дерусь, потому что дерусь». И женская проза, романтическая фантастика. Проще, ромфант. О любви с драконом, оборотнем, вампиром, нагом и так далее по всему бестиарию. Но конечно, там можно найти реально качественные произведения.

— Пардон… — он замер с вилкой в руке. — Наги, это кто или что?

Писательница насмешливо хмыкнула.

— Древняя раса змееподобных существ, — сообщила она. — Мифологическая, конечно.

— Эти…рептилоиды, что ли? — Савелий не выносил подобных теорий, так что тон был саркастическим.

— Рептилоиды наоборот, — Алина, похоже, сейчас развлекалась за его счет. — У нагов верхняя часть тела человеческая, а вместо ног змеиный хвост. А у рептилоидов голова, вроде, как у рептилии.

— Хвост… — следователь осознавал все это как-то болезненно. — Но вы сказали, это женская литература. Полагаю, эротического содержания. А если хвост…

Девушка довольно рассмеялась.

— Это как в старом английском анекдоте, — заявила она. — Когда два рыбака поймали русалку. Стоят в лодке, смотрят на нее,… скажем так, предвкушают. Но тут один подумал, подошел, сграбастал русалку и выкинул за борт. Второй с обидой его спрашивает: «Way?», а первый в ответ: «Haw?».

Савелий улыбнулся, немного удивленно. Он не ожидал такого грубоватого юмора. Но шутку реально оценил.

— А вообще, — продолжала Алина. — Считается в рамках жанра, что каждый из этих всех вымышленных существ ради секса принимает человеческий образ. Как-то так, хотя…

У нее на лице появилось злорадное выражение.

— В романах 18+ может быть и не принимает…

— Я понял! — выставив ладони вперед, будто защищаясь, провозгласил Савелий. — И … давайте вернемся в реальность. Тот труп. Он тоже писатель.

Алина перестала жевать и уставилась на следователя с недоверием.

— Серьезно? — похоже, она даже испугалась. — Но… слушайте. Я, конечно, общаюсь с коллегами в соцсетях. Но…Капустин? Не помню я такого.

— А между тем вы точно с ним общались, — заметил Савелий.

Вообще, ему стало немного проще. Тема более знакома. Отложив приборы, он потянулся к папке, достал оттуда фотографии покойного и еще пару распечатанных листов со скринами переписки из Интернета. Сначала следователь показал писательнице фото.

— И все же по-прежнему нет, — произнесла Алина уверенно. — Честно не знаю я его. Даже аватарки такой не помню в сетях.

Тогда Савелий, молча, подвинул к ней листы с распечатками. Алина взяла их в руки и стала читать. Внимательно. Не просто глянула, сидела и читала каждую строчку. А потом чуть улыбнулась, откладывая листы.

— Хорошо, — произнесла она. — Я помню эти беседы в чате. И этого вашего Капустина, как выясняется, тоже. Он явный любитель спорить. По любому поводу. Из тех людей, кто живет по принципу, есть два мнения, одно мое, другое — не правильное. При том, что он любитель огульных высказываний и …Как это сказать? Не буду занижать его уровень интеллекта, там и без меня все плохо. Короче, его выводы и мнения поверхностны, но он тратит слишком много сил, чтобы их отстаивать, любой ценой, возможно, даже сам понимает, что в чем-то не прав. Только вот таких спорщиков в Интернете пруд пруди. Это, знаете, такие «диванные воины» от литературы. Конечно, у меня и мысли не было его запоминать, вообще, придавать значение его высказываниям.

— Но эти беседы имеют довольно резкий тон, — напомнил Савелий. — Особенно с его стороны в ваш адрес.

— И что? — писательница чуть пожала плечами. — Это было месяца два назад. А то и больше. Да и говорю же, он такой не единственный. Но да, я теперь помню, смутно. Но это же нельзя считать знакомством.

— Только он, похоже, считал иначе, — заметил следователь. — После тех бесед, он часто оставлял комментарии под вашими постами в общих литературных группах, критиковал вашу рекламу.

— Теперь да, помню, — охотно закивала Алина. — Только вы должны были заметить, я эти выпады просто игнорировала.

— Что странно, — прокомментировал Савелий.

— Ну… — она задумалась. — Вообще…Появись вот такой активный боец где-то года два назад, я бы точно уделяла ему и его высказываниям больше внимания. Больше скажу, это был бы стресс. Тогда я сократила объемы работы с издательством. Тогда это могло меня задеть.

— Почему? — он искренне не понимал.

— Потому что боялась бы за деньги! — писательница чуть насмешливо усмехнулась. — Считайте, я начинала все заново. Как раз встала на путь тех самых авторов сетевой литературы. Новое поле. И да, тогда я боялась каждого негативного отзыва. Боялась, что от этого упадут продажи. Плюс синдром самозванца.

Савелий мученически поморщился.

— Вы, вроде, не психолог по образованию, — заметил он. — Эти термины…Можно для здоровых людей перевести?

— Ха! — ей стало весело. — Вы же знаете, как говорят психиатры? Нет здоровых людей, есть недообследованные. Что до психологии, я пишу детективы, о чем вам известно. И часто в сюжете присутствуют серийные убийцы. Такое от балды не сочинишь. Хотя бы основы клинической психологии и психиатрии знать надо. Потому, естественно, я это изучала. Но синдром самозванца, это из другой оперы. Еще одна любимая тема авторов. Когда психуешь на тему, точно ли я написал стоящую вещь, не являюсь ли я графоманом? А точно ли это будут читать и так далее.

— Отсутствие уверенности в себе, — перевел Савелий.

— В каждой профессии свои термины, — отозвалась Алина. — Так вот тогда такие выпады меня бы напрягали. Теперь нет. Потому, как и сказала, просто его игнорирую.

— Что злило его еще больше, — деловито сообщил следователь. — У покойного был с собой ноутбук. И там мы нашли много интересного. Он отслеживал всю вашу деятельность, весьма конкретно следил за вами. Заходил с левых аккаунтов на ваши страницы, ставил плохие оценки вашим книгам.

— Не читая, да? — предположила она.

— Вы правы, — признал Савелий. — На ваших страницах в соцсетях бывал регулярно. Там он тоже под другим именем, вступил в группы. Ваша личность и творчество его очень интересовали. И это явно не было актом восхищения.

Последнюю фразу он произнес с заметной иронией.

— Я уже догадалась, — Алина не выглядела обеспокоенной, скорее, это все ее чуть ли не развеселило. На лице девушки появилось некое почти радостное удивление. — Он, оказывается, тот самый хейтер! Что странно. Никогда бы не подумала. Считала, это кто-то из моих реальных знакомых.

— Хейтер, — обреченно устало повторил следователь новый термин. — Недоброжелатель?

— Конечно, — подтвердила писательница. — Только… Я не очень в это верю. Я писала пост об этом пару-тройку недель назад…

— Я читал, — поспешил сказать Савелий. — Вообще, это было рискованно с вашей стороны. Капустин его тоже прочел. И далее, он стал еще активнее пытаться дискредитировать вас. Негативных оценок стало больше, несколько откровенно плохих отзывов. Плюс он вам писал.

— Знаю, — она чуть досадливо нахмурилась. — Наверное, и вы, и моя подруга были правы. В чем-то я сама виновата. Наверное, нельзя было его так злить.

Вдруг писательница нахмурилась.

— Но…все же странно, что это он. Откуда он знает мой адрес электронной почты, телефон, как может подложить свои угрозы мне под дверь? Вы говорили, он, вроде, из Смоленска? Это несколько сотен километров от нас.

Савелий тоже начал хмуриться.

— Стоп, — скопировав ее манеру, продемонстрированную в начале ужина, твердо заявил он. — У покойного был целый ежедневник. Там он отмечал весь свой план борьбы с вами. По дням. И да, там были все те же комментарии, оценки, переписка с вами с левых аккаунтов. Но ни о каких письмах и звонках речи не было. Будьте добры четко пояснить мне, что происходит.

— Только то, что я и сказала, — уже знакомым почти безэмоциональным тоном отозвалась Алина. — После того поста мне приходили письма в мессенджере одной из соцсетей. Первое в тот же вечер. Кажется, третьего марта. Просто короткое видео, где персонаж дорамы произносит «исчезни».

— И что? — поторопил ее, снова начав раздражаться, следователь. — Вы ответили на это?

— Чего тут отвечать? — картинно удивилась писательница. — Вообще, это одна из моих любимых дорам. Переведу, один из южно-корейских сериалов. Я думала, кто-то мне просто прислал это, потому что о дораме я упоминала в своих постах. Но на следующий день с этого же адреса пришли еще шесть таких же посланий. Шесть! Я полезла посмотреть, кто этот странный адресат. Но страница уже была заблокирована. Я еще подумала, что это самый странный спам, какой мне встречался. А еще через пару дней мне стали писать с другого аккаунта. Смысл тот же, но выражения уже более резкие. С переходом на личности, так сказать.

— Врать не буду, — не пожалел иронии Савелий. — Это писал как раз Капустин. И в тот раз вы его не проигнорировали.

— Нет, — нехотя признала она. — Хотя надо было.

Ему показалось или у нее виноватый вид сейчас?

— Ну, в целом, — он позволил себе поразвлечься. — Я против ненормативной лексики. Хотя в личной переписке вы сами решаете, насколько далеко можете зайти в этом плане. Не расстраивайтесь. Там не было новых для меня слов.

— Я не расстроюсь, даже если окажется, что я писала матом, но с орфографическими ошибками, — парировала Алина. — Просто это было глупо с моей стороны. Я решила тогда втянуть хейтера в диалог. Это, как я считала, дало бы возможность хоть что-то узнать о его личности.

— А! — ирония Савелия переросла в сарказм. — Значит, все же взяли на себя работу правоохранительных органов. Ваше расследование провалилось?

— Да вот сейчас мне почему-то кажется, что не совсем, — вдруг призналась писательница уже совсем другим тоном. — Это же были только первые письма? И кстати, после нашей матной перепалки, этот аккаунт снова был заблокирован. Но буквально на следующий день пришло другое сообщение. От нового адресата. И оно было совсем другим!

— Минуту, — следователь полез в папку, достал новые распечатки. Это и был тот самый планер покойного. — Но он вам больше не писал.

— Вот! — кивнула Алина удовлетворенно. — О чем и речь. Разная лексика. Первые письма имели мужской характер. Такой… на задавить хамством. Плюс классика жанра в обращениях. Сука, тварь, и сексуально-оскорбительный остальной текст. А вот следующие письма были другими. Там не просто переход на личности. Там было о моем творчестве. Как ты вообще смеешь писать, безграмотная идиотка, а что, нельзя было придумать нечто умнее, и так далее. Кстати, с грамотностью там было лучше, чем у покойника. Предложения длиннее, обороты более цветастые. Вообще словарный запас больше.

— Вы отвечали на эти сообщения? — следователь перешел на прямо-таки шаблонный «ментовской» тон. Только бы её сейчас не задушить!

— Нет, — легко и четко отозвалась писательница. — Одного эксперимента с меня было достаточно. Но я сохранила все эти сообщения. Опять же с нескольких разных аккаунтов. Все ныне не действующие. Еще потом были звонки. Неизвестные номера, но как спам не определялись. Звонили и молчали. Постоянно. Именно, когда я была дома одна и садилась работать. Раздражало. Я блокировала их, конечно. Но список есть. Плюс почта. Вся переписка, еще более угрожающая и агрессивная, там тоже сохранена. Как и угрозы, которые подбросили под дверь. Я даже брала их в перчатках, за краешек. Чтобы не смазать чужие возможные отпечатки.

— Потрясающе грамотно! — Савелий даже повысил голос. — Алина! А почему вы просто не пошли с этим в полицию? Что тоже было бы грамотным шагом! В конце концов, почему вы не рассказали все это вчера!

— С чего бы мне это рассказывать? — почти обиделась она и тоже повысила тон. — Я понятия не имела, что хотя бы часть этого связана с трупом на моем пороге! И вообще! Вы все тут были из-за него. Тогда еще совершенно незнакомого мне человека, погибшего, между прочим! И что? Убийство, и я такая, кстати, уважаемые, а мне тут какие-то идиоты письма шлют, не посмотрите заодно? Да и… Мелкими угрозами, наверное, все-таки не следственный комитет должен заниматься.

Следователь посмотрел на нее долгим недовольным, но в тоже время бесконечно усталым взглядом. Алине даже стало немного стыдно.

— Знаете, — проникновенно, обманчиво спокойно начал он. — Сейчас мне очень хочется свернуть вам шею. Но, во-первых, меня посадят. Во-вторых, убивать женщину, которая кормит меня ужином, это, как вы выражаетесь, неправильно. Но объясните мне! Да, следственный комитет, может, таким и не занимается. Но почему нельзя было просто написать заявление в местном отделении или передать участковому?

Писательница помолчала. Вид у нее был притихший.

— Кофе будете? — неожиданно сменила она тему. Сказала примирительно.

Савелий подавил еще один приступ агрессии в ее сторону.

— Разрыв шаблона, — язвительно известил он ее. — Во всех сериалах и книгах представители закона глотают его галлонами. А я не люблю кофе.

— Чай есть, — не сдалась Алина. — Травяной. Кипрей, шиповник, мята, клевер и еще черт знает что, но вкусно. И пирожные есть.

— Ладно, — почему-то ему стало весело. — Спасибо, я бы не отказался. Вы пытаетесь загладить вину, потому что надеялись вычислить недоброжелателя сами?

— Наверное, — призналась она.

Тон тоже был усталым. Вроде она говорила, что у нее сегодня тоже не самый удачный выдался день. Савелий вдруг понял, что не так эта женщина и плоха. Да, общаться с ней трудновато. Но возможно, ее холодная логика это своеобразная защитная реакция при стрессе?

— Я уже сказала вам, — Алина готовила чай. — Я была уверена, что хейтер, это кто-то из моих знакомых. Потому не хотела лишней огласки.

— Почему вы так свято в это верите? — поинтересовался он и решил попробовать все же как-то построить мирные отношения. — Я могу вам как-то хоть с чаем помочь? Или посуду помыть?

— Спасибо, не надо, — вежливо отозвалась писательница. — У меня есть посудомоечная машина. А тут я сама. Что до моей уверенности, так это просто. Откуда бы тот же, например, Капустин, смог бы найти мой адрес и телефон?

— Да, — признал следователь. — Я видел ваши страницы в социальных сетях. Вы не слишком открыты для поклонников вашего таланта.

— А с чего бы мне им открываться? — несколько цинично осведомилась Алина, заваривая напиток кипятком. — Авторы бывают двух типов. Одни ждут признания. Им нужны встречи с читателями. Участие в мероприятиях и прочая шумиха. Другие упорно стараются этого избежать. Понятно, что я отношусь как раз ко второй категории. Понимаете? Это нормальное, с моей точки зрения, человеческое желание. Просто заниматься любимым делом. Я пишу то, что мне интересно, я люблю рассказывать истории. Но да, честно, мне еще и хочется, чтобы это читали. Как хочется получать за хорошо выполненную работу деньги. И все. Известность и прочее, это мешает. Лично мне. Я не паблисити. И никогда не желала этого. Мне не нравится отвечать на банальные вопросы. Как рождаются сюжеты. Где я черпаю вдохновение и прочее-прочее. Еще меньше мне интересно посвящать незнакомых людей в мою настоящую жизнь. Книги — это одно. Реальность — совсем другое.

— Потому вы пишите под псевдонимом, — он уже понял ход ее мыслей. — Нигде в открытом доступе нет вашего номера телефона, адреса проживания и адреса электронной почты.

— Следовательно, — подхватила девушка. — Хейтером может быть лишь тот, кто знает меня по жизни. Кто может достать эти данные.

Она поставила перед ним чашку с ароматно пахнувшим чаем и придвинула тарелочку с парой крохотных эклеров.

— Спасибо, — поблагодарил следователь чуть рассеяно. — Алина? У нас несколько проблем. Я точно знаю, что покойник посылал вам только те самые первые сообщения. Остальные, нет. Значит, параллельно с ним действует кто-то еще. Но! Я был прав. Капустин в тот день, точнее, в ночь, шел именно к вам. В том же планере указан ваш адрес.

— Но как? — искренне удивилась она.

— Да так, — Савелий чуть пожал плечами. — Ясно же, ему кто-то этот адрес прислал.

— Чтобы он ввалился ко мне ночью? — скептически уточнила писательница. — Зачем? В чем смысл?

— У вас логический снобизм? — поинтересовался следователь.

— Вроде того, профессиональная деформация, — не растерялась Алина. — А вы тоже неплохо ставите диагнозы. Но все же, зачем?

— Этого мы пока не знаем, — вынужден был признать Савелий. — Но если подумать, адрес ему мог дать лишь тот, кто присылал вам остальные угрозы. Это некая манипуляция, направленная против вас.

— В чем-то согласна, — подумав, решила писательница. — Тем более, что все угрозы прекратились вчера. Если бы он вломился ночью ко мне, напугал, это было бы хорошим продолжением цепочки. Я бы согласилась. Хорошая версия. Только вот он мертв. Его убили прямо у моей двери. И какая тогда во всем этом логика?

— Никакой, — согласился он. — С его появлением все же слишком много не состыковок. Он поехал сюда четко сразу с вокзала. И это уже странно.

— Ну, да, — закивала Алина. — Можно подумать, он тащился из Смоленска только ради этой акции устрашения. Кстати, а вы можете мне сказать, зачем он вообще приехал в наш город? Явно же не ради меня.

— Командировка по работе, — коротко известил Савелий. — Тут ваша догадка была верна.

— Нормально так! — невесело усмехнулась писательница. — Ему утром наверняка надо было быть на работе, ну, в том учреждении, где его ждали, а он ко мне рванул? Не вяжется это.

— Согласен, странно, — признал следователь. — Опять же, в его ноутбуке и смартфоне нет никаких отметок, как ему передали ваш адрес. И это не понятно.

— Наиболее непонятно, зачем его убивать у моей двери, если он должен был меня напугать, — озвучила Алина следующую деталь. — Или что? Их двое? Неизвестный хейтер и не менее неизвестный обожатель? Это уже как-то…банально даже для книжного сюжета.

— Дурное дело, — честно высказался Савелий. — И последняя не менее поражающая деталь. Время смерти около четырех часов утра. И труп пролежал под вашей дверью до десяти утра. В будний день. Ладно. Если бы вы жили в частном доме, и он был у вас во дворе. Но это многоквартирный дом. Никому не надо было на работу?

— Ну, да, — согласилась писательница. — Еще одна «веселая» деталь. Хотя… Понятно, что мои соседи с первого этажа трупа просто не видели. Всего у нас три этажа и девять квартир. По три на каждой площадке. Наверху… Так… Светка работает посменно. Точнее, вахтой. И сейчас ее просто нет. Она на работе. Еще до выходных. Это квартира над моей. Значит, седьмая. В восьмой живет пожилая пара. Они у детей в гостях, потом сразу на дачу. Приедут только в конце октября. Я у них иногда цветы поливаю. И последняя, девятая. Ее выкупили, но, похоже, сам хозяин там не живет. Сдает часто. Кажется, сейчас она тоже пустует.

— А ваш этаж? — Савелий записал себе на всякий случай узнать все про жильцов ее подъезда. Мало ли что.

— Я, потом Валерка, — охотно продолжала делиться информацией писательница. — Он на охоту уехал. Будет к выходным. Отпуск у мужика. Ну, и …

Девушка нахмурилась.

— Интересно как! — ее тон стал зло-пренебрежительным. — В третьей квартире проживает Галина Михайловна. И вот это точно шаблонный персонаж вредной старухи-соседки. Кто сует нос в дела всех жильцов. И она до десяти часов не вышла из своей квартиры? Что-то я как-то слабо верю!

Следователь на этот раз не только понимал, но и разделял ее чувства. Похоже, эта не милая старушка, засекла труп обычным способом через глазок. И даже не почесалась вызвать полицию. Реально сидела и ждала, что будет? Интересное развлечение люди себе находят.

— Думаю, мой коллега найдет время побеседовать с ней еще раз, отдельно, — с мстительным удовлетворением произнес он, записывая это себе в заметки. — Так, плотно пообщается. С упоминанием подходящих статей УК РФ.

Алина злорадно улыбнулась.

— Еще пирожных? — предложила она. — Не сочтите за взятку!

— Приму без зазрения совести, — отпарировал он. — И не только это, Алина. Так как каким-то неведомым образом все это дело имеет отношение к вам, прошу передать мне все эти ваши сохраненные письма и сообщения.

— Хорошо, — кротко согласилась писательница.

— И давайте уже пройдемся по списку вашего окружения, — выдвинул он следующее требование.

— Да что с ними-то? — даже как-то снова удивилась девушка. — Круг этот совсем не велик. И я не предполагаю, что хейтер из моего непосредственно близкого окружения. Просто кто-то из знакомых. Наверняка есть у меня в друзьях на странице, на личной, не в группе писательской. Приятель, не больше.

— Много ли приятелей имеют ваш электронный адрес и телефон? — привел он железный аргумент. — У кого-то ваш недоброжелатель должен был эти данные узнать. Потому ближний круг. И так как время уже позднее, я рад, если их не много.

— Да, — несколько рассеяно кивнула Алина. — Мне еще поработать хотелось. Давайте быстро. Ирина Хорева, моя лучшая подруга.

— Вы однофамилицы? — тут же уточнил следователь.

— Нет, — возразила писательница. — Просто по совместительству Ирка еще и жена моего дяди. Егора Хорева, кто так же однозначно входит в мой ближний круг. Как и второй мой дядька, Григорий.

— Родители? — записывая имена, задал он следующий вопрос.

— Они-то тут причем? — Алина заволновалась. — Мама с папой живут в другом городе, и лучше им ничего не знать.

— Просто они могли дать ваш номер кому-то из ваших, например, бывших одноклассников, — предположил Савелий.

— Могли, — кивнула девушка. — Но только номер, не электронку, и не адрес. Мой папа бывший прокурор. У него паранойя на теме личных данных. И все же, пожалуйста, можно им ничего не сообщать?

— Хорошо, — сдался он. — Дальше…

Алина закрыла за следователем дверь и отправилась на кухню, убирать после ужина. В целом, этот Савелий не так и плох. Хотя с ним общаться тяжело. Все такой же заносчивый и язвительный. Когда же занят своей работой, просто занудно утомителен. Но плюс во всем этом есть.

Девушка даже не стала врать самой себе, что якобы она не мстительна. Именно такая и есть. Алине доставило искреннее удовольствие обещание этого следователя припугнуть Галину Михайловну. Соседка писательницу раздражала. Своей наглостью и любовью совать нос в чужие дела. Не единожды Галина Михайловна, получившая «домашнее» не оригинальное прозвище Шапокляк, являлась к Алине с непонятными претензиями. Иногда просто без зазрения совести подслушивала под дверью, если к девушке заходили в гости друзья.

Последний «номер» Алину доконал. Вчера, когда следственная бригада уехала, писательница занималась уборкой. Еще до приезда Егора. И конечно, отмывала от крови и следов мела площадку подъезда. Все это время за дверью соседки хорошо было слышно, как Галина там топчется. И только девушка закончила, соседская дверь открылась.

— Надо вымыть весь подъезд! — заявила Шапокляк.

Алина по известным причинам была не в настроении.

— Кому надо? — хмуро осведомилась она.

— Так положено! — отозвалась непробиваемая старуха.

Именно эта фраза пожизненно приводила писательницу в ярость.

— Кем и куда положено? — чуть ли не с угрозой осведомилась она.

— Вы тут все это устроили! — Галина Михайловна не умела сдаваться. Алина предполагала, что у женщины проблемы с инстинктом самосохранения. — Эти все люди ходили к вам. По общей лестнице. Вам ее и мыть.

— Вы по ней тоже ходите, — резонно возразила девушка. — Ни разу не видела, чтобы вы хоть что-то тут мыли. И что значит устроила? Я же не специально труп к своей двери подложила.

— Ну, вот этого я не знаю, — надменно изрекла соседка. — А мыть должна! Я уже на пенсии, молодые пусть моют.

— Молодые работают, как проклятые, — окончательно разозлилась Алина. — А у вас на пенсии времени куча. Надо принести пользу обществу. Если считаете нужным, можете не мыть, хотя бы подметите. Веник могу одолжить.

Старуха надулась.

— Ваше поведение возмутительно! — выдала она. — И эти ваши гости тоже! Я буду жаловаться!

— Кому? — сурово поинтересовалась писательница. — Полиции? Шанс был, что же упустили? Куда-то еще? В администрацию? Президенту? Не мелочитесь. Начните с господа бога.

— Хамка! — перешла Шапокляк на личности.

— Заботу о вашей духовности вы считаете хамством? — картинно удивилась девушка.

— Да! — резво бросилась в бой соседка, но тут же одумалась. — Нет!

Поняв, что попала впросак, она окончательно расстроилась.

— Вот у таких, как ты, трупы и находят, — без всякого логического перехода сменила она тему. — Это много о тебе говорит.

— Ага, — устало согласилась писательница. — Соберетесь гулять, ноги об свой коврик вытереть не забудьте. Площадку я помыла.

И она просто отправилась в свою квартиру.

Сейчас весь этот дурной разговор Алина вспоминала с весьма неприятным, даже гадливым чувством. Стоять у дверей, видеть труп на площадке, даже не подумать вызвать полицию, а потом еще закатывать сцены? Нет, пусть этот заносчивый и ворчливый зануда-следователь хоть как-то накажет Шапокляк.

Все эти мысли, как и весь остальной разговор с Савелием, Алина отбросила, как только вышла из кухни. Пора было садиться работать.

Глава третья

— Ира! Она просто не может так поступить! — разведя руками, выдала Алина. — Понимаешь? Это не вяжется с характером главной героини. Это не логично!

Услышав последнюю фразу, все трое мужчин, сидевшие в пабе Егора за одним столиком с девушками, одинаково начали улыбаться. С предвкушением. Сегодня шло очередное заседание «литературного кружка». Говоря откровенно — посиделки с друзьями. В сообщество помимо Алины входили еще три ее закадычных дружка со времен университета. Кстати, тоже писатели. Антон был автором космических саг, Леонид работал в жанре темного фэнтези, а Семен писал постапокалиптику и хорор. И все трое обожали вот такие стычки Алины с Иркой. Мужчины не раз переговариваясь между собой, признавались, что в их посиделках, перебранки подруг — самое главное развлечение.

— Почему не логично? — не сдавалась Ирка. — Героиня уже узнала, что ее дед был колдуном. Почему она не может начать применять свои способности?

— Да она двадцать с гаком лет без них жила, — напомнила писательница. — И сразу, на второй день после такого известия начнет магичить направо и налево. С чего?

— Ну, когда-то же должна начать, — как бы между прочим заметил Лёня, сознательно подливая масла в огонь.

— Да, — уверенно согласилась Алина. — Где-то к концу третьего авторского листа. По мелочи. Долго психологически к этому готовясь.

— Но если все равно начнет, почему не в ситуации, когда это уже можно использовать? — осведомилась Ирка.

— Потому что это только третья глава, — постаралась объяснить писательница. — Человек не может резко измениться. Это выглядит не натурально.

— У тебя персонаж, а не человек, — спорила подруга. — Зато действие получится более активным. Экшен пойдет.

— Экшен хорош вовремя, — поддержал Алину Семен. — К нему надо читателя готовить.

— Но ведь все равно понятно, как бы изначально заявлено, что дар у героини есть, — не сдавалась Ирка. — Все равно этим кончится. Зато именно в этой сцене магия подтолкнет развитие отношений.

— А кто сказал, что их надо подталкивать? — даже удивилась Алина. — Я разве любовные романы пишу?

— Нет, — с достоинством отступила подруга. — Но сейчас модно, чтобы в романах любого жанра было больше эротики и романтики.

Алина не вовремя вспомнила последний разговор с тем следователем, ту часть, что касалась романтической фантастики. Она чуть насмешливо усмехнулась.

— Дурная это тенденция, — вступил в обсуждение Антон. — У меня в отзывах самая частая тема, спасибо, что обошлись без любовной линии. Глупо в космическом боевике совать куда-то секс.

— Нам надо избавиться от кораблей противника! — тут же начала фантазировать Алина. — Но прежде это надо отметить. И сразу скидываем скафандры.

— Экстремальный секс, — подхватил Лёня. — Ставь сразу рейтинг 18+.

— У меня эта тема зашла бы еще веселее, — заметил с грубоватым юмором Семен. — Старое кладбище, воняющий зомби, расколотая могильная плита и…

— Успокойтесь вы уже, — не выдержала Ирка. — Я говорила просто про то, что можно было бы ускорить действие и заодно чуть выделить любовную линию. И ничего плохого тут нет. Кстати, Алина. Можно подумать, ты не экспериментируешь с жанрами.

— Не с женским романом, однозначно, — твердо отозвалась писательница. — Не в любовной линии дело. Просто человек не способен изменить себя за какие-то два-три дня. Это, как я сказала, не логично. Такого в жизни не бывает. Вот ты, Ира. Ты ведешь дом, воспитываешь двух детей, а заодно и мужа.

— И нас немного, — не удержался Семен от комментария.

— Да, — спокойно кивнула Алина. — Ты живешь своей хорошо спланированной жизнью. И вдруг выясняется, что тебе надо вести в университете курс экономики. И как? За два дня подготовишься?

— Я нет, — легко отмела ее подруга такую возможность. — Но мы говорим о персонаже книги. Там все иначе. Люди и читают, чтобы было не как в реальности. Отвлечься.

— Нет, — снова заспорила писательница. — Читатель очень четко чувствует, когда нарушается логика. Возьми попаданок. Ты любишь про них читать. Сколько раз ты сама возмущалась, когда девица из нашего времени попадает в мир, живущий правилами Средневековья, и умничает там или показывает свои феминистские замашки. Ты предлагаешь мне тоже самое. Пусть и не в столь явной форме.

— Шаблоны, — напомнил Антон. — Мы все равно живем по ним. Мы все равно ожидаем от персонажей знакомых действий и мышления, близкого к нашему.

— А потому девица, живущая обычной жизнью, никак не может вдруг стать магом, — закончила Алина мысль. — Да еще и просто оттого, что узнала о возможном наличии у нее способностей к этому делу. Принятие новости, осознание, обучение. Только потом действие. И никак иначе.

— Но получится, как у тебя и в других историях, — расстроилась Ирка.

— Да у меня на этом серия построена, — напомнила писательница. — Что самые обычные люди сталкиваются со сверхъестественным. Все эти романы о том, как люди учатся принимать все это. Выход из зоны комфорта. А сюжет и мистика, это лишь декорации.

— Сюжет и герои, все равно важны, — не сдавалась подруга. — Как и атмосфера.

— Все это украшения, — подтвердил Семен. — Значение имеет только то, что хочет сказать автор читателю. Все прочее лишь форма, как подать основную мысль.

— А герои сами по себе ни о чем, — высказался Лёня. — Читателю важно их развитие, дорастание до той мысли, какую заложил в основу романа писатель.

— Потому любая сцена в книге должна быть логичной, — снова повторила Алина.

— Это просто твое жизненное кредо, — подколол ее Антон.

— Хуже, — Алина говорила с самоиронией. — Мне тут диагноз поставили. У меня логический снобизм.

— Ого! — воодушевился Леня. — Кто тебе так метко?

— Один следователь, — нехотя призналась девушка.

— Твой мистер Дарси? — Ирка тут же забыла все литературные споры. — Вы виделись?

— Да, — Алина уже жалела, что вообще вспомнила об этом Савелии.

— Новый кавалер? — полюбопытствовал Семен.

Все трое приятелей выглядели крайне заинтригованными. А еще говорят, что только женщины любят сплетни.

— Нет, он просто знакомый, — осторожно поправила писательница. — Следователь.

— Нужное знакомство! — оценил Антон. — Для твоего жанра.

— В целом, да, — тему Алина никак продолжать не хотела, но тут не вывернешься. — Он был по работе. У нас в доме случился инцидент. Следователь просто повторно опрашивал всех, уточнял детали.

Девушка надеялась, что Ирка не станет рассказывать суть "инцидента" друзьям. Алина не собиралась никого посвящать в подробности дела. Нет, она не поверила Савелию, что угрозы могли приходить от человека из её ближнего круга. Правда, впрямую следователь тоже такого не заявлял, но намекал очень настойчиво.

Просто писательница в принципе не любила откровенничать. Зачем заставлять близких нервничать? К тому же ей ещё и просто не хотелось в очередной раз всё это пересказывать.

К счастью, Ирка воздержалась от лишнего трепа, но только потому, что у неё на уме было совсем другое.

— Но вы же с ним встречались повторно! — хитро улыбаясь, заметила подруга. — После первого раза ты просто кипела. А сейчас спокойна. Это о чём-то говорит.

— Кипела? — заволновался Антон. — У этого следователя были к тебе претензии?

— В рамках его дела, нет, — успокоила Алина друга. — А так мы просто не сошлись характерами. Он не самый приятный в общении человек. Очень язвительный, иногда надменный. Ирка зовёт его мистером Дарси. Именно за характер. Вторая встреча прошла чуть проще, но друзьями мы явно не стали.

— Алина, он точно не глуп, потому что на язвительность и сарказм нужен интеллект, — заметила ей подруга. — Он занимает приличную должность. Да и как я понимаю, совсем не урод. Короче, у мужчины есть повод казаться гордым и надменным.

— Отлично! — в том самом саркастичном тоне откликнулась писательница. — Конечно, это не дословная цитата из Джейн Остин, там слишком много пафоса. Но смысл тот же. Только это не оправдывает его манер и замашек. Он остается отъявленным социопатом.

— Кто бы говорил! — усмехнулся Лёня. — В этом плане ты просто не переносишь конкуренцию!

Алина только рассмеялась в ответ. Друг прав, она сама не слишком любила общаться с малознакомыми людьми.

— Они созданы друг для друга! — поддержал Леонида Семён. — И кстати, есть данные, что 90 % женщин, кто прочёл "Гордость и предубеждение", считают мистера Дарси идеалом мужчины.

— Думаю, даже 95 %, — уточнила Алина. — Вот только я отношусь к оставшимся пяти.

— Ладно, — миролюбиво согласился Антон, но тут же выдал свою порцию иронии. — Главное, если еще придется с ним столкнуться, обойдись без классики своего жанра. Никаких трупов.

— Это было бы слишком шаблонно, — ответила писательница. — Автор детективов, кому нужно скрыть собственное преступление. Как показывает литературная практика такого сюжета, избавляться от тела и улик получается очень топорно. Но господа! Не пора ли сменить тему. Будто только у меня произошло что-то новое за неделю. Что скажете?

— Можем ввести практику отчетов в количестве написанных авторских листов, — шутливо предложил Семен.

— Я больше двух с половиной тысяч знаков в день выдать не смогу, — тут же напомнил Леонид.

В их «литературном кружке» все признавали, что именно у их фантаста самый красивый авторский стиль. Но Лёня реально всегда работал очень медленно.

— У меня на этой неделе вообще пусто, — продолжил за другом Антон. — Я не писатель, я мыслитель. Вынашиваю новую идею. Сюжет есть, герои вроде тоже, но… Чего-то не хватает. Что скажете?

Он призывно улыбнулся.

— Да! — обрадовался Семен. — По пиву и мозговой штурм!

Их «заседание» закончилось еще спустя пару часов. Антон подбросил Алину до дома на своем автомобиле. Он высадил ее у остановки общественного транспорта, в паре минутах ходьбы до Алининого дома. Девушка помахала другу ручкой, как всегда, обещала быть на следующей «сходке», пошла неторопливо к своему двору.

Как и всегда после таких встреч, писательница пребывала в отличном настроении и испытывала явный прилив вдохновения. Она вспоминала некоторые фразы и шутки, понимая, что их легко можно будет использовать в диалогах в романе.

Алина чуть улыбалась своим мыслям, вошла в родной подъезд, миновала первый короткий лестничный пролет. И только тут ей показалось, что в подъезде пахнет газом. Странно…Алина поднялась до следующей площадки между этажами. Запах стал еще более явным. Девушка нахмурилась. На ее этаже уже ощутимо воняло. Писательница поймала себя на не хорошем предчувствии. Поспешила открыть дверь в квартиру…

Савелий снова был не в духе. По мнению Владика, следователь выглядел еще мрачнее обычного, хотя улыбчивым парнем Савву никто назвать по жизни не мог.

— Странно, — заметил приятель не без иронии. — Никогда бы не подумал, что раздражение может иметь имя. Причем женское. Красивое. Алина!

На лице Савелия было все тоже каменно надменное выражение. Вот только взгляд стал совсем не хорошим.

Сам следователь подумал, что стоит напомнить Владику старую добрую народную мудрость: за правду бьют. Но… Приятель тут не причем. Он же не заставлял Савелия покупать книгу этой писательницы и таскать ее с собой в портфеле. Зачем он вообще это сделал?

Да ясно зачем. Вернее, из-за чего. Из-за того самого ужина. Да, у раздражения именно то самое красивое имя! Следователь, во-первых, считал себя теперь ее должником, чего он не любил, и во-вторых, …он почему-то беспокоился за эту женщину.

— Я уже говорил, — нехотя сказал он Владу. — С ней что-то не так. Не по жизни, тут все объяснимо, а в рамках нашего дела.

Влад подумал, что если он на пару минут отвлечется как раз от дела, и задаст пару любопытных вопросов напарнику, мир не рухнет.

— И что же в ней вдруг стало объяснимо? — поинтересовался он наигранно лениво.

— В целом, она адекватна, — сообщил суховато Савелий. — В отличие от многих других свидетелей. Ее логика — наследственность и воспитание. У нее отец прокурор. Плюс спокойное отношение к виду трупов. У нее бывший муж патологоанатом.

— О! — Влад был удивлен. — Странно, что при таком раскладе Алина сама еще не при погонах, а ограничилась только написанием детективов.

— Ее мать кандидат филологических наук, — пояснил следователь и тут же начал досадливо морщиться. — В чем и есть единственная проблема твоего любимого автора. По ходу, она живет в своих книжках. Оживляется, только когда речь идет об этой ее работе. Глаза блестеть начинают, улыбается даже. В общем, только при этом выглядит нормальной и более-менее симпатичной.

Его напарник с трудом удержался от комментариев. Савелий замечает, как у женщины блестят глаза? Назвал ее симпатичной? Кажется, женское имя носит не раздражение, а немного другие эмоции.

— Ладно, — все же решил сменить он тему. — В рамках дела ее очарование реально не интересно. Более того, все факты указывают на то, что к убийству она вообще не имеет отношения.

— Не знаю, — Савелий снова стал хмурым. — Она вспомнила, что общалась в Сети с убитым. Но да, назвать это знакомством нельзя. По-прежнему не понятно, зачем этот Капустин шел к ней. Да еще ночью. И самое непонятное, как он связан с угрозами в ее адрес.

— А это вообще могло быть совпадением, — серьезно заметил Влад. — Параллельные события. Странно, но факт. Я постоянно на связи с коллегами в Смоленске. Они там копали долго, и скажу тебе, этот мужик по жизни был не самым приятным человеком. Начнем с того, что у него несколько приводов за драки. Каждый раз он с кем-то не сходился во мнениях. Он вообще, по ходу, жил с принципом, что его слово единственное верное, остальные дураки.

Савелий вспомнил, что-то подобное говорила и Алина.

— Конечно, Капустин холост, — продолжал между тем коллега. — Друзей близких так же нет. С родными отношения натянутые. На работе с ним не любили общаться. Причины все те же. Короче, парень неприятен во всех отношениях. Так что уверен, недоброжелателей у него найдется немало.

— До этой писательницы, — дополнил следователь. — Он доставал в Сети еще как минимум человек пять. И, по крайней мере, трое реагировали на него не так спокойно, как она. Их разборки в чатах, неприятное чтиво.

— Наверняка он нажил врагов и в жизни, — закончил Влад. — Сейчас ищем, думаю, кто-то из тех, кого Капустин успел достать, просто воспользовались его командировкой, чтобы пришить товарища. Жаль, что на нашей территории.

— Возможно, — аккуратно согласился Савелий. — Но это все не объясняет двух вещей. Снова — почему он шел к ней. И почему после его убийства прекратились угрозы в ее адрес.

— Да, — удрученно признал его коллега. — Это как-то… На совпадение это не тянет. А точно угрозы прекратились?

— Она не звонит! — выдал довольно сердито следователь. — Значит, так и есть!

Влад только кивнул. Ага… Причина нехорошего настроения приятеля именно в этом «не звонит». Главное, это не комментировать.

— Погоди, — вспомнил Влад и другой нюанс. — Но ты же сам установил, что большую часть угроз отправлял вообще не Капустин.

— И это запутывает дело еще больше, — заметил Савелий. — Как вообще все это может быть связано? Как этот настоящий хейтер мог узнать про Капустина? И даже про его смерть? Если убийца и недоброжелатель этой Алины, один и тот же человек, его мотивы вообще не понятны. Если это разные дела, как они могут так четко переплетаться?

Он раздраженно вздохнул.

— Что бы там ни было, — закончил он. — Все крутится вокруг нее. Искать надо в ее окружении. Именно среди близких ей людей. Пусть она и дальше наивно полагает, что хейтер некто из ее случайных приятелей или там…кто-то из ее же прошлого.

— Пусть, — покладисто согласился Влад. — И что она про свое окружение говорит?

Савелий опять досадливо поморщился.

— Знаешь, — выдал он уже знакомо устало. — Можно подумать, что даже ее родные и друзья, для нее персонажи ее же романов. То, как она об их рассказывает…

— Вообще, у нее довольно четко персонажи обычно выведены, — заступился за Алину Влад.

— Этих она тоже описала красочно, — признал Савелий. — Характеры, привычки, манеру общения. Но фактов мало. Мне пришлось искать информацию. У ее отца два младших брата. Разница более чем в десять лет. Егору Хореву сейчас 35, он всего на восемь лет старше племянницы. Владеет пабом «Золотой хмель». Были по малолетке приводы за мелкое хулиганство. В его заведении собираются байкеры.

— Не девяностые уже, — напомнил Влад. — Эта публика давно остепенилась. У большинства народу, кто предпочитает мотоциклы вместо автомобилей, уровень дохода выше, чем у нас с тобой вместе взятых.

— Знаю, — сообщил коротко его напарник. — Последние годы Егор тоже ни в чем замечен не был, не привлекался, не причастен. Даже штрафов за парковку не имеет. Но если слушать Алину, он будто еще не вышел из подросткового возраста. Как она выразилась, дядя не вырос из шаблонного образа «плохого парня».

— А! — понял Влад. — Это когда крутой, рисковый, но на самом деле, чаще самый сообразительный и ответственный как раз.

— Примерно так и есть, — неохотно согласился Савелий. — Его жена домохозяйка. Воспитывает двоих детей, занята собой, домом и помогает мужу в баре иногда. Хотя у нее высшее экономическое образование. В работе, на самом деле, никогда и не нуждалась, потому что у нее состоятельные родители. Ирина, опять же, по словам ее лучшей подруги, соображает лучше многих во всем, кроме литературы. Тут сбой, у дамы «шаблонное» мышление.

— И что? — это напарника сбило.

— Да понятия не имею, чем это может помочь, — признался с ехидством следователь. — Далее. Еще один дядя. Григорий Хорев. Тридцать три года. Вот тут описание было четким. По мнению его племянницы больше всего он похож на Джонатана из классического фильма «Мумия».

— А! — обрадовался Влад. — Такой… Прикольный. Брат Иви. Мелкий авантюрист.

— Я смотрел фильм, — несколько надменно заявил Савелий. — Портрет, как я уже сказал, точный. Определенного рода занятий у этого товарища нет. По образованию археолог. Долго разъезжал по раскопкам, потом занялся перегоном автомобилей, потом был какой-то мелкий бизнес на перепродаже эзотерических товаров из Китая, на чем ему повезло, и он поднял некоторый капитал. И все умудрился как-то удачно инвестировать. Сейчас живет на дивиденды, кочует по стране. Ездит снова по раскопкам, на этот раз ищет какие-то исчезнувшие города и тайны.

— Если есть на это средства… — коллега только развел руками.

— Вот именно! — оживился следователь. — Самое важное. У всех этих родственников уровень дохода выше, чем у Алины. Даже квартира, где она сейчас живет после развода, это практически подарок. Отец оплатил первый взнос в ипотеку, дядья помогли выплатить остальное. Хотя она тоже участвовала. Это все к тому, что самый обычный мотив, то есть деньги, в случае с ней не срабатывает.

— Неужели это реально как-то связано с писательством? — недоверчиво заметил Влад. — Зависть? Ну… Там… Слава, известность.

— Алина открещивается от публичности, — возразил Савелий. — И это точно факт. Она вообще не любит людей.

— Но кто-то из них может их любить, — разумно рассудил коллега. — Быть на ее месте, это …кому-то может нравиться.

— Или еще проще, кому-то, наоборот, может вообще не нравиться она и ее творчество, — насмешливо заявил Савелий. — Если она живет только своими сюжетами, кому-то просто может не хватать внимания. Но все это не объясняет, причем тут Капустин. И…если все это связано, похоже на некий слишком хитроумный план. Ради обычной зависти или ревности такое сочинять как-то странно.

— Сочинять! — ухватился Влад за слово. — Капустин тоже писатель. Известно же, что в творческой среде, там у всех свои тараканы. Возможно, это все-таки как-то связано именно с писательством. Конкуренция? Или еще что? Там, вроде, у нее были еще какие-то друзья? Тоже писатели.

— Трое, — продолжил рассказывать следователь. — Все знакомы с университета. Но учились на разных курсах и факультетах. Алина закончила филфак, как и ее мать. Леонид Фролов, автор темного фэнтези… Не знаю, что это означает. Учился на истфаке, ровесник Алины. Сейчас возглавляет отдел исследований в местном музее. Кстати, в отличие от подруги, весьма общителен. У него активные группы в соцсетях, встречи с читателями, участие в мероприятиях и прочее. Из всего их кружка с Алиной общается чаще и плотнее всех.

— Любовник? — уточнил напарник.

— В прошлом, да, — подтвердил Савелий. — По ее словам, он стал неким катализатором ее развода. Но уже два года они только друзья. Работают в разных жанрах, имеют разные подходы к творчеству, вроде претензий друг к другу нет, как и конкуренции. Но именно Леонид имеет меньше всех публикаций, пишет долго. Хотя при этом, я смотрел, именно у него самое большое число подписчиков и самые высокие рейтинги.

— Тогда… пока он выглядит самым не подозрительным, — решил Влад. — Остальные?

— Семен Вихров, — продолжил следователь. — Тоже филфак. На два года старше Алины. По ее описанию, он самый закрытый член их кружка. Вещь в себе, как она выразилась. Еще менее общителен, чем она. Даже в Сети появляется только под псевдонимом. По жизни грубоват, любитель черного юмора. Она уверяет, что при этом, Семен больше всех ценит их кружок, так как не имеет другого общения. По жизни он работает фрилансером. На дому. Пишет сценарии к сериалам. Кстати, именно у него самый низкий уровень дохода.

— Я к нему присмотрюсь, — решил напарник Савелия. — Но это как-то…

— Шаблонно, — язвительно отреагировал следователь. — Самая подходящая кандидатура. Для литературного детектива явно не вариант.

— По пьяни топором на кухне и заснуть рядом, тоже не литературно, — отозвался Влад. — Но ведь бывает. Проверю я этого Семена. Как и ее бывшего любовника, по обратному принципу, как самого не подозрительного.

— Заодно и Антона Дягелева, — дополнил Савелий. — Автор фантастических романов о космосе. Кандидат физико-математических наук, преподаватель университета. Язвительный и раздражительный. По словам его подруги. Рейтинги у него средние. Достаток тоже. Из всех ее друзей, именно этот чаще всего полагается на помощь коллег. Алина пару раз даже вычитывала его романы. Правила диалоги.

— Но это совсем не ее жанр! — немного наивно отреагировал коллега.

— Логика, — сквозь зубы, выдал следователь. — Забыл? У нее пунктик на этом. Построение сюжета и диалогов, это схема. Жанр не причем.

— Ну… в целом, наверное, так, — подумав, признал Влад. — Ладно. И этого тоже. Только… знаешь, если дело реально в творчестве, мы с тобой с ума сойдем. Потому что убийца будет действовать именно по литературной логике. То есть заумно и запутанно.

— А сейчас уже не так? — развел руками Савелий. — И это еще одно доказательство, что дело не в деньгах. Но вот проблема. Среди них детективы пишет только Алина. Остальные…

Он не успел договорить. На столе ожил его смартфон, приняв вызов и наполняя кабинет аккордами одного из хитов «AC/DC». Следователь уставился на аппарат. Владу очень не понравилось выражение лица напарника. Будто тот ожидал неприятностей.

— Слушаю, — сухо сказал Савелий, приняв вызов.

В кабинете был хорошо слышен ответ.

— Доброго вечера! — это явно был голос Алины. Какой-то весело насмешливый, но… с явными недовольными нотами. — Вы не могли бы подъехать к моему дому, если, конечно, у вас там опять кого-то сейчас не убили.

— Что произошло? — следователь проигнорировал ее тираду.

— Я звоню, только потому, что дала вам слово, — уже серьезнее и явно раздражено отозвалась писательница. — Но это…похоже на покушение.

— На вас? — Савелий начал подниматься из-за стола. — Или вы снова нашли труп, вернее, пострадавшего?

— Во втором случае, я бы снова вызвала полицию, — сообщила она, как о само собой разумеющемся. — На меня. Если это можно расценивать, как нормальное покушение.

— А бывают не нормальные? — не выдержал следователь, тоже начиная раздражаться.

— Потому и прошу приехать, — ответила Алина. — Если начну объяснять в трубку, не удивлюсь, если просто не поверите.

— Еду, — коротко сообщил Савелий.

— Жду вас в кафе «Уют», — можно было подумать, что женщина назначает собеседование о приеме на работу. — Это рядом с моим домом, там адрес…

— Знаю! — следователь отключил вызов.

Вид у него был такой, как будто Савелий сейчас просто взорвется.

— Мне с тобой? — несколько робко поинтересовался его коллега.

Напарник лишь отрицательно мотнул головой и поспешил прочь. Влад слышал быстрые шаги в коридоре. Следователь почти бежал. Да… Дело, конечно, мутное, голову они еще поломают. Но зато наблюдение за этими двоими станет явным развлечением.

Глава четвертая

Он гнал, как дурак, всю дорогу, боялся не успеть, сам не зная, что же там стряслось. Хотя именно эта неизвестность подгоняла еще больше. Чуть ли не впервые в жизни, ему повезло, и место для парковки, прямо напротив чёртова кафе, что назвала эта женщина, оказалось свободным. И в тот момент, когда Савелий суетливо выключил зажигание, готовый бежать ей на помощь…, писательница вышла из дверей заведения, стала медленно, чуть ли не царственно, спускаться по ступеням. Живая и здоровая. Она даже помахала ему приветливо ручкой. Убил бы…

Вместо этого следователь лишь устало облокотился на руль и позволил себе на пару секунд прикрыть глаза. Нет, оно, конечно, хорошо, что с этой Алиной всё в порядке. Беспокойство резко отступило, исчез страх за неё. Только на их место вернулось то самое раздражение.

Почему он вообще должен нервничать из-за этой женщины? Кто она ему? Ведь Алина даже не в его вкусе! Вон, стоит. Яркие красные ботиночки на высоких, но устойчивых каблуках, простые голубые джинсы клеш, куртка под цвет обуви и из-под нее видна черная водолазка. Стильно и практично. Но ведь совсем не женственно. Савелий предпочитал женщин совсем иного типа. Милых, мягких, каких-то романтичных что ли. Вообще, фигура у писательницы вполне себе неплохая, лицо симпатичное. Она яркая, интересная. Кожа у девушки смугловатая, а глаза серые, кажутся особенно выразительными, а волосы светлые, контраст эффектный. Только пострижены эти самые волосы, похоже, короче, чем у самого следователя. Снова — где женственность и мягкость? Нет, в этой женщине нет ничего, что могло бы его привлекать. Это просто нервы.

Успокоив себя таким образом, Савелий всё же вышел из автомобиля.

— Ну? — осведомился он у писательницы, остановившейся рядом на тротуаре. — Следов пуль не видно, как и пятен крови.

— Идемте со мной, — Алина тут же сама отправилась в сторону своего дома. — Это надо увидеть.

Следователь мог бы возмутиться, но в её тоне было что-то такое… Похожее на сдерживаемое раздражение. Очень знакомо. И Савелию стало интересно.

Они дошли до подъезда в полном молчании. Стали подниматься по лестнице. Следователь уловил странный запах. Смутно знакомый, какой-то интуитивно настораживающий. Савелий нахмурился.

— Ага, — удовлетворенно заявила Алина. — Почувствовали.

— Утечка газа? — он опознал запах. — Похоже, у вас в квартире. Но вы же не…

— Нет, — коротко и зло, отреагировала женщина, вставляя ключ в замочную скважину. И чуть помедлив, прежде чем распахнуть дверь угрюмо добавила. — Только не вздумайте включать свет в прихожей.

Они вошли. Следователь осмотрелся. Вроде тут ничего не изменилось. Следов борьбы точно нет.

— Так что, все-таки у вас случилось? — спросил он. — Вы сказали покушение. Но я ничего не вижу. Как и что произошло?

Алина, молча, указала на потолок. Савелий поднял голову. Ну и что? Оценить её приличный ремонт и белый цвет потолочного полотна? Красивый светильник? И тут он заметил странность. Лампы в абажуре не было. Вернее, она была разбита…

Савелий опустил взгляд, стал осматривать пол. Осколков не наблюдалось. И тут только до него дошло.

— С ума сойти! — пораженно выдал следователь. — Никогда не думал, что такое бывает в реальности…

— Вот именно! — она даже повысила голос, впервые при нем растеряв всю свою холодность и невозмутимость. — Такое бывает лишь в дешевых сериалах и не слишком удачных детективных книжках! Самая тупая попытка убийства, из всех, какие можно придумать!

— Ну… — следователь даже растерялся. — Вообще, это все-таки опасно для жизни. Газ, и если включить свет…Да вы сами знаете.

— Знаю! — не успокаивалась девушка. — Именно, что знаю! Только запах газа чувствовался еще на первом этаже. А свет… Да какой, к черту, свет? Зачем? Пять часов дня! Светло же еще!

— Газ! — опомнился следователь. — Соседи могут почувствовать запах!

— Я его выключила, — устало сообщила Алина, и вдруг у нее на лице появилось виноватое выражение. — Простите. Я наверняка стерла все отпечатки пальцев, если они там были. А вам, наверное, надо было их снимать.

— Не мне, а экспертам, — чуть надменно заявил Савелий, доставая свой смартфон. — Я сейчас вызову бригаду. Идем отсюда. Воняет.

— Я еще и окна открыла, — предупредила девушка.

Он просто указал ей на выход.

Они спустились вниз, ждали, пока подъедут эксперты. Снова молча. Савелия в тот момент это не раздражало. Напротив, он поймал себя на мысли, что ему стало весело. Потому что было заметно, насколько зла сейчас Алина.

Когда группа прибыла, писательница просто отдала ключи от квартиры и направилась прочь через двор. Следователь быстро проинструктировал коллег, пошел догонять. Оказалось, девушка направляется обратно в то же кафе, возле которого они встретились в этот вечер.

Заведение Савелию понравилось. Милое тихое местечко. Отделано деревом, на стенах несколько фото с горными пейзажами. Дубовая стойка, небольшие столики. И вокруг них стулья, нормальные стулья с прямой спинкой. Не лавки, на которых сидишь, как на улице у подъезда, не барные высокие табуреты, с которых так боишься сверзнуться, и не диваны, в которых утопаешь, и уже не до еды.

Столики были так продуманно расставлены по периметру помещения, будто это маленькие кабинки, да ещё отгорожены друг от друга стилизованными ширмами.

Алина уверенно прошагала в самый дальний угол, выбрала стул, села спиной к стене.

Следователь устроился напротив.

— Сделаем заказ для приличия, — предложил он. Не столько из вежливости, сколько из желания рассчитаться за тот ужин, которым его кормила писательница.

— Пожалуйста, — Алина чуть надменно пожала плечами.

— Плачу я, — сказал он твердо. Получилось чуть ли не с угрозой.

Девушка заказала только сэндвич от шеф-повара и большой капучино. Савелий выбрал солянку и тёплый салат. Хотелось пива, но он же при исполнении. Пришлось брать апельсиновый фреш.

Когда официантка отошла, следователь посмотрел на свою подопечную.

— Вам нужно написать заявление о покушении.

Алина досадливо поморщилась.

— Никто не любит бюрократию, — с иронией заметил он. — Но… Сделайте это хотя бы из мстительности.

Девушка подумала и кивнула.

— Ну, разве что только по этой причине.

— Стоило заказать шампанского, отметить первый компромисс, — не удержался он от комментария. И всё же решился спросить. — Уже не первый раз отмечаю, что у вас не совсем обычные реакции на криминальные неурядицы в вашей жизни. Ладно, вас не пугает вид трупа у вашей двери. Но покушение на вашу жизнь должно вызвать хотя бы какое-то чувство страха.

— Неудачное покушение, — уточнила писательница. — Которое по определению не могло быть удачным!

— Я не понимаю, — честно признался следователь. — Вас злит, что оно не удалось?

— Отличная шутка! — саркастично отозвалась Алина. — Официально заявляю, что у меня нет, не было и не будет суицидальных наклонностей. Но вы же сами видели! Только полный идиот мог попасть в эту ловушку! Понимаете, это шаблонное книжно-сериальное покушение. Вы сами это отметили.

— И вы из-за этого злитесь? — несколько снисходительно уточнил Савелий. — Алина, напомню, что вы не в своём книжном мире живёте. А в реальности. И покушение, даже самое идиотское по исполнению, это серьёзно. Подумайте, что было бы, приди вы домой позже? Когда на улице уже стемнело. Вы бы включили свет, и покушение стало бы удачным.

— Нет, — устало возразила писательница. — Этот способ убийства настолько растиражирован, что волей неволей побоишься включить свет, когда воняет газом. А воняло жутко, не заметить невозможно. Но… Ладно… — вдруг сдалась она. — Плохо другое. Если бы я задержалась, и кто-то из соседей из-за того же запаха вызвал МЧС, квартиру бы вскрыли. И вот тогда могли погибнуть люди. Только по этой причине я вообще позвонила вам. Хотя, при этом, я жалею, что, скорее всего, стерла чужие отпечатки. Все из-за той же мстительности.

— Ну, хоть так, — смирился Савелий. — И теперь вам придется дать показания. Подробно события сегодняшнего дня.

Она молчала. Наверное, думала, как все рассказать. И в это время как раз принесли их заказ.

Савелий поблагодарил официантку, попробовал свою солянку. Очень неплохо! Прямо, домашняя. Но следователь всё же ждал рассказа.

— Встала в десять, — неохотно начала писательница. — Душ, завтрак, потом работала. В смысле, писала. До половины второго. Потом уехала в паб Егора на заседание литературного кружка.

Следователь посмотрел на нее с удивлением.

— Но по вам не видно, чтобы вы принимали алкоголь! — он уже знал, что этот «кружок» редко проходит «в сухую».

— Я выпила только один коктейль, — объяснила писательница и усмехнулась. — Что Егор теперь будет мне поминать недели две. Заказать такое в пивном пабе! Но я собиралась еще работать.

Она раздраженно вздохнула.

— А вместо этого сижу здесь!

Савелий понимал, что это довольно не тактичное замечание не в его адрес. Ее бесит ситуация в целом.

— Ладно, — продолжил он. — Кто знал о ваших сегодняшних планах?

— Да все знали, — устало, но послушно ответила Алина. — Я же с друзьями время собиралась проводить. Они не могли не знать. Плюс к тому, чем я занимаюсь в выходные между сменами, вообще общеизвестно. Дома за компьютером. Если куда и иду, это либо это кафе, либо Егоров паб, на крайний случай в магазин, заполнить холодильник. Но чаще продукты привозит снова все тот же Егор или Ирка.

— На работе ваши планы тоже были известны? — уточнил следователь.

Теперь удивилась писательница. И весьма картинно.

— А вы предполагаете, что там у кого-то есть ключи от моей квартиры? — осведомилась она. — Или возможность сделать дубликат? Мы с коллегами не настолько близки.

— Ага… — Савелий не разозлился. Скорее даже наоборот. — Я мог бы согласиться, что угрозы вам присылал кто-то из приятелей, кто общается с вами редко. Но покушение, где нужно было попасть в ваш дом, мог совершить только близкий вам человек. И я рад, что вы это понимаете.

— Мне остается только напомнить вам, насколько я ценю логику, — с самоиронией отозвалась девушка, но тут же стала серьезной. — Хотя…На работе ключи лежат в сумке, в общем шкафу. Сделать слепок не проблема. А там… Ваши эксперты могли уже установить, как кто-то попал в мою квартиру?

— Этот кто-то называется злоумышленник, — выдал следователь, доставая свой смартфон. — И вы наверняка это знаете. Минуту…

Он набрал номер старшего группы, когда тот взял трубку, задал вопрос и тут же получил короткий ответ.

— Нет, никаких слепков, — сообщил Савелий результат. — Но открывали дубликатом. Сколько вообще ключей от вашей квартиры? И у кого они?

— Понятно, что у меня, — стала перечислять Алина. — У Егора, у Грини. Еще есть комплект. Он лежит дома, в верхнем ящике тумбочки в прихожей.

Следователь отправил сообщение коллегам.

— Зачем вашим дядьям ключи? — задал он следующий вопрос писательнице, при этом фиксируя ее ответы.

— Егор закупает продукты на базах, — охотно пояснила девушка. — Заодно и мне берет. Так ведь дешевле. Да и качеством лучше. Но я работаю посменно. Вот он иногда сам и завозит. А Гриня… Где, по-вашему, ему жить в перерывах между поездками? Не у брата же. Там двое маленьких детей. Гриня любит тишину на отдыхе. Потому останавливается у меня. Тут тоже все понятно?

— Он сейчас далеко, — напомнил Савелий. — Конечно, мы это проверяли.

— А, кстати, где? — заинтересовалась писательница. — Я за ним не успеваю.

— Сейчас он в Калининградской области, — сказал следователь и тут же начал немного раздражаться. От сбора показаний они переходят на обычную беседу приятелей. Но уж начал говорить, придется дорассказать. — Ищет какой-то фашистский клад.

— Да! — оживилась Алина. — Известно, что в Кенигсберг свозили ценности во время Великой Отечественной. Вообще во время Второй мировой. Говорят, даже из Эрмитажа. А еще Янтарную комнату. Но нашли далеко не все, когда наши город взяли. Возможно, были тайники. Предполагалось, что один из них был под городской Ратушей. Но она была взорвана. В руинах ничего не нашли. Однако, могли быть и другие в бункерах вокруг города. Известно, что их было несколько. Вскрыли еще не все.

— Откуда вы это знаете? — поток сведений сбил Савелия с толку.

— Изучала, — спокойно известила писательница. — Мне это было нужно для одного моего романа.

— Понятно… — он мог бы и догадаться. И следователь уже собирался произнести это вслух с подобающей наигранно скучающей интонацией, когда ему ответили на сообщение. — Так… Запасного комплекта на месте нет. Вообще в квартире нет. Кто бывает у вас дома? Кроме родственников, конечно.

— Явно не коллеги, — упавшим тоном заявила Алина. — Весь мой кружок. Еще Ольга. Тоже подруга. Но она уже полгода в Израиле.

— Тогда вернемся к сегодняшним событиям, — решил Савелий. — Устроить все это можно было только после того, как вы уехали в паб. Сколько туда добираться от вашего дома? Минут десять на автомобиле или пятнадцать на общественном транспорте?

— Сорок минут, — сказала писательница. — Пешком. Машины у меня нет, а автобусы не люблю. Там слишком много людей. Я шла туда пешком.

— За такое время можно успеть многое, — продолжил следователь. — Когда вы пришли уже все были на месте?

— Кроме Ирки, — сразу уточнила девушка. — Она опаздывала. Но это нормально. Я бы даже испугалась, если бы подруга явилась вовремя, еще хуже — приехала раньше. Ирка просто не умеет иначе. И при этом ей пожизненно стыдно за опоздания. Она ходила на все возможные тренинги и курсы по тайм-менеджменту. Не помогает.

— Остальные, значит, прибыли раньше вас? — продолжал уточнять Савелий.

— Да, — смиренно кивнула Алина. — Только вы сами отметили, что за то время, пока я шла до паба, любой из них мог успеть устроить это безумие и приехать раньше меня на место. Тем более, например, у Антона есть автомобиль. Да и остальные вполне умеют пользоваться общественным транспортом. Так мы ничего не добьемся.

Он досадливо поморщился. Все же отвратительно, когда она права.

— Я обязан задавать стандартные вопросы, — суховато напомнил следователь. — И следующий тот, который вы тоже, наверняка, не раз слышали или читали. Сегодня на встрече не заметили чего-то странного? Было ли что-то необычное? Вообще, о чем был разговор?

— Да… — несколько задумчиво протянула девушка. — Реально у каждой социальной группы свои шаблоны. Но мой ответ, наверное, тоже будет не оригинален. Ничего такого из ряда вон выходящего не было. Все вели себя, как обычно. Говорили…Да о чем мы можем еще говорить, если не о творчестве? Правда, у нас это принято называть работой. Потому сначала я поделилась своим нынешним сюжетом, потом был обычный батл ко всеобщему развлечению, потом намечался мозговой штурм, но он провалился. Ну, еще Семен рассказал о своем проекте.

— Батл… — Савелий тяжело вздохнул. Опять этот ее сленг. Снова разбираться. — Это переводится, как битва. Ссора? Жаркая дискуссия?

— Никаких актов агрессии, — чуть иронично заверила писательница. — И даже не спор. Все просто. Каждый раз Ирка пытается мне помочь. В творчестве. Но как мы уже говорили, это совсем не ее тема. И каждый раз я объясняю ей, почему отметаю ее идеи. Понимаете…Она, как это ни странно, отличный читатель. Потребляет любые книги, любого жанра. И отлично разбирает материал. Как сделано, как прописаны диалоги, насколько хорошо созданы герои, есть ли их развитие, какие были интересные повороты. Кстати, это бывает весьма полезно. Но вот при этом, как я уже говорила, она не способна сама продумывать такие вещи.

— Как это выглядит? — следователь честно не знал, зачем ему эта информация, и как она может помочь делу, но было искренне любопытно.

— Хорошо, — подумав, решила Алина. — Попробую на примере объяснить. Вот сейчас у меня в работе новый роман. По сюжету главная героиня, девушка, которая перебивалась от зарплаты до зарплаты, вдруг получает наследство. Некоторую сумму. Для нее большую. И с ней тут же связывается некий адвокат, кто сообщает, что в течение следующих месяцев она получит еще такие же транши. Так же у нее есть шанс получить и все огромное состояние, если она выполнит некоторые условия. Точнее, проживет как раз эти три месяца в доме своего прадеда, кого девушка в глаза не видела.

— А там куча призраков и прочих ужасов? — предположил Савелий немного насмешливо. — Не ново.

— Вот! — обрадовалась писательница. — Нет там ничего такого. Простой криминал и гонка за наследством. А тех четырех претендентов, кто побывал в доме до нее, убили как раз из-за денег.

— Ну, так оно лучше, — признал следователь. — Хотя бы не шаблонная мистика. Но только мотив более чем шаблонен. По мне, так 85 % убийств совершают из-за денег.

— Значит, жизненно, — удовлетворенно заметила Алина. — А теперь добавим немного той самой мистики. Прадед был колдуном. И условие для получения всего наследства было таким, не просто открыть в себе дар, но и уметь его контролировать. Это если коротко. И мотивов у преступника будет два. Не только деньги, но и доказательство своей избранности.

— Ладно, — сдался Савелий. — В принципе, неожиданно…Но к чему все это?

— Все это к тому, — покладисто и снова почти радостно заявила писательница. — Что даже вы, не писатель, легко просчитали шаблоны. Ну… правда, тема детектива вам все же близка. Вернемся к Ирке. По ее предложению надо было остановиться на первом же варианте и создать свою версию «Дома на холме». То есть сюжет с призраками. Далее был вариант, что в девице просыпается дар, и с его помощью она всех сразу разоблачает. А! И конечно, жирная любовная линия с главным героем, поверенным ее деда, кого девица с помощью того же дара спасает.

— И что? — не понял он. — Таких сюжетов куча. Не столь витиевато, но…

— Дело не в этом, — девушка всплеснула руками. — Не в сюжете вообще. Просто… Понимаете, никто не пишет ради сюжета. Должна быть цель. История, которую надо рассказать. В конце концов, некий пунктик в мозгах персонажа, чтобы читатель прочел и сказал, что-то вроде: «бывает же». Или чтобы задумался о банальных старых истинах и морали. Снова задумался. В этом цель. Неужели вы думаете, что детектив важен тем, кто, кого и за что убил, и как его поймали? Важен тот самый мотив, потому что это человек, личность, чьи-то личные тараканы. И вот именно они интересны. И если написать вариант, где девица приехала в дом с призраками, резко стала крутым магом, победила всех и спасла любовь своей жизни, это…пустышка. Вот в этом и суть. Ирка предлагает всегда только канву, только сюжет, но не идею.

— Ага… — Савелий кивнул.

Вообще, он никогда не задумывался о таких вещах, какие сейчас говорила ему эта женщина. О смысле творчества и прочем. Вообще, это интересно в целом. И сама эта Алина…Она более целостная и глубокая личность, получается. А еще она снова права. Он сам ежедневно расследует преступления. Схема работы всегда похожа. Допросы, улики, сведение концов с концами. Только… преступники всегда разные, как и причины убийства. Даже если мотив тот же — деньги, каждому они нужны по разным причинам. Только вот сейчас это все ему зачем? И как неумение этой Ирины думать, как писатель, поможет конкретно этому делу? Он слишком отвлекся.

— Ладно. С вашей подругой понятно. Вы, как я понял, сегодня снова обсуждали с ней какой-то там сюжетный поворот или нюанс, — резюмировал Савелий. — А кстати! Насколько остро ваша подруга реагирует на ваши эти дискуссии?

— Вы имеете в виду, насколько она обижается? — уточнила писательница. — Не думаю. Я всегда отказываю ей очень осторожно, тактично.

Он позволил себе скептически хмыкнуть.

— Да, я умею быть тактичной, — иронично повторила Алина. — Трудно отрицать очевидное, я не люблю людей. Именно поэтому я всю свою жизнь выбираю себе работу, связанную с общением. Можно сказать, работаю над собой. Я много лет в продажах. Так что уговаривать умею хорошо. В целом, как раз и получается, что я общаюсь с Иркой, как с покупателем. Аккуратно. И еще я всегда с терпением все подробно объясняю подруге, почему не пройдет та или иная ее идея. Так что обид нет. Мы вообще с ней всего раз в жизни поссорились.

— Интересно, по какому поводу? — в тон поинтересовался Савелий. — И как давно?

— Из-за моего мужа, — охотно поделилась Алина. — Он был ее парнем сначала. А потом она нас познакомила. Ирку работа Миши совсем не интересовала. А меня даже очень. Так на разговорах и сошлись. Она обижалась. Недели две. Как потом выяснилось, Егор давно по ней сох. Вот и использовал их расставание в свою пользу. Утешал Ирку, был рядом. Дальше и так все понятно.

— Почти сюжет, — усмехнулся следователь. — Снова в чем-то шаблонный. Кстати, о муже. Конечно, я проверил, его нет в городе, но… Как вы расстались?

— Забудьте, — коротко и твердо велела девушка. — Начнем с того, что квартиру эту я купила как раз после развода. У Мишки не то, чтобы ключей, у него адреса моего даже нет. К тому же, да, он тогда и уехал. Расстались мирно. Вообще, наш брак…Нет, ошибкой он не был. Просто сошел на нет. В какой-то момент стало понятно, что мы с мужем чаще видимся в его анатомичке, чем дома. Оба слишком увлечены своей работой. А тут ему предложили эту должность. Я-то никуда ехать не собиралась. Потому быстро все оформили и разошлись. Иногда переписываемся в соцсетях или обмениваемся SMS.

— Ладно, — устало сдался Савелий. — Наверное, хватит. Я все больше убеждаюсь, что мы в пустую тратим время.

— Именно так, — согласилась серьезно писательница. — Мы можем перебрать целую кучу людей. Не только друзей, даже тех, кого можно считать недоброжелателями. Я не дурочка, не буду убеждать вас, что со всеми живу в мире и согласии. Человеческие отношения дело сложное. И что там у кого в голове, вообще не понятно. Важно, как я думаю, другое. То, на чем строятся все мои сюжеты. И на этот раз, как мне кажется, это не только литературный миф. У нас нет мотива.

— Ну, вообще, — заметил следователь так же даже без улыбки. — Все мои стандартные вопросы как раз и были направлены на выяснение именно мотива. Я же не знаю этих людей. Но начинаю понимать, что хоть вы их и знаете, все равно причин для ненависти к вам в ком-то из них не видите.

— Если честно, — призналась откровенно Алина. — Когда я сегодня поняла, что на меня покушались, и что это уже точно не какой-то там полумифический хейтер, а один из близких мне людей, меня это взбесило не меньше, чем сам тупой вариант покушения. Я все же не законченный параноик. И сейчас вспоминать какие-то там бытовые стычки или споры, ища за ними глубинную ненависть, не буду. Это глупо. Но … с чего вдруг? И почему сейчас? А причем тут вообще этот несчастный Капустин? Его-то зачем убили?

— Вы огласили весь список причин моей головой боли, — отозвался Савелий. — Надо бы порадоваться, что наконец-то я разделю свой диагноз с вами, но… От этого вопросы не исчезнут.

Как ни странно, на этот раз писательница на его насмешливые слова никак не отреагировала. Сейчас женщина смотрела на него… Непривычно спокойно и даже дружелюбно.

— Слушайте, но хоть что-то у вас есть? — спросила она. — Зацепки? Или как там это на вашем языке называется? Версии? Если уж у нас общая болезнь, хотелось бы еще и рассчитывать на общую терапию. Я не прошу раскрывать тайну следствия. Просто подскажите, мне в каком направлении думать? Вдруг это поможет?

И снова она была до жути логична. Но сейчас это не раздражало. Все равно без нее Савелию не распутать этот клубок.

— Если честно, версий нет, — признал он. — Но… Мотив. Вы сами злитесь, что это покушение слишком шаблонно и литературно. Я думаю, все это дело все-таки связано именно с творчеством. Причем именно с вашим. Но как конкретно, не понимаю.

— Литературная логика? — подумав, уточнила писательница. — Не знаю… Это уж как-то совсем…странно. Хотя да, дело напоминает именно дешевый детектив. Спасибо, что подлились.

— Пожалуйста, — суховато отозвался он. — Я думаю, нам пора. Или хотите еще что-то заказать?

И сам же тут же напрягся, что фраза прозвучала так, будто у них свидание, а не дело.

— Пойдем, — решила девушка. — У меня еще есть шанс сегодня поработать.

Следователь жестом подозвал официантку. Счет был готов. Савелий тупо смотрел на цифры…

— По-моему, я сразу сказал, что оплачу, — угрюмо напомнил он. — Здесь только мой обед.

— Конечно, — легко отозвалась Алина. — Я совладелица этого кафе. Мой заказ не учитывают.

Она не может, чтобы его не злить! Он все равно остался должен ей за тот ужин! Она специально?

— Я говорила вам, что у меня есть еще подруга, — ожидая, пока он расплатится, рассказывала писательница. — Ольга. Которая сейчас в Израиле. Ей нужно вылечить сына. Она создала это место. Мне понравилось. Когда ей были нужны деньги на развитие, я помогла. Теперь просто присматриваю за кафе, до ее возвращения. И сразу к нашей теме. У нее претензий ко мне нет. Тем более литературных. Оля читает только любовные романы.

— Да хоть комиксы, — буркнул следователь. — Идем.

Савелию показалось, или ее и правда развлекает его раздражение?

Он проводил ее до подъезда, посмотрел, как эксперты передали писательнице ключи от квартиры. Собрался сопровождать ее до двери.

— У вас ко мне еще вопросы? — осведомилась Алина не слишком довольным тоном.

— Заявление, — коротко напомнил следователь.

— А… — она тут же явно расстроилась. — Мне придется начать вечер с письменного текста. А вам придется мне диктовать. При любом виде пустого листа, и при необходимости составлять какой-то документ, я моментально забываю все. Даже свое имя.

Он только смиренно кивнул. Устало ждал, пока она отопрет дверь. Девушка уже повернула ключ, оставалось просто дернуть ручку и войти, когда раздался какой-то тихий писк. Алина досадливо поморщилась, одной рукой все же открыла дверь, другой извлекла телефон из кармана.

— Сообщение МЧС об извержении вулкана или градобое? — саркастично предположила она.

Открыла сообщение и застыла в дверях.

— Землетрясение или потоп? — зачем-то переспросил Савелий.

— Нет… — Алина подняла взгляд от экрана. Кажется, немного даже испуганный. — Не поверите, но… очередная угроза…

— Смысл? — искренне удивился следователь, забирая у нее аппарат.

— Есть лишь в том случае, — ответила она серьезно. — Если злоумышленник точно знает, что покушение не удалось.

Савелий признался себе уже в который раз, что ненавидит ее логику.

Они вошли в квартиру, устроились в гостиной. Алина заполняла заявление. Угрюмо, почти ожесточенно. Минут двадцать, почти без его подсказок. Закончив, даже не перечитав, протянула ему листок.

Савелию сейчас находиться с ней в одном помещении было даже как-то неуютно. От девушки волнами бил негатив.

— На свой страх и риск все же спрошу, — решил он, убирая документ. — Как вы?

— Я плохо выгляжу? — надменно поинтересовалась она.

— Вы выглядите угрожающе, — честно признал он.

— Мне все это не нравится, — сообщила писательница в ответ. — Я ведь сказала вам правду. Реальные криминальные дела не для штатских. Лезть в вашу работу, только мешать. Но вся эта череда событий… Я невольно пытаюсь понять логику, пытаюсь как-то разгадать ход мысли преступника, а заодно и его личность. То есть по сути пытаюсь вести расследование. И это злит.

— И все? — недоверчиво осведомился следователь, чувствуя, как снова начинает раздражаться. — Труп вашего недоброжелателя на пороге, покушение на вас, эти угрозы! А вас волнует только то, что вы предаете свои принципы?

— Не утрируйте, — холодно парировала Алина. — Это все вместе — слишком много для меня. Убитого жалко. Кем бы он ни был. Покушение… Ну, тут да, не сильно пугает. Угрозы…

Она упрямо поджала губы.

— Если вам так это важно, — помолчав, выдала девушка. — Они меня задевают. Не то, что кто-то там обещает мне казни египетские. То, что он пишет про мое творчество. Это мерзко и обидно.

Судя по всему, это признание далось ей нелегко. Вид у нее был такой, что она уже жалеет о своей откровенности.

— Кофе заказать? — предложил Савелий.

Это было неправильно, выходило за рамки общения следователь-потерпевшая. Но… Он отдавал себе отчет в том, что сам зачем-то у нее это все выспрашивал. И чувствовал себя несколько виноватым.

— На кухне есть, — ответила Алина. — Чаю?

— Спасибо.

Пить он не хотел. Но тут не откажешься.

— Идем, — писательница решительно направилась в кухню.

Видимо, ей сейчас надо было двигаться, что-то делать, как-то тратить энергию.

— Помочь? — без особого энтузиазма предложил Савелий.

Она блеснула насмешливой улыбкой и покачала головой.

— Лучше скажите, — предложила девушка. — Что бы вы делали, если бы я не злилась и раздражалась, а заливалась бы слезами по случаю этого идиотского покушения? Если бы вцепилась вам в рубашку и боялась оставаться одна?

Он болезненно поморщился. Пусть эта писательница и ведет себя нестандартно в стрессовых ситуациях, но уж лучше так, чем тот сценарий, какой она сейчас описала. Алина увидела его реакцию и рассмеялась. Он просто не мог остаться в долгу.

— Оно, конечно, накладно для моих нервов, — заявил он. — Все эти истерики. Плюс, естественно, я боюсь до дури женских слез. Но все же это была бы более понятная и, главное, более женская реакция на такие неприятности.

— Женская? — Алина застыла с заварочным чайником в руках. — В смысле?

— Женственная, — поправился Савелий. — Вы похожи на некую Снежную Королеву. Железную леди. Но обычные женщины, они же мягкие, и да, более эмоциональные.

— Ага… — она налила кипятка и стала ждать, пока его напиток заварится. Как и ее кофе. При этом писательница рассматривала своего гостя с каким-то веселым интересом. — Это женщины, которые вам нравятся. Верно?

— Да, — не стал скрывать следователь. — Я старовер. Женщина — представительница слабого пола. Такая, чтобы ее надо было защищать, опекать, милая, романтичная, нежная. В чем-то, простите, уютная, к кому хочется возвращаться домой после моей не самой радостной работы.

— Это более корректный вариант схемы: босая, беременная, на кухне? — понятно, Алина его дразнит.

— Совсем нет, — он даже чуть улыбнулся, принимая ее вызов. — Женщина должна быть…наверное, самое правильное слово, утонченной. Умной, умеющей подобрать слова, понимающей. Я не хочу домохозяйку. Пусть работает, пусть даже занимает более высокую должность, чем я, главное, чтобы при этом она, опять же, оставалась женственной, мягкой, той, кого хочется опекать и баловать.

— Ум, образование, хорошая должность, конечно, привлекательная внешность, и при этом мягкость и ранимость… — писательница смотрела на него с сомнением. — И много вы встречали таких женщин?

— Ну, у меня бывает личная жизнь, — Савелий несколько занервничал. — И то, что я не женат, это скорее следствие моей занятости, а не отсутствия достойной женщины. Таких, как я описал, знаю штук пять.

— Штук? — она ожидаемо саркастично усмехнулась. — Но ладно. Все равно, это удивительно. Потому что я не знаю ни одной, кто подошла бы под ваши стандарты. Вы нарисовали идеал. Умница, красавица, комсомолка, спортсменка. Такого почти не бывает.

— Нет, будем искать, — отделался он фразой из старого советского фильма.

— Удачи, — легко пожелала Алина. — Это будет весьма не шаблонный сюжет.

Глава пятая

Ее разбудил телефонный звонок. И это уже был повод для плохого настроения. На смартфоне вместо рингтона стояла композиция «Queen». Алина свято верила, что шоу должно продолжаться всегда и любила голос Фреди Меркьюри, но не рано по утру.

— Какого…ты в такую рань? — сердито осведомилась она, приняв вызов.

— Вообще уже половина десятого! — известил ее Леонид.

— У меня выходной! — возмутилась Алина.

— А! Извини, — несколько рассеяно сказал друг. — Дурацкий у тебя график, я его постоянно забываю. Просто мне помощь нужна.

— Что стряслось? — усаживаясь на постели, поинтересовалась девушка.

— Ты же знаешь, что я работаю с областной библиотекой? — начал объяснять друг.

— Знаю, — все еще пытаясь проснуться, уверила писательница. — И что? Ты потерял читательский билет?

— Не язви, — попросил Лёня. — Там есть литературный клуб. И скоро общеобластные мероприятия, в программу которых они хотят попасть. Что-то вроде встреч с авторами, кто живет в нашем городе, и чтобы все писали в разных жанрах. Я хочу участвовать, и они просят меня позвать кого-то еще. Я и обзваниваю всех вас.

Алина тяжело вздохнула. Она ненавидела мероприятия. Любые. Где есть публика. Литературные ненавидела вдвойне. Все эти вопросы… Откуда вы берете свои сюжеты, чем вы вдохновляетесь, как вы придумываете героев. А еще хуже — что она хотела сказать в том или ином своем произведении. Что хотела, то и сказала!

Леонид обожал встречи с читателями, всякие тусовки и клубы. Ему это было необходимо. Он так больше чувствовал себя востребованным. Алина ничуть его в этом не укоряла. Почему нет? Ему это нужно, и хорошо. Только без нее.

— Когда это все? — спросила она обреченно.

— На следующей неделе, — быстро и с хорошо слышным облегчением выдал друг. — В понедельник, в 18.00.

— Извини, — Алина очень старалась, чтобы это прозвучало с искренним сожалением. — Моя смена. А я работаю до восьми.

— Ну… Там… Пусть тебя заменит кто-то, — не сдавался Леня.

— Вообще никак, — продолжая изображать раскаяние и трагизм, сообщила девушка. — У нас половина коллектива болеет. Сейчас грипп какой-то очередной дурной ходит. Я итак уже дважды три через один работала. С заменами не получится. Ты попробуй Семена уговори.

— Он меня уже послал, — убито доложил друг. — Надеюсь на Антона, но он пока трубку не берет чего-то. Но слушай… Вдруг что изменится у тебя? Кто-то выздоровеет?

— Сразу позвоню, — пообещала Алина. — Как там у тебя дела? Пишешь?

— С трудом, как всегда, — тут же пожаловался Лёня. — Вообще времени нет. Пробовал на работе писать. Ну, как ты говорила, на смартфоне, даже блокнот себе скачал, как у тебя. Но… Пока настроюсь, пока вспомню, на чем остановился… А дома еще хуже. Приду, весь в предвкушении, сяду… Пока перечитаю, что писал, пока то, да се. Тянет полистать соцсети, потом отвечаю на комментарии и отзывы. Ну… А с утра вставать в семь. И все. За последние три дня выдал только полтора кило знаков.

— Придумай себе мотивацию, — Алина уже окончательно проснулась, слезла с кровати, отправилась на кухню ставить кофе. — Я лично ставлю себе планы в количестве знаков, и каждый день записываю факт. Это немного стимулирует, будто сама с собой соревнуюсь. И да, еще иногда я на работе не вспоминаю, на чем остановилась, а набираю текст, который сейчас в голове. Наперед, какие-то сцены, описания. Тоже неплохо.

— Вот это мысль! — обрадовался друг. — Попробую. Ну, ладно. Хорошего дня. Но про мероприятие помни! Мне очень надо!

Она послушно пообещала помнить, тоже пожелала ему хорошего дня и наконец-то отключила вызов. Да! Сегодня выходной, и она может писать весь день!

Он так и не начал читать ее книгу. Зато регулярно прочитывал ее сообщения. Очень внимательно. Алина пересылала ему приходящие в ее адрес угрозы. Сейчас ей писали в соцсети, пришло довольно длинное и пространное письмо на электронную почту, и даже пара коротких угроз на телефон.

Конечно, он пытался как-то выйти на злоумышленника. Аккаунт был одноразовым, номер телефона оформлялся на одного из сотрудников салона сотовой связи, адрес электронной почты тоже фиктивный, с которого писали только Алине. Был, правда, ID компьютера, с которого это все отправляли. Толку от этого пока никакого не было.

Зато Савелий посвятил несколько часов своего рабочего времени изучению самих угроз. После этого он вполне мог работать редактором в одном из издательств. Пока читал, орфографию подправил, даже нашел несколько стилистических ошибок и неточностей в согласованиях. Уволят с органов, без работы не останется.

Но пока этой самой работы было более чем достаточно.

— Что-то мне подсказывает, — отвлек следователя его коллега. — Что светит мне командировка в этот чертов Смоленск.

Голос у него был усталый, вид расстроенный.

— Согласен, — подтвердил Савелий. — Но лично меня радует тот факт, что все-таки это два разных дела, а не одно.

— Толку-то, — продолжал жалобно Владик. — Все равно голову ломать.

— По мне, явно меньше, — не согласился следователь. — Тот факт, что после находки трупа угрозы в адрес Хоревой не прекратились, более того, на нее было совершено покушение, доказывают, что преступник в деле Капустина явно не тот же, кто преследует писательницу.

— Ну, тут можно было бы поспорить, — без энтузиазма отозвался коллега. — Только я не хочу. Пусть будет такая версия. Все же, как я и говорил, это странное совпадение. Что убитый шел по адресу пострадавшей из другого совсем дела. Кстати!

Он вдруг собрался и уставился на Савелия.

— Мы знаем, что Капустин приехал к нам в город в командировку, — стал размышлять Влад. — Знаем, что обычно в их фирме сотрудники сами подыскивают себе съемное жилье по объявлениям на сайте. Пусть оплачивает им проживание все-таки контора.

— Так, подожди, — остановил его следователь. — Чтобы компания оплачивала такие расходы, нужны документы. Если не чек, то договор о найме жилья.

— Вот и я о том, — закивал его напарник. — И такой договор, копию, нам прислали. Там точно стоит адрес Хоревой. Но ведь она же квартиру не сдает.

— Она нет, — Савелий чуть нахмурился. — Только вроде кто-то другой сдает. В ее подъезде. Слушай… А известно, что это был за сайт? Где размещали объявление?

— Конечно, — с готовностью отозвался Владик. — И наши связались с модераторами. Такое объявление точно было. Вывесили его в тот же день, когда Капустин искал себе квартиру. Но мы точно знаем, что подавала его не писательница.

— Там контакты были, — заметил следователь. — Тебе их предоставили?

— Да, — энтузиазм напарника тут же испарился. — Номер не абонент. Что и следовало ожидать. Паспортные данные вымышленные.

— Угу… — Савелий задумался. — Слушай, а ты запрашивал у админа сайта, ранее были объявления, где фигурировал этот же номер? И знаешь что еще…Пусть посмотрят, были ли объявления о сдаче квартир в этом же доме вообще.

— В чем идея? — заинтересовался Влад.

— Какую-то квартиру в ее подъезде сдают, — стал объяснять следователь. — И вот еще один такой момент. В ночь убийства камеры на подъезде не зафиксировали никого, кто бы входил перед или после этого Капустина. Это значит, что убийца ждал жертву в самом доме. Соседей у этой Хоревой в наличии раз, два и обчелся. Но! А если кто-то снял квартиру заранее и ждал приезда Капустина в ней?

— Уже была версия, что убийца живет в том доме. Теперь уточним. Преступник сам снимает квартиру в этом же подъезде, — выстраивал версию его напарник. — Потом дает объявление, где зачем-то указывает номер квартиры писательницы. Капустин приезжает, поднимается на этаж…

— Кажется, она говорила, что сдают квартиру на третьем этаже, — вспомнил Савелий. — Тогда преступник, четко зная, когда должен приехать Капустин, просто в нужный момент спускается по лестнице. Убивает, и тихо поднимается обратно в свою квартиру.

— Небось, еще и спокойно спать завалился, — буркнул Влад. — Реально такое может быть. И я пока еще обойдусь без командировки. У нас есть список владельцев квартир в том доме. Я же могу напрямую запросить, не сдавал ли хозяин сам кому жилье. В тот же период.

— Просто и гениально, — чуть иронично прокомментировал следователь.

— Ага, — усмехнулся ему приятель. — Только, знаешь… Меня вот смущает кое-что. Глубокая ночь. Капустин идет по адресу. И тут человек в подъезде. Я бы лично обратил на него внимание. А мы знаем, что преступнику удалось подойти спокойно к жертве сзади и садануть чем-то тяжелым по затылку. Без всяких следов борьбы.

— Да… — Савелий задумался. — А если ты сам приехал в командировку, и видишь, как той самой глубокой ночью по лестнице спускается такой же бедолага с сумкой на плече и несчастным видом?

— Правдоподобно, — подумав, согласился Влад и чуть хитро заметил. — Похоже, у тебя самого фантазия такая, что в пору детективы писать.

— Не зли меня, — досадливо морщась, попросил его следователь. — Видимо, начитался.

— Кстати, а что там у тебя получается с этими угрозами? — уже всерьез заинтересовался коллега. — Неужели реально что-то вытянуть можно?

— Тут много всего, — стал рассказывать Савелий. — И первое, в чем мы ошиблись. Угрозы стали поступать не после ее памятного поста в День писателя, а неделей позже.

— Ну да, вроде же Хорева писала в посте про Капустина, — напомнил Влад. — Он же ей и отвечал сразу, как прочел. Пока не разругались.

— Верно, — кивнул следователь. — И я предполагаю, что настоящий злоумышленник был в курсе их переписки. И сам начал что-либо делать только после первых писем Капустина. Тут варианта два. Либо он хотел как бы спрятаться за другого хейтера, либо…Его взбесило, что она ошиблась. Его не заметили, зато обратили внимание на кого-то другого. Либо он просто играет с ней. Пост написан с вызовом. Вот и ответ. Этот Капустин был ей не интересен. Тогда ей и показался настоящий хейтер. Такая издевка.

— Ну, если это игры, — рассудил коллега. — Мы имеем дело с не очень здоровым человеком.

— Как сказать, — возразил Савелий. — Это не маньяк. Скорее всего, это всё-таки некто её круга, затаивший давнюю обиду. Этот пост стал какой-то последней каплей. А после человек сорвался.

— Настолько, чтобы от слов перейти к активным действиям? — Влад, похоже, относился к такому выводу скептически.

— Не сразу, — уточнил следователь. — Первые послания были больше похожи на отзывы недовольного читателя. Как таковой агрессии в них было мало. Особенно, если сравнивать с посланиями Капустина. И всегда только на тему ее творчества.

Он открыл другой файл, начал читать с экрана.

— Исчезни бездарность. Пошла вон из литературы. Кто тебе сказал, что ты имеешь право писать.

— Ага… — глубокомысленно изрек его напарник. — Слушай, но Хорева наверняка думала, что это всё тот же Капустин.

— Я уже сказал, у него стиль грубее, — возразил Савелий. — И Капустин легко переходил на личности. Но важно другое. Чем больше проходило времени, тем письма становились у этого хейтера длиннее. Но нигде и ни разу он не угрожал ей смертью. Было другое.

Он пролистал сообщения на экране, найдя нужные, продолжил цитировать.

— Я подарю тебе бомбу на день рождения, чтобы тебе оторвало руки, и чтобы ты больше не смогла бы писать всю эту чушь. Или вот. Я заплачу каким-нибудь маргиналам, чтобы они замуровали тебя подальше от компьютера.

— Маргиналам? — удивился Владик. — Как-то странно. Заплачу бомжам, было бы как-то проще написать.

— Заметил? — чуть улыбнулся следователь. — Слишком литературно. И тут такого много. Фразы длинные, предложения сложносочиненные, много запятых, сложные тяжелые обороты. Да. Это явно кто-то из её дружков писателей. Как и предполагалось.

— Ты сейчас так это всё сказал… — его коллега чуть усмехнулся. — Будто сам литератор. Или ты писательницу цитировал.

— Нет, — Савелий тут же впал в своё частое угрюмое состояние. — Видимо, переобщался с ней. Но сама Алина это вообще не комментировала. Если честно, меня восхищают её умение держать лицо и стрессоустойчивость в этой ситуации.

— Серьёзно? — Владик с трудом скрыл иронию. Теперь приятель ею восхищён? Интересно, где-то взорвалась сверхновая? Или в лесу кукушка сдохла? — Я думал, она вылила на этого хейтера пару ведер желчи и сарказма.

— Нет, — Савелий был на удивление сдержан. — Она ничего не говорила. Но…

Он нахмурился.

— Я читал тебе то, что касается дела, — пояснил следователь. — Важно найти что-то об этом любителе эпистолярного жанра. Но для неё в этих письмах было и другое.

Он снова пересмотрел тексты на экране.

— Тут критика каждого её романа, — пояснил Савелий. — Сюжет с потугами на оригинальность. Персонажи настолько пафосны, что читать противно. Диалоги ни о чём. Так запутано, что в результате забыта логика.

Он все же не удержался от усмешки.

— Последнее могло её убить, — прокомментировал он.

— Слушай… — Влад выглядел расстроенным. — Я её читаю. Вообще, мне реально нравится. И это… Это не так! Ощущение, что всё это писали по методу от противного. Книги Хоревой хвалят именно за качественные диалоги, прописанных персонажей и да, за логику.

— Знаю, читал отзывы, — нехотя признал следователь. — Думаю, ты угадал верно. Это сделано специально. Но важно что? В письмах нет угрозы убийства, и они направлены только на её литературную деятельность. В этом реальная причина ненависти. И это точно кто-то из пишущих дружков. Дело не только в стиле изложения. Есть и кое-что еще. В тех письмах. Не я пришлю тебе бомбу, а подарю. Звучит так, будто этот недоброжелатель рядом.

— И еще он знает, когда у Хоревой день рождения, — заметил Владик. — Я сразу на это обратил внимание. Был бы кто сторонний, сначала бы спросил что-то типа: когда там у тебя день рождения? Я пришлю тебе… и далее про бомбу. Да, если подумать, реально создается впечатление, что этот хейтер рядом с писательницей.

— Вот, — удовлетворенно кивнул Савелий. — И последнее. Частота поступления угроз. Нет определенной системы. Типа каждые там три дня. Перерывы между сообщениями разнятся. Опять же, если первое послание было спровоцировано тем постом, то дальше уже угрозы от активности Алины в соцсетях никак не зависят. Потому что у нее-то там система. Она занимается продвижением четко, посты выходят точно раз в три дня. И…как это объяснить? Интенсивность угроз тоже разная. Иногда это лишь пара сообщений через все ту же соцсеть. А в следующий раз может быть целый шквал. Всеми средствами связи и даже с личной доставкой домой под дверь.

— И как это объяснить? — коллегу все это сбивало с толку.

— Да все тем же, — легко отозвался следователь. — Личные встречи. Вот что провоцирует хейтера. Я посмотрел тут кое-что, половина всех этих угроз поступала точно по вечерам после их литературных посиделок. Вернее, вечером все начиналось, и могло растянуться еще на пару дней.

— То есть как раз поток красноречия случался как раз после этих встреч Хоревой с друзьями? — уточнил Владик. — А остальные? Значит, тоже спровоцированы личным общением с ней. Так надо понять, с кем конкретно она и когда общалась.

— Спрашивал, — Савелий снова начал мрачнеть. — Толку ноль.

— В смысле? — удивился коллега. — Она не помнит?

— На память не жалуется, — иронично отозвался следователь. — Просто не сходится. Я называл ей даты. В разные дни она созванивалась или виделась с разными людьми. Даже с этими своими дружками. Пару раз угрозы приходили в ее выходные, когда она просто сидела и писала сутки напролет дома одна.

— Тогда снова ничего не складывается, — разочарованно признал Влад.

— Но все же, уверен, что недоброжелатель в ее окружении, — еще раз повторил свой вывод Савелий. — И еще кое-что. Одно сходится, как по классике. Угрозы становятся со временем не только длиннее, но еще и яростнее. Понятно, что раз сорвавшись, недоброжелатель распаляет себя все больше. Особенно, если он общается с ней лично, и Алина, сама того не подозревая, дает ему все новую пищу для ненависти, ведь дело явно в ее писательстве. И вот за неделю до покушения на нее поток угроз достиг максимальной точки. Более того, он присылал их практически пять дней подряд. Письма длиннющие. Записки под дверь, сообщения в соцсетях, SMS-ки. Все и сразу. Похоже, тогда она с ним увиделась и что-то ему особенно не понравилось. Так все началось, а через день была очередная их сходка. После нее угрозы приходили еще три дня. Но потом сошли практически на нет. Что странно, за день до убийства Капустина и еще два дня после, Алине не писали вообще. И вдруг новая волна. Но уже не такая яростная, как в тот раз. А ведь было еще и покушение…

— Странно, — подумав, решил его коллега. — Я понял бы, если бы он писал активно как раз перед покушением. Тогда все было бы по уму. Ну…И сейчас по идее тоже должен был бы плеваться ядом больше, так как покушение не удалось.

— Если это все же было реальное покушение, — заметил Савелий. — Понимаешь… У него литературные угрозы на все ту же литературную тему. И даже само покушение такое же. Алину оно разозлило. Но она бы точно не включила бы свет, почувствовав запах газа. Именно потому, что это слишком избитый книжный прием. А если преступник точно это знал? Получается странно, не находишь?

— А ты точно уверен, что он все же не псих? — поинтересовался Влад. — Ты уже говорил, что это может быть его игра с писательницей. Но это совсем не нормально!

— Что очевидно, — усмехнулся следователь. — Но все же повторю, это не маньяк. Однако, если он точно знал, что покушение не удастся, это объясняет, почему именно сейчас угрозы не столь агрессивны, как неделей ранее. Будь это иначе, он бы писал больше и злее, как ты сам предположил.

— Но…все же, как и когда она с ним видится? — это Владика просто интриговало. — Как-то же можно попытаться у нее это узнать? Пусть сама подумает. Или…

Вдруг он запнулся и задумался, а потом выдал.

— Знаешь…А ты не думал, что если это игра…Не слишком ли много тут литературного? А если это все специально? Чтобы скрыть все-таки настоящую причину? Ложный след? Может…Ну, ладно. Не деньги. Что-то личное. Понимаешь?

— Интересно… — поразмыслив, признал Савелий. — Я позадаю ей вопросы. Обо всем.

И тут Владик вспомнил о том, что в этом деле помимо криминала есть и еще кое-что. Весьма интригующие как раз личные отношения писательницы и его приятеля.

— А вы договорились еще увидеться? — спросил он, стараясь держать деловой тон.

По лицу Савелия было понятно, провести его не удалось. Следователь тут же стал угрюмым и надменным.

— Она работает, — выдал он.

— В смысле? — не понял его напарник. — У нее вахта что ли? Вроде ты говорил, что там график два через два. Думаю, найти час для встречи не проблема.

— Я не об ее месте основной занятости, — нехотя пояснил Савелий. — Как раз сегодня Алина дома. Работать — на ее языке, это писать. Когда она этим занимается, то становится токсичной.

— Если слушать тебя, то создается впечатление, что она токсична всегда, — напомнил Влад.

— Она не глупа, — возразил и довольно активно следователь, будто защищал писательницу. — И вообще, весьма интересная личность. У нее неплохой юмор, и конечно, она умеет рассказывать. Особенно о том, что ей интересно. В эти моменты с ней даже приятно общаться. Можно даже признать, что она обладает неким очарованием. Но все это просто испаряется, когда она приближается к ноутбуку. Ты сам что-то там говорил про ведра сарказма и желчи. А я вообще-то, ценю свои нервы. Они не восстанавливаются.

Он чуть помолчал, но потом все же признался, уставившись при этом в экран своего компьютера.

— Она обещала сообщить, когда освободится.

Ирка наблюдала через экран ноутбука, как ее подруга мечется по комнате, готовясь уходить из дому.

— Губы накрась, — посоветовала она.

Алина досадливо поморщилась в сторону своего ноутбука, через который общалась с подругой по Скайпу.

— Я их никогда не крашу, — напомнила она, вываливая на столик содержимое своей шкатулки для украшений. — Где этот чертов кулон…

Ирка чуть усмехнулась. В этом вся Алина. Ни грана косметики, практичная стрижка, желание упростить себе жизнь на каждом шагу. Но при этом ее искренняя и давняя любовь к бижутерии.

— Чего ты так суетишься вообще? — поинтересовалась она. — Тебе прямо конкретное время назначено?

— Конечно, нет, — Алина присела на кресло и начала разбирать свои украшения, пытаясь распутать цепочку с нужной ей подвеской. — Просто у меня свой дедлайн. Сегодня должна закончить одну сцену. А я и так кучу времени зря потратила.

— Что-то случилось? — тут же забеспокоилась Ирка.

— Творческий кризис, — буркнула писательница.

— Этого еще не хватало! — такого подруга не ожидала. — И давно это у тебя? Почему молчала?

— Был с утра, — пояснила беспечно Алина. — Часа три продлился. Но все нормально.

— Люди от этого месяцами страдают, — заметила Ирка. — А у тебя это так, сбой в работе. Так в чём была проблема?

— Говорю же, одна важная сцена, — сообщила писательница, продолжая возиться с бижутерией. — Но дело не в этом. Просто такое бывает иногда. Знаешь, что должно быть дальше, и начинаешь долго подводить к нужной сцене!

— И что в этом такого? — поинтересовалась Ирка. — Лично меня убивают провалы в повествовании. Когда будто отрывками из жизни героев пишут. Иногда нормально, а иногда путаешься, что и когда происходит.

— Тут да, — согласилась Алина, и удовлетворенно кивнула, выудив, наконец, нужный ей кулон. — Только речь не о художественном приеме, не о построении сюжета в целом. Ну, давай так. У героев произошло что-то знаковое, разговор важный, экшен какой, и до следующего ключевого момента прошло два дня, за которые ничего интересного не было. Вот их описывать зачем? Можно же просто сказать: следующие два дня она занималась обыденными делами, иногда мысленно возвращаясь к их разговору. И всё понятно. А вместо этого иногда зачем-то начинаешь писать нудный кусок об этих двух днях. Явно же лишнее. Вода.

— Ну… Не знаю, — засомневалась подруга. — Те же мысли героини после события бывают важны. Ты любишь описывать эмоциональные состояния персонажей.

— Да, — снова согласилась писательница. — Но это тоже должно быть в меру и к месту. В конце концов, можно как раз в следующей сцене и оставить ремарку в прямой речи. Типа, она думала об этом все два дня. В общем, иногда краткость сестра таланта.

— Ну, так что ты решила-то в итоге? — любопытствовала Ирка дальше.

— Промаялась долго, — Алина взялась собирать сумочку. — Раза четыре набирала и уничтожала текст. А потом просто начала саму сцену. И нормально получилось. Все предисловие было точно лишним.

— Сцена о чём? — подруга вполне могла давать мастер-классы по ведению допросов с пристрастием. — Что важного?

— Все и сразу, — писательница была готова уходить, но не обижать же Ирку. — Злата вечером поздно возвращается домой. Возле того самого дуба, что принадлежит деду-колдуну, её встречают местные веселые ребята. Явно чтобы запугать. Важная сцена, потому что братву ей подослали. С них завуалировано начнётся линия антогониста. Важно, потому что тут девушка впервые интуитивно будет готова обратиться к своим наследственным способностям. Она это почувствует, свою возможность, почувствует и помощь дуба. Да и ребятки тоже поймут, чья она внучка и насколько это может быть чревато для них. А ещё ей всё же придут на помощь. Нил, главгерой, еще тот, кто её от станции провожал, который первый парень на деревне, а ещё местный участковый. И это тоже важно для развития сюжета.

— Не слишком ли много всего? — нахмурилась Ирка. — Сложно. Да ещё похоже на гарем. Зачем трое? Уже ведь понятно, что у неё линия с Нилом. Ещё двое? Это будет выглядеть нарочито. И слишком розово.

— Могло бы так выглядеть, — поправила её писательница. — Если бы тут же не было первого момента, что все трое, и Нил в том числе, подозреваемые. Так что всё ок.

— Не знаю, — сомневалась подруга. — Я бы так не написала.

Алина лишь улыбнулась. Она слышала эту фразу от Ирки сотни раз.

— Да, — покладисто согласилась девушка. — Но как всегда, когда прочтешь, тебе понравится. Слушай, Ира, я побегу. Надо быстро всё сделать и вернуться, закончить сцену по максимуму. Если бы не Антоха, я бы так не задержалась.

— А он-то причём? — не поняла подруга, и при этом явно не спешила прощаться.

— Он обещал меня отвезти, — объяснила Алина. — Но попал в ДТП. Ничего серьезного. Но ты его знаешь, это надолго. Потому я пойду сама. И так уже задержалась.

— Ну… — Ирка иногда совсем не понимала намёки. — Хочешь, подожди меня. Я через двадцать минут на маникюр поеду, а потом могу тебя отвезти.

— Ночью клиники не работают, — не без иронии напомнила писательница. — Пока. Я ушла.

Она отключила Скайп, схватила куртку и поспешила к выходу.

Глава шестая

Выслушав сотрудника ДПС, Савелий лишь устало-обреченно кивнул, поблагодарил и отправился искать пострадавшую. В очередное кафе. На этот раз была дешёвая с виду забегаловка с яркими постерами на стенах, пластиковыми царапанными столами и стульями.

Алина сидела в дальнем углу, спиной к стене. Прямо, шпионские или какие-то бойцовские замашки. Только вид у девушки был в этот раз не надменно самоуверенный, а угрюмый и расстроенный.

— Кофе? — вместо приветствия, предложил он.

Писательница кивнула.

— И пироженку, — добавила она как-то чуть по-детски насуплено.

— Заказ принят, ожидайте, — выдал следователь, и отправился к кассе.

Она не улыбнулась, и даже не стала раздражаться. Савелию показалось, она его просто не услышала.

— Пожалуйста, — поставив перед ней поднос с напитком и десертом, он уселся напротив. — В этот раз вы даже не выглядите разозленной.

— Сдерживаюсь, — призналась девушка, чуть ли не сквозь зубы. — Орать матом в общественном месте, неприлично.

— Можно даже статью себе накликать, — подтвердил следователь. — Ешьте уже.

Про себя он решал, может ли этот её заказ считаться достойным эквивалентом того ужина у неё дома.

— Спасибо, — буркнула Алина, поднесла стаканчик к губам, глотнула. — Мерзость какая…

Видимо, кофе в зачет долга не пойдёт, как понял Савелий.

— Вопрос чуть ли не единственный, — начал он. — Как вы тут оказались? У вас сегодня выходной. С утра кое-кто заверил меня, что весь день намерен провести за компьютером.

— Санитарная книжка, — выдала она чуть ли не с остервенением. — Медосмотр я прошла давно, а забрать книжку все забывала. Завтра там, в оптике, какая-то внутренняя проверка. Скан нужен. Пришлось за санитарной ехать в клинику, где делала. Вернее, идти.

Савелий кивнул, он помнил, что писательница не жалует общественный транспорт.

— А на обратном пути, — продолжила она с нарастающим сарказмом. — Ждала на тротуаре, пока загорится зеленый для перехода. Неудачно! Снова по законам дурацких дешёвых детективов!

— Ну, — почти философски отметил следователь. — Это покушение несколько менее банально, чем предыдущее. И по мне, могло реально плохо закончиться. Если бы вы всё же упали под проезжающий автомобиль. Ведь те, кто стоял рядом, могли и не успеть вас поймать. Просто не заметили бы.

— Конечно! — Алина всплеснула руками. — Очень трудно заметить женщину, буквально пролетающую сквозь толпу у светофора. Если она ещё и орет при этом и руками машет, надеясь остановиться. Я стояла не у самого края. Меня вытолкнули из задних рядов. Понятно, что нашлось, как минимум двое разумных мужчин, кто ухватил меня под белы рученьки и не дал сгинуть под чьими-то колёсами.

— Если честно, это я уже знаю, — признался Савелий. — Просто… Надеялся немного как-то вас поддержать, что ли. Если вас так раздражают эти странные покушения.

— А в вашей практике такой идиотизм часто встречается? — осведомилась писательница.

— Дури человеческой хватает, — он решил быть честным. — Но такого ещё не было. Ваши спасители тоже немного поражены были. И кстати, они, да и ещё с десяток людей дали описание нападавшего.

— Удивите меня, — саркастично предложила Алина.

— Если свести воедино, — иронично ответил Савелий. — Это человеческое существо, среднего роста, в объемной черной куртке, темных спортивных штанах, на голове капюшон от толстовки. Все.

— Ожидаемо неузнаваемо, — развела писательница руками. — Не замечали такой странности? Когда у вас на руках подобное описание преступника, невольно задумываешься, как такое чудо могло остаться незамеченным. Но если просто посмотреть в окно, там половина прохожих подходят под описание.

— Вы можете использовать это наблюдение в одном из своих романов, — предложил следователь. — Но позже. Сейчас, пожалуйста, вернемся к последнему покушению. Как я уже отметил, ваши планы на сегодня были иными. Кто знал, что вы вдруг сорветесь из дома?

— Антон, — послушно сообщила девушка. — Он обещал меня туда отвезти. Но по дороге к моему дому попал в аварию. Зная его дотошность, упрямство и въедливость, возможно, он торчит на трассе с полицией и вторым участником ДТП до сих пор. А еще Ирка. Она мне звонила перед тем, как я ушла из дома. Тоже предлагала помощь, но после маникюра. То есть глубокой ночью.

— Почему ночью? — не понял Савелий. — Маникюр…Ну, ногти покрасить, это минут десять, и пока высохнут, еще пять.

Алина посмотрела на него сначала с обидой, видимо, решив, что он издевается, потом поняла, что следователь реально не понимает, о чем речь, и вдруг весело рассмеялась.

— Спасибо, — после сказала она. — Мне даже как-то полегчало! Пятнадцать минут на ногти? У вас слишком давно, видимо, не было вашей идеально женственной девушки. Маникюр сейчас, это создание произведения искусства. Но сначала еще нужно выбрать рисунок, цвета геля и прочее-прочее. В целом, несколько часов работы. С учетом того, что Ирка в принципе не способна что-то выбрать сама и быстро, можно заложить как минимум 6 часов на все.

Новость Савелия шокировала. А еще он не очень ей поверил. Сделал заметку проверить алиби указанных двоих друзей писательницы.

— Только это все опять бессмысленно, — выдала девушка, и снова начала погружаться в свое угрюмое состояние. — Они оба могли позвонить кому угодно, сообщить о моих планах. Так что…Единственный плюс, что как раз их двоих мы можем вычеркнуть из списка подозреваемых.

— Пока оставим список не тронутым, — упрямо решил следователь. — Проверить надо эти алиби. Оба, на мой взгляд, сомнительны. Далее…Угрозы?

— Последнее сообщение пришло сегодня в шесть утра, — Алина досадливо поморщилась. — Но прежде мне позвонили. С незнакомого номера.

— Удостовериться, что вы точно прочтете? — уточнил Савелий.

— Нет, — устало возразила писательница. — Я думаю, тут другое. Я сова. Для меня проще лечь в шесть утра, чем встать в это же время. Я даже специально работу такую выбирала, где график комфортный. К десяти часам я собраться на смену могу. На час раньше, это уже проблема. При таком раскладе, утренние звонки воспринимаются тяжело. Потому, мне кажется, он и звонил. Все равно ничего в трубку не сказал. Важнее было просто мне напакостить. Ведь так и раньше бывало. И звонки такие же. Беру трубку или нет. Без разницы. Звонок все равно меня разбудит. Или, я уже рассказывала, начинали трезвонить, когда я работаю. В смысле, когда пишу. Просто мешают.

— Похоже, вы правы, — согласился серьезно следователь. — Просто портят жизнь. И все это приводит к тому же выводу. Чтобы вам мешать, надо точно знать и ваш распорядок дня, и ваши планы. А значит, быть рядом. Да и в сообщениях много личной информации. Когда точно знают, как ударить больнее.

— Мы это уже знаем, — напомнила девушка. И начала как-то затравлено осматриваться. — Извините. А мы можем куда-то уже идти отсюда? В более комфортное место хотя бы? Кофе все же слишком отвратителен. И…честно, пирожное не лучше. Или еще нельзя? Хотя вроде бы все следственные действия закончены.

— Идем, — согласился Савелий. — А действия все были закончены давно. Иначе вас с остановки даже сюда не отпустили.

Они вышли на улицу из дверей кафе. Алина посмотрела вдоль улицы. Девушка явно собиралась по привычке идти домой пешком.

— В машину, — распорядился следователь, к подобным прогулкам совсем не склонный. — Холодно. На мне куртка легкая.

— А, конечно, — такой аргумент она приняла, послушно отправилась к его автомобилю.

— Мы знаем, что преступник в вашем окружении, — заведя мотор и выводя машину на полосу, продолжил Савелий разговор. — Нюанс в другом. Я анализировал все эти сообщения, что вам посылали. Да, очевидно, они все направлены на то, чтобы вас обидеть, и все касаются именно вашего литературного творчества. Даже больше. Вас отвлекают звонками, когда вы пишите, мешают работать. Ненависть вашего недоброжелателя связана именно с вашим литературным талантом. Толи это зависть, толи еще какие странности. Только помнится, вы тоже любите психологию. Особенно криминальную. Вы знаете, что такие преступники должны все время подпитывать свою неприязнь.

— Как и любые хейтеры, — кивнула писательница. — Близко они или далеко от своего объекта, неважно. Они следят за ним болезненно внимательно, выискивая те самые поводы, или хотя бы что-то, что сами могут в повод превратить. Это, как вы сами говорите, очевидно.

— Отлично, что вам это известно, — буркнул следователь. — Тогда задумайтесь на досуге, откуда получает поводы для новых посланий ваш недруг. Пока я системы не вижу. Если бы его вдохновляли заседания вашего литературного кружка, например, это было бы логично. Но даты не всегда совпадают. Значит, вы с ним умудряетесь пересекаться где-то еще.

— Вы меня о чем-то таком уже спрашивали, — вспомнила Алина. — Но…Я по-прежнему не знаю. Могу заказать распечатку своих звонков. Посмотреть переписки в соцсетях со всеми друзьями.

— Еще теперь и Скайп, — подсказал Савелий. — Сейчас это все кажется бессмысленным. Ведь вы могли говорить с любым из своих друзей всегда, когда захочется. Но если проанализировать все контакты, что-то можно и найти.

— Возможно, — подумав, ответила девушка. — Это работа на несколько часов. Простите, но прямо завтра я вам не обещаю это сделать. Но через два дня у меня начинается отпуск! Времени будет много, писать смогу и по ночам. Так что сделаю. Вообще, опыт интересный. Такая аналитика…

— Вы снова потом сможете где-то это использовать для своего творчества, — поспешил добавить следователь.

Она, как ребенок, в чем-то. Если ей все время напоминать о том, что позже это можно отразить в романе, Алина становится очень сговорчивой. Только…Ему было немного стыдно, такие замечания напоминали манипуляцию. Савелию казалось недостойным так себя вести с ней. Она неплохой человек, иногда даже становится приятной собеседницей, когда не язвит и не раздражается. Ее есть за что уважать. Девушка вкалывает, как проклятая, вообще-то. Да и то, как она относится к своему творчеству, как им живет, это тоже впечатляет на самом деле. Манипулировать ею некрасиво. Но надо.

Они подъехали к ее дому. Савелий припарковал автомобиль, уже привычно собрался провожать Алину до дверей квартиры. Обошел машину, распахнул дверцу, ждал, пока девушка покинет салон. Получалось у нее это легко и даже элегантно. Вот только следователь заметил, как нагибаясь, чтобы не удариться головой, Алина почему-то болезненно поморщилась. Савелий нахмурился. Всю дорогу девушка сидела очень ровно, не откидывалась на спинку сиденья. Что не так?

Он прошел за писательницей в подъезд, поднялся на этаж. Алина у своей квартиры начала искать ключи по карманам. Снова какое-то неловкое движение и снова эта гримаска боли.

— Очень хочется спросить, какого черта, — выдал следователь недовольно. — Вы заявили, что не пострадали!

— Переломов же нет, — нехотя отозвалась Алина. — Но…Я даже сначала не заметила, вообще-то. Не до того было. Если уж вам так важно это знать, я испугалась тогда. Пока пришла в себя, пока полиция, разговоры и прочее. В общем, больно, конечно. Наверное, будут синяки. Все же надо было хорошо меня толкнуть, чтобы я с середины тротуара до проезжей части добежала.

Савелий пытался понять, за что ему это. Знакомство с этой дамочкой. Наверное, он слишком сильно провинился перед богом удачи в прошлой жизни. Как только он начинает считать, что в ней есть хоть что-то нормальное, женское и привлекательное, она выкидывает какой-то номер.

Он шагнул вслед за Алиной через порог, прикрыл за собой входную дверь. Писательница посмотрела на него несколько удивленно. На то, что они продолжат общение, договоренностей не было. Молча, Савелий помог ей расстегнуть куртку, как мог бережно, стянул одежду с плеч.

— В комнату, — угрюмо скомандовал он. — Я оценю ущерб.

— Но… — кажется, ему удалось сильно ее удивить, а может быть, даже разозлить немного.

— Тяжкие телесные, — выдал следователь. — Статья. С УК РФ не спорят.

— Прямо так и тяжкие… — пробурчала девушка, но все же послушно прошла в гостиную, присела на край дивана, как-то неловко попыталась задрать водолазку на спине, при этом поморщилась от боли.

— Сиди уже! — не выдержал Савелий. — Это не бальное платье с сотней мелких пуговиц! Сам справлюсь.

И он осторожно вытащил из-за пояса ее джинсов водолазку, поднял ткань вверх. Первое, что он заметил, было кружево лифчика. Тонкое, дорогое, черное. Как раз — очень женственное. Под обычной водолазкой. Он как-то не задумывался о том, что это увидит. Кружево его смутило. И следователь постарался быстрее собраться, вспомнить, зачем вообще это делает.

Он осмотрел спину. Два пятна, сверху ещё красные, будто воспаленные, к низу они уже потемнели. Конечно, не под цвет лямки лифчика, но до фиолетового. Знатные синяки…

— Будь здесь! — распорядился Савелий, решительно направляясь обратно к выходу из квартиры.

— Куда я денусь! — недовольно отреагировала Алина вслед. — Это мой дом!

— Логика, блин, — буркнул он себе под нос, закрывая замок её ключами и пытаясь вспомнить, где тут ближайшая аптека.

Нужное заведение нашлось буквально в соседнем доме. Когда Савелий вернулся, писательница по-прежнему сидела на диване, но успела переодеться в домашние драные джинсы и простую футболку.

— Что это? — девушка подозрительно покосилась на мазь в его руках.

— Зоомагазина рядом не нашлось, — съязвил следователь. — Пришлось в аптеке купить человеческую замазку от синяков! Кажется, кому-то завтра работать ещё!

— Можно подумать, я просила, чтобы меня избили! — обиделась Алина.

— Спину подставляй, — устало распорядился Савелий. — Надо было сразу скорую вызвать, тогда бы не мучилась.

— Там было холодно, — оправдывалась девушка. — И куча зевак. С телефонами! За такой экстремальный стриптиз мне даже не заплатили бы.

Он не выдержал и усмехнулся.

— Серьёзный аргумент. Давай уже, поворачивайся.

— Она жирная! — с омерзением глядя на мазь, заявила Алина. — Пойдем в спальню. Белье отстирать проще, чем чехол.

— Шикарное предложение, — продолжил следователь развлекаться. — Польщен. Тебе и кофе в постель?

— А ты реально сможешь приготовить? — с надеждой серьезно спросила писательница.

— Убить тебя мало, — честно высказался он. — Намажу, потом сделаю.

Она улыбнулась. Настолько открыто и радостно, что Савелий чуть не впал в ступор. И это та самая вредная писательница? Она, оказывается, может быть…миленькой? Следователь подавил тяжелый вздох и принялся откручивать колпачок тюбика с мазью.

Нет, Алина не была миленькой. Ему примерещилось. Писательница дергалась и шипела, пока он пытался смазать ее синяки. А еще бухтела. Хорошо одно. Девушка не стала требовательной и капризной. Не высказывала претензий своему самоназначенному медбрату. Недовольство ее было направлено на ситуацию в целом. Снова на шаблонность покушения, идиотизм его исполнения и прочее.

— И все же, — заявила Алина, чуть успокоившись. — Я не понимаю. Вернее… Мне это кажется подозрительным. Оба покушения, они на 90 % не могли увенчаться успехом. Что понятно точно. Здесь меня могли спасти прохожие. Что и случилось. Про газ и лампочку, я уже тоже говорила, не включила бы свет ни за какие коврижки. Еще добавить сюда факт, что преступник точно хорошо меня знает. То есть, все вот это ему известно. Тогда мне кажется, это не покушения. Это запугивание.

— Интересная мысль, — серьезно согласился Савелий. Даже с некоторым уважением. — Только все равно остается не понятным цель этого запугивания. Твой хейтер реально надеется заставить тебя прекратить писать романы?

— Ого! — Алина даже попыталась повернуться так, чтобы посмотреть на следователя, но он придержал ее за плечо, чтобы не дергалась. — Неужели реально так? Но… Подожди! Ни в одном из писем вот такой угрозы прямо не было. Он просто измывается надо мной и моим творчеством. Гадит просто. Но требований прекратить писать он не высказывал!

— Тогда мы имеем все ту же головную боль, — напомнил он. — Зачем?

— Наверное, он просто псих, — уныло решила девушка.

— Так и хочется заметить, что странно искать в твоем окружении кого-то иного, — не удержался следователь от иронии. — Типа, какая сама, такой и… Но забудем! Сегодня я буду добрым. Свободна. Я пошел делать обещанный кофе.

Про себя он отметил, что уж приготовление для нее напитка в ее же доме точно можно зачесть, как оплату за тот ужин. У Савелия было время еще раз хорошо обдумать высказанную Алиной мысль. Запугивание, а не покушения. Логично! Но…Ведь снова она права, в письмах недоброжелателя требований никаких не было. Не только о том, чтобы она прекратила заниматься творчеством. Нет, все эти «руки бы тебе оборвать» были. Но не больше. Хотя…преступник на самом деле вообще никаких требований не предъявлял. Казалось, он просто изводит Алину. Только снова — не ради злобного удовольствия. Обида и гнев в посланиях очевидны. Но какова их причина? В чем тут вообще смысл?

Забрав ее чашку с готовым напитком, и свою с чаем, следователь вернулся в спальню, собираясь спросить у писательницы о других возможных причинах для такого преследования. Однако, Алина спала.

Савелий в очередной раз обреченно устало вздохнул. И за что ему это все? Может, в Интернете какую гадалку найти, спросить? Но это потом. А сейчас-то ему что делать? Разбудить ее, чтобы за ним дверь закрыла? Жалко как-то. Надменная, категоричная, язвительная. Да маска это все. Просто Алина не привыкла выставлять свое личное напоказ. Как сама честно признавала с десяток раз. И да, реально, как он сам уже говорил, ее выдержке можно только завидовать. Так что нет. Пусть уже спит. Стресс все же не малый, и держалась молодцом.

Тогда как? Самому закрыть дверь ее ключами, а завтра с утра вернуться, чтобы выпустить Алину из дома на работу? Наслушается, конечно, но… Это был лучший выход. Савелий поставил на тумбочку при кровати чашку с нетронутым кофе, повернулся к выходу. Где-то рядом что-то тихо пискнуло. Сигнал о поступлении сообщения. На смартфоне писательницы. Интуитивно Савелий уже понимал, что это. Он протянул руку, взял гаджет, вывел текст на экран.

«Кем ты себя мнишь? — прочел Савелий. — Строишь сложные планы, расписываешь сопли героев, только для того, чтобы самой запутаться и налажать, слив концовку? Лгунья! Всем орешь, что ненавидишь женские романы, а сама пишешь сопливые гаремники. Мужика не хватает, так придумываешь себе обожателей в книгах? Кому интересны твои комплексы и проблемы?».

Следователь забрал аппарат, прошел с ним в гостиную. Похоже, ему не стоит придумывать, как выбраться из квартиры. Придется ночевать здесь. Он отпил чай, покосился на смартфон Алины. Интересно, как надолго хватит ее хейтера в этот раз? На экране появилось извещение о следующем доставленном сообщении.

Глава седьмая

Савелий проснулся от ощущения чьего-то присутствия рядом. Открыл глаза, невольно удивился, что не дома. Потом вспомнил, где находится. Все так же в гостиной Алины. Сама девушка сидит напротив в кресле. В черных джинсах и белой рубашке. Официальный дресс-код оптики.

— Доброго, — буркнула она, заметив, что он проснулся. — Мне пора на работу.

— Мне тоже, — Савелий нехотя стал усаживаться на диване. — Как твоя спина?

— Терпимо, — писательница поморщилась. Похоже, больше от досады. — Мог и разбудить меня вечером, спал бы дома в нормальных условиях.

— Твой диван на удивление удобный, — признал следователь. — Плед мягкий. А еще я имел возможность до двух ночи развлекать себя чтением. С твоего смартфона.

Алина угрюмо кивнула.

— И что нового? — поинтересовалась она.

— У тебя проблемы с психикой и проблемы в личной жизни, — коротко резюмировал Савелий.

— Можно подумать тот, кто это пишет, психически здоров, — странно, похоже, ее особенно не расстроили новые сообщения. — Ты и с утра чай пьешь?

— Да, — подтвердил следователь. — В продолжении темы, сейчас услышу, что и мне с такими вкусами следует посетить психиатра?

Алина весело усмехнулась.

— Сам сказал, — заметила она. — Завтрак? Душ?

— Душ точно дома, — определился Савелий. — У меня рабочий день с девяти. Все равно уже опоздал. Так что заеду переодеться заодно, потом уже на работу. Завтрак.

— Пошли, — распорядилась писательница. — Я опоздать не хочу.

Стол снова был накрыт на двоих. Снова по всем правилам. Завтрак был английским. Пара сваренных сосисок, немного фасоли в соусе, яичница из двух яиц и жареный бекон. Рядом на отдельной тарелке были порезаны огурец и помидор. Следователь понял, что не рассчитается с ней за еду никогда. Надо просто смириться.

Еще он заметил, что напротив изобилия в его тарелке на стороне Алины стояла скромная баночка с покупным творожком и кусок хлеба. Савелий уставился на ее завтрак с искренним изумлением.

— У меня низкое давление, — на полном серьезе заявила писательница. — Есть с утра невозможно. Идеальный вариант утра, это просто большая чашка кофе. Но на этом не выживу. Творожок в себя запихнуть еще смогу.

— Ладно, — Савелий устроился за столом. — На полдник у тебя полкило праны?

— Нет, — Алина только улыбнулась. — Предпочитаю обедать. Суп и хороший кусок мяса.

— Тогда нормально, — рассудил следователь. — Только аппетит себе не порти. Не читай это в обеденный перерыв.

Он указал на ее смартфон. Алина только пожала плечами.

— Ты их скопировал? — поинтересовалась она.

Он кивнул, уверенно расправляясь с завтраком.

— Тогда я их просто сотру, — и писательница тут же потянулась за гаджетом.

— Почему ты так не поступала раньше? — удивился Савелий.

— Раньше у меня не было следователя, кто может читать эту чушь и анализировать вместо меня, — чуть иронично сообщила девушка. — И кто теперь ломает голову над авторством.

— Будто ты не ломаешь, — их почти состоявшаяся утренняя идиллия рассыпалась в прах. Эта женщина все равно невыносима.

— Ломаю, но больше могу себе позволить это не читать, — злорадно отозвалась писательница. — Кстати… Ты сказал, что сообщения приходили только до двух ночи?

— Примерно, — прикинул Савелий. — А что?

— Очередная странность, — поделилась Алина уже серьезно. — И не одна. Вроде бы как это пишет человек, который меня ненавидит. Мы знаем, он кто-то из близких мне людей. Только… Понимаешь… Обычно я как раз и пишу до двух часов ночи. В те дни, когда мне на смены идти. Ты сказал, анализировать. Вот я и пытаюсь. Всегда в мои рабочие дни весь спам прекращает приходить именно к тому времени, когда мне ложиться спать! А вот в выходные это может продолжаться всю ночь. Потому что там я пишу, сколько захочу.

— Ты серьезно? — он даже есть перестал.

— Более чем, — уверила писательница. — Кстати, покушения эти идиотские. Ведь он мог вытолкнуть меня на проезжую часть, еще когда я в клинику шла. Час пик обеденный был, между прочим. Там шансов на успех больше было. Но он дал мне закончить мое дело, и только потом все это устроил!

— То есть ты ведешь к тому, что с одной стороны он тебя ненавидит, с другой о тебе заботится? — перевел следователь. — Тебе не кажется, что это как-то слишком? Для сюжета книжного даже интригующе, но это не книга!

— Правда что ли? — завелась Алина. — А все эти сообщения? Совсем не литературная тема, да? А покушения по сценариям дешевых детективов? Кстати! Еще пример. Мы тут дней десять назад, еще до трупа у моей квартиры, собрались с девчонками из оптики гулять. Чисто девчачья пьянка. Так вот, два дня до этого мне приходили письма. Все такие же. В вечер корпоратива, пусто. А потом все заново!

— Это еще больший бред, чем я мог представить, — честно признал Савелий. — Понятно даже баранам, что у хейтера претензии к твоему творчеству. Сильные. Вплоть до желания нанести тебе реальный вред. Пусть и по канонам твоего же жанра. Но при этом он заботится о тебе во всех остальных сферах жизни?

— Это лишь подтверждает мою версию, — почти торжественно выдала девушка. — Никаких покушений. Только запугивания.

— Могу согласиться, — осторожно заметил следователь. — Но остается непонятным то, что ты сама так любишь упоминать. Мотив. Чего он от тебя хочет? Мой напарник вообще предположил, что нам так упорно подсовывают тему литературы только для того, чтобы спрятать как раз истинную причину всего этого безумия.

— Да? — Алина задумалась. — Ну… вообще, это очень даже интересная мысль. Можешь переходить на свой любимый язвительный тон, но вот такой сюжет я бы написала.

— О! — именно на такой тон он тут же и перешел. — Мы позволим тебе это использовать. Даже бесплатно. Только благодарности в начале романа пропиши. Но прежде, если тебе эта версия нравится, подумай хорошо, кто из твоих дружков может за что-то тебе мстить. Или вообще имеет к тебе нечто такое личное, из-за чего весь этот сыр бор.

— Личное? — удивилась писательница. — Какая-то старая обида? Что-то такое…Не связанное с творчеством? Ну…Слушай…Конечно, я так сразу не соображу. Сейчас мне кажется, что нас кроме творчества мало что и связывает вообще.

— Личное… — теперь у Савелия появилось предположение. — Влюбленность. А если кто-то из твоих дружков на самом деле просто желает твоего внимания? Как женщины? А ты с ним только о книжках!

— Ну… — снова задумалась девушка. — Опять же, для книжного сюжета это вполне себе идея. Если я брошу писать…он будет рядом, я его типа наконец-то замечу и оценю… Никогда не любила женские романы.

— Не люби и дальше, — посоветовал следователь. — Ты на работу опоздаешь. Поехали, я тебя отвезу. А там будешь вспоминать, кто на самом деле тебе не только друг.

— Поехали, — послушно согласилась Алина. — Но думать… Это уже паранойя. Так можно неизвестно что нафантазировать.

— Тогда есть другой план, — мысль пришла ему в голову неожиданно, и Савелий поспешил ее высказать прежде, чем откусит себе язык. — Познакомь меня с ними. Не как следователя. Как… Если бы мы встречались. Кто-то из них, если у него к тебе эти болезненные чувства, точно как-то это выдаст!

— Представить тебя им своим парнем? — писательница замерла с ботинком в руках. — Да кто на это купится?!

— Почему нет? — Савелий не то, чтобы обиделся, но все же. — Я же тебя не замуж зову. В такое бы точно никто не поверил. Мы слишком разные. Твоя логичность и неразрывно связанная с нею твоя же токсичность, совсем не мой вариант. Однако, когда ты не пишешь и не язвишь, готов признать, что ты вменяема и с тобой можно общаться. К тому же, мы оба хоть как-то связаны с твоим детективным жанром. Мы уже несколько раз вместе ели, что может сойти за свидания, и я ночевал сегодня у тебя.

— Такой обвал комплементов! — не удержалась Алина от сарказма. — Нет, знаешь, даже жаль, что ты реально не зовешь меня замуж. Ирка права, во всем этом есть нечто от «Гордости и предубеждения». Я даже могла бы тебе отказать цитатой: «И не прошло месяца после нашей встречи, как я уже ясно поняла, что из всех людей в мире вы меньше всего можете стать моим мужем».

— Ты не любишь женские романы, — холодновато напомнил он.

— Туше, — признала писательница. — Ладно. Пока у нас еще только конфетно-букетный период, поехали, если не передумал везти меня на работу.

Они вышли из квартиры, Алина закрыла дверь. Савелий ждал на площадке. Где-то рядом кто-то упорно топтался за закрытой дверью.

— Доброго утра, Галина Михайловна! — громко и ядовито-сладко поздоровалась писательница. — У вас сегодня праздник! Есть о чем сплетничать, я с новым парнем!

Из-за соседней двери было слышно какое-то невнятное бормотание.

— Ты же вроде мне отказала, — напомнил следователь, когда они спустились площадкой ниже.

— Сплетни никогда не бывают правдивыми, — глубокомысленно изрекла писательница.

На работу она не опоздала. И это был повод для радости. В принципе, вонючая и жирная замазка от синяков тоже чудом, но помогла. Спина болела еще, но не так сильно, можно было сидеть нормально, облокотившись на спинку стула, а не изображать из себя великосветскую львицу с идеальной осанкой.

Но все же Алина пребывала не в лучшем расположении духа. Потому что утренний разговор запал в душу. Не предложение Савелия изобразить пару, хотя это было забавно, а причина, почему он это сказал. Вдруг он прав? Алина никогда не задумывалась об этом. Вернее, она никогда не воспринимала кого-то из своих друзей в качестве партнера. А если правда проглядела? Маловероятно, но…

Леонид? У них был короткий роман пару лет назад, о чем писательница уже сказала следователю. Ничего серьезного. Просто тогда Алина приняла решение о разводе. Разошлись они с мужем легко и спокойно. Но… Неудачный брак. Все же — личная ошибка. Которую надо признать и пережить. С помощью Лени и их довольно романтичных встреч это далось легче.

Но они и расстались так же легко. Все же у них совсем разный темп жизни, разные интересы. Да, реально. Они и говорить-то могли друг с другом только о творчестве. Даже кино и книги читали разные. И музыку любили тоже разную. Роман быстро сошел на нет, а вот дружба сохранилась. Или это только Алина так считает? Может, у Лени все было к ней серьезнее? И кстати, как раз эта разница интересов, а заодно и жанров, в которых они работают, могла быть воспринята другом, как причина их расставания, как проблема?

Нет. Это слишком. Они говорили на эту тему пару раз. Да и вообще, у Лени после Алины была еще какая-то девушка. Вроде, там было серьезнее намного. Они тогда почти год встречались. Это все же срок.

Тогда… Семен? Он такой замкнутый, из него мало что вытянешь. Мало ли какие тараканы у него в голове? Алина опять же говорила Савелию, что у их любителя ужасов как раз очень малый круг общения. Их кружок. Если быть точной. А в нем только Ирка и сама Алина из девушек. Вдруг все же чувства? Но он никогда и не пытался как-то… Да Семен даже ни разу не вызвался еще до дома проводить! Нет, он в принципе не знает, что такое романтика и отношения! Наверное…

Антон. Вот тут более вероятно. Они сейчас проводят вдвоем больше времени, чем с любым другим из их кружка. Друг всегда подвозит ее до дома после встреч, соглашается помочь по первому звонку. Вообще всегда галантен, и говорить с ним намного легче, чем с Семеном или Леней. Притом, что Алина ненавидит космос. А еще она не переносит правила и системы. У Антона же вся жизнь, как по расписанию он дотошен и маниакально аккуратен. Во всем. Ее спонтанность и легкость совсем с его упорядоченной жизнью не сочетается. Может, в этом и соль? Антон хотел бы большего, но… Но как? Да, ну! Глупо…

— У тебя такой вид, будто ты продумываешь очередное убийство, — раздался от дверей веселый знакомый голос.

— Егор! — Алина была рада его видеть, еще больше рада, что дядя отвлек ее от этих дурных мыслей. — Ты тут как? Вроде бы очки тебе никогда нужны не были.

— Почему? — он тут же снял с витрины пару солнцезащитных и нацепил на нос. — Это стильно!

— Только не конкретно эти, — усмехнулась девушка. — Ты в них похож на гопника, кто отжал очки у первоклашки.

— Тогда эти? — он потянулся за следующей парой.

— Авиаторы, — грамотно назвала Алина эту модель. — Ну… Их хотят все, но идет это мало кому. К сожалению, ты не исключение. Так все же, какими судьбами?

— Вообще я поехал за продуктами, — уже более серьезно сообщил Егор. — Тебе надо? Домой или в «Уют»?

— В кафе только вчера поставка была, — вспомнила девушка. Ей приходило сообщение от администратора. — А мне… Вообще, не отказалась бы. Мяса поменьше, овощей побольше. Что-то такое… Кабачки или баклажаны. Хочу.

— Будешь мусаку делать? — заинтересовался ее дядя. — Слушай… Мне тоже пора новое меню верстать.

— Ну, тогда тебе нужна тыква и капуста, — посоветовала Алина. — Последняя — квашеная. Как-то я слабо представляю в твоем пабе что-то вроде запеканки. Теплые мясные салаты, это да. Кстати! Тоже хочу домой такой. Вообще, думаю себе гриль небольшой купить.

— Могу достать, — пообещал Егор. — Ты как вообще?

— Нормально, — она даже удивилась. — С чего это ты?

— Ну, пусть твои дружки по литературным пьянкам не в курсе, но я-то знаю, что у тебя недавно на пороге труп нашли, — напомнил он. — Не знаешь, там что-то известно? Этот твой мистер Дарси ничего не говорил?

— Есть закон, на минуточку, — авторитетно заявила Алина. — О тайне следствия. Ничего он не говорил. Да и с какого перепугу ему со мной это обсуждать?

— Да, как я понял с Иркиных слов, у вас там с ним почти отношения, — пояснил дядя.

— У нее слишком буйная фантазия, — иронично отозвалась девушка. — Виделась с мужчиной пару раз и всегда по делу, уже любовь? Ирка перешла на женские романы?

— Просто перечитала все ту же «Гордость и предубеждение», — весело откликнулся Егор. — Но ты же ее знаешь. Она упрямая. Вот, придумала для тебя очередной сюжет!

— И как всегда мимо, — Алина чуть поморщилась.

Подруга обожала делиться с писательницей идеями возможных будущих произведений. По принципу, я тебе подскажу, напиши. Иногда очень хотелось ответить — нравится, пиши сама. Но девушка знала, что такое дело добром не кончится. Ну, не литератор Ирка. Хоть какое-то приятное разнообразие в окружении Алины.

— Но она никогда не сдается! — закрыл тему Егор. — Ладно. Рад был повидать. Поехал я. Продукты, как и всегда, завезу. Жду вечером твоих восторгов.

— Обязательно! — пообещала писательница. — Позвоню. А лучше напишу. У меня это более красиво всегда выходит.

— Естественно! — усмехнулся дядя.

После его ухода Алина на некоторое время успокоилась. К тому же, ближе к обеду, в оптике случился наплыв покупателей. А вот после неприятные мысли вернулись. Писательница решила не поддаваться той самой паранойе, о которой сама же себя, заодно и Савелия, предупредила утром. Устроив себе перекус в подсобке, она заодно позвонила Антону.

Разговор затянулся на полчаса, пока друг пересказывал все подробности своей вчерашней аварии, прикидывал будущий ремонт автомобиля, потом, естественно, перешел на тему творчества и пытался заново описать зреющий у него сюжет. Алина поддакивала, кивала, поддерживала и сочувствовала. И думала о том, что ни один нормальный мужчина не будет так ныть перед женщиной, которая ему нравится. Нет, все это чушь! Савелий со своими теориями просто сведет ее с ума. Надо все это выкинуть из головы.

Глава восьмая

— У меня зазвонил телефон! — с некоторым остервенением цитировала Алина, глядя на вызов на смартфоне. — Кто говорит? Слон! И такая дребедень целый день, динь-делень.

И все же ответила на звонок.

— Привет! — она честно пыталась улыбаться при этом. — Вы сговорились?

— В смысле? — удивился Семен.

— До тебя звонил Лёня, — пояснила Алина. — Жаловался на то мероприятие, куда мы с тобой так и не согласились пойти.

Друг хохотнул злорадно в трубку.

— А ты как умудрилась отмазаться? — поинтересовался он.

— Мне и не пришлось, — призналась девушка. — Это был день, когда я в смене.

— Повезло, — оценил Семен. — Так и что там у него?

— Ничего нового, — Алина откинулась на спинку стула, настроившись на долгий разговор. — На встречу пришло три с половиной инвалида умственного труда. Двое из них даже не знали, кто такой наш друг и о чем пишет. Один знал многое, и пытался выпытать, у кого Леня своровал сюжет.

— Это перец уже третий раз на встречи такие приходит, — заметил Семен. — Он болен Лёней, я думаю. Или просто по жизни болен. Я предлагал этому антифанату морду набить, Леньчик, конечно, его пожалел.

— Ну, еще там были три дамы, — продолжала весело девушка. — По словам Лёньки, они просто всю встречу таращились в пространство где-то над его правым плечом с совершенно стеклянными глазами.

— Жалко парня, — смилостивился их любитель ужасов.

— Ничего, — успокоила его подруга. — Антон отнесся ко всему с юмором. Даже сказал, ему это помогло. Видишь ли, у него была проблема. Как описать человека, находящегося под каким-то там заклятьем. Теперь знает как. На дам тех насмотрелся.

— Неплохо, — оценил Семен. — Даже такое общение для нашего дела всегда в плюс. Я, кстати, тоже за этим.

— За полезным общением? — чуть удивилась девушка. — Так вроде оно завсегда у нас такое. Что стряслось?

— Ничего, — успокоил друг. — Я провожу опрос. Вот ты любишь жанр ужасов?

— Ну… — Алина серьезно задумалась. — Вообще, есть парочка любимых фильмов. Все больше классика типа «Кошмаров на улице Вязов». Но если честно, не очень.

— Отлично! — почему-то обрадовался Семен. — Тогда скажи, чем тебе не нравятся другие фильмы или книги в этом жанре.

— Понимаешь… — начала объяснять девушка. — Во многих есть одна неприятная ерунда. Пока там завязка, пока начинается саспиенс, и всякое такое, я успеваю уже устать. Короче, я засыпаю на них раньше, чем успеваю испугаться.

— Вот! — Семен чуть ли не ликовал. — Саспиенс должен постоянно перемежаться с реальным действием. Как у тебя. Убийство, немного о расследовании, небольшая интрига, потом опять убийство или покушение!

— В смысле? — Алина напряглась.

— Ну, разве ты не так романы пишешь? — тон у друга стал озадаченным. — Схема же есть какая-то?

— А! — писательница успокоилась, на миг ей показалось, что Семен говорит о последних событиях ее реальной жизни. А второго трупа ей тут явно даром не надо было. — В целом, да. Если будут только разговоры, это скучно.

— Хочу тоже так попробовать, — заявил Семен.

— Так вроде бы ты и раньше это делал, — напомнила ему подруга.

— Нет, — уверенно возразил любитель ужасов. — Я всегда сменял саспиенс легендами или какими-то озарениями героев. А теперь хочу, чтоб вот реально было страшно, но еще и с экшеном от начала и до конца!

— Круто! — искренне согласилась Алина. — С сюжетом как? Уже есть?

— Более-менее, — Семен не слишком любил распространяться о своих идеях до того, как они дозреют. — Легенду точно подобрал. Тебе зайдет.

— Мне всегда заходит, что ты пишешь, — напомнила тепло девушка.

— Я, кстати, тоже твой фанат, — признался Семен. — А еще постоянно тебе завидую. По-дружески, правда. Сколько у тебя книг вышло за шесть лет?

— Тридцать две, — озвучила писательница.

— Вот! — важно заметил друг. — Как тебя на это хватает? Столько сюжетов в голове!

— Да у меня просто скорость набора большая, — призналась девушка. — Реально очень быстро печатаю. А так… я же часто пишу параллельно по два романа. Чтобы переключаться по настроению. Кстати, это очень спасает. Вот… Наверное, и сейчас возьмусь за другой проект. Параллельно.

— Серьезно? — заинтересовался Семен и вдруг понял. — Не писун?

Этим не совсем красивым словом в литературных кругах назывался неприятный момент, когда по каким-то причинам работа не шла от слова «совсем». В целом, тот же творческий кризис, но названный более откровенно.

— Вроде того, — призналась неохотно Алина. — Прикинь? Так ждала отпуска! Сесть и писать сутки напролет. И вот… Села… Не идет. Причем уже давно не идет. Еще до отпуска.

— Тогда реально, может, новое что-то начать? — согласился с ней друг. — Так бывает. И… вдруг неожиданно на волне нового и это покатит?

— Так обычно и случается, — поддакнула девушка. — Только я упрямая. Надо сначала дать самой себе родительское разрешение поставить этот роман на паузу.

— Так и давай! — уверенно заявил Семен. — Своего собственного мало, соберемся на днях, мы все тебе это разрешение дадим.

— Спасибо, — снова улыбнулась в трубку Алина. — Скоро. Пока все же попробую справиться сама.

— Удачи, — напутствовал Семен. — И тебе тоже спасибо. Вот спросил, и даже как-то писать сразу захотелось.

Они мило распрощались. Алина подумала, что эта магия, к сожалению, не работает в две стороны. Ей писать не захотелось. Совсем! Наверное, дело не в новой идее, которая все же сидит в мозгу. И даже не в том, что роман, который она пишет, идет трудно изначально. Дело в дурацких покушениях и угрозах. Бесит. И выматывает. Как бы она не хотела, относиться к этим событиям спокойно или даже с юмором, вернее, с сарказмом, у нее не получается. Но надо что-то делать! Она реально слишком упряма! Ничто и никогда не мешало ей работать!

Писательница уже хотела отложить смартфон, который все еще держала в руках, и решительно заняться перечитыванием того, что написала в предыдущие дни, когда аппарат снова зазвонил. Ирка!

— Привет, — почти обреченно произнесла Алина, приняв вызов.

— Я тут вся такая сижу! Переживаю за нее! — с наигранным возмущением заявила подруга. — Что ты там вся в работе. Звоню, думаю, тебе еды везти надо, а то ты в творческом порыве с голоду помрешь. А до тебя и не дозвониться!

— Извини, — суховато отреагировала писательница. — До тебя говорила с Леней и Семеном. Даже твоих пропущенных не успела заметить.

— Да, ладно, — тут же сдалась Ирка. — Так как у тебя? Творческий отпуск?

— Нет, — призналась девушка. — Не идет.

— Снова кризис? — скептически осведомилась подруга. — На новые два часа?

— Снова нет, — сообщила ровно Алина. — Все тот же. Он не закончился.

— В смысле? — удивилась Ирка и тут же забеспокоилась. — Алина… Это как-то… Что случилось? Ты всегда пишешь, сколько я тебя знаю. Никаких кризисов в помине не было.

— А теперь есть, — уныло пожаловалась писательница. — Все когда-то случается впервые.

— Но почему? — это прозвучало как-то даже немного требовательно — У тебя же сроки!

Называть подруге причины Алина никак не собиралась. Про покушения Ирке точно лучше не знать. Как и про угрозы. Да и про новый сюжет не желательно. Если они сейчас станут его обсуждать, во-первых, Ирка как всегда все перевернет и будет спорить, а у Алины плохое настроение, она может сорваться на подруге, во-вторых, если говорить о новой идее, соблазн сесть ее писать еще вырастет.

— Да бывает так, — заявила писательница. — Знаешь, слишком ждешь возможности сесть за компьютер, часы считаешь, а как дорвалась, наконец… Боязнь белого листа. Или что-то типа этого.

— Ого… — Ирка явно прониклась. — Слушай! Ну…Давай я приеду? Посмотрим дораму? Отвлечешься. Привезу пива!

— Это как-то слишком, — решила Алина. — Нет. Спасибо.

— Тогда придумай еще что-нибудь, — не отставала подруга. — Что-то неожиданное. Иди гулять!

— С ума сошла? — искренне испугалась писательница. — Там грязь и слякоть! Да и вообще, я хожу, конечно, пешком. Но… Гулять? Без дела? Это не мой вариант.

— Тогда… — фантазия Ирки явно иссякала. — А! Свидание! Вот! Как там твой мистер Дарси? Может, зайдешь к нему? Якобы узнать, как там дело продвигается с тем трупом? Соври, что для романа надо. Пойдете куда-нибудь вдвоем.

— Только не это! — Алина отреагировала резко, и тут же поняла свою ошибку.

— Вы уже виделись? — тут же загорелась подруга. — Встречались? Что нового?

— Ничего, — чуть ли не по слогам выдала писательница. — И вообще. Слушай, лучший способ преодолеть кризис, это все-таки работать. Я больше не буду отвлекаться. Сяду и… напишу, что-нибудь.

— Хорошо-хорошо, — быстро согласилась Ирка. — Давай. Удачи. Я больше тебя трогать не буду. Только бы срослось.

Алина поблагодарила, пожелала хорошего дня, распрощалась. Как-то уже на автомате. Третий звонок подряд. Хватит. Надо бы реально собраться, сесть…

Она с тоской посмотрела на ноутбук. Это какое-то насилие над собой. Сейчас явно ничего хорошего не выйдет. Надо что-то придумать, как-то реально отвлечься. И чтобы никто не звонил больше и ни с кем больше не пришлось бы обсуждать все это!

Она решительно выключила компьютер и начала собираться.

— Есть идея! — Владик надеялся, что его уже третий день беспробудно хмурый напарник еще способен чему-то радоваться. — Этот хейтер Хоревой. Пусть он каждый раз заводит новый аккаунт или новую почту, чтобы доставать ее. Даже покупает новый номер. Но гаджет-то у него один! Надо пробить IP.

— Серьезно? — с сарказмом выдал Савелий. — Поделись с ней своей гениальностью. В соавторы возьмет!

— А что не так? — удивился его коллега.

— Давно уже сделал, — с досадой сообщил следователь. — Бесполезно. Он фиксируется как минимум в пяти странах Европы. О VPN слышал?

— Понятно, — Владик расстроился. — А если поговорить с соседями и близкими этих ее дружков? Ведь сообщения отправляют и ночью. Такое трудно не заметить.

— Об отложенных записях слышал? — Савелий мрачнел на глазах. — И меня больше волнуют покушения, чем эти письма. А тут все плохо. У ее подруги и этого Антона точно алиби. Правда, у Ирины довольно спорное. Но у парня четкое. Три часа записи с камер, где он топчется на одном месте с ГИБДД и еще одним товарищем, с кем полосу не поделил.

— Прогресс, — оценил неунывающий коллега. — На одного точно меньше. Только я что-то радости не вижу.

— Я весь ею свечусь, — снова съязвил следователь. — И ты тоже можешь радоваться. Похоже, твоя версия, что весь этот литературный бред только для отвода глаз, верный. Она еще считает, что и покушения только фикция. Это что-то вроде запугивания. Возможно даже с целью привлечения внимания.

— То есть у нас любовно-маньячная линия? — уточнил Влад. — Он ее хочет не как писательницу, но не знает, как оторвать от творчества?

— Тебе точно к ней в соавторы надо, — отозвался Савелий. — Ей бы фраза понравилась.

— Только тебе ничего не нравится, — заметил коллега. — Что там у вас случилось? Вы опять поругались?

— Ты говоришь так, будто мы с ней в отношениях, — следователь явно начал раздражаться. — Но нет! Она мне по сути отказала!

— Серьезно? — совершенно по-детски радостный и заинтригованный тон Владика убивал. — Ты предлагал?

— Только создать видимость, — строго уточнил Савелий. — И только для того, что бы увидеть ее дружков и попробовать понять, кто из них на нее глаз положил. Но ей не понравилась идея. Сказала, решит все сама. Вот! Два дня работала, теперь в отпуске. Не решает! А время идет. Мне уже осточертело это дело!

— Ну, да… — Влад не поверил ему не на полсекунды. — Вообще, я просто тебя отвлечь и порадовать хотел. В благодарность, между прочим.

— За что? — по тону было понятно, что ответ следователю не слишком-то и интересен.

— За подсказку, — покладисто стал рассказывать коллега. — С Капустиным. Я все же нашел владельца квартиры на третьем этаже в подъезде твоей несостоявшейся подружки. И мужик реально пустил к себе жить постояльца еще за неделю до приезда Капустина. По официальному договору. Он мне даже паспортные данные жильца переслал.

— Да? — Савелий все же заинтересовался. — И они вымышленные?

— Настоящие, — ликующе возразил Владик. — Только товарищ с такими данными зарегистрирован в Калининградской области.

— Калининград… — следователь напрягся. — Там пропадает на раскопках второй дядя Алины.

— Снова эти странные совпадения, — теперь уже начал хмуриться его коллега. — Но я туда звонил. Даже сам с владельцем паспорта говорил. Он держит гостиницу в области. Кстати…Да! У него реально сейчас живут какие-то там археологи! Сам он никуда не выезжал. Это я тоже проверил.

— Скинь мне данные этого мужика, — решил Савелий. — И эту его гостиницу тоже. Мало ли… я у нее спрошу.

Влад очень старался скрыть торжествующую улыбку. Надо же! Оказывается, Савва три дня просто искал повод повидаться с писательницей. Да, на работе становится интереснее, чем в любом сериале!

Глава девятая

Дома её не оказалось. Савелия это смутило. Хотя он привык, что Алина забывает предупредить о своих планах. В принципе, следователь понимал её не любовь к чужому контролю, только вот каждый раз, вырвавшись куда-то без предупреждения, писательница влипала в неприятности.

И где её искать теперь? Она в отпуске и явно не похожа на тех, кто всё равно пойдет навестить коллег. Расписание встреч «литературного кружка» следователь теперь знал так, будто сам его составлял. Но тогда куда еще Алина могла податься? В паб к дяде? На посиделки в каком-то салоне красоты с подругой?

Савелий вышел из подъезда дома писательницы, по дороге прикидывая, не стоило ли зайти к этой безумной соседке-сплетнице, вдруг та, что видела. Правда, после встречи с Владиком, эта Галина Михайловна, скорее всего, будет плеваться ядом при виде «корочек» следственного комитета. Она и на коллегу Савелия почти плевалась. Лучше не рисковать. Следователь потоптался во дворе, и вдруг подумал, что в кафе «Уют» могут что-то знать. Если нет, он, хоть, перекусит в удовольствие.

С мечтой о перекусе он расстался на крылечке кафе. На дверях висела табличка «закрыто». Правда, в зале грел свет, а еще откуда-то слышалась музыка. Пока еще не опознанная, но явно громкая. Савелий постучал, мало веря, что его услышат. Однако, не прошло и двадцати секунд, как ему открыли. На пороге стоял парень лет двадцати. Он выглядел удивленным и почему-то немного испуганным.

— Прошу прощения, — официальным тоном начал следователь. — Я разыскиваю Алину Хореву…

— Вы ее друг? — с некоторым сомнением поинтересовался сотрудник кафе.

— Да, — уверенно, без зазрения совести, соврал Савелий.

Парень отступил в сторону, давая посетителю войти. При этом вид у него стал устало-обреченный.

— На кухне, — убито пояснил он.

— Разработка меню? — немного удивился следователь.

— Типа того, — провожая гостя признал парень. — У нее творческий кризис.

— Это опасно? — не без иронии осведомился Савелий.

— Оцените, — пообещал официант. — Лучше устроиться там, рядом с Пашей.

Пашей, судя по всему, был молодой человек такого же возраста, что и официант. Он сидел за подобием стойки, на которую выставляют готовые блюда с кухни. Перед ним лежал лист бумаги, парнишка нервно крутил в руках шариковую ручку. Савелий устроился рядом и приветливо кивнул. Говорить смысла не было. Музыка орала очень громко. Из динамиков раздавался знаменитый дуэт «Призрака оперы».

Выбор мелодии следователя устраивал. Он с интересом осматривал кухню. На небольшой плитке, установленной на один из рабочих столов, какая-то девушка в униформе помешивала нечто в большой алюминиевой миске. Вид у нее был такой, будто она варит колдовское зелье. Еще один парень сидел в самом углу на табурете, чистил овощи, скидывая кожуру в огромное ведро.

А за большим рабочим столом царила Алина. Она разделывала луковицу. Уже шестую по счету. Работала методично. Как-то плавно, но в тоже время сноровисто. В проигрывателе сменилась мелодия. Заиграли первые аккорды «AC/DC», легендарной «Highway to Hell». Савелий приятно удивился. Но тут Алина взялась за нож. Она посмотрела в сторону стойки. Как-то так… Как хищник мог бы смотреть на слишком наглую антилопу. Рассеяно кивнула Савелию, сосредоточилась на Паше.

— Шесть записал?

Парень нервно кивнул. Алина приступила к нарезке лука. Писательница не старалась попасть в ритм рок-композиции. Она просто работала, уверенно и умело. Но при этом каким-то чудом ее движения дополняли музыку. Что практически восхитило следователя, лук закончился точно на последних нотах песни.

Следующим выбором стала Jennifer Titus. На первых же словах: «Oh, Death» Алина приступила к разделке мяса. Паша, сидящий рядом, вжал голову в плечи. Савелий тоже почувствовал себя крайне неуютно. Во всем этом было нечто…Опасное. И в тоже время завораживающее. Вообще, это сочетание музыки и готовки потрясало. Как некое особое шоу. Следователь невольно подумал, Алина вряд ли могла бы писать нечто иное вместо магических триллеров. В ее мире все вот так… На грани искусства и опасности. Как у ее персонажей-маньяков.

Под «Покорение рая» Вангелиса и «Бусидо» от «Инигмы» были нарезаны овощи. Процесс обжарки начался под какой-то скандинавский фолк, языка следователь не знал, но слово «Рагнарек» был единственно понятным, и тоже создавало некое настроение. Опять — мрачное.

Далее Алина делала сразу несколько дел одновременно, точнее, готовила параллельно несколько блюд. Обжаривать мясо поставила того парнишку из угла, взбивать нечто ярко-оранжевое отправила девочку-помощницу. Сама писательница продолжала что-то резать, а заодно смешивала какие-то жидкости и специи. В кухне играл Вагнер «Полет валькирий», сменили его «Pink Floyd» «Another Brick in the Wall» и «Токката» в рок-обработке.

Изредка во время процесса, писательница отвлекалась, чтобы передать какие-то данные Паше.

— О чем она тебе говорит? — постарался незаметно для писательницы выяснить Савелий у своего соседа.

— Типа рецепт, — убито пояснил Паша. — Она просто готовит. Вкусно, правда, обычно. Но для кафе нужна граммовка и технологическая карта. Алина так не умеет. У нее все… Под вдохновение. А я пытаюсь писать, чтобы потом повторить.

— Сочувствую, — искренне сказал следователь. Ему было интересно, чем парень провинился, что ему дали такую работу.

Весь этот процесс рождал ассоциации со средневековыми алхимиками и их работой в лабораториях. Или заставлял вспомнить Шекспира и его «Макбетовских» ведьм. Но кажется, готовка подходила к концу. Зелье было перелито в большой кувшин с широким горлом, и теперь девушка держала некий марлевый мешок, куда Алина переваливала остатки варева. Заиграли первые аккорды почти забытой «Зомби» от «Гранбирес», когда писательница начала выжимать в тот же кувшин нечто насыщенного кроваво-красного цвета.

Сидящий рядом с Савелием Паша гулко сглотнул, отчего сам следователь испуганно вздрогнул. Закончив свое дело точно под конец композиции, Алина кивнула маячившему в дверях парню, который впускал Савелия в кафе. И сменила музыкальный тон. «Металлика» вдруг показалась следователю чем-то почти по-детски светлым и радостным.

Угощала Алина ужином всех. Варево оказалось чем-то вроде теплого и очень насыщенного по вкусу морса со специями. Здесь это обозвали «ягодный взвар».

— Второй волшебный, — попробовав первой свое изобретение, приказала писательница.

Девочка-помощница только кивнула, Паша записал.

— Мне лучше не спрашивать, о чем речь? — решил уточнить Савелий.

— Если что-то идет на кухне не так, есть три ингредиента, с которыми можно это исправить, — покладисто и даже спокойно пояснила Алина. — Мята, цедра или сок лимона.

— А если не поможет? — заинтересовался следователь.

— Тогда водка, — усмехнулась писательница. — Она решает все.

Он счел, что в этом есть смысл.

Основным блюдом оказалось овощное рагу с мясом, а на закуску был салат из свежих помидор, огурцов, маринованного лука и оливок. Еще подали брускеты с острым тыквенным пюре и жареным беконом.

Сотрудники заведения ели с явным удовольствием.

— Что скажешь? — обратилась Алина к Паше. Похоже, он был здешним администратором.

— Взвар, бутерброды и салат, — решил он. — С рагу надо думать.

— Мне нравится, — честно заметил следователь. — Что с рагу не так?

— Время, — коротко известила писательница. — Клиент не станет ждать заказ полтора часа. А если сделать часть заготовками, пропадет вкус. Старое пережаренное мясо, как подметка.

— Можно как солянку готовить, — предложила девочка. — С утра. А потом как-то…

Алина задумалась.

— Тогда надо оставить всю граммовку и состав, но изменить способ приготовления, — размышляла она.

— Тушить с утра, греть в горшочках, — подумав, высказал предположение Паша.

— Подача классная, — поддержал его официант.

— Тогда завтра так попробуйте, — сдалась Алина. — Напишите, ладно? И нам надо суп новый. Но это в следующий раз.

Савелий отметил, как все украдкой облегченно вздохнули.

После ужина писательница собралась домой. Молча. Савелий просто шел рядом, подстроившись под ее неторопливый шаг.

— Рискну все же, — уже во дворе с привычной иронией сказал он. — Ты как?

— Лучше, — быстро проанализировав свое состояние, вынесла вердикт девушка.

— Что это вообще было? — задал он главный вопрос.

Алина остановилась и повернулась к нему лицом.

— Почему тебе всегда это так надо? — почти неприязненно осведомилась она. — Еще бы спросил, хочу ли я об этом поговорить. Вроде не психолог. Я не железная, вообще-то! Все эти письма, покушения. Жить мешает, между прочим. А работать в таких условиях вообще проблема. Это так не понятно?

— Ладно, — примирительно выставив руки вперед, сказал он, вместо так и просившегося на язык «извини». — Просто методы у тебя…фееричные.

— А что? — кажется, ей хотелось чуть ли не поскандалить. — Лучше было бы традиционно? Уйти в запой? Или что? Ах, да! Отвлечься!

Писательница всплеснула руками.

— Почитать, посмотреть кино… — она вдруг стала угрюмой. — Плохая это идея. Книга еще ладно. А смотреть… Я бы зависла на дораме.

— Где? — не понял следователь.

— Корейские сериалы, — перевела Алина. — Серий 16 по часу. Почти авторская версия «Властелина колец». И тоже не оторваться. А значит, я потеряла бы кучу времени. И что хуже… У них всегда интересные повороты сюжета и проработка персонажей. Это закончилось бы новым романом. А мне надо этот дописать! Сроки, между прочим. Кухня — самое надежное. К тому же, это тоже вид творчества.

— Ну… честно было вкусно, — признал Савелий. — Но главное, тебе реально помогло?

— Думаю, да, — писательница чуть остыла. И даже снова сдвинулась с места, медленно пошла ближе к дому. — Просто вообще в романе немного не моя тема. Сельский детектив. А я чисто городской человек, и…

Она снова остановилась, в метрах пяти от родного подъезда.

— Я понятия, если честно, не имею, чем они там в этой деревне занимаются, — продолжила девушка. — Ну, конечно, это вроде поселок городского типа. Но все равно эти огороды, и там прочее…

Савелий только кивал. Больше из вежливости. Сам он так же понятия не имел, как люди живут вне больших городов. Только еще и никогда не задумывался над этим. Так что помочь Алине он тут никак не мог. Оставалось вот только пережить ее поток откровений и жалоб.

Наверное, только потому, что он не слишком вникал в слова писательницы, следователь обратил внимание на этот странный звук. Будто что-то сыпется с одного из балконов. Или с крыши. Савелий посмотрел вверх.

Дальше он действовал инстинктивно. Подступил вплотную к Алине, уперся ей в плечи, прижал девушку к стене.

— Эй! — естественно, возмутилась она.

На асфальт с грохотом приземлился весьма не маленький горшок с каким-то домашним растением. Точно на то место, где они разговаривали несколько мгновений назад.

Алина изумленно смотрела на останки цветка из-за плеча Савелия.

— Серьёзно? — почти жалобно произнесла она. — Теперь сценарий дорам?

— У корейцев традиция убивать горшками с крыш? — саркастично осведомился следователь, потом шагнул дальше от писательницы и строго скомандовал. — Будь здесь.

И рванул в подъезд, радуясь, что бежать всего три этажа.

На лестнице при активном движении в куртке сразу стало душно, но Савелий старался не обращать внимания. Большее раздражение у него вызвал вид гостеприимно распахнутого люка, ведущего на крышу.

Наверху было ветрено, прохладно и пусто. Понятно, что преступник не будет стоять тут смирно и ждать, пока за ним явятся.

Следователь побежал по крыше дальше, вдоль дома, к спуску, ведущему в соседний подъезд. И этот выход также был открыт. Савелий уже хотел начать спускаться, но в последний момент передумал. А остальные люки?

Через пару минут, следователь выяснил, что все выходы открыты. И это его просто злило. Как тут вычислить, каким воспользовался преступник? Времени, выбрать любой спуск, было предостаточно! Клонировать себя Савелий не мог. Да и… Смысл? Наверняка метатель горшков уже внизу.

Следователь тоже отправился обратно во двор.

После гонки по лестнице на улице всё казалось раздражающе мирным. Вернее, сейчас Савелия раздражало всё. И в первую очередь идиотизм ситуации в целом. Это ещё надо умудриться, так мозгами извернуться, чтобы придумать настолько тупой способ убийства! Ещё вся эта беготня! Он вспотел и запыхался. И конечно! У стены, где он оставил Алину, писательницы не оказалось! Зачем стоять, где велено? Плевать, что у стены под балконом безопасно!

Савелий оглядел двор. Его личное чудовище нашлось. Алина даже мило сделала ему ручкой, когда встретились взглядом. Девушка стояла на поребрике дороги, ведущей вдоль подъездов. В руках у неё был смартфон. Она держала гаджет так, будто готовилась фотографировать или снимать видео.

— И какого чёрта! — громко осведомился следователь, направляясь к писательнице. — Что ты там делаешь? Я же, кажется, просил…

— Просил? — саркастично отозвалась девушка. — Это не просьба была, а команда! Я похожа на собачку?

— Там! — он указал себе за спину. — Было безопасно!

— Здесь! — Алина притопнула ногой. — Тоже! А ещё отсюда видны все четыре подъезда! Опыт просмотра дорам подсказал, что с преступником ты не встретишься на крыше. Значит, он должен выбежать.

— И ты собралась его ловить? — осведомился Савелий.

— Я психически здорова! — надменно напомнила писательница. — Я просто собиралась фотографировать всех выходящих.

— И кто выходил? — чуть спокойнее поинтересовался следователь.

— Ты, — ядовито мило улыбнулась она.

— Издеваешься? — он готов был ей шею свернуть. — Тебе всего этого идиотизма мало?

— Я в нём уже дней десять живу, — напомнила девушка. — Добро пожаловать в мой мир! Тянет орать матом? Вон, иди в сторонку!

— Помолчи, — буркнул следователь, доставая смартфон.

— Будешь орать матом на кого-то в трубку? — Алина явно нагло развлекалась за его счет.

— Я вызываю следственную группу, — с достоинством сообщил он в ответ.

Она замолчала и насупилась. Приезд группы обозначал новые формальности, дачу показаний и заполнение бумаг. Это значит, она точно еще долго не сядет за работу.

— Слушай… — Алина все же сделала попытку спастись. — Всего один маленький горшочек. Может, я вынесу пакет, ты сам его соберешь и все? А дача показаний… Ты же сам все знаешь, сможешь записать, а?

— Отпечатки пальцев, просмотр камер видеонаблюдения, — почти мстительно перечислил Савелий. — Ты же никого не сфотографировала. А еще не мешало бы выяснить, откуда вообще взялась эта домашняя пальма. И… Ты куда?

Писательница направилась назад, к своему подъезду, вернее, ближе к месту приземления цветка.

— Я помню, что трогать нельзя, — заявила писательница. — Только посмотрю.

— Ты надеешься опознать пальму? — язвительно осведомился следователь. — Так в этом разбираешься? Или сам горшок?

— Ты зануда! — «обласкала» его Алина. Стоя в паре шагов от места крушения растения, девушка обернулась решительно к своему спутнику. — У меня дома даже лук не прорастает. Я ничего в цветах не понимаю, что ты, наверняка, и так понял. Но откуда-то же это взялось! Вряд ли преступник припер это чудо с собой и протащил на крышу. Слишком заметный и запоминающийся груз.

— Вот именно, — кивнул Савелий. — Цветок запомнить могли многие, и за ним не заметить того, кто его нес.

— Логично, — неожиданно сдалась Алина.

— Жаль, что погиб, — вдруг раздался рядом мужской сочувственный голос. — Знатная пальма. И горшочек такой хороший. С узором. Этническим. Кто же его так?

Следователь нахмурился, обернулся к незваному свидетелю. Это был мужчина среднего роста. Не старый, но с окладистой ухоженной бородкой, которая делала его лицо если не старше, то солиднее. На незнакомце была надета кожаная куртка и водолазка с очень высоким воротом, почти до ушей. Что смотрелось довольно забавно. И еще как-то так…интересно. Появлялись ассоциации с какими-нибудь геологами, как их показывали в советских фильмах.

Мужчина стоял спокойно рядом с Алиной, даже не делая попыток приблизиться к погибшему цветку, и весело улыбался. Писательница тоже развернулась, услышав его слова. На миг замерла, а потом, радостно вскрикнув, кинулась мужчине на шею.

— Гринька! Вернулся! Когда ты приехал?

Савелий чуть хмыкнул. Если бы его кто-то назвал бы каким-то таким словечком типа «Гринька», он бы, наверное, мог убить. Но этому товарищу вроде бы нравится. Григорий, второй дядя Алины. И он явно в племяннице души не чает, если такое позволяет.

— Только что я приехал, — между тем, отчитывался Григорий. — Вон, мое такси стоит. Вышел, а вы тут так мило по-семейному собачитесь. У тебя новый парень?

И только тут дядя писательницы вопросительно посмотрел на следователя.

— Ага! — радостно закивала Алина. — Это мы…

— Конечно! — саркастично отреагировал на ее не слишком интеллектуальный ответ Савелий. — Как же!

И развернувшись, снова достал смартфон, чтобы сфотографировать номер такси. Потом надо будет проверить, когда на самом деле явился этот дядя.

— Не понял, — признался Григорий. — Но… Он же не патологоанатом опять, да? И…зачем нужно фото той машины?

— Для дела, — следователю это все надоело. — Я не врач.

И он продемонстрировал «корочки» следственного комитета.

— А! — уважительно закивал Григорий, наконец-то выпустив племянницу из объятий, и протягивая следователю руку для приветствия. — Не удивлен даже. Для ее жанра, ваша профессия даже выгоднее.

— Гринь! — Алина чуть надулась. — Личную жизнь не для выгоды выбирают.

— Смотря кто, — глубокомысленно изрек ее дядя. — Слушайте… Пальму, конечно, жалко. Но ведь это могло кому-то в голову попасть.

— Ей, — коротко отозвался Савелий. — Третье покушение.

— Что…

Гриня растерял всю свою веселость. Занервничал, стал осматривать племянницу цепким обеспокоенным взглядом.

— Она не пострадала, — все же решил уточнить следователь.

— Но ты сказал, третье покушение… — Григорий хмурился все больше. — Так… А что тут у вас вообще происходит? И… он явно не твой парень, похоже…

— Явно нет! — буркнула обиженно Алина. — И зачем надо было откровенничать… Пойдем домой, а? Сейчас еще следственная бригада приедет…

— Коньяк есть? — направляясь к подъезду, угрюмо осведомился Гриня…

Глава десятая

Как ни странно, очередное покушение, еще более дурацкое, чем два предыдущих, не так и сильно разозлили Алину. И дело было не в том, что писательница стала привыкать. Просто в этот раз больше злился Савелий. Это здорово помогло! Девушка как бы переложила свои эмоции на него. Хотя… все равно это раздражает. А еще больше злит то, что следователь проговорился обо всей этой дурной истории Грине.

Теперь Алина шла наверх за своим любимым младшим дядей, по которому, кстати, скучала, с которым лучше было бы реально сесть, выпить, послушать его истории. А вместо этого ей придется посвящать Гриню в детали. Он будет нервничать. Писательница очень не любила заставлять близких нервничать из-за нее.

— Коньяк там, — чуть робко сообщила она дяде, когда они устроились в кухне.

— Не важно, — «взрослым» строгим тоном заявил он. — Что тут творится? И почему ты мне не позвонила раньше? Почему Егору ничего не сказала?

— Ну… — Алина устроилась за столом. — Видишь ли, я и так не слишком открытый человек, не люблю рассказывать вам о себе и своих делах, тем более проблемах, но тут есть и другой момент…

И она стала рассказывать. Коротко. Про письма с угрозами, и про покушения. О покойнике на своем пороге Алина решила все же умолчать. И к счастью. Даже эта часть истории Григория явно не обрадовала.

— Когда было первое покушение? — уточнил дядя таким допросным тоном, будто он работает в следственном комитете, а не Савелий.

— Где-то двадцатого марта, — прикинула Алина. — А тебе зачем это?

— Зачем? — возмутился Гриня. — Девочка моя! Сегодня уже двадцать девятое! А ты до сих пор не сменила замки в доме!

Писательницу его слова выбили из колеи.

— Замки? — повторила она. — Где? Какой смысл?

— У нас в доме был кто-то чужой, — стал объяснять дядя. — И у него остались ключи. Понимаешь? Ты подвергаешь себя дополнительной опасности. Он может явиться в любой момент! Это же очевидно, Алина!

— Как сказать, — возразила девушка. — Во-первых, мне было просто не до того. Я работала. Да и все остальные события выбили несколько из колеи. Во-вторых, смени я замки, приехал бы ты без меня, даже в квартиру бы попасть не смог.

— Смешные отмазки, — категорично заметил Гриня. — Сменю сам. Кстати… У нас два замка? Просто всю жизнь пользовался только одним…

Писательница подавила тяжелый вздох. Только Григорий может быть таким. С виду взрослый и серьезный, а сам ребенок похуже ее. Она последовала в коридор за дядей, кто, естественно, спешил посчитать замки.

— Смотри! — обрадовался он. — Реально два! Помню же еще! Завтра их и сменю. Сделаю опять четыре комплекта.

— Отлично! — саркастично заметила девушка. — Напомню тебе еще один важный момент. Преступник совсем не чужой нам человек. И что будет? Ну, сделал ты новые замки и ключи. Положил в тот же ящичек. Пришел все тот же некто и…Просто взял новый дубликат. Тем более, даже далеко ходить не надо. Они же тут…

Алина рывком выдвинула ящик тумбочки. И они оба замерли. Тот самый похищенный ранее дубликат ключей спокойно лежал на своем месте.

— Господи… — Гриню это испугало.

Алина вытащила из кармана смартфон, стала набирать номер Савелия. Как только следователь принял вызов, она поспешила сообщить:

— Я знаю, откуда взялась та пальма!

— Я тоже, — устало сообщил Савелий. — Дверь открой.

— Мы и не запирали…

Она смотрела, как следователь входит в квартиру. Савелий продемонстрировал ей еще одну связку ключей.

— Ты там у кого-то цветы иногда поливала? — напомнил он.

— Я смутно понимала, что там внизу у цветка горшок знакомый, — согласилась писательница. — Как раз с этническим рисунком. А тут мы с Гриней посмотрели, а ключей от соседской квартиры нет.

— Держи, — Савелий передал ей пропажу. — Прямо в двери и висели. Очень любезно нам их оставили. Отпечатков нет. Можешь и дальше заниматься общественно-полезным трудом.

— Так он ушел, когда мы спорили у подъезда, — рассудила Алина.

— Идем, куда-нибудь присядем, — предложил следователь.

— Давайте в гостиную что ли… — вспомнил о гостеприимстве Гриня. — Как вам удобно? Диван, кресло?

— Диван привычнее, — усмехнулся Савелий. — Я на нем как-то спал.

— Да, хороший! — мило улыбнулся дядя писательницы. — Я обычно тоже на нем и сплю… Подожди. Так… Ты ее парень или нет? Или ты ее охраняешь?

— Я не берусь за настолько бессмысленные дела, — выдал саркастично следователь. — Я просто расследую все это. И кстати, — он обернулся к Алине. — Да, угадала. Пока мы ругались у останков пальмы, он спокойно вышел через соседний подъезд. Ваша управляющая компания специально не закрывает люки на крышу. Считает их запасными выходами на случай пожара, наводнения или атомной войны. Он отсиделся в квартире наверху, спокойно наблюдая за нами из окна. Потом ушел.

— Камеры! — вспомнил Гриня. — В подъездах есть.

— И висят так, что их не обойдешь, — напомнила Алина.

— Все тоже существо в черной дутой куртке, — устало сообщил следователь. — Могу показать.

Он нашел и включил видео, скаченное на его смартфон.

— Господи… — снова позвал Всевышнего Гриня, как и всегда, когда пребывал в расстроенных чувствах. — Да тут же…И не поймешь, кто это. Мальчик или девочка?

— Гуманоид, — угрюмо бросила Алина. — Спасибо, что хоть от моей квартиры ключи вернул. Да, на них, наверное, тоже надо проверить отпечатки…

— Думаю, их стерли, но надо, — согласился Савелий, тоскливо глядя в проем, ведущий в прихожую.

— Ладно, — почти сочувственно сказала писательница. — Я тогда, наверное, опять что-то приготовлю пока.

— Нет! — категорично заявил Гриня. — Кухня моя.

— Она вкусно готовит, — почему-то посчитал нужным заступиться за Алину Савелий.

— Знаю, — согласился ее дядя. — Просто я тоже люблю это делать. Мне нервы успокоить надо.

— А! — усмехнулся следователь. — Это ваш семейный способ выходить из психологически кризисных ситуаций.

— Вроде того, — подумав, кивнула девушка.

— Кстати, — Савелий вспомнил, что когда они шли из кафе, он собирался задать ей этот вопрос, но Алина перешла на пересказ своего очередного сюжета. — Почему ты не занимаешься этим профессионально? Кафе это частично твое. Могла бы там и работать. Так же проще. И тоже, как ты говоришь, почти творчество.

Григорий перевел на свою племянницу удивленно-вопросительный взгляд. Видимо, его самого эта мысль ранее не посещала, но сейчас он нашел ее правильной.

— Можно было бы, — рассудила Алина. — Но… Работаешь на дядю ты по часам. А на себя круглосуточно. Потому точно нет. Да и вообще, я все еще мечтаю, что смогу когда-нибудь сидеть дома и просто писать. И не помирать при этом с голоду. Потому проще создавать дополнительный пассивный заработок. Кафе такой вариант. Пусть и приносит он не так много. Но я и трачу мало. Могу копить. Но от еще парочки таких бы вариантов я бы не отказалась. Пока их нет, хожу в оптику.

Ее дядя слушал все это очень внимательно, забыв, что собирался готовить, но сейчас спохватился.

— Да! — он все же вскочил с кресла. — Я-то могу себе позволить просто отдыхать на кухне. Минут через сорок чего-нибудь сооружу.

— Помочь? — в тоне писательницы энтузиазма было ноль.

— Ты писать собиралась, — напомнил ей Савелий.

— Надо сначала предыдущую главу подправить, — сообщила девушка. — Появилась одна мысль…

— Вот иди и работай, — распорядился следователь. — Поваренком буду я. Ты же не против?

Гриня только пожал плечами. Алина направилась в спальню, хотя, как рассудил Савелий, пытаясь снимать в прихожей отпечатки с возвращенной связки ключей, в ближайшее время, можно будет считать, что та комната принадлежит писательнице, а бывшая гостиная ее дяде.

Когда следователь появился в кухне, Григорий уже развил бурную деятельность. Достал бекон, овощи, соусы и хлеб, приготовил посуду.

— Похоже, ничего особо сытного не намечается, — глубокомысленно изрек Савелий.

— Но ты и помогать на самом деле не собирался, — парировал Гриня.

Следователь отметил про себя, что дядя Алины вообще мужик однозначно не глупый, только любит казаться простым и немного инфантильным. Интересно.

— Хотел поработать, — ответил он новому повелителю кухни. — Непосредственно по специальности. Поговорить с тобой.

— Мое алиби? — предположил Гриня, сам при этом начиная выкладывать бекон на разогретую сковороду. — Уверен, ты уже проверял и знаешь, где я был до сегодняшнего дня. И вообще, я никогда, принципиально, не занимаюсь ничем, связанным с криминалом. Даже если дело выглядит, ну, очень привлекательным.

— Я переговорил с тем таксистом, — спокойно сообщил Савелий. — Твое, как ты сказал, алиби, подтвердилось. Даже на сегодня. Хотя оно меня не интересовало. Зато у меня есть предположение, что ты можешь помочь мне в деле с трупом.

— Что? — Гриня развернулся так резко, что задел ручку сковороды и она чуть не съехала с плиты. — Труп?!!! Но…

Савелий чудом умудрился подскочить ближе и все же спасти их несостоявшийся будущий ранний ужин, установив сковороду на место.

— Я о том эпизоде, — пояснил он. — Восемнадцатого марта в вашем подъезде, на вашем этаже, да прямо на пороге у твоей племянницы было обнаружено тело…

— Господи… — прошептал явно потрясенный Гриня и вдруг, повернувшись к выходу из кухни, заорал так, что Савелий вздрогнул от неожиданности. — Алина!!!

Его племянница появилась на пороге спустя пару секунд. Судя по ее встревоженному лицу, она бежала через комнату на зов, и даже успела прихватить по дороге непонятно как оказавшуюся в этом доме гантель, на случай возможной опасности.

Только увидев следователя, девушка вообще вспомнила, что Гриня тут не один и с ним представитель закона. Беспокойство тут же сменилось явным раздражением.

— Ты чего так орешь? — осведомилась она у дяди, прислонившись к косяку и уложив гантель на рабочий кухонный стол.

— Умереть от неожиданности я не мог, но оглох на одно ухо точно, — пробурчал между тем Савелий.

Алина сочувственно кивнула, и снова уставилась на родственника. А Гриня как-то слишком сосредоточенно вытирал руки об кухонное полотенце. И, похоже, внутренне кипел.

— Труп Алина, — холодно и сурово изрек он.

— Где?… — писательница с опаской оглядела кухню. — Серьезно?

Сарказма не было. Только удивление и настороженность.

— На твоем пороге! — обвиняюще отозвался ее дядя.

— А… — девушка окончательно успокоилась, прошла и уселась на табурет, при этом снова бросила взгляд на гостя, уже теперь сердитый. — Вот же трепло-то! Зачем ты ему сказал, а? Это к нашему делу отношения не имело!

— Посмотрим, — Савелий тоже вернулся к столу, уселся на свое прежнее место. — Вообще, я сегодня к тебе за этим и шел. Рассказать новости об убийстве. Мне как раз нужно было связаться вот с этим твоим дядей.

— Но я-то тут причем? — видимо, Гриня пришел в себя после нового потрясения и даже начал соображать в привычном следователю ключе. То есть, как многие нелюбимые Савелием свидетели, впадать в состояние одной из буддийских обезьянок. — Меня не было. Я даже не знал.

— А некоего Василия Кузьмича Спиридонова ты знаешь? — спросил его гость.

— Конечно, — тут же уверенно закивал родственник писательницы. — Только его тут точно убить не могли. Да еще и столько времени назад. Я с Кузьмичом вчера перед отъездом сердечно прощался на пороге его дома. С живым, естественно, и здоровым.

Высказавшись, Гриня наконец-то вернулся к сооружению ужина, стал переворачивать бекон на сковороде. Савелий надеялся, что закуска за время театральных трагедий не превратилась в угли.

— Убили точно не его, — покладисто согласился следователь. — Но вот в чем дело. В ходе следствия было установлено, что убийца поджидал жертву в ту ночь в одной из квартир вашего подъезда. Ранее преступник арендовал для себя эту квартиру. Так же он заранее указал своей жертве адрес, куда тот должен явиться. Не тот же, а адрес Алины. Зная время прибытия будущего покойника, убийца спустился на этаж ниже и ударил пострадавшего по голове. После вернулся в квартиру, чтобы его не зафиксировали камеры в подъездах. Наверное, даже спокойно лег спать, так как дело, напомню, было ночью. Мой коллега связался с хозяином того помещения и узнал, что преступник подписывал договор аренды, где были паспортные данные того самого Василия Кузьмича и даже его Калининградский адрес, как место постоянного обитания.

— Ого! — оценил немного ошарашенный Гриня. — Но… Кузьмич никуда не уезжал! Это я могу даже на суде подтвердить. Наша группа жила в его гостинице. И сидели мы там безвылазно. Вернее… Работать-то мы ходили, но за полдня Кузьмичу из глухомани в нескольких десятках километров от Калининграда досюда и обратно точно не обернуться.

— Подожди, — включилась в разговор Алина. — Знаю, что в жизни в отличие от книг все проще, но все же, уверена, что преступник, продумавший столько деталей убийства вряд ли воспользовался бы своими паспортными данными для аренды квартиры. Это же все равно когда-то стало бы известно вашему комитету. Слишком уж глупый ляп получился бы.

— Я просто восхищен твоей первой фразой! — не удержался Савелий от иронии. — Это так по-взрослому! Но … Главное, в основном ты права. План убийства очень точный и выверенный. Такая ошибка реально была бы странной. Григорий? Случайно не скажешь, кто мог воспользоваться паспортом этого Кузьмича?

— Да кто угодно! — закончив с беконом, дядя Алины начал поджаривать хлеб, параллельно нарезая овощи. — Паспорт его валяется на полочке за стойкой ресепшена прямо над копировальным аппаратом. Ленивый и тот возьмет, если надо. Как Кузьмич еще в левых кредитах не утонул?

— Отлично, — с сарказмом выдала писательница. — Уверена, преступник это тоже знал. И искать его в их явно немалой археологической стае придется долго. Если он вообще оттуда. Мог же кто-то и просто в той гостинице пожить и воспользоваться паспортом Кузьмича.

— Не мог, — заявил Гриня. — Гостиницу мы заняли всю. И это мне совсем не нравится. Потому что получается, что преступник кто-то из этой самой моей стаи. Но… Послушайте! Почему этого вашего покойника нашли именно на нашем пороге? Кто-то хотел еще и мне насолить? Но ведь я оставался на месте до вчерашнего дня. Смысл? А Алина тут вообще не причем?

— Возможно, — заметил Савелий. — Это все же совпадение. Преступник мог и не знать, что в этом же доме живет твоя племянница. В той самой квартире, куда он отправил свою будущую жертву.

— Просто достаточно того, что именно наша квартира этажом ниже той, что сам преступник арендовал, — подхватила писательница. — И она ближе всего к лестнице, ведущей наверх. Просто удобно и все.

— Скорее всего, — Савелий приятно удивился ее разумным доводам. — Экспертиза доказала, что удар был совершен по направлению сверху вниз. Предполагалось, что убийца выше Капустина. Но ведь ударить с лестницы удобнее. Тем самым заодно скрыть свой настоящий рост.

— Да и… — Алина усмехнулась. — Если наша любимая соседка даже ночует у своего дверного глазка, так даже она не увидела бы убийцу.

Следователь улыбнулся. Версия получалась стройной.

— Подождите! — Гриня выключил плиту, оставил недорезанный салат, подсел к столу. И выглядел он на этот раз очень серьезным. То есть просто нормальным вменяемым взрослым человеком. — Ты сказал, фамилия убитого Капустин? А звали его как?

— Александр Михайлович, — послушно ответил следователь. Интуитивно он уже понял, что сейчас будет нечто важное и интересное.

— Такой… — Гриня взмахнул рукой и чуть досадливо поморщился. — Среднего роста, плотный. Противный. Из Смоленска. Он?

— Довольно точное описание, — иронично подтвердил следователь. — Даже в части «противный». Мой коллега изучал окружение и связи покойного, по общему мнению, слово подходит идеально.

— Согласна, — кивнула Алина и нахмурилась, повернувшись к дяде. — Ты его знаешь? Ты знаком с покойником?

— Был знаком, — все же поправил ее Гриня. — При его жизни. И да, как и все, могу точно отметить, что человек он был мерзкий. Вообще, искренне скажу, мне его даже не жалко. Только получается, что убийца Капустина кто-то реально из моих приятелей. И это плохо. Вот о нем я уже заранее сожалею.

— В таком случае, я все еще надеюсь получить твои показания, — заявил следователь. — Придется тебе помочь следствию выйти на след того преступника, кому явно посочувствуют все, кто знал покойного.

Алина плавно поднялась с места, уверенно прошла к плите.

— Начинай! — бодро посоветовала она дяде. — Я все же позабочусь о закуске. Тут и делать нечего…И как ты собирался этими пустяковыми рецептами стресс снимать?

Гриня на ее замечание насупился, но все же решил не отвлекаться на бытовые споры.

— Ладно, — начал он. — Этот Капустин работает в фирме, которая занимается наладкой всякого там компьютерного оборудования. Он не программист, конечно. Именно наладчик. Наш руководитель экспедиции заключил с фирмой, где этот при жизни больной придурок работал, договор, чтобы те установили и наладили нам одну специфическую программу, позволяющую восстанавливать некие модели по введенным данным. Ну, то есть…

— Не важно, — быстро перебил его Савелий. — Мы сейчас не об археологии и нацистских кладах. Хотя…

Он сам не знал, зачем это делает. Просто слишком устал от этого дела и этой семейки, наверное, и потому все же спросил.

— А вы хоть что-то нашли?

Алина нахально хмыкнула, занимаясь сборкой горячих бутербродов.

— Бункер да, — ответил немного огорченно Гриня. — Клад нет. Но вообще, не это важно! Вообще ехали мы из-за другого. Ну, кто будет экспедицию для поиска мифического клада организовывать? Там рядом обнаружился весьма интересный археологический объект. Некое поселение, примерно тринадцатого века! Мы и работали больше там. А бункер тоже нашли, так, посмотрели только и все. Но главное, вот та самая программа для этого нам была необходима. Для поселения. И Капустин по договору приехал ее настраивать.

Дядя писательницы тяжело вздохнул и досадливо поморщился.

— Знаешь, — проникновенно обратился он к следователю. — Есть такие люди… Они считают, что лучше других. Нет, конечно, среди них попадаются те, кто реально лучше. Но нормальные люди ведут себя скромнее. А этот… Капустин приехал на три дня и за это время успел достать всех. Что он там из себя строил, никто не разобрался. Но ходил королем. Хамил. Особенно девушкам. С одной вообще нарвался на драку.

— Чуть подробнее, — быстро распорядился Савелий.

— Ольга как раз жена нашего руководителя проекта, — послушно стал рассказывать Гриня. — Красивая. Возрастом, как моя Алинка. Умная. В общем, классная и веселая к тому же.

Следователь бросил быстрый взгляд на писательницу. Красивая? Ну, Алина в целом тоже весьма симпатична. Умная точно. Вот только с весельем не срослось. Хотя они же не про нее говорят.

— Капустин сразу на Олю глаз положил, — продолжал между тем Григорий. — Конечно, никакой любви с первого взгляда. Только…низменные инстинкты. Он пытался даме объяснить что-то там о своей избранности и о том, как ей повезло, что он ее хочет. Оля его послала. Кстати, она мужа искренне любит. Капустин обозлился. И даже решил не принимать ее отказ всерьез, просто взять, что хотел.

— Попытка изнасилования? — уточнил следователь, нахмурившись.

— Ну, так себе попытка вышла, — усмехнулся рассказчик. — Он Олю вечером у гостиницы подстерег, попытался в кустики затащить. Огреб. Ходил до отъезда с синяком.

— Муж постарался? — поинтересовалась Алина, перемешивающая салат.

— Зачем? — удивился картинно ее дядя. — Оля КМС по дзюдо.

— Респект ей! — отсалютовала писательница ложкой.

— Поддержу, — согласился Савелий. — Так, и что дальше?

— С Ольгой ничего, — резонно заметил Григорий. — Капустин старался потом держать лицо, делал вид, что ее не замечает. Как и многих других, кто успел поставить его на место за те три дня. В общем, настроил он нам программу и свалил. А еще через три дня она накрылась. Эта сволочь установила демо-версию! Наш руководитель звонил обратно им в контору, пытался жаловаться, требовать. Но только бумаги подписаны, работы выполнены. А что мы там сами якобы потом сломали… Это по отдельному счету. Кинул он нас, короче.

— Милейший был человек, — ехидно прокомментировала это Алина, ставя перед мужчинами на стол закуски. — Гриня? Чай или кофе?

Она указала на красивую жестяную банку, стоящую на полке.

— Ой! — расплылся ее дядя в улыбке. — Мой чаек еще жив? Но… Алина! Я его тебе год назад привез! Да он же там в сено давно превратился!

Савелий с ужасом уставился на писательницу. Она поила его чаем из этой банки!

— Там твоим чаем уже давно не пахнет! — заявила презрительно Алина. — Просто мне баночка понравилась. Так что?

— Давай чай, — тут же миролюбиво согласился Гриня. — А ты?…Кстати, как тебя зовут-то?

— Савелий его зовут, — вмешалась его племянница. — Простите, господа, как-то ситуация не располагала к соблюдению всех правил викторианского этикета. Не дошло у нас до знаменитого: «Алиса это Пудинг, Пудинг, это Алиса».

— Ну, да, — снова согласился с ней дядя. — Так, Савва, ты-то что будешь?

— Чай, — снова за следователя ответила Алина. — Ему я уже завариваю.

— А вы точно не пара? — решил чуть опасливо поинтересоваться Гриня. — Так похоже…

— Она мне отказала, — быстро сообщил Савелий, пока писательница снова его не опередила. — А теперь сама же и прикрывается мной, когда ей удобно.

— Ты еще и ябеда, — картинно закатила глаза девушка.

— Алина… — ее дядя смотрел на следователя с явной симпатией. — Но вообще-то он очень даже неплохой человек и…

— И он тебя допрашивает, — напомнила писательница. — Или уже нет?

— Пытаюсь, — с привычным усталым раздражением отозвался Савелий. — Но получается с трудом. Это у вас семейное, видимо, превращать даже допрос в балаган.

— У меня брат прокурор! — вдруг вспомнил Гриня. — Я правила знаю. Так вот… Что мы там говорили?

— Он вас кинул, — напомнила обреченно Алина. — Ешьте заодно. Все равно это еще надолго.

— Спасибо, дорогая, — мило улыбнулся Григорий племяннице, и перенес внимание на следователя. — Кинул, это еще мягко сказано. Археология не тот предмет, куда любят инвестировать. Бюджет у нас был крохотный. Экономили на всем. А тут такое. Переустановка в наши сметы никак не влезала. Так что сказать про этого Капустина «кинул», это ничего не сказать.

— Вообще, это смахивает на мошенничество, — прикинул Савелий. — Надо было обратиться в полицию.

— Можно было бы, — серьезно согласился дядя писательницы. — И мы даже так и сделали. Только проект еще и по времени был ограничен. А проверки там всякие дело не быстрое. Надо было срочно решать что-то с программой. Я там, считай, волонтером был. Как и еще парочка моих приятелей. Мы чисто за идею поехали. Можем себе отпуск с приключениями устроить. Вот мы с ребятами и скинулись, вложились немного. Но уже вызвали наладчика из другой конторы. Прямо в Калининграде подходящую нашли. Считай, повезло.

— Археологам, так точно, — заметила Алина. — Что у них такие туристы в группе. Но вообще, это все могло очень нехорошо закончиться. Для вашего руководителя и остальных настоящих археологов.

— Конечно, — подтвердил Гриня. — Потому Капустин этот нам запомнился очень хорошо. Потому его и не жалко.

— Жалко теперь меня и моих коллег, — подумав, рассудил Савелий. — Потому что работы ты нам прибавил знатно. Я уже сказал, такие выверты с демо-версией, это афера. Если Капустин этим часто развлекался, надо это все проверять. Плюс, возможно, он делал это еще и по указке своего же руководства. А это уже отдельная статья. Но пока меня интересует только убийство. В том, что с этим Капустиным связано. И явно, среди тех твоих приятелей, у кого были с покойником конфликты, есть тот, кому Капустин напакостил больше всего. Возможно даже, этот самый руководитель ваш. Так что придется тебе, Григорий, завтра подойти к нам в комитет и дать еще более развернутые официальные показания. С именами и контактами всей вашей группы.

— Ладно, — довольно легко, вернее, даже легкомысленно, согласился дядя писательницы. — Я все равно пока отдыхаю. Могу и зайти. Где-то к часам одиннадцати утра. Хорошо?

— Лучше раньше, но ладно, — смилостивился следователь, радуясь, что вообще получил хоть какое-то согласие. — Алина? А ты?

— Я-то что? — удивилась она. — Я фашистские клады не ищу.

— Заявление, — ядовито улыбнулся следователь.

— А… — она тут же надулась. — Ты мог его и без меня написать. Я работать собиралась, между прочим.

— Придем, — за нее пообещал Гриня. — Кстати, дорогая? А чего сидим? Кто-то только что упоминал работу!

После ухода Савелия Алина и Григорий остались в гостиной. Работать девушка так и не собралась.

— Кажется, в этот раз кризис затянется, — мрачно призналась она дяде.

— Ну, при таких-то делах, — сочувственно заметил он. — Серьезно, как ты вообще держишься? Почему не позвонила мне, как только это все началось?

— Тебе нервы еще портить? — она скупо улыбнулась. — Ты же меня знаешь, я никогда не жалуюсь. Тем более, сначала я вообще не относилась к этому серьезно. А когда стало совсем плохо… Ну, вообще, этот следователь появился вовремя. Он меня раздражает больше, чем все остальное. Отвлекает. Так что нормально было. Просто…Да как-то разонравился мне мой сюжет. Вот и все дела.

— Наверняка другой уже есть, — полувопросительно заметил Гриня, прекрасно знающий свою племяшку. И довольно кивнул, когда она хитро подмигнула в ответ.

— Зреет, — призналась Алина.

— Понятно, — успокоился он. Но тут же перевел тему. — По поводу этого Саввы. Может, зря ему отказала? Вообще, я бы поверил, что у вас серьезно все. Вы так по-домашнему собачитесь.

— Не вздумай меня подначивать, — предупредила девушка. — Он не плохой. В целом, даже симпатичный. Ирка зовет его мистер Дарси. И в этом основная суть нашего конфликта.

— Это весело! — пакостно разулыбался Гриня. — Ну, да ладно. Я рад, что успел на этот спектакль.

Он вдруг замолчал. Как-то смутился.

— Алин…

Писательница начала хмуриться. Она знала своего родственника на «отлично», любила его больше всех в семье, но понимала, что от Грини можно ждать любого выверта.

— Вообще, — начал он нерешительно. — Я не хотел вот так в первый же день этот разговор заводить. Но тут послушал, как ты Савве про «Уют» ответила… В общем, я хотел у тебя денег занять.

— Серьезно? — удивилась она искренне, без сарказма.

Пусть Гриня всегда выглядел довольно легкомысленным и инфантильным, но у него был просто мистически четкий нюх в вопросах финансов. Иногда казалось, что он умеет извлекать деньги из воздуха. Дядя интуитивно всегда улавливал лучшие, самые выгодные дела, сделки, всегда был в курсе, куда лучше вложиться. И никогда не ошибался. И тут он просит в долг?

— Ничего рискового, — заверил он категорично. — Тем более, ничего криминального. Понимаешь, мне нужная сумма капнет буквально через три недели. Но деньги нужны сейчас. Инвестиция очень вкусная. Отдал бы, как и сказал, максимум, через месяц. Но…Думаю, теперь занимать не стану.

— Да ладно, — серьезно стала отговаривать его писательница. — Сколько нужно? Я знаю, что ты всегда держишь слово. Сколько?

— Дело не в сумме, — стал разъяснять Гриня. — Я другое тебе предлагаю. Ты тоже хочешь еще один пассивный доход. Потому я у тебя в долг брать не буду. Займу у приятелей половину суммы, а другую ты сама вложи. Поимеем с этого дела вместе!

— Опять же, сколько? — настаивала Алина. — Может, половину тебе одолжу, вторую и вложу. Давай, колись. Куда, как и вообще, все подробности.

— Ну… В общем, — решился ее дядя. — Все просто…

Глава одиннадцатая

Савелий в очередной раз посмотрел на часы и нахмурился. Почти два часа дня! И где эта сумасшедшая семейка? В обещанные одиннадцать, они не появились. Правда… Что еще больше насторожило Савелия, Алина позвонила ему намного раньше, еще в половине девятого. Когда он только еще собирался на работу. Кстати, это было непривычно, что девушка звонила ему сама, обычно, она лишь отвечала на его звонки. И то не всегда.

— Привет, — начала она, как только он принял вызов. — У тебя есть копия всех этих посланий? В электронном виде?

— Каких? — он даже не сразу ее понял.

— Угроз всех этих, — пояснила она явно раздраженно. — Ну, то, что я тебе отдала?

— Так ты же сама мне их пересылала! — вспомнил следователь. — И теперь зачем…

— Стерла я все, — коротко сообщила девушка. — Теперь надо. Пришли, пожалуйста! Видишь! Я волшебное слово знаю!

— Зачем? — он, конечно, мог переслать, но интересно же.

— Долго объяснять, — заявила писательница. — Очень надо. И очень жду. А, да! Я помню. Мы сегодня с Гриней приедем. Чуть позже. Пришлешь?

— Да, — пообещал Савелий. — А насколько позже?…

Она уже отключила вызов. И больше на его звонки и сообщения не отвечала. Он начал волноваться. Или раздражаться. Потому что ее «позже» все не наступало. И точно в тот момент, когда следователь не выдержал, собрался ехать к Алине домой, надевал пальто, дверь их с Владиком кабинета широко распахнулась. Гриня шагнул через порог первым. Их практически основной свидетель по делу Капустина нес в руках большую коробку, от которой подозрительно вкусно пахло свежей сдобой и корицей. За дядей появилось и «личное чудовище» Савелия, Алина. Писательница несла несколько стаканчиков с напитками в специальной подставке.

— Взятка? — осведомился угрюмо следователь.

— Извинение, — это должно было звучать миролюбиво, но у Алины получилось почти с угрозой.

А коллега Савелия уже суетился рядом со своей обожаемой писательницей, что-то лепетал милое и бессмысленное, забрал у нее стаканчики, галантно помогал снять куртку.

Следователь посмотрел на Гриню, который топтался посреди комнаты со своей коробкой. Выглядел археолог-любитель не слишком хорошо. Вид изможденный и какой-то унылый, черные мешки под глазами. И вообще, можно было подумать, что Григорий не спал пару суток. Савелий перевел взгляд на Алину. Нет, она держалась заметно лучше, и выглядела почти, как всегда. То есть несколько надменной и раздраженной. А еще — усталой.

— Что теперь? — обреченно поинтересовался следователь. — В списке самых идиотских покушений осталось что-то еще?

— Не знаю, — писательница устроилась на стуле возле его стола. Как-то так с облегчением, будто ее ноги не держали.

— У вас обоих жуткий вид, — высказал очевидное Савелий.

— Зато ты красавчик, — ядовито отозвалась она. — Мы, вообще-то, выполняли твое задание.

— Вроде бы я вас вагоны разгружать не отправлял, — заметил он язвительно. — Вообще не помню, чтобы что-то тебе поручал.

— Гриня? — обратилась Алина к дяде. — А у мужчин может быть девичья память? Или это как-то иначе называется?

— Вообще, я был на его стороне, — сообщил ее родственник обалдевшему от такого спектакля Владику. — Но теперь… Нет, дорогая! Это ранний маразм.

У напарника Савелия было очень интересное выражение лица. Вроде бы он старался выразить приятелю поддержку нервной улыбкой и неким ожиданием чуда в глазах, но при этом еще и вопросительно поднял брови в немом вопросе.

— Осторожнее, — буркнул ему Савелий. — Если у тебя так лицо навсегда перекосит, ни один пластический хирург восстанавливать не возьмется.

И он перевел привычно обреченно усталый взгляд на Алину.

— Я искренне тронут твоим желанием внести какой-то вклад в наше гиблое дело, — начал следователь. — И заранее благодарен за помощь. Но я честно не знаю, в чем суть вашего подвига. Пожалуйста, просто скажи, что происходит.

— Ладно, — сдалась писательница. — Кстати, там чай и булочки. Гриня пек сам. На нервной почве часов в восемь утра. Должно быть вкусно. А так… Ты сказал проанализировать список моих контактов. Помнишь? Надо было понять, как я провоцирую своего хейтера.

— Помню, — оживился Савелий. — Извини. Реально не сразу сообразил. И?

— Вот мы его всю ночь и составляли, — призналась она невесело. — Работа всё равно не шла. Я вообще решила пока отложить этот сюжет. Так что надо было чем-то заняться.

— Немного позаботиться о своей безопасности? — язвительно предположил следователь.

— Поработать вместо Следственного комитета, — тут же в тон парировала писательница.

— Они такие милые! — не подумав, сунулся Гриня, указывая Владику на свою племянницу и Савелия.

Девушка перевела на дядю тяжелый взгляд. Следователь с ужасом понял, что эти двое сейчас просто устроят тут свару.

— Показания по делу Капустина, — быстро напомнил он Владу, указав на Григория. Напарник потянул свидетеля к выходу из кабинета, провожая в допросную. Савелий тут же снова всё внимание обратил на Алину. — Не отвлекайся. И… Что там вы принесли? Кофе? Пей заодно.

Как ни странно, девушка послушно потянулась за стаканчиком с напитком.

— В общем, так, — перешла она на серьёзный тон. — Мы нарисовали таблицу в ноутбуке. Я диктовала, Гриня вносил данные. Так быстрее. Но…

Она кисло улыбнулась.

— По итогу было понятно только одно, — с грустной иронией призналась писательница. — Я, оказывается, очень общительный человек. И всё! Но…

Она сделала большой глоток кофе.

— Потом мы поспали часа три-четыре, и меня озарило. Более-менее я помню, когда и о чём говорила с друзьями. А если посмотреть внимательно на письма? Вдруг где-то что-то пересечется? Так, пока Гриня делал завтрак и выпекал булки, да после, я всё проверяла, что ты прислал.

— И? — несколько поторопил её следователь.

— Очевидно, — угрюмо и с явной неохотой произнесла писательница, глядя куда-то в стену над его левым плечом. — Ирка…

Савелий как-то даже растерялся. Он вдруг представил, каково Алине сейчас. Весь этот идиотизм с угрозами и покушениями устроила её лучшая подруга. Тяжко…

— Но подожди, — решил он не торопиться. — Это лишь версия. Надо ещё раз проверить её алиби. И… У нас в целом, нет доказательств, только подозрения. А нужны факты и улики. Письма отправляли в разных мессенджерах, скрывая свой IP, через VPN. И доказать, что это она…

— Это Ира, — повторила писательница. — Письма писала она. Понимаешь… У каждого автора есть свои фишки. Повторяющиеся из романа в роман устойчивые выражения, свои цитаты и отсылки. Даже то, как он строит фразы, какие ставит знаки препинания. Все это индивидуально!

— Авторский стиль, — блеснул знаниями терминов её мира Савелий.

— Вот! — победно улыбнулась писательница. — Я знаю стиль каждого из моих друзей. Я правила Антону два его первых романа. Я читаю всё, что пишут Семён и Ленька. Да я в пьяном бреду узнаю манеру каждого из них, даже если они будут всеми силами пытаться её скрыть. Но в письмах это точно кто-то незнакомый. Точнее, это вообще не писатель. А в нашей компании это только Ирка.

— В целом, я понимаю тебя, — аккуратно согласился следователь. — Но такое доказательство к делу не пришьешь. Да, есть, конечно, экспертиза, но она стоит дорого, и…

— Не нужна экспертиза, — возразила Алина. — Все проще. Тексты. В них есть ещё и содержание. Только она так досконально знает мои сюжеты. Потому все эти гадости тоже могла писать лишь она. То, последнее сообщение. Которое ты сам получал вместо меня. Про личную жизнь и гаремники.

— Про что? — Савелий ничего такого не помнил. Или не понимал.

— Это когда у главной героини толпа поклонников, — перевела девушка. — Её все поголовно любят и на этом построен сюжет.

— Когда все одну, это не сюжет, это… — начал привычно язвительно следователь.

— Забудь, — решительно велела Алина. — Короче, буквально в тот же день мы обсуждали с Иркой сцену из моего нового романа, того, который я бросила. Там как раз должны были появиться несколько персонажей-мужчин вокруг главной героини. Понимаешь? Я и застряла на этой сцене! Никто, кроме неё о ней не знал. И ей не нравилась моя идея.

— А они… — Савелий снова не знал, зачем задаёт лишние вопросы. — Мужчины эти там зачем?

— Подозреваемые, — пояснила писательница. — Надо же, чтобы их было несколько.

— Желательно обычно, — согласился он. — Но на самом деле, это роскошь.

— Даже у тебя в моем деле было несколько, — как-то обиженно заспорила девушка.

— Только гипотетически, — сдался следователь. — Я ни с кем из твоих друзей даже беседы не составил. И дело не в том, что ты просила их не трогать раньше времени, что разговоры, вернее, допросы по твоему писательскому опыту, могли преступника спугнуть или, наоборот, подтолкнуть к более решительным действиям. Я не свел знакомство ни с одним из твоих писателей, только потому, что не имел ни на одного из них хотя бы малейшей тени доказательства причастности к покушениям.

— Не важно, — рассеяно отмахнулась Алина. — Главное, что ребята ни о чем до сих пор не знают. И хорошо. Нервотрепки в жизни им и так хватает. Но с Иркой теперь познакомишься. Так?

Тон у нее был совсем упадочный. Савелий поймал себя на том, что хочет сделать для этой женщины что-то такое… Ну, хотя бы обнять, чтобы утешить. Если при этом она не забьет его чем-нибудь тяжелым. Или словесно хотя бы не приложит.

— Я приглашу ее для беседы, — сказал следователь. — Будет хоть одна зацепка, получу ордер, посмотрю все ее гаджеты. Этого будет достаточно. И…

Он сбился. Посмотрел на нее почти сердито.

— Хорошо! Ты права. Ты не должна была заниматься этим делом. Я сам обязан был найти что-то на твою подругу.

— Как? — скептически поинтересовалась Алина. — Ты знаешь все то, о чем я говорила? Стили моих друзей, их авторские привычки? Знаешь графоманию моей подруги? Нет. Считай, ты просто сэкономил на той самой экспертизе.

— Да уж лучше бы заплатил, — признался Савелий. — Тогда не пришлось бы сейчас думать, что очень хочется сказать тебе «извини», хотя …я точно не виноват, что это оказалась твоя Ирка.

— Не нужно мне твое «извини», — отозвалась писательница довольно сурово. — Я хочу услышать другое. Хочу понимать: за что? Это ты как раз у нее сможешь узнать.

— Заметано, — пообещал следователь. — Ты кофе-то пей. Булочку будешь?…

В здании комитета не было таких роскошных допросных с фиктивным зеркалом, за которым могут прятаться наблюдатели. Просто комната, небольшая, где стоит стол и пара стульев. Голые стены, лампа, еще неприятная деталь — металлическое кольцо в столешнице, к которому прикрепляют наручники. Неуютно. Но наблюдение и запись звука велись. Посмотреть допрос можно было в режиме реального времени, из другого небольшого кабинетика. Савелий оставил их там. Всех. И Владика, и Гриню, а с ними и Алину.

Сам отправился общаться с Ириной Хоревой. Эта женщина как раз была бы в его вкусе. Ирка оказалась такой…Ухоженной, стильной, и в тоже время какой-то такой домашней. Сразу видно — домохозяйка, мать двоих детей. Но такая, кто не забывает и о себе. Светлые волосы уложены в прическу, волосок к волоску, умелый макияж, руки тонкие, нежные, ногти — вообще произведение искусства. Одета в традиционную юбку-карандаш до колен, точно обтягивающую фигуру, в тонкую водолазочку и шубку. Дорогую. Сумочка тоже стоит примерно столько же, сколько получает Савелий за месяц.

В Ирине было нечто такое… романтичное, мягкое. Плавные движения, робкий немного испуганный взгляд. Так себя и ведут нормальные женщины, попадая в нестандартные ситуации. Все было правильным. Вот только Савелию Ирка не понравилась. Видимо, от общения с Алиной у него портится вкус.

— Доброго дня, Ирина, — официально поздоровался он, присаживаясь напротив подозреваемой. — Меня зовут Савелий Викторович. Я следователь. У меня к вам несколько вопросов.

— Конечно, — нервно кивнула женщина. — Это как-то связано с тем покойником? Ну, которого у Алины на пороге нашли?

— А вы его знали? — тут же поинтересовался следователь, хотя и знал, что это не так.

— Я его не видела, — напомнила Ирина. — И… Алина всегда мало рассказывает, если у нее неприятности. Она скрытная. Но я знала, что у нее появился хейтер. Узнала как раз третьего марта. Это день писателя. Я была у подруги, поздравляла. И видела этот пост ее. Спросила. Но я не знаю, как звали того человека. Когда Алина сказала о нем, я смотрела там эти отзывы и отметки. Но это и все. Как я могу вам помочь?

— В этом деле, никак, — легко ответил Савелий. — Но в ходе расследования стало известно, что вашей подруге угрозы и письма, так скажем, оскорбительного содержания, посылал не только ныне покойный Капустин. И с вами я хочу поговорить именно об этом.

Ирина нахмурилась. Вернее, будто бы разозлилась.

— Зачем? — спросила она уже совсем другим тоном. — Алина написала заявление?

Следователь был раздосадован. Как раз об угрозах писательница заявления не составляла. В сравнении с нападениями это было мелочью, которой комитет не должен заниматься. И что делать? Соврать?

— Нет, не писала, — все же признался он. — Но это не отменяет факта, что такие послания подпадают под статьи УК РФ.

Ирина почти хищно сощурилась.

— А я здесь причем? — спросила она надменно.

— Это я и хочу узнать, — продолжил Савелий. — Я имею очень веские основания подозревать, что писали эти письма именно вы. Проверить это теперь будет очень легко. Достаточно просто проехать к вам домой, изучить ваш ноутбук. Еще проще, прямо сейчас отдать ваш смартфон экспертам. Даже если тексты вы стерли, у нас есть специалисты, кто может их восстановить. Мне больше интересно, зачем вы это делали?

Женщина за столом напротив обдумывала услышанное. Судя по лицу, ей это все явно не нравилось. Только казалось, ситуация вызывает у Ирины досаду, какое-то капризное неприятие.

— Алина не писала на меня заявления, — упрямо напомнила она. — Потому что это наше с ней личное дело. Мы подруги. Думаю, мы можем решить это с ней сами.

— Согласен, — кивнул следователь. — Только вот все тот же Уголовный Кодекс трактует это иначе. И я не думаю, что угрозы и оскорбления вписываются в рамки нормальных дружеских отношений. Так с чего вдруг вы обратились к эпистолярному жанру и стали терроризировать свою подругу?

— Терроризировать? Я?

Ирина даже повысила голос. Она вся подалась вперед, хлопнула ладонями по столешнице. Потом вскочила с места и, скрестив на груди руки в наполеоновском жесте, стала вышагивать на небольшом пятачке за столом.

— Я имею право поставить ее на место! — заявила подруга Алины. — Полное право. Потому что именно я являюсь Аллой Хорс!

Савелий такого не ожидал. Главное, он просто ее не понял.

— Вы имеете юридические права на этот псевдоним? — уточнил он.

— Нет! — женщина снова метнулась вперед, снова хлопнула руками по столешнице.

Вообще, она себя вела как-то… странно. Прямо — царица в гневе. Казалось, Ирина вдруг перестала понимать, где находится, насколько серьезны вещи, о которых идет речь. Да и… она просто несла какую-то чушь.

— Я придумала Аллу Хорс, — уперев руки в стол, нависая над ним, заявила Ирина. — Не имя! Я придумываю все! Сюжеты, героев, диалоги. Я автор всех этих книг! Я Алла Хорс!

Савелий тоже начал хмуриться. Что тут вообще происходит? Эта дамочка решила изобразить сумасшедшую?

— Подождите, — попросил следователь. — Вы пишите романы?

— Не я, — Ирина развернулась и снова пошла прогуливаться по комнате. — У меня много дел. Двое детей. Муж. Его этот паб! Да и за той же Алиной надо следить и заботиться о ней. Пишет она. Но то, что я сказала. Понимаете? Она просто набирает текст! И за это она получает деньги от издательства и с электронных порталов. Мне-то это ни к чему.

Следователь наблюдал за ней и думал. Или она сейчас притворяется, причем довольно натурально, или…Алина и ее друзья все эти годы немного не замечали нарушения в психике Ирины. Но как? Подруга этой странной женщины пишет детективы и помешана на логике. Она бы не могла не заметить.

— Хорошо, — решил он подыграть Ирине. — Но если Алина для вас выполняет эту работу, тогда с чего вы так на нее обиделись, чтобы писать ей все эти нелицеприятные письма? Тот пост в День писателя?

— Пост? — женщина чуть нахмурилась. — Да чушь это. Хотя зря Алина его выпустила. Я говорила ей, могут быть неприятности. И пожалуйста! Этот Капустин начал писать гадости о наших романах. Да потом еще его же на ее пороге и нашли. Она вообще думать не умеет!

— Так все же, — поторопил следователь. — В чем причина вашего недовольства подругой?

— Да просто терпение мое лопнуло, — тоном усталой матери буйных подростков, изрекла Ирина. — Новый роман. Я сразу ей рассказала идею. Умирает деревенский колдун, его наследники должны доказать право на наследство, для этого проходят испытания. Главная героиня сходится с душеприказчиком деда, он помогает ей пережить все это, раскрыть свой дар. Есть антогонист, тоже родственник, но дара у него нет. Потому он хочет убить героиню, а герой её спасает. Но в результате она сама все делает с помощью дара, и так заодно получает наследство.

Савелий с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Теперь и эта дама ему сюжеты пересказывает. Только… Вроде бы Алина всегда писала детективы. А это больше похоже на какой-то почти любовный роман.

— А где расследование? — спросил он. — В романе?

— Это дело Алины вписать все эти детективные линии, — отмахнулась Ирина. — Это ее работа.

— Хорошо, — согласился Савелий. — И что же пошло не так?

— Да все! — всплеснула она раздраженно руками. — Она вообще ничего не понимает! Сейчас в тренде любовные линии. Нормальные. С 18+, с эротикой. И мистика. Там должен был быть дом с привидениями, куча ловушек. Иначе как герой будет спасать девицу? А что она сделала? Убрала призраков, заявила, что это избито. А еще она не приемлет любовных линий вообще! Заявила, что это пошло, когда надо думать о трупах, а они чуть ли ни над телом будут сексом заниматься? Кто ее просил трупы придумывать? Нельзя было без них? Она перевернула все вверх ногами! И так каждый раз. Понимаете? Сколько можно это терпеть? Я решаю, каким будет сюжет, от нее требуется только записать. Алина обнаглела. О чем я ей и написала. Просто попросила исчезнуть. Пора уже. Давно надо было взять это в свои руки.

— Исчезнуть попросили? — следователь понял, что запутался. Вроде бы первые письма все же отправляла не Ирка. «Исчезни» было еще у Капустина.

— В первом письме, я так и написала, — надменно сообщила женщина. — Что она исписалась, что зазналась, что ей пора закончить выполнять работу, если она не умеет этого делать.

Да, вот такой текст он помнил.

— Ну, отлично! — не удержался Савелий от иронии. — Дайте угадаю. Когда Алина не поняла вас, вы расстроились, и стали расписывать детально, почему ей стоит закончить карьеру.

— Вроде того, — устало согласилась Ирина. — Я дала ей полный разбор всех наших книг, где она так же посмела изменить сюжет без моего разрешения. Но…

Вдруг она резко успокоилась, уселась обратно на место.

— Алинка моя подруга, — мягко, даже тепло заметила женщина. — Я отходчивая. Я же видела, что работа у нее и не идет, после всего, что она там лишнего напридумывала. Понятно же, она не хочет на самом деле меня подводить. Конечно, я решила не искать ей замену. Да и у меня все же совсем нет на это времени. Потому я просто указывала ей, где она ошибается. Когда она снова делала по-своему. Вот же, в последних письмах. …

Она вдруг даже засмущалась.

— Когда что-то не по мне, — доверительно сообщила Ирина. — Я всегда говорю много. Не могу так, чтобы все и сразу. Эмоции мешают. Потому пишу ей несколько посланий. Но она же меня знает. Она понимает, что надо дождаться, пока я выскажу все. И вот. В последний раз я ей и писала, что Алине вообще надо прекратить выдумывать. Вы бы знали, что она снова там устроила?

— Это вы о том, что Алина ввела в дело несколько подозреваемых? — решил уточнить Савелий.

— Подозреваемые? — женщина презрительно хмыкнула. — Она устроила гаремник! Это обожатели для главной героини. А зачем создавать все эти треугольники или многоугольники? Это затертый прием. Шаблон.

И снова перемена настроения.

— Да, — снова мягкая улыбка и заботливый тон. — Просто у Алины на самом деле проблемы в личной жизни. После развода прошло много времени. Я понимаю. Я написала ей все, что думаю, но тут же простила ее. Теперь она думает, как все исправить. Из-за того, что у нее самой такие трудности, у Алинки даже начался кризис. Я тут же оставила ее в покое. Сейчас совсем не время для выяснения отношений. Когда она исправит сюжет, сразу все наладится.

В практике Савелия точно еще никогда не было настолько дурацкого дела. И настолько идиотского мотива. Ладно, у Ирины явно какое-то отклонение психики. Она считает себя автором произведений подруги, при этом думает, что использует Алину как литературного раба. И наказывает за непослушание…

— Ага… — глубокомысленно выдал он. — А покушения? Это для чего? Это в тех случаях, когда вы считали, что Алина слишком сильно сопротивляется вашей критике?

— Что? — женщина напряглась. Более того, на ее лице появилось выражение крайней обеспокоенности. — Покушения? На Алину кто-то покушается? Господи… Как? Когда? Вы же что-то сделали? К ней приставлена охрана или еще что-то такое?

Странно, но сейчас он Ирине поверил. Но не успел следователь хоть что-то сказать по этому поводу, как Ирина засобиралась.

— Мне срочно нужно к ней! — она застегивала пуговицы на шубке и даже достала из кармана перчатки. — А если с Алиной что-то случится? А кто тогда допишет роман? Что мне-то тогда делать?

Савелий решил, что он сам уже на грани сумасшествия.

— Сядьте, — распорядился он. — Никто никуда не идет. Так значит, вы отрицаете, что покушались на Алину Хореву? Только писали ей угрозы и терроризировали ее оскорблениями? А кто пытался выпихнуть подругу на проезжую часть? Или кидал с крыши ее дома горшок с цветами? А газ в квартире?

Ирина недоуменно нахмурилась.

— Извините… — тон у нее снова стал вполне себе адекватный. — Вы в своем уме? Это что за дичь? Такие покушения бывают только в дешевых детективах. В сериалах. Да…Мы как-то даже составили список самых идиотских покушений на одной из встреч нашего литературного кружка. Вы, как я понимаю, его видели? Этот список? И это совсем не смешно!

И вдруг ее озарила новая мысль.

— Подождите-ка! — Ирина мило улыбнулась. — Вы следователь, и вы приезжали к Алине, когда нашли тот труп… Вы ее мистер Дарси? И она попросила вас запугать меня? Она не собирается на самом деле менять сюжет? Это все из пакости, да? Вполне в ее стиле!

Мистер Дарси… он? Савелий не сразу, но вспомнил, что это персонаж романа Джейн Остин. Кажется, Алина ему что-то оттуда цитировала. Да! Точно, когда она его отшила. И теперь эта безумная женщина так его назвала. Только это вообще женский роман. Ирина считает, что у него с Алиной отношения? Интересно… Или эта Ирина опять бредит? Запросто.

Савелий ее уже наслушался. Придется показать даму специалистам. А еще помучиться, доказывая, что именно лучшая подруга Алины на нее же и покушалась. Какой только смысл признаться в том, что Ирина писала все эти жуткие письма, но отрицать покушения? Или в следующий раз ее иначе повернет? Откажется от своих слов и будет настаивать на том, что только пару раз попыталась убить подругу?

— Ирина, вы задержаны по подозрению в покушениях на Алину Хореву, а так же в написании в ее адрес писем оскорбительного характера, — официально закончил он разговор. — Сейчас вас проводят в камеру предварительного содержания, куда по вашему желанию может быть вызван ваш адвокат.

— Что значит, задержана? — осведомилась женщина. — Мне через час старшего с подготовительных курсов забирать!

— Боюсь, это сделает кто-то другой, — Савелий направился к выходу. Общение с Ириной его угнетало.

Глава двенадцатая

За окном почему-то все никак не темнело. До апреля всего день, солнце садится все позже. Но Алине именно сейчас нужна темнота. Сидеть в полумраке, не включая свет, прятаться в нем. От всего этого. От проблем, эмоций. Даже от себя. Стать на время незаметной, маленькой и одинокой. Хотя нет… Это обычно Алина любила свое одиночество, всегда заполненное мыслями, идеями, сюжетами. Сейчас… Ей как раз совсем не хотелось быть одной.

Хоть кто-то был бы рядом. Отвлекал, возможно, даже раздражал. Но так точно было бы лучше. Только в квартире не было никого, кроме девушки. Гриня еще не вернулся из следственного комитета, Егор не брал трубки. Наверняка ему сейчас не до нее. А Ирка…

Алина сжала в руках смартфон. Больше всего на свете ей хотелось прямо сейчас позвонить подруге. Он же там одна! Не вот так, в родном доме, в своем привычном мирке, а в пустой холодной камере. Где Ирке просто по определению не место. Позвонить, вот так, через расстояние, дотянуться, поддержать, поделиться теплом. Как они делились почти всю свою жизнь, все годы дружбы с самого детства.

Наплевать на все. На эти Иркины слова, на дурацкие письма. На запреты и закон. Просто услышать голос подруги, просто сказать ей: я с тобой, держись, я вытащу тебя оттуда. Вот только… скорее всего, у Ирки отняли смартфон…

Алину это угнетало. Она по пальцам могла перечесть случаи, когда плакала в своей жизни. Сейчас ей хотелось реветь в голос, надрывно, размазывая слезы по щекам. Плакать, пока не начнет икать и не лишится сил. Или пока не появится хоть кто-то, способный ее упокоить. Где же Гриня! Почему так долго? Она не продержится здесь одна!

Будто отвечая на ее мысленный призыв, кто-то позвонил в дверь. Алина вздрогнула. Испугалась. Не резкого звука. Неизвестности. Ведь у Гриши есть ключи, он бы звонить не стал. А больше она никого не ждет. Значит, там, за порогом кто-то чужой. Чего ей сейчас точно не нужно от слова «совсем».

Но все же девушка встала с дивана, отправилась открывать дверь. Наверное, сейчас даже встреча с маньяком-убийцей лучше, чем эта тишина кругом и это незнакомое холодное одиночество.

Но гость оказался не маньяком.

— Ты… — Алина как-то забыла о существовании Савелия.

Следователь шагнул в квартиру, посмотрел на писательницу. Она выглядела сейчас непривычно хрупкой и робкой. Нуждающейся в защите. Или просто в человеческом тепле.

— Ты ела? — спросил он почти ласково.

Алина явно удивилась его тону, но в ответ лишь мотнула головой.

— Я могу приготовить, — предложил он.

— Кусок в горло не полезет, — призналась девушка.

— Кофе? Коньяк? Снотворное? — он не пытался ее развеселить, скорее, проверял, до какой степени ей плохо.

— Забыться, умереть, уснуть и видеть сны, — пробубнила Алина с какой-то невеселой иронией. — Не надо ничего. Проходи.

Она приглашающе махнула рукой в сторону гостиной. Савелий прошел в комнату и оценил обстановку сразу. Подушки в углу дивана, плед. Ни книги рядом, ни ноутбука. Только смартфон рядом на краешке стола. Все плохо.

— Григорий скоро появится, — решил начать разговор с чего-то нейтрального следователь.

— Хорошо, — кивнула Алина, она присела на самый край дивана. И выглядела серьезной. Слишком. — Я не буду писать заявление на Ирку.

— А! — чего-то такого Савелий и ожидал. — Вообще, я могу тебя понять. Она твоя лучшая подруга. Родственница даже. Только… Понимаешь… Это все выходит за рамки обычных семейных разборок.

— Наплевать, — упрямо возразила девушка. — Ирка писала те письма. Да, наверное, это какая-то там статья. Уголовный кодекс я так и не выучила. Но…

— Но проблема в том, что твое заявление в этом случае в принципе и не нужно, — почти с сожалением перебил ее следователь. — Информацию мы получили в ходе следственных мероприятий по другому делу. Плюс у нас есть все необходимые бумаги по этим идиотским покушениям. Письма, это лишь сопутствующие и отягчающие обстоятельства.

— Ты же понимаешь, что она не в себе? — спросила Алина уже более привычным несколько раздраженным тоном. — Тут не УК РФ смотреть надо, а медкарту!

— Конечно. Ирина пройдет освидетельствование психиатра, — подтвердил Савелий. — Но прости, она не только писала тебе, но и покушалась на твою жизнь. Все слишком серьезно. И…

— Глупости, — уверенно заявила писательница. — Савва, сейчас важно на самом деле показать ее специалисту. И как можно быстрее. Ты же не думаешь, что будь моя лучшая подруга психопаткой, я бы этого раньше не заметила? Я сейчас даже не о том, что пишу детективные романы, часто про маньяков, что более-менее знакома с основами криминальной психиатрии. Хотя и об этом тоже!

Она устроилась на диване удобнее, откинулась на спинку, явно приходила в себя, возвращалась в свое нормальное, то есть раздражающее Савелия, состояние.

— Как раз по канонам, — говорила девушка все более убедительно. — Такие заболевания не появляются вдруг. Как и все в психиатрии они родом из детства. А я как раз и знаю Ирку с пяти лет! И никаких симптомов никогда не было. Да и после… Ты думаешь, такое можно не заметить? Эти нервные движения, резкие смены настроения, даже некоторая агрессия. Ирка мать двоих детей! Идеальная мать. Любящая и заботливая. Как курица-наседка.

В его представлении это были не самые совместимые понятия: идеальная мать и курица-наседка.

— Подумай! — продолжила Алина чуть спокойнее. — Ты сам по работе встречал уйму людей. Среди них наверняка были и благополучные домохозяйки. Они так себя ведут?

Черт бы побрал ее логику. Савелия этот момент тоже смущал.

— Ладно, — согласился он. — Если бы дело было только в письмах, это одно. Но покушения…

— Ирка писала угрозы, — признала писательница. — Но покушения, это не она. Опять же, пусть там в допросной она несла сущий бред, но и в тех ее словах прочитывалась некоторая логика. Она считает, что я ее литературная рабыня. Она не могла причинить мне вред. Потому что тогда этой самой рабсилы и лишилась бы. О чем Ирка тебе и заявила.

— Не аргумент, — категорично заявил следователь. — Это именно что бред. Завтра уже она может говорить совсем иное. Противоположное.

— Хорошо, — приняла это Алина. — Но алиби. Покушений было три. И на второй эпизод у нее точно это самое алиби есть. Ты сегодня сам мог его видеть. Ее ногти!

Он вспомнил, что оценил маникюр задержанной, как произведение искусства. Более того, сам же и нашел подтверждение, что «делала ногти» Ирка точно в то время, когда Алину выталкивали на проезжую часть.

— Не понимаю, — задумчиво признался он. — Я сейчас из ее квартиры. И там мы нашли одежду. Ту самую. Куртку. Кроссовки. Штаны какие-то. Все то, что видели свидетели. Что ты сама вместе со мной видела на записи камер с соседнего подъезда.

— А ключи от квартиры соседки? — поинтересовалась писательница.

— Нет… — Савелий нахмурился.

Они уставились друг на друга с одинаковым скептическим удивлением.

— Проверь! — предложил следователь.

Алина сорвалась с места, побежала в прихожую, выдвинула заветный ящик. Савелий не стал ждать, сам отправился вслед за ней. И да. Ключи лежали на своем законном месте.

— Но… — вообще его это как-то выбило из колеи. — Только не трогай их. Отпечатки могут быть… Хотя вряд ли. Только это ничего не доказывает. Та же Ирка могла сама их и вернуть.

— Когда? — поинтересовалась писательница. — Мы были дома с Гриней сегодня почти до двух дня. Ирку привезли из дома в комитет в половине четвертого. Проверить, что она делала эти полтора часа нетрудно.

— Но вещи в ее доме, — напомнил следователь.

— Ага! — девушка усмехнулась. — А осколков лампочки там не было? Вещи и подкинуть можно. На них есть ее ДНК?

— Пока не знаю, — осторожно заметил Савелий. — Пойдем обратно?

— Пойдем в кухню, — распорядилась Алина, рывком задвинув ящик. — Теперь можно и кофе выпить.

— Только, пожалуйста, не начинай что-то готовить, — попросил следователь. — Давай попробуем разобраться. Письма точно писала твоя подруга. Но…Если мы предположим, что покушения совершала не она…

— Точно! — осенило писательницу. — Ты же сам говорил! Помнишь? Письма приходили всегда. Вне зависимости от покушений!

— Кстати, да… — этого он тоже не учел. — Хорошо. Снова предположим, что это так. Но тогда получается, что злоумышленник действует параллельно с ней. Но при этом он знает о том, что Ирка писала тебе все эти кошмарные послания. И он бывает в твоем доме, а еще и у нее. Ведь как-то он смог подбросить ей одежду эту.

— Явно не просто принес и в ее шкаф положил, — заметила Алина. — Слушай… А вы на самом деле нашли это все именно в Иркином шкафу? Она не настолько идиотка, чтобы вот так просто оставить у себя такую улику!

— Серьезно? — саркастично осведомился Савелий. — Очнись. Это не один из твоих романов. Ты думаешь в реальности все такие хитроумные? Да еще в ее-то состоянии!

— Снова о том же… — задумчиво отозвалась писательница. — Иркино состояние… Мы спорим с ней о сюжетах уже больше десятка лет. И вдруг срыв… Да еще такой. А если это тоже спровоцировано?

— Кем? — по мнению следователя, она все больше утопала в своем писательском мирке и своих фантазиях. — Как такое можно спровоцировать? Хотя… Алина! Да мы пока даже еще не знаем, что с твоей Иркой вообще не так и…

— Алинка! Дорогая! — они даже не услышали, как Гриня открыл своим ключом дверь и наконец-то переступил порог почти родного дома. — Я насчет Ирки…

Он вошел в кухню и увидел Савелия.

— Ага… — произнес родственник писательницы как-то так… значительно. — Еще и лучше, что ты тоже тут. Это важно.

— Чай сейчас дам, если сразу скажешь, что по поводу Ирки, — предупредила дядю Алина.

— Лекарство! — выпалил он. — Помнишь? Надо только название узнать. В ее карте. То самое. Ну, что после вторых родов было.

— Точно! — девушка победно улыбнулась. — Ты просто гений!

— Просвети меня, чтобы я тоже мог восхититься его талантами в полной мере, — напомнил о себе Савелий.

— Конечно, — Алина выдала официально-вежливую улыбку, вдруг стала похожей на адвокатов в суде из каких-нибудь фильмов. — Гриня только что ответил на твой вопрос, что с моей подругой. С учетом того, что Ирка не страдает по жизни расстройствами психики, заметные изменения да еще с такими симптомами могут быть вызваны только медикаментозным вмешательством!

— Наркотики? — в такое Савелий как-то совсем не мог поверить.

— Ты, прости, сбрендил, — отозвался Григорий. — Где Ирка, наша вечная аккуратистка и перфекционистка, помешанная на здоровом образе жизни, и наркотики. Да и вообще! Есть еще и просто таблетки.

— Просто ничего не бывает, — тут же опровергла его слова племянница. — В общем так. Три года назад у Ирки был кризис. Тогда она родила младшую дочку. Ребенок был слабым и болезненным. Плюс параллельно старший подхватил какой-то ужасный грипп. Три недели стресса и выхаживания детей. После этого у подруги был нервный срыв. Егор отвез ее к какому-то специалисту, Ирке выписали препарат. Вроде бы от депрессии. Только вот он подействовал совсем не так, как был должен.

— Вот так он и подействовал, — подхватил Гриня. — Как и сегодня. Я сразу узнал. Ведь в прошлый раз именно мне и досталось!

— Стоп! — велел следователь. — Дайте вникнуть. Значит, несколько лет назад у Ирины такое нарушение уже отмечалось. Вследствие приема какого-то препарата. Отмечались точно такие же изменения в поведении. Что? Она тогда тоже письма с угрозами писала? И… Простите, а как же дети? Какая идеальная мать?

— Для любого психологического сбоя нужна причина, — авторитетно выдала Алина. — Некий крючок. Даже в той же криминальной психиатрии. Маньяк живет себе нормальным мирным человеком, пока не попадает в некую ситуацию, не сталкивается с чем-то, что провоцирует его сдвиг. Тоже самое и здесь. Ирка принимала те таблетки. Изменения в поведении были почти не заметны. Она все так же заботилась о детях, общалась нормально со всеми нами, помогала Егору в баре. До тех посиделок.

— Я тогда просто неудачно пошутил, — смущенно пояснил Григорий. — И вдруг ее сорвало.

— Неудачно пошутил? — с картинным недоверием переспросила его племянница. — Ты назвал ее курицей-наседкой! Да я бы и без таблеток на тебя завелась на ее месте.

Савелий не стал напоминать, что Алина сама тоже самое сказала о подруге буквально несколько минут назад.

— Так и что было-то? — задал он более важный вопрос.

— Да вот все тоже самое и было! — стал жаловаться Григорий. — Я же говорю. Я ляпнул ей это. Ирка вдруг сорвалась. Металась, как бешеная, по комнате. Еще с таким надменным королевским видом. Несла полный бред. Обидный бред, кстати. Я такого о себе наслушался… Явно намного хуже, чем сравнение с домашней птичкой. В конце этой сцены она даже пыталась меня ударить. Мы, вернее, Алина и Егор, ее кое-как успокоили. А спустя час она будто и не помнила об этом всем.

— Только буквально через день такой же всплеск эмоций повторился, — угрюмо добавила писательница. — Снова из-за мелочи. В прошлый раз у Ирки на почве приема той дряни появился пунктик на ее образе жизни. Ей вдруг стало стыдно быть домохозяйкой, она вдруг почему-то начала считать себя ущербной в этом плане. Почему у нее лишь семья и дети, нет работы, постоянного занятия и прочее-прочее. Считала, что мы все ее лишь жалеем и ставим ниже себя. Потому если Ирке вдруг казалось, что кто-то из нас на нечто такое ей намекает, она срывалась. Но заметь, при этом подруга оставалась белой и пушистой с детьми. Кстати, как и сейчас. Когда ты вызвал конвой, она вела себя совсем иначе, чем во время разговора. Говорила только о том, что надо позвонить мужу, что надо забрать сына с этого кружка подготовки к школе, беспокоилась об этом и еще, об обеде для детей. Вполне себе, как нормальная здоровая мать.

— Почти, — вмешался Гриня. — Как я помню, в прошлый раз она несколько с заботой перебарщивала. И тогда мне еще Егор жаловался, что жена вдруг стала излишне беспокойной до бытовых мелочей. Там… Звонила ему по нескольку раз в день, доставала, не пропустил ли он обед. Он! Кто работает в пабе! Детям тогда новых вещей напокупала, в принципе не слишком нужных. Готовила сутками, стирала. Ну, в общем, у нее все же был перекос, но наоборот, скажем так, в еще лучшую сторону.

— Это как раз нормально, — заявила все с тем же видом специалиста Алина. — Ирка считала, что мы не способны оценить ее труд и ее образ жизни, привязанность к семье. Потому именно этим своим делом и занималась активнее, чем обычно. Интересно…

Писательница задумалась.

— А в этот раз? — задала она вопрос. — Если теперь у нее клин на творчестве, она пробует писать? Или … Хотя… Ну, могу сказать, что в последние время свои идеи для моих романов она отстаивала тоже несколько упорнее, чем обычно.

— Так, — заявил Савелий. — Хорошо. У нас есть факт, что с Ириной такое уже бывало. Мы можем предполагать, что она под воздействием этого препарата писала все эти письма. Так же мы предполагаем, что она не совершала покушений.

— Конечно! — тут же живо поддержала последнюю мысль Алина. — И как раз вот еще одно косвенное доказательство. Если у нее на литературе пунктик, то снова, Ирка не станет делать хоть что-то, что может влиять на меня, то есть на источник ее нынешней проблемы.

— Ладно! — снова согласился следователь. — Будем считать, что все так. Но! Если Ира ваша по жизни вполне себе вменяема, то как она решилась принимать тот препарат снова?

— Да никак! — тут же уверенно отозвался Григорий. — После того раза Ирка вообще одно время таблеток боялась.

— Она до сих пор внимательно читает все инструкции, — поддержала его Алина. — И давай сразу это тоже запомним. По собственной воле Ирка ни в жизнь снова к тем таблеткам не притронулась бы.

— Да и сейчас ей это зачем? — весьма разумно напомнил Григорий. — Тогда был срыв. Но в этот раз, вроде, все в порядке.

— Опять же, верно, — поддержала его племянница. — Зачем ей вообще пришло бы в голову пить хоть какие-то препараты?

— Минутку, — остановил их Савелий. — А как все же эти таблетки называются?

Гриня только мотал головой и разводил руками.

— Я не могу вспомнить того, что не знаю, — сообщил он.

— А я вообще названия таблеток не запоминаю, — призналась его племянница. — Аспирин и тот с трудом могу вспомнить, когда надо.

— Мило, — саркастично прокомментировал это следователь. — И где я могу это название узнать?

— Все там же, — указала писательница. — В ее медкарте. Ты же был на обыске у них с Егором дома. Там и карта была.

— Сейчас позвоню Владу, — решил Савелий. — У него список. Он посмотрит.

Взяв свой смартфон, следователь вышел в гостиную.

— Что делать будем? — как-то потеряно оглядев кухню, спросил Гриня. — Есть надо, да?

— Я сейчас не в настроении готовить, — призналась Алина. — Тут такой мозговой штурм, что мне не до этого.

— Да и я тоже как-то не горазд, — отозвался ее дядя. — Не спали еще практически… допрос этот… Я закажу пиццу.

Он тоже вытащил смартфон, стал искать в Интернете доставку.

— Ну, — при этом довольно оптимистично заявил Гриня. — Зато мы с тобой сейчас, прямо как герои твоих романов. Сами раскрутили дело. Спасем Ирку, покажем врачам.

Он улыбнулся задорно.

— А хитро придумано, да? — изучая меню какой-то пиццерии, продолжил дядя писательницы. — Некто имеет на тебя зуб. Начал подпаивать Ирку какой-то дрянью. Она стала писать тебе эти дурные письма…

— На что ее тоже надо было надоумить, — вставила Алина.

— Ага, — покладисто согласился Гриня, добавляя пиццу в виртуальную корзину. — Потом устроил эти покушения. И все в стиле дешевых детективов, под стать Иркиным письмам, чтобы все думали на нее. Еще и вещи ей подкинул.

— Кстати… — его племянница мрачнела на глазах. — Чтобы это все так подстроить, он должен был убедиться, что она мне продолжает это все строчить. Должен был постоянно быть рядом…

— Вот! — сделав заказ, Гриня отложил смартфон и глянул на Алину. — Схема адская. Только интересно… А за что он тебя так? И ее тоже?…

Выражение лица племянницы заставило его забеспокоиться. Григорий вскочил, подступил ближе, неловко попытался ее обнять.

— Ты чего? Алинка? — гладя девушку по плечам, выспрашивал ее дядя. — Ты только не плачь! Я этого не выдержу! Ты же никогда…

— Что стряслось! — Савелий стоял на пороге кухни.

Вид у него был такой, что следователь сейчас потянется за табельным оружием, которого у него с собой еще и не было.

— Сядьте! — чуть ли не с угрозой скомандовала писательница. — Есть вопросы.

Гриня поспешил вернуться на свой табурет. Быстро и суетливо, смотрел на племянницу с явной опаской. Савелий ее не боялся, прошел на свое место спокойно.

— Вас на минуту оставить нельзя! Так и что теперь? — осведомился он.

— Вопрос первый, — Алина смотрела только на своего дядю. — Ты пытался занять у меня денег…

Григорий тут же насупился, покосился на следователя.

— Алина, — осторожно заметил он племяннице. — Ты к чему это сейчас вспомнила? Вообще, я уже говорил, что никогда не ввязываюсь в рискованные или криминальные схемы. И ты, кстати, сама согласилась, что инвестиция хороша. Только зачем ты про деньги? Это семейное дело…

— Помолчи, — предупредила его писательница. — В том и суть. Семейное дело. Я не против, дать тебе денег. Вернее, уже дала. Вопрос был в другом. Почему ты обратился с этой просьбой ко мне, а не к Егору?

Савелию вдруг стало интересно. А Григорий подавил тяжелый вздох, как-то весь собрался.

— Алин, — заговорил он серьезно. — Конечно, ты последняя, у кого я бы попросил денег. Просто потому, что ты младшая. На мелких тратят, а не наоборот. Но Егор… До моего отъезда в Калининград тоже была такая оказия. Тоже выгодное дело и надо было срочно вложить. Тогда я сразу пошел к брату. Только он отказал.

— В резкой форме? — полюбопытствовал следователь. Иначе, как он рассудил, зачем об этом так серьезно?

— Нет совсем, — ответил Григорий. — Просто у Егора все плохо. Паб старый. Там ремонт надо было делать еще год назад. Техника на ладан дышит. Есть, конечно, свой контингент, как там это называется? Свои постоянные клиенты. Но формат уже устарел. Новых людей не появляется. Да и честно, Егор ничего особенно для этого и не делает. Меню не обновляет, сезонных предложений нет, вечеринки не проводит. Рекламы тоже ноль. Только Ирка для него что-то там в социальных сетях и делала. Короче, паб на грани. А у Егора жена и двое детей. Какие тут займы?

— Теперь ты, — Алина перевела взгляд на Савелия. — Ты проверял счета Егора?

— Естественно, как и всех остальных в твоем окружении, — подтвердил следователь.

— Зачем? — удивился Гриня. — И мои тоже?

— На нее покушались! — напомнил чуть раздраженно Савелий. — На пустом месте никто на убийство не идет. Нужен мотив!

— Она детективы пишет, — указывая на племянницу, заметил дядя писательницы. — Я в курсе, что мотив должен быть. Но какой? Деньги?

— Так там есть деньги? — вернула разговор в прежнее русло Алина.

— Да вот как раз и есть! — подтвердил следователь. — Вообще мы проверяли все. Паб приносит прибыль. Да, не слишком впечатляющую, но стабильную. Соглашусь, капитализации там ноль. На тот же ремонт и замену техники не хватило бы. Но на одном из счетов Егора лежит вполне себе крупная и круглая сумма. Потому твою родню я сразу из круга подозреваемых вычел. Если мы рассматриваем именно этот мотив.

— Зря, — коротко отреагировала писательница. — Сам сказал, сумма круглая. Это уже должно было показаться тебе странным. Ведь это был не депозит. Дальше. Паб не прибылен. Скажем так, рентабелен слегка. И тогда откуда та самая сумма?

— Напротив тебя сидит человек, кто отлично разбирается в инвестициях, — Савелий указал на Григория.

Дядя писательницы перестал осторожничать, весь прямо засветился от гордости, услышав похвалу.

— И все же ты ошибся, — ровно заметила Алина.

Она вообще изменилась. Впала в уже знакомое Савелию состояние видимого спокойствия и напускной невозмутимости. Как в день их знакомства. Только теперь следователь уже знал, что это лишь маска, защитная реакция.

— Тот счет, некий стабилизационный фонд, — пояснила девушка. — Егор открыл свой бизнес десять лет назад. Тогда это была обычная забегаловка. Что-то вроде кафе быстрого питания. Кофе, соки, булки и сендвичи. Дело шло тоже не очень хорошо. Такое заведение надо открывать где-то рядом с университетами или недалеко от средней руки офисных центров. А он снял помещение на границе одного из спальных районов. Но потом он женился на Ирке. Напомню, моя подруга из очень обеспеченной семьи. Тесть поддержал Егора, и так появился паб. Так же по негласной договоренности был открыт и этот самый фонд. Вообще, он для Ирки опять же. На случай, если Егор не сможет содержать семью, чтобы была некая подушка безопасности.

— Да там целый матрас безопасности, — заметил Савелий. — Широкий и двуспальный.

— Обеспеченные родители, — снова напомнила писательница. — Отец в Ирке души не чает. Он пополняет этот фонд регулярно, чтобы быть уверенным, что дочь и внуки всегда будут жить хорошо и ни в чем себе не отказывать. Егор тоже может пользоваться этими деньгами. Но отец Ирки контролирует фонд.

— Так… — следователь начал хмуриться. — Разваливающийся паб и крупная сумма на счету. Деньги жены…

— Некрасиво, — грустно заметил Гриня и скорбно вздохнул. — Как-то за нас с Алинкой обидно. Он же нам не чужой…

— Говорила, не покушения это, — напомнила все тем же ровным, уже совсем безэмоциональным тоном его племянница. — Только имитация. Я была тут вообще ни причем. Почти инструмент. Все дело только в Ирке. Подсыпать куда-то там жене отраву, ему легко. Как и подкинуть ей эту безумную идею про литературное рабство. А еще и подливать масла в огонь, провоцировать жену на угрозы. Он всегда был рядом, от Ирки знал обо всех моих перемещениях. Или же с тех же наших литературных встреч с друзьями. Ведь мы и встречались всегда в его пабе. Он общается со всеми, с Антоном, Ленькой и Семеном. И никто бы ничего не заподозрил.

— Выбрал тебя, потому что ты к Ирке ближе всех, — подсказал Гриня. — Да и удобно. Ключи-то те же у него свои всегда были от нашего дома. Взять лишнюю связку в ящике тоже легко додуматься.

— А уж подложить в шкаф Ирки эти глупые шмотки, совсем просто, — закончила Алина.

— Стройная версия, — согласился Савелий. — Кстати, Владик, когда я ему звонил узнавать про медкарту, тоже кое-что сообщил. Его смутило то, что одежда злоумышленника не просто лежала в шкафу Ирины. В ее ноутбуке есть фото твоей подруги в этом наряде. Владик сказал, выглядят снимки, будто постановочные. Она просто позирует в этих вещах. Перед кем-то.

Писательница только кивнула.

— Карты в доме нет, — продолжал следователь. — Как и хоть какого-то следа препарата.

— Вы нашли лишь то, что Егор хотел вам отдать, — четко резюмировала девушка.

Савелий смотрел на ее лицо. Какое-то просто до идеальности спокойное. Без тени эмоций. Даже взгляд…пустой. Да и сидела писательница свободно, спокойно, откинувшись на спинку стула. Без движения. Как приклеенная.

— Только не плачь, ладно? — попросил он.

— Нет, точно только не это! — засуетился Гриня. — Сейчас…Что-нибудь придумаем. Я придумаю…Да! Через минуту же пиццу привезут. И кофе сварю. Да? Алинка?

Он вскочил, бросился доставать кофе, ставить чайник.

— И еще, — вдруг замерев с банкой зерен в руках, совсем иначе, серьезно сказал Григорий. — Тогда отец Ирки нашел другого специалиста, кто отменил препарат и выписал Ирке нормальное лечение. Надо просто позвонить ему. Будем вам и медкарта и всякие там показания. Ну, в смысле, к делу.

— Ты эту версию готов проверять? — глядя Савелию в глаза, спросила очень серьезно Алина.

— Это твой лучший сюжет, — чуть улыбнулся он. — Только теперь нужно реально собрать всю доказательную базу.

— Это я тебе устрою, — как-то почти злорадно пообещала она. — Мне нужно позвонить. Вы оба приглашены на встречу литературного кружка.

— Круто! — не слишком искренне, больше для того, чтобы поддержать племянницу, обрадовался Григорий. Но тут же расстроился. Теперь уже по-настоящему. — А как же пицца…

Глава тринадцатая

— Вообще, дурацкая у вас была конспирация, — высказался Семен.

Они собрались в кафе «Уют», как того и следовало ожидать. Савелий с тоской посматривал в сторону кухни. Все эти писатели их «могучей кучки» заказали себе лишь по кружке пива и гренки. Гриня тоже выбрал себе лишь скромный бокал вина и какой-то теплый салат в небольшой мисочке. Следователь хотел есть. Да и выпить бы не отказался. Но он при исполнении. Пришлось брать только чай с чизкейком. Алина ограничилась чашкой кофе.

— Я прекрасно знал, что-то случилось, — продолжил Семен. — Эти ваши люди из следственного комитета говорили с моими соседями. В том числе с Витьком, кто живет в соседней квартире. Так вот он сразу после беседы ко мне и явился, предупредить, что кому-то нужно мое алиби.

— Мне тоже коллеги говорили, что их обо мне спрашивали, — заметил Леня.

— Мне даже студенты сказали, — дополнил Антон. — Вообще, Алина, это у тебя дурная привычка молчать о проблемах. Мы все равно узнаем, но нервничаем за тебя еще больше.

— Вы были подозреваемыми, — выдала девушка. — Уж, простите. Это серьезный повод помолчать.

— Серьезно? — Леонид выглядел обрадованным, как ребенок. — Нас подозревали? Это как…

— Как в ее романах, — помог подобрать слово Антон. — В целом, реально несколько даже волнительно. Но только если не учитывать, что на тебя покушались, Алина.

Он чуть помолчал.

— Вообще, — все же выдал любитель космоса. — Я звонил Егору. И про Ирку я тоже знаю. Но если честно, я не могу поверить, что это она могла нападать на тебя.

— Это не она, — заверила его Алина. — И потому мы все здесь. Сегодня, простите, не литературные посиделки. Ее подставили, и мы хотим знать, кто конкретно.

— И что надо делать? — тут же поспешил узнать Семен.

— Отвечать на мои вопросы, — ответил ему следователь и продемонстрировал свои «корочки».

Все трое писателей рассматривали удостоверение с почти детским интересом. Потом с такими же выражениями лиц уставились и на самого Савелия.

— Так это… — робко улыбнулся Леонид. — Это же и есть мистер Дарси? О котором Ирка говорила?

Вот снова. Следователь досадливо поморщился. Он не читал Джейн Остин, но уже заранее ненавидел ее книгу.

— Вопросы, — напомнила ему строго Алина.

— Всего несколько, — миролюбиво предупредил он и посмотрел на Антона. — На днях вы попали в ДТП.

Писатель трагично вздохнул и устало прикрыл глаза.

— Будем считать, вы это подтвердили, — не без иронии заметил Савелий. — В тот день у вас была договоренность с Алиной, что вы довезете ее до одного медицинского заведения.

— Извини еще раз, — тут же выдал Антон своей подруге. — Все это тогда так затянулось…

— Пока вы ожидали сотрудников ГИБДД, — следователь решил не обращать внимания на то, что свидетели, похоже, буду постоянно отвлекаться. — Сообщали ли вы кому-либо о том, что не можете выполнить данное Алине обещание?

— Конечно! — с жаром подтвердил писатель. — Первым делом Ирку набрал. Но она не ответила. Зато через несколько минут прислала сообщение. Писала, что уже все знает, и что Алина от ее помощи отказалась. У меня оно сохранилось даже. Нужно показать?

— Нет, — отказался следователь. — И все?

— Что значит «все»! — возмутился Антон. — Я еще приятелю звонил, у кого тоже есть машина. Он мог бы помочь, но в тот момент был за городом. А еще Егору. Но у того был наплыв в пабе и он сам стоял за стойкой. Я даже хотел Семену и Леньке звонить. Пусть хотя бы проводили ее пешком. Но потом подумал, что в этом нет смысла.

— Спасибо, — поспешил поблагодарить Савелий. Он фиксировал ответы в свой электронный блокнот. Потом окинул взглядом всех дружков писательницы. — Теперь спрошу о вашей последней встрече в пабе Егора. Это было десять дней назад.

— На память не жалуемся, — чуть ворчливо отреагировал Семен.

— Тогда прошу восстановить события того дня, — просьба больше походила на приказ. — Мне необходимо понимать, кто из вас пришел на встречу первым, кого и что увидел.

— Я приехал первым, — тут же вызвался Антон. — Мне от работы быстрее всех добираться. У меня есть видеорегистратор, там можно посмотреть данные.

— Ты такой грамотный! — наигранно восхитился Семен. — Прямо, будто всю жизнь по допросам ходишь. Где когда был, помнишь, можешь свидетельства везде предоставить.

— Ты говорил, что тоже на память не жалуешься, — напомнила ему Алина.

— Не без того, — согласился ее друг. — Но доказать ничего не смогу. Из дома я шел. Ехал вернее. На общественном транспорте. Пришел, а на месте был только Антон. Мы с ним поболтали немного, пока остальных ждали.

— Я последним из нас в паб попал, — заявил Леонид. — Ну, до Алины и, конечно, до Ирки. Но Ирка всегда опаздывает. Пришел, сразу взял себе поесть. Потом и девчонки появились.

Он посмотрел на следователя задумчиво, вернее, с некоторым сомнением.

— Но что вам это все дает? — поинтересовался писатель.

— Мелкие косвенные доказательства, — на автомате выдал Савелий. За годы работы ему приходилось отвечать на подобные вопросы тысячи раз. — В тот день в пабе кто-то еще знакомый был? А кстати… Иринин муж? Он с вами сидел?

— Нет, — Леонид вопросу даже удивился. — Егора я в зале не видел. Наверное, он на кухне был.

— Он уходил куда-то, — вспомнил Семен. — Я когда пришел, постоял еще около крыльца, курил. И Егор мимо меня пробегал. Погода была мерзкая, он в расстегнутой куртке. К машине. Я еще спросил, что стряслось. Он сказал, что какие-то продукты закончились, надо привезти.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил следователь, занося данные в блокнот. — И последнее. Что вы все делали вчера? В период с трех дня и до шести.

— Работали, — сразу выдал Леонид. — У меня это как раз разгар рабочего дня. Меня куча народу в музее видела. Если какие-то подтверждения нужны.

— Я тоже работал, — заметил Семен. — Но у меня никаких свидетелей нет. Дома я был.

— Ни с кем в это время не общались по телефону или через мессенджеры? — уточнил следователь.

— Да не дай бог кому мне звонить, пока я занят, — весело сообщил друг писательницы. — Это практически опасно для здоровья, даже вам открыто, как представителю власти скажу. Так что… Ну, будем считать, что у меня алиби нет.

— Как же! — усмехнулась Алина. — У тебя весь дом в свидетелях. Когда он работает, врубает музыку. Громко.

— Очень громко, — подтвердил Антон. — Слышат все. И дозвониться в этот момент до него не судьба. Все равно звонок за своим грохотом не услышит.

— Не важно, — довольно легкомысленно заявил Савелий. — А вы?

Он смотрел на любителя космоса.

— А вот я гулял, — известил тот. — И в этот раз у меня тоже нет никаких доказательств своего алиби. Я был без автомобиля, так как он все еще в ремонте. Я ходил в парк, это недалеко от моего дома. Потом зашел в кафе.

— В паб к вашему другу? — уточнил следователь.

— Нет, — Антон поморщился. — До него далеко от моего дома. Там у меня есть неплохая кофейня. Вот там был. Может, у них камеры есть.

— Так же никаких звонков и сообщений? — Савелий продолжал писать в блокноте.

— Иногда надо отдыхать от общения, — известил его немного надменно писатель.

— Ладно, — следователь выключил гаджет. — В целом, это все, что я хотел услышать.

— Серьезно? — Леонид даже как-то обиделся. — Вообще, я думал, все будет круче. Допрос, запись показаний, всякая там бюрократия.

— Это позже, — не удержался Савелий от ироничной усмешки. — Сейчас была просто беседа. Но вы же пишете в другом жанре, такой опыт, думаю, вам не пригодится.

Антон оценил замечание, улыбнулся. Семен остался серьезным и задумчивым. Вернее, даже каким-то сердитым.

— Алин? Гриш? — он посмотрел на писательницу и ее дядю. — Приношу свои соболезнования. Это…плохо все это выглядит. Вы как?

Остальные двое писателей смотрели на друга с некоторой опаской и явным изумлением.

— Да… напиться тянет от всего этого, — уныло признался Гриня, с тоской глядя на свой опустевший одинокий бокал из-под вина. — Ирку жалко. Да и… Сам понимаешь. Как я брату… Ну, Алининому отцу это скажу?

Друзья перевели взгляды на Алину. Она молчала. Не скорбно и жалобно. Откровенно зло. От писательницы прямо веяло угрозой.

— Отец от Егора отречется просто, — сказала она Григорию. — Как и я.

— Еще бы, — поддержал ее Семен. — Покушения на тебя…Это как-то…

— Плевать, — бросила Алина. — Ирка важнее. Как можно так подставить свою женщину? Мать своих детей, а? Да просто…Это же Ирка…

— Список, — не вовремя вспомнил Савелий.

— Какой? У него прямо нашли список? План всей этой подставы? — скептически поинтересовался Антон. — Егор совсем сбрендил?

— Нет, я не о том, — возразил следователь. — Ирина, когда я спросил ее о покушениях на Алину, упомянула, что все эпизоды совпадают с неким списком, составленным вашей компанией.

На минуту в зале повисла тишина. Писатели думали или вспоминали. Судя по лицам, им это удалось.

— Да ладно! — выдал изумленно Леонид. — Список самых идиотских покушений из сериалов? И это все против Алинки? Такого просто не бывает…

— Но как же… — Семен посмотрел на свою подругу с таким же удивлением. — Но ты не могла не вспомнить тот список! Сама же тогда предложила его составить! Газ и лампочка, пешеходный переход, и самое дурацкое, привет из Кореи, горшок на голову с крыши. Лидер списка!

— И это все было… — Антон в такое просто поверить не мог. — Я бы еще понял четвертый способ. Когда из автомобиля палят. Ну, так красиво останавливают машину, высовывается некто в балаклаве и стреляет. Похоже, на удачу. Куда-то в сторону жертвы. Но чтоб остальное…

— Я начинаю чувствовать себя идиоткой, — недовольно призналась Алина. — Что всеми этими способами, кроме выстрела, покушались именно на меня. Я такая единственная на свете, со столь диким жизненным опытом.

— Давай просто считать, что ты уникальна, дорогая, — решил поддержать ее дядя. — Ну, просто. Без этих списков и покушений.

— Поддержу, — коротко и сдержанно согласился Савелий. — Вариант с выстрелом лично мне, как представителю правоохранительных органов, не понравился бы от слова «совсем». Пусть тоже заезженный в сериалах способ, но явно более опасный, чем три остальных.

— Разумно мыслишь, — поддержал его Семен, глядя на следователя с явным уважением. — Только в чем был вопрос, если ты сам про этот список уже знал?

— Очевидно, — за Савелия отозвалась Алина. — И я сама могу ответить на его невысказанный вопрос. Да. Егор в тот раз был с нами, и он сам помогал нам этот список составить.

— Когда? — уточнил следователь.

— Так ведь на 23 февраля собирались, — припомнил Леня. — А это важно?

Савелий только кивнул.

Они возвращались обратно в квартиру Алины. Медленно брели через двор. Писательница пребывала все в том же состоянии. Молчаливая, угрюмая. Савелий сейчас чувствовал себя в ее обществе не очень уютно. Потому держался чуть позади нее. Так же поступил и Григорий, посматривающий на племянницу с явной опаской.

Дойдя до подъезда, Алина остановилась и развернулась к своим спутникам. Посмотрела на Савелия. Очень серьезно.

— Мне хватает доказательств, — сказала она. — А ты что скажешь? Эта встреча имела смысл?

— Конечно, — подтвердил он. — И для меня лично тоже всего хватает. А вот для юристов, это лишь косвенные улики. Но не важно. Дальше, как говорят, дело техники.

— Хорошо, — со злым удовлетворением, кивнула писательница. И тут же виновато покосилась на дядю. — Извини.

— Да что уж там, — махнул рукой Гриня. — Мне лишь хочется понять, как он мог до такого докатиться? А еще твоего отца жалко. Для него это будет страшный удар.

— За это я на Егора злюсь отдельно, — подтвердила Алина и снова посмотрела на следователя. — Ребята многое сказали. Они все под запись подтвердят. И наверняка еще детали вспомнят. Но… У нас ничего нет по горшку.

— В смысле? — не понял Савелий.

— По последнему эпизоду, — перевела на его язык писательница. — Вчера. Никто из них Егору не звонил. Более того, я вообще никому не сообщала, что уйду в «Уют» разрабатывать меню. Даже Ирке. Как он узнал? И как доказать, что он тут был?

Вопросы были хорошими. Ответов Савелий, понятное дело, не знал.

— Так ведь это… — вдруг оживился Гриня. — Холодильник!

— Ненадежный свидетель, — иронично усмехнулся следователь. — Он только гудит. Ты знаешь перевод?

— Да нет! — дядя писательницы юмора не оценил. — У Алинки забит холодильник! Ты сама продукты покупала?

— Нет… — до его племянницы начал доходить смысл сказанного. — Вчера был вторник…Егор закупается два раза в неделю. По пятницам и как раз по вторникам. На продуктах будут стоять сроки годности. Если он привез их, понял, что меня нет… Видимо, одежда была у него с собой в машине…Но это же снова косвенное доказательство.

— Если доказать первые два покушения, третье уже не так важно, — попытался успокоить ее Савелий. — И кстати. Улица, это не лучшее место для обсуждения таких дел.

Алина только кивнула, и первой отправилась в подъезд. Савелий снова шел за ней и Григорием, про себя пытаясь понять, зачем он вообще провожает их до квартиры. Ему надо ехать работать. Да, остался, правда, один вопрос к дяде писательницы. Но совсем не по делу. Можно было бы и потом найти возможность узнать.

Они добрались до лестничной площадки между этажами, когда на этаже Алины открылась крайняя дверь. Как-то так широко, резко. Даже угрожающе. Писательница обернулась к следователю, послала ему предупреждающий взгляд. Савелий ничего не понял. Алина вытянула руку и чуть прижала его к стене, давая понять, что стоит подождать здесь.

Мельком увидев ту, кто показался на пороге квартиры, следователь и сам решил остаться незамеченным.

— Гришенька! — с неимоверно неискренней и какой-то даже зловредной радостью приветствовала Галина Михайловна дядю писательницы. — Вот и ты! Вернулся, наконец! Отлично!

— Здрасьте, теть Галь, — выдал Григорий. — Я рад дома оказаться. Соскучился по племяшке. А вот чему вы-то радуетесь?

— Чему? Да тому, что ты теперь за ней смотреть станешь, — скандально приказным тоном известила его соседка. — Она распустилась совсем. Мужиков толпами в дом водит. А они убивают друг друга на ее пороге!

— Потрясающая версия! — с почти детским восторгом оценила Алина.

— Ага… — немного рассеяно согласился ее дядя и повернулся снова к местной Шапокляк. — А вы ваше видение событий и до полиции донесли?

— Еще не хватало, — тут же надменно презрительно отозвалась Галина Мизхайловна. — Она на меня эту самую полицию еще и натравить пыталась. Или какой-то там комитет. Статьями мне грозили. И снова вчера приходили, вопросы дурацкие задавали. Что?

Она обвиняюще указывала пальцем в сторону писательницы.

— Одного мало? Второй труп заимела? Потому меня опять допросами мучают? Ты не думай, я тебя прикрывать не стану! Я все им про твоего хахаля нового рассказала. Он у тебя буйный, остальных и режет небось.

Савелий, стоя у стенки, начал тихо закипать. Да! Эта совсем не очаровательная старуха дала очень четкий портрет «хахаля». По нему фоторобот составить легко за пять минут. Когда эта Шапокляк только успела его, Савелия, так отлично рассмотреть? Из-за ее показаний над ним потешался не только Владик, но и начальник управления. Минут пять ржал.

— Ага! — между тем выдала Алина, не менее злорадным, чем у старухи, тоном. — Ловко вы от себя подозрения отводите, Галина Михайловна! Только органы правопорядка на такое не купятся.

— Чего? — почти жалобно переспросил племянницу Григорий.

Савелий тоже несколько удивился.

— А того, Гринь, — с явным удовольствием стала просвещать дядю писательница. — Наша соседка отъявленная уголовница. Она скрыла от полиции факт обнаружения трупа. Заметила его через глазок, и ждала, пока я сама полицию вызову. А знаешь почему? Я думаю, она в сговоре с убийцей!

— Да ты что? — картинно удивился Григорий, тут же начав подыгрывать родственнице. — Так, может, она и не только это скрывает? Извести тебя хочет, вот и…

— Нечего мне тут! — взвилась старуха. — Я жалобу на вас напишу! Мне скрывать нечего!

— Как же так! — Савелий шагнул вперед, чтобы соседка смогла его видеть. — Скрываете, Галина Михайловна! Еще как! Кто вчера опять соврал в показаниях?

— Ты! — ахнула Шапокляк. — Вот же наглый тип! Не долго тебе тут шастать. Сдала я тебя, касатик! Все! На нары готовься!

Савелий аккуратно обошел Алину и ее дядю, приблизился к наглой старухе и показал ей свое служебное удостоверение.

— За оскорбление сотрудника при исполнении отдельная статья, — заявил он. — Но дача ложных показаний, это более долгий срок.

— Какой еще срок?! — Галина Михайловна, похоже, начинала паниковать.

— На который вас осудят, — любезно уточнил следователь.

— Нечего мне тут! — снова выдала Шапокляк, не сдаваясь. — Не сороковые! Не боюсь я вас! И не врала я! Никто, кроме тебя тут чужой не шастал вчера. Только свои все.

— Замечательно, — удовлетворенно заявил следователь. — А теперь пройдем к вам, и вы очень подробно уточните мне все о тех своих, кто тут вчера был. Тогда, возможно, я забуду об оскорблении сотрудника при исполнении.

Судя по виду Галины Михайловны, ей очень хотелось в Савелия плюнуть. Точно ядом. Но она все же сдержалась, молча, развернулась и отправилась куда-то в глубины своей квартиры.

— Ты это… — сочувственно сказал Григорий следователю. — Заходи потом. Откачаем. Коньяк есть.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Савелий. — Но лучше я дома. Сам. Один. И в тишине.

Алина уже открывала дверь в свою квартиру. Только чуть улыбнулась ему понимающе и махнула рукой на прощание.

— Гриш, — остановил ее дядю следователь, чуть понизив голос. Он решил задать все же свой вопрос. — А ты «Гордость и предубеждение» читал?

— Ой… — Григорий досадливо поморщился. — Пытался. Скукотища редкая. Не знаю, зачем тебе, но ты лучше фильм посмотри. Только не классику. «Гордость, предубеждение и зомби». Алинке нравится, кстати.

— Спасибо, — Савелий собрался с духом, чтобы последовать за старухой-свидетельницей.

— Держись, — напутствовал его дядя писательницы.

Глава четырнадцатая

После окончания допроса, Егор сам попросил о встрече с Алиной. Она же не могла сказать точно, нужно ли такое свидание ей. Нет, она не боялась поговорить с ним. Просто было…хотелось бы сказать противно, но честнее — больно.

Алина наделась, что так легко вычеркнет Егора из своей жизни, просто отодвинет, забудет. Только никто не отменит воспоминания. О том, когда он был ее любимым дядькой и верным другом. До покушений. До того, как он предал Ирку.

И все же она согласилась на встречу. Вошла в комнату для допросов. Ту самую, что видела ранее на записях с камер, когда в прошлый раз Савелий разговаривал с Иркой. Неприятное и неуютное место. Как раз для вот таких разговоров. Для прощаний. Для разрыва связей.

Егор сидел на стуле. Чуть сгорбившись, положив локти на стол. Выглядел усталым и каким-то…непривычным. Хотя ведь совсем и не изменился. Та же вечно взлохмаченная шевелюра, челка, упрямо падающая на глаза, то же худое лицо. Не хватало его привычной чуть кривоватой ухмылки «плохого парня», самоуверенности и веселого блеска в глазах. Но, может, рассудила Алина, это сейчас и к лучшему. Так спокойнее. Опять же, не так больно.

— Привет, — довольно спокойно поздоровался Егор, пока его племянница усаживалась напротив. — Ты как?

Вопрос всколыхнул ее злость.

— Мне явно лучше, чем Ирке, — выдала писательница.

— Обиделась, — констатировал он. И как-то неприятно поморщился. — И ожидаемо, не за себя.

— Ты… — ей очень хотелось задать какой-то банальный вопрос, типа того, а любил ли Егор вообще жену. Но это так по-детски… — Неужели у вас все было так плохо?

Не самая изящная формулировка для известной мастерицы слова.

— Не было у нас плохо, — ответил Егор. Как-то так спокойно и равнодушно. — И я не какой-то там козел. Я ее люблю. Ирку. И детей наших тоже. Как и тебя. Никому серьезного вреда я причинять не собирался.

И чуть помолчав, добавил.

— Мне просто нужны были те деньги.

— Что очевидно, — буркнула Алина.

— Для тебя конечно! — в тоне ее дяди прозвучало раздражение. — Как ты любишь повторять? Самый распространенный мотив? Для твоих романов.

— И ты доказал жизненность моих сюжетов, — с наигранной бравадой отреагировала писательница. — Своим примером. Но я бы предпочла обойтись без этого. И без риска для жизни.

— Не было риска! — впервые он заговорил так, будто оправдывался. — Ирке ничего не грозило. Я очень четко рассчитывал количество лекарства. Всегда смотрел, чтобы ей не стало хуже…чем нужно. И это же ненадолго! Ее вылечат за неделю-полторы. И ты! Ни одно покушение не было по-настоящему опасным для твоей жизни. Ну… только тогда, на переходе. Но я же приехал на следующий день. Помнишь? К тебе в оптику? Боялся, что толкнул слишком сильно!

Алина машинально кивнула. Только перед ее глазами стояла другая сцена. Кухня в ее же собственной квартире, Гриня за столом, пытающийся заказать пиццу и разглагольствующий на тему расследования. Сама девушка судорожно перебирает в уме имена друзей. Кто же мог быть рядом с Иркой, кто мог дать ей эти чертовы таблетки? Какая-то фраза Гриши и… «Как ты?». Вопрос Егора тогда в оптике. Воспоминание мелькнуло в нужный момент, и именно оно расставило все на места.

— Не тебе говорить мне о литературном творчестве, — неприятно усмехнулась она родственнику. — У самого сюжеты круче. С кучей поворотов, ведущих к абсурду. И ожидаемо слитая концовка. И только один вопрос, ради которого я сейчас здесь. Зачем надо было это все придумывать? Почему нельзя проще? Занять денег. У меня хотя бы. У Гриши. Кстати, можно было даже и без этого обойтись. Просто попросить его о помощи. Он бы нашел, куда тебе вложиться, чтобы получить нужную сумму.

— Чужие взять, отдавать свои, — напомнил Егор. — А инвестиции… Надо хоть что-то туда внести, чтобы получить прибыль. Вкладывать мне нечего.

— Твоя паб не так плох, — заметила его племянница. — Немного поработать, дать рекламу, сменить меню, провести пару мероприятий. Ты накопил бы.

— Мне нужны были деньги сейчас, — снова возразил он. — Времени ждать, не было.

— Не такая уж у тебя и развалюха, — Алина даже удивилась. — Паб мог бы и подождать…

— Я ненавижу этот чертов паб! — сорвался на крик Егор. — И мне нет до него дела! Все равно продал бы.

— Тогда все вообще теряет смысл, — девушка была сбита с толку. — На что же тебе так нужны деньги?

— Недалеко от центральной площади, где пешеходная улица и сквер, есть один ресторан, — стал объяснять ее дядя. — Французская кухня, больше в меню блюд из рыбы и морепродуктов. «Ла фиш».

— Знаю, — вспомнила это заведение Алина. — Респектабельное и дорогое место. Уже лет десять держится.

— Оно могло стать моим, — в глазах Егора блеснул огонек азарта. — Его хозяин, довольно известный деловой серьезный человек. Он решил податься на юга. Продавал ресторан. Он бы меня ждать не стал.

— А… — его племянница испытала очередное разочарование. — Ты никогда не слышал старую присказку, что никто не будет продавать курицу, несущую золотые яйца? Будь в том ресторане все хорошо, его хозяин, куда бы ни собрался, отказываться бы от такого не стал. Да еще и в якобы срочном порядке. Это больше похоже на аферу. Сбыть рухлядь остолопу.

Она чуть презрительно хмыкнула, смотрела на родственника откровенно скептически.

— А еще ты и французская кухня? — Алина пожала плечами. — Маловероятно. Ты паб-то довел до ручки за несколько лет.

— Вижу, веры в мои деловые качества у тебя столько же, сколько у Ирки, — холодно отозвался Егор.

— Так ты обсуждал с ней это? — заинтересовалась девушка.

— Конечно, — он досадливо поморщился. — Я говорил, что люблю ее. И доверял ей. Но… Отзыв был похожим на твой, но резче. Ты же знаешь Ирку. Таким же был и отказ.

— Ну, ясно, — Алина угрюмо кивнула. — Следуя выбранной тобой тактике игры с шаблонами детективного жанра, сейчас ты должен был бы выдать нечто банальное. Типа, Ирка это все заслужила и сама виновата. Как и я заодно.

— Хватит уже, — откровенно зло, бросил Егор. — Надоело. Я правда, только хотел объяснить, про деньги. Считай, назвать мотив. Реально, немного понимания хотел. И извиниться! А не все это.

— Зато мне твоих извинений мало, — заметила писательница. — Твой акт вежливости можешь засунуть себе… Сам понимаешь куда. Я не собираюсь тебе прощать предательства Ирки. Да и за себя мне тоже обидно. Хорошо вот, синяки на спине прошли. Уже хлеб! Так что сиди и слушай все, что я посчитаю нужным сказать.

— Это имеет смысл? — картинно удивился ее дядя. — Меня осудят. Вроде бы. Пусть и ненадолго. Все, как ты любишь. Преступление и наказание. Только ты не судья и даже не полицейский. Или не этот твой мистер Дарси!

Алина с трудом сдержалась, чтобы не покоситься на горящий под потолком в углу «глазок» камеры наблюдения. Пусть она не подавала виду, но всегда смущалась, когда кто-то из ее круга так называл Савелия. Особенно, когда следователь мог это услышать.

— Ты собирался объясняться? Так, давай, — предложила писательница. — Значит, твой псевдо деловой человек предложил тебе сделку еще в середине февраля…

— Нет, — это Егора даже удивило. — Это было уже где-то перед восьмым марта.

— Надо же! — Алина неприятно улыбнулась. — И сколько тебе дали времени на сбор суммы?

— Он уезжает в майские праздники, — послушно ответил ее дядя, и угрюмо буркнул. — Я бы успел.

— Притом, как быстро ты способен придумывать безумные планы, это да, — ехидно согласилась девушка. — Не думала, что у тебя еще и память на мелочи настолько хорошая. Вспомнить наш список самых идиотских способов покушений, который составляли еще под День защитника Отечества!

— Делать мне нечего, как запоминать весь бред, что вы несете на этих своих литературных пьянках, — презрительно отозвался Егор. — Да я понятия не имел о том списке. И вообще, весь этот план…

Тут он позволил себе злорадную усмешку.

— Тебе приятно будет узнать, — саркастически продолжил родственник писательницы. — Что план, который тебя так раздражает, в целом, придуман как раз Иркой. Я только им воспользовался. Она же все и всегда записывает в эти свои вечные ежедневники. Вот и тот список тоже. Ирка пришла от тебя в День писателя, недовольная и обеспокоенная. Ведь тогда ты выдала свой пост про хейтера. Жена боялась, что кто-то вдруг начнет тебя реально преследовать. Я пытался успокоить ее. Правда, не сильно усердствовал. Было как-то неприятно после ее отказа дать деньги. Но ты хорошо знаешь свою подругу. Она на ровном месте придумала целую трагедию с маньяком и уже перебирала способы покушения на тебя. Кстати, тогда и упомянула тот список. Мне понравилось. Найти его труда не составило.

— А заодно купить ей лекарство, — продолжила Алина. — Начать травить жену. Но как ты подтолкнул ее писать мне все эти письма?

— Я уже сказал, она неплохо сама справляется, как всегда и во всем, — отозвался Егор. — Ты вовремя так начала этот свой новый роман. Который Ирке не понравился в твоем изложении. Она злилась, накрутила себя. Я просто предложил ей немного выпить, чтобы успокоиться. Ты, наверное, не знаешь, что в прошлый раз ее срывы провоцировало именно это.

— Надо было догадаться, — досадливо поморщилась писательница. — На Гриню Ирка орала именно на празднике. И после сорвалась, когда мы с ней немного выпили. Ты-то это знал точно. Помнил. А еще говоришь, что не внимателен к мелочам.

— Это было нетрудно запомнить, — возразил ее дядя. — Я сам тогда звонил тестю и просил найти другого психотерапевта, именно после того, как Ирка набросилась на меня после полкружки пива. Видимо, это побочное действие препарата. Или таблетки просто с алкоголем не совместимы. Но уже не суть. В этот раз после вина Ирка села писать тебе письмо.

— Все остальное и так понятно, — Алине старалась держать лицо. Больно ей было с момента, как девушка догадалась, кто подставил подругу. А вот теперь все же стало противно. — Кроме одной детали. Представим, что все пошло по-твоему. Ирку арестовали, никто не стал подозревать тебя. Но как ты собирался объяснить тестю, что забрал деньги из фонда на этот твой чудо-ресторан?

— Мне же надо как-то детей содержать! — картинно разведя руками, и таким наигранно наивным тоном выдал Егор, будто объяснялся как раз с отцом Ирки. — Новый бизнес более выгоден, чем паб. Это лучший выход.

— Ага, — его племянницу это совсем не впечатлило. — В отличие от тебя дядя Володя дела вести умеет. На такую байку он бы не купился.

— Да без разницы, — равнодушно отозвался Егор. — В наших с ним договоренностях был нюанс, что деньги могут быть получены мною, если что-то случится с Иркой, и я буду отвечать за детей. Этого достаточно. А уж как я распорядился суммой… Да и…

Он запнулся, посмотрел на племянницу как-то так задумчиво, будто решал, стоит ли продолжать.

— Тесть в дочери души не чает, — нехотя выдал он все же. — А тут такое. А твой любезный дядя Володя уже в годах и со здоровьем у него не ахти…

— Не дождешься, — зло бросила в ответ Алина.

Ей очень хотелось кричать на него. Обозвать сволочью. Это как минимум. Лучше подобрать словечки похлеще. Явно не цензурные. Выразить все и сразу, что она чувствует в его адрес. И боль, и обиду, и разочарование. Бесконечное разочарование, от которого тянет плакать. Только это будет бессмысленно. Алина не хотела, чтобы Егор увидел ее эмоции. Но, к сожалению, дядя знал ее очень хорошо.

— Ладно, — почти ласково сказал он. — Сейчас извини. Моему тестю здоровья еще лет на пятьдесят хватит. Ничего бы с ним не случилось. Я уже говорил, я никому не хотел причинить вреда. Мне просто нужно было обойти то условие и получить деньги. Ведь твой обожаемый дядя Володя записал это в брачный контракт. Про якобы мои планы довести его до смерти, это я тебе просто так ляпнул. Да, позлить. Потому что знаю, именно благодаря тебе я здесь, пойду под суд и скорее всего, присяду на пару лет.

Теперь Алина смотрела на своего родственника, спокойно и почти равнодушно. Если Савелий наблюдал за ней в тот момент по камерам, он бы видел писательницу такой, как в их первую встречу. Он бы понимал, что у Алины снова «включилась» ее защитная реакция. А знал ли это Егор, девушке было наплевать.

— За этим ты меня и звал, — сказала она. — Пнуть на прощание. Как-то тоже не слишком умно. А главное, мелочно. И бессмысленно.

— Ну, может быть, — Егору это явно не понравилось. Наверное, все же ждал, что его племянница сорвется, теперь досадовал, что не вышло. — Просто это был единственный мой недочет в плане. Ты моя племянница, и мотива пытаться тебя убить, у меня нет. А для Ирки ты лучшая подруга и вечная ее проблема, потому что она очень хочет, но не может иметь то, что есть у тебя. Твой талант. Ты подходила под мои расчеты идеально. А еще я был уверен, что ни один уважающий себя следователь не будет всерьез воспринимать слова писательницы детективов. Но каким-то образом тебе удалось сойтись конкретно с тем, кто взялся за это расследование. Видимо, между вами реально что-то серьезное, если тебе удалось его убедить не вешать покушения на Ирку.

— Между нами, правда, кое-что есть, — согласилась Алина. — Сходство. В мелочи, но очень важной. Мы оба умеем думать. Не я тебя разоблачила, а он. Хотя это было и не так сложно.

— Серьезно? — похоже, дядя ей не слишком верил. — Мне выдать очередной детективный шаблон? Спросить тебя, в чем я прокололся?

— Шаблоны однозначно твоя тема, — иронично усмехнулась писательница. — Сыграем и эту сцену. Ты прокололся на фотографиях. Когда заставил Ирку позировать тебе в этих дурацких шмотках, в каких сам бегал по городу, когда толкал меня под машину и бросался с крыш горшками. Кстати, к таким действиям наряд подходил полностью. Сплошной идиотизм и безвкусица. А еще… Все же у Ирки было алиби. Благослови бог всех мастеров маникюра!

— Ага… — Егор выглядел мрачным. Злым и обиженным. Последнее поражало Алину своим абсурдом. — Ладно. Главное, все живы и здоровы. Даже мою жену быстро приведут в чувство. Что очень хорошо. Прежде всего, для меня.

— Все еще твердишь, что тебе дадут пару годиков и все? — осведомилась писательница. — Серьезно? Это все, что тебя теперь волнует?

— Вообще, да, — кивнул он. — Тюрьма, даже на столь недолгий срок, совсем не то место, где я желал бы находиться.

— Переживешь, — с наигранным легкомыслием выдала его племянница. — Важно-то не это, а то, что будет с тобой после. Когда выйдешь. Куда? К кому? Ирка оформит развод раньше, чем ты успеешь доехать до мест не столь отдаленных. Как и запрет видеться с детьми. Тут точно мы с дядей Володей вдвоем за этим проследим. Считай, семьи у тебя нет. Да и родных тоже. Гриня и я, это еще ладно. А вот мой отец… Ты думаешь, бывший прокурор сможет простить своему брату такую аферу? Ой, я и забыла, что ты еще три раза покушался на его дочь… На меня то есть… Егор, может, тебе лучше подольше посидеть? Там однозначно не рай, но хоть не один будешь…

Глава пятнадцатая

Как бы Алина не ехидничала на тему шаблонов, с некоторыми она вынуждена была согласиться. Например, с тем, что весна — время возрождения. Апрель выдался на удивление ярким и теплым. Грязный надоевший снег и мерзкая слякоть быстро растворились. На улице было празднично. Да и на душе как-то легче. Пусть и совсем немного.

Закончились эти бесконечные допросы, записи показаний, оформления дела. Раздражающие нудные и…так холодно и официально подчеркивающие факт предательства Егора. После этого Алина больше с Савелием не встречалась. Так, пару раз что-то коротко обсудили по телефону. И все. Странно, но его немного не хватало.

Еще через три дня Гриня, наконец-то, перестал слоняться повсюду с мрачно-несчастным выражением лица и тяжко вздыхать. По сообщениям от отца Ирки было известно, что как и в прошлый раз, после окончания приема таблеток, подруга впала в какое-то неприятное состояние апатии и подавленности. И только спустя еще неделю специалисты сообщили, что ей полегчало.

Ирка ждала ее на лавочке в парке при клинике. Алина заметила подругу издали, узнала знакомую фигуру, подходя ближе, уже поняла, что Ирка нервничает. Эта наигранно расслабленная поза, скрещенные в лодыжках ноги, и в тоже время — стиснутые на коленях руки. А еще — картинно безмятежное выражение лица. Нет, это не просто нервы. Ирка на грани паники.

Алина поспешила ближе. Завидев подругу, женщина поднялась на ноги. Не дав себе и подруге времени на размышления и смущенные бессмысленные разговоры, писательница обняла Ирку. И тут же поняла, что подруга плачет, уткнувшись ей в плечо.

— Это типа начало ледохода? — с легкой иронией поинтересовалась она.

— Только еще капель, — шмыгнув носом и вытирая слезы, подыграла Ирка. И тут же призналась. — Я понятия не имею как… Как правильно себя вести, что сказать тебе.

— Для начала скажи честно, насколько тебе лучше, — посоветовала Алина. — И подробно. А потому, давай присядем. Я шла сюда почти час. Устала.

— Ты упорно не пользуешься транспортом, но ненавидишь гулять, — констатировала подруга. — Все несуразно, как всегда.

— Неплохо, — рассудила писательница. — Мыслишь здраво. Прогресс на лицо, так что все же можешь не пытаться вспомнить, что говорил о твоем состоянии твой же лечащий врач. Ты все равно в этом ни капли не разбираешься.

— Мне как-то… спокойно, — оценила свое состояние Ирка. — Не то, чтобы счастлива. Но как-то…ровно. Сегодня мама привозила детей повидаться. И это уже просто здорово. Теперь и ты пришла…

Она опустила взгляд.

— Только мне стыдно, — смущенно призналась подруга. — Перед мамой и детьми, что я здесь. Перед тобой… Сама знаешь за что. Ты же не поверишь, что я так не думала. Ну… О чем писала в тех сообщениях?

— Не поверю, — согласилась спокойно Алина. — Думаю, до приема тех проклятых таблеток ты реально часто на меня обижалась. А еще…Прости, но ты немного завидовала.

— Не немного, а даже очень, — открыто призналась Ирка. — Хотя… Столько раз сама же и признавала, что в этом нет смысла. Я не умею создавать литературу. И сейчас, уже после всего этого, могу сказать больше. Не только не умею, но и не хочу. Спорила с тобой, это да. Обижалась. Только по факту, у тебя всегда и все выходило правильно. По-твоему. Наверное, вот именно этому я и завидовала. Глупо как-то.

— Не очень, — пожала плечами писательница. — Хочешь честно? Я вот тебе тоже завидую. Во многом.

— С чего бы? — ее подруга чуть выгнула бровь. Это всегда получалось у нее как-то так аристократически надменно. И Алина невольно улыбнулась, успокаиваясь, что Ирка реально уже почти совсем пришла в себя, стала собой прежней.

— Двое прекрасных детей, — стала перечислять писательница. — Просто потрясающее чувство стиля, да и вообще внешность шикарная. А еще умение успевать все, всегда и везде. Этот твой вечный перфекционизм и порядок. Последнее особенно обидно. Ты всех и вся умеешь приводить в порядок. Даже меня.

— Ты серьезно? — Ирка выглядела застенчивой и какой-то непривычно растроганной.

— У меня нет Библии, — напомнила Алина. — А так бы на ней и поклялась. Или без ритуалов поверишь?

— Новая какая-то у тебя фразочка, — тут же отметила подруга. И чуть грустно улыбнулась. — Порядок был. Да, наверное, мой. А теперь…

— Теперь тебе это все надо будет разгребать, — деловито сообщила писательница. — Хотя обозначенное «все» не такое и объемное. Дети твои, любят тебя, скучают. Семья — это навсегда. А вот наследство Егора в виде его паба… Ну, тут тебе решать. Можешь просто продать и забыть.

— Вот уж нет! — решительно возразила Ирка. — Место там неплохое, проходимость высокая. Помещение добротное, только ремонт сделать. Персонал есть. Только формат сменить. Переделаю паб на женский клуб какой-нибудь. Все эти дамские сообщества, кружки по интересам, хенд-мейд, мастер-классы и прочее.

— Твоя тема, — убежденно поддержала Алина. — Я помогу. Например, там… стены перекрасить.

— Лучше поработай над составлением меню, — предложила подруга.

— Без проблем, — легко согласилась писательница. — Вообще, я бы хотела еще и вложиться в это дело. Знаю, что денег тебе и без меня хватит, но мне была бы интересна эта инвестиция. Хочу создать себе еще один источник почти пассивного дохода.

— Почему нет? — Ирка довольно улыбнулась. — Будем деловыми партнерами?

— Надеюсь, все же еще и останемся подругами, — заметила Алина. — Это мое условие.

— Принято, — с картинной серьезностью заявила будущая бизнес-леди. — Что-то еще?

— Да, — писательница стала серьезной. — Еще ты дашь мне одно обещание.

Ирка не спросила какое, просто ждала. Как-то немного настороженно.

— Ты можешь его простить, но не позволишь ему вернуться, — строго наказала Алина. — К тебе. В твою жизнь на прежних условиях. Лучше, чтоб не возвращался вообще ни на каких. Поняла?

— Обещаю, — тут же уверенно кивнула Ирка. И снова отвела взгляд, нахмурилась. — Вообще…Я думала, ты потребуешь больше никогда не лезть в твое творчество. И я бы точно поклялась. Никогда себе такого больше не позволю.

— Ну… — писательница чуть усмехнулась. — Искушение заключить и такой договор велико, только… Бизнес есть бизнес. Выгода важнее. У меня к тебе еще дело. Как раз по части творчества.

— Что? — подруга выглядела растерянной. Редкое зрелище.

— Буду честной, — Алина позволила себе легкую иронию. — В соавторы я тебя, конечно, не возьму. Извини. А если серьезно…

Она чуть помолчала, собираясь с мыслями.

— Видишь ли, — начала писательница. — Я давно мечтаю написать что-то про родной город. Что-то такое… В общем, исторический детектив. Есть идея для первого романа. Есть персонажи. Хочу восстановить картину жизни здесь где-то в конце девятнадцатого века. И думаю, это будет серия.

— Ничего себе! — восхитилась Ирка. — Но это тебе столько копать… Надо же столько узнать! Это тебе не банальные знания по краеведению, как раньше назывались улицы! Буквально, где чей дом стоял, где какая церковь и прочее-прочее. Фамилии, люди, учреждения.

— Вот! — улыбнулась Алина. — Только копать не мне, а нам. Как я предполагаю.

— Да запросто! — тут же загорелась подруга. — Я могу часами бродить по архивам. Да и… Я еще и рисую неплохо. Могу составлять схемы, какие-то важные места как раз зарисовывать, если снимков нет. И знаю пару сайтов, где точно есть старинные фото. Да можно тебе хоть весь город восстановить, каким он был.

— Заметано, — победно произнесла писательница. — Как выпишут, можешь начинать. В перерывах между войной с подрядчиками, кто будет переделывать твой паб в клуб.

— Хорошо… — Ирка уже явно обдумывала новую задачу. — Но… Алин… Слушай…Там же еще все эти термины…Ты хоть знаешь, как правильно назывались люди, кто тогда расследовал преступления? Жандармы или как-то там еще?

— Пока нет, — почти беспечно отозвалась подруга. — Но при должном везении, этим поможет кое-кто еще.

И прежде чем Ирка успела засыпать ее вопросами, Алина поспешила распрощаться. Клятвенно пообещав навестить подругу через пару дней. И желательно уже дома, а не в клинике.

Размеренно шагая по улицам, наслаждаясь апрельским теплом, сама писательница не слишком верила в то самое везение. Ведь по-хорошему у нее не было ни малейшего повода хотя бы позвонить Савелию. Сам он тоже не рвался общаться. Да и ладно. Она найдет, как выяснить все, что ей нужно для нового сюжета. И уж тем более — на кого потратить свой сарказм. Например, на Гриню, кто бездельничает дома.

Оказалось, дядя не маялся без дела. Он пил. Один. Сидел в кухне с бутылкой коньяка и какими-то подгоревшими тостами и остывшими сосисками на тарелке. Алина не любила задавать лишних банальных вопросов. Просто достала второй стакан, бутылку вина для себя, так как не любила коньяк, уселась напротив.

— Знаешь, — выдал Григорий, без ожидаемых жалобных нот, просто немного грустно. — Вот когда задержали Егора, когда ты злилась из-за Ирки, я как-то удивлялся слегка на тебя. Он нам родной. Меня вот это убивало. А еще то, что он мог навредить тебе. Конечно, за Ирку тоже было обидно. Но уже в третью очередь. А ты, наоборот, думала, прежде всего, именно о ней.

— Она моя подруга, — весомо напомнила девушка. — Лучшая. Это тоже родство. Или, может, даже важнее.

— И я о том, — кивнул ей Гриня. — Когда за друзей обидно, это правильно. А если друзья оказываются, как наш Егор… Оказывается, больнее, чем с родственниками.

Он схватил свой стакан, отпил приличную дозу коньяка, поморщился, с какой-то унылой брезгливостью глянул в сторону своей закуски, потом снова посмотрел на племянницу.

— Труп у твоей двери все же не случайность, — сообщил Григорий. — Это так… Небольшой мне «подарочек». Мелкая пакость, или что-то вроде того.

— Совсем не мелкая, — возразила девушка. — И вообще, каким бы при жизни козлом этот Капустин ни был, человек все же. Убийство совсем не мелочь.

— Конечно, — поспешил согласиться ее дядя. — Я сейчас только про место, где его нашли, говорю.

— Но как труп у моей двери мог тебе принести неприятности? — несколько удивилась Алина. — Ты был там, на раскопках. А он тут.

— Тот, кто его здесь убил, думал заодно напугать тебя, — пояснил Гриня. — Втянуть в дело, может даже, навести на тебя подозрения. Думаешь, такой расклад мне был бы приятен? Вот в этом и есть смысл пакости.

— Получилось не очень, — рассудила девушка. — Ну, и кто этот умник?

— Его зовут Серега, — отпив еще коньяку, стал рассказывать дядя. — Помнишь, я говорил, что на последние раскопки мы с приятелями ездили? Ну, с теми, кто хотел заодно проверить клад в бункере? Наша веселая компания. Четверо нас. Знаем друг друга давно. Общаемся, плюс деловые интересы. И общее хобби. Серега один из них.

— Капустин, пока был у вас, успел и ему чем-то сильно насолить? — предположила Алина.

— Как раз Сереге, ничем! — заявил Гриня, явно все же начиная злиться на приятеля. — Он остался чуть ли не единственным, кого ныне покойный не достал. Фишка в другом. Снова все банально. Дело опять в деньгах! Помнишь, я рассказывал, что мы с приятелями, вот как раз этой компанией, скинулись, чтобы выкупить нормальную программу для археологов? Вот! В этом все и дело. Серега тоже отдал некую сумму.

— Которую не имел права тратить? — догадалась девушка. — Чужые деньги, из-за которых у твоего приятеля начались проблемы?

— Почти, — закивал дядя. — Деньги были его. Но они были очень нужны на другие цели. У Сереги невеста. Беременная. Им была нужна квартира. А это ипотека. Копили на первый взнос. Оттуда Серега деньги и потратил.

— Все? — ужаснулась писательница. — Сколько же эта ваша программа стоила? Она золотом по мрамору написана что ли?

— Не такая там и запредельная была сумма, — отмахнулся Гриня. — Да еще мы на четверых ее делили. На пятерых, если точным быть. Руководитель археологов и сам деньги внес. И взял из заначки Серега не много. Но важен был сам факт. Невеста и ее родные узнали. Понесся скандал. Девица попала в больницу на нервах. С Серегой порвала. Вот он и обозлился.

— Но… ведь он был еще там, под Калининградом, с вами, — Алина пыталась сложить картинку целиком.

— Невеста его, конечно, увидела, что он денег с их общего счета взял, — устало пояснил ей родственник, тоскливо глядя на остатки коньяка. — Позвонила узнать, зачем. Узнала и потом мозг ему в телефон делала. Так он узнал, что она в больнице, пытался даже рваться ехать к ней. Но девица порвала с ним. Снова по телефону. Что, мне кажется, обидно вдвойне. Даже не дала возможности объяснить все лично. Вот он после этого и загорелся жаждой мести. Капустину. Ведь из-за него это все и случилось.

— Серьезно? — картинно удивилась писательница. — Мне почему-то примерещилось, что виноват сам Серега. А сказать, что у него нет денег, не мог?

— Знаю, — отмахнулся Гриня. — В том и трагедия. Конечно, мог сказать. Что мы, не люди? Поняли бы. Но… Как-то ему показалось, что это не по товарищески, или еще что. Не хотел авторитет терять, или как это еще назвать? В общем, виноват он сам. Только признать не хотел. Потому, пока мы там копали, помогали ребятам-археологам, он связался со своими дружками в Смоленске. Серега тоже оттуда. Те нашли много всего на Капустина. В том числе, кстати, и о писательстве этого гада. О ссорах его с другими авторами. Даже с тобой. Узнали и о следующей командировке Капустина в наш город. Дальше сама знаешь, что было. Серега удаленно заключил договор с нашим соседом, снял квартиру наверху. Потом дал объявление, связался с Капустиным и назвал ему твой адрес. Прикинулся больным, сказал нам, что съездит в Калининград на пару-тройку дней. И все…

— Еще один глупый план, — грустно констатировала Алина. — Егор у нас не один такой. Только… Ты сказал, что тебя этот Серега зацепил тоже не случайно. Почему?

— Так ведь это я предложил помочь археологам, — признал Гриня. — Кстати, даже не настаивал, чтобы скидывались. Просто сказал, что готов дать денег. Остальные поддержали. Знаешь, что еще интересно. Ведь именно Серега нас с тем археологом и познакомил. Ну, который там руководил. Серега и бесился больше всех, когда стало понятно, что с программой нас Капустин обманул. Потому в принципе, я и предложил заплатить. Серега же теперь считает, что я его чуть ли не заставил вместе с остальными вложиться. Когда он узнал о тебе, да еще нашел адрес нашего соседа, кто квартиру сдает, думал и мне насолить. Всем сразу отомстить одним махом.

— Отвратительная история, — признала его племянница.

Она посмотрела на так и не раскупоренную бутылку вина, на остатки коньяка у Грини, на эту ужасную закуску.

— Я приготовлю нормальную еду, — решила девушка.

— Вино открыть? — предложил дядя.

— Нет, — твердо отказалась она. — И ты заканчивай. Не стоит оно того. Надеюсь, ты чувством вины перед Серегой не мучаешься?

— Точно нет, — заверил ее Гриня, послушно отодвигая от себя стакан и закрывая бутылку с коньяком. — Ведь деньги-то нам вернут! Савелий и Влад прижали начальство Капустина. Те, якобы, ничего не знали. Сразу обещали все компенсировать.

— Еще веселее, — угрюмо отметила писательница. — Знаешь… Это поражает. То, как люди умеют создавать себе проблемы. Да и окружающим тоже. Ведь всегда можно просто подумать и сделать нечто простое и логичное. Поговорить с близкими. Но всегда что-то мешает. Гордость или гордыня, какие-то там непонятные надуманные причины…

— Гордость и предубеждение, — усмехнулся ее дядя. — Новый взгляд на классику.

Алина только кивнула. Она уже тихо ненавидела эту книгу. Роман Джейн Остин напоминал о Савелии. Что злило. Потому что каким-то чудом девушке не хватало общения со следователем, его сарказма. А еще — его заботы и понимания.

— Ты долго будешь еще бездельничать? — сменила Алина тему.

— Наверное, все же соберусь преподавать, — заявил дядя.

Девушка усмехнулась. Он говорил о возвращении в университет каждый раз. С этим же мученическим выражением лица. И еще ни разу не вернулся к академическим занятиям.

— Семестр закончится через полтора месяца, — напомнила писательница. — Кому ты там сейчас нужен?

— Ну… — он пожал плечами. — Это с осени. А сейчас сезон. Поеду скоро.

— Куда? — теперь девушка заинтересовалась искренне.

— В Ладогу, — отозвался Гриня. — Я туда должен был еще в начале марта ехать. Но мы же еще тогда в Калининграде были, не бросать же. А потом тут все то. Егор…Серега… Теперь точно поеду.

— Искать могилу Вещего Олега? — развеселилась Алина.

— Я знаю, что ее там нет, — не поддался на провокацию дядя. — Но там и без него интересного много. Тем более, это от университета. Надо мосты наводить.

— Когда? — задала племянница следующий вопрос.

— Вообще-то завтра в шесть утра поезд, — смущенно выдал Гриня. — Наверное, надо нам какой-то отвальный особый ужин делать. Перекусим, смотаюсь в магазин. Нельзя же тебя с пустым холодильником оставить…

Глава шестнадцатая

Посылку принес курьер в форме какой-то службы доставки. Алина расписалась в получении и еще долго стояла в коридоре, с опаской глядя на небольшой пакет. Нет, конечно, это не может быть какая-то очередная угроза или что-то подобное. Ирка дома, здоровая и если не счастливая, то спокойная. Без каких-либо претензий к подруге. Других хейтеров пока не объявлялось.

Да и вообще, складывалось впечатление, что в пакете книга. Но издательство уже присылало авторские экземпляры. Столько, сколько обычно. Ничего досылать не должны. Да за теми книгами обычно надо на почту ходить. А тут… Все же она решилась вскрыть пакет. Кстати, на обертке не было обратного адреса… Алина твердо решила, что если у нее очередные неприятности, надо уже узнать о них быстрее.

В пакете на самом деле оказалась книга. «Гордость и предубеждение». Алина нахмурилась. Между страниц была вложена закладка. Девушка открыла книгу, пробежала глазами заложенную страницу. Это была сцена первого признания мистера Дарси и отказ Элизабет. Те самые слова, которые Алина цитировала Савелию.

На закладке тоже что-то было написано. От руки. Аккуратным ровным почерком. Улыбаясь, и чуть волнуясь, девушка прочла: «Эту книгу я, честно, не осилил. Зато прочел несколько твоих. Если тебе важно, мне они понравились. Это так, в тему. Но цитировать Остин могу. «Я хочу спросить, объятый страхом, плененный надеждой, окажете ли вы мне большую честь…» Жду тебя в семь вечера». Далее был записан адрес.

Савелий нервничал. Во-первых, он не готовил сам тысячу лет, во-вторых, он никогда не опускался до того, чтобы писать нечто настолько пафосное. А еще он не звонил Алине и не видел ее почти две недели. Может, она уже и не помнит о его существовании. Он же, как дурак, расстарался, приготовил ужин, накрыл стол…

Звонок в дверь прозвучал без одной минуты семь. Савелий поспешил открыть. Алина ради него надела красивое женственное платье и длинные блестящие серьги. Она выглядела очень мило. Только на губах девушки играла знакомая ироничная улыбка.

— К твоему сведению, — заявила Алина, переступая порог. — Даже Остин не писала настолько пафосную фразу. Это была цитата из фильма. «Гордость, предубеждение и зомби». В оригинале такого нет.

— Привет, — счел нужным просто поздороваться он.

Алина явно смутилась.

— Привет, — намного мягче, отозвалась она. — Фильм, вообще-то, мне нравится больше. Так что ты угадал.

— Мне надоело, что ты все время меня кормишь, — буркнул Савелий. — Не люблю быть должным. Иди на кухню.

— Неплохо, — усевшись за стол, оценила писательница его старания. — Что у тебя нового?

— Оба дела переданы в суд, — сообщил следователь, раскладывая по тарелкам мясо и гарнир. — У нас несколько новых убийств. Все, как всегда.

Он сел напротив девушки и посмотрел ей в глаза.

— Но разве об этом говорят на свиданиях?

— С авторами детективов, я думаю, да, — решила Алина. — Значит, все же свидание. Просто ты в письме цитировал слова предложения руки и сердца. Я немного нервничала. К такому я сразу так не готова. Особенно после того, как ты две недели даже не звонил.

— Когда-то я уже говорил тебе, что, к сожалению, у меня не так много времени на личную жизнь, — аккуратно напомнил он. — У тебя, мне казалось, тоже. Я даже боялся, что ты не найдешь времени на этот ужин. Вдруг у тебя какой-то там творческий завал.

— Был, — признала писательница. — Как ни странно, тот роман, что долго не шел, вдруг сложился, и я все же его закончу. Что до времени… Вспомни, пока мы расследовали дело Егора, выяснилось, что оказывается, я довольно общительный человек. На личную жизнь, время точно найду.

— Значит, на этот раз ты согласна? — осторожно уточнил Савелий.

— Можно я просто скажу «да» и не буду вспоминать никаких цитат? — предложила Алина. — И еще. С моей стороны, это жест доброй воли. Я не буду расспрашивать тебя о делах, которые ты ведешь ради своего творчества.

— Не знал, что достоин таких жертв, — усмехнулся он. — Ответный реверанс, я уже смирился, что мне придется часто выслушивать твои новые идеи и то, как идет твой творческий процесс.

— Отлично! — обрадовалась девушка с каким-то странным удовлетворением. — Не хочу портить именно этим весь вечер. Потому сразу сейчас задам всего один вопрос. Ты знаком с историей правоохранительных органов в России? Как правильно она называлась в конце девятнадцатого века? Мне нужно понимать, как называлась должность у того, кто расследовал тогда убийства…

Content

Анна Велес
День писателя

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая