Ксения Карлова

Боги и демоны Древнего Египта

В царстве великого солнца

© Карлова К. Ф., текст, 2024

© Шур А. И., иллюстрации, 2024

© Издательство АСТ, 2024

* * *

Введение

Древнеегипетская религия занимает особое место среди политеистических религий Древнего мира. Это объясняется тем, что она оставила после себя огромный массив материальных свидетельств, которые ярко иллюстрируют многочисленный пантеон египетских богов.

Древнеегипетская цивилизация — это цивилизация камня и папируса, поэтому сохранилось множество изображений и рельефов, на которых показаны боги, божественные и демонические сущности. Помимо этого, египетская религия представлена большим количеством текстов религиозного содержания, среди которых самыми ранними являются «Тексты пирамид» — первый письменно зафиксированный религиозный памятник в истории человечества, который был записан в III тыс. до н. э., в эпоху Древнего царства. Эти тексты высекались на стенах царских пирамид V–VIII династий и были призваны обеспечить посмертное воскресение царя. Позднее, уже во II тыс. до н. э., в эпоху Среднего царства, появляются «Тексты саркофагов», которые во многом продолжают и расширяют содержание «Текстов пирамид», но при этом становятся доступны людям уже не царского происхождения. Эти тексты записывались на стенках деревянных саркофагов, в которые помещали мумии усопших.

В эпоху Нового царства появляется и приобретает огромное значение «Книга мертвых», фиксировавшаяся на папирусах, которые клали к мумии умершего, и частично на стенах скальных гробниц. Все три корпуса текстов можно назвать путеводителями по загробному миру, основной целью которых была помощь в воскресении умершего. Они являются важнейшими источниками по древнеегипетской мифологии, ритуалам и магической практике, содержат различные сведения о богах. Помимо этих текстов, сохранилось большое количество папирусов религиозного или магического содержания, других книг загробного мира («Книга Амдуат», «Книга врат», «Книга пещер» и т. д.), гимнов и литаний, прославляющих богов, а также стел, посвященных конкретным божествам.

Вместе с тем исследователь, занимающийся изучением древнеегипетской религии, сталкивается с определенными сложностями, поскольку, несмотря на обилие текстов мифологического содержания, в Египте не сложилось каноничной записи отдельных мифов и религиозных представлений, а некоторые аспекты древнеегипетской религии до сих пор далеки от окончательного толкования. К таким аспектам относится, как ни странно, вопрос о сущности древнеегипетской религии. Несмотря на очевидные признаки политеистических религий, она во многих своих элементах тяготела к монотеизму. Здесь речь идет не только о знаменитом «монотеистическом» перевороте царя XVIII династии Эхнатона, утвердившего почитание единственного бога — Атона, но и о базовых основах египетской религии. Так, например, в одном из гимнов времени Нового царства читаем: «Ты один-единственный, создавший все то, что есть; тот, из чьих глаз вышли люди; тот, благодаря устам которого возникли боги» (pBoulaq 17, 6.3)[1]. Это отрывок из гимна, прославляющего бога Амона-Ра в качестве творца всего сущего и подателя жизни. Боги также возникают благодаря ему, они неотделимы от него, поэтому их можно рассматривать в качестве имманентных проявлений Единого Бога. В эпоху Нового царства это представление о единосущности всех сотворенных вещей получает законченное теологическое оформление. При этом верховный бог-творец чаще всего имеет солярную природу — это Ра, Амон-Ра, Атум-Ра или Атон. Такой бог, как Амон, который первоначально не имел солнечной составляющей, получает ее, сливаясь с Ра. Это связано с тем, что именно солнечный бог рассматривался в качестве создателя и основного благодетеля, а его статус верховного божества оставался неизменным на протяжении всей истории древнеегипетской цивилизации.

В египетской картине мира есть место и апокалиптическим воззрениям, и все они так или иначе связаны с исчезновением солнца с небосклона. Наиболее яркая картина этой катастрофы обрисована в «Пророчестве Неферти» — тексте эпохи Среднего царства: «Солнце отойдет от людей. Оно будет светить один час. Не будут ведать, когда наступит полдень. Не будут отличать его тень. Не будут ослепляться, смотря на него. Не будут влажны глаза от воды, так как оно [солнце] будет на небе подобно луне…»[2] Это описание не только природного бедствия, но и краха привычного миропорядка, который основывался на круговращении солнца. Его неизменное и цикличное движение по небу символизировало упорядоченность и нерушимость космоса. С этой точки зрения можно сказать, что в египетской религии был очень силен натуралистический элемент, но вместе с тем сама по себе природа в Древнем Египте была сакральна. Например, солнце и река Нил являются для древнего египтянина божественными сущностями. Они не просто независимые физические объекты, а всегда священны. Сам царь, обладающий солнечной природой, при жизни должен был обеспечивать порядок и поддерживать маат — божественный закон, включающий в себя упорядоченность космоса и закономерность развития всех вещей. Крах маат грозил обернуться исефет — противоположностью порядка. Исефет символизирует хаос и неупорядоченность всех явлений, при этом маат и исефет были неотделимы друг от друга, поскольку сохраняли равновесие во Вселенной. Но тот миропорядок, каким его знал древний египтянин, был возможен только с ежедневным восходом солнца. Вот как об этом говорится еще в одном тексте времени Среднего царства — «Поучении Мерикара»: «Обихожены люди, божье стадо: ради них он создал небо и землю, когда изгнал жадность вод. Он создал воздух для сердец, чтобы жили их носы, и они [люди] — его [земные] образы во плоти. Ради них он восходит в небо, и для них он создал травы, скот, птиц и рыб, чтобы этим кормились… Ради них [людей] он творит дневной свет и, чтобы их видеть, он движется [по небу]»[3].

Путь солнца разделяется на дневной, когда оно, видимое миру, пересекает небо и находится в непосредственном контакте со всем живым, и ночной, когда оно заходит в скрытую область — Дуат, которая является ночным пространством и областью движения ночных светил, а начиная с эпохи Нового царства, становится загробным миром. Части мира, не входящие в солнечный путь, характеризуются как мировой Океан — Нун. Он безначален и безграничен, а его водные истоки питают все мироздание. Именно воды Нуна являются потенциальным источником для создания всего сущего. Воссуществовавший после творения богом-демиургом мир разделился, и каждая его область находилась под покровительством одного или нескольких богов, в которых персонифицировались основные космические силы. Согласно религиозной доктрине, оформившейся в городе Гелиополе, богом-творцом является Атум (Ра-Атум, Ра), который как создатель мира проявляет себя во всех его частях. Прямой его эманацией являются космогонические супружеские пары — бог Шу и богиня Тефнут, в которых персонифицируется воздух/атмосфера, а также бог Геб и богиня Нут, символизирующие землю и небо. После них появляются супружеские пары, не соотносящиеся напрямую со стихиями и объектами, но играющие очень важную роль в древнеегипетской мифологии, — Осирис и Исида, Сет и Нефтида. Все вместе вышеперечисленные боги образуют гелиопольскую Эннеаду, т. е. девятку богов, во главе которой стоит Атум, запустивший процесс творения. Он же тот, кто останется сокрытым в водах Нуна до начала новых времен, когда старый мир будет разрушен.

Однако гелиопольская Эннеада была не единственной космогонической моделью в древнеегипетской религиозной мысли. Помимо нее существовало представление об Огдоаде, оформившееся в городе Гермополе, — восьмерке изначальных парных богов и богинь, которые являлись персонификациями основных категорий сотворенного мира. Нун и Наунет олицетворяли водную стихию, Хех и Хаухет — бесконечность пространства, Кук и Каукет — мрак и темноту, Амон и Амаунет — воздушное пространство и все то, что сокрыто и невидимо. Боги Огдоады, как правило, изображались с головами лягушек, а богини — с головами змей. Но они могли играть и самостоятельную роль за пределами Огдоады. В этом случае им придавали антропоморфный облик. Боги Амон, Хех, Кук и Нун имели свои функции и обладали важным значением в рамках своих доктрин, в то время как богини выступали женскими ипостасями богов Огдоады и значимой роли в древнеегипетской религии не играли. Даже их имена являются производными от мужских имен богов. Также в Гермополе существовала концепция, согласно которой божественный ребенок, олицетворяющий Солнце, появился из цвета лотоса, что возник на первозданном холме. С него и началось сотворение всего сущего. Другой важной космогонией была мемфисская, в которой роль создателя всего сущего отводилась богу Птаху.

Если с солнечным божеством были соотнесены мифы о творении, а само Солнце поддерживало миропорядок и воплощалось в фараоне, то чаяния простого человека в Древнем Египте неизменно связывались с другим основным богом египетского пантеона — с Осирисом. Это объясняется тем, что Осирис являлся умирающим и воскресающим богом, наравне с такими божествами, как шумеро-аккадский Думузи (Таммуз), древнегреческие Адонис и Дионис Загрей. Для древних египтян воскресение Осириса после смерти было гарантией вечной жизни в загробном мире. Неудивительно, что Осирис был одним из самых значимых богов Древнего Египта, а его сестра и супруга Исида — одной из самых почитаемых богинь. Миф об Осирисе и Исиде приобрел большую популярность и за пределами Египта. Так, например, культы Осириса и Исиды проникли на территорию Римской империи, а древнегреческий историк Плутарх (ок. 45–125 гг. н. э.) написал трактат «Об Исиде и Осирисе», в котором подробно изложил миф о смерти и воскресении Осириса. Показательно и то, что Осирису была суждена вечная жизнь наряду с солнечным творцом — Ра или Атумом. Только им было предуготовлено пережить конец мира. В 175-й главе «Книги мертвых» говорится о том, что после крушения мироздания останутся Атум и Осирис, которые будут сокрыты в первоначальном хаосе, в ожидании начала времен. Это объясняется тем, что Атум (или Ра), является началом и концом вселенной, ее творцом, а Осирис — символом вечного воскрешения.

Для древнеегипетской религии было характерно представление о царствовании богов на земле. Их родословная начиналась с правления солнечного бога-творца. Известно, что египтяне даже включали имена богов в списки реальных правителей. Так, например, в Туринском царском списке, наряду с реальными правителями, сохранились имена богов и сроки их правления. Античные авторы также упоминают о царствовании богов — Плутарх кратко описывает правление Осириса, когда вся страна благоденствовала. При этом наследование шло от отца к сыну, хотя бог Сет, брат Осириса по гелиопольской Эннеаде, пытался получить трон в обход прямого наследника, каковым выступал сын Осириса — Хор.

Несмотря на тяготение к монотеистической мысли, формально древнеегипетская религия представляет собой политеистическую систему верований с остаточными проявлениями тотемизма и фетишизма. Это выражается в наличии разветвленного пантеона богов, почитании животных и культовых предметов и реликвий. Характерной особенностью является обширная религиозная география Египта. Помимо божеств общеегипетских, культы которых имели первостепенное значение в том числе и в государственной идеологии, существовали и локальные боги. Они почитались в определенной местности, где становились центральными фигурами мифологии. Территория Древнего Египта состояла из номов — административно-территориальных единиц, в каждом из которых почитались свои боги. С течением времени локальные божества могли приобретать статус общегосударственных, как это произошло, например, с Амоном Фиванским. Кроме того, с древнейших времен территория страны делилась на Верхний (юг) и Нижний Египет (север). В обеих частях страны могли существовать культы одних и тех же богов — таковыми были, к примеру, культы Ра, Осириса и Хора. В то же время существовали божества, почитание которых практически не выходило за пределы одной части Египта, как это было, скажем, с богиней Анукет — покровительницей острова Сехель на юге Египта.

Древнеегипетской религии присуще деление богов по группам, что являлось одной из форм синкретизма. Помимо уже вышеупомянутых Эннеады и Огдоады, божества и демоны могли группироваться в диады (пара), триады (тройка), тетрады (четверка), пентады (пятерка), гебдомады (семерка), додекады (двенадцать). Наиболее популярными были диады и триады. Помимо диад космогонических существовали устойчивые пары богов, которые были соединены по родственным признакам. Самой знаменитой диадой Египта можно назвать Хора и Сета, связанных братскими узами. В текстах и в иконографии эти боги часто предстают парно. Они же являются древнейшими богами Египта и покровителями территории страны: Хор владычествовал над Нижним Египтом, а Сет — над Верхним. В то же время их взаимосвязь выражалась и в космическом аспекте: Хор воплощал порядок и гармонию, а Сет — беспорядок и дисбаланс, но вместе они уравновешивали Вселенную. Так, согласно одному из мифов, в ходе спора Сет вырвал у Хора око, а Хор лишил Сета тестикул. Для восстановления космического баланса было необходимо, чтобы атрибуты богов были возвращены на место. Однако Хор и Сет представали как непримиримые соперники в мифе об Осирисе, в котором родственные связи уже другие: Хор выступает в качестве мстителя за своего отца Осириса, который был убит Сетом, являющимся в этом мифе братом Осириса. На примере Хора и Сета отчетливо видно, как меняются роли богов, вовлеченных в разные мифологические сюжеты. Это связано с тем, что одни и те же божества могли становиться героями мифов, формировавшихся в разные периоды времени и в различных культовых центрах. Это приводило к определенной путанице, однако такая ситуация являлась в высшей степени характерной для египетской религии.

Другой важной диадой являются сестры Исида и Нефтида, которые выступают как охранительницы умершего. Это связано с их ролью в мифе об Осирисе, поскольку именно они разыскивали его останки, после того как Сет разрубил тело брата на части. Вместе с тем Осирис, Исида и Хор образовывали триаду в качестве отца, матери и сына. Другими такими важными триадами можно назвать фиванскую семью — Амона, Мут и Хонсу, а также мемфисскую троицу — Птаха, Сехмет и Нефертума.

Для религии Древнего Египта характерно наличие как антропоморфных, так и зооморфных богов. Древнейшие боги были по большей части зооморфны, что отражается и в системе номовых штандартов, которые почти всегда увенчаны либо изображениями животных (парнокопытные, рыбы, рептилии, птицы), либо изображениями культовых предметов, что, в свою очередь, является пережитком фетишизма. Но даже некоторые антропоморфные боги все равно могли воплощаться в образах животных: Амон (Амон-Ра) в облике барана, Исида и Нефтида в виде птиц, Нут и Хатхор в качестве коровы и т. д. При этом проследить зарождение культов антропоморфных божеств гораздо сложнее, чем зооморфных, поскольку их формирование было напрямую связано с развитием жречества в крупных религиозных центрах, в то время как культы многих зооморфных божеств представлены в иконографии на самых ранних этапах египетской истории. Их значение для египетской религии не ослабевает с течением времени. Так, например, один из важнейших богов Египта Хор, который воплощался в образе сокола, с древнейших времен являлся покровителем царской власти. Облик его оставался зооморфным на всем протяжении египетской истории. О живучести зооморфных культов свидетельствует хотя бы то, что их образы частично перешли в христианскую иконографию по мере христианизации Египта. Одним из самых известных примеров является святой Христофор, изображающийся с головой пса или шакала.

Почитание богов выражалось в наличии системы ритуалов и обрядов, исполнение которых было важнейшей задачей жречества. Служение культу определенного бога подразумевало надлежащее и своевременное исполнение ритуальных действий, что обеспечивалось материальной составляющей. Она выражалась в наличии у каждого божества храма, который по древнеегипетским представлениям являлся его домом. Большим почитанием окружалась статуя божества: ее одевали, умащали и символически «кормили». Считалось, что в статую может вселяться бог, а для этого ее необходимо было оживить, в связи с чем проводился один из главных обрядов, который назывался «отверзание уст». Он заключался в том, что к устам и глазам статуй прикасались специальными инструментами, начитывая при этом необходимые формулы. Такой же обряд проводился и по отношению к мумии умершего, поскольку воскрешение после смерти было возможно только в материальной оболочке.

Также существовало огромное количество праздников в честь богов, которые можно разделить на две группы — празднества-процессии и мистериальные представления. Процессии заключались в том, что статуя божества на барке перемещалась из одного храма в другой, находящийся в ином городе. Важнейшим таким мероприятием был праздник Долины, длящийся десять дней, во время которого священная ладья, на которую была помещена статуя бога Амона, пересекала Нил. Во время другого праздника — Опет, барка бога Амона-Ра перемещалась из храмового комплекса в Карнаке в храм в Луксоре и обратно. Что касается мистерий, то они не носили полностью тайный характер, как, например, в Древней Греции, хотя по-древнеегипетски и обозначились словом «шета» — «тайна». Это были в большей степени театральные представления в храмовом пространстве, во время которых разыгрывались сцены из жизни богов, чьи роли исполняли жрецы. Самыми известными древнеегипетскими представлениями такого рода можно назвать мистерии в честь Осириса и в честь Хора Бехдетского в городе Эдфу.

Помимо разветвленного пантеона богов, для древнеегипетской религии характерно наличие представлений о божественных персонификациях явлений и физических величин (как это видно в случае с гермопольской Огдоадой), демонах, божественных сущностях, проявлениях загробных субстанций человека. Учение о загробной жизни было разработано детально и играло огромную роль в древнеегипетском мировоззрении. Пожалуй, ни одна цивилизация древности не была настолько сосредоточена на мысли о посмертном существовании, как древнеегипетская. По-видимому, именно в Древнем Египте впервые возникла идея о загробном суде, которая впоследствии перешла в христианство. Причем оправдание на этом суде было возможно только с морально-этической точки зрения, а магические ритуалы, которыми так изобилует древнеегипетская религиозная литература, служили только вспомогательным средством. Самым ярким и известным примером загробного суда является 125-я глава «Книги мертвых», в которой призывалось не допускать неблагоприятного исхода для умершего. В ней усопший, исповедуясь перед владыкой загробного мира Осирисом и сорока двумя божествами-демонами, ведающими отдельными грехами, произносит «отрицательную исповедь», которую без преувеличения можно назвать этико-ритуальным кодексом древнего египтянина. Судимый сообщает, что не творил неправедных дел: не был несправедлив по отношению к людям, не проявлял жестокости к животным, не был безразличен, видя зло, не крал у бедняка, не убивал и не приказывал убивать, не богохульствовал, не совершал проступков в отношении культа и т. д. При этом чаяния незнатного египтянина о потустороннем мире были достаточно примитивны: он рассматривал загробную жизнь во многом как продолжение земной с ее повседневными заботами. Согласно «Книге мертвых» умерший, после оправдания на суде Осириса, отправлялся в «поля хетеп» («поля покоя»), расположенные в Дуате. Здесь он воссоединялся с семьей и продолжал практически земную жизнь, работая в «полях иалу» («поля тростника»), которые окружены стеной и рекой. Труд египтянина в полях иалу часто изображают на виньетках к «Книге мертвых». Более же высокие представления о загробном существовании были разработаны в отношении царя, его ближайших родственников и окружения: усопший царь, пройдя все метаморфозы загробного мира, сливался с Солнцем и становился ему единосущным.

В Древнем Египте была очень развита система представлений о сущностях человека. Важнейшими в посмертном бытии были ка и ба. Перевод этих терминов на современные языки весьма условен, равно как и затруднено их толкование. Термин ка обычно переводится как двойник, а иероглиф выписывается с помощью двух поднятых вверх рук. Ба — это душа, изображающаяся с помощью птицы с головой человека, которая после смерти покидает тело. Важнейшим для загробного существования было представление об ах — духе или просветлении. Это слово выписывалось с помощью иероглифа хохлатого ибиса, но, в отличие от ба, ах птицей не считается и не имеет отношения к телесной оболочке. Ах выражает инобытийное существование и отображает исключительно духовное представление об умершем. Обобщенно можно сказать, что ка сопровождало человека на первых этапах пути в загробном мире и было кем-то наподобие его охранителя, с ба ассоциировалось само существование человека после смерти, а ах человек приобретал при воскрешении в потустороннем мире. При этом свое ка могли иметь и боги, а терминами бау и аху обозначались проявления богов и духи соответственно. Существовали еще категории, которые в большей степени относились к физической составляющей, — это рен (имя) и шут (тень), а также сах — священное состояние мумии после завершения процесса мумификации.

В древнеегипетской религии существует промежуточный класс существ, которых в строгом смысле слова нельзя отнести к богам или демонам, но которые тем не менее имеют божественную природу. Они не становились объектом такого культового почитания как боги, но могли являться их воплощениями, играя важную роль в заупокойной литературе. К таким существам можно отнести Рути — парных львов, которые были связаны с солнечным божеством и чаще всего олицетворяли горизонт. Другим важным существом такого типа можно назвать птицу Бену, связанную с Гелиополем и представляющую собой один из аспектов солнечного бога Ра или Атума. Также в заупокойной литературе часто встречается змей Мехен — защитник Ра или умершего в подземном путешествии. Любопытно отметить, что змеи в древнеегипетской мифологии играли двоякую роль: они могли выступать как в положительном качестве в виде божеств и защитников, так и в отрицательном, представая в образе демонов, каковым являлся, например, самый грозный враг солнечного бога — змей Апоп.

В древнеегипетском языке не существовало слова для класса существ, условно называемых в египтологии «демонами». Но, несмотря на это, египетская заупокойная литература изобилует упоминаниями и изображениями существ, функции которых можно определить как демонические. Чаще всего они — обитатели загробного мира, и у каждого из них есть строго определенная роль. Но существуют и демоны, обитающие на земле и угрожающие человеку, например во время болезни. В этом случае создавались специальные магические заклинания, призванные обезвредить демонические силы. Что же касается демонов загробного мира, то чаще всего они представлены в зооморфном виде, держащими в руках ножи. Они могли являться охранителями отдельных участков загробного мира или же выступать в качестве карателей за совершенные проступки. Для того чтобы их пройти, покойному надлежало знать имя конкретного демона. Сами же имена напрямую свидетельствуют о функциях демона. Многие из них могут фигурировать в тексте единожды и более не упоминаться.

В завершение следует отметить, что, строго говоря, государственной религии в Древнем Египте не существовало, хотя были отдельные культы, почитание которых становилось общегосударственным в зависимости от политико-идеологической ситуации и доминирования определенного религиозного центра. К таким культам на разных этапах египетской истории можно отнести культы Ра, Хора, Амона (Амона-Ра), Осириса. Тем не менее общей для всей страны системы религиозных воззрений так и не сложилось. Особняком стоит время правления Эхнатона, пытавшегося учредить культ только одного бога, Атона, взамен почитания многочисленных богов. Но даже в его правление полностью добиться этого не удалось: древние египтяне были слишком консервативны для того, чтобы отказаться от прежнего религиозного мировоззрения.

Выше уже говорилось о том, что египетская религия сочетает в себе различные мифологические системы, порой исключающие друг друга. Также для древнеегипетской религии, как, пожалуй, и для любой другой, было характерно взаимодействие двух направлений: элитарного, представляемого жречеством разных городских центров, в которых формировались религиозные доктрины и развивалась теология, и народного, связанного с представлениями о расположении загробного мира на западе и популяризацией культа Осириса. Порой вызывает удивление то, как в одной религии уживались довольно примитивные воззрения, связанные с верой в магические ритуалы и зооморфные культы, и развитая теологическая система, вплотную подошедшая к представлениям о единобожии. Однако в этом и заключается одна из главных особенностей древнеегипетской религии.

Древнеегипетский пантеон исчисляется сотнями божеств, о многих из них сохранились весьма скудные сведения, поэтому в этой книге будут рассмотрены только исконные египетские боги, имеющие наиболее важное значение для культа и мифологии. Все иллюстрации в книге выполнены по образцам рельефов древнеегипетских сооружений, изображений на папирусах, стелах и саркофагах.

Солнечные боги

Ра

Каноническое изображение Ра

Бога Ра, чье имя в переводе с древнеегипетского означает «солнце», без преувеличения можно назвать основным божеством Древнего Египта. Ра является древнейшим богом, культ которого засвидетельствован уже в раннединастическое время. Впервые компонент «ра» встречается в имени царя II династии Ранеба/Небра, которое в зависимости от трактовки можно переводить как «Ра — мой владыка» или «Владыка солнца». Также знак солнца присутствует в титулатуре другого царя II династии Перибсена, где он помещен над изображением Сета, являющегося богом-покровителем этого царя. Предположительно, это имя можно читать как «Сет-Ра». При IV династии культ Ра прочно входит в царскую идеологию: сын фараона Хуфу (др. — греч. Хеопс) Джедефра носит эпитет «сын Ра», а начиная с фараона Хафра этот эпитет превращается в один из обязательных компонентов царской титулатуры, которая состояла из пяти имен. Такой титул выписывался с помощью иероглифа гуся, означающего слово «сын», и солнечного диска перед именем собственным царя, которое давалось ему при рождении, а после коронации заключалось в картуш — продолговатый овал, в который помещалось царское имя. Введением этого титула фараоны подчеркивали принадлежность к солнечному богу, тем самым обозначая свою сакральную природу. Догмат о божественности царя имел огромное значение для религиозно-политической жизни древнеегипетского государства. Каждый фараон объявлялся сыном бога Ра, который являлся не только создателем, но и первым правителем на земле. В результате родословная древнеегипетского царя восходила к солнечному богу, а сам царь, по представлениям египтян, обладал золотой плотью, т. е. плотью, единосущной солнцу. Отметим, что царь необязательно должен был родиться в царской семье, поскольку мать зачинает его не от мужа, а от бога Ра. Такой случай описывается в папирусе Весткар, который содержит сказку о рождении царей V династии. Согласно этому рассказу, жена жреца солнечного бога по имени Раджедет родила троих сыновей, но не от мужа, а от Ра. Повзрослев, они положили начало правлению V династии, причем имена царей из сказки совпадают с именами трех первых фараонов этого правящего дома — Усеркаф, Сахура и Нефериркара Какаи. Начиная с IV династии, в состав имен некоторых фараонов входит компонент «ра». Так, например, имя Хафра переводится как «Он появляется подобно Ра», имя Менкаура — «Утверждающий кау Ра», имя Сахура — «Тот, кого коснулся Ра» и т. д. В дальнейшем компонент «ра» становится обязательным для большинства царских имен. Например, появившееся в эпоху Нового царства имя Рамсес переводится как «Ра тот, кто родил его». При V династии почитание Ра выражается также в строительстве солнечных храмов, располагавшихся неподалеку от царских пирамид и заупокойных храмов. В центре такого храма помещался обелиск — монолитный каменный столб, имеющий наверху пирамидальный шпиль, т. н. пирамидион. Он являлся символом солнечного бога и был неотъемлемым атрибутом древнеегипетской архитектуры.

Основным центром культа Ра с эпохи Древнего царства был город Гелиополь (от др. — греч. «гелиос» — солнце, «полис» — город; др. — егип. Иуну), получивший такое название в древнегреческом языке. Это был древнейший религиозный центр страны, который сохранял свой авторитет на протяжении всей древнеегипетской истории. Первоначальным богом Гелиополя был антропоморфный бог Атум, однако в «Текстах пирамид» Атум часто синкретизируется с Ра, называясь Ра-Атумом. Культ Ра, наряду с культом Атума, становится господствующим в Гелиополе. Помимо этого, уже в «Текстах пирамид» возникает триединое солнечное божество, которое отражает три ипостаси Солнца: «Создают они [боги] имярека этого подобно Ра в имени этом его „Хепри“; ты поднимаешься к ним подобно Ра в имени этом его „Ра“; ты отворачиваешься от их лица подобно Ра в имени этом твоем „Атум“» (Pyr. 1695). В этом отрывке идет речь о трех проявлениях Солнца в зависимости от времени суток. На рассвете Солнце восходит в образе жука-скарабея Хепри, являвшегося его утренней ипостасью; в полдень, когда Солнце находится в зените, оно проявляется как Ра; в закатные часы — как Атум. Это представление о трех образах Солнца было очень устойчиво: в частности, в эпоху Нового царства солнечный бог предстает в разных обличьях на изображениях в царских гробницах.

Ра становится богом-творцом и главой Эннеады в рамках гелиопольской доктрины. В «Текстах пирамид», где описывается сотворение мира и рождение Эннеады, он является таковым в качестве Ра-Атума. В более поздних текстах, содержащих варианты гелиопольской космогонии, может выступать как Хепри. Одна из наиболее полных версий сотворения мира в гелиопольской версии содержится в папирусе Бремнер-Ринд, датирующемся IV в. до н. э. В нем говорится: «Я тот, кто воссуществовал как Хепри. Я воссуществовал и воссуществовали существования. Воссуществовали все существования после того, как воссуществовал я, и все существа вышли изо рта моего. Не существовало еще неба и не существовала земля. Не было еще почвы и змей в месте этом. Сотворил я их там из Нуна, из первоначальных вод. Не нашел я места, на которое я мог бы встать там. Я прояснил в сердце своем, создал перед лицом своим. Создал я образы все, когда был Един. Не выплюнул я еще Шу, не изрыгнул я еще Тефнут. Не воссуществовало другого, который творил бы со мною. Создал [т. е. задумал — К. К.] я в сердце своем, и воссуществовали множественные существования от созданий в образах рождений и в образах их рождений. Возбудился я с помощью кулака своего, совокупился с рукой моей, упало семя мое в мой собственный рот. Выплюнул я Шу, изрыгнул я Тефнут. Сказал мой отец Нун: „Поднимутся они!“ Мое Око — защита для них навечно… Воссуществовали люди из слез моих, вытекших из Ока моего» (pBremner-Rhind, 26: 21–27). Это та версия сотворения мира, которая в более фрагментарном виде содержится уже в «Текстах пирамид». За протекшие столетия она осталась неизменной. В начале приведенного фрагмента, когда говорится о проявлении Ра в образе Хепри, обращает на себя внимание игра слов. Имя Хепри означает «существующий», «становящийся» и происходит от древнеегипетского глагола «хепер» — «существовать», «создавать». В эпоху Нового царства зафиксированы изображения, на которых представлен антропоморфный Нун, держащий на вытянутых руках солнечную ладью со стоящим на ней Хепри с солнечным диском. Ладья со всех сторон окружена водами Океана. Над ними в виде круга, имитирующего фигуру Осириса, плавает загробный мир — Дуат.

Нун, держащий солнечную ладью. Иллюстрация виньетки папируса Анхаи

Далее описывается появление творца из вод Океана и начало творения мира солнечным богом с помощью акта самооплодотворения. Но прежде бог задумал это творение в своем сердце, поскольку для древнего египтянина именно оно являлось вместилищем разума и мысли. Первой божественной парой становятся Шу и Тефнут. Далее в папирусе содержится сюжет, который отсутствует в «Текстах пирамид», — это мотив происхождения человечества из слез солнечного бога, источившихся из его Ока. Око Ра — это неотъемлемый атрибут солнца, который олицетворял его яростную палящую силу и мощь. Оно могло также представать в образе богини, являющейся одной из дочерей Ра. Таковыми были Хатхор, Сехмет, Мут, Бастет, Уаджит. С этим же сюжетом связано сказание об истреблении людей, которое в египтологии известно под названием «Книга небесной коровы». Такое название было дано мифу по сопровождающему его запись изображению богини неба Нут в облике большой коровы. Фиксация мифа датируется эпохой Нового царства, а в наиболее полном виде он представлен на стенах гробниц Сети I, Рамсеса II и Рамсеса III. Этот миф можно считать одним из первых сказаний о «золотом веке», повествующих о временах, когда боги и люди жили вместе под верховным владычеством Ра, когда еще не существовало неба и земли, дня и ночи, смерти и загробного мира (см. статью Хатхор).

Из другого сказания мы узнаем, что Ра может не только стареть, но и болеть. В одном из папирусов эпохи Нового царства записан миф, известный под условным названием «Ра и змей», согласно которому Ра заболел из-за укуса ядовитой змеи. Ее создала и подослала богиня Исида, замыслившая узнать тайное имя солнечного бога. Он был укушен, когда обходил свои владения, и никто не мог облегчить его боль, кроме Исиды, славившейся искусством врачевания. Но богиня согласилась помочь Ра только при условии, что он назовет ей свое тайное имя. Ра стал перечислять ей множество имен и эпитетов, в том числе обозначая себя как триединого бога — Хепри утром, Ра в полдень, Атум вечером. Однако богиню не удовлетворяли эти ответы, поскольку свое главное имя Ра не называл. В конце концов Исида добилась своего, и солнечный бог поведал ей свое сокровенное имя, которое, однако, остается в тексте неназванным. В награду богиня выводит из тела Ра яд. Значимость сокрытого имени бога заключается в том, что оно содержит в себе истинную природу бога. Открыть его — значит сделать божество уязвимым.

Помимо гелиопольской доктрины существовала и другая версия сотворения мира солнечным богом, разработанная в Гермополе, правда, дошла она в фрагментарном виде. Отдельные ее положения перекликаются с гелиопольской космогонией: из первобытного океана появляется холм, на котором возникает цветок лотоса. Из лотоса, в свою очередь, появляется божественный ребенок, из глаз которого рождаются боги и люди. Наглядной иллюстрацией этого мифа служит, например, скульптура из гробницы фараона XVIII династии Тутанхамона. Она представляет собой голову царя-ребенка, появляющуюся из цветка лотоса. Тутанхамон показан в образе солнечного дитяти, предстающего из первозданного лотоса. В этой роли солнечный бог сближается с Нефертумом (др. — егип. Нефертем — «Прекрасный в бытии и небытии») — юным богом цветка лотоса, связанным с творением, который изображался в виде юноши с лотосом на голове. В «Текстах пирамид» сказано, что Нефертум — цветок лотоса у носа Ра (Pyr. 266a). Этот лотос, которой олицетворяет Нефертум, появляется из первозданных вод. Этимология имени бога указывает на его тесную связь с творением, поскольку в нем присутствует компонент «тем», такой же, как в имени бога Атума (см. статью про Атума). С этой точки зрения имя «Нефертум» также можно перевести как «Прекрасный Атум». По другой версии, на месте Гермополя появилось яйцо, из которого родился Ра, начавший после этого сотворение богов.

Другой цикл мифов связан с борьбой Ра против сил тьмы и хаоса. Эта борьба носит космический характер: солнечный бог, от которого зависит поддержание мироустройства, в постоянных сражениях побеждает хтонические силы и представителей водной стихии: змей, крокодилов, черепах, гиппопотамов. Основным соперником Ра предстает змей, сюжеты борьбы с которым известны уже с «Текстов пирамид». Змееборческий миф в древнеегипетском варианте представляет собой извечную битву, повторяющуюся с каждым новым появлением солнца, поскольку ее обусловливало суточное движение светила. Древние египтяне считали, что днем Солнце движется в т. н. ладье манджет, а ночью, заходя в подземный мир, пересаживается на ладью месекет.

Ра в ладье. Иллюстрация фрагмента росписи из гробницы Сеннеджема

Главным соперником Ра предстает Апоп, гигантский змей, с которым солнечный бог вступает в сражение каждую ночь. В битве с силами мрака Солнце неизменно побеждает, но на следующую ночь все повторяется вновь, поскольку по древнеегипетским представлениям окончательно побороть силы хаоса невозможно. Но каждая такая победа встречалась с ликованием, поскольку это означало, что мироздание продолжит свое существование: «Земля светлеет, Ра освещает землю свою, поверг он врагов своих!» (pBrooklyn 47.218.50, II, 10).

Ра в образе кота, убивающего змея Апопа. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых» Хунефера

Наибольшее распространение змееборческий миф получает с периода Нового царства, когда появляются «Книга Амдуат» и другие тексты подземного мира, в которых определяющую роль играет борьба солнечного бога против Апопа. Также описанию этого сражения посвящено большое количество гимнов и даже отдельный текст под названием «Книга низвержения Апопа», зафиксированный в уже упомянутом папирусе Бремнер-Ринд. В нем приводятся магические ритуалы, призванные помочь в битве против змея. Иконография этого сражения также фиксируется с периода Нового царства в гробницах фараонов и в папирусах «Книги мертвых»: Ра плывет в ладье в окружении других богов, которые поражают гигантского змея копьем. При этом в качестве непосредственных противников змея выступают защитники Ра, которыми в египетской мифологической традиции являются боги Сет, Хор, Онурис-Шу и др. Есть изображения, на которых сам Ра в образе кота или зайца поражает ножом Апопа или же против последнего выступает бог Атум, пронзающий его копьем. Помимо Апопа у Ра были и другие противники в облике рептилий — змей Ник, крокодил Мага, черепаха и т. д. Но основным врагом оставался Апоп, образ которого с течением времени стал собирательным обозначением всех врагов Солнца. С точки зрения этого мифологического цикла, можно назвать древнеегипетскую религию дуалистичной, поскольку свет и мрак, порядок-маат и хаос-исефет сосуществуют и совечны друг другу.

Отметим, что появившиеся в эпоху Нового царства описания подземного мира, которые до этого практически отсутствовали в египетской литературе, были связаны именно с разработкой представлений о суточном движении солнца. Детально прорабатывается топография загробного пространства и кодификация существ, его населяющих. Появляется целый ряд текстов, описывающих путешествие Солнца в подземном мире. Такие тексты высекались в гробницах фараонов Нового царства в Долине царей и частично на царских саркофагах. Благодаря этим текстам царь в инобытийном существовании проходил путь Солнца и отождествлялся с ним. В «Текстах пирамид» присутствовало такое же представление, но там пространство иного мира — Дуата, располагалось на небе, тогда как с эпохи Нового царства оно ассоциируется уже с подземным миром. Первым же иллюстрированным текстом, содержащим сведения о топографии загробного мира, является т. н. «Книга двух путей», являющаяся частью «Текстов саркофагов». Ее можно назвать предтечей книг загробного мира Нового царства, хотя по сравнению с последними ее топография проработана менее детально. Также путешествие Солнца в ней происходит в основном на небе. Умершему необходимо преодолеть грозных стражей врат и огненные препятствия. Центром же загробного мира этой книги является область Расетау, которая находится на границе неба и где помещено тело Осириса. Увидеть его — значит преодолеть смерть.

Бараноголовый Ра, плывущий в ладье, в сопровождении Сиа и Хека. Иллюстрация росписи из гробницы Рамсеса I

Самый значительный источник сведений по загробному миру — это текст, известный в египтологии под названием «Книга Амдуат» (Амдуат переводится с др. — егип. как «то, что в Дуате»). С периода правления XVIII династии он высекается на стенах царских гробниц. В книге дается описание ночного путешествия солнечного бога по двенадцати часам ночи, которое сопровождается изобразительным материалом. Она начинается с того, что Ра, изображенный с головой барана, отправляется в путешествие в ладье в сопровождении других богов. Именно в таком облике Ра представал в ночные часы. В шестой час ночи он соединяется с усопшим царем, олицетворением которого является Осирис. Это символизирует будущее воскресение умершего. В седьмом часу ночи происходит кульминационное сражение с Апопом, а последний, двенадцатый, час завершает цикл, и Солнце возрождается в образе Хепри. При этом очень важную роль играло знание топографии Дуата, имен жителей и стражей подземного мира, всех необходимых заклинаний. Только это делало возможным последующее возрождение умершего подобно солнцу на востоке.

«Книга Амдуат» была самой значительной, но не единственной книгой загробного мира, описывающей ночное движение Солнца и его трансформации. К ней примыкает т. н. «Книга врат», которая также делится на двенадцать часов. Но главная ее особенность заключается в том, что в ней подробно описываются врата с многочисленными стражами-демонами, охраняющими переходы из одной части Дуата в другую. В т. н. «Книге пещер» («Книга керерет») топография загробного мира рассматривается иначе, чем в «Книге Амдуат» и «Книге врат», — здесь все пространство представляет собой ряд пещер, называемых по-древнеегипетски керерет. Всего насчитывается шесть таких пещер, в каждой из которых происходит трансформация Солнца и Осириса. На заключительном этапе солнечная барка выходит из Дуата, и рождается солнечное дитя. Кроме того, в этой книге в большом количестве представлены изображения, напоминающие по форме округлые саркофаги, в которые помещены фигуры различных божеств. Такие божественные саркофаги — тоже характерная деталь некоторых книг иного мира. Путешествие Солнца описывается также в «Книге Нут», «Книге дня» и «Книге ночи» (подробнее о них см. статью «Геб и Нут»). Отдельно отметим «Литании Ра» — сборник, который отличают от других книг восхваления Ра в его многочисленных именах и образах. Усопший благодаря Ра познает все пространство подземного мира, тьму которого силой своего ба Ра рассеивает. Солнце сияет для всех обитателей Дуата, оно пробуждает к жизни мертвых, заботится о праведных и наказывает нечестивцев. Усопший царь предстает в двойной роли Осириса-Ра, но в конце пути становится Солнцем.

Одним из главных персонажей книг загробного мира является Акер — божество земли, подземного мира и горизонта. В частности, с ним связан один из текстов иного мира, который носит условное название «Книга земли» («Книга Акер»), где характерным сюжетом является путешествие Солнца через Акера, олицетворяющего собой пространство Дуата. Чаще всего Акер представлен как двуглавый сфинкс: одна голова у него соколиная, другая — человеческая, но встречаются изображения и с двумя человеческими головами. Также может изображаться в виде парных львов, в связи с чем Акер сближается с другими двойными львами по имени Рути (подробнее о них см. статью «Шу и Тефнут»). Акер выступает как защитник врат подземного мира, а также охраняет солнечного бога во время его ночного путешествия. В некоторых сценах, в частности в «Книге земли», на Акере помещается ночная ладья Ра. В пещере Акера также может происходить воссоединение Ра и Осириса.

Иконографически Ра появляется в разнообразных формах. Он может быть изображен как солнечный диск с кобрами с двух сторон, но чаще всего показан в антропоморфном виде с головой сокола или барана. В таких случаях на голове сокола или барана помещается солнечный диск, обвитый коброй. Помимо этого, проявлениями Ра могут быть жук-скарабей, кот, заяц, птица Бену, лев, бык и т. д. С периода Нового царства Ра может изображаться в комбинации из трех своих проявлений: скарабея, солнечного диска и бараноголового божества, — образы которых представляют собой единую композицию. Это символизирует утреннее, дневное и вечернее Солнце. Помимо этого, Ра проявляется в различных солярных символах, которые отражены в декоре гробниц, храмов, стел, украшений. Такими символами являются крылатый солнечный диск или крылатый скарабей, держащий солнечный диск, Око Ра.

Поскольку Ра являлся главным древнеегипетским богом, его образ часто соединялся с другими божествами, что способствовало возникновению синкретических богов. Таковыми являлись Ра-Атум, Амон-Ра, Ра-Хорахти. Последний появился в результате слияния двух богов — Ра и одной из ипостасей Хора по имени Хорахти (Хор двух горизонтов), почитавшейся как бог света и горизонта. Культовым центром Ра-Хорахти также был Гелиополь. Ра-Хорахти следует рассматривать как одну из ипостасей солнечного бога, в которой воплощено поднимающееся на востоке Солнце. В источниках Ра и Ра-Хорахти оказываются взаимозаменяемы или идентичны друг другу. В качестве проявлений Ра выступали также Хепри и бараноголовый бог Хнум. Женским аспектом Ра является богиня Раит, которая известна также под именем Раттауи («Солнце двух земель»). Она значится как супруга Ра. Раттауи была гораздо менее популярна, чем богиня Хатхор, которая также могла представать в качестве жены солнечного бога. Раит редко рассматривалась независимо от Ра, хотя другим ее супругом мог выступать бог Монту.

Ра-Хорахти и Маат. Иллюстрация фрагмента росписи из гробницы Таусерт/Сетнахта

У Ра насчитывалось много дочерей, большая часть которых имела кошачью (львиную) природу. Но отдельно стоит сказать о богине Маат, являвшейся персонификацией гармонии, истины, закона и миропорядка. Как воплощение самого принципа маат она следила за его соблюдением. Маат, как и другие дочери Ра, может фигурировать как Око Ра (правый глаз), а также сопровождать своего отца в небесной ладье. Изображалась всегда в антропоморфном виде, cо страусиным пером на голове, иногда с крыльями. Ее культ прослеживается с периода Древнего царства, но в эпоху Нового царства приобретает большую популярность. Имя «Маат» входило в большое число теофорных имен царей, что свидетельствует о важности принципа порядка, который она воплощала. Так, например, тронное имя фараона XIX династии Сети I звучит как Менмаатра — «Утвержден порядок Ра». Связь солнечного бога и Маат неразрывна, поскольку от неизменного коловращения Солнца зависит существование маат в мире. Богиня Маат также являлась важным действующим лицом психостасии — загробного суда Осириса, на котором решалась судьба умершего. Во время суда эмблема Маат помещалась на весы как противовес сердцу умершего. Если перевешивала чаша весов с символом Маат, усопший был оправдан. Также изображение Маат могло венчать и сами весы. Место, в котором проходил процесс, называлось «Залом двух маат» («Зал двух истин»).

Атум (Ра-Атум)

Каноническое изображение Ра-Атума

Исконный бог нижнеегипетского города Гелиополя. Этот древний город являлся важнейшим религиозным центром Египта, поскольку именно в нем зародилось почитание солнечного бога и оформилась солярная теология. Как и в случае с большинством древнеегипетских богов, неизвестно, когда именно возник культ Атума, но засвидетельствован он уже в эпоху Древнего царства, поскольку Атум является главным богом «Текстов пирамид». Здесь он представлен как творец, глава гелиопольской Эннеады и покровитель умершего царя, который в конце своего инобытийного пути возносится к Атуму и становится его частью. Атум — это изначальный бог, который существовал сам по себе, а в процессе творения выразил себя как создатель. Очень любопытна этимология его имени. Атум это принятая в современных языках передача имени этого бога. Оно происходит от древнеегипетского многозначного слова «тем». С одной стороны, оно имеет значение «завершенный» «обладающий полнотой», «быть всем», а с другой — «не быть», «уничтожать». В этом отражается развитая теология, разработанная гелиопольским жречеством: Атум — это олицетворение всего сущего, как проявленного, так и непроявленного. Как уже было сказано ранее, представление о едином боге, давшем начало всему, получает особую разработку в древнеегипетской теологии, сосредоточенной преимущественно на проблеме творения. Атум был сокрыт в первозданном Океане Нуне, пребывал во тьме его вод и до начала мироздания его качества творца не проявлялись. В «Текстах саркофагов» это описывается следующим образом: «Был я наедине с Нуном. Не находил я место, на которое мог бы подняться» (CT 33 e-g). Далее повествуется о том, что Атум был пробужден к жизни своим сыном Шу, которому помогала Тефнут-Маат. Первоначально и Атум не имел облика, о чем говорится в «Текстах саркофагов»: «Сделал я так, что воссуществовали члены тела моего при помощи силы. Я тот, кто содеял себя, изготовил я облик свой по плану своему» (CT 344 b). Отметим, что без Нуна было бы невозможно творение, но сам Океан выступает как начало пассивное, хотя его и можно рассматривать как прадемиурга. Также из некоторых текстов мы узнаем, что первоначальными творениями демиурга и обитателями вод Нуна были змеи, но они не могли стать частью созданного мира. Им было суждено стать первыми усопшими, которым приносились жертвы, но они же возродятся, когда созданный мир прекратит свое существование и вновь придет творец.

По «Текстам пирамид» известно, что из Нуна вырвалось пламя, необходимое для начала творения. Так проявляется огненное начало, присущее Атуму в его солнечной ипостаси. Оно характеризует его как деятельного бога-создателя, что является прямым противодействием инертной водной массе. Атум выступает не просто как демиург, но как солнечный бог — Ра-Атум. Таким образом, можно заключить, что вершина космогонической мысли египтян заключается в развитых представлениях о сотворении мира из двух основополагающих элементов — воды и огня, но при содействии воздуха, поскольку именно бог атмосферы Шу вдохнул жизнь в творца. Из Нуна Атум возник как первобытный холм и начал творить. Вот как это описывается в «Текстах пирамид»: «Привет тебе, Атум! Привет тебе Хепри, самовозникающий! Высок ты в этом твоем имени „Исконный холм“, возникаешь ты в имени этом твоем „Хепри“!» (Pyr. 1587 a-d); «Атум Хепри, возвысился ты в качестве холма, взошел ты в качестве холма-бен-бен в доме птицы Бену в Гелиополе» (Pyr. 1652 a-b). В приведенных отрывках Атум проявляется в образе бога Хепри — жука-скарабея, являющегося ипостасью восходящего солнца. Он также мог изображаться в образе человека со скарабеем вместо лица. Ассоциация восходящего солнца со скарабеем возникла из-за того, что этот жук катит лапками навозный шарик, похожий на круг солнца. Эти наблюдения египтян за скарабеем отразились в иконографии: Хепри в основном изображается держащим солнечный диск.

Бог Хепри в образе восходящего солнца. Иллюстрация фрагмента росписи из гробницы Рамсеса VI

Возникновение холма из первобытных вод и связанное с этим начало творения является традиционным мотивом древнеегипетских космогоний. Такой сюжет ассоциировался у древнего египтянина с появлением первых островков суши после сезонного разлива Нила. Традиционная египетская пирамида представляла собой не что иное, как модель первозданного холма — бен-бен по-древнеегипетски. Вероятно, сам Атум первоначально являлся хтоническим богом, связанным с землей, и только по мере развития солнечной теологии получил солярный аспект, благодаря чему часто фигурирует как Ра-Атум. Как говорилось выше, со временем разрабатывается концепция о триедином солнечном Боге: Хепри представляет собой восходящее солнце, Ра — солнце в зените, а Атум — заходящее солнце. Также акт творения связан с птицей Бену, воплощающей солнечного бога. Ее имя, так же, как и слово «бен-бен», образовано от древнеегипетского глагола убен — «восходить». Как один из аспектов Атума птица Бену пролетала над водами океана Нуна перед началом творения. Также она называется ба Ра и может изображаться с солнечным диском на голове. В иконографии Нового царства облик птицы напоминает серую цаплю, хотя в разные периоды Бену, по-видимому, могла ассоциироваться и с другими птицами. Бену была связана с возрождением, в связи с чем древнегреческий историк Геродот (ок. 484–425 гг. до н. э.), оставивший нам описание Египта во втором томе своей «Истории», называл ее фениксом. Вот что он пишет: «Есть еще одна священная птица под названием феникс. Я феникса не видел живым, а только — изображения, так как он редко прилетает в Египет: в Гелиополе говорят, что только раз в 500 лет. Прилетает же феникс только, когда умирает его отец. Если его изображение верно, то внешний вид этой птицы и величина вот какие. Его оперение частично золотистое, а отчасти красное. Видом и величиной он более всего похож на орла» (II. 73). Далее Геродот пишет, что в Египет феникс прилетает из Аравии, неся с собой тело своего умершего отца в вылепленном из смирны яйце. Согласно данным Геродота, которые он должен был получить от египетских жрецов, в храме Гелиополя феникс погребает принесенные останки. Через эту связь с возрождением Бену также ассоциировалась и с Осирисом.

Иллюстрация статуи Атума в двойной короне Египта. Луксорский музей

Гелиопольская космогоническая и теогоническая модель была одной из самых древних и авторитетных в древнеегипетской религии. О ней нам известно из целого ряда религиозных текстов. С ней же неразрывно связано представление об Эннеаде. Возникнув из хаоса вод, Атум оплодотворил сам себя, в результате чего на свет появились антропоморфные пары богов.

Атум порождает Шу и Тефнут, они производят на свет Геба и Нут, от которых происходят пары Осирис/Исида и Сет/Нефтида. Атум, являющийся предком Осириса, становится и предком фараона, поскольку Хор, сын Осириса и Исиды, предстает как наследник отца в земном мире и покровитель царской власти. Таким образом, к Атуму восходит основная божественная генеалогия, а сам он в «Текстах пирамид» является отцом царя, появившегося еще до творения: «Родился имярек этот от отца своего, Атума, когда небо еще не воссуществовало, когда земля еще не воссуществовала, когда люди еще не воссуществовали, когда боги еще не родились, когда смерть еще не воссуществовала» (Pyr. 1466 b-d). И именно к Атуму, согласно «Текстам пирамид», возносится царь после воскресения и окончания своего загробного путешествия.

Атум как верховный бог Гелиополя и покровитель фараона остается очень значимым богом на протяжении всей древнеегипетской истории. Его связь с царем проявляется через систему ритуалов и обрядов. Несмотря на то что культ Атума не становится общегосударственным, он тем не менее не теряет своего значения со временем, поскольку Атум неизменно обозначается в надписях и текстах как «владыка Гелиополя». Помимо этого, он наделяется такими эпитетами, как «владыка до пределов» (т. е. «владыка Вселенной»), «владыка богов», «отец богов», «владыка неба» и «владыка земли». В некоторых случаях он называется тем, кто создал человечество. Вместе с тем Атум остается богом исключительно царским, его культ не проникает в народ.

Атум, пронзающий копьем Апопа. Иллюстрация на основе фрагмента росписи из гробницы Рамсеса I

Как солнечный бог Атум вступает в противоборство со змеем Апопом. В царских гробницах Нового царства он иногда изображается единолично поражающим змея копьем. В третий час «Книги врат» он прогоняет Апопа, называемого мятежником, защищая умершего и Ра, и рассеивает тьму.

Атум традиционно изображается как антропоморфный бог, увенчанный т. н. двойной короной Верхнего и Нижнего Египта (др. — егип. сехемти; др. — греч. — пшент), которая символизировала единство страны. Животные, связанные с ним, отражают солярный или хтонический аспекты его природы: это баран, змея, скарабей, ихневмон, лев, обезьяна, сокол. Периодически Атум может представать в змеином облике или со змеиными атрибутами. В некоторых текстах фигурирует также супруга Атума — гелиопольская антропоморфная богиня Иусасет, являющаяся олицетворением его руки, давшей начало акту творения. Ее можно назвать женской частью Атума, но важной самостоятельной роли, даже в рамках гелиопольской доктрины, она не имела.

Атон

Каноническое изображение Атона

Солнечный бог, чье почитание было введено фараоном XVIII династии Эхнатоном (Аменхотеп IV) (1351–1334 гг. до н. э.). История развития культа Атона уникальна для древнеегипетской религии, поскольку Эхнатон отказался от традиционного египетского многобожия и установил культ только одного бога — Атона. Тем самым он совершил первую в истории Древнего мира попытку официально ввести монотеизм. В отличие от бога Ра, который мог проявляться в разных образах, Атон являлся физическим воплощением солнца. Ему не посвящали статуй, он не изображался в антропоморфном или зооморфном облике, но всегда только в качестве солнечного диска. Древнеегипетское слово «итен», которое в современных языках передается как «Атон», известно по «Текстам саркофагов» с периода Среднего царства, где оно обозначает солнце как физический объект. Однако в рассказе под названием «Странствования Синухета» того же периода это слово используется уже с детерминативом, традиционно обозначающим в древнеегипетском языке бога. С эпохи Нового царства упоминание об Атоне как о солярном божестве становится устойчивым. Уже при фараоне Аменхотепе III, отце Эхнатона, образ Атона набирает все большую популярность. Воцарившийся после него Аменхотеп IV стал отходить от господствующей тогда религиозной традиции, связанной в первую очередь с культом Амона-Ра. Это проявляется в искусстве: постепенно исчезают изображения Амона и других богов и связанная с ними символика. Отметим, что в самом начале правления Аменхотепа IV допускалось изображение Атона в антропоморфном облике с головой сокола, на которой помещен солнечный диск. Но очень скоро эта иконография подверглась изменениям: Атона начинают изображать в виде выпуклого солнечного диска, увенчанного уреем, с нисходящими от него лучами, оканчивающимися кистями рук. В некоторые из рук помещается изображение креста-анх — традиционного древнеегипетского символа, означающего дыхание жизни. На пятом году правления Аменхотеп IV отказывается от своего имени, которое переводится как «Амон удовлетворен», и меняет его на имя «Эхнатон», что означает «Сияние Атона». Он переносит столицу из Фив в только что отстроенный город Ахетатон (в пер. с др. — егип. «Горизонт Атона») в Среднем Египте. Современное его название — Телль-эль-Амарна или просто Амарна, в связи с чем в литературе закрепилось обозначение правления Эхнатона как «амарнский период», а вероучения как «амарнская религия». Переезд в другой центр позволил Эхнатону отгородиться от фиванского жречества, которое представляло собой могущественную силу в связи с господством культа Амона при XVIII династии. В Ахетатоне фараон возводит в честь Атона храмы, которые получили в египтологии условные названия «Большой храм Атона» (др. — егип. Пер-Атон — «Дом Атона») и «Малый храм Атона» (др. — егип. Хет-Атон — «Дворец Атона»). Эти храмы отличались от предшествующих сооружений: они не имели крыши, алтари были открыты для всех приношений, а запретных для верующих мест не было. В храмах помещались статуи Эхнатона и его супруги Нефертити, а также стелы с изображениями семьи фараона, поклоняющейся солнцу. Отправление культа Амона и культов других богов официально подвергалось преследованию: посвященные им храмы разрушались, имена и изображения стирались, а упоминания о них стали единичными. Более того, запрещается даже написание слова «боги» (нечеру по-древнеегипетcки), а сам Атон называется правителем, и его имя помещается в картуш — символ царского титула.

Несмотря на разрыв с предшествующей религиозной традицией, образ Атона тем не менее оформился именно в ее лоне — как в рамках гелипольской доктрины, так и в духе теологии, связанной с Амоном-Ра. От гелипольских воззрений в атонизме осталось представление о господствующей роли Солнца, только теперь солярный культ стал более натуралистическим. Эхнатон избавился от всей мифологии и символики, связанной с Ра, и сосредоточился на почитании солнца как единственной животворящей силы в природе. Что же касается связи амарнской религии с теологией Амона-Ра, то она кроется в представлениях о Едином Боге. В Древнем Египте была очень сильна идея о единственном боге-творце, тогда как остальные божества возникали как его эманации. Такими богами-творцами, в зависимости от религиозного центра, были Атум, Ра, Птах, Амон-Ра. Это можно назвать проявлением генотеизма — выдвижения на первый план образа какого-то одного бога и его особенное почитание при сохранении культов других богов. При этом для каждого крупного центра было характерно наличие местного городского бога, образ которого зачастую вбирал в себя функции других божеств. Так, например, облик Амона в момент своего возвышения отчасти вобрал в себя сущностные характеристики таких богов, как Ра и Атум, что позволило ему стать высшим богом. Он стал рассматриваться как первобытный бог, творец, покровитель царской власти, а также приобрел солярные черты. Но амарнская религия пошла дальше и провозгласила не просто идею Единого Бога, а идею единственности Бога, отказавшись от концепции множественности богов.

Эхнатон протягивает подношения Атону. Иллюстрация фрагмента стелы, Каирский музей

Таким образом, в основных своих чертах религия Эхнатона соответствовала устоявшимся в Египте представлениям о верховном солнечном боге. Но вместе с тем она была избавлена от каких-либо мифологических коннотаций и традиционной солярной атрибутики и сосредоточилась на теологической интерпретации солнечного света. Лучше всего новую солнечную теологию выражает текст, начертанный в гробнице современника Эхнатона — вельможи Эйе. В египтологии он известен под названием «Большой гимн Атону». В нем Атон воспевается как единственный источник жизни, света и красоты природы: «Ты сияешь прекрасно на небосклоне неба, живой солнечный диск, положивший начало жизни! Ты восходишь на восточном небосклоне, и ты наполняешь всю землю своей красотой! Ты прекрасен, велик, светозарен и высок над всей землей! Твои лучи объемлют страны вплоть до предела всего того, что ты создал! Ты [есть] Ра и ты доходишь до их [стран] пределов!»[4]. Без Атона невозможна жизнь, ибо все погружается во тьму: «Ты заходишь на западном небосклоне, и земля [находится] во мраке, наподобие мертвого… Каждый лев выходит из своего логова. Все гады кусаются [во] мраке, [когда] уходят (?) свет и жар. Земля молчит, так как тот, кто создал их, зашел на своем небосклоне. Светает, [когда] ты восходишь на небосклоне. Ты сияешь в виде солнечного диска днем. Ты гонишь мрак, [когда] ты даешь лучи. Обе Земли торжествуют. Просыпаются и встают на ноги, подымаются они [люди] из-за тебя»[5]. Строки о появлении Атона, рассеивающего своими лучами ночную мглу, очень важны, поскольку в атонизме, по всей вероятности, не было представлений о загробном существовании. Во всяком случае, в текстах амарнской эпохи мы не находим никаких упоминаний об этом.

Эхнатон, его супруга Нефертити и их дочери в лучах Атона. Иллюстрация рельефа, Каирский музей

Бог Атон един для всех — для людей, животных, растений. Но, кроме того, это вселенский Бог, создавший не только Египет, но и чужеземные страны. В гимне воспевается многообразие его творений, форм жизни и условий для нее: «Ты образовал землю по своему желанию, когда ты был один, с людьми, скотом и всеми животными, которые ходят по земле на своих ногах и которые подымаются вверх, летя на своих крыльях. Чужеземные страны, Сирия и Куш, Египет — ты каждому человеку назначаешь его место. Ты делаешь то, что требуется им. Каждый имеет свою пищу и отмерено его время жизни. Их языки разделены по речи так же, как и их образы. Их кожа различна, [так как] ты отличил чужеземцев»[6]. И строки, которые лучше всего характеризуют Атона как единственного Бога: «Ты един, но ты восходишь во [многих] своих проявлениях в виде живого солнечного диска, воспевающего, сияющего, удаляющегося, приближающегося. Ты создаешь миллионы проявлений из себя одного»[7].

Обращает на себя внимание универсальный образ Бога как такового, что является характерной чертой теологии Нового царства. Тенденция к универсализации образов, например Ра и Амона, также имела место. Равным образом и процитированный выше гимн не является творчеством исключительно времени Эхнатона, а предстает наследием предшествующей теологии. Исследователи уже не раз акцентировали внимание на сходстве гимна Атону с 103-м псалмом, поскольку некоторые его строки совпадают с древнеегипетским текстом: «Ты простираешь тьму, и бывает ночь: во время ее бродят все лесные звери; львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе. Восходит солнце, и они собираются и ложатся в свои логовища». Эта сугубо негативная характеристика ночи характерна для солярной и в особенности для амарнской религии. Она позаимствована автором псалма из гимна Атону. Другое совпадение прослеживается в строках, прославляющих Бога. В «Большом гимне Атону» читаем: «О, как многочисленно то, что ты делаешь, и то, что [является] тайным, единственный бог, [кроме] которого нет другого!» Ту же мысль выражает и 103-й псалом: «Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал ты премудро…» Конечно, это вовсе не означает, что библейский монотеизм, возникший позже амарнской религии, восходит к атонизму, но определенное влияние сложно оспаривать.

Заканчивается гимн строками, прославляющими Эхнатона как единственного, кто способен познать Атона. Эхнатон не отказался от концепции воплощения Солнца в царе и провозгласил себя подобием солнечного бога, его сыном и провозвестником его воли по отношению ко всем остальным. Типичными для амарнского искусства становятся изображения, на которых солнечные лучи, оканчивающиеся кистями рук, протягивают царю или царской чете знаки анх и благословляют подносимые им дары. Кроме того, Эхнатон и Нефертити стоят в сонме солнечных лучей, как будто омываясь ими. Таких привилегий удостаивается только царская семья, простым смертным прямое благословение Атона было недоступно.

Атонизм является достоянием только амарнской эпохи. После смерти Эхнатона все его религиозные нововведения были ликвидированы. В правление фараона Тутанхамона (ок. 1333–1323 гг. до н. э.) произошел возврат к культу Амона и других богов, хотя изображения Атона еще встречаются. Фараон даже сменил имя «Тутанхатон» («Живое воплощение Атона»), данное ему при рождении, на «Тутанхамон» («Живое воплощение Амона»), чем обозначил свой религиозный курс. Фараон провозглашает реставрацию культа Амона и других божеств в т. н. «реставрационной» надписи, в которой также говорится об упадке Египта в период правления Эхнатона из-за того, что страна была покинута старыми богами. Впоследствии за Эхнатоном и вовсе закрепилась слава фараона-еретика и мятежника.

Тутанхамон и его супруга Анхесенамон. Иллюстрация фрагмента спинки золотого трона, Каирский музей

Причины такого отношения древних египтян к амарнскому периоду вполне понятны. Религиозный переворот Эхнатона не имел под собой устойчивой социальной опоры. Древнеегипетское общество, как и любое общество древности, было очень консервативно. В особенности это касалось религиозной традиции, которая, несмотря на свое развитие в области теологии, демонстрировала удивительную устойчивость по отношению к многочисленному пантеону богов и сопутствующим мифам. По-видимому, религия Атона, невзирая на взаимосвязь с солярной теологией, в значительной степени была вдохновлена самим фараоном. Для простого египтянина Атон, несмотря на свою зримость, так и остался недосягаем. Культ Атона не смог заменить сонма божеств, которым египтяне привыкли поклоняться на протяжении предшествующих столетий.

Антропоморфные боги

Амон (Амон-Ра)

Каноническое изображение Амона-Ра

Один из важнейших богов Древнего Египта. По-древнеегипетски его имя произносится как Имен и означает «сокрытый», «незримый». О времени возникновения его культа ничего не известно, впервые же Амон упоминается в «Текстах пирамид» вместе со своей супругой по Огдоаде Амаунет (PT 446). Однако известность он приобретает как локальный бог верхнеегипетсткого города Фивы в период Среднего царства. В связи с этим в египтологии долгое время сохранял актуальность вопрос относительно происхождения бога Амона. Согласно одной из точек зрения Амон — это гермопольский бог, почитание которого впоследствии перешло в Фивы. Это представление основывается на том, что первое упоминание Амона связано с его ролью в гермопольской Огдоаде. Однако некоторые египтологи полагают, что культ Амона не был исконным для Гермополя и был перенесен туда из Фив. Так или иначе возвышение Амона и распространение его культа связано именно с фиванским регионом. Фараоны XII династии стали первыми правителями, взявшими себе теофорные имена в честь Амона. Четыре царя этой династии носили имя Аменемхет, которое переводится как «Амон впереди». В этом отношении образ Амона потеснил культ другого фиванского бога — Монту, период почитания которого пришелся на предшествующую XI династию. Возвышение Амона связано непосредственно с воцарением XII династии, но государственное значение его образ пока еще не приобретает. Подлинный же расцвет культа приходится на эпоху Нового царства, когда Амон становится общегосударственным богом, а Фивы — столицей древнеегипетского государства. Именно тогда началось интенсивное строительство крупнейшего храмового комплекса Древнего Египта в его честь, расположенного на территории Фив, — Карнака. Его древнеегипетское название звучит как Ипет-сут, что переводится как «избранное место». Это был не единственный храм, посвященный Амону, но крупнейший за всю историю Египта. Возведение его началось еще в период Среднего царства, однако основная застройка пришлась на эпоху Нового царства. Этот храмовый комплекс был связан процессионной дорогой с другим храмом в честь Амона, расположенным в Луксоре. Именно по этой дороге проносили статую Амона во время праздника Опет, который продолжался 11 дней. Оба храма располагаются на восточном берегу Нила, где в указанное время находилась резиденция фараона.

Иллюстрация статуи Рамсеса II c Амоном-Ра и Мут. Египетский музей, Турин

С Амоном связано проведение двух самых значительных фиванских праздников Нового царства: уже упоминавшиеся праздники Долины (полное название — Прекрасный праздник Долины) и Опет (полное название — Прекрасный праздник Опет). Сцены этих празднеств представлены, например, на рельефах Красной капеллы Хатшепсут и в ее храме в Дейр-эль-Бахри, а также в Гипостильном зале Карнака времени правления Сети I и Рамсеса II. Праздник Долины проводился с периода новолуния второго месяца сезона засухи (шему). Во время праздника барка со статуей Амона-Ра (позднее также включались барки с Мут и Хонсу) в сопровождении торжественной процессии покидала храмовый комплекс Карнака, располагающийся на восточном берегу Нила, и направлялась на западный берег реки, где находились гробницы предков фараона. Основная цель праздника заключалась в посещении правящим фараоном своих царственных предков. Что касается праздника Опет, то он зависел от лунных циклов, поэтому время его проведения могло меняться. При Тутмосе III его начало приходилось на 15-й день второго месяца сезона разлива (ахет). Как уже было сказано, главным обрядом праздника являлось перемещение барки со статуей Амона из Карнака в Луксор. Судя по всему, этот праздник был более обширным, чем праздник Долины, и мог включать в себя элементы других празднеств и обрядов.

Господство культа Амона прослеживается и в военной политике фараонов начиная со Второго Переходного периода, когда древние египтяне боролись за освобождение страны от иноземных завоевателей гиксосов, и в эпоху Нового царства. Амон являлся главным покровителем военных кампаний и защитником фараона, а также гарантом его победы в иноземных завоеваниях. Большая часть добычи, захваченная в ходе военных походов, приносилась именно в храмы Амона.

Возвышение культа Амона не могло не сказаться на его функциях. Некогда локальное божество с эпохи Нового царства превращается в бога космического и универсального по своему характеру. Возможно, причины такой трансформации были связаны и с его ролью в Огдоаде, где он являлся богом воздуха, сокрытым и невидимым, а значит, пребывающим повсюду и выступающим в качестве подателя жизни. Именно эти его свойства становятся востребованными с периода Нового царства, когда появляется большое количество гимнов, прославляющих Амона. С его образом связано и развитие теологии в древнеегипетской религии. Жрецы стали разрабатывать учение об Амоне как о Высшем боге, фактически трансцендентном по своему характеру. К тому же с периода правления XVIII династии усиливается процесс слияния Амона с гелиопольским богом Ра. Он начался еще в эпоху Среднего царства, но в период Нового царства достигает апогея. Вследствие этого слияния те качества, которыми наделялся Ра, перешли к Амону: он становится изначальным богом-творцом, единодавцем жизни. В одном из гимнов времени XIX династии говорится, что Амон создал сам себя, а другие боги появились после него и являются его частью. Так, например, о гелиопольской Эннеаде говорится как о составной части тела Амона. Выше уже приводился гимн, в котором Амон предстает как Вседержитель. Но эти примеры можно и умножить. Яркий пример характеристики Амона-Ра содержится в одном из магических папирусов эпохи XIX династии, который описывает процесс творения мира с точки зрения гермопольской Огдоады: «Хвала Амону-Ра-Хорахти, который возник сам по себе, обустраивающий землю, после того как он появился; тот, кто был создан Восьмеркой Изначальных (Огдоадой). Восславили они [т. е. Огдоада — К. К.] бога этого благородного, Амона, первоначального бога двух земель. Взошел он из Нуна и Наунет, как сказано на земле и воде. Приветствие тебе, Единственный, превращающий себя в миллионы, который длинен и широк без предела. Действенный силой, породивший сам себя. Змея-урей, великая пламенем, великий магией с сокровенным обликом, сокровенное ба, перед которым благоговеют. Царь Амон-Ра (да будет он жив, невредим и здрав), воссуществоваший сам из себя… Ты сокрыл себя как Амон Великий, светишь ты в воплощении твоем Солнца… Татенен, возвышающий себя над богами; старец и младенец, проходящий вечность-нехех; Амон, пребывающий во всех вещах; Бог, в чьих замыслах началась земля» (pHarris 501, 10 — IV, 8).

В приведенном пассаже Амон сравнивается с богом Ра-Хорахти — одним из воплощений солнечного бога, а также с Татененом — богом поднимающейся первоначальной земли, которая возникает из вод Нуна, что непосредственно связано с актом творения. Амон безначален, он пребывает в вечности, которая на древнеегипетском языке обозначается как нехех. Она выражается в цикличности вселенной, которая связана с неизменным круговращением солнца.

Фараон совершает подношение Амону-Ра. Иллюстрация рельефа храма Сети I в Абидосе

Бараноголовый сфинкс, олицетворяющий Амона. Иллюстрация статуи из храма, Карнак

Важным аспектом образа Амона является связанная с ним этизация египетской религии. Она заключалась в том, что с эпохи Нового царства египтяне стали уповать на него как на основного подателя всех благ. Но для того чтобы бог помог, простому человеку было необходимо сохранять праведность, а это подразумевало уже личные отношения с божеством. Они заключались не только в соблюдении всех ритуальных предписаний, но и во внутреннем осознании величия Амона. Текстов, в которых выражаются жалобы простого человека и упования на Амона, сохранилось очень много, большая их часть относится ко времени XIX династии. К нему взывают как к тому, кто приходит на зов бедняка, кто помогает опечаленному и обездоленному, кто охраняет усопшего в загробном мире, кто обеспечивает саму жизнь человека, поскольку Амон милостив к тем, кто обращается к нему. Но для того чтобы сохранить эту связь с богом, необходимо избегать прегрешений в отношении божества, полагаться на его милость. Выраженные в такого рода текстах индивидуальные отношения между богом и человеком, которые до этого не фиксировались в древнеегипетской религии, известный немецкий египтолог и культуролог Ян Ассман обозначает термином «личное благочестие»[8].

После заката Нового царства и окончания гегемонии Фив культ Амона (Амона-Ра) теряет былое значение, а место универсального бога занимает Осирис. Но в самих Фивах авторитет Амона остается непререкаемым, а его культ проникает также в оазисы Западной пустыни Сива и Бахария, где оказывается очень востребован. С оазисом Сива к тому же связано такое явление, как оракул Амона. Человек через оракула мог задать богу насущные вопросы и получить ответ или знамение. Оракулы не имели в Египте такого широкого распространения, как, например, в Древней Греции, но у некоторых богов они были. Предположительно, они появились в Египте не ранее Нового царства — по источникам нам известно, что, например, Тутмос III и Хатшепсут обращались к оракулу Амона. Оракул мог влиять на решения, касающиеся государственных дел, важных назначений и т. д. Они могли быть приурочены к торжественным событиям: так, например, оракул Амона проводил свои сессии во время праздника Опет. Об авторитете оракула Амона может свидетельствовать то обстоятельство, что сам Александр Македонский, осуществив завоевание Египта, отравился в оазис Сива, чтобы испросить его благословение.

Амон, Мут и Хонсу. Иллюстрация рельефа из заупокойного храма Рамсеса III, Мединет-Абу

Амона изображали как антропоморфного бога, увенчанного короной с двумя перьями (др. — египет. шути), что символизировало его связь с воздушным пространством. Присущими ему оттенками кожи были традиционный для древнеегипетской мужской иконографии цвет охры и голубой. Священными животными Амона, являвшимися его воплощениями, были баран и гусь. Сам Амон мог изображаться с головой барана, а аллея, ведущая ко входу в Карнакский храм, была украшена бараноголовыми сфинксами. В текстах Амон может фигурировать в облике Великого Гуся, который начал гоготать среди всеобщего молчания. Также Амон мог представать и в образе синкретического божества Амона-Мина с черной кожей. Это было необходимо, когда требовалось подчеркнуть производительную силу Амона, поскольку Мин являлся итифаллическим богом, символизирующим плодородие. В случае такого отождествления к Амону прилагался эпитет «Камутеф» («Бык матери своей»).

Амон входил в одну из египетских триад, которую наряду с ним составляли его жена — богиня Мут и его сын — бог Хонсу. Сохранилось большое количество статуй и изображений, представляющих эту фиванскую божественную семью. Но в гермопольской Огдоаде, как уже говорилось выше, супругой Амона являлась богиня Амаунет. Как и в случае с другими богинями Огдоады, она в большей степени рассматривалась как женское дополнение к Амону, нежели самостоятельное божество. Изображалась в т. н. красной короне (дешерет), символизирующей Нижний Египет. В Фивах она выступала в качестве покровительницы царя в ритуалах, связанных с коронацией, однако конкурировать с Мут в качестве главной супруги Амона не могла.

Геб и Нут

Каноническое изображение Геба и Нут

Пара богов, представляющая третье поколение гелиопольской Эннеады, дети Шу и Тефнут. Этимология их имен неизвестна. Геб олицетворял землю, а Нут — небосклон. В изобразительной традиции это представлено следующим образом: Нут в виде женщины вытянута дугой, пальцы ее рук и ног касаются земли; на земле полулежит Геб в образе мужчины, а между ними помещен стоящий во весь рост бог Шу, поддерживающий руками тело богини. Часто его сопровождают бараноголовые божества. Иногда вместе с Шу между Гебом и Нут помещается изображение солнечной барки. В текстах также описывается то, как Шу поддерживает Нут, а Геб находится под его ногами. Шу называется тем, кто в космогоническом процессе отделил Нут от Геба. Вот как об этом говорится в «Текстах пирамид» и «Текстах саркофагах»: «Шу до предела земли, что под ногами его. Имярек этот на плечах его. Сделал он это сестре своей (Нут), (когда) отделил он ее от брата ее (Геба)» (Pyr. 1022d); «Был он один и стал он тремя, когда отделил Геба от Нут» (CT II 39d-g). Это представление отражает мировоззрение древних египтян относительно устройства мироздания. В религиозных текстах встречается понятие «дуга», которая окружает небо и является своеобразной моделью египетского свода, на который проецируются небесные тела — звезды. В изображениях вытянутая дугой богиня Нут, символизирующая собой небесный свод, охватывает мир своим телом, на котором помещаются все важнейшие небесные объекты. Под вытянутыми руками и ногами Нут находится атмосфера, персонифицированная в образе бога Шу, и земля со всеми обитателями. Солнце движется с востока на запад по телу богини, а выходя из ее бедер, заходит в подземный мир. Подобные изображения показывали область небесной сферы, доступную наблюдению египтян. Они могли представить себе путь определенных объектов только в этих границах, а то, что оставалось вне них, либо домысливалось с помощью мифологических средств, либо оставалось непознанным и относилось к Хаосу.

Разделение Геба и Нут. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых», папирус Гринфилд

От Геба и Нут произошло заключительное поколение богов Эннеады — Осирис и Исида, Сет и Нефтида. Геб называется родоначальником и отцом богов, а Нут — их матерью. Геб и Нут очень часто упоминаются в «Текстах пирамид» и играют в них важную роль, помогая в путешествии царя в инобытийном мире. Нут может принимать облик небесной коровы, к ней возносится царь, которому она помогает. Геб же переносит усопшего на небо и предстает в своей основной роли владыки и распорядителя земли, которую от него наследует царь. Геб выступает как бог, который решает спор Хора и Сета за землю Египта. Эта роль присуща ему начиная с «Текстов пирамид», где он присуждает царство на земле и на небе Осирису. Это связано с тем, что именно Осирис являлся непосредственным наследником Геба и вообще часто называется его сыном, а уже Осирису наследовал его сын Хор. Согласно «Мемфисскому богословскому трактату» (подробнее о нем см. статью «Птах»), Геб примирил Хора и Сета и разделил между ними царство: Хору достался Нижний Египет, а Сету — Верхний. Однако следующим своим актом Геб делает владетелем всего Египта только Хора как отпрыска своего старшего сына Осириса. Имея власть над землей, Геб тесно ассоциировался и с царской властью. Царь назывался «наследником Геба» и восседал на престоле Геба. С самим Гебом связан любопытный эпизод, зафиксированный уже в поздней традиции и повествующий о его незаконном посягательстве на землю Египта. Речь идет о восстании Геба против своего правящего отца Шу. Пытаясь защититься, Шу случайно убивает сына, но, сожалея об утрате, воскрешает Геба с помощью своего живительного дыхания. В наказание воскресший Геб лишается всех своих владений. Сложно проследить истоки этого весьма необычного для Геба сюжета. Вероятно, он имел маргинальное бытование, поэтому не был широко известен.

О Нут в «Текстах пирамид» говорится, что она обрела власть еще будучи в утробе своей матери Тефнут. Она — одна из самых важных богинь древнеегипетского пантеона, с ее образом связывалось много мифов. Нут упоминается тогда, когда необходимо сказать о теогоническом аспекте, поскольку как богиня неба она является матерью всех небесных светил. Она обладает множеством бау — душ различных божеств. По одному из мифов, зафиксированному в гробнице фараона Сети I, Нут ежедневно проглатывала своих детей — небесные тела, которые покидали ее чрево, выходя из лона. Солнце путешествовало внутри тела богини в ночные часы, а звезды — в дневные. По этой причине Геб был в ссоре со своей супругой, а сама Нут была прозвана свиньей, поедающей своих поросят. В связи с этим сюжетом можно провести аналогию с древнегреческим мифом о Кроносе, который, как известно, также поедал своих детей. Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» повествует о том, что солнечный бог Гелиос (Ра) запретил Рее (Нут) рожать детей, когда узнал о ее тайном браке с Кроном (Гебом). Но Гермес (Тот), по замечанию Плутарха влюбленный в богиню, отыграл у луны в шашки семидесятую часть каждого из ее циклов. Из них он сложил пять дней и приставил их к тремстам шестидесяти дням года, в результате чего получились эпагомены — пять добавочных дней года, в которые и были рождены Осирис, Исида, Сет и Нефтида. Рассказ Плутарха о тайном браке Нут и Геба или его запрете не соответствует египетской традиции, поскольку брак этот был официальным. Равным образом в мифологии Египта нет намеков на связь Нут и Тота. Тем не менее рассказ об эпагоменах передан верно.

Несмотря на наличие сюжета о поедании богиней своих детей, Нут неизменно воспринималась как великая мать богов и фараона, поскольку она воплощала само небо. Части тела Нут называются тогда, когда необходимо определить направление пути по небу. Так, в «Текстах пирамид» присутствуют термины «под животом Нут», «путь Нут» и «врата Нут», служащие ориентирами на небесной сфере. Нут является видимой частью неба, с которой непосредственно связаны все его объекты. Другое, более общее обозначение неба — пет по-древнеегипетски — употребляется в тех случаях, когда речь идет не об ориентирах на небосводе, а о самом процессе совершения этого пути. Часто пет противопоставляется земле, обозначающейся в древнеегипетском языке словом «та». Это скорее физические объекты, в то время как в космогоническом процессе и в религиозных воззрениях небо и землю представляют Нут и Геб.

Вместе с тем Нут является неотъемлемой частью космографических представлений древних египтян. В эпоху Нового царства появляются тексты, посвященные не только подземному устройству мира, но и небесному. К таким источникам относятся книги, получившие в египтологии названия «Книга Нут», «Книга дня» и «Книга ночи», которые отображают астрономические познания египтян. Эти тексты впервые были начертаны в царских гробницах XIX династии, но позднее тиражировались и в других гробницах. Все три книги сопровождают изображения Нут, вытянутой дугой и охватывающей своим телом все небо. Голова богини находится на западе, а задняя часть тела — на востоке. Именно из лона Нут появлялись небесные светила, в том числе и Солнце. Книги также включают в себя изображения звезд, созвездий и солнечной ладьи. Основным их сюжетом является перерождение солнечного бога. В «Книге Нут» представлена топография неба, по которому движется светило. Любопытно, что в ней также упоминаются такие области неба, которые недоступны Солнцу, — это первородный Океан и первоначальная тьма у которых нет границ. Большое внимание уделяется деканам — звездным часам, по которым определялось время в связи с восходами особых звезд или созвездий. Начиная со Среднего царства египтянами фиксировалось 36 созвездий-деканов, гелиакические восходы которых наблюдались последовательно в каждую из декад года. Существует полемика относительно того, представляли ли деканы в древнеегипетских текстах какую-то одну звезду или же группы звезд. Изображались они в виде различных божеств — со звездами отождествлялись божественные сущности или души, которые в этом случае назывались бау или аху. Вообще в Древнем Египте звезды разделялись на «изменчивые», т. е. звезды южного неба, которые могли восходить и заходить, и «нерушимые», т. е. незаходящие звезды северного неба. Звезды южного неба, к которым и относились деканы, вместе с Солнцем заходили в Дуат — подземный мир, тогда как звезды севера всю ночь светили на небе и Солнце в его ночном странствовании не сопровождали. Определителями годового цикла служили ежегодные восходы созвездия Ориона и звезды Сотис. Фиксация их гелиакического восхода и захода связывалась, подобно солнечному циклу, с возрождением всего живого. А вот созвездия и звезды северного неба олицетворяли собой в глазах древнего египтянина вечную жизнь и непрерывное существование.

«Книга дня» описывает дневное путешествие Солнца, появляющегося из лона Нут. На рассвете Солнце предстает в образе скарабея Хепри и продолжает свое путешествие в ладье уже в облике Ра. Ежедневный восход Солнца — это всегда великое торжество, означающее победу света над тьмой, порядка над хаосом. В «Книге ночи» живописуется ночное странствование Солнца, которое заходит через уста Нут. В это время суток оно принимает образ антропоморфного божества с головой барана — как в «Книге Амдуат». Отметим, что в «Книге ночи» нет изображения врага Солнца Апопа, который присутствует в большинстве подземных книг. Завершается ночное путешествие Солнца его возрождением в образе Хепри.

В ночном пространстве у Нут существовал «близнец» — т. н. «нижнее» небо, воплощаемое супругой Нуна по Огдоаде по имени Наунет. Его и пересекало Солнце в те часы, когда было невидимо. Наунет как женская ипостась Нуна, олицетворяющая хаос, находится под землей и является, таким образом, «нижним» небом. Помимо всего прочего некоторые исследователи полагают, что египтяне могли отождествлять с телом богини Нут Млечный путь.

Нут, проглатывающая солнце. Иллюстрация фрагмента росписи из гробницы Рамсеса VI

Рассмотрим еще одно интересное изображение Нут в качестве небесного свода: на саркофаге времени XXX династии Нут окружает изображение круглой земли, установленной на двух руках, — символе ка. По-видимому, это изображение может служить убедительной иллюстрацией представления земли в форме круга, с опорой на определенную точку. По телу небесной богини движется крылатое Солнце. Внутри круга заключена схема мироздания, которая отражает как географические, так и космологические представления египтян. Здесь представлены номы Египта и чужеземные страны, а в центре круга отображено ночное шествие Солнца по подземной стране. Землю в качестве опор окружают богини Востока и Запада. Это изображение любопытно и потому, что оно, по одной из возможных трактовок, отражает представление древних египтян о Земле как о круге. Традиционно считается, что в Древнем Египте Земля мыслилась чем-то наподобие квадрата или корзины с поднятыми краями. Такая точка зрения основывается на изобразительном материале. Кроме того, в источниках упоминаются четыре опоры, что, возможно, свидетельствует о Земле как о четырехугольной плоскости. Представление о Земле как о солнечной ладье, окруженной водами Нуна, по-видимому, передано в изображении к «Книге врат», о которой уже упоминалось выше (см. статью «Ра»). Тем не менее намек на то, что Земля уже в III в. до н. э. могла восприниматься египтянами как круглая, содержится в Лейденском демотическом папирусе: в нем говорится, что обычная Земля предстает в форме ящика, а земли бога — в форме мяча. Таким образом, скудость и порой противоречивость источников все еще оставляют вопрос о форме Земли в представлении древних египтян открытым. Но так или иначе развитые космографические представления вполне могли соседствовать с архаичными, согласно которым Нут представала в облике большой небесной коровы, по спине которой Ра вознесся на небеса (подробнее об этом мифе см. статьи «Ра» и «Хатхор»).

Нут в образе небесной коровы. Иллюстрация рельефа «Книги небесной коровы», гробница Сети I

Наряду с такими богинями, как Исида, Нефтида, Нейт и Селкет, Нут являлась охранительницей умерших. Это объяснялось тем, что с ней связывались представления о возрождении. Фигура Нут часто помещается на саркофагах: иногда она изображается распростертой, с поднятыми вверх руками, как, например, на знаменитом саркофаге фараона XIX династии Мернептаха (впоследствии был узурпирован царем Псусеннесом I из XXI династии). Нут может быть представлена и крылатой, подобно Исиде и Нефтиде.

В честь Геба и Нут не возводились специальные храмы, но популярность этих богов была настолько велика, что образы их можно встретить повсеместно. Сцена, изображающая космогоническое разделение Нут и Геба, была очень востребована, в особенности в декоре саркофагов. Нут к тому же играла важную роль в декорировании гробниц, в которых символически отображалось звездное небо.

Геб и Нут преимущественно представали как антропоморфные боги. Голову Геба часто венчал белолобый гусь, поскольку имя «Геб» выписывается с помощью иероглифа гуся. В некоторых исследованиях можно встретить мнение, что гусь является священной птицей Геба: через него Геб был связан с творением, поскольку гусю приписывались качества творца. В действительности у этой точки зрения нет подтверждения в египетских источниках. C мотивом творения связывался другой вид — нильский гусь, который являлся воплощением бога Амона. Кожа Геба могла изображаться зеленого цвета, иногда ее украшали растения, что означало связь бога с плодородием. В совместных космогонических сценах с Нут у Геба мог появиться эрегированный фаллос, устремленный к вытянутой дугой богине, что символизировало их союз. Также в этой сцене Геб мог быть представлен с головой змеи, поскольку, как всякий хтонический бог, был связан с пресмыкающимися. Что касается Нут, то ее небесное начало часто подчеркивалось с помощью звезд на ее теле. Также с Нут сопряжен редкий тип изображений в древнеегипетском искусстве — анфас. В этом случае богиня часто показана с солнцем, проходящим по ее телу. Такие изображения обычно помещались на обратной стороне крышек саркофагов. Кроме того, Нут, подобно Хатхор, ассоциировалась с сикоморой — священное дерево считалось воплощением преимущественно этих двух богинь. В гробницах и на виньетках к «Книге мертвых» часто можно встретить Нут, появляющуюся из сикоморы и предлагающую жертвенные дары умершим в загробном мире. Одним из обликов Нут, как уже было упомянуто, была небесная корова, олицетворяющая небо. В таком качестве Нут представлена на стене гробницы Сети I, где записана «Книга небесной коровы».

Осирис

Каноническое изображение Осириса

Один из главных богов Древнего Египта, чей культ занимает особое положение в системе верований древних египтян. Его образ связан с загробным миром и возрождением. Точная этимология имени, которое по-древнеегипетски предположительно, произносится как Усир и выписывается с помощью иероглифов, изображающих глаз и трон, до сих пор остается окончательно невыясненной. Неизвестно и время возникновения его культа, но распространение он получает в эпоху Древнего царства. В период правления V династии его имя встречается в частных гробницах и в «Текстах пирамид». В частных погребениях имя Осирис является частью т. н. жертвенной формулы (др. — егип. хетеп ди несу — «дар, подносимый царем») — стандартизированной записи, фиксировавшейся в погребальном пространстве. Она позволяла умершему участвовать в подношении даров, приносимых божествам от имени царя, и в подношениях, преподносимых умершему членами его семьи. Осирис, наряду с Анубисом, являлся одним из богов, имена которых фигурировали в формуле. Это было связано с той ролью, которую играли Осирис и Анубис в загробных верованиях древних египтян. Один из вариантов начальной строки жертвенной формулы звучит так: «Жертва, которую дает царь Осирису, владыке Бусириса, богу великому, владыке Абидоса». Упоминание в формуле Бусириса и Абидоса связано с тем, что именно эти два города были основными центрами почитания Осириса. В Абидосе (др. — егип. Абеджу), расположенном в VIII нижнеегипетском номе, был возведен крупнейший храмовый комплекс в честь Осириса — Осирион, примыкающий к погребальному комплексу фараона XIX династии Сети I. Однако Осирис не был исконным богом Абидоса. Первоначально основным местным божеством здесь был Хентиаментиу (в пер. с др. — егип. — «Предводитель западных») — шакаловидный бог, связанный с некрополем и погребениями, чей образ был окончательно вытеснен культом Осириса в эпоху Среднего царства. В Бусирисе (др. — егип. Джеду) — центре IX нижнеегипетского нома, культ Осириса приобрел первостепенное значение уже в эпоху Древнего царства. Помимо Абидоса и Бусириса, Осирис мог почитаться и в других центрах в контексте своей роли бога загробного мира, однако установить, какой именно из центров является родиной Осириса, практически невозможно. Местом рождения Осириса в источниках называется местечко Расетау, располагающееся в западной пустыне неподалеку от Мемфиса, но это часть его мифологического образа, а не реальное указание на место зарождения культа.

Уже с «Текстов пирамид» Осирис занимает центральную роль в древнеегипетских представлениях о посмертном существовании. С ним отождествляется как царь, так и простой египтянин. Во всей древнеегипетской заупокойной литературе — в «Текстах пирамид», «Текстах саркофагов», «Книге мертвых» и различных текстах, описывающих загробное путешествие, — образ этого бога является мифологической моделью для усопшего. Это связано с мифом об Осирисе, который можно назвать, пожалуй, важнейшим преданием древнеегипетской религии. Самая древняя запись этого мифа содержится уже в «Текстах пирамид», но не в последовательном изложении, а в виде отдельных фрагментов. Такая же ситуация и с другими источниками — сюжеты мифа воспроизводились в разных текстах, но не в качестве мифологического нарратива, а в форме отдельных эпизодов. Полную и последовательную запись мифа осуществили уже древнегреческие авторы — Диодор Сицилийский (I в. до н. э.), который включил повествование об Осирисе и Исиде в первую книгу своей «Исторической библиотеки», и Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе». Это само по себе свидетельствует о популярности сказания не только в самом Египте, но и за его пределами. Их версии мифа в целом совпадают, но изложение мифа Плутархом более подробное. У обоих историков некоторые древнеегипетские боги, образы которых по своим свойствам коррелируют с богами греческого пантеона, носят древнегреческие имена. Кроме того, Плутарх предпринял попытку богословского толкования египетского мифа в соответствии с древнегреческими философскими представлениями, в то время как Диодор Сицилийский просто ограничивается его пересказом. Тем не менее при воссоздании мифа Плутарх ориентировался на древнеегипетскую традицию, поэтому его запись соответствует древнеегипетским источникам и сводится к следующему. У божественной пары Реи и Кроноса (Нут и Геб в древнеегипетских текстах) в добавочные пять дней года, не входящих в годовой цикл (эпагомены), родилось пятеро детей: в первый — Осирис, во второй — Аруэрис (древнеегипетский Хор Древний), в третий — Тифон (древнеегипетский Сет), в четвертый — Исида, в пятый — Нефтида. При этом в день рождения Осириса, как сообщает Плутарх, некий голос произнес: «Владыка всего сущего явился на свет». Осирис и Исида полюбили друг друга, находясь еще в утробе матери. Добродетельный Осирис стал править Египтом, отвратив египтян от варварства и принеся стране благо и культурные достижения. Отправлялся он и в странствования, чтобы рассеивать невежество у других народов. Но брат Осириса, Сет-Тифон, завидуя его славе, замыслил недоброе. По возвращении Осириса на родину Сет со своими сторонниками устроил брату пышную встречу, на которую принесли роскошный саркофаг. Он должен был достаться тому, кому придется по росту. Саркофаг был изготовлен специально для Осириса, поэтому, когда пришла его очередь лечь в сундук, тот пришелся ему в самую пору. Сет и его приспешники захлопнули крышку саркофага, забили ее гвоздями и пустили на воду. Саркофаг вынесло на берег финикийского города Библ, где из него произросло дерево, обвив его корнями. Верная Исида, пребывавшая в трауре, разыскала своего супруга, освободила саркофаг от дерева и отправилась с ним в Дельту, укрывшись в болотах неподалеку от города Буто. Здесь она зачала от Осириса сына Хора (по древнеегипетским текстам зачатие произошло уже от мертвого Осириса, которого Исида на короткое время смогла оживить). Но Сет-Тифон сумел их разыскать и совершил новое преступление: он извлек из саркофага тело Осириса и разрубил его на 14 частей, которые разбросал по всему Египту. Исида, отправившаяся на поиски, сумела обнаружить все части тела Осириса, кроме фаллоса, который проглотила нильская рыба. Каждую найденную часть она захоранивала в том месте, в котором находила, поэтому во многих центрах Египта существуют погребения и реликвии Осириса. В этом отношении на особую роль претендует Абидос, поскольку считается, что именно в нем была захоронена голова Осириса. Так закончился земной путь Осириса. После него он смог возродиться в загробном мире и стать его владыкой. Сын Осириса Хор взялся отомстить за отца и затеял борьбу против Сета-Тифона и его последователей, в которой в итоге одержал победу.

Осирис и Исида. Иллюстрация рельефа из храма Сети I, Абидос

Таково основное содержание мифа. К нему можно добавить несколько эпизодов, не упоминающихся у Плутарха. Так, согласно некоторым древнеегипетским источникам, убийство Осириса Сетом произошло в Гехести или Недит. Локализация этих мест не установлена, поскольку они, вероятнее всего, являются мифологическими центрами. Кроме того, не во всех текстах называется способ убийства Осириса, что могло быть связано с табуированностью этой темы. Однако в папирусах греко-римского времени убийство Осириса описывается уже подробно и согласуется с версией Плутарха. Также в египетских текстах важная роль отводится мотиву суда над Сетом, который осуществляет божественная коллегия во главе с солнечным богом. Именно она должна установить степень вины Сета и разрешить его спор с Хором за территорию Египта.

Вышеописанный миф раскрывает сразу несколько аспектов образа Осириса. Прежде всего, Осирис относится к тому типу божеств, которые в науке о древности классифицируются как умирающие-воскресающие боги. Таковыми являются, например, шумеро-аккадский Думузи (Таммуз), фригийский Аттис, древнегреческие Адонис, Дионис-Загрей, Персефона. Согласно этому мифологическому концепту божество умирает, а затем возрождается в том или ином качестве, как, например, Осирис или Дионис-Загрей. Или же божество умирает символически, попадая в заточение в загробном мире, а затем на какое-то время возвращается на землю, после чего вновь отправляется в потусторонний мир, и цикл повторяется. К таким божествам относятся, например, Думузи и Персефона. В связи с этим отметим, что культ Осириса, наряду с культами других умирающих и воскресающих божеств, сыграл важную роль в становлении христианства, но, как представляется, именно образ Осириса в этом отношении следует считать центральным. После смерти от руки Сета Осирис не возрождается на земле, но получает вечную жизнь в загробном существовании. Вера в его посмертное воскресение позволяла древнему египтянину побороть смерть и через отождествление с Осирисом ожить для инобытийного существования. Причем это отождествление было не только умозрительным, но и фактическим: и фараон, и простой смертный в загробном существовании получали имя «Осирис».

Помимо этого, главным аспектом образа Осириса становятся роль владыки загробного мира и роль судьи над умершими. По древнеегипетским представлениям, знакомым нам по «Книге мертвых», каждый после смерти должен был пройти суд Осириса, на котором на одной чаше весов взвешивалось сердце усопшего, а на другой — перо богини Маат. Если перевешивало перо, то умерший оправдывался и ему была предуготовлена вечная жизнь; если же перевешивало сердце, значит, оно было отягощено неправедными делами, и покойного отправляли на съедение чудовищу Аммит. Что касается фараона, то он после смерти отождествлялся с Осирисом, поскольку последний был символом царствования в инобытии, в то время как на земле правил его сын Хор, с которым соотносился правящий фараон. О том, что каждый фараон, умирая, уподоблялся Осирису, свидетельствуют все тексты и изображения, связанные с загробной тематикой.

Архитектор Ка и его супруга Мерит, поклоняющиеся Осирису. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых»

Другой аспект образа Осириса, который соотносится с концепцией смерти-возрождения, касается его связи с растительностью, о чем свидетельствует иконография. Осирис чаще всего изображается с тем или иным растением, а его гробница увита деревьями, либо они произрастают из нее. Есть и изображения всходов, которые прорастают из мумии Осириса. Письменные свидетельства также фиксируют эту взаимосвязь: в «Текстах пирамид» Осирис называется «владыкой виноградной лозы», а в «Книге мертвых» умерший, уподобляющийся Осирису, сравнивается с зерном. Воскрешение Осириса соотносилось с произрастанием зерна, поэтому в саркофаги к мумиям часто клали фигурки Осириса, сделанные из воска с примесью зерна и земли. Зерно, содержащееся в земле, должно было произрасти с первыми лучами солнца, что символизировало единение Осириса и Ра. Главным обрядом осирических праздников было изготовление из песка и зерна фигуры Осириса, которую символически погребали и воскрешали, поливая водой. Зерно произрастало из формы, что означало воскресение Осириса после погребения. Помимо этого, Осирис часто ассоциировался с водой и был связан с разливом Нила. В некоторых ритуалах разливы реки согласуются с проведением осирических праздников. Так, один из них изображал возвращение и воссоединение членов Осириса как символ разлива. Смерть Осириса соотносилась с убыванием вод Нила, а его воскрешение праздновалось тогда, когда Нил выходил из берегов. В одном из гимнов храма Филэ сказано, что Осирис — это юноша, приходящий в виде наводнения, вечно обновляющийся, рожденный в первый день нового года.

Пшеница, прорастающая из тела Осириса. Иллюстрация рельефа, храм Филэ

Драматическая составляющая судьбы Осириса нашла свое отражение в религиозных представлениях, которые условно можно назвать осирическими мистериями. Содержание их составляло разыгрывание сцен из жизни Осириса, которые сопровождались определенными обрядами. Их характер с течением времени мог меняться, но сама суть оставалась неизменной — это было ритуальное оплакивание безвинно убиенного бога, но вместе с тем и надежда на его возрождение. Основным центром проведения мистерий являлся Абидос. Как нам известно по весьма скудным данным из древнеегипетских источников, подготовительный этап мистерии, который проходил в тайне, включал в себя изготовление статуи Осириса. После всех необходимых манипуляций начинался следующий этап, который был уже публичным — статую выносили, а затем разыгрывались эпизоды насильственной смерти Осириса, поиски его тела, оплакивание и погребение. После этого происходил бой между Хором и Сетом, а заканчивалось все воскресением Осириса и его возвращением в абидосский храм. Умерший, чья посмертная судьба соотносилась с судьбой Осириса, также желал совершить символическое путешествие в Абидос, который в данном случае представал в виде гробницы. Для этого создавались специальные модели лодок, которые помещались на саркофаге. В них усопший должен был совершить паломничество в Абидос, которое, с одной стороны, соотносилось с реальной ритуальной процессией в пространстве гробницы, а с другой — с путешествием усопшего в загробном мире. Также символическое путешествие в Абидос могло изображаться на стенах гробниц. Этот обряд проводился в ходе праздника Уаг, который справлялся в честь усопших и был связан в том числе с культом Осириса.

Одна из самых подробных записей мистерий, сопровождаемая изобразительным материалом, содержится в т. н. драматическом папирусе Рамессеума, который фиксирует текст коронационных мистерий Сенусерта I, фараона XII династии. Основной фигурой описываемого действа является молодой фараон, который сопоставляется с Хором. Осирис же играет пассивную роль, не принимая прямого участия в представлении. Кульминацией мистериального действия являлась коронация молодого фараона-Хора и погребение Осириса. В дальнейшем значительную популярность осирические мистерии приобрели в греко-римское время. Сведения о них сохранились у таких древнегреческих авторов, как Геродот, Плутарх и Гелиодор. Вот что пишет Плутарх о мистерии Осириса: «По-видимому, так называемое положение Осириса во гроб означает не что иное, как иссякание и убыль воды. Поэтому говорят, что в месяце Афире Осирис умирает: ведь, когда стихают этесии, Нил совсем мелеет и земля обнажается; тогда, с удлинением ночи, густеет тьма, сила света терпит поражение и истощается, а жрецы исполняют мрачные обряды и в знак скорби о богине выставляют позолоченную корову, окутанную черным льняным покровом (они считают корову подобием Исиды и землей); и это продолжается четыре дня подряд, начиная с семнадцатого дня месяца. А причин для траура четыре: во-первых, убывает и исчезает Нил, во-вторых, северные ветры совсем побеждены, а южные взяли верх, в-третьих, день становится короче ночи; наконец — обнажается земля и исчезает растительность, теряющая в это время листву. На девятнадцатую ночь процессии спускаются к морю; жрецы и столисты несут священный ларь, имеющий внутри золотой ковчег, в который они, зачерпнув, наливают пресной воды. И поднимается крик окружающих, что найден Осирис. Затем к воде подносят плодородную землю и, смешав с дорогими благовониями и фимиамом, лепят месяцевидную фигурку. Они обряжают и украшают ее, показывая, что считают этих богов субстанцией воды и земли» (Об Исиде и Осирисе, 39). Таким образом, в греко-римский период древнеегипетской истории на первый план выходят качества Осириса как бога растительности и нильской воды. Эти черты всегда были характерны для его образа, но в поздний этап развития мистериального культа становятся основными.

Культ Осириса переживает возвышение с эпохи Среднего царства, что было обусловлено бурным развитием заупокойной литературы. Теперь она предназначена не только для царя, как в случае с «Текстами пирамид», но и для простого смертного. В «Текстах саркофагов» посмертное существование гарантируется любому умершему, который отождествляется с Осирисом и через это отождествление обретает вечную жизнь. Усопший стремится быть погребенным в Абидосе или совершить в культовый центр Осириса символическое путешествие. Таким образом культ Осириса становится общеегипетским. В эпоху Нового царства роль Осириса как владыки загробного мира и судьи декларируется в «Книге мертвых». Что касается царских гробниц, то их текстово-графическое оформление демонстрирует важнейшее событие — соединение погребенного фараона, отождествляемого с Осирисом, с Солнцем, восходящим в конце загробного пути на востоке неба. Таким образом ясно обозначается взаимосвязь культов Осириса и Ра, которая теперь получает воплощение в различных книгах загробного пути. Так в «Книге Амдуат» кульминационное событие — соединение солнечного бога с погребенным в облике Осириса — относится к шестому часу. Солнечный ритуал соединяется с ритуалом Осириса, знаменуя одновременное воскресение Осириса и возрождение Солнца. Эта мысль в древнеегипетской религии не нова и известна уже с «Текстов пирамид», однако законченное оформление получает в период Нового царства. В гробнице Нефертари, супруги Рамсеса II, единение Ра и Осириса демонстрируется в облике мумиевидного бога с головой барана. Надпись, сопровождающая это изображение, гласит: «Это Ра — тот, кто упокоился в Осирисе. Осирис пришел в успокоении к Ра». Помимо «Книги Амдуат» и «Книги мертвых» Осирис фигурирует и в других текстах загробного мира, появившихся в эпоху Нового царства: в «Книге врат», «Энигматической книге загробного мира», «Книге пещер» и т. д. Во всех этих текстах он воссоединяется с Солнцем. «Книга врат» к тому же любопытна тем, что это единственный заупокойный текст, посвященный ночному путешествию Солнца, в котором фиксируется сцена суда Осириса (располагается в гробнице фараона XVIII династии Хоремхеба). Сюда, конечно же, не относится «Книга мертвых», поскольку она стоит особняком от упоминаемых текстов, посвященных загробному возрождению царя.

Исида и Нефтида с бараноголовым Ра-Осирисом. Иллюстрация росписи, гробница Нефертари

Отдельно стоит сказать про т. н. «Энигматическую книгу загробного мира», которая известна в единственном экземпляре. Она зафиксирована на стенках золотого наоса из гробницы Тутанхамона. Свое название получила в связи с тем, что ее текст записан энигматическим письмом (криптографией) — специальным зашифрованным письмом древнеегипетского языка, расцвет которого приходится на Новое царство и последующие эпохи. Оно было призвано подчеркнуть особый характер текста, недоступного непосвященному. Здесь в образе Осириса представлена большая мумиевидная фигура, которую можно трактовать как самого царя в обличье Осириса, или как бога, символизирующего союз Ра и Осириса. Голову и ноги фигуры окружает змей-защитник Мехен, свернувшийся в круг. Внутри фигуры находится диск с заключенным в него бараноголовым ба Солнца. Если трактовать эту фигуру как Ра-Осириса, окруженного Мехеном, то можно провести аналогию со знаменитым изображением, помещенным на торцевой стенке саркофага военачальника Сепи (Среднее царство) и являющимся частью «Книги двух путей». Здесь представлен бог, повернутый в анфас, в короне атеф. В тексте говорится о том, что это — Неберджер («Владыка до пределов»), великий предвечный бог. Обычно таким именем наделялся солнечный бог-творец Ра, или Атум. Но иконографически облик бога напоминает Осириса, поскольку корона-атеф являлась его традиционным атрибутом. В связи с этим изображенное божество некоторые исследователи трактуют как единый образ Ра-Осириса. Фигура бога охвачена чередующимися красными и черными кругами, в кольцах змея-охранителя Мехена. Покойный Сепи, пройдя последний портал, оказывается перед этим богом. В сопроводительном тексте прославляются его великие дела, говорится о том, что он создал богов и людей. Сам Неберджер обращается к умершему и раскрывает ему свое величие. Сепи постигает его, принимает имя бога и сливается с ним. Такая концепция слияния с Великим богом (Атумом) уже присутствовала в «Текстах пирамид», но там она была доступна только царю. Здесь же вечное существование предуготовлено и человеку нецарского происхождения. Также из текста мы узнаем, что после разрушения мира останутся только Ра и Осирис, с которыми и будет пребывать умерший миллионы лет. Это представление, как уже упоминалось, позднее появится и в «Книге мертвых»: в 175-й главе повествуется о том, что только Атум и Осирис вечны. В связи с этим, единение солнечного бога и Осириса приобретает особое значение в теологии.

Осирис и Атум. Иллюстрация росписи, гробница Нефертари

В Поздний период и в греко-римскую эпоху культы Осириса и Исиды процветают, а осирический миф становится основой новых защитных магических практик, в которых главным врагом предстает Сет. В греко-римский период почитание Осириса распространяется и за пределы Египта, в Римскую империю и в Западную Азию, что во многом объясняется универсальностью их образов. Осирис представал как божество умирающей и воскресающей природы, а Исида — как богиня-мать.

Осирис — божество многоаспектное. Помимо вышеназванных качеств, он также мог рассматриваться как лунный бог и как бог, воплощающийся в созвездии Орион. Связь Осириса с луной вытекала из природы лунных циклов, поскольку луна, по мысли египтян, была так же способна к восстановлению, как и Осирис. Что касается созвездия Орион, то оно являлось одним из главных астрономических объектов, наблюдавшихся древними египтянами. Его обозначало древнеегипетское слово «Сах», и уже с «Текстов пирамид» нам известно о его соотнесении с Осирисом. Правда, Плутарх в своем трактате отождествляет это созвездие с Хором, но, исходя из анализа древнеегипетских источников, это отождествление следует считать ошибкой. В «Текстах пирамид» на одном из заключительных этапов воскресения умерший отождествляется с Осирисом-Орионом.

Осирис изображается как антропоморфное божество в виде мумии, спеленатое в белое полотно. Цвет его кожи может быть либо зеленым, что символизирует плодородие и растительность, либо черным, олицетворяющим связь с землей. Осирис изображается в своем непременном атрибуте — короне атеф, реже — в белой короне Верхнего Египта (хеджет). В руках он держит символы царской власти — скипетр (хека) и плеть (нехех). При этом первоначально корона-атеф относилась к древнему локальному богу IX нижнеегипетского нома по имени Анджети, но в итоге стала ассоциироваться именно с Осирисом. Вообще, Анджети, чьим центром почитания был Бусирис, часто рассматривается как бог-предшественник Осириса, у которого последний позаимствовал некоторые иконографические атрибуты и свойства. Но по мере возвышения культа Осириса Анджети терял свою самостоятельность, хотя изредка их образы могли совмещаться как, например, в заупокойном храме фараона XIX династии Сети I. Здесь царь изображен подносящим благоуханные цветы Осирису-Анджети. В этой сцене Осирис заимствует головной убор Анджети, имитирующий коровью матку, хотя Анджети мог изображаться и с двумя перьями на голове.

У Осириса не было животных, которые могли бы олицетворять его напрямую, но были предметы, ассоциировавшиеся только с ним. К таким предметам относится прежде всего столб-джед, изображение которого восходит к самым ранним этапам египетской истории. Он представляет собой колонну с немного расширенным основанием и с четырьмя перекладинами наверху. Точное его значение не установлено. Возможно, первоначально он означал столб, сделанный из тростника или снопа каких-то растений. Позднее стал ассоциироваться с позвоночным столбом Осириса. Часто он олицетворяет самого Осириса и может изображаться вместо него, выступая в качестве символа возрождения. В папирусах «Книги мертвых» одной из самых популярных виньеток является виньетка с изображениями Исиды и Нефтиды, которые сидят по бокам столба-джед. При этом часто на джед помещена эмблема жизни — крест-анх, поддерживающий восходящее Солнце, что означало единение Осириса и Ра. Также столб-джед использовался в ритуалах, связанных с юбилеем восшествия фараона на престол. Особой популярностью столб-джед пользовался в качестве амулетов, символизировавших возрождение. Амулеты могли использоваться при жизни и после смерти: в процессе мумификации их клали между бинтами мумии.

Осирис и крылатый столб-джед. Иллюстрация на основе изображения из храма Рамсеса II, Абидос

Связи Осириса с другими богами многочисленны. Осирис, Исида и Хор образовывали самую известную семейную триаду, пик популярности которой приходится на греко-римский период. Именно к этому времени относится массовое распространение фигурок, представляющих эту божественную семью. Образ Осириса мог сливаться с другими богами, в особенности с теми, которые были связаны с некрополями или с плодородием. К таким богам относился Сокар, чей культ играл важную роль в Мемфисе. Он был известен как покровитель некрополей, располагавшихся неподалеку от Мемфиса, но почитался и как бог плодородия, в честь которого устраивали сельскохозяйственные праздники. Именно в рамках этих празднеств связь Сокара и Осириса была наиболее тесной. Соотношение осирических праздников с праздниками Сокара наблюдается уже с периода Нового царства (они проходили с 24-го по 30-й день четвертого месяца сезона разлива — ахет). В совокупности они были призваны способствовать возрождению бога. В ритуалах связь Осириса и Сокара подтверждается шествованием Осириса в барке Сокара — сехен. Имя Сокара соотносится с мотивом убийства Осириса: «Нашли они (то есть Исида и Нефтида — К. К.) Осириса, [после того] как брат его Сет бросил его на землю в Недит; когда сказал Осирис Пепи: „Иди от меня!“ — и когда произошло становление имени его „Сокар“» (Pyr. 1256). Праздники в честь Осириса и Сокара проводились в месяце хойяк (четвертый месяц сезона ахет). Они отмечали тройной аспект Осириса: в качестве мертвого, расчлененного и воскрешенного бога. На этих трех стадиях Осирис идентифицировался с разными богами. В первом состоянии Осирис назывался Хентиаментиу, во втором — Осирис-Сепа, в третьем — Сокар. И Хентиаментиу, и Сепа были богами некрополей и покровителями умерших, поэтому они отождествлялись с Осирисом. Кроме того, с периода Нового царства Осирис иногда сопоставлялся с мемфисским богом Птахом, образ которого также тяготел к слиянию с Сокаром, в результате чего появился синкретический бог Птах-Сокар-Осирис.

Исида и Нефтида перед столбом-джед. Иллюстрация виньетки «Книги мертвых», папирус Ани

В греко-римском Египте получил распространение культ эллинистического бога Сераписа, имя которого происходит от имени древнеегипетского божества Осирис-Апис (др. — егип. Усир-хеп), почитавшегося, согласно Диодору Сицилийскому, в святилище на холме Синопейон, расположенном неподалеку от Мемфиса. Осирис-Апис, ставший египетским прообразом Сераписа, являл собой умершего и причисленного к Осирису быка Аписа и также мог служить одним из аспектов образа Осириса. Некоторые античные авторы пишут о тождественности Осириса и Сераписа, поскольку основные черты своего облика Серапис получил от Осириса и стал древнегреческой ипостасью Осириса. Его образ бога плодородия и загробной жизни стал плодом теологической работы греко-македонского жречества в Египте. Внешне Серапис более других напоминал Зевса, но его отличительной иконографической чертой было помещение на голове модия — цилиндрической короны. В результате отождествления Осириса с Сераписом Исида могла рассматриваться как его супруга, о чем говорится у некоторых античных авторов. В честь него был возведен крупнейший храм в Александрии — Серапеум. По-видимому, особенное распространение его культ приобрел среди александрийских греков, но вытеснить почитание Осириса на территории Египта, естественно, не мог.

Исида

Каноническое изображение Исиды

Одна из основных богинь Древнего Египта. По-древнеегипетски ее имя произносится как Асет и включает в свое написание иероглиф трона, который часто помещается на голове у ее статуй и изображений. Этимология имени богини точно не установлена, равно как нет сведений о ее культе вплоть до V династии. Нельзя с точностью указать место происхождения образа Исиды, но, вероятно, им может быть местечко Хебит (др. — греч. Исейон) в восточной части Дельты. В «Текстах пирамид» Исида выступает в рамках осирического мифа как сестра и верная супруга Осириса. Этот аспект является основным в ее образе и подчеркивает нравственное начало богини. Диодор Сицилийский отмечает в связи с этим следующее: «У египтян, вопреки общему обычаю людей, законом установлено жениться на сестрах — по причине удачного примера Исиды. Ведь она жила как жена со своим братом Осирисом и, после того как он умер, более не допустила сожительства ни с одним мужем. Она отомстила за убийство Осириса и провела жизнь, царствуя в высшей степени законно, и стала причиной наиболее многочисленных и величайших благ для всех людей» (I. 27 (1)).

Несмотря на значимость образа Исиды вплоть до определенного периода, в ее честь, по-видимому, не возводились отдельные храмы и святилища. Возвышение ее культа приходится на Поздний период, а подлинный расцвет он переживает в греко-римскую эпоху, когда Исида становится фактически главной богиней древнеегипетского пантеона. Крупнейший храм в ее честь был возведен на острове Филэ, расположенном недалеко от современного Асуана в Верхнем Египте. Основное строительство здесь началось в греко-римский период. Остров Филэ в Египте этого периода имел то же значение, какое имел храмовый комплекс в Карнаке в эпоху Нового царства. Почти каждый правитель Египта возводил здесь какое-либо сооружение, стремясь увековечить память о себе. Помимо основного комплекса — храма Исиды, на острове был возведен и ряд малых храмов в честь других богов.

Исида фигурирует во всех основных религиозных текстах в качестве супруги Осириса и матери Хора. Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» сообщает, что, когда Осирис отправлялся в странствования, Исида оставалась в Египте и сдерживала Тифона (Сета), оберегая наследие Осириса. После смерти Осириса от руки Сета именно Исида нашла своего супруга мертвым, в некоторых вариантах — вместе с сестрой Нефтидой: «Нашли они (то есть Исида и Нефтида — К. К.) Осириса, брошен он братом своим Сетом на землю Недит» (Pyr. 1256 a-b). Эти богини-сестры являются центральными фигурами текстов плачей, которые становятся важной частью поздних мистерий Осириса. Эти плачи записаны на нескольких папирусах, самым известным из которых является папирус Бремнер-Ринд, который уже упоминался в связи с гелиопольской космогонией. Тексты плача Исиды и Нефтиды записаны в начале папируса и представляют собой ритуальное оплакивание Осириса, которое совершалось во время осирических мистерий двумя жрицами, исполнявшими роли Исиды и Нефтиды. В них, помимо оплакивания умершего, содержатся мольбы о его воскрешении. Вот как это исполняла жрица, играющая роль Исиды: «О, брат мой, владыка, отошедший в край безмолвия! Вернись же к нам в прежнем образе твоем! Приди же в мире, в мире! Да узрим мы лик твой как прежде, как жаждала я видеть тебя! Руки мои подняты в защиту твою, о ты, кого я так желала!.. О муж, о брат, владыка любви, вернись же в мире к дому своему!»[9]

Фараон на коленях Исиды. Иллюстрация рельефа, храм Сети I, Абидос

Другой важнейшей ролью Исиды в рамках осирического мифа является роль матери. Уже в «Текстах пирамид» сообщается о том, как Исида зачала Хора от Осириса. Но, чтобы спасти младенца от Сета, ей пришлось его спрятать. Этому сюжету посвящено довольно много текстов и отдельных фрагментов в религиозной литературе, но наибольшую популярность он получает в греко-римский период. Согласно осирическому мифу, Исида укрыла маленького Хора, ожидая, пока он повзрослеет, в зарослях папируса — в отдаленном и тайном месте, недоступном для Сета. Хор родился в окрестностях Буто (др. — егип.: Пер-Уаджит — «дом Уаджит», города Пе и Деп), обычно с этим местом идентифицируется нижнеегипетский город Хеммис. О пребывании Хора в болотах Хеммиса упоминается уже в «Текстах пирамид»: «Вышел Хор из Хеммиса, приветствует Буто Хора!» (Pyr. 2190). В так называемом сказании «Исида и Хор в болотах Дельты», зафиксированном на стеле Меттерниха времени правления XXX династии, есть фрагмент, описывающий рождение Хора: «Родила я Хора, сына Осириса, в болоте Хеммиса. Обрадовалась я сильно по причине того, что увидела я ответчика за отца его. Укрывала я его, прятала я его из-за страха, чтобы не узнал он (т. е. Сет — К. К.)» (Met.-Stele verso. 168–169). На самой стеле Меттерниха, как и на других подобных стелах, называемых в литературе «циппи Хора» (по-другому — стелы «Хор на крокодилах»; от лат. cippus — «заостренный столб») помещено изображение маленького Хора, сжимающего в руках змей и попирающего крокодила, а изображение сопровождается магическими текстами. На таких стелах борьба со зловредными существами, как правило, вписывалась в контекст осирического мифа, а сами вредители ассоциировались со всевозможным злом, грозившим в топях Дельты младенцу Хору. Помимо этого, в греко-римскую эпоху массовое распространение получают статуэтки Исиды, держащей на коленях младенца Хора и кормящей его грудью. Древнеегипетская традиция придает большое значение функции Исиды-кормилицы, вскармливающей маленького Хора своим божественным молоком. Это важный мотив и для царского культа, поскольку Исида и некоторые другие богини могли выступать в роли божественных кормилиц царя, уподобляющегося в данном случае Хору. Этот иконографический сюжет получает распространение в Риме, а оттуда проникает на подчиненные территории, ставшие впоследствии христианскими. Исида с ребенком на руках, вероятно, стала прообразом Богоматери и младенца Иисуса в христианстве. Важно отметить, что во всех вышеупомянутых случаях Исида является матерью не просто бога Хора, а Хора-Харпократа, культ которого был широко распространен в эллинистическом Египте. Это особая ипостась Хора-ребенка (др-егип. Хер-па-хереду), образ которого фактически стал самостоятельным в греко-римском Египте. Но в более ранних источниках существует противоречие, вызванное многоаспектностью образа Хора: Исида рождает Хора-младенца от мертвого Осириса, которого ей удается оживить на время зачатия, но в то же время в некоторых источниках Хор помогает в поисках тела Осириса, его оживлении и погребении. В этом случае Хор выступает либо в своей ипостаси Хора Старшего или Древнего, чей образ получил распространение до формирования мифа об Осирисе и во многих случаях независимо от осирического сюжета; либо в качестве Хора, «сына Исиды» (др. — греч. Харсиесе), что подчеркивает его первичную связь с матерью. Именно этот Хор был зачат после смерти Осириса и, став юношей, отомстил Сету за смерть отца. Плутарх видел это противоречие и пытался его устранить. Так, он пишет, что Исида и Осирис, сочетавшись браком, находясь еще во чреве матери, произвели на свет Аруэриса, т. е. Хора Старшего, который в дальнейшем в его изложении мифа не фигурирует. Далее в трактате появляется Хор из Буто, которого Осирис тренировал для борьбы с Сетом уже после смерти, явившись на короткое время из царства мертвых. После того как Сет был побежден в битвах Хором Бутосским, Исида зачала дитя от мертвого Осириса среди цветов и побегов и произвела на свет недоношенного Харпократа, который родился недоразвитым и имел слабые ноги. Таким образом Плутарх различает три аспекта Хора, что соответствует древнеегипетской традиции, поскольку бытовало много сказаний, в которых Хор выступал в разных образах. Харпократ же представляется будущим наследником царской власти и обеспечивает ее непрерывность.

Исида в образе соколицы, летающей над телом Осириса. Иллюстрация рельефа, храм Сети I, Абидос

Важнейшей деталью образа Исиды является ее способность к магии и волшебству. То обстоятельство, что она смогла зачать от мертвого Осириса, оживив его на короткое время, уже свидетельствует о ее магической силе. В уже упоминавшемся ранее сказании «Ра и змей» только Исида была способна исцелить от укуса змеи бога Ра. Эпитетами Исиды являются «владычица магии» и «великая волшебством». В некоторых источниках она способна отражать врагов исключительно силой своих изречений. Образ Исиды как волшебницы, знающей сокровенные тайны мира, был очень популярен в греко-римской ойкумене. Плутарх в своем трактате приводит надпись на постаменте статуи Исиды в Саисе: «Я есть все бывшее, и будущее, и сущее, и никто из смертных не приподнял моего покрова» (Об Исиде и Осирисе, IX). В знаменитом романе римского писателя Апулея «Метаморфозы» повествуется о мистериях Исиды, которые в грецизированной форме могли проводиться в императорском Риме. Апулей рассказывает о том, как юноша Луций, превращенный в осла, во сне видит богиню Исиду, которая обещает ему возвращение человеческого облика. Для этого он должен принять участие в религиозной процессии и съесть розы из рук жреца. Луций все исполняет в точности и вновь становится человеком, но уже перерожденным, познавшим благость богини. Он начинает вести аскетичную жизнь, и его посвящают в таинства Исиды и Осириса. О том, как воспринималась Исида в античном мире лучше всего свидетельствует то описание, которое дает себе сама богиня, обращаясь к Луцию: «…высшая из божеств, (…) единый образ всех богов и богинь, (…) Единую владычицу, чтит меня под многообразными видами, под различными обрядами, под разными именами вся вселенная» (XI. 5).

Иллюстрация статуэтки Исиды с младенцем Хором

Образ Исиды имел и другой важный аспект. Подобно своему супругу Осирису, отождествлявшемуся с созвездием Орион, Исида могла соотноситься со звездой Сириус (др. — греч. Сотис), название которой по-древнеегипетски звучит как Сепедет. Уже с «Текстов пирамид» связь Исиды и Сотис очевидна, а в текстах греко-римского времени Сотис называется ба Исиды. В «Текстах пирамид» тождество Исиды и Сотис обыгрывается в том числе в контексте осирического мифа: «Пришла к тебе твоя сестра Исида, радующаяся в любви к тебе. Посадил ты ее на свой фаллос, вошло семя твое в нее, острое в „Остром“ (Сепедет), Хор Острый вышел из тебя как Хор, находящийся в Сотис» (Pyr. 632). Это самая ранняя версия мифа о зачатии и рождении Хора. В приведенном изречении обнаруживается игра слов: слова «Острый» и «Сотис» звучат по-древнеегипетски как Сепедет. Возможно, речь идет о мифологической интерпретации астрономического явления. Хор-Сепедет в качестве звезды может выступать в этом случае как сын Исиды-Сотис и Осириса-Ориона. Кроме того, звезда Сотис играла очень важную роль в древнеегипетском календаре и рассматривалась как предвестие разлива Нила. Считается, что первый памятник, свидетельствующий об определенных астрономических наблюдениях египтян, связанных с Сотис, относится уже к периоду I династии. Речь идет о табличке из слоновой кости, найденной в Абидосе, на которой, как считают многие исследователи, изображена звезда Сотис в качестве предвестника Нового года и наводнения. На этом памятнике изображена корова с иероглифическим знаком, звучащим по-древнеегипетски как уп ренепет, что переводится буквально как «открывать год» и означает начало Нового года по египетскому календарю. Возможно, что корова в данном случае и есть Исида. Известно, что Сотис восходит 17 июля, а разлив Нила начинался с 19 июля и символизировал начало нового года. Плутарх заметил, что самую яркую звезду (т. е. Сотис — К. К.) древние египтяне называют Исидой потому, что она вызывает разлив Нила. Его слова подтверждаются и древнеегипетскими источниками, в которых упоминается об Исиде как о той, кто вызывает наводнение. А поскольку с разливом Нила ассоциировалось воскрешение Осириса, то Исида воспринималась как возрождающая умершего супруга. Отметим, что Сотис могла рассматриваться и в качестве самостоятельной богини, либо же в качестве синкретической богини Исиды-Сотис.

Осирис и Исида. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых», папирус Ани

Исида традиционно изображалась в антропоморфном виде. На ее голове помещалось либо изображение иероглифа «трон», являющегося частью написания ее имени, либо изображение солнечного диска, обрамленного коровьими рогами. Последний атрибут все чаще ассоциируется с Исидой в греко-римскую эпоху и сближает ее с другой богиней, имеющей коровьи атрибуты, — Хатхор. Но Исида могла изображаться и в образе соколицы, летающей над телом Осириса. В этом облике она сумела ненадолго оживить Осириса и зачать от него ребенка. Также Исида могла быть представлена с птичьими крыльями в контексте ее роли защитницы усопшего, что особенно характерно для декора саркофагов. Изредка Исида изображалась в образе скорпиона и коровы. Традиционным атрибутом Исиды считался узел-тит, который иногда еще называется «узлом Исиды». Изображение этого узла встречается уже в декоре строений в раннединастическом Египте. Возможно, этот символ происходит из Месопотамии и в ранний период, вероятно, с Исидой связан не был. В эпоху Нового царства амулеты в виде узла-тит получают массовое распространение и ассоциируются с целительной силой Исиды. Они помещались к мумии и были призваны оберегать усопшего от всех враждебных сил. Изготавливались из яшмы, сердолика, фаянса.

Крылатая Исида. Иллюстрация, созданная на основе изображения из гробницы Сети I

Исида была тесно связана со всеми божествами осирического цикла, куда помимо Осириса и Хора входили Сет и Нефтида. Последняя была не только ее сестрой, но и постоянной спутницей в поисках и оплакивании Осириса, а в погребальных изображениях и ритуалах они традиционно выступают как парные богини. В греко-римский период образ Исиды, расширившийся практически до статуса общеегипетской богини-матери, тяготеет к слиянию с Хатхор. Помимо этого, античные авторы сопоставляли Исиду с Деметрой. Диодор Сицилийский пишет, что Деметра и Исида — это одна и та же богиня, олицетворяющая плодородие, поскольку она впервые познакомила Египет с зерном. Кроме того, в древнегреческой мифологии Деметра искала и оплакивала свою дочь — Персефону (Кору), похищенную богом Аидом, что позволяло античным авторам сопоставлять образы двух богинь. Также Исида отождествлялась с богиней любви Афродитой, что нашло свое отражение в появлении статуй, олицетворяющих эту синкретическую богиню.

Мин

Каноническое изображение Мина

Один из древнейших богов Египта, чей образ был связан с производительными силами природы и мужской сексуальностью. По-древнеегипетски его имя произносится как Мену, точная его этимология неизвестна. Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» толкует это имя как «зримый», сопоставляя Мина с Хором и говоря о том, что «космос чувственен и зрим». Есть мнение, что такая трактовка древнегреческого автора, вероятно, основывается на том, что это имя отчасти созвучно древнеегипетскому глаголу ман — «видеть».

Культ Мина засвидетельствован уже в додинастический период, когда появляется его традиционная идеограмма, интерпретация которой по внешним признакам крайне затруднена, в связи с чем существует большое количество ее толкований. В разное время считалось, что она символизирует молнию, двухконечную стрелу и даже ископаемого моллюска, однако ни одну из интерпретаций нельзя признать удовлетворительной. От додинастического периода дошли фрагменты трех больших статуй Мина, происходящие из его культового центра — Коптоса. Они показывают бога в итифаллическом образе — эрегированное божество держит левой рукой фаллос. Эти статуи являются самыми ранними антропоморфными изображениями бога в Древнем Египте.

Коптос — это древнегреческое название города, по-древнеегипетски Гебтиу. Это главный центр V верхнеегипетского нома, на штандарте которого изображались два сокола. Другим крупным центром культа Мина был город Ахмим (др. — егип. Хент-Мен, а также Ипу; др. — греч. Хеммис и Панополь) — столица IX нома Верхнего Египта, штандарт которого венчала эмблема Мина. Древнегреческое название города происходит от сопоставления греками Мина с богом Паном, который был богом плодородия и чувственной любви. Существуют споры относительного того, какой из этих центров следует рассматривать как древнейшее место почитания Мина. Другой дискуссионный вопрос связан с тождеством Мина и бога Амона, заключавшемся в сходстве их иконографии, атрибутов и эпитетов, из-за чего в египтологии возникла полемика относительно корреляции этих богов. В некоторых случаях, ввиду древности культа, Мин рассматривается как основной бог, чьей локальной формой или ипостасью первоначально был Амон, впоследствии ставший самостоятельным божеством. Также существует точка зрения, согласно которой Мин и Амон олицетворяют образ бога одного типа, возможно, некогда почитавшегося в Верхнем Египте. Так или иначе в эпоху Нового царства образы Мина и Амона были переплетены, а Амон в своей ипостаси Камутефа был связан с Мином. В этом облике Амон заимствует у Мина его характерный итифаллический облик. Иногда рядом с итифаллическим Амоном изображается участок земли с растущим на нем салатом-латуком, священным растением Мина, которому приписывались воздействие на мужскую потенцию и способность к зачатию.

Культ Мина еще с древнейших времен пользовался особым вниманием фараонов. Значимую роль он играл в эпоху Среднего царства в связи с проведением царских торжеств и в особенности церемонии под названием хеб-сед (в пер. с др. — егип. — «праздник Сед»). Хеб-сед — это традиционный древнеегипетский праздник, отмечавшийся, как правило, в 30-й год правления фараона (и впоследствии после него) и призванный обновить власть царя, поскольку от его сил зависели благополучие страны и урожайность. Мин как бог плодородия тесно связывался с хеб-седом в силу того, что этот праздник представлял собой символическое возрождение царя и обновление его производящих сил. Такую же роль в ритуале мог играть и Амон, тяготевший к слиянию с Мином и заимствующий многие его атрибуты как бога плодородия. Помимо этого, важная роль Мина заключалась в покровительстве караванным дорогам и торговым путям, идущим через восточную пустыню к побережью Красного моря. Это было связано с тем, что основные культовые центры Мина Коптос и Ахмим издревле были крупными центрами торговли, связывавшими Египет с восточноафриканскими землями. Мин выступал как защитник караванов и покровитель купцов и паломников. Он рассматривался как бог, покровительствующий соседним африканским территориям, в особенности Пунту — стране, расположенной в Восточной Африке (часть территории современного Сомали).

Важную роль культ Мина играет в эпоху Нового царства, когда в его честь устраивались праздники, из которых важнейшим считался т. н. «выход Мина» (по-другому — «Прекрасный праздник-хети»). Он приходился на первое новолуние первого месяца сезона засухи (шему). От Нового царства дошли наиболее подробные сведения о его содержании. Праздник восхвалял урожай, живительные силы природы и обновление царской власти, что объединяло его с хеб-седом. Также праздник Мина был связан с солярным и осирическим культами. Так, например, он мог соотноситься с праздниками Осириса, проводившимися в месяце хойак. Ключевым событием праздника, как и многих других древнеегипетских торжеств, становилось вынесение статуи Мина в сопровождении священного белого быка и ее водружение на специальный помост, называвшийся по-древнеегипетски хетиу. Изначально он символизировал первозданную твердь или пространство сада, где произрастал салат-латук — священное растение Мина. В связи с этим Мин имел эпитет «Мин, который на пьедестале своем» и мог рассматриваться как бог-творец. В заключение торжества по четырем сторонам света выпускались птицы, возвещавшие об обновлении власти Хора над Египтом, с которым отождествлялся царь. Возвышение культа Мина в эпоху Нового царства было также обусловлено его тесной взаимосвязью с Амоном, являвшимся в это время главным богом Египта. Как Мин-Амон он мог называться творцом богов, создавшим небо и землю, творцом и владыкой вечности и бесконечности, владыкой Эннеады. Воззрению о Мине как о создателе способствовало и представление о его способности к самооплодотворению с помощью мастурбации подобно гелиопольскому Атуму.

Мин всегда изображался как антропоморфный итифаллический бог. Сама фигура Мина обернута в ткань, как мумия, а голову венчает корона из перьев-шути, как у Амона. Лоб Мина обвязан лентой, которая спускается почти до земли. Правая рука Мина поднята вверх, в нее вложена плеть. Левая же на рельефах, как правило, не изображается, но на статуях она обхватывает фаллос у основания. Кожа Мина обычно черного цвета, символизирующего плодородную землю, в связи с чем стандартным эпитетом бога является «черный». Священным животным Мина считался бык, олицетворяющий силы плодородия. Связь Мина с быком, зафиксированную с древнейших времен, демонстрировал ряд эпитетов, из которых важнейшим был эпитет Камутеф — «Телец матери своей». Как известно, его носил и бог Амон, что также подчеркивает его тесную взаимосвязь с Мином.

Мин. Иллюстрация фрагмента рельефа из храма, Карнак

Помимо Амона, Мин мог отождествляться и с другими богами. С периода Среднего царства Мин сопоставлялся с Хором, сыном Осириса и Исиды, в связи с чем Исида могла рассматриваться как мать Мина, а Осирис — как его отец. Супругами Мина считались богини Репит и Аперет-Исида. Репит изображалась с головой львицы и почиталась в Атрибисе — главном центре X нижнеегипетского нома, где в ее честь в птолемеевский период был возведен храм. Богиня Иабет, как и Мин, почиталась в Ахмиме (Панополе). В ее образе персонифицировался восток как сторона света, поскольку ее имя в переводе с древнеегипетского означает «восток». Это определяло ее связь с восходящим Солнцем, которое она приветствовала. Так же, как и супруг, она покровительствовала Восточной пустыне и была связана с плодородием.

Фараон, протягивающий Мину Око-Уджат. Иллюстрация рельефа из Птолемеевского храма, Дейр эль-Медина

Мут

Каноническое изображение Мут

Значимая богиня фиванского региона. Ее имя в переводе с древнеегипетского означает «мать» и выписывается с помощью иероглифа, означающего самку грифа. Происхождение ее образа неясно, поскольку она не упоминается в текстах до эпохи Среднего царства. В этот период она называется владычицей Мегеба, располагающегося в X верхнеегипетском номе. Также известно, что ее культ существовал и в Нижнем Египте, в частности в Мемфисе. По-видимому, она переняла некоторые черты своего образа у богини-грифа Нехбет, которая считалась покровительницей Верхнего Египта. Культовым центром Нехбет было местечко Эль-Каб (др. — егип. Нехеб) на восточном берегу Нила. Некоторые исследователи полагают, что образ Мут был создан искусственно для наделения Амона супругой в Фивах. Согласно другой точке зрения, Мут первоначально была не очень значительной локальной богиней, культ которой с эпохи Нового царства стал играть важную роль. В Фивах она почиталась как основная богиня и входила в фиванскую божественную триаду, состоящую также из Амона и Хонсу. В храмовом комплексе Карнака располагался персональный храм Мут на берегу озера Ишеру. Соответственно, здесь Мут почиталась как «владычица Ишеру». Основная часть ее храма была возведена при XVIII династии, в правление Аменхотепа III, но он достраивался и позднее. Здесь также были установлены статуи богини Сехмет, с которой Мут часто сопоставлялась.

Бараноголовый Амон-Ра, Мут и Хонсу. Иллюстрация рельефа из храма Хибиса, оазис Харга

Мут почиталась как мать богов и царей, с ней отождествлялись египетские царицы. Большое внимание ей уделяла царица XVIII династии Хатшепсут, которая ассоциировала себя с Мут, а также с Сехмет. Мут нередко изображалась кормящей грудью фараона, что ставило ее в один ряд с такими богинями-матерями, как Хатхор, Исида, Нут, Рененутет и т. д. Образ Мут как матери, кормящей фараона, тиражируется на различных амулетах. Одним из обликов богини был львиноголовый, что сближало ее с такими кошачьими богинями, как Сехмет, Тефнут, Бастет и другими. В связи с этим Мут могла представать как Око Ра и, подобно другим богиням, воплощала его разящую силу, направленную против врагов. В огне, посланном Мут, гибли враги Ра и фараона. Как фиванская богиня Мут играла значимую роль в празднике Опьянения, часть которого проводилась в храме Мут. В контексте этого празднества она могла отождествляться с Хатхор-Сехмет (Тефнут). Поскольку храм Мут располагался на берегу озера, часть обрядов праздника Опьянения проводилась на воде, по которой плавала барка со статуей Мут. Также Мут являлась участницей Праздника Долины, который отмечался в первое новолуние второго месяца сезона шему. Во время праздника барка Амона-Ра переплывала из храма Карнака на западный берег Нила, попутно останавливаясь в разных поминальных храмах. В этой процессии принимали участие статуи Мут и Хонсу, а также другой супруги Амона — Амаунет.

Итифаллическая Мут в образе львицы. Иллюстрация фрагмента рельефа из святилища Хонсу, Карнак

На самых ранних изображениях, относящихся ко Второму Переходному периоду, Мут представлена в образе львиноголовой богини, увенчанной солнечным диском, что роднит ее с Сехмет. Однако с эпохи Нового царства преобладающим иконографическим обликом Мут становится антропоморфный, а львиноподобный облик отходит на второй план. На голове у нее может помещаться двойная корона Египта, либо же белая корона Верхнего Египта. Также она может изображаться с солнечным диском, обрамленным коровьими рогами, подобно богиням Хатхор, Исиде, Нефтиде. Встречаются также изображения Мут с головным убором в виде двух перьев и крыльев грифа, обхватывающих голову богини. Очень любопытен облик Мут, представляющий богиню в итифаллическом образе подобно Мину, — с эрегированным фаллосом и с поднятой рукой, держащей плеть. В таком облике она могла представать и как богиня загробного мира. На некоторых виньетках «Книги мертвых» Мут изображалась как полиморфное божество с головами женщины, львицы и самки грифа. Ее распростертые руки обрамляют крылья, а тело изображается с эрегированным фаллосом. В тексте главы 164, которую иллюстрирует это изображение, приводится гимн в честь этой устрашающей миксаморфной богини, которая обозначается как Сехмет-Бастет-Ра, но, согласно тексту, является проявлением Мут. Здесь богиня предстает как защитница Ра на корме его барки, как сокрушительница врагов и мятежников, разящая словно пламя. Она также называется матерью и той, кто дала начало душам (бау) и кто предоставляет место успокоения в подземном мире Дуате.

Иллюстрация статуи Мут. Луксорский музей

Нейт

Каноническое изображение Нейт

Древнейшая богиня египетского пантеона. Этимология ее имени точно не установлена. Оно выписывается с помощью эмблемы двух пересеченных стрел и щита, которые также являются ее традиционными символами. Основным ее культовым центром был город Саис — столица V нижнеегипетского нома. В нем располагалось два святилища Нейт, которые назывались северным и южным. Нейт часто изображается в красной короне, что позволяет говорить о ней как о владычице Нижнего Египта. Иногда можно встретить точку зрения, согласно которой Нейт является богиней ливийского происхождения, поскольку она почиталась и у ливийцев, однако подтверждений этому нет. В раннединастический период египетской истории ее культ получил широкое распространение: традиционные символы Нейт можно видеть на стелах царей I династии. Две царицы-консорта этого периода носят имена в ее честь: Нейтхотеп (в пер. с др. — егип. «Нейт умиротворена») и Мернейт (в пер. с др. — егип. «Возлюбленная Нейт»). Святилище, посвященное Нейт, было одним из древнейших и существовало по крайней мере уже при I династии. Богиня почиталась как покровительница войны и охоты, а также как защитница царя. Один из главных ее эпитетов, который встречается во многих текстах, звучит как «открывательница путей», что сближает ее с богом Упуаутом, культ которого также засвидетельствован в Саисе. Его главной функцией было открытие путей для победоносного наступления фараона и обеспечение помощи в боевых действиях. Такими же функциями наделялась и Нейт в своем качестве богини войны. В эпоху Древнего царства святилище Нейт было возведено в Мемфисе, знатные женщины носили титул «жрица Нейт», а жена фараона VI династии Пепи II носила имя в честь богини, что свидетельствует о неослабевающей значимости культа Нейт в этот период. В «Текстах пирамид» проявляется еще одна важная функция Нейт: она выступает как охранительница умершего царя вместе с Исидой, Нефтидой и Селкет. Эти четыре богини и впоследствии представали как защитницы Осириса и умершего, с ним отождествляемого. Так, например, золотой саркофаг Тутанхамона, в котором хранились канопы фараона, охраняли статуи этих богинь. Они же оплакивали Осириса и охраняли его тело. При этом более тесно Нейт была связана именно с богиней-скорпионом Селкет, с которой они часто выступали парно, подобно сестрам Исиде и Нефтиде. Селкет также очень древняя богиня — ее культ засвидетельствован уже при I династии. В «Текстах саркофагов» функция Нейт как защитницы усопшего получает еще более подробную разработку. Нейт выступает против тех, кто пришел навредить усопшему, помогает ему найти воду и пропитание в загробном мире, дает «дыхание жизни», снабжает тканями. Последнее связано с тем, что одной из главных функций Нейт являлось покровительство ткачеству. При храме богине в Саисе изготавливались различные ткани, в том числе и те, что использовались при бальзамировании и для одеяний статуй божеств. Одним из эпитетов Нейт был «владычица дома бальзамирования», что связывало ее с покровительством Осирису и умершему, невредимость которых она обеспечивала.

Иллюстрация фигуры Нейт, охраняющей наос фараона. Каирский музей

Несмотря на развитие образа Нейт в «Текстах саркофагов», в период Среднего царства и в ранее Новое царство значение культа Нейт ослабевает, однако уже в правление XIX династии богиня восстанавливает свои позиции, что было связано с переносом столицы в Дельту. В сцене коронации Рамсеса II, зафиксированной в Большом гипостильном зале храма в Карнаке, Нейт стоит позади главного бога Амона. Культ Нейт переживает подъем при XXVI династии, представители которой были выходцами из основного центра Нейт Саиса. В греко-римский период богиня почитается во многих храмах, в особенности в храме Эсны, где ее культ процветал и где она выступает вместе с основным местным богом Хнумом.

Нейт и Селкет. Иллюстрация фрагмента росписи саркофага, Каирский музей

Характерной особенностью Нейт, которая отличала ее от других богинь египетского пантеона, являлась андрогинность, т. е. наделение ее облика как женскими, так и мужскими характеристиками. Она почиталась как демиург и связывалась с сотворением мира, и, таким образом, была единственной самостоятельной богиней-творцом, способной к творению без супруга. Вокруг Нейт не сложилось отдельной космогонической мифологии, как, например, в случае с Ра или Птахом. Но ее функции как творца отражают эпитеты и отдельные сюжеты. Значимость Нейт подтверждается эпитетом — «отец отцов, мать матерей». Она стоит у истоков мироздания и создает из себя божеств — в первую очередь солнечного бога. Подобно некоторым другим богам-создателям, она может творить мир с помощью изречения слов. Как богиня-творец Нейт могла представать в облике небесной коровы (Ихет), которая являлась матерью самого Ра, или в образе «великого наводнения». Последний эпитет отражает связь Нейт с водой и ее обитателями. В этой ипостаси она сливалась с богиней-коровой Мехурет, чье имя в переводе с древнеегипетского означает «Великое наводнение». Она поднялась из первобытных вод и дала рождение богу Ра — солнечный диск был помещен между ее рогами. Также могла считаться Оком Ра. Помимо Нейт, Мехурет могла идентифицироваться с Хатхор и Исидой. Что касается Нейт, то в поздних текстах она также именуется «владычицей морей», а античные авторы называют ее «дочерью Нила». Еще с «Текстов пирамид» Нейт упоминается как мать крокодильего бога Себека и впоследствии оказывается матерью крокодилов. Амулеты, распространенные в позднее время, изображают Нейт кормящей грудью двух крокодилов, которые могут ассоциироваться с солнцем и луной. Также в этом случае она выступает как мать, поскольку животные могут символизировать ее сыновей — Себека и другого крокодильего бога по имени Шеманефер, который считался ее сыном в храме Эсны.

Нейт может ассоциироваться с другими богинями творения. Это богиня Амаунет из гермопольской Огдоады и богиня Раттауи, являющаяся женской ипостасью Ра. В Эсне же богиня почитается прежде всего как демиург. Считалось, что она поднялась из первобытных вод на месте Эсны, а потом по Нилу переместилась в Саис. О ней говорится как о «великой из великих», владычице всех богов, владычице судьбы, в чьих руках жизнь и смерть, без чьего знания не осуществляются никакие планы, та, кто создала небо, землю и подземный мир. В надписях храма она называется владычицей небесных богов и богов подземного мира. В Эсне в ее честь ежегодно справлялся праздник на тринадцатый день третьего месяца сезона засухи (шему). Ее появление в божественной барке сопровождается следующим гимном: «Восходит Золотая в ее великолепном святилище! Нейт сияет на своей ладье под названием „Возвышающая совершенство“, когда ее барка шествует; та, кто творит бытие, кто освещает своими лучами всю землю. Боги и люди! Поклонитесь Владычице Эсны, матери бога! Ра взошел в своем дворце, великий Нун сияет на небе, Нейт восходит на горизонте, вся земля озарена ее лучами, ее дитя — „тот, кто опыляет золотом“ (эпитет Ра — К. К.). Владычица вечности, выходящая из своего храма, чья Эннеада в великой радости. Две земли залиты фаянсом, фаянс разбросан по берегам Хора. Владычица богов находится в Доме Матери, она выходит в свой праздник каждый сезон, чтобы увидеть своего сына Ра в качестве владыки силы» (Esna VI, 545: 10–22).

Иллюстрация статуэтки Нейт с крокодилами. Музей египетского искусства, Мюнхен

Как древнейшая богиня Нейт пользовалась неизменным авторитетом. Это отражается в сказании эпохи Нового царства под названием «Тяжба Хора и Сета». В нем для разрешения затянувшегося спора между Хором и Сетом за землю Египта солнечный бог Ра-Хорахти отправляет к Нейт посольство как к великой и уважаемой богине, «матери бога». Нейт призывает присудить престол Хору как законному наследнику Осириса, а Сету в качестве компенсации отдать в жены двух иноземных богинь — Анат и Астарту. Если же этого не случится, богиня грозит, что гнев ее будет велик и небо упадет на землю.

Величие богини признавали и древние греки, которые отождествляли ее со своей богиней войны Афиной. Правда, надо отметить, что с Афиной они могли связывать и Исиду. Так, например, Геродот и Платон сопоставляли Афину с Нейт, а вот Плутарх — с Исидой. В позднее время Исида могла заимствовать некоторые качества Нейт, что отразилось в наделении ее облика чертами богини-творца, возникшей сама по себе. Геродот описывает праздник в честь Нейт, который проводился в Саисе: «Когда египтяне собираются на праздник в Саисе, то все в ночь [после жертвоприношения] возжигают множество светильников и ставят их вокруг домов. Светильники же эти — мелкие сосуды, наполненные солью и маслом, на поверхности которых плавает светильня. Светильники горят целую ночь, и праздник этот называется Праздником возжигания светильников. Даже те египтяне, кто не участвует в саисском торжестве, соблюдают этот праздник: все возжигают в ночь после жертвоприношения светильники, так что возжигание их происходит не только в Саисе, но и по всему Египту. А почему этой ночью возжигают свет и так торжественно справляют [праздник], об этом говорится в священном сказании» (II. 62). Проведение подобного праздника в честь Нейт подтверждается и египетскими источниками. Он также был связан с Осирисом и, возможно, с осирическими мистериями. Эта церемония имела отношение к ряду древнеегипетских празднеств, включая Новый год и праздник Уаг.

Нейт традиционно представала в антропоморфном облике. На голове богини помещалось изображение ее символов — двух луков и щита или же красной короны Нижнего Египта. Изредка богиня могла принимать зооморфную форму коровы. В частности, о коровьем облике богини в Саисе сообщает Геродот. Нейт могла принимать и змеевидную форму, если это было необходимо для защиты фараона или Ра.

Как богиня-андрогин Нейт не нуждалась в супруге, однако в позднее время им стал Хнум в Эсне, который также наделялся качествами демиурга. Но при этом богиня сохраняла свою андрогинность и качества творца. В Эсне Нейт, Хнум и их сын Хека образовывали триаду. Хека считался божеством, олицетворяющим магию и особую энергию, которой обладали фараоны. Нейт могла ассоциироваться с львиноголовой богиней войны Менхит, чей культ был распространен в районе Эдфу в Верхнем Египте, а также в Дельте. В Эсне она являлась супругой Хнума. Как и многие богини с львиной природой, Менхит считалась разящим уреем солнечного бога. Так, в Нижнем Египте, помимо Нейт, Менхит была также связана с богиней-коброй Уаджит.

Как уже было сказано ранее, Нейт считалась матерью Ра и Себека. Ее сыном считался бог Туту, культ которого появился в Поздний период и особенное процветание получил в греко-римское время. Обычно Туту изображался с телом льва и головой человека, напоминая по образу сфинкса, хотя к этому облику могли добавляться крылья и другие элементы. Туту почитался как победоносный бог, защитник от злых сил, к которому люди могли обратиться за помощью в своей повседневной жизни. Об этом свидетельствует большое количество частных стел с изображениями Туту. У Нейт мог быть еще один потомок: в одной из версий сотворения мира сыном Нейт считается даже гигантский змей Апоп.

Нефтида

Каноническое изображение Нефтиды

Нефтида — это богиня, связанная с заупокойным культом, чаще всего выступающая как сестра и помощница Исиды. Нефтида (или Нефтис) — это грецизированная форма имени. По-древнеегипетски же оно произносится как Небет-хут и переводится как «Владычица дома». Однако значение имени богини не проясняет происхождение ее образа. Некоторые исследователи полагают, что речь может идти о царском доме, т. е. о дворце, хотя есть трактовка, согласно которой дом Нефтиды — это дом бальзамирования. Впервые Нефтида появляется в эпоху Древнего царства, в «Текстах пирамид», где она выступает в качестве супруги Сета и члена гелиопольской Эннеады, а также как сестра и напарница Исиды в мифе об Осирисе. Последнее предопределило особое положение Нефтиды в заупокойном ритуале, поскольку она стала одной из основных богинь, обеспечивающих защиту и благополучие умершего. В «Текстах пирамид» Нефтида находит вместе с Исидой Осириса, убитого Сетом, а потом сестры собирают воедино члены его тела и омывают их. Также Нефтида выступает как кормилица Хора. В тексте говорится, что Исида вынянчила своего сына, а Нефтида — выкормила. Функция кормилицы становится одной из основных в образе Нефтиды, в том числе и по отношению к фараону. Уже с «Текстов пирамид» Исида выступает как мать Хора и царя, а Нефтида — как их кормилица. Отметим, что в рамках осирического мифа Нефтида действует независимо от своего супруга Сета, убийцы Осириса — в этом случае обе богини часто предстают в образах хищных птиц (из семейства соколиных или ястребиных). В эпоху Среднего царства, в «Текстах саркофагов», Нефтида исполняет те же функции, что и в «Текстах пирамид»: предстает в качестве защитницы усопшего и соратницы Исиды в поисках Осириса. Так же, как и Исида, Нефтида оплакивает Осириса — часто в образе хищной птицы. Как и другие божества осирического круга, Нефтида рождается в эпагоменальный день — пятый по счету. О дне ее рождения говорится как о дне, когда богиня оплакивала Осириса.

Исида и Нефтида в образах птиц. Иллюстрация росписи из гробницы Сеннеджема

Несмотря на важную роль Нефтиды в древнеегипетском погребальном ритуале, у нее, по-видимому, не было своего культового центра, хотя в позднее время она почиталась в городе VII верхнеегипетского нома, известного под греческим названием Диосполь Малый (др. — егип. Хут-сехем). Здесь также почиталась богиня Хатхор, с которой Нефтида в греко-римский период могла ассоциироваться. В период правления XIX и ХX династий Нефтиде уделяется особое внимание в связи с расцветом культа ее супруга Сета. В честь Нефтиды возводится храм в городе Сепермеру — важном центре XIX верхнеегипетского нома в правление династии Рамессидов. Здесь он является частью храмового пространства, посвященного Сету. Как участница осирического мифа Нефтида должна была восприниматься как чтимая богиня в Абидосе, хотя культовых сооружений в ее честь здесь не возводилось. С Позднего периода получают распространение защитные амулеты, изображающие триаду Исида-Харпократ-Нефтида, в которой последней отводится важное место как неизменной спутнице Исиды и кормилице Хора.

Нефтида рассматривалась не только как богиня загробного ритуала, но и иногда как богиня, связанная с царской властью. Так, она может называться «Владычицей белой короны, правительницей красной короны». Помимо этого, Нефтида с эпохи Нового царства может выступать в качестве царского урея. В таком виде Нефтида посылает пламя, нацеленное против врагов фараона, Ра или Осириса. Также Исида и Нефтида могут ассоциироваться с двумя богинями-владычицами Египта — с богиней-грифом Нехбет, властвующей над Верхним Египтом, и с богиней-коброй Уаджит, управляющей Нижним Египтом. Власть Нефтиды может распространяться и на богов — в поздних текстах о ней говорится как о богине, которая властвует над богами, в том числе над Эннеадой.

Несмотря на то что роль Нефтиды в мифе об Осирисе была определена, тем не менее существует периферийный сюжет, в котором Нефтида и Осирис имеют любовную связь. Согласно нему, Осирис изменил Исиде с Нефтидой, в результате чего на свет появился Анубис. Намеки на адюльтер Нефтиды присутствуют в нескольких древнеегипетских текстах, а Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» говорит об этом прямо, правда, с оговоркой, что Осирис ошибся и принял Нефтиду за Исиду. Для античного автора Исида и Осирис были носителями нравственного начала, поэтому адюльтер плохо увязывался с концепцией их идеальных отношений. По Плутарху Исида узнала об измене по венку из лотоса, который Осирис оставил Нефтиде. Отметим, что параллельно этому о Нефтиде складывается представление как о богине, которая не может зачать. Об этом же пишет и Плутарх, согласно которому Нефтида, будучи женой Сета-Тифона, не могла иметь детей до связи с Осирисом. Плутарх сравнивает Нефтиду с неродящей и бесплодной землей, а также с пределом материи, которому не достается животворящего семени. Этим высказыванием Плутарх не только противопоставляет Нефтиду Исиде, но и Сета Осирису, поскольку Сет ассоциировался с пустыней и иссушающим солнцем, а Осирис — с влагой, разливами Нила и плодородной почвой. Эпизод о влюбленности между Осирисом и Нефтидой есть в папирусах на древнегреческом и коптском языках. Появление такого сюжета не кажется удивительным, поскольку Нефтида по большей части воспринималась не просто как сестра и напарница Исиды, но и как ее «двойник» — они вместе искали и оплакивали Осириса, вместе воспитывали Хора. При этом образы двух сестер рассматривались неотрывно друг от друга, в связи с чем и Осирис мог восприниматься как их общий супруг. Указания на это есть в некоторых древнеегипетских текстах. Так, в уже упоминавшемся «Плаче Исиды и Нефтиды» обе сестры восклицают об Осирисе: «Да вернешься ты к нам в прежнем образе своем, да обнимем мы тебя, да не удалишься ты от нас! Прекрасноликий, многолюбимый!.. Да придешь ли ты в мире, владыка наш, да увидим мы тебя! Да соединишься ты с нами подобно мужу!»[10] Вполне возможно, что изначально Нефтида могла рассматриваться как спутница Осириса, но по мере кодификации мифа и всплеска популярности образов Исиды и Осириса в греко-римский период Нефтида стала отходить в тень.

Крылатая Нефтида. Иллюстрация рельефа на саркофаге Рамсеса III, Лувр

Нефтида изображается в антропоморфном облике, а отличительным ее символом является иероглиф, обозначающий дом, который помещается у нее на голове. Он же является иероглифом, с помощью которого выписывается ее имя. Также она могла изображаться с коровьими рогами, между которыми помещался солнечный диск. В особенности это характерно для греко-римского периода, когда образ Нефтиды тяготел к слиянию с Исидой и Хатхор. Нефтида могла принимать образ соколицы, оплакивающей Осириса, или изображалась рядом с его мумией. Как и Исида, она могла иметь антропоморфную форму, но с крыльями. Будучи охранительницей умершего, Нефтида изображалась на саркофагах в том месте, где покоилась голова умершего. Вместе с Исидой она охраняет столб-джед — непременный атрибут Осириса. C периода Нового царства получили распространение пекторали с изображениями Исиды и Нефтиды, стоящих по бокам от столба-джед или приветствующих скарабея Хепри.

Благодаря ассоциации Нефтиды с Хатхор, возникшей в позднее время, древние греки отождествили ее с богиней любви Афродитой. Плутарх же сопоставляет Нефтиду как с Афродитой, так и с древнегреческой богиней победы Никой. Сравнение Нефтиды с Никой объяснить нелегко, но, согласно одной из точек зрения, это могло быть связано с могуществом ее яростного супруга Сета.

Птах

Каноническое изображение Птаха

Один из самых важных богов древнеегипетской религии. Его культ был главным в Мемфисе (от др. — егип. слова «мен-нефер» — «устойчивое и прекрасное») — крупнейшем политическом и религиозном центре страны, располагавшемся на западном берегу Нила и занимавшем центральное положение между Верхним и Нижнем Египтом. Имя Птах по одной из версий переводится как «Скульптор» или «Ваятель» и по нему было образовано одно из обозначений Мемфиса — Хет-ка-Птах («храм ка Птаха»), откуда и произошло древнегреческое название Египта (Αίγυπτος). О происхождении его культа ничего достоверно не известно, но, вероятно, с самого начала Птах был локальным божеством центра, на месте которого позднее возник Мемфис, т. е. теоретически он может восходить ко времени I династии, когда, согласно данным археологических раскопок, и был основан Мемфис. Несмотря на свой статус главного бога столицы эпохи Древнего царства, образ Птаха в этот период не получил широкого распространения. Упоминания о нем в таких религиозных источниках, как «Тексты пирамид» и «Тексты саркофагов», малочисленны, что, по-видимому, вызвано господствующей ролью гелиопольской доктрины, связанной с культом бога Ра (Ра-Атума). Мемфис, несмотря на свой политический статус, тем не менее уступал Гелиополю как религиозный центр и, возможно, был менее древним, чем город Солнца.

Птах и фараон. Иллюстрация рельефа на колонне храма Сенусерта I, Карнак

Образ Птаха начинает занимать важное место в текстах и иконографии с эпохи Нового царства. В правление XIX династии его культ становится одним из основных. Об этом свидетельствует тот факт, что Рамсес II назвал его именем один из четырех корпусов своего войска, отправленного на битву с хеттами при Кадеше[11] Другие три корпуса были обозначены именами Амона, Ра и Сета. Теперь культ Птаха распространился за пределы Мемфиса и почитался во всех крупных центрах, в том числе и в Фивах. Ему было посвящено отдельное святилище в храме Амона в Карнаке, которое продолжало достраиваться и расширяться. Особенно Птаха почитали в Дейр эль-Медине — знаменитом фиванском поселении ремесленников и строителей, в котором жили мастера, работавшие над созданием гробниц в Долине царей и Долине цариц. Здесь Птах выступал как покровитель ремесленников, и к нему обращались как к богу, который «слышит молитвы». Это было связано с тем, что еще с Древнего царства Птах ассоциировался с ремеслами. Верховный жрец Птаха в Мемфисе носил титул «великий начальник ремесленников». Кроме того, некоторые фараоны XIX династии носили имена собственные, посвященные Птаху. Так, например, имя царя Мернептаха переводится как «Тот, кого любит Птах», а Саптаха — «Сын Птаха». Большое внимание уделяют Птаху фараоны Рамсес II и Рамсес III, в храмах которых зафиксирован текст, известный в египтологии под названием «Благословение Птаха» — большая речь, с которой обращается Птах к царям как отец к сыновьям.

Иллюстрация статуи Птаха. Каирский музей

Самую важную роль Птах играл в мифах о процессе творения. В Мемфисе Птах почитался не только как главный городской бог, но и как демиург. Сведения об этом содержатся в т. н. «Памятнике Мемфисской теологии» — религиозном тексте, записанном на граните около 700 г. до н. э., при фараоне XXV династии Шабаке (в египтологии получил название «Камень Шабаки»). Какое-то время считалось, что по своему содержанию он восходил ко времени Древнего царства, однако, вероятнее всего, этот памятник является поздней архаизирующей стилизацией под III тыс. до н. э., и его следует датировать либо временем появления, либо эпохой Нового царства. Согласно этому источнику, Птах является верховным богом, творцом мира, богов и людей. Он создал мироздание с помощью божественного слова, зародившегося в сердце, поскольку по воззрениям древних египтян именно сердце являлось вместилищем мысли. В сердце Птаха появилась мысль о творении, о создании форм, что согласуется с его качествами бога-ремесленника и строителя. Реализовалась она при помощи произнесенного им слова, ставшего источником жизни. Вот как этот процесс описывается в тексте: «Возникла в сердце [мысль] в образе Атума, возникла на языке [мысль] в образе Атума. Велик и огромен Птах, [унаследовавший силу от] всех [богов] и их духов через это сердце… в котором превратился в Птаха, через этот язык… в котором Тот превратился в Птаха. Случилось, что сердце и язык получили власть над [всеми] членами, ибо они познали, что он [Птах] в каждом теле, в каждом рту всех богов, всех людей, всех зверей, всех червей и всего живущего, ибо он мыслит и повелевает всеми вещами, какими желает. Его Девятка богов пред ним в виде зубов и губ. Это — семя и руки Атума, ибо возникла Девятка в виде богов Атума через его семя и его пальцы, Девятка же богов [Птаха] — это зубы и губы в этих устах, называвших имена всех вещей из которых вышли Шу и Тефнут. Девятка создала зрение, слух ушей, дыхание носа, чтобы они осведомляли сердце. Ибо это именно оно выходить всякому знанию, а язык повторяет все задуманное сердцем… И случилось, что было сказано о Птахе: „Тот, который создал Атума и произвел богов“. Это Та-нен создал богов. Вышли из него все вещи: пища и еда, пища богов и все другие прекрасные вещи. И так было найдено и признано, что его сила больше, чем всех других богов. И был Птах доволен после того, как он создал все вещи и все божьи слова. И он родил богов, он создал города, он основал номы, он поставил богов в их святилища, он учредил их жертвы, он основал их храмы, он создал их тела по желанию их сердец»[12].

Прежде всего обращает на себя внимание влияние гелиопольской доктрины на мемфисскую теологию. Возможно, этот трактат был создан мемфисским жречеством как попытка противовеса гелиопольскому сказанию. В данном случае Атум рассматривается не как создатель, а как инструмент творения для Птаха. Кроме того, говорится о двух Девятках (Эннеадах), произошедших из Атума и Птаха. В качестве создателя божеств Птах сопоставляется с богом Татененом (Та-нен в тексте), имя которого означает «поднимающаяся земля». Он являлся персонификацией первого холма, возникшего из безначальных вод в начале творения. Его можно назвать мемфисским аналогом гелиопольского Атума, поднявшегося при создании мира на первобытный холм бен-бен. С эпохи Нового царства Татенен соотносился с Птахом как богом-создателем, но мог также символизировать саму землю Египта или ассоциироваться с богом земли Гебом.

Не трудно усмотреть в мемфисской теологии схожесть с представлениями о древнегреческом Логосе и с библейскими воззрениями на сотворение мира. Как известно, Евангелие от Иоанна начинается следующими словами: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (гл. 1, ст. 1–3). И далее: «И слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины» (гл. 1, ст. 14). Что касается учения о Логосе (древнегреч. λόγος — «слово», «речь», «понятие»), то оно разрабатывалось в трудах разных греческих философов, но представление о нем как о том, что было до бога или ассоциируется с самим богом, возникает у древнегреческого философа Гераклита (ок. 544–483 гг. до н. э.), который для обозначения высшего разума выбирает слово «логос». В дальнейшем онтологический смысл логоса разрабатывается в стоицизме, а особенно раскрывается в трудах иудейско-эллинистического мыслителя Филона Александрийского (25 г. до н. э. — 50 г. н. э.), проживавшего в Александрии — центре философии эпохи эллинизма. Его логос трактуется как внутренний разум и замысел мира у Бога, который исходит вовне, творя и одушевляя мироздание. В качестве первичного проявления Бога логос содержит в себе весь мир идей, которые служат образами творения. По-видимому, именно учение Филона оказало воздействие на христианское богословие и отразилось в первых строках Евангелия от Иоанна, которое в большей степени, чем другие Евангелия, содержит в себе следы влияния эллинистической философии. Конечно, представляется весьма соблазнительным допустить влияние египетской религиозной мысли на греческого мыслителя Филона или евангельскую традицию, что и отмечали некоторые исследователи. Правда, проследить это влияние, даже если оно и было, едва ли возможно. Другой вопрос, что идея божественного слова как орудия творения демиурга, по-видимому, является характерной для египетской религиозной мысли. Так, в гелиопольской версии сотворения мира, зафиксированной в папирусе Бремнер-Ринд также содержится упоминание о том, что все существа вышли из уст Ра. Это, очевидно, следует понимать не буквально, а как акт творения с помощью слова. Сила слова подразумевается во многих египетских религиозных и магических текстах, которые зачастую необходимо было начитывать вслух. Проговаривание ритуальных или магических формулировок подразумевало их претворение в жизнь, что, например, обеспечивало безопасное путешествие усопшего в загробном мире. В «Памятнике мемфисской теологии» сила слова осмысляется с богословской точки зрения. Как бог-творец и глава Мемфиса Птах в эпоху правления династии Рамессидов становится, наряду с Ра и Амоном, важнейшим богом. В этот период, по меткому выражению Яна Ассмана, формируется «имперская триада» богов-демиургов, состоящая из Ра, Амона и Птаха, каждый их которых представляет свой центр: Ра — Гелиополь, Амон — Фивы, а Птах — Мемфис. Это отражается и в гимнах Нового царства. В т. н. Лейденском гимне Амону-Ра читаем: «Три бога всего — Амон, Ра и Птах, равных которым нет. Тот, который скрывает свое имя в качестве Амона, с лицом Ра, а тело его — это Птах» (pLeiden I 350, IV, 21–22). Таким образом, Бог сокрыт и трансцендентен, как Амон. Но проявляется он в облике Ра, от коловращения которого зависит все живое. Телом же бога является Птах, что соответствует его качествам бога-ремесленника.

Птах у столба-джед. Иллюстрация фрагмента росписи из гробницы Нефертари

Традиционно Птах изображается как антропоморфный бог, запеленатый в ткань, как мумия, и держащий в руках скипетр, представляющий собой комбинацию столба-джед (устойчивость), знака-анх (жизнь) и скипетра-уас (сила). Обязательным атрибутом иконографии Птаха является синий головной убор, напоминающий плотно прилегающий чепец. На рельефах Птах, как правило, имеет зеленый цвет кожи.

Несмотря на то что Птах являлся верховным богом Мемфиса, его образ тем не менее тяготел к слиянию с другими мемфисскими божествами. Помимо Татенена, Птах тесно ассоциировался с богом Сокаром, который был связан с погребальным обрядом и загробным существованием, но, как и Птах, выступал в качестве покровителя ремесленников. Птах в большей степени был связан с обработкой камня или дерева, Сокар — с обработкой металлов. Сокар, как и Птах, был облачен в облегающую ткань, но обычно изображался с головой сокола. Он периодически упоминается в «Текстах пирамид» в связи с загробным путешествием царя в барке-хену, которая традиционно ассоциировалась с Сокаром. Барка изображалась в виде ладьи с высоким носом, увенчанной головой газели и рыбы. В Новое царство культ Сокара играет заметную роль, в особенности в связи с процессионными праздниками, проводившимися в месяце хойак. В его честь возводятся храмы и святилища, где помещались изображения сцен процессий с баркой Сокара. В результате близости с Татененом и Сокаром Птах и сам начинает приобретать некоторые их особенности. В качестве бога-творца с хтоническими свойствами он почитается как Птах-Татенен, а в качестве бога, связанного с загробным существованием, — как Птах-Сокар или Птах-Сокар-Осирис в более позднее время. Об этом слиянии свидетельствует и внешний мумиевидный облик Птаха, который сближал его с Сокаром и Осирисом. Птах-Сокар-Осирис изображался в виде мумиеобразной фигуры, у которой на голове помещались два бараньих рога и два пера, обрамляющих солнечный диск. Особенной популярностью этот синкретический бог пользовался в греко-римский период как божество, связанное с возрождением.

Иллюстрация статуэтки Птаха-Сокара-Осириса. Кунсткамера, Вена

Птах был главой мемфисской триады, в которую входили его супруга Сехмет и их сын Нефертум. По-видимому, возникновение этой триады относится к Новому царству, поскольку в более ранних текстах о ней ничего не известно. Сехмет, мемфисская богиня, выступает как основная супруга Птаха.

Хапи

Каноническое изображение Хапи

Бог, олицетворяющий Нил. С древнеегипетского языка его имя переводится как «паводковые воды» и является одним из обозначений реки (другое древнеегипетское название Нила — итеру). Огромное значение Нила для Египта очень точно оценил еще Геродот, которому принадлежит знаменитое утверждение о том, что Египет — это дар Нила. В календаре древних египтян был выделен особый сезон разлива реки — ахет (июль-октябрь), когда река затопляла почву, оставляя на ней плодородный слой ила необходимый для выращивания сельскохозяйственных культур. Затем вода спадала, и река входила в свое прежнее русло. Почва Египта из-за принесенного ила была черная, в связи с чем название страны на древнеегипетском языке произносилось как Кемет — «Черная». Ахет являлся первым сезоном в календаре египтян, и, соответственно, с него начинался Новый год (праздник Открытия года). Разлив Нила приносил бог Хапи, с которым ассоциировалось именно это состояние реки. Хапи почитался повсеместно, но в особенности на юге, у первого порога реки, а также в Гебель эс-Сильсиле — месте, где течение реки было особенно бурным. Считалось, что Хапи жил в пещере у истоков Нила, в районе Асуана. Сохранился рельеф в храме Филэ, на котором изображен Хапи, держащий две вазы, из которых льется вода. Они символизируют два истока Нила. Бог окружен кольцом из тела змеи, которая выступает в роли его защитника. Хапи находится внутри скал, на которых восседают самка грифа и сокол. Это изображение связано с представлениями древних египтян об истоках Нила и его роли в мироздании. Истоки Нила оказываются сокрыты в пещере, а Хапи выпускает их на поверхность из двух ваз. По древнеегипетским воззрениям Нил представлял собой круг, верхняя половина которого находилась на небесах. По этому небесному и невидимому Нилу совершал свое ежедневное путешествие в ладье солнечный бог Ра. Этот Нил входит в землю и становится подземным Нилом, по которому Солнце путешествует уже ночью, сокрытое от всех. Далее Нил выходит на поверхность через две пещеры возле первого нильского порога в окрестностях Асуана. Истоки же Нила происходили из вод мирового океана Нуна, который со всех сторон окружает вышедший из него мир. По словам Геродота, жрец богини Нейт сообщил ему, что Нил вытекает между скалами Крофи и Мофи, которые возвышаются между городом Сиеной в Фиванской области и Элефантиной: «Между этими городами и выходят на поверхность бездонные источники Нила, причем половина их вод течет на север, в Египет, а другая половина — на юг, в Эфиопию» (II. 28). В этом замечании Геродота отражается представление египтян о двух Нилах — верхнеегипетском и нижнеегипетском, каждый со своим истоком. При этом у Геродота вызывают удивление и скептический настрой те версии об источниках Нила и причинах его разлива, которые выдвигали древние египтяне, в частности версия о происхождении Нила из мирового Океана. Но в этом как раз и заключается особенность мировоззрения древних египтян: их интерес к природе и ее явлениям лежал в плоскости религиозной ориентации. Древнеегипетские наблюдения об окружающем мире, в отличие от древнегреческих, оформлялись в лоне религиозной традиции.

Хапи в пещере. Иллюстрация рельефа, храм Филэ

Геродот был не единственным античным автором, которого интересовал Нил и его истоки. О Ниле писали также Платон (428/427 или 424/423–348 гг. до н. э.), Плиний Старший (23/24–79 гг. н. э.), Луций Анней Сенека (4 г. до н. э. — 65 г. н. э.). В своем труде под названием «Вопросы естествознания» Сенека упоминает о том, что египтяне бросают пожертвования в места особенно бурного течения реки: «Первое известное нам место, где прибывает вода в Ниле, находится у острова Филы, о котором я только что сказал. На небольшом расстоянии от этого острова течение Нила разделено скалой, которую греки называют „абатон“ (неприступная): кроме посвященных лиц, никто на нее не ступает. Скала эта — первое место, где чувствуется прибавление воды в Ниле. Затем, через большой промежуток, выступают два утеса — жители называют их артериями Нила, — из которых обильно изливается вода, однако не настолько обильно, чтобы покрыть собой весь Египет. Во время священных обрядов в углубления этих утесов жрецы бросают денежные пожертвования, а начальники — подарки из золота. Отсюда Нил течет по глубокому и лежащему в углублении руслу, уже не скрывая прибавившихся сил, и только препятствия в виде гор мешают ему раздаться в ширину» (IV. 2).

Культ Хапи засвидетельствован начиная с эпохи Среднего царства, хотя его происхождение должно быть более древним, поскольку уже в «Текстах пирамид» есть намеки на его образ. В Среднее царство Хапи получает большую популярность, что связано с активной деятельностью фараонов XII династии в Фаюмском оазисе, процветание которого зависело исключительно от разливов Нила. Во время половодья Фаюм, затапливаемый илистой нильской водой, превращался в большое озеро. Фараонами этой династии были предприняты обширные гидравлические мероприятия с целью увеличения плодородных площадей. Наибольшего успеха в этом мероприятиях достиг фараон Аменемхет III, который преимущественно проживал в Фаюме. Сохранилась его двойная статуя, представляющая царя в образе Хапи. Она состоит из двух парных бюстов Аменемхета III, облаченных в тяжеловесные парики. В руках они держат рыб, которые подносят в дар богам. Бюсты помещены на постаменты, украшенные изображениями растений и рыб. О значимости культа Хапи свидетельствует и гимн времен Среднего царства, посвященный Нилу, воплощаемому Хапи. В нем отражаются древнеегипетские представления о природе Нила и его благости для страны: «Слава тебе, Нил, выходящий из этой земли, приходящий, чтобы оживить Египет! Тайно руководствуемый, тьма во дне, хвалят его спутники его. Орошающий поля, сотворенный Ра, чтобы всех животных оживить, напояющий пустыню далеко от воды, роса его спускается с небес… Если он медлит, то замыкается дыхание, и все люди беднеют, уничтожаются жертвы богов, и миллионы людей гибнут… Когда же он восходит, земля в ликовании, и все живое в радости, зубы все начинают смеяться, и каждый зуб обнажен. Приносящий хлебы, обильный пищей, Творящий все прекрасное…»[13] В этом фрагменте проявляются уже рассмотренные выше воззрения о подземных истоках Нила и его пребывании как на небе, так и под землей. Роса и дождь в равной степени являются проявлениями небесного Нила. Также становится понятно, что по мировоззрению древних египтян не только благосостояние страны, но и само ее существование зависят от Нила настолько, что все основные катастрофы в глазах египтян могут быть связаны именно с обмелением реки и отсутствием разливов, равно как и с сокрытием Солнца. Поэтому в древнеегипетских текстах, описывающих апокалиптическую картину, говорится о том, что в случае катаклизма солнце не взойдет и Нил не будет разливаться. Отметим, что Нил разливался достаточно регулярно, но то время, когда этого не происходило, в текстах всегда отмечается особо.

В последующие эпохи культ Хапи продолжал процветать, а в гимне в честь Нила, сочиненном в эпоху Нового царства, образ Хапи приобретает черты самосущего бога и творца: «Да живет благой бог, возлюбленный Нуном, Хапи, отец богов и Девятки в волнах! Пища, питание, еда Египта, оживляющий всех своим питанием! На его путях — изобилие, на его пальцах — пища, и люди ликуют, когда он приходит. Ты — единственный, сотворивший самого себя, и не знают твоей сущности! В день, когда ты выходишь из своей пещеры, радостно каждое лицо! Ты — владыка рыб, обильный зерном, дарующий Египту птицу и рыбу! Не ведает твоей сущности Девятка, а ты — их жизнь!»[14] Наделение Хапи качествами бога-демиурга совершенно закономерно, ибо от него, так же как и от Солнца, зависит сама жизнь. Кроме того, в приведенном фрагменте Хапи явно заимствует черты Нуна — прадемиурга, из которого вышли мироздание и Эннеада. Через воды Нила Нун проявляется и в сотворенном мире. Значение Хапи было столь велико, что даже при Эхнатоне его образ продолжал существовать: Хапи воспринимался как проявление единого бога Атона, поскольку именно с нильским богом стойко ассоциировались жизненное благоденствие и наличие пищи.

Фараон перед Хапи. Иллюстрация рельефа из заупокойного храма Рамсеса III, Мединет-Абу

Хапи всегда изображался в антропоморфном облике. Характерными его признаками были тучность и свисающая грудь, что подчеркивало связь Хапи с урожаем и плодородием. Кожа его была зеленого или голубого цвета, что символизировало цвет воды. Другие атрибуты его облика могли варьироваться в зависимости от региона. Так, на его голове могли помещаться растения, которые символизировали Верхний или Нижний Египет: цветы лотоса представляли южную часть страны, а стебли папируса — северную. С Нового царства появляются изображения «двойного» Хапи: двух фигур бога, обращенных друг к другу. Каждая из фигур держит длинный стебель переплетенных растений, символизирующих Верхний и Нижний Египет. На головах у двух фигур помещались геральдические растения двух частей страны. Хапи, олицетворяющий Верхний Египет, назывался Хапи Шемау (Хапи Верхнего Египта), а Нижний Египет — Хапи Меху (Хапи Нижнего Египта). Это изображение, означающее единство страны, пользовалось большой популярностью: оно вырезалось на тронах сидящих статуй фараона, присутствовало на стенах храма, а в гробнице Тутанхамона был найден алебастровый сосуд, украшенный парными фигурами Хапи. Также Хапи часто изображается несущим подношения, и в этом качестве он может представать как один из богов плодородия. Так, в заупокойном храме фараона V династии Сахура Хапи представлен среди других божеств, приносящих дары в храм. Эта традиция сохранилась и позднее — в храме Рамсеса II в Абидосе представлен рельеф с изображениями божеств, персонифицирующих номы Египта. По образу они напоминают Хапи: их тела упитанны, а кожа часто голубого цвета. Все божества несут богатые подношения.

«Двойной» Хапи. Иллюстрация тронного рельефа статуи Рамсеса II, Луксорский храм

У Хапи не сложилось устойчивой семейной генеалогии, поскольку он почитался повсеместно. Но он мог ассоциироваться с богами, которые были связаны с землей и плодородием. Так, Хапи называется владыкой бога по имени Непер, покровителя зерновых культур. Непер часто ассоциируется с богиней-змеей Рененутет, от которой также зависел урожай. В «Текстах саркофагов» Непер называется тем, кто живет после смерти, что сближает его с образом Осириса. Позднее Непер и вовсе тяготел к ассимиляции с Осирисом, чему способствовала связь последнего с растительностью и зерном. Также Хапи часто связывался с богом земли Гебом. Отметим, что Хапи, воплощающего Нил, не следует путать с одноименным богом, являющимся одним из сыновей Хора (о нем см. статью «Хор»).

Хатхор

Каноническое изображение Хатхор

Важнейшая богиня египетского пантеона. Ее имя в переводе с древнеегипетского означает «сень Хора», что указывает на связь Хатхор с богом неба Хором. Иероглифический знак, с помощью которого выписывается ее имя, выглядит как сокол, заключенный в квадрат — символ дома. Ее основным культовым центром был город Дендера — столица VI верхнеегипетского нома на западном берегу Нила, а сама Хатхор носит титул «владычица Дендеры». Хатхор, наряду с Нейт, является самой древней основной богиней Египта. Ее культ зародился в додинастический или раннединастический период. Возможно, одним из самых ранних свидетельств ее культа является т. н. палетка Хатхор — памятник, относящийся к додинастическому периоду Накада II (3600–3200 гг. до н. э.). На палетке предположительно изображен абрис коровьей головы в окружении пяти звезд. В Египте, начиная с глубокой древности, культ богинь, связанных с коровой, играл очень большую роль, поскольку корова ассоциировалась с плодородием. В додинастическом Египте были широко распространены изображения женщин с поднятыми вверх руками, имитирующими коровьи рога. Некоторые исследователи усматривают в этих изображениях возможное зарождение культа Хатхор. Однако на ранних этапах египетской истории у Хатхор была «соперница» — богиня Бат, также имевшая коровьи атрибуты в виде рогов и ушей. Среди египтологов до сих пор нет полной ясности относительно того, когда именно на додинастических и раннединастических памятниках изображена Бат, а когда — Хатхор. Предположительно, именно изображение Бат помещено на ряде додинастических объектов, в том числе и на знаменитой палетке Нармера. Однако ко времени Среднего царства образ Бат был поглощен культом Хатхор, а атрибуты ее традиционной иконографии прослеживаются на т. н. «хатхорических» храмовых колоннах, капители которых высечены в форме головы богини с коровьими ушами, а также в декорировании систров — музыкальных инструментов, связанных с культом Хатхор. Как бы то ни было, ассоциация Хатхор с коровой древняя и неразрывная. Так, например, в «Текстах пирамид» сообщается о имеющихся у Хатхор рогах.

Иллюстрация фрагмента колонны с капителью в виде лица Хатхор

В эпоху Древнего царства эта богиня играла важную роль, о чем свидетельствует тот факт, что фараон IV династии Хафра (др. — греч. Хефрен) посвятил ей южную часть своего долинного храма в Гизе, а титул «жрица Хатхор» получил распространение также в период правления IV династии. Фараон VI династии Пепи I включил в свою титулатуру формулу «сын Хатхор, владычицы Дендеры», что говорит об очень высоком статусе богини. С течением времени культ Хатхор распространился по разным регионам страны. Помимо Дендеры он засвидетельствован в Мемфисе, Саисе, Фивах, Гебелейне, на Синае и во многих других центрах. Культ Хатхор распространился даже на нубийские территории. Необходимо подчеркнуть, что в разных местах образ Хатхор тяготел к слиянию с местными богинями: в Мемфисе — с Сехмет, в Саисе — с Нейт, в Фивах — с Мут и т. д. А уже в поздний период египетской истории образ Хатхор все чаще ассоциировался с богиней Исидой, чей культ в это время процветал.

Хатхор, протягивающая ожерелье-менит фараону. Иллюстрация рельефа из гробницы Сети I, ныне — Каирский музей

В эпоху Нового царства Хатхор часто выступает в качестве покровительницы царей и цариц. На одном из самых красивых древнеегипетских барельефов, происходящем из гробницы фараона XIX династии Сети I, а ныне хранящемся в Лувре, представлена Хатхор, протягивающая царю ожерелье, называющееся менит. Оно могло быть атрибутом разных богов, но ассоциировалось прежде всего с Хатхор. Из этой же гробницы происходит и второй барельеф с таким же изображением, но менее искусный в оформлении, экспонирующийся в Национальном археологическом музее Флоренции. Другая живописная сцена с участием Хатхор происходит из гробницы царицы Нефертари — супруги фараона Рамсеса II, в которой богиня приветствует царицу. Во всех вышеупомянутых случаях голова Хатхор увенчана стандартным атрибутом — солнечным диском, помещенным между коровьими рогами. Но в некоторых сценах богиня может быть представлена как «владычица Запада» — в этом случае на голову Хатхор помещен иероглифический знак, обозначающий запад («именет» по-древнеегипетски), увенчанный изображением сокола. Самые известные такие изображения богини находятся в гробнице фараона XVIII династии Хоремхеба и в гробнице Нефертари. Эта ипостась богини означала, что она выступает в качестве проводницы усопшего в загробный мир.

В греко-римский этап египетской истории культ Хатхор переживает расцвет, поскольку она является главной богиней одного из крупнейших храмовых комплексов того времени, располагающегося в Дендере. Самые ранние храмовые архитектурные постройки в этом месте относятся ко времени Среднего царства, однако храм был полностью перестроен в период правления династии Птолемеев и впоследствии достраивался уже при римских императорах. Комплекс состоит из различных построек, но главный храм посвящен Хатхор. Северный фасад храма образован двадцатью четырьмя «хатхорическими» колоннами, возведенными в правление императора Тиберия (14–37 гг. н. э.).

Функции Хатхор чрезвычайно разнообразны. Она выступает в качестве богини плодородия, материнства, любви, увеселительных игр, музыки. Может представать в ипостасях богини неба, супруги или дочери бога Ра, матери или супруги бога Хора и даже покровительницы чужеземных земель. Но, несмотря на такое многообразие, мы не располагаем мифами, посвященными самой Хатхор. До нас дошел только один мифологический цикл, связанный с Оком Ра, в котором богиня играет центральную роль — это «Книга небесной коровы» и т. н. «Сказание о возращении Хатхор-Тефнут из Нубии». В «Книге небесной коровы», датирующейся эпохой Нового царства, все начинается с того, что боги и люди жили вместе, когда верховный бог Ра еще пребывал на земле. Однако человечество затеяло бунт против своего создателя, после чего Ра решил покарать людей с помощью своей дочери Хатхор — воплощения Ока Ра. Она истребила людей и возвратилась к отцу. Далее уничтожение человечества продолжила львиноголовая богиня Сехмет, также являвшаяся воплощением Ока солнечного бога. Но Ра сжалился над оставшимися людьми и приказал прекратить их убиение. Однако отведавшую людской крови богиню было не так просто успокоить, поэтому кровь приказали заменить на пиво, окрашенное в красный цвет, чтобы обмануть Сехмет. Выпив его, богиня прекратила истребление людей. В «Сказании о возращении Хатхор-Тефнут из Нубии», записанном уже во II–III вв. н. э., сюжет немного переработан. Здесь с Хатхор вместо Сехмет действует другая львиноголовая богиня — Тефнут. Этот миф повествует о ссоре, которая произошла между Ра и его дочерью Хатхор-Тефнут. После случившегося раздора богиня покинула Египет и отправилась в Нубию. Опечаленный бегством дочери, Ра просит богов Шу и Тота отыскать ее. Им удалось уговорить богиню вернуться домой после того, как она отведала предложенного ей вина. Возвращение богини на родину ознаменовывается ее браком с Шу и великолепным праздником. Следует отметить, что неслучайно воплощением Ока Ра были львиноподобные богини — Тефнут, Сехмет, Мут, которые в некоторых вариантах мифа могут быть ипостасями Хатхор или ассоциироваться с ней. Богини-львицы являлись воплощением ярости и свирепости, а эти качества считались основными для солнечного Ока, чья разящая сила была направлена против врагов. Наличие таких черт у Хатхор тоже вполне объяснимо — все богини древности, связанные с плодородием, имели в своем образе как созидательный аспект, так и разрушительный. Таковы, помимо Хатхор, шумеро-аккадская Иштар (Инанна), древнегреческая Деметра, фригийская Кибела.

Хатхор, появляющаяся из сикоморы. Иллюстрация фрагмента погребальной стелы, Национальный археологический музей, Флоренция

С Хатхор были связаны праздники, некоторые из которых не всегда хорошо поддаются реконструкции. Наиболее значительными являлись праздник Опьянения и праздник плавания Хатхор. В «Книге небесной коровы» говорится о том, что к празднику Хатхор готовят опьяняющие напитки. Он отмечался в сезон разлива (ахет) — время, когда Нил затоплял поля. Однако разлив реки мог выйти из-под контроля, подобно опьяневшей богине, поэтому реку необходимо было сдерживать, для чего возводились специальные дамбы на полях. Но богиню также необходимо было умиротворить, поэтому во время праздника, в ночные часы, проводился ритуал «умиротворения Сехмет», в ходе которого статуе богини подносили сосуды с пивом и вином, исполняли гимны, танцевали. Проводилось много других торжеств: обряд зажигания факелов, плавание ладьи Хатхор и т. д. Праздник же плавания Хатхор знаменовал встречу богини и покойного царя, которого Хатхор провожала в загробный мир.

Хатхор в образе коровы, появляющаяся из зарослей папируса. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых», папирус Ани

Основным образом богини был антропоморфный, но часто она могла изображаться и в обличье коровы. В «Книге мертвых» фигурируют «семь Хатхор» — это гебдомада из семи божественных коров, являющихся воплощением богини. Образ Хатхор был связан и с культом деревьев, которые считались в Древнем Египте воплощением богинь. Особенно широко Хатхор почиталась в образе сикоморы, но также могла ассоциироваться с акацией и финиковой пальмой.

Поскольку Хатхор была богиней любви и красоты, многие декоративные предметы украшались изображением или символами, связанными с ней. Изображения головы Хатхор помещались на специальных амулетах, получивших широкое распространение с правления XVIII династии. Культ Хатхор был популярен повсеместно — как в царском доме, так и среди простых египтян. К ней обращались как к покровительнице рожениц в частных молитвах, а также при решении личных проблем.

В зависимости от мифологического контекста Хатхор могла быть связана родственными узами с различными богами. Так, например, в Дендере она считалась супругой Хора Эдфусского — одной из ипостасей Хора, а вместе со своим сыном — богом музыки Ихи, изображавшемся как дитя, они образовывали эдфусскую триаду. Священный брак Хатхор и Хора Эдфусского знаменовался проведением ежегодного празднества, в ходе которого статуя богини в сопровождении паломников покидала храм в Дендере и отправлялась в ладье вверх по реке в Эдфу для встречи с Хором. Их воссоединение происходило вне стен храма на берегу Нила. Для этого статую Хора также помещали на ладью, и уже вместе они прибывали в главный храм, где в первый же день совершались брачные церемонии. Кульминацией становился двухнедельный праздник в Эдфу, по завершении которого богиня отправлялась в обратный путь.

Иногда Хатхор могла выступать в качестве жены мемфисского бога Птаха вместо Сехмет. Однако сильнее всего Хатхор связана с Ра. Помимо того, что она считалась воплощением его Ока, она могла также выступать и в роли его супруги. Принадлежность Хатхор к солярному культу подчеркивается ее эпитетом «Золотая», под которым она сопровождает Ра в его ежедневном плавании в солнечной барке. Поскольку сама Хатхор рассматривалась как солнечная и небесная богиня, это предопределило ее особую связь именно с Ра и Хором.

Хонсу

Каноническое изображение Хонсу

Хонсу, наряду с Тотом, является основным богом египетского пантеона, олицетворяющим луну. Его имя переводится как «странник», что подразумевает странствование небесного ночного светила. Хонсу впервые появляется в период Древнего царства. В «Текстах пирамид» Хонсу предстает в довольно кровожадной ипостаси: он потрошит для усопшего фараона некоторых богов и отдает их силу царю. Хонсу — участник знаменитого т. н. «Каннибальского гимна», зафиксированного в «Текстах пирамид», а позднее и в «Текстах саркофагов». Гимн является магическим заклинанием, которое призвано помочь царю обрести небывалое могущество в загробном мире посредством пожирания богов и враждебных существ и впитывания в себя их сущностей и сил. У этого гимна существует много трактовок и интерпретаций: гимн как описание астрономического события, т. е. восхода солнца, в лучах которого исчезают звезды; гимн как отражение символического обеспечения умершего необходимыми жертвами; гимн как описание ритуального заклания быка и т. д. В «Текстах саркофагов» Хонсу излучает ярость, сжигает сердца и предстает как грозное божество, с которым может отождествляться умерший.

Несмотря на то, что образ Хонсу появляется достаточно рано, расцвет его культа приходится на Новое царство, когда он становится божеством фиванской триады в качестве сына Амона и Мут. Любопытно, насколько сильные изменения претерпел образ Хонсу ко времени Нового царства. Это уже не агрессивное божество, а благой бог-юноша, ставший членом божественной фиванской семьи. Соответственно, главным центром его почитания становятся Фивы, хотя святилища в честь Хонсу возводили по всей стране. В Фивах, на участке Карнакского храмового комплекса, был возведен храм Хонсу, который продолжал достраиваться и после эпохи Нового царства. Заключительный этап строительства храма приходится уже на время династии Птолемеев. Один из самых значимых фиванских храмов, Луксорский, был посвящен Амону, Мут и Хонсу. Как участник фиванской триады Хонсу являлся и действующим лицом праздника Опет, кульминацией которого было воссоединение трех богов — Амона, Мут и Хонсу. С эпохи Нового царства Хонсу иногда называется Хонсу-Ра и предстает как сокологоловый бог, у которого на голове помещается солнечный диск.

Иллюстрация на основе стелы Небра, посвященной Хонсу. Египетский музей, Турин

Несмотря на то что Хонсу был известен прежде всего как бог луны, существовали и другие аспекты его образа, которые отражаются в эпитетах: «Хонсу в Фивах», «Хонсу в Фивах, прекрасный ликом», «Хонсу, определяющий судьбу», «Хонсу, определяющий продолжительность жизни», «Хонсу-дитя» и т. д. Качества Хонсу как целителя отражены в т. н. «Стеле Бентреш», созданной в Поздний период египетской истории, но по содержанию восходящей к правлению Рамсеса II. В тексте стелы рассказывается о том, как статуя Хонсу была отправлена в царство Бахтан для излечения одержимой злыми духами царевны по имени Бентреш. Местные лекари были бессильны помочь царевне, равно как и египетский врач Джехутихотеп, который был послан ко двору царя Бехтена. Хонсу был известен и как бог, способный изгонять демонов. Статуя Хонсу, «определяющего судьбу», по прибытии в Бахтан изгнала злого духа, договорившись, что он более не потревожит царевну, если в честь него будет устроено богатое жертвоприношение. Демон, как и было обещано, освободил царевну. Узрев чудодейственную силу статуи, царь Бахтана не торопился отдавать ее обратно, но, увидев сон, который он воспринял как предупреждение, возвратил статую бога в Египет. Таким образом, Хонсу не проводит обряд экзорцизма, а заключает с демоном уговор, тем самым признавая его. Это соответствует древнеегипетскому представлению о том, что все болезни приписывались вмешательствам демонов. Несмотря на то что текст стелы не соответствует ни одному историческому событию и считается вымышленным, он все же был вдохновлен событиями времени правления Рамсеса II. Под вымышленной страной Бахтан, скорее всего, подразумевается Хеттское царство, хотя есть точка зрения, что это может быть Бактрия. Тем не менее нам известно, что именно хеттский царь Хаттусили III несколько раз обращался к Рамсесу II c просьбой прислать лекарей из Египта, поскольку уровень хеттской медицины был ниже древнеегипетской. Известно также, что Хаттусили III обратился к египетскому фараону с просьбой прислать лекаря для лечения бесплодия у своей сестры Массануцци. В некоторых древнеегипетских текстах Хонсу выступает как бог, способный лечить слепоту. Что касается статуй египетских богов, то они могли возводиться в азиатских храмах, если регион был дружественен или подконтролен Египту. Также статуи могли похищаться в ходе военных кампаний.

Иллюстрация фрагмента статуи Хонсу. Каирский музей

В греко-римский период, когда культы богов-детей оказались наиболее востребованы, Хонсу почитался как божественное дитя. В надписях этого времени сообщается о праздновании рождения Хонсу-ребенка в храмовом комплексе его матери Мут. В этой ипостаси Хонсу изображался в виде ребенка с лунным диском на голове и с локоном юности. Также Хонсу мог восприниматься как юный бог солнца, рожденный из цветка лотоса, и в этом случае приобретал качества солнечного творца. В храме Хонсу в Карнаке он называется Ра, освещающим две земли, омолаживающимся и вновь возникающим из цветка лотоса на воде. Хонсу приобретает черты светозарного божества и становится участником церемоний, связанных с лунным и солярным циклами. Статуя Хонсу принимала участие в празднованиях в честь Хора Бехдетского в Эдфу. В связи с популярностью божественных семейных триад в греко-римском Египте фиванская семья также была почитаема. Широкое распространение получают небольшие статуи Амона, Мут и Хонсу в ипостаси ребенка. После Харпократа образ Хонсу-ребенка был самым востребованным из всех божественных детей. Он называется первенцем Амона, царем всех детей. Однако в Поздний период Хонсу считался сыном не только Амона и Мут. Так, в храме Ком-Омбо он представал как сын Себека и Хатхор, а в Эдфу назывался сыном Осириса. Неожиданная, казалось бы, связь Хонсу с этими богами объясняется тем, что в этих случаях он мог выступать богом, аналогичным Хору.

Хонсу с головой сокола

Иконография Хонсу оформилась по большей части в эпоху Нового царства. Хонсу чаще всего изображается как юное божество в полностью антропоморфном обличии. Он запеленат в ткань, как мумия, подобно Осирису и Птаху, а в руках держит соединенные посох, плеть и скипетр-уах. Также он носит ожерелье менит. О его принадлежности к юным божествам свидетельствует традиционный локон юности, а на голове помещается лунный диск на полумесяце. Хонсу мог представать с головой сокола, что символизировало его связь с божествами солнечного круга. В этом случае у него на голове также помещался лунный диск на полумесяце.

Из всех богов Хонсу наиболее часто сопоставляется с богом Тотом, что объясняется их ассоциациями с луной. Любопытно отметить, что, как и Хонсу, Тот в ранних религиозных текстах иногда предстает как опасное или даже жестокое божество, что может объясняться его лунной природой. Луна в древности часто воспринималась как загадочное небесное тело, наделенное зловещими чертами. Тот чаще всего принимает жестокий облик для защиты солнечного божества или умершего. То же самое можно сказать и про кровожадный облик Хонсу в «Текстах пирамид» и «Текстах саркофагов». У Хонсу и Тота одним из атрибутов может быть нож, с которым у древних египтян ассоциировался полумесяц. Агрессивность и кровожадность обликов Тота и Хонсу является пережитком архаичного воззрения на природу луны. В эпоху Нового царства лунные черты Хонсу стали проявляться более явственно, и он стал напрямую отождествляться с Тотом. Некоторые исследователи даже полагают, что свою связь с луной и отдельные черты Хонсу позаимствовал у Тота. Отметим, что помимо Хонсу и Тота в древнеегипетской религии существовал еще один лунный бог — Ях, имя которого переводится с древнеегипетского как «луна». Ях первоначально рассматривался как независимое лунное божество. Важную роль он начал играть к моменту образования Нового царства и в начале правления XVIII династии, когда некоторые цари и царицы получали теофорные имена в честь этого бога. Так, например, имя Яхмоса — фараона-основателя этой династии, переводится как «Ях родился». Это же имя носила и его выдающаяся супруга — царица Яхмос-Нефертари. Но в период Нового царства образы Тота и Хонсу постепенно затмевают его. Ях мог рассматриваться и как взрослая ипостась Хонсу, на что указывает и схожесть их иконографических черт. С Позднего периода популярность приобретает синкретическое божество Осирис-Ях, поскольку Осирис также мог ассоциироваться с луной.

Шу и Тефнут

Каноническое изображение Шу и Тефнут

Шу и Тефнут[15] — первая божественная пара, сотворенная демиургом Атумом в рамках гелиопольской космогонии. Имя Шу, предположительно, переводится как «воздух» или «пустота», а этимология имени Тефнут точно не установлена. Впервые они встречаются в «Текстах пирамид», где об их появлении говорится следующее: «Так содеял Атум с приходом возбуждения к нему в Гелиополе: поместил он фаллос свой в кулак свой, [чтобы] достичь с его помощью сексуального удовлетворения. Родились дочь и сын — близнецы: Шу с Тефнут»; «Атум-Хепри, поднялся ты как холм, взошел ты как бен-бен в доме птицы Бену в Гелиополе. Плюнул ты в Шу, харкнул ты в Тефнут. Поместил ты руки свои вокруг них подобно рукам ка, [чтобы] был ка твой в них» (Pyr. 1248; 1652–1653a). Шу и Тефнут являются эманацией солнечного бога-Творца. В Шу персонифицируется атмосфера, и он олицетворяет пространство между и небом и землей, а вот функции Тефнут более размыты: часто она рассматривается как дополнение к Шу. В египтологии закрепилось представление о том, что Тефнут имеет отношение к влаге, хотя в источниках относительно этого нет ясности. В «Текстах пирамид» Шу и Тефнут практически всегда фигурируют парно. О них говорится как о двух старших богах, вышедших из Гелиополя. Они те, кто создали остальных богов Эннеады, а их детьми являются боги Геб и Нут. В «Текстах пирамид» Шу и Тефнут выступают как постоянные проводники царя в загробном путешествии.

Представление о воздухе играло большую роль в религиозной и теологической мысли древних египтян, поскольку воздух означал саму жизнь, ее дыхание. В «Текстах саркофагов» приводится изречение, которое позволяет получить умершему власть над воздухом, называемом душой (ба) Шу. В нем конкретизируется та тесная связь между Атумом, Шу и Тефнут, которая подразумевалась в «Текстах пирамид»: «Сказал Атум: моя дочь — „Та, кто есть жизнь“, Тефнут. Будет она вместе с братом своим Шу — „Жизнь“ имя его, „Маат“ — имя ее. Живу я вместе с моими двумя детьми, живу я вместе с моими двумя птенцами. Вот я с ними — один из них позади меня, другая — впереди меня» (CT 32). Таким образом Атум, Шу и Тефнут образуют космогоническую триаду, в которой Атум воплощает все сущее и полноту бытия, Шу наполняет все созданное живым дыханием, а Тефнут претворяет принцип маат, заключающийся в упорядоченности всего сотворенного. Шу и Тефнут предстают как неотъемлемая часть Атума, поскольку в другом месте говорится о том, что они уже были с ним до того, как он начал творить. Шу вдыхает жизнь в создания, которые в указанном речении подробно перечисляются: это птицы, шакалы, свиньи, гиппопотамы, крокодилы, рыбы и люди — все живут согласно воле Атума. Шу — это не только бог воздуха. Он светозарен, поскольку пространство, им воплощаемое, наполнено светом. Уже в этой концепции, зафиксированной в эпоху Среднего царства, нетрудно увидеть воззрения, присущие теологии Нового царства, связанной с образом Амона-Ра и, как следствие, религии Эхнатона. Представления древних египтян о воздухе воплощались не только в образе Шу, но и в облике Амона, что свидетельствует о важности этого элемента для космогонии и теогонии, понимание его как жизнетворного элемента. Отчасти здесь можно провести аналогию с учением милетского натурфилософа Анаксимена (VI в. до н. э.): в основе его лежала идея о воздухе как праэлементе, из которого было сотворено все сущее.

Шу и Тефнут. Иллюстрация фрагмента рельефа, храм Дендеры

Тефнут, как и другие богини, являющиеся дочерями cолнечного бога, могла представать как Око Ра, воплощая его палящую силу. Она фигурирует в мифе о возвращении Хатхор-Тефнут из Нубии (подробнее об этом мифе см. статью «Хатхор»). Разгневанная богиня покинула Египет, и только хитрость Шу и Тота, принявших облик павианов, смогла ее вернуть. Отведав вина, богиня согласилась возвратиться из Нубии. По дороге в Египет богиня останавливается в разных центрах и принимает облики различных богинь в зависимости от города: Нехбет в Эль-Кабе, Мут в Фивах, Тефнут в Гелиополе, Хатхор в Мемфисе. В пути ее сопровождают веселье и пляски, а в центрах встречают торжествами, на которых присутствует сам бог Ра. Все это было необходимо для того, чтобы укротить свирепый нрав богини. По возвращении Хатхор-Тефнут вступает в брак с Шу. Этот мифологический сюжет послужил основой для проведения праздника Опьянения, который справлялся в первый месяц сезона разлива (ахет) и был связан с богиней Хатхор. Одной из ее ипостасей в данном сказании выступала Тефнут. Возвращение богини из Нубии соотносилось с разливами Нила, которые как раз приходились на начало сезона ахет. Сюжет о посещении богиней религиозных центров послужил основой для ритуала плавания статуи Хатхор на ладье с целью посещения храмов.

Шу и Тефнут. Иллюстрация фрагмента росписи деревянной стелы Усирура, Лувр

Несмотря на многочисленные упоминания о Шу и Тефнут в «Текстах пирамид» и «Текстах саркофагов», большую популярность их образы получают начиная с Нового царства. Помимо Гелиополя основным центром их почитания становится город в Дельте, известный под древнегреческим названием Леонтополь — «Город львов» (др. — егип. Тер-рему; совр. Телль эль-Мукдам). В этом центре, как следует из его греческого названия, существовал культ львов, а Шу и Тефнут могли принимать облик двух львов, называемых Рути (в пер. с др. — егип. — «Два льва»). В «Текстах пирамид» Рути связывались с Шу и с Тефнут, однако с течением времени стали рассматриваться как самостоятельное божество и ассоциировались с восточным и западным горизонтом. На одной из виньеток к «Книге мертвых» Рути представлены в виде двух львов, на спинах которых помещено солнце, выглядывающее из-за скал. Сама Тефнут традиционно изображалась в антропоморфном облике с головой львицы. Как дочь Ра, имеющая львиный образ, она часто ассимилировалась с другими дочерями Солнца, имеющими львиную природу или черты и также выступающими как Око Ра, — Сехмет, Бастет, Хатхор. Шу изредка мог изображаться в львиной форме, но его традиционным обликом был антропоморфный, а отличительной чертой — страусиное перо на голове. Также Шу является непременным участником иконографического сюжета, иллюстрирующего устройство мироздания, согласно которому он находится посередине между богиней неба Нут и богом земли Гебом. Подобно древнегреческому Атласу, Шу поддерживает небосвод. Этот сюжет широко используется и для амулетов, представляющих Шу с солнечным диском на голове, с поднятыми руками для удержания неба. Любопытно, что в этой роли Шу изредка может изображаться в облике Беса — популярного бога-защитника, с которым, тем не менее, Шу никогда не синкретизировался. Возможно, такое совмещение объясняется тем, что образ Беса может помещаться как украшение подголовников — таким способом он поддерживает голову спящего. Фигура Шу также может быть декором подголовника: в гробнице Тутанхамона было обнаружено восемь подголовников, в том числе украшенных изображениями Шу и Беса. Подголовник с Шу дополнительно декорирован двумя львами, воплощающими Шу и Тефнут.

Иллюстрация рельефа с Онурисом-Шу. Художественный музей Уолтерса

Шу мог идентифицироваться с богом войны и охоты Онурисом, в результате чего возник синкретический бог Онурис-Шу. Онурис — это грецизированная передача имени Инхур («Тот, кто возвращает далекую»). Место происхождения его культа — центр Тинис в районе Абидоса. Он известен уже в Древнее царство, однако расцвет его культа приходится на Новое царство, когда и появляется Онурис-Шу. С течением времени основным местом почитания Онуриса (и Онуриса-Шу) становится город Себеннит в Дельте, где расцвет его культа начинается с Позднего периода. Здесь при фараоне XXX династии Нектанебе II был возведен храм в честь Онуриса-Шу. Сближению образов Онуриса и Шу способствовало то, что Онурис был задействован в том же мифологическом сказании, что и Шу: он направился в Нубию, чтобы вернуть львиноголовую богиню Мехит, охотившуюся на львов. Мехит тяготела к отождествлению с Сехмет, Тефнут, Бастет, поскольку также считалась воплощением Ока Ра. Онурис, подобно Шу с Тотом в другой версии мифа, уговорами добивается возвращения богини, которое становится триумфальным и сопровождается увеселительными действиями. Возвращение Мехит или Хатхор-Тефнут означает, что Око Ра водворяется на свое место и защищает отца — солнечного бога. Также важную роль в этом цикле сказаний играет мотив прихода из чужеземных стран: пышный прием, который оказывается богине по мере ее путешествия по Египту, призван укрепить ее в мысли защищать солнечного бога и уничтожать его врагов. Сложно сказать, какой сюжет был первичным: с Онурисом и Мехит или с Тефнут и Шу, поскольку оба они являются частью важного мифологического сказания о возвращении солнечного Ока домой, к которому также относится сказание об истреблении человечества в «Книге небесной коровы» (см. статью «Хатхор»). Можно предположить, что Онурис, исходя из этимологии его имени, был исконным действующим лицом этого сказания. Существует также предположение, что миф об Онурисе развился из древнего сюжета о лунном Оке Хора (Уджат), зафиксированного еще в «Текстах пирамид», согласно которому для сохранения миропорядка вырванное у Хора Око следовало вернуть на место (подробнее об этом см. в статье «Хор»). Подтверждением тому служат отсылки к легенде о похищении Ока с упоминанием прежде всего левого глаза, имеющего лунную и солнечную природы, в то время как правый — только солнечную. В связи с этим отметим, что в мифе о возвращении Хатхор-Тефнут фигурирует Тот, который в мифе об Оке Хора нашел его и исцелил. Как бы то ни было, основной функцией Онуриса (и Онуриса-Шу), называющегося сыном Ра, является защита солнечного бога от сил хаоса и врагов. Ему дается эпитет «владыка копья», поскольку змея Апопа и врагов он пронзает своим копьем. В птолемеевский период сам царь может представать в облике Онуриса т. е. иметь его иконографические атрибуты и держать в руке копье, поражающее врага. Шу также была присуща роль защитника солнечного бога и змееборца. Уже в «Текстах пирамид» Шу побеждает змея, помогая другим традиционным богам-змееборцам Хору и Сету. В период Нового царства Шу защищает солнечного бога в одиночку: он — старший сын Ра, который повергает мятежников и пронзает змея по имени Ник, пока плывет ладья солнечного бога.

Тефнут. Иллюстрация фрагмента рельефа из храма, Ком-Омбо

Онурис изображался в антропоморфном облике с головным убором из двух или четырех перьев. Часто в поднятой для замаха правой руке он держит копье, иногда в левой — веревку, что, вероятнее всего, представляет его богом охоты. Иногда он изображается без этих атрибутов, но с поднятой правой рукой и согнутой левой — как будто бы он держит копье и веревку. Может представать и с опущенными руками.

Зооморфные боги

Анубис

Каноническое изображение Анубиса

Самый важный бог из группы шакаловидных, или собачьих, божеств, культы которых были широко распространены в Древнем Египте. На древнеегипетском языке все они обозначались словом «саб». Анубис почитался во многих центрах Верхнего и Нижнего Египта, но главным был XVII верхнеегипетский ном, столице которого древние греки дали говорящее название Кинополь — «город собаки» (др. — егип. Хереди). Также важнейшим его культовым центром был город, известный под древнегреческим названием Ликополь — «город волка» (др. — егип. Саути, совр. Асьют), являвшийся столицей XIII верхнеегипетского нома. Имя Анубис по-древнеегипетски произносится как Инпу и совпадает по звучанию и написанию со словом «наследник престола», хотя, скорее всего, оно было образовано от глагола инпу — «разлагаться», «гнить». Это согласуется с основными качествами Анубиса, известного как бог-бальзамировщик и повелитель мумификации. Уже в «Текстах пирамид» обозначается эта его основная роль: как повелитель искусства мумификации он изготовил мумию для Осириса. Также он упоминается как защитник мумифицированного тела царя в «Текстах пирамид». Как и все шакаловидные боги, был покровителем усопших, его образ неразрывно связан с некрополями. Трудно сказать, когда именно зародился культ Анубиса, поскольку почитание собак/шакалов зародилось в глубокой древности, и в Египте получили распространение сразу несколько образов богов-шакалов, связанных с некрополями. Таковыми, помимо Анубиса, являются боги Упуаут (в пер. с др. — егип. «Открыватель путей») и Хентиаментиу (в пер. с др. — егип. «Предводитель западных»). Упуаут почитался как местный бог Ликополя, а Хентиаментиу — как владыка Абидоса. Упуаут рассматривался как бог, открывающий путь умершему в загробном мире, в связи с чем он находился во главе процессий. Хентиаментиу же являлся богом мертвых (под «западными» в его имени подразумеваются обитатели загробного мира, на западе располагались некрополи). Иконография этих трех богов была очень похожей и имела незначительные отличия: Упуаут изображается стоящим на особой подставке, а Анубис и Хентиаментиу — лежащими на животе с поднятой головой. В Ликополе культ Упуаута был основным, но, после того как туда проник культ Анубиса, образы этих богов стали сливаться, хотя известно, что существовало несколько ипостасей Упуаута. Что касается Хентиаментиу, то это был важнейший бог Абидоса, пока туда не проник культ Осириса, который поглотил образ Хентиаментиу. В итоге имя «Хентиаментиу» стало одним из эпитетов Осириса.

Процесс бальзамирования. Иллюстрация росписи из гробницы Сеннеджема

Поскольку Анубис, как и Осирис, был связан с загробным миром, его имя начиная с эпохи Древнего царства входило в состав жертвенной формулы, один из вариантов начальной строки которой звучал следующим образом: «Жертва, которую дает царь Анубису, тому, кто на холме своем, тот, кто завернут в пелены, владыке земли священной». Жертвенная формула зачитывалась вслух, затем приносились жертвы в виде тысяч быков и гусей, пива и хлебов. Анубис или Осирис, внимая жертвенной формуле и принимая жертвы, предоставлял покойному в загробном мире все необходимое. В вышеприведенной жертвенной формуле Анубис называется «владыкой земли священной» и обозначается как тот, кто пребывает на своем холме. Это указывает на его проживание в пустынной земле, где располагались некрополи, за погребениями которых он мог наблюдать с высоты холмов, возвышавшихся над ними. В качестве бога-бальзамировщика он назывался тем, «кто находится в месте бальзамирования», а обряды мумификации, которые он проводил над телом Осириса, стали мифологическим прообразом соответствующих действий, совершавшихся жрецами-бальзамировщиками. В гробницах часто изображается бальзамирование умершего, соотносящегося с Осирисом. Пожалуй, самое знаменитое такое изображение происходит из гробницы художника Сеннеджема в Дейр эль-Медине времени правления XVIII династии. На нем представлена мумия в образе Осириса, над которой склонился жрец в маске Анубиса. Описание процесса бальзамирования содержится в немногочисленных египетских источниках и в тексте Геродота: «Сначала они извлекают через ноздри железным крючком мозг. Этим способом удаляют только часть мозга, остальную же часть — путем впрыскивания [растворяющих] снадобий. Затем делают острым эфиопским камнем разрез в паху и очищают всю брюшную полость от внутренностей. Вычистив брюшную полость и промыв ее пальмовым вином, мастера потом вновь прочищают ее растертыми благовониями. Наконец, наполняют чрево чистой растертой миррой, касией и прочими благовониями (кроме ладана) и снова зашивают. После этого тело на 70 дней кладут в натровый щелок. Больше 70 дней, однако, оставлять тело в щелоке нельзя. По истечении же этого 70-дневного срока, обмыв тело, обвивают повязкой из разрезанного на ленты виссонного полотна и намазывают камедью (ее употребляют вместо клея). После этого родственники берут тело назад, изготовляют деревянный саркофаг в виде человеческой фигуры и помещают туда покойника. Положив в гроб, тело хранят в семейной усыпальнице, где ставят гроб стоймя к стене» (II. 86). Как отмечает сам Геродот, такой способ бальзамирования могли позволить себе только богатые египтяне.

В эпоху Нового царства Анубис представлен как один из богов, присутствующих на загробном суде Осириса. Он взвешивает сердце покойного и наряду с Тотом провозглашает результаты суда. «Книга мертвых» сопровождается многочисленными виньетками, иллюстрирующими этот процесс. Анубис становится одним из основных богов загробного мира, а также посредником между усопшими и Осирисом. Он входит в круг богов осирического мифа, правда, связь его с ними довольно поздняя и местами запутанная. Как уже упоминалось (см. статью «Нефтида»), в некоторых египетских источниках и у Плутарха встречается эпизод, измены Осириса Исиде с Нефтидой. Как сообщает Плутарх, в результате этого адюльтера на свет появился Анубис, которого Исида приняла как собственного ребенка, что соответствует некоторым древнеегипетским источникам, в которых Анубис может фигурировать как сын Исиды или сын Исиды и Осириса. В период правления XIX династии Анубис называется сыном Осириса, а уже в более поздней трактовке осирического мифа он считается сыном Нефтиды или сыном Осириса и Нефтиды. Анубис был одним из тех богов, которые помогали в поисках тела Осириса. В папирусе Жюмильяк птолемеевского времени Анубис находит голову Осириса в местечке Недит, откуда ее переносят в Кинополь. Но отыскать другие части тела Осириса не удавалось. Тогда, с помощью магии, Анубис и бог Тот создали тело из глины и поместили на него найденную голову Осириса. Благодаря заклинаниям Тота фигурка бога ожила и указала места, в которых находились части тела Осириса. Туда и отправился Анубис. Он собрал все члены вместе и мумифицировал, после чего поместил их в специальный ящик, чтобы мумия не была найдена Сетом. В этом же тексте образ Анубиса отождествляется с Хором-Харпократом, а соратник Анубиса, пес Исдес, преследует Сета. Сам Анубис также принимает деятельное участие в наказании Сета, когда тот пытается украсть мумию Осириса, приняв облик самого Анубиса. Во время бегства с мумией Сет превращается в быка по имени Бата, но Анубису удается схватить его, кастрировать и заточить его в городе Сака (в пер. с др. — егип. «Спина быка») в кинопольском номе. Любопытно, что персонажи по имени Анубис и Бата фигурируют в сказке эпохи Нового царства, известной в литературе как «Сказка о двух братьях». В центре сюжета — два брата. Старшего зовут Анубис (в русскоязычном переводе — Анупу), а младшего — Бата. Анубис является владельцем сельскохозяйственных угодий и большого стада крупного рогатого скота, а младший брат занимается всей основной работой во владениях брата. Они живут в мире, но ссорятся, когда жена Анубиса пытается соблазнить Бату, отклоняющего ее ухаживания. Соблазнительница лжет Анубису, что подверглась насилию со стороны Баты. Старший брат пытается заколоть младшего ножом, но Бате удается бежать с помощью бога Ра-Хорахти. Однако вскоре, при посредничестве солнечного бога, братья объясняются и мирятся. Бата в доказательство искренности своих слов отсекает гениталии и бросает в воду, где их съедает сом. Бата не желает более оставаться в Египте и говорит брату, что отправляется в Долину Кедра (предположительно локализуется на территории Ливана). Но предупреждает, что на вершине кедра поместит свое сердце — источник жизни. Если кедр срубят, Бата умрет. Но, если потом опустить сердце в прохладную воду, Бата оживет. О смерти брата Анубис узнает, когда прольется через край поданное ему пиво. После объяснения и примирения пути братьев расходятся: Анубис по возвращении домой убивает коварную супругу, а Бата отправляется в Долину кедра. Там он строит для себя дом, а боги создают ему в компанию супругу, в которой сокрыто семя всех богов. Но случилось так, что прядь ее волос вынесло морем во владения фараона. Он, узнав о том, что это прядь непростой женщины, находит и соблазняет ее. Она же выдает секрет смерти своего мужа. Фараон приказывает срубить кедр, и Бата умирает. После его кончины, как и предсказывалось, пиво, поданное Анубису, выплескивается через край и мутнеет. Анубис отправляется в Долину Кедра и после трех лет поисков находит сердце брата. Он помещает его в чашу с холодной водой и дает выпить мертвому Бате, который воскресает. Затем Бата принимает форму быка и скачет во дворец фараона, к своей бывшей жене. Встретив ее, он признается ей в том, кто он есть на самом деле. Она же просит фараона преподнести ей печень быка на съедение. В результате быка-Бату приносят в жертву, но из двух упавших капель бычьей крови прорастают два дерева персеи, в которых символически возрождается Бата. Однако он вновь открывается своей бывшей супруге, и она просит фараона срубить деревья для изготовления мебели. Во время рубки деревьев щепка попадает в рот бывшей жене Баты, она проглатывает ее и происходит зачатие. В итоге она рожает сына, которого фараон объявляет наследником престола. После его смерти наследник, который на самом деле является воскресшим Батой, становится царем, а брата Анубиса провозглашает своим преемником. Неверная жена предстает перед судом, который приговаривает ее к казни от меча, что некогда было ей предсказано. Бата же правил страной тридцать лет, после чего на престол вступил Анубис.

Иллюстрация погребальной пелены с изображением умершего в сопровождении Осириса и Анубиса. ГМИИ им. А. С. Пушкина

Вышеприведенная сказка является одним из самых интересных и многоаспектных литературных текстов Древнего Египта, в ней можно увидеть известные фольклорные сюжеты. У этого текста может быть много интерпретаций, из которых основной является мифологическая. В сказке обыгрывается осирический миф, поскольку Бата — это собирательный образ Осириса и Хора. В повествовании угадываются основные аспекты судьбы Осириса: его смерть и возрождение, связь с быком и деревом, а в конце сказки Бата, переродившийся в наследника престола, воспринимается уже как Хор. Что касается образа старшего брата, то черты бога Анубиса проступают тогда, когда он отправляется на поиски сердца Баты, чтобы оживить его. Это согласуется с основной ролью Анубиса в мифе об Осирисе. Неслучайно и то, что он становится следующим после Баты правителем Египта, что сближает его с образом Хора. Это также находит отражение и в его имени, которое, что уже указывалось, может переводиться как «наследник престола». Кроме того, бог Анубис выступал покровителем крупного рогатого скота и был связан с его закланием для жертвоприношений. В сказке говорится, что старший брат имел большое хозяйство, включающее и крупный рогатый скот.

В греко-римский период культ Анубиса процветал наряду с другими божествами осирического круга — Осирисом, Исидой и Хором. В это время его функции бога загробного мира, покровителя умерших и связь с Осирисом выводят Анубиса на первый план, а облик бога приобретает более универсальный характер. Анубис был одним из тех богов, культ которого получил распространение и вне территории Египта, в частности в Римской империи. Так, император Коммод, известный своей любовью к восточным культам, носил маску Анубиса во время шествий в честь Исиды. Наряду с синкретическим культом Сераписа в античном Египте получает распространение культ Анубиса в форме божества по имени Германубис. Это синкретический бог, в облике которого сочетаются черты Анубиса и древнегреческого бога Гермеса. Последний известен в древнегреческой мифологии как проводник умерших в загробный мир, что сблизило его с Анубисом. Однако это божество было менее самостоятельным, чем Серапис. Германубиса следует рассматривать скорее как один из аспектов Анубиса, а не как самостоятельное божество. Иконографически Германубис заимствует черты обоих богов: он изображается с головой собаки или шакала и со священным жезлом (кадуцеем), который являлся атрибутом Гермеса, в руке. О важности роли Анубиса как проводника в загробный мир в античном Египте свидетельствует изображение на погребальных пеленах фигуры усопшего (римлянина) между Осирисом и Анубисом. Одним из самых ярких примеров такого рода памятников является пелена мужчины из ГМИИ им. А. С. Пушкина. Слева от усопшего стоит Осирис, справа — Анубис, который должен проводить его на суд Осириса. На голове у Анубиса помещен лунный диск, что указывало на его качества как бальзамировщика, способствующего возрождению усопшего в образе Осириса, поскольку появление полной луны ассоциировались с возрождением покойного. Отметим, что связь Анубиса с луной прослеживалась и ранее — в храмовых рельефах Нового царства он мог изображаться рядом с диском полной луны или держащим ее в руках.

Иллюстрация статуи Анубиса. Каирский музей

О популярности культа Анубиса в Поздний период египетской истории свидетельствуют массовые захоронения мумий собак в Саккаре — крупнейшем некрополе Мемфиса. Здесь находилось святилище в честь Анубиса, возведенное в правление династии Птолемеев, и при нем некрополь, где погребали мумии псовых, посвященных Анубису. Такие некрополи находились также в Кинополе, Ликополе, Абидосе и т. д. Священные животные, считающиеся живым воплощением бога, которого они олицетворяли, посвящались ему и приносились в жертву. Также они могли содержаться при храмах, считаясь его имуществом. Почитание священных животных и их мумифицирование после жертвоприношения или естественной смерти играли очень важную роль в древнеегипетской религии.

Черты Анубиса прослеживаются в образе христианского зооморфного святого Христофора Ликийского (Псеглавца), отличительной иконографической особенностью которого является псеглавость. Этот святой изображается в воинском доспехе, держащим в правой руке меч или копье. Такой образ святого Христофора характерен для православной церкви, в католицизме же он обычно представлен как гигант, несущий на плечах младенца Христа. Святой Христофор известен в том числе как покровитель дорог, путешественников, моряков и перевозчиков, что также сближает его с Анубисом, вобравшим в себя функции открывателя путей по мере поглощения образа Упуаута.

Анубис изображается в облике лежащего черного шакала/собаки или с антропоморфным телом и с собачьей/шакальей головой, заостренной мордой, острыми ушами, тонким туловищем, длинными лапами и хвостом. Все эти признаки указывают на то, что он является членом семейства псовых, представителями которых выступают волки, шакалы, лисы, дикие и домашние собаки и т. д. Однако зооморфный облик Анубиса не соответствует в точности какому-либо конкретному виду. Вероятно, он представляет собой помесь шакала и собаки. Сопоставление Анубиса в первую очередь с шакалом в большей степени связано с особенностями поведения этого животного. Известно, что это ночной зверь, который обитает на кладбищах, рядом с могилами, что ассоциировалось у древних египтян со смертью и, как следствие, с мумификацией и похоронными церемониями. Одна из самых красивых статуй Анубиса была найдена в вестибюле гробницы Тутанхамона.

У Анубиса была супруга по имени Инпут, которая почиталась как богиня, связанная с погребениями и пустынями. Ее в большей степени следует рассматривать не как самостоятельную богиню, а как женскую ипостась Анубиса. Как и супруг, она почиталась в Кинополе и Ликополе, хотя была известна и в Дендере, где тяготела к слиянию с Хатхор, поскольку могла ассоциироваться с материнством. В частности, Инпут могла изображаться в виде беременной самки шакала или просто шакала, но чаще она представлена в антропоморфном образе с эмблемой XVII верхнеегипетского нома (шакал на штандарте, у которого на спине помещено перо). В таком виде она известна как участница знаменитой триады Микерина — скульптурной композиции, в которую включены также богиня Хатхор и сам фараон IV династии Микерин.

Апис

Каноническое изображение Аписа

Главный бог-бык пантеона. Апис — это грецизированная форма имени, по-древнеегипетски же оно произносится как Хеп (этимология не установлена). Обожествление коров и быков началось задолго до объединения Египта, культ же Аписа восходит к периоду правления I династии. Главным центром почитания Аписа был город Мемфис, что способствовало его связи с богом Птахом: он называется душой (ба) Птаха и его оракулом. Несмотря на огромное значение культа Аписа для древнеегипетской религии наши сведения о нем базируются в основном на источниках более поздних эпох и на данных античных авторов, которые уделяли ему большое внимание. Об Аписе писали Геродот, Диодор Сицилийский, Страбон, Плутарх, Клавдий Элиан. Согласно легенде, приведенной римским писателем Клавдием Элианом (175–235 гг. н. э.) в трактате «О природе животных», культ Аписа был установлен первым царем Египта Менесом. Известно, что Апис почитался также в Атрибисе и Саисе, хотя его культ по праву можно назвать общеегипетским. В Мемфисе, как повествует Геродот, бык, посвященный Апису, содержался в специально огороженном помещении к югу от храма Птаха. Плутарх сообщает, что быка Аписа поили из особого колодца и не подпускали к Нилу, поскольку опасались, что из-за нильской воды бык станет тучным. Бык Аписа почитался как сакральное животное и окружался глубоким почтением. Геродот приводит рассказ о кощунстве, совершенном персидским царем Камбисом — завоевателем Египта: «Так он сказал и повелел жрецам привести Аписа. Те пошли и привели Аписа. Этот Апис, или Эпаф, должен происходить от коровы, которая после отела уже никогда не сможет иметь другого теленка. По словам египтян, на эту корову с неба нисходит луч света и от него-то она рождает Аписа. А теленок этот, называемый Аписом, имеет вот какие признаки: он черный, на лбу у него белый четырехугольник, на спине изображение орла, на хвосте двойные волосы, а под языком — изображение жука. Когда жрецы привели Аписа, Камбис как безумный выхватил кинжал и, желая ударить животное в брюхо, рассек ему только бедро. Тут он рассмеялся и сказал жрецам: „Жалкие вы людишки! Разве это боги с кровью и плотью и уязвимые железом? Такого бога египтяне, конечно, вполне достойны. Но вам-то уж не придется больше безнаказанно издеваться надо мной!“ С этими словами он приказал палачам бичевать жрецов и хватать и убивать всякого египтянина, справляющего праздник. Так-то кончилось это празднество у египтян. Жрецов бичевали, Апис же, пораженный в бедро, умер, лежа в храме. После его кончины от раны жрецы тайно, чтобы Камбис не узнал об этом, предали Аписа погребению. Камбис же, по рассказам египтян, из-за этого кощунства тотчас был поражен безумием (хотя, впрочем, и прежде был не совсем в своем уме)» (III. 28–30). Отметим, что достоверность данного сюжета у Геродота ставится под сомнение рядом исследователей, поскольку египетские памятники свидетельствуют о благожелательном отношении Камбиса к культам египтян. Тем не менее этот сюжет получил широкое хождение и проявился также у Плутарха и Клавдия Элиана, которые сообщают об убиении и съедении / принесении в жертву ослу священного быка Аписа другим персидским царем под именем Оха (Артаксеркс III). Также обращает на себя внимание то причудливое описание, которое дает Геродот быку. У греческого географа Страбона (ок. 64 г. до н. э. — 23 г. н. э.) описание, приведенное в его «Географии», более правдоподобное: «…его лоб и некоторые другие малые части тела имеют белые отметины, остальные же части черные; по этим признакам всегда выбирают быка, подходящего для наследования, когда умирает тот, который пользуется почитанием» (XVII. 807). Оба автора сходятся в том, что тело быка черное, а на лбу имеется белая отметина. Клавдий Элиан пишет, что, согласно древним египтянам, священному быку Аписа было присуще двадцать девять знаков. Страбон так описывает выгул быка: «Перед святилищем расположен двор, в котором находится другое святилище матери быка. В этот двор в известный час выпускают быка, в особенности на показ чужеземцам; хотя его можно видеть через окно в святилище, но они желают видеть его снаружи. После того как бык немного порезвится во дворе, его загоняют назад в собственное стойло» (XVII. 31).

Как и любые священные животные в Египте, быки также становились объектом мумификации и захоранивались в специальных некрополях. Так, в Саккаре был обнаружен Серапеум — подземный некрополь, в котором размещались каменные саркофаги для мумий быков. На момент обнаружения они были пусты. О Серапеуме, в частности, упоминал Страбон. Согласно данным Геродота и Плутарха, когда бык Аписа достигал двадцатипятилетнего возраста, его убивали на торжественной церемонии. После этого быки погребались в Серапеуме Саккары. Погребения сопровождались установкой специальных стел, на которых указывались в том числе даты смерти быков-Аписов. Некоторые из них выходят за рамки двадцатипятилетнего возраста.

Иллюстрация статуи фараона перед Аписом, Британский музей

Древнегреческое название «Серапеум» происходит от соединения двух имен — Осирис и Апис. Осирис-Апис появляется с эпохи Нового царства, а особенную популярность приобретает в Поздний период и в греко-римское время. В этом облике Апис рассматривался как душа (ба) Осириса. От слияния образов двух богов произошел эллинистический бог Серапис (см. статью «Осирис»). Образ Аписа-Осириса, видимо, не был тождественен Осирису-Апису. Помимо Осириса, Апис также мог отождествлться с Атумом и Хором. Встречается упоминание божества с именем Апис-Осирис-Атум-Хор Нехенский.

Апис был тесно связан с идеологией царской власти, поскольку в нем воплощалась физическая сила, а сам бык ассоциировался с плодородием. Эти качества были необходимы правящему фараону, поэтому Апис становится участником хеб-седа — ритуального бега царя, призванного обновить его силу и способствующего урожайности земли и благоденствию подданных. На рельефах, изображающих хеб-сед, представлен царь в специальном одеянии, к которому прикреплялся хвост быка. Рядом с фараоном изображается бык, также участвующий в ритуальном действе. О тесной связи царя с быком свидетельствует и наличие слова «бык» в царской титулатуре. Так, например, «хорово» имя Тутмоса III звучало как «Хор, бык могучий, воссиявший в Фивах». Кроме того, в надписях царь часто сравнивается с быком, когда необходимо подчеркнуть его силу и мощь.

Хатшепсут и бык Аписа во время праздника Сед. Иллюстрация рельефа из Красной капеллы, Каркнак

Апис был не единственным богом-быком, хотя и самым значительным. Помимо него важную роль в египетской религии играли боги-быки Мневис и Бухис. Мневис — это грецизированное имя, по-древнеегипетски оно звучит как Мер-Ур (в более раннем варианте — Нем-Ур) — «Великий Черный». Имя, по-видимому, отражает черную масть быка. Мневис являлся божественным быком Гелиополя и почитался как душа (ба) Ра или проявление Ра-Атума. Подобно тому как Апис считался оракулом Птаха, так же и Мневис мог ретранслировать волю солнечного бога и выступать его оракулом, а также воплощением на земле. Плутарх пишет, что Мневис мог считаться отцом Аписа и воплощением Осириса — последнее не находит прямого подтверждения в египетских источниках, но имя Мневис-Осирис (Уннефер) встречается. Быков в честь Мневиса, так же, как и быков Аписа, мумифицировали и погребали в гелиопольском Серапеуме. Погребаться могли и матери Мневиса — коровы, которые идентифицировались с богиней-коровой Хесат. Подобно другим богам-быкам, Мневис особенно почитался в греко-римский период. У Клавдия Элиана в его трактате «О природе животных» сохранилась легенда о позоре и бесславии фараона Бокхориса (Бокенранф) из XXIV династии, который задумал посягнуть на быка Мневиса: «Он, говорят египтяне, посвящен Солнцу, как об Аписе они говорят, что он есть приношение Луне. Ибо, говорят египтяне, и у него есть свой особый знак того, что он не ложный или поддельный, но поистине угоден божеству Солнца. Обо всем этом пусть расскажет кто-нибудь другой, я же хочу поведать тот египетский рассказ, услышанный мною, о том, как проверили, лучше ли у этого быка семя, или нет. Египетский царь Бокхорид, стяжавший ложную славу, в своих решениях представлялся справедливым и весьма набожным; в действительности все было наоборот. Не буду вдаваться в подробности: он стал умышлять на Мневия, желая досадить египтянам. Враги приводят дикого быка. Мневий, конечно же, мычит, мычит в ответ и пришлец. Затем чужак в ярости мчится, чтобы напасть на этого угодного богам быка, но падает, а упав, вонзается рогом в основание дерева-персеи; а Мневий убил его, ранив в бок. Устыдился Бокхорид, а египтяне его возненавидели» (XI. 11). Отметим, что вокруг Бокхориса в античной традиции сложился ореол мудреца и законотворца, поэтому сообщение Элиана выбивается из общей канвы. Что касается быка Бухиса, то он являлся воплощением бога войны Монту (см. статью «Монту»).

Бык Аписа с мумией усопшего. Иллюстрация фрагмента росписи саркофага, Каирский музей

Бастет

Каноническое изображение Бастет

Популярная богиня, представавшая в облике кошки. Основным ее культовым центром был город, известный под древнегреческим названием Бубастис (др. — егип. Пер-Баст; совр. Телль-Баста), где был возведен храм в честь богини. Это важный центр XVIII нома Нижнего Египта, приобретший особую значимость в Поздний период. Бастет была здесь главной богиней и первоначально имела львиноголовый облик, который позднее оказался вытеснен кошачьим, поскольку в Бубастисе почитали кошек. Собственно, имя Бастет и переводится с древнеегипетского как «Та, кто из Бубастиса». Образ Бастет известен уже с раннединастического периода — в качестве львиноподобной богини она изображена на каменном сосуде времени правления II династии. В эпоху Древнего царства она упоминается наряду с Хатхор в долинном храме фараона IV династии Хафра (Хефрена). В «Текстах пирамид» Бастет выступает как мать и кормилица царя и упоминается вместе с древними богинями Нехбет и Уаджит, которые также растят и оберегают фараона. Бастет рассматривалась как «мирная» форма агрессивных львиных богинь Сехмет и Тефнут. Связь с этими богинями, а также изначальная «львиная» природа Бастет предопределили то, что богиня рассматривалась как дочь Ра, его солнечное Око, а также лунное Око. Подобно Сехмет, она могла выступать как урей солнечного бога. Только с Третьего Переходного периода Бастет стала изображаться в кошачьем облике. С этого времени она почитается как богиня плодородия, радости и домашнего очага. Культ Бастет, «владычицы Бубастиса», получил значительное распространение начиная с правления XXII династии, ливийской по происхождению, которая в качестве своей столицы избрала город Бубастис. В Поздний период культ Бастет также процветал, а особенную популярность прибрел в греко-римский период. Геродот, отождествлявший Бастет с древнегреческой богиней Артемидой, так описывает праздник в ее честь: «Когда египтяне едут в город Бубастис, то делают вот что. Плывут туда женщины и мужчины совместно, причем на каждой барке много тех и других. У некоторых женщин в руках трещотки, которыми они гремят. Иные мужчины весь путь играют на флейтах. Остальные же женщины и мужчины поют и хлопают в ладоши. Когда они подъезжают к какому-нибудь городу, то пристают к берегу и делают вот что. Одни женщины продолжают трещать в трещотки, как я сказал, другие же вызывают женщин этого города и издеваются над ними, третьи пляшут, четвертые стоят и задирают [подолы] своей одежды. Это они делают в каждом приречном городе. Наконец, по прибытии в Бубастис, они справляют праздник с пышными жертвоприношениями: на этом празднике выпивают виноградного вина больше, чем за весь остальной год. Собирается же здесь, по словам местных жителей, до 700 000 людей обоего пола, кроме детей» (II. 60). Праздники, посвященные Бастет, отмечались не только в Бубастисе, но и в Фивах, Эсне и Мемфисе. Также Геродот оставил описание и храма Бастет в Бубастисе, который начал возводиться еще в эпоху Древнего царства, но продолжал достраиваться или обновляться и в последующие эпохи: «Святилище же Бубастис вот какое. Оно целиком, за исключением входа, лежит на острове. Ведь из Нила ведут два канала, до входа в святилище идущие отдельно. Они обтекают храм с обеих сторон. Каждый канал шириной в 100 футов и осенен деревьями. Преддверие же высотой в 10 оргий и украшено замечательными статуями в 6 локтей вышины. А святилище расположено посреди города, и вид на него открывается из всех частей города. Так как город этот поднят насыпью, а святилище осталось на своем прежнем месте, то поэтому оно и доступно обозрению [из города] со всех сторон. Оно ограждено стеной, украшенной рельефами, а внутри его — роща с могучими деревьями, которыми обсажено высокое храмовое здание со статуей богини. Длиной и шириной священный участок с каждой стороны в одну стадию. От входа ведет дорога, мощенная камнем, около 3 стадий длиной, через городскую рыночную площадь на восток. Ширина ее 4 плефра. По обеим сторонам дороги стоят высокие до небес деревья. А ведет она к святилищу Гермеса. Таков этот храм» (II. 138). Описание, приведенное Геродотом, совпадает с результатами, полученными в ходе раскопок на месте святилища. В Бубастисе были обнаружены захоронения священного животного Бастет — кошки. Мумии кошек везли сюда для погребения, о чем также сообщает Геродот, хотя, конечно же, это было не единственное место погребения кошек. Их мумии находят по всей стране: в Саккаре, Бени-Хасане, Фивах и т. д. Они предназначались как жертвоприношение богине, а также были очень востребованы среди паломников. При этом убийство кошки, как об этом сообщает Диодор Сицилийский, считалось тяжким проступком — за это полагалась смертная казнь. Этот же автор сообщает о том, как стал свидетелем расправы над римлянином из-за того, что его повозка случайно переехала кошку.

Иллюстрация на основе статуи Бастет, Метрополитен-музей

Популярность Бастет и ее священного животного также выражалась в создании многочисленных статуй богини. Они представляют Бастет как в образе кошки, так и в антропоморфном обличии с головой кошки. Часто богиня изображается как кошка, играющая с котятами. В антропоморфном облике с кошачьей головой богиня преимущественно изображена одетой в платья, украшенные узором из вертикальных полос, часто в форме «елочки», которые одновременно могут напоминать кошачий окрас. В руках она держит систр, иногда — плетеную корзину. На груди носит защитную эгиду — горжет в виде головы льва.

Бастет в образе кошки

В Древнем Египте кошка обозначалась словом «миу», которое, очевидно, имитирует мяуканье. Существуют разные мнения относительно того, какие породы кошек отображены в древнеегипетском искусстве и насколько точно их можно определить по мумиям животных. Согласно исследованиям мумий, можно говорить о том, что в основном мумифицировалась степная кошка (felis lybica), реже — камышовая кошка (felis chaus). Ведутся споры относительно того, где впервые была одомашнена дикая кошка — в Египте или на Переднем Востоке, но в Египте приручение кошек могло быть связано с их эффективностью в борьбе против змей и грызунов. Неслучайно одним из обликов бога Ра является кошачий: в форме кота солнечный бог убивает змея Апопа. С эпохи Среднего царства, как демонстрируется на рельефах, кошки могли использоваться при охоте на водоплавающих птиц в зарослях папируса. В росписях гробниц Нового царства кошки часто изображаются под стулом владельца гробницы. Они могут быть представлены и в сатирических образах на некоторых папирусах и глиняных черепках — остраконах. Так, например, в Туринском сатирико-эротическом папирусе эпохи Нового царства на одной из сторон среди прочих животных изображен кот, пасущий гусей. Рисунки такого рода, вероятнее всего, содержали в себе понятную древнему египтянину политическую или социальную сатиру.

Иллюстрация статуи Бастет с котятами, Британский музей

Сыном Бастет считался львиноголовый бог Маахес, культ которого возникает в период Нового царства. Он выступал как бог войны, охранитель священных мест и защитник бога Ра. Основной его культовый центр располагался в городе Тарему (др. — греч. Леонтополь — «город льва») в восточной Дельте. Также его культ был представлен в храмах греко-римского времени — в Дендере, Эдфу и Филэ. Супругом богини мог считаться бог Птах.

Богиней, также связанной с кошками, является Мафдет, воплощениями которой могут быть разные представители семейства кошачьих: гепард, леопард (черная пантера), кошка, львица, оцелот. Правда, первоначально эта богиня ассоциировалась с ихневмоном из семейства мангустовых и генетом из семейства виверровых и только позже была отождествлена с представителями семейства кошачьих. Такая неопределенность возникает из-за противоречивой иконографии этой богини. Также весьма вероятно, что представители других семейств могли быть позднее отождествлены с кошкой из-за определенной внешней схожести. Это древняя богиня, которая появляется уже при I династии. Она известна как богиня-защитница, выступающая против змей. Так, в «Текстах пирамид» и в «Книге Мертвых» она защищает Ра от змей, в том числе от Апопа. Поскольку Мафдет считалась богиней-охранительницей, она могла изображаться на разных магических амулетах.

Монту

Каноническое изображение Монту

Монту — один из важнейших богов фиванского региона. Этимология его имени не установлена. Культ Монту засвидетельствован с эпохи Древнего царства: он упоминается в «Текстах пирамид» и в заупокойном храме царя VI династии Пепи II. Основные культовые центры Монту располагались в Верхнем Египте, в фиванском регионе. Прежде всего главным центром почитания Монту являлся Армант (др. — греч. Гермонт — «Гелиополь Монту»; др. — егип. Иуну / Иуну Монту) на западном берегу Нила. Здесь находился главный храм Монту, не сохранившийся до наших дней. В Фивах, в северной части Карнакского комплекса, у Монту был собственный храмовый участок. Также храмы в честь Монту были возведены в Медамуде и в Эт-Тоде, располагающихся неподалеку от Луксора. Храм в Медамуде был возведен в Среднее царство, но потом перестроен в правление XVIII династии. Он продолжал расширяться и достраиваться в греко-римское время. Строительство храма в Эт-Тоде, начавшись при Сенусерте I, активно велось в эпоху Среднего царства и было продолжено и в последующем — в Новое царство и при династии Птолемеев. В связи с тем, что Монту чтился в нескольких храмах, он назывался «Монту Армантским» (или «Монту в Арманте»), «Монту в Фивах», «Монту в Медамуде», «Монту из Тода».

Фараон совершает подношения Монту. Иллюстрация фрагмента рельефа из храма, Дэйр-эль-Медина

Расцвет культа Монту приходится на Среднее царство, когда фараоны XI династии выбрали его в качестве своего основного бога, ставшего в этот период общегосударственным. Несколько фараонов этой династии взяли себе личное имя в честь Монту, которое звучит как Ментухотеп («Монту удовлетворен»). Монту почитался как бог войны и олицетворял военную мощь и силу фараонов, которые в битвах уподобляли себя ему. Это связано с тем, что фараонам этой династии пришлось объединять страну после Первого Переходного периода, когда в Египте отсутствовала централизованная власть. Возвышению образа Монту способствовала успешная политика Ментухотепа II в борьбе за объединение Египта. Роль Монту как покровителя фараонов в военных действиях сохраняется и в дальнейшем. Могущество Монту немного поблекло при XII династии, которая выдвинула на первый план бога Амона. Тем не менее Монту не был забыт — в это время и далее велось храмовое строительство в его честь. В эпоху Нового царства, в особенности при XVIII династии, культ Монту процветал. Каждый его храмовый комплекс дополнялся новыми сооружениями, особенным вниманием пользовался комплекс в Арманте. В одном из гимнов он называется царем богов, правителем Двух берегов (т. е. Египта), а также тем, кто, защищая Ра в ладье, убивает копьем змея по имени Ник. В правление Рамессидов (XIX и XX династии), ввиду их активной военной политики, образ Монту также был очень востребован и при этом часто выступал в паре с покровителем XIX династии богом Сетом.

Иллюстрация статуэтки Монту-Ра, музей Гренобля

Начиная с эпохи Среднего царства Монту мог рассматриваться как верхнеегипетский аналог гелиопольского бога Ра. Его солнечную составляющую подчеркивали иконографические атрибуты: Монту чаще всего представал с головой сокола и солнечным диском с двумя уреями, размещенным на короне из двух перьев. Кроме того, его основной центр — Армант/Гермонтис, по-древнеегипетски звучит, как и Гелиополь, — Иуну. Эта ассоциация с солярным культом привела к тому, что Монту часто рассматривался как Монту-Ра (Монту-Ра-Хорахти). Более того, Монту мог изображаться даже с двойной головой сокола.

Иллюстрация статуи Монту в образе быка, Лувр

В честь Монту проводились праздники, которые осуществлялись в его храмовых комплексах и происходили, по-видимому, в сезон разлива (ахет). Статуя божества помещалась на барку, которая совершала процессионный ход из одного храма в другой. Известно о путешествии статуи из храма Гермонта в храм Тода, подобно тому, как статуя Амона из Карнака прибывала в храм Амона в Луксоре в ходе праздника Опет.

Наряду с сокологоловым образом у Монту были и другие обличия. Так, на знаменитом церемониальном топоре из гробницы царицы XVIII династии Яххотеп Монту изображен в образе крылатого грифона. Начиная c Позднего периода Монту мог представать в образе быка или в антропоморфном виде с головой быка. С Монту ассоциировался священный бык, которого греки называли Бухис (др. — егип. Бах). Он почитался в фиванском регионе, в особенности в районе Арманта, где было обнаружено захоронение быков — Бухеум. Бык Бухис был преимущественно черно-белой масти, хотя мог встречаться и другой окрас. О Бухисе упоминает римский писатель Макробий (V в. н. э.), который сообщает, что каждый час бык меняет свой цвет и что шерсть у быка растет в обратном направлении. Бухис также мог ассоциироваться с Ра или Осирисом. Его известность была меньше, чем у Аписа и Мневиса, но он широко почитался в фиванском регионе, в особенности в центрах, связанных с Монту. Наиболее популярными Бухис и образ быкоголового Монту становятся в птолемеевский период.

Супругами Монту начиная с эпохи Среднего царства считались антропоморфные богини Тененет и Иунит, также почитавшиеся в Гермонте и в фиванском регионе. Тененет была связана с пивоварением и с деторождением. На голове она носила головной убор, имитирующий коровью матку. Иунит появляется на рельефе фараона XI династии Ментупотепа III, однако, возможно, образ ее более древний. Эта редкая богиня не имела характерных иконографических признаков. Тененет и Иунит сопоставлялись с гелиопольской богиней Раттауи, что, видимо, объясняется влиянием Гелиополя на Гермонт.

Фараон, совершающий подношения Бухису. Иллюстрация фрагмента стелы, Каирский музей

Себек

Каноническое изображение Себека

Главный бог-крокодил в древнеегипетской религии. Его имя выписывается как фонетически, так и идеографически с помощью иероглифа крокодила, иногда на помосте. Точная этимология имени не установлена. Иногда можно встретить мнение, что слово «Себек» означает просто «крокодил», но оно не подкрепляется данными из древнеегипетского языка. Главной областью культа Себека был Фаюмский оазис, столицей которого был город с говорящим древнегреческим названием Крокодилополь (др. — егип. Шедет, совр. Мединет эль-Фаюм, также был известен под др. — греч. обозначением «Арсиноя»). Одним из главных эпитетов Себека был «шедетский» по древнеегипетскому названию Крокодилополя. Также Себек чтился в западной части Дельты неподалеку от Фаюма. В Верхнем Египте Себек почитался в Ком-Омбо, а также в Гебелейне и Гебель эс-Сильсиле. Вероятно, именно в Фаюме раньше, чем в других местах, сложились религиозные представления о Себеке, что вполне объясняется природными условиями: Фаюмский оазис представлял собой обширную болотисто-озерную область, благоприятную для обитания крокодилов.

Иллюстрация на основе фрагмента статуи Себека, Каирский музей

Культ Себека засвидетельствован с эпохи Древнего царства. В «Текстах пирамид» он называется сыном могущественной богини Нейт. В этом источнике проявляется одно из главных качеств Себека — связь с плодородием. О нем говорится как о том, кто заставляет зеленеть траву на полях и на берегах реки. Но он может быть опасным и, если захочет, отнимает у мужа жену. Себек предстает могучим богом, с которым хочет сравняться сам царь в Крокодилополе. Подлинный расцвет культ Себека переживает в период Среднего царства, в особенности при фараоне XII династии Аменемхете III, который проявлял пристальный интерес к Фаюмскому региону, способствуя его процветанию. Одну из своих пирамид он построил в Хаваре — пограничном центре Фаюма, располагавшемся между оазисом и пустыней. Аменемхет III исполнил задуманный еще до него план постройки предохранительных сооружений на месте входа нильской воды в Фаюм, благодаря которым были значительно расширены участки плодородной почвы. В связи с тем, что фараоны XII династии имели резиденции в Фаюме или в близких областях, Себек из местного божества превратился в общегосударственного бога. В Крокодилополе в честь него был воздвигнут храм, от которого до наших дней практически ничего не сохранилось. При храмовом озере или в Меридовом озере, располагающемся на территории Фаюмского оазиса, содержался священный крокодил, являвшийся воплощением Себека, о чем, в частности, упоминает Дидодор Сицилийский. Об озере Себека говорится и в египетских источниках. Себек также был главным богом в грандиозном строении Аменемхета III, которое древние греки называли Лабиринтом и о котором оставили многочисленные свидетельства античные авторы. Вероятно, первоначально Лабиринт был призван служить заупокойным храмом при пирамиде Аменемхета III, однако впоследствии стал общеегипетским святилищем, состоящим из ряда строений, в которых почитались божества различных египетских номов. Как сообщает Геродот, в подземных помещениях лабиринта вместе с гробницами царей, имевших отношение к воздвижению Лабиринта, находились гробницы священных крокодилов.

Иллюстрация статуи Себека с Аменхотепом III, Луксорский музей

Имена в честь Себека носили фараоны XIII династии — несколько царей по имени Себекхотеп, которое переводится как «Себек умиротворен». В эпоху Нового царства культ Себека отходит на второй план, хотя до нас дошла парная статуя, представляющая Себека и фараона XVIII династии Аменхотепа III. В этот же период усиливается тенденция, заданная еще в период Среднего царства: Себек часто сливается с солнечным богом. Это выражается в появлении образа Себека-Ра. В таком качестве он мог изображаться с головой сокола и телом крокодила. Это отождествление также позволяло наделять Себека качествами бога-демиурга. Фаюмское жречество рассматривало Себека как одного из богов, связанных с творением. По одной из версий, созданной под влиянием гермопольской космогонии, мироздание, в том числе и Фаюм, были сотворены Ра и Огдоадой, Себек же возник в процессе создания Фаюма. По другой версии Себек возник из первобытных вод и начал процесс творения. В поздних текстах он называется первоначальным, произошедшим от самого себя, возникшим в первобытное время; Себеком-Ра, великим богом, вышедшим из Океана, ка Ра, вышедшим из Океана; «великим богом, засиявшим в Нуне»; божественным крокодильим образом, вышедшим из Океана. Таким образом, Себек уподобляется прежде всего солнечному богу. Он называется творцом всего существующего, создателем земли и всех ее обитателей, отцом богов, владыкой Эннеады, к нему приходят, прославляя его могущество. Также в качестве Себека-Ра он может называться царем Верхнего и Нижнего Египта. Себек часто изображается с коронами на голове: короной-атеф, верхнеегипетской и нижнеегипетской коронами, двойной короной Верхнего и Нижнего Египта и т. д. Часто он изображается с двумя, выходящими из головы коровьими рогами, на которых находится солнечный диск. То, как воспринимался Себек в образе земного правителя, лучше всего живописуют гимны конца Второго Переходного периода, прославляющие корону Себека как защитницу от врагов. Вот некоторые выдержки из этих гимнов: «Дай, чтобы Себек шедитский, Гор (т. е. Хор — К. К.), пребывающий в Шедите, завоевал чрез тебя [корону Верхнего Египта] обе страны, чтобы он обладал ими. Дай, чтобы боги приходили, преклоняясь, к нему, Себеку шедитскому, Гору, пребывающему в Шедите, [ибо] ты — госпожа корон»; «Ты… корона nt (корона Нижнего Египта)… ты… предназначенная Себеку… Как прекрасно это око Гора… блистающее на голове Себека. Как прекрасен Себек, блистающий зеленью (короной), прекрасен благодаря своему большому оку, лежащему под его бровью… Защити Себека от всего [дурного]»; «Красная корона блистает на тебе, о, Себек, для того, чтобы ты был защищаем, красная корона возвышается на тебе для того, чтобы ты был защищаем… Все вы, боги, южные, северные, западные (и) восточные, вы, вся божественная эннеада, следующая за Себеком, ваши души да радуются этому царю Себеку, подобно тому как Изида радовалась своему сыну Гору, когда он был дитятею в Хеммисе»[16]. Помимо всего прочего, Себек здесь также сопоставляется с Хором, что свидетельствует о желании жречества придать Себеку статус царского бога, каковым традиционно являлся Хор.

Себек с солнечным диском. Иллюстрация на основе фрагмента декора сундука

В греко-римский период культ Себека процветает. Древние греки назвали Себека именем Сухос. Сохранился рассказ древнегреческого географа Страбона о его посещении Крокодилополя (Арсинои) и храма Себека: «Город назывался прежде Крокодилополем. Дело в том, что в этом номе весьма развито почитание крокодила; у них есть одно такое священное животное, содержимое отдельно в озере и прирученное жрецами. Оно называется Сухом. Кормят животное хлебом, мясом и вином; эту пищу всегда приносят с собой чужеземцы, которые приходят созерцать священное животное. Наш хозяин, одно из должностных лиц, который посвящал нас там в мистерии, пришел вместе с нами к озеру, захватив от обеда какую-то лепешку, жареного мяса и кувшин с вином, смешанным с медом. Мы застали крокодила лежащим на берегу озера. Когда жрецы подошли к животному, то один из них открыл его пасть, а другой всунул туда лепешку, затем мясо, а потом влил медовую смесь. Тогда животное прыгнуло в озеро и переплыло на другой берег. Но когда подошел другой чужеземец, тоже неся с собой приношение из начатков плодов, то жрецы взяли от него дары; затем они направились бегом вокруг озера и, найдя крокодила, подобным же образом отдали животному принесенную пищу» (XVII. 38, 748). Себек также был одним из тех древнеегипетских богов, который пользовался популярностью у древних греков. К нему обращались с молитвами о помощи, просили исцелить болезни.

В Верхнем Египте в этот период Себек особенно сильно чтился в Ком-Омбо, где в римское время был возведен храм, посвященный Себеку и Хору. Равноправное почитание двух богов в одном месте отразилось и в архитектуре храма: его помещения разделены на две половины, каждая из которых посвящена одному богу.

Как в случае и с другими священными животными, сохранилось огромное количество мумий крокодилов. Захоронения таких мумий были найдены во всех центрах почитания Себека: в Дельте, Фаюме, отдельных центрах Верхнего Египта. Способ изготовления мумий крокодилов, как и других животных, заключался в консервации тела, которое держали в специальном растворе натрона. Затем его пеленали, обкладывали картонажем или папирусом, которые были пропитаны смолистым веществом, обтягивали пальмовыми прутьями, а затем вновь стягивали полотняной тканью. Мумифицироваться могли как еще небольшие крокодилы, так и взрослые особи. Есть находки мумий крокодила-самки, на спине у которой расположено несколько маленьких крокодилов. Это связано с тем, что крокодил усердно заботится о своих детенышах и часто перевозит их на спине. Таким образом, египтяне подчеркивали такие его качества, как заботливость и стремление сберечь свое потомство. Во многих источниках Себек рассматривается как защитник богов и даже простых людей, что отражается в популярности имен, в состав которых входит компонент «Себек». Свирепость крокодила служила защитой от злых сил. Так, Себек являлся преданным защитником Ра, равно как и Осириса. Он может выступать в качестве охранителя Ра в солнечной ладье, защитника Осириса от Сета, карателя грешников в загробном мире и т. д. Вместе с тем, как и в случае со змеями, не ко всем крокодилам у древних египтян было одинаково хорошее отношение. Чаще всего крокодила воспринимали как угрозу. Даже Себек мог представать как враждебная сила, способная нанести вред Ра и Осирису. Не во всех регионах культ крокодильего бога воспринимался с одинаковым почтением.

В греко-римский период большое распространение получают статуэтки крокодила-Себека, а также его изображения на частных стелах.

Спутницей Себека предстает богиня Себекет, чье имя является женской формой имени Себек. Богиня была создана как женская ипостась Себека и самостоятельной роли в древнеегипетской религии не играла. Супругой Себека могла также выступать древняя змееголовая богиня Рененутет, которая являлась покровительницей урожая, что обусловило ее связь с Себеком. Начиная с эпохи Среднего царства ее культ засвидетельствован в Фаюме. Там Рененутет, Себек и Хор образовывали триаду, известную под греческими именами Термутис, Секонопис и Анкхоес. В этом случае Рененутет и Себек воспринимались как проявления Исиды и Осириса. На рельефах можно встретить изображение Рененутет, кормящей маленького фараона, что являлось символом плодородия.

В позднее время Себек также мог ассоциироваться с Хапи — божеством Нила и плодородия, а также с Гебом — богом земли. Этому способствовали такие исконные качества Себека, как связь с половодьем и плодородными почвами.

Сет (Сетх, Сутех)

Каноническое изображение Сета

Древнейший бог Египта. Его образ засвидетельствован уже в додинастический период, когда на памятниках появляются изображения животного, олицетворяющего этого бога. Животное трудно идентифицировать, поскольку оно не соответствует полностью ни одному из известных в зоологии видов. Его тело похоже на силуэт собаки, шакала или гиены, но со своеобразным хвостом, поднятым вверх и оканчивающимся кисточкой. Лицевая часть с характерным изогнутым носом походит на тапира, окапи и муравьеда, в связи с чем животное Сета часто с ними сопоставляется. Уши животного стоят торчком, но отличаются от ушей шакалов или собак: они всегда изображаются как будто срезанными на концах. В связи с этим существует точка зрения, согласно которой животное Сета миксаморфно, т. е. сочетает в себе признаки сразу нескольких животных. Также предполагается, что это вымышленное животное, но против этого можно привести аргумент: все додинастические и раннединастические изображения животных у египтян реальны, поскольку изображались те животные, которые были характерны для фауны раннего Египта: соколы, жирафы, шакалы, львы и т. д. Отметим, что существуют изображения миксаморфных серпопардов — мифических животных с телом леопарда (льва) и змеиной шеей, как например на палетке Нармера, но эти образы были привнесены в Египет из искусства Месопотамии. Следовательно, можно предположить, что животное Сета когда-то существовало.

Сет в облике своего животного. Иллюстрация фрагмента рельефа из пирамидного комплекса Аменемхета I, Лишт

Одно из самых ранних изображений Сета засвидетельствовано на навершии булавы додинастического царя Скорпиона: он помещен на номовый штандарт, который чередуется со штандартами других древнейших богов Египта Хора и Мина. Вероятно, эти штандарты символизируют додинастические политические объединения, почитавшие того или иного бога. Культ Сета в додинастический и раннединастический период был сосредоточен в Верхнем Египте, в политии под названием Накада, сыгравшей важную роль в ходе политогенеза страны (также названием «Накада» обозначается последовательность археологических культур Египта в IV тыс. до н. э.). Местом почитания Сета был центр Накады — город известный под древнегреческим названием Омбос (др. — егип. Небут — «Золотой»). В связи с этим одним из главных эпитетов Сета является «омбосский». Омбос имел выгодное географическое положение рядом с Вади-Хаммамат — пересохшими руслами в восточной пустыне, через которые проходил самый короткий путь к Красному морю. Возможно, близость Омбоса к пустыне предопределила дальнейшую ассоциацию Сета с ней. В Омбосе в честь Сета был возведен храм, который перестраивался и реконструировался несколько раз. До наших дней он не сохранился, но большая часть найденных блоков датируются Новым царством. На его месте были обнаружены фрагменты большого скипетра-уас из синей эмали, посвященного фараону Аменхотепу II. По одной из версий, этот важный символ в древнеегипетской религии венчает голова животного Сета. Помимо Омбоса Сет также почитался в V, X, XI и XIX верхнеегипетских номах. Так, животное Сета было эмблемой на штандарте XI нома. В Нижнем Египте Сет чтился в XIV номе. Здесь же располагались его важнейшие культовые центры эпохи Нового царства — Аварис и Танис.

В раннединастический период Сет наряду с Хором упоминается в титулатуре двух цариц I династии, а уже при царе II династии Перибсене происходит религиозная новация: вместо изображения Хора над царским серехом помещается изображение Сета, ранее над серехами не встречавшееся, поскольку именно Хор считался официальным царским богом. Тем не менее включение Сета в состав главного царского титула свидетельствует о важном политическом статусе его культа и его связи с царской властью. Также при Перибсене над Сетом помещается солнечный диск, что позволяет говорить о культе солнца уже при II династии. При последнем правителе II династии по имени Хасехемуи над царским серехом помещаются оба бога — Хор и Сет, что свидетельствует о желании этого царя отдать дань обоим богам царской власти и примирить их сторонников. В египтологической литературе существует точка зрения, согласно которой культы Сета и Хора соперничали друг с другом на ранних этапах египетской истории, что было связано с политической и экономической значимостью тех центров, в которых они почитались: Сет, как уже было сказано, в Омбосе, а Хор — в Нехене в Нижнем Египте. Правление Перибсена, выбравшего в качестве бога-покровителя Сета, а не Хора, вероятнее всего, отражает эту борьбу.

Кроме того, в раннединастическое время Сет тяготел к слиянию с Ашем — древним богом пустынь и ливийской земли, который также был связан с Омбосом. Возвышение его культа засвидетельсвовано при Перибсене. В этот период Аш мог заимствовать иконографические черты Сета, однако в позднее время он предстает как миксаморфный бог с головами разных животных и с Сетом более не связывается.

В период Древнего царства Сет является одним из важнейших богов «Текстов пирамид», где очень часто действует в паре с Хором. Он выступает как проводник умершего в загробном мире, могущественный покровитель царской власти и южной территории страны. Также изображение Сета появляется в гробнице фараона V династии Сахура, где он наряду с другими богами приводит к царю пленных чужеземцев и жителей пустыни. Вместе с тем уже в «Текстах пирамид» Сет становится убийцей Осириса, что предопределяет двойственность его облика: с одной стороны, он сильный бог, издревле покровительствующий территории страны, а с другой — нарушитель порядка маат, который совершил преступление по отношению к благому богу. В «Текстах пирамид» коллегия богов в Гелиополе признает Сета виновным и присуждает все царство Осирису. Сет же в качестве наказания должен нести на спине Осириса. Таким образом, Сет становится самым неоднозначным богом в древнеегипетском пантеоне, что определило характер развития его образа в разные эпохи. Сету изначально была присуща неупорядоченность натуры, даже на свет он, единственный из богов Эннеады, появился в неположенный срок. Сообщается, что его мать, богиня Нут, выплюнула Сета ночью. Но именно с ней у Сета наблюдается особая связь, поскольку в текстах он часто называется «сыном Нут». Бурная натура Сета проявляется и в его связи с громом и непогодой: он выступает как бог-громовержец, а категории древнеегипетских слов, обозначающих ненастье, беспорядок и смятение, как правило, выписываются с детерминативом его животного. Вплоть до Позднего периода Сет остается одним из важнейших и чтимых божеств.

Неизвестно, по какой причине Сет оказался вовлечен в осирический миф в качестве убийцы своего брата. В «Текстах пирамид» есть многочисленные указания на то, что первоначально Сет воспринимался соперником Хора Древнего, что, видимо, было связано с политическим противостоянием их культов на ранних этапах египетской истории. Конфликт Хора и Сета имел и мифологическую подоплеку: Сет вырывает у Хора его Око (Уджат), а Хор — тестикулы Сета. Их борьба является борьбой двух сил в мироздании: упорядоченности в лице Хора и смятения в лице Сета. Око и тестикулы должны быть возвращены их обладателям — только в этом случае будет достигнут баланс двух начал, необходимых для равновесия Вселенной. Эта мысль выражается в создании образа двуединого божества загробного мира по имени Харуифи, чье имя переводится как «Двуликий» (букв. «Тот, у кого два лица»). Оно изображается в антропоморфном виде и с двумя головами — Хора и Сета — и отражает представления египтян о дуализме, являющемся неотъемлемой частью мироздания. Хор воплощает порядок (маат), а Сет — хаос (исефет), и поддержание этих двух сил в равновесии необходимо для нормального функционирования Вселенной. Таким образом, Хор и Сет оказываются тесно взаимосвязаны не только в рамках политической истории и идеологии, но также на мировоззренческом уровне. Харуифи встречается в книгах подземного мира, самые лучшие примеры его изображения — в гробнице Таусерт и Сетнахта (XIX династия) и Рамсеса IX (XX династия).

Хора и Сета связывают гомосексуальные отношения. Указание на это присутствует уже в «Текстах пирамид», где Хор и Сет состоят в сексуальных отношениях по обоюдному согласию. В более поздних текстах инициатором отношений, как правило, выступает Сет. Это согласуется с тем, что частью тела Сета, которую у него вырывает Хор, являются тестикулы, олицетворяющие необузданную сексуальность. «В Тяжбе Хора и Сета» — литературном тексте Нового царства, описывающем конфликт Хора и Сета и их борьбу за престол Египта, содержится рассказ о попытке Сета вступить с Хором в сексуальные отношения, чтобы опозорить его и лишить права на власть. Но Исида отрезает Хору руку, оскверненную семенем Сета. Этот же сюжет содержится в «Текстах саркофагов» и «Книге мертвых».

Харуифи, стоящий на Акере. Иллюстрация росписи из гробницы Сети I

В политическом аспекте Хор и Сет почитаются как парные боги, покровительствующие двум частям Египта. С эпохи Среднего царства они изображаются как божества, осуществляющие ритуал объединения двух земель: Хор и Сет, обращенные друг к другу, связывают растения Верхнего и Нижнего Египта. Такая сцена представлена на постаменте статуи фараона XII династии Сенусерта I. Также они часто благословляют фараона на царствование, как это представлено в скульптурной композиции, изображающей фараона XX династии Рамсеса III, которого коронуют Сет и Хор.

Подлинный расцвет культ Сета переживает в эпоху Нового царства. Начиная с этого периода получает распространение обозначение Сета именем Сутех, которое, вероятнее всего, следует рассматраивать как нижнеегипетскую форму имени бога. При XVIII династии Сет прочно ассоциируется с царской властью и территорией Египта, а XIX династия выбирает его в качестве своего покровителя. Два фараона этой династии — Сети I и Сети II — носили имя в честь Сета, которое переводится как «Принадлежащий Сету». Также имя, посвященное Сету, взял фараон XX династии Сетнахт. Оно переводится как «Сет победоносный» и отражает те качества бога, которые вышли на первый план в Новое царство, — силу и мощь. Основным эпитетом Сета является «великий силой», а его ярость отражает связь с грозовым небом. Когда требуется подчеркнуть это качество в фараоне, говорится, что его боевой крик подобен Сету на небесах. Наибольшее покровительство культу Сета оказывал фараон XIX династии Рамсес II. Сет чтился в его столице Пер-Рамсес («Дом Рамсеса»), возведенной в Дельте и располагавшейся по соседству с Аварисом. В его правление происходит трансформация образа Сета: на многих памятниках он начинает изображаться с иконографическими атрибутами сиро-палестинского бога Баала. Этот бог появился в Египте, по-видимому, еще в период владычества гиксосов — азиатских завоевателей, захвативших Нижний Египет и основавших XV династию. Они правили из своей столицы Аварис, располагавшейся в Дельте, где, вероятно уже в их правление, процветал культ Сета. Об этом сообщается в т. н. «Сказке об Апопи и Секененра» — тексте, записанном уже после изгнания гиксосов и отражающем воспоминания египтян об их владычестве. Одним из главных действующих лиц является гиксосский правитель по имени Апопи, почитавший Сета: «Царь Апопи ж. н. з.[17] взял себе Сутеха в качестве господина и не служил никакому другому богу, который существовал во всей земле, кроме Сутеха. И он построил храм прекрасной, долговечной работы рядом с [дворцом] царя ж. н. з., и он поднимался [каждый] день, чтобы ежедневно приносить жертву: [скотом] Сутеху, и сановники [его величества] ж. н. з. несли гирлянды цветов точно так, как (это) делается (в) храме Ра-Горахте»[18]. Со времени гиксосов культ Сета становится популярен на северо-востоке Дельты и в некоторых районах Азии. Также он оказывается одним из немногих богов египетского пантеона, тесно связанных с чужеземными странами и богами.

Хор и Сет, объединяющие две части страны. Иллюстрация рельефа трона Сенусерта I

Отождествление Баала и Сета объясняется их общими чертами: так же как и Сет, Баал был богом-громовержцем, борющимся с силами хаоса и убивающим змея Латану или морского бога Яму. Сет также выступает в египетской мифологии как основной бог-змееборец. Уже в «Текстах саркофагов» говорится о том, что Сет единолично побеждает змея, встающего на пути солнечной барки. В правление Рамсеса II эта роль Сета становится особенно востребованной. Сет почитается как солярный бог и змееборец, выступающий в качестве защитника Ра от змея Апопа. Одна из самых известных иллюстраций, представляющих Сета в таком образе, помещена на виньетке папируса Эр-Убен времени XXI династии. Сет стоит на корме солнечной барки, в которой восседает Ра-Хорахти, и пронзает копьем Апопа. В правление XIX династии качества Сета как бога-защитника, способного отразить угрозу, становятся основными. В одном из известных памятников времени Рамсеса II «Стеле 400 года» сообщается, что Сет, великий силой, повергает врагов перед ладьей Ра. Этот сюжет получает и изобразительное оформление: антропоморфный Сет с головой своего животного или же в образе Баала, часто крылатый, пронзает копьем Апопа. Баал, как правило, изображался в полностью антропоморфном облике, в коническом головном уборе, на котором помещались два небольших рога — символика быка, с которым Баал был связан. Именно в таком качестве и представлен Сет на «Стеле 400 года». При этом эти боги не отождествляются напрямую, поскольку синкретическое имя Баал-Сет или Сет-Баал в памятниках не упоминается, но имя Баала выписывается с детерминативом животного Сета. Боги часто фигурируют вместе в памятниках: так, в описании битвы при Кадеше Сет и Баал называются покровителями Рамсеса II. Такое внимание Рамсеса II к образу Баала и попытка совместить его с образом Сета, возможно, связаны с неегипетским происхождением XIX династии. Отметим, что культы азиатских богов, таких как Решеп, Анат, Астарта, проникают на территорию страны и входят в древнеегипетский пантеон уже при XVIII династии ввиду активной внешней политики Египта в Передней Азии. Но особое внимание к образу Баала характерно только для Рамсеса II.

Рамсес III с Хором и Сетом. Иллюстрация статуи, Каирский музей

Помимо ассоциации с Баалом, Сет оказывается связан и с другими семитскими божествами. Богиня войны и охоты Анат и богиня плодородия Астарта, влившись в египетский пантеон, выступают как супруги Сета, несмотря на то, что в рамках гелиопольской Эннеады женой Сета считалась Нефтида. Например, в «Тяжбе Хора и Сета» в качестве компенсации предлагается отдать ему в жены Анат и Астарту, называющихся дочерьми Ра. Причины связи Сета с чужеземными богами, вероятно, объясняются его статусом при гиксосах, чтивших Сета. Но ассоциация Сета с чужеземными правителями и их культами негативно сказалась на облике Сета в последующем. Это объясняется иноземными вторжениями ассирийцев и персов в Египет в I тыс. до н. э., в ходе которых страна периодически утрачивала самостоятельность. Начиная с Третьего Переходного периода образ Сета последовательно демонизируется, что в конечном итоге приводит к его отождествлению со злом, хаосом и нечестием.

Эта перемена была обусловлена не только ассоциацией Сета с чужеземьем, но также предопределена растущей популярностью мифа об Осирисе, культ которого получает распространение во всех храмах страны. Осирические верования становятся основными, а сюжеты мифа об Осирисе фиксируется во многих текстах. В связи с этим негативные черты Сета выходят на первый план. Если ранее Сет подвергался наказанию за убийство брата, но не переставал почитаться как могущественный бог, то начиная с Позднего периода он предстает исключительно как убийца Осириса, лишенный каких-либо положительных качеств. Фигура Сета, подобно Апопу, становится образом обобщенного врага, против которого проводятся магические ритуалы и практики, получившие большое распространение с конца Позднего периода и в греко-римское время и зафиксированные в форме ритуально-магических текстов. Основным является текст под принятым в египтологии названием «Книга победы над Сетом», сложившийся от времени правления XXX династии до раннептолемеевского периода. Это ритуал защиты, направленный против Сета и его сторонников и основанный на принципе симпатической магии, т. е. на магии подобия. В ходе ритуала использовалась фигурка Сета, выполненная из воска или дерева, с которой производились различные манипуляции: связывание, оплевывание, попирание ногой, протыкание копьем и ножом, предание огню. Все это сопровождалось начитыванием специальных магических формул. Эти манипуляции осуществлялись для защиты Осириса и были призваны обезвредить Сета. Помимо этого, важную роль в «Книге победы над Сетом» имеет сюжет, описывающий поражение Сета в борьбе с Хором за престол Египта и его последующее изгнание в азиатские страны. Мотив изгнания обусловлен негативной ассоциацией Сета с чужеземными странами и теми внешнеполитическими угрозами, с которыми сталкивался Египет. В частности, в IV в. до н. э. основную опасность представляло собой Персидское государство, стремившееся повторно завоевать Египет (первое завоевание было осуществлено в 525 г. до н. э. Камбисом). Неслучайно Сету в тексте приписываются те злодеяния, которые, согласно данным античных авторов, обычно осуществляли чужеземцы и прежде всего Камбис. Сет, возвратившись из изгнания, совершает многочисленные бесчинства и святотатства: срубает священные деревья; посягает на священного овна в храме Амона, набрасывает веревку на быка Аписа, ловит рыб, посвященных Шу и Тефнут; совершает проступки в храмах и др. Это вызывает возмущение богов, которые взывают с просьбой о помощи к Ра-Хорахти. Сета вновь судят и вторично изгоняют в пустыню и азиатские страны.

Ритуал из «Книги победы над Сетом» был не единственным, направленным против Сета, хотя и самым политизированным. Магические приемы, нацеленные против Сета, получили примерно в это же время распространение и в других ритуальных текстах: в т. н. «Книге отражения зла», папирусе Солт 825, папирусе Жюмильяк и др. Все эти тексты также являются ритуалами защиты Осириса и в большинстве своем содержат эпизоды осирического мифа. Так, в папирусе Жюмильяк приводится сюжет политической борьбы Хора и Сета, в результате которой Хор становится законным царем Египта, а Сета изгоняют в пустыню. Также, как и в «Книге победы над Сетом», он возвращается, но окончательно оказывается поверженным в облике красного пса. Упоминание о красном цвете неслучайно, поскольку это был цвет пустыни, ассоциировавшейся с Сетом. Об этом же сообщает и Плутарх: «Египтяне, считая, что Тифон (т. е. Сет — К. К.) был красным, приносят также в жертву рыжих быков, при этом осмотр они производят так тщательно, что, если попадется хоть один белый или черный волос, они считают животное негодным: правильно отобранная жертва должна быть не любимой богами, но ненавистной им, поскольку она приняла в себя души нечестивых и неправедных людей, переселившиеся в другие тела. Поэтому египтяне призывали на голову жертвы проклятия и, заколов ее, раньше бросали в реку, а теперь отдают чужеземцам» (Об Исиде и Осирисе, 30). Ассоциация Сета с красным быком восходит еще к «Текстам пирамид», где описывается расчленение и его принесение в жертву царю. Также на виньетке к папирусу Жюмильяк помещено изображение Сета в виде быка, несущего на спине Осириса. Кроме того, этот текст сопровождается изображением Сета с головой осла, связанного и помещенного под троном Осириса. Осел считался одним из животных, воплощающих Сета, но только с Позднего периода изображение Сета в виде осла или с головой осла становится традиционным. Плутарх пишет об осле как о животном Сета следующее: «Итак, Осирис и Исида превратились в богов из добрых демонов, а силу Тифона, сломленную и ослабленную, но еще бунтующую в агонии, унимают и усмиряют всевозможными жертвами. И, напротив, в определенное время, в праздники, египтяне, глумясь, унижают и оскорбляют рыжих людей, а жители Копта, например, валят с ног осла, потому что Тифон был рыжий и это — ослиный цвет. Бусириты же и ликополиты совсем не пользуются трубой, потому что она ревет как осел. И вообще считается, что из-за сходства с Тифоном осел — животное нечистое и колдовское, и египтяне, приготовляя в месяцы Пауни и Фаофи к празднику жертвенные лепешки, вылепляют на них изображение связанного осла» (Об Исиде и Осирисе, 30). Плутарх сопоставляет Сета с Тифоном — огромным змеевидным гигантом в древнегреческой мифологии, порожденным богиней земли Геей и Тартаром, олицетворяющим бездну. Тифон был хтоническим чудовищем, воплощением хаоса и тьмы. Сопоставление Тифона с Сетом объясняется восприятием последнего как олицетворения зла, с которым необходимо бороться.

Сет и Нефтида. Иллюстрация статуи, Лувр

Помимо осла, в греко-римский период Сет устойчиво ассоциировался с гиппопотамом. В этом облике он предстает в качестве главного врага, которого гарпунирует Хор Бехдетский в храме Эдфу (подробнее об этом сюжете см. статью «Хор»). Ассоциация Сета с гиппопотамом объясняется агрессивной и свирепой природой этого животного, представляющего большую опасность для людей. Также Сет может принимать облик черной свиньи. Например, в «Текстах пирамид» в этом качестве он проглатывает выбитое Око Хора. Вообще же, в позднее время Сет может сопоставляться с разными животными, являющимися с точки зрения древнего египтянина воплощением зла: крокодил, антилопа, козел, определенные виды рыб. В некоторых текстах сыном Сета называется опасный крокодил по имени Мага, который угрожает Осирису.

Образ Сета, оформившийся на позднем этапе египетской религии хорошо описан Плутархом в трактате «Об Исиде и Осирисе». Он сопоставляет Осириса и Сета как две противоположные силы: «Поэтому в природе духовной Осирис, владыка и повелитель всего самого благородного, — это мысль и разум, а на земле, в ветрах, водах, в небе и на звездах все здоровое, устроенное и упорядоченное сроками, сочетаниями и периодами является истечением и подобием Осириса. Тифон же в пределах души — все бурное, титаническое, неразумное и непостоянное, а в материальной части — смертное, вредоносное, возбудительное и связанное с неупорядоченными сроками, нарушением пропорций, помрачениями солнца и лунными затмениями; все это — как бы набеги и мятеж Тифона. И об этом свидетельствует имя Сет, которым называют Тифона, ибо оно означает „то, что губит“ и „то, что совершает насилие“, а также часто — „переворот“ и опять-таки — „скачок“» (Об Исиде и Осирисе, 49). Трактовка Плутарха в целом соответствует древнеегипетскому пониманию образов Осириса и Сета, в особенности на позднем этапе. Но вот этимология имени Сета точно не установлена и остается дискуссионной.

Сет — змееборец. Иллюстрация виньетки папируса Эр-Убен

Несмотря на демонизацию Сета и его фактическое исключение из пантеона богов, он продолжает почитаться на периферийных территориях Египта — в оазисах Харга и Дахла, располагающихся в Западной пустыни. Связь Сета с оазисами, владыкой которых он считался, очень древняя. В столице оазиса Дахла, Мут эль-Хараб, был построен храм в его честь. В Дахле, как известно по некоторым источникам, находился оракул Сета. Но негативное восприятие облика Сета на основной территории Египта сказалось и на его облике в оазисах. В греко-римский период Сет приобретает иконографические черты Хора и изображается в антропоморфном облике с головой сокола. Это объясняется тем, что основной образ Сета табуируется, а написание его имени искажается: животное, символизирующее Сета, исчезает из текстов, а осел, который теперь его олицетворяет, символически протыкается кинжалом. Такой же прием применялся и в отношении иероглифов других существ, которые могли представлять опасность. Более ранние изображения Сета в разных храмах частично подвергаются вымарыванию. В оазисах же Сет почитается как защитник Ра и змееборец — на памятниках он часто изображается как крылатый сокологоловый бог, пронзающий копьем Апопа. Одно из самых известных таких изображений представлено в храме Хибиса в оазисе Харга. Культы богов-змееборцев были очень востребованы в греко-римском Египте, а Сет являлся главным противником змея в древнеегипетской мифологии. В эпоху римского владычества в Египте боги-змееборцы начинают изображаться как всадники, повергающие змея. В оазисе Харга был обнаружен рельеф (ныне утраченный) IV в. н. э., на котором было представлено три всадника-змееборца в разных обличиях: в образе мужчины, Сета и сокологолового крылатого бога. Все это в совокупности позволяет говорить о возможном влиянии этого древнеегипетского образа на иконографию христианских святых-змееборцев — св. Георгия, св. Феодора и др.

Отметим, что наделение Сета соколиными чертами связано не только с табуированностью его облика, но и с тем, что самому Сету были присущи эти черты. Как бог, парный Хору, он изредка мог представать в образе сокола. Также с Сетом был связан другой соколовидный бог, чье имя выписывалось с помощью идеограммы сокола, находящегося в ладье. Относительно чтения его имени исследователи не пришли к единому мнению, но чаще всего этот бог обозначается как Анти или Немти, причем вариант «Немти» в современных исследованиях более предпочтителен. Он почитался в X верхнеегипетском номе, столицей которого был центр, известный под древнегреческим названием Антеополь (др. — егип. Чебу). Здесь же чтился и Сет, что также обусловило близость этих богов. Немти периодически ассимилируется с Сетом, или же они могут выступать как парные боги. Одни исследователи полагают, что в Немти воплощается один из аспектов Сета, другие — что Немти олицетворяет Хора и Сета одновременно. Но в мифологическом контексте Немти выступал как самостоятельное божество. Он — бог-перевозчик, его непременным атрибутом является ладья. Образ сокола, плывущего в ладье, является эмблемой XVIII верхнеегипетского нома. Основная обязанность Немти заключалась в перевозке богов с одного берега на другой, но он нередко нарушал божественные запреты и подвергался суровым наказаниям. Так, в «Тяжбе Хора и Сета» он, вопреки приказу богов, перевез Исиду в облике старухи, соблазненный ее золотым кольцом. В наказание за ослушание и за принятие подарка ему отрубили переднюю часть ступней. В папирусе Жюмильяк за преступление с него и вовсе снимают кожу и плоть, оставляя только скелет. Образ Немти как перевозчика очень важен для египетской мифологии, поскольку вопрос переправы имел большую роль и в инобытийном мире, где действовали уже другие божества-перевозчики.

В астрономическом аспекте Сет отождествляется с планетой Меркурий и воплощает созвездие Большой Медведицы — Месехетиу по-древнеегипетски. Название этого созвездия происходит от иероглифа, обозначавшего ритуальный инструмент для отверзания уст. Также это созвездие может называться словом «хепеш» и выписываться с детерминативом ноги быка. Именно в виде бычьей ноги Сет в поздней традиции был заключен как пленник на северное полушарие в наказание за свои злодеяния. К тому же, северное полушарие могло рассматриваться как место битвы Хора и Сета.

Сехмет

Каноническое изображение Сехмет

Основная львиноподобная богиня Древнего Египта. Ее имя переводится как «могучая» и вполне характеризует богиню — Сехмет являлась олицетворением могущественной силы как защитной, так и разрушительной. Она была связана с войнами и разрушениями и как дочь Ра олицетворяла жар палящего солнца. Основным центром ее культа был город Мемфис, хотя храмы в честь Сехмет возводились по всей стране. Ее культ засвидетельствован начиная с эпохи Древнего царства, а в припирамидном храме фараона V династии Ниусерра в Абусире — некрополе Мемфиса, изображена Сехмет, кормящая грудью царя. Позднее, в период правления XVIII династии, одно из помещений погребального храма другого царя V династии — Сахура, стало местом поклонения богине и даже возник особый культ Сехмет-Сахура. Начиная с периода Древнего царства жречество Сехмет уже представляло собой организованную структуру. Важную роль оно играло в вопросах, связанных с медициной и целительством, поскольку богиня обладала магическими способностями и могла излечивать болезни. Жрецы Сехмет лечили больных с помощью магических изречений, поскольку считалось, что этим искусством их наделила сама богиня. Но, подобно тому, как богиня излечивала болезни, она равным образом могла их и насылать, вызывая эпидемии и инфекции, что объясняется амбивалентностью ее природы.

Статуя Сехмет, иллюстрация

Расцвет культа Сехмет приходится на Новое царство, когда в большом количестве создаются статуи богини. Во времена правления фараона XVIII династии Аменхотепа III было возведено более шестисот больших статуй Сехмет. В основном они воздвигались в погребальном комплексе царя в Ком эль-Хетане на западном берегу Фив, где стали частью масштабной скульптурной программы фараона. Статуи Сехмет предназначались для молитвенного обращения к богине с целью умиротворить ее гнев, что должно было избавить царя от болезней и напастей в течение года. Однако погребальный храм Аменхотепа III начал разрушаться из-за близости к реке вскоре после его постройки. Из-за этого статуи стали переносить в другие места. Таким образом они могли оказаться в храмовом комплексе богини Мут в Карнаке на восточном берегу Фив, куда их переносили уже при XIX династии, хотя есть точка зрения, согласно которой они возводились там изначально. Также образ Сехмет с периода Нового царства сливается с богинями Мут и Хатхор. Близость с Хатхор объясняется тем, что обе богини считались дочерями Ра и являлись воплощением его Ока, причем Сехмет выражала его палящую силу. В уже приводившемся ранее сказании об истреблении людей из «Книги небесной коровы» разгневанная Хатхор-Сехмет начинает полное истребление людей, остановить которое смогла только хитрость богов. В связанном с этим мифом сказании о возвращении Хатхор из Нубии богиня принимает облик Сехмет, когда ссорится со своим отцом Ра и покидает Египет, что демонстрирует ее ярость. Интересно, что горячий ветер пустыни назывался «дыханием Сехмет». В умиротворенном же состоянии Хатхор становится кошачьей богиней Бастет, с которой Сехмет также может сопоставляться. Отметим, что в этом цикле сказаний дочери Ра — Хатхор, Сехмет, Тефнут и Бастет, совмещаются и взаимозаменяются, поскольку имеют кошачью природу. В греко-римский период ассоциация Сехмет с другими богинями способствует процветанию ее культа по всей стране. В местечке Ком эль-Хисн, располагающемся в Западной Дельте, возводится храм в честь богини Сехмет-Хатхор.

Небенмаат и его супруга перед Ра и Сехмет. Иллюстрация росписи из гробницы, Дейр эль-Медина

Подобно тому, как Сехмет защищала бога Ра, являясь его Оком, она также могла защищать и царя, изредка выступая в качестве его урея — кобры на челе фараона, имеющей огненное дыхание. Традиционно воплощением этого урея и защитницей царя является богиня-кобра Уаджит — древняя покровительница Нижнего Египта. Со змееподобными божествами Сехмет роднит и ее связь с коброголовой богиней Урет-Хекау, чье имя переводится как «Великая магией». Она также может ассоциироваться с уреем и выступать как проявление богини Уаджит. Может изображаться и львиноголовой, а с Сехмет ее связывает ассоциация с магическими силами.

В Египте проводились ритуалы и праздники в честь Сехмет, которые были призваны умиротворить гнев богини и снискать ее защиту. Основным был ритуал «умиротворения Сехмет» (др. — егип. сехетеп Сехмет), который являлся частью уже упоминавшегося праздника Опьянения, связанного с Хатхор-Тефнут, а также был одним из ритуалов праздника Нового года. Особенно устрашающей богиня становилась в эпагоменальные дни, считавшиеся наиболее опасными из-за того, что они были переходными днями от одного года к другому. В этот период Сехмет и ее свита, которая состояла из наводящих ужас существ, могли причинить сильный вред людям и даже грозили их истреблением. В целях усмирения свирепого нрава богини перед наступлением Нового года по египетскому календарю в храмах читались специальные заклинания и проводился обряд зажигания огней.

Нефертум, Сехмет и Птах. Иллюстрация фрагмента изображения большого папируса Харрис

Сехмет традиционно изображается в антропоморфном образе с головой львицы, на которой обычно помещается солнечный диск. Часто одежда богини окрашивается в красный цвет, в связи с чем она носит эпитет «владычица красной ткани», что символизирует ее воинственную натуру, а также нижнеегипетское происхождение. Иногда ее кожа может быть зеленого цвета.

Сехмет входила в божественную триаду, в которой ее супругом считался бог Птах, а их сыном — бог-юноша Нефртум. По-видимому, эта семья была образована в эпоху Нового царства и как триада получила большую популярность. Так, например, в Большом папирусе Харрис, созданном после смерти фараона XX династии Рамсеса III и представляющем собой ретроспективу его правления, царь на одной из виньеток изображен поклоняющимся мемфисской триаде. Здесь же сообщается, что он воздвиг для этих богов часовню. Нефертум, традиционно изображавшийся в антропоморфном облике, как сын Сехмет изредка мог представать с головой льва или стоящим верхом на льве. В качестве сына Сехмет он упоминается уже в «Текстах саркофагов». Подобно своей матери он может выступать как бог исцеления. Объединение Птаха, Сехмет и Нефертума в одну триаду объясняется общностью их культового центра — Мемфиса. У них не существовало обшей мифологической истории как, например, в случае с триадой Осириса, Исиды и Хора. Сехмет могла считаться матерью Маахеса, который также рассматривался как сын Бастет.

Вообще же, почитание львов в Египте было распространено очень широко, поэтому в египетском пантеоне существовали многочисленные образы богов и богинь, имеющих львиную природу. В связи с особенностями ареала обитания львов большая часть культовых центров, посвященных божествам-львам, располагалась в Верхнем Египте, хотя были центры и в Дельте. Традиционно, львиноподобные боги пользовались неизменным уважением, хотя и вызывали страх, поскольку в равной степени могли как выступать защитниками, так и представлять угрозу, как это видно на примере Сехмет. Помимо нее другой важной богиней-львицей, с которой Сехмет могла ассоциироваться, была Пахет (в пер. с др. — егип. «Царапающая»), хотя она не могла конкурировать в популярности с Сехмет. Тем не менее ее широко почитали в месте, названном греками Спеос Артемидос («Пещера Артемиды»), располагающемся в Среднем Египте, неподалеку от знаменитого скального некрополя под названием Бени Хасан, где в ее честь было возведено два храма.

Таурет

Каноническое изображение Таурет

Одна из самых популярных богинь-защитниц Древнего Египта. Ее имя переводится как «Великая». Воплощалась в образе самки гиппопотама. Проследить возникновение ее культа нелегко, поскольку в Египте гиппопотамов почитали еще в додинастический период, когда появляются статуэтки и амулеты из известняка, изображающие бегемотов и самок бегеметов. Они остаются популярны на протяжении всей древнеегипетской истории. Изготавливались также из фаянса и алебастра. Одной из самых известных является статуэтка гиппопотама из фаянса, покрытого голубой глазурью, с декором из растений, прозванного в народе Уильямом (Среднее царство, хранится в Метрополитен-музее).

Уже в династический период, как об этом свидетельствуют рельефы и тексты, бегемоты воспринимались как очень опасные животные из-за своего свирепого нрава и агрессивности по отношению к людям. Они представляли опасность для рыбацких лодок и речных судов, а также могли повстречаться на водных путях в загробном странствовании. Согласно легенде, приведенной древнеегипетским историком Манефоном (IV–III вв. до н. э.), первый царь Египта Менес был унесен бегемотом, из-за чего погиб. С Древнего царства в гробницах появляются рельефы, изображающие охоту на бегемотов при помощи гарпуна. Есть изображения, на которых бегемот атакует другого опасного нильского обитателя — крокодила. Вместе с тем бегемот был представителем той свирепой силы, которую было необходимо умиротворять и контролировать, поэтому бегемоты также окружались боязливым уважением. При этом к самке гиппопотама у древних египтян сформировалось почтительное отношение, что, вероятно, было связано с особенностями поведения животного, поскольку самка бегемота заботится о своем потомстве и защищает его. В связи с этим, богини в образе самки гиппопотама рассматривались как защитницы домашнего очага, покровительницы деторождения, а также воспринимались как божества, обладающие апотропейными свойствами, т. е. выполняющие защитные функции.

Умерший перед Таурет. Иллюстрация виньетки «Книги мертвых» Усерхатмоса

У богини не было своего официального культового центра, но она широко почиталась в Фивах, а именно в некрополе рабочих в Дейр эль-Медине, где культ Таурет, несомненно, имел большую востребованность в частной жизни. Это связано с тем, что с эпохи Древнего царства она уже почитается как богиня-защитница: Таурет представлена на защитных амулетах этой эпохи, востребованных во все периоды древнеегипетской истории. Такие амулеты были необходимы прежде всего для защиты женщины при беременности и родах. С эпохи Среднего царства изображение Таурет наряду с магическими и фантастическими существами начинает украшать костяные магические жезлы. Подобные жезлы применялись для защиты беременных женщин и рожениц от укусов ядовитых змей и скорпионов, для отпугивания существ из загробного мира. Помимо помощи при родах и защиты домашнего очага богини-бегемоты способствовали процессу перерождения и помогали перейти в инобытийный мир. Эта функция становится одной из основных в образе Таурет. В период Нового царства изображения Таурет появляются на виньетках «Книги мертвых», где она вместе с богиней Хатхор, представленной в образе коровы, приветствует умершего. Как самка гиппопотама Таурет была связана с водами Нила и обеспечивала плодородие. Один из ее эпитетов — «чистая вода», она находится посреди очистительных вод Океана Нуна и способствует очищению умерших в загробном мире.

Астрономический потолок в гробнице Сети I, иллюстрация

C Нового царства защитные божества приобретают еще большую популярность. Так, считалось, что Таурет приносит процветание дому. Ее изображение появляется на предметах домашнего обихода, на косметических аксессуарах, мебели и даже на т. н. куклах-веслах — имитации женских фигурок, состоящих из плоского куска дерева, с рудиментарными головой и руками. К голове прикреплялась бусины, напоминающие копну волос. Они нанизывались на нить и украшались бисером. Тело расписывалось узором, имитацией украшений и т. д. Вопреки условному обозначению, эти «куклы» не выполняли функций игрушек. Вероятнее всего, они использовались в религиозных церемониях в честь богинь и напоминали что-то вроде трещотки или погремушки, когда их встряхивали при использовании в ритуальных целях.

О важности культа Таурет в египетской религии и магии свидетельствует хотя бы тот факт, что ее амулеты и изображения были обнаружены в Ахетатоне — столице фараона-монотеиста Эхнатона, который предпринял попытку установления единобожия в Египте, заменив всех старых богов богом Атоном. Тем не менее Таурет и другой известный бог-защитник Бес, по-видимому, продолжали свое существование официально. Вообще, изображение Таурет вместе с Бесом часто встречается на предметах искусства, поскольку Бес также покровительствовал беременным женщинам и детям, был тесно связан с домашним очагом (подробнее о Бесе см. статью «Демоны»).

Царица Тийя в облике Таурет. Иллюстрация статуи

Вокруг Таурет не сложилось посвященного ей мифологического цикла, но она нередко называется владычицей неба и всех богов. Также, как минимум начиная с Нового царства (а скорее всего и раньше), она прочно ассоциировалась с северным полушарием, в котором, вероятнее всего, воплощала околополярное созвездие, известное нам как созвездие Дракона (Draco). На звездном небе она изображалась в виде самки гиппопотама с крокодилом на спине и с ножом в лапах. В этой ипостаси она называлась Ререт («Свинья»). Карта северного полушария в представлении древних египтян с участием Таурет зафиксирована в гробницах знаменитого советника царицы Хатшепсут Сенмута и фараона XIX династии Сети I в Долине царей. В гробнице Сети I Таурет изображена в непосредственной близости от быка, воплощающего созвездие Большой Медведицы, которое она стережет. По одной из версий проявлением этого созвездия был бог Сет. В другом мифе Таурет была связана с Сетом узами брака, поскольку он в позднее время воплощался в облике гиппопотама. Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» называет Таурет (в др. — греч. передаче — Туэрис) наложницей Сета-Тифона и сообщает, что в их конфликте с богом Хором она перешла на сторону последнего и что змею, которая преследовала богиню, перерубили. В этом рассказе хорошо отражается представление египтян о благой сущности самок гиппопотамов, в то время как самцы практически всегда воспринимались негативно. В мифе, зафиксированном в храме Эдфу, Хор Бехдетский убивает Сета в образе гиппопотама (см. статью «Хор»).

Таурет преимущественно изображалась в зооморфном виде в образе самки-гиппопотама с выраженной грудью и большим животом, что, возможно, указывает на ее беременность. При этом лапы у нее не бегемота, а льва. Изредка представала с головой львицы и телом бегемота. Иногда на спине ее изображается крокодил, но чаще — только его хвост. Нередко на голове богини помещается невысокая цилиндрическая корона (модий), а также солнечный диск между коровьими рогами. Встречаются изображения Таурет с головой женщины и телом самки бегемота.

В качестве одной из ипостасей Таурет рассматривается богиня-гиппопотам Ипет, которая почиталась в Фивах, где в ее честь был возведено святилище в храмовом пространстве Карнака. Ипет упоминается уже в «Текстах пирамид», где дает свою грудь с молоком царю. На схожесть двух богинь указывают идентичные иконография и функции. Так, на одной из виньеток «Книги мертвых» Ипет, так же как и Таурет, изображена с солнечным диском на голове вместе с Хатхор. Связь Ипет (Таурет) с Хатхор подчеркивается наличием одинакового атрибута — солнечного диска между коровьими рогами. В фиванской мифологической традиции Ипет могла выступать как мать Осириса, чему, вероятно, способствовало ее присутствие в загробном мире.

Тот

Каноническое изображение Тота

Один из основных богов египетского пантеона. Имя «Тот» — это грецизированная форма древнеегипетского слова «Джехути», этимология которого не совсем ясна и является предметом споров среди египтологов. Культ Тота был широко распространен по всему Египту. Основным его центром был город, который древние греки обозначили как Гермополь (др. — егип. Хемену; лат. Hermopolis Magna; копт. Шмун; совр. Эль-Ашмунейн) — столица XV верхнеегипетского нома. Египетское название города переводится как «Город восьми», что отражает почитание здесь Огдоады — восьмерки богов, сотворившей мир. Греческое и латинское названия переводятся как «Город Гермеса», т. е. город Тота, поскольку в греко-римское время Тот был соотнесен с древнегреческим богом Гермесом. В античном Египте в Дельте существовали еще два города с одноименным греко-латинским названием, известные как Гермополь Парва (лат. Hermopolis Parva). Первый, обозначавшийся в древнеегипетском языке как Баху, расположен к югу от современного города Эль-Баклия. Это столица XV нижнеегипетского нома, который на древнеегипетском языке имел то же название, что и имя бога — Джехути. Его эмблемой был ибис на штандарте — священная птица Тота, являющаяся его воплощением. Второй город, известный в древнеегипетском языке как Па-деми-эн-Херу («Селение Хора»), располагался на месте современного Даманхура на северо-востоке Дельты. Помимо этих центров Тот почитался в Абидосе, Мемфисе, Бубастисе, Фивах, Эдфу, Дендере и т. д.

Сцена загробного суда Осириса. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых» Хунефера

Сведения о Тоте встречаются начиная с эпохи Древнего царства. Упоминания о нем есть в «Текстах пирамид», где он помогает умершему при переправе, а также ассоциируется с луной. Представление о нем как о лунном божестве стало впоследствии основным. Большую популярность культ Тота приобретает с эпохи Среднего царства, когда некоторые гермопольские номархи избирают его своим богом-покровителем. Однако нельзя сказать точно, когда и как Тот стал верховным богом верхнеегипетского города Гермополь. Более того, на ранних этапах между ним и Огдоадой нет определенной связи, что позволяет говорить об автономном формировании культа Тота и культов богов Восьмерки. Впоследствии Тот стал возглавлять Огдоаду, однако эта роль была приписана ему уже позднее. В период Нового царства культ Тота получает повсеместное распространение. Так, например, имя «Тутмос», которое носило несколько фараонов XVIII династии, переводится как «Тот родился». Тот принимает участие в храмовых ритуалах, в которых может фигурировать вместе с Хором и Сетом, а также представлять южную часть страны, иногда замещая в этой роли Сета.

Тот становится богом науки и магии. С ним связываются представления о счете, письме и любом знании. В Тоте проявляются черты благого и мудрого бога, хранителя общественного и космического порядка. Кроме того, он является богом-покровителем писцов, которые обращались к нему с молитвами. Тот называется «владыкой письма» и тем, кто дал речь и письмо. В эпоху Нового царства о нем складывается представление как о том, кто создает языки всех стран.

Тот как бог луны. Иллюстрация фрагмента рельефа из гробницы Рамсеса VI

Важная роль отведена Тоту в «Книге мертвых»: он присутствует на загробном суде Осириса, записывая и оглашая его результаты, в связи с чем ему присваивается эпитет «владыка истины (маат)», провозгласителем которой он является. Он действует как писец Эннеады, которая часто выступает как судебная коллегия в разрешении споров, в особенности между Хором и Сетом. О роли Тота в качестве хранителя законов и судьи различных коллегий хорошо известно по многим источникам. Тот иногда фигурирует как судья в споре Хора и Сета за землю Египта. В «Тяжбе Хора и Сета» он выступает на стороне Хора и составляет послание к Осирису в загробное царство, чтобы тот мог обосновать право своего сына на престол. В папирусе Жюмильяк Тот перечисляет злодеяния Сета и доказывает право Хора на престол Египта.

Как бог, обладающий магическими знаниями, Тот может выступать в качестве заступника Хора, когда тому угрожает опасность в болотистых зарослях Дельты. Он является на защиту Хора и удерживает яд скорпиона. В уже упоминавшейся «Стеле Меттерниха» о Тоте говорится: «Пришел я с неба, по повелению Ра, чтобы быть твоей защитой на постели твоей днем и ночью и всякого больного также»[19]. Помимо этого, Тот помогал восстановить целостность Ока Хора (Уджат), которое было вырвано Сетом. В иероглифическом письме Уджат делилось на две части — левую и правую, обозначавшиеся дробями 1/2 и 1/16. В сумме с другими дробями, которые обозначались знаками, совпадавшими по начертанию с остальными частями ока, — 1/4, 1/8, 1/32, 1/64, — они составляли величину, которая преобразовывалась Тотом с помощью магических действий. В «Текстах саркофагов» говорится: «Я — Тот!..в поисках Ока Хора. Взял я его и сосчитал его. Обнаружил я его сосчитанным и соединенным» (CT. III. 343 b-h). Связь Тота с Уджат объясняется лунными циклами, с которыми соотносилось восстановление Ока Хора и его целостность. Во время второго дня лунного месяца впервые появляется луна (неомения), и начинается период растущей луны, что символизирует начало процесса исцеления Уджат; на шестой день лунного месяца фаза луны входит в первую четверть и происходит исцеление Уджат, две половины которого воссоединяются; на 15-й день лунного месяца приходится период полной луны, после чего начинается новый отсчет. Это представление отображается и в изобразительной традиции. Так, например, в храме Дендеры представлено изображение четырнадцати богов, воплощающих дни лунного месяца. Они восходят по лестнице на крышу храма, где находится целое Око Хора, оберегаемое Тотом. В таком виде оно символизирует полную луну. Как бог луны Тот ассоциируется с представлениями о времени, которое в древнеегипетском мировоззрении было связано с лунными фазами. В качестве лунного бога он замещает Солнце. Так, например, в «Книге небесной коровы» бог Ра сделал Тота своим заместителем на небе, а в поздних текстах Тот именуется «сердцем Ра» и его «языком». Тот является создателем эпагомен — пяти добавочных дней года. Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» сообщает, что Гермес-Тот отыгрывает в игре в шашки у Луны 17-ю часть каждого из ее циклов, присоединяет к 360 дням пять эпагомен и становится создателем пяти «добавочных» дней, в которые рождаются Осирис, Хор, Сет, Исида и Нефтида.

Тот был связан с культом и благополучием храмов. Он снабжает и обеспечивает их служителями, принимает участие в различных религиозных церемониях, произнося свои формулы. В одной из глав «Книги мертвых» к нему возводится происхождение имен городов и провинций, что означает участие Тота в устроении мира. Он упорядочивает все вещи, участвует в устройстве земли, из чего вытекает его право рассуживать Хора и Сета в их споре.

В греко-римский период Тоту как верховному владыке Гермополя отводится роль демиурга. В храме Эдфу это описывается следующим образом: «Хмуну (т. е. Огдоада — К. К.) величайшие, превечные, почтенные, существующие изначала, боги, рожденные Таненом (т. е. Татененом — К. К.), вышедшие из него; он родил их (?), чтобы устроить обе земли, ваять в Фивах, образовывать в Мемфисе все то, что произошло после них; зачатые в водах (?) и рожденные в потоке, когда вышел цветок лотоса с юношей прекрасным внутри, облиставшим эту землю лучами своими (?) бутон лотоса с карликом в нем. Возжелал Шу увидать это, что сотворил ибис премудростью божественною сердца своего, Тот великий, сотворивший вещи (= творец), владыка тела и сердца. Он посоветовал бывшему при нем выйти из себя. Он один на земле, руководитель жизни людей…»[20] В этом космогоническом пассаже речь идет о появлении гермопольской Огдоады, вышедшей из первобытного бога Татенена, и воссиянии Ра в цветке лотоса в образе ребенка. Роль Тота заключается в создании мира с помощью слова, что согласуется с его традиционным эпитетом во многих текстах — «владыка слов бога». В этом тексте Тот, задумавший творение в сердце своем, являющимся вместилищем разума, походит на бога Птаха, также сотворившего мир словом.

Слава о Тоте как о мудреце распространилась и в греко-римском мире, что послужило причиной появления образа Гермеса Трисмегиста (в пер. с др. — греч. «Гермес Триждывеличайший») — синкретической фигуры мудреца, сочетающего в себе черты Тота и древнегреческого бога Гермеса, которых греки воспринимали как тождественных. Гермест Трисмегист считался автором серии текстов под названием «Герметический корпус», представляющий собой трактаты религиозно-философского характера, созданные на основе философских воззрений платоников и пифагорейцев о возникновении Вселенной, природе Бога и его эманаций и т. д. На базе этих трактатов возникло философское течение под названием герметизм.

Тот в образе ибиса. Иллюстрация инкрустации, Метрополитен-музей

Воплощениями Тота считались ибис и павиан. Главной формой изображения Тота была человеческая фигура с головой ибиса. Основным и более древним представителем Тота был ибис, в облике павиана Тот изображается начиная с эпохи Нового царства. Часто слова «ибис» и «Тот» использовались в текстах как синонимы. В полностью зооморфном виде превалируют изображения Тота как павиана. Причины, по которым ибис стал главным священным животным Тота, вероятно, заключались в характеристиках этой птицы, отличающейся сообразительностью и красивым полетом. Кроме того, ибис охотится на насекомых и ящериц, что в представлении древних египтян делало эту птицу полезной и благодетельной. Возможно также, что прослеживалась связь между ибисом и луной. Об этом упоминают античные авторы, знакомые с Египтом. Вот что пишет Плутарх об ибисе: «Ибис же, который убивает смертоносных пресмыкающихся, первым научил людей пользоваться врачебными очищениями, ибо они видели, как он промывает и опорожнивает сам себя. И самые строгие жрецы, подвергаясь очищению, берут очистительную воду там, где пил ибис, потому что, если вода вредна или околдована, он не пьет ее и даже не подходит к ней. Расстояние между ногами и промежуток между ногами и клювом образуют у него равносторонний треугольник, а узорчатое смешение его черных и белых перьев напоминает месяц» (Об Исиде и Осирисе, 75). С павианом Тот мог быть отождествлен по причине представлений об его разумности и хорошо развитых средств общения у этих обезьян: у них есть звуковые способы коммуникации, жесты и мимика. У Тота в облике павиана на голове часто помещался лунный диск и полумесяц. Значимую роль павиан играет в «Книге мертвых», где он иногда показан восседающим на опоре весов, на которых взвешивались сердца умерших. Павиан наблюдал за весовой стрелкой и сообщал данные о взвешивании Тоту. Кроме того, павианы часто изображались приветствующими солнечного бога, священными животными которого они также являлись. Помимо этого, павиан представлял Тота в качестве писца, как это показано, например, в знаменитой скульптурной композиции из Каирского музея времени правления XVIII династии, изображающей писца, сидящего рядом с павианом. Когда Тот изображался с головой ибиса, на ней могли помещаться полумесяц или полумесяц и диск, а иногда — ритуальные короны. Традиционно ибисы и павианы становились объектом мумификации. В некрополе Туна эль-Гебель, относящемся к верхнеегипетскому Гермополю, были обнаружены обширные захоронения этих животных. Их мумии захоронены в специальных подземных галереях, вырубленных в скале. В Нижнем Египте захоронения священных животных Тота были найдены в галереях некрополя Саккара, где помимо них погребали быков и соколов. Отдельные погребения животных, воплощавших Тота, встречаются в разных частях страны.

Тот — бабуин. Иллюстрация статуи, Художественный музей Кливленда

В связи с тем, что вокруг культа Тота не оформилось устойчивой мифологической традиции, его отношения с другими богами были не всегда определены. В качестве жен Тота фигурируют богини Маат, Сешат и Нехемтауи. Сешат также может выступать как его сестра или дочь. Ее имя переводится как «женщина-писец», и она покровительствовала письму, счету, учету, храмовым библиотекам и строительству. Считалась благодетельницей т. н. «домов жизни» — мест, где составлялись религиозные и другие тексты. Важную роль она играла при закладке фундаментов и строительстве храмов. Ее культ засвидетельствован уже в период правления царя II династии Хасехемуи, когда она участвовала в церемонии, связанной с постройкой нового здания. В эпоху Нового царства она изображается в различных храмовых сценах в качестве той, кто записывает годы правления и юбилеи фараона. Также, вместе с богиней Нефтидой, она может участвовать в ритуальном очищении умершего, чтобы подготовить его к загробному существованию. Изображалась в антропоморфном облике, в леопардовой шкуре, с семиконечной звездой на голове и с принадлежностями для письма в руках. Что же касается малоизвестной богини Нехемтауи, то ее культ не имел большого значения вплоть до позднего периода египетской истории. Первоначально она почиталась как защитница обездоленных, а в более позднее время олицетворяла музыку и веселье, в связи с чем могла ассоциироваться с Хатхор. Изображалась в антропоморфной форме с солнечным диском и коровьими рогами на голове или с головным убором в виде систра.

Тот и богиня письма Сешат. Иллюстрация рельефа из храма Сети I, Абидос

Хнум

Каноническое изображение Хнума

Главный бараноголовый бог египетского пантеона. Овен был обожествленным животным, и его культ процветал во многих регионах. По-видимому, Хнум был исконным богом Верхнего Египта, где главным его центром являлся остров Элефантина, расположенный у первого нильского порога. Здесь он почитался начиная с раннединастического периода. Другим крупнейшим центром почитания Хнума был город, известный под арабским названием Эсна (от др. — егип. Сенет; др. — греч. Латополь), расположенный на территории III верхнеегипетского нома. Здесь сохранился главный храм в честь Хнума, в котором содержится наибольшее количество свидетельств об этом боге. «Хнум» — это грецизированная форма передачи имени бога, по-древнеегипетски же оно передается как Хенему. Этимология имени бога точно не установлена. Существует предположение, что слово «хенему» обозначает барана, однако у этой точки зрения нет достаточных подтверждений.

Хнум и богиня-лягушка Хекет как ваятели. Иллюстрация рельефа, храм Филэ

Уже в «Текстах пирамид» проявляются основные качества Хнума: он предстает демиургом, создающим богов и людей на гончарном круге. Сам царь, согласно «Текстам пирамид», был вылеплен Хнумом. В текстах более позднего времени Хнум ваяет младенца-фараона, что говорит о его связи с царским культом. Этот сюжет иллюстрируется изображениями, на которых представлен Хнум, лепящий человека. Он тот, кто придает форму творению, в связи с чем наделяется эпитетом «ваятель, который оживляет». Таким образом, он отвечает за рождение и продолжение рода. Его непосредственные функции заключаются в создании семени для рождения и формирования тела ребенка, который вынашивается в животе матери. При родах же ему часто помогает богиня-лягушка Хекет, являющаяся покровительницей рожениц. В одном из текстов Нового царства Амон поручает Хнуму вылепить ребенка по его, амонову, образу и подобию. Хнум и Хекет вместе ваяют ребенка. Иногда Амон и Хнум упоминаются совместно: Амон как бог, который наделяет индивидуума дыханием жизни, а Хнум — как ваятель, который лепит ребенка в утробе матери. Равным образом он может лепить и богов. Отметим, что первоначально Хнум не был творцом, а рассматривался в большей степени как ваятель. Но в поздних текстах функции Хнума расширяются: он воспринимается как создатель, который сотворил богов, людей, землю и всем вещам дал бытие. Но и в этом случае гончарный круг является его главным инструментом. Вот как говорится о процессе создания в храме Эсны: «Поднести гончарный круг. Произнесение слов: „Пришел я к тебе, Хнум, Творец творцов, владыка судьбы и обучения, который фиксирует формы. Я приношу тебе этот гончарный круг, который желает твое сердце, чтобы ты c его помощью наполнил эту землю. Ты сформировал меня на ней как представителя твоего места, чтобы собирать приношения земли. Ты — владыка горшечников, которые творят по твоему желанию“» (Esna II, 15: 1–3). Связь с процессом творения предопределила тесную ассоциацию Хнума с богом Ра. Начиная с эпохи Нового царства в источниках появляется божество Хнум-Ра. В этом качестве Хнум полностью перенимает все черты Ра как бога-творца. В текстах храма Эсны Хнум-Ра может сопоставляться с другим богом-демиургом — Птахом, а также с богом воздуха Шу. Он называется тем, кто сотворил небо и землю, создал души (бау) богов, осветил обе земли свои Оком. Он носит эпитеты «отец отцов, мать матерей». Как Хнуму-Ра ему дается такая характеристика: «Произнесение слов о Хнуме-Ра, владыки Эсны, благородном овне, который создает все вещи; великом Нуне, который простирается в поле — он дает жизнь земле с водами затопления; Шу великий, старший от Атума, великий ветер, порождающий творения: „Я даю тебе Хапи, чтобы он пришел как паводок, ибо он затопит землю, чтобы не было голода“» (Esna II, 12: 8–12). В этом пассаже Хнум-Ра предстает как бог, дающий жизнь с помощью вод, и в этом качестве сопоставляется с Нуном и Хапи. Здесь аспекты Хнума как бога, являющегося подателем нильского разлива, сопоставляются с масштабными паводками, которые, спадая, обеспечивают появление плодородной почвы, без которой была бы невозможна жизнь в Египте. В связи с этим половодье сравнивалось древними египтянами с появлением мироздания из вод Нуна.

Хнум мог рассматриваться как ночная форма Ра и проявление его ба, когда светило заходит в подземный мир. В эпоху Нового царства образ бараноголового солнечного бога появляется в изображениях к текстам, описывающим ночное путешествие Солнца. Также Хнум мог являться ба Осириса и иногда сопоставлялся с ним.

Хнум, Сатис и Анукет. Иллюстрация рельефа, храм Филэ

Как уже было сказано, главным центром почитания Хнума была Элефантина. Попытка возвысить Хнума местным жречеством отражается в создании т. н. «Стелы голода», установленной на скале острова Сехель — одного из островов архипелага первого порога Нила. Текст стелы по языковым критериям датируется эпохой династии Птолемеев и, как полагают многие исследователи, является вымышленным, хотя есть точка зрения, согласно которой он является копией более раннего образца. Надпись повествует о восемнадцатом годе правления Джосера. Сообщается, что фараон пожертвовал одну из приграничных областей межу Египтом и Нубией Хнуму из Элефантины, чтобы положить конец семилетнему голоду, вызванному отсутствием разлива Нила. Ранее его приближенный — знаменитый архитектор Имхотеп, изучил храмовые архивы и сообщил, что Нил берет свое начало в Элефантине и, следовательно, находится под властью Хнума. Царь издает указ, в котором приказывает жречеству, писцам и рабочим восстановить храм Хнума и совершать богу регулярные подношения. Кроме того, Джосер принял постановление, согласно которому он даровал храму Хнума в Элефантине область между Асуаном и Тахомпсо. В верхней части стелы изображены сам Хнум, а также местные богини Сатис и Анукет. Перед ними стоит Джосер, протягивающий подношения. Вероятно, стела была призвана обосновать претензии жречества храма Хнума в Элефантине на доходы от приграничной области. Изображенные на стеле Сатис и Анукет также почитались в районе Элефантины, а Анукет считалась владычицей Сехеля. Вместе они образовывали элефантинскую триаду: Хнум и Сатис считались супругами, а Анукет — их дочерью. Сатис изображалась как антропоморфная богиня в белой короне, из которой выступают рога. На лбу у нее помещается урей. Так же как и Хнум, она была связана с верховьем Нила и плодородием и считалась владычицей первого нильского порога. Ее имя впервые зафиксировано при III династии, а в «Текстах пирамид» она очищает царя четырьмя сосудами с водой из Элефантины. Что касается Анукет (древнегреческая форма имени — Анукис), то ее культ засвидетельствован в конце Древнего царства, когда она выступает как дочь Ра, но уже в период Среднего царства богиня входит в состав элефантинской триады. Анукет изображалась в антропоморфном виде с головным убором из собранных вместе перьев или стеблей тростника. Ее имя обычно переводят как «обнимающая», что объясняется ее связью с материнством. Она могла рассматриваться как та, кто дает жизнь фараону и имела эпитет «мать царя», что сближало ее с другими богинями этого типа. Так, например, в Фивах она сопоставлялась с Хатхор. Элефантинская триада широко почиталась в Нубии (современный Судан). Сатис и Анукет называются «владычицами Нубии» и по мнению некоторых исследователей, имеют нубийское происхождение. Культ Хнума также проникает в Нубию, где, вероятно, он появляется с эпохи Среднего царства.

В Эсне у Хнума были другие родственные связи. Здесь его супругой первоначально считалась богиня плодородия Небту, однако она оказалась вытеснена саисской богиней Нейт, которая стала главной супругой Хнума в Эсне. Также женами Хнума считались богини Менхит и Хекет. Последняя, как уже было сказано выше, вместе с Хнумом участвовала в процессе деторождения. На некоторых изображениях она предстает с Хнумом, создавая на гончарном круге бога или человека. Хекет связывалась с ежегодными разливами Нила и плодородием. Она изображается в виде лягушки или в антропоморфном образе с лягушачьей головой. Это одна из древнейших богинь египетского пантеона.

Хнум изображался в антропоморфном облике с головой барана. Изображение бараньих рогов могло меняться в зависимости от того, какая порода овец была распространена в Египте в тот или иной период времени. Первоначально это были горизонтальные волнообразные рога породы ovis longipes, являвшейся разновидностью вымерших овец, обитавших в Южном Египте. Это была одна из пород одомашненных овец, часто появлявшихся на рельефах. Со временем Хнум стал появляться c короткими спиралевидными рогами породы ovis platyra. Изображения этой породы овец были очень распространены в Новое царство, в связи с чем бараны этой разновидности представляли бога Амона. Голова Хнума также часто увенчивается короной-атеф, двумя перьями и т. д. Хнум может представать и в полностью зооморфном виде, в особенности на пекторалях и амулетах. Однако в этом случае его можно спутать с другими богами-овнами, если нет соответствующей подписи.

Как уже было сказано, культ овна имел большое значение в египетской религии, поэтому Хнум был не единственным бараноголовым богом, хотя и самым значимым. Помимо него таковыми были Банебджедет, Херишев, Херти. Банебджедет чтился в Мендесе, располагающемся в северо-восточной Дельте. Его имя переводится как «Ба — владыка Джедета» (древнеегипетское название города Мендеса). В древнеегипетском языке слово «ба» имеет также значение «баран». Это обыгрывалось египтянами, которые называли бараноликих богов ба (т. е. душой) Ра, Осириса и т. д. Банебджедет — это бог плодовитости, сексуальной силы и плодородия, хотя может выступать и в ином качестве. Так, в «Тяжбе Хора и Сета» он предстает советником при коллегии богов, решающей судьбу Египта: он предлагает обратиться за советом в богине Нейт. Банебджедет мог изображаться с четырьмя бараньими головами — две смотрят вперед, а две — назад. Это символизировало четыре души (бау) богов, которых он представлял. Банебджедета можно рассматривать как нижнеегипетскую параллель Хнуму. Что касается Херишефа, то он почитался в Гераклеополе, где его культ известен уже в раннединастический период. В связи с тем, что Гераклеополь становится основным политическим центром в правление IX–X династий, расцвет культа Херишефа приходится на этот же период. Херишеф известен как бог творения, поднявшийся из первобытных вод. Он также может являться ба Ра или Осириса. От других бараноголовых богов его можно отличить благодаря короне-атеф, которая была его атрибутом. Бог Херти известен с правления II династии, а центром его культа был Летополь — столица II нома Нижнего Египта. Херти являлся хтоническим божеством, связанным с загробным миром. Он мог выступать в качестве перевозчика умерших и как охранитель царской гробницы. Как бог загробного существования он мог быть связан с Осирисом. В то же время в «Текстах пирамид» упоминается, что он может представлять опасность для фараона, в связи с чем сам Ра должен его охранять от возможного насилия со стороны Херти. После эпохи Древнего царства Херти практически пропадает из заупокойной литературы, а его место как паромщика и перевозчика занимают другие божества. Также с головой барана мог изображаться бог Меримутеф, связанный с погребальным ритуалом. Он почитался в XI верхнеегипетском номе в городе Хаит. Но со временем его образ стал сближаться с богом Сокаром, поэтому Меримутеф приобретает соколиные черты, а в позднее время он и вовсе ассоциируется с Хором как сыном Исиды и Осириса, чему, вероятно, способствует значение его имени — Меримутеф переводится как «возлюбленный матери своей».

Фараон, пленяющий врагов перед Хнумом и Менхит. Иллюстрация рельефа, храм Эсны

В связи с тем, что баран почитался как священное животное и олицетворял не только Хнума, но и Амона-Ра, существовал обычай его мумификации. Крупные захоронения баранов были обнаружены в Элефантине, в Абидосе при храме Рамсеса II и т. д. Бараны содержались при храмах и предназначались для жертвы богу. Геродот сообщает, что священный овен в храме Амона мог быть принесен в жертву только раз в году, в праздничный день, когда с жертвенного животного снимали шкуру и надевали на статую бога. После этого баран оплакивался жителями храмовой округи и погребался в священной гробнице (II. 42).

Хор

Каноническое изображение Хора

Хор является одним из самых древних и значимых египетских богов. Его имя зафиксировано уже начиная с раннединастического периода, а изображение, возможно, уже в додинастическую эпоху. Имя божества чаще всего выписывается с помощью идеограммы сокола, а перевести его буквально можно как «тот, кто наверху». Образ сокола в древнеегипетской мифологии и идеологии традиционно связывался с небом и солнцем. Культ сокола был распространен еще в додинастическом Египте, а его изображения венчают некоторые штандарты древнеегипетских номов. В связи с тем, что самые ранние изображения соколов не сопровождались надписями, нельзя с полной уверенностью говорить о том, что все они являются свидетельствами культа бога Хора в период до воцарения I династии. Тем не менее вероятность этого очень велика, поскольку Хор был официальным богом первых правящих династий, в связи с чем его культ стал неотделим от политической истории Египта. Одним из самых значительных памятников, который отражает господствующую роль культа Хора, является палетка Нармера, которая фиксирует объединение Верхнего и Нижнего Египта царем Нармером. Именно этот царь, как полагают многие египтологи, стал основателем I династии или же выступал предтечей объединения Египта. На реверсе палетки представлен Нармер в белой короне Верхнего Египта, замахнувшийся булавой на пленника из Нижнего Египта. Справа от него изображен Хор, который держит в когтях веревку, натянутую через нос врага, чья голова поднимается из стеблей папируса. Таким образом, Хор стал официальным богом правящей династии, что отразилось в царской титулатуре — изображение сокола венчает серех, в который вписано имя царя. Серех представляет собой прямоугольную рамку, имитирующую фасад царского дворца, в которую включалось царское имя. Как правило, на рамке сверху помещалось изображение Хора, хотя были и исключения, когда серех увенчивало животное, олицетворяющего бога Сета, или же изображения обоих богов. В том случае, когда на серехе изображался Хор, в рамке стояло т. н. «хорово» имя, являвшееся самой древней частью царской титулатуры. Впоследствии оно стало первым компонентом пятичленной титулатуры фараона и символизировало воплощение царя на земле как бога Хора. В качестве обязательного элемента оно включало в себя имя бога. Так, например, Хорово имя Тутмоса III звучало как «Хор, бык могучий, воссиявший в Фивах».

Хор в двойной короне

Хор был главным богом раннединастического Египта, а основными центром его культа в этот период был Нехен (др. — греч. Иераконполь — «Город сокола») в Верхнем Египте. Другими крупнейшими центрами, где впоследствии получил распространение культ Хора, были Эдфу, Ком-Омбо, Буто и т. д. В период правления III и IV династий оформляется третье имя многосоставной царской титулатуры — т. н. «золотое имя Хора», которое выписывается с помощью идеограммы сокола, сидящего на иероглифическом знаке, обозначающем в древнеегипетском языке слово «золото». Иногда над знаком золота могли помещаться два или три сокола, а порой даже добавлялись другие иероглифы, но обязательным атрибутом имени всегда оставалась идеограмма сокола. Среди исследователей нет единого мнения относительно того, что означало это имя, но оно должно было быть связано с какой-то ипостасью бога Хора. При IV династии взаимосвязь Хора и царя подчеркивается изобразительными способами. Одна из самых знаменитых статуй этого периода представляет собой изображение царя Хафра (др. — греч. Хефрен), голову которого охватывает крыльями сокол, что символизирует защиту фараона его небесным покровителем, а также воплощение Хора в царе. Такого рода скульптуры известны и начиная с эпохи Нового царства. Кроме того, в Новом царстве и в особенности в Поздний период получают распространение скульптурные композиции, состоящие из большой фигуры сокола и намного меньшей по размеру фигурки царя, обращенного лицом к Хору, который в данном случае выступает как покровитель и защитник фараона.

Циппи Хора. Иллюстрация, Метрополитен-музей

Хор является самым многоаспектным божеством в древнеегипетской мифологии, что объясняется древностью его культа и наличием большого количества центров, в которых ему поклонялись. В итоге оформилось несколько ипостасей Хора, каждая из которых была связана с определенным мифологическим циклом. Первоначально почитался Хор Великий (др. — егип. Хер Ур, Хер Семсу; др. — греч. Аруэрис), который также может именоваться как Хор Древний или Хор Старший. Именно с его образом был первоначально связан царский культ и объединение Египта. В раннединастическом Египте Хор Великий и Сет являлись богами-покровителями царской власти, а, начиная с «Текстов пирамид», они выступают как владыки территории страны — Хор правил Севером (Нижний Египет), а Сет — Югом (Верхний Египет). Вместе с тем в некоторых мифологических сюжетах описывается противостояние Хора и Сета за власть над территорией всей страны и связанный с этим их последующий конфликт, который отражает возможное политическое противостояние сторонников культа Хора и последователей культа Сета в раннединастическом Египте. Согласно одной из возможных интерпретаций конфликт двух богов получил свое изначальное распространение в Верхнем Египте, где возвысился культ Хора с центром в Нехене (Иераконполе), под эгидой которого и произошло завоевание Нижнего Египта, что, возможно, отражено в изображении на палетке Нармера. В то же время Сет почитался в Омбосе — важном центре Верхнего Египта. Противостояние культов двух богов, вероятно, происходило в связи с возвышением их локальных центров. Следует, однако, отметить, что это только возможная историческая реконструкция, основывающаяся на довольно скудных источниках раннединастического периода и более поздней мифологической традиции. В мифологической интерпретации конфликта Хор и Сет выступают в качестве братьев, ведущих борьбу за корону и право наследования. Но вместе с тем они остаются парными богами-покровителями Египта и царской власти вплоть до Позднего периода. В гелиопольской космогонии Хор Великий считался наследником Геба на престоле Египта и, соответственно, был братом Осириса и Сета, хотя формально в гелиопольскую Эннеаду он не входил.

Уже в «Текстах пирамид» фиксируется миф об Осирисе, в котором Хор выступает в другой своей ипостаси — в качестве сына Осириса и Исиды и мстителя за убийство своего отца. В рамках осирического мифа Хор предстает в качестве легитимного наследника египетской земли по праву своего рождения, поскольку Осирис считался законным правителем Египта. Это его право оспаривает Сет, который в данном случает выступает как брат Осириса и дядя Хора. Таким образом происходит смешение двух мифологических сюжетов, в которых Хор фигурирует в качестве владыки Египта: в первом случае в рамках древнейшего противостояния с Сетом, а во втором — как сын Осириса. Неизвестно, по какой причине Хор оказался вовлечен в осирическое сказание, но, вероятно, первоначальный конфликт Хора и Сета был сюжетообразующим. Из него мог развиться миф об Осирисе по мере возвышения его культа. В рамках осирического мифа Хор появляется как «Хор, сын Исиды» (др. — греч. Харсиесе) и «Хор-ребенок» (др. — егип. Хер-па-хереду; др. — греч. Харпократ). С Хором, «сыном Исиды», связано мифологическое сказание о пребывании Исиды с младенцем Хором в Буто и в зарослях Дельты. Первоначально это сказание было связано с богиней-коброй Уаджит и ее сыном Нефртумом, но позднее стало ассоциироваться с Исидой и Хором. Что касается «Хора ребенка», больше известного в грецизированной передаче под именем Харопкрат, то божество с таким именем появляется после Нового царства, а популярность набирает в Поздний в особенности в греко-римский периоды, когда культы богов-детей получили наибольшее распространение. Он изображался в виде ребенка с иконографическим чертами, типичными для изображения детей в Древнем Египте: с т. н. локоном юности в виде косички на выбритой голове и указательным пальцем, поднесенным ко рту. Он представал нагим и мог быть украшен различными коронами. Особенной популярностью пользовались магические стелы Хора (циппи Хора), выполнявшие защитные функции. На них изображался Харпократ, попирающий крокодилов и держащий в руках укрощенных животных. На этих стелах записывались изречения, повествующие о Хоре-младенце, страдающем от ядовитых укусов и нуждающемся в защите от змей и скорпионов. Это напрямую было связано с мифологическими сказаниями о пребывании Хора в болотистых зарослях Дельты, где он подвергался непрестанной опасности. Здесь его защищала богиня-скорпион Селкет, которая, однако, не смогла предотвратить укус младенца другим скорпионом. Исцелен ребенок-Хор был с помощью чар Исиды. В некоторых мифах Исиду сопровождают семь скорпионов, являвшихся эманациями Селкет, которые защищали богиню и ее новорожденное дитя. Наряду с такими богинями, как Нейт, Исида и Нефтида, она известна как богиня-охранительница умершего, ее изображение могло помещаться на саркофаге. Одним из самых известных памятников, связанных с Селкет, является позолоченная деревянная фигурка богини, происходящая из гробницы Тутанхамона, где она выступала как одна из защитниц.

Большое количество текстов, посвященных Харпократу, сохранилось в храме Исиды на острове Филэ, в которых он предстает как легитимный наследник Исиды и Осириса. Вместе с тем его образ связан исключительно с детством Хора, поскольку, вырастая, Хор превращался в мстителя за своего отца, который известен под грецизированным именем Харендот (др. — егип. Хер-недж-итеф — «Хор, который помогает своему отцу»). Этот аспект Хора известен уже с «Текстов пирамид», где о нем говорится как о том, «кто защищает своего отца».

Последовательная запись мифа, описывающая борьбу Хора и Сета за престол Египта, зафиксирована в папирусе Честер-Битти № 1, датирующимся Новым царством. В нем содержится литературная обработка мифа, известная в египтологии под названием «Тяжба Хора и Сета» («Спор Хора и Сета»). Этот текст во многом носит развлекательный, а иногда и вовсе пародийный характер, но содержит ряд важных мифологических эпизодов. Повествование начинается с того, что Эннеада во главе с Ра (Ра-Хорахти) решает, кому отдать престол Египта, дабы положить конец многолетней распре между Хором и Сетом. Некоторые боги убеждают Ра присудить царствование Хору как наследнику Осириса, но солнечный бог склоняется к тому, чтобы отдать корону Сету. В итоге после долгих споров было решено выслушать Сета и Хора, чтобы каждый из них мог привести свои аргументы. Речь Сета звучала убедительно, и многие боги склонились в его сторону, что вызвало возмущение Исиды. Она смогла хитростью принудить Сета признать право Хора на царствование. Однако Сет не удовлетворяется таким исходом и между богами происходит несколько битв. В первом сражении боги приняли участие в образе двух гиппопотамов. В разгар битвы Исида метнула копье в Сета, однако, сжалившись над братом, с помощью магической силы отозвала гарпун, чем вызвала ярость Хора. В отместку он отрубил Исиде голову, что возмутило богов. Сет, нашедший Хора уснувшим под деревом, вырывает его глаза и закапывает их. Богиня Хатхор, обнаружившая ослепленного Хора, исцеляет его, влив в один глаз божественное молоко. Далее описывается мнимое примирение Хора с Сетом, в ходе которого последний предпринял неудавшуюся попытку совокупления с сыном Исиды. Семя Сета попадает на руку Хора, которую в целях очищения Исида отрубает и бросает в воду, вызывая к жизни новую руку. Далее Исида решает обманом оплодотворить Сета семенем Хора, которое она добавляет в латук — любимую еду Сета. Съев этот латук, Сет заглатывает семя Хора, которое с помощью заклинания бога Тота выходит из его лба в виде золотого солнца. Таким образом, опозоренный Сет уже не мог являться достойным претендентом на престол Египта, в результате чего Эннеада присудила право царствования Хору. Но Сет принуждает Хора к новой битве — на этот раз на каменных ладьях. Хору удалось провести Сета: он соорудил себе ладью не из камня, а из кедра, обмазанного гипсом. Каменная ладья Сета утонула, однако в воде он превратился в гиппопотама и утопил ладью Хора. Сын Исиды взмолился богам, убеждая отдать царствование ему, поскольку во всех битвах справедливым победителем выходил он. Битва двух богов продолжалась восемьдесят лет и было решено положить ей конец, призвав Осириса, который и должен был вынести окончательный вердикт. Осирис отправил к Ра-Хорахти два послания, в которых, разумеется, ратовал за воцарение своего сына. В первом он говорил о том, что сотворил зерновые культуры и скот, чтобы питать богов, и что ни один другой бог не был способен сделать это, однако Ра-Хорахти не был убежден такими речами. Тогда во втором послании Осирис как владыка загробного мира пригрозил выпустить свирепых загробных стражей и напомнил богам о значимости загробного существования. Тогда боги согласились с его доводами и решили присудить окончательную победу Хору. Сет потребовал устроить последнее состязание с сыном Осириса на острове, но был побежден и признал право Хора на царствование. Сета взял в свою ладью Ра-Хорахти в качестве устрашающей силы против своего главного врага — змея.

Хор Бехдетский. Иллюстрация статуи, храм Эдфу

Таков вкратце пересказ литературного сюжета этого мифа. Нетрудно заметить, что основные участники событий представлены здесь в противоречивом, а иногда и вовсе в неприглядном свете. Верховный бог Ра-Хорахти колеблется и не может сам положить конец распрям. Исида пытается добиться победы для сына с помощью хитрости и чародейства, хотя и проявляет сострадание к Сету. Хор в ключевые моменты одерживает верх только благодаря своей матери, которую, тем не менее, не щадит после проявленной ею доброты по отношению к сопернику. Сет, несмотря на свои упорство и смекалку, все-таки уступает в хитрости Исиде. Осирис не гнушается шантажом ради победы своего сына. То обстоятельство, что образы богов носят отчасти карикатурный характер, объясняется спецификой текста, поскольку мы имеем дело не с самим сакральным мифом, а с его профанной обработкой. Тем не менее все основные аспекты мифа о борьбе Хора и Сета здесь сохранены и находят свое отражение в источниках от Древнего царства до греко-римского периода включительно.

Сюжет о борьбе с Сетом стал ключевым в мифологии, сложившейся вокруг образа Хора Бехдетского. Это один из важнейших обликов Хора, который, в большей степени чем другие Хоры, тяготел к самостоятельности. Во многом это связано с тем, что в птолемеевскую эпоху в его честь был воздвигнут храм в Эдфу (др. — егип. Бехдет или Джеба), городе в Верхнем Египте на западном берегу Нила. Это не только второй по величине после Карнакского храм Египта, но и самый крупный храм, посвященный Хору, который стал важнейшим строением греко-римского Египта. Известно, что в Эдфу уже издревле существовал храм, но был разрушен, его повторное строительство началось при династии Птолемеев. Изобразительная и текстовая программы храма посвящены в основном Хору Бехдетскому, хотя его образ местами смешивается с Хором, сыном Исиды и Осириса.

Хор Бехдесткий убивает Сета-гиппопотама. Иллюстрация рельефа, храм Эдфу

Что касается культа Хора Бехдетского, то он, скорее всего, не был исконным для Эдфу, а был занесен в него в эпоху Древнего царства из нижнеегипетского центра с одноименным древнеегипетским названием Бехдет, где также поклонялись Хору. Однако впоследствии культ Хора Бехдетского стал неотделим от Эдфу. Еще с периода Древнего царства опознавательной эмблемой этой ипостаси Хора стал крылатый солнечный диск, который обычно помещался над изображениями царя. Первоначально Хор изображался в виде сокола, парящего над царем, но потом распространение получила иконография крылатого диска. Солнце может изображаться не только с крыльями, но и с двумя уреями, спускающимися с диска, которые являются символом царственности. Что касается изображения крыльев, то некоторые исследователи полагают, что они соответствуют двум частям страны — Верхнему и Нижнему Египту. Эмблема солнечного диска указывает на проявление Хора Бехдетского как солнечного божества, что отражается в мифологии. Основные тексты, связанные с его образом, запечатлены на стенах храма в Эдфу и представляют собой религиозную драму, в которой Хор выступает, с одной стороны, как крылатый солнечный диск, помогающий богу Ра-Хорахти и его войску в борьбе против врагов, а с другой стороны, участвует в мистерии, где его образ сливается с образом сына Исиды и Осириса. В обоих случаях главным врагом предстает Сет, которого Хор неизменно побеждает. Первая часть драмы обычно обозначается как «Сказание о Хоре Бехдетском, крылатом Солнце». В ней повествуется как Хор в виде крылатого солнечного диска сопровождает бога Ра-Хорахти в Нубии. Когда верховный солнечный бог и его спутники плыли в ладье, враги Ра-Хорахти превратились в крокодилов и гиппопотамов — существ, которые у египтян издревле считались опасными. Все они неоднократно терпят поражение в ходе драмы от гарпунов Хора Бехдетского и его спутников. Был уничтожен и предводитель противников — Сет, причем право расправы над ним и его сообщниками было отдано Хору, сыну Исиды, образ которого в связи с этим отделяется от Хора Бехдетского. В тексте описывается многократное уничтожение врагов и их изгнание до моря, а сам Хор Бехдетский называется великим богом, владыкой неба, ниспровергателем Апопа и врагов на востоке неба, на земле, на воде и на горах. Текст драмы сопровождается многочисленными рельефами, которые иллюстрируют ее сюжет. В основном они изображают ладьи, в которых сидят солнечный бог и гарпунщик, а Хор Бехдетский пронзает копьем гиппопотама или крокодила, которые намеренно представлены в уменьшенном размере.

Во второй части мифа, которая в русскоязычной литературе обозначается как «Победа Хора»[21], образы Хора Бехдетского и Хора, сына Исиды, сливаются. Он представляет собой мистерию, которая разыгрывалась в храме ежегодно, во втором месяце сезона всходов (зимы) (др. — егип. перет). В действии принимают участие Исида, Тот и жрецы. Главный соперник здесь Сет, принимающий облик гиппопотама. Основное содержание мистериального действа составляет подробное описание того, как Хор-гарпунщик многократно пронзает копьем врага, повреждая разные члены его тела. Поверженный враг должен быть преподнесен как жертвоприношение, а разные части его тела необходимо отправить в различные центры Египта в качестве даров для богов. Рельефы, иллюстрирующие текст, в основном изображают Хора-гарпунщика, стоящего на ладье или на спине врага и пронзающего его копьем.

Эдфусский миф является самым объемным и разработанным древнеегипетским сказанием, посвященным борьбе светлого начала против хаоса и тьмы. В нем сгруппированы все основные мифологические сюжеты, отражающие противостояние Солнца силам мрака, борьбу Хора и Сета. При этом, происходит смешение мифологических сюжетов о борьбе Ра против своих врагов (прежде всего против Апопа) и осирических сказаний, что является характерной чертой птолемеевского периода. То обстоятельство, что именно Хор Эдфусский предстает основным сокрушителем врагов объясняется необычайной популярностью его культа в греко-римский период, в то время как образ Сета демонизируется. Причины такой популярности кроются, возможно, в особом расположении династии Птолемеев к культу Хора, который на протяжении всей древнеегипетской истории выступал как бог царской власти, покровитель страны и легитимный наследник Египта, что означает перенесение этих качеств и на правящую династию, поскольку фараон являлся живым воплощением Хора. Для иноземной династии, правящей в Египте, каковой и являлась династия Птолемеев, и желающей легитимировать свою власть по всем древнеегипетским канонам, такое внимание к Хору абсолютно закономерно. Отметим, что непременным участником описанных драм являлся и сам царь из династии Птолемеев, который также представал как сокрушитель врагов и мог изображаться в образе гарпунщика. Во многом, именно с Хором Бехдетским связано и распространение в греко-римский период образа бога-гарпунщика, пронзающего копьем врага, хотя это был и не единственный бог-копьеносец в древнеегипетской религии.

Око Хора (Уджат)

Помимо своих исконных качеств Хор Бехдетский приобретает черты, которые ранее ему не приписывались. Речь идет о качествах изначального бога и творца, которыми он наделяется в текстах греко-римского времени. В этот период проявляется тенденция к аккумулированию в образе Хора Бехдетского всех ипостасей Хора: Хора Старшего, Хора, «сына Исиды и Осириса», Харендота. Вот какая характеристика дается ему в одной из надписей храма Эдфу: «…владыка неба, тот, кого родила Исида и вскормила Нефтида, чтобы он был царем богов и людей, господин Великой (короны Верхнего Египта), тот, кто древнее богов, начало богов, которое возникнет после (снова)»[22]. Кроме того, в образе Хора Бехдетского соединяются черты всех богов-творцов Египта. В эдфуском храме это описывается следующим образом: «Хор из Хоров, который выше небес, чьи крылья осеняют Египет, начало богов, возникающий впоследствии, tA-Tnn (т. е. бог Татенен — К. К.), превращающийся в лотос, большой крылатый скарабей, путешествующий по небу, Бехдетянин — владыка неба, символ Ра, чьи рождения особенны, начало титулатуры каждого бога — царя Юга и царя Севера — для которого объединились две части (страны), царь Верхнего и Нижнего Египта, Хор Бехдетский»[23]. Из этого фрагмента следует, что Хор Бехдетский выступает в качестве солнечного бога и бога первобытной земли Татенена, а также является владыкой всего Египта. Таким образом, в позднее время Хор Бехдетский становится главным богом страны.

Помимо основных вышеперечисленных ипостасей образ Хора дифференцировался в зависимости от локальных центров. Так, например, в Восточной Дельте почитались культы Хора-Мерти (Хора двух глаз) и Хора-безглазого (или Хора Запада) в Летополе, Хора ливийского в III нижнеегипетском номе и т. д. В Гелиополе существовал культ бога Хорахти (Хора обоих горизонтов), который часто сливался с образом бога Ра, в связи с чем возникло синкретическое божество Ра-Хорахти (подробнее об этом боге см. статью «Ра»). Известно даже почитание соколино-крокодильего бога, совмещающего в себе аспекты Хора и некоторых других богов, и почитавшегося в некоторых областях Египта и в Нубии. В частности, в таком облике мог представать Хорахти.

Хор является божеством общекосмического порядка и отождествляется сразу с несколькими небесными явлениями. Помимо того, что в качестве Хорахти он рассматривается как бог горизонта, Хор выступает в некоторых текстах как Утренняя звезда (планета Венера), возвещающая своим появлением наступление нового дня. Как сын Исиды он может рассматриваться как «Хор, относящийся к Сотис», что связано с отождествлением Исиды с этой звездой.

Хор традиционно изображается либо в образе сокола, либо в антропоморфном образе с головой сокола. Предположительно, символом Хора мог являться средиземноморский сокол (Falco biarmicus) или сапсан (Falco peregrinus). Часто изображения или скульптуры Хора увенчиваются двойной короной Египта, что означает его власть над страной. В качестве Харпократа он традиционно изображался как дитя.

Главным атрибутом бога является Око Хора (Уджат). В египетской мифологии божественное Око является символом космического порядка и равновесия. Око как божественная сущность было присуще не только Хору, но также Ра (Атуму). Око Хора может совмещать в себе солнечную и лунную природу. В религиозных текстах есть многочисленные отсылки к сюжету о посягательстве Сета на Око Хора, которые впервые фиксируются в «Текстах пирамид»: Сет ударяет и ранит Хора в глаз, проглатывает выбитое Око, иногда он предстает в образе черной свиньи. В «Книге мертвых» повествуется о том, как Сет ранил глаз Хора в облике черного кабана. В «Тяжбе Хора и Сета» он калечит Хора, вырывая у него глаза. Согласно некоторым источникам Сет посягает на Око Хора, выкалывая две его части — левую и правую, изображения которых в иероглифическом письме обозначают дроби. Око должно быть собрано и восстановлено, что отражается в ритуальных действиях, которые, как правило, совпадали с лунными циклами ввиду связи Ока Хора с луной. Целостность Ока и его возвращение к Хору способствовали восстановлению космического баланса. В связи с этим в осирическом мифе Хор отдает Око Осирису, что связано с пониманием Ока Хора как символа жертвоприношения, посредством которого Хор давал жизнь своему отцу Осирису.

Справа налево: Имсети, Хапи, Дуамутеф и Кебексенуф. Иллюстрация росписи из гробницы Нефертари

Ввиду особой значимости образ Хора был связан с различными божествами египетского пантеона. Это не только боги осирического цикла, но также солнечные божества, такие как Ра, Ра-Хорахти, Атум. Как уже было сказано, Хор не являлся официальным членом гелиопольской Эннеады, но он, наряду с такими богами Девятки, как Осирис, Исида, Сет и Нефтида, упоминается в некоторых источниках как тот, кто родился в один из эпагоменальных дней, т. е. пяти добавочных дней года, о которых также сообщает Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе». Несмотря на то, что Хор не входит в Эннеаду, он, тем не менее, замыкает ее, поскольку воплощается в царе. Фараон же перенимает через генеалогию Девятки право на царствование от верховного бога через Осириса и Хора. Особая связь у Хора прослеживается с Хатхор, что отображено в самом имени богини. Возможно, это свидетельствует о родстве Хора и Хатхор еще до Древнего царства. В «Тяжбе Хора и Сета» Хатхор исцелила Хора с помощью божественного молока, и этот сюжет находит отражение в памятниках. Известны рельефы с изображением богини, кормящей младенца Хора своим молоком, что является символом омоложения фараона, в котором воплощается Хор. Хор Бехдетский считался мужем Хатхор, а их сына в Эдфу звали Хорсматауи («Хор — объединитель двух земель»), в Дендере — Ихи. Кроме того, Хор в своем аспекте Хора Великого является отцом четырех сыновей — Имсети, Хапи, Дуамутефа и Кебексенуфа. Эти четыре божества были связаны с обрядом мумификации и традиционно изображались на канопах — ритуальных сосудах, предназначавшихся для хранения органов, извлеченных при мумификации из тела умершего. Каждый из сыновей отвечал за сохранность того или иного органа: Имсети — за печень, Хапи — за легкие, Дуамутеф — за желудок, Кебексенуф — за кишечник. Крышки каноп изготавливались в виде головы конкретного бога. Амсети изображался как человек, Хапи, Дуамутеф и Кебексенуф имели головы бабуина, шакала и сокола соответственно. Также они выступали как защитники умершего в загробном мире. Эти четыре бога известны уже с «Текстов пирамид», где они помогают царю при переправе в загробном путешествии по небу. Некоторые исследователи полагают, что они также могут быть связаны с небесными объектами, такими как звезды на северном небе или звезды созвездия Орион. Помимо этого, они могут идентифицироваться с четырьмя столбами, которые в древнеегипетской космологии поддерживали небесный свод.

Абстрактные божества

В отдельную категорию стоит выделить божеств, являющихся персонификациями тех явлений или качеств, которые занимали значимое место в древнеегипетской религии. Важнейшим таким божеством был Хех, олицетворяющий вечность и бесконечность пространства. В древнеегипетском языке слово «хех» имеет значение «миллион». В связи с этим Хех ассоциировался с идеей «миллионов лет» — выражение, которое древние египтяне применяли в том случае, когда хотели обозначить очень большой временной отрезок или безграничное число. Хех связан с понятием вечности, которое в древнеегипетском языке обозначалось словом «нехех». Это не просто вечность, а временной поток, который все время идет и пребывает в состоянии изменчивости и поступательном движении. Помимо нехех существовало также понятие вечности-джет, которая означает завершенность, продолжение существования того, что уже свершилось. С вечностью-нехех часто ассоциируется вечное коловращение Солнца, в то время как с вечностью-джет — Осирис, ставший богом вечного существования.

Как отдельное божество Хех упоминается уже в «Текстах пирамид». Но чаще всего он фигурирует в составе гермопольской Огдоады, членом которой вместе со своей супругой Хаухет он являлся. В их образах персонифицировалась бесконечность пространства. При этом Хаухет, как и другие богини Огдоады, в большей степени рассматривалась как женское дополнение к мужскому божеству. Как и Хех, она являлась олицетворением вечности, но не нехех, а джет. В «Текстах саркофагах» Хех и Хаухет фигурируют в составе Огдоады в мифе о сотворении мира. Восьмерка богов в одном случае происходит из хаоса и окружает небо, а в другом — порождается Аумом и исходит из Шу. Кроме того, сама Восьмерка называлась божествами-хех — по одному из мифологических сюжетов восемь божеств-хех отвечают за то, чтобы поддерживать небо в воздухе. Но главная роль здесь отводилась Хеху. В частности, в изображении к «Книге небесной коровы» Хех, как и Шу, поддерживает корову: у каждой ее ноги помещается по два божества Хех. Также Хех поднимает солнечную барку к небу после ночного путешествия Солнца. Согласно одной из концепций, зафиксированной в «Книге Амдуат», Хех, Хаухет, Нун и Наунет сопровождали ночную солнечную барку и отвечали за ежедневное возрождение Солнца.

Хех. Иллюстрация декора кресла Тутанхамона, Каирский музей

Как божество вечности Хех традиционно изображается в антропоморфном облике: он сидит, подняв одно колено, на знаке, обозначающем в иероглифике слово «все» или «золото». В руках он чаще всего держит пальмовые ветви, которые в древнеегипетском письме означали понятие года. Иногда на голове бога помещалась пальмовая ветвь, иногда — солнечный диск. Самое известное такое изображение Хеха помещено на кедровом кресле, обнаруженном в гробнице Тутанхамона. Также изображения бога используются и в иероглифическом письме для обозначения слова «миллион». В качестве члена Огдоады Хех, как и другие мужские божества Восьмерки, мог изображаться в антропомофрном облике с головой лягушки. Такие изображения появляются в храмах греко-римского времени. Ассоциация лягушки с богами творения объясняется тем, что лягушка обитает и размножается в болотистой местности, связывающейся с первозданной землей. Что касается Хаухет, то она, как и другие богини Огдоады, изображалась с головой змеи.

Другим важным божеством, которое выступало персонификацией понятия хека — «магия», являлся одноименный бог Хека. Магия понималась древними египтянами как божественная сила, проявляющаяся в мире. Хека существует в мироздании с момента творения, а бог Хека, таким образом, может выступать в качестве творца, выражающего творческую энергию, необходимую для творения. В одном из сюжетов Хека выступает первым богом, которого создал Атум. Но он и сам принимает участие в процессе творения: он тот, кто дал жизнь Эннеаде. Хека — это единосущный сын творца, выражающий его потенциал к творению. Но магия-хека имела еще и практическое применение в виде магических изречений и обрядов, которыми изобилуют древнеегипетские заупокойные и ритуальные тексты. Как бог магии Хека может действовать вместе с богиней Исидой, которая обладала качествами волшебницы и магическими способностями. Вместе они фигурируют в «Книге Амдуат», где в один из самых опасных моментов ночного путешествия произносят магические заклинания и проводят обряды, чтобы защитить бога Ра от Апопа. Хека вместе с божеством мудрости Сиа сопровождает бараноголового солнечного бога в его ночном плавании. В «Текстах саркофагов» Хека защищает умершего от змеи.

Хека. Иллюстрация фрагмента росписи саркофага, Египетский музей, Турин

Другим обликом Хека, который получает популярность после Нового царства, является образ божественного младенца, который может считаться ребенком Птаха, Сехмет или Себека. В Эсне его почитали как младенца, являющегося членом божественной триады, состоявшей также из бога Хнума и богини Нейт. По-видимому, существует связь между Хека и ка царственного младенца. Он также является одним из ка царя. В «Текстах саркофагов» Хека называется «владыкой кау», а по одной из трактовок его имя может переводиться как «тот, кто освящает кау». В «Текстах саркофагов» он называется тем, кто освящает кау Аутма. Он — один из четырнадцати ка, которые были присущи Ра. В целом о Хека можно говорить как о том, кто инициирует силу ка, приводит ее в движение. Кроме того, Хека может восприниматься не только как ка кого-либо, но и как ба богов. Он называется ба Птха, является одним из семи ба Ра. Таким образом, он как ка, так и ба солнечного бога, а также одно из имен Ра, поскольку Ра называет себя именем «Хека». Имя, по древнеегипетским представлениям, наряду с ба и ка, являлось важнейшей сущностью человека или бога.

Хека-ребенок. Иллюстрация рельефа, храм Эсны

Хека изображался в антропоморфном виде, держащим в скрещенных руках двух змей. На голове у него помещен штандарт с иероглифом пех, имеющим значение «сила». В образе ребенка Хека представлен с пальцем у рта, часто в тройной короне хемхем.

Если Хека воплощал силу божественной энергии, то вот олицетворением силы божественного слова был бог Ху. Он появился из капли крови, упавшей с фаллоса солнечного бога. Отметим параллель с древнегреческой мифологией, где из из капель крови Урана, упавших с его фаллоса, появились богини мести Эринии и Афродита. Вероятно, именно Ху воплощал творческое слово Птаха, из которого произошел мир. Ху связан с божеством Сиа, которое воплощало божественное восприятие, интеллектуальный божественный замысел. Сиа будет воплощать сердце или разум Птаха, его замысел, а Ху — реализовывать его с помощью слова. Так же как и Ху, Сиа появился из крови фаллоса Ра. Ху и Сиа сопровождают вместе солнечного бога в ладье. На одном из изображений «Книги Амдуат» представлены Исида, стоящая на носу ладьи, а за ней Сиа и Хека. Сиа, Ху и Хека могут быть названы и представлены совместно, что свидетельствует о взаимосвязи всех божественных потенций: замысла, его воплощения с помощью слова и проявления с помощью творческой (магической) энергии. Они присущи творцу и в них воплощаются его творческие силы.

Известно не так много изображений Ху и Сиа, но преимущественно их облик был антропоморфным. Ху мог быть также представлен в образе кобры, увенчанный солнечным диском с рогами, в короне из перьев.

Демоны

Страж загробного мира. Иллюстрация рельефа из гробницы Сети I

Как уже было сказано выше, в древнеегипетском языке не существовало специального слова «демон». Тем не менее в религии Египта представлен большой класс существ, которых условно можно обозначить этим словом. В текстах их называют по-разному: хетеми — «разрушитель», семи — «посланец», аха — борец, ири — держатель, даи — противник и др. Обычно слова, обозначающие демонов, выписывались красными чернилами или же после слова ставился детерминатив, изображающий поверженного врага. Это свидетельствует о том, что древние египтяне выделяли таких существ в отдельную категорию. В отличие от образов богов, образы демонов не носили универсальный характер и были связаны с определенными функциями. Это божества низшего порядка, которые в большом количестве представлены в заупокойной литературе и, как правило, являются обитателями загробного мира. Они подразделяются на разные категории, но один из самых значительных классов демонов связан с охраной путей и врат. Только знание умершим изречения, обращенного к каждому из демонов, отворяет перед ним врата. Некоторая категория демонов, наоборот, охраняет усопшего в его путешествии. Чаще всего они имеют тело человека и голову животного — льва, шакала, крокодила, ибиса, быка, змеи и т. д. Иногда образы демонов могут быть многосоставными, включающими в себя атрибуты человека и животных. Встречаются и полностью антропоморфные демоны. Обычно все они вооружены ножами или другими колюще-режущими предметами. Есть класс демонов, которые могут обитать и в земном мире и вызывать болезни. Демоны имеют мужскую и женскую природу, женские образы часто миксаморфны. Демоны могли быть связаны с астрономическими циклами и деканами. Одни демоны относились к южному небу, другие — к северному.

Демоны. Иллюстрация виньетки «Книги мертвых» Тамениу

О древнеегипетских демонах нельзя сказать, что они злы по природе. Все зависит от контекста, но в принципе их сущность можно определить как двойственную. Они могут как вносить хаос — исефет, так и поддерживать маат. Нельзя с уверенностью сказать, как произошли демоны, но, возможно, некоторые из них являются порождениями богов. Демоны могут действовать поодиночке, но часто объединяются в группы. Существуют демоны, связывающиеся с определенным местом, которое они охраняют, и демоны, которые перемещаются между землей и потусторонним миром.

Категории демонов: 1. Демоны места. Деятельность этих демонов определяется топографией загробного мира (Дуата), где каждый из них был привязан к определенному месту — вратам или областям. Они могли быть благосклонны к умершему, но при условии, что он знает их тайные имена и необходимые магические формулы. По природе своей они агрессивны, что необходимо для защиты путей инобытия. Представлены в большом количестве в текстах, посвященных загробному существованию, — «Книге мертвых», «Книге врат», «Книге Амдуат» и др. Так, например, в «Книге мертвых» упоминаются семь подходов, каждый из которых охраняется тремя демонами, которые называются «привратниками», «охранителями», «посланцами». Усопший просит уступить ему дорогу, поскольку он знает их имена. Они пропускают его, говоря, что он чист. Те же, кто оказывались неспособны пройти через врата, назывались «мертвецами» и им отказывалось в возрождении и вечной жизни. Важность перехода через врата объяснялась тем, что в обязанности демонов-привратников входила защита богов, священных мест и проходов. Они были призваны блюсти маат и не допустить возникновение хаоса, не давая неправедным пересечь врата. Хорошей иллюстрацией такого сюжета является гробница художника Сеннеджема, расположенная в Дейр эль-Медине (XIX династия). В ней зафиксированы изречения «Книги мертвых» (главы 145 и 146), сопровождающиеся соответствующими иллюстрациями. Сеннеджем и его жена изображены стоящими перед десятью стражами врат, представленными в двух регистрах. Стражи показаны с головами грифа, крокодила, ребенка, антропоморфного бога, шакала, льва, быка, змеи, птицы и собаки. Все они вооружены ножами. Сеннеджем и его супруга называют их имена и эпитеты, чтобы им дали проход. Имена эти описательные — например, имя стража с крокодильей головой звучит как «Владычица жертвенника, богатая дарами, та, которой радуется бог всякий». По такому же принципу конструировались имена и остальных стражей.

Стражи врат. Иллюстрация фрагмента росписи гробницы Сеннеджема

Но даже если умерший достигал конечной цели — суда Осириса, ему еще предстояло пройти испытание с весами в «зале двух Маат». Напомним, что оно заключалось во взвешивании сердца: на одну чашу весов помещалось сердце умершего, на другую — перо маат. Если перевешивало сердце испытуемого, выносился обвинительный приговор, поскольку это означало, что оно было отяжелено грехами и неправедными поступками. Наказание было неотвратимо — неправедного пожирало чудовище Аммит. Ее имя переводится как «та, кто пожирает». Образ ее миксаморфен: голова у нее крокодила, передняя часть тела льва, а задняя — гиппопотама. Выбор именно этих животных неслучаен: они были самыми опасными обитателями Египта, способными нанести человеку вред. Несмотря на то что имя Аммит выписывалось с детерминативом, обозначающим бога в древнеегипетском языке, тем не менее она рассматривалась как демоническое создание. Это объясняется ее природой — причинять мучения и приносить забвение. Образ Аммит — образ устрашения, но была Аммит еще и стражем маат: только праведные сердцем могли продолжить существование. Это связано с идеей загробного наказания неправедных, получившей широкую разработку с эпохи Нового царства.

Аммит. Иллюстрация фрагмента виньетки «Книги мертвых» Небкеда

Суд Осириса являлся частью загробного пути, описанного в «Книге мертвых». В других заупокойных текстах, и прежде всего в «Книге Амдуат», в большом количестве представлены демоны, карающие грешников и вознаграждающие праведников. Наказанию подлежали само тело и бестелесные сущности. Их пытали, казнили, уничтожали. За многими демонами были закреплены определенные виды казней, о чем свидетельствуют их иконография и характерные имена. В «Книге Амдуат» демоны-каратели появляются уже во втором часе ночи. Так, например, имя одного из них «Опрокидывающий, режущий тени» подразумевает, что он расправляется с тенями. Шут — это слово, обозначающее в древнеегипетском языке слово «тень». Тень — это одна из субстанций человека, наряду с ка, ба и др. Тень могла отделяться от человека и существовать независимо от него. Также в этом часе присутствуют демоны, уничтожающие врагов и разрезающие ба. В третьем часе — «Изгоняющий лицом», «Топящий их», «Режущий». Пятый час любопытен тем, что здесь присутствует т. н. Огненное озеро. В топографии Дуата существовали области огня, поглощающие грешников.

Наказание грешников. Иллюстрация фрагмента «Книги Амдуат»

Среди них основным было Огненное озеро, воды которого предстают бушующим пламенем, сжигающим неправедных. В указанном часе в нем сгорают головы грешников. В шестом часе представлен змей по имени «Проглатывающий образы». О нем говорится, что он заглатывает тени и поверженных врагов. Словом «враг» в «Книге Амдуат» обозначается неправедный или грешник, подлежащий наказанию. Здесь же присутствуют змеи с ножами, которые сжигают врагов Хепри и режут их тени. В седьмом часе происходит кульминация всего загробного путешествия Солнца — повержение змея Апопа. Также в этом часе представлены связанные грешники, которых обезглавливают. В десятом часе появляются новые действующие лица — утопленники Дуата, которые находятся в водах Нуна. Они также сопровождаются демонами. Некоторые из утопленников, у которых не сгнили тела, могут спастись, другие же уничтожаются демонами. Это свидетельствует о важности единения тела и бестеслесных сущностей в загробном существовании. В одиннадцатом часе в огненной яме уничтожаются враги, души (бау), тени, головы. У каждой ямы стоят демоницы, имена которых говорят об их функциях: например, «Та, которая верховодит ямой» или «Та, которая верховодит резней». Карательницы извергают изо рта пламя, в котором сгорают нечестивцы. Отдельно отметим яму, в которой фигуры перевернуты вниз головой — в тексте они так и обозначаются. Это один из видов наказания, который встречается в заупокойной литературе: так, в «Книге мертвых» даже есть специальная глава, в которой приводятся изречения, позволяющие избежать перевернутого положения. Это положение перевернутости связано с пребыванием вне маат. Кроме того, оно может подразумевать поедание нечистот.

Наказание грешников. Иллюстрация фрагмента папируса с «Книгой Амдуат»

Таким образом, карам подвергались плоть и души (бау), тени и образы. Их сжигали, разрезали, глотали. За каждым демоном закреплен определенный вид пытки и наказания. Возможно ли искупить свою вину через наказание? Возможно ли принять кару и воскреснуть? На эти вопросы нет ответа.

2. Демоны-путешественники. Многочисленны. Как правило, являются спутниками какого-либо божества и воплощают его волю — Ра, Сехмет, Осириса и т. д. Являют собой карающую силу в магических и ритуальных текстах. Обозначаются разными древнеегипетскими терминами: упутиу — посланники, шемау — странствующие демоны, хатиу — демоны болезней и т. д. В качестве последователя того или иного бога действуют от его имени. Так, например, у Сета были свои приспешники, которые в определенных ситуациях содействуют ему и выступают против миропорядка. Свирепые богини, как например Сехмет, могли насылать своих демонов как вестников эпидемий и смерти. Особенно велико было их влияние в переходные эпагоменальные дни.

Другим важным свойством демонов была их связь с болезнями, ментальными нарушениями, кошмарами, которые они вызывали. Эти демоны упоминаются в магических и медицинских текстах начиная с эпохи Среднего царства. Одним из самых известных является демон Сехакек, вызывавший болезни и прежде всего головную боль. Изображался нагим юношей, прикрывающим рукой лицо. Мужские и женские демоны, называемые неси/несит, способны были принести не только болезни, но и смерть. Обычно демоны болезней и ночных кошмаров проникали не только в тело и душу человека, но и в его дом. Тогда приходилось и дом защищать с помощью специальных заклинаний. Демоны могли действовать и в загробном мире, где бывали даже благожелательны к умершему, но на земле их действия всегда носили разрушительный характер.

Бес-Пантеос. Иллюстрация стелы, Лувр

По представлениям древних египтян угроза, исходящая от демонов и от неурядиц, ими вызываемых, была очень велика, поэтому должны были существовать защитники, предотвращающие их пагубное воздействие. Среди них основным был Бес — божество с демоническими чертами, изгоняющее злых духов и помогающее богам в храмах. Само его имя переводится с древнеегипетского языка как «Защитник». Его демоническое начало проявляется во внешнем облике: он изображался карликом, с приплюснутым носом, с окладистой бородой и высунутым языком. Образ Беса — это один из редких случаев, когда древнеегипетское божество изображается анфас. И, напротив, изображения Беса в профиль довольно редки. Это может объясняться тем, что в древнеегипетской религии изображение анфас было в большей степени характерно для демонов — такой облик подчеркивал их потустороннюю природу. Бес мог иметь и звериные черты: львиноподобную морду и хвост. Иногда он представлен держащим ножи, необходимые для борьбы со змеями и скорпионами. Также имя «Бес» используется как собирательное для обозначения группы божеств и демонов-защитников, имеющих схожие черты. Некоторых из них не всегда возможно отличить друг от друга по иконографии, и их условно идентифицируют как Беса. Его лицо становится одним из традиционных атрибутов циппи Хора, поскольку он защищал юного Харпократа. Образ Беса становится особенно востребованным начиная с эпохи Нового царства, а еще большую популярность приобретает в Поздний период и в греко-римское время. В позднее время его фигура часто защищала маммиси — часть храмового комплекса, построенного в виде небольшого храма и находящегося внутри стены, окружающей главный храм. Также существовали бесчисленные статуэтки божества и защитные амулеты, что было связано с апотропейным характером его образа. Облик Беса использовался для декорирования мебели, ламп, косметических приборов, ведь он также был связан с увеселениями. Популярность этого божества была настолько велика, что он встречается в Нубии, в Средиземноморском регионе и на Переднем Востоке. Его частой спутницей была другая богиня-защитница — Таурет, которую также можно назвать демонической богиней (подробнее о ней см. статью «Таурет»).

Бес-Пантеос и Атум в облике змеи. Иллюстрация виньетки магического папируса, Бруклинский музей

Бес также известен как Бес Пантеос — полиморфное божество, у которого тело человека, две пары крыльев и две пары рук: одна пара прижата к телу, другая — вытянута поверх крыльев. Также может изображаться многоглавым — головы при этом будут от других животных. Этот образ появляется уже в позднеегипетской религии, когда полиморфные божества приобретают большую популярность в магическом контексте: они вводятся против болезней, вреда и злых сил. Популярность таких персонажей — одна из ярких особенностей поздней религиозной иконографии. Также к такому образу Беса, равно как и других божеств, могут добавляться различные атрибуты животных, например тело сокола или хвост крокодила. Помимо этого, они могут иметь итифаллический элемент, что символизирует агрессию и силу. При этом следует отличать божеств с головами разных животных и божеств с четырьмя головами одного животного — последнее чаще всего является проявлением солнечного бога и Великого бога. Самый популярный такой образ — четырехголовый баран, воплощающий Солнце. Что же касается полиморфных божеств и Беса Пантеоса в частности, то у них, как правило, представлено четыре, семь или девять голов. Известен образ Беса и с двенадцатью различными головами. Головы чаще всего воплощают таких животных, как овен, лев, бык, крокодил, сокол, шакал, павиан. Голова Беса — всегда центральная, а остальные головы равномерно размещены по двум сторонам. Относительно характера Беса Пантеоса и полиморфных божеств ведутся споры. Вероятно, они также могут быть воплощением солнечного бога, но на этом их функции не ограничивались. Они могли служить проявлением тайных аспектов божеств. Такие образы служили воплощением разнообразных черт и множественности проявлений какого-либо бога, например его многочисленных ба. Бес Пантеос — это уже не столько Бес, сколько божество универсального характера, проявление великой божественной силы, олицетворение Великого бога. Фигура Беса в этом случае служила защитой в магических заклинаниях. Один из самых ярких примеров образа Беса Пантеоса представлен в магическом папирусе из музея Бруклина, датирующимся VII–V вв. до н. э. Он содержит заклинания от змей и скорпионов для защиты женщин и детей. На нем изображен Бес Пантеос, призванный обезвредить врага. Бес предстает многоглавым и в окружении знаков пламени. Рядом с Бесом Пантеосом стоит Атум в облике змеиного божества.

Апоп

Каноническое изображение Апопа

Об Апопе следует сказать отдельно. Строго говоря его нельзя отнести ни к богам, ни к демонам, поскольку его роль особая — он вечный противник солнечного бога и постоянная угроза миропорядку. Он — воплощение хаоса, тьмы и небытия. Апоп существовал уже в первобытных водах океана Нуна и продолжит существовать до конца времен. Их поединок с Солнцем цикличен и бесконечен: каждую ночь Апоп нападает на солнечную ладью, и каждую ночь солнечный бог и его сторонники побеждают гигантского змея, но не уничтожают окончательно, поскольку на следующую ночь все повторяется вновь. Это связано с представлением древних египтян о том, что хаос невозможно победить, поскольку он часть мироздания, его можно только оттеснить. При этом вопрос о происхождении Апопа и, соответственно, зла является одним из самых интересных в древнеегипетской религии. Проясняется он только начиная с Позднего периода. В «Стеле Меттерниха» и в папирусе Бремнер-Ринд об Апопе говорится как о пуповине Ра, его внутренностях и кишках. Ассоциация с пуповиной объясняется тем, что она отходит после рождения, становится отжившей материей. В «Книге мертвых» говорится о связи пуповины со злом и что зло устраняется после отсечения пуповины. В храме Эсны Апоп происходит как от Ра, так и от богини-демиурга Нейт. Родив Ра в первобытных водах, она выбрасывает в них его пуповину, превратившуюся в змея Апопа 120 локтей длиной[24]. Уже тогда Апоп задумывает восстание против Ра и миропорядка. Таким образом, Апоп оказывается сущностью Ра, и его появление так же неотвратимо, как появление демиурга из вод Океана. Через пуповину Ра Апоп связан с Нуном, что подразумевает существование зла уже в самом космическом устроении.

Упоминания об Апопе встречаются только начиная со Среднего царства, в «Текстах саркофагов». Ранее, в «Текстах пирамид», уже присутствовал змееборческий миф, но там Ра и его боги-помощники Шу, Хор и Сет сражались против змей с другими именами. С эпохи Нового царства и в последующие периоды Апоп становится главным врагом Солнца, хотя змеи под другими именами также могут представать в таком качестве, как, например, змей Ник. С Нового царства, в связи с расцветом заупокойной литературы и разработкой текстов, описывающих непосредственно ночное путешествие Солнца, змееборческий миф становится одним из основных. Он присутствует в «Книге Амдуат», «Книге врат», «Книге мертвых». Против Апопа выступают такие боги, как Сет, Атум, Шу (Онурис-Шу), Хор и др. Апоп чаще всего изображается либо перед солнечной баркой, препятствуя процессии солнечного бога, либо рядом с богом, который пронзает его копьем. Помимо копья в качестве орудия используются и ножи. Это находит отражение в имени Апопа — в храме Эдфу оно выписывается с помощью змеи, пронзенной ножами. В «Книге мертвых» есть виньетки с изображениями гелиопольских кота или зайца — животных Ра, перерубающих ножом голову Апопу, стоящему рядом со священным деревом. В период правления XIX династии змееборческие сцены помещаются также на скарабеях, скарабеоидах, плакетках и стелах. На них изображен Сет, пронзающий копьем Апопа. Встречаются даже изображения Апопа с телом змеи и головой человека, которого поражает копьем антропоморфный Сет, как, например, на стеле из Лейденского музея.

Начиная с Позднего периода возникают магические ритуалы, нацеленные против Апопа. Самый известный такой ритуал зафиксирован в т. н. «Книге повержения Апопа» в папирусе Бремнер-Ринд. В нем описываются магические приемы, производящиеся в отношении восковой фигурки Апопа или листка папируса с его именем. Для уничтожения Апопа используются техники связывания, оплевывания, стирания, пронзания копьем и ножом, сжигания. Это стандартные приемы, описанные и в других ритуальных текстах, направленных против врагов. Апоп здесь выступает вместе со своими приспешниками — врагами Ра, которых также повергают. Также Апоп фигурирует в т. н. «Книге отражения зла» — тексте, зафиксированном на двух папирусах, датирующихся концом Позднего периода и раннептолемеевским временем (Луврского и Британского музеев — Louvre 3129 и BM 10 252). Главная задача текста — не допустить торжества Апопа и его сторонников, которые могут повергнуть мир во мрак. Параллельно текст призван предупредить торжество Сета и его последователей, выступающих против Осириса. Появление Апопа и Сета как двух антагонистов благих богов неслучайно — в позднеегипетской религии они олицетворяли абсолютное зло, а их торжество грозило космическими катастрофами и возвратом к хаосу. Миф о победе над Апопом зафиксирован и в храме Эдфу — здесь его побеждает Хор Бехдетский, защищающий Ра. Он повергает Апопа и его приспешников всюду: на небе, в воде и горах, чтобы они не смогли более выступить против Ра. Кроме того, и сам фараон выступает в качестве копьеносца, побеждающего змея. В позднее время Апоп мог представать в образе черепахи, которая также воплощала хаос и была враждебна солнечному богу.

Повержение Апопа. Иллюстрация фрагмента росписи саркофага, музей Фицуильяма

Змееборческий миф являлся одним из основных в древнеегипетской религии. Все значимые религиозные тексты Египта так или иначе отображают непрекращающуюся борьбу Солнца с хаосом и его порождениями. Но, как уже указывалось, к змеям в Древнем Египте было двойственное отношение. Уже упоминались змеиные богини Уаджит и Рененутет, чьи образы были благими. Но и положительные боги-змеи тоже встречаются. Самым известным таким змеем является Мехен — противоположность Апопу, поскольку он выступает как защитник Ра в его подземном путешествии. Его культ возвышается с эпохи Среднего царства, хотя сам его образ должен быть гораздо древнее, поскольку с ним была связана настольная игра под названием мехен, известная уже в III тыс. до н. э. В нее играли на специальной доске, имитирующей спиралевидного змея. В «Текстах пирамид» сообщается, что игра была связана с путешествием Солнца в ночное время. Сам Мехен обычно изображался свернутым в кольцо вокруг бога или обрамляющим солнечную барку. В гробнице Рамсеса I в Долине царей представлена сцена из «Книги врат», на которой изображена солнечная ладья с плывущим на ней бараноголовым Ра в сопровождении божеств Сиа и Хека. Мехен обрамляет киоск, в котором находится солнечный бог, тем самым обеспечивая его защиту. На золотом наосе из гробницы Тутанхамона помещено изображение фараона (или бога), чья голова и ноги окружены телом Мехена, его голова касается хвоста. Мехена можно назвать древнеегипетским аналогом уробороса — змеи, кусающей себя за хвост, чей образ встречается в разных культурах. Считается, что одним из главных значений образа уробороса является репрезентация цикличной природы мироздания и бесконечности.

Апоп, пронзенный ножами. Иллюстрация иероглифа, храм Эдфу

Другим змеиным богом-защитником был Нехебкау (один из вариантов перевода имени — «Устанавливающий ка»), который оберегал солнечного бога и царя в загробном путешествии. Он был одним из сорока двух судий над усопшими, подателем пищи в загробном мире и божеством плодородия. Нехебкау может фигурировать как прародитель солнечного бога и изначальный бог. В этом отношении он сближался с Атумом, который тоже мог представать в облике змеи. Образ Нехебкау может быть амбивалентен, и в «Текстах пирамид» Нехебкау проявляется еще и с агрессивной стороны. Это змей изначального времени, который соединял вместе все ка. Как следует из его имени, он считался ка каждого бога, но имел также власть над ба и ах. Он неуязвим для магических чар, и ему невозможно нанести урон. По другой версии его отцом считался Геб, а матерью — Селкет или Рененутет. Нехебкау изображался в облике змеи или же в антропоморфном виде с головой змеи, иногда — с двумя змеиными головами.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Хронология Древнего Египта[25]

Додинастический период:

Палеолит: до 5000 г. до н. э.

Период Бадари (Верхний Египет); Фаюм, Меримде, Эль-Омари (Нижний Египет): с 5000 г. до н. э.

Период Накада I: 4000–3600 гг. до н. э.

Период Накада II: 3600–3200 гг. до н. э.

Протодинастический период:

«Нулевая» династия (период Накада III): 3200–3032/2982 гг. до н. э.

Раннединастический период:

I династия: 3032/2982–2853/2803 гг. до н. э.

II династия: 2853/2803–2707/2657 гг. до н. э.

Древнее царство:

III династия: 2707/2657–2639/2589 гг. до н. э.

IV династия: 2639/2589–2504/2454 гг. до н. э.

V династия: 2504/2454–2347/2297 гг. до н. э.

VI династия: 2347/2297–2216/2166 гг. до н. э.

VII династия (номинальная)

VIII династия: ок. 2216/2166–2170/2120 гг. до н. э.

Первый Переходный период:

IX и X гераклеопольские династии: ок. 2170/2120–2025/2020 гг. до н. э.

Среднее царство:

XI династия: 2119–1976 гг. до н. э.

XII династия:1976–1794/1793 гг. до н. э.

Второй Переходный период:

XIII династия: 1794/1793–1648/1645 гг. до н. э.

XIV династия: …–1648/1645 гг. до н. э.

XV и XVI гиксосские династии: 1648/1645–1539/1536 гг. до н. э.

XVII фиванская династия: ок. 1645–1550 гг. до н. э.

Новое царство:

XVIII династия: 1550–1292 гг. до н. э.

XIX династия: 1292–1186/1185 гг. до н. э.

XX династия: 1186/1185–1070/1069 гг. до н. э.

Третий Переходный период:

XXI–XXVдинастии (включая две ливийских и кушитскую династии): 1070/1069–664 гг. до н. э.

Поздний период:

XXVI cаисская династия: 664–525 гг. до н. э.

XXVII–XXXI династии (включая две персидские династии — первое и второе персидское владычество): 525–332 гг. до н. э.

Греко-римский период:

Птолемеевский период (македонские цари, династия Лагидов): 332–30 гг. до н. э.

Римский период (римские императоры): 30 г. до н. э. — 395 г. н. э.

Список номов Древнего Египта[26]

Номы Верхнего Египта:

I. Омбосский

II. Аполлонопольский

III. Латопольский

IV. Фатирийский

V. Коптский

VI. Тентирский

VII. Диоспольский

VIII. Тинисский

IX. Панопольский

X. Антеопольский (Афродитопольский, Аполлонопольский)

XI. Гипсельский

XII. —

XIII. Ликопольский

XIV. —

XV. Гермопольский

XVI. —

XVII. Кинопольский

XVIII. —

XIX. Оксиринхский

XX. Гераклеопольский (Арсинойский)

XXI. —

XXII. Афродитопольский

Номы Нижнего Египта:

I. Мемфисский

II. Летопольский

III. Момефисский (одно из названий)

IV–V. Саисский (одно из названий)

VI. Ксоисский (одно из названий)

VII. Менелаисский (одно из названий)

VIII. Иронпольский (одно из названий)

IX. Бусиритский

X. Атрибисский

XI. Леонтопольский (одно из названий)

XII. Себенитский

XIII. Гелиопольский

XIV. Сетроисский

XV. —

XVI. Мендесский (одно из названий)

XVII. Диоспольский

XVIII–XIX. Бубастийский (одно из названий)

XX. —

Список сокращений

CT Buck A. de. The Egyptian Coffin Texts. vol. I–VII. Chicago, 1935–1961

Esna Sauneron S. Quatre campagnes à Esna. T II, VI. Le Caire, 1963, 1975

Met.-Stele Sander-Hansen C. E. Die Texte der Metternichstele (AnAe VII). Kopenhagen, 1956

PT Sethe K. Die altägyptische Pyramidentexte: 4bd. Leipzig, 1904–1922

Pyr. Sethe K. Die altägyptische Pyramidentexte: 4bd. Leipzig, 1904–1922

pBremner-Rhind Faulkner R. O. The Papyrus Bremner-Rhind (British Museum 10188) (Bibliotheca Aegyptiaca 3). Bruxelles, 1933

pBrooklyn 47.218.50 La confirmation du pouvoir royal au Nouvel An (BE LII). N.-Y. — Le Caire, 1974 / ed. J. C. Goyon

pBoulaq Luiselli M. M. Der Amun-Re Hymnus des P. Boulaq 17 (P. Kairo CG 58038). Wiesbaden, 2004

pHarris 501 Lange H. O. Der magische papyrus Harris. København, 1927

pLeiden I 350 Zandee J. De hymnen aan Amon van papyrus Leiden I 350. Leiden, 1947

Библиография

Beckerath von J. Chronologie des pharaonischen Ägypten: Die Zeitbestimmung der ägyptischen Geschichte von der Vorzeit bis 332 v. Chr. Mainz, 1997.

Helck W. Die altägyptischen Gaue. Wiesbaden, 1974.

Ассман Я. Египет: теология и благочестие ранней цивилизации // пер. с нем. Т. Баскаковой. М., 1999.

Богданов И. В. Теологическая антитеза «Начало богов, возникающий впоследствии» в позднеегипетских текстах. Вестник древней истории. 2020; 82 (1): 8.

Волков И. М. Древнеегипетский бог Себек. Петроград, 1917.

Демидчик А. Е. Безымянная пирамида: Государственная доктрина древнеегипетской Гераклеопольской монархии. СПб., 2005.

Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. М.-Л., 1956.

Межгосударственные отношения и дипломатия на Древнем Востоке // отв. ред. И. А. Стучевский. М., 1987.

Сафронов А. В. «Еще раз к пониманию некоторых фрагментов древнеегипетской „Стелы сатрапа“»: опять двойка. Ориенталистика. 2022. 5(3). С. 574–602.

Тураев Б. А. Бог Тот. Опыт исследования в области древнеегипетской культуры. СПб, 2002.

Хрестоматия по истории Древнего Востока. Часть первая // под ред. М. А. Коростовцева, И. С. Кацнельсона, В. И. Кузищина. М., 1980. С.55

Список рекомендуемой литературы

Assmann J. The search for God in ancient Egypt. Ithaca and London, 2001.

Assmann J., Kucharek A. Ägyptische Religion: Totenliteratur. Frankfurt am Main, 2008.

Assmann J., Kucharek A. Ägyptische Religion. Berlin, 2018.

Bonnet H. Lexikon der ägyptischen Religionsgeschichte. Hamburg, 2005.

Budge E. A. W. The Book of the Dead. New York, 1960.

Dunand F., Zivie-Coche Ch. Gods and Men in Egypt, 3000 BCE to 395 CE. Ithaca- New York, 2005.

Hornung E. The Ancient Egyptian Books of the Afterlife. Ithaca and London, 1999.

Hornung E. Der Eine und die Vielen. Altägyptische Götterwelt. Darmstadt, 2005.

Kees H. Der Götterglaube im alten Ägypten. Berlin, 1956.

Morenz S. Ägyptische Religion. Stuttgart, 1960.

Morenz S. Gott und Mensch im alten Ägypten. Leipzig, 1964.

Pinch G. Egyptian Mythology: A Guide to the Gods, Goddesses, and Traditions of ancient Egypt. Oxford, 2004.

Plutarch's De Iside et Osiride / ed. with an introd. transl. and comment, by J. G. Griffiths. Cambridge, 1970.

Religion in ancient Egypt: gods, myths, and personal practice / ed. Byron E. Shafer. Ithaca, 1991.

Roeder G. Die Ägyptische Götterwelt. Zürich, 1959.

Roeder G. Ägyptische Mythen und Legenden. Zürich, 1960.

Roeder G. Zauberei und Jenseitsglauben im Alten Ägypten. Zürich, 1961.

Taylor J. Death and the Afterlife in Ancient Egypt. Chicago, 2001.

Vandier J. La religion egyptienne. Paris, 1961.

Wilkinson Richard H. The Complete Temples of Ancient Egypt. London, 2000.

Wilkinson Richard H. The Complete Gods and Goddesses of Ancient Egypt. London, 2003.

Антес Р. Мифология в Древнем Египте // Мифологии древнего мира / Отв. ред. В. А. Якобсон. М., 1977. С. 55–121.

Ассман Я. Египет: теология и благочестие ранней цивилизации / пер. с немецкого Т. Баскаковой. М., 1999.

Волков И. М. Древнеегипетский бог Себек. Петроград, 1917.

Зубов А. Б., Зубова О. И. Религия Древнего Египта. Ч. I. Земля и боги. М., 2017.

Карлова К. Ф. Свой или чужой? Две ипостаси бога Сета в позднеегипетской религии. М.,2021.

Кеес Г. Заупокойные верования древних египтян: от истоков и до исхода Среднего Царства / пер. с нем. И. В. Богданова. СПб, 2005.

Коростовцев М. А. Религия Древнего Египта. М., 1976.

Липинская Я., Марциняк М. Мифология Древнего Египта / пер. с польск. Э. Я. Гессен. М., 1983.

Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. М.-Л., 1956.

Меекс Д., Фавар-Меекс К. Повседневная жизнь египетских богов = Les dieux égyptiens // пер. с фр. О. Б. Колобовой, И. А. Ладынина. М., 2008.

Павлова О. И. Амон Фиванский. Ранняя история культа (V–XVII династии). М., 1984.

Тураев Б. А. Бог Тот. Опыт исследования в области древнеегипетской культуры. СПб. 2002.

Франкфорт Г., Уилсон Дж., Якобсон Т. В преддверии философии. Духовные искания древнего человека / пер. с англ. Т. Н. Толстой. М., 1984.

Над книгой работали

Научно-популярное издание

Иллюстрированное издание

Рекомендовано ученым советом Института востоковедения РАН

Ответственный редактор: к.и.н. А. В. Сафронов

Рецензенты: к.и.н. И. В. Богданов, к.и.н. А. А. Петрова

Дизайн серии Дмитрия Агапонова

В оформлении издания использованы рисунки Алисы Шур и иллюстрации из архива Shutterstock

Выпускающий редактор Александра Швыркова

Литературный редактор Лола Одинцова

Корректоры София Шпитонкова, Наталья Сидоровичева, Валентина Рыбасова

Технический редактор Мариетта Караматозян

Верстка Алексея Филатова

16+

Общероссийский классификатор продукции ОК-034-2014 (КПЕС 2008): — 58.11.1 — книги, брошюры печатные

Примечания

1

Здесь и далее приводится авторский перевод, если не указано иное.

2

Пер. Н. С. Петровского. Цит. по изданию: Хрестоматия по истории Древнего Востока. Часть первая // под ред. М. А. Коростовцева, И. С. Кацнельсона, В. И. Кузищина. М., 1980. С. 55.

3

Пер. А. Е. Демидчика. Цит. по изданию: Демидчик А. Е. Безымянная пирамида: Государственная доктрина древнеегипетской Гераклеопольской монархии. СПб., 2005. С. 201.

4

Пер. Н. С. Петровского. Цит. по изданию: Хрестоматия по истории Древнего Востока. С. 90.

5

Там же. С. 90–91.

6

Там же. С. 91.

7

Там же. С. 92.

8

Я. Ассман. Египет: теология и благочестие ранней цивилизации / пер. с нем. Т. Баскаковой. М., 1999. С. 332.

9

Пер. М. Э. Матье. Цит. по изданию: Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. М.-Л., 1956. С. 96.

10

Пер. М. Э. Матье. Цит. по изданию: Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. С. 95.

11

Сражение между Египтом и Хеттским государством, войска которых возглавляли фараон Рамсес II и царь Муваталли II соответственно. Битва произошла в городе Кадеше на реке Оронт (территория современной Сирии). Согласно одной их принятых хронологий Нового царства (т. н. «средней» хронологии) эта битва могла произойти в 1286 г. до н. э.

12

Пер. М. Э. Матье. Цит. по изданию: Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. С. 84.

13

Пер. М. Э. Матье. Цит. по изданию: Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. С. 91–92.

14

Пер. М. Э. Матье. Цит. по изданию: Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. С. 93.

15

Несмотря на то, что Тефнут является зооморфной богиней, мы в виде исключения рассматриваем ее в главе про антропоморфных богов, поскольку она неразрывно связана с богом Шу.

16

Пер. И. М. Волкова. Цит. по изданию: Волков И. М. Древнеегипетский бог Себек. Петроград, 1917. С. 28–29.

17

Ж. н. з. — сокращение традиционного древнеегипетского славословия в честь царя. В переводе звучит как «Да будет он жив, невредим и здрав!».

18

Цитируется по изданию: Межгосударственные отношения и дипломатия на Древнем Востоке/ отв. ред. И. А. Стучевский. М., 1987. С. 30–31.

19

Пер. Б. А. Тураева. Цит. по изданию: Тураев Б. А. Бог Тот. Опыт исследования в области древнеегипетской культуры. СПб. 2002. С. 132.

20

Пер. Б. А. Тураева. Цит. по изданию: Тураев Б. А. Бог Тот. С. 36–37.

21

Заголовок дан по Матье М. Э. Древнеегипетские мифы. С. 126.

22

Пер. А. В. Сафронова. Цит. по статье: Сафронов А. В. «Еще раз к пониманию некоторых фрагментов древнеегипетской „Стелы сатрапа“»: опять двойка. Ориенталистика. 2022; 5 (3):574–602.

23

Пер. И. В. Богданова. Цит. по статье: Богданов И. В. Теологическая антитеза «Начало богов, возникающий впоследствии» в позднеегипетских текстах. Вестник древней истории. 2020; 82 (1): 8.

24

Локоть (мех) — традиционная древнеегипетская мера длины. Один локоть равнялся 52 см. Соответственно, длина тела Апопа достигала немногим более 60 м.

25

Даты даны по: von Beckerath J. Chronologie des pharaonischen Ägypten: Die Zeitbestimmung der ägyptischen Geschichte von der Vorzeit bis 332 v. Chr. Mainz, 1997.

26

Названия номов даны в их передаче на древнегреческом языке. Список номов приводится по изданию: Helck W. Die altägyptischen Gaue. Wiesbaden, 1974.

Content

Ксения Карлова
Боги и демоны Древнего Египта
В царстве великого солнца

Введение

Солнечные боги

Ра

Атум (Ра-Атум)

Атон

Антропоморфные боги

Амон (Амон-Ра)

Геб и Нут

Осирис

Исида

Мин

Мут

Нейт

Нефтида

Птах

Хапи

Хатхор

Хонсу

Шу и Тефнут

Зооморфные боги

Анубис

Апис

Бастет

Монту

Себек

Сет (Сетх, Сутех)

Сехмет

Таурет

Тот

Хнум

Хор

Абстрактные божества

Демоны

Апоп

ПРИЛОЖЕНИЕ

Хронология Древнего Египта

Список номов Древнего Египта

Список сокращений

Библиография

Список рекомендуемой литературы

Над книгой работали

Примечания