Граф Рысев — 6

Глава 1

— Дом, милый дом! — воскликнул я, переступая порог и заходя в холл.

— Ваше сиятельство, — ко мне подскочил верный Тихон. Старик совсем начал сдавать. Куда ему за мной угнаться. Надо бы старому денщику достойную пенсию организовать. Пускай свой век в комфорте доживает, а не мотается со мной по сомнительным изнанкам. — Да что же вы курточку такую тонкую надели? Чай, не май месяц на дворе.

— Да вот так получилось, — я развёл руками. — Покажи лучше графу Мамбову его комнату, чем кудахтать надо мной.

— И то верно, — Тихон кивнул. — Идёмте, ваше сиятельство, покажу, где можно освежиться с дороги, да и отдохнуть не помешает.

Маша сразу же ушла, мы остались в холле с дедом. Фыра убежала с моей женой. На меня кошка не обращала внимания. Причём делала это очень демонстративно. Я проводил их взглядом и посмотрел на деда.

— Я не устал, почти сутки проспал, так что вполне готов поговорить, — дед долго смотрел на меня, потом кивнул и ответил.

— Пошли в малую гостиную, там и поговорим.

В гостиной ничего не изменилось за то время, пока меня не было дома. Здесь было уютно, воздушно и очень красиво. Хотя нет, изменилось. Появились некоторые штрихи, которых раньше я не замечал.

— Жу-Жу взяла над тобой шефство и решила облагородить это холостяцкое жилище? — я подошёл к окну и потрогал шторы из тончайшего шёлка. — Это из нитей паука, я не помню, с какого он уровня изнанки?

— Да, — просто ответил дед. — Я позволил Ольге придать нашему дому немного шарма. Мария учится и ей пока некогда заниматься домом, так что… Но, мне нравится, как она потрудилась над вашим домом в форте, где ваши учебные заведения расположены. Думаю, что, она прекрасно справится с ролью хозяйки, когда придёт время, а пока, да, я попросил помочь мне Ольгу.

— И это был прекрасный повод пригласить её в наш дом, — я ухмыльнулся. — Не знал, что ты такой знаток и ценитель музыки и прекрасного пения.

— Женя, аккуратнее, — посоветовал дед. Он улыбался, но в голосе прозвучала едва заметная угроза.

— Понял, отстал, не надо меня бить, — я поднял руки вверх. — А теперь серьёзно, что происходит с Фырой?

— Я не знаю всего, могу судить со слов Игната. — Дед задумался, а потом посмотрел на меня. — Фыра вообще вела себя беспокойно, с самого первого дня, как ты уехал. Если судить по временным рамкам, то в то время как тебя ранили, она начала метаться по дому, а потом просто легла на пол. Камни в её ошейнике светились, а потом перестали. Несколько дней она не вставала, и даже от еды отказывалась. А потом встрепенулась и хотя бы понемногу есть начала. Ну а дальше я получил твоё письмо и забрал её домой. Здесь Фырочка немного отошла, но, похоже, обиду затаила на тебя нешуточную.

— Понятно, — я встал из кресла и прошёлся по комнате. — Что стало с её ошейником? Почему камни перестали светиться?

— Ты у меня спрашиваешь? — дед закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. — Женя, я понятия не имею, что ты намудрил с этим ошейником и что это за знак, в который и были вставлены макры. Он похож на то, что у тебя на щеке образовался, когда нас на прочность та тварь десятого уровня прощупывала.

— Да, пентакль в ошейнике по этому лекалу сделан. — Я потёр лоб, пытаясь заставить уже голову работать. — Он здесь?

— В столе посмотри. — Дед не двинулся с места, лишь кивком головы указал, какой именно стол он имеет в виду.

Я выдвинул ящик и вытащил искомый ошейник. Быстро провёл диагностику деталей. Макры, вставленные в пентакль были просто в хлам разряжены.

— Твою мать, — я сжал ошейник, едва не сломав довольно хрупкий артефакт. — Я в коме первые дни после ранения был. Фыра не могла со мной связаться. А потом макры сели, а я сам не догадался попробовать её успокоить. Идиот, — я приложил ошейник ко лбу. — Как мне теперь прощенье выпросить?

— Вот уж не знаю, — дед смотрел на меня неодобрительно. — Попробуй взятку дать. Макры, которые обещал, скорми. Не знаю, на охоту возьми. Фыра же девочка у нас, так что на охоте можешь слегка подставиться под какую-нибудь не слишком опасную тварь. Чтобы она тебя героически спасла. Как и у всех девушек у неё на уровне инстинктов заложена слабость к мудакам и потребность жалеть и оберегать. И если с первым проблем нет, — я только зубами скрипнул, но промолчал. Потому что сам виноват, и прекрасно это осознаю. А дед тем временем продолжил. — То второе нужно ей организовать.

— Я подумаю, что можно сделать, — почти через минуту ответил я.

Подставляться под очередного монстра было неохота. От стаи белок, что ли, убегать начать. И даже дать им себя слегка поцарапать. Держась при этом за раненую руку и стеная так, чтобы в реальном мире услышали.

— Ты подумай, Женя, подумай. Да и вообще начинай думать, просчитывая последствия того или иного действия. Это полезно иногда, — он опустил ногу, а потом и вовсе поднялся из кресла.

— Я только этому учусь, — буркнул я, призывая дар и начиная подзаряжать макры. — И вообще, я художник, и живу эмоциями.

— Эмоции должны быть взвешенными и хорошо продуманными, — наставительно произнёс дед. — И приносить определённую выгоду. А без выгоды эмоции разводить нет никакого смысла.

— Учту, — ответил я, заряжая последний макр. После чего проинспектировал свой резерв. Ничего себе, в этот ошейник почти треть моего совсем немаленького резерва залито. Да, белки, похоже, не прокатят. Ладно, попытаемся найти что-нибудь поопаснее. Но не сильно опасное, чтобы в случае форс-мажора можно было выбраться самостоятельно.

Бросив полностью заряженный ошейник на стол, я решил уже пойти в свою спальню. Наверняка Маша там вещи разбирает, и Фыра рядом с ней вертится. Буду начинать прощения просить, что мне ещё остаётся.

Остановившись у двери, я повернулся к деду.

— Я шахту по добыче редких макров в карты выиграл. — Медленно произнёс я. — Это не было целью, мне нужно было как-то отвлечь нечистого на руку негодяя, но тот увлёкся… В общем, всё закончилось плохо для него и средней паршивости для меня. В подробности я вдаваться не буду, это секретная информация, сам понимаешь.

— Понимаю, — дед задумчиво посмотрел на меня. — Так что с шахтой?

— В этом форте очень сложное переплетение границ влияния между странами. Они вообще как на пороховой бочке живут. Думаю, если война когда-нибудь начнётся, то из-за этого проклятого форта и этой трижды проклятой изнанки. Пока Кречету удаётся лавировать, и делает он это, надо признаться, филигранно. — Я тоже клювом не щёлкал, когда Мамбов доводил прелестную Лидочку.

Документы были настолько сложные, с таким количеством исключений и допущений, что у меня к концу дня голова начинала болеть. На многих стояла виза императора, и я очень сомневался, что Пётр Алексеевич тупо шлёпал усиленную магией подпись на бумаги, в которых досконально не разобрался. Эти бумаги были составлены так, что мне напомнили проход эквилибриста по тонкому канату над огромной пропастью, чтобы, ни дай боги, не задеть интересы ничьей страны. Собственно, поэтому мы так долго юристов и ждали. Даже не представляю, как такое можно было вообще составить.

Но у Кречета громадный опыт. Он правит уже три сотни лет, и нас за это время никто не захватил, да даже большой войны не было, страна процветает, и всё находится под жёстким контролем. Мы с Мамбовым в этом деле, в которое со всего размаху вляпались, были настолько мелкими сошками, что, если бы это было выгодно императору, нас бы просто каток переехал. И, самое главное, я его никогда не винил бы в этом. Он император, он обязан мыслить другими категориями, нежели простые смертные. И я с удовольствием бы пообщался с этим хитрым и жёстким человеком. Если, конечно, ему будет настолько скучно, и настолько интересны какие-то там графья, что он лично наградит нас орденами и удостоит похлопывания по плечу.

— И что там с шахтой? — дед вернул меня с небес на землю своим вопросом.

— Да, шахта. — Я на секунду задумался. — Было создано акционерное общество закрытого типа. Я так и не понял, на кого именно оформлены все бумаги. Не на меня и не на Олега — это точно. В общем, если попытаться найти концы, то свихнуться можно будет. Если я правильно понял, контрольный пакет акций выкупило государство через кучу подставных лиц. На втором десятке перехода из рук в руки я, если честно, сбился и уже не пытался вникать, как они в итоге в имперском казначействе оказались. Ну и в качестве бонуса тридцать процентов мне, и десять процентов Олегу отдали в качестве награды за хорошо проделанную работу. Но, это неофициально. Официально нас наградят орденами на балу.

— Акции оформлены на клан Рысевых? — уточнил дед.

— Нет на меня лично, привязаны к моему личному счёту.

— Значит, я со спокойной совестью могу урезать твоё содержание? — спокойно спросил дед.

— Э-э-э, — протянул я, возведя глаза к потолку. — Как-то это слишком неожиданно.

— Я шучу, — дед не выдержал и рассмеялся.

— Ну и шутки у тебя. — Я тихонько выдохнул.

— Женя, — я перевёл взгляд на него. Дед смотрел очень серьёзно. — Я тобой горжусь.

Мы смотрели в глаза друг другу почти минуту, потом я слабо улыбнулся и кивнул, протянув руку к двери, чтобы уже наконец-то выйти.

Открыв дверь, я столкнулся нос к носу с Михалычем. Он поднял руку, чтобы постучать, и так и остался стоить с поднятой рукой, внимательно осматривая меня. От неожиданности я вздрогнул и сразу не нашёл что сказать. Наконец, выдавил из себя.

— А ты что здесь делаешь? Разве ты не должен налаживать наш процветающий бизнес по всей нашей необъятной империи? — спросил я, а потом деликатно пальчиками опустил его руку с зажатым кулаком.

— Ох, ваше сиятельство, какая неожиданность, — воскликнул Михалыч, всплеснув руками. — А я по Сибири уже всё настроил. Мы с его сиятельство Сергеем Ильичом посоветовались и решили, что дальнейшие шаги стоит предпринимать уже после Нового года. Сейчас нам надо переварить то, что уже построено, отработать логистику, запустить свой цех по изготовлению тары на полную мощность, — принялся загибать пальцы Михалыч. — Ну а после Нового года начнём постепенно двигаться за Урал на запад.

— Почему на запад, а не на восток? — спросил я с любопытством.

— Там территорий меньше и инфраструктура более развита. Опять же логистику легче отследить. Но тут мы опять считать будем. Что выгоднее делать, от нас многие вещи поставлять, те же коробки или у местных заказывать. Да и многое другое.

— Михалыч, — прервал я его размышления. — Прошу, избавь меня от мелких подробностей. Перед тобой была поставлена задача. Были даны варианты решения, деньги и специалисты, такие как бухгалтера и юристы. Я даже лично изготовил лекало на коробки и приобрёл мастерскую. На этом всё. Дальше мне нужен исключительно результат. А с кем ты заключил в итоге договор по поставке в очередное кафе молока, меня не волнует. Я подключусь только в тот момент, когда понадобится моё личное вмешательство, не раньше.

— Это всё понятно, — махнул рукой Михалыч, а затем очень пристально посмотрел на меня. — Вы похудели, ваше сиятельство, — наконец, сказал он и покачал головой. — Похоже, вас в этом форте никто не кормил. А за каким чёртом я всё там налаживал тогда?

— Да где я похудел? — я закатил глаза. — Вся одежда нормально сидит, ничего перешивать не надо. На истощённого я явно не тяну, которого покормить охота.

— Лицо осунулось, — подвёл итог Михалыч. — А покормить охота. И вас, Евгений Фёдорович охота покормить, и Фырочку. А то она исхудала совсем бедняжка, переживала шибко.

Я лично не заметил, что Фыра прямо так исхудала. Да, это теперь была мощная, прекрасно развитая рысь, а не колобок на ножках, но, возможно, членам клана виднее.

— Прекрасно, а ты чего пришёл-то? Просто поговорить, или дело какое-то есть? — спросил я Михалыча, игнорируя смешок деда, который тот весьма ловко замаскировал под покашливание.

— Так, я пришёл позвать вас за стол. Мы же вас с утра ждём, я много разных вкусностей наготовил. — Ответил Михалыч.

— Вот это было бы нелишним, — я приложил руку к животу, который тут же напомнил мне о том, что я ел уже довольно давно. — Тогда пойду Машу вытащу и Мамбова. Надеюсь, они уже успели сделать всё, что планировали.

— Хорошо, встретимся в столовой. — Ответил дед. — Михалыч, зайди, нужно кое-что обсудить, — добавил он, походя к столу, на котором лежал ошейник.

Мамбов лежал на кровати, заложив руки за голову, и разглядывал потолок.

— Интересно? — спросил я, заходя в комнату.

— Тебя стучать не учили? — спросил он, покосившись на меня.

— Учили, но это не интересно. Подумай только если бы ты был здесь с одной из горничных, а то и не с одной? Постучав, я лишил бы себя очень пикантного зрелища. — Ответил я.

— Интересная теория, — Мамбов сел и посмотрел на меня. — Надо её запомнить, когда я в следующий раз вломлюсь к вам с Машей без предупреждения.

— Мы с Машей всегда запираем дверь, чтобы избежать подобных ситуаций, — ответил я с философским видом, прислоняясь к косяку.

— Женя, ну что ты как маленький, а отмычки на что? — усмехнулся Мамбов.

— Олег, ты не перестаёшь меня удивлять. — Ответил я, глядя на него с уважением. — Вот только в этом случае я пальцем не пошевелю, чтобы спасти тебя от разъярённой Маши. — Улыбнувшись, я оторвался от косяка.

— Вот это против правил, — заметил Мамбов. — Ты в курсе, что некоторые орлы и соколы жрут змей?

— Да, я в курсе. Собственно, поэтому я не буду вмешиваться.

— А я считал тебя другом, — тяжело вздохнул Мамбов.

— Ну, извини, в таких делах каждый сам за себя. К тому же, должен же я буду доставить удовольствие любимой женщине хотя бы таким способом? Раз уж ты решил покончить жизнь самоубийством таким извращённым, но признаю, оригинальным способом. — Я усмехнулся. — Ладно, ты есть хочешь?

— Ты ещё спрашиваешь, — Мамбов встал и потянулся. — Я как раз лежал и думал о том, что можно пойти поискать кухню.

— Это да, лучше её найти. Потому что в этом доме редко хозяев кормят, не говоря уже о гостях. Но, будем надеяться на то, что Михалыч пробудет здесь до нашего отъезда, и голодать не придётся. Тем более что они с его сиятельством вбили себе в голову, что Женя похудел во время болезни, и теперь его надо откормить.

— Да, вроде бы не похоже, — Олег пристально осмотрел меня. — Но, им, наверное, виднее.

— Ты иди в столовую, а я пойду за Машей. — И я вышел в коридор.

— А что, слуги не в состоянии позвать её к обеду?

— Я же тебе только что сказал, в этом доме еду надо добывать с боем. Скажи спасибо, что Михалыч расстарался. И нет, Олег, я не шучу, — добавил я сочувственно.

Маша сидела на полу и гладила Фыру. Когда я вошёл в комнату, обе повернули головы в мою сторону.

— Почему она на тебя злится? — тихо спросила Маша.

— Потому что я баран. Но, ты должна была знать, за кого замуж выходишь, — совершенно серьёзно ответил я, присаживаясь на корточки возле них. — Когда меня ранила та страхолюдина, Фыра почувствовала мою боль. Она начала метаться, а потом связь прервалась. Это Никита поместил меня в кому. Бедная моя, — я протянул руку и провёл по шелковистой шёрстке. — Она меня не чувствовала и пыталась связаться с помощью пентакля, посадив все макры к чёртовой бабушке. Вот только, когда я очнулся, у меня ума не хватило связать с ней самому напрямую.

— Знаешь, я бы тебя после этого убила, — прямо заявила Маша. — Неудивительно, что у девочки плохое настроение.

Фыра повернулась и лизнула её в нос.

— Пошлите жрать, — я поднялся. — Фыра, я всё понимаю, я дурак, но если ты не перестанешь меня игнорировать, то на охоту я тебя взять не смогу, сама понимаешь.

— Ты собрался на охоту? — тихо спросила Маша.

— Да, в наш карман. Надо Олега выгулять и Фыру. Ты с нами?

— Нет, пожалуй, я побуду дома, — она легко поднялась. — Ты что-то про еду говорил?

— Да, Михалыч обед нам приготовил, — ответил я, глядя на Фыру.

— Так что же ты молчал? Женя, — всплеснула руками Маша и быстро пошла к выходу из комнаты.

— Ну что, перемирие? — спросил я у рыси. Та встала, потянулась, выпустив когти, и подошла ко мне. Усевшись, Фыра протянула мне лапу, которую я, усмехнувшись, потряс. — Вот и отлично. А теперь пошли жрать.

Глава 2

— Чем собираетесь заняться? — дед обратился ко мне, когда мы все насытились. Лично я съел столько, что, казалось, больше не влезет.

— Сейчас, немного переварим этот божественный обед и отправимся на Ягодную. — Ответил я, отодвигая от себя тарелку, чтобы не поддаться искушению и не запихать в себя ещё немножко.

— Полагаю, чтобы перейти в наш изнаночный карман? — дед посмотрел на стол и тоже отодвинул тарелку.

— Нет, что ты, для того чтобы Жу-Жу послушать, потом поиграть, а переночевать, уединившись с какой-нибудь симпатичной девчонкой, — махнул я рукой.

— Сарказм был неуместен, — дед посмотрел на меня. — Переночуете в форте?

— Ну, ночёвка в форте — это очень относительное понятие, — протянул я. — Но, да, скорее всего, так и будет. Тем более, если память мне не изменяет, казарму там Петрович отгрохал на загляденье.

— Это да, многие парни уже повысили уровни до максимальных. Захар, например, до третьего дотянул. Сам удивился и даже немного испугался. Я объяснил этим балбесам, что планка уровней может отодвигаться, если над этим работать.

— Они, вообще-то, вполне понятливые парни, — я снял с колен салфетку и бросил её на тарелку. — Отличаются и умом, и сообразительностью. Твои лекции не могли пройти просто так.

— Они и не прошли. — Дед задумчиво осматривал стол. — Мне в итоге пришлось ввести жёсткие ограничения на посещения кармана. После того как эти долбоклюи попали под пересечённый прорыв. Потеряли одного и трое были сильно ранены. Но ничего, выкарабкались. Так что идите спокойно, никто там у вас под ногами болтаться не будет.

— Это хорошо, — я кивнул. — Не то, чтобы я не рад был видеть парней, просто подставлять не хотелось бы. Всё-таки мы с Олегом объективно сильнее каждого из них. Ну, может, Петрович бы смог нас скрутить, но тут больше опыт бы был и умения, чем сила.

— Это точно, — дед в очередной раз обвёл взглядом стол, а затем спросил. — Кто-нибудь может мне объяснить, откуда у нас взялось столько вкусностей? Как-то раньше нас так не баловали.

— Вот! Даже ты, наконец, признал, что еду в этом доме хозяева вынуждены были с боем добывать. — Сразу же вставил я своё веское слово.

— Он это всем рассказывает, кто хочет его слышать, — заметил Мамбов и встал. — Если я отсюда не уйду, то буду продолжать есть. Признавайтесь, ваш повар что-то подсыпал в еду?

— Наш повар почему-то решил, что мы с Фырой нуждаемся в откорме, — сказал я и последовал примеру Мамбова, вставая из-за стола. — Я ответил вам обоим, так и знайте.

— Уже уходите? — Маша посмотрела на меня.

— Да, думаю, не стоит время тянуть. К тому же сама знаешь, время здесь и там отличается. Ты даже соскучиться не успеешь, как мы вернёмся, — я обошёл стол и поцеловал её.

— На рожон не лезьте, — предупредил дед. — А то знаю я вас, молодых да горячих. Вон, не так давно хоронили одного такого.

— Уж меня точно предупреждать не надо, — я потёр сразу же занывшее плечо. Но дед не отрывал от меня тяжёлого взгляда, и я наклонил голову. — Обещаю, что даже к потенциально опасной для нас твари мы не сунемся. Так, белок погоняем, пар выпустим.

— Хорошо, — дед посмотрел на Мамбова и тот кивнул, подтверждая мои слова. — Ну что же, развлекайтесь, мальчики.

Возле дверей столовой нас ждала Фыра. Поднявшись, она подошла ко мне и положила у моих ног ошейник.

— Ну, давай наденем его, — опустившись на корточки, я застегнул артефакт на шее рыси и поднялся, повернувшись к Мамбову. — Пошли собираться.

— А что нам с собой брать? — деловито спросил Олег.

— Да ничего. Пару ножей возьми, если предпочтения какие-то особые имеются. — Я пожал плечами. Висок кольнуло, и зрение сместилось, да так резко, что я пошатнулся. Помотав головой, с удивлением увидел сам себя. Взгляд шёл снизу вверх, а цвета поблёкли. Что за…

— Женя, что с тобой? — донеслось издалека, и зрение скачком вернулось обратно. Я проморгался и посмотрел на Мамбова. Олег подался вперёд и выглядел обеспокоенным. И тут я перевёл взгляд на Фыру. Та сидела с независимым видом, и взглядом гипнотизировала какую-то точку на стене.

— Фыра, это ты сделала? — спросил я, разглядывая невозмутимую кошку. — Понятно, связь проверяла. Больше так не делай, а то я потеряюсь. Повернувшись к Мамбову, который смотрел на нас с изрядной долей любопытства, спросил. — Мы о чём говорили?

— О том, что я могу взять с собой ножи, если у меня имеются какие-то особенные предпочтения, — любезно напомнил Олег.

— Да, ножи. — Я потёр лоб, всё ещё ощущая лёгкое головокружение. — Кроме ножей, можно ничего не брать, потому что форты, оба, я надеюсь, оснащены приличными арсеналами. А вот одеться лучше всего поудобнее. И смену на всякий случай взять. Там, конечно, есть запасная одежда, но, средний комплект есть средний комплект, сам понимаешь. Срам прикрыть пойдёт, но много не навоюешь.

Зрение снова сместилось, и я успел опереться рукой на стену, чтобы не упасть. Теперь, зная, кто это хулиганит, я попытался настроиться на Фыру, чтобы высказать ментально всё, что я об этой кошке драной думаю. Но не успел. Потому что она почувствовала, что я хочу сделать и разорвала связь.

— Фыра, твою мать! — помотав головой, чтобы разогнать всполохи перед глазами, я повернулся к Фыре, но её на месте не оказалось, лишь в конце коридора мелькнула рысиная задница. — Так, это уже не смешно, — пробормотал я и побрёл к своей комнате, благоразумно держась за стеночку. А то эта паразитка, похоже, решила меня серьёзно наказать. И ведь сама ошейник принесла, чтобы сильно не заморачиваться. Хотя могла и без него связь проверить.

До комнаты дошёл без особых проблем и даже вполне очухался по дороге. Но только подошёл к шкафу, как меня повело в сторону и перед глазами появился Михалыч.

— Фырочка, исхудала, девочка ты наша, — проворковал повар и поставил на пол чашку, полную разных вкусностей. — Вот, поешь вкусняшек, побалуй себя.

— Ну, всё, хватит. Фыра, ты остаёшься дома. Я не хочу из-за твоих приколов подвергать жизнь опасности. А если меня вот так во время боя накроет? Ты подумала об этом? — говорил я вслух, но также чётко осознавал, что она меня услышала.

Картинка тут же исчезла, а я осознал, что сижу на кровати. Вот и что с ней делать? Ладно, посмотрим, как она на изнанке себя вести будет. Но если я ей сейчас уступлю, то Фыра будет пытаться давить на меня, это совершенно понятно.

С этими мыслями я вытащил из шкафа простую, но прочную одежду. Такую обычно носят наши егеря. За исключением разве что куртки, подбитой мехом. Ещё один такой же комплект полетел в небольшую сумку. Оглядев комнату и прикинув, что мне больше ничего с собой брать не нужно, вышел в коридор.

— Тебя не привычно видеть в такой одежде, — резюмировал Мамбов, оглядывая меня с ног до головы.

— Я одеваюсь так, как того требуют обстоятельства, — поправив сумку на плече, направился к выходу из дома. — Поверь, если бы на тварей убойно действовал мой шёлковый шарфик, то я бы их полчемодана с собой взял. — Остановившись в холле возле входной двери, я крикнул. — Фыра! Я тебя ждать не буду!

Рысь выскочила из бокового коридора, проскальзывая по полу на повороте, и села у моих ног.

— Похоже, что-то натворила, — усмехнулся Мамбов, глядя на кошку, которая пыталась шевелить своим коротким хвостом.

— Не то слово, — ответил я, не сводя пристального взгляда с Фыры. — Ну что, будешь ещё хулиганить? Или мне тебя лучше дома оставить?

— Если ты про связь, то, что помешает ей связаться с тобой там, куда мы сейчас пойдём? — Мамбов смотрел на нас, едва сдерживая смех.

— Ты прав, ничто не помешает, — я кивнул. — Так что, пойдёшь с нами, там у меня будет шанс тебя догнать и пнуть по заднице, если так шутить продолжишь.

— Фыр, — сказала рысь и поднялась потягиваясь.

— Вот тебе и фыр, — и я вышел из дома.

Уже на улице Мамбов опомнился и осмотрелся по сторонам.

— А мы что, пешком пойдём? — спросил он, переводя вопросительный взгляд на меня.

— Здесь не слишком далеко, прогуляемся, — сказал я, решительно сворачивая на нужную улицу.

— Как скажешь, — Мамбов пожал плечами. — Надеюсь, назад мы всё же поедем.

— Назад поедем, — я кивнул. — Не беспокойся. Нам вызовут машину, когда она понадобится.

Шли мы налегке, да и отдохнуть во время поездки успели на полную катушку, так что до нужного нам дома дошли довольно быстро. Да ещё холодок подгонял. Разговаривать было неохота, поэтому всю дорогу молчали. Фыра носилась вокруг нас кругами, так и норовя сбить с ног. Темнело рано, и когда мы подошли к воротам моего заведения, уже начали загораться фонари.

На воротах стоял незнакомый мне охранник. Осмотрев нас с ног до головы, он медленно произнёс.

— Охотники, что ли? Пришли развлечься?

— Можно и так сказать, — протянул я. — Охота была прекрасная, теперь навар руки жжёт. Вот решили спустить часть, заодно развлечься. А где Петров?

— Сергей Александрович в своём офисе, — ответил охранник. — А вы знаете его.

— Встречались, — я улыбнулся. — Ну, так мы можем войти?

— Да, только сумки откройте, чтобы я убедился, что оружия у вас с собой нет, — добавил охранник.

— Разумное требование, — и я открыл свою сумку, где, кроме одежды, ничего не было. Мамбов, посмеиваясь, открыл свою.

— А я тебе говорил, что надо на машине ехать. — Прошептал он.

Тут к нам выскочила Фыра, которую что-то отвлекло в переулке, мимо которого мы шли. По-моему, это была заблудившаяся мышь, которая уже никогда не вернётся в родной погреб.

— Ой, а это хозяйская рысь, что ли? — охранник уставился на Фыру. — Так вы из ПроРысевых?

— Открывай, — рявкнул я, а Фыра клацнула зубами, подтверждая серьёзность намерений.

— Что же сразу не сказали? — охранник распахнул ворота, куда тут же заскочила рысь.

— Фыра, не отставай, — негромко произнёс я и быстро направился по идеально вычищенной дорожке к парадному входу.

В холле никого из гостей не было. Зато был кто-то очень напоминающий дворецкого. А возле лестницы, ведущей на второй этаж, стоял ещё один охранник. Видимо, в его задачу входило тормозить клиентов и разворачивать их обратно к игровым комнатам и кабаре.

Оттолкнув охранника, я взбежал наверх.

— Куда, — охранник явно не ожидал такой прыти, потому что запоздало бросился за мной. Фыра радостно скакала, а Мамбов уже в открытую ржал, видя мою перекошенную морду.

— Вискас, сукин сын! Ты где спрятался, каналья? — заорал я, прикидывая, где именно может находиться «офис» этого воротилы игорного бизнеса.

— Ваше сиятельство! — дверь прямо напротив лестницы распахнулась, и оттуда выскочил Вискас. Он прямо-таки сиял от радости и удовольствия. — Какое бесконечное счастье, наконец-то, видеть вас снова! — завопил он.

Одновременно с ним до меня добежал охранник и теперь переводил изумлённый взгляд с меня на Вискаса и обратно.

— А-а-а, — протянул он, указывая на меня пальцем.

— Вот этого уволь, он совершенно не справляется со своими обязанностями. — Махнул я в сторону горе-охранничка и повернулся к Петрову. — Показывай, что ты здесь наделал.

— Конечно-конечно, — закивал Вискас, делая усиленные знаки охраннику исчезнуть, маша рукой у себя за спиной. — Пройдёмте, я вам всё сейчас покажу. Фырочка, ты же дорогу к кухне знаешь? Там тебя всегда ждут вкусняшки, — проворковал он радостной рыси. Фыра подбежала к нему, ткнула башкой в бедро, да так, что Вискас чуть не свалился, и ускакала в сторону кухни. — Гости только-только начали подъезжать. Сегодня большая игра намечается. — Сказал он мне, понизив голос.

— Играть мы точно не будем, — я покачал головой. — Олег, ты не против пройтись, осмотреться?

— Нет-нет, продолжай, — Мамбов, похоже, веселился не хуже Фыры.

Вискас же побежал впереди меня, показывая и скороговоркой рассказывая, что он здесь сделал и какие нововведения ввёл в своём детище. Здесь всё было гораздо продуманнее, чем у Леднёва. А чары, обеспечивающие приток воздуха в комнате для большой игры, Гриша явно у Вискаса подглядел. Мамбов не отставал от меня. Ничего не говорил, только хмыкал. Шли мы в направлении большого зала, где, стояло по периметру несколько столов, в том числе и рулетка. А в центре располагались столики, вокруг сцены.

На сцене стояла незнакомая мне девушка, очередная протеже Жу-Жу. Вместо украденной Сусликовым Катюши. Когда Вискас поведал об этой печальной истории, Мамбов прикусил согнутый указательный палец. Я же долго смотрел на Петрова, а потом махнул рукой. Ладно. Пусть я помню всё совсем не так, но… ладно. Пела, кстати, девушка хорошо. Да и сама была ничего так. Столики постепенно начали заполняться хорошо одетыми людьми. Мы в своей простой одежде выглядели здесь не к месту.

Я кивнул на выход, и уже сделал шаг в ту сторону, как вдруг послышался нарастающий гул. Нахмурившись, я обернулся. Гул становился всё сильнее. Он уже заставил певицу прерваться, и нервно оглядываться по сторонам. И тут гул стих, раздался громкий щелчок, а пол заметно дрогнул. Наибольший толчок пришёлся по сцене, это стало понятно, потому что девушка едва устояла на ногах, а потом взвизгнула и начала быстро спускаться в зал.

А на сцене тем временем начало разворачиваться окно портала.

— Это ещё, что за? Прорыв? Здесь? — я бросил сумку на пол. В моих руках засветились ядовитой зеленью меч с кинжалом, и я бросился к сцене. Мамбов ругнулся и устремился за мной, на ходу призывая дар.

И тут из марева портала выскочил невысокий оборванный и изрядно заросший мужик. У него на руках были надеты обрывки кандалов. А ещё он был босиком.

— Свобода! У меня получилось! — заорал он и остановился, оглядывая зал. Я к этому моменту уже убрал мечи во все глаза глядя на это чучело. — А куда я попал? — спросило чучело растерянно.

Портал у него за спиной продолжал светиться, по нему прошли колебания, и через несколько секунд выскочила ещё одна фигура в военной форме.

— А ну, стой, гнида! Стой, не доводи до смертоубийства!

Портал за спиной у военного захлопнулся. Парень бросился к беглецу, но тот отмер и рванул со сцены с приличной скоростью. Военный побежал за ним. Всё это происходило в полной тишине. Сидящие за столами люди смотрели на разворачивающееся перед ними зрелище, приоткрыв рот.

На что надеялся убегающий со всех ног, мне понятно не было. Ясно же, что далеко не убежит, потому что для этого нужно ещё на улицу выбраться. А на улице сейчас зима, снег лежит. Мне даже интересно стало, как далеко он в своих обносках и босиком убежит.

Беглец метнулся сначала в одну сторону, потом в другую. Заметив, что именно в том месте, где мы с Мамбовым стояли, проход был наиболее широкий, этот крендель поскакал прямо на нас. Он явно рассчитывал проскочить мимо, но я весьма ловко выставил ногу, делая подсечку. Беглец запнулся и растянулся у моих ног.

— Попался гад! — военный так резво догонял, что не сумел вовремя затормозить, споткнулся об распластавшегося на полу беглеца и рухнул прямо на него, вышибив из бедолаги дух.

Я шагнул к этой парочке присматриваясь. Фуражка, которая не давала мне рассмотреть лица военного, слетела и покатилась по полу. Присев на корточки, я протянул.

— То-то думаю, голос знакомый. — Я не без удовольствия рассматривал обоих.

— Ты бы слез со своего арестованного, что ли, — протянул Мамбов. — Ты же, лось здоровый его сейчас раздавишь.

— Нет, чтобы руку подать, — буркнул военный. — Всё бы вам зубоскалить.

— Вставай, — я поднялся и протянул ему здоровую руку. — И скажи мне, друг мой, Чижиков. Тебя в это заведение магнитом притягивает? Как ты умудрился сюда непонятно откуда телепортироваться, гоняясь за каким-то чучелом, в то время как у тебя дома беременная жена места себе не находит?

— Да-да, Марк, мне тоже охота это услышать, — подтвердил Мамбов. — И что это за опасный преступник, что его в кандалах держали, которые как минимум для драконов предназначены?

— Это долгая история, — проговорил Чижиков.

— А мы никуда не торопимся. Сейчас твой трофей куда-нибудь определим, и пойдём в кабинет побеседуем.

Глава 3

— Господа, недоразумение разрешилось, представление сейчас продолжится, — вышел вперёд Вискас, подняв руки вверх. — За проявленные неудобства вам всем сейчас преподнесут по бокалу шампанского за счёт заведения.

Его предложение было вызвано одобрительным гулом. По мне, так господа слишком напуганными и вообще недовольными не выглядели. И вообще, многие приняли творимое Чижиковым и его каторжником безобразия за часть представления. Чуть аплодировать не начали, когда Марк завалился на беглеца.

Вискас тем временем подошёл к нам.

— Бери этого полузадушенного негодяя и следуй за нами, — коротко приказал я и быстро направился к выходу из зала.

Чтобы и в холле не устраивать представления, я быстро поднялся на второй этаж и зашёл в кабинет. Мамбов и Чижиков зашли за мной, а потом туда влетел каторжник.

— Я вам здесь нужен, ваше сиятельство? — спросил Вискас и попытался сбежать, но я жестом руки остановил его.

— Куда? Стоять. — Коснувшись щеки, настроился на Фыру. "Иди ко мне, для тебя есть задание, — мысленно приказал я ей и разорвал связь.

Рысь прибежала меньше чем за минуту. Наверное, уже сама хотела бежать на поиски, чтобы без неё не ушли на любимую изнанку.

— Фыра, видишь вот это? — я указал ей на каторжника, который даже не пытался подняться с пола, на котором сидел, обхватив руками голову. — Охраняй. Он малый прыткий обязательно попытается убежать.

Рысь встрепенулась и подошла к своему заданию. Когда она его обнюхивала, беглец только вздрагивал, пытаясь отклониться. Фыре что-то в нём не понравилось. Она села рядом и внимательно осмотрела его. Потом тряхнула головой и изменила форму. Похоже, что она что-то почувствовала. Или он был опасен, или действительно слишком прыткий.

— О, мамочка, что это за жуть такая? — пискнул беглец и попытался уползти от синей рыси в устрашающем боевом обличье. Но тут же растянулся на животе, придавленный тяжёлой лапой. А Фыра, отпустив его, обошла вокруг, словно красуясь, и села рядом с головой бедолаги.

— Похоже, ей польстило, что Кузя так сильно её испугался. — Задумчиво заметил Чижиков.

— Да, похоже на то, — я усмехнулся, глядя, как Кузя мелко дрожит, закрыв голову руками. — Сергей, вот его вымыть, побрить и накормить. Да, одежду ему какую-нибудь подбери, а то он своими блохами нам весь дом заразит. Вон, видишь, Фыра даже ипостась сменила, чтобы не чесаться потом с остервенением, когда летяг надо гонять.

— У меня нет блох, — пробубнил Кузя, не поднимая однако головы.

— На слово не поверю, — я усмехнулся и повернулся к Чижикову. — У тебя ключ есть от кандалов? От них всё равно нет никакой пользы, кроме декоративной. Да и то красота весьма сомнительная.

— Есть, — Марк усмехнулся и вытащил из кармана ключ. — Не сбежит? — Спросил он, отмыкая браслеты. Вместе со щелчком в замке вспыхнула неяркая вспышка, и обрывки цепей свалились сразу с обоих рук.

— Нет, от Фыры ещё никто не убегал, — я задумчиво смотрел на кандалы. Это что же за зверь такой лежит, раз его в такие кандалы заковали? — Она летяг на лету кромсает. Тем более, в боевой ипостаси. — Кузя отнял руки от головы и затравленно оглянулся, посмотрев на меня. Я же перевёл взгляд на Вискаса и коротко приказал. — Сергей, выполняй.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — ответил он, снова схватил беглеца за шиворот и вытащил его из кабинета. Фыра вышла следом, так и не сменив ипостась.

Из коридора раздался приглушённый вскрик и стук падающего тела. Я прислушался, звук не повторялся. Тогда я пожал плечами и повернулся к Чижикову.

— Рассказывай, Марк, как дошёл до жизни такой? И начни, пожалуй, с того, кто это такой. — Чижиков кивнул, мы расселись вокруг стола, и он начал свой рассказ.

— Его зовут Кузьма Ярый. Простолюдин, в котором ни с того, ни с сего проснулся дар, — сказал Чижиков.

— Да, я заметил, что у него нет перстня рода, но, как такое вообще возможно? — Мамбов нахмурился, сверля взглядом Чижикова.

— Понятия не имею, — Марк развёл руками. — Мне никто не объяснял таких подробностей. Факт остаётся фактом, у него нет рода, зато есть дар. Уровень силы измерить не представляется возможным. Какой-то блок стоит. Кто его поставил, когда — неизвестно. Мой командир как-то разоткровенничался и сказал, что, скорее всего, он чей-то ублюдок. И хоть перстня нет, но божественный предок всё равно оказывает ему своё покровительство.

— М-да, дела, — Мамбов потёр подбородок. — Будет совсем смешно, если этот Кузя окажется последним представителем мужского пола какого-нибудь почти пресёкшегося рода.

— Это больше на какую-то мелодраму похоже. — Я скептически покачал головой. — Ещё скажи, что этот крендель на каторгу попал, потому что его привезли связанным по рукам и ногам, и дав на лапу коменданту, попросили держать его в заточении вечно.

— Ну у вас и фантазия, — восхищённо произнёс Чижиков. — Ну, хотя, вы же художники, о чём я вообще говорю.

— Ты лучше продолжай, а то мы сами такую историю сочиним, что ты не сможешь нас переубедить в обратном. — Я хмыкнул.

— Кузя — просто чей-то ублюдок. Такое иногда случается. Скорее всего, его отец повалял хорошенькую служанку в какой-нибудь гостинице, или вообще шлюшку подцепил, и в итоге наш Кузьма родился. — Сразу же продолжил Чижиков. — На каторгу он попал за мошенничество. Разливал простую воду по флаконам, придавал ей сияние и втюхивал доверчивым господам и дамам как различные декокты.

— То есть, ты хочешь сказать, что он сам, самостоятельно научился даже на примитивном уровне пользоваться даром, и хорошо его контролировать? — мы с Олегом переглянулись. Вот это уже было даже более фантастично, чем те версии, которые мы с Мамбовым озвучили.

— Вот такой вот самородок. — Чижиков на пару секунд замолчал. — Жень у тебя поесть есть чего? Я уже почти сутки не ел, и как-то не слишком комфортно себя ощущаю.

— Сейчас отдам распоряжение, — я подошёл к двери. — Олег, ты есть будешь? — спросил я у Мамбова.

— Шутишь, что ли, — он закатил глаза. — Я так наелся за обедом, что совсем недавно начал нормально дышать.

— Понятно, — я открыл дверь и выглянул в коридор. Недалеко от кабинета с пола поднимался тот самый охранник, которого я приказал уволить. Разбираться сейчас, почему он всё ещё здесь, я не стал, только поманил его к себе. — Ты чего на полу делаешь?

— Упал, ваше сиятельство, — честно ответил он. — Как рысь страхолюдную, да ещё и синюю увидел, так нога за ногу запнулась, и я завалился.

— Зато честно. Вот что, сбегай на кухню и притащи сюда какой-нибудь еды, — приказал я и закрыл дверь. — Пока еду несут, может, ты продолжишь? — спросил я у Марка.

— В общем, однажды Кузю поймали и отправили на каторгу. На второй уровень. — сразу продолжил Чижиков. — Там он вступился за одного профессора, бывшего преподавателя в имперской магической академии. Что там произошло, не могу сказать, потому что не знаю. Но он сумел этого бывшего профессора защитить, от других каторжников отбить, при этом, что самое главное, абсолютно бескорыстно.

— И этот профессор в благодарность начал Кузю учить магии, — Мамбов только головой покачал. — Вот что значит, звёзды сошлись.

— Не то слово, — Чижиков хмыкнул. — Вы ещё главного не слышали. Кузя у нас оказался универсалом, и этот долбанутый на всю голову профессор, не нашёл ничего лучшего, чем научить этого козла создавать порталы.

— О как, — я уставился на Чижикова. — Если честно, подумал изначально, что он какой-нибудь специальный портальный свиток активировал без конкретной привязки. Он и выкинул его куда попроще было вытолкать. А сюда попал, так в том месте не просто тонкая грань между мирами, так ещё и практически постоянный двусторонний портал.

— Ну, свитки Кузя тоже научился делать. — Протянул Чижиков. — А ещё, они с профессором умудрялись эксперименты разные проводить. Что-то мудрили с пространством. Однажды перемудрили, и штольня старой шахты, в которой они и постигали весьма сложную науку, обрушилась аккурат на их головы. В итоге профессор погиб, а Кузе добавили срок. Даже с добавлением срока отбывать Кузе наказание оставалось пару лет, не больше. Но видимо, по голове получил в той штольне не только профессор. Не прошло и недели после оглашения приговора, как Кузя понял, что жаждет свободы настолько, что совершил свой первый побег.

В этот момент дверь открылась и вошёл охранник, с огромным подносом, заваленным едой. Поставив поднос на стол, он молча вышел. Чижиков тут же набросился на еду, и рассказа на какое-то время прервался. Наконец, Чижиков отодвинул от себя поднос.

— Ты сказал, первый побег? — я посмотрел на поднос, на котором осталось хорошо, если треть нетронутых блюд. Силён, зараза.

— Первый, — Чижиков кивнул. — Знаете, как он сбежал? Наделал портальных свитков, раздал их другим заключённым, предупредив, что они сработают исключительно в полночь третьего дня. А также очень любезно наложил уникальные чары, позволяющие использовать эти свитки кому угодно. Даже если в человеке нет ни капли дара. А когда все каторжники одновременно активировали порталы, и на некоторое время ослепили охранную систему, он спокойно открыл свой телепорт и ушёл через него к долгожданной свободе.

— И сколько раз его ловили? — Мамбов не выдержал и рассмеялся.

— Восемь, — вздохнул Чижиков. — Этот раз был девятый. Как злостного рецидивиста на этот раз его привезли в форт на четвёртом уровне, где я прохожу практику. Командир сразу же напрягся. Этот Кузя как переходящий приз, иметь который не слишком почётно и приятно. Поэтому на этого злодея надели антимагические кандалы, и штатный маг форта наложил на замки заклятье. Отправили Кузю в первую шахту, которая находится под пристальным вниманием командира. А наш курс как раз в этом форте практику проходит. И вроде бы всё предусмотрел, но тут в шахте случился обвал. Каторжники побежали на выход, но Кузя не растерялся и подставил под падающий кусок породы цепь своих кандалов. Кусок был небольшим, но, как оказалось, напичкан макрами. Дальше нетрудно догадаться. Как только цепь была перебита и появилась возможность применить дар, Кузя сразу же попытался сбежать. Портал строил наугад, без точных координат. Главное, чтобы граница между мирами была достаточно тонкой. Ну а дальше вы и сами всё знаете.

Чижиков замолчал, подумал и взял с подноса десерт. И сколько в него вообще влезает? Вопрос, как я подозреваю, риторический.

А вообще, очень интересный экземпляр, этот Кузьма Ярый. Я бы от такого не отказался. Маг-универсал, хоть и самоучка, да ещё и порталы строит качественные. Вон, двоих запросто выдержал. И у меня только один вопрос, а почему до него всё ещё не добрались Медведев или Орлов?

— Марк, а почему он всё по каторгам скачет, а не привлечён к делу на благо империи? — я задумчиво посмотрел на Чижикова.

— Да я-то откуда знаю? — он даже поморщился. — Скорее всего, большие боссы о нём ничего не знают. Он же за мошенничество сел, а не потому, что к Великой княжне Марии порталы прямо в спальню клепал. Проходит по ведомству князя Мышкина. Ему, скорее всего, докладывали, но он не придал значения. А докладывать тому же Орлову или Медведеву князь не обязан.

— Это точно, не обязан, — я снова задумался.

Что делать-то? Забрать этого самородка себе и посадить на поводок? А там поди освоится. Всё-таки не на каторге горбатиться. Да и деньгами я его не обижу. Чижикова только подставлять не хочется. Поймал он его самостоятельно с очень маленькой поддержкой, что должно весьма повысить ставки Марка. Но отдавать Кузю Чижикову, чтобы тот тут же начал планировать очередной побег?

— Марк, помоги мне, — наконец, произнёс я. — Что мне сделать, чтобы этот Кузя перешёл ко мне, дав клятву, от которой никак не убежать, как ни старайся.

— Хочешь заполучить универсала? — спросил Мамбов, откидываясь на спинку стула.

— Хочу, — я не стал отрицать очевидного. — Вот только не знаю, как это сделать. Взятка или шантаж?

— У вас, Медведевских выкормышей, очень однобокое мышление. Зачем сразу шантаж? Взятка? Ну, тут как повезёт, конечно. Неподкупных людей не бывает, но ты, Женя, точно знаешь, что нужно моему командиру и коменданту форта, чтобы они закрыли глаза и оформили смерть от несчастного случая? — фыркнул Чижиков.

— Я поэтому и спросил у тебя, что мне сделать? — спокойно ответил я.

— А его выкупить можно? — внезапно спросил Мамбов? — Я слышал, некоторых неопасных мошенников можно выкупить на срок его приговора. Практически узаконенное рабство. А этого прыгуна лично я с превеликим удовольствием сбагрил бы кому-нибудь, чтобы уже избавиться от этой головной боли.

— А ты точно с ним учишься и служить собираешься? — Чижиков хохотнул, указав Мамбову на меня.

— Точно, — Олег ухмыльнулся. — Но мы уже определились. Я мозговой центр, а Рысев — грубая сила.

— Идиоты, — я покачал головой. — Ладно. Мысль хорошая. Кузин срок продаётся?

— Да, Женя, — закивал Чижиков. — И с учётом его побегов, лет десять там уже накопилось. Толку с него нет, одни расстройства и снижение показателей. А убить при очередном побеге рука не поднимается. Ты же видел его.

— С последним как раз понятно, — я махнул рукой. — Он же мошенник, просто обязан внушать доверие. Хотя выглядит он жалко, ты прав.

Я встал и подошёл к двери. Охранник стоял возле неё. То ли охранял, то ли ждал, может, ещё какое-то поручение появится. Наверное, пытался выслужиться, чтобы я отменил своё решение об увольнении.

— Забери поднос, найди Петрова и передай, что я жду его вместе с парнем. — Приказал я, глядя, как охранник вытягивается передо мной.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — и он заскочил в кабинет, чуть не сбив меня с ног при этом.

— Эй, куда, я же ещё не доел… — Чижиков потянулся за подносом, на котором уже почти ничего не осталось.

— Сколько в тебя влезает? — я только удивлённо покачал головой. — Еду на троих, кстати, притащили, а ты всё один сожрал, да ещё и возмущаешься.

— Вы сами не захотели, я же у вас из рук ничего не вырывал, — Чижиков тяжело вздохнул, как будто это я у него сейчас последний кусок изо рта вырвал и сел обратно, сложив руки на груди. — И потом, у меня сутки маковой росинки во рту не было.

— Вот только не надо на жалость давить, лучше, чем у твоего подопечного всё равно не получится. — Дверь приоткрылась, и в кабинет вбежал парень. Словно его втолкнули, возможно, даже пинком. Следом за ним, гордо задрав голову, вошла Фыра. Боевую ипостась она сменила на свою обычную, наверное, больше не чувствовала никакой опасности. Последним зашёл Вискас и встал возле двери, перегородив вход.

Мы с любопытством и изрядным изумлением рассматривали стоящего перед нами парня. Высокий, худой, но сложенный вполне пропорционально. А ещё он был очень молод. Лет двадцать, не больше. Худое лицо было довольно симпатичное, женщинам должен нравиться, особенно если его немного откормить.

— Тебе сколько лет? — спросил я, продолжая рассматривать Кузю.

— Двадцать четыре, — тихо ответил он, поглядывая на Фыру, которая села рядом с ним и замерла, как статуэтка.

— Надо же, я думал, меньше. — Парень вздрогнул и вскинул голову. В его взгляде промелькнула непокорность и намёк на бунт. Но, встретившись с моим насмешливым взглядом, он опустил глаза. — Да, ты ещё будешь говорить, что у тебя блох не было? Смотри, стоило тебя помыть как следует, и моя рысь тут же ипостась сменила.

— А почему она синяя? — от внезапности вопроса я даже растерялся.

— То есть, тебя не интересует, что с тобой будет дальше? — уточнил я у него. — И самый главный вопрос для тебя, почему Фыра синяя в боевом обличье?

— Я и так знаю, что со мной будет. Вот этот, — он кивнул на Чижикова, — меня снова на каторгу оттащит. Там меня, скорее всего, не оставят, в очередную изнанку перевезут. На очередную шахту. Только я снова сбегу. — Предупредил он, поднимая глаза.

— Сбегай, меня это уже волновать не будет, — Чижиков потянулся. — Не от меня же ты побежишь в конце концов.

— А если нет? Если я твой срок выкуплю? — спросил я, наклонив голову набок.

— Зачем? — в глазах Кузи появилась откровенная паника.

— Ты понравился Фыре. Я достаточно состоятельный человек, чтобы сделать своему фамильяру такой подарок в виде живой игрушки, — ответил я улыбнувшись. Кузя снова дёрнулся и покосился на невозмутимую рысь. Но промолчал. — Что тебе даже ответить нечего? А если я тебе расскажу, почему у меня рысь синяя?

— Я не понимаю, зачем вам это надо, — он поднял голову и посмотрел на меня с вызовом.

— Да просто так. Захотелось. Я художник, люблю разные диковинки. И да, это ответ на твой вопрос, почему у меня рысь синяя. Мне просто нравится синий цвет. Я подумаю, может, и тебя выкрашу в бирюзовый, к примеру, — и я широко улыбнулся. Парень затравленно оглянулся и попробовал призвать дар. Фыра отреагировала мгновенно. Развернувшись к нему, она утробно зарычала. — Да, не дёргайся ты. У кошки реакция в любом случае быстрее. А теперь серьёзно. Я действительно рассматриваю вариант с твоим выкупом. Мне тут недавно продемонстрировали, на что способен универсал. — Я потёр мгновенно занывшее плечо. — Так что маг с твоими умениями пригодится клану. Но, тебе придётся дать клятву. Это не кандалы, которые можно удачно под обвал подставить. Клятва тебя гарантированно убьёт, если что-то пойдёт не так. Так что давай, рассказывай, как докатился до такой жизни, и я приму окончательное решение.

Глава 4

— Да откуда их столько? — заорал Мамбов, а я схватил его за шиворот и зашвырнул в расщелину на земле, после чего сам туда запрыгнул. А через мгновение рядом приземлилась Фыра в боевой ипостаси, завывающая на одной ноте.

Убедившись, что все вроде живы и относительно целы, я осмотрелся. А здорово Петрович придумал. Взял и те туннели, по которым червеобразная тварь передвигалась, которая на нас с Машкой напала в наш медовый месяц, превратил в добротные окопы. Ну а что, сами-то траншеи копать не надо. Тварь на совесть постаралась. Зато сейчас при переходе из одного форта в другой есть дополнительная защита. Здесь и запас воды должен быть и какие-нибудь печенюшки, на всякий случай.

* * *

Когда мы вышли из портала, Мамбов сначала слегка ошалел, потом долго осматривал форт и лишь спустя примерно час присоединился ко мне на улице.

— Потрясающее место, — резюмировал он, осматривая двор. — Что скажешь?

— Не знаю. Тварей не видно. Так бывает, после больших прорывов. Крупные твари долго здесь не живут, и когда они тварюшек поменьше пускают на обед, и всё равно потом издыхают, несколько дней прорывов обычно не бывает. Случаются исключения, но они крайне редки. Вот только я не знаю, сколько уже длится затишье.

— И что будем делать? — Мамбов нахмурился.

— Есть два варианта. Посидеть здесь и подождать прорыв, или рискнуть и прогуляться до второго форта. Заодно осмотреться. Но второй вариант опасен, сам понимаешь, — я прямо посмотрел на него.

— Я бы рискнул, — осторожно ответил Мамбов. Я же только головой покачал. Но, мы сюда прибыли специально, чтобы нервы пощекотать, так что…

— Тогда пошли вооружаться. Налегке я точно из форта ни ногой.

До второго форта мы не дошли совсем немного, когда начали раскрываться окна порталов. Значит, период затишья всё-таки уже закончился, а не только начался.

* * *

Над головой пронеслась стая летяг и Фыра заметалась по узкому проходу. Её любимые белки беснуются где-то там, а она вынуждена прятаться. Да как так-то? А всё потому, что этих белок слишком много. И как оказалось, огромное количество одних из самых слабых тварей гораздо хуже и опасней, чем одна, но мощная тварь.

Ещё одна стая пронеслась над головой. То ли они нас не видели, то ли не рисковали залетать в окоп, но пока мы были в относительной безопасности.

— Что делать будем? — спросил Мамбов, глядя на меня шальным взглядом.

— Отстреливать помаленьку, что нам ещё остаётся. — Я пожал плечами. — Вот, кстати, прекрасная возможность для тебя потренироваться во владении землёй. Какие-нибудь корни поднимай и придавливай их к земле, не знаю, что там ещё землёй можно сделать.

Кожу на щеке защипало, когда на царапину, оставленную какой-то белкой, попала капля пота и я выругался. А ведь таких царапин на мне много. Как и на Олеге. Фыре вот повезло. Её шкуру никакая летяга не поцарапает. Зато такой толпой вполне могут доставить кучу неприятностей.

Зарядив ружьё, я осторожно высунулся из окопа. Бах! Бах! Две тушки выпали из одной, из стай, которая как раз летела на нас. Рядом разрядил ружьё Мамбов.

— Зато как следует потренируем навыки стрельбы, — сказал он, ныряя обратно. — У нас пуль и макров хватит?

— Этого добра хватит, — я кивнул. — К тому же здесь должны быть запасы на всякий случай оставлены. А ведь я обещал деду, что мы только и исключительно белок будем гонять. Вот, пожалуйста, получите-распишитесь. Наверное, правду говорят про то, что мысль, высказанная вслух имеет нехорошую привычку реализовываться.

— А это вообще нормально, чтобы три совершенно одинаковых портала одновременно открылись? — спросил Мамбов, заряжая в очередной раз ружьё.

— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — До сих пор не понял, как именно это работает. Наверное, нормально, хотя я с подобным пока не сталкивался. Обычно порталы открываются разноплановые. Прорывы идут с разных уровней, и твари довольно серьёзно сами прореживают друг друга. Но вот чтобы так… сколько их успело залететь?

— Понятия не имею, — Мамбов высунулся. Бах. Бах. — Много. — Добавил он, падая рядом со мной.

— Я могу существенно ополовинить их, — предложил я совершенно серьёзно. Сжечь к чёртовой матери. Возможностей у меня много. Заодно проверю, как каждый вид пламени реагирует на живую плоть.

— Не вздумай! — вскрикнул Мамбов, а Фыра подскочили ко мне, положила лапу на колено и завыла.

— Так, понятно. Вы алчные твари, вот вы кто, — буркнул я, поднимаясь с заряженным ружьём. Бах. Бах. — К тому же — эгоистичные твари. Мне, между прочим, тоже надо тренироваться.

— Вот и тренируйся на ком-нибудь менее ценном, — ответил Мамбов. — Что тебе помешало на бандитах тех недобитых потренироваться?

— М-да, идея гуманизма сейчас точно не в моде, — я усмехнулся, заряжая стволы. Мамбов уже отстрелялся и снова сел рядом, беря очередные пули. — А вообще, мне бы Медведев башку открутил, если бы я ему ни одного для допроса не оставил.

— Ну так и оставил бы одного, что ты как маленький? — Олег поморщился. — Может, остальные так сопротивлялись, так сопротивлялись… В общем, у тебя выбора не было. Дмитрия Фёдоровича там не было. А рапорты мы бы подогнали, чтобы расхождений не наделать. Они нас, между прочим, убить пытались, и им это почти удалось. Так что, мы были бы в своём праве.

— А что же ты сам своё законное право не реализовал? — я насмешливо посмотрел на него.

— Ну… — Он резко встал, выстрелил и только тогда ответил. — Тебе же надо было тренироваться, не мне.

— Отлично сказано. Спорно, но отлично, — я высунулся и разрядил своё ружьё. Две летяги упали на землю, но их на первый взгляд не становилось меньше. — Вот только теперь, если вы хотите сохранить тушки этих тварей относительно целыми, пришла твоя очередь тренироваться. Приступай, Олег, я в тебя верю.

— Гад ты, Рысев. — Обласкал меня Мамбов, приземляя пару белок.

— Нет, Олег, ты что-то перепутал. Я кот, гад — это ты. — Разрядив ружьё, я не стал его снова заряжать, а посмотрел на сосредоточенного Мамбова. — Ну, что ты сидишь? Приступай.

— К чему приступать-то? Я же ничего в этом не понимаю, — Мамбов сел рядом и уставился на стену окопа. Под его взглядом земля зашевелилась и посыпались камешки.

— Так, вот только не завали нас и не испорть такой удобный окоп, — предупредил я его. — Посиди, подумай. Нам спешить пока некуда. Если меня это всё сильно достанет, то я сожгу половину к чёртовой бабушке, а остальную половину добивайте как хотите. Я вас предупредил, так что не обижайтесь потом.

— А чего это ты такой добрый? — усмехнулся Мамбов. Переводя взгляд на меня.

— Так, ведь мне эта охота особо не нужна. Я свой адреналин ещё с той гориллы не истратил. А вас обоих выгулять было нужно, так что развлекайтесь, а я пока пройдусь, посмотрю, как тут ребята всё обустроили.

* * *

Рассказ Кузьмы Ярого практически не отличался от того, что поведал нам Чижиков. В подробности он, естественно, не вдавался, но основные положения вполне совпадали. На вопрос, зачем вообще бежал, да ещё и неоднократно, раз его всё равно постоянно ловят, он ответил, что сам не знает.

— Как ты можешь не знать, зачем бежал? — Сытый Чижиков был настроен довольно благодушно.

Особенно его радовала перспектива никуда не тащить этого очень неудобного арестанта. Которого к тому же ещё одеть по погоде где-то надо было. У него были даже мысли попросить родителей прислать ему что-то, благо земли и поместье Чижиковых располагались недалеко от Ямска. Теперь же я его освобождал от этих проблем, и Марк мог позволить себе стать на время добрым.

— Мне были интересны сами порталы, — Кузя вздохнул. — Интересно, смогу ли я нащупать тонкое место, построить портал, и куда он меня в итоге выведет. Но я осуждён и не могу делать то, что мне интересно. А так, я мог совмещать и свои изыскания с попытками освободиться.

— С каждым разом всё больше и больше увеличивая себе срок, — Мамбов покачал головой. — Логика железная.

— Вам не понять мечты и чаянья настоящего художника…

— А-ха-ха, — перебил его заржавший Чижиков. Он даже согнулся пополам, хохоча во весь голос.

— Марк, не свались, — посоветовал я ему, а Мамбов только хмыкнул.

— Ну, где уж нам, — протянул он, глядя на Кузю с весёлым изумлением. — А когда Евгений Фёдорович говорил тебе, что является художником, ты думаешь, что он просто так пошутил?

— Откуда я знаю? Может, и пошутил. Я вас вообще впервые вижу. — Огрызнулся Кузя.

— Не борзей, художник, — я встал из-за стола и подошёл к нему, внимательно осмотрел, а затем повернулся к Вискасу. — Сергей, мне нужен клановый юрист. И ещё, кто-нибудь в курсе, как проводится процедура выкупа срока?

— На аукционе, — чопорно произнёс Мамбов. — Я же говорил уже, узаконенное рабство.

— Что-то я не слышал про такие аукционы, — задумчиво потерев подбородок, я повернулся к Олегу.

— Места надо знать. Об этом сильно не распространяются.

— А ты откуда знаешь? — спросил немного успокоившийся Чижиков.

— Мой дядя, младший брат отца заявил, что хочет жить в своё удовольствие. Чтобы отец на правах главы клана перестал его третировать, и что он ни за что и никогда не женится. — Мамбов вздохнул. — Но это не значит, что дядя не любит красивых женщин. Первое время он тратил на посещение весёлых и ярких домов почти всё своё содержание. Отцу это надоело, и он урезал ему деньги на расходы. В эти дни, полные беспросветного уныния и отчаянья один из его приятелей, служащий в судебной системе, позвал дядю на аукцион, где продавали сроки женщин. В основном проституток, работающих без лицензии, — добавил он.

— И твой дядюшка нашёл там пташку по душе, и убедился, что это дешевле борделя? — Чижиков опять согнулся пополам от хохота.

— Женя, признайся честно, тебе неохота его чем-нибудь треснуть? — Олег повернулся ко мне, кивком указывая на Марка.

— Постоянно. И один раз мне это удалось сделать. Вот только он в процессе умудрился сожрать моё пирожное. — Заметил я. — Тогда я решил, что Чижиков послан мне, как назидание и для усмирения гордыни. И я терплю его с фанатичностью стоика. — Мы замолчали, и даже Чижиков притих. А я тряхнув головой добавил. — История дядюшки весьма поучительная, вот только она не отвечает на мой изначальный вопрос. Кто именно может оформить документы и придать им законную силу?

— Городской судья, кто же ещё? — ответил мне, как ни странно, Вискас.

— Так, и что же делать? Где мне сейчас искать господина судью? — я задумчиво смотрел на Кузю. Отдавать его было жалко. Тот универсал, который спустил на город тварей, никак не выходил у меня из головы.

— Да чего его искать? Он же в зале сидел и смотрел, как господин Чижиков в великолепном прыжке поймал этого каторжника, — высокопарно произнёс Вискас. Вот тут пришла наша с Мамбовым очередь смеяться.

— И что господин судья у нас любит? Зачем он сюда ходит? — спросил я, не сводя взгляда с Вискаса. — Играть?

— Нет, Алмазов не играет, — управляющий покачал головой. — И девочки его не слишком привлекают, он на них мало внимания обращает. Однажды он признался, что ходит сюда покушать и отдохнуть душой от гнуси человеческого общества.

— Ещё один художник на мою голову, — я покачал головой. — Точнее, философ, возможно, поэт. Ты можешь его со всей вежливостью пригласить сюда?

— Конечно, — Вискас наклонил голову, обозначая поклон.

— Зови. И юриста ко мне срочно. — Добавил я, когда Вискас был уже в дверях.

Судья Пётр Васильевич Алмазов оказался очень любезным и понимающим человеком. Он так проникся к Фыре, которая не хотела терять приятеля, с которым ей так понравилось играть, что они с пришедшим юристом очень быстро оформили сделку. И не надо некоторым намекать мне на то, что сумма за какого-то малахольного каторжника оказалась выше в полтора раза обычной средней цены. Да и столик, закреплённый за судьёй навечно в моём заведении с бесплатной едой тоже здесь ни при чём.

Алмазов ушёл, надо сказать довольный жизнью и знакомством со мной, а юрист клятвенно пообещал проследить, чтобы документы Ярого с каторги пришли к нам как можно быстрее.

Кузя всё это время задумчиво и довольно отстранённо смотрел на меня, а когда я велел отвезти Чижикова на вокзал и посадить на поезд до Иркутска, он, наконец, медленно произнёс.

— И что теперь?

— А теперь ты принесёшь мне клятву, — спокойно ответил я. — И отправишься отсыпаться. Ни я, ни Фыра не можем тебя постоянно караулить, так что, будь хорошим мальчиком, не дёргайся. Тебе придётся призвать силу, но не делай глупостей, ладно? Я и так на тебя угробил больше времени и ресурсов, чем ты пока стоишь.

— И куда ты его хочешь определить? — спросил Мамбов, задумчиво глядя на Кузю.

— Лебедеву отдам на опыты. — Ответил я, готовясь морально к ритуалу, который не только Кузьме принесёт определённые неудобства, но и мне самому. — Будут с Никитой осваиваться. Заодно его Аристарх Григорьевич немного в чём-нибудь натаскает. А там, посмотрим. — Я повернулся к Ярому. — У тебя покровитель-то кто?

— Какой покровитель? Нет у меня никакого покровителя, — буркнул парень поёжившись.

— Этого не может быть, — уверенно сказал Мамбов. — Первопредок покровитель есть у всех магов. Он хотя бы во сне к тебе должен был являться.

— Ну, снился какой-то забавный тритон пару раз, всё жизни пытался учить, — махнул рукой Кузя.

— Мой тебе совет, в следующий раз послушай, что он тебе хочет сказать. Может быть, что-нибудь полезное посоветует, — сказал я, резко призывая дар. Кузя уставился на меня. И почему всех так мои светящиеся жёлтым огнём глаза привлекают? Они что, кошек в темноте никогда не видели. — Приступим. Призывай дар и повторяй за мной. Я Кузьма Ярый своими жизнью, кровью и даром клянусь…

* * *

Вернувшись в Мамбову, обойдя почти весь окоп, я увидел, как тот что-то сосредоточенно чертит прямо на земле.

— Похоже, что алчность победила, — провозгласил я, пытаясь понять, что он только что нарисовал.

— Лучше помолчи, — Олег поднял палец вверх. — Тут столько летяг, что мне и пятой части хватит, чтобы уровень поднять до четвёрки. Вы вообще можете только на этом неплохо и вполне небедно жить. Продавать одних летяг, и не рисковать понапрасну.

Как только он это сказал, Фыра издала громкий вой и начала закатывать глаза.

— Не слушай этого нехорошего человека, девочка моя, — сказал я, осторожно почёсывая её между шипами. — Он не ведает, что говорит. Продавать летяг, какое кощунство. Олег, мы не продаём летяг. Эликсиры — бывает, если Ледебев избыток сделает. Всё-таки у них срок годности не слишком большой. И не надо такие жуткие вещи говорить при Фыре. У неё нежная и ранимая натура, ей вредно гадости выслушивать.

— Я даже не буду спрашивать, что вы делаете с таким количеством летяг, — усмехнулся Мамбов.

— А зря, потому что я тебе могу ответить. — Радостно заявил я. — Мы их иногда едим. А для Фыры это любимый деликатес. Ладно, что ты придумал?

— В общем, мне понравилась твоя идея приземлять летяг с помощью магии земли. Если использовать корни, то вполне может и получиться. Но мне надо, чтобы меня кто-то страховал. — Добавил он серьёзно. Я не смогу одновременно манипулировать незнакомым мне даром и защищаться.

— Олег, вот о последнем мог даже не спрашивать, — я покачал головой. — Кстати, а где ты возьмёшь корни подходящего размера?

— Вон там, метрах в двухстах отсюда стоят деревья и их корневая система — это нечто невероятное. — Мамбов указал рукой направление. — Я их чувствую, представляешь? Стоило сосредоточиться на поставленной задаче и сразу начало получаться.

— Так обычно и бывает, — я пожал плечами и принялся заряжать ружьё. — Но, ты же понимаешь, что эти двести метров нужно сначала пробежать, а потом держать оборону, пока ты не настроишь всё как надо?

— Да, и это самое сложное в моём плане, — подтвердил Мамбов. — Женя, если ты откажешься…

— Олег, если ты промедлишь хотя бы на секунду, и я пойму, что всё, не справляюсь, то сразу же выпущу все виды пламени, какими владею. И потом хоть обижайтесь на меня, хоть нет, — щелчком поставив заряженный ствол на предохранитель, я начал подниматься. — Ну что, готовы? Тогда пошли! — и первым выпрыгнул из окопа.

Глава 5

— Вот об этом аспекте любой охоты я как-то сразу не подумал. Особенно в охоте с таким уловом, мать его. И что их заставило всех ломануться в порталы? Хотя вот этот вопрос точно риторический. — Мамбов выгнулся и помассировал спину. — Сколько их там ещё осталось?

— Вроде бы не слишком много, — ответил я философски, бросая очередной макр в большой чан с водой, а тушку летяги в специально подготовленный ящик. — Но наши кучи почему-то уменьшаются как-то слишком уж медленно.

Я захлопнул ящик и на крышке засветился небольшой макр. Оттащив ящик на склад, я пинком поставил перед собой новую тару и поднял очередную белку.

Егеря вообще молодцы. Они полностью оснастили оба форта и во втором сделали временный склад со всем необходимым оборудованием, включая, кстати, и эти ящики со встроенными чарами сохранности.

— Я уже не могу, меня даже вынутые макры не пьянят. Я даже думал, что Фыра ошибается через раз и подсовывает мне не мои трофеи, но, нет, — Мамбов снова помассировал спину.

— Хватит ныть, работай, — я швырнул очередную белку в ящик и с ненавистью посмотрел на гору с добычей, которую мне ещё предстояло выпотрошить. — Ты только представь себе, сколько времени на них потратят егеря, чтобы разделать уже как следует. Мы же только макры достаём, да в ящики складываем.

— Я не ною, — ответил Мамбов, подумав, добавил. — Ну, если только маленько. Нет, я ни в коем случае не в претензии. Это был очень хороший опыт. Да, можешь поздравить меня, у меня четвёртый уровень. Плюс, вот это, — Олег протянул руку, прошептал заклинание, и над свернувшейся кольцами змеёй поднялась в воздух призрачная восьмёрка. — Не знаю, что послужило причиной. Может быть, открывшийся дар земли. Я же работал на интуиции и почти выложился.

— Поздравляю, — я широко улыбнулся. — А насчёт того, что выложился, не переживай. Сейчас от макров подпитаешься, а когда закончим, то парочку белок приготовим. И пожрём, наконец. И здоровье подправим.

К нам подошла Фыра и бросила ещё по одной белке к нашим кучам. После этого она подошла к оставшейся не слишком большой кучке и приступила к ужину.

— Мне вот удивительно, — Мамбов вернулся со склада, куда унёс свой ящик, и снова сел на грубую скамью, — а почему Фыра не стала убивать больше летяг?

— Потому что она уже не глупый котёнок и убила ровно столько, сколько может съесть. — Ответил я, приподнимаясь, чтобы посмотреть на рысь. — Зачем переводить ценный продукт, особенно макры делать неактивными, если можно ранить и подставить под добивающий удар? Поохотилась она вдоволь, уж если даже рысь едва лапами ворочала, то что от нас ждать?

— Хорошо, но как она их делит? Откуда знает, кто какую убил?

— Олег, ты задаёшь мне такие странные вопросы. Ну я-то откуда знаю, как она это делает? Чувствует, что могу тебе сказать. Это же не обычная рысь. — Я задумался, а потом добавил. — Я нашёл её в марте, и ей где-то месяц уже тогда был.

— И что? — Олег удивлённо посмотрел на меня.

— Это невозможно. Так не бывает. У рысей с середины февраля до начала марта только брачный период наступает, а тут котёнок, — я улыбнулся, вспомнив комок пуха с огромными ушами. — Так что, Фыра — это не обычная рысь. И я вполне допускаю, что она может определять, кто прибил какую тварь.

— Ладно, давай уже поднажмём. — Мамбов бросил очередной макр в воду. Мы этот метод придумали, чтобы не мыть каждый по отдельности. — А то я уже жрать хочу так, что живот сводит.

Я ему не ответил, только взял очередную тушку и чётким отработанным движением сделал небольшой разрез по грудине и вытащил из сердца макр. Короткая вспышка ощущений, которые от монотонной работы уже не пьянили, как и говорил Олег, и макр полетел в чан, а тушка в ящик. А теперь взять следующую и всё повторить. И следующую. И ещё одну.

* * *

Я выскочил из окопа, сжимая в руках ружьё. Летяги первой стаи как раз развернулись и с радостными визгами налетели прямо на меня. Остановившись на пару секунд, я два раза выстрелил и припустил в направлении чахлых деревьев, о которых говорил Мамбов. В стае после моего выстрела возникло замешательство и это дало мне небольшую фору. Я добежал до места практически одновременно с летягами, и упал на землю, пропуская их над собой.

Перевернувшись на спину, зарядил ружьё. Выстрелив, вскочил на ноги. С другой стороны, на меня налетала вторая стая.

— Твою мать, — снова упал, но на этот раз пара тварей пролетела слишком низко и успела вцепиться мне в волосы. Я схватил их, выдернув при этом клок волос. Хорошо, что проплешины не осталось. Свернув тварюшкам шеи, отбросил их в сторону.

«Автомат надо! — заорала одна из муз в голове. — Пулемёт! Спаренный! Что ты стоишь, придурок, щит ставь! Ну и хрен с ними, если несколько сгорят!»

Мысль, в общем-то, была здравой, но я и до истерических криков своих муз уже ставил двойной щит огня. Пара белок сразу же увязла в нём. Я же, прищурившись, посмотрел на небо. Все три стаи завывая делали вираж, чтобы устремиться ко мне. Щиты, конечно, выдержат. Недолго, правда, а что потом?

И тут я почувствовал, как под ногами зашевелилась земля. Посмотрев в сторону, увидел Мамбова, который сосредоточенно манипулировал даром. Рядом с ним скакала Фыра, отлавливая заблудившихся белок. Она, получается, взяла не себя защиту мага, который в момент призыва дара для сложного во всех смыслах заклинания, становится наиболее уязвим. Мамбов пошатнулся. Ага, похоже, снова слишком много энергии ввалил в заклятье.

— Женя, когда они все соберутся над нами, сможешь поставить огненную стену по периметру? Чтобы большая часть не вылетела? — приставив руки ко рту, в качестве рупора, крикнул Мамбов. Я, напряжённо вслушиваясь, кивнул.

Глянул на небо, вот оно что. Стаи не распались, а объединились в одну и теперь летели прямо на меня. Почему-то Мамбова и Фыру они своей целью пока не выбирали.

На этот раз я не падал на землю, а лёг. Щит не снимал, и там, где он соприкасался с землёй, уже начала тлеть трава. Ничего, скоро землёй засыплет, и огонь не распространится. Отложил ружьё в сторону и сосредоточился. Как только огромная стая, в которой было пара сотен тварей не меньше, приблизилась и заняла весь обзор, я закрыл глаза, стараясь не смотреть вверх.

Призвав иллюзорное пламя, мысленно очертил периметр и направил огонь прямо на эту границу. И тут же вскочил на ноги. Потому что земля подо мной вздыбилась, падая на щит. Попасть внутрь щита она не могла, но ощущение, что меня хоронят заживо, было настолько сильным, что лежать я себя заставить, уже не мог.

Вокруг вверх взметнулись десятки длинных, гибких корней, устремившихся к заверещавшим летягам. Корни сбивали тварей и роняли на землю, а более короткие фиксировали их, не давая взлететь.

Я побежал к Мамбову, вокруг которого образовался маленький островок стабильности. Рядом с ним сидела Фыра, с любопытством глядя на то, как трепыхается на земле всё больше и больше белок.

Стая металась, по ограниченному мною периметру, и даже не пыталась приблизиться к стенам из пламени, взметнувшимся в небеса. Не знаю, может быть, это пламя ко всему прочему страх нагоняет. Но, факт остаётся фактом, летяги не приближались близко к огненным стенам, с чем бы это не было связанно.

— Двигаем отсюда, — процедил я сквозь зубы, подбегая к Олегу, убирая на ходу щит.

— Куда? — он непонимающе посмотрел на меня.

— Туда, — я ткнул пальцем прямо в огонь. — Это иллюзия, не бойся. А то, скоро им будет мало места и совсем нечего терять, и нас напоследок сметут.

Я не стал ждать, пока он врубится в то, что ему говорю, а просто схватил Фыру за шкирку и выкинул за пределы круга. Следом последовал Мамбов, за которым выскочил я. Сделал это очень вовремя, потому что практически сразу на то место, где мы только что стояли, прилетели десятка два летяг.

Нам оставалось только дождаться, пока всех тварей не приземлят разбуженные Мамбовым корни. Времени было в принципе достаточно, для того, чтобы сходить в форт и прикатить тачку, чтобы легче было добычу перевозить. Поэтому, оставив Олега с Фырой следить, чтобы никто не вырвался из ловушки, я направился во второй форт. Он был ближе, и тачку, да ещё и с глубокой нартой, я там точно видел, когда был здесь в последний раз.

К моему удивлению, здесь ещё и склад нашёлся, да и оснащён форт был по первому разряду. Найдя в аптечке средство для обработки мелких ран, наскоро промыв и смазав свои царапины, я пошёл обратно.

Приблизившись к ловушке, Мамбова и Фыру я возле стены пламени не обнаружил. Грязно выругавшись, зарядил ствол и нырнул в марево иллюзорного пламени. Все белки трепыхались на земле. Они были навалены друг на друга, и с ними по-хорошему надо было разделываться, пока они не задохнулись. Вот только Мамбова и Фыры здесь не было.

— Да где вы? — я снова проскочил через иллюзорное пламя.

И тут неподалёку раздался приглушённый крик. Определив направление, я бросился туда.

* * *

Когда Женя ушёл за подручными инструментами, Олег сел прямо на землю, пристально вглядываясь сквозь огненную стену странного разноцветного пламени. Только сейчас он заметил, что пламя переливалось множеством оттенков.

Фыра села рядом, но не сидела спокойно, а к чему-то прислушивалась, навострив уши. Внезапно она сорвалась с места и куда-то побежала.

— Эй, стой! — Мамбов вскочил на ноги. — Ты куда? — и он побежал за ней. Заклинание отняло у него много сил, и Олег плохо понимал, что он делает.

Отбежала рысь, всё ещё не сменившая боевую ипостась на обычную не слишком далеко. Она ненадолго затормозила перед грудой камней, наваленной в центре выжженного круга. Неподалёку журчала река, подходить к которой у Мамбова не было никакого желания.

Фыра снова прислушалась и нырнула прямо в лаз, образованный камнями.

— Вот же, Фыра, меня же Женька убьёт, если с тобой что-то случится, — вытащив кинжал, висящий на поясе, Мамбов шагнул к лазу, проклиная себя за то, что оставил ружьё где-то возле ловушки для летяг. Он даже не подумал о нём, когда побежал за свихнувшейся рысью.

Казавшийся узким лаз практически сразу расширился и привёл его в большую пещеру. Здесь даже озеро было, но подходить к казавшейся чёрной воде не хотелось ещё больше, чем к реке.

— Фыра! — крикнул Мамбов. — Где ты?

И тут из угла прямо на него полетели пять летяг, которые сюда залетели, по всей видимости, случайно. Олег от неожиданности вскрикнул, и именно этот крик, усиленный эхом, и услышал Рысев.

Сбоку метнулась тень, и распластавшаяся в прыжке Фыра опрокинула его на землю, убирая с траектории полёта летяг. А после снова прыгнула, и её страшные челюсти сомкнулись на одной из тварей. Уже через минуту всё было кончено. Мамбову удалось прирезать двух летяг, и он сразу же вырвал из них макры. Энергия рванула к почти иссушенному источнику, и Олег даже застонал от нахлынувшего облегчения.

Пока он сидел с блаженной улыбкой на лице, Фыра сожрала все пять тушек. Свои она вместе с макрами схарчила. Подбежав, ухватила Олега за полу куртки и потащила на выход.

Они выбрались из пещеры в тот самый момент, когда к камням подбежал Рысев. Осмотрев окровавленную, но довольную морду Фыры и долго глядя на идиотскую улыбку Мамбова, Женя сплюнул.

— Идиоты. Что вас сюда потащило, да ещё и без предупреждения? — Рыкнул Рысев.

— Не знаю. Фыра что-то услышала и побежала, — Мамбов понимал, что его оправдания довольно жалкие, но он и сам не мог объяснить, почему побежал за рысью.

— У меня слов на вас не хватает. — Сейчас Женя как никогда был похож на кота. — Олег, запомни, здесь нельзя вот так наобум куда-то лазить. Потому что тебя вполне могла поджидать не пара белок, а огромная паучиха, которой вы пошли бы на десерт. — Он повернулся к Фыре. — А ты чем думала? Знаешь же, что это опасно.

— Фыр, — она наклонила голову и закрыла её лапой. Женя довольно долго смотрел на них, а потом покачал головой.

— Ладно, хорошо, что всё обошлось. А теперь, пошли обратно, живо! Пока не потеряли с таким трудом добытую добычу. Иначе я вам никогда не прощу, что вы не дали мне просто спалить половину к такой-то матери, и потом без нервов и истощения разобраться с остатками.

Ну а дальше началась монотонная и нудная работа, связанная с доставкой добычи в форт. Хорошо еще, что умертвить тварей они успели всех сами. Это избавило Олега и Фыру от нравоучений Рысева, который мог быть удивительно нудным, если этого требовали обстоятельства.

* * *

— Кажется, это последняя, — провозгласил я. Последние четыре тушки я не складывал в ящик, а подготовил для готовки. — Ну что, сейчас поедим, отдохнём и подождём ещё одного прорыва? — Спросил я ехидно у закатившего глаза Мамбова.

— Нет уж, хорошего помаленьку, — ответил Олег потягиваясь. — Я лучше послушаю, как поют очаровательные девушки в твоём заведении.

— Почему-то я так и думал. В любом случае это было весьма поучительно. Охота яркая и запоминающаяся, добыча прекрасная, а вот то, чем мы занимались в течение последних нескольких часов, прекрасно заменяет стояние на горохе. — Я тоже потянулся. — Так, я пока похлёбку сварю, а ты вылови макры из чана и сполосни его. Шланг вон лежит.

— Хорошо, что меня готовить не послал, — проворчал Мамбов.

— Летяг надо уметь готовить, чтобы получилось съедобно, — я усмехнулся. — Я вот умею, а ты? Но, тут понятно. Так уж получилось, что мы с Фырой как раз этими тварями несколько месяцев питались. Да, было дело, — меня передёрнуло и это не ускользнуло от внимательного взгляда Мамбова. Я же пошёл в дом, чтобы поставить варево на огонь.

После того как мы поужинали и лежали в казарме на соседних кроватях, Мамбов уже почти засыпая, пробормотал.

— А вообще, хорошее место. Я был бы не против того, чтобы сюда время от времени наведываться.

— Это да, полностью забрасывать этот курорт для моих егерей нельзя. — Я повернулся набок и посмотрел на него. — Остался ещё один вопрос.

— Какой? — Олег приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Твоя доля. — Сон с Мамбова мигом слетел.

— Брось, Женя, какая доля, о чём ты говоришь? — он махнул рукой, а его лицо скривилось так, словно я ему сейчас кусочек дерьма подсунул и нюхать заставил.

— Олег, я, конечно, могу сейчас воспользоваться и всё захапать себе, но это обесценит твой вклад в охоту. — Я сейчас был крайне серьёзен. — Поэтому давай ты не будешь делать благородные, но совершенно идиотские жесты.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — Он с любопытством посмотрел на меня.

— Когда я говорил, что мы не продаём летяг, то я не шутил. Поэтому предлагая в качестве компенсации забрать две трети добытых макров. Думаю, этого будет вполне достаточно.

— Ну, тогда добавь десяток эликсиров, включая универсальное обезболивающее, и мы в расчёте, — подумав, заявил Мамбов.

— О как заговорил, — я хохотнул. — Ладно, идёт. А теперь давай спать. Прорывы были второго уровня, у нас не так много времени, чтобы добраться до первого форта. После таких прорывов период затишья не больше пятнадцати часов длится.

До первого форта добрались без приключений. С собой тащили только мешки с макрами. Олег как бы ни старался скрыть это, но выглядел довольным и повышением уровня и тем, что я ему долю добычи отвалил. Сейчас, когда мы отдохнули, всё начинало выглядеть совсем по-другому.

В кабинете на столе лежала трубка мобилета. Я оставил её здесь, потому что на изнанке от неё толку не было никакого, разве что бить тех же белок по головам. Покрутив трубку в руках, я вызвал Петровича.

— Да, Евгений Фёдорович, я так рад вас слышать, — прозвучал голос в трубке. Я уже хотел спросить, откуда он знает, что это я, но вовремя сообразил, что номер высвечивается на экране, поэтому понять, кто звонит очень даже просто.

— Петрович, мы с моим другом и Фырой слегка развлеклись на нашей изнанке. Склад во втором форте забит летягами, надо бы их забрать оттуда. Да и пополнить запасы, особенно боеприпасов не помешало бы.

— Хорошо, Евгений Фёдорович, сделаем. — Я отключил мобилет и уже хотел сунуть его в карман, как вдруг он зазвонил.

На экране высветился номер, но я такой не знаю.

— Да, кто это? — сразу же спросил я, приняв вызов.

— Ваше сиятельство, вас беспокоит Быков. Мне ваш номер дал Павлов. Я хочу сообщить, что моя работа по определению свойств макра, который вы извлекли из дракона, завершена. Я завтра приеду в Ямск. Где мы могли бы встретиться?

— Вы остановитесь в гостинице? — быстро спросил я.

— Да, я уже забронировал номер.

— Я приеду ближе к полудню. Вы не будете против, если мы встретимся прямо в вашем номере? — сначала я хотел пригласить его к нам домой, но быстро передумал. В гостинице встретиться будет лучше.

— Нет, я не против, буду ждать, — он отключился, а я медленно опустил руку с зажатым в ней мобилетом. Ну что же, завтра узнаю, что же удалось выяснить артефактору Быкову.

Глава 6

Мамбов зашёл в кабинет, когда я тупо смотрел на лежащий на столе мобилет. А ведь я почти забыл и про Быкова, и про то, что отдал ему для изучения макр, и про Амару, чтоб ей икалось, не переставая. А ведь именно из-за неё я отдал ценный макр на поругание. Мне нужно было хоть что-то, что в итоге поможет с ней справиться. Ну почему она просто не оставит меня в покое? Вопрос, скорее всего, риторический.

— У тебя здесь хорошо, уютно, — сообщил он, тряхнув мокрыми волосами. Ему выделили комнату, где он принял душ и переоделся. Благо у нас было похожее телосложение и мои вещи, которые здесь хранились на всякий случай ему подошли.

— Да, я заметил. — Поймав его удивлённый взгляд, ухмыльнулся. — Мне этот дом достался вместе с Вискасом и порталом. Можно сказать, что в наследство. Когда я просил привести его в порядок, мне в голову не могло прийти, что Сергей решит организовать здесь бордель.

— О, — Мамбов плотоядно улыбнулся. — Я так понимаю, что подобные услуги, в минимальном объёме всё ещё сохранились?

— Похоже на то, — я прищурился. — По-моему, он что-то говорил о нескольких затейницах, отказавшихся пока менять профессию. Я так понимаю, им просто самим нравится процесс. Тем более что здесь в основном молодые, местами красивые, крепкие и самое главное неженатые мужики допущены до такого вида отдыха. А ты, я так понимаю, хочешь здесь остаться?

— Мне выделили чудесную комнату, — Мамбов мечтательно улыбнулся. — А та девушка так проникновенно пела, пока её не вспугнуло твоё новое приобретение. Я надеюсь, она сжалится над бедным Олегом, попавшим под молот самодурства Рысева. В крайнем случае согласен на парочку затейниц.

— Ты себя не переоцениваешь? — теперь я смотрел с уважением.

— Если только совсем чуть-чуть, — Мамбов рассмеялся. — К тому же, надеюсь, я попадаю под категорию: молодого, местами красивого, крепкого и неженатого мужика? А да, добавлю, ещё и довольно щедрого.

— Девчонок мне не испорти, а то начнут завышенные требования к обычным егерям предъявлять, — я сунул мобилет в карман. — Ладно, я, пожалуй, приму ванну дома. Надеюсь, скоро тебя увижу.

— Тут сложно сказать, — протянул Мамбов. — Как пойдёт. Или ты меня уже выгоняешь?

— Олег, — я уже подошёл к двери, но остановился и посмотрел на него. На этот раз я был предельно серьёзен. — Я надеюсь, ты не придумаешь развлечь себя за картами?

— Женя… — начал он, но я перебил.

— С меня станется приказать не пускать тебя в залы, — наши взгляды встретились.

— Даже так? — он, казалось, искренне удивился.

— Да, Олег. И если ты думаешь, что я на это не способен, то ты просто очень плохо меня знаешь. — Ответил я совершенно спокойно. — Потому что если друга с определёнными проблемами я смогу пытаться вытащить, подставляя плечо, то нам с тобой ещё работать. И вот тут мне проще не допустить твоего падения. И, да, ты же утверждал, что с женщинами у тебя как-то не очень хорошо выходит.

— Ну, не с затейницами же, — Олег улыбнулся и развёл руками. — Если бы мне ещё шлюхи отказывали, это было бы слишком.

— Да, и я, боюсь, никогда не пойму этого феномена, — оглядев его с ног до головы, щёлкнул пальцами. — Я, кажется, понял. Ты слишком много думаешь, прежде чем начинать действовать. Женщинам просто надоедает ждать, вот в чём дело.

Не дожидаясь, пока он придумает достойный ответ, я вышел из кабинета. В холле меня ждал Вискас и довольная Фыра.

— Граф Мамбов остаётся здесь, — сказал я, застёгивая куртку.

— Есть какие-то отдельные распоряжения? — спросил Вискас, и в его руках появилась записная книжка.

— Эм, — переводил взгляд с книжки на его невозмутимое лицо и обратно. — Сергей, это вообще ты?

— Конечно, ваше сиятельство. Бизнес растёт, и я вместе с ним.

— Логично, — я задумался, а потом всё-таки решил отдать соответствующие распоряжения. — Вот что, сомневаюсь, что Олег совсем уж безголовый, но не проверить мою решимость не допустить его смерть в сортире с пулей в виске, он просто обязан. Иначе это будет не Мамбов. Поэтому вот тебе отдельное распоряжение. Графу Мамбову запрещено играть в нашем заведении.

— Значит, я должен не подпускать его сиятельство к игорным столам? — Вискас задумался и убрал записную книжку, так ничего в неё и не записав. — Хорошо, я понял.

— Со всем почтением, надеюсь, ты понимаешь это, — я усмехнулся, глядя на его серьёзную физиономию.

— Разумеется, ваше сиятельство.

— А сейчас Ярого тащи сюда, я пока машину вызову. Не хочу тащиться домой. Я сегодня уже находился. А вчера пять часов не разгибаясь пахал, как Золушка из сказки.

Вискас ничего не ответил, а легко поклонившись, пошёл за Кузей. Я же вытащил мобилет. Номер Игната был вбит в память.

— Машину на Ягодную пришли, — коротко бросил я, когда он ответил. — И предупреди Марину Лебедеву, что я сейчас ей кое-кого подкину. Пока её отец не вернулся, за это чучело она будет отвечать.

— Какое чучело? — Игнат, видимо, пытался сообразить, как именно донести до Марины столь замечательную новость.

— Вот приедем и вместе посмотрим. Игнат, машину, я жду, — с нажимом произнёс, глядя на Фыру, которая вскочила и побежала к Кузе, которого тащил за шиворот Вискас.

— Машина уже в пути, ваше сиятельство, — отрапортовал Игнат. — Так что мне Марине Аристарховне сказать?

— То, что я велел, слово в слово. — Я замолчал, и через десять секунд добавил. — Тебе повторить?

— Нет-нет, ваше сиятельство, я всё запомнил, — быстро ответил Игнат.

— Очень хорошо, — и я отключил связь.

— А я слышал о таких штуках, — протянул Кузя, глядя на мобилет. — Хотел даже себе приобрести, но меня поймали.

Я же вертел трубку в руках. Что-то мне не давало покоя. Что-то было неправильно, словно эта трубка не так должна называться. Да ещё и мои музы как-то подозрительно молчали. Решив не напрягать голову, сунул трубку в карман. Какая разница, как они называются. Работают и хорошо.

— Ну что тебе от меня надо, животное? — я поднял голову и посмотрел на Кузю. Фыра сидела возле него и внимательно разглядывала. Она ничего при этом не делала, но и не давала ему пройти.

— Фыра, отстань от него, — бросил я рыси.

— Ваше сиятельство, машина прибыла, — Вискас распахнул передо мной дверь.

— Как тебе не терпится от меня избавиться, — я подошёл к наглой кошке, схватил её за холку и развернул в сторону двери. — Пошли. Что это за выкрутасы? — Рысь фыркнула и побежала к раскрытой двери. Я же насмешливо посмотрел на Кузю. — Ну что встал? Пошли.

До дома доехали быстро. А в холле меня уже ждали Игнат и Марина. Они о чём-то тихонько переговаривались, при этом Лебедева посматривала на ПроРысева весьма одобрительно. Что это между ними происходит? Я чего-то не знаю?

— Евгений Фёдорович, — Марина первой сделала ко мне шаг. — Я не совсем поняла Игната. Какое чучело вы имели в виду?

— Вот это, — я вытащил из-за спины слегка упирающегося Кузю. — Отдаю под твою ответственность. Он очень стремится к экспериментам и познаниям. Так что можешь смело ставить свои бесчеловечные опыты прямо на нём, а не на наших егерях и мне.

— В каком смысле ставить на мне опыты? — Кузя посмотрел на меня с неприязнью. А ведь на него красота Марины, от которой егеря впадали в первое время в ступор, похоже, никакого впечатления не произвела.

— В прямом, Кузя, а ты разве не знал, что ради настоящей науки нужно страдать? — я посмотрел на Марину. — Он универсал, можно сказать, самородок. Если время будет, свози его в храм Всех богов, что ли. Может, тритон из сна его признает, да перстень выделит. В общем, делай с ним что хочешь, но за год обучи его с отцом хотя бы основам. Если перстень получит, то, Игнат, передай Петровичу, чтобы он его на наш полигон вытащил, уровень слегка поднять.

— Универсал? — Марина задумчиво осмотрела Кузю. — Не сбежит?

— Он клятву жизни и дара дал. Даже если сбежит, то гарантированно тапки отбросит. — Я задумался. — Мне от него нужны портальные свитки, по крайней мере, пока.

— Хорошо, я подумаю, что с ним делать, — кивнула Лебедева. — Кузьма, я правильно поняла? — парень затравленно огляделся и кивнул. Наверное, до него дошло, что лучше бы он на каторге срок до конца отбыл. Всё лучше, чем начинать страдать во имя науки. — Следуй за мной, я покажу, где ты будешь жить, и проведём начальные тесты. Да, Евгений Фёдорович, я получила письмо от отца. Вас нужно будет сегодня осмотреть. Такие ранения быстро не заживают. Игнат, проследи, пожалуйста, чтобы его сиятельство не увильнул от осмотра.

После этих слов Кузя, глядя на моё вытянувшееся лицо, злорадно хохотнул и пошёл за Мариной уже не дёргаясь. Думая, что она, скорее всего, не сделает с ним ничего ужасного, ведь граф же вроде пока живой. Наивный парень. Ну, ничего, скоро у него произойдёт крушение множества иллюзий.

Они ушли, а Игнат остался стоять, глядя на меня.

— Что? — я стянул куртку, при этом проклятое плечо, как назло, решило, что с него хватит, и прострелило такой болью, что я прислонился к стене и, закрыв глаза, выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Игнат сразу поспешил ко мне и помог снять проклятую куртку. При этом выглядел он взволнованно.

— Вам надо было взять меня с собой, — наконец, хмуро сказал он, забирая куртку.

— Ты бы не помог. В той ситуации мне никто не смог бы помочь, — я покачал головой. — Да, а что ты здесь делаешь?

— Так, ведь Медведев Дмитрий Фёдорович пожаловал. Проездом он здесь. Сергею Ильичу привёз оставшиеся документы на земли Свинцовых. Да приглашение на Новогодний императорский бал. Шутка ли, сам император внука награждать будет. Конечно, глава рода должен присутствовать. — И Игнат улыбнулся. Похоже, клан радовался моей награде как бы ни больше, чем я сам. — Ну и вас привести к ним его сиятельство велел, как только прибудете, вместе с Марией Сергеевной.

— Вот с этого и надо было начинать, — я потёр нывшее плечо. А я то уже размечтался, как в горячей ванне развалюсь. Угу. Помылся, называется. — Где они расположились? В гостиной?

— Да, в гостиной, — кивнул Игнат и куда-то пошёл, вместе с моей курткой. Надеюсь, он потащил её почистить, а не выкидывать. А то больше у меня нет. Надо бы одежду приобрести новую. И, самое главное, пальто заказать. Два.

Когда я дошёл до гостиной, Маша уже была там. Игнат позвал её сразу же, как только машина въехала на территорию.

— Добрый день, Дмитрий Фёдорович, — заявил я с порога.

— Здравствуйте, Евгений Фёдорович, — Медведев повернулся ко мне, внимательно осматривая. Я мог поклясться, что он отметил небольшую скованность в руке, но ничего по этому поводу не сказал.

Я же подошёл к креслу, в котором сидела Маша, и присел на подлокотник, закинув руку на спинку. В таком положении стало немного легче. Появилась надежда, что я выслушаю то, что хотел сказать мне Медведев, не отвлекаясь на боль.

— Евгений Фёдорович, как прошла охота? — любезно спросил Медведев.

— Отлично. Как я и обещал, мы с графом Мамбовым всего лишь белок погоняли, ничего серьёзного, — я улыбнулся, посмотрев на деда.

— Замечательно. Тогда будем считать, что светская часть пройдена. — Медведев прекратил улыбаться. — Я решил провести небольшой эксперимент, и его величество одобрил моё начинание. В общем, я решил оперативную группу сформировать сразу, со школьной скамьи, как говорится. И в связи с этим, прошу вас об одном маленьком одолжении.

— О каком? — я приторно улыбнулся, гадая, кого же нам подсунут.

— Вы помните очаровательную Веронику Шиповникову? — я замер и сильнее ухватился за спинку, чтобы не свалиться. — Полагаю, что маг-универсал будет прекрасным дополнением вашей группы. К тому же Вероника Егоровна показалась мне весьма разумной женщиной. Но, ей всё равно нужно немного подучиться. У меня сейчас просто невероятное количество дел, и я прошу, Женя, об одолжении. Встретьте Шиповникову завтра и проводите её до форта. Помогите обустроиться, всё равно у вас практически незапланированные каникулы.

— Можете не волноваться, мы все сделаем всё возможное, чтобы она чувствовала себя комфортно. К тому же госпоже Шиповниковой не привыкать. У меня сложилось впечатление, что она так часто в различных фортах жила, что её уже ничем не удивишь. — Я прикидывал, как вытащить Мамбова завтра на вокзал, не раскрывая причины. Даже интересно стало, вернётся ли он слушать пение девочек на Ягодной, или предпочтёт скучать в моём доме?

— Я не сомневался в вашем благоразумии, Женя, — Медведев скупо улыбнулся.

— Раз уж пошёл такой разговор, могу я воспользоваться случаем, и обратиться к вам с просьбой? — я убрал дурацкую улыбочку и теперь был серьёзен как никогда.

— Я как минимум её выслушаю, так что говорите, — разрешил Дмитрий Фёдорович.

— Тогда прошу рассмотреть ещё одну кандидатуру в составе моей группы, — я выделил слово «моей» намеренно, потому что он так и снял с меня назначение командиром. — Я предлагаю Марию Рысеву.

— Вот как, — Медведев задумчиво посмотрел на Машу. Та же встрепенулась и удивлённо посмотрела на меня. — Вообще-то, я попросил пригласить Марию Сергеевну, чтобы попросить поучаствовать в судьбе Вероники Егоровны. Как женщине ей доступны многие детали, в которых мы не разбираемся. Но, раз уж пошёл такой разговор, поясните, чем вы обосновываете свою просьбу.

— Нам нужен снайпер и координатор, — быстро проговорил я. — Уже на этой практике я убедился, что нам не хватает подобного человека. Если бы нас кто-то страховал, то того нелепого похищения, когда нас с Мамбовым чуть ящерам не скормили, не произошло бы. Что касается Маши… — На секунду задумавшись, я отметил, как нахмурился дед. Ах да, про похищение и покушение он не знал. Ничего, я ему потом расскажу, а ещё лучше прикроюсь секретными сведениями. Незачем ему волноваться. — Моя жена превосходный снайпер и это кроме меня, могут подтвердить её преподаватели в училище. И потом. Если кто-то серьёзно думает, что я позволю ей стать в лучшем случае секретарём при каком-то генерале, то он сильно ошибается. Потому что я точно не позволю ей продолжить службу.

— Я подумаю, — Медведев поднялся. — Скорее всего, решение будет положительным. Но этот год Мария Сергеевна всё-таки доучится в училище этот учебный год. Те знания, которые курсанты получают именно на первом курсе, могут пригодиться в дальнейшем. А теперь позвольте откланяться. Дела. Да, поезд прибывает в три часа дня.

Медведев вышел из гостиной, а дед пошёл провожать его. Я же сполз с подлокотника, с трудом опустив руку. Да когда же это уже закончится?

— Женя, что всё это значит? — Маша встала напротив меня, сложив руки на груди. — Что значит, ты не позволишь мне служить?

— Это означает именно то, на что похоже, — я вытер выступивший пот со лба. — Мне что, больше заняться нечем будет, чем постоянно драться на дуэлях с каждым недоумком в офицерской форме, который решит за тобой приударить?

— Женя…

— Маш, мне сейчас плохо, больно и я хочу принять ванну, — жалобно проговорил я.

— Что же ты молчишь, — она всплеснула руками. — Пошли, я тебе помогу.

Уже через десять минут я откинул голову на бортик ванны. Маша помогла мне раздеться и напоила обезболивающим.

— Я пришла помочь тебе вымыться и задать несколько вопросов, — раздался голос жены. Открыв глаза, я посмотрел на неё снизу вверх.

— Иди лучше сюда, — извернувшись, я обхватил Машу за талию и затащил к себе в ванну, попутно избавляя от одежды.

— Что ты делаешь? — она пискнула и застонала, когда я начал её ласкать.

— По-моему, это очевидно, — прошептал я, прикусив ей мочку уха.

— Женя, — она сумела сосредоточиться. — Ты правда хочешь, чтобы я вошла в твою группу?

— Конечно, мне будет просто невыносимо смотреть на довольную морду Мамбова, в то время как я буду точить шпагу или заряжать пистолет для очередной дуэли. К тому же ты действительно отличный снайпер.

— Женя…

— Тсс, всё потом. Сейчас твой раненый муж очень нуждается в уходе.

Глава 7

— Мне нужно с тобой ехать? — спросила Маша за завтраком.

— Нет, — я покачал головой. — К тому же мне нужно сначала заехать в гостиницу, чтобы встретиться с Быковым. А потом вытащить Мамбова из нашего заведения.

— Я, конечно, могла бы сейчас сморщить носик, и заявить, что от Олега я такого не ожидала, — Маша сделала глоток кофе и посмотрела на меня насмешливо, — но после той картины, с весьма миленьким корсетом на мольберте, пожалуй, промолчу.

Я тихонько рассмеялся. Дед рано утром уехал в поместье. Ему надо было закончить с включением земель Свинцовых в состав нашего графства, а из поместья туда добираться было всё-таки ближе. Мы с ним встретимся в Иркутске, чтобы всем вместе сесть на дирижабль, летящий в Москву. Так что дом в Ямске оказался полностью в нашем распоряжении. И мы могли такими вот шуточками на завтраке обмениваться.

— Да, Женя, я уступила твоим стенаниям и пока вы охотились, купила себе такой же, — прошептала Маша, нагнувшись ко мне.

— Да что ты говоришь, — я откинулся на спинку стула. — И почему я его не видел?

— Может быть, потому, что не дал мне вчера вообще одеться? — Маша негромко рассмеялась.

— Сегодня я не допущу такой оплошности, — допив кофе, я поднялся. — Маш, у меня к тебе просьба. Закажи мне пару пальто. А лучше три, чтобы с запасом. Мои мерки не изменились с прошлого раза, так что можно не подпрыгивать.

— Хорошо, и да, ты прав, нужно сразу заказать побольше. У тебя с верхней одеждой постоянно что-то случается, — она вздохнула и посмотрела на меня с тревогой. — И я каждый раз уже думаю, твоё пальто одно пострадало, или вместе с тобой. Но, я прекрасно знала, за кого выхожу замуж. Наверное, если бы ты был другой, я не стала бы тебя соблазнять.

— А, это сейчас так называется, — я усмехнулся и поцеловал её в макушку. — А мне показалось, что это я, козёл озабоченный, воспользовался плачевным положением перебравшей девочки. Но, обдумывая произошедшее, я с уверенностью хочу сказать, что всё равно поступил бы так же. Так я могу надеяться, что пальто к нашему отъезду в столицу будут готовы?

— Да, Женя. Я их лично четвёртую, если они не успеют вовремя. — Успокоила меня жена.

— Отлично. Всё, я ушёл.

Выйдя из столовой, направился в холл. Там меня ждал Игнат.

— Машина готова, ваше сиятельство. Вы уверены, что сами хотите поехать? Может быть, всё-таки с водителем?

— Мы это уже обсудили рано утром, Игнат, и я своего решения за два часа, — я демонстративно посмотрел на часы, — не поменял. Кстати, ты в форте всё сделал, что я тебе поручал?

— Разумеется, Евгений Фёдорович, — Игнат посмотрел на меня с укоризной. — Наших мощностей вполне хватает, чтобы обеспечить упаковкой весь Сибирский регион. Насчёт европейской части ещё не знаю, расчёты будут готовы после Нового года.

— Отлично. А сейчас тебе нужно получить бумаги с той каторги, откуда Ярый сбежал. Чтобы изготавливаемые им портальные свитки стали абсолютно легальные. Да, узнай, где можно приобрести портальные координаты городов и весей нашей необъятной. Или что там вводят универсалы в портальные свитки. Я в этом мало разбираюсь, так что уточнишь у Марины, да у самого Кузи.

— Сделаю, — Игнат протянул мне ключи от машины. — И всё же лучше ездить с водителем. Больше возможностей для манёвра.

— Мы сейчас в Ямске находимся, — уточнил я.

— И что? Уже забыли, как вам недалеко от дома по голове шандарахнули и на изнанку отправили? — Игнат поджал губы. — Между прочим, если вам себя не жалко, то подумайте о клане. У нас только один наследник до сих пор. Почему-то.

— Игнат, мы не будем это обсуждать. — Я почувствовал, как сыграли желваки. Похоже, ПроРысевы задались целью измерить границы моего терпения.

— Хорошо, не будем, но проблема от этого никуда не денется. Не исчезнет и не рассосётся. Кстати, Марина Аристарховна вчера очень громко возмущалась, что вы так у неё не появились. Об этом мы тоже не будем говорить? — Мой взгляд встретился со взглядом Игната. Вот же…

— Как только я приеду, сразу же сдамся Маринке на опыты, обещаю, — наконец, произнёс я, не отрывая взгляда от своего секретаря. В конце концов, это мне надо. Но я вчера увлёкся и просто забыл, что обещал Лебедевой прийти.

— Я передам Марине Аристарховне, что вы, наконец-то, взялись за ум. — Чопорно произнёс Игнат и пошёл в сторону лабораторий.

Я же, ругаясь сквозь зубы, направился к своей машине. Давненько я не ездил за рулём. Так и навыки потерять недолго, между прочим.

До гостиницы добрался быстро. Когда поднимался в номер, оговорённое время встречи ещё не наступило.

— Не помешаю? — постучавшись, я зашёл в комнату. Дверь была открыта, похоже, Быков ждал меня и приготовился заранее.

— Нет, — он махнул рукой на стол, за которым расположился, вместе с мерцающим макром. — Я так и думал, что вы не вытерпите и придёте пораньше, ваше сиятельство.

— И откуда такая уверенность? — я сел на предложенный стул и уставился на макр. Он до сих пор был активен. Как это вообще возможно?

— Ваше сиятельство, — протянул Быков, наклоняя голову и глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Ну не вы ли говорили, что являетесь котом? А это может означать, что некоторые кошачьи повадки также и у вас присутствуют.

— Ах да, — я улыбнулся. — Любопытство, конечно. Я, конечно, любопытен, но вот прямо сейчас пришёл пораньше, потому что у меня на день появились совершенно неотложные дела. К вам-то я могу приехать пораньше, а вот заставить поезд опоздать из-за нашей встречи, увы, не в моих силах, — и я развёл руками.

— Да, остановить поезд довольно проблематично, — Быков задумался, потом тряхнул головой. — Давайте вернёмся к нашему красавцу, если позволите.

— Почему он до сих пор активен? — улыбка сразу слетела с моего лица.

— Он всегда активен, если находится не на родном четвёртом уровне. — Ответил Быков. — Я обнаружил два свойства у данного макра. Он поглощает энергию, не схожую с родственной ему, а также блокирует направленное действие магических потоков. Именно поэтому драконы могут прекрасно существовать на разных уровнях изнанки, и даже здесь в реальном мире им ничего не сделается. Они будут продолжать функционировать, тогда как другие твари, даже высокоуровневые, могущественные и разумные — нет. Единственное, магические возможности драконов вне дома также блокируются. Тот огонь, которым вас хотели поджарить, на самом деле вполне естественного происхождения.

— Как это естественного происхождения? — я непонимающе посмотрел на него. — Разве немагические огнедышащие твари существуют?

— Конечно, — Быков аккуратно перенёс макр в шкатулку, стоящую здесь же на столе. — До меня дошли слухи, что Павлов с вашим целителем врукопашную схватились как раз из-за желёз, в которых происходит химическая реакция, позволяющая дракону выдыхать пламя.

— Да? — я посмотрел на него с удивлением. — И чем дело закончилось?

— Так как желёз две, то этот ваш Игнат выступил судьёй и попросту разделил их по одной для каждого. При этом он так угрожал, сотворить с ними нечто весьма любопытное, если не успокоятся, что это дошло даже до госпожи Панголиной. Полагаю, что ваш помощник сбежал из форта как раз из-за весьма назойливого внимания этой дамы. — Произнёс Быков с задумчивым видом.

— Она хоть красивая? — я даже заулыбался, чувствуя, что у меня появилась точка воздействия на наглого ПроРысева.

— О да. Сияющая красотой и маской невинности. На самом деле, это весьма развращённая особа, обожающая весьма сомнительные удовольствия. Неудивительно, что её впечатлили пикантные обещания вашего помощника, — вот тут я не выдержал и расхохотался.

Егеря суровые ребята. Они привыкли к постоянному напряжению и опасности. Скорее всего, Игнат в выражениях не стеснялся. Да что уж там, эти двое кого угодно могут достать и по отдельности, но когда собираются вместе… Будет много вякать, я его этой дамочке продам на пару вечерков. Пусть расширит не только словесный кругозор, скотина. Учить он меня ещё будет.

— Что ещё известно по макру. Что значит блокирует прямое направленное магическое действие? — отсмеявшись спросил я.

— Направленная на объект магия блокируется, — терпеливо произнёс Быков. — А также блокируется магия, направленная на носитель. Например, когда я держал его в руках, то словно находился под щитом. Но есть и обратная сторона. Он блокирует вообще любую магию. В том числе целительскую. Даже эликсиры работают через раз и вовсе не так, как задумывается. Но на опосредованное применение магии не реагирует вообще никак.

— Поясни, — я внимательно смотрел на него. Идея сделать из макра амулеты быстро утрачивала свою значимость.

— Если у вас будет в руках этот макр, а я воздействую на потолок. То он обрушится вам на голову, ваше сиятельство, и макр никак это не предотвратит. Собственно, ему плевать, живы вы или нет. Он просто создаёт вокруг себя поле подавления, которое и захватывает того, кто его держит. Это если отбросить тот факт, что при достаточно долгом контакте, макр начинает подпитываться энергией носителя, осушая его источник. — Добавил Быков. — Да, если вы возьмёте его в руки, то он заблокирует и ваши способности до кучи. Вы не сможете применить дар, пока он находится в непосредственной близости от вас.

— Магию какого уровня он блокирует? — я напряжённо соображал, что мне с ним делать.

— Любого. Я не рискнул спускать ниже седьмого. Да и на этот уровень только заглянул, потоптавшись возле портала. Туда охотники, да просто любители пощекотать нервы ныряют. Частенько аукционы нелегальные проводятся. Интересный уровень на самом деле. М-да, — Быков тряхнул головой и посмотрел на меня. — В общем, магия блокируется очень хорошо. Мне даже не пришлось пугать любителей поживиться чужими макрами хозяином этого самого макра.

— Можно подумать, мною можно кого-то напугать, — я хмыкнул.

— Вообще-то, имперским графом, без уточнения принадлежности к какому-то определённому роду, который лично вырвал этот макр из сердца чёрного дракона четвёртого уровня, напугать можно очень многих, уж поверьте мне, — наставительно проговорил Быков и подтолкнул в мою сторону шкатулку. — Прошу. Ваш макр. А это подробный отчёт о полученных результатах исследований. — И рядом со шкатулкой легла весьма внушительная стопка бумаг. Целая книга, а не отчёт.

— Я его внимательнейшим образом изучу, — вытащив чековую книжку, выписал чек. — Ваш гонорар, Порфирий Семёнович. Вы проделали огромную и очень нужную для меня работу.

— Благодарю, ваше сиятельство. Мне было самому чрезвычайно интересно работать с данным кристаллом, — Быков улыбнулся, забрав чек, даже не взглянув на сумму.

— Тогда, возможно, вам будет интересно поработать с ним ещё немного? — я внимательно смотрел на артефактора.

— Вы хотите сделать из этого макра элемент защиты? — спросил Быков. — Я попробую вас от этого отговорить. Это будет слишком опрометчивым решением…

— Нет, — прервал я его. — Я прекрасно понял по вашим разъяснениям, что как защиту его лучше не использовать. Я хочу попросить вас сделать кое-что другое. — Во взгляде Быкова промелькнуло любопытство.

— И что же вы хотите, чтобы я сделал? — спросил он, переводя взгляд с меня на шкатулку.

— Пули. Сделайте мне из этого макра пули. Столько, сколько получится, чтобы каждая обладала всеми теми свойствами, какие вы мне только что описали.

— Так, вы не шутите, — медленно проговорил Быков. — Вы что действительно хотите, чтобы я разрезал этот уникальный макр⁈

— Тише, не надо на меня кричать, — сказал я тихо, пытаясь его успокоить.

— Я не могу не кричать, когда мне предлагают совершить такое кощунство, надругательство над самой природой…

— Я найду другого артефактора или покромсаю макр самостоятельно, пусть даже при этом он потеряет половину своих свойств, — буднично сообщил я Быкову.

— Вы меня без ножа режете, — простонал Быков, открывая шкатулку и глядя на мерцающий разноцветными искрами чёрный кристалл.

— Порфирий Семёнович, вы сможете разрезать этот макр и изготовить из него пули, что они сохранили свойства? — с нажимом спросил я.

— Да, смогу, я слишком хорошо изучил этого малыша, — он вздохнул и захлопнул крышку шкатулки. — Пятьсот рублей и ни копейки меньше. Мне нужно как-то успокоить покалеченные этим варварством нервы.

— Идёт, — и я снова достал чековую книжку. — Здесь чек на шестьсот рублей. Сотня ещё за срочность. Мне эти пули нужны будут в течение двух недель. Я скоро приеду в форт по делам, и зайду к вам. — Положив чек на стол, я поднялся и направился к выходу, прихватив с собой отчёт. Правда, он мне уже не пригодится, но нужно же показать человеку, что я действительно заинтересован в его работе.

Выйдя из комнаты, посмотрел на часы и присвистнул. Ничего себе. Уже почти двенадцать. А ещё Мамбова из постели вытаскивать. Как бы действительно к поезду не опоздать.

В игорном доме на Ягодной было тихо. На этот раз охранник меня узнал и сразу же пропустил мою машину. Видимо, Вискас провёл ликбез и заставил всех выучить, как выглядит начальство. Судя по синяку возле правого глаза охранника, обучение велось с применением ускоренных методик запоминания.

Сам Вискас ждал меня в холле.

— Откуда знаешь, кто приехал? — спросил я, оглядывая его. Хорошо выглядит, солидно. Совершенно не похож на ту дрожащую тварь, которая чуть на корм моей кошке не пошла, когда я ворвался в этот дом через портал.

Вискас вытащил из кармана мобилет и продемонстрировал его мне.

— Я всех охранников, да и всех служащих оснастил. Только Жу-Жу его сиятельство Сергей Ильич подарил.

— Да, Сергей Ильич стал в последнее время ценителем прекрасного пения. Просто меломан, — я хмыкнул. — Как вчера граф Мамбов себя вёл? К столам не рвался?

— Нет, Евгений Фёдорович. Его сиятельство Олег Владимирович весь вечер слушал пение нашей несравненной Виолетты, а потом преподнёс ей цветы и шёпотом пригласил в свой номер, чтобы продолжить наслаждаться пением наедине. — Произнёс Вискас.

— А Жу-Жу уже перестала быть несравненной?

— Ольга Николаевна сейчас редко поёт, только когда сама соскучится по сцене и волнам обожания. У неё слишком много административной работы. Но она нашла себе отличную замену.

— Сергей, а сколько приносит заведение? Вот эти игрушки очень недешёвые, я недавно их для клана приобретал, поэтому примерно знаю, сколько они стоят.

— Все данные есть у ваших бухгалтеров и юристов, — ответил Вискас. — Я на вскидку не могу сказать, какой точной суммой заведение располагает на сегодняшний день.

— Та-а-а-к, — протянул я. — Вы, похоже, все сегодня сговорились и решили меня на прочность проверить. У нас затмение, случайно, не планируется?

— Нет, — и Вискас повернулся в сторону кухни. — О, вы слышали? Похоже, меня зовут. Пойду проверю, что у них могло произойти.

И он сбежал, прежде чем я сумел его остановить. Покачав головой, я поднялся наверх и направился прямо к комнате, выделенной Мамбову.

Стукнув один раз, я открыл дверь. Ну, хорошо, что они всего лишь дремали. Певичка открыла глаза, увидела меня, вскрикнула и вскочила, замотавшись в одеяло.

— О нет, не стоит, — я замахал руками. — Прошу, верни одеяло на место. На тебя смотреть куда приятнее, чем на голого графа.

— Рысев, твою мать, — Мамбов скатился с постели и прикрыл бёдра простыней. — Какого хрена!

— Олег, если бы ты не хотел, чтобы тебя застукали, ты бы запер дверь. Видишь, вот здесь штучка такая есть, она ключ называется. — В моём голосе было столько патоки, что ещё немного и меня самого зубы слипнутся. — А вообще, одевайся, — и я швырнул ему одежду, которую подобрал с пола. — Надеюсь, это твоё.

Девчонка тем временем бочком проскользнула мимо меня и выскочила в коридор.

— Что-то случилось? — хмуро спросил Мамбов, быстро одеваясь.

— Да, случился Медведев у меня дома, пока ты наслаждался несравненным пением. — Ядовито ответил я. — Ему в голову пришла гениальная, на его взгляд, идея, и он решил реализовать её на нашей группе. Расширив её ещё на двух человек. И одного из новых членов нашей группы мы обязаны сейчас встретить на вокзале и помочь устроиться в форте. Так что быстрее, иначе мы точно опоздаем.

Глава 8

Поезд как раз останавливался, когда мы с Мамбовым вышли на перрон. В каком вагоне ехала Вероника Шиповникова, Медведев мне не сказал. То ли забыл упомянуть, то ли не знал, что тоже было вполне возможным.

— Кого мы встречаем? — спросил Мамбов, глядя, как из поезда начали выходить люди. — Какой хоть вагон? Или надо бегать по перрону и всех подряд спрашивать, не от Медведева ли они?

— Я не знаю номера вагона, — внимательно вглядываясь в толпу, я пытался отыскать нужную нам женщину, и потому отвечал механически. — Дмитрий Фёдорович сказал только, что мы своего будущего напарника непременно узнаем, как только увидим.

— Это кто-то знакомый? — Мамбов тоже принялся осматриваться.

— Наверно, — я пожал плечами. — Как ещё мы сможем его узнать? Если только он табличку на шею повесит, где будет написано, что он от Медведева.

— На такое было бы забавно посмотреть. И что мешало нам в таком случае нарисовать подобную табличку, поднять её над головой и просто ждать, когда к нам подойдут? — усмехаясь предложил Мамбов.

— Ты иногда говоришь очень разумные вещи, Олег. Правда, в последнее время это немного реже происходит, — я повернулся к нему. — Тебе не надоело?

— Нет, — он пожал плечами. — Нам двадцать лет, Женя, расслабься. Мы сейчас, считай что, на каникулах. И не беспокойся, когда придёт время работать, я снова буду собран и сосредоточен.

— Вот насчёт этого я как раз не беспокоюсь, — ответил я, отворачиваясь от него.

— О чём вы не беспокоитесь, Евгений Фёдорович? — я так резко развернулся, что толкнул Мамбова, который замер на месте, как только услышал знакомый голос.

— Вероника Егоровна, вы здесь проездом и подошли поздороваться? — чтобы скрыть неудовольствие от самого себя, точнее, оттого, что кто-то смог подойти ко мне так близко, я приник к изящной ручке Шиповниковой.

— Нет, Евгений Фёдорович, — она улыбнулась и на щеках образовались очаровательные ямочки. — Дмитрий Фёдорович сказал мне, что в Ямске меня встретите именно вы. Полагаю, что вам он решил устроить сюрприз и не объяснил, кого же вы ждёте?

— Вы правы, граф такой шутник. Я даже не подозревал, что у него настолько изощрённое чувство юмора, — чуть посторонившись, чтобы из-за моей спины Мамбова было видно более отчётливо, я подхватил чемодан, стоящий у ног Шиповниковой. — Надеюсь, это ваш. Было бы неловко, если пойдут слухи, что граф Рысев настолько разорил клан, что вынужден красть на вокзале чемоданы.

— В это никто не поверит, ваше сиятельство, — Вероника снова улыбнулась. — Лично я даже не представляю, сколько вы в итоге выручили за ту тварь, которая вас ранила.

— Я ещё не знаю. Мой агент всё ещё не отчитался. Возможно, он всё ещё пытается вырвать особо ценные куски из лап целителя нашего клана. Так что, как видите, возможны варианты, — я повернулся к Мамбову, который всё это время молчал. — Олег, разве ты не видишь, прелестная Вероника Егоровна сама нас нашла и без той дурацкой таблички, которую ты хотел нарисовать.

Мамбов кинул на меня злобный взгляд. Не понял, я, что ли, виноват, что он всю ночь развлекался, и явно не был готов снова её увидеть? Или же Шиповникова — это повод для этого змея, оправдывающий такую оригинальную психотерапию, которую он себе устроил?

И тут зазвонил мой мобилет. Посмотрев на номер, я невольно нахмурился, потому что номер был мне незнаком.

— Рысев, — ответил я, поглядывая при этом на Мамбова.

— Куницын тебя беспокоит, если ещё не забыл про такого, — раздался в трубке знакомый голос.

— Тебя, Аркаша, я в жизни забыть не смогу. — Медленно произнёс я. — Секунду. — Повернувшись к Мамбову, который приблизился к Шиповниковой, когда я отвернулся, сказал. — Вы тут разбирайтесь без меня, хорошо? О погоде ещё никто слова не сказал, придумаете, в общем. И встретимся у машины. — После чего я направился в сторону машины, в одной руке неся чемодан, а второй прижав мобилет к уху. — Говори.

— Я собираюсь в Москву. Завтра вылетаю на дирижабле. — Сухо сказал Куницын.

— Я выдвинусь примерно через неделю. Давай встретимся в храме всех богов числа двадцать восьмого. — Ответил я ему, останавливаясь перед машиной и опуская чемодан на землю.

— А ты не боишься Новогодний бал у императора пропустить? — в голосе Куницына прозвучала насмешка.

— Нет, Аркаша, не боюсь. Потому что вряд ли боги, если дадут согласие нам слегка помочь, как своим преданным сыновьям, тут же рванут к этой дряни. — Уложив чемодан в багажник, я сел за руль. Со стороны перрона показалась Мамбов с Шиповниковой. Этот придурок даже руки даме не подал. Я только головой покачал. — Кстати, наша подруга не появлялась?

— Появлялась, — в голосе Куницына ехидства прибавилось. — Как оказалось, когда я здесь, а не в пределах её досягаемости, её возможности сильно ограничены. А я-то по первости думал, что просто веду себя как хороший мальчик, поэтому могу даже делами заниматься, а не валяться по трое суток пластом, после её визитов.

— Что она с тобой делала, Аркадий, — серьёзно спросил я, пытаясь представить, через что ему пришлось пройти.

— Это не та тема, Женя, которую я хочу обсуждать, — сухо ответил он. — Возможно, потом, если мы избавим от этой твари мироздание, я нажрусь и всё расскажу. А пока, извини, но, нет.

— Когда мы от неё отделаемся, Аркаша, я верю, что не, если, а когда. Ладно, увидимся, — и я отключил связь, потому что Мамбов уже открывал дверь для Вероники. Ну хоть здесь у него всё нормально прошло, а то я уже думал, что он подойдёт, откроет пассажирскую дверь, сам плюхнется рядом со мной, а Шиповникова пускай как хочет, так и выпутывается.

— Что-то случилось? — спросил Мамбов, садясь рядом со мной, кивая на мобилет, который я всё ещё держал в руках.

— Нет, ничего. Аркаша Куницын звонил. Его поместье недалеко от поместья Соколовых расположено. Он будет в столице в то же время, что и мы. Хотел встретиться, что-то обсудить. — Ответил я, выворачивая машину на дорогу.

— Простите, я не хотела подслушивать, но какое отношение имеет имение Соколовых к графству Рысевых? — спросила Шиповникова. Ах да, она же не местная. А Машу в форте многие знали не как мою жену, а как раскрепощённую подругу, с которой мы в парочку злачных мест заглянули, прежде чем я выиграл шахту.

— Мария Соколова — моя жена, дорогая Вероника Егоровна, — я поймал её взгляд в зеркале заднего вида и улыбнулся. У её дяди нет наследников. По последним данным, которые мне сообщил мой вездесущий помощник Игнат, барон Соколов ведёт переговоры с моим дедом о полном вассалитете, с последующим упразднением баронства и присоединения этих земель к графству. Меня пока в известность не ставили, только подали прошение на имя императора.

— Но ведь у баронства и графства разные покровители, — Мамбов быстро переварил новость и начал что-то просчитывать в уме.

— Не у баронства и графства, а у конкретных семейств. — Я бросил взгляд в его сторону. — Моя жена, например, всё ещё находится под покровительством Соколихи. И среди наших вассалов есть семья Лебедевых. Сейчас вон, потенциальный Тритонов прибавился. Так что никаких разногласий не должно быть.

— Вы ещё баронство Свинцовых не переварили, — хмыкнул Мамбов. — Куницын поди боится, что такими темпами вы и до его земель доберётесь.

— Не доберёмся, — я притормозил возле перекрёстка. — У нас нет общей границы. А с Соколовыми где-то на севере с полкилометра общей границы имеется.

— Зато Соколовы граничат с Куницыными. Ты же сам об этом сказал, — добавил Мамбов. — Ты не думай, я просто пытаюсь вычислить, сколько ещё баронств вам надо присоединить, что с чистой совестью подавать прошение о переводе графства в княжество.

— Эм, я как-то не думал об этом, — я задумался. Он сейчас это серьёзно говорит? И ведь Олег не знает про земли Камневых. Но там просто вассалитет. Или уже нет? Надо у Игната уточнить. — Не хотелось бы, — добавил я. — Князь Рысев — это, конечно, звучит, но не ценой моих нервов.

— Впервые вижу человека, который так категорично открещивается от титула, — улыбнулась Вероника.

— Я вообще очень уникальный человек на самом деле, таких мало, — ответил я ей, снова глядя в зеркало.

— А уж какой у нас Женя скромный, — протянул Мамбов.

— Олег, скромность — это пошло. Мы же художники, в конце концов. Если бы ко всем нашим достоинствам присоединить скромность, то мы ы никогда экзаменационную работу не сдали на первом курсе.

— И что за работа была у вас на первом курсе? — Шиповникова даже вперёд подалась. При этом она бросала быстрые взгляды в сторону Олега, но тот, похоже, решил продолжить свой список неудач на личном фронте, потому что почти не реагировал на её взгляды. Пошевелить его надо, а то…

— Обнажённая натура, — рассеянно ответил Мамбов и повернулся ко мне. — А почему мы стоим?

— Жду, когда ты мне ответишь на очень важный вопрос. Тебя на Ягодную везти, или ты всё-таки примешь моё приглашение и погостишь в моём доме? — невинно спросил я.

Мамбов закашлялся. А ведь он ничего не ел и не пил в тот момент, когда я спрашивал.

— Женя, — он откашлялся и посмотрел на меня, примерно как Фыра, когда злится. — Я думаю, что воспользуюсь твоим любезным приглашением.

— Неужели, — машина тронулась. — А я-то думал, а оно вон как оказалось.

— Простите, а мы разве не в гостиницу едем? — Шиповникова слегка нахмурилась. — Я так понимаю, на Ягодной как раз гостиница расположена, Олег Владимирович проживает.

— Да, там гостиница, с очень странными требованиями, — я прикусил губу, чтобы не заржать. — Они заселяют только мужчин. Наверное, женщинам не доверяют. Если хотите, я выясню этот момент у владельца.

— Эм, не стоит, — она вспыхнула. Надо же, поняла. Очень умная женщина. И ведь молоденькая совсем. Как бы не младше нас с Мамбовым и уже вдова. — Мы едем к вам домой, Евгений Фёдорович?

— Да. Не переживайте, всё очень пристойно. Там нас ждёт моя жена, куча слуг, мои вассалы и рысь. Вы подружитесь, я уверен и Фыра вас в обиду не даст. И, Вика, нам надо привыкать звать друг друга на «ты» и по имени.

— Мне никто так и не объяснил, почему? — она на Мамбова не смотрела, но ответил ей именно он.

— Потому что так быстрее. В сложной ситуации, если соблюдать политесы можно закончить, как та тварь, которую Женя в итоге убил.

Развить эту тему я им не дал, потому что в этот момент уже въезжал в распахнутые ворота. Ко мне подбежал Игнат.

— Марина Аристарховна просила сразу же, как только вы вернётесь, проводить вас к ней, — сказал он, глядя на меня чуть ли не умоляюще.

— После обеда, Игнат. Надеюсь, обед готов?

— Конечно, Михалыч сегодня сам себя превзошёл. — Он повернулся к парню, который в это время вытаскивал чемодан из багажника. — В гостевую комнату отнеси, которую Мария Сергеевна велела приготовить. — Игнат снова повернулся ко мне. — Я велю накрывать?

— Да, вели накрывать. А то вы от меня не отвяжетесь, — я закатил глаза. Он кивнул и быстро вошёл в дом. Я же смотрел на хмурого Мамбова. — Пойдёмте, подождём немного в гостиной. Боюсь, Вероника, нам сейчас нужно пережить обед. А отдохнуть ты сможешь чуть позже.

— Ничего, думаю, что такую пытку я точно переживу, — она слабо улыбнулась, и я повёл их к гостиной, где уже ждала Маша.

Если Вика и узнала в Маше ту разбитную девицу, о которой гудел форт, то вида не подала. Она очень сердечно поздоровалась с хозяйкой, и мы расположились на диванчиках, ожидая, когда нам позовут к столу.

Мамбов не стал садиться. Он встал у окна, периодически поглядывая на улицу. За окном летели белые пушистые снежинки, и уже начинало темнеть.

— Медведев не сказал, кто будет четвёртым в нашей группе? — внезапно спросил Олег, не поворачиваясь к нам лицом.

— Я у него почти выпросил Машу, — ответил я, рассеянно наблюдая, как Фыра заходит в гостиную и подходит к Веронике знакомиться. — Нам нужен снайпер в поддержке. Этот чёртов форт прекрасно продемонстрировал все наши слабые места.

— Я, если честно, была немного в шоке, когда Дмитрий Фёдорович предложил мне работу в своём ведомстве. Нет, я не нуждаюсь, но мне нужно было отвлечься. И сейчас, я просто не знаю… Я не знаю, как себя вести и что делать, — выпалила Шиповникова.

— Научишься. Маш, мы послезавтра в форт отправляемся? — спросил я, продолжая наблюдать за Фырой, прищурившись, потому что она как лиса кружила вокруг Вероники и, в конце концов, села возле слегка растерявшейся женщины, положив голову ей на колени.

— Да, послезавтра, я уже заказала билеты, — Маша повернулась ко мне. — Что она делает? Фырочка, что ты делаешь?

В ответ эта кошка драная тяжко вздохнула и закатила глаза. Я встал и подошёл к Вике, внимательно её осматривая. Вроде ничего такого, что могло бы объяснить подобную реакцию…

— Так, Вика, признавайтесь, в браслете есть уникальные макры? — я указал ей на тонкий серебряный браслет, в который было вставлено несколько камней различной окраски. Браслет украшал изящную ручку, под которую Фыра настойчиво подставляла голову.

— Да, — у неё слегка порозовели скулы. — Я же маг-универсал, и некоторые заклинания требуют энергии больше, чем у меня имеется в резерве. У меня мало тварей на счету, но те, которых мне всё же получилось одолеть, все здесь. Энергия этих макров подходит мне, можно сказать, что она родственная моей, и легко можно подпитывать источник в случае необходимости. Конечно, пришлось повозиться, чтобы они начали отдавать мне энергию, когда это требуется, но у меня получилось. А когда энергия не востребована, они понемногу заряжаются, беря эту энергию у меня. Совсем понемногу, я этого не замечаю. — Мамбов развернулся и принялся пристально разглядывать её, словно увидел впервые. Да-да, будешь клювом щёлкать, и это сокровище кто-нибудь более расторопный уведёт. И тут я заметил шевеление возле Вероники.

— Фыра! — кошка решила воспользоваться, что на неё никто не смотрит, и попыталась аккуратно перегрызть мягкое серебро, чтобы утащить понравившиеся ей макры. — Немедленно прекрати!

Рысь повернулась и укоризненно посмотрела на меня.

— Это что-то новое, — сообщила Маша, когда я попытался вытащить упирающуюся кошку из гостиной. — Женя, дай ей какой-нибудь макр, не мучай Фырочку.

Я вытащил из кармана пару макров, которые всегда ношу с собой в качестве универсальной валюты.

— Не кривись. Это макр третьего уровня, между прочим. А этот с твоих любимых белок. И, Фыра, ещё раз попытаешься меня так опозорить перед гостями — не обижайся.

— Фыр, — она схватила оба макра и побежала, гордо задрав голову в сторону кухни.

— Чего это с ней? — ко мне подошёл Игнат.

— Завихрения в мозгах, — хмуро ответил я.

— Так, она понемногу к февралю готовится. Заневестится скоро. На каникулы приедем, нужно будет в поместье ехать, да в тайгу её выпускать. Пусть жениха поищет.

— Знаю, — я покачал головой. — Обед готов?

— Да, я и шёл, чтобы сказать об обеде, ваше сиятельство. И напомнить, что Марина Аристарховна вас после обеда ждёт. — Ответил Игнат и коротко поклонившись, пошёл вслед за Фырой. Я же открыл дверь в гостиную и пригласил всех в столовую.

Игнат был прав, Михалыч превзошёл сам себя. Полчаса прошли в молчании. Все сосредоточенно поглощали выставленную на стол еду.

— В меня больше не лезет, — наконец, произнесла Маша, откидываясь на спинку стула. — Но тут ещё столько вкусного и необычного. Хочется хотя бы попробовать.

— Вас всё время так кормят? — Вика перевела дух и потянулась за очередным салатом. — Не удивительно, что Женя остался недоволен кухней в ресторане гостиницы.

— Нет, для того чтобы нас так кормили, нужно почти до смерти убить Рысева. Тогда он будет выглядеть немножко бледным из-за потери крови, и это вызовет родительские инстинкты у слуг. В другое время стол таким умопомрачительным не бывает, — ответила ей Маша. Мамбов продолжал молчать. Что с ним такое происходит?

— Так, вы тут боритесь сами с собой, а я пойду, пожалуй, сдамся Марине. А то с неё станется вытащить меня из-за стола и уволочь в свою лабораторию. — Я поднялся.

— Иди. Мы здесь без тебя прекрасно справимся. Но, если я не смогу вылезти из-за стола, думаю, Олег покажет Веронике её комнату. Она как раз напротив той, которую приготовили для него. Он знает, где она находится. — Улыбнулась Маша. Я с удивлением посмотрел на неё. А моя жена, оказывается, та ещё хулиганка. Усмехнувшись, я вышел из столовой. Ну что же, надо морально готовиться к осмотру. Как же я ненавижу болеть.

Глава 9

Женский крик ворвался в мозг, вырвав меня из сна. Рядом поднимала растрёпанную головку Маша.

— Что это? Пожар? На нас напали? Уже всех убили? — спросила она глухим спросонья голосом.

— Пойду посмотрю, — ответил я и побрёл к двери.

Крик больше не повторялся, но, судя по всему, раздался он со стороны гостевых спален. В коридоре я уже немного очухался и побежал к комнате Вероники. Вроде бы никакой суеты не наблюдалось. И что могло произойти?

Я уже взялся за ручку, когда из-за двери раздался грохот. Резко открыв дверь, я столкнулся с полуголым Мамбовым.

— Олег, ты какого хрена здесь делаешь? — выпалил я. — Это, конечно, не моё дело, но доводить женщину до крика не слишком хороший признак. Или тебя здесь просто не ждали?

— Я пришёл за минуту до тебя, — процедил Мамбов, — и, что характерно, никто из прислуги даже не пошевелился, чтобы узнать в чём дело.

— Нет-нет, — раздался голос Вероники. Я посмотрел в ту сторону. Она сидела на кровати, прижимая к груди одеяло. — Ко мне сразу же заглянула горничная, и пара егерей поинтересовались из-за двери, всё ли в порядке. Я их уверила, что всё хорошо, и вскрикнула больше от неожиданности. А потом прибежал Олег, а следом…

— Я могу понять многое, — раздался за спиной голос Маши. — Я вообще очень понимающая женщина на самом деле. Но понять, почему два красавца стоят в спальне молодой и привлекательной женщины в таком виде я не могу, как ни стараюсь. Женя, накинь уже халат, ради всех богов. Ты уже продемонстрировал своё превосходное тело всем желающим, думаю, что этого достаточно. Олег, ты тоже накинь уже что-нибудь, а то даже у меня начали проскальзывать неприличные мысли.

И тут только до меня дошло, что я стою в одних трусах. Молча, стараясь не потерять достоинство, забрал у Маши халат и быстро его надел. Мамбов был раздет немного скромнее. На нём хотя бы пижамные штаны присутствовали.

После того как привёл себя в относительный порядок, покосился на Мамбова, который, похоже, не собирался прикрывать голую грудь, и посмотрел на Веронику.

— Что тебя испугало? — спросил я твёрдо. Потому что она очень достойно себя вела при прорыве, и не хотелось бы думать, что нервы у Вики сдали и она начала впадать в истерики.

Вероника внезапно хихикнула, чем очень меня озадачила и показала пальцем на кровать. Я прищурился, кажется, начинаю догадываться в чём дело.

— А ну, вылезай оттуда, — упав на живот, я полез под кровать. Фыра сидела, забившись в угол и быстро работала челюстями. — Ты что натворила, паразитка? Как ты вообще додумалась забраться сюда и утащить браслет? Она же браслет сейчас доедает? — спросил я, надеясь, что Вероника поймёт, о чём я говорю.

— Да, — ответила она. — Собственно, я проснулась, потому что Фыра очень аккуратно стаскивает его с моей руки. У неё бы всё получилось, но она задела меня усами. От неожиданности я вскрикнула, а рысь забилась под кровать. Ну и потом в мою комнату началось паломничество, в основном очень привлекательных мужчин. Правда, егеря сохранили определённую деликатность, и только один из них, заглянул в комнату, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Это был старший егерь, среди тех, кто находится здесь. Захар ПроРысев, если тебе, конечно, интересно это знать. Остальные не имели права врываться в твою комнату. — Пропыхтел я, пытаясь добраться до охреневшей в конец кошки.

— А вам врываться можно? — Вероника уже полностью отошла от неожиданного визита рыси и теперь, похоже, веселилась.

— Конечно, мы же графы. Какого коварства можно ждать привлекательной женщине от нас? Об этом даже думать неприлично. Даже, несмотря на то что граф Мамбов всё ещё пытается под шумок соблазнить мою жену. — Я почти дотянулся до Фыры, но для этого мне пришлось практически полностью исчезнуть под кроватью. — Ага, попалась, паршивка!

И тут случилось нечто странное. Глаза Фыры сверкнули зелёным огнём, раздался хлопок, словно кто-то лопнул бумажный пакет, и рысь исчезла.

— Что у вас там происходит? — спросил Олег, наклоняясь и заглядывая под кровать. — Здесь, кроме тебя, никого нет. — Осторожно произнёс он.

— Да неужели, и как это я не заметил, — раздражённо ответив, а пополз назад. — Фыра исчезла. Она просто… телепортировалась? Как это вообще возможно? — я встал, скрестил руки на груди и посмотрел на Веронику. — Зато понятно, почему Фыра так мечтала его сожрать. Она чувствовала, что у неё откроются новые способности. Вика, ты создала артефакт, позволяющий телепортироваться?

— Нет, — она выглядела озадачено. — Это всего лишь накопитель. — Она закусила губу, пытаясь, что-то просчитать в уме.

— Так, хватит, — Маша решительно вытолкала из комнаты Мамбова, а потом принялась за меня. — Когда все оденутся и приведут себя в порядок, вы поговорите на интересующие вас темы. Желательно за завтраком. Вика, я приношу извинения за Фыру, раз у моего мужа не хватило на это ума. Полагаю, в качестве компенсации, Женя свозит нас на охоту за тварями. За периметром форта часто происходят прорывы, так что, думаю, мы найдём тебе достаточно тварей, которых ты добьёшь и извлечёшь новые макры. Если я правильно поняла, эти макры должны быть именно тобой добыты? Иначе я просто предложила тебе выбрать сколько нужно. У Рысевых очень обширная коллекция.

— Да, именно так. Спасибо за предложение. А то я уже думала, где их возьму. Я же отчаянная трусиха и не решилась бы пойти на охоту сама. — Она улыбнулась и на щеках заиграли ямочки. — А разве вы макры не продаёте?

— Нет, мы не продаём макры и летяг, — ответил уже из коридора, куда меня вытолкнула Маша. — Даже говорить о таком в этом дома считается большим кощунством. Так, Машенька, — притянув к себе жену, я поцеловал её в лоб, — я, пожалуй, пойду искать свою рысь.

— Хорошо. Полагаю, встретимся за завтраком, — она улыбнулась и пошла к нашей спальне, я же потуже завязал пояс на халате и отправился обыскивать дом.

Нашлась Фыра в итоге в нашей с Машеё спальне. Виноватой она не выглядела, но извиняться всё-таки пришла. Положила голову мне на колени, когда я сел на кровать, заглядывая в глаза.

— Ты не передо мной должна извиняться, а перед хозяйкой браслета, который ты схомячила, — я вздохнул и потрепал её по голове. — Как тебе вообще пришла в голову мысль обворовать гостью нашего дома?

Фыра посмотрела на меня, как на идиота, закатила глаза и исчезла. Похоже, ей этот навык был необходим. Вот только, как бы она совсем ходить ни разучилась. А насчёт воровства, то тут у рысей всегда своя мораль была. Если вещь, неважно браслет или курица в курятнике, ей сильно нужна, то включается режим: «Вижу цель, не вижу препятствий». А будешь пробовать останавливать, то ещё и назло сделает. По-моему, из всех кошек, рыси — самые зловредные.

Приведя себя в порядок, я направился в столовую, и где-то на середине дороги у меня зазвонил мобилет. Может, я зря прикупил эти игрушки? И самый главный вопрос, откуда у всех этих людей, которые мне звонят, мой номер?

— Рысев, — ответил я, активируя связь.

— Вас Савелий Павлов беспокоит, ваше сиятельство, — раздался в трубке голос Савы.

— Какие-то проблемы? — спросил я, останавливаясь перед дверьми столовой.

— Не совсем проблемы, просто я сумел извлечь законсервированные лапы твари из плена земляного голема. — Быстро заговорил Сава. — Не буду рассказывать, каких усилий и нервов мне это стоило, вам подобное не должно быть интересно, ваше сиятельство, поэтому я сразу перейду непосредственно к вопросу. У вас был какие-то планы на данные трофеи?

— Сава, я вообще не думал, — потерев лоб, я прервался, а дальше говорил, уже тщательно взвешивая каждое слово. — Я вообще не думал, что эти лапы можно продать.

— Ну что вы, ваше сиятельство, у зверюги оказалась всего одна кость в каждой конечности. Они очень крупные и полые внутри. При достойной обработке можно получить совершенно прелестные подставки для тростей и зонтов. Абсолютно уникальные, всего в двух экземплярах.

— О, Рысь-покровительница, — протянул я. — Неужели найдётся хотя бы один ценитель подобной красоты? — представив подобную подставку под трости и зонты, я содрогнулся.

— Ну, разумеется, ваше сиятельство. Вы даже не представляете, сколько таких ценителей будет присутствовать на аукционе. — Я почти увидел, как Сава закатил глаза. — Так вы даёте мне добро на изготовление этих уникальных подставок?

— Сава, делай с этими лапами, что хочешь, мне они точно не нужны, ни в виде подставок, ни в каком другом виде. — И я открыл дверь в столовую.

— Отлично, ваше сиятельство, — Сава не смог сдержать переполняющих его чувств и рассмеялся. — Кстати, у меня один клиент уже имеется. Он слёзно просил продать ему такую подставку, минуя аукцион. И сумму предложил просто… — Он замолчал, затем откашлялся и продолжил. — А теперь второй вопрос, ваше сиятельство, если позволите.

— Говори быстрее, — поторопил я его.

— Конечно-конечно, — зачастил Сава. — Вы как скоро хотите наведаться в форт, где ваша прекрасная Академия готовит столь выдающихся художников, как вы?

— Сава, — я кашлянул. Похоже, эти лапы стоят каких-то баснословных денег, если Павлов так прогибается. — Сегодня мы выезжаем, и завтра утром будем на месте.

— Вы просто бальзам льёте мне на душу, ваше сиятельство. Если вы позволите, я вас встречу и доставлю потом до дома.

— Ты мне хочешь что-то показать? — я невольно нахмурился. Что-то мне подсказывает, что эти подставки стоят неприлично больших денег.

— Я приготовил вам небольшой подарок, надеюсь, вам и вашей очаровательной супруге понравится, — ответил Сава. — Я вас встречу, преподнесу подарок и не буду больше надоедать.

— Хорошо, — и я отключил связь. Подняв глаза, обнаружил, что стою возле стола, а на меня смотрят три пары глаз. — Павлов звонил, уточнял нюансы по сделке.

Ответив на невысказанный вопрос, я сел за стол.

— Женя, а это нормально, что Фыра ходит за мной по пятам? — тихо спросила Вероника.

— Нормально. — Ответил я совершенно автоматически, даже не особо вникая в её вопрос. Меня волновал совсем другой, где брать жильё для Шиповниковой? В форте очень мало сдающихся домов и квартир. Нулевой уровень позволял жить там всё время, даже не имея дара, и проблема со съёмом определённо была. Тем более что количество учебных заведений неуклонно росло, а общежития для студентов предусмотрены не были. Только для курсантов военного училища, которые назывались казармы. Как бы ни пришлось селить Вику в нашем доме. Вот только, он небольшой. Где мы все разместимся?

— Эм, спасибо, дорогая, я лучше поем эту кашку, — проворковала Вероника, а сидящая напротив меня Маша, с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться. Мамбов сидел с отрешённым видом, задумчиво рассматривая, как Фыра кладёт перед Вероникой на стол кусок колбасы. Надо сказать, что кусок был небольшим и уже изрядно пожёванным, но, главное сам принцип.

— Это она просит прощение за своё недостойное поведение, — объяснил я желание Фыры накормить Шиповникову.

— Я поняла, — Вероника погладила наглую кошку по голове. — Я не злюсь, дорогая. В Университете очень много часов нам вбивали в головы, что фамильяры — необычные животные, и они ничего не делают просто так. Раз ей так нужны были именно эти макры, значит, действительно нужны.

— Ты слишком снисходительна, — заметил я. — Надеюсь, я никого не обижу, если спрошу, сколько тебе лет?

— Мне? — Вероника даже немного растерялась. — Двадцать два. И, нет, ты меня не обидел. Но, это имеет какое-то значение?

— Нет, не имеет, — я приступил к завтраку. Всё-таки она нас немного старше. Совсем незначительно, мне так точно неважно было бы столь мизерное различие. Надеюсь, у Олега нет комплексов на подобную тему, и подобная разница в возрасте проблемой не окажется.

После завтрака мы принялись судорожно собирать чемоданы. Почему я ничего не собрал и не отдал приказа сделать этого, в общем-то, понятно. До меня добралась кровожадная Марина. Что она творила с моим телом, это просто уму непостижимо. И это было больно. Когда я выполз из её казематов, точнее, когда меня вытащил оттуда Игнат, я хотел только одного, свернуться в клубочек и уснуть. Зато безобразный шрам сильно уменьшился, и, наконец-то, побелел.

Так что, то, почему я не собрал вещи, было совершенно понятно и оправданно. Но почему этого не сделали все остальные, оставалось загадкой и для них самих. Так что остаток дня провели весело. Особенно если добавить ко всему этому Фыру, которая посчитала, что выполнила свой долг по извинениям, и бегала по дому за мной с ошейником в зубах, намекая, что кошечке тоже не помешало бы собраться.

Наше положение усугублялось тем, что мы сюда перед отъездом в столицу уже не вернёмся. И нужно было упаковать вещи, которые мы возьмём с собой заранее.

В обед Маша вспомнила, что надо из ателье забрать мои пальто. Я послал за ними Игната, нацепил на Фыру ошейник и наорал на чемодан, который попался мне под ногу. Оказывается, ушибить мизинец на ноге — это очень больно.

Наконец, всё вроде бы было собрано. Я отобрал у Маши какую-то жуткую шаль и пообещал её сжечь, если она не успокоится.

— Маш, самое главное, это упаковать твоё бальное платье и мой костюм. Всё на этом. Если что-то забудем, купим в Москве. А теперь давай уже поедем на вокзал. Будет куда хуже, если мы на поезд опоздаем.

— Вероника, а ты едешь на бал? — Маша решительно кивнула, бросив взгляд на шаль.

— Я не знаю, — она растерялась, услышав вопрос. — Дмитрий Фёдорович ничего подобного не говорил.

— Там хотят представить императору именно группы, которые обучаются по специальной программе. — Нахмурившись, ответил Олег. — И очень может так получиться, что тебе вручат приглашение в последний момент.

— Надеюсь, что этого не произойдёт, потому что в противном случае, я не буду знать, что делать, — Вика закусила губу.

— Как это, что делать, ехать с нами, — Олег пожал плечами.

— Не слушай его, — я злобно посмотрел на Мамбова. Он что специально всё портит? — Я вообще не понимаю, как этот солдафон попал в Академию изящных искусств. Это ему и Дмитрию Фёдоровичу, чтобы собраться на такое важное мероприятие, как императорский бал — надеть костюм, желательно выглаженный и почистить ботинки. — Я бросил взгляд на Машу, которая, закусив губу, смотрела на Веронику. У них были разные размеры, вот в чём дело. Маша вся изящная, как фарфоровая статуэтка. Вика же более фигуристая. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал я, втайне надеясь, что Медведев не опомнится и не пришлёт это злосчастное приглашение.

Как бы то ни было, в поезде мы разошлись по купе и просто проспали всю ночь, даже не разговаривая друг с другом.

Переход через портал прошёл без осложнений. Возле портальной станции нас встречал цветущий и улыбающийся Сава.

— Прошу, я, как знал, что его сиятельство прибудет с друзьями, — он распахнул дверцу представительского автомобиля.

— А почему нас встречает Павлов? — шёпотом спросила у меня Маша.

— Потому что он хочет что-то нам подарить, как самым лучшим его клиентам, — также шёпотом ответил я, помогая ей сесть в машину.

Ехали мы не слишком далеко. Перед бывшим домом Перепёлкиных Сава остановил машину.

— Вот, ваше сиятельство. Мне не хотели продавать этот дом, но, у кого из нас нет добрых друзей, которые обязательно помогут, выступив посредниками, не так ли? — Павлов улыбался. — Я помню, как страстно вы хотели его заполучить. Это мой вам подарок на… на день рождения. А когда у вас день рождения? — шёпотом спросил он.

— Второго марта, — я покосился на уставившихся на дом Мамбова, Шиповникову и даже Машу. — Как это прекрасно, что нам больше не надо искать съёмное жильё, спасибо, Сава, за такой замечательный подарок! — Я выскочил из машины, и Павлов последовал за мной. Убедившись, что нас никто не слышит, я схватил его чуть выше локтя и подтащил к себе. — А теперь колись, гад, сколько на самом деле стоят эти лапы, раз ты мне такие подарки делаешь.

— Ну что вы, ваше сиятельство, это от чистого сердца, — прошептал Павлов. — А то, что осталось от той туши… Я вам попозже полный отчёт пришлю, вместе с флакончиком сердечных капель.

— Ну-ну, — я покачал головой и подошёл к машине, протягивая руку Маше. — Пошли моя муза, посмотрим на наше новое приобретение. Думаю, что Вика, тебе можно будет сразу начать обживаться. Потому что какой бы дурой Перепёлкина ни была, в плохом вкусе её обвинить очень сложно.

Глава 10

Павлов побежал впереди нас, чтобы открыть дом. Я уже сделал было шаг в ту сторону, как подъехала машина и остановилась возле Савиной.

— Маша, иди посмотри, что там и как, а я пока переговорю с Игнатом. Он не просто так приехал. — Маша кивнула и направилась к дому, вместе с Вероникой. Мамбов подошёл ко мне.

— Что-то случилось? — Он кивнул на Игната, который в этот момент вышел из машины.

— Не знаю, сейчас спросим, — ответил я, делая шаг в направлении своего помощника.

— Ваше сиятельство, — Игнат уже был возле меня. — Я так и знал, что найду вас именно здесь. — Похоже, он знал про сюрприз Савы, но дипломатично промолчал, дабы его не испортить.

— Что у нас плохого? — я пристально смотрел на него.

— Почему сразу плохого? — Игнат удивлённо посмотрел на меня. — Как-то вы слишком пессимистично настроены, Евгений Фёдорович.

— Это происходит потому, что ещё больше радости я могу и не выдержать, — медленно проговорил я. — Так что стряслось, и почему ты примчался сюда, а не дождался нас дома?

— Я сейчас был на складе и заглянул к ребятам, которые дежурят на воротах. Вчера за периметром был большой прорыв второго уровня. Много всякой шушеры вырвалось. Опасных нет, но мелочи очень много. Прошли сутки, макры должны быть по максимуму заряжены. Скоро твари дохнуть начнут. Охоту на них никто не ведёт, все военные или на практике с курсантами, или в столицу укатили, к балу готовятся. А идейные охотники вроде того же Перепёлкина… — Он развёл руками. — Не осталось таких в форте.

— И? Что ты предлагаешь? — я сверлил его просто ненавидящим взглядом. Мне так хотелось побыстрее поехать домой, упасть на диван и как минимум сутки изображать муки творчества. Грубо говоря, проспать до завтра, потому что лечение Марины Лебедевой хоть и эффективное, но жутко больное и выматывающее. Но Игнату приспичило поехать на склад за каким-то хером, и теперь я стою перед непростым выбором и заочно ненавижу Игната.

— Можно съездить поохотиться, — я так и думал, что он это скажет. — Склад пустой стоит, ребятам заняться нечем. Да и дамам может быть интересно. Завтра-то команды зачистки пойдут, туши собирать. А сегодня ещё можно макрами разжиться. Там, говорят, интересные экземпляры есть.

— Ты как? — спросил я у Мамбова.

— Я, пожалуй, пас, — он поднял руки и криво усмехнулся. — А вот от ужина не отказался бы.

Из дома выбежал Сава и подбежал к нам.

— Дамы в полном восторге. Я так счастлив, — он счастливо улыбался, глядя на меня.

— Это хорошо, — я посмотрел на Мамбова. Предатель. Нет, чтобы с нами отправиться. А то мне ещё его Веронику опекать придётся. — Сава, отвези графа Мамбова домой. А то Игнат привёз нам приглашение на некое мероприятие, от которого его сиятельство отказался, — добавил я, даже не пытаясь скрывать иронию. Ну а я, пожалуй, осмотрю дом и если Маша с Вероникой не против, то мы выедем ненадолго за периметр.

— Я слышу в ваших словах очень непрозрачный намёк на охоту, — тут же сделал стойку Павлов.

— Там мелочёвка второго уровня, — ответил я поморщившись. — Суета, беготня и много шума. А выхлоп обычно незначительный.

— Ну, не скажите, ваше сиятельство, — Сава задумался. — Я, пожалуй, останусь сегодня в форте. Все дела проверю, а то, давненько здесь не был. Всё в заботах, в разъездах.

— Смотри, будешь так себя вести и скоро такими ветвистыми рогами обзаведёшься в количестве трёх пар, что Лось вынужден будет тебе покровительство оказать и выдать кольцо рода, — я усмехнулся. — Сава Сохатый! А что, звучит.

Похлопав его по плечу, я направился к дому, а за моей спиной раздался смех Мамбова и возмущённый крик Савы.

— Ну у вас и шуточки, ваше сиятельство!

— А я не шучу, — проговорил я, входя в дом. В холле стояла Маша, которую я обхватил за талию и прижал к себе. Она откинула голову мне на плечо и посмотрела, легко улыбаясь.

— Это отличный дом. Очень красиво и всё сделано со вкусом. Не было бы далеко от Академии, мы бы сюда переехали. — Тихо сказала она.

— А так, значит, пускай Вероника шлёпает пешком в Академию, — я усмехнулся и поцеловал её в шею.

— Она сильная женщина, а ты любишь поспать и поваляться по утрам. И будешь всегда опаздывать, — ответила она, и вздохнув, выбралась из моих объятий. — У Перепёлкиной отменный вкус. Но это по интерьеру кафе было понятно.

— Не согласен. Если бы у неё был отменный вкус, я ей нравился бы. А она меня ненавидит. Помнишь, как она мне лицо расцарапала?

— Ох, Рысев, — Маша негромко рассмеялась. — А, может быть, она как раз сгорала от страсти, и эти царапины — проявление её необузданной натуры?

— Вы это о ком? — в холл вышла Вика.

— О бывшей хозяйке этого дома. Она так сильно ненавидит Женю, что я в какой-то момент начала ревновать. Такая страсть и огонь не могли появиться только потому, что он принял на работу её повара, которого она, к слову, сама выгнала. — Пояснила Маша. Я не стал ей говорить, что там было всё немного по-другому. Зачем ей такие подробности. Мы всё равно ещё не были женаты, когда мы с Перепёлкиной начали войну из-за Михалыча.

— Как интересно, — Вика с любопытством посмотрела на меня.

— Как тебе дом? Всё устраивает? — спросил я, отвлекая её от ненужных мыслей.

— Да всё просто великолепно. — Она снова посмотрела на меня сияющими глазами.

— Тогда у меня к вам предложение. Игнат сказал, что за периметром сейчас веселится орда тварей второго уровня. Среди двоек, конечно, встречаются вполне серьёзные экземпляры, но здесь не тот случай. Завтра они уже начнут подыхать, но сегодня их макры работают по максимуму. Как насчёт того, чтобы пополнить запасы макров? Особенно это касается Вероники. А серебряный браслет, мы, я думаю, легко найдём.

— То есть, мы, все вчетвером пойдём за периметр, и я смогу добыть макры, под вашей плотной опекой? — уточнила Вероника.

— Втроём. Мамбов сбежал. Вспомнил, как мы тонну летяг не так давно выпотрошили на пару, и тут же упросил Павлова увезти его отсюда. Зато на ужин он напросился, так что вы его там увидите и расскажите, что именно он пропустил. — Пояснил я.

— О, — Вика закусила губу, но затем подняла на меня взгляд. — Мне нужно собраться.

— Нам тоже. Хотя бы переодеться в более удобную одежду и взять оружие. — Быстро ответила Маша.

— Мы за тобой заедем, и полчаса не пройдёт, — и я вышел из дома, а Маша выскочила за мной.

К машине мы подошли одновременно с Машей.

— Поехали, соберёмся, заберём Фыру, а потом вернёмся, заедем за Вероникой Егоровной, — сказал я, открывая перед женой дверь.

— Я так и думал, что дамы согласятся на подобную забаву, — улыбнулся Игнат.

— И меня не покидает чувство, что ты решил всё разузнать, чтобы дамам доставить удовольствие, — я покосился на него, обошёл машину и сел рядом с Машей. — Поехали уже. И пока мы едем, ответь на один немаловажный вопрос, где Кузя?

— Этот кретин ногу сломал, — ответил Игнат, заводя машину. — Хорошо, что я Петьку здесь оставил, а то пришлось бы нам с Фырой, Славкой и вещами от станции пешком тащиться. — Ну да, мы с собой свои чемоданы не потащили. В машину Павлова кинули только вещи Мамбова и Вероники. Остальные вещи должен был Игнат со Славкой, домой доставить. Пётр и Вячеслав ПроРысевы, братья-близнецы, похоже, навечно закрепились за мной в качестве моего сопровождения. Во всяком случае именно эти молодые егеря вместе с Игнатом поедут с нами в Москву.

— Как он умудрился ногу сломать? — Маша удивлённо посмотрела на Игната.

— Я же говорю, кретин, — буркнул Игнат, а потом добавил. — Зачем-то потащился на склад. А там как раз партия вьюнов лежала, дожидаясь разделки. Они после прорыва близко к воротам периметра подползли и могли в форт перебраться ночью. Вот в комендатуре и попросили Петьку подсобить. А Петька у нас нашей изнанке уже третий уровень сумел получить, так что ему нетрудно было. Тем более что вьюны эти Лебедев сильно любит.

— Эти те самые вьюны, которые, даже порубленные на кусочки, продолжают пытаться добраться до тебя? — задумчиво спросил я.

— Да, те самые. — Кивнул Игнат. — Один вьюн обвил ногу Кузи, а тот даже не заметил. В общем, этот кретин сломал в итоге лодыжку, когда сумел вырваться, но упал при этом.

— Печальная и поучительная история, — заметил я, глядя в окно. Терпеть не могу хищную изменённую растительность изнанки. Она вечно куда-то лезет и её хрен убьёшь.

Собрались достаточно быстро, и уже через час подъезжали к воротам, ведущим за периметр. Из егерей нас сопровождал только Игнат. Они были свято уверены, что в подобных забавах много помощников только помешают охотникам. А для прикрытия и одного Игната хватит. Хотя в данной ситуации я тоже определил себе роль прикрытия. Сейчас девочки постреляют, навыки применения дара в полевых условиях слегка обкатают, а я покараулю, чтобы никто к ним с весьма привлекательного тыла не зашёл. И всё на этом. Игнат соберёт трофеи, а разберут они их на складе, благо здесь недалеко.

— Поохотиться поехали? — спросил охранник, активируя открытие ворот.

— Да, не помешает немного размяться, — ответил я, глядя, как медленно открываются створы. Прекрасно понимаю, что это всего лишь ещё один элемент защиты, вот только, когда стоишь за периметром, такое медленное открытие действует на нервы похлеще гвоздя, которым провели по стеклу. А с другой стороны, какого гриба ты вообще туда попёрся? Решил нервы пощекотать, тогда не дёргайся и жди. Потому что форс-мажоры с покушениями, как в нашем случае, на самом деле встречаются крайне редко.

— Это хорошее дело. Там мелочи полно, и редкие виды встречаются, мы с ребятами не выдержали и во время смены пару вылазок сделали. Только предупредить хотим, ваше сиятельство, прорыв крупный был. Там этих зверушек тьма просто. Разбрелись, конечно, но и возле ворот хватает, чем поживиться. Вы там не задерживайтесь. Такое ощущение, что они чуют, когда кто-то за периметр выходит. Сильно активизируются, и со всех сторон подтягиваться начинают. Так что, полчаса, ну максимум сорок минут интенсивной охоты и хватит на этом. А то сметут. Просто количеством задавят.

— Я это учту, — совершенно серьёзно кивнув, начал закрывать окно. Ворота уже открылись на достаточную ширину, чтобы проехала машина.

Следуя совету охранника, далеко от ворот мы не отъезжали. Проехав с полкилометра, остановились возле обломков стены, которые торчали в чистом поле. Что это было за строение когда-то, кто его построил, этой информации я так и не нашёл, хоть, признаться, пытался искать. Так же, как пытался искать про то, кто и когда установил то капище, представляющее собой разрушенный храм всех богов в миниатюре. С глобальным запретом пересекать его границы тварям любого уровня.

Может быть, здесь когда-то существовала цивилизация разумных существ. А может быть, на здесь когда-то ещё на заре путешествий по уровням изнанки, был построен форт. Который в итоге бросили, или же он был уничтожен при очередном особо мощном прорыве. Вариантов было на самом деле много, и ни один к сегодняшнему дню не имел отношения.

А вот сама стена, точнее, то, что от неё осталось, была прекрасным щитом, защищающим спины. Игнат остановил машину так, что она создавала дополнительный заслон. Пока что живности вокруг не наблюдалось, но не верить охранникам я не видел причин, поэтому мы вышли из машины, и приготовились отражать атаку.

Фыра выскочила из машины, принимая боевую форму в момент прыжка. Вика удивлённо приподняла брови, разглядывая мою синюю рысь.

— Да, она синяя, макр такой сожрала, — ответил я быстро на невысказанный вопрос. — Не знаю, может, ей этот цвет ошеломлять врагов помогает. На людей, к примеру, действует просто фантастически. Как действует на тварей — не знаю, они не отчитываются.

Маша тем временем зарядила винтовку, на мгновение закрыла глаза, а когда открыла, они были уже как два непроницаемых чёрных туннеля. Осмотревшись, она указала на юг.

— Скоро будут здесь, и… их не просто много, их очень много, но самое главное, там просто огромное разнообразие. Я многих даже не видела никогда, — сказала Маша. Моргнула, и её глаза приняли обычную форму.

— Приготовились, — в моих руках появились меч и кинжал. — Вика, держись позади. Я буду пытаться хорошо ранить тварей и откидывать к тебе. Твоя задача — добить. Макры будем на складе вытаскивать.

Фыра припала к земле, зарычала и телепортировалась. Немного в стороне раздался визг, рык рыси, какой-то жуткий скрежет, и вскоре всё стихло. Раздался хлопок — это Фыра уже переместилась к очередной жертве.

— У меня только один вопрос, вот так разве можно? — я указал мечом на рысь, которая в очередной раз куда-то переместилась.

— Не знаю, наверное, можно. Она же так делает, — неуверенно пожала плечами Вероника.

Но размышлять на эту тему долго нам не дали, потому что до нас добежали самые резвые.

Маша выстрелила, ещё один раз, и бросила винтовку Игнату, который быстро понял, что от него требуется, и протянул ей заряженное ружьё. Любимый обрез был закинут у него за спину, а вокруг гулял ветер. Надо же, оказывается, Игнат владеет даром воздуха. И третий уровень позволяет ему добиваться очень хороших результатов и разрушительных последствий.

Пока Маша стреляла, он быстро перезаряжал её оружие. И так по кругу. Тут нас достигла основная волна, и я включился в работу.

Уже очень скоро начал плохо понимать, убиваю я тварей или только раню. Мне приходилось двигаться по кругу, одновременно прикрывая двух женщин. Хорошо ещё спины были достаточно надёжно защищены. Гора тушек за моей спиной росла быстрее, чем Вероника успевала добить тех, кто ещё трепыхался.

Пот заливал глаза, а рука, отвыкшая от подобных нагрузок, заныла. Я уже не видел Фыру, но ощущал её настроение. Рысь отрывалась по полной. Вот кому было всё равно, что совсем недавно мы так славно поохотились на летяг.

В какой-то момент я понял, что тварей вокруг не осталось.

— Примерно в двух километрах на нас прёт толпа раза в два больше этой, — тяжело дыша сообщила Маша.

— Уходим, — распорядился я. Но Игнат уже это понял и вовсю таскал тушки в машину. Раскрасневшаяся и странно возбуждённая Вика помогала ему. Всё-таки женщины в каких-то моментах гораздо опаснее и агрессивнее мужчин. Уж на что Вероника тихоня, а вон как щёки горят и глаза сияют. Но тут, скорее всего, от женщины зависит. И Медведев, в который раз, поразил меня своей способностью оценивать нераскрытый потенциал.

Внизу послышалось злобное рычание. Опустив взгляд, я с удивлением смотрел на тварь, похожую на ласку, которая вцепилась зубами в мой сапог и пыталась его прогрызть.

— Тьфу, — я сплюнул и махнул ногой, подкинув тварь вверх. Взлетела она, вереща, довольно высоко. Взмах и я просто перерубил её пополам в полёте. Убрав меч, протянул руку и мне в ладонь упал небольшой искристый макр. В голове слегка зашумело. Надо же, такая мелкая пакость, а такой серьёзный макр.

— Позёр, — фыркнула Маша и юркнула в машину. Прущая на нас орда приблизилась. Я её ещё не видел, но шум, который твари издавали, уже слышался отсюда.

Тушки уже были уложены в багажник и частично в салон, когда появилась Фыра. она что-то тащила в пасти. Подбежав к Веронике, выплюнула перед ней шесть слабо шевелящихся тварюшек. После чего сменила ипостась и запрыгнула в машину.

— Вы в расчёте, — я хохотнул. — Быстро разбирайся с ними, и поехали. Я в таком темпе больше не смогу продержаться.

Охранники увидели издалека, что мы несёмся к воротам не слишком сильно опережая догоняющую нас орду, и принялись заранее открывать нам проход.

Слегка притормозив, Игнат сообщил им, что охота была удачной, и вытащил откуда-то из-под сиденья трёх летяг. Отдав охранникам в качестве презента, он рванул к складу.

— Вы сильно устали? — спросил я у Маши с Викой. — Если нет, то идите, разбирайтесь кто кого накрошил и макры вытаскивайте. Фыра вам поможет. — Рысь подняла голову, посмотрела на меня, фыркнула и первой выпрыгнула из машины.

Со склада выскочили трое егерей и принялись разгружать машину от трофеев. При этом они весело переговаривались и радовались, когда какую-то тварь узнавали.

— А ты не с нами? — спросила Маша. — Там и твои трофеи есть.

— Плевать, — я махну рукой и поморщился. — У меня рука разболелась. Я в чьей-то крови, слизи и Рысь знает, в чём ещё. И единственное, чего хочу, это помыться смазать руку той заживлялкой, которую мне Марина с собой дала, выпить обезболивающее и ненадолго отрубиться.

— Может быть, мне с тобой поехать? — Маша с тревогой посмотрела на меня.

— Не стоит. Тебе нужно немного усилиться, так что иди, женщина, работай, — я ухмыльнулся, выслушав злобное фырканье. — Игнат, увези меня домой, а потом вернёшься сюда. Там и твои трофеи имеются.

— Будет сделано, ваше сиятельство, — он кивнул, и машина сорвалась с места.

К дому я приехал в тот самый момент, когда к нему подходил Мамбов. Он шёл вместе со своим денщиком, и вдвоём они тащили на себе кучу чемоданов.

— По-моему, для того, чтобы прийти на ужин, всего этого не требуется, — я выскочил из машины, махнув рукой Игнату, что тот может возвращаться на склад.

— Я как знал, что что-то случилось, — Мамбов поставил огромный чемодан на землю и сел не него, переводя дух. — Поэтому с вами и не поехал.

— Что стряслось? — я нахмурился.

— Та часть дома, где я снимал комнаты… В общем, был пожар. Коля успел вытащить вещи. Не всё, но большую часть. Хозяева ему позволили пожить в сарае, пока меня нет, потому что он не знал, куда писать сообщение. — Олег встал и повёл плечами, чтобы немного размять. — Мне негде жить, Женя. И кроме тебя, некуда здесь идти.

— Ситуация, — протянул я, почесав затылок и вытаскивая из волос чей-то отрубленный хвост. — Так, заходи, я пока смою с себя всю эту дрянь, а потом подумаем, что делать дальше.

Глава 11

— Доброе утро, Вероника Егоровна, — в гостиную стремительно вошёл мужчина, размеры которого сразу же сделали комнату в полтора раза меньше.

— Дмитрий Фёдорович, — Вероника встречала его, стоя посреди небольшой, но очень уютной комнаты. — У вас какие-то поручения ко мне?

— Нет-нет, Вероника Егоровна, — Медведев улыбнулся. — Я приехал, чтобы выпускному курсу раздать направления на полугодовую практику, которая начнётся у них после Нового года. На последнем курсе мои бедные студенты лишены каникул. Этакая настройка на взрослую жизнь, в которой каникулы не предусмотрены.

— Не нужно мне об этом говорить, — она улыбнулась, но Медведев заметил, что улыбка не коснулась глаз. — Я уже закончила одну Академию.

— Да, простите, всё время забываю, — глава Службы Безопасности легкомысленно махнул рукой. — Вот так насмотришься на вертопрахов, вроде Рысева, и всех невольно начинаешь по его лекалам мерить.

— Вы на самом деле не думает, что граф Рысев — вертопрах. — Вероника продолжала смотреть прямо, не отводя от него взгляда.

— Нет, разумеется. Но, вы должны меня поддержать в том, что Евгению очень ловко удаётся прикидываться очаровательным бездельником и повесой, — Медведев хмыкнул. — Вы его пилку для ногтей успели оценить?

— Это продолжается ровно до того момента, пока не увидишь, как он сражается. — Прямо ответила Вероника. — Движения, грация крупного хищника… — Она покачала головой. — У него даже выражение лица меняется, становится, не знаю, жёстким, почти жестоким. Олег Мамбов хотя бы не пытается скрывать, что он очень опасный, смертельно опасный противник. Зачем Евгений создаёт такой противоречивый образ?

— Я думаю, что он ничего не создаёт. — Медведев пожал плечами. — Ему нравится быть очаровательным бездельником и повесой, художником во всех смыслах этого слова. А ещё больше ему нравится думать, что он такой и есть. А в бою его никто не спрашивает, что ему нравится. Тварям и разным негодяям почему-то плевать на его очарование и его подчёркнутую изысканность. Так что тут приходится быть, а не казаться. Это вопрос выживания. — Медведев жёстко усмехнулся. — Значит, вы поладили с вашими будущими коллегами?

— Да, они замечательные, — на этот раз Вероника улыбнулась вполне искренне. — Но ведь вы пришли сюда не за тем, чтобы узнать про мои отношения с графом Мамбовым и графом Рысевым?

— И это тоже, — ответил Медведев. — Мне нужно знать, смогли ли члены одной группы найти между собой общий язык. В будущей работе — это очень важно, почти как для графа Рысева в схватке отбрасывать куда подальше всё своё очарование. Я бы сказал, жизненно важно. И я рад, что вы вроде бы начали срабатываться. Но, ко всему прочему, я забежал к вам вот так запросто на правах будущего начальника, чтобы передать приглашение на Новогодний бал. Совсем из головы вылетело, — он хлопнул себя по лбу. — Вот, дурья башка. Хорошо хоть вспомнил уже по дороге к портальной станции.

— Новогодний бал? — Вероника растерянно смотрела на него. — Но, я совершенно не успею подготовиться к нему.

— Ну что вы, конечно, успеете, — Медведев так сладко улыбался, что Веронике захотелось ударить его. — К тому же вы будете представлены императору не как женщина, а как будущий агент, да, агент. Вот на этом и сосредоточьтесь.

— Но…

— Всего хорошего, Вероника Егоровна. Я уже практически опаздываю к порталу. Провожать меня не нужно, я дорогу сам найду. — И Медведев изобразил короткий поклон и вышел из гостиной, оставив Веронику смотреть на конверт в своей руке с плохо скрываемым ужасом.

Шиповникова стояла вот так, глядя на конверт, пару минут, а затем опустилась в кресло.

— И что мне делать? — спросила она в пустоту. — Даже если учитывать, что я не женщина, а агент? Пусть и будущий?

— Вероника Егоровна, — в гостиную заглянула молоденькая девушка, которую она наняла в качестве горничной.

Нужно было ещё где-то найти повара или хотя бы кухарку, да и других слуг. Вероника могла себе это позволить. Покойный муж оставил ей вполне приличное состояние. Проблема заключалась в том, что в форте практически не было свободных работников. Можно было обратиться к Рысеву, но она не хотела его лишний раз беспокоить. Он и так столько для неё сделал. Это, не говоря про то, что уровень её дара резко поднялся за ту охоту. Она никогда не думала, что можно вот так быстро поднять уровень дара до тройки. Она предыдущие уровни получала невероятными усилиями. А тут…

Правда, у неё был откат, но опытный Рысев прислал к ней эту девчонку с настойкой и разными частями летяги, приготовленной особенным способом. Девушка работала в кафе Рысева на упаковке, и Веронике удалось её уговорить остаться с ней. Всё-таки жить одной в довольно большом доме было страшновато.

— Вероника Егоровна, — снова обратилась к ней горничная. Вероника вздрогнула и посмотрела на неё, вынырнув из суматошных мыслей.

— Да, Ксюша. — Она смотрела на девушку расфокусированным взглядом.

— Граф Рысев с графом Мамбовым пришли, — сказала девушка. — Вы их здесь примете?

— Нет, очаровательная Вероника примет нас в спальне, — послышался раздражённый голос Рысева. После чего Ксюшу попросту отодвинули, и он вошёл в гостиную. За ним, усмехаясь мимо опешившей девушки, прошёл Мамбов. — Это было бы пикантно и не лишено определённой эстетики, но, увы, мне жутко некогда. Послезавтра мы уезжаем, а у меня ещё куча дел несделанных. Так что мы зашли, чтобы попрощаться и узнать, может, тебе что-то нужно? Нас довольно долго не будет в форте.

— И да, это могучую спину Медведева мы видели, который сел в машину и умчался к порталу? — спросил Мамбов, наваливаясь грудью на спинку кресла, в которое упал Рысев.

— Да, — Вероника перевела взгляд на одного, потом на другого и, всхлипнув, протянула им конверт.

* * *

Бах!

Я резко открыл глаза прислушиваясь. Бах! Нет, грохот, который вырвал меня из сна, мне не почудился.

— Колька, мать твою! — раздался глухой голос Мамбова. — Да сколько уже можно?

— Я не виноват, ваше сиятельство, — провыл денщик Мамбова. — Это всё рысь эта. Она на меня охотится.

— Фыра не охотилась бы на тебя, если бы так не реагировал. Она от домашних прячется, чтобы не затискали. Ей в голову почему-то не приходит начинать выслеживать Тихона или Игната.

— Так они ПроРысевы, ваше сиятельство. Им-то чего свою покровительницу опасаться?

— Разумно, — пробормотала Маша, поднимая растрёпанную головку с моей груди. То, что она уже не спит, я понял давно по её изменившемуся дыханию. — Но всё равно непонятно, почему она его преследует?

— Потому что он так забавно её пугается, — ответил я, закрывая глаза. — Рыси любят играть с добычей. Фыра — не исключение.

— А ты? — Маша сложила руки на моей груди и упёрлась в них подбородком.

— А я этого никогда не скрывал, — я рассеянно провёл ладонью по обнажённому плечу жены. — Мне нужно сегодня к Быкову. Он вчера сообщил, что я могу забрать свой заказ.

— Я могу узнать, что это? — Маша нахмурилась.

— Пули, это всего лишь пули из макра дракона. — Ответил я. — У макра довольно интересные свойства, и я решил, что такие пули могут пригодиться. Нам в последнее время каких только тварей не встречается. — Говоря это, я открыл глаза и принялся разглядывать стену. Может быть, я расскажу Маше про Амару. Когда мы убьём эту тварь. Да, если не сдохну, то точно расскажу. Но не сейчас.

А в брань в коридоре продолжалась, я прислушался. Не удивлюсь, если сейчас все слушают, как Мамбов отчитывает своего денщика. Вот же чудак-человек, чёрную мамбу не боится, а милую кошечку с кисточками на ушках пугается.

— Прекращай выставлять себя и меня вместе с собой идиотом. — О, Олег перешёл на шипение. Похоже, его терпению приходит конец. — Нас выгонят из этого гостеприимного дома из-за тебя. И куда мы пойдём? Я вчера весь день искал нам жильё, но из-за открытия училища артефакторики в этом форте даже подвалы и сараи перестали сдаваться. Кретин. Вставай уже, — голоса отдалились. Что они говорили, было не разобрать. Маша хихикнула.

— Надо предложить Веронике потесниться и отселить туда Мамбова. — Я поцеловал Машу в висок и встал. Раз уж проснулся, не хрен разлёживаться. Мне Дроздов показал несколько упражнений, для разработки руки, и теперь у меня каждое утро начиналось с полноценной зарядки, плавно переходящей в облегчённую тренировку.

— Женя, это неприлично, — заявила Машу, ложась набок и наблюдая, как я хожу по комнате и вытаскиваю нашу одежду из самых неожиданных мест. Похоже, что вчера вечером мы слегка увлеклись. Зато я теперь понимаю Мамбова, и его страсть к корсетам. Подняв тот самый корсет, я осмотрел его, хмыкнул и осторожно положил на стол. Всё остальное сбросил в одну кучу. Настя придёт, заберёт.

— С чего бы это неприличным стало? — я удивлённо посмотрел на неё. — Вероника вдова. Она у себя полк может поселить, это никак не отразится на её репутации. Да и мужик в доме появится. Точнее, два мужика, — и я повернулся к ней. — И заметь, я хочу сделать это исключительно из-за слишком пугливого Коляна. Лично мне Мамбов не мешает. Ведёт себя прилично, к горничным не пристаёт. А вот его денщик скоро получит удар, и я буду чувствовать себя виноватым. Потому что у Фыры при виде этого здорового лося все инстинкты взбудораживаются, и она тут же забывает про мои запреты не трогать бедолагу.

— Ну, если с этой точки зрения смотреть, — она улыбнулась. — Да, что касается Вероники, мы послезавтра уезжаем. — Напомнила она. — Ты не забыл?

— Я не могу об этом забыть, потому что ты мне о нашем отъезде каждые полчаса вчера напоминала, — я снял с люстры последний носок и направился в ванну, и принялся одеваться. В душ пойду потом, после тренировки.

— Женя, ты сам напомнил, что у Вероники нет в доме ни одного мужчины, даже слуги. Это неправильно. — Маша встала и тут же спрятала своё обнажённое тело от моих глаз, накинув пеньюар. — Когда отправишься по делам, навести её, узнай, может быть, ей что-нибудь нужно? Да и Игнат пускай подготовит пару ребят. Одинокая женщина в доме без охраны — это большое искушение для разного рода личностей.

— Объясни мне, где логика? — я натянул футболку. — Пара крепких, местами привлекательных егерей в доме этой самой одинокой вдовы — это нормально, а Мамбов на постое — это неприлично?

— Ну, они же нетитулованные дворяне, — она ответила с таким видом, словно это что-то объясняло.

— Они вообще не дворяне, — я покачал головой. — Но мужчинами, полными сил и возможностей они от этого быть не перестают. Вероника не обращалась ко мне с просьбой.

— Женя, это называется, деликатность. Но так как в твоём лексиконе это слово отсутствует, то даже не пытайся понять, — Маша подошла ко мне и закинула руки на шею.

— Жуткое слово, просто ужасное, — я произнёс его про себя. — Как у тебя язык повернулся произнести подобное в моём присутствии? Я вот стараюсь при тебе матом не выражаться.

— Так ты заедешь к Веронике? — она тихонько рассмеялась.

— Да. И Мамбова с собой прихвачу. Обрадую их обоих. Скажу правду. Мне надоело просыпаться в семь утра от грохота падающего Николая, поэтому я выгоняю Мамбова прямо на улицу. Вот так, посреди зимы. Думаю, сердце Вероники дрогнет, и она сама предложит ему переселиться в дом. Чтобы он не замёрз на улице, конечно же. Он достаточно большой, чтобы они вообще не встречались, если не захотят.

* * *

— Что это? — Мамбов вышел из-за кресла и взял конверт. Быстро его распечатав, вытащил приглашение, быстро пробежал глазами и протянул Рысеву.

— Ситуация, — протянул Женя. — Ты можешь отказаться? — Вероника так на него посмотрела, что Рысев тут же поднял руки вверх. — Извини, сам не понял, что ляпнул.

— Я не знаю, что мне делать, — рука Вероники подрагивала. — Хоть Медведев и сказал, что я не женщина, а будущий агент…

— Так, собирайся. — Рысев решительно поднялся из кресла. — Поедем к нам домой. Будем в экстренном порядке перешивать какое-нибудь Машино платье. У неё их миллион. Понятия не имею, зачем она их постоянно заказывает, если больше половины ни разу не надела, так что выбрать есть из чего. Заедем по дороге в ателье и украдём белошвейку. Ничего, даже агент должен выглядеть на главном балу года прилично. Пусть и будущий.

— Да, но… — Вероника уставилась на Женю. — Это невоз…

— Как этот тип любит говорить, мы художники, — Мамбов мягко улыбнулся. — А значит, зачатки вкуса и цветоощущения у нас развиты на приличном уровне. Не переживай, посмешищем ты не будешь, уверяю. Тем более, нам придётся всем вместе идти к императору, и поверь, Рысев не позволит своим напарникам позорить его. Чтобы он весь такой элегантный и слегка эпатажный, а мы, как два бедных родственника из глубокой провинции? — Олег тихонько засмеялся. — Вот в это я никогда не поверю.

— Пока не забыл, думаю, что пришлю сюда пару егерей и попрошу деда направить несколько горничных. Не дело в таком доме жить двум женщинам. А с нашим отъездом так и вовсе одной, — Рысев задумчиво осмотрел гостиную. — Маша права. Вы с Ксюхой просто магнит для извращенцев всех мастей. Как-то не хочется, чтобы сюда ворвались подонки, вас изнасиловали и убили, а мой дом сожгли.

— Из твоей речи не совсем понятно, что больше тебя привело бы в ярость, — усмехнулся Мамбов.

— Это сложный философский вопрос на самом деле. А вообще, я именно за этим тебя сюда и притащил на буксире. Как только Маша мне утром открыла глаза на возможность лишиться дома и перспективной напарницы, в моей голове словно макр вспыхнул. Не стоит говорить, что это произошло в тот момент, когда моя кошечка снова решила поиграть с твоим Колькой. — Рысев повернулся к Мамбову. — Олег, я тебя не выгоняю и говорю это сразу, чтобы в твою башку разные тупые мысли не залетали. У тебя на редкость тормозные музы, они эти мысли сразу забить ногами никак не научатся. Так вот, я тебя не выгоняю, но подумай над тем, чтобы по возвращении переселиться сюда. Ты спасёшь этим самым, — и Рысев начал загибать пальцы, — мой дом, эту прелестную женщину, скорее всего, горничную, а самое главное, своего денщика, потому что, поверь, Фыра его в покое не оставит.

— А-а-а, — протянул Мамбов, и они переглянулись с Вероникой. — Женя…

— Я так и знал, что мои очень чёткие и весомые аргументы найдут у вас обоих понимание. — Рысев похлопал его по плечу. — А теперь, вперёд. Вот что-что, а женские платья я ещё не переделывал. Одеть красавицу — это даже звучит как-то странно, — он на мгновение задумался. — Но нет предела совершенству.

И он выскочил из гостиной. Олег побледнел и повернулся к Веронике.

— Поверь, это… Надо знать Рысева. Если его Фыра не оставит в покое моего денщика, которого она приняла за свою игрушку, то Женя не оставит мысль поселить меня в этом доме. — Наконец, сказал он. Голос звучал глухо. Это Рысев хорошо придумал, гениально просто. Нет, защитить женщин было необходимо. Мамбову себя самого охота было пнуть, за то, что он не узнал, как живёт Вероника. Просто бежал от соблазна подальше, ни разу к ней не заглянув. Вот только Женя прекрасно знает, как Олег к ней относится, и отсюда возникает вопрос, а кто защитит Вику от самого Мамбова?

Ответа на этот вопрос не было, а Рысев ждал в машине. Решив подумать об этом позже, Олег направился к выходу вслед за Вероникой.

* * *

Белошвейку пришлось отбивать с боем. Как оказалось, Новогодние балы — это не привилегия императора, и по всей империи дамы суматошно готовились блистать.

— Ваше сиятельство, но так же нельзя, — за мной бежала портниха и пыталась вырвать из моих лап хорошенькую девушку, которая даже пискнуть не успела, когда я её потащил к выходу из ателье, уточнив, что она умеет перешивать платья.

— Не волнуйтесь, вам её завтра вернут, — я повернулся к портнихе, и мои глаза блеснули жёлтым огнём. — Я её не на оргию забираю. У нас просто патовая ситуация. Нам нужно платье. А у вас ещё есть помощницы.

— Но, — она остановилась, глядя на меня, заворожено. Я уже давно заметил, что на женщин странно действует мой рысиный дар, который сейчас и призвал совершенно намеренно, именно для вот такого эффекта. — Хорошо. Мила, помоги его сиятельству и возвращайся.

— Как будто у меня есть выбор, — буркнула девчонка.

— Нет, — я улыбнулся. — Выбора у тебя нет. Но жизнь вообще дерьмовая штука.

Когда я запихнул Милу в машину, под удивлённым взглядом Мамбова, а сам остался снаружи, он не выдержал и спросил.

— Ты едешь с нами?

— Нет, не сейчас. Езжайте и объясните Маше ситуацию. Я позже присоединюсь. У меня есть ещё одно дело. Да, Игнат, сразу же, как только высадишь своих пассажиров, приезжай за мной к Быкову. Что-то холодно, неохота по морозу домой бежать.

— Слушаюсь ваше сиятельство, — ответил Игнат, и машина сорвалась с места.

Всё-таки Медведев — скотина. Это же надо было так нас всех подставить. Или он решил очередную проверку провести, что-то вроде, сумеют они достойно выйти из этой ситуации, или нет. Гадать на самом деле можно бесконечно. Что бы в итоге ни хотел сделать Медведев, нам от этого не легче. Но нужно приложить максимум усилий, чтобы Вика не стала посмешищем.

Дунул холодным ветер, который швырнул в меня горсть снега. За периметром снега почти нет. Скорее всего, это как-то связано с защитой. Всё-таки люди живут здесь постоянно. Подняв воротник повыше, я добежал до лавки Быкова. Звякнул колокольчик, и сидящий за прилавком артефактор поднял на меня взгляд.

— Добрый день, ваше сиятельство. Во погодка разыгралась, — поприветствовал он меня и отложил увеличительный прибор, который держал до этого в руке. На прилавке лежала знакомая машинка, принадлежащая сыну коменданта форта.

— Опять пропал макр? — я стянул перчатки, подходя поближе. — Неужели нянька снова притащила игрушку сюда, не поставив в известность родителя?

— Нет, на этот раз прибежал сам комендант. Машинка внезапно стала издавать другие звуки, и его превосходительство умоляет меня всё исправить, — Быков поставил машинку на прилавок и запустил её. Раздался зычный голос. «Сёма, притормози. Я просто обязан с этой крошкой блондиночкой познакомиться».

Я не выдержал и расхохотался.

— Полагаю, машинку следует исправить, пока это не услышала жена господина коменданта? — спросил я, отсмеявшись.

— Вы, как обычно, улавливаете саму суть, ваше сиятельство, — Быков вытащил из сейфа небольшую шкатулку, на крышке которой была выжжена неизвестная мне руна. — А избавиться от машинки никак нельзя. Мальчик её обожает, и скандал может заинтересовать Марину Алексеевну куда больше, если вы понимаете, о чём я.

— Коменданта можно поздравить. У него растёт очень одарённый сын. А вот папаше следует иногда держать язык за зубами, — ответил я, не отрывая взгляда от шкатулки.

— Это точно, — Быков аккуратно поставил шкатулку на прилавок. — Ваш заказ, ваше сиятельство.

Я открыл шкатулку. Пули лежали каждая в своей ячейке из красного бархата.

— Красота какая, — сказал я, касаясь пальцами чёрных кристаллов. Камень в моём перстне протестующе мигнул. Ему не понравилось такое соседство. Странно, но полноценный макр не вызывал такого эффекта. — У них в таком виде усилились свойства?

— Как ни странно, но да. Надеюсь, что это всё это проделано не зря, — я посмотрел на Быкова, который смотрел на меня немигающим взглядом.

— Можете даже не сомневаться, — сказал я, вставая и захлопывая шкатулку, отмечая, как бухнуло сердце. Словно само наличие этих пуль приблизило встречу с самой большой угрозой в моей жизни.

Глава 12

Машина подъехала к станции дирижаблей в Новосибирске. Посмотрев на пришвартованную к специальной мачте махину, я повернулся к жене.

— Кто-нибудь может мне внятно объяснить, почему мы летим, а не используем свитки телепорта? У нас два мага-универсала под боком, а мы не пользуемся их умениями.

— Женя, у нас много вещей. Не всё можно переправить с помощью свитков. — Ответила Маша, поднимая голову, чтобы рассмотреть дирижабль во всей его красе. — И потом, разве ты не хочешь испытать новые ощущения? — Она лукаво улыбнулась. — К тому же путешествия на таких красавцах очень комфортабельны. — Мы не на нижней палубе полетим. Отдельная каюта, ресторан… Тебе понравится.

— А я не люблю Москву, — к нам подошёл Мамбов. — Не знаю почему. Предпочитаю не настолько огромные и не такие шумные города. В столице я не чувствую себя комфортно. — Признался он и повернулся к машине, чтобы помочь Игнату вытащить наш багаж.

Маша отошла от меня и встала рядом с Вероникой, внимательно наблюдая, как вытаскивают их наряды, упакованные отдельно.

— Игнат, если ты уронишь эту коробку, то я тебе не позавидую, — Маша бросилась вперёд, чтобы поддержать свою драгоценную коробку, которая в этот момент весьма опасно наклонилась и едва не свалилась на землю.

— Женя, уже объявили посадку, почему вы всё ещё топчетесь возле машины? — к нам шёл раздражённый дед.

— Потому что мы только что приехали в Новосибирск, — ответил я ему, продолжая наблюдать за тем, как четыре егеря во главе с Игнатом, подхватили чемоданы и коробки и двинулись к причальной станции.

— И ты мне так и не ответил, почему вы только что приехали, — Деду надоело разговаривать с моей спиной, и он схватил меня за плечо, разворачивая к себе лицом. — Ты так и не ответил, хотя я звонил тебе много раз. А Игнат мямлил что-то маловразумительное. Почему ты не отвечал.

— Засунул мобилет в чемодан и забыл про него, — признался я. — В форте он не нужен, и я не привык к нему. Может быть, когда буду большую часть времени жить в реальном мире, привыкну, но вот пока так, — я развёл руками.

— Никогда не думал, что скажу такое, но я надеюсь, что по окончании учёбы Дмитрий Фёдорович отправит тебя нести службу поближе к дому. Чтобы ты уже перестал скакать по изнанкам и фортам, — дед покачал головой и кивнул на причал, к которому уже подтянулись Машка и Мамбов с Шиповниковой.

Я опустился на корточки и прицепил к ошейнику Фыры поводок. Кошка, довольно смирно сидящая до этого момента у моих ног, встрепенулась и недовольно зафырчала.

— Не капризничай, — строго сказал я, ухватив её за голову и ткнувшись лбом в её лоб. — Так надо. Как только в своей каюте окажемся, я тебя отпущу. А пока терпи. Эти правила написаны кровью, и не нам их нарушать.

Я поднялся, Фыра демонстративно от меня отвернулась, но шла спокойно, задевая боком мою ногу. Перед нами на причал заскочила стайка девиц. Весело смеясь, они показали билеты суровому контролёру, который весьма тщательно проверял их, а после делал отметку в журнале и переключался на следующего пассажира.

— Так что послужило причиной задержания? — спросил дед, благодушно глядя на девушек, которые, весело щебеча, обстреляли меня глазами. Я подмигнул всем сразу, и только после этого ответил.

— Ну что могло задержать нам в форте, прорыв, конечно, — девчонки унеслись за стюардом, который пошёл показывать им дорогу, а дед внимательно посмотрел на меня, и только после этого кивнул контролёру.

— Ваше сиятельство, — контролёр коротко поклонился и быстро поставил галочки в журнале. — Миша, проводи их сиятельств. Третья палуба, правый отсек, закреплённый на этот полёт за графом Рысевым и его кланом.

Стоящий в стороне мальчишка подбежал к нам, и пошёл впереди, время от времени косясь на Фыру. Рысь решила не выделываться, и очень чинно шла рядом со мной, задрав голову и надменно глядя по сторонам. Как только мы попали в достаточно просторный коридор, послышался зычный голос.

— Все пассажиры на борту. Двери закрываются. Отстыковка через две минуты. Ориентировочное время полёта пятьдесят восемь часов.

— Почему перелёт такой долгий? — спросил я у деда, когда мы поднялись по небольшой лестнице на нашу палубу.

— Транспортные дирижабли неторопливы. — Ответил дед. — Перелёт должен быть комфортным и безопасным. И чтобы стопроцентно соблюдались эти условия, пришлось пожертвовать скоростью. Боевые птички летают гораздо быстрее.

— Поверю тебе на слово, — я хмыкнул. Пол под ногами чуть качнулся и появилось ощущение движения, но оно быстро исчезло, скорее всего, сработал какой-то стабилизирующий артефакт.

— Ваш отсек, ваше сиятельство, — проговорил мальчишка-стюард. — Ресторан откроется через три часа. Чтобы в него попасть, нужно пройти по этому коридору до конца. В каждой каюте на стене можно найти кнопку вызова дежурного стюарда. Также три кнопки расположены на стенах коридора.

— Прекрасно, — дед кинул ему мелкий макр. Мальчишка поймал его на лету, глядя на графа Сергея Ильича преданным взглядом. Я уже давно заметил, что мы вместе с деньгами и чековыми книжками таскаем мелкие макры в карманах, как своеобразную универсальную валюту. Стюард убежал, а дел посмотрел на меня. — Женя, что за прорыв?

— Да, мелкий прорыв первого уровня, — я махнул рукой. — Но из-за этой дряни закрыли портал, ты же знаешь технику безопасности. А сам прорыв, тьфу, даже упоминаний не стоит. Но из-за этого мы все здорово перенервничали. Хорошо ещё, с поездом всё сложилось нормально. — Дверь отсека прикрылась, чтобы сюда, на нашу временную клановую территорию, не забрёл случайно кто-нибудь посторонний, и я отстегнул поводок с ошейника Фыры.

Рысь сразу же унеслась обследовать территорию, а дед проследил за ней задумчивым взглядом, а потом снова посмотрел на меня.

— Ну, хорошо, Женя, принимается. Иди отдыхай. Надеюсь, вашу с Марией каюту ты способен найти самостоятельно.

— Когда ты решил выкупить весь отсек? — я посмотрел на него с улыбкой.

— Когда понял, что нас очень приличная толпа собирается. — Дед усмехнулся. — Да и тот нюанс, что мы рыси, сыграл немаловажную роль. Большие кошки плохо переносят чужаков. Зачем множить раздражение от праздно шатающихся мимо наших кают зевак, если это легко можно предотвратить?

— Действительно, — пробормотал я.

Дед пошёл по коридору, заложив руки за спину, а я принялся искать нашу с Машей каюту. Вроде бы она говорила, что это должна быть каюта под номером пять. Нашёл я её быстро. Зайдя внутрь, осмотрелся. Ничего так себе. Большая кровать, диванчик, стол с парой стульев. Приличная такая комната.

— И чем она отличается от всех остальных? — спросил я жену, которая сидела за столом. Перед Машей лежала приличная куча писем, которые ей вручили в Иркутске. Она так и не успела их прочитать. Подружек у Маши хватало, в том числе и заклятых, а новости, и даже сплетни мне тоже было охота узнать. Поэтому, чтобы ей не мешать, я разделся, оставшись только в рубашке и брюках, и завалился на кровать.

— Размером кровати, — рассеянно ответила Маша, беря в руки первое письмо и погружаясь в чтение.

— Да, вряд ли холостому Мамбова также с кроватью повезёт, — кивнул я, заложил руки за голову и прикрыл глаза. Главное, что мы успели, а остальное не столь уж и важно. Наверное, я всё-таки устал, потому что сам не заметил, как погрузился в лёгкую дремоту.

* * *

— Фыра! Что ты натворила? — крики, раздавшиеся из комнаты, которую я велел приготовить Веронике, застали меня в коридоре. — Немедленно прекрати!

Я сразу же свернул к двери и рывком открыл её. В другом конце коридора показался Мамбов, который подбежал ко мне.

— Что опять происходит? — спросил Олег, хватая меня за рукав, останавливая.

— Если ты меня отпустишь, то сейчас узнаем, — и мы ввалились в комнату.

Посреди комнаты на небольшой табуретке стояла Вероника. На полу сидела белошвейка, прижимающая к груди корзину с нитками, иголками и другими принадлежностями. А вокруг них бегала растрёпанная Маша с веником в руках, пытаясь догнать Фыру.

— Что у вас происходит? — зарычал я, выхватывая из этой вакханалии белошвейку.

— Я пустила по подолу серебряную тесьму, — чуть не плача, начала рассказывать девушка. — Но вашей рыси она чем-то не понравилась, и она её содрала. И половину подола испортила заодно.

Шум в комнате усиливался. Вика что-то пыталась говорить верещавшей Машке. Фыра завывала на одной ноте, девчонка ревела, а Мамбов просто стоял возле дверей и хлопал глазами. На нас с Олегом вообще внимания не обращали, игнорируя сам факт нашего нахождения в комнате.

— Тихо! — заорал я, хлопая в ладоши, чувствуя, как дёрнулся глаз.

В комнате сразу же воцарилась тишина. Маша застыла, но так и не опустила веник. Вероника прижала руки к горящим щекам, а Фыра с негромким хлопком исчезла.

— Сбежала, — голос Мамбова в наступившей тишине прозвучал набатом. И это послужило сигналом, потому что после этого заговорили все одновременно.

— Тихо, — я не орал, но меня услышали и замолчали. Я же подошёл к стоящей на стуле Веронике. — Что она натворила? И откуда здесь появилась серебряная тесьма? Сюда не идёт серебро. — Я нахмурился, глядя на платье.

Надо сказать, подошли мы с Мамбоваым к делу ответственно. Долго совещались и пришли к выводу, что если в белое платье сделать чёрные вставки, то будет очень даже ничего. Вероника — вдова, ей можно экспериментами заниматься, она не так связана ограничениями, как другие женщины.

— Откуда здесь появилось нечто серебряное? — повторил я, поворачиваясь к белошвейке.

— Я думала… — Пролепетала она.

— Ты здесь, чтобы не думать, а делать то, что тебе было сказано, — прошипел я, разглядывая девчонку прищуренными глазами.

— Женя, ты её пугаешь, — Маша подошла ко мне и дотронулась до руки. — К тому же Милу уже отчитали за самоуправство. Лучше скажи, что нам делать?

Я ещё раз осмотрел съёжившуюся белошвейку и повернулся к Веронике. Так, что сделала Фыра? Приглядевшись, увидел, что рысь не просто вырвала эту чёртову тесьму, которой здесь не должно было быть. Фыра распорола подол до колена, вырвав кусок. Что-то сюда пришивать — вообще не вариант, любая ткань на белом шёлке будет выглядеть как заплатка в самом худшем её проявлении. А доставать новое платье и пытаться переделать, уже не было времени.

— Ладно, — я потёр лоб. — Если не можешь что-то спрятать, приукрась. Олег, что скажешь, ножки Вероники стоят того, чтобы время от времени появляться в разрезе, сводя с ума всех мужчин в бальном зале?

— Ножки Вероники, безусловно, могут свести с ума кого угодно, но тебе не кажется, что это как-то слишком? — Сам Мамбов от этих ножек с трудом отводил напряжённый взгляд.

— Нет, не кажется, — я покачал головой, протянув руку, вытащил из-за своей спины белошвейку, которая почему-то решила, что там может лучше всего спрятаться от меня. — А теперь слушай меня очень внимательно. Ты сейчас сделаешь только то, что я скажу. Без экспериментов. Иначе пожалеешь.

— Ну зачем ты угрожаешь этой милой девочке, — Мамбов, наконец, нашёл в себе силы оторвать взгляд от молчавшей всё это время Вероники. — Она ещё чего доброго подумает невесть что.

— Олег, вот прямо сейчас мне на это плевать. У нас до отъезда осталось меньше суток, и лично мне не до сантиментов. К тому же у меня нет времени, чтобы заниматься воспитанием. Я просто спрошу у хозяйки ателье, где эта кукла работает, уверена ли она, что Мила умеет шить? — резко ответил я, сложив руки на груди.

— Я умею шить, — девчонка как-то быстро пришла в себя и огрызнулась. — И я действительно хотела, как лучше. Это же бал у императора. А платье такое простое получалось, совсем без украшений.

— Украшением этого платья является сама Вероника Егоровна, и драгоценности, которые она наденет, — оборвал я её. — Работай. Я больше не сдвинусь с места, пока ты не закончишь. А тебе точно придёт в голову, что-нибудь ещё сюда попытаться нашить. Даже у моей рыси чувства прекрасного больше, чем в тебе. — Оборвал я её. Что-то в моём голосе ей не понравилось, и Мила быстро вытащила из корзинки нитки и иголки.

— Что мне делать, ваше сиятельство? — тихо спросила она.

— Вот это другое дело, — я подошёл поближе. — Значит, так, вот тут собери тонкую складку, чуть-чуть приподними этот край. Достаточно. А с этой стороны…

Через два часа Игнат повёз Милу обратно в ателье, а Вероника разглядывала себя в зеркале.

— Это так странно. Очень необычно, — наконец произнесла она, поворачиваясь ко мне. — Женя, Маша, как я смогу вас отблагодарить?

— Произведи фурор, — посоветовал я ей и направился уже к выходу из её комнаты. — Сейчас я, надо сказать, даже благодарен этой дурочке, потому что получилось куда лучше, чем планировалось.

— Мне нужно собраться. Вы меня из дома выдернули, но мне всё-таки нужно кое-какие вещи собрать. — Сказала Вика, снова поворачиваясь к зеркалу.

— Олега попроси, он тебе поможет, — я хмыкнул, глядя на молчаливого Мамбова. — У нас основной багаж уже должен быть доставлен в Иркутск, но проверить, не забыли ли мы что-то важное, всё же стоит.

— Самое главное, Женя, не забыть тебя, меня и Фыру, — Маша обняла меня за талию, прижавшись к боку. — Всё остальное прекрасно можно будет купить на месте. Мы всё-таки в столицу едем, а не в глухую провинцию.

— Неужели существует провинция, глуше нашей? — я приподнял бровь, глядя на жену.

— Представь себе, — она хмыкнула. — Да, я, глядя на результат, думаю, что ты обязан что-то сделать с парочкой моих нарядов.

— Ни за что, — я помотал головой. — Нет, определённо, нет. Я художник, а не модельер. Поэтому, дорогая, придётся тебе довольствоваться тем, что могут сотворить истинные мастера швейной иголки и нитки.

— Женя, ты нам машину одолжишь? — перебил меня Мамбов. — Ты прав, если я поеду, то чем-нибудь успею помочь.

— О чём речь. Игнат вернётся, и поедете.

Практически сразу после моих слов, дверь распахнулась, и в комнату вломился Игнат.

— Прорыв внутри периметра. Первого уровня. Вырвались сурки, и их много.

Как только он закончил говорить, взвыла сирена, призывающая население форта, оставаться по домам, чтобы лишний раз не подвергать себя опасности. Потому что эти сурки охотились стаями и могли представлять нешуточную опасность. Вот только у нас появилась одна весьма существенная проблема — портал. Да и Вике всё-таки не помешает вещи собрать.

— Как ты думаешь, на какой срок закрыли портал? — спросил я вслух, не обращаясь ни к кому конкретно и прикидывая, что же нам делать.

— На завтра — это точно, — ответил мне Игнат. — А там, как пойдёт. Если тварей за сегодня — завтра переловят, то быстро откроют.

Я же смотрел на него и думал о том, что не хочу. Не хочу затыкать этот проклятый прорыв и ловить по всему форту этих чёртовых сурков. Не хочу!

— Пойду собираться, — хмуро сказал я, отпуская Машу. — Чем быстрее покончим с этим, тем быстрее откроют портал. А вообще, это какой-то закон подлости. — И покачав головой, вышел из комнаты.

Впереди у меня маячили весёлые сутки, во время которых я буду отлавливать этих мерзких паразитов. Если бы я верил в предзнаменования, то решил бы, что Вселенная намекает нам, чтобы мы остались здесь и встретили Новый год в относительном спокойствии маленького форта, а не в шумной столице на Новогоднем балу.

* * *

В дверь каюты постучали, и я резко открыл глаза. Кому там, что от нас надо?

— Войдите, — раздался спокойный голос Маши. Похоже, ей лень вставать из-за стола, тем более что дверь в каюту была открыта.

— Ваше сиятельство, — от двери раздался заискивающий голос. — Ресторан только что открылся, но уже имеются желающие пообедать. Знаете, у нас совершенно фантастическая кухня. Одна пожилая дама специально катается на дирижабле туда-сюда, чтобы покушать в нашем ресторане…

— Покороче, пожалуйста, — в голосе Маши прозвучало нетерпение.

— Вы не могли бы убрать вашу рысь от дверей в ресторан. Она очень смущает других гостей.

Вот сейчас я распахнул глаза и сел на кровати, интенсивно протирая лицо.

— И что она опять натворила? — спросил я хмуро, поднимаясь, чтобы идти за этим… старшим стюардом, если верить бейджу на его груди.

Глава 13

Аркадий Куницын ещё раз перечитал письмо и преувеличенно аккуратно сунул его в карман уже довольно поношенного пальто. После этого посмотрел на адрес дома, перед которым стоял.

— Похоже, что это здесь, — пробормотал он и потянул дверь на себя.

Звякнул колокольчик, извещая о том, что пришёл посетитель, и сидящий за конторкой секретарь поднял голову.

— Добрый день, — Аркадий подошёл прямо к нему.

— Чем могу служить? — секретарь смотрел на него довольно снисходительно. Сколько таких вот провинциалов прошло мимо него только за последнюю неделю. Ему и в голову не могло прийти, что Куницын вовсе не обнищавший дворянин, просто ему некогда заскочить в ателье, чтобы сшить себе новое.

— Я барон Куницын, — спокойно представился Аркадий. — Могу я увидеть господина Жукова Павла Петровича?

— Господин Жуков сегодня не обещал прибыть в контору, — любезно улыбнувшись, ответил секретарь. — Мне ему что-то передать?

— Нет, не стоит. Думаю, что мне лучше решить этот вопрос непосредственно с господином Жуковым, — процедил Куницын. — Когда он будет на месте?

— Послезавтра. — Пошуршав бумагами, ответил секретарь. — Да, через два дня у него большое слушанье, и он решил подготовиться к нему, проведя день в конторе.

— Хорошо, я приду послезавтра, — Аркадий раздражённо поднял воротник и вышел из офиса известного столичного адвоката.

— Кто там, Дементий? — дверь в кабинет приоткрылась, и оттуда высунулся невысокий господин с обширной лысиной и чёрными, бегающими глазками.

— Барон Куницын Павел Петрович, — ответил секретарь, презрительно глядя в сторону двери, куда только что вышел молодой барон.

— А, это тот самый барон, — адвокат хмыкнул. — Неужели он действительно думает, что Дроздовы отдадут ему дом?

— Роза Марковна оставила этот дом ему в наследство, — напомнил своему патрону секретарь.

— Ах, Дементий, — махнул рукой Жуков. — То, что старик Дроздов подарил особняк своей безмозглой любовнице, ещё ни о чём не говорит. Семья решительно настроена на то, чтобы опротестовать не только завещание Розы, в котором она всё своё имущество оставляет племянничку, которого даже ни разу не видела. Они намерены опротестовать дарственную сошедшего с ума старика.

— Насколько я знаю, они не могут попасть в дом, — секретарь взял нож и вскрыл очередное письмо.

— Стандартные чары. — Поморщился Жуков. — Но, ничего, думаю, что суд будет на стороне графа Дроздова, и не позволит этому Сибирскому дворянчику хозяйничать в особняке семьи. — С этими словами адвокат исчез в своём кабинете и захлопнул дверь.

Куницын немного постоял на улице, глядя на падающий хлопьями снег. Вот уже неделю он не мог даже начать решать вопросы с внезапно свалившимся на него наследством. Тётя Роза словно что-то чувствовала, когда отослала завещание ему, а не оставила у своего адвоката, как это было положено делать. Ему хотелось начать модернизацию небольшой армии клана, но это стоило очень дорого, и таких средств у Куницыных не было. Точнее, они не были запланированы, и их пришлось бы изымать из других проектов. Это внезапное наследство было как раз кстати.

— Мне ещё Ленку надо удачно замуж выдать, — проговорил он. — Она, конечно, не бесприданница, но так много, чтобы она переплюнула размером приданого столичных богатых невест, я дать за ней не могу.

Сестра Елена должна была скоро прибыть на дирижабле в Москву. Аркадий рассчитывал к этому моменту вступить в наследство, чтобы у них был хотя бы дом, где можно было остановиться. Они рассчитывали пожить у тёти Розы, когда планировали поездку в столицу. Своего дома у Куницыных в столице не было. Его просто не было смысла здесь содержать. Кто же мог подумать, что тётка умудрится попасть под лавину в горах, куда укатила со своим любовником, подарившем ей этот дом.

Проблемы начались сразу же, как только Куницын попробовал вступить в права наследством. Банковский счёт оказался заблокированным, а дом закрыт, словно его право наследника находилось под сомнением. Два дня он бегал по различным инстанциям, пытаясь выяснить, в чём дело, но везде упирался в стену. Обращались к нему при этом издевательски-снисходительно, и Аркадий чувствовал, что его терпению приходит конец. Он, конечно, не Рысев, но на его землях тоже происходили частые и непредсказуемые прорывы, да и Амара его всё-таки многому научила, чтобы он не сдох сразу же на арене. Сегодня он решил попробовать выяснить всё через адвоката тётки, который и составлял завещание, вот только и здесь его ждала неудача.

— Если этого Жука послезавтра не окажется на месте, то, боюсь, я начну убивать, — процедил Куницын сквозь зубы.

Теперь же ему нужно было снять ещё один номер, пока есть такая возможность, чтобы завтра устроить в него Лену. Может быть, хоть сестрёнке повезёт, и она на императорском балу встретить своего будущего мужа.

* * *

— Миша, я так и не поняла: Женя Рысев приедет? — графиня Галкина подошла к креслу мужа и присела на подлокотник. — Мне нужно знать, сколько комнат готовить для гостей.

— Он приедет, но не уточнил, когда и с кем, — граф Галкин рассеянно погладил её по бедру, на секунду отвлёкшись от чтения письма.

— Саша пишет, что решил этот Новый год встретить с нами, — Галкин бросил письмо на стол, обхватил жену за талию и стащил к себе на колени. — Он впервые со смерти отца приезжает домой.

— Саше нелегко, — Софья обняла мужа за шею. За время, прошедшее с того дня, когда они пробивались в дом Рысева через зону прорыва, она заметно похорошела и вполне освоилась с ролью графини. — Но я рада, что он приезжает. Он познакомится с Рысевым и его Фырой и сразу же начнёт ценить тебя.

— Ну, не преувеличивай, — Галкин притянул её к себе ещё ближе и положил руки на округлившийся живот. Сын почувствовал его и легонько толкнул в ладонь. — Женя вполне может быть галантным и обаятельным. Если захочет, конечно.

— Вот только он редко этого хочет, — Софья улыбнулась. — Я всегда буду благодарна Жене за то, что он спас нас обоих, но, согласись, у него мерзкий характер, и он способен раздраконить любого.

— Этого у него, конечно, не отнять, ты права. Вот только Женя не просто мне жизнь спас, он ещё и сделал мне несколько прекрасных подарков: он подарил мне портрет и тебя. Надеюсь, он догадается сообщить, когда приезжает и какой компании.

— Вот что, я, пожалуй, прикажу открыть и привести в порядок все комнаты восточного крыла. Даже если Рысев явится с ротой своих егерей, мы сумеем их расположить с комфортом. Да и Сашины комнаты нужно приготовить. — И Софья довольно неуклюже встала с колен мужа и направилась отдавать необходимые распоряжения.

Когда она вышла из комнаты, Галкин подошёл к столу, на котором стояла большая шкатулка. Открыв её, он полюбовался на револьвер, изготовленный им специально для Рысева в качестве подарка. Дотронувшись до рукояти револьвера, Галкин пробормотал.

— Я очень надеюсь, что ты мне сообщишь о своём приезде, потому что с тебя станется в гостинице остановиться.

* * *

Я вышел из отсека, выкупленного для клана Рысевых и их друзей, то, прежде чем побежать оттаскивать Фыру от дверей ресторана, решил выяснить пару моментов. Почему рысь потащилась вымогать еду в ресторане, мне было понятно.

Когда два дня назад она наблевала прямо посредине купе, я испугался, но очень быстро пришёл к выводу, что Фырочка просто слишком много кушает, а попросту, обожралась. Так что она у меня на жёсткой диете. Внушение егерям я провёл жёсткое, чтобы они поняли. Маша, же, которая возилась вместе со мной с Фырой, охотно поддержала мои начинания. Вот только самой Фыре это нововведение не слишком понравилось. Скорее всего, она сначала носилась по нашему отсеку, но егеря, гладя свою любимицу, шептали ей, что им ещё жить охота. И тогда она решилась на отчаянный шаг.

— Что именно делает моя рысь, — я остановился и пристально посмотрел на старшего стюарда. Вообще-то, я мог с ней связаться, но мне не хотелось этого делать. Было лень. Это не вопрос жизни и смерти, это кто-то просто охамел до предела.

— Она, скорее всего, голодна, — быстро проговорил стюард. — Потому что бедняжка ловить носом запахи и падает в голодные обмороки, тем самым блокируя дверь. Мы пытались донести до несчастного животного, что если она даст нам пройти, то мы чем-то её угостим, раз уж хозяева… — и тут, увидев мои сузившиеся глаза, этот баран заткнулся.

— Договаривай. Не смущайся. Раз уж её хозяева… что? — медленно протянул я. — Раз уже её хозяева не кормят бедную зверушку?

— Это подразумевалось, ваше сиятельство, — пробормотал стюард.

— Ты видел это несчастное животное? — прорычал я, прикидывая, что уже пора серьёзно наказать эту паразитку, которая решила меня опозорить перед всеми пассажирами дирижабля и его экипажем. — Она скоро в ту дверь, которую блокирует, не сможет заползти!

— Я не знаю причины. Может быть, девочка беременна, — стюард, похоже, поставил перед собой цель, именно сегодня умереть смертью храбрых.

— В декабре? — я закатил глаза, потом покачал головой. — Где она?

— Прямо по коридору. — Вздохнул стюард. — Пойдёмте, ваше сиятельство, я покажу.

Мы довольно быстро дошли до дверей, ведущих в ресторан. Перед ними никого не было. Точнее, к этим дверям подошёл представительный господин, недоумённо посмотрел на нас и вошёл в ресторан.

— Ну? И где эта голодающая будущая мать? — дар рвался наружу, чувствуя моё недовольство, и я даже не старался его сдерживать. Чуть в стороне на стене висела зеркало, в котором промелькнуло отражение начавших светиться жёлтых глаз.

— Я ничего не понимаю, — старший стюард растерянно огляделся. — Буквально десять минут назад она была здесь. Сидела возле этой двери, в глазах стояли слёзы, и она не могла удержаться на лапах и падала на бок.

— Дверь открой, — посоветовал я этому придурку, обвиняющему меня чёрт знает в чём.

— Да-да, сейчас. Вы правы, ваше сиятельство, нужно посмотреть в ресторане. — Стюард засуетился и распахнул двери.

Я сразу же увидел Фыру. Она сидела рядом со столиком, за которым разместился молодой офицер. Подойдя поближе, я увидел, что он ещё неполноценный офицер, а курсант какого-то военного заведения. Сидел он, развернув стул к наглой кошке, и подкладывал ей лакомые кусочки в тарелку, стоящую на полу. Пока я приходил в себя от увиденного, к этой паршивке подскочила хорошенькая блондиночка, показавшаяся мне знакомой.

— Вот, я тебе сметанки принесла, — и девушка опустилась на колени перед благосклонно взирающей на неё рыси.

Вот тут я не выдержал. Отшвырнув пискнувшего стюарда в сторону, подошёл к Фыре.

— Спасибо вам, люди добрые, что решили подкормить мою толстую рысь, которая уже второй день сидит на диете! — рявкнул я, отвесив при этом поясной поклон.

— Что? — офицер вскочил со стула. — Это ваша рысь?

— А вы думали, что она бесхозная? — издевательски поинтересовался я. — Прошмыгнула на дирижабль, совершенно случайно. Вам ошейник на её шее ни о чём не намекнул? Например, что нужно поинтересоваться у хозяина, можно ли кормить его фамильяра.

— Я не подумал, — офицер опустил взгляд и покраснел. — В своё оправдание скажу, что ваша рысь умеет филигранно давить на жалость. У меня просто сердце кровью обливалось, когда я смотрел на конвульсии бедного животного. Да и у всех остальных тоже. Все блюда на столе куплены гостями ресторана.

— Фыра уникальна в своей безграничной наглости, — я покачал головой и, развернувшись, посмотрел на девушку, которая только сейчас смогла меня как следует разглядеть. До этого я стоял к ней полубоком, почти спиной, разговаривая с офицером.

— Ой, граф Рысев, — девушка вскочила с колен и робко мне улыбнулась. — Добрый день, ваше сиятельство. Меня вас на том жутком балу у Свинцовых представили, — пробормотала она. Я внимательно на неё посмотрел, пытаясь вспомнить. Ах да, что-то припоминаю. Две роскошные блондинки, мать с дочерью. Дочь, кажется, Елена. А у матери на пальце перстень куницей. Но ведь Куницын…

— Добрый вечер, Елена. Я вас помню. А ещё, я хорошо знаю вашего брата, мы какое-то время учились вместе. Подождите секунду, — и я повернулся к Фыре. — Ты совсем оборзела?

Фыра, глядя на меня, качнулась, закатили глаза и завалилась на бок. Я выпрямился и сложил руки на груди, сверля её суровым взглядом.

— Ой, что с ней? — Леночка вскрикнула и приложила ладони к горящим щекам.

— Хвост болит, — процедил я. Фыра тем временем приподняла голову, приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. Я сдвинул брови, а она нерешительно дёрнула задней лапой. — Фыра, я запрещаю тебе вымогать еду. Это приказ, — и я для верности продублировал его по нашей связи. — Фыра вскочила на лапы и села, сверля меня напряжённым взглядом. — Как ты вообще выбралась из нашего отсека? — Фыра злобно фыркнула и исчезла. — Вопрос снимается.

— Простите ещё раз, граф, — офицер снова попытался извиниться.

— Ничего, — я потёр переносицу. — Я знаю свою рысь. Она жуткая манипуляторша, поэтому нет ничего удивительного в том, что ей поверили. Так, иди сюда, — я вытащил старшего стюарда, топтавшегося у меня за спиной. — Если это повторится, ты посылаешь кого-нибудь за мной, а сам стоишь и отгоняешь всех желающих покормить Фыру. Понятно?

— Да, ваше сиятельство, — он выглядел несчастным. При этом отходить далеко от меня не спешил. Люди вокруг перешёптывались. Я так и не смог понять, они меня осуждают, или же просто обсуждают новость.

— Отлично, — я снова потёр переносицу. Спать хотелось жутко, но ещё больше хотелось выяснить один немаловажный вопрос. — Леночка, позвольте задать вам вопрос. У вашей матушки я на перстне видел Куницу. Но она же не была близкой родственницей вашего батюшки?

— Нет, ваше сиятельство, у неё сменился покровитель. Она попросила, и Куница приняла её просьбу весьма благосклонно. — Ответила Елена. Она стояла и явно не знала, что делать дальше.

— Вот что, пригласи сюда мою супругу, — приказал я стюарду, а когда он, выдохнув с облегчением, убежал, повернулся к офицеру. — Граф Евгений Рысев. Раз уж вы самоотверженно спасали мою рысь от голодной смерти, то я, пожалуй, угощу вас обедом. Сейчас к нам присоединится моя супруга, так что, Леночка, составьте нам компанию.

— Благодарю, — офицер коротко поклонился. Он был, наверное, моего возраста, но я почему-то ощущал себя старше. — Граф Александр Галкин к вашим услугам. Учусь в Высшей военной Академии в Новосибирске. Вот решил Новый год встретить дома с семьёй.

— Галкин? — я даже моргнул от удивления. — А граф Михаил Галкин вам приходится…

— Миша? Он, мой старший брат, — Галкин смотрел на меня не менее удивлённо. — Наш отец умер не так давно, и Миша стал главой клана. Постойте, вы тот самый Рысев, о котором Миша мне рассказывал? А эта рысь — та самая рысь, которая спасла его от целой стаи тварей второго уровня?

— Похоже на то, — я шагнул к соседнему столику, и отодвинул стул для Елены. — Как же тесен мир на самом деле. Я тут подумал, что наша Земля — это всего лишь одна большая деревня.

— Спорный вопрос, конечно, — Александр скупо улыбнулся. — А вообще, у вас странные мысли мелькают.

— Это мои музы. Они бывают порой чудовищно настырными. Я художник, вы знаете об этом? Мне музы положены по штату. А вы о чём думаете, если не секрет?

— Я думаю о том, что мало успел скормить вашей рыси вкусностей. Она моего брата спасла, и накормить бедняжку, это самое меньшее, что я могу сделать, — когда он сказал это, садясь за стол, Лена стрельнула в его сторону глазами и хихикнула.

— Елена Сергеевна, — в ресторан вместе с Машей ворвалась дородная дама. Наверное, дуэнья Леночки. Интересно, где она раньше была. Её подопечную только за то время, пока я Фыру воспитывал, можно было несколько раз обесчестить. — Как вы… здесь… да ещё с двумя мужчинами…

— И женой одного из них, — сухо произнесла Маша, подходя ко мне. — Рада тебя видеть, Лена. Давно не виделись. Не беспокойтесь, с баронессой ничего компрометирующего не произойдёт. Я лично провожу её после обеда до каюты. А теперь попрошу вас избавить себя от нашего общества.

Пока она говорила, я смотрел на жену. Такой я ещё её не видел. Подхватив её ручку, поднёс к губам.

— Ваше сиятельство, давайте уже пообедаем. Мы, в отличие от Фыры, не на диете, — и я усадил её за стол и сделал знак официанту, чтобы он подошёл к нам.

Глава 14

Изящная женская фигурка появилась из огненного круга. На женщине было надето что-то воздушное и жутко сексуальное. Она повела обнажёнными плечами, и я затаил дыхание, замерев в ожидании, что платье сейчас свалится и обнажится едва прикрытая грудь. Темно-рыжие волосы упали на точёные плечи, когда она вытащила удерживающую их длинную заколку. Я перевёл взгляд на её безупречное лицо и заметил скользнувшую по губам улыбку.

— Спасибо, что на этот раз пощадила мою гордость и позволила предстать перед собой в трусах, — язвительные слова сорвались с языка помимо моей воли.

— У тебя красивое и гармоничное тело, — она подошла поближе. — А боги всегда любили развлечься с простыми смертными. Или ты думаешь, каким образом появились первые представители древних родов? — спросила она, лукаво улыбнувшись.

— Забавное признание. И ты являлась в образе великолепного кота к матери первого Рысева? Иначе я не представляю, как происходил процесс. — Хорошо, что здесь было на этот раз тепло, и босые ноги не приклеивались к ледяной земле.

— У всех есть свои маленькие секреты, — она улыбнулась и подошла ближе, проведя тёплой рукой по моей груди.

— Не делай этого, — я сумел перехватить её за тонкое запястье. — Не играй со мной.

— Я кошка, то, что ты предлагаешь, противоречит моей природе, — она надула губки, а после откинула голову и рассмеялась. Я снова покосился на платье, которое, кажется, начало сползать с груди.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я, пытаясь отвлечься от похотливых мыслей, которые удушающей волной накрывали меня с головой. Это было неестественное возбуждение, и мне жутко не нравилось, что мною пытаются манипулировать на таком примитивном уровне.

— Мне скучно, — призналась Рысь. — А ты так забавно пытаешься сопротивляться. Женя, если я задамся целью, ты никуда не денешься, неужели ты этого не понимаешь?

— Я это прекрасно понимаю, — прищурившись, оценивающе посмотрел на неё. — А если меня сумеет достать Амара? Как долго я смогу сопротивляться ей? Судя по намёкам Аркаши Куницына, эта тварь тоже не прочь развлечься с простыми смертными.

— Не упоминай при мне имя этой суки, — Рысь выпрямилась, мягко освобождая руку от моего захвата. Возбуждение, окутывающее меня, резко схлынуло, словно кто-то плеснул на тлеющие угли ледяной воды.

— Если я не буду о ней упоминать, это не значит, что она бросит попытки дотянуться до меня. — Вкрадчиво произнёс я. Раз уж ей стало скучно, и она устроила нашу встречу, почему бы ею не воспользоваться и хотя бы не договориться о встрече в Храме всех богов?

— Что мне в тебе бесит, это твоя непочтительность, — Рысь поджала губы, раздражённо взмахнула руками, и на плечах у неё оказалась шаль, прикрывшая провокационное платье.

— Брось, именно это тебе во мне нравится, — перебил я её. — Признайся хоть раз в этом. А ещё подумай над тем, как помочь мне избавиться от этой угрозы. Ты ведь не хочешь лишиться своего художника из-за другой сильной женщины?

— Мне не нравится твой шрам, — сказала она, снова подходя ближе. На этот раз не было той волны жгучего вожделения, и я спокойно перенёс её приближение. — Шрамы украшают отнюдь не всех мужчин. А этот, кроме того, ещё и делает тебя более слабым.

Протянув руку, она провела ладонью по плечу, а потом сильно надавила. Я зашипел от боли, но уже через мгновение боль исчезла. Кроме того, я почувствовал, что исчезла бесящая меня скованность. Поведя плечом, я поднял руку и сделал ею несколько энергичных движений.

— Скажи мне, о моя богиня. Ты так заботишься обо мне, но почему-то не могла помочь с этим чёртовым ранением раньше? Или я должен был страдать? — я скрестил руки на груди.

— Ты не единственный мой подопечный, — Рысь отошла от меня, пребывая в задумчивости.

— Я единственный твой художник. — Парировал я. — К тому же тебе интересно со мной. Так что ты надумала?

— Я не смогу одна справиться с этой дрянью, — наконец, призналась Рысь. — Твари десятого уровня равны по силе богам. А кое-кто, Амара, например, является кем-то вроде богини своего изнаночного мира. Скажем так: мы с ней примерно равны, и наша битва будет иметь непредсказуемые последствия.

— Я так и думал. И поэтому хочу предложить тебе взять помощника. Аркаше Куницыну почему-то не понравилось, что его держали в роли бойцовского пса для боёв, параллельно используя в качестве вибратора с расширенным функционалом, — я говорил резко, не опуская рук, сложенных на груди. — Мы как раз планировали пойти в Храм всех богов и обратиться к нашим покровителям. Но, раз тебе скучно, я обращаюсь сейчас.

— Хм, Куница не самый слабый бог. — Проговорила Рысь задумчиво. — И нет, ему тоже не понравилось, что его подопечного взяла в оборот эта шлюха. Я поговорю с ним. Думаю, ты прав, вдвоём у нас есть весьма неплохие шансы ослабить Амару до такой степени, чтобы уже вы вдвоём сумели с ней справиться.

— Мы? — я уставился на неё. — Мы должны окончательно с тварью десятого уровня разделаться? Дорогая, ты меня не переоцениваешь? Я планировал оказать вам посильную помощь. Но я не думал, что будет наоборот!

— Женечка, ну что ты так нервничаешь? — проворковала Рысь, проводя ладонью по моему лицу. — Существуют правила, через которые никто не может переступать, даже боги. Не волнуйся, котик мой, мы постараемся хорошо достать её. Приходите с сыном Куницы в Храм всех богов, там мы обсудим подробности.

* * *

Я рывком сел в постели, чувствуя, как по лицу стекает пот.

— Женя, — на меня смотрела встревоженная Маша. — Что с тобой? — она дотронулась до плеча. Удивлённо посмотрела на меня и принялась ощупывать уже целенаправленно.

— Ты чего не спишь? — голос звучал хрипло, и я потянулся за водой.

— Ты застонал, как будто тебе больно, — призналась Маша. — Женя, где твой шрам?

— Ко мне Рысь приходила. — Признался я. — Она убрала шрам и вернула руке полную подвижность. Правда, методы у неё те ещё. Это действительно было больно.

— Женя, — Маша повисла у меня на шее. — Это неважно, неважно, что было чуточку больно. Главное, что она избавила тебя от мучений. Я уже видеть не могла, как ты иной раз мучился.

— Это было в последнее время редко, — пробормотал я, притягивая жену всё ближе и ближе к себе.

— А, так это поэтому ты после той зачистки форта перед нашим отъездом два флакона обезболивающего выпил, — она чуть отстранилась, прищурившись, внимательно разглядывая меня.

— Почему ты такая глазастая? — спросил я, заваливая Машу на кровать. Меня догнало то жуткое, болезненное возбуждение, которое на меня обрушила Рысь. Так что хорошо, что жена уже не спала и была не прочь провести остаток ночи более приятным образом, чем, обсуждая мои исчезнувшие шрамы.

— Потому что я сокол, — ответила Маша, выгнувшись, и больше мы до утра ни о чём не разговаривали.

Утром мы проспали. Нас разбудил настойчивый стук в дверь.

— Женя, Маша, вы совсем с ума сошли? — из-за двери послышался раздражённый голос деда. — Мы уже подлетаем, а вы ещё спите.

— Твою мать, — я подорвался с кровати, а Маша, пискнув, исчезла в санузле.

Натянув штаны, я приоткрыл дверь и встретился со взглядом прищуренных желтоватых глаз, так похожих на мои.

— Мы уже встали пять минут и будем готовы, — отрапортовал я. — А ты почему сам нас будишь?

— Потому что Игнат уже потерпел поражение. У него не хватило бестактности тебя обматерить, а вот я уже был к этому готов. Я, конечно, понимаю, чем вы с женой занимались. Всё-таки высоко в воздухе это должны быть совершенно странные ощущения, но, Женя, не всю же ночь. В конце концов, у вас не медовый месяц. — Высказался дед.

— Ко мне ночью приходила Рысь, — перебил я его возмущение. — Ей было скучно, и она решила избавить меня от этого шрама, который мне жить не давал.

— Ну-ка, — дед толкнул дверь, отодвинув меня, и вошёл в каюту.

Маша, уже полностью одетая, собирала те немногочисленные вещи, которые мы вытащили на время перелёта. Дед кивнул ей, а потом бесцеремонно ощупал плечо и заставил поднять несколько раз руку.

— Ей сам шрам не понравился, — сообщил я, криво улыбаясь. — Она сказала, что мне он не идёт.

— Какая разница, какие причины повлияли на её решение, — дед на мгновение прикрыл глаза. — Собирайся, Женя. — И он вышел из каюты, оставляя меня наедине с женой.

— И что это только что было? — спросил я, глядя на закрывшуюся дверь.

— Женя, одевайся, — в меня полетела рубашка. Маша сверкнула глазами. — Ты что, не чувствуешь, что дирижабль начал снижаться?

— Какие-то невнятные эманации ощущаются, это да, — проговорил я задумчиво, направляясь к санузлу. — Просто мне показалось, что это чакры волнуются. А оно вон как оказалось, мы просто снижаемся.

— Женя! — Маша сжала кулачки. Я же негромко засмеялся.

— Не переживай, душа моя, я всё успею, поверь, — и скрылся за дверью.

Когда дирижабль причалил к причальной мачте, я уже стоял в коридоре, в новеньком пальто, и натягивал перчатки. Рядом со мной сидела Фыра. Она демонстративно от меня отворачивалась, всем своим видом показывая, как сильно обиделась.

— Всё ещё издеваешься над бедным животным? — ко мне подошёл дед, недовольно качая головой.

— У этого животного появилась одышка, — резко оборвал я его. — Она не смогла залезть на шкаф и начала блевать после приёма пищи. Я не хочу остаться без фамильяра, даже если Фыра решила покончить с собой путём переедания.

— Но… — начал было дед, но я поднял руку, призывая его к молчанию.

— Пожалуйста, не начинай. А ты прекращай дуться. Я о тебе прежде всего забочусь. Тебе скоро перед женихами себя показывать. И ты думаешь, на жирную тушку, которая на ветку не сможет заскочить, кто-то из бойцовских котов позарится? — я присел на корточки и зацепил поводок на ошейнике.

— Фыр, — она фыркнула мне в лицо, но позволила застегнуть поводок и спокойно пошла, задевая лоснящимся боком мою ногу.

Уже перед выходом ко мне присоединился Мамбов.

— Ты где всё-таки остановишься? — спросил он тихо. — Может, всё-таки в мой столичный дом? Я спрашивал у отца, он не против.

— Олег, это не я решаю, сам понимаешь. Куда глава клана скажет, туда я и направлюсь. Но, будь моя воля, я бы с удовольствием поселился у тебя. Ненавижу гостиницы. Но есть маленькая проблема, — я посмотрел на него. — Что-то мне подсказывает, что Фыра на твоём Кольке только тренировалась. А теперь ответь: твои слугу выдержат Фыру и не сбегут при первой же возможности?

— Если тем самым вызовут недовольство главы клана? — Мамбов хмыкнул. — Сомневаюсь, что кто-то рискнёт.

— И всё-таки, думаю, нужно оградить твоих слуг от такого нервного потрясения. А меня и Веронику ты вполне можешь навестить и в гостинице…

— Я так и думал, что ты мне не напишешь, когда приехать в столицу соберёшься? — вопль, раздавшийся неподалёку, заставил нас замереть. Фыра так вообще бочком-бочком спряталась за меня. Оглянувшись, я заметил несущегося прямо на меня Галкина. Его усы воинственно топорщились, а глаза горели праведным гневом. — Евгений Фёдорович, что же ты гад такой? Почему ты никак не предоставляешь мне шанс отблагодарить тебя по-человечески за спасение моей жизни и жизни моей Сонечки?

— Миша, остановись, ты меня пугаешь, — я выставил вперёд руку, чтобы Галкин меня не снёс.

— Какое счастье, что у меня такая прозорливая жена, — он остановился передо мной. — Сонечка, как чувствовала, велела приготовить целое крыло. — И он порывисто меня обнял. Я осторожно похлопал Галкина по спине. Михаил меня отпустил, и, наклонившись, начал тискать пискнувшую Фыру, не успевшую спрятаться за Олега. Наконец, отпустив рысь, тут же начавшую вылизываться, он встал и протянул руку опешившему Мамбову. — Граф Галкин. Друзья Рысева — мои друзья. У меня огромный дом, места хватит всем. Слышишь, Женя, я вполне могу вас всех разместить, и мы даже можем бродить по дому и не встречаться годами.

— Граф Мамбов, — Олег осторожно пожал руку Галкину. — Боюсь, что вынужден отклонить ваше щедрое предложение. У клана Мамбовых прекрасный дом в Москве, и, боюсь, отец меня не поймёт, если я буду гостить где-то в другом месте.

— Женя, ты что же, хочешь остановиться у Мамбовых? — Усы Галкина чуть приподнялись от возмущения.

— Нет, Миша. Послушай, я не один с Фырой приехал. Со мной жена и отряд егерей, потому что глава клана тоже решил посетить столицу. Я сомневаюсь, что это будет удобно, если мы всем своим табором завалимся к кому-то на постой. — Я попытался достучаться до Галкина, но, похоже, такие аргументы не принимались им всерьёз.

— Женя, что тут у вас за вечеринка, — ко мне подошёл нахмурившийся дед. — То я тебя разбудить не могу, то засунуть в машину, чтобы ехать уже в нашу гостиницу…

— Простите, Сергей Ильич, если не ошибаюсь, — тут же развернулся в его сторону Михаил. — Граф Галкин. Я мечтал познакомиться с вами, и мы с Сонечкой, это моя супруга, хотели приехать на свадьбу Жени, но у меня умер отец и… Не получилось. Но я писал вашему внуку, что, как только он окажется в столице, двери моего дома распахнутся перед ним и его друзьями и родственниками. И что я в итоге вижу? А вижу я, что Женя даже и не думал останавливаться у меня. Он предпочёл ютиться в гостинице, да ещё и главу такого уважаемого семейства засунуть в комнату по соседству.

— Эм, — глубокомысленно сообщил я в ответ на вопросительный взгляд деда. — Ну вот так, — и развёл руками.

— Получается, что, если бы я внезапно не решил встретить своего младшего брата, где он, кстати, Саша, иди сюда, — и он жестом фокусника вытащил откуда-то из-за своей спины Александра Галкина. — Мой младший брат Александр. Граф Рысев Сергей Ильич, — представил он их друг другу и продолжил. — Если бы я совершенно случайно не увидел Фырочку, выходящую из дирижабля, то, получается, встретился бы с Женей только на балу?

— Миша, — я закатил глаза.

— Думаю, мы можем принять щедрое предложение графа, — и дед улыбнулся краешком губ. — Хочу предупредить, что нас сопровождает взвод егерей, кроме уже взрослой рыси.

— Я в курсе и уже объяснил Жене, что это не проблема. Проблема в его свинстве, а мой дом способен всех вас разместить с должным комфортом. — Галкин говорил что-то ещё, но я уже не слышал, потому что Фыра слегка напряглась, и я обернулся, столкнувшись с напряжённым взглядом Куницына.

Сделав шаг назад, я оказался возле него.

— Сестру встречаешь? — раздумывал я пару секунд, не больше, прежде чем протянуть Аркадию руку, которую тот также после секундного раздумья пожал.

— Да, — он потёр шею. — Вашу дружную толпу очень сложно не заметить. — Сказал он. — Женя, у меня к тебе просьба. Я знаю, что среди егерей вашего клана некоторые учились на юристов. Чтобы суметь в любой момент заменить юристов клана. Воинов много, а вот хорошего юриста попробуй найди…

— Что случилось? — спросил я нахмурившись. При этом на расстроенное личико Леночки, прижавшейся к брату, я старался не смотреть.

— Меня слишком ушлые столичные хлыщи, похоже, хотят лишить наследства, — ответил Куницын, не глядя на меня.

— Не скажу, что рад тебя видеть, Аркадий, — к нам подошёл дед. — Но я вижу, что с Женей вы решили свои разногласия.

— Да, решили, — Куницын прямо посмотрел ему в глаза.

— Это хорошо. Я случайно услышал, о чём вы говорите. Всё-таки у котов слух отличается повышенной чувствительностью. — Дед задумался. — Забирай уже Игната, Женя. Он как раз изучал юриспруденцию в училище. Парень толковый, поэтому осваивал сразу две специальности. А то ты никогда сам не попросишь перевести его в личные помощники.

— Спасибо, — медленно ответил я, внимательно глядя на деда.

— Так почему мы всё ещё толпимся здесь? — ко мне подскочил возбуждённый Галкин. — Быстренько, все по машинам. Вашим так плевать, куда вас везти, они оплачены, — и он подхватил под руку ошарашенного Куницына, и потащил его в сторону стоянки. По дороге зацепил другой рукой Мамбова. Парни честно пытались вырваться, но у Галкина хватка была железная. Ещё бы, с металлом же работает. Мы с дедом, посмеиваясь, направились за ними. Мне даже стало интересно узнать, каким образом Олег с Аркадием сумеют выбраться из логова Галкина. Судя по урчанию Фыры, это было интересно не только мне.

Глава 15

Высокий, темноволосый мужчина, в волосах которого уже проскальзывали серебристые нити, вышел из машины перед особняком Галкиных и осмотрелся по сторонам. После чего вытащи мобилет и набрал номер. Ответили ему почти сразу.

— Да, отец, что-то случилось?

— Случилось то, что я вынужден ездить по Москве в поисках собственного сына и наследника. Тебе не кажется, Олег, что это как минимум странно. — Ответил граф Мамбов, задирая голову, чтобы осмотреть особняк полностью.

— Я же уже сказал, что случилось недоразумение на причальной станции. Сейчас оно уже почти разрешилось, и скоро я приеду. — Чуть помедлив, сказал Олег.

— Не трудись. Я уже здесь. Стою перед этим неприлично большим домом. Так что можешь попрощаться с друзьями и выходить, — в голосе главы клана Мамбовых проскользнули металлические нотки.

— Я даже не буду тебя спрашивать, зачем ты приехал, — сквозь зубы процедил Олег. — Выйду в течение пяти минут. — И он отключил мобилет.

— Хорошо, я подожду. Надеюсь, мне не придётся его оттуда силой вытаскивать, — и граф Мамбов сел в машину, приготовившись ждать появления сына.

Олег задумчиво опустил трубку и долго смотрел в стену. Когда их отношения с отцом испортились до такой степени, что он перестал хотеть возвращаться домой? Наверное, это произошло в тот самый момент, когда сын и внук потомственных офицеров решил поступать в Академию изящных искусств. Они тогда много чего наговорили друг другу. В итоге отец отправил его с одним денщиком и мизерным содержанием. А все его вещи поместились в нескольких чемоданах, среди которых пара чемоданов была отдана под рисовальные принадлежности.

В соседнем коридоре послышался крик и звук падающих предметов. Похоже, его Николай снова стал жертвой Рысевского фамильяра. Олег приложил ко лбу мобилет и закрыл глаза. Он отдавал себе отчёт, что предложил Жене пожить в их столичном доме, ещё и для того, чтобы не оставаться с отцом наедине. При гостях у отца не возникло бы идеи его воспитывать. К тому же он сам сообщил, что был бы рад видеть в своём доме в гостях столь уважаемое семейство. И, если бы не приказ, Олег бы предпочёл пожить в Москве, в гостинице. Где-нибудь рядом с Рысевыми.

Когда они приехали в дом Галкиных, оказалось, что его вещи уже доставили, а не разобравшийся Коля принялся распаковывать чемодан. Олег не успел ему сказать, что произошло недоразумение, поэтому денщик решил, что так и надо, и господа успели о чём-то договориться между собой.

Мамбов только головой покачал и велел ему собирать вещи, а сам позвонил отцу.

— Я не понимаю, как ты мог в итоге оказаться не в своём доме, — сухо ответил Владимир Мамбов на сумбурный рассказ сына.

— Я не оказался бы в чужом доме, если бы ты прислал за мной машину, — огрызнулся Олег.

— Олег, давай не будем ссориться. — Сказал отец. — Где ты находишься? Я сейчас за тобой отправлю машину.

Олег посмотрел на мобилет. Вместо того чтобы отправить машину, глава его рода приехал сам. Хорошо это или плохо, Мамбов не знал. Зато он прекрасно знал, что отец не отличается долготерпением, и поэтому не стоит заставлять его ждать.

Как оказалось, Фыра не охотилась за Николаем, а сбила его с ног, когда по коридору убегала от взбешённого Жени. Рысев нашёл её на кухне, где она быстро доедала огромный кусок колбасы, поглядывая на дверь. Появление хозяина почти застало голодающую рысь врасплох, и она, прихватив с собой недоеденную колбасу, рванула по коридору в надежде спрятаться.

Тот шум, который услышал Олег, был грохотом от упавшего Коли, на которого, ко всему прочему, свалился тяжёлый чемодан.

В коридоре Рысев громко матерился, поднимая чемодан и денщика Мамбова, в то время как рысь-диверсантка улепётывала со скоростью пули.

— Она сейчас так спрячется, что я хрен её найду, — высказался Женя, потрясая в сторону сбежавшей хулиганки кулаком. — Ну, ничего. Сейчас пойду, выясню, кто такой добрый дал несчастной рыське полпалки колбасы. Кто-то в любом случае пострадает.

— Женя, за мной приехал отец. Ты мог бы сказать Михаилу, что я уезжаю? — Олег тряхнул головой и решительно поднял чемодан.

— Галкину-то я скажу, — Рысев смотрел на него в упор. — А ты с Викой не хочешь попрощаться?

— Это будет неуместно, — Мамбов смотрел в пол.

— Я с тебя дурею, — протянул Рысев. — Ладно, я скажу, что деспотический папаша ворвался в дом и выволок тебя за шкирку, даже не дав одеться как следует.

— Женя… — Олег поднял на него взгляд.

— Что, Женя? Женя, между прочим изгаляется, что-то придумывает, нет, чтобы спасибо сказать, — Рысев усмехнулся.

— Спасибо, — совершенно искренне произнёс Мамбов. — Я позвоню тебе.

— Звони. Надеюсь, мы до бала увидимся? — Женя продолжал пристально его разглядывать, словно что-то пытался увидеть.

— Да, конечно. Я позвоню, — повторил Мамбов и двинулся к выходу.

— Олег, — он обернулся и посмотрел на окликнувшего его Рысева. — У тебя дома всё в порядке?

— Да, а почему ты спросил?

— Просто показалось, что ты не в восторге от своего переезда в отчий дом, — протянул Рысев.

— Тебе показалось. Я просто устал, а анализ всё-таки не твой конёк, — Мамбов постарался говорить как можно небрежнее.

— Да наверное, ты прав, — Рысев прищурился. — Анализ действительно не мой конёк. Ладно, созвонимся. — Он сделал шаг, и они пожали руки друг другу. — Пойду я всё-таки рысь свою поищу. Может быть, её замучила одышка, и она далеко не убежала. Хотя скорость, с которой она удрала, меня лично устраивает. Всё-таки диета ей на пользу пошла.

Мамбов слабо улыбнулся и направился уже к двери, которую перед ним открыл вынырнувший откуда-то дворецкий.

* * *

Я посмотрел вслед Олегу. Что-то не так. Он всегда старался не упоминать об отце. Сейчас же вообще заледенел. Ничего, не хочешь говорить, я сам выясню. Мне хватит наглости к тебе без приглашения завалиться. Извини, Олег, но тут дело даже не в дружбе. Я всё ещё твой командир. Медведев-зараза так и не отменил своего приказа. И мне очень не нравится, что ты в последнее время в раздрае. То из-за Вики, то из-за отца. И почему-то, сдаётся мне, что у всех твоих проблем одни корни.

— Что, Мамбов сбежал? — ко мне подошёл Куницын.

— Сбежал, — я кивнул. — Ты мою рысь не видел?

— Видел. Она мимо меня прошмыгнула, чуть с ног не сбила. По-моему, она куда-то на третий этаж подалась, а что? — спросил Куницын, переводя взгляд на меня.

— Кто решил накормить Фыру колбасой, несмотря на то, что я запретил. На третьем этаже прислуга живёт? — спросил я у Куницына, но тот только пожал плечами.

— Понятия не имею. Но это логичное предположение. Во всяком случае, обычно в городских домах так и происходит, если, конечно, этажей в доме больше двух.

— Я больше, чем уверен, что Фыра выпросила эту проклятую колбасу у какой-то горничной, и теперь ломанулась в ней в комнату, в надежде спрятаться там и пересидеть бурю, — мрачно проговорил я.

— Это, кстати, тоже логично, — усмехнулся Куницын. — Ты же не хочешь заваливаться во все комнаты к девушкам, в надежде отыскать свою рысь? Если, конечно, ты не будешь преследовать несколько иные цели. И возникает резонный вопрос, а насколько тебе важно найти именно Фыру?

— Аркаша, внезапное появление перед красивой девушкой всегда вдохновляет. Уж тебе ли не знать, насколько это важно. Но именно сейчас мне как-то не до хорошеньких горничных. Даже не знаю, что этому виной: моя рысь, стремящаяся всеми способами соскочить с полезной диеты из сырого мяса и каши; или же моя прекрасная жена, до сих пор являющаяся моей главной музой. — Проговорил я, прикидывая шансы найти Фыру, не выставляя себя на посмешище.

— Ты даже не представляешь, насколько это странно звучит, особенно от тебя, — Куницын в очередной раз усмехнулся.

— Кстати, а ты не пытаешься сбежать по примеру Мамбова? — спросил я, оставляя идею поисков Фыры. Ничего, сама найдётся. Не будет же она прятаться от меня вечно.

— Я бы сбежал, — Куницын прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Не хочу быть никому обязанным. Вот только твоя главная муза на пару с весьма очаровательной вдовушкой и графиней Галкиной взяли Ленку в оборот. Они в одной из многочисленных гостиных обсуждают очень важную тему: предстоящий бал. Прерывать их может оказаться небезопасным, чтоб ты знал. Во всяком случае, я попытался, но вынужден был предпринять стратегическое отступление. Меня спас граф Галкин, убедивший воспользоваться его гостеприимством. Мол, молодой девушке небезопасно проживать в гостинице. Я же не всегда буду рядом, чтобы предотвратить вообще все неприятности.

— Он прав, Аркаша. — Я похлопал Куницына по плечу. — Если есть возможность избежать неприятностей, то лучше ею воспользоваться.

— Вот я и пользуюсь. Сейчас поеду в гостиницу, вещи заберу. Михаил машину мне даёт. Когда вернусь, разрешишь мне с твоим Игнатом посоветоваться?

— Я уже дал согласие, мог бы и не спрашивать. — Я потёр шею. Пока бегал за этой пушистой тварюшкой с кисточками на ушах, немного взмок.

— Я уточнил, — спокойно ответил Куницын. — По правде говоря, я уже отдал Игнату завещание и попросил выяснить нужные мне моменты. Но тебя увидел и всё-таки решил уточнить.

— Аркаша, я даже не хочу себе представлять, что эта дрянь с тобой делала, — я нахмурился. — Потому что в то время, когда ты красных ондатр, похожих на сурков, рисовал, то гораздо напористее был. — В ответ он только криво усмехнулся. — Кстати, что ты собрался делать со своим наследством? Я так понимаю, это дом?

— Это большой дом. Чуть меньше этого, — вздохнув, подтвердил Куницын. — Тётка по отцу никогда не была замужем, но это не значит, что у неё не было мужчин. И все как один весьма щедрые. К концу жизни у неё был весьма солидный счёт в банке, депозитная ячейка с драгоценностями, а последний любовник подарил ей дом. Так что тем, кто пытается меня обокрасть, есть за что побороться.

— Они не доберутся до всего этого сейчас? — уточнил я.

— Нет, как только возникли спорные моменты, сработала стандартная защита. Теперь абсолютно всё заблокировано, и станет доступным, лишь когда утвердится официальный наследник. — Куницын задумался. — Счёт и драгоценности очень пригодятся моему клану. Отец оставил мне его в некотором запустении. Надо поднимать клан, тем более с этими средствами будет на что.

— Мысль хорошая, — я одобрительно кивнул. — А дом? Решил оставить себе столичный особняк?

— Вот ещё, — фыркнул Куницын. — Знаешь, сколько средств уйдёт на его содержание? Нет, дом я планировал продать. Пожить с Леной, пока все дела не доделаю, и параллельно найти покупателя. Но сейчас всё может таким образом повернуться, что я и без денег, и без дома останусь. — В его словах прозвучала горечь.

— Игнат — ответственный малый. Если существует лазейка, то я уверен, он её найдёт. — Я попытался его ободрить.

— Я на это рассчитываю. — Аркадий провёл рукой по волосам, приглаживая их. — Да, я в кабинете у графа Галкина видел портрет в карандаше. Рука твоя, полагаю, это ты рисовал? — Куницын смотрел на меня с любопытством.

— Он подписан, но ты прав, это я рисовал. И что он его хранит? — я даже удивился. Почему-то думал, что подобные зарисовки долго у себя не держат.

— Михаил его в рамку вставил, — Куницын задумчиво потёр руки. — Но неплохо получилось. — Он посмотрел на меня. — Одолжишь мне пару карандашей? Я уже и не помню, когда в последний раз рисовал.

— Одолжу. Только ради всех богов, не надо везде свой любимый красный использовать.

— Постараюсь, — Куницын улыбнулся, на этот раз более открыто, его настроение явно поднялось. Всё-таки он художник, и даже просто делать наброски для него важно. Неужели он с тех самых пор, как его выгнали из Академии, ни разу не брал в руки карандаш? Я бы так не смог.

Куницын унёсся за вещами, я же направился искать кабинет Галкина. Почему-то стало любопытно, что же Миша с портретом сделал.

Слуги здесь, кстати, были ещё более неуловимые, чем в наших домах. Пока я бродил по первому этажу, ни разу не встретил ни одной горничной. У них тут что, сиесту практикуют? Да что там, я самого Галкина найти не мог. Как вышел из своей комнаты, так только в том коридоре, по которому Фыра от меня драпала, впервые столкнулся с лежащим на полу Николаем.

Справедливости ради надо отметить, что на кухне было полно народу. И есть у меня подозрение, что Фыра не только колбасу успела выпросить. Да и как не покормить бедную голодную кошечку. Она ведь в голодные обмороки падает, а ещё, это именно она спасла их любимого хозяина. Тут самое жёсткое сердце не выдержит, и рука дрогнет, отрезая вкусняшку. Но никто так и не признался, хотя все смотрели с укоризной на эту тварь, меня, то есть, которая пытается бедную кошечку голодом морить.

Наконец, мне надоело блуждать по этажу, и я открыл первую попавшуюся дверь. Это оказался не кабинет, а большая библиотека. Возле огромного книжного шкафа стоял Игнат, и, нахмурившись, читал толстую книгу.

— Интересно? — спросил я его, подходя поближе.

— Не очень, — рассеянно ответил он. — Я, с позволения его сиятельства графа Галкина, решил освежить гражданское право. У меня практического опыта маловато, но кланового юриста Сергей Ильич с собой не взял, так что… Не знаю, правда, чем я смогу помочь его превосходительству барону Куницыну. — Игнат покачал головой. — Дела о наследстве — самые муторные. Чего только продажа прав на наследование объектов завещания стоит.

— Прости, что? — как только я осознал сказанное, сразу же стойку сделал. — Продажа чего?

— Прав на наследование, — терпеливо пояснил Игнат. — Хм, как бы объяснить. Допустим, я получил в наследство участок земли. Но мне эта земля не нужна, её нужно обрабатывать, придумывать, как её использовать, чтобы получить прибыль. А я не хочу этого делать. И не хочу платить налоги за землю, которая мне не нужна, и которой я не хочу и не буду заниматься. Что мне остаётся сделать?

— Продать эту землю мне, — я, кажется, начинаю понимать, что хочет сказать Игнат.

— Верно. Вот только если я начну заниматься этой продажей после вступления в наследство, то потеряю не только время и нервы, но и деньги. Налог на само наследство, а потом ещё и налог на продажу этого ненужного мне имущества… Когда процент претензий от наследников разной степени родовитости достиг критической величины, внедрили пункт продажи прав на наследство. В этом случае в наследство вступает купивший права, и именно он платит полагающийся налог.

— Игнат, можно ли перекупить права на часть наследства? — я хищно прищурился. Это, конечно, тот ещё геморрой, но помочь Аркашке нужно. В конце концов, его красная ондатра до сих пор висит в туалете моего кафе. Многим посетителям, кстати, нравится. Это кроме того что, увязнув в деле о наследстве, он может не сосредоточиться на нашей общей подруге.

— Нет, — Игнат покачал головой. — Я понимаю, к чему вы клоните, Евгений Фёдорович, но нет. Права на наследование можно выкупить только целиком.

— Так, Куницыну нужны деньги. Он всё равно хочет всё это наследство монетизировать, — я потёр лоб. — Вот что. Найди точный перечень наследуемых объектов и их точную стоимость.

— А… — мой помощник открыл было рот, чтобы возразить, но я его перебил.

— Мне плевать, где ты возьмёшь информацию. Но она должна быть у меня к вечеру. А когда Аркаша вернётся, мы с ним поговорим на эту тему.

— Зачем вам это нужно, Евгений Фёдорович? — вздохнул Игнат.

— Это прекрасный способ потренироваться, — признался я. — К тому же деньги не должны лежать мёртвым грузом. Это всего лишь инвестиции. И да, я хочу посмотреть, на что ты способен, как юрист. Признайся, Игнат, твоя работоспособность будет прямо пропорциональна той сумме, на которой мы сойдёмся с Куницыным. А я чем-то задним чую, что речь пойдёт об очень большой куче денег. Но ты не переживай. Мы вполне можем и не договориться.

— Не договориться в чём? По-моему, в данном случае, выбор очевиден. — И Игнат захлопнул книгу по гражданскому праву, посмотрев на неё с ненавистью. — К вечеру я постараюсь добыть нужные сведенья. Всё-таки я следопыт, как-никак.

Глава 16

— Женя, я погуляю с Фырой? — Лена Куницына нашла Рысева в библиотеке, где он о чём-то разговаривал со своим егерем Игнатом, который оказался ко всему прочему одарённым, да ещё и получил образование юриста. Да, Рысевы подходили к своей безопасности весьма ответственно, пытаясь обезопасить себя на всех фронтах.

— Где вы собрались гулять? — он посмотрел на неё немного расфокусированным взглядом.

— Здесь неподалёку есть парк, — ответила Лена. — Мне Софья его показала, он виден с балкона. Там есть специальные площадки для прогулок с фамильярами и обычными питомцами.

— Если брат позволит, — немного помедлив, сказал Рысев. — Полагаю, что с Фырой эта прогулка будет относительно безопасна, или всё-таки выделить тебе пару егерей? — Они ещё во время того обеда на дирижабле перешли на «ты», и теперь общались довольно неформально.

— Аркаша мне уже разрешил, а когда я заговорила про поход в парк, Фырочка принесла мне поводок. — Лена улыбнулась, и на щёчках образовались ямочки.

— Ты её не удержишь, если она решит куда-то рвануть, — видно было, что Женя колеблется.

— Фырочка — умная девочка, она не будет сильно вырываться и волочить меня за собой по земле, — Лена снова улыбнулась.

— Егерей выделить? — повторил вопрос Женя, пристально глядя на хорошенькую блондиночку.

— Не думаю, что в парке среди бела дня, да ещё с рысью мне что-то угрожает, — Куницына махнула рукой.

— Ну, смотри, — Рысев покачал головой.

— Это значит, что ты разрешаешь? — уточнила Лена.

— Только не корми её, ради всех богов, — Женя закатил глаза. — Фыра на специальной диете сидит. Не надо делать так, чтобы моя рысь сдохла от ожирения. И не верь ей, сегодня она уже ела.

— Хорошо, я не буду ей верить, — Лена хихикнула и выбежала из библиотеки. Прежде чем закрыть дверь, услышала, как Рысев говорит своему помощнику.

— Игнат, пусть кто-нибудь из ребят проследит, хотя бы с того же балкона, если уж её безголовый братец не удосужился озаботиться этим.

— Сделаем, Евгений Фёдорович, — ответил Игнат.

Больше Лена не слышала и решила для себя, что будет гулять только в той стороне обширного парка, который просматривается с балкона, а то ПроРысевы точно за ней пойдут. Им проще её опекать, чем Жене, или Сергею Ильичу под горячую руку попасть. Это столичные хлыщи могут думать, что раз Рысев и её брат — художники, то с ними можно шутить, а Леночка-то прекрасно знает, в каких местах они живут. У них прорывы чаще случаются, чем в столице балы. Особенно весной. Так что умение за себя постоять — крайне необходимый навык, которым владеют все без исключения мужчины, кто больше, кто меньше, да и многие женщины могут сюрприз преподнести особо неразумным. Но лучше всё-таки не вынуждать парней за ней таскаться, как на привязи.

Фыра ждала Леночку в холле, держа поводок во рту. Ей не терпелось уже прогуляться. Здесь не было парка у дома, даже небольшого, и рысь уже успела соскучиться по улице.

Лена в тёплом пальто и вязаной шапке выглядела как куколка. Они вместе с чинно идущей рядом с ней рысью выглядели очень очаровательно. Неудивительно, что гуляющие в парке мужчины посматривали в их сторону, заставляя дёргаться Петьку, поставленного Игнатом наблюдать за ними.

Дальнейшее произошло слишком быстро. Фыра потащила Лену к каким-то кустам. Туда вела заметённая снегом дорожка, и рысь, похоже, решила искупаться в снегу. С дорожкой поравнялась компания из пяти молодых мужчин. Они начали притормаживать, и Пётр почувствовал, что что-то здесь не так. Он нахмурился и вытащил мобилет, чтобы быстро связаться с Игнатом, и тут один из мужчин бросился к Лене, вырвал у неё из рук поводок и бросил его на куст. Одновременно с этим он крепко ухватил девушку за руку и потащил в сторону основной тропинки.

Фыра рванулась за ним, но поводок запутался в ветках и затормозил её. Фыра взвыла, а хрупкая на вид девушка перехватила руку похитителя, и хитрым образом вывернула её, опрокинув на землю. Вот только мужчин было много, и уже второй обхватил её за талию и потащил дальше. Больше Пётр ничего не видел, потому что уже бежал к холлу, на ходу докладывая Игнату.

Перед выходом Прорысев столкнулся с Евгением Фёдоровичем, бежавшим в том же направлении, что и он, застёгивая своё пальто уже на бегу.

— Меня Фыра позвала, — сказал Евгений, выбегая из дома. — Ты знаешь где?

— Да, — и они побежали вдвоём в сторону парка, а за ними уже выдвигался отряд во главе с Игнатом.

* * *

Александр Галкин почти сразу сбежал из дома, даже не до конца распаковав вещи. Его друзья детства, с которыми его судьба раскидала по всей Империи, собрались перед Новогодним балом в отчих домах. Они созвонились, ещё когда дирижабль подлетал к Москве, и договорились встретиться в парке возле дома Галкиных. Чтобы уже там обсудить планы на вечер. А планы эти были грандиозные. Почти единогласно курсанты различных военных Академий и студенты Университетов Магии решили, что соберутся к девятнадцати часам в салоне мадам Чайкиной.

Чайкина была вдовой тридцати пяти лет, красивой и весёлой. Муж оставил ей вполне приличное состояние и грамотного управляющего, который весьма умело распоряжался финансами вдовы. Её благосостояние росло, и очаровательная Кристина могла позволить себе предаваться своим страстям. А их у госпожи Чайкиной с самой юности было две — малые, почти интимные приёмы, не больше чем для шести десятков гостей, и молодые офицеры.

И поэтому Саша побежал домой, чтобы перекусить и переодеться в свою парадную форму, наиглавнейший атрибут в сегодняшнем мероприятии.

Он свернул на тропинку, по которой обычно ходили владельцы животных, практически сразу раздался женский крик, к которому присоединился рык, перешедший в визг. Даже не думая о последствиях, Галкин бросился на звук.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила его прибавить шаг. Потому что вид толпы мужчин, куда-то утаскивающих молоденькую девушку, ему не слишком понравился. Один из похитителей поднимался с земли, и тут же женский крик повторился. А держащий её мужик взвыл и затряс рукой, отпуская при этом девушку.

— Эта дрянь меня укусила! — заорал он. Девушка же в этот момент побежала к кусту, чтобы освободить явно запутавшуюся рысь.

Только сейчас Саша узнал Лену Куницыну. Но это не имело особого значения, потому что он налетел на бросившегося девушке наперерез урода. Завязалась драка. Саша успел заметить, что Леночка затормозила возле поднимающегося мужика и с ходу ударила его прямо по лицу подкованным каблучком, отправив обратно в сугроб. А потом ему стало не до неё, потому что на него в этот момент навалились трое. Ударом под челюсть он опрокинул ближайшего к нему похитителя. У него не было оружия, и это существенно снижало его боеспособность. Тем более, что у нападавших в руках блеснули ножи. Перехватив руку одного из них, он развернул бандита к себе спиной и толкнул на подельника. Нож при этом остался у Саши в руке. Теперь дело пошло веселее. Но он всё равно пропустил несколько ударов, потому что никто не защищал его спину.

Визг за спиной сменился рычанием, и мимо него пронеслась рыжеватая молния. Бросок — и крупная рысь повалила на землю того урода, который сумел полоснуть Сашу ножом, разрезав пальто и оставив рану на боку.

— Фыра, не сметь! — холодный голос заставил Сашу вздрогнуть, но рысь, прижав уши и оскалившись, словно, не услышала, готовясь вцепиться своей жертве в шею. — Фыра, он мне нужен живым! — рявкнул Рысев. Саша выдохнул от облегчения, увидев подоспевшую подмогу.

Рысев как-то до обидного легко, отшвырнул от него последнего нападавшего, без всяких сантиментов свернув тому шею. Его глаза при этом полыхали жёлтым огнём, а губы были сжаты. И тут только Саша увидел в руке у покойника пистолет. Было непонятно, кому предназначалась пуля, но выяснять Рысев не стал. Можно сказать, что он перестраховался.

— Ты ранен, — Женя, нахмурившись, осмотрел Сашу. А Галкин почувствовал, что силы начали его стремительно покидать.

— Да, похоже на то, — Саша невесело усмехнулся и начал падать, но Рысев подхватил его за талию.

Егеря были заняты, они вязали уцелевших бандитов. Саша, почувствовав надёжную опору, сумел оглядеться. Одного он, похоже, приговорил. Но, когда на тебя нападает толпа, становится не до сантиментов.

— Эх, а на вечер такие планы были, — Саша невесело усмехнулся. — Надо же было так попасться.

— Мне даже интересно стало, что за планы были у тебя на вечер, — Рысев посмотрел на него, а затем снова начал наблюдать за своими егерями.

— Раз уж им не суждено было сбыться, то и упоминать о них не стоит, — бок прострелила боль, и Саша прижал руку к ране, еле слышно застонав. — И нет, я не верю, что ты простой художник, — заявил он, с вызовом глядя на Женю. — А вот в то, что говорил про тебя, закатывая глаза, Миша, начинаю верить.

— Ты же видел портрет, — Рысев хмыкнул. Он продолжал поддерживать Сашу, видимо, ожидая, когда его егеря освободятся. — Хочешь, я и тебя нарисую, чтобы ты поверил в то, что я именно художник.

— Хочу, — внезапно ответил Саша, попытавшись выпрямиться. — Но всё-таки никак не могу понять, откуда у художников столько силы? Ты же его, как курёнка…

— Если бы ты не был ранен, я бы весьма плоско и пошло пошутил про натренированные руки во время работы с обнажёнными натурщицами. Но не буду. К тому же это неправда. Когда мы с натурщицей работали, то нам было не до её прелестей, если честно. Нас больше волновало, как свет на неё падает, и какие краски будут использовать конкуренты проклятые. Не веришь? — Саша, закусив губу, покачал головой. Смеяться было больно, но по-другому он не мог реагировать на слова Жени. — Зря. Можешь у Леночкиного брата спросить, и у Мамбова, когда он придёт. Они тебе подтвердят. А силы в руках столько… хм… а ты попробуй с палитрой в руках всю ночь с картиной поработай. И не такие бицепсы накачаешь.

— Да ну тебя, скажешь тоже, — хмыкнул Саша и охнул, снова прижав рану.

— Зря не веришь, между прочим. Ты ещё скульпторов не видел. Вот там мощь, — он увидел, что егеря уже утащили живых нападавших, а тела споро обыскали, и один из оставшихся ребят куда-то убежал. Наверное, за полицией и труповозкой. — Игнат, уведи Елену и графа Галкина домой, — коротко приказал он своему помощнику. — А я пойду у Фыры её законный трофей отнимать.

— Она ипостась не сменила, — сказал Игнат, подходя с другой стороны и закидывая руку Саши себе на плечо.

— Да не чувствовала в этих уродах большой опасности. Тем более, она знала, что мы на подходе. — Женя подошёл к Фыре, которая стояла передними лапами на груди бандита, прикидывающегося трупом, и потрепал её по голове. — Молодец, колбасу сегодня заслужила. Но немного, — и он потрепал рысь по ушам, а потом наклонился к бандиту. — Глазки открой, посмотри на меня. Говорят, что я местами даже красив, и мне неприятно, что ты на меня не смотришь, — и он похлопал бандита по щекам.

Саша бы многое отдал, чтобы остаться и послушать, но проклятая рана давала о себе знать уже постоянно. Тем более, открылось кровотечение, и он, проклиная урода, который его порезал, позволил Игнату себя отвести домой. Вокруг них бегала Леночка, всхлипывая и порываясь помочь. А Саша внезапно вспомнил, как она сумела освободиться, как пнула одного из бандитов… А ещё он только что заметил, что она очень хорошенькая…

* * *

Я был не просто зол, я вообще не помню, что пребывал когда-то в такой ярости. Скоро отправленный за полицией Петька вернётся, и надо будет им вместе с трупами хотя бы вот этого гуся отдать, значит, времени у меня мало.

Он открыл глаза, но тут же снова начал их закатывать, увидев довольную морду Фыры, которая уже отошла от стресса и настраивалась на обещанную колбасу.

— Не смей снова отвалиться, — прошипел я, выпуская когти и ухватывая его за глотку. Подумав, призвал во вторую руку кинжал, покрытый паучьим ядом. — Отвечай быстро, если не хочешь, чтобы я его тебе в брюхо сунул, — и я покрутил кинжал перед его носом. — Это яд паука. Ты ведь наверняка знаешь, что этот яд делает. Он растворяет внутренности жертвы в кашицу, чтобы мерзкому пауку было удобнее питаться. Так что подыхать будешь долго и крайне мучительно. — Вот сейчас я его банально стращал. Потому что до сих пор не знаю, как именно действует яд на моих клинках. Хотя вполне возможно, что и вот таким образом. Всё-таки он мне именно что от старухи Шелоб достался.

— Что тебе от меня нужно? — заверещал бандит, но тут Фыра поставила лапу ему на грудь, заставляя замереть.

— Кто вы, и зачем напали на баронессу Куницыну? — резко спросил я, медленно ведя кончиком кинжала по его телу, останавливая где-то в районе пупка.

— Просто девчонка понравилась. Мы не знали, что она баронесса…

— Мне некогда с тобой нянькаться, — я слегка надавил на кинжал. — В конце концов, вас у нас много, а барон Куницын не столь милосерден, как я, и за свою сестру может сделать с вами, уродами, что-то совсем уж непотребное. Но вот конкретно тебе будет уже всё равно, что делают с твоими друганами. Фыра…

— Нет! — он так завопил, у меня дрогнула рука, и я прорезал его тёплую куртку, а Фыра так и вовсе отшатнулась. — Я скажу. Мы за девкой с причала дирижаблей следили. За всеми вами получается. Барон Дроздов не хочет отдавать брату девчонки… баронессы, — исправился он под моим взглядом, — ни копейки. Считает, что всё это принадлежит ему по праву, потому что его отец не имел права спускать такие деньжищи, да ещё и дом на шлюху. И с судами связываться не хотел. Это долго, а у него какие-то денежные проблемы образовались. Вот он и придумал на барона этого через сестру надавить. Мы ничего не собирались с ней делать, я клянусь! Просто Дроздову доставить, и всё!

— И я даже тебе верю, — убрав кинжал, я поднялся, полюбовался когтями и медленно втянул их. Вернулся Игнат и Петька. Они стояли чуть в стороне, не мешая мне допрашивать гада. — Встретьте полицию и объясните ситуацию. Про то, что этот урод сказал, можно не передавать. В конце концов, я не нанимался чужую работу делать. А я пойду с Аркашей поговорю.

Игнат кивнул и призвал дар. Тело недогрызенного Фырой упыря быстро обвили призрачные верёвки. Молодец. Наша личная изнанка проявила себя как блестящая тренировочная база. Увидев, что у парней всё под контролем, я поспешил домой.

В холле меня ждала Маша.

— Объясни мне, Женя, где опасней: у нас в эпицентре постоянных прорывов, или в столице, где невозможно даже безбоязненно в парке прогуляться? — спросила у меня жена, скрестив руки на груди.

— Это на самом деле весьма философский вопрос, — ответил я, снимая пальто и рассматривая его. — Надо почистить. Но, заметь, я надел чёрное пальто, хоть и не люблю такие, и в кои-то веки не испортил его. Сдаётся мне, что это пальто в итоге переживёт все остальные и останется у меня единственным. Хотя я его терпеть не могу. Такой вот закон подлости. Как Лена?

— Не отходит от своего спасителя, — ответила Маша.

— Бедняга, — я посочувствовал Саше. — Хотя наши с тобой отношения именно так и начинались. Бедняга, — повторил я, и тут же получил удар в бок от жены. — Что? Вдруг ему не повезёт так же, как мне.

— Женя, можно с тобой поговорить? — к нам подошёл бледный Куницын.

— Да, я, собственно, к тебе и шёл, но тут мы с Машей о нашей первой встрече вспомнили, — я протянул жене пальто, и теперь уже она принялась его пристально рассматривать. — Пошли в библиотеку. — Похоже, скоро библиотека в мой кабинет превратится. А что поделать, своего у меня в Москве нет.

В библиотеке ничего не изменилось. Даже тот томик с гражданским законодательством всё ещё лежал на диване, где я его оставил.

— Дроздову я этого не прощу, — сухо сказал Куницын. — Но это займёт время. К тому же не решит дело наследства. Не только он не хочет долгих судебных тяжб.

— Значит, ты сумел разговорить других красавцев, — я внимательно смотрел на него.

— Это было легко. Спасибо Амаре, навыками развязывания языков я владею сейчас как бы не лучше, чем кистью. — Спокойно ответил Аркадий. — Женя, мне Игнат дал весь расклад, и я тут подумал… Ты, случайно, не знаешь никого, кто решился бы выкупить у меня права на наследство?

Глава 17

Барон Дроздов мерил шагами кабинет, поглядывая на часы. Вот-вот должен был явиться его денщик. Он отправил его разузнать, куда делись нанятые им бандиты. Эти уроды должны были всего-то перехватить сестру Сибирского барончика, этого выскочки, решившего присвоить то, что ему не принадлежит.

Это покойный отец виноват. Как ему вообще пришло в голову столько денег спустить на Розу, эту шлюху, из-за которой старик совсем потерял последние мозги. И что понесло их в горы? Дроздов пнул подвернувшийся под ногу стул. Да ещё и эта тварь, вместо того, чтобы оставить доставшееся ей состояние сыну любовника, отписала всё своему племянничку. А ведь отец на ней жениться хотел. Лучше бы женился, тогда не было бы этой волокиты с наследством. Но Роза сама ему отказала, сказала, что не хочет омрачать их отношения грубой изнанкой бытия.

Барончик ещё этот. Сегодня должен к Жукову заявиться. Ничего. Паша его снова пошлёт, как уже дважды посылал. Но сегодня Дроздов решил прийти к адвокату, чтобы посмотреть на этого Куницына. По своим каналам через знакомых он узнал, что барончик — художник. Это его даже приободрило. Ну что ему может сделать какой-то художник? Кистью затыкает?

— Господин барон, — в кабинет зашёл денщик. — Плохо дело. Всю банду Косого повязали. Его самого так и вовсе убили.

— Что? Как это произошло? Не мог же этот художник… — Дроздов уставился на преданного слугу.

— Не, его в парке не было. Но девчонка пошла не просто прогуляться, она повела на прогулку фамильяра друга семьи. А вы же знаете, что эти звери гораздо мощнее своих лесных сородичей. Да ещё и хозяина могут позвать. Так и получилось. А пока хозяин до места добежал, какой-то молоденький офицер рядом прогуливался. А где вы видели курсанта, прошедшего мимо находящейся в беде девушки? Даже если бы это белошвейка была, он всё равно в драку полез бы. Ну а Косому того, голову свернули, как котёнку.

— Кто свернул? — Дроздов тупо смотрел на денщика.

— Говорят, хозяин зверя. Но полиция его уже не застала. С его людьми и юристами полицейские общались. Не по чину, дескать, графу ждать каких-то там полицейских. Пусть спасибо скажут, что вообще людей оставил их дождаться и кратко рассказать, что произошло.

— Чёрт бы их всех побрал! — Дроздов стиснул кулаки. — Надо было всего лишь девчонку сюда притащить. Я же не собирался ей вред причинять, что я монстр какой. Просто попросил бы погостить, чтобы братец сговорчивее стал. — Он приложил кулаки к голове. — Опять решение в мою пользу задерживается. А ведь скоро кредиторы меня выпотрошат.

— Ну что вы, Макар Сергеевич, ежели они вас выпотрошат, то долг с кого возьмут? Никого больше в роду Дроздовых не осталось, акромя вас. — Вздохнув, ответил денщик.

— Собирайся, пойдёшь со мной к Жукову, — распорядился Дроздов.

— Вы бы этому Куницыну что-нибудь предложили бы, что ли, Макар Сергеевич, — денщик укоризненно покачал головой. — Может, и смогли бы договориться полюбовно.

— Не учи меня, — Дроздов поморщился. — Пошли.

— Как знаете, Макар Сергеевич, но, помяните моё слово, добром это не кончится.

Они приехали минут за двадцать до назначенного Куницыным срока. Машина была последним остатком былой роскоши, что ещё оставалась у молодого барона. Машина и дом. Макар всегда жил на широкую ногу. Он любил играть, но часто проигрывал. Клан Дроздовых был богатый, и он никогда не задавал себе вопрос, откуда берутся деньги, которыми его снабжал отец. Но однажды старику всё надоело, и денежный поток был резко перекрыт. Всё то, что уходило раньше на сыночка, потекло к новой любовнице. Макару даже пришлось занимать. Мыслимое ли дело?

Но кредиторы терпеливо ждали, понимая, что однажды отец сжалится над сыном и покроет все долги. Вот только старик погиб, и выяснилось, что он почти всё успел переписать на Розу Куницыну. Не только деньги и дом, далеко не только это.

Жуков встречал Дроздова с улыбкой. Ещё бы, ему был обещан немалый куш, если ушлый адвокат сумеет отобрать наследство у никому не известного барона. Поэтому Жуков был кровно заинтересован в том, чтобы выиграть это дело.

— Я подготовил бумаги и уже предварительно переговорил с судьёй. Всё указывает на то, что решение примется в вашу пользу, ваше превосходительство, — проговорил он. — Кофе?

— Не откажусь, — Дроздов улыбнулся, расположившись в удобном кресле у стены. Он хотел сначала насладиться, как Куницына продержит в приёмной помощник Жукова, а потом, как Жуков будет разбираться с ним.

Он поднёс чашку с ароматным кофе ко рту, когда звякнул колокольчик, оповещающий о том, что зашёл посетитель.

Дроздов отхлебнул кофе и прислушался. Дементий мог отпугнуть и не таких клиентов, как Куницын. И всё это, не повышая голоса и сохраняя максимальную вежливость.

— Добрый день, господа, чем могу помочь? — послышался слащавый голос помощника.

— Мне нужен господин Жуков, — мужской голос был незнаком ни адвокату, ни Дроздову. Они переглянулись, и Жуков поморщился. Надо же, как не вовремя кого-то притащило к нему за консультацией.

— Простите, но Павел Петрович не принимает. У него назначена важная встреча и…

— Я знаю. На это время назначена встреча с бароном Куницыным, но Аркадий не придёт. И он передал своё время мне. — Мужчина говорил спокойно.

— Даже если барон Куницын не придёт, это не значит, что у Павла Петровича нет других дел…

— Так вы меня, похоже, не поняли. Вот прямо сейчас у меня должна быть с ним встреча. Кто с ним в кабинете? Задержавшийся клиент?

— Нет, но…

— Отлично. Именно это я и хотел услышать. Слава, проверь, — коротко приказал тот самый мужчина, голос которого они услышали.

— Но, погодите… господа… также нельзя, постойте…

— Да не мешай, — ещё один мужской голос прозвучал уже возле двери. — Я всё равно посмотрю, а вот тебе может стать больно.

— Вы мне что, угрожаете? — в голосе Дементия прозвучало искреннее удивление.

— Нет, он не имеет права вам угрожать без моего приказа, — в голосе первого мужчины прозвучала скука. — Не в этой ситуации, когда Вячеслав меня сопровождает. Но он также не имеет право не выполнить приказ, а вы ему мешаете его выполнить. Как вы думаете, каким образом Слава выйдет из положения? Заметьте, угрожать он вам не будет, и я уже сказал почему.

— Но… — за дверью послышалась возня. Создалось впечатление, что Дементию заткнули рот и оттащили в сторону, чтобы не мешал.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул молодой мужчина. Задержав взгляд на Жукове и замершем Дроздове, он кивнул каким-то своим мыслям и закрыл дверь.

— В кабинете двое. Пьют кофе, — отрапортовал он.

— Игнат?

— Скорее всего, второй, или помощник, или заинтересованное лицо, ваше сиятельство.

— И я даже догадываюсь, кто это заинтересованное лицо, если судить по машине возле конторы. Петька, отпусти парня, ты ему нос закрыл. Он же у тебя сейчас задохнётся.

Дверь снова распахнулась, и в кабинет проскользнули двое мужчин. Один из них заглядывал сюда. Второй был так на него похож, что тупых вопросов про братьев не возникло у замерших Жукова и Дроздова.

Следом за ними в кабинет вошёл молодой мужчина. Обведя кабинет пристальным взглядом желтовато-зелёных глаз, он принялся стягивать перчатки, а затем неторопливо снимать элегантное пальто. Передав одежду Вячеславу, мужчина сел в стоящее чуть в отдалении от стола кресло. Безошибочно вычислив Жукова, он обратился к нему.

— У вас просто отвратительный помощник. Он даже не предложил мне раздеться. Не говорю уже о кофе или чае. — Сказал он поморщившись. — Увольте его, если не хотите, чтобы он подвёл вас однажды под неприятности.

В его глазах промелькнули жёлтые искры, а по усмешке, искривившей губы, Жуков понял, что он знает. Знает о том, что так себя вести заставляет помощника сам господин адвокат.

— Прежде чем мы начнём, я хотел бы уточнить один момент. Владимир Дроздов и его сын Анатолий, проживающие и проходящие службу в одном из Иркутских изнаночных фортов, имеют какое-то отношение к роду Дроздовых, затеявших эту нелепую тяжбу? — он перевёл взгляд на молчавшего до этого момента барона.

— Нет, — буркнул Макар Сергеевич, одним глотком выпивая кофе и поставив чашку на стол. — У нас нет родственников в Сибири. Даже дальних. Дроздовы — не уникальная фамилия.

— Ну что же, это очень хорошая для меня новость, — и он снова перевёл взгляд на Жукова. — В таком случае приступим. Разрешите представиться. Граф Рысев Евгений Фёдорович. Учитывая ваше странное нежелание встречаться с бароном Куницыным, он предложил мне купить его право на наследство. Ему некогда заниматься всеми этими судебными и досудебными разбирательствами. Аркадию свои отряды егерей нужно перевооружать и обновить казармы. У меня же времени достаточно. Слава всем богам, мой дед — глава клана Рысевых, жив и здоров и мне не нужно вплотную заниматься делами клана, как барону Куницыну. — Он улыбнулся и закинул ногу на ногу. — Так что сейчас мне не терпится узнать, что же конкретно я приобрёл за очень приличную сумму. Игнат, приступай, — обратился он к последнему зашедшему в кабинет мужчине, и вытащил из нагрудного кармана пилку для ногтей.

* * *

С Куницыным мы не успели договорить, когда в библиотеку ворвался Галкин. Посмотрев на его лицо, я сразу подумал, что что-то случилось. Что-то непоправимое.

— Что с Сашей? — резко спросил я, а в голове промелькнула мысль, что он был ранен гораздо сильнее, чем я сразу предположил.

— С Сашей всё в порядке, — Галкин рухнул на диван и закрыл глаза рукой. Я же перевёл дух. Всё-таки Михаил — очень импульсивный человек. Но он тоже своего рода художник, так что, ничего удивительного. Что-то же его потащило тем вечером, когда мы встретились, на улицу, за приключениями. — Я не знаю, что мне делать. — Признался он. — Я должен отомстить?

— За что? — я вздохнул. — Сашу никто не заставлял приходить на помощь Леночке. Это был его полностью осознанный выбор. Тебе не за что мстить. Месть — это вон, Аркашкина прерогатива.

— Я понимаю, — Миша провёл руками по лицу. — Что мне с пленными делать? вам они ещё нужны? А то они скоро мне весь подвал изгадят.

— Если бы я был чуть-чуть отморожений, то предложил бы тебе использовать их в качестве мишеней, чтобы проверять, как твои новинки пробивают человеческую плоть. Но, так как это некрасиво, а я всё-таки человек искусства, то предлагаю сдать их полиции. Тем более, что все ответы мы уже получили.

— Пожалуй, я так и сделаю, — кивнул Галкин. — Кстати, что ты решил? — Спросил он у Куницына.

— Я хочу продать право на наследство. А потом, пожалуй, навещу Макарку, поболтаем за жизнь, — и он оскалился. Да, я что-то не завидую этому Дроздову. Куницына неопасным назвать никак нельзя. — Я уже задал этот вопрос Жене. Теперь задам вам, граф. Вы не знаете никого, кто мог бы у меня выкупить право наследства?

— Вообще-то, я могу, — задумчиво проговорил Галкин. — Это вполне может удовлетворить мою жажду мести.

— Нет, — вот тут я покачал головой. — Нет, Миша. Если ты выкупишь это проклятое право, то завязнешь в этом наследстве по уши. А я хочу кое о чём тебя попросить. И для меня выполнение этой просьбы очень важно. Да и для тебя, Аркаша, тоже. Потому что это наш шанс.

Куницын слегка побледнел, и его кулаки непроизвольно сжались.

— Если ты так ставишь вопрос, то я сам не продам это право вам, граф, — наконец, проговорил он.

— Когда-нибудь вы мне расскажите, что задумали, — Галкин переводил взгляд с меня на Куницыну и обратно. — Но как же быть с моим праведным гневом?

— Я сейчас направлю твою энергию в другое русло. Пошли со мной. Аркаша, подожди меня здесь. — И я направился в выделенную нам с Машей комнату, чтобы достать коробку с пулями. Галкин пошёл за мной. При этом выглядел он весьма заинтересованно. — Вот. Мне нужно сделать патрон под эти пули и оружие, которое пошлёт их в цель. Можно короткоствольное.

— Они стандартного размера, — Галкин вытащил пулю и осмотрел её, не понимаю, что в этом такого особенного, что поглотит меня полностью?

— Призови дар, — нудно проговорил я, наблюдая за ним.

— Я всё ещё не… что за… — Галкин посмотрел на меня, а потом уставился на пулю.

— Ага. — Я кивнул. — Эта детка блокирует магию, но только при контакте. — Я задумался, а затем продолжил. — Нужна гильза, чтобы макр был доступен ударному механизму, но не контактировал с этой пулей. Нужно изолировать её так, чтобы она не влияла ни на макр в патроне, ни на макры в оружие, если ты такие будешь использовать. И всё это должно быть собрано без потери убойной силы. Но, опять важно: скорость должна быть такой, чтобы пробить тело, и остаться в нём. Это крайне важно, Миша.

— М-да, задачка, — Галкин аккуратно вернул пулю в её ячейку и потёр подбородок. — И когда тебе нужно оружие?

— Вчера, — я вздохнул. — До моего отъезда из Москвы, так точно. И ещё, это всё, что у меня есть. Больше не будет. Поэтому все расчёты исключительно теоретические. Когда всё соберёшь, мы проверим один патрон все вместе. Максимум два.

— Жёстко, — Галкин снова потёр подбородок. Судя по его виду, он уже забыл про то, что ещё минуту назад хотел отомстить за брата. — Я сделаю. Во всяком случае, очень постараюсь. До бала скажу точно, смогу ли уложиться в срок.

— Я на тебя рассчитываю.

После этого я вернулся в библиотеку. Куницын ждал меня, листая какую-то книгу.

— И что же ты попросил Михаила сделать? — спросил он как можно небрежнее.

— Пистолет, — я не стал говорить ему всё. Амара вполне может на него как-то повлиять, а выдавать свой единственный козырь? Ну уж, нет. Пускай это и для него будет сюрпризом.

— Сомневаюсь, что нам это поможет, — он вздохнул. — Но ты забрал у меня потенциального покупателя. И что можешь предложить взамен? — Аркадий невесело хмыкнул.

— Тише, я сейчас дам тебе ответ. — Вытащив мобилет, я настроил вызов. — Здравствуй, Сава. Как дела, как здоровье? Как жёны? Не замотали тебя?

— Евгений Фёдорович, — Павлов заорал так, что я даже отстранил трубку от уха. Зато его было прекрасно слышно Куницыну. — Вы звоните просто поболтать или сказать мне, что удачно поохотились?

— Я звоню кое-что уточнить, — ответил я, глядя при этом на Аркадия.

— Конечно, вам что-то достать? Какую-нибудь редкую редкость? — заговорщицки спросил Сава, не сбавив при этом тон.

— Нет, пока что мне ничего не надо. Я хочу уточнить, сколько у меня денег на счету. На моём личном счёту. Мне, если честно, неохота в банк идти, чтобы выяснить это самому.

— Вы лучше скажите, что хотите приобрести, и я отвечу, хватит вам денег, или нужно будет растрясти этого вашего сверхжадного и сверхнаглого целителя, который явно мечтает клан и вас лично пустить по миру, во имя своих хотелок.

— Мне тут предложили право на наследство выкупить, за… — и я вопросительно посмотрел на Куницына.

— Шестьсот тысяч, — сказал он, в упор глядя на меня.

— За шестьсот тысяч рублей, — повторил я, понимая, что это какая-то сумасшедшая сумма, и что вряд ли у меня есть столько денег. — В наследство входит солидный счёт в банке и большой дом в Москве.

— Ну-у-у, — протянул Сава, слегка зависший, когда я озвучил сумму. — Я так понимаю, существуют некоторые проблемы с получением этого наследства? — спросил он осторожно.

— Да, не без этого.

— Скажем так: вы можете позволить себе такую трату, но больше постарайтесь в ближайшее время не шиковать. До следующей удачной охоты. Но это в случае неудачи. Да наймите кучу хороших адвокатов, специализирующихся на делах о наследстве. И больше ни-ни, не шикуйте. — Добавил он.

— Спасибо, Сава, — я отключился и посмотрел на Куницына. — Будь другом, позови Игната. Будем бумаги оформлять.

— Женя… — он несколько секунд молчал, а потом просто сказал, — спасибо тебе. — И пошёл к выходу из библиотеки. У дверей он остановился. — Я завтра должен был встречаться с тем ушлым адвокатом, который, похоже, помогает Дроздову отнять у меня наследство.

— Я учту, — кивнув, я помотал головой. И куда ты влез, Женя?

В дверях Куницын столкнулся с дедом.

— Мне граф Галкин поведало о делах с наследством. — Он нахмурился. — Я так понимаю, ты решил помочь Аркаше?

— Да. Это мои личные деньги, так что…

— Я хочу услышать, зачем тебе этот геморрой нужен, и что именно тебе предложили, — и дед закрыл дверь, подходя ко мне. — После этого я приму решение.

Глава 18

Павел Жуков и Макар Дроздов переглянулись. А потом снова посмотрели на молодого графа, который сидел в кресле, нога на ногу, и подпиливал ноготь.

— Простите, ваше сиятельство, — выдавил из себя адвокат, — я не совсем понимаю…

— Что именно вам непонятно? — к столу подошёл Игнат. Во всяком случае, этого молодого мужчину с повадками крупного хищника граф назвал Игнатом. Он подтащил к столу стул и удобно устроился на нём, положив перед собой папку с бумагами. После этого кивнул Жукову на кресло, из которого адвокат вскочил, когда в его кабинет ворвались люди графа. — Садитесь, господин Жуков.

— Зачем? — Жуков вытер лоб платком.

— Во-первых, нам сейчас предстоит весьма длительная и кропотливая работа. Вы не сможете стоять всё время, пока мы будем ею заниматься. — Терпеливо начал объяснять Игнат. — А, во-вторых, когда вы надо мной вот так нависаете, то я начинаю нервничать. А когда я нервничаю, то пытаюсь избавиться от причины моей нервозности. В нашем случае подобный исход может не понравиться Евгению Фёдоровичу, и он меня накажет. Мы же не можем допустить, чтобы меня наказали из-за такой мелочи, не так ли? — Спросил Игнат и улыбнулся.

— Ик, — Жуков икнул и опустился в кресло, словно кукла, которой ниточки перерезали.

— Отлично, — Игнат вытащил из папки бумаги. — Так что конкретно вам непонятно? — повторил он свой предыдущий вопрос.

— Как его сиятельство выкупил право наследования? — Жуков снова вытер лоб.

— Вам нужно детальное описание процесса? — Игнат удивлённо приподнял брови. — Хм. Значит, дело обстояло следующим образом: барон Куницын сидел за столом, и мы с ним сверяли список наследуемых вещей и примерную оценочную стоимость. Евгений Фёдорович в это время выписывал чек на оговорённую заранее сумму. После этого я составил договор, и стороны подписали его. Вот так это произошло.

— А вы вообще имели право составлять этот документ? — Жуков окинул взглядом сидящего напротив мужчину, который не слишком был похож на юриста.

— Разумеется, — Игнат прищурился. — Евгений Фёдорович предупредил, что, скорее всего, вы зададите этот вопрос, чтобы попытаться оспорить правомерность сделки. — И он взял один из листов и положил её перед Жуковым. — Копия моей лицензии юриста, оформленная после окончания обучения. Заверенная имперской канцелярией.

— А…

— Копия завещания, заверенная имперской канцелярией. Договор о купле-продаже права на наследство, согласно этому завещанию, заверенный имперской канцелярией. Копия выписки из банка, об успешном получении бароном Куницыным оговорённых средств, и мой любимый момент, — Игнат положил перед адвокатом последнюю бумагу, — Копия отказа барона Куницына от претензий, если размер наследства окажется в итоге больше, чем сумма сделки.

— Почему вы думаете, что итоговая сумма окажется выше, чем заявленная стоимость? — промямлил Жуков.

— Депозитная ячейка, — любезно пояснил Игнат. — Ни мы, ни барон Куницын не знаем, что в ней находится.

— Да, ячейка, — Жуков смотрел на стопку бумаг, лихорадочно соображая, что же делать. В отличие от барончика, сидящий в кресле граф выглядел ничуть не хуже столичных хлыщей и даже в чём-то их превосходил. Одна пилка чего стоила. Бодаться с графской семьёй не хотелось. К тому же он не знал границ их влияния, да и возможностей не представлял себе.

— Полагаю, все формальности соблюдены? — Игнат кивнул на стопку бумаг. — Вы готовы приступить к оформлению всех полагающихся документов?

— Послушайте, господин…

— ПроРысев, — подсказал Игнат.

— Господин ПроРысев, полагаю, барон Куницын сказал вам: перед тем, как его сиятельство подписал бумаги, что за наследство предстоит побороться, — Жуков принял решение. Он не знал Рысева, скорее всего, граф из той же Сибири, что и Куницын. Просто учится в столичном учебном заведении и успел нахвататься столичных привычек у своих однокурсников. А значит, можно было попробовать пободаться. — Я как раз сегодня собираюсь предоставить бумаги с претензиями в суд.

— Барон Куницын нам сказал об этих затруднениях, — кивнул юрист, больше похожий на пирата. — И мы…

— Игнат, — негромко прервал его граф. ПроРысев тут же отодвинулся вместе со стулом в сторону, чтобы предоставить Евгению полноценный обзор. Граф тем временем поднял пилку и продемонстрировал её Жукову. На Дроздова он не смотрел. Создавалось впечатление, что его вообще не интересует сидящий рядом с адвокатом барон. — Мне однажды сказали, что этой пилкой можно убить человека восемью разными способами. Я нашёл все эти способы и даже придумал ещё один. Вы, случайно, не подскажете мне десятый способ? Люблю красивые числа, знаете ли. — И он так улыбнулся, что Жуков отпрянул от стола. В глазах графа при этом снова сверкнули жёлтые искры.

— Зачем вы мне это говорите? Вы мне угрожаете, ваше сиятельство? — Жуков сглотнул.

— Нет, что вы, — Евгений в очередной раз улыбнулся. — Я пытаюсь поддержать светский разговор. Например, я не очень люблю охоту. Это пыльно, грязно… Вы представляете охоту на тварей при прорыве, а я в белом? Жуть просто, — он махнул рукой. — А ведь там, где я живу, без этого не обойтись, к сожалению. Но, к моему счастью, я учусь в Академии изящных искусств и могу позволить себе некоторые отступления от общепринятых правил. — Услышав про Академию изящных искусств, Дроздов с Жуковым переглянулись и улыбнулись почти с облегчением. — Но так получилось, что моя супруга охоту обожает. И мне приходится иногда её сопровождать. В конце концов, я мужчина, — Рысев сунул пилку в карман и сложил кисти рук домиком.

— Конечно, правда, костюм, наверное, жалко, — усмехнулся Дроздов.

— Вы даже не представляете насколько. — Рысев закатил глаза. — Предпоследняя наша охота закончилась тем, что мы с Машей не смогли добежать до форта быстрее чёрного дракона. Пришлось принять бой. Это животное мне порвало куртку. Очередную. Они вообще у меня почему-то не задерживаются. А уж пальто пачками улетают. Я даже приказал шить их мне с запасом. — Он снова смотрел на Жукова. — К чему это я? Ах да, в тот предпоследний раз дракону слегка не повезло. Мне, можно сказать, тоже. Куртка восстановлению не подлежала. Представляете, какой у меня стресс был?

— Ик, — Жуков потянулся за стаканом с водой. Вроде бы молодой художник не должен был внушать страх, но графу это почему-то удавалось.

— Так вот, стресс у меня продолжался ровно до той минуты, пока не пришёл мой скупщик, Савелий Павлов, может быть, вы его знаете. Он упал в обморок, представляете? Я думал вначале, что свалился он от ужаса, глядя на то безобразие, что от моей куртки осталось, но нет. Оказывается, Сава представил, сколько получит комиссионных за проданного чёрного дракона, особенно, учитывая тот факт, что шкура была почти нетронутая. За исключением дыры в башке.

— Зачем вы это нам рассказываете, ваше сиятельство? — прошептал Жуков, поставив стакан на стол.

— Я это рассказываю вам за тем, чтобы вы поняли, — Евгений перестал ёрничать и теперь говорил жёстко, откровенно давя на собеседника. — У меня достаточно денег, чтобы нанять всю коллегию адвокатов Москвы и бросить их в бесконечные тяжбы. Это кроме того, что у моего клана глава жив и здоров, хвала Рыси, и у меня есть время, чтобы посвятить его вам, приобретая опыт судебных тяжб. Как я уже сказал, Академия изящных искусств с пониманием относится к нахождению своими студентами вдохновения. А у вас хватит средств, а самое главное — времени, чтобы вытянуть эту битву? Учитывая, что все судебные издержки платит проигравшая сторона. — Он насмешливо посмотрел на Дроздова. — И да, вот теперь я вам угрожаю.

Он замолчал, и в кабинете воцарилось молчание. Жуков принялся перебирать бумаги, предоставленные Игнатом. На Дроздова ушлый адвокат не поднимал взгляда. Наконец, он сложил бумаги в кучку, тяжело вздохнул и повернулся к Дроздову.

— Извини, Макар, но, сам понимаешь… — после этого повернулся к юристу Рысева. Все нюансы придётся обсуждать с ним. Граф вряд ли будет вникать в тонкости вступления в наследство. — Господин ПроРысев, думаю, мы можем начать процедуру, учитывая все обстоятельства. Но вы должны понимать, что это небыстрый процесс. Дай боги, к Новому году управимся, чтобы уже в Новый год вступить без разных долгов, особенно налогового бремя.

— Замечательно, — Игнат широко улыбнулся. И вытащил из папки объёмную пачку бумаг. — Я чем-то задним чуял, что вы поймёте всё правильно, и даже приготовил кое-какие бумаги.

— Я это так не оставлю, — барон Дроздов начал подниматься из-за стола с перекошенным лицом. — Слышите? Я это просто так не оставлю!

— Не так быстро, Макар Сергеевич, — протянул Рысев, снова доставая свою пилку и проводя ею по ногтю, добиваясь, чтобы тот стал идеальной формы. — Я, естественно, не буду здесь сидеть и скучать, пока Игнат работает. Поэтому перед своим отбытием хочу обговорить некоторые моменты.

Дроздов смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— Что? — прорычал он.

Рысев тем временем в последний раз провёл пилкой по ногтю и убрал её. После чего встал и сделал пару шагов в направлении Дроздова.

— У нас достаточно информации о том, что произошло в парке. Те бандиты, которых вы наняли, героев из себя не изображали и быстро выдали нам ответы на интересующие нас вопросы. Лично я за Леночку прямо сейчас проверил бы все девять способов применения моей пилки. Возможно, в процессе, сумел бы изобрести десятый, чтобы красивое число получилось. И поверьте, мне ничего бы за это не было, потому что такие вещи не прощаются. Но это дело Аркадия Куницына, и что он решит, так и будет. Даже если он откажет себе в удовольствие разобраться с вами лично, и отдаст вас в руки правосудия. Это будет исключительно его право.

— Я не боюсь этого вашего Куницына, — прошипел Дроздов.

— Да? — Рысев оглядел его с ног до головы. — Зря. Вы же его совсем не знаете. Он, как и я художник, а у нас очень богатое воображение, уж поверьте. Но, как я уже сказал, это ваше дело. Меня же интересует другой вопрос. Во время этого гнусного нападения ваши люди довели до сильнейшего стресса моего фамильяра, а один из них даже потрогал её шёрстку своими грязными лапами. Последний, кто посмел дотронуться до нашего тотемного животного, потерял всё, включая жизнь. — Рысев уже почти шептал, но, тишина в кабинете стояла такая, что слышали его абсолютно все. — Ваша вина, конечно, несоизмерима с тем происшествием, тем не менее я настаиваю на компенсации. И, да, я вам угрожаю.

* * *

Дед внимательно выслушал меня и задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Что ты намерен делать, если этот барон всё-таки решится на длительный судебный процесс? — спросил он меня, наконец.

— Не решится, — я подошёл к окну. — Он торопится, иначе не было бы этого нападения. А значит, денег у него на длительный процесс нет. Зато они есть у меня. И я обязательно озвучу этот момент адвокату. Такие типы, как Жуков, обычно не рискуют, если точно не уверены, что выиграют процесс. В любом случае я рискую исключительно личными деньгами. А моей репутации небольшой скандал не повредит. Я же не офицер без страха и упрёка. В этом плане художникам позволено немного больше, чем всем остальным.

— Никогда не смотрел на твоё увлечение в этом ключе, — признался дед. — Ну что же. Если возникнет необходимость в дополнительном финансировании, можешь использовать деньги клана. В разумных пределах, естественно. Хотя сомневаюсь, что это понадобится. Ты прав, барон торопится. Скорее всего, на него наседают кредиторы, раз он пошёл на такой шаг, как похищение Елены. Кстати, что думает Аркадий со всем этим делать?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Вроде бы он решил разобраться с Дроздовым самостоятельно. Не заявлять на него в полицию.

— Вот и хорошо, — кивнул дед. — Поступок, достойный мужчины. Аркадий изменился. Я его почти не узнаю. И даже практически простил ему своё ранение. — Он встал и внимательно посмотрел на меня. — Что у Олега происходит с отцом?

— Не знаю, — я поморщился. — Меня окружают абсолютно скрытные типы. Я даже помочь им никак не могу, потому что не знаю, в чём может моя помощь состоять.

— Если проблема в Академии, то я могу поговорить с Мамбовым. Мы немного знакомы, и Володя всегда казался мне вполне здравомыслящим человеком. — Добавил он небрежно. — Женя, постарайся выяснить, в чём там дело. Олег — хороший мальчик, не дело бросать его наедине с проблемами.

— Дед, он художник, и поэтому себе на уме. — Я покачал головой. — Мне иногда кажется, что Олегу нравится страдать. Что он черпает в этом вдохновение. Я постараюсь узнать, и, если твоя помощь потребуется, я скажу.

— Не забудь, — он направился к двери. Она распахнулась у него перед носом. — О, а вот и Олег. Мы как раз с Женей о тебе разговаривали.

— Надеюсь, что хвалили, — Мамбов был серьёзен, но позволил себе улыбнуться краешком губ.

— Не без этого. Но, в основном Женя говорил о том, что у тебя странные вкусы. Могу посоветовать бордель, специализирующийся на таких штучках, в которых ты вдохновение черпаешь. Чтобы ты не забивал голову этой шелухой ещё и в повседневной жизни. — Произнёс дед и покинул библиотеку, оставив нас смотреть ему вслед с приоткрытыми ртами.

— Во-первых, что Сергей Ильич имел в виду? И, во-вторых, откуда он знает о подобных заведениях, да ещё и в Москве? — наконец, протянул Мамбов.

— Понятия не имею, — я развёл руками. — А ты чего с чемоданом? Из дома выгнали?

— Почти, — Олег поморщился. — До лишения наследства дело не дошло, но наговорили мы друг другу много всего и от души.

— Скажи мне, только честно. Твой отец знает, что ты не просто в Академии изящных искусств учишься, а на спецкурсе у Медведева? — спросил я.

— Я ему говорил, что мне предложили спецкурс, и что я согласился. Вот только понял ли он, что это за спецкурс, не могу сказать. Потому что меня не слушали и не слышали, в общем, как обычно, — у него не лице сыграли желваки, и я понял, что больше ничего от него эту тему не услышу. — Предложение пожить здесь ещё в силе?

— Олег, ты у меня спрашиваешь? — я уставился на него. — Тебе не кажется, что об этом нужно у хозяина дома спросить?

— Я пытался, — Мамбов провёл рукой по лицу. — Михаил погружён в какие-то расчёты. На мой вопрос он просто отмахнулся и послал меня… к тебе.

— Дурдом, — резюмировал я, глядя на Мамбова. — Мы ещё дня не провели в столице, а уже впечатлений выше головы. И знаешь, что я тебе скажу? Я домой хочу! Отдохнуть на нашей спокойной изнанке.

— Да, это было бы неплохо, — протянул Мамбов.

Дверь в библиотеку снова открылась, и на пороге застыл дворецкий.

— Олег Владимирович, разрешите унести ваши вещи в комнату, — спокойно произнёс он. — Я так понимаю, вы приехали погостить без своего денщика?

— Да, так получилось, — ответил Мамбов явно смущаясь, отдавая чемодан.

— Ну вот и ответ на твой вопрос, — сказал я, глядя, как за дворецким закрывается дверь. — Похоже, Миша вынырнул из чертежей и отправил его следом за тобой.

— Да, похоже на то. А что здесь произошло за те несколько часов, пока меня не было? — он пристально посмотрел на меня.

— Ну, как тебе сказать, — протянул я. — Пока Игнат все необходимые бумажки собирает в имперской канцелярии, можно и поболтать. Ты садись, Олег, потому что за то время, пока тебя не было, много чего произошло.

Когда я закончил, Мамбов покачал головой.

— М-да, дела. Я могу помочь? Всё-таки половину жизни провёл здесь, в Москве. Кое-какие связи имеются.

— Пока нет, хотя… — я расчётливо посмотрел на него. — А ты можешь узнать по своим связям, имеет ли какое-то отношение к этому зарвавшемуся барону Дроздову Толя Дроздов и его отец?

— Могу, — через несколько секунд обдумывания вопроса ответил Олег. — Но на многое не рассчитывай, всё-таки Дроздовых очень много.

— Да мне как раз уточнить, имеется ли родство, чтобы в случае чего их рикошетом не задело.

— Я узнаю. Дня через три скажу. — Ответил Мамбов.

— Хорошо, а теперь пойдём поищем еду. Складывается у меня нехорошее впечатление, что здесь, как и в моём доме, пищу нужно добывать с боем.

Глава 19

Аркадий Куницын подошёл к забору, окружающему небольшой сад со стоящим в центре домом. Дом был большой. Три этажа, но только в паре окон на первом этаже горел свет. Куницын внимательно осмотрел ворота. По ним пробежала магические искры, показывая, что по периметру стоит магическая охрана. А вот простых охранников почему-то не наблюдалось.

Само то, что вокруг городского дома, да ещё и столичного, разбит, хоть маленький, но сад, указывало на баснословный достаток. Земля в столице стоила баснословных денег, и сад был непозволительной роскошью. Но бароны Дроздовы, получается, могли её себе позволить. Вот только тёмные окна в самом доме, как бы намекали на то, что или самого Макара нет дома, или он вынужден экономить даже на сравнительно недорогих макрах для осветительных приборов.

Аркадий снова посмотрел на ворота. А затем призвал дар, который получил от своего бога, позволяющий ему приобретать ловкость своего первопредка и его способность пролазить в любые, даже небольшие дыры. У такой защиты, что стояла на воротах, был один недостаток: она была ячеистого типа, и у самой земли ячейки становились настолько большими, что в них вполне пролезть взрослый человек. Конечно, Рысев вряд ли протиснулся бы, несмотря на свою кошачью изворотливость, слишком уж Женька стал высоким и в плечах раздался. А вот Аркадий был среднего роста и довольно худощавый на вид, так что вполне можно было попробовать.

Заклинание, позволяющее увидеть сеть защиты, сорвалось с губ автоматически. Иногда только оно позволяло оставаться в живых, просчитывая уязвимые места тварей. К счастью, твари были тупые и не понимали, что он делает, пока не становилось слишком поздно. Перед его глазами раскинулась сеть охранного заклинания. Ага, вот тут ячейка достаточно большая, чтобы просочиться, не задев контур. Правда, придётся лечь на землю, но это не проблема, сейчас зима, и снег легко можно отряхнуть с пальто.

Пробравшись в сад, Куницын отряхнул налипший снег с брюк и пальто, вытряс его из перчаток, повыше поднял воротник и направился к дому. Сейчас, когда он уже находился на территории, хозяину будет гораздо труднее его проигнорировать. Протянув руку к звонку, Аркадий хотел позвонить, но тут увидел, что дверь приоткрыта.

Откуда-то сбоку послышался шум. Отклонившись, Куницын успел заметить, как довольно крупный мужик заходит в гараж, перед которым вспыхнул свет. Это точно был не Дроздов. Всё, что Аркадий слышал о бароне, просто кричало о том, что тот никогда не надел на себя обычную доху. Это как… это как Рысева представить на балу без его пилки для ногтей. Невозможно.

Аркадий посчитал это добрым знаком. Чем меньше свидетелей будет у его разговора с Дроздовым, тем лучше. Да и вероятность того, что разговор вообще состоится, была гораздо выше.

Открыв дверь пошире, он прошёл внутрь, ориентируясь на свет. Коридор был тускло освещён, но хотя бы можно было идти и не спотыкаться. В конце коридора виднелась дверь, из-под которой выбивалась полоска света.

Дойдя до этой двери, Куницын услышал громкий голос и прислушался.

— Что значит, ничего нельзя сделать? — в мужском голосе прослеживались явно истерические нотки. — Мне уже звонили и угрожали. И обещали прийти завтра для описи имущества! — Он замолчал, выслушивая, что ему говорит собеседник по мобилету. — Паша, не упоминай при мне этого Рысева! С меня хватает того, что эта тварь отобрала у меня машину, потому что его фамильяр, видите ли, испытал огромный стресс! — почти завизжал барон. — Так подумай, что можно сделать!

За дверью воцарилась тишина, и Куницын пришёл к выводу, что разговор был окончен.

— Ну что же, войдём и посмотрим на гада, который организовал нападение на Лену. — Пробормотал Аркадий и, открыв дверь, быстро вошёл в комнату.

Это был кабинет. Очень хороший кабинет, без показной роскоши. Всё строго и функционально. Но всё же признаки достатка проскальзывали в таких вещах, как ценность породы дерева, из которого была сделана мебель. Приглушённый свет в светильниках, нераздражающих глаз. Тяжёлые портьеры на стенах. Аркадий был уверен, что в складках этих портьер прячется сейф, скорее всего, пустой, учитывая истерики молодого барона.

— Кто вы такой и как прошли? — Дроздов уставился на Куницына. В руках он всё ещё сжимал мобилет. Стоял барон за столом. Похоже, что, разговаривая, вскочил на ноги из кресла.

— Моё имя Аркадий Куницын. Барон Куницын, — добавил он, пристально рассматривая Дроздова. — Тот самый барон Куницын, которого вы решили лишить наследства.

— Как ты вошёл? — процедил Дроздов.

— О, мы уже на «ты»? — Куницын усмехнулся.

— Я спрашиваю, как ты вошёл? — голос Дроздова зазвенел.

— Дверь была открыта, — любезно проговорил Аркадий. — Именно так я и вошёл. Но я всё же хочу уточнить, когда это мы на «ты» перешли?

— Что тебе здесь нужно? Ты весьма успешно натравил на меня своего дружка Рысева, тебе мало? Зачем ты пришёл? — Дроздов медленно опустил мобилет на стол. Куницын проследил взглядом за его рукой.

— А тебе не пришло в голову, что, раз у меня есть такой дружок, как Рысев, а его рысь защищала в парке мою сестру, то, возможно, ты неправильно меня оценил? И на самом деле я способен был дать тебе отпор? — насмешливо спросил Куницын, продолжая смотреть на руку Дроздова, которую барон не спешил убирать со стола. — Тебе не приходило в голову, что я мог просто попросить Женю мне помочь, а не продавать ему право наследования? Просто у меня нет времени торчать здесь, если бы тяжба затянулась. Я, в отличие от тебя, прекрасно знаю, в чём заключается долг барона перед кланом.

— Ты пришёл рассказать мне об этом? — Дроздов скривился.

— Нет, я пришёл, чтобы предъявить претензии насчёт нападения на Елену. — Куницын поднял взгляд с руки Дроздова и посмотрел ему в глаза. — Я знаю, что нервы Фыры стоили тебе машины. Наверное, не закрывший дверь слуга, как раз готовит её к отправке, — Куницын ухмыльнулся, увидев, как лицо Дроздова искривила злобная гримаса. — Как думаешь, чего будет стоить тебе то, что пережила моя сестра? Лично мне хватило бы твоей жизни. — Глаза Аркадия сверкнули, и тут нервы у Дроздова не выдержали, и он схватил пистолет, лежащий под крышкой стола, как раз на тот случай, если к нему зайдут незваные гости.

Реакция у Куницына была развита на вполне приличном уровне. В одну секунду он перепрыгнул через стол, сделал шаг в сторону и оказался за спиной у Дроздова. Перехватил руку с пистолетом и практически обезоружил своего соперника, но тот начал отчаянно сопротивляться. Они боролись в течение пары секунд. Аркадий нашёл удобную для себя позицию и в следующее мгновение готов был уже отнять оружие, но тут прогремел выстрел.

Тело Дроздова практически сразу обмякло. Куницын отскочил в сторону, глядя со странным двойственным чувством: как барон падает в кресло, а его рука с пистолетом опускается вниз.

Чувство мрачного удовлетворения практически сразу сменилось паникой. Никто не поверит, что это была самозащита. Вызова на дуэль по всем правилам зафиксировано не было, и его могут схватить и повесить за обычное убийство. Возможно, суд примет во внимание смягчающие обстоятельства, и его отправят на каторгу, вместо смертной казни, вот только приятного в этом мало, как ни крути. Да и клан останется на произвол судьбы. Вместе с матерью и Леночкой.

На звук выстрела пока никто не прибежал. Или слуг на сегодня распустили, или они привыкли к подобным звукам, раздающимся из кабинета. Выяснять это Куницын не стал, а выскользнул из комнаты и быстро дошёл до выходной двери, всё так же приоткрытой. Тем же путём, как зашёл сюда, он проскочил охрану ворот, забежал за угол и только тогда достал мобилет.

— Женя, у меня, возможно, проблемы, — скороговоркой проговорил он, когда ему ответили.

— Какого рода проблемы? — через несколько секунд ответил Рысев.

— Я убил Дроздова, — выпалил Куницын.

— Ну и что? Ты в своём праве, а дуэли не запрещены, — в голосе Рысева прозвучало недоумение.

— Не было дуэли. Меня вообще никто не видел, но я не могу быть уверен в этом до конца. Мы боролись за пистолет, и… в общем, так получилось.

— Несчастный случай, понятно, — Рысев задумался. — Если тебя никто не видел, вали оттуда, да и всё, спишут на самоубийство. У Дроздова долгов, как у сучки блох. И не такие красивые стрелялись.

— А если меня всё-таки заметили? — Куницын набрал в горсть снега и протёр им лицо.

— Да похрену. Скажешь, что обознались. Я лично подтвержу, что мы с тобой в карты целый вечер резались, и ты меня ободрал как липку, — Рысев усмехнулся. — А вообще, это самоубийство… — Он внезапно замер и молчал почти минуту. — Так, я передумал. Стой там и никуда не уходи. Старайся не попадаться никому на глаза. Я сейчас приеду. Как удачно барон самоубийством занялся. И мы это используем на все сто процентов.

Женя отключился, а Куницын удивлённо посмотрел на погасший мобилет.

— Это что сейчас было? — он покачал головой. — Мне иногда кажется, что первопредок у Рысева вовсе не Рысь была, а носорог. Прёт, не разбирая дороги. А если кто не успел увернуться, то это не его проблемы. Ну, ладно, подождём, посмотрим, что он решил сделать.

* * *

Я снова расположился в библиотеке, когда туда зашёл Игнат.

— Как у нас дела? — спросил я, глядя, как мой помощник достаёт пачку бумаг.

— При прорывах было легче, — признался Игнат.

— Ты сам выбрал себе такую судьбу, я тебя не заставлял, — заметил я. — Так что не ной.

— Я не ною, я стенаю, — ответил Игнат. Вообще, у ПроРысевых особого поклонения ни к главе клана, ни к наследнику никогда не наблюдалось. Так что тот же Игнат вполне мог высказать мне всё, что думает обо мне и моих умственных способностях. Приказы не обсуждались, это факт, но каждый оставался всё равно при своём мнении. — А вы почему здесь расположились, Евгений Фёдорович? Граф Галкин выделил вам кабинет.

— Мне здесь удобней, — ответил я. — Это место отвечает всем моим внутренним потребностям. К тому же бал послезавтра, и во всём остальном доме творится что-то плохоконтролируемое. Даже Маша поддалась всеобщему безумию, и теперь я не могу зайти в нашу комнату, чтобы не споткнуться о какие-нибудь коробки, ленты или туфли. Да что говорить, если Елена Куницына уже забыла про нападение, и в перерывах между перевязками Саши Галкина, выбирает кружева, перчатки и потихоньку сводит брата с ума. Миша заперся в мастерской, и его теперь оттуда куском колбасы надо выманивать. А дамы почему-то решили, что я лучший специалист в их нарядах и аксессуарах.

— И почему они так решили, даже странно, — усмехнулся Игнат. Я же так зыркнул на него, что он тут же заткнулся и принялся деловито просматривать бумаги. Я же продолжил вещать.

— Эта библиотека расположена в стороне от основных помещений, и сюда мало кто забредает. Так что только здесь я могу заниматься делами, и просто отдохнуть от всей этой суеты.

— Да, это точно, — Игнат протянул мне очередную стопку бумаг. — На подпись, — коротко пояснил он.

Я принялся внимательно читать, что он мне сунул. Нет, я абсолютно доверяю Игнату, но всё-таки мне положено знать, что именно подписываю. Чтобы, если такой вопрос возникнет, не иметь бледный вид.

— Сразу после бала, буквально на следующий день, мы сможем пройти в депозитарий и посмотреть на дом. Блокировка со счетов снимется через день, — сообщил Игнат и протёр лицо. Ему приходилось пахать по двадцать часов в день. Сказывалось отсутствие практики. Но зато благодаря этому случайно свалившемуся на нас наследству Игнат начал превращаться в полноценного помощника графа.

— С чем связана задержка с открытием особняка и депозитных ячеек? — спросил я, откладывая последний подписанный документ в сторону.

— Налоговая попросила. Чтобы расчёт налогов начался с нового года. А остатки за этот включат в налог на наследство, который будет предоставлен завтра. — Пояснил Игнат.

— Мы не разоримся? — я внимательно посмотрел на него.

— Не должны. Тем более что счета в банке покроют издержки. Но надо будет всё-таки решить, что делать с домом. Содержать такую махину то ещё удовольствие, а Рысевы не живут в столице постоянно. — Добавил он.

— Это точно, — я потянулся. — Когда посмотрим, что это за дом, тогда и решим. Может, продадим его к чёртовой матери, а себе приобретём что-нибудь поскромнее.

Игнат принялся собирать документы, и тут в библиотеку зашёл Мамбов.

— Я выполнил твою просьбу, — он упал рядом со мной на диван. — Оказывается, Владимир Дроздов — двоюродный брат покойного отца нашего барончика. — Сказал он.

— А сам Дроздов уверял, что родственников у него в Сибири нет, — я нахмурился.

— Они с Урала, Женя. Так что, да, родственников у Дроздовых в Сибири нет. Там довольно странная история произошла. Что-то с матерью нашего Анатолия связано. То ли глава клана на неё глаз положил, то ли что-то такое же мерзкое. Закончилось всё мордобитием. Володя чуть не убил тогдашнего главу семейства, а потом забрал жену, маленького сына и ушёл в неизвестном направлении. Полагаю, его вычеркнули из семейных хроник, и молодой барон действительно может не помнить, что был такой родич. Вот только родовому перстню главы плевать на то, кто друг с другом чего не поделил. И получается, что или Володя, или Анатолий могут стать следующим бароном Дроздовым, если с Макаром случится непоправимое.

— О, как, — я задумался. — Интересный расклад получается.

— Это да. К тому же получается странная штука. Дроздовы богаты, даже очень. У них много предприятий на Урале, включая золотодобычу. Они прекрасно могут позволить себе шиковать в столице, ни в чём себе не отказывая. А на благо клана пускай трудятся толковые управляющие из ПроДроздовых. — Задумчиво добавил Олег.

— Тогда каким образом Макар в таких долгах погряз? — я, нахмурившись, смотрел на друга.

— Не знаю. Надо в дом попасть и в депозитарий. Сдаётся мне, что папаша Макарку совсем без штанов решил оставить, — хмыкнул Олег, и тут зазвонил мой мобилет.

Звонил Куницын. Он всё-таки решил навестить Макара. Если я правильно понял, Дроздов начал быковать, в результате чего произошёл несчастный случай, связанный с неосторожным обращением с оружия. Первой мыслью было послать к Аркашке пару егерей, чтобы они его аккуратно оттуда забрали. Не было его в доме, всё на этом. А Макарке нужно было технику безопасности соблюдать. Но затем в голову пришла идея. Сказав, чтобы Куницын спрятался где-нибудь и дождался меня, я отключился и вскочил с дивана.

Миша разрешил пользоваться одной из своих машин, когда мне понадобится куда-нибудь съездить. Дроздов был должен мне свою передать, но пока я её не получил. Пришлось искать дворецкого и просить предоставить мне средство передвижения.

— Что ты задумал? — Мамбов с любопытством смотрел на мои метания.

— Хочу сделать сюрприз нашим Дроздовым. — Признался я. — Новый год, все дела. Так и хочется почувствовать себя дедом Морозом. Но не отдавать же им гнилое наследство, правда?

— Макар мёртв? — спросил Мамбов прищурившись. Он не слышал, о чём говорил мне Куницын, потому что Аркаша почти шептал в трубку. Я сам его с трудом мог расслышать. Но Олег — очень хороший аналитик и по моим рубленым фразам сумел составить примерную картину.

— Да, несчастный случай, — кивнул я. — И Куницын здесь совсем ни при чём. Что обидно, потому, что Аркадий реально имел право завалить эту птичку недоделанную. Но, думаю, мы найдём, чем компенсировать его разочарование, если твои подозрения насчёт депозитария подтвердятся. Хоть он и написал отказ от претензий, но как-то это не по-человечески получится, совсем ничего ему не откинуть.

— Добрый ты, — Мамбов усмехнулся.

— Нет, я просто ленивый. К тому же сильно распыляться — в итоге можно потерять всё. — Я принялся натягивать перчатки.

— Вот что, я с тобой поеду, — решительно произнёс Мамбов. — Два графа придадут вес, и сюрприз Дроздовым в виде титула без долгов с домом в столице и семейных неотделимых земель случится гораздо быстрее. Вот только тебе денег хватит покрыть долги Макарки?

— Должно хватить. — Я решительно кивнул. — В крайнем случае у деда займу. Если ты прав насчёт золотодобычи, то только одно это компенсирует все мои затраты клану.

— Ну, тогда поехали, — Олег застегнул пальто, которое подал ему невозмутимый дворецкий. — А то Куницын там замёрзнет, пока нас дождётся.

Глава 20

Когда я подъехал к дому барона Дроздова, то увидел, что ворота открыты, а во многих окнах дома горит свет. Машина остановилась неподалёку от ворот, и я вышел на улицу, всматриваясь в темноту сада.

— У тебя глаза светятся, — откуда-то сбоку вышел Куницын.

— Да, я знаю, — я снова перевёл взгляд в сад. — Побочный эффект от дара рысиного зрения. Что там за вечеринка? — спросил я, отзывая дар и пару раз моргнув, привыкая к изменившейся картинке.

— Полиция прибыла. Кто-то из слуг, похоже, всё-таки решил посмотреть, что хозяин делает в кабинете, и нашёл его за столом с пистолетом в руке. — Ответил Куницын. — Ты слишком долго добирался, я уже замёрз, — добавил он, ёжась и повыше поднимая воротник.

— Маша сказала, что Толя Дроздов здесь, в Москве. Он должен сопровождать их на балу, поэтому уже приехал. Его отец тоже, вроде бы собирался приехать. И сына поддержать, и по столице погулять. Я пытался номер мобилета Анатолия найти, он вроде говорил, что у него эта игрушка есть, но не смог. Завтра утром ещё раз попробую.

— Мог бы сразу на завтра перенести свои поиски. Или вообще на балу с Толькой встретиться. Он-то цыпочек своих будет караулить, которых мужья и родичи не растащат после представления императору, — пробурчал Куницын. — А то, чуть позже, чем полицейские, трое весьма недовольных мужчин прибыли, похоже, кредиторы Макара.

— Это отлично, — я даже позволил себе улыбнуться. — У них наверняка свои люди в полиции имеются, раз так быстро сообразили, что им грозят существенные убытки. Прилетели, чтобы убедиться. И не ной, я всего на десять минут задержался.

— Я не ною, я замёрз, — Куницын весьма выразительно посмотрел на меня. — И мы всё ещё стоим на морозе.

— Залезай, — я кивнул на машину. — Ты прав, мы должны появиться перед господами полицейскими и кредиторами, пышущие здоровьем и праведным гневом.

— С чего бы нам гневом дышать, да ещё и праведным? — Аркадий откинул голову на спинку сиденья и блаженно прикрыл глаза. При этом его слегка затрясло. Похоже, правда замёрз, как собака.

— Как это с чего? — я возмущённо посмотрел на него. — Дроздов, падла, решил покончить с собой и, таким образом, уйти от наших весьма справедливых, к слову, претензий. Получается, мы остались ни с чем? Даже без чувства полного удовлетворения? Я что, остался без его машины? Ну уж нет, я этого так не оставлю. — Куницын при этом покосился на меня, взглянув очень странным взглядом, но ничего не сказал. Я же увидел, что его перестало трясти. — Ты согрелся? Тогда поехали, пока так нужные нам господа не разбежались к чёртовой бабушке.

— Что ты задумал? — наконец, догадался спросить Аркадий.

— Увидишь. Главное, подыгрывай мне вовремя. Игнат, поехали.

— Прямо к дому? — уточнил сидящий за рулём Игнат. Он сам вызвался покатать меня, чтобы немного отвлечься от навалившейся на него горы бумаг.

— Конечно, — я даже удивился подобному вопросу. — Или ты думаешь, что мы от ворот потащимся, как бедные родственники?

Мой помощник ничего не ответил, и машина покатилась по заметённой снегом подъездной дорожке, приближаясь к дому.

* * *

Клыков Геннадий Викентьевич посмотрел на тело барона Дроздова, всё ещё сидящее в кресле, с ненавистью. Вот ведь гад какой. Решил таким вот способом покончить сразу со всеми проблемами. И что ему теперь делать? Ведь он остался главным кредитором Макара, перекупив его долги у остальных. Клыков просчитывал шансы вернуть деньги, и они были вполне реальные. В крайнем случае можно было обстановку этого дома вынести за долги. Здесь много ценных вещей, картины те же. В любом случае долг Макара бы окупился. А теперь что делать?

Если бы он приехал раньше полиции, то успел бы что-то урвать в качестве возмещения ущерба. А теперь нет, потому что эта тварь принципиальная, Славка Пчёлкин, уже вовсю ставит печати запрета. А они снимутся, только когда наследник вступит в права наследования.

И ещё не понятно, что там за наследник будет. Ладно, попадётся покладистый тип, который быстро оплатит долги так неожиданно свалившегося на него баронства. А если нет? Если наследничек той ещё сволочью окажется, и за каждую копейку судиться начнёт?

И дёрнул же его чёрт связаться с Дроздовым! А ведь потому и связался: не думал, что хватит у Макарки мужества вот так от долгов уйти. Никогда ещё Клыков так сильно не ошибался в людях. Уверен же был почти на сто процентов, что этот слизняк — и есть слизняк. А оно вон как оказалось.

Клыков перевёл взгляд на денщика Дроздова, который и обнаружил тело хозяина, и сразу же обратился в полицию. И зачем, спрашивается? Видно же, что эта скотина застрелилась. Нет, чтобы его позвать. Они бы честь по чести, договорились. И похороны Клыков устроил более, чем достойные. Да ещё и Пчёлкин сегодня дежурил, как назло. Просто дикое невезение и стечение обстоятельств.

— Какого чёрта здесь происходит? — голос, раздавшийся в дверях кабинета, заставил всех находящихся здесь людей обернуться. Кроме Клыкова, здесь же находились двое его помощников, этот самый принципиальный Пчёлкин и его подчинённый из низших чинов, который скрупулёзно описывал объекты, на которые его шеф накладывал печати.

В дверях стоял высокий, стройный молодой человек. Широкие плечи намекали на то, что физической подготовкой он не брезгует, но общий вид могло охарактеризовать одно слово — мажор. Он принялся стягивать с рук дорогие кожаные перчатки, а глаза при этом блеснули жёлтым огнём. Понятно, парень принадлежит к знати. Только у них настолько тесная связь с тотемами. Случаются, конечно, исключения, но они обычно подтверждают это правило.

— А вы, собственно, кто? — вперёд выступил Пчёлкин. Клыков пока предпочёл помалкивать. Его не выгоняли, и то хлеб. Есть время принять уже окончательное решение. Но Пчёлкин — скотина, смотрел не слишком дружелюбно и мог в любой момент встать в позу. И пришлось бы ему, Клыкову Геннадию Викентьевичу, убраться отсюда, несмотря на всё его немаленькое состояние, потому что ссориться с ведомством князя Мышкина — себе дороже.

— Граф Евгений Фёдорович Рысев, — раздражённо представился молодой человек, проходя в комнату. — С кем имею честь…

— Капитан полиции Вячеслав Семёнович Пчёлкин, — ответил Пчёлкин, нахмурившись, оглядывая графа с ног до головы.

— Очень хорошо, — граф кивнул. — Тогда ответьте мне, капитан, почему барон Дроздов находится вон там, не реагирует на нас и вообще находится в весьма провокационной позе? — И Рысев указал на тело Дроздова.

— Барон Дроздов застрелился, — сухо ответил Пчёлкин, продолжая смотреть на графа неприязненно.

— То есть как застрелился? — глаза Рысева снова сверкнули. — Как он мог застрелиться, если должен мне машину, а барону Куницыну моральное удовлетворение? Он что не мог подождать, пока мы приедем, и барон Куницын застрелит его по всем правилам, описанным в дуэльном кодексе?

— Вы у меня об этом спрашиваете, ваше сиятельство? — Пчёлкин закатил глаза.

— А у кого мне спрашивать? — Рысев прищурился.

— Так, а вы зачем сюда пришли, ваше сиятельство? — Пчёлкин поджал губы, бросил печати на стол и развернулся к графу, доставая планшет и вставляя в него бумагу.

— Я приехал за своей машиной, — любезно сообщил ему Рысев. — И вы не имеете права накладывать на неё арест, потому что она стала моей ещё в то время, когда барон был жив. Игнат, покажи господину капитану документы, — в кабинет вошёл рослый парень. По желтоватым глазам можно было предположить, что он принадлежит к клану Рысевых. Он молча протянул Пчёлкину документы.

— Дарственная, подписанная бароном Дроздовым, — скучным голосом произнёс Игнат. — Его сиятельство Евгений Фёдорович от всей широты души позволил барону доехать до дома, но, не дождавшись, когда машину пригонят ему, решил приехать и уточнить, в чём, собственно, дело.

— Это неважно, — покачал головой Пчёлкин. — Всё, что находится сейчас на территории поместья, будет опечатано. С наследником будете решать вопрос о принадлежности машины.

Клыков, смотревший на это дело с некой долей злорадства, усмехнулся. Вот так, ваше сиятельство, не только главному кредитору пришлось утереться. А ведь Дроздов был должен Клыкову гораздо больше, чем стоимость машины, которую, к слову, он тоже хотел забрать.

— Как это неважно? — Рысев сжал кулаки. — Так и знайте, я просто так это не оставлю.

— Это ваше право, — решительно произнёс Пчёлкин и перевёл взгляд на ещё одного молодого человека, стоявшего чуть в стороне от Рысева. — А вам покойный барон тоже что-то был должен.

— Жизнь, — глухо ответил Куницын. — Евгений Фёдорович же сказал, что я хотел получить моральное удовлетворение, пристрелив эту мразь.

— Да, я выступаю ещё и как секундант барона Куницына, — Рысев снова привлёк внимание к себе, а Куницын на мгновение прикрыл глаза, но затем принялся с нескрываемым любопытством смотреть, чем же это всё закончится. — И спрашиваю, как барон Дроздов мог сам застрелиться, если это должен был сделать Аркадий?

— А вам какая разница, сам барон застрелился, или как-то по-другому погиб, — Пчёлкин закатил глаза. — Он уже труп, и вы можете вздохнуть с облегчением, что не пришлось самим напрягаться и подвергать свою жизнь опасности.

В кабинете воцарилась тишина. Рысев и Куницын так уставились на капитана, что тот почувствовал себя неуютно. Он действительно не понимал, в чём может быть проблема. Дроздов же умер, так какая разница этому Куницыну от чего.

— Какое кощунство, — наконец, в полной тишине проговорил Рысев. — Капитан, то, что вы только что сказали… Ладно, не будем усугублять. Аркаша, мне очень жаль, что так получилось.

— Ничего, я переживу как-нибудь, — сквозь зубы процедил Куницын.

— А вот я всё ещё хочу свою машину? — Проговорил Рысев немного капризно и ударил перчатками по раскрытой ладони. Он обвёл пристальным взглядом кабинет. Его взгляд дважды немного задерживался на Клыкове, и в третий раз граф уже смотрел на него так пристально, что Клыков внезапно почувствовал себя неуютно. — Полагаю, вы мой брат по несчастью. — Медленно проговорил Рысев. — И много вам задолжал покойный?

— Много, ваше сиятельство, — Клыков невольно облизнул пересохшие губы. Он не любил общаться с аристократами. Во многих из них на передний план выходила их звериная сущность, и поэтому они были плохо прогнозируемы. Потому что, попробуй спрогнозируй, что сделает та же рысь в следующий момент. Мало того что хищник, так ещё и кот. А эти всегда были себе на уме. Но наверное, женщинам нравится. Они вообще в большинстве своём млеют от таких вот лоснящихся кошаков. Не все, нет, но многие.

— А кому ещё барон был должен, не подскажите? — небрежно спросил Рысев. Его присутствие действовало Пчёлкину на нервы, но выгнать графа он всё-таки не решался.

— Никому, — Клыков поморщился. — Я по дурости и от доброты душевной избавил бедолаг от этого бремя, перекупив у них долги барона, и вот теперь, как и вы, ваше сиятельство, не знаю, что делать. — Он развёл руками. — То есть, я буду, конечно, судиться с новым бароном, но сколько на это уйдёт времени и дополнительных расходов, просто ума не приложу.

— Да, вы правы, — Рысев расчётливо посмотрел на него. — Вот что, у меня к вам деловое предложение.

— Какое? — Клыков тут же подобрался.

— Я всё ещё хочу свою машину. Моя рысь из-за барона получила моральную травму, и я был вынужден нарушить её режим питания, чтобы успокоить девочку, — Рысев повернулся и посмотрел на тело барона. Самое интересное заключалось в том, что никто не реагировал на труп в непосредственной близости от себя. Не найдя на теле ничего интересного, граф снова повернулся к Клыкову. — Так вот, я всё ещё хочу эту машину. Но судиться из-за неё я точно ни с кем не собираюсь. Это было бы слишком расточительно. Моя Академия, конечно, с пониманием относится к тому, что студенты часто не появляются на занятиях в поисках вдохновения, но что-то мне подсказывает, что суд из-за машины — не тот случай. Так что, нет, судиться с новым бароном из-за машины я точно не буду. Вот только если предмет моих претензий будет больше, чем одна паршивая машина, то это уже повод для того, чтобы выделить этой проблеме немного времени, не находите?

— Эм, — глубокомысленно протянул Клыков. — О чём вы сейчас говорите, ваше сиятельство?

— Продайте мне долг Дроздова, чтобы я смог оправдаться перед собственной совестью за то, что сужусь из-за машины, — спокойно пояснил Рысев. Клыков же быстро прикидывал, какими возможностями обладает граф, если для него такая дорогая игрушка, как автомобиль, не стоит того, чтобы за неё бороться.

Его тяжкие раздумья и борьба с жадностью отразилась на лице, потому что было понятно: полностью граф выкупать долг не будет. Вот только перспектива лишиться всего, заставляла Клыкова обдумывать сейчас предложение Рысева, а не отказаться с гордо поднятой головой.

— Я могу узнать ваше имя? — Клыков вздрогнул и посмотрел прямо в желтоватые глаза Рысева.

— Клыков Геннадий Викентьевич, — быстро проговорил он.

— Вот что, Геннадий Викентьевич, пойдёмте уже отсюда. Лучше не говорить о делах при покойнике. Да зачем нервировать бравого капитана ещё больше? Он и так уже готов совершить самоубийственный поступок и выбросить меня в окно, — Рысев насмешливо посмотрел на Пчёлкина, который покраснел и насупился. Клыков кивнул и первым поспешил к двери, а граф повернулся к полицейским. — Мой вам совет: позвольте слугам забрать тело и подготовить к похоронам. А то он настолько окоченеет в такой позе, что придётся проводить обряд с сидячим мертвецом, и его первопредок вам этого никогда не простит. А с богами лучше не связываться, это я вам советую, исходя из личного опыта.

Он направился к двери, но тут Пчёлкин его окликнул.

— Ваше сиятельство, — Рысев обернулся. — Я видел вашу картину в галерее. Она прекрасна. Но я не могу отдать вам эту проклятую машину, извините.

— Я понимаю, капитан. Закон есть закон. Именно поэтому я сейчас ищу с господином Клыковым варианты решения моего затруднения. Ну а барону Куницыну мы в его печали помочь, увы, не можем. Так что, ещё раз повторю, смирись, Аркаша, — и он похлопал хмурого барона Куницына по плечу и вышел из кабинета.

Пчёлкин же, вздохнув, поднял печати, затем посмотрел на денщика.

— Граф прав, можешь забрать барона, чтобы подготовить его к достойному погребению. — Сказал Пчёлкин и приступил к дальнейшему опечатыванию ценностей. Денщик же выдохнул с облегчением и позвал других слуг, чтобы помогли собрать хозяина в последний путь.

* * *

— Женя, люди могу смотреть бесконечно на несколько вещей: на огонь, на воду, я же нашёл для себя сегодня ещё одно увлекательное зрелище — смотреть, как Рысев торгуется, — заявил Куницын, когда мы ехали домой.

— Я творческая личность, могу увлечься, — ответил я меланхолично. — А Клыков — сам дурак. И не моя вина, что он не узнал во мне художника. Пчёлкин, вон, узнал, и поэтому стоически терпел, пока я наговорюсь.

— То-то он не предпринимал никаких действий, чтобы тебя заткнуть. А мне вначале показалось, что его твой графский титул слегка притушил, — хмыкнул Аркадий.

— Нет, этот бы и императора обыскал, если возникла бы такая необходимость. Неподкупный, честный полицейский. Неудивительно, что всего лишь капитан. Но дело своё знает, и, скорее всего, любит. Романтик, мать его, — я прикрыл глаза. Что-то устал я с этими Дроздовыми, сил больше нет.

— Но всё же, пятьдесят процентов от объявленной стоимости долга — это было мощно, Женя, — Куницын хохотнул, похлопав меня по плечу.

— Я же говорю, увлёкся, что ты привязался? — приоткрыв один глаз, я посмотрел на его довольную морду. Ну да, он убедился, что его никто не видел, и все пришли к однозначному выводу, что произошло самоубийство. Я бы тоже радовался, если бы отделался лёгким испугом.

Нас прервал звонок мобилета.

— Рысев, — подняв трубку к уху, я снова прикрыл глаза.

— Анатолий Дроздов тебя беспокоит, — раздался знакомый голос. — Твоя жена нашла мой номер и коротко обрисовала, из-за чего ты так хотел до меня дозвониться. Рысев, где ты умудрился обзавестись такой женщиной?

— Это она меня нашла и выбрала, но я не в претензии, — ответив, я зевнул. — Раз ты в курсе дела, значит, твоего отца можно поздравить с баронством?

— Меня, — серьёзно проговорил Толя. — Он так матерился, когда речь зашла о принятии этого титула. В общем, отец потащил меня в храм всех богов и просил Дрозда отдать кольцо главы клана мне. Дрозд удовлетворил его просьбу, и тогда отец с превеликим удовольствием отрёкся от титула барона в мою пользу. Вот так.

— Ничего, ты справишься. — Я приоткрыл глаза.

— А куда я денусь. — Он замолчал, а затем осторожно произнёс. — Я только что узнал, что ты выкупил все долги этого… Макара, в общем.

— Не забивай голову, судиться я с тобой не собираюсь. Машину мне отдашь, и всё на этом.

— Нет, я тебя знаю, это далеко не всё, — протянул Дроздов.

— Толя, вот сейчас я говорить об этом точно не буду, потому что очень устал. Этот кредитор Клыков — просто вампир какой-то, он столько крови из меня выпил… — И я закатил глаза.

— Кто из кого, тут ещё разобраться надо, — негромко произнёс Куницын, но я проигнорировал его наветы.

— Женя, я серьёзно…

— Я тоже. И, Толя, если ты меня так знаешь, как говоришь, то должен понимать, что вы вместе с отцом каждую копеечку этого долга отработаете. — Проговорил я ехидно. — Но подробности при встрече. — И отключился, потирая лицо руками. Всё на сегодня. Все дела подождут до завтра, я что-то реально устал.

Глава 21

— Кто-нибудь видел мои ленты? — в нашу комнату заглянула Елена. — Вы видели мои ленты?

— Лена, мать твою, — прошипел я. — Тебя не смущает, что это моя комната и здесь не может быть твоих лент? Это, кроме того, что я стою здесь в одних трусах!

— Ой, — Лена только сейчас, похоже, заметила, что стою полуголый. — Так моих лент здесь нет?

— Нет! — рявкнул я, и дверь мгновенно закрылась. — Что за дурдом сегодня творится? — потерев виски, я сел с размаху на кровать, чтобы надеть уже хотя бы носки.

— Женя, ты что делаешь? Ты же помнёшь мои вещи! — Из ванной с воплем выскочила Маша и принялась вытаскивать из-под моей задницы чулки, какие-то шнурки и корсет. Как я не заметил этот корсет, когда садился на кровать?

Прижав к груди свои вещи, Маша бросилась в небольшую гардеробную, где её уже ждала горничная. Носки я успел натянуть, когда дверь снова открылась, и в комнату осторожно заглянул Игнат. Увидев, что я один, мой помощник быстро вошёл, прикрыв за собой дверь.

— Банковский счёт удалось разблокировать и снять арест с недвижимости. С депозитарием какие-то проблемы, но Жуков клятвенно пообещал, что сразу после Нового года мы сможем проверить ячейки.

— Ячейка не одна? — говоря, я продолжил одеваться и теперь застёгивал чёрную шёлковую рубашку. На столе передо мной лежали запонки из серебра с точно такой же рысью, как и на моём перстне.

— Две, и это странно на самом деле. — Игнат положил передо мной папку. — Евгений Фёдорович, надо кое-какие документы подписать.

— Что за документы? — читать и во что-то вникать мне было совсем некогда.

— Платёжные поручения в банк, — пояснил Игнат. — На уплату налога, всех полагающихся пошлин и гонорар Жукову.

— Последнее, обязательно? — я ловко застегнул запонки и потянул к себе папку.

— Желательно. Он всё-таки работал, и, надо признать, когда этот прощелыга не пытается юлить и строить козни, работает он отменно. — Неохотно ответил Игнат.

— Ну, что же, как скажешь. Можешь ему сказать, что пару часов меня уговаривал не лишать его премии на Новый год из-за того, что мне в его дыре даже кофе никто не предложил. — Сказал я, подписывая платёжки. — Этим ты наладишь ещё более тесный контакт, потому что у меня для тебя в связи с прекрасной новостью есть ещё одно поручение.

— Какое? — Игнат закрыл папку и сунул её под мышку.

— Так как, к счастью для тебя, на бал ты не идёшь, значит, вполне можешь прогуляться до нашего нового дома. Прихватив с собой нашего работящего адвоката. Сверите наличие ценных вещей со списком из завещания. Они там на шести страницах расписаны. Сейфы, так уж и быть, я сам вскрою. Завтра. — Немного подумав, добавил. — Если выживу. Потому что чувствую, что ещё немного, и свихнусь.

— Женя, — дверь в который раз уже приоткрылась, и в проёме показалась голова Саши Галкина. Он стоял с закрытыми глазами, да ещё и рукой их прикрывал для надёжности. — Я на секунду.

— Можешь открыть глаза, — посоветовал я Саше. — Маши, здесь нет.

— Я на секундочку, — Галкин убрал руку от глаз и вошёл в комнату. Он был тоже наполовину одет. Ну, как наполовину, ему только мундир оставалось накинуть и эполеты пару раз полирнуть. Я-то всё ещё ходил по комнате без штанов. — Жень, ты не знаешь, чьи ленты твоя Фыра по дому таскает?

Я замер, а потом схватил штаны и принялся их судорожно натягивать.

— Твою мать. — Застегнув ремень, я бросился из комнаты, оттолкнув с дороги Сашу. Он, немного подумав, бросился за мной. — Где ты эту паразитку видел?

— На первом этаже. Она целенаправленно к кухне бежала. — Ответил Саша, а я заметил, что он слегка задохнулся. Всё-таки последствия ранения дают о себе знать. Но его быстро на ноги поставили. Я-то без божественного вмешательства не мог рукой пошевелить.

Буквально скатившись по лестнице, рванул к кухне. На мраморном полу ногам стало мгновенно холодно, и, притормозив, я посмотрел вниз. Несколько секунд тупо рассматривал ноги в носках. Даже пальцами пошевелил для наглядности. Красота, вашу мать! Ну, хорошо хоть брюки натянул, а не в трусах выбежал.

А ещё я держал в руке серебряный браслет. Тяжёлый, массивный. Это был мой браслет, который я иногда надевал на тренировку в качестве аналога напульсника. Он как раз плотно обхватывал запястье и в принципе неплохо защищал. Вот на хрена я его схватил? А зачем вообще на стол бросил? На бал хотел надеть? Так он к моему костюму не подходит от слова «совсем». Так ничего и не надумав, сунул браслет в карман.

Ко мне подошёл Саша. Он уже не бежал и правильно делал. Нужно было беречь силы. Ещё полночи как минимум на балу нужно будет потолкаться. Пока не наступит время, когда можно будет безболезненно и желательно незаметно свалить. Чтобы как-то оправдать свою тормознутость, я спросил:

— Где тут у вас кухня. Как-то так получилось, что ни разу там не был.

— Там, прямо по коридору, до самого конца, — и Галкин махнул рукой в сторону бокового прохода. — Кивнув, я бросился в указанном направлении.

Фыра несла ленты очень аккуратно. Как она их вообще сумела утащить — большой вопрос. Скорее всего, Леночка впустила бедную несчастную кошечку и упустила момент, когда рысь сбежала, прихватив с собой ленты. Где она их таскала, это тоже вопрос, на который я вряд ли получу ответ, но в итоге принесла их сюда, вскочила на высокий табурет и аккуратно положила на стол перед кухаркой.

— Это мне? — женщина аж руками всплеснула, глядя на лежащие перед ней ленты.

— Похоже, моя рысь вышла на новый уровень и притащила ленты, чтобы поменять их на вкусную колбаску. — Проговорил я, подходя к столу. — Сначала наигралась сама, а потом решила, чего добру-то пропадать?

— Никогда бы даже не поверила, — кухарка рассмеялась. — Я бы тебе и так колбаски дала, ты же не просто хорошая девочка, но ещё и графа молодого спасла. Но твой хозяин не разрешает. — И они вместе посмотрели на меня с осуждением.

— Ладно, сегодня Новый год, как-никак. Вот, держи, — и я вытащил браслет, положив его перед Фырой. — Дари, или используй в качестве обменной валюты. Только не продешеви. А вот ленты я, пожалуй, заберу.

Схватив эти чёртовые ленты, я развернулся и столкнулся с Сашей, который только-только зашёл на кухню.

— Держи, на тебя возлагается ответственная задача отнести это Леночке Куницыной, — и я сунул ему в руку километры белого и бледно-розового шёлка. Саша забрал на автомате, а затем указал куда-то мне за спину.

— Женя, что делает Фыра? — я обернулся и увидел, как рысь подтолкнула кухарке браслет. Молодая миловидная женщина взяла его с опаской и любопытством, восхищённо разглядывая орнамент.

— Колбасу покупает, — и я собрался уже выходить, как Галкин немного пришёл в себя и посмотрел на ленты в своих руках.

— Что я должен с ними сделать? — переспросил он.

— Лене Куницыной отнести, — терпеливо повторил я, видя, что парень никак отойти не может от вида рыси, покупающей себе что-то.

— Но все женщины сейчас судорожно собираются на бал, сходя с ума при этом, — он посмотрел на меня, а затем снова перевёл взгляд на ленты. — Елена может быть неодета, а тут я с лентами…

— Саша, посмотри на меня, у меня такое чувство, что я ботинки буду уже во дворце натягивать. — Я закатил глаза. — Лена за тобой ухаживала, когда ты был в искусственной коме. Не удивлюсь, если узнаю, что и мыть помогала. Ты её герой, спаситель, рыцарь в сияющих доспехах, и… всё в этом духе. И, нет, тебе не повезёт увидеть Леночку в очаровательно пикантной раздетости, потому что она эти проклятые ленты ищет по всему дому, и ещё даже не начала одеваться! Поэтому ради всех богов, не тяни время, которого у нас всё меньше и меньше, и иди порадуй девушку, во-первых, своим практически полным выздоровлением, а, во-вторых, этим шёлком! — и я похлопал его по плечу и пошёл обратно в свою комнату, чтобы продолжить собираться.

До комнаты я не дошёл, потому что ко мне подбежала Софья. Она чуть ли не в истерике билась. За ней нёсся Галкин, пытаясь успокоить жену.

— Сонечка, тебе совершенно нельзя волноваться. Ты о сыне должна прежде всего думать. Если мамочка расстроится, то ему тоже будет не слишком комфортно, — я приобнял женщину за плечи. — Если этот гад чем-то тебя расстроил, то давай я его подержу, а ты побьёшь, только недолго, потому что я пока что самый раздетый из всех вас.

— Женя, я всего лишь спросила, какой платок подойдёт к моему наряду больше всего, а он… — и она протянула мне два кружевных платка.

— Сонечка, но они одинаковые, бери любой, — Галкин уже сам был готов в истерику впасть. Я же посмотрел на него как на идиота.

— Не слушай его, дорогая, он просто перетрудился и забыл о таком немаловажном факте, как проживание в его доме сразу трёх художников! — Я забрал у неё платки и повернул их к свету. — Вот этот, с лёгким персиковым отливом. Да, однозначно, он отлично будет сочетаться с этими вставками на лифе.

— Женечка, что бы я без тебя делала, — она чмокнула меня в щеку и побежала в свою комнату.

— Выбрала бы любой, — проговорил я и посмотрел на Галкина. — Ну что тебе помешало ткнуть пальцем в один из них и проворковать что-то вроде: «Вот этот дорогая, он более тёплый, чем второй и удивительно подходит твоей безупречной коже»? У тебя жена беременна твоим наследником, а ты её доводишь из-за пустяка!

— Женя, я правда, не разбираюсь в оттенках одинаково бежевых платков, — Галкин закатил глаза. — И Софья это знает.

— Миша, я же уже сказал, в твоём доме проживает сейчас три художника, которые, в отличие от тебя, разбираются в оттенках. Ты мог просто прийти к любому из нас, — я хлопнул по лицу и провёл ладонью ото лба до подбородка. — И, да, запомни, или запиши где-нибудь, из этих двух платков ни один не был бежевым. Всё, я побежал, а то у меня ноги уже замёрзли. Ещё не хватало перед его величеством носом хлюпать.

— Женя, помоги мне подобрать драгоценности, я совершенно растерялась, — ко мне бежала Шиповникова, заламывая руки.

— А где Мамбов? — я обречённо обернулся. И тут в конце коридора появился тот, кто мне было нужен. Я схватил Вику за руку и потащил её к Мамбову, который, увидев, что мы бежим к нему, остановился и удивлённо моргнул. Он всё ещё пытался держать с Викой дистанцию, и это мне, если честно, чертовски надоело. Я подтолкнул к нему растерявшуюся Шиповникову. — Олег, объясни, почему все в этом доме дружно делают вид, что человек искусства здесь только я?

— Может быть, потому, что ты об этом кричишь на каждом углу? — Мамбов приподнял бровь.

— Я, в отличие от вас, не лелею свои комплексы. Да, я художник, довольно известный, между прочим, и горжусь этим. Но вот в настоящий момент мне жутко некогда. Я, чёрт подери, даже обуться не могу. И в то же время прекрасно помню, что художник я здесь не один!

— Я понял, ты расстроен. Чем я могу помочь? — на Вику он демонстративно не смотрел.

— О, ты можешь помочь. Видишь эту прелестную женщину? Она оказалась перед страшной проблемой выбора. Было бы гораздо проще, если бы у неё было один родовой перстень и пара цепочек. Но выбор есть, а мне сейчас нужно позарез попасть в свою комнату, чтобы хотя бы обуться! Вика, — я повернулся к вспыхнувшей Шиповниковой, — бери этого скромного типа на абордаж, тащи в свою комнату и выбирайте драгоценности хоть до отъезда, который уже через полтора часа должен состояться. Уверяю тебя, у него отменный вкус. А отсутствие времени и общее сумасшествие не даст поползти слухам, если вы их так сильно опасаетесь.

И, развернувшись, я уже галопом понёсся одеваться. Чтобы меня не дёргали, я собрал все вещи в кучу и притащил их в комнату к деду.

— Хм, — он поправил шейный платок и приколол к нему булавку, вроде бы с бриллиантом. — Я даже спрашивать не буду, почему ты ещё в таком виде.

— Вот и не спрашивай, — буркнул я, снимая штаны. Надел-то я на себя первые попавшиеся брюки, а не светлые из приготовленного костюма.

— Хорошая рубашка, — дед одобрительно кивнул. — И запонки мне нравятся.

— Угу, я тебе похожие закажу, — и я принялся завязывать платок. На этот раз решил без шёлкового шарфа обойтись.

В дверь постучались. Я вздрогнул и чуть не бросился бежать в ванную, но пересилил себя, продолжая делать сложный узел.

— Толя? А ты что здесь делаешь? — дед посторонился, пропуская новоявленного барона Дроздова. Толя ещё не вступил в наследство, но титуловаться уже имел право. С дедом он успел познакомиться, когда утрясались мелкие формальности.

— Вообще-то, я искал Евгения. — Признался Дроздов. — И рад, что не ошибся и нашёл его здесь.

— И зачем ты искал Евгения? — спросил я, поправляя платок и раздумывая над тем, нужно ли скреплять узел специальной булавкой, или не стоит. Решив, что небольшой камень не повредит, принялся копаться в шкатулке деда. Он любил подобные штуковины, и тут было из чего выбрать.

— Мне сообщили, сколько ты заплатил этому упырю Клыкову, — тихо проговорил Толя. — Нам с отцом нужно точно знать, к чему готовиться. Потому что деньги существенные.

— Я же уже сказал: машину, главное, мне пригони, и почти в расчёте, — рассеянно проговорил я, наконец, останавливая свой выбор на булавке с серебряной головкой.

— Женя, я серьёзно, — Дроздов шагнул в мою сторону. Дед, глядя на меня, нахмурился.

— Толя, ты же не отстанешь? — я надел пиджак, повёл плечами, проверяя, как он сидит, и повернулся к нему.

— Нет, не отстану, — он смотрел на меня в упор.

— Хорошо, — я открыл специально заказанный футляр и уложил в него свою любимую пилку для ногтей. Похлопав по руке, сунул в нагрудный карман и повернулся к зеркалу, чтобы посмотреть, как это смотрится. Чернёное серебро смотрелось на светлом фоне неплохо, я удовлетворённо кивнул и после этого посмотрел на Дроздова. — Когда я говорил, что вы отработаете с отцом каждую копеечку, я не шутил. Теперь, когда вы примерно представляете, какая сумма…

— Женя, не тяни, — попросил Дроздов.

— Я планирую отдать на обучение твоему отцу нескольких наших егерей. Им нужно подтянуть навыки боя, вывести их на профессиональный уровень, а также подготовить их таким образом, чтобы они, в свою очередь, могли обучать остальных. — Ответил я, с удовольствием разглядывая его растерянное лицо и ловя на себе задумчивый взгляд деда. — Твоему отцу придётся не просто учителем быть, но и открыть кое-какие профессиональные секреты. Вот такой я мерзкий и корыстный тип. Обожаю честных и благородных людей вгонять в долги, а потом заставлять их расставаться с самым ценным и дорогим. А-ха-ха!

Гомерически рассмеявшись, я вышел из комнаты деда. Времени оставалось совсем немного, и я спешил в нашу комнату, чтобы забрать жену и уже выдвигаться в сторону машины.

Проходя мимо комнаты Вероники, я остановился. Эти два придурка, чтобы избежать сплетен оставили дверь приоткрытой. Не удержавшись, я притормозил и заглянул внутрь. Олег встал и подошёл к Вике.

— Вот это, — забрав из её рук ожерелье, он встал у неё за спиной и принялся надевать, застёгивая крохотный замок. С того места, где я стоял, было хорошо видно, что он не удержался и, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по нежной коже шеи, спускаясь ниже на шею. Вика прикрыла глаза, и тут он убрал руки. Вот же… кретин! Сейчас был такой прекрасный шанс заручиться авансом… У меня просто слов не было.

— Женя, — я поднял взгляд. Маша уже вышла из комнаты и теперь стояла возле лестницы. Она была немного бледна, но выглядела великолепно.

— Ты прекрасна, — я подошёл к ней, забрал из рук манто, сделанное из шкуры какой-то твари. Серебристый блеск подчёркивал глубину глаз. Я набросил ей его на плечи. — Маша, я…

— Долго мы будем вас всех ждать? — в холл ворвался Галкин. — Мы уже начинаем опаздывать!

— Идём, — я закатил глаза и подал Маше руку. Уже перед дверью мне на плечи опустилось пальто, а в руки дворецкий вложил перчатки. Ну что же, пора посмотреть, что собой императорский дворец представляет. И я решительно вышел из дома.

Глава 22

Во дворце нам пришлось разделиться. Дроздов куда-то утащил Машу, а мы втроём: я, Мамбов и Шиповникова остались стоять в огромном холле. Как сказал распорядитель, сверившись со списком, — за нами скоро должны будут прийти. Кто должен прийти, не уточнялось.

— Я нервничаю, — сказала Вика, сжимая и разжимая кулачки. — Зачем меня сюда притащили? Я ведь ещё даже не учусь с вами.

— Расслабься. — Посоветовал я ей. — По-моему, Медведев просто хочет показать императору, насколько он прогрессивный. Вон, даже молодую женщину в одну из групп ввёл. Сомневаюсь, что его величество знает о существовании каждого из нас, так что ему не будет интересно на нас долго смотреть. Я только не совсем понимаю, почему нас троих изолировали от остальных курсантов? Или Медведев каждую группу будет отдельно представлять?

— А вот это вряд ли, — немного подумав, ответил Мамбов. — Этак его величество Новый год встретить не успеет, если будет каждую группу принимать. Ему же ещё девочек с училища показывать будут, и боги знают, кого ещё. Куницын опять же сказал, что тех дворян, кто титул принял, его величеству нужно представить. Так что Толя Дроздов дважды пойдёт.

— Даже интересно стало, его величество заметит, что молодой офицер, который пасёт девчонок, и молодой барон — это один и тот же человек, — я хмыкнул, а Вика хихикнула. — Но всё это не объясняет нас. Хотя нас же вроде награждать должны. А Вероника с нами, потому что тоже отличилась и была непосредственным свидетелем этого дела.

— Я тоже так думаю, — кивнул Мамбов, подтверждая мои слова. — И это наиболее вероятное объяснение. Только не совсем понятно, сколько мы будем ждать?

Дверь открылась, словно слова Олега услышали, если не специально слушали через замочную скважину. Вошёл Медведев. И так маленькая комнатка сразу стала похожа по размерам на чулан. Осмотрев нас с ног до головы, произнёс:

— Идите за мной. — И он вышел из комнатки первым.

Как только мы очутились в бесконечно длинном коридоре, к нам подскочил суетливый тип и начал быстро тараторить.

— Господа и дама, вы должны будете следовать определённому протоколу. График очень плотный, всё расписано по секундам…

— Так, может, вы нам уже расскажите, что мы должны делать? — протянул Мамбов. — Или уплотним график ещё больше своим опозданием, потому что будем перед дверью слушать ваши наставления?

— Эм, — глубокомысленно проговорил распорядитель. — Да, точно. Как только назовут ваше имя, вы выйдете на три шага вперёд и остановитесь. Его величество подойдёт к вам, наградит орденом и отойдёт к адъютанту. Вы сразу же сделаете один шаг назад. Когда награждение закончится, отойдёте на своё место все вместе. Далее, его величество произнесёт короткую речь, и вы сможете выдохнуть с облегчением и пройти в бальный зал. Официальная часть для вас будет закончена.

Он закончил говорить в тот самый момент, когда мы подошли к огромным двустворчатым дверям. Стоящие возле дверей лакеи практически сразу распахнули двери перед нами. Медведев прошёл в большой зал стремительным шагом, мы чуть ли не бегом рванули за ним. Распорядитель остался за дверями.

В зале уже стояли прекрасные девушки — курсанты военного училища, немного в стороне расположились ребята с нашего спецкурса. Девчонки были бледные и очаровательные, хотя лично я считаю, что зря отказались от первоначального плана представлять их императору в парадной форме училища. Император — всё-таки мужчина, и вряд ли отказал бы себе в удовольствии полюбоваться на девичьи ножки, обтянутые узкими форменными брючками. Но решили, что девочки сразу прибудут в бальных нарядах.

Медведев кивнул на нашу группу. И чего было нас отдельно от всех мариновать? Или только для того, чтобы распорядитель скороговоркой нам правила объяснил?

Валерка Изюбров с Артёмом Песковым тут же выдвинулись в нашу сторону.

— Я слышал, что на курсе будет учиться девушка, но даже не подозревал, что настолько очаровательная, — Валерка подхватил ручку Вики и поднёс к губам. — Барон Изюбров, к вашим услугам, прекрасная незнакомка.

— И то, что вы попали в группу именно Рысева, даёт нам всем шанс на чуточку взаимности, — добавил Песков, приложив руку к сердцу.

— С чего бы? — я усмехнулся.

— Да с того, Женя, что ты просто безнадёжно женат, и об этом знают даже, по-моему, при дворе. А Мамбов… Олег, признай, такой зануда, как ты, просто не может составить конкуренцию таким классным парням, как мы. — Изюбров широко улыбнулся.

— Не обращай на них внимания, — я повернулся к Вике, краем глаза заметив, как на лице у Олега сыграли желваки. А я его предупреждал, что в большой семье зубами не надо щёлкать.

— На них сложно не обращать внимания, — тихо проговорила Вика, незаметно вытирая руку о подол платья. Это хороший знак. Я даже улыбнулся.

— Вовсе не сложно, — я пожал плечами. — Просто помни, что они все — художники. А это накладывает определённый отпечаток…

— Чёрт, — раздался приглушённый голос Мамбова. — А их сюда зачем приволокли?

Я обернулся и увидел, как в зал входят весьма представительные мужчины. Среди них я увидел своего деда, который что-то яростно доказывал мужчине, лет пятидесяти на вид. У мужчины было невозмутимое лицо, очень сильно похожее… Я посмотрел на Олега.

— Наверное, для массовки пригнали. — Предположил я. — Чтобы было кому хлопать, когда мы будем свои заслуженные награды получать. — Я заметил барона Соколова, в этот момент пробивающегося поближе к деду. — Тут, похоже, все родичи присутствующего молодняка. Правда, для многих настойчивое приглашение посмотреть на отпрысков оказалось неожиданным и не слишком приятным. — При этом я, не отрываясь, смотрел на отца Мамбова, отмечая, что его лицо скоро в маску превратится. А ведь он всё, что сына касается, очень близко к сердцу принимает. Просто они очень похожи, и никак не могут договориться. Ну, ничего. Может быть, орден, Сергей Ильич, и очаровательная вдовушка, весьма обеспеченная, к слову, ненадолго заткнут Владимира Мамбова, и он позволит сыну объясниться.

— Его императорское величество, Кречет Пётр Алексеевич, — объявил заскочивший в комнату распорядитель. Ого, нас тут прямо как родных принимают. Укороченный титул, все дела.

Тут двери распахнулись, и вошёл император. Я видел его тотем, избравший его образ, когда боги меня на картину уговаривали. Но тогда я спал, да и обилие вокруг божественных сущностей не давало почувствовать мощь каждого по отдельности. Сейчас же я это прочувствовал каждой порой. Аура силы, многовековой власти и страшного опыта обрушились на наши неподготовленные головы, и шея сама по себе склонилась в поклоне. Всё-таки есть в нас очень многое от наших богов. А в природе всегда работает право сильного.

Девушки все, как одна, присели в глубоком реверансе. Главы весьма уважаемых и сильных родов склонились, подтверждая тем самым право этого человека править.

— Господа и очаровательные дамы, приступим, пожалуй, — глубокий голос отразился от стенок черепной коробки, в которой сейчас царила пустота. Это прозвучало сигналом к тому, чтобы все выпрямились. И я впервые посмотрел императору в лицо.

Вышел Орлов. Сказал короткую витиеватую речь и отступил на шаг, позволяя бледному Дроздову выйти вперёд, чтобы представить Кречету своих воспитанниц.

Всё проводилось в очень сжатом режиме. Имя, выход, поклон, следующая.

Затем слово взял Медведев. Я практически не слушал, о чём он говорит. Наверняка что-то высокопарное о добром и вечном. Всё это время я разглядывал императора. Если он и чувствовал направленные на себя взгляды, а пялился не только я, то вида не подавал.

Началось представление. Медведев сам вызывал своих воспитанников, а в ряду зрителей произошло заметное оживление. Похоже, не только для графа Мамбова оказалось сюрпризом настоящее обучение ребёнка. Потом представили Вику. Кречет смотрел на неё благосклонно и даже поцеловал руку, пожелав удачи на столь трудном поприще.

Нас не вызвали. На лице замершего в ожидании Владимира Мамбова промелькнуло разочарование, а дед нахмурился. Но тут снова вперёд вышел Медведев.

— На нашем курсе по подготовке надёжнейшей опоры трона предусмотрены отработки практических навыков, так называемая «работа в поле». Так получилось, что при выполнении своего задания одна из групп сумела обнаружить, выявить и обезвредить заговор, направленный против безопасности нашей империи. Учитывая беспредельную храбрость, мужество и проявленный профессионализм, группа графа Евгения Рысева была представлена к государственным наградам. А граф Рысев с графом Мамбовым обретут свои награды здесь и сейчас из рук его величества, — пафос речи зашкаливал, но оно того стоило. Особенно выражение лица Владимира Мамбова, который словно трость проглотил. В то время как его тихо поздравляли и хлопали по плечу.

— Граф Олег Владимирович Мамбов, — произнёс Медведев, и Олег на негнущихся ногах принялся отсчитывать те три шага, которые нам позволил сделать распорядитель.

Одновременно с этим Кречет сошёл с небольшого возвышения, на котором стоял до этого момента. Сзади и чуть сбоку от него материализовался подтянутый адъютант, держащий поднос с орденами.

— Отличная работа, граф, — Кречет улыбнулся краешком губ, поправил орден на груди у Мамбова и пожал ему руку. Ну вот, всё совсем не страшно. Сейчас быстренько получим заслуженный орден и пойдём танцевать. Я даже танец станцую. Даже два.

— Граф Евгений Фёдорович Рысев, — я затормозил на пару секунд, затем быстро вышел вперёд. Эти три шага были отмерены очень чётко, потому что остановился я прямо на таком расстоянии, на котором было необходимо.

Кречет взял орден, и мне на шею легла шёлковая лента. Примерно такую же я у Фыры отбивал, только другого цвета.

— Это была отличная работа, граф, — Кречет протянул мне руку, задумчиво осматривая мой белый костюм. Я даже на мгновение подумал, что надо было не выпендриваться и надеть классику, но тут же одёрнул себя. Император пожал мне руку, и тут случилось то, что явно не было предусмотрено протоколом. — А где ваша знаменитая пилка для ногтей?

От внезапности вопроса я впал в ступор. Затем осторожно вытащил футляр с пилкой из нагрудного кармана и протянул его императору.

— Она здесь, ваше величество, — осторожно ответил я. — А откуда вы…

— Молодой князь Вепрев, состоящий на должности камер-паже у её величества, однажды эпатировал двор, появившись с подобной вещью на вечере императрицы. — Кречет задумчиво открыл футляр и вытащил пилку. Повертев её в руке, он усмехнулся, вложил обратно в футляр и протянул его мне. — Я думал, что это он такой оригинал в семействе, отличающимся своей прямолинейностью и крутым нравом. Но Дмитрий Фёдорович меня разубедил, сказав, что с князем всё в порядке, и что впервые эту пилку он увидел в приёмной ректора Академии за полгода до того, как многие столичные франты переняли эту моду. В этой Академии он как раз набирает воинов своего тайного войска и обучает их всякому. И что этой пилкой забавлялся один довольно перспективный, но своевольный юноша.

— Я даже не знаю, что на это ответить, ваше величество, — тихо пробормотал я.

— Я видел вашу картину, Евгений Фёдорович. Признаюсь, я стоял возле неё долгих десять минут, и мне казалось, что Кречет сейчас выпорхнет из неё и удостоит меня разговором. — Всё так же задумчиво проговорил император.

— Упаси вас судьба от разговора с богами, ваше величество, — выпалил я, и тут же прикусил язык.

— Вот как, — в глазах Кречета промелькнула смешинка. — Я учту ваше пожелание, граф. — Он снова стал серьёзен. — Когда я стоял у картины, то уже знал, что вы войдёте в группу Дмитрия Фёдоровича. Я сам подписываю приказы о переводе и, таким образом, заочно знаком с каждым из вас. Тогда я думал, что мы совершили ошибку, и что нельзя было отнимать у мира такого художника. Но сейчас я понял, что ни граф Медведев не ошибся с выбором, ни я, этот выбор поддержавший. А картины… Что-то мне подсказывает, что вы способны создавать подобные шедевры исключительно в те моменты, когда вас посещает вдохновение. А это может возникнуть независимо от вашей службы своей стране и своему клану.

— Я благодарю вас, ваше величество, — ответил я, чувствуя, как пересохло в горле.

— Это я благодарю вас за прекрасную картину и хочу преподнести вам небольшой подарок, — он повернулся и сделал знак адъютанту, который тут же вложил ему в руку небольшую шкатулку, точнее, футляр, наподобие того, в котором я таскал свою пилку. При этом адъютант с трудом сдерживал себя, чтобы не заржать. — Почему-то я решил, что эта вещь очень важна для вас.

Я взял протянутый футляр, выполненный из золота с россыпью драгоценных камней, как ядовитую змею. Мамбов скоро косоглазие получит, так он пытается наблюдать за тем, что творится чуть сбоку от него. Открывал я футляр очень медленно. На красном бархате лежала… пилка, мать её, для ногтей! Это было настоящее произведение ювелирного искусства, включая алмазное напыление. Очень аккуратно закрыв футляр, я посмотрел на Кречета. Его глаза смеялись.

— Я благодарю вас, ваше величество, это неоценимый подарок для меня, — и, коротко поклонившись, я решился. Вытащив свой футляр, протянул его императору. — Прошу вас принять от меня мою пилку в знак признательности, и чтобы освободить место в кармане, для вашего подарка.

Кречет рассмеялся. Смеялся он красиво, чуть запрокинув голову.

— Дмитрий Фёдорович, поздравляю с прекрасным приобретением, — наконец, произнёс он, поворачиваясь к Медведеву, у которого от моей выходки скулы порозовели. Император тем временем забрал серебряный футляр и на глазах у всех вложил в нагрудный карман, похлопав его при этом. — Кстати, вы в курсе, граф, что этой пилкой можно убить человека десятью разными способами.

— Э-э-э, — глубокомысленно протянул я, а Кречет похлопал меня по плечу, и Медведев чуть ли не силой поволок к тому месту, где мы стояли до награждения. Со стороны казалось, что он деликатно поддерживает за плечо графа, который от избытка чувств сейчас в обморок упадёт. На самом деле, боюсь, у меня на плече останутся синяки от его хватки. — А какой десятый метод-то? — удалось мне пробормотать, когда Дмитрий Фёдорович изволил отпустить меня.

— Рысев, заткнись и улыбайся, — протянул Медведев, и я послушно закрыл рот.

Кречет в это время произнёс совсем короткую речь и взмахом руки отпустил всех нас. На лицах всех присутствующих отразилось настолько явное облегчение, что император усмехнулся. На выход потянулись в соответствии с регламентом. Сначала вышли гости из родственников, затем девушки, потом наш курс, в котором мы шли замыкающими.

Когда я проходил мимо стоявшего в дверях распорядителя, он так на меня посмотрел, что я даже отпрянул. Как будто это я виноват, что император удостоил меня короткой беседы и тем самым нарушил временные рамки.

В коридоре Медведев развернулся и принялся разглядывать меня немигающим взглядом.

— Рысев, какие грёбанные черти надоумили тебя сделать то, что ты сделал? — он протёр лицо.

— Я не думал, что у его величества окажется столь изощрённое чувство юмора. — Пробурчал я в ответ. — Поэтому растерялся и действовал рефлекторно.

— Женя, если бы у его величества не было чувства юмора, он уже давно свихнулся бы от идиотизма, полного кретинизма и вопиющей наглости половины своих поданных, — простонал Медведев. — Просто в следующий раз не делай этого. Засунь свою рефлексию глубоко себе в задницу и улыбайся, Рысев, просто улыбайся. — И он снова пошёл в зал к императору, потому что у распорядителя был такой вид, будто он сейчас начнёт убивать.

Олег, всё это время не отходящий от меня ни на шаг, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут к нам подбежал знакомый юрист.

— Господа, я вас еле нашёл. — Он жестом фокусника вытащил из-за спины две папки. — Ваши экземпляры на шахту. Кстати, могу вас поздравить: этот кусок дерьма, которого вы ликвидировали, провёл прекрасную подготовительную работу. Макры оказались великолепного качества, и первая партия уже поступила на рынок. Поэтому можете проверить свои счета, если вас это, конечно, интересует.

Он сунул нам папки и убежал дальше по коридору. Судя по количеству бумаг в руках, ему предстояло отыскать ещё достаточное количество гостей, чтобы вручить им государственные бумаги. И, подозреваю, не все из них с таким приятным содержимым, как наши.

— Вообще-то, этот кусок дерьма самоликвидировался, и мы тут совсем не при чём. — Ядовито ответил спине юриста Мамбов, а потом посмотрел на меня. — Во всяком случае, я.

— Олег, — мы резко развернулись и увидели, что отец Мамбова стоит прямо за нами. Как долго он тут стоял, никто из нас не сказал бы. Этот змей подошёл абсолютно неслышно. — Нам нужно серьёзно поговорить.

— Вы тут говорите, а я, пожалуй, найду свою жену и Вику, и в окружении двух прелестнейших женщин этого вечера пойду в бальный зал. Это произведёт фурор, даже больше, чем мой орден, и вот это, — указав на безумно дорогой футляр в кармане, я пошёл веселиться, оставив отца с сыном выяснить, наконец, отношения.

Глава 23

Двустворчатые двери распахнулись, и я в сопровождении Маши и Вероники вошёл в зал. Нельзя сказать, что на нас посмотрели абсолютно все присутствующие, но пара-тройка десятков голов в нашу сторону повернулось. Сделав несколько шагов, я огляделся по сторонам. Официальная часть ещё не закончилась, и гостей в зале было хоть и много, но не битком. Так что вполне можно было найти место, чтобы присесть. Вот не люблю я эти бессмысленные шатания по залу. Бал обычно не один час длится, можно без ног остаться. Так что вон то кресло, стоящее посредине нескольких оттоманок, расположенных п-образно, вполне подойдёт.

— Я так и знала, — хихикнула Маша, становясь за креслом, в котором я с комфортом расположился, и кладя руки мне на плечи.

— В каких-то моментах я довольно предсказуем, — чуть запрокинув голову, я ей улыбнулся.

— Пожалуй, я тебя оставлю. Меня зовут девчонки, не исключено, что для обсуждения тебя, а самое главное, Олега Мамбова. Который, в отличие от тебя, не женат. — Она тихонько рассмеялась и отошла куда-то в сторону. Но недалеко, во всяком случае, я их цветник прекрасно видел.

— Я очень редко бывала на балах, а на таком большом впервые, — Вика побледнела и присела на оттоманку.

— Он ничем не отличается от небольших балов, — рассеянно проговорил я, глядя, как ко мне ломанулся Галкин, ещё и через весь зал, а к моему креслу принялись подтягиваться любопытные. — Только народа побольше.

— Всё равно балы меня смущают, — призналась Вероника.

— И поэтому ты пряталась от гостей, когда бал или, скорее, званый вечер в твоём доме проводился? — я слегка усмехнулся, поворачиваясь в её сторону.

— Можно и так сказать, — Вероника вздохнула. — Но я не пряталась. Я…

— Да-да, я помню, ты на кухне суп пробовала, или что-то в этом роде. Всё-то время, пока я…

— Заседал в сортире? — ядовито парировала Вика.

— М-да, это было даже в каких-то моментах весело, — я хмыкнул. И тут ко мне подошёл Галкин, а вслед за ним подтянулось около десятка дам, и даже несколько мужчин.

— Вот, господа и дамы, это тот самый граф Рысев, который спас меня во время жуткого прорыва. Это был героический, не забываемый проход через кишащий тварями город. Наш маленький отряд бился, проявляя чудеса мужества и отваги, даже Софья Олеговна вынуждена была прирезать своими нежными ручками какую-то тварь. А Евгений Фёдорович шёл на острие, и его рысь прикрывала нас… — Галкин закатил глаза. — Это было эпично. И графу хватило сил ещё и ночью нарисовать мой портрет, да-да, тот самый, которым вы, Александр Васильевич, так восхищаетесь, — добавил он, обращаясь к стоящему рядом с ним мужчине.

— Миша, ты преувеличиваешь мою роль в этом проходе, — уточнил я, доставая из кармана императорский подарок и принимаясь крутить футляр в руках.

— Скромность, это, конечно, прекрасное качество, и украшает мужчину, — степенно проговорил Александр Васильевич, а где-то сбоку закашлялась Вика, услышав его слова. Заболела, что ли? Надо бы ей целителю показаться. А так да, я очень скромный, и всем об этом давно известно. — Этот орден весьма гармонично смотрится на вашем костюме. Не поведаете, граф, как вы его заслужили?

— Вот это было эпично, да, — я раскрыл футляр и вытащил из него пилку. — Мы с графом Мамбовым были в этот момент на практике, искали вдохновение среди суровых жителей форта изнанки четвёртого уровня. Прекрасная Вероника Егоровна пригласила нас к себе на чай, и тут прорыв. Представляете, тварь четвёртого уровня, да ещё и полуразумная, прямо возле дома Вероники Егоровны вырвалась со своей изнанки. — Я повернулся к Вике, тем самым привлекая к ней внимание. — Эта мужественная женщина практически сразу осталась вдовой. Было действительно кошмарно, не то что от летяг отбиваться. Тварь беснуется, муж Вероники Егоровны в холле мёртвый лежит, кровища вокруг, — я закатил глаза. — Граф Мамбов служанку ловит, а я в белом. Можете себе представить степень ужаса, который я пережил?

— Это довольно сложно представить, — кашлянул в сторону какой-то хлыщ. Я метнул в его сторону взгляд запоминая.

— Вероника Егоровна нас очень быстро привела в чувство и приготовила план отступления. Если бы не она…

— И тем не менее лента с орденом у вас на груди, а не у прелестной Вероники Егоровны, — улыбнувшись, заметил Александр Васильевич. Кто ты такой? Мне же ни твоего титула, ни родового имени не сообщили.

— И я считаю это огромным упущением, — наши глаза встретились, и я увидел в его зрачках отражение моих глаз, на мгновение вспыхнувших жёлтым пламенем. Он прищурился и теперь смотрел на меня более расчётливо. — В любом случае тактически сбежать, простите, отступить, нам не удалось и пришлось вступить в бой. Мой костюм не подлежал восстановлению, но это так, к слову.

— Евгений Фёдорович забыл добавить, что был серьёзно ранен в этом бою, да так, что мы боялись за его жизнь. — Жёстко добавила Вика. — А граф Мамбов получил полное магическое истощение. Настолько сильное, что был задет источник, и какое-то время мы думали, что он может лишиться дара. — А вот об этом я не знал. Как-то так получилось, что меня не поставили в известность, насколько сильно Олег выложился. Я так сжал пилку, что почувствовал: ещё немного, и алмазное напыление повредит кожу рук. Преувеличенно аккуратно положив пилку обратно в футляр, я посмотрел на Вику и укоризненно покачал головой.

— Ну зачем ты портишь прекрасную историю такими тошнотворными подробностями. Мы с Олегом Мамбовым сейчас здесь, весёлые и красивые, с орденами на груди, значит, всё закончилось благополучно, не так ли? Так зачем пугать прекрасных дам такими жуткими вещами?

— Ты невыносим, — Вика покачала головой и улыбнулась.

— Неправда, я художник, а к нам подобные определения неприменимы.

— Так, вы тот самый Рысев Е. Ф. — какая-то молоденькая девчонка захлопала в ладоши, глядя на меня сияющими глазами. — Я видела вашу картину, она прекрасна.

— Катенька, видите себя достойно, — одёрнула её статная женщина. Судя по сходству, мать. Перстня на тонкой ручке девчонки не было, значит, совсем ещё зелёная. Но свет на неё падает хорошо. А что, если.

— А вы восхитительны, Катенька. И прекрасно стоите. Если кто-нибудь найдёт мне лист плотной бумаги и пару карандашей, то я не удержусь и запечатлею подобную красоту.

— Ох, — она уставилась на меня, а Галкин куда-то рванул с приличной скоростью.

Не прошло и пяти минут, как запрашиваемые инструменты оказались у меня в руках. Катя стояла побледневшая и даже дышала через раз, боясь пошевелиться. Ну, я же сказал, что она очень удачно встала, значит, двигаться нельзя.

— Дышите, Катюша, — заметил я, растушёвывая линии, добавляя тени.

Руки сами знали, что делать, я практически не заглядывал в рисунок. Особой проработки не требовалось, и спустя пятнадцать минут, во время которых вокруг стояла тишина, карандашный портрет был готов. Самое смешное, что, пока я рисовал, никто и не думал отойти от моего кресла.

Я протянул портрет девушке, и тут же уже её облепила немаленькая толпа. Щёчки девушки раскраснелись, глаза засияли, и она была в этот момент такая хорошенькая, что к ней потянулось несколько парней.

— А я не удивлён, — раздался голос Мамбова у меня над головой. Он навалился на моё кресло, облокотившись на спинку. — Так и знал, что ты не упустишь случая обратить на себя внимание.

— Такова моя сущность, — рассеянно ответил я, вытирая платком пальцы рук.

— Его величество, император Российской империи, Кречет Пётр Алексеевич, — объявил у двери распорядитель. Все резко развернулись к двери, а мне пришлось вставать, чтобы ещё раз приветствовать императора.

Император вошёл в зал с красивой женщиной, своей второй женой. Они открывали бал обязательным полонезом. Всё было очень торжественно и красиво.

Когда пары проходили мимо нас, я наклонил голову, обозначая поклон. Танец закончился, и лакеи бросились разносить бокалы. Ага, всё-таки официальная часть подзадержалась, и уже вот-вот наступит Новый год.

Кречет взял свой бокал и двинул речь. Я почти не слушал, осторожно оглядывая зал. Почти все гости разбились на неравномерные кучки. Выделить среди них особо приближённую к императору я так и не смог. Кречет словно слегка дистанцировался от всех, поглядывая на нас довольно снисходительно. Сколько таких балов он открыл за время своего правления? Сколько таких кучек прошло у него перед глазами? Сколько интриг, заговоров, а то и покушений ему пришлось пережить? Прав был Медведев, если бы не чувство юмора, то он давно бы уже свихнулся, и вот тогда весело стало бы абсолютно всем.

Речь императора завершилась с точностью до секунды. И тут же раздался бой курантов. Ну что же, с Новым годом, Женя, с первым Новым годом, который ты запомнишь, потому что предыдущие так и остались где-то во тьме потерянной памяти. Я уже тронулся с места, чтобы найти Машу, но она сама ко мне пробилась. Я прижал её к себе, а когда куранты пробили в последний раз и небо взорвалось фейерверками, поставил бокал пробегающему мимо официанту на поднос и поцеловал жену. И мне было плевать, что на нас смотрят, и что это не принято и вообще слегка аморально. Я художник, вашу мать, мне можно.

— Ты со мной потанцуешь? — спросила тихо Маша, переводя дыхание, когда я её отпустил. — Скажем, третий вальс.

— Но ты сама должна будешь меня пригласить, потому что считать вальсы я точно не буду, — я поцеловал ей руку, и она рассмеялась, откинув головку.

Женщины вокруг заохали, посчитав мой поступок безумно романтичным. Маша же демонстративно открыла бальную книжку и напротив одного из танцев записала моё имя. После чего снова унеслась к подружкам.

Император в это время посоветовал особо голодным пройти в соседний зал. Там были расставлены столы с закусками. Молодёжи же почти приказал не терять время и начать уже танцевать. После этого удалился из этого зала. Круг вокруг меня немного поредел. Девушка Катя, после того как я привлёк к ней внимание, подарив портрет, была нарасхват, а её мать смотрела на меня с благодарностью. Я же не спешил усаживаться в кресло, а обводил взглядом зал. Что-то привлекло моё внимание, ещё когда Кречет толкал речь, но вот что…

И тут я заметил одиноко стоящую девочку лет тринадцати-четырнадцати на вид. Да, именно она привлекла моё внимание. Уже достаточно взрослая, чтобы её вообще пустили на бал, и недостаточно зрелая для всего остального. Хорошенькая. Она смотрела с какой-то тоской на пары, которые выходили в центр зала. Судя по всему, готовились к вальсу. Её же почему-то толпа огибала по дуге. Она стояла не просто в одиночестве, а в каком-то глобальной пустоте.

— Так, дамы, представляю вам графа Мамбова. Олег Владимирович, как и я, художник. Я вроде бы упоминал, что мы вместе искали вдохновение, когда заработали эти ордена, при чём абсолютно случайно? — несколько головок наклонились, обозначая согласие. — Он почти так же талантлив, как и я. Особенно ему удаются дружеские шаржи. И если вы его хорошенько попросите… — оборвав фразу, я широко улыбнулся. — Он полностью в вашем распоряжении. Меня же прошу извинить, я отлучусь ненадолго.

Поймав возмущённый взгляд Олега, я только руками развёл и пошёл прямиком к той одиноко стоящей девочке.

— Разрешите пригласить вас на танец, — поклонившись, я протянул ей руку. Девочка уставилась так, словно у меня две головы выросли.

— Могу я поинтересоваться, почему вы решили меня пригласить? — тихо спросила она, опуская взгляд.

— Причин несколько. Во-первых, мне стало больно видеть, как вы тоскуете в одиночестве.

— Вы меня пожалели? — она вскинула голову и прямо посмотрела на меня. В глазах промелькнула гордость.

— Я бы не назвал это жалостью, — задумчиво проговорил я. — И это было, во-первых. Во-вторых, я отвратительно танцую. Просто жутко. А танцевать охота, бал всё-таки. Вы же настолько юная и невинная, что отнесётесь к моим сомнительным па снисходительно.

— Знает, какие бы ни были причины, я соглашусь, — она внезапно открыто улыбнулась. Да, когда эта красотка войдёт в возраст, то разобьёт немало сердец.

— В таком случае разрешите прежде всего представиться, Женя. — Она вложила пальчики в мою ладонь. — А вы…

— А разве вы… — и тут она прикусила язык и её глаза странно засияли. — Анна.

Мы вышли в круг, и сразу же закружились, подчиняясь движениям других пар. Она была невысокая, и мне в какой-то момент стало страшно неудобно, поэтому я наклонился к ней и прошептал.

— Держись покрепче, — после чего обхватил её за талию и слегка приподнял. Вот сейчас всё встало на свои места, и она весело засмеялась, когда я крутанул её так, что платье слегка взлетело.

Когда танец закончился, я отвёл Анну на то же место, откуда утащил, и поклонился.

— Благодарю, это было прекрасно.

— Вы меня обманули, Женя, — сказала она. — Вы замечательно танцуете.

— Вовсе нет. Я же говорил, что не ошибся с выбором партнёрши, которая простит мне все огрехи, — и, подмигнув ей, я направился к своему креслу.

Но до кресла не дошёл, потому что в этот момент в группе подружек Маши произошло движение, привлёкшее моё внимание. Какой-то хлыщ поверил в себя и вообразил себя бессмертным. Потому что по-другому я не понимаю его настойчивое желание привлечь к себе внимание моей жены. Так что я резко сменил курс, подходя к нему и останавливаясь за тощей спиной.

— Вы оставите мне в покое? — рассерженно произнесла Маша. Она меня не видела, а по сжатым кулачкам я понял, что он давно нарывается, и жена уже на грани.

— Ну же, графиня, — процедил тип довольно развязно. — Потанцуйте со мной. Должны же вы почувствовать, что такое настоящий мужчина.

— С кем, с вами, что ли? — она так демонстративно пробежалась взглядом по его фигуре и так пренебрежительно фыркнула, что хлыщ побагровел, и протянул к ней свою граблю.

— Не стоит этого делать. — Я положил руку ему на плечо и чуть сжал, выпуская когти, тут же впившиеся в плоть, прокалывая плотную ткань смокинга. — Иначе ты прочувствуешь всё то, что чувствовала тварь четвёртого уровня, за убийство которой меня наградили этим орденом. Удовольствия я не получу, вряд ли твоя шкура стоит столько же, сколько мне заплатили за шкуру монстра, но что поделать, не доверять же столь грязное дело нежным ручкам моей жены.

— Да ты… — он взвизгнул и попытался развернуться ко мне.

— Не пытайся визжать, иначе я вызову тебя. Ты действительно хочешь затеять дуэль при императоре? — он тут же заткнулся. — Как мне недавно посоветовали, улыбайся. Причём всю дорогу до зала с закусками. Такой стресс, как отказ дамы, желательно чем-нибудь заесть. — Когти втянулись, и я похлопал его по плечу. — Молодец. А теперь медленно отползай и рассказывай всем, что мы приятели, и ты подходил к Марии Сергеевне, чтобы поздравить с наградой мужа, полученной из рук императора.

Хлыща, как ветром сдуло, а когда он мимо пробегал, я узнал в нём того самого типа, который ухмылялся, когда я рассказывал про то, как орден заработал. Вот только он тогда отвалил и не слышал продолжения. Но это были исключительно его проблемы.

— Кхм, — к нам подошёл распорядитель, привлекая моё внимание покашливанием. — Евгений Фёдорович, я уполномочен поздравить вас с наступившим Новым годом от лица её высочества Великой княжны Анны Петровны Кречет. Анна Петровна желает вам всего самого наилучшего и просит принять скромный подарок. — И он сунул мне небольшую шкатулку прямо в руки. При этом смотрел на меня так, словно я на его любимую собачонку наступил и плюнул походя в шампанское. Вот только, Великая княжна?

Я открыл шкатулку, и Маша, как и две её подружки, стоящие рядом, охнули от восхищения. На бархате для разнообразия зелёном лежал хищного вида кинжал. Без малейших украшений, всё строго и функционально, а к чёрному лезвию не хотелось прикасаться ни при каких условиях. Я медленно закрыл шкатулку и поднял голову, обводя взглядом зал.

Анна стояла на этот раз на небольшом возвышении, рядом с императрицей. Они обе смотрели в мою сторону, и когда увидели, что я нашёл их взглядом, императрица милостиво наклонила голову, а её дочь широко улыбнулась.

— Женя, что у тебя было в голове, когда ты пригласил на танец Анну? — ко мне подошёл дед, разглядывая шкатулку у меня в руках.

— Я не знал, кто она. Просто решил немного порадовать девчонку. Она же чуть не ревела, и ей в тот момент было всё равно с кем танцевать. Даже тот хмырь, который к Маше приставать пытался, подошёл бы.

— Пытался приставать к Маше? — брови деда приподнялись в изумлении.

— Я вовремя вмешался. Потому что, если бы она его убила, это точно не украсило бы вечер. — Я сунул шкатулку деду в руки и повернулся к жене. — Пошли танцевать. А потом потихоньку улизнём отсюда. Что-то я уже сыт императорским балом по горло.

— Ты не можешь уйти, пока императрица не покинет зал. — Предупредил меня дед.

— Хорошо, значит, будем терпеть и улыбаться. — Я протянул Маше руку. — Прекрасная незнакомка, позвольте пригласить вас на танец.

— Я обещала его мужу. — Она улыбалась.

— Бросьте этого неудачника. Я гораздо лучше. — И я утянул рассмеявшуюся жену в круг, где как раз начинали играть третий вальс вечера.

* * *

— Ну вот и всё, — адвокат Жуков захлопнул папку. — Полное соответствие перечню.

— Как удачно, что вы захватили шампанское. Даже не думал, что мы можем так задержаться, и будем встречать Новый год здесь, — ответил Игнат, укладывая бумаги в свою папку.

— У меня нет семьи, чтобы сильно переживать, а премия, выписанная вашим патроном, греет душу и заставляет смириться со всеми неудобствами. — Жуков потянулся. — Вы же подбросите меня до дома?

— Разумеется, — кивнул Игнат и тут же замер, услышав лёгкий шум, идущий из угла.

— Да, дом богатый. Даже представить себе не могу, что может храниться в сей…

— Тише, — резко прервал его Игнат, вглядываясь в тот угол, откуда раздался не понравившийся ему звук. Тем временем из угла словно тень шагнула в их направлении, приобретая вполне материальное воплощение. — Бежим! — Заорал Игнат и рванул из комнаты, схватив Жукова за шиворот.

Так быстро он ещё не бегал никогда в жизни. Выскочив на улицу, он крикнул ошалевшему адвокату.

— Быстро накладывай печать на дом. Да не тормози, если сдохнуть не хочешь. — Дыхание прерывалось, оттого его голос звучал резко.

Нужно было отдать должное Жукову, действовал он мгновенно. Приложив печать на дверь, он плеснул в неё немного энергии, и большой особняк накрыл прозрачный, переливающийся, как мыльный пузырь, купол абсолютной защиты. После того как активировал печать, Жуков повернулся к Игнату.

— И что это такое? — взвизгнул он.

— Теневая гончая пятого уровня, — Игнат потёр лоб. — И у меня только один вопрос: откуда эта тварь здесь взялась?

— И почему она не сдохла? — добавил истерично Жуков, представляя, что бы с ним случилось, если бы он вошёл в дом не с опытным егерем, а с Макаром Дроздовым, например.

— Они большую часть времени неактивны. Словно в субпространстве обитают. — Машинально ответил Игнат. — Пятый уровень, мать его.

— И что делать? Ликвидатора нанимать? — Жуков немного успокоился.

— Его сиятельству надо сообщить. Скорее всего, Евгений Фёдорович сам пойдёт на тварь. Вот же, съездили в столицу, — в сердцах проговорил Игнат, распахивая дверь автомобиля.

Жуков же сел рядом с ним на пассажирское сиденье, пытаясь осознать тот факт, что граф Рысев сам пойдёт разбираться с тварью пятого уровня. Он, конечно, что-то говорил про дракона, но Жуков тогда ему не поверил. Не в то, что дракона завалили. Отрядом егерей вполне могли и завалить, а в то, что Рысев сделал это почти в одиночку. И вот теперь в голове адвоката промелькнула мысль о том, что это могло быть правдой. И из этого следовало совсем дикое предположение, а, может быть, он и барона Куницына недооценил? Нет, это совсем было на грани фантастики, и Жуков постарался выбросить такие странные мысли из головы.

Глава 24

Я смотрел на Игната и пытался понять, что он имеет в виду, говоря про теневую гончую. Ничего хорошего ни в его словах, ни в самой твари не было. Я встречал подобных в нашем изнаночном кармане. Тогда они прорвались стаей, и я весьма доблестно удрал от них, поэтому плохо представляю, как справляться с подобными тварями.

Вдобавок ко всему мы только три часа назад вернулись из императорского дворца, и я не могу сказать, что прекрасно выспался и чувствую себя отдохнувшим и полным сил.

— Повтори, что ты сказал? Теневая гончая прямо в доме? — я потёр виски и постарался сосредоточиться на происходящем.

— Да. В кабинете сидела. Мы с Жуковым кабинет напоследок оставили, потому что там самые ценные вещицы находятся, кроме трёх заявленных сейфов. — Терпеливо повторил Игнат. — Создалось такое ощущение, что она охраняет кабинет.

— Объясни мне, кто в своём уме поставит теневую гончую пятого уровня в качестве стража в своём доме? — я медленно сел на стул и легонько стукнулся лбом об крышку стола.

— Эм, тётушка нашего барона Куницына? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да, точно, Куницын. — Я поднял голову. — Притащи Аркашу сюда, будь другом. Если надо, из постели вытащи. Он точно с нами вернулся, ни у какой вдовушки не застрял. Похоже, Ленку караулит. Так что он у себя в спальне, гад.

Игнат молча вышел из библиотеки, а я снова уронил голову на стол. Как я умудряюсь постоянно вляпываться в такое дерьмо? Ведь сам не ищу приключений специально. Получается, они меня сами находят. Иначе, как всё это объяснить?

— Рысев, ради всех богов, чего тебе не спится? — я поднял голову и посмотрел на растрёпанного Куницына. Аркаша плюхнулся на соседний стул и зевнул. — После таких балов полагается спать до обеда, а ты уже на ногах. И нет, чтобы сходить с ума в одиночестве, ты своих егерей посылаешь притащить тебе компанию.

— О, Аркашенька, я тебе сейчас мигом весь сон собью и обеспечу качественной бессонницей. — Я сел полубоком и положил руку на спинку стула. — Но прежде, ты мне сейчас расскажешь, кем на самом деле была твоя тётка, чем она занималась, кроме того, что вела роскошный образ жизни, меняя богатых любовников.

— Ну, — Куницын задумался. — А какое это имеет значение? В конце концов, тётушка погибла и…

— Это имеет очень важное значение, — я оскалился. — По всей видимости, погибать она не стремилась, не так ли? И хоть составила завещание, но планировала вернуться в свой неприлично большой дом. Я прав? Или она ненавидела всё живое, даже своих родственников, и мечтала, чтобы вы сдохли, войдя в её дом за законным наследством?

— Никто не мог предположить, что с ними произойдёт этот несчастный случай, — буркнул Аркадий. — Что случилось, ты можешь внятно сказать?

— Твоя тётя Роза оставила теневую гончую в качестве стража! — рявкнул я. — И теперь ты мне поведаешь, каким способом ей это удалось?

— Что она сделала? — Куницын распахнул глаза и уставился на меня. Зато зевать перестал.

— Аркаша, есть только два варианта, как она появилась аккурат в кабинете запертого печатями дома. Первый — произошёл локальный прорыв в центре Москвы, прямо в кабинете. И я бы даже мог это допустить, мало ли бывает аномалий, если бы не одно, но: эти твари не путешествуют в одиночку! — я даже привстал, когда говорил. — И второй вариант — её там кто-то поселил. Вариант, что недоброжелатель решил вот таким оригинальным способом избавиться от твоей тётушки я не рассматриваю. Есть способы куда дешевле и эффективнее. Так что, остаётся всего один вывод: именно твоя тётка поселила псину в кабинете охранять сокровища. И я снова спрашиваю, Аркаша, кем она была и как ей это удалось?

— Тётя закончила столичную Магическую Академию и стала криптозоологом — специалистом по тварям изнанки высоких уровней с индексом опасности, не превышающими пятёрку, — Куницын вздохнул. — Я, правда, не думал, что это имеет значение, и что она притащит одну из этих тварей к себе домой. Женя, я понятия не имею, как ей удалось её приручить, или что там она с этой тварью сделала. — Он закрыл руками лицо.

— По-моему, это дар, — сказал я убеждённо. — Сначала прекрасная Роза отточила его на несчастных тварей, а затем принялась за состоятельных мужчин. Ни те ни другие подобного не заслуживали, но что есть, то есть. Неудивительно, что Макарка так её ненавидел, может быть, было за что.

— Что ты будешь делать? — Аркаша отнял руки от лица. — Это всё-таки твой дом.

— Вот именно мой. И я очень хочу посмотреть, что же приобрёл в итоге. — Я вышел из-за стола и подошёл к книжным полкам. Может быть, здесь есть что-нибудь, что поможет мне одолеть тварь?

— Здесь в Москве, можно нанять специальных ликвидаторов или охотников, — подсказал Куницын.

— Это не вариант, — пробормотал я. — Если уж сейфы охраняет тварь, то нужно попытаться на этой твари отбить те сумасшедшие суммы, которые я на тебя и на Дроздова истратил. А у охотников есть плохая привычка забирать себе тело убитой твари, да ещё и гонорар получать. Ты, случайно, не знаешь, как этих псин можно завалить?

— Я вообще о них только слышал, от Розы, кстати. Да, она, похоже, входила в тот немногочисленный процент женщин, на которых ты не произвёл бы впечатление, как бы не старался. — Довольно злорадно сообщил Куницын.

— Похоже на то, — я пробежался глазами по корешкам книг. Ничего нет по тварям пятого уровня. Обидно, чёрт побери. — Раз она собак любит, то кот ей вряд ли понравился бы. И как тебя уничтожить? Ладно, на месте разберусь. — Решил я, отходя от шкафа.

— Может, всё-таки ликвидатор? — серьёзно предложил Куницын. — Это чертовски опасно.

— А то я не догадываюсь, — ядовито ответил ему. — Но я подумал бы насчёт ликвидатора, если нам не предстояло встретиться лицом к лицу с тварью гораздо опаснее, какой-то паршивой шавки. Расслабляться никак нельзя, Аркаша. И навыки нужно оттачивать.

— Тебе помочь? Я могу пойти с тобой, — он думал, надо сказать, недолго. — У меня есть некоторые специфические навыки, которые могут пригодиться.

— Если только подстрахуешь в коридоре. — Я думал, в отличие от него, несколько дольше. — В замкнутом помещении, в кабинете, который ещё и мебелью заставлен, мы только помешаем друг другу. Я видел этих тварей. Они постоянно меняют форму, переходя из вполне материальной в туманообразную. Думаю, что относительно уязвимы они именно в материальной форме.

— Не знаю, — Куницын покачал головой. — Для пятого уровня слишком просто. Там есть что-то ещё. Тётка явно знала, что именно, но не говорила мне.

— На месте будем смотреть. — Я принял окончательное решение. — Когда будешь меня страховать, готовься драпать, что есть ног. От этих тварей вполне возможно убежать, так что да, там явно есть что-то ещё, что делает их невероятно опасными, но лишает части собачьей скорости.

— Но для начала мы выспимся, — твёрдо сказал Аркадий, поднимаясь со стула.

— Ночью пойдём, — я зевнул. — Собаки — дневные хищники. Ночью спят, и их можно застать врасплох. Всё какая-то фора. Да и в темноте я лучше вижу.

Куницын кивнул и первым вышел из библиотеки. Я же пошёл в свою комнату, чтобы предупредить Машу и завалиться спать.

Когда я проснулся, Маша сидела в кресле возле кровати, забравшись в него с ногами, и смотрела на меня.

— Что? — я приподнялся на локтях, отмечая, что на улице стоит ясная ночь. Всё небо усыпано звёздами и ещё больше света даёт яркая луна.

— Тебе обязательно надо идти? — тихо спросила она, не сводя с меня напряжённого взгляда.

— Да, — коротко ответил я поднимаясь. Чувствовал себя на редкость отдохнувшим, и пора было собираться.

— Ты Фыру с собой возьмёшь? — на полу при этих словах возникло шевеление, и лежащая до этого неподвижно рысь подняла голову.

— Нет, — я покачал головой. — Тащить в то место, где обосновалась псина, кошку — верх идиотизма. — Я присел возле неё на корточки. — Ты ей не соперница. Там тварь пятого уровня с непонятными характеристиками. И ты одним своим присутствием подвергнешь опасности и себя, и меня заодно. Не нужно усиливать опасность там, где этого можно избежать.

Фыра вяло вильнула коротким хвостом, горестно вздохнула с подвыванием и опустила голову на лапы.

— Женя, — я повернулся к Маше, — будь осторожен.

— Конечно, когда было иначе? — я встал, чмокнул её в нос и подошёл к столу. На него я заранее положил сбрую, револьвер, который мне подарил Галкин на Новый год, и тот самый кинжал, подаренный Анной. Не знаю его свойств, но вдруг пригодится.

Через десять минут я был готов. Подумав, надел куртку, которая не сковывала движений, как-то же пальто, и вышел из комнаты. Маша же предстояло сейчас самое сложное, ждать.

Куницын ждал в холле. Он мерил его шагами, время от времени посматривая на лестницу. Когда я спустился, Аркаша остановился и сказал.

— Я уже думал, что ты передумал ехать. Или проснуться не можешь. Хотел уже подняться к тебе, но передумал.

— А чего передумал? — я подошёл к двери. Игнат должен был приготовить нам машину. Её Толька Дроздов ещё вчера вечером подогнал.

— Думал, что могу застать пикантную картину, в которой на переднем плане будет присутствовать обнажённая Мария. Нас-то с тобой обнажённая натура может интересовать только с точки зрения художественной ценности. Тем более что Машу я уже видел на твоей курсовой работе. Вот только сама Маша может не понять, а мне ещё дороги определённые части моего тела, — пояснил Куницын. — Так что я предпочёл ждать тебя здесь.

— Пошли уже, а то ты, поди, вспотел, пока меня ждал, — хмыкнул я и открыл дверь.

— Женя, — в холл вошёл дед. — Мне Игнат рассказал о проблеме. Не рискуй понапрасну.

— Не буду, — я посмотрел на него и вышел, не дожидаясь ответа.

Куницын вышел вслед за мной и закрыл дверь. До дома, принадлежавшего его тётки, доехали в полной тишине. Разговаривать было сильно не о чем. Ночь диктовала свои условия. Её не зря считают самым странным временем суток. Ночью может случиться всякое, и мало кого это удивит.

Адвокат Жуков передал Игнату ключ от печати, поэтому в дом мы вошли без проблем. Я примерно предполагал, где расположен кабинет, и мы прошли прямиком к нему, не блуждая по многочисленным комнатам этого роскошного трёхэтажного особняка.

— Как и договаривались, стой здесь, — сказал я. Куницын прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. Пальто он расстегнул ещё внизу, чтобы не слишком вспотеть. Артефакты работали исправно, энергии в макрах хватало, поэтому с теплом и светом проблем не было.

Повернув ручку, я вдохнул, как перед прыжком в воду, и шагнул в кабинет, одновременно призывая дар.

Тварь меня ждала. Похоже, Жуков с Игнатом её разбудили, и она решила подождать, когда сюда сунется кто-то ещё. С середины комнаты на меня понёсся чёрный туман, принимающий очертания огромной собаки с горящими алым пламенем глазами. Чёрное пламя вспыхнуло, заключая нас в круг, наподобие арены, лишая тем самым псину манёвренности. На столь небольшом участке менять форму постоянно было бы проблематично.

Отскочив в сторону, я попытался призвать клинки. И тут я понял, в чём заключается одна из опасностей твари. Она каким-то образом отрезала мне доступ к источнику. Я даже огонь больше не мог, хорошо хоть чёрным пламенем очертил границу.

Быстро сообразив, что к чему, выхватил пистолет и выстрелил, с удивлением глядя, как тварь легко уклонилась от пули, пролетевшей мимо и сгоревшей в чёрном пламени. Представить, что это я промахнулся, было невозможно, не с шести же шагов!

— Ах ты… — револьвер вылетел из руки, и я упал на пол, сбитый огромным телом.

Секунда — и гончая прыгнула на меня, утробно рыча. Одной рукой я вцепился ей в нижнюю челюсть, пытаясь отвести от себя мощные клыки. В другой руке, словно сам по себе, оказался подаренный Анной клинок, которым я полоснул тварь по брюху, вскрывая её. На меня хлынула кровь, заливая всё, включая лицо.

Псина заскулила и отпрыгнула, и тут я увидел, что делает её такой уникальной и не даёт сдохнуть в муках в реальном мире. Воздух словно исказился, формируя две половины одного зеркала, отражающегося друг в друге. Гончая бросилась к одной из половин, заливая кровью ковёр, на ходу распадаясь чёрным туманом, который втягивался в этот осколок, словно растворяясь в нём.

— Ну уж нет, — я вскочил на ноги и бросился за ней, прыгнув в осколок, рефлекторно закрыв голову руками.

Раздался звон, и на меня посыпались осколки, словно я действительно разбил своим телом огромное стекло.

Раздавшийся вой не дал мне как следует осмотреться в этом субпространственном кармане. Единственное, что бросилось в глаза, это было зеркальное отражение той самой комнаты, откуда я сюда заскочил. И здесь тоже горело чёрное пламя, ограничивая участок комнаты и не давая гончей уйти. Вот только то окно, через которое я сюда попал, начало на глазах уменьшаться. Застрять здесь не было ни малейшего желания, и я сам бросился к псине, у которой рана на брюхе затягивалась быстрее, чем исчезало окно.

Кинжал всё ещё был зажат в руке. Псина не стала ждать, пока я её прирежу, и снова прыгнула на меня. Уворачиваться я не стал, и мы покатились по ковру, совершенно чистому, в то время как настоящий ковёр осталось только выбросить, из-за крови твари.

Стена пламени заставила гончую завизжать. Мы оказались слишком близко к этой чёрной границе. Её рана практически зажила, я с трудом удерживал оскаленную морду от своей шеи. Эта гадина продолжала блокировать мой источник, и я не мог даже когти выпустить.

Как ни парадоксально, но здесь, в субпространстве, наполненном магией пятого уровня изнанки, тварь была слабее. И, несмотря на то что от её раны почти уже не осталось следа, я сумел извернуться и вонзил кинжал ей под рёбра, туда, где теоретически должно было быть сердце. По кинжалу прошла дрожь, а тварь забилась так, что разодрала когтями куртку и существенно подрала бок. Что-то именно этому боку постоянно не везёт, почти все ранения я получаю именно в него.

Тварь затихла, и я сумел подняться на ноги. Осколочное окно уже почти схлопнулось, и я поспешил к нему, плюнув на тушку этой гадины.

Вывалился в кабинет, и через мгновение в этом месте воздух пришёл в движение, и даже намёк на искажение исчез. Практически сразу я почувствовал источник, пустой на треть. Всё-таки чёрное пламя жрёт энергию, как не в себя. Я быстро убрал его.

— Рысев, мать твою! Ты что творишь? — ко мне сразу же подскочил Куницын с перекошенной мордой. — Ты нахера эту стену поставил? Как я мог тебя страховать, если даже приблизиться не мог?

— Не ори, — попросил я его, придавливая рукой кровоточащую раны. — Я ограничил её движения и только благодаря этому сумел достать. — Ох ты ни хрена себе.

Я уставился на тушу огромной псины, лежащей посредине комнаты. Но ведь я же прибил её, когда она находилась там, в том субпространстве!

— Тут всё в кровищи, — покачал головой Куницын. — Ты сам как?

— Бывало и лучше, — ответил я, не отводя взгляда от тела. — Ты тоже её видишь? — и я указал кинжалом на дохлую гончую.

— Да, и посоветовал бы тебе макром заняться, пока ты ещё на ногах стоишь, — Куницын уже успокоился и теперь подходил к псине, с любопытством оглядывая её.

— Да точно. Макр, — я упал на колени перед тварью и вскрыл ей грудную клетку, пытаясь добраться до кристалла. Кровь на лице и руках неприятно стягивала кожу, и было только одно желание — упасть в ванну и отдаться в руки целителя и Маши. При этом последовательность была не сильно важна. — А где макр? — Полость сердца была заполнена сгустками начавшей сворачиваться крови, но вот ничего похожего на макр я там не нашёл. — Чёрт, — я расхохотался и вставил кинжал в ножны, — скорее всего, макр остался в туше, которая сейчас будет гнить в субпространстве. Надеюсь, что с этой шавки я что-нибудь всё-таки получу, а то совсем печально будет.

И тут на меня навалилась усталость от дикого перенапряжения, заболела рана на боку, да ко всему прочему, она снова закровила, видимо, мои приседания сорвали тромб, закрывший её.

— Пошли, я тебе домой отвезу, — Аркадий обхватил меня за талию, помогая подняться. — Егерей своих сюда пришлёшь, да у Мишки служанок выпросишь, чтобы порядок навели, и можно обживаться. А сейфы посмотришь, когда очухаешься.

— Ключи от машины в кармане, — пробормотал я, чувствуя, что сам уже не смогу их вытащить.

— Я понял, — хмыкнул Куницын. — Да, Рысев, ты мне пальто новое должен, это от кровищи уже, похоже, не очистить, — добавил он, ненадолго отпуская меня, чтобы закрыть дверь. Всё-таки хорошо, я его с собой позвал. Сам бы я не знаю, как до дома добрался. А Куницын тем временем запихал меня в машину, сел за руль, и мы рванули к дому Галкина.

Глава 25

— Добрый день, граф, — я обернулся и увидел пожилого мужчину с аккуратной бородкой и умным, цепким взглядом. — Воробьёв Бронислав Венедиктович. Декан кафедры криптозоологии Московского Университета Прикладного магического искусства. Мы с вами созванивались, и серьёзный молодой человек внизу проводил меня сюда.

— А, вы насчёт теневой гончей? — эти дни были настолько заполнены различного рода суетой, что я даже подзабыл, как на меня вышел этот Воробьёв.

До Савы дозвониться не удалось, он, скорее всего, по изнанкам мотался, а специального хранилища для туши у меня не было. Тушу просто засунули в холодильный ящик уже здесь дома, и когда со мной связался этот профессор, я ему ответил, чтобы тот приходил, смотрел и, если всё устраивает, забирал к чёртовой матери.

— Да-да, я хотел бы её увидеть, — зачастил Воробьёв.

— Идёмте, — и я поднялся из-за стола, за которым сидел, разбирая бумаги, которые достал из последнего сейфа.

Холодильные шкафы стояли в подвале на складе, где хранились продукты. Так как Тётя Роза всё же не планировала попасть под лавину, склады были набиты битком, так что голодать нам не пришлось. Игнат ещё до Нового года вызвал сюда ПроРысевых, которым предстояло здесь жить и содержать столичный дом в образцовом порядке. Так что со складами разобрались быстро. К тому же их не смущала туша твари в одном из холодильных шкафов. И не такое видеть доводилось.

Рывком открыв холодильник, я отступил в сторону, предоставив Воробьёву возможность полюбоваться тварью.

— Зачем, ну зачем вы так неаккуратно её заморозили, — раздался укоризненный голос. — Ничего, моя хорошая, я тебя приведу в порядок, как только у этих варваров заберу.

Я покосился на него. Наверное, профессоров понять гораздо труднее, чем даже женщин.

— Откуда вы вообще узнали про то, что у меня есть туша? — спросил я, захлопывая крышку холодильника.

— Паша Жуков обмолвился в клубе, что он с вашим помощником нарвался на теневую гончую, оставленную Розочкой Куницыной в качестве стража. Она писала диссертацию, пыталась доказать, что этих гончих можно приручить. Похоже на то, что ей это удалось. Но… Такая нелепая смерть. И ведь я так и не увидел результатов её исследований. — Он всплеснул руками, а я прикусил язык, чтобы не спросить, что его больше беспокоит: гибель Розочки, или что эта безголовая женщина бумаги со своими исследованиями не оформила как следует. — Когда я могу забрать тело, и за сколько вы хотите продать его нашему университету?

— Да, так, забирайте, — я махнул рукой, задумчиво глядя на профессора. — У меня будет к вам ответная просьба. У клана Рысевых есть вассал. Очень одарённый парень, который в храме всех богов в Новосибирске буквально на днях получил перстень от Тритона. Он универсал и самостоятельно научился клепать порталы, но, сами понимаете, необходимы системные знания.

— Конечно — конечно, — Воробьёв не отводил взгляда от холодильника. — Пускай найдёт меня в деканате, а там я всё устрою.

— Вы просто чудесный, так тонко чувствующий человек, — я прижал руки к груди. — С вами чрезвычайно приятно иметь дело. Я выдохнул с облегчением. Мне удалось пристроить Кузю, получившему родовое имя Тритонов, в столичный университет за сравнительно небольшую для меня плату. Я не знаю, сколько стоит тварь, но лично мне хотелось её сжечь к чёртовой бабушке и больше не вспоминать о ней.

— Когда я могу прислать людей за этим прекрасным экземпляром?

— Хоть сейчас эту тварь на себе несите, — великодушно разрешил я. За что получил взгляд, который можно было расшифровать примерно так: «Да что с этого сибирского варвара взять. Надо сказать, спасибо, что он со своими егерями не сожрали ценную зверушку».

— Пожалуй, я сейчас вернусь в университет и вернусь с двумя аспирантами и специальным оборудованием. — Через почти минуту молчания ответил Воробьёв.

— Это ваше право. Мой дом открыт для вас и ваших помощников, которые избавят уже меня от этой твари и освободят холодильный шкаф для чего-нибудь более съедобного.

— Я постараюсь вернуться очень скоро. И жду вашего… хм… вассала. — И Воробьёв помчался за своими рабами и оборудованием, а я вышел из подвала, чтобы продолжить разбор доставшегося нам добра.

В кабинете сидел дед, перед развёрнутой картой.

— Смотри, — он взял один из моих карандашей и обвёл те земли от Урала вглубь Сибирской равнины, по направлению к Иркутску. — Вот эти земли нам достались вместе с бывшими предприятиями Дроздовых. Я уже послал туда полк наших юристов и парочку бухгалтеров. Месяца через три получим полноценный расклад по этим активам. Но в данный момент меня интересуют земли. Если мы сможем выкупить вот эти участки, — и он обвёл довольно большую территорию карандашом, — то они соединятся с нашими владениями, потому что Соколов инициировал слияние земель клана с землями графства. У него нет наследника, и император вчера удовлетворил его просьбу. Камнева тоже предложила присоединить свои земли к графству на правах вассалитета, с последующим слиянием.

— Мы не сможем переварить такой кусок, — выдохнул я, разглядывая карту.

— Сможем. Ресурсов у нас достаточно, — ответил дед. Он, к слову, возместил мне траты на покупку всего этого добра, чтобы клан приступил к его усваиванию.

— А люди? — я продолжал рассматривать карту.

— Многие люди не захотят менять место жительство. ПроРысевы убедят их остаться и принести присягу клану. Мы заботимся о своих людях, и это многим известно. — Дед посмотрел на меня. — Похоже, у Розы Куницыной была мечта соединить эти земли с баронством Куницыных, чтобы её брат, или в данном случае племянник подал прошение на присвоение титула графа, с объявлением этих земель графством.

— Да, похоже на то, — сказал я задумчиво. — Ты хочешь в случае успеха подать прошение на образование княжества? — я внимательно смотрел на него.

— Не вижу в этом ничего плохого, — Дед свернул карту. — Это вполне здоровые амбиции. К тому же дело небыстрое, и займёт десяток лет, точно.

— Я не буду тебя отговаривать, — покосившись на карту, я сел за стол. — Помогу чем смогу, но многого от меня не требуй, у меня учёба, да и служба обязательные пять лет по окончании.

— Женя, я от тебя ничего не требую. Ты и так дал клану возможность вообще заговорить об этом. Поэтому не грей пока голову.

— Мне твоё «пока» особенно нравится. — Я потянулся. Хоть быт в этом доме начал налаживаться, но пока шло исследование каждого сантиметра в доме и составление полного перечня предметов, мы оставались жить у Галкина. Да и Миша слишком сильно настаивал, мотивируя это тем, что забрать сейчас у его беременной жены подруг — это свинство.

— Что с артефактами? — спросил дед, вставая и сунув карту под мышку.

— Понятия не имею. Отправлю завтра с Петькой Быкову, пускай разбирается. А на обратном пути Петя захватит с собой Кузю. Я его почти в университет пристроил. Надеюсь, что он умеет читать и писать. — Ответил я.

Одна из депозитных ячеек оказалась забита артефактами. Каждый в своей шкатулке и с соблюдением всех мер защиты. Во второй ячейке находились документы на земли и предприятия, подаренные Розочке Дроздовым. Если всё суммировать, то совсем без ничего, баронство Дроздовых не осталось. Во-первых, были неооторгаемые территории. Ну а, во-вторых, вполне приличный счёт в банке. К которому Макарке доступ был закрыт. Это в завещании предыдущего барона шло отдельным пунктом. Так что Толя погряз в делах своего нового клана и подал в связи с этим прошение об отставке, которое было удовлетворено. А его отец радостно спихнул все дела сыну и уже составлял расписание для наших егерей.

— Кинжал тоже пускай отвезёт, — посоветовал дед, выходя из кабинета.

— Это да, — я невидящим взглядом смотрел на дверь, — потому что я сомневаюсь, что смог бы так относительно легко разделаться с тварью, если бы не он.

Работать сегодня уже не хотелось. Тем более что дед прямо сказал, что может избавить меня от всех этих бумаг. Поднявшись, я принялся собирать их в кучу, чтобы отдать Сергею Ильичу — пускай развлекается.

— Мы планировали сегодня сходить в Храм всех богов, — раздался голос от двери.

— Я почти забыл об этом, — хлопнув себя по лбу, бросил ковыряться в бумагах.

— Ну вот, я тебе напомнил, — Аркадий поправил перчатку. Ему всё-таки пришлось выкинуть своё старенькое пальто и приодеться. Ворчал он пару дней, мол, и тут ему жмёт, и тут не нравится, и цвет не устраивает, и вообще, он сильно привыкает к вещам, а его любимого пальто лишают. На его нытьё внимание никто не обратил, зато сейчас он был хотя бы похож на вполне состоятельного барона. — Так мы идём?

— Да, Игнат! — крикнул я. И когда Игнат вошёл, указал на стол. — Разбери здесь всё и отдай деду.

— Сделаю, — он неохотно подошёл к столу. — Когда у вас каникулы весенние начнутся, я могу на недельку на базу уйти? — Базой они называли нашу изнанку.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я, застав его зубами скрипнуть, и вышел из кабинета.

В самом Храме всех богов было пусто. Служитель провёл нас в абсолютно пустое помещение, когда мы озвучили просьбу попытаться встретиться с нашими богами.

— Что нам делать? — спросил Куницын, хмурясь и потирая перстень на руке.

— Ничего, — ответил служитель. — Просто ждите. Если боги решат удостоить вас своим присутствием, то они сделают это. Если же нет… — Он развёл руками и ушёл, оставляя нас в этой круглой комнате одних.

Эта комната была чем-то неуловимо похожа на ту, в которой я во сне встречался с богами. Даже колонны, подпирающие потолок, присутствовали.

— Как-то здесь неуютно, — Куницын поёжился.

— Надо же, неуютно ему. — Раздался сердитый мужской голос, и из-за колонны появился невысокий, худощавый тип, с острыми мелкими чертами лица. — У Амары койку греть уютно было?

— Ну, не надо мальчика ругать, он не стремился к этой гадине в игрушки попасть, — из-за другой колонны вышла рыжеволосая красавица. — Ты знаешь, зачем они сюда пришли. Что скажешь? — она повернулась к Кунице.

Я их видел и был вполне Рысью натренирован, а вот Аркаша уставился на богов так, что глаза поллица заняли.

— Скажу, что надо помочь парням, — сварливо произнёс Аркашкин бог. — Эта дрянь уже в открытую пытается себя богиней называть. Мразь изнаночная.

— Вы слышали? — Рысь повернулась к нам. — Мы вам поможем. Условия прежние. Мы её изматываем до предела, но завершать дело придётся вам.

— Почему? — в который уже раз спросил я, и на этот раз мне нормально ответили.

— Потому что существуют правила, которые мы не можем нарушать. Например, мы не можем убивать друг друга без одобрения большинства. И это касается даже полукровок, — Рысь поморщилась. — Таких, как эта.

— И как же вы обоснуете тот факт, что измочалите дамочку, дав возможность её нам прикончить? — ядовито спросил я. Куницын же молчал и только глазами хлопал.

— Никак, — буркнул Куница, а Рысь скупо улыбнулась.

— Дружеская потасовка, ничего более. То, что вы воспользовались случаем… — Она пожала точёными плечами. — Бывает, кому-то может и не повезти.

— Когда? — выдавил из себя Аркадий хриплым голосом.

— Когда мы захотим, — неопределённо ответил Куница. — Давай-ка, приятель, мы с тебя метку этой сучки снимем, а то, мало ли что ей в башку взбредёт. — Аркадий застонал, схватившись за голову и упав на колени. — Ну вот и славно. Вы должны быть готовы выступить в любую минуту. Всегда оставаться начеку.

По залу прошёлся ветер, и мы остались с Куницыным вдвоём.

— Пошли домой, а то ты неважно выглядишь, — я обхватил его за талию, помогая встать. Похоже, бог с ним не церемонился, сдирая метку Амары.

— Мне одновременно нехорошо, и просто потрясающая лёгкость, — пробормотал Аркадий, всё больше и больше повисая на мне.

Дома, вручив Куницына перепуганной Лене, я пошёл в мастерскую к Галкину. Миша повернулся на звук открывающейся двери.

— А я как раз хотел тебя искать, — он вытер руки и бросил тряпку на стол. — Принимай работу.

Я подошёл ближе и принялся разглядывать патроны, стоящие в той же самой коробке, в которой до этого лежали одни пули. Вытащив один из них, я сразу же почувствовал, как теряю связь с источником. Это было явно и жёстко, совсем не так, как с гончей. Там я понял, что меня блокируют, только когда попытался призвать дар. Покрутив патрон в руке, аккуратно уложил его на место. Ну что же, теперь оставалось только ждать.

Content

Граф Рысев — 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25