Береснева Янина

Приватный танец для темной лошадки

Янина Береснева

Приватный танец для темной лошадки

Приватный танец для темной лошадки

Листик петрушки приклеился к Риткиной верхней губе в самой середине, сделав ее похожей на кролика с ажурными зелеными зубами. Наверное, в тот момент это показалось мне забавным, потому что я глупо захихикала и протянула подружке колечко морковки, выуженное мною из безвкусного ресторанного холодца.

Надо сказать, к тому времени забавным мне казалось все на свете. Люди в ресторане представлялись милыми и душевными существами, мир виделся необъятным и прекрасным, а жизнь — волнующей и непредсказуемой.

Думаю, русскому человеку сразу станет ясно: я была пьяна. Дело даже не в том, что я злоупотребляю. Скорее, дело в том, что обычно я как раз не злоупотребляю. Оттого в тот злополучный вечер восьмого марта я так быстро накидалась и вела себя глупо, хотя самой себе казалась неотразимой. Это тоже понятно каждому любителю «заложить за воротник».

Ритка, которая, кстати, и вытащила меня и в этот злосчастный ресторан, и в этот злосчастный город против моей воли, этих восторгов почему-то не разделяла. Скорее всего потому, что, помимо возлияний, была занята выслеживанием своего блудного любовника Аникеева.

Он то появлялся, то скоропостижно исчезал, совсем как зарплата в моем кошельке. Собственно, из-за Лехи Аникеева я и оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Но в тот момент я об этом еще не подозревала, оттого и веселилась, покачивая ногой в такт музыке, периодически порываясь пуститься в неукротимый пляс. Но обо всем по порядку.

Лучшая подруга Ритка позвонила мне ровно в три часа дня — я как раз пришла из Дома детского творчества, где уже третий год преподавала народные танцы малышам от 3 до 10. Точнее, пришла я из кафе возле работы. Коллегами мы скромно отметили Международный женский день с единственным мужчиной в коллективе — завхозом Никаноровичем, который и откупоривал нам шампанское.

Придя домой, я завалилась на диван, уставилась в потолок и принялась размышлять, как мало радостей в жизни молодой красивой девицы в самом расцвете сил. Не то чтобы я была обделена мужским вниманием, скорее наоборот: папаши, приводящие своих чад на танцы, посматривали на меня с нездоровым интересом и даже частенько делали откровенные намеки. Однако мое строгое воспитание не позволяло воспринимать их всерьез, а познакомиться с кем-то стоящим вне работы все как-то не получалось.

В женском коллективе это всегда сложно, а шастать по клубам мне было некогда: вечером я училась на заочном, днем работала, а на выходных отсыпалась или ездила к родителям.

Ритка утверждала, что я просто «дубина стоеросовая», раз позволяю даром пропадать такой красоте. С моими внешними данными мне бы сниматься для обложек мужских журналов, а не плясать казачок с детишками, вытирая их сопливые носы (заметьте, не я это сказала).

Размышляя о бренности бытия, я малость придремала, так что Риткин звонок застал меня врасплох.

— Ты что, как всегда валяешься на диване? И это в такой день? Ася, сколько раз я тебе говорила…

— Тысячу, тысячу раз говорила… — поспешно прервала я ее поток мыслей, почесав за ухом в ожидании нравоучений.

Ритка, в отличие от меня, времени даром не теряла. Она работала в отеле администратором. Отель этот был крайне любим иностранцами и местными «мафиози», поэтому отбоя от кавалеров у подружки не было. Пока Ритка что-то бурчала в мой адрес на том конце провода, я ненавязчиво вклинилась с оригинальным вопросом:

— Как дела?

— Как сажа бела. Хуже некуда. Ты прикинь, этот козел мне изменяет! Я подслушала его разговор по телефону и…

— Какой именно козел? — кашлянула я.

— Аникеев конечно, — обиделась Ритка. — Островский у меня зайчик, Леванов — пушистик, а этот — форменный козел.

Риткина жизнь была чрезвычайно насыщена мужчинами, но, справедливости ради, стоило отметить, что Аникеев в списке донжуанов лидировал уже примерно год. Их бурный роман, завязавшийся все в том же отеле, понемногу перетек в вялотекущий: Аникеев периодически приезжал к Ритке с шампанским, но замуж ее не звал, отговариваясь работой. Чем он конкретно был занят, никто не знал, но его надменный взгляд, повадки бандита и шикарная тачка прозрачно намекали на причастность к неким таинственным околокриминальным структурам нашего города.

— Так что там с Аникеевым? — вздохнула я, потому как приготовилась к испытаниям. Ритка могла часами костерить его почем зря, я — давать ей советы, а через день Ритка в обнимку с Аникеевым шла в ресторан, а я чувствовала себя круглой дурой.

— Прикинь, заехал, привез мне розы и духи, поздравил типа, а сам свалил. Говорит, срочные дела по работе, командировка, мол, у него. Пока он в туалете по телефону с кем-то болтал, я делала вид, что в душ пошла, а сама слушала. Он сегодня будет в Лисках, ужинает в ресторане «Турист» в 8 часов. Своими ушами слышала, как он его заказывал.

— Ну и? Заказал себе номер в городе, будет там ночевать. Вполне понятно, что он хочет поужинать…

— Нет уж, потом я в телефоне у него покопалась, пока он в душе был. Там эсэмэски от какой-то Марины. Я дважды два сложить умею, уж поверь мне. С чего вдруг ему понадобилось 8 марта ехать в какой-то Мухосранск? Ясен перец, чтобы поздравить свою Маринку. Кобель вонючий!

Тут Ритка стала всхлипывать, я бормотала что-то утешительное. Хотя, если честно, от Аникеева как раз и ожидали чего-то подобного. Представить его добропорядочным семьянином у меня не получалось. Судя по всему, у Ритки тоже. Упорствовала она, конечно, из вредности. Но внезапно престала всхлипывать и заявила решительным голосом:

— Мы тоже туда поедем, собирайся! Я заеду за тобой через полчаса!

— Куда собирайся? Зачем собирайся? — заволновалась я и зачем-то натянула плед до самого подбородка.

— Хочу заявиться в этот ресторан во всей красе. Испорчу праздник этому гаду, заодно посмотрю, что там за Маринка. Пусть подавится, когда меня увидит в новом платье с брыжом. Буду танцевать с мужиками, пить шампанское и отрываться по полной. Одна ехать я не могу, сама понимаешь, так что давай, выручай.

Ритка нажала отбой, а я запаниковала. Сейчас она явится сюда и точно вытащит меня из квартиры. Тащиться в Мухосранск из-за ее Аникеева я вообще не желала: родной диван мягко обволакивал мои чресла, а по телеку шла прикольная романтическая комедия. Застав себя за мыслью, что я хочу подпереть входную дверь чем-то тяжелым (у Ритки были запасные ключи), я запаниковала еще сильнее.

Но тут же мысли мои приняли иное направление. Что, если я впрямь превращаюсь в старуху, так и не успев пожить? А где же огонь, страсть к жизни, тяга к приключениям? Может, идея съездить в ресторан не так уж и плоха? В конце концов, сегодня праздник, мне совсем незачем киснуть дома в одиночестве. Да и где я познакомлюсь хоть с кем-то, если дни напролет сижу дома?

Подбадривая себя такими доводами, я быстренько приняла душ и навела красоту, каждую секунду опасаясь, что мой запал даст слабину, и я все-таки сигану от Ритки с балкона. Наверное, подружка подозревала во мне подобный порыв, потому что, ввалившись в квартиру, сразу же ринулась в зал. Оглядев меня с головы до ног, Ритка осталась довольна. Хотя и велела заменить платье на более короткое, а помаду — на более яркую. Я предприняла последнюю попытку:

— И все-таки я считаю, что ехать туда на ночь глядя — не лучшая идея. Может, ты что-то напутала, и вообще…

— Нормальная идея, — буркнула Ритка, выруливая из моего двора на своем ярко-красном «Фольксвагене». — Насчет хаты я все решила, у меня в Лисках знакомая сестры живет, как раз в риелторской фирме работает. Прямо возле гостиницы нам ночлег организовали: квартирка с евроремонтом, все дела. Отдохнем с комфортом. Все оплачено, бюджетница, — хмыкнула Ритка, а я пожала плечами.

Ехать до Лисок надо было примерно два часа, на протяжение которых подруженция строила планы мести, а дремала под музыку Вивальди. В конце концов классика победила, Риткина агрессия вошла в более конструктивное русло. А именно: включился мозг. И она вдруг подумала, что не худо бы заказать столик в том самом ресторане.

Мест, как водится на праздник, в небольшом городке и еще более небольшом ресторане не нашлось, но Ритка и тут задействовала свои гостиничные связи. Какая-то очередная знакомая ее коллеги обещала оставить нам хотя бы небольшое местечко в обмен на денежную благодарность.

— Мне кажется, Аникеев дорого тебе обходится, — вздохнула я, мысленно прикидывая, сколько денег у меня осталось до зарплаты.

— Не боись, банкет за счет Лешеньки: вытащила у него пару сотен из карманов. Там такая пачка баксов, он даже не заметит, — легко пояснила подружка, увидев мои выпученные от удивления глаза.

За разговорами мы как-то случайно проехали указатель города и въехали в обитель разврата с наскока. По крайней мере, Ритка теперь называла этот небольшой и даже уютный городишко именно так: обитель разврата. И точка.

Покружив по центру и сообразив, что город в основном вытянут в длинную прямую, разделенную проезжей частью, мы быстро определили, где искать нужную нам гостиницу. Созвонившись с риелторшей, по пути забрали ключи у офиса и даже зашли осмотреть квартиру. Надо было оставить там нехитрые пожитки: косметички, смену белья и прочую женскую дребедень.

Нас не обманули: из квартиры открывался прекрасный вид на отель «Турист». В вечерних лучах он переливался разноцветными огнями, а возле входа царило заметное оживление.

Отель, судя по всему, в городе был чем-то вроде точки сбора местной элиты: здесь было и казино, и боулинг-клуб, и сауна, и, собственно, отель. Конечно, элита здесь тусовалась, скорее, от безысходности: городок не мог похвастать обилием ночных клубов и прочих прелестей крупных областных центров.

Пока я любовалась видом из балкона, Ритка сварганила нам кофе с коньяком и выползла ко мне констатировать печальный факт:

— Да уж, здесь мест нормальных, походу, раз-два и обчелся.

Между тем вечерело, воздух становился все более прохладным, и я пошла утепляться кардиганом, а Ритка решила утеплиться коньяком из фляжки, которую всегда носила с собой, оправдываясь «нервной работой». Наш столик был заказан на семь вечера, так как подружка решила разогреться перед свиданием с нерадивым полюбовником. А мне вообще было фиолетово, когда приступать к трапезе.

Конечно, Риткиных военных действий в сторону Лехи я опасалась, но справедливо полагала, что она не станет затевать прилюдный скандал. Максимум, выяснит все с изменщиком в тихой приватной беседе. К тому же, вся эта ситуация могла оказаться просто недоразумением, а Аникеев — невинной жертвой Риткиной ревности. Они, как всегда, поскандалят, потом помирятся, а я буду кисло улыбаться в сторонке.

На место мы с подружкой прибыли без опозданий. Заняв наш столик, что находился у самого окна, принялись озираться по сторонам. Точнее, озиралась я, а Ритка бойко махала официанту, призывая его, словно доброго духа из бутылки.

— Мальчик, организуй двум дамам красивый стол: все лучшее, что есть в меню в пределах суммы. И коньячку хорошего, — мурлыкнула она, засовывая симпатичному гарсону чаевые прямо за пояс фирменных брюк.

Я же глазела на местную публику, которая равномерно распределилась по большому банкетному залу: почти все столы были заняты персонажами разной колоритности, но как-то чувствовалось, что основной народ еще на подходе.

— И что ты собираешься делать с Аникеевым? — осторожно спросила я, налегая на мгновенно поданное заливное и салат. — Он, может, вообще не появится…

— Появится как миленький, — прохрипела подружка голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Буду действовать по ситуации, а пока давай выпьем за любовь!

Тут на фоне как раз грянула одноименная песня в исполнении тощего шансонье с зализанным конским хвостом. Подпевала ему колоритная девица, весившая примерно центнер. При этом платье на ней было в такую обтяжку, что я невольно дернулась в сторону: казалось, оно вот-вот треснет, и боевые снаряды полетят во все стороны.

Ритка гнала коней. В том смысле, что без конца поднимала свой бокал, желая мне попеременно то любви, то счастья. Я не отставала, желая ей в ответ того же, и примерно через час уже была весела: очертания предметов слегка расплывались, но настроение подозрительно быстро поползло вверх.

Ритка, мне пока не наливай, у меня, наверное, плохая наследственность. Я пью, и мне еще хочется. Потому что весело, — захихикала я, отодвигая бокал, а Ритка вдруг сделал стойку добермана:

— О-па! Смотри, кто пожаловал… Едрить-колотить, что это за маскарад?

Я медленно повернула голову в сторону входа, попыталась сфокусировать зрение и отчетливо икнула. Блудный попугай Аникеев (а это, несомненно, был именно он) с какой-то неясной мне целью решил видоизменить свой облик. От бандитской наружности не осталось и следа: щегольский костюм в полоску, накладные бакенбарды, тонкие усики и очки без оправы делали его похожим на президента международной шахматной федерации. Но еще колоритнее выглядела дама рядом с ним: роковая брюнетка с волосами до ягодиц и ярко-алыми губами, в таком же ярко-алом платье, которое позволяло рассмотреть все ее прелести, не углубляясь в подробности.

Теперь настала Риткина очередь икать, что она и стала проделывать с завидной регулярностью. Я налила ей воды, она откашлялась и потянулась за коньяком:

— Нет, ты это видела? Явился гоголем, ряженый, да еще с какой-то профурсеткой. Мог бы найти себе девицу попроще. В моем возрасте очень обидно конкурировать с такими пигалицами.

Я принялась утешать подругу, утверждая, что мы себя тоже не на помойке нашли, и вообще… Тут очень кстати нам стали активно подмигивать мужчины с шинного завода, празднующие корпоратив за соседним столиком, и Ритка немного приободрилась. Но за Аникеевым наблюдала все так же ревностно.

Блудный любовник меж тем галантно устроил свою даму за столом и уселся напротив, не забыв поцеловать ей ручку и чуть ли не сделав книксен. Они сделали заказ и принялись ворковать. Вечер переставал быть томным, и я даже слегка протрезвела, но тут грянуло второе отделение музыкальной программы.

Ритка обновила бокалы, призвав меня выпить для храбрости. Для чего ей нужна была храбрость, я не уточняла, потому что мне снова стал зазывно улыбаться паренек напротив, густыми бровями намекая на возможность совместного медляка. Я великодушно кивнула и поплыла на танцпол. Вернувшись на место, смогла лицезреть, как Ритка агрессивно работала ножом над стейком: то ли мясо было суховато, то ли ярость ее переполняла сверх меры.

— Все, сейчас доем, вытащу вон того брюнета напротив из-за стола и пойду на танцпол, покажу класс. И пусть Аникеев удавится, увидев меня в объятиях другого. Шут гороховый. Усики, костюм… Дон Корлеоне. Надеется произвести впечатление на эту жужелицу. Ну да ладно. С ней я тоже побеседую, открою глаза, так сказать…

Я повертела головой, высматривая Дона Аникеева через толпу танцующих. И смогла констатировать, что обзора нет: к этому часу народу в зале набилось пруд пруди.

Тут тщедушный шансонье не к месту помянул повод, по которому мы собрались, и предложил организовать веселые конкурсы для дам и их спутников. Народ, взбодренный алкогольными возлияниями, бурно возликовал.

Сначала добровольцы лопали шарики попами, потом несчастные мужчины пытались попасть карандашом, привязанным за ниточку к ремню брюк, в горлышко бутылки, а женщины демонстрировали шпагат. Треск от порванных колготок стоял невероятный. Словом, тамада попался хороший, а конкурсы у него были интересные.

Мы с подружкой было приуныли, но тут дородная помощница ведущего зычно объявила танцевальный конкурс для прекрасных дам, которым есть что показать. Ритка хищно осклабилась, а я поежилась: ее взгляд не сулил ничего хорошего, да и показывать я ничего никому не желала.

— Пошли, это наш звездный час, — скомандовала Ритка. — Уж нам точно есть что и кому показать. Сейчас как спляшем!

Я упиралась, но на ногах стояла нетвердо, что дало Ритке преимущество. Ухватив меня за руку и ходко потащив к сцене под одобрительные возгласы мужчин, она сама взобралась наверх и, втащив меня на Олимп, стала победоносно оглядываться.

В лучах софитов публику было сложно разглядеть, глаза слепило. Но это меня, признаться, радовало. Несмотря на танцевальную профессию, плясать прилюдно я стеснялась: одно дело с детишками, а тут… Тем более в таком коротком платье. Да и колготки рвать в шпагате я не желала. Но Ритка была полна решимости утереть нос Аникееву, а я поняла, что бежать с позором уже поздно. На сцене рядом с нами радостно визжала еще пара молодых девиц и степенно пританцовывали две колоритные дамы слегка за пятьдесят.

Конкурс оказался замысловатым: чахоточный ведущий включал хаотичные отрывки из песен, а мы должны были разнообразно и уместно вытанцовывать под доносящуюся из колонок музыку. Выбывающую леди в каждом раунде выбирали путем зрительского улюлюканья. В процессе я расслабилась и даже вошла в азарт, тем более песни были сплошь по мне: калинка-малинка, казачок, цыганочка, во поле березка стояла, греческий танец сертаки. Словом, все то, чему я учила нерадивых чад на занятиях по танцам.

Видимо, танцевали мы на самом деле неплохо, потому что к концу конкурса на сцене остались я с Риткой, да рыжая девица в длинном вечернем платье. Тщедушный грянул польку-бабочку, и мы заскакали козами. Но тут что-то пошло не так: рыжая запуталась в своем шлейфе и рухнула прямо на толстую ведущую, зацепив при этом рукою Ритку, которая в этот момент зачем-то подпрыгнула. Наверное, имитируя знаменитый прыжок грузинских горцев. Под радостное хрюканье зала вся троица повалилась на пол, а я по инерции продолжила незамысловатые, но весьма глупые в данной ситуации движения.

Ведущий закашлял и поспешил возвестить залу, что перед ними победительница. Я радостно ойкнула, а ведущая-тумбочка, кое-как поднявшись и отряхнувшись, надела мне на шею гавайский венок из искусственных цветов. Да, чуть не забыла: еще она вручила шампанское. Ритке за второе место преподнесли коктейль, и она кинулась обниматься, а я порадовалась, что подруга себе ничего не сломала во время прыжка горцев.

— Ну что, съел, крысеныш? — злорадно прищурилась Ритка, спускаясь вниз с моим шампанским под мышкой и высматривая Аникеева за дальним столиком. Я тоже метнула взгляд в нужном направлении и смогла констатировать, что Аникеева на месте нет. Дама его сидела на своем стуле и вяло ковыряла что-то зеленоватое в своей тарелке.

— Куда это он свалил, а, Аська?

— Может, в туалет… — предположила я.

— Так он что, не видел мой фурор? — оскорбилась подружка, потрясая кулаком в воздухе. — Да я ему…

Тут мы обе слегка пошатнулись, но устояли и даже благополучно добрались до столика. Приз нужно было обмыть. Шампанское явно было лишним: к тому времени и я, и подружка уже и без того были хороши, а понижение градуса и вовсе сыграло с нами злую шутку.

Лично у меня спустя 20 минут начались видения: мне всюду мерещился Аникеев, и я пыталась показать его Ритке, тыкая в толпу пальцами. Но он тут же исчезал, так что было непонятно, был он на самом деле или только казался.

Уставшая от видений Ритка, пошатываясь, прогулялась вдоль танцпола и констатировала, что за столиком ни Аникеева, ни его пассии не наблюдается, что позволило сделать ей скоропалительные выводы:

— Зуб даю, этот гад пошел с ней в номера. Небось ходил договариваться, разжился горницей и повел туда свою красну девицу. Уж я знаю, мы с ним, собственно, так и познакомились, ты же помнишь…

— Погоди-погоди, — высунув шею из плеч на максимальное расстояние вверх, как черепаха, я пыталась заглянуть поверх пляшущих передо мной восточных мужчин. — Смотри, вот же он, вернулся к столику…

Судя по всему, вновь возникший в нашем поле зрения Аникеев о присутствии в зале Ритки не подозревал, потому что вел себя чересчур спокойно. И в нашу сторону даже не поглядывал.

— Где? Не вижу! — встрепенулась Ритка.

— Да высунься чуть вперед…

— Точно, он! Явно что-то забыл или расплатиться вернулся. Так, Аська, дуй за ним, проследишь, куда он ее повел, запомнишь номер, а там уже я появляюсь во всей красе. Мне нужно подготовить эффектный выход.

— Может, ты сразу за ним и проследишь? — робко пискнула я, пошатываясь на стуле.

— Не, он меня заметит, и фееричного появления не выйдет. Этот гад еще меня виноватой выставит. А что? С поличным я его не ловила, скажет, встречался тут с одной по работе, наплетет с три короба. Мне надо взять его на живца! Точнее, на живце.

— Но как я…

— Вот, возьми мои солнечные очки, накидай волос на лицо, венок этот дурацкий… Да тебя родная мать не признает. Тем более, он не видел тебя всего раза два. И то мельком. Потихонечку за ним, а там звони мне…

— Ритка, я пьяная, меня шатает во все стороны, — заныла я, надеясь на помилование, но подружка сурово нахмурилась:

— А помнишь, как я в школе за твоим Капыловым следила, когда он со старшеклассницей под лестницей целовался? И ты сказала, что век не забудешь.

— Помню. Это запрещенный прием, — пробормотала я, поднимаясь и пошатываясь.

Протолкнуться к выходу оказалось сложнее, чем я думала. Пришлось имитировать восточный танец и плавно лавировать сквозь любвеобильную мужскую и недружественно настроенную женскую публику. Удавалось мне это плохо: пару раз отдавили ноги и дважды пнули локтем в область живота.

К тому времени, как я оказалась возле выхода, Аникеева уже нигде не было. Я припустилась из ресторана, сбежала вниз по лестнице и оказалась в холле. В конце коридора мелькнул знакомый костюм в полоску, и я приободрилась. Справа был гардероб, далее следовала бильярдная и прямо напротив лестницы — новый коридор, по которому и шел Аникеев.

Я засеменила в ту сторону, добежала до конца, спотыкаясь о ковровую дорожку, и уже совсем сбилась с ориентира, но внезапно коридор закончился поворотом и крутой лестницей наверх. Там, судя по всему, располагались номера для постояльцев.

На лестнице было тихо, но я на всякий случай затаилась и прислушалась. Ничего не предвещало беды или хотя бы чьих-то шагов. Я было запаниковала, что провалила Риткино задание — думай теперь, где искать этого блудного попугая, — но внезапно сверху послышался приглушенный разговор, и я, прислонясь к стенке и крадучись, как в шпионских фильмах, потопала наверх. Представив, как смешно я выгляжу со стороны в солнечных очках и в венке, я сдавленно хихикнула, но очень скоро смеяться мне расхотелось.

Когда я вплотную подобралась к темному пролету между вторым и третьим этажом и попыталась аккуратно выглянуть в коридор, сзади вдруг раздался резкий шорох, кто-то зло засопел, а мой рот тут же зажала чья-то мозолистая рука.

От неожиданности я не успела даже оказать сопротивление (хотя кого я обманываю, сопротивление вообще представлялось мне туманно: кусаться, бить в пах?), а разом обмякла и покорилась судьбе. Может, маньяк? Ох, уж лучше бы это Аникеев заметил слежку и решил проучить меня, чтобы не повадно было…

Судьба в лице моего нападавшего меж тем легко подхватила меня и поволокла по коридору, но в другую сторону. Впрочем, коридор там почти сразу же закончился выходом на общий балкон. Дверь была открыта, собственно, туда меня невежливо и впихнули. Я ойкнула, ударившись об косяк, потерла локоть и, наконец, повернулась.

К моему удивлению, сзади стоял не Аникеев, а какой-то незнакомый мне мужик среднего роста с плоской, круглой и очень злой физиономией, которую я едва могла разглядеть в свете тусклой лампочки.

— Так ты танцовщица?

— Ну…

— Что ну?

— В каком смысле танцовщица? — проблеяла я. — Если по работе, то да, а так…

Мне не дали договорить:

— Какого хрена ты поперлась туда без предупреждения? Понаберут с улицы… Слышь, Толян, еле успел стриптизершу ухватить, велено же было ждать моего сигнала на улице, и только потом…

— Да ладно, девчонка из новеньких, да? — усмехнулся Толян, который сидел здесь же, в углу балкона, на корточках, и дымил сигаретой. В темноте разглядеть его было сложно, поэтому о его присутствии я узнала только по голосу.

— Из новеньких… — все кипятился мой обидчик. — Обещали брюнетку прислать, а тут белобрысая. Да и прикид какой-то дурацкий: цветочки. У нас тут что, Гаваи? Но ноги вроде ничего, сойдет.

Выпитое за вечер негативно сказалось на моих умственных способностях, и я не сразу сообразила, что меня, видимо, с кем-то перепутали. Набрав в легкие воздуха, я даже было открыла рот, чтобы прояснить свою гражданскую позицию, но тут где-то внизу под балконами два раза протяжно свистнули.

— Тихо, — прижал палец к губам плосколицый. — Это сигнал. Слышала? Все, пошла.

Он красноречиво подпихнул меня к выходу с балкона, продолжая инструктировать:

— Крайний люкс слева. Вот корзина, здесь вино и фрукты, оставишь все, где договаривались, потрясешь перед ним немного своими прелестями, а потом сматывайся. И дальше все по инструкции.

— Я, собственно…

— Все, ни звука, а то своими руками придушу, понаберут с улицы… — снова прошипел этот придурок, а я, на негнущихся ногах и с корзиной в руке, поплелась в конец коридора, по пути размышляя: заорать сразу или сначала броситься бежать?

Судя по физиономиям и повадкам этих типов, шутить с ними не стоило. Картина складывалась и впрямь дурацкая: из-за короткого платья и этого злосчастного венка меня приняли за девицу легкого поведения, которую, судя по всему, хотят вручить в подарок некому типу в люксе.

Осознав это, я малость протрезвела и даже попыталась свернуть в сторону лестницы, но тут сзади раздался звук возводимого курка и злобное шипение. Звук курка я, конечно, могла нафантазировать с перепугу, но в тот момент мне показалось, что слышу я его отчетливо. Это придало сил, и я припустилась в конец коридора, решив, что из двух зол следует выбирать меньшее.

Вдруг человек в люксе окажется адекватным, и я смогу объяснить ему, что я это не я? А там, глядишь, и реальная девица подоспеет. В конце концов, здесь есть люди, буду орать и звать на помощь. Все лучше, что пытаться что-то объяснить этим двум придуркам на балконе. Сейчас главное — оказаться как можно дальше от них.

Дверь крайнего номера возникла в полумраке коридора. Откуда-то сверху доносилась оживленная музыка и громкие голоса: судя по всему, этажом выше все еще отмечали праздник, что в очередной раз вселило надежду. Мы здесь не одни, вокруг люди… И вот тогда я постучала, но ответить мне не пожелали: дернув за ручку, с удивлением обнаружила, что дверь открыта.

Я осторожно просунула голову в образовавшуюся щель и мысленно присвистнула: люкс поражал роскошью, несмотря на непрезентабельный внешний вид гостиницы. Огромная комната, судя по всему, гостиная, тонула в мягкой подсветке, из нее вглубь вела еще одна дверь, неплотно прикрытая.

Оттуда косой полосой на пол падал неяркий, смешавшийся с лунным, свет. И мне почему-то стало жутко. А ну как попаду в лапы какого-нибудь маньяка? Вдруг он там сидит на кровати голый и в бархатной маске? Что там плосколицый болтал про инструкции? Может, он произнес какое-то стоп-слово, а я с перепугу не услышала, а сейчас он на меня накинется, не дав объясниться. Ну чего я сразу… Вдруг этот неведомый дядя спит? Меня бы такой вариант устроил…

«Так, мне нужно оставить тут корзину, а дальше попытаться свалить отсюда как можно быстрее. Проскользнуть бы на балкон, а там можно перелезть в соседний номер или спуститься по водосточной трубе. Ну, Ритка, я тебе этого не забуду. Это же надо, втравить меня в такую авантюру из-за своего Аникеева».

Злость придала мне сил и уверенности в себе, и я, наплевав на дрожащие коленки, бойко распахнула дверь в спальню.

На шикарной кровати под балдахином, который колыхался ветерком, доносящимся с балкона, кто-то действительно лежал. Причем этот кто-то явно имел внушительную комплекцию и яростно храпел, прикрывшись простыней. Я облегченно вздохнула и, приткнув корзину в углу комнаты, бесшумно юркнула на балкон. К счастью, он выходил не на центральный вход, а совсем наоборот. То есть вид с него открывался прекрасный — сад, луна, — хотя любоваться красотами мне было сейчас вовсе не с руки.

Осторожно выглянув вниз, я смогла констатировать, что там темно и вроде бы пусто. Сбоку очень кстати для меня проходила водосточная труба, дотянуться до нее, в принципе, будет несложно…

Сегодняшние алкогольные эксперименты сыграли со мной двойную шутку: с одной стороны, я опасалась за свою нарушенную координацию, с другой — была полна отваги и решимости. Сумочка и туфли, конечно, затрудняли движение, поэтому я аккуратно сбросила их в траву, решив таким образом проверить наличие врагов в кустах. Никто не отозвался, я перемахнула через кованую лоджию и, продемонстрировав темноте свой шпагат, ухватилась за трубу обеими руками и ногами.

Раньше лазить по трубам мне не доводилось, но хорошая физическая подготовка не дала мне повалиться на лужайку кулем. Стараясь максимально не шуметь, я слегка съехала вниз, а потом просто спрыгнула в траву, аккуратно сгруппировавшись.

Оказавшись на воле, я чуть не прослезилась от радости. Складывалось ощущение, что в плену я провела минимум четырнадцать лет, как граф Монте-Кристо. Решив, что никакие силы небесные не заставят меня вернуться в этот ресторан, я ухватила свои вещи и, пользуясь темнотой, устремилась подальше от балкона.

Сначала мелкими перебежками я покинула парковую зону, которая окружала отель, вышла на проспект, освещенный фонарями, и устремилась в ближайшую подворотню. Только там я, наконец, перевела дыхание, сорвала с шеи цветочный венок и со злостью запихала его в урну у подъезда.

Зябко поежившись, я вспомнила, что кардиган оставила в ресторане. Быстро пошарив в сумочке и обнаружив там ключи, я возликовала: сейчас вернусь в квартиру и сразу же позвоню Ритке. Пусть берет такси и дует домой. Включив навигатор на телефоне, я определила местоположение нашего жилища и, стараясь держаться в тени деревьев, осторожно, но очень решительно поспешила по указателям.

По дороге я все же не выдержала и набрала номер подружки: нечего ей ошиваться там со всякими психами. Отвечать мне никто не спешил, я чертыхнулась, споткнувшись о выбоину в асфальте и мысленно прокляв свои высоченные каблуки. Чуть впереди стояли два такси, поджидавшие ночных клиентов. Оглянувшись по сторонам и наплевав на осторожность, я быстро юркнула во вторую машину, плюхнувшись на заднее сидение.

— Улица Чернышевского, дом шесть, квартира сорок пять.

Квартира мне без надобности, — буркнул водитель, видимо, недовольный тем, что я заняла машину со своим невыгодным заказом.

— Я заплачу в два раза больше, ногу натерла каблуками, сил нет идти. Выручайте.

— Слово клиента — закон, — дядька немного повеселел и, сделав радио погромче, неспешно тронулся с места.

Пока водитель кружил подворотнями, накатывая деньги по счетчику, я еще пару раз позвонила Ритке. Не получив ответа, начала волноваться. Учитывая, что ключей у нее не было, отправиться домой она не могла. Зная подружку, можно было предположить, что телефон Ритка потеряла, но я решила ограничиться версией, что из-за громкой музыки звонок она просто не слышит.

Расплатившись с водителем, я побрела к подъезду, радуясь, что мои злоключения на сегодня окончились. Сейчас приму ванну, выпью чаю, дождусь Ритку и залягу спать.

Ввалившись в квартиру, я первым делом скинула ненавистные туфли и плюхнулась на диван в прихожей, блаженно вытянув ноги. В сумочке зазвонил телефон, и я вздохнула с облегчением: звонить в такое время мне могла только Ритка, а это означало, что она цела и невредима, как ядовитый гриб.

— Ты куда подевалась? — набросилась я на подружку, едва нажав кнопку ответить. — Звоню тебе, звоню… Со мной тут такое приключилось!

— Сама-то куда пропала? Я тебе искала в ресторане, потом вышла на улицу и тут познакомилась с мужчиной моей мечты, — весело икнула Ритка, а на фоне послышался мужской голос, затянувший что-то наподобие серенады.

— Ничего себе! Сама послала меня следить за своим Аникеевым, подвергла мою жизнь опасности и при этом умудрилась забыть о подруге. Хороша!

— Ну, извини, я была не права, — заканючила Ритка, временами радостно хихикая. Видимо, мужчина мечты щекотал ее или делал еще что-то в высшей степени неприличное.

Разозлившись на безответственность Ивановой, которая, впрочем, славилась ею со времен школы, я вкратце ввела ее в курс недавних событий, героиней которых я, к несчастью, имела место побывать. Во время рассказа я немного преувеличила грозящую мне опасность, потому что стало ясно: со стороны мои злоключения не выдерживали никакой критики.

Приди мне в голову идея отправиться в милицию, меня бы высмеяли и в лучшем случае попросили бы отправиться восвояси. Или в вытрезвитель. Теперь я уже не была уверена ни в пистолете, ни в том, что типы, схватившие меня, были так уж опасны. Каким-то придуркам захотелось развлечься, а я, как последняя идиотка, пошла у них на поводу, изрядно повеселив ребят своим перекошенным от ужаса лицом.

На Ритку мой рассказ, видимо, произвел впечатление: на несколько секунд она замолчала, переваривая услышанное. Хотя вполне вероятно, что подружка просто задремала с трубкой у уха. На всякий случай я бодро гаркнула ей пожелание быстрее оказаться дома и не шляться в компании сомнительных личностей. И отключилась с намерением отправиться в душ.

Вода всегда действовала на меня благотворно. Укутавшись в мягкий белый халат, я потопала на кухню за чаем. На подоконнике у балкона увидела Риткины сигареты и решила, что сегодняшний стресс надо снимать. Прихватив чашку с чаем и сигарету, я вышла на балкон и поежилась. Затянувшись пару раз, я тут же пожалела о своей затее: курец из меня был никакой, поэтому голова тут же закружилась. Благо, в дальнем углу балкона стоял диванчик с подушками и пледом, на который я устремилась.

Едва присев на диван, я сразу поняла, что здесь что-то не так. Так как обе руки у меня были заняты, ощупывать то, на чем я сижу, мне пришлось попой. Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, я все-таки поелозила в разные стороны, как вдруг подо мною что-то резко зашевелилось. Дальнейшее я помню смутно: кажется, я громко заорала, расплескав чай, и тут же подскочила.

Шевелящаяся масса на диване тоже заорала, потому что чай был горячий, и я поняла, что это точно не собака. Четвероногие не могли так отборно материться. Оравший скинул с себя покрывало, резко сел и в свете, падающем из кухонного окна, оказался лохматым мужиком. Это не прибавило мне оптимизма: я немедленно подумала, что сегодняшний день определенно стоит занести в копилку худших в моей жизни.

Бросаться вниз с балкона было бы глупо, учитывая пятый этаж, поэтому я просто всхлипнула и промычала что-то вроде:

— Какого черта?

Облитый кипятком тип потряс головой, два раза фыркнул наподобие лошади и зачем-то потер лицо руками. Наверное, надеялся, что я ему приснилась. Кто бы возражал?

Я стала медленно отступать к балконной двери, прикидывая, за сколько смогу добежать до входной. Очевидно, вид у меня был донельзя испуганный, потому что лохматый, резко выкинув руку вперед, вдруг произнес человеческим голосом:

— Стой, да стой ты! Ну, чего дрожишь? Да не боись, я не маньяк какой-то.

Я икнула, а он застонал и потер виски:

— Башка трещит, ничего не соображаю. Ты кто? И как тут оказалась? Да еще в халате? Соседка, что ли?

— Это я у вас хотела спросить, — дрожащим голосом завела я, продолжая отступать.

— А что меня спрашивать? Со мной все и так ясно. Друг я хозяина, Ваньки Лямцева, это его квартира. Знаешь такого?

— Не знаю я никакого Ваньку, эту квартиру мы с подругой сняли на сутки.

— Сняли? Ну да, он квартиры сдает, бизнес у него такой. Только эту квартиру он обычно не сдает, она у нас про запас.

— Про какой такой запас?

— Ну, там, гульнуть по-мужски, сама понимаешь. Мужчинам нужно иногда расслабиться: девочки, выпивка. Ладно, что-то меня понесло…

— У нас все оформлено документально, у меня и ключи есть.

— Удивила. У меня тоже ключи есть, если что, — заявил в ответ нахал.

— Да плевать мне на ваши мужские дела, хоть на голове со своим Лямцевым стойте. Но какого лешего вы тут делаете сегодня, когда квартира оплачена нами, и тут должны быть мы с подругой?

— Так тут еще и твоя подруга? — заинтересовался лохматый и зачем-то пакостно заулыбался, а я мысленно пожелала ему провалиться к чертям.

— Да, и она сейчас придет. С парнем. Он у нее бандит. — Для убедительности я решила приплести к истории Аникеева, а про себя стала читать все известные мне молитвы.

— Бандит, говоришь? Это интересно! — Лохматый хлопнул себя по коленкам и, потянувшись, попросил у меня сигарету. Опешив от человеческой наглости, я машинально протянула ему пачку из кармана халата.

Затянувшись, этот гнусный тип выпустил кольца дыма и жестом указал мне на выключатель:

— Тут на балконе свет включается, чего сидим в темноте? Давай знакомиться, раз уж встретились.

Вспыхнувший свет заставил мне прищуриться, но я сразу же впилась глазами в лицо лохматого. К сожалению, ничего особенного оно мне не явило: темные глаза с прищуром, прямой, в меру длинный нос, кривящийся в усмешке рот. Словом, не лицо — а наглая морда. Единственной достопримечательностью незнакомца была темная густая шевелюра, давно не стриженная и отдававшая медным оттенком.

— Ну что, как я тебе? Зовут Антоном. Конечно, я сегодня немного не в форме. Пил, чего уж там… Но в обычной жизни я очень даже. Скажу по секрету, я не женат. Так что…

Тут он пошел вразнос, расхваливая себя, вкратце описал свой жизненный путь и даже упомянул про спортивную школу, которую посещал в детстве и юности.

Я возмутилась:

— Да мне какое дело до вашей жизни и жены? Я вообще в этом городе впервые. И, надеюсь, больше никогда не доведется. Сегодня не день, а сплошное горе…

Тут мне стало по-настоящему жаль себя, и я зашмыгала носом:

— Восьмое марта называется. Приехали, называется… Такой стресс, а тут еще… ты! Я как села — так чуть не поседела. Развалился на чужом диване. Ничего, что я на «ты»?

Антон одобрительно кивнул и скроил сочувствующую мину, приглашая меня поделиться своим горем. Даже зачем-то подкурил мне еще одну сигарету, а я, как последняя дура, расплакалась и выложила ему всю историю сегодняшнего дня.

Закончив, я утерла нос рукавом халата, ничуть не заботясь о том, как выгляжу. А вот сам Антон выглядел озабоченным. В процессе рассказа он даже задал мне пару вопросов, то есть показал себя в высшей степени чутким слушателем. Несмотря на абсурдность ситуации, я к нему даже слегка подобрела и перестала бояться.

— Да уж, дела… — протянул мой собеседник, задумчиво глядя куда-то вдаль, а я вздохнула.

— Хорошо, что выговорилась. Даже полегчало. Сейчас Ритка придет, и вообще, уже поздно, — я тактично кашлянула, намекая, что гостю пора бы и честь знать, но он был непоколебим.

— Я бы ушел, но, понимаешь, тут такая штука… У меня сегодня день рождения.

— Ничего себе. Поздравляю…

— Да не люблю я праздники эти. А тут еще в квартире у меня ремонт, вот мы с другом и решили отметить, так сказать, в приличном месте. Позвали общих товарищей, девочек чуток. Ну а потом друг остался, а я того… Перебрал чуток. Проветриться вышел, потом задремал на лавочке. А как меня разбудили менты, так, наверное, по старой памяти на автопилоте сюда и добрался.

— Тут занято…

— Да, сегодня же праздник, женский день. Вот все квартиры на сутки и разобрали. Кавалеры поздравляют дам, так сказать…

Тут он смущенно кашлянул, а я на всякий случай поглубже запахнула полы халата и нахмурилась.

— А ты симпатичная, — без перехода отметил мой новый знакомый, — зовут-то как? А то сидим, общаемся…

— Зовут Асей, только нечего нам тут сидеть. Я спать хочу, и вообще… Как-то это все глупо. Я вообще не знаю, кто ты. Вдруг ты вор, который в квартиру залез, а сам мне байки травишь?

— Залез и заснул?

— Всякое бывает, воры — они обычно выпить любят. А пьяный вор — он на что угодно способен. У моих соседей как-то квартиру такие вот грабанули, носки с батареи сняли, колбасу съели и, простите за выражение, нагадили в туалете.

Тут лохматый захохотал, откинув голову, а я почему-то отметила, что у него приятный смех. И одет он хорошо, даром что пьющий и вор…

— Да уж, хорошенькое впечатление я на тебя произвел. Сам виноват, мне бабка всегда твердит: алкоголь — это зло. Но я исключительно по праздникам, а так…

Договорить он не успел — хлопнула входная дверь. Я радостно подскочила и кинулась в прихожую встречать Ритку. Подружка явилась не одна, а в компании мужчины мечты. Заменитель Аникеева не мог похвастать бакенбардами и усами, а выглядел молодым, но стремительно лысеющим бизнесменом средней руки.

Имелось в наличии и небольшое пузцо, и пиджак с замшевыми локтями, и щегольские лаковые туфли. По крайней мере, он не выглядел алкоголиком и бандитом, что уже радовало.

— Ритка, где ты ходишь? — напустилась я на подругу, пока та пыталась представить мне своего спутника и одновременно стянуть с себя туфли. Всему вышеперечисленному мешал огромный букет роз, который она держала обеими руками. — Между прочим, у нас тут вор или даже кто похуже.

— Так сразу и вор, — обиженно отозвался из-за моей спины Антон, который, как ни в чем не бывало, выплыл с балкона вслед за мной.

Риткин спутник неожиданно кинулся к лохматому обниматься:

— Антоха, брат, ты как тут оказался? Я думал, ты домой умотал. Рассказывай!

Похлопав Антоху по плечам, он с такой радостью воззрился на нас с Риткой, словно этот Антоха был как минимум рождественским подарком.

На моем лице явственно читалось недоумение. Подружка тоже была не в теме:

— Я не совсем понимаю суть вопроса. Иван, объяснись, — потребовала Ритка, нетвердой походкой устремившись на кухню.

— Знакомьтесь, дамы. Это Антон, мой лучший друг и одноклассник. У него сегодня день рождения, — пояснил Иван.

— Ага. Ясно. Ох, Аська, ну ты и оторва! — погрозила мне пальцем Ритка, залпом выпив стакан воды и водрузив в графин свои розы. — А говорила, что домой одна пришла…

— Вообще-то, я одна и пришла. А тут этот. Одноклассник. Только что он тут делает, если квартиру сняли мы? Если честно, от всех этих загадок у меня голова кругом.

Тут Иван, который выглядел трезвее всех, принялся путанно объяснять то, в чем без полулитра разобраться просто не представлялось возможным. Впрочем, кое-что я уже и так успела понять. По случайному стечению обстоятельств Иван оказался тем самым Лямцевым, собственником квартиры, который сдавал ее в аренду. Антон — его товарищем, которому было разрешено периодически пользоваться квартирой, но который забыл, что восьмого марта все жилплощади были сданы. За что Иван очень сильно извинялся и, конечно же, обещал возместить нам все убытки и даже накинуть за моральный ущерб.

В доказательство он поцеловал Риктину ручку, а та милостиво кивнула. Еще бы, не ей достался весь этот кошмар с шевелящимся диваном.

— Прогуливаться да розы нюхать любой дурак может, — пробормотала я.

Видимо, весь мой вид выражал недовольство, потому что Иван, смутившись, предложил выпить шампанского за знакомство.

— Раз уж у нас тут все так хорошо разрешилось, может, мы…

— Неси! — бодро скомандовала Ритка, а Иван метнулся в коридор. Антон тем временем по-хозяйски достал бокалы из кухонного шкафчика, а я фыркнула:

— А бабка говорила, алкоголь — это зло!

— Рита, ваша подруга — неиссякаемый источник сарказма и житейской мудрости. К тому же красавица, как и вы. Очень рад знакомству.

Ритка захихикала, давая понять, что шутку и комплимент оценила, а я демонстративно отвернулась к стене. Настроения продолжать веселье не было, да и спать хотелось до чертиков, поэтому, пригубив из вежливости немного шампанского, я демонстративно стала зевать и коситься в сторону спальни.

Когда все мои намеки остались без внимания, мне осталось только сообщить о своем желании отправиться в объятия Морфея напрямую. При этом я многозначительно воззрилась на Ритку. Иван смутился и снова стал извиняться, а Антон продолжал нагло ухмыляться, разглядывая меня с ног до головы.

— Мы, пожалуй, пойдем, — убирая бокалы в мойку, виновато произнес Риткин кавалер, — Антон у меня переночует. Да, Антон? А вы отдыхайте, высыпайтесь, квартира в вашем полном распоряжении. Завтра созвонимся? — последний вопрос он явно адресовал Ритке, которая недовольно косилась на меня, но помалкивала.

Когда мужчины, наконец, покинули квартиру к моему облегчению, подружка зашипела на меня змеей:

— Вот вечно ты все портишь. Хорошие же мужики? Чем тебе Антон не понравился? Посидели бы, пообщались. Глядишь, и личную жизнь устроила бы.

— Только такого жениха мне и не хватало, — разозлилась я, уперев в подружку не менее гневный взгляд. — Так и скажи, что хотела поворковать со своим Иваном. И это после всего того, что я сегодня пережила. Ты как знаешь, а я завтра же утром сваливаю из этого городка. Хоть на поезде. Если хочешь устраивать свою личную жизнь — пожалуйста, только без меня. Все, я пошла спать.

— Да ладно, не куксись, — пошла на попятный Ритка. — Я же ничего… Может, оно и к лучшему? Пусть Иван думает, что я девушка приличная. Авось что и выгорит? Вроде мужик не бедный и галантный такой. Вдруг это мой шанс? Как он тебе?

Я подобрела и перестала фыркать. Укладываясь спать, мы обсудили Ивана, сойдясь во мнении насчет его очевидных достоинств, но на словах Ритки «а еще он никогда не был женат» я погрузилась в сон. Снилась мне почему-то собственная свадьба: я вся в белом, вокруг праздничная суета, а жениха почему-то все еще нет. Я вхожу в какую-то комнату, вижу его со спины: черный фрак, гладко зализанные назад волосы… Трогаю его за рукав, чтобы разглядеть лицо, он поворачивается и… я вижу нагло ухмыляющегося «диванного» Антона.

Наверное, я закричала во сне, потому что Ритка что-то пробормотала, а я подскочила на кровати, вытирая со лба холодные капельки пота.

— Приснится же всякая хрень, — пробормотала я и отправилась на кухню выпить воды. Во рту было сухо, как в пустыне, да и не мешало по пути заглянуть в туалет. Сделав пару глотков прямо из-под крана, я собралась в уборную, как вдруг со стороны прихожей послышался какой-то звук. Я замерла, решив, что мне послышалось, но тут звук несколько раз повторился: кто-то тихо, но упорно ковырял замок входной двери.

Почему-то первой мыслью стало то, что наглец Антон все-таки вернулся, наплевав на приличия. Наверное, из-за этого я совсем не испытала страха, а, скорее, пришла в ярость. Ухватив с плиты увесистую сковородку с толстой ручкой, я на цыпочках подошла к входной двери и стала сбоку. Как раз в этот момент замок еще раз щелкнул, и дверь стала медленно открываться.

Свет в коридоре не горел, и мне почему-то стало не по себе: ни дать ни взять сцена из фильма ужасов. Нет, каков наглец… А этот Риткин Иван что, не мог приструнить своего дружка? Или сам хорош? А что, такие с виду приличные парни в очках тоже могут удивить.

Пока я мысленно слала проклятия на голову новых знакомых, в образовавшийся просвет двери просунулась чья-то голова. Когда за головой в двери показалась рука и часть туловища, ярость моя достигла прямо-таки вселенских масштабов, и я с размаху треснула по голове сковородой, справедливо рассудив, что, раз сковорода не чугунная, особого вреда не будет. И, возможно, это пойдет наглецу даже на пользу, чтобы не повадно было пугать приличных девушек.

Видимо, удар я все-таки не рассчитала, либо же свою роль сыграл эффект неожиданности, но фигура в дверях охнула, вздрогнула, покачнулась, зацепившись за порог, и кубарем рухнула к моим ногам. Я завизжала и кинулась к выключателю, тут входная дверь резко распахнулась окончательно, и в нее стремительно влетело еще одно тело. В свете вспыхнувшей люстры тело оказалось Антоном. Он быстро ощупал меня взглядом и выдал кучу вопросов:

— Кто кричал? Что случилось? Он что, обидел тебя?

— Погоди, если ты — это ты, то это кто? — я обалдело переводила взгляд с лежащего у моих ног поверженного злодея на запыхавшегося Антона. Злодей лежал лицом вниз, и понять что-то о его внешности я не могла.

Антон возмутился моему вопросу:

— Откуда я знаю?

— Тогда как ты тут оказался? — не выдержала я и возвысила голос.

— Я телефон забыл у вас на балконе, выпал из кармана, наверное, когда я дрых на диванчике. Решил вернуться, все равно не спалось. Думал, тихонько зайду, не буду вас будить. Подъехал. И тут подумал, что это как-то невежливо — вот так вот врываться. Пока сидел в машине перед домом и курил, вижу, в подъезд наш заходит какой-то тип. Озирается, мутный такой… У меня прямо предчувствие сработало: что ему не спится посреди ночи?

— Ну тебе же тоже чего-то не спится? — огрызнулась я, оседая на банкетку.

— Я же говорю, телефон… Да и ты мне понравилась, прямо сон отбило. Короче, сначала я не придал этому типу значения, потом заволновался, пока кинулся в подъезд — лифт не работает. Я по лестнице бежать… Тут слышу — крики.

Тут Антон, выпалив все, что хотел, схватился за бок:

— Фу-х, отдышаться не могу, надо бросать курить.

— Так это что, реальный вор? — дошло до меня наконец.

— Или тайный поклонник, — ухмыльнулся Антон, и тут из спальни показалась заспанная Ритка.

— Что за шум, а драки нет?

— Есть драка, — продолжил веселиться Антон, — твоя подруга прибила сковородкой вора, а я за телефоном зашел. Чуть не попал под раздачу. Боюсь представить…

— Хорош веселиться, — сурово нахмурилась я, — еще неизвестно, откуда ты взялся. Вдруг вы с этим заодно? — я опасливо дотронулась ногой до штанины поверженного, а он глухо застонал.

Ритка очнулась ото сна и кинулась к жертве сковородки.

— Батюшки святы, да это же Аникеев, — заголосила она, переворачивая голову вора вбок. — Точно! Я его залысины узнаю из тысячи… Зачем ты его прибила, Аська?

— Как Аникеев? Зачем Аникеев? — опешила я, вглядываясь в лицо Риткиного любовника.

— А я почем знаю? Что он тут забыл? Ты же не говорила ему, где мы остановились?

— Я вообще с ним не говорила, если ты помнишь, — зашипела я на подругу, продолжая тихо охреневать от поворота событий.

— Дамы, минуточку, — встрял Антон, закрывая входную дверь, — так вы знаете этого типа?

— Это Риткин лю…, - чуть было не ляпнула я, но под ее гневным взглядом стушевалась и назвала Аникеева давним знакомым.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — развел руками Антон.

— Аналогично, — откровенно призналась я, поглядывая на Ритку. Любовник ее, пусть и разбирается. Может, он нас видел, понял, что попался, узнал, где мы остановились, и решил явиться к Ритке с повинной? Хотя откуда у него ключи? Опять-таки, ключи для такого типа не проблема, если есть опыт, отмычка и сноровка…

— Вообще-то, это кавалер Аськи, я их когда-то познакомила на свою голову, — внезапно огорошила меня и Антона наглая Ритка, — они поссорились перед праздником, то да се. Вот мы и уехали отвлечься, так сказать. А он жуткий ревнивец. Видимо, у нее в телефоне есть программа слежения. Вычислил, где мы ночуем, и явился инкогнито. Хотел застать ее на месте преступления.

— Да уж, — Антон выглядел озадаченным, я покраснела и задохнулась от возмущения, а Ритку несло дальше:

— Ты бы шел, Антоша, а то он очнется, тебя увидит, и все — хана. А так мы ему сказочку про вора расскажем. Ошиблись, мол…

— Ну, раз мы все выяснили, я тогда пойду, — усмехаясь непонятно чему, Антон быстро юркнул на балкон и вернулся оттуда уже с телефоном. — А ты, оказывается, девушка нарасхват, — пробормотал он уже в дверях, косясь на стонущего Аникеева, который к тому времени начал приходить в себя.

Закрыв за ним дверь, я так глянула на подружку, что та вжалась в стену и зашептала:

— Аська, ну ты чего? Ну прости, а? Соображаешь, если бы я сказала ему правду? Он бы все передал Ивану, и все, прости-прощай, мужчина моей мечты. С Аникеевым все равно мне ничего не светит, а тут стопудовый вариант. Иван мне понравился, и ты сказала, что он хороший. Тебе что, жалко для подруги? Ты же сказала, что этот Антон не в твоем вкусе? Так какая разница, если я Аникеева к тебе приженила?

— Ладно, допустим. С этим потом разберемся. Но как Аникеев тут оказался? Как-то это все странно…

— Сейчас у него и спросим.

Ритка сбегала за стаканом воды и плеснула ею в лицо начавшему постанывать горе-любовнику. Тот закашлялся, моргнул и уставился на нас мутным взором, а я подумала, не переусердствовала ли я с ударом.

— Где я? — Аникеев то ли туго соображал, то ли реально забыл, на кой черт он приперся в эту квартиру. А может, и в этот город.

Я хмыкнула и отвернулась, а Ритка с места в карьер принялась поносить Аникеева, упомянув и его вранье насчет командировки, и пигалицу, и накладные усы. Кстати, сейчас их почему-то на нем уже не было. И одет он был в темный спортивный костюм и кеды.

— Рита? Ася? А вы как… — Аникеев уже сел, но казался настолько потерянным, что мне даже стало его жаль. Все-таки руки у меня сильные, и приложила я его неплохо. Дай Бог, оклемается. Немного подумав, я решила оставить их одних: не хватало мне еще выслушивать любовные разборки.

Я отправилась в спальню, накрылась подушкой и попыталась заснуть. Не вышло. Через пятнадцать минут послышался хлопок входной двери, а через минуту Ритка разъяренной фурией ворвалась в спальню.

— Нет, ты слыхала? Хорош гусь! Сначала косил под беспамятство, а когда я ему вывалила все факты, пошел в наступление. Мол, он тут был по делу, разживался важной информацией от жены какого-то недруга босса. Меня заприметил, но боялся, как бы я не сорвала переговоры своим скандалом, и решил заявиться и все объяснить позже. А потом заявил, что раз я ему не доверяю, то и речи быть не может о дальнейших отношениях. Обозвал истеричкой и хлопнул дверью.

— Может, оно и к лучшему? Ты же все равно решила его сливать, а тут вроде все само собой…

— Оно, конечно, так, но насчет Ивана еще ничего неизвестно, да и не привыкла я оставаться виноватой. Виноватым всегда должен быть мужик, мало ли как дальше сложится? Пускай бы думал, что он мне жизнь поломал. Пусть бы чувствовал себя сволочью, мало ли когда мне понадобится его протекция.

Ритка еще что-то рассказывала, но я решила, что основное уже услышала, и с чистой совестью позволила себе заснуть. Тем более, силы уже окончательно меня покинули.

Проснулись мы поздно: взглянув на часы, я даже подпрыгнула, пока не вспомнила, что сегодня суббота.

— Ритка, вставай, уже десять часов!

Подруга что-то промычала и перевернулась на другой бок, а я отправилась в душ. Несмотря на вчерашние злоключения, настроение было хорошим, и даже голова не очень болела. Выпив на всякий случай таблетку аспирина, я приготовила нам кофе. На его запах Ритка и выползла.

— Ты как хочешь, а я домой поеду, — допивая свою чашку, заявила я.

— Иван обещал устроить экскурсию по городу…

— Оставайся, а я на маршрутке. Хочу к родителям съездить, да и отдохнуть не мешало бы.

— Ну что тебе мешает, отдыхай здесь, сколько влезет. За квартиру платить не надо. Ты мне тут нужна, посоветоваться, то да се… И потом, мы могли бы взять с собой Антона и где-то посидеть вчетвером.

— Ты Антону наболтала, что Аникеев мой жених, — напомнила я. — Не больно он теперь захочет со мной где-то сидеть. И потом, сто лет он мне СД8ЛСЯ…

В разгар нашей перепалки зазвонил Риткин телефон, она взяла трубку, и голос ее обрел медовую приятность:

— Ваня, доброе утро! А мы как раз…

Тут Ритка осеклась и стала как-то на глазах скучнеть, после чего пробормотала «Хорошо» и дала отбой.

— Что случилось? У него жена и двое детей? — заволновалась я.

— Тьфу на тебя! Говорит, ночью в гостинице, где мы отдыхали, произошел взрыв. Вроде на третьем этаже что-то бабахнуло. Поговаривают, что это был теракт. Короче, там пару номеров выгорело, пока все потушили… Ему Антон успел наболтать, что ты вчера с какими-то мутными типами столкнулась, вот он и заволновался: не причастны ли мы каким-то боком к этой истории…

Я побледнела и кинулась к телефону, включила интернет, загрузила местные новости и сразу нашла интересующую меня.

Взрыв в гостинице произошел…, всех, кто что-нибудь видел…

Я бегала глазами по строчкам и холодела: так и есть, тот же этаж, крайний номер. На фото — обгоревший люкс.

— Рита, тут написано, что мужчина, находившийся в номере, пострадал и доставлен в больницу. Это что же получается, это из-за меня? Это же я принесла корзину в номер, скорее всего, они туда что-то подсунули. Теперь понятно, почему…

Видно, вчерашний мой рассказ Ритка помнила смутно, и пришлось пересказывать все заново. Подружка пожала плечами:

— Стоп, мне вовсе ничего не понятно. То, что ты была в этом номере, еще ни о чем не говорит. Может, там телевизор загорелся? А если это и самодельная бомба… Взрывчатку могли подложить до или после, а может, вообще они там что-то напутали. Пока ничего конкретно неизвестно, нечего паниковать…

— Как ты не понимаешь? Надо идти в полицию! Я должна рассказать, как все было, пусть найдут этих типов и спрашивают у них. Если я не приду сама, меня найдут и… Я даже не знаю, что мне грозит в таком случае.

— Я, конечно, после вчерашнего туго соображаю, но вот сейчас мне кажется, что насчет полиции — это плохая идея. Сама подумай, как со стороны выглядит твоя история. Если честно, даже я тебе вчера не до конца поверила, ты уж извини… А полиции только дай повод зацепиться, ты же потом от них не отвяжешься. Если не посадят, так затаскают по допросам. Тебя никто не видел, разве что камеры…

— Точно, там могли быть камеры! Хотя эти придурки, которые меня послали, наверное, позаботились, чтобы они не работали. Иначе их бы уже допрашивали.

— Это да, — вздохнула Ритка и, почесав нос, добавила, — что-то все пошло не так, как я предполагала. Сплошной геморрой. Иван сказал, что они скоро подъедут, так что давай дождемся мужчин и посоветуемся, а? На кой черт ты вообще наболтала вчера Антону про свои похождения? Может, скажешь, что присочинила на пьяную голову: мол, привиделось, не помню, не знаю…

Я с сомнением поглядела на нее, но совсем не смутила. Иначе бы она не добавила:

— Или вообще отопремся: скажешь, что это Антоха выпивший был, вот и недопонял. Ну что с того, что к тебе пристала пара мутных типов? Вчера там все такие были, что ни рожа… А сами уедем по-тихому, пусть тут без нас разбираются.

— Ты забыла, что мужчина пострадал? Возможно, он не выживет… Возможно, я единственный свидетель. Там же написано: все, кому что-то известно…

— Мужчина этот явно непростой, если ему кто-то бомбу решил подложить. Слесарей и дворников нынче не убивают. Может, он вор и убийца?

— Это не отменяет ответственности…

— Помяни мой совет: сунешься в это дело, сама не обрадуешься. Вдруг это мафия? А что, они и в уездных городках процветают. Да нас порешат, пока мы показания будем давать. Иван сказал…

— Твой Иван вообще много говорит, — разозлилась я, в основном потому, что вместе с Иваном к нам сейчас собирался заявиться и Антон, судя по упомянутому местоимению «мы». Почему-то меня это жутко разозлило, и я стукнула кулаком по столу:

— Все, ты тут жди своего Ивана, а я поеду в участок. Там не дураки сидят, они быстро разберутся. Я им фоторобот составлю, пусть ищут этих мутнорылых. Правда, видела четко я только круглолицего. Ну да ладно. Уверена, это их работа. Полиция нас защищает, мой дед там всю жизнь проработал, я знаю.

Ритка с сомнением на меня покосилась и покачала головой:

— Твой дед лет сто назад там работал. Сейчас времена другие… Ох, и в кого ты такая праведница и законница? Езжай, ведь не успокоишься… На ключи, а я дождусь мужчин, и подъедем к тебе. Если они, конечно, не посчитают, что ты валяешь дурака. А ты валяешь…

Я махнула на нее рукой, наскоро оделась, пригладила волосы пятерней и покинула квартиру. Уже в машине, уточнив в интернете адрес ближайшего полицейского участка, загрузила данные в навигатор.

Ехать мне надо было не то чтобы долго, но так как интернет ловил плохо, навигатор барахлил. Я стала плутать по улицам, пока не съехала куда-то в район железной дороги.

Вдоль нее стоял ряд старых гаражей, дальше шел узкий пустырь, и я притормозила, пытаясь образумить технику. Увлекшись кнопками, я пропустила появление в зеркале заднего вида «Тойоты» с тонированными стеклами. Только услышав, как взвизгнули тормоза, я резко подняла голову, но было поздно: из тачки вывалили два рослых типа в джинсах и спортивных ветровках.

Почему-то я сразу поняла, что они по мою душу, и попыталась заблокировать двери. Один из них оказался проворнее и резко дернул ручку машины, а я взвизгнула и попыталась дать газу. В этот момент с другой стороны открылась дверь, а второй детина выдернул ключи из замка зажигания.

— Не спеши, разговор есть.

— Что вам надо? Что вы себе позволяете? — голос мой звенел от страха, срываясь на фальцет, но я бодрилась.

— Пару вопросов, дамочка. Куда это мы собрались? Не ты случайно вчера в гостинице скакала с корзиной? А потом смылась. Танцовщица хренова! Почему сразу не сказала, что ты не девка по вызову?

— Вообще-то я пыталась…

— Пыталась она. Дура, сорвала всю операцию!

— Ее надо кончать, Леха. Она же в полицию пойдет, тебе босс что сказал? Что ты с ней болтаешь? Давай ее отвезем в тихое место, ну и…

— Я грязную работу на себя брать не хочу, — огрызнулся Леха. — Эти придурки вчера обделались, пусть они ее и решают. Мне Бараш передал: велено доставить. А остальное…

— Не надо меня никуда доставлять, — запричитала я, вспомнив Риткины слова про то, что я суюсь куда не просят. — Я никому ничего не скажу, так и быть. И вообще уеду, я не местная. Это же дикость — вот так вот людей убивать! Опомнитесь!

Казалось, меня никто не слышал. Как назло, в районе гаражей было пустынно: за все время мимо пронеслись всего две машины. Мои похитители стали ожесточенно советоваться, как меня лучше тащить, а я с тоской глянула в окно.

Так и не придя к консенсусу, меня подхватили под руки и стали эвакуировать, растягивая в разные стороны. Тут я наконец пришла в себя и стала голосить, что сейчас порвусь надвое. Последовала возня и матерщина, я закрыла глаза, пытаясь отчаянно мычать, но рот мне зажали рукой.

Где-то совсем рядом опять взвизгнули тормоза, и мне даже показалось, что запахло паленой резиной. Я хотела повернуть голову в сторону звука, но сопевшие как бульдоги детины так яростно меня трясли, что это не представлялось возможным.

Вдруг один из них ослабил хватку, как-то странно ухнул, а потом и вовсе отпустил рукав моего свитера. Второй, наконец сообразив, что что-то происходит, тоже выпрямился и сразу же получил кулаком в нос. Со своего места я увидела только кулак, а потом в проеме возникла рыжая голова Антона.

— Эй, ты как?

— Хреново.

— Заметно!

— Как ты здесь оказался?

— По-моему, это сейчас не самое главное. На тебя напали, а ты интересуешься такими банальными вещами. Никогда не понимал женщин, вместо благодарности…

— Спасибо, — пробормотала я, пытаясь отдышаться и привести в порядок одежду и волосы. — Только я пока еще плохо соображаю, но вот твое присутствие здесь кажется мне странным. Хотя, если бы не ты…

— Ничего странного, твоя подруга сказала, что ты поехала в полицию. Я решил проводить тебя. Сама понимаешь, такое дело… Городок у нас маленький, все на виду.

Он не успел договорить, потому что поверженные враги, про которых я уже успела забыть, стали подавать признаки жизни.

— Сука, да я тебя закопаю, — бормотал тот, что получил в нос, пытаясь поставить этот самый нос себе на место.

Я боязливо выглянула в окошко и констатировала, что оба злоумышленника уже лежат с одной стороны машины, а руки их связаны между собой. Точнее, это в первый момент мне показалось, что они связаны. Приглядевшись, я поняла, что они скованны наручниками.

— А как ты успел? Откуда у тебя наручники?

— Ася, тут не самое подходящее место для разговоров про игрушки для взрослых. Я тебе все потом объясню, но для начала мне нужно потолковать с парнями, а тут место хоть и не людное, но не хотелось бы привлекать к нам лишнее внимание. Ты отъехала бы немного в сторону, а я приглашу их прогуляться за гаражи.

— С чего ты взял, что они пойдут? Между прочим…

Тут я заметила, что из кармана ветровки у Антона торчит рукоятка чего-то, подозрительно напоминающего пистолет. У меня появилось еще больше вопросов, а первой мыслью было быстренько сесть за руль и лететь в свой родной город сломя голову. Понедельник, работа, танцы, детишки. Все забыть, как страшный сон. Какой-то кошмар наяву: бомбы, наручники, пистолеты. Этот Антон явно не так прост…

Пока все эти мысли бороздили просторы моего сознания, тело, подталкиваемое Антоном, автоматически завело машину. Машинально проехав чуть вперед, я притормозила у обочины и стала наблюдать за событиями в зеркало заднего вида.

Антон что-то втолковывал сидящим возле гаражей мужчинам, те плевались и демонстрировали явное недовольство сложившейся ситуацией. Пока я отвлеклась на поиск мобильного, который завалился за сидение, территорию боя они нехотя покинули, сопровождаемые моим спасителем. Думаю, без угроз оружием с его стороны не обошлось.

Я нервничала и грызла ногти: любопытство подмывало меня отправиться за ними, но здравый смысл подсказывал, что лучше не совать свой нос туда, где находятся люди с оружием. Когда я уже стала волноваться и решила-таки покинуть машину, из-за крайнего гаража появился Антон.

— Я сейчас поеду вперед, а ты следуй за мной. Поговорим в отдалении от этого дивного места, если не возражаешь, — заявил он, засунув голову в мое окно.

— А где же… — я только собралась выяснить судьбу напавших на меня, но Антон уже направился к своей машине. Вид при этом у него был самый непринужденный: руки в карманах, походка беззаботного человека.

— Выпендрежник, — пробормотала я, трогаясь и пристраиваясь за его тачкой. Кстати, новенькой и явно дорогой. Проехав пару кварталов, мой спаситель повернул налево. Въехав за ним во двор старой пятиэтажки, я заглушила двигатель. Антон припарковал свою машину и пересел в мою, то есть в Риткину. При этом он цыкал зубом, лыбился и вид имел препротивный.

— Не понимаю, что тебя так веселит? — не выдержала я.

— Просто рад, что с тобой все в порядке, — ухмыльнулся он и зачем-то протянул ко мне руку.

Я машинально по ней стукнула, а Антон обиженно хмыкнул:

— У тебя в волосах перо из куртки нападавшего, я убрать хотел. А ты что, подумала, что я…

Тут он заржал, а я покраснела. Навыдумывала себе невесть чего, а этому идиоту лишь бы зубы поскалить.

— В общем, ситуация скверная, — внезапно став серьезным, продолжил он. — Типы эти — залетные бродяги. Работают на какого-то Бараша, тот тоже не отсюда.

— Откуда такая уверенность?

— Всех местных я знаю. Барашей тут не водится. Их использовали вслепую — дали задание, но толком не объяснили, что к чему. Они даже не знают, на кого рыпнулись.

— А на кого?

— Короче, тут такое дело… Не хотел тебя раньше времени пугать, но, похоже, ты вляпалась в прескверную ситуацию. Вчера в отеле произошел не просто взрыв, а покушение. Но не на того, на кого покусились.

— Ничего не понимаю…

— Короче, тот дядя, что малость пострадал, оказался в номере случайно. На самом деле в том номере изначально отмечал праздник наш местный авторитет по кличке Дедоубийца.

— Дедо кто?

— Не суть. Короче, вышел у авторитета с пожилым дядей с нижнего этажа какой-то треш-мнеш, ну они номерами и поменялись. Чтобы тот, значит, не жаловался. Дедоубийца мужик с понятиями, чего конфликтовать с дедком?

— Судя по кличке, он как раз с дедками и конфликтует…

— Ты не о том думаешь, — прервал меня Антон. — Ну и вот, получается, что покуситься-то хотели на авторитета, и по чистой случайности…

— Погоди, я что-то не понимаю, откуда у тебя такая информация? — заволновалась я. — В новостях ничего такого не было написано.

Тут Антон замялся, покосился в сторону и стал с преувеличенным рвением крутить свою пуговицу на рубашке.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но я имею к этому типу некоторое отношение.

— К пострадавшему дедку? — недоверчиво спросила я, а он покачал головой.

— К Дедоубийце. Короче, я у него в охране работал. Месяц назад уволился, надоело. Хочется пожить для себя, семью завести, то да се. Я путешествовать хочу, а с работой… Но связи-то остались, да и он меня всегда ценил. За советом обращался, кого нанимать на работу, кого нет. Я же в прошлом спортсмен, стрельбой занимался, легкой атлетикой. Такие люди на вес золота, вот он и…

— Пока ты не перехвалил себя, остановись, — скомандовала я увлекшемуся герою спорта. — Предположим, про твою связь с авторитетом я поняла. Дальше-то что?

— Получается, ты единственный свидетель, который видел этих упырей, что на босса покусились, в лицо. Они сейчас ни перед чем не остановятся, чтобы тебя ликвидировать. Дедоубийца-то жив, их план прогорел. Им теперь одна дорога — на тот свет. Им или тебе… Прости.

— Подожди, но ты же тоже их видел, — заволновалась я от такой перспективы. — Этих, за гаражами. Тебе тоже на тот свет?

— Это мелкие сошки, их наняли на разовую работу. Вот те, кто был в отеле, могли знать что-то о заказчике. Говорю же, за этим стоит кто-то серьезный, кто посмел в чужом городе свои порядки наводить. Короче, ты в опасности, и я просто не могу дать тебе уехать. Ты же понимаешь, они тебя из-под земли достанут.

— Чушь, не могут же они… И что делать? Надо в полицию, поехали сейчас же, — еще больше заволновалась я, так как поняла, что в словах Антона есть здравый смысл.

— Подожди с полицией, — скривился Антон. — Ты же видишь, доехать до них не успела, а уже нажила проблемы. Лучше я сам через свои каналы быстренько разберусь, что к чему. Вам пока лучше пожить у меня, — внезапно выпалил он и уставился на меня в ожидании ответа.

— То есть как у тебя? Где у тебя?

— Я бы даже сказал так: не у меня, а в надежном месте, о котором никто не знает. Это не займет много времени, я обещаю в течение пары дней решить этот вопрос. А если ты сунешься в полицию, не уверен, что смогу помочь. Видишь ли, мой бывший босс не очень законников жалует, и ему ни к чему, чтобы лишняя информация просочилась, куда не следует.

— Получается, у меня нет выбора? Не те, так эти, — ахнула я, прижав руку к сердцу. — Но я же не могу так просто… А работа? А Ритка? В конце концов, я не могу жить одна у постороннего мужчины.

Тут у Антона зазвонил телефон, и он, извинившись, вышел из машины, оставив меня сидеть в полном душевном раздрае.

Как ни прискорбно было осознавать, но жизнь он мне все-таки спас, так что доверять ему, наверное, можно. Хотя факт, что он работал на каких-то там убийц дедов, не внушал оптимизма. Жить у него и подавно не хотелось, но встречаться с негативно настроенными к моей персоне типами, вроде тех, что сегодня рвали меня на части в машине, хотелось еще меньше.

Пока я грызла ногти, в машину вернулся Антон.

— Звонил Иван, они беспокоились… Я объяснил им всю ситуацию, они сейчас едут сюда. Мы отвезем вас с Ритой в безопасное место.

— Я еще не сказала да, — из упрямства начала я, но тут телефон зазвонил уже у меня. Звонила, конечно же, Ритка.

— Ты с ума сошла! — завопила она мне в самое ухо, так что пришлось даже отнести трубку подальше от лица. — Ее чуть не убили, а ей и горя мало. Антон все рассказал Ване, а тот — мне. Даже не думай проявлять самодеятельность. Поживем пару дней под присмотром, пусть они там поймают этих упырей, тогда и домой поедем. У меня отгулы накопились, а тебе я больничный потом через тетку подделаю. Все, отбой. Ждите нас.

Я так и не успела ничего возразить, а Ритка уже отключилась.

— Не переживай, — Антон зачем-то взял меня за руку, а я не убрала свою, чтобы в очередной раз не выглядеть чокнутой недотрогой. — Я понимаю, все обернулось для тебя скверной стороной, но так бывает…

— Да уж, маленькие городки способны удивить.

— Обещаю, что решу все твои проблемы. Заодно и боссу помогу: глядишь, и он меня не забудет в нужное время. Через пару дней ты сможешь спокойно поехать домой, но сейчас на самом деле лучше побыть здесь. По крайней мере, я могу гарантировать, что пока вы со мной, вас никто не тронет. А если вы уедете… пойми, я не знаю, на что готовы эти типы.

Решив, что Антон таким образом пытается заработать бонусы перед мафиози, я только махнула рукой, с тоской поглядев в окно. Антон сбегал в местный киоск и вернулся с двумя стаканчиками кофе и шоколадкой, поэтому остаток времени мы скоротали за распитием и выяснением подробностей вчерашнего вечера.

— А этот твой ухажер, что вчера заявился, он чего хотел-то? — как бы невзначай спросил Антон, а я не сразу поняла, о ком идет речь.

Вспомнив, что Ритка выдала Аникеева за моего хахаля, я в очередной раз пожелала ей провалиться сквозь землю. Пришлось промычать в ответ что-то невнятное о том, что Аникеев не мой пассажир и мы разошлись, как в море корабли.

— Я к чему спрашиваю, — кашлянул Антон, — ведь если он вчера следил за тобой, мог видеть этих типов. Или вообще что-то видеть. Может, стоит с ним потолковать?

— Не стоит, — поспешно перебила я Антона. Не хватало еще, чтобы он с ним пообщался. Неизвестно, что тот наговорит про Ритку, а пользы от его показаний ноль. — Он уже уехал, понял, что все кончено. Мы повздорили, на этот раз точно все. Не думаю, что он что-то видел, он бы мне сказал. И вообще…

— Как знаешь, — пожал плечами мой собеседник, но взглянул на меня с подозрением, точно я покрываю своего бывшего. Точнее, бывшего Ритки.

Тут во двор въехал «Лексус» Ивана, они нам посигналили, и мы, выстроив машины гуськом, двинулись друг за другом.

Ехали мы долго, петляли какими-то дворами, потом миновали железнодорожный переезд, за которым раскинулся огромный сад. Судя по всему — яблоневый, хотя на деревьях еще даже толком не показались листья.

Сразу за садом начался частный сектор, состоящий из разномастных домов и коттеджей. Улица, на которую мы свернули, не могла похвастать шикарными особняками — сплошь однотипные небольшие и старенькие уютные дачные домики. Затормозив у ворот одного из них, мы вывались из машин. Пока мужчины занимались воротами, Ритка ахала, расспрашивая меня о происшествии.

— Не знаю, мне кажется, жить здесь — плохая идея, — проворчала я, доставая из багажника сумки. По дороге подруга с Иваном успели заскочить в магазин и запастись провизией и товарами первой необходимости. Судя по торчавшим из пакета бутылкам шампанского, мы собирались не сидеть в засаде, а предаваться всем возможным грехам. Впрочем, для подружки одно не исключало другого.

— Лучше здесь, чем на кладбище. Иван рассказал мне про их местные порядки. Скажу я тебе… Патриархальные нравы. Со свидетелями расправляются как в лихие 90-е. А тут еще замешаны такие бабки.

— Про бабки я слышу впервые.

— Ну как же, все очевидно: как всегда, делят что-то областные и тутошние. Не смогли договориться, решили, видимо, местного князька кокнуть. А что, удобно. Праздник, многолюдно, все пьяные. Убивай — не хочу.

— Ясно, — нахмурилась я. Тем временем мужчины перегнали все машины во двор, а нам было предложено располагаться с комфортом. Иван, слегка стесняясь, объяснил, что дом когда-то принадлежал его родне.

— Оставил его как память о детстве, я тут часто бывал мальчишкой. Сделал небольшой ремонтик, так, для души. Бываю здесь редко, так что не обессудьте.

Домик внутри выглядел намного лучше, чем снаружи. Новый современный ремонт, камин, кухня из красного дерева, шкура медведя на полу и много полок с книгами. Складывалось впечатление, что снаружи дом специально не ремонтировали, чтобы не привлекать внимание. А внутри все было сделано уютно и со вкусом.

Мы с Риткой расположились в соседних комнатах наверху, мужчины возились во дворе, подключая воду и отопление. День плавно перетекал в вечер, мы занялись ужином, Антон все время кому-то звонил, а Иван распаливал камин.

Вопреки ожиданиям, баловаться алкоголем никто не стал: едва закончив трапезу, мужчины собрались уезжать.

— Дом не покидайте, — напутствовал нас Иван, показывая расположение тревожной кнопки и прочие хозяйственные мелочи. — О нем никто не знает, так что здесь вы в безопасности.

— А вы куда?

— Поедем решать мужские вопросы, — нахально усмехнулся Антон, жуя спичку. — Я дал задание своим парням пробить сегодняшних клоунов. В отеле работает мой бывший сотрудник — побеседуем с ним. Ну и главное — попытаюсь встретиться с боссом, вдруг у него уже есть подозреваемый на примете. Сейчас это не так-то просто: после покушения он не очень общителен.

Иван смущенно поцеловал Ритку на прощание, из чего я сделала выводы, что в своих отношениях они успели значительно продвинуться.

Едва шум двигателя стал затихать где-то вдали, Ритка полезла в холодильник за шампанским.

— Класс! А мне здесь нравится, дольче вита! Отдохнем на свежем воздухе, жизнь аристократов.

— Или дегенератов, — вздохнула я в досаде, подставляя стакан.

— Вечно ты всем недовольна. Если бы не это происшествие, мы бы никогда не встретили парней. А у нас с Иваном практически любовь с первого взгляда. У него риелторская фирма, я в гостиничном бизнесе уже не первый год. Соображаешь? Он уже намекал, что я могла бы остаться и работать тут. А что мне светит в моей гостинице?

— Ну, он хоть не бандит, как Антон, — проворчала я.

— Во-первых, с чего ты взяла, что Антон бандит? Во-вторых, даже если так, то это очень даже романтично. Робин Гуд тоже был бандитом, но это не мешало тебе в детстве мечтать о таком избраннике.

— Рита, ты дура. Романтики с большой дороги. Украл-выпил-в тюрьму — вот портрет современно бандита. Зачем мне сдался такой фрукт?

Пока мы увлеченно обсуждали бандитов, с улицы послышался звук подъезжающей машины. Мотор заглох, хлопнула дверца.

— Так быстро вернулись? — мы с Риткой переглянулись и пожали плечами. На всякий случай я прихватила со стола нож и стала прислушиваться.

В ворота постучали, и я насторожилась еще больше.

— Что делать? А если это враги? — зашептала мне Ритка в самое ухо. В доме свет практически не горел, мы сидели возле торшера, но окно выходило во двор, и с улицы вряд ли можно было увидеть признаки жизни в доме.

— Предлагаю затаиться.

Стук возобновился, складывалось ощущение, что кто-то молотит по воротам ногой. Решив, что злоумышленники точно не стали бы стучать, я приободрилась. И решила потихоньку выбраться во двор, чтобы аккуратно посмотреть, кому там не терпится.

Ритка увязалась за мной, и мы вышли через вторую дверь сначала в сад, а потом, пригнувшись, просеменили вдоль дома. В двери ворот имелся глазок, к которому я жадно припала, отпихнув рвавшуюся в бой Ритку.

Девица модельной внешности в кожаной курточке и шарфе, замотанном на голове, нетерпеливо притоптывала перед дверью. Лицо ее показалось смутно знакомым. От девиц никакой пакости я не ожидала, а любопытство разбирало меня вовсю. Распахнув дверь, я малость ее напугала. Испуг сменился удивлением, причем с обеих сторон: в девице я узнала вчерашнюю пассию Аникеева, а вот чему удивилась она, я не знала.

— Ну, привет, — процедила она, вторгаясь во двор, из-за чего мне пришлось посторониться. — Где этот кент? Вы вообще кто?

— Кто мы, тебе знать незачем, — пошла в атаку Ритка, признав в гостье разлучницу. — А вот ты простигосподи первой категории, это без сомнения. Тебя что, Аникеев прислал? Я все равно не поверю в эту сказочку…

— Погоди, — утихомирила я подружку, кое-что сообразив. — Тебя как зовут?

— Виолетта.

— Ты какого кента ищешь?

— Антона, разумеется, — фыркнула брюнетка и, достав из кармана пачку сигарет, закурила. — А вы, дамочка, не очень-то трепыхайтесь. И завязывайте с оскорблениями. Я тут по своим делам, никаких Аникеевых не знаю.

Ритка принялась выговаривать ей про Аникеева, брюнетка непонимающе хлопала глазами, а я быстро набрала номер Антона.

Тот ответил мгновенно, но, услышав, что его разыскивает брюнетка по имени Виолетта, особо не обрадовался.

Наши переговоры гостью раздосадовали. Выхватив у меня трубку, она деловито отчеканила:

— Где тебя носит? У меня новости, давай встретимся через пятнадцать минут на нашем месте. И не забудь про деньги. Да, тут твои гостьи чуть мне в волосы не вцепились. Мы так не договаривались…

Ритка презрительно сплюнула, а я пожала плечами. Разбираться с Виолеттой я не собиралась, хотя вопросов в голове крутилось множество. Например, какое отношение эта девица имеет к Антону и Аникееву одновременно? О каких деньгах идет речь? Кроме версии, что она валютная проститутка и теоретически может иметь отношение к любому мужчине и деньгам в принципе, версий больше не было.

Вернув мне телефон, Виолетта недовольно фыркнула и, еще раз окинув меня взглядом, направилась к машине. Признаюсь, выглядела она до того эффектно, что я немедленно почувствовала себя курицей и принялась поправлять съехавший набок хвост.

Пока наша гостья разворачивалась и выезжала из узкого пространства между домами на черной блестящей «Ауди», я поделилась своими соображениями с Риткой.

Та была просто в бешенстве: видимо, впервые чья-то наглость сумела поставить ее в тупик. Обычно это была прерогатива самой Ритки, но тут ее уделали, и подружка не могла успокоиться.

— Понятия не имею, что ей тут понадобилось. Откуда Аникеев мог знать, где мы? Уже второй раз, между прочим. Да и, по словам этой Виолетты, явилась она к Антону. Хорошо, что не к Ивану, да? Ой, извини, тебе, наверное, не очень приятно.

— Мне все равно, если ты намекаешь на мои чувства к рыжему, — отмахнулась я. — Настораживает, что, по словам мужчин, об этом месте никто не знает. А тут ходят всякие…

— Это да. Дождемся и спросим, — Ритка направилась в дом, а я приписала ее неожиданное миролюбие по отношению к незнакомке только тем, что она вовремя вспомнила легенду. Бывшей девушкой Аникеева, по ее милости, теперь являлась я, и лишний раз привлекать внимание к своей персоне рассказом про бывшего любовника она сочла нецелесообразным.

Мы увлеклись шампанским и телевизором, так что время пролетело незаметно. На часах было уже десять вечера, и я уже подумывала отправиться в душ, как к дому опять подъехала машина. На этот раз ворота открыли сами, послышались голоса мужчин, и я облегченно вздохнула: все-таки находиться здесь одним было как-то жутковато.

Первым в дом ввалился Антон, лицо у него было такое, что я сразу же подскочила:

— Что-то случилось? Та девушка, ты с ней встречался? Она сказала…

— Ее только что нашли убитой тут неподалеку, возле железной дороги.

— Ты шутишь? — опешила я. — Она же только что была здесь. Точнее, не только что, но недавно…

— Это не мы, честное слово, — заблеяла Ритка, — я, конечно, малость Виолетте угрожала, но…

Иван, стоявший чуть позади, скорбно вздохнул, из чего мне стало ясно, что о шутках и речи быть не может. Мы принялись сыпать вопросами, мужчины пожимали плечами.

Антон, закурив, ответил на все вопросы сразу:

— Она предложила встретиться в кафе в центре, мы там обычно пересекались. Мы с Иваном подъехали, прождали ее минут двадцать, но она не явилась. Телефон выключен. Я решил, что Виолетта передумала, она девица взбалмошная. И уже когда мы подъезжали сюда, я увидел полицейские машины возле переезда, тормознул узнать, что случилось. И вот… Виолетту случайно нашли местные пенсионеры, гуляли с собакой, а она лежала в кустах… Машина стояла неподалеку, открытая.

— Тут что, орудует маньяк? — Ритка в сердцах прижала руки к груди.

— Нет. В нее стреляли, причем несколько раз. И то, что она вышла из тачки, свидетельствует о том, что Виолетта не опасалась этого человека.

Ритку затрясло, и Иван побежал за аптечкой. Пока они считали капли валерьянки в гостиной на диване, я подозрительно уставилась на Антона и, понизив голос, заявила:

— Вообще-то она собиралась встретиться с тобой, ты знал, что она здесь. Требовала какие-то деньги… Не кажется ли тебе, что все выглядит как-то странно?

— Ты с ума сошла? Я все время был с Иваном.

— Ну, он твой друг и все подтвердит…

— С чего бы мне ее убивать?

— Я вообще не знаю, какие у вас отношения. Кроме того, что эту девицу в тот вечер я видела с Аникеевым…

— С твоим предполагаемым дружком? — хмыкнул Антон.

— Почему предполагаемым?

— Ты думаешь, я поверил в ваши сказки? Он тебе совсем не подходит, не того ты склада девушка. Насчет Риты не волнуйся, Ивану я ничего не скажу. Да и не думаю, что это имело бы для него какое-то значение. В общем, я навел справки про этого типа и узнал, что с тобой у него не было ничего общего. Значит, остается твоя подруга.

Ритка, выпив успокоительное, возжелала прилечь, и Иван повел ее наверх, а мы смогли продолжить дискуссию без посторонних ушей.

— Допустим, — согласилась я, хотя мне откровенно не понравилось его выражение «навел справки». Знакомы без году неделя, а он уже копается в моей жизни. — Но ты не ответил на вопрос, откуда ты знаешь убитую.

— Она училась с нами в одной школе. Иван тоже ее знает, и что? Короче, по роду моей бывшей работы мне иногда нужна была информация, и я обращался к ней. Виолетта, как бы это поделикатнее сказать, была знакома со многими влиятельными людьми не только в нашем городе. Причем знакома с такой стороны, с которой мне с ними ни за что не познакомиться.

— Понятно, она с ними спала, а с тобой делилась ценными сведениями на благо твоего босса?

— Что-то вроде того, хотя ты и преувеличиваешь ее возможности. Но денег за свою информацию она хотела постоянно.

— Исходя из твоих слов, убить ее мог любой из бывших возлюбленных. Узнал, что она сливает тебе информацию, разозлился…

— Так-то оно так, но последний раз она звонила мне. Потом она отключила телефон, видимо, не хотела, чтобы кто-то мог отследить ее передвижения. И тачку ее тут могли видеть. Короче, мне не отвертеться. Начнут задавать вопросы… Лучше вам не говорить, что она заезжала сюда. Мало ли. Надо связаться со знакомыми ментами, выяснить, что да как.

Я рассеянно кивнула, думая о своем. Случившееся до сих пор не укладывалось в голове: боевик какой-то. Мало вчерашнего, так тут еще убийство. Антон тоже выглядел по-настоящему озабоченным, но звонить кому-то отправился на улицу. Подслушивать разговоры я сочла ниже своего достоинства, потому пошла варить кофе. Судя по всему, уснуть сегодня уже точно не удастся.

Вернувшись в дом, Антон еще больше помрачнел, но кофе взял и по большей части отмалчивался. Я все же уточнила, что ему удалось узнать «через свои связи».

— Менты решили, что Виолетта срезала дорогу через переезд: здесь часто проезжают те, кому надо в центр без пробок. Короче, тут ее никто не видел, и я думаю, не стоит нам лишний раз попадать в поле зрения правоохранительных органов. Когда меня вызовут, скажу правду. Полно свидетелей, что мы были в кафе в то время, как ее убили. Ладно, на сегодня пора отдыхать.

Хмыкнув, я решила не лезть с вопросами: правды у этого жука я все равно не узнаю. Налив себе еще кофе, я побрела наверх, проведать подружку. Дверь в ее спальню была закрыта, телевизор громко работал, и я тактично решила не соваться.

Зажгла свет в своей комнате и улеглась на кровать, уставившись в потолок. Смотреть телевизор не хотелось, книги, стоявшие на полке, тоже не впечатлили. Я подошла к окну и уставилась в темноту, пытаясь представить, чего ждать от жизни.

Ранней весной дачников в поселке, уверена, было немного. Почти все дома стояли темные и угрюмые, только в парочке соседних коттеджей на противоположенной улице горел свет. Но его оказалось достаточно, чтобы я заметила в саду Антона.

Он вышел из сарая, прилегающего к бане, что-то вертя в руках. Мне показалось, что он озирается по сторонам и даже поднял голову вверх, пытаясь заглянуть в наши окна. Я резко отпрянула, надеясь, что он меня не заметил. Антон обогнул дом, но входная дверь не хлопнула. Куда это он собрался? Голос разума призывал меня лечь спать, но любопытство и подозрительность взяли верх.

В крайнем случае, скажу, что вышла прогуляться. Я схватила кофту, тенью выскользнула из комнаты, сбежала по лестнице и осторожно выглянула в гостиную. Она была пуста, а входная дверь закрыта.

Высунув голову во двор, я констатировала, что ворота прикрыты неплотно. Значит, он все-таки вышел. Я ускорилась, боясь потерять его из вида, но, когда покинула двор, увидела тень Антона немного впереди.

Он тоже шел медленно и светил перед собой фонарем. Видимо, за ним он и ходил в сарай. Держась вдоль заборов, я бесшумно скользила за ним, не до конца понимая, что делаю. Вокруг ползали какие-то страшные шорохи, и я немедленно почувствовала себя неуютно.

К счастью, Антон ни разу не повернулся. Так мы миновали начало поселка, и я поняла, что он направляется прямиком к саду. Свернув с дороги на боковую тропинку, он остановился у крайнего дерева и принялся светить на него фонарем. Я осталась стоять в тени, возле забора, боясь громким дыханием обнаружить свое присутствие.

С моего укрытия обзор был не очень, но в целом стало понятно, что Антон что-то ищет. Чертыхнувшись, он выключил фонарь и, резко развернувшись, направился в сторону железнодорожного переезда. Преследовать его дальше я не решилась: во-первых, это было уже опасно, а во-вторых, я не знала, когда ему вздумается вернуться.

Я еще пару минут понаблюдала за удаляющимся силуэтом и с удовлетворением констатировала: в свете фонарей Антон был как на ладони. И, судя по всему, интересовали его именно кусты у переезда, где, по его словам, пару часов назад нашли труп Виолетты.

Дорогу к дому я преодолела бегом, во дворе слегка затормозила и тихо вошла в дом, стараясь не хлопать дверью. Поднявшись на второй этаж, обнаружила дверь Риткиной комнаты открытой: подружка смотрела телевизор, а в ванной шумела вода. Судя по всему, Иван был занят водными процедурами.

— Ты где была? — спросила Ритка, заметив меня.

— Дышала воздухом.

— С Антоном?

Я отрицательно покачала головой, а Ритка вздохнула:

— Не ходила бы ты одна по этому дурацкому поселку. Неровен час…

— Кстати, об этом я и хотела поговорить, — прикрыла я дверь, переходя на полушепот. — Тебе не кажется, что нам пора и честь знать?

Тут я не удержалась и вкратце рассказала Ритке о своих подозрениях насчет Антона и о том, что только что видела его на переезде.

На удивление, подружка в этот раз не стала крутить пальцем у виска:

— Я и сама думаю, что здесь что-то нечисто. Конечно, не хотелось бы никого подозревать, но вся эта история с гостиницей, нападение на тебя, потом убийство этой Виолетты…

— Заметь, во всех этих историях фигурирует Антон.

— Он друг Вани, черт… Так не хотелось бы в очередной раз ошибиться в мужике. А при чем здесь тогда Аникеев, ведь он тоже с ней мутил? Или действительно по делу встречался? Антон же сказал тебе, что Виолетта продавала информацию о сильных мира сего. Может, я зря на Аникеева накинулась.

— Да уж, тут что угодно можно придумать…

— А что если они не поделили бабу, а потом ее же и порешили? — встрепенулась подружка.

— Может, все-таки пора в полицию?

Ритка покусала палец, размышляя, но тут внизу хлопнула дверь, и мы быстро закруглили разговор. Подружка пообещала поговорить с Иваном. И добавила:

— Завтра решим, что делать дальше. Сегодня давай отдыхать, потому что сил моих больше нет.

Я согласилась с ней и побрела в свою комнату. Антон включил внизу телевизор и махнул мне рукой, предлагая присоединиться.

— Пожалуй, пойду спать, — пробормотала я, пожелав спокойной ночи и ему, и вышедшему из ванной комнаты Ивану. Честно говоря, спать одной в комнате было неуютно: мысли об убитой Виолетте не оставляли меня. Опасаясь, что долго не смогу уснуть, я еще раз приняла горячий душ и попробовала считать овец.

Вопреки опасениям, ни живые, ни мертвые в эту ночь меня не беспокоили: заснула я быстро, а утром меня разбудил стук в дверь и Риткин настойчивый зов.

— Эй, вставай уже, чего закрылась?

— А который час? — потянувшись за телефоном, я присвистнула. — Ого, чего ты раньше меня не разбудила?

Я щелкнула замком, а Ритка ввалилась в комнату в халате и с чашкой кофе.

— Сама недавно проснулась. Мужчины готовят завтрак, велели тебя звать.

Кофе я у нее отобрала и с удовольствием сделала пару глотков:

— Ну что, ты поговорила с Иваном?

— Если честно, не до конца. Вчера нам было как-то не до этого, — подружка смутилась, а я изумленно приподняла брови. Раньше особой стыдливости за ней я не замечала. «Любовь творит чудеса», — пробормотала я, возвращаясь к кофе.

— Только не смейся, но сегодня Ваня предложил мне съездить в гости к его родителям, они тут неподалеку живут. Мне кажется, у нас все серьезно. И насчет Антона он сказал, что ему можно доверять: он человек простой, из народа. Может, малость хамоват, но ты могла бы присмотреться…

— Твой человек из народа вообще-то бандит, а ты уже присмотрелась к одному такому по фамилии Аникеев. Ну и что хорошего с них можно взять? Ладно, пошли оценивать шедевры кулинарии. Надеюсь, Иван на самом деле запал на тебя, а не просто пытается задержать нас тут подольше с неясной целью.

На кухне мужчины делали тосты, а на столе меня поджидал свежезаваренный кофе. Все это я оценила, но решила не откладывать разговор в долгий ящик:

— Итак, господа, что мы имеем в конечном остатке? Конечно, пребывание в вашем гостеприимном доме можно назвать приятным, но хотелось бы уже хоть как-то продвинуться в понимании перспектив.

— Можно еще раз и по-русски? — хмыкнул Антон, а я в очередной раз убедилась: хамоват и не отличается умом и сообразительностью.

— Короче, сколько нам еще тут торчать, Тоха? — конкретизировала я вопрос. — Что там с твоим боссом: он нашел гадов? Есть хоть какие-то подвижки?

— Так бы сразу. Как раз еду к нему на переговоры: сообщили, что есть информация по нашему делу. Не волнуйся, тебя никто не ищет. Никаких камер в гостинице не было, так что твое участие в этой истории можно замять.

Я недоверчиво взглянула на Ритку, но та сделала мне глаза козой и пошла за сумкой наверх.

В итоге они уехали втроем: Иван с Риткой на дачу к родителям, а Антон — по важному делу к боссу. Мне было велено закрыться в доме и смотреть телевизор.

Обеспокоившись своей безопасностью, я попробовала было напроситься вместе с ним.

— Я буквально туда-назад, даже соскучиться не успеешь. А еще я попросил знакомых ребят приглядеть за домом, так что ты в безопасности.

Иван вежливо предложил ехать с ними, но я не захотела мешать их семейным посиделкам. Антон с иезуитской улыбкой подсунул мне на выбор газовый баллончик или пневматическую винтовку «для самозащиты».

— А лучше в кухне биту возьми, при виде биты все становятся сговорчивее, — хохотнул этот гад, закрывая дверь.

Огрызнувшись, я выбрала скалку и в обнимку с ней засела на диване, принципиально игнорируя телевизор. Уткнувшись в книгу для юных любителей авиамоделирования, я немного задремала.

Проснувшись, снова попыталась вернуться к чтению, и нашла между листами парочку старых фото: на одной из них в обнимку стояли двое мальчишек лет девяти. Даже спустя годы в этих сорванцах легко было узнать Ивана и Антона.

— Ну, хоть в чем-то он не врал: действительно, дружат с детства, — вздохнула я, отправляясь за очередной чашкой чая.

Время надо было убивать: я заняла себя готовкой и уборкой, что всегда помогало отвлечься от грустных мыслей. Когда я домывала последнюю тарелку, в ворота постучали. Сначала я решила затаиться, но стук повторился, и ноги сами понесли меня на улицу.

«Кого это несет нелегкая?» — подумала я и на всякий случай спросила басом:

— Кто там?

— Ася, открой, это я, поговорить надо. О Ритке.

За воротами, несомненно, стоял избитый мною Аникеев, а я в очередной раз задалась вопросом, как он нас находит. По запаху, не иначе. Но лимит удивлений на этот месяц у меня уже был исчерпан, и я отпустила ситуацию.

— Заходи, — вздохнула я, нехотя открывая ворота и жестом указывая поникшему Лехе на лавочку во дворе.

— Где она?

— Ритки нет, а я тебе не советчик.

— Она уехала с новым мужиком?

— Разбирайтесь сами. Но если тебя интересует мое мнение…

Договорить я не успела, так как Аникеев резко схватил меня за руку, привлек к себе и накинул на шею странного вида поясок. Потом он надавил пальцем на какую-то точку на моей шее, и я отключилась.

Придя в сознание, я обнаружила себя сидящей, примотанной веревкой на стуле в лучших традициях жанра. Аникеев, разом утратив облик Дона Корлеоне, плотоядно скалился, параллельно обшаривая ящики комода. Наверное, этот гад в порыве надавил мне на какую-то особую точку, потому что в голове все внезапно прояснилось:

— Так это ты убил Виолетту? Неужели из-за денег? Тебя же посадят, толку от них…

— Я с этим баблом растворюсь на просторах Европы, как английский туман над Пемзой.

— Над Темзой, — машинально поправила я Аникеева, за что получила тычок в бочину.

— Для визы нужно цветное фото. У тебя серый землистый цвет лица, тебя в Европу никто не пустит, — огрызнулась я, в досаде подумав о парнях Антона, которые якобы должны были присматривать за домом. Ну, и где их носит? Хотя Аникеева я впустила сама. Скорее всего, они решили, что это мой знакомый, и нечего понапрасну докладывать о нем Антону.

— Тебе конец, Леха. Не те, так эти…

— Ты дура, Антон твой тебя использовал как приманку: знал, что я захочу тебя грохнуть. Вот он вас и держал возле себя. Он не думал, что я так быстро узнаю, где тебя искать. Рассчитывал, что я проявлю себя, расспрашивая о вас среди местной шпаны. Только я его перехитрил: официально в городе меня уже нет, уехал. А неофициально потихоньку вернулся, и вот я весь тут.

Я игнорировала Аникеева, ковыряя носком тапочка доски пола. Наконец ему надоело исповедоваться, и он вернулся к сути:

— Где флешка? Он что-то говорил о ней?

— Какая флешка? — мое изумление было вполне искренним, поскольку ни о какой флешке я от Антона не слышала.

— Ну, Дедоубийца, ну жук, — сплюнул Аникеев. — Я думал, он уже давно с тобой переспал и, как все мужики, разоткровенничался. Недооценил я его. Придется поискать самому, только сначала надо тебя убить. Ты уж извини.

Аникеев завозился, доставая из сумки какие-то свертки, а я стала молиться. Внезапно входная дверь распахнулась, и в комнату ввалилась Ритка. Видимо, ворота так и остались открытыми.

— Аська, прикинь, я забыла мобильный. Мы тут мимо ехали, и я решила, что нам нужно быть на связи, вдруг ты будешь…

Тут Ритка осеклась, потому что увидела меня привязанной к стулу. Рядом противно ухмылялся Аникеев с пистолетом в руках.

— Леша, ты тут как? Ты зачем всех убиваешь? — укорила его подружка, бледнея и оседая на диван. — Если это из-за неразделенной любви, то я…

— Заткнись, дура, — рявкнул Леха, переводя пушку попеременно с меня на Ритку. Эта разминка его немного отвлекла, а со стороны лестницы послышался шорох. Я громко закашляла, прикрывая звук, но Ритка взвизгнула, прикрыв рот ладошкой. Аникеев резко повернулся, но было поздно. Одним прыжком Антон повалил Аникеева, выбив пистолет у него из рук и приложив негодяя битой.

— Я же предлагал тебе это мощное оружие, — утирая лоб, пробормотал наш спаситель, связывая Аникеева. — Ритка, развяжи Асю.

Ничего не объясняя, он куда-то позвонил и коротко обрисовал ситуацию. Наверное, вызвал полицию. Пока мы с Риткой обнимались и плакали, радуясь спасению, в дом ввалился Иван. Все это время он ждал Ритку в машине, но устал ждать, понял, что что-то пошло не так и метнулся на помощь.

— Слава Богу, все обошлось, — вздохнул Иван, наливая нам по стакану воды. Похоже, он на самом деле волновался. На своего друга он взирал с укоризной:

— Антон, похоже, все зашло слишком далеко. Не пора ли рассказать девушкам правду?

— Я же обещал, что волосинки не упадет с их головы, — возразил Антон. — Я же все время был здесь, в засаде. Просто если бы мы взяли этого козла до того, как достал пушку, он бы отвертелся.

— Я понимаю, что ты контролировал ситуацию, но все обернулось как-то плохо…

Мы с интересом уставились на Антона: я злорадствовала, потому что чего-то подобного ожидала, а Ритка недоуменно охала.

— Говори, Антон, или я скажу, — повысил голос Иван.

Антон виновато кивнул, с некоторым сомнением взглянул на нас, потом долго рассматривал свои руки и, наконец, картинно вздохнул:

— Ладно, сдаюсь. Виноват, что не рассказал все сразу, но Иван тут ни при чем. Он был против этой затеи.

Ритка метнула на Ивана испытывающий взгляд, а Антон продолжил:

— Тогда в отеле бомбу подложить должны были мне в номер. Я и есть тот самый счастливчик, который чудом избежал смерти. Это я родился восьмого марта и отмечал свой день рождения в «Туристе».

— А что же ты сразу… Надо же… — Похоже, на этот раз дар речи изменил даже Ритке.

— Да, я не хотел так сразу об этом говорить, боялся спугнуть. Ася и так меня сразу за бандита приняла, а я, между прочим…

Антон повернулся ко мне и так посмотрел, что я невольно поежилась. В этом месте Ритка, которая хлопала глазами и ртом одновременно, ухватила за локоть нахмурившегося Ивана и поволокла его во двор:

— Мне срочно нужно выпить. Поехали в то кафе, где мы только что пили кофе. Думаю, там и покрепче найдется. Ты там мне все расскажешь. А они пусть без нас пообщаются. Ася, я тут рядом, звони, если что.

Говорю же, чего-то в этом духе я и ожидала, поэтому признание Антона меня не очень удивило. И когда дверь за Риткой и Иваном закрылась, я подала голос:

— У меня уточняющий вопрос: а почему ты Дедоубийца?

— Рыжий-рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой… — вздохнул Антон, смешно взлохматил свою медную шевелюру и, слегка смущаясь, добавил:

— Ну, так что, поедем с дедом знакомиться? Бабушка звонила, говорит, пироги в духовке. Я давно им обещал привезти хорошую девушку…

— Никуда я с тобой не поеду, пока ты мне все не объяснишь. К чему был весь этот цирк? И вообще, я, как лицо пострадавшее, имею право знать всю историю от А до Я. Мне еще показания давать.

Осознав, что от меня не отделается, Антон налил себе виски, а мне — сока, после чего уселся на диван:

— Начнем с азов бандитологии. Буду краток. В вашем славном областном центре за главного — Пахом. Старый уважаемый авторитет, уже не первый десяток лет в легальном бизнесе. Так вот у него есть сын — молодой хлыщ, который законы не уважает, а хочет только бабло срубать. Но сынок хоть и плохонький, да свой, вот папаша и решил его пристроить с глаз долой. Наш городок ему приглянулся: недалеко, тихо, есть крупные предприятия, земля бесхозная. Он решил балбеса сюда главным поставить и землицы нашей кусок отхватить. Но так как городок у нас хоть и небольшой, но гордый, местным такое самоуправство не понравилось. У нас тут что-то вроде демократии — все живут по законам совести. Взять хоть меня — я всегда за порядок, за мир.

Тут я хмыкнула, давая понять, что думаю о его порядочности, а Антон продолжил:

— Короче, у Пахома была любовница — та самая Виолетта, потом она ему надоела. Ну, он и дал ей отставку — правда, повел себя культурно: машину купил, айфон новый, колечко. Все как обычно. А себе другую завел — еще моложе. А какой девушке такое понравится?

Решила она Пахому отомстить, ну и через старых знакомых вышла на меня. Виолетта из нашего города и на самом деле училась в моей школе. Пахом при ней много не болтал, но Виолетта была ушлая девица: знала, где надо подслушать, под кого лечь. Короче, про ситуацию с сыночком она мне и рассказала. Мол, недолго мне осталось, раз Пахом на мое место своего отпрыска метит. Конечно, я мог обратиться к товарищам из столицы, но Пахом бы все отрицал. Мне надо было спровоцировать его на решительные действия и взять его людей «тепленькими». Тут уже было бы что предъявить — не по совести живете, товарищ. Виолетта обещала помочь и держать меня в курсе, для этого она и стала спать с Аникеевым.

— А при чем тут Аникеев? Как он вообще возник во всей этой цепочке?

— Он в команде Пахомовского чада был чем-то вроде правой руки. Сам-то отпрыск не особо силен в специфике работы ОПГ старого формата, золотая молодежь. А Аникеев — тертый калач, он его консультировал. Виолетта Аникееву как бы случайно проболталась, что знает меня по школе, то да се. Он сразу же за эту мысль уцепился: мол, так достать меня будет проще. Пахом идею одобрил: ему-то все равно, под кого Виолетту подкладывать, лишь бы для пользы дела. Ну, Аникеев и разработал план: моя смерть должны была выглядеть максимально естественно, чтобы вопросов не возникло. Виолетта меня предупредила, что взрывное устройство подложат мне в тачку в день рождения в виде бракованного фейерверка. Типа несчастный случай. Попросила денег сразу, но я, на счастье, не располагал нужной ей суммой и дал половину. Да и принцип — сначала деньги, потом стулья — никто не отменял. Уже тогда я стал что-то подозревать. Аникеев, видимо, пообещал ей больше денег, чем я. А может, она просто влюбилась и решила довериться ему. Короче, она меня сдала, план переиграли и «взрывать» меня решили по-настоящему и прямо в номере. Нет человека — нет проблем. За моей тачкой велось наблюдение, но к ней в тот день никто не приближался, и я подумал, что они дали отбой операции. Виолетта на связь не выходила. Я решил, что она где-то прокололась, чего-то опасается, и ждал новостей.

Каюсь, в свой день рождения я перебрал, заснул прямо в ванной еще до прихода гостей и слегка затопил номер мужика снизу. У него стало капать с потолка, он пошел скандалить. Короче, с владельцем отеля я порешал, а мужику предложили перебраться в мой номер. Там быстро прибрались, все высушили. Номер президентский, плюс все расходы оплатил я, поэтому мужик не стал артачиться. Мы перешли в его номер, свободных-то 8 марта не сыщешь. Но веселиться как-то расхотелось, да и устал я малость. Вот и потянуло на воздух.

Иван еще оставался развлекать гостей, но и те вскоре разошлись. Оно и понятно: мужики пошли поздравлять своих дам. Короче, если бы не случай, идея подсунуть мне стриптизершу с корзиной фруктов и взрывчаткой в середине была бы не так уж и провальна. А так я напился и смылся через черный ход гостиницы. Дальше ты знаешь. Ну, а после взрыва Виолетта сама позвонила мне и стала требовать деньги. Сказала, что ее кинул Аникеев, не поставив в известность об изменении плана. Но к тому времени я уже переговорил с опоздавшей девицей, которую наняли для стриптиза.

— Как ты ее нашел?

— Она же явилась на вызов, хоть и с опозданием. К счастью для нее, эти балбесы уже свалили, ее никто не встретил. Потоптавшись у входа, она стала звонить заказчику. Телефон был выключен, вот она и отправилась восвояси. Найти ее несложно: у нас в городе всего один стриптиз-клуб. А у меня в «Туристе» свои люди. Кстати, нанимала ее сама Виолетта, объяснив, что хочет сделать подарок брату на день рождения. Короче, мне стало ясно, что Виолетта обо всем знала и даже помогала рулить операцией. Так что я послал ее куда подальше, а она предложила мне флешку в обмен на деньги. Опасаясь обмана, флешку она оставила в нашем условном месте, как только деньги легли ей на карту.

— В дупле?

— Ага, откуда знаешь?

— Следила за тобой, — буркнула я.

— Хороший тайник, правда? Но я подозревал, что Аникеев следит за ней, поэтому велел ей передать флешку мне лично в руки, ждал ее в кафе. Надо было предупредить дуру, возможно, она была бы жива. Но я был зол, что она пытается усидеть на двух стульях. А вот Аникеев решил с ней не церемониться. Скорее всего, Пахом даже был не в курсе. Он бы не хотел фигурировать во всей этой истории. Проще всего было тихо смотать удочки и сделать вид, что никто никого убивать не собирался. Виолетта уже ничего рассказать не могла, а у меня были только мои слова против слов Пахома.

Проблема была в том, что Аникеев узнал, кто была та девушка с корзинкой. Они опросили таксистов в тот вечер: твой и указал, куда привез тебя. Остальное дело техники. А потом он увидел меня в квартире и понял, что ты опасный свидетель. К тому же он не понимал, какую роль вы играете во всей этой истории и как оказались в этом городе. Разбираться ему было некогда, он по каким-то каналам нашел залетных отморозков, занимавшихся выбиванием долгов из мелких бизнесменов области.

— Почему ты мне сразу все не рассказал? Тянул время, устроил какую-то неразбериху. То, что ты бандит, я и так давно поняла.

— А что мне оставалось делать? Заявляется дамочка, которая рассказывает мне занятную историю: как ее попросили что-то занести в мой номер какие-то непонятные злодеи. На путану ты не похожа, сначала я подумал, что тебя специально подослали, чтобы меня достать. Тут Ванька заявился с твоей подругой, я еще больше убедился в этой мысли. С номером не вышло, обознались, решили действовать хитрее.

— А как бы я тебя нашла?

— Многие знают, где меня можно найти: я часто зависал у Ивана в квартире и даже решал там свои дела. Дома не вариант, я же живу со стариками. Да, в этом месте можно смеяться. Временно, между прочим. Пока в моем новом доме идет ремонт, я же говорил. Бабушка с дедом меня вырастили, родители погибли в аварии, когда мне было десять. Чтобы их не беспокоить, день рождения решил отметить в гостинице, а вышло вот что…

Антон вздохнул, а я застыдилась своего напора и обвинений. Вроде все выходило складно, да и вникать в подробности мне было неприятно. Голова гудела.

— Короче, хорошо то, что хорошо кончается. У Аникеева нашли пистолет, из которой убили Виолетту. Он и его шпана сейчас будут давать показания, Пахом так просто тоже не отвертится. Думаю, ваши местные органы спят и видят, как его засадить. Убийство Виолетты в любом случае свяжут с ним, все знали, что она была его любовницей. А на флешке имеется запись их разговоров, так что он в любом случае у меня на крючке. Тебе больше ничего не угрожает, а с ментами я договорюсь.

Его рассказ вроде бы был складным, но на душе все равно кошки скребли. Я предложила, чтобы Антон отвез меня домой, но он воспротивился:

— Завершение такого скверного дела надо обмыть. Да и я не хочу тебя отпускать. Поехали в кафе, будем пить вино и представлять, что ничего этого не было. И мы с тобой просто случайно познакомились. Ну, и ты влюбилась в меня с первого взгляда. Идет?

Я дала ему легкую затрещину, но на вино согласилась: стресс нужно было снимать. Мы довольно весело провели время, насколько это вообще возможно после всех событий.

Антон, несмотря на мой скепсис, показал себя приятным собеседником и даже смог меня уговорить на танец. Правда, танцевать пришлось посреди сада, где мы гуляли после кафе. Музыкальным сопровождением был рингтон мобильного, но все равно вышло романтично и даже как-то уютно. Я то и дело ловила себя на том, что улыбаюсь, а это было тревожным звоночком.

Ивана с Риткой мы застали за просмотром старого фильма: они потягивали вино и выглядели образцовой семейной парой. При виде нас оба оживились, а Ритка всплеснула руками и обратилась к Антону:

— Ну, наконец-то! Где вас носило? Я уже час мечтаю полежать в джакузи, но там что-то заело и не включается. Ванька сказал, что ты прошлый раз чинил его, повтори подвиг.

Скинув куртку, Антон усмехнулся и направился к лестнице. Ритка прихватила бокал шампанского и засеменила наверх.

— Пойду за полотенцем и косметичкой. Ваня, не задерживайся. Жду тебя в джакузи.

Иван смущенно кашлянул и, сняв с себя очки, принялся их протирать рукавом рубашки.

— Ритка хорошая, — решила я его ободрить, — просто очень открытая, прямая и эмоциональная. Рада, что нашелся человек, который сможет по достоинству ее оценить. И вообще, хорошо, что вы познакомились. Несмотря на всю эту историю…

— Да, — радостно закивал Риткин кавалер, словно ждал повода заговорить, — я тоже так думаю. Это судьба, не иначе. Вы с Антоном тоже могли бы… найти общий язык, так сказать. Он очень положительный парень.

— Да уж…

— Несмотря на некоторые нюансы, он всегда живет по законам совести, а это дорогого стоит. Теперь, когда вы поговорили начистоту, думаю, ты его оценишь. Взять хотя бы эту ситуацию с Пахомом. Может показаться, что он все это ради денег затеял, а он думал о городе, о детишках. Этот сад дорог нам всем как память, и теперь тут построят детский парк.

— А что он затеял ради денег? — невинно поинтересовалась я, наливая себе стакан воды.

— Ну как что? Вся эта история с землей. Понимаешь, ему позарез надо было, чтобы Пахом сел. Москвичи прямо сказали: разбирайтесь между собой сами. Им главное получать свой процент. А что мы можем? У Пахома больше возможностей, он бы по-любому на высшем уровне продавил свои интересы, и на месте сада поставили бы очередной элитный жилой комплекс с казино. А Антон все четко спланировал…

— А то, что в результате спланированной Антоном операции погибла девушка, его не волнует? — перебила я его, чувствуя себя полной дурой. Как я могла поверить в сказки этого рыжего гада?

Иван растерянно моргал, а я заводилась все больше:

— Я так понимаю, если бы и меня пришили, это ничуть бы его не расстроило. Главное, чтобы Пахомов попал под следствие и временно был отстранен от дел.

— Что ты! — Иван замахал руками. — Виолетта сама виновата. По нашему плану людей из команды Пахома взяли бы во время минирования машины Антона. Все было бы снято на камеру. Виолетта обещала дать показания, она записывала на телефон их переговоры с Аникеевым. Пахом бы попал под следствие, а Виолетта собиралась получить с Антона деньги и уехать за границу. Она уже и квартиру здесь продала, мечтала начать новую жизнь. Но ее сгубила элементарная жадность и случай. Сначала все не задалось со взрывом. А она хотела получить деньги сначала с Антона, а потом и с Аникеева.

Наверху зашумела вода, раздался Риткин радостный возглас. Иван, извинившись, захватил бутылку и поспешил наверх. Я повернулась и увидела на лестнице Антона. Он стоял, привалившись к стене, и рассматривал носки своих ботинок.

— Я все слышал. Пошли, я тебе что-то покажу.

— Никуда я с тобой больше не пойду, — зарычала я, отскакивая назад. — Ты опять врал мне. Никто не метил на твое место и убирать тебя ради какого-то там сынка никто не собирался. Все дело в бабках — чей проект одобрят, так? Ты не захотел уступать жирный кусок земли и обстряпал все в лучшем виде. Даже когда твоя затея со взрывом провалилась, ты решил использовать меня в качестве наживки. Знал, что Аникеев попытается меня убрать. А тут еще такой подарок — смерть Виолетты. Поселил нас в этом доме, чтобы заманить сюда убийцу. Это подло, подло!

— Чушь! Почти все мои слова — чистая правда. Я немного не договорил про конечную цель, но… Аникеев действительно правая рука Пахома, и он действительно должен был меня убрать. Я честно хотел тебя уберечь. Если бы я дал вам уехать, он бы прикончил и тебя, и подругу. И там я бы ничего не смог сделать. Здесь вы были у меня на глазах, если бы не Виолетта, он бы точно вас не нашел. Думаю, Аникеев проследил за ней и так вышел на вас. Виолетта до последнего надеялась обыграть нас обоих и уйти с деньгами. По глупости я доверял ей и даже дал ключи от этого дома на случай, если что-то пойдет не так и ей надо будет временно укрыться. После того, как взорвали номер, я был уверен, что она смылась из города. Это просто случай.

— Знаешь, мне все равно, — устало проговорила я, присаживаясь на диван. — Сегодня уже поздно, но завтра с самого утра я пойду в полицию и расскажу все, как было. А дальше пусть они сами разбираются. Я не собираюсь играть в ваши дурацкие игры на большие деньги. Кто инвестор строительства парка? Дай угадаю — Иван?

— Иван один из инвесторов. Ты не представляешь, о каких деньгах идет речь. Да как ты не поймешь! Я не играл, ты действительно очень нравишься мне. Да, мы с Иваном действительно хотим построить здесь парк, но сад никто вырубать не будет — это будет такой микс ботанического сада и парка развлечений. После знакомства с тобой я даже думаю сделать там танцевальную площадку и кружок для детей. Ты как?

Я покачала головой:

— Никуда я с тобой не пойду и танцевать для тебя больше никогда не стану.

— Если ты не хочешь идти, я сам схожу, а ты дождись меня здесь.

Он ушел, хлопнув дверью, а я заревела, уткнувшись в подушки на диване. Антон вернулся через полчаса с лопатой в руках. Я не сдержалась и съязвила:

— Ты что, избавлялся от очередного конкурента на сад?

— Посмотри, — Антон протянул мне старую бутылку из зеленого стекла.

— Там джин?

— Нет, там письмо в будущее. Мы написали его с Иваном, когда нам было примерно десять лет, и закопали в саду. Я часто бывал здесь у его родни после смерти родителей: сад стал для меня отдушиной. Мы днями пропадали там с Ванькой, играли, прятались, дрались, мирились, делились планами на будущее.

Любопытство пересилило, и я схватила письмо. Как будто оно могло что-то объяснить. На тетрадном листке, местами покрытой пятнами плесени и расплывшихся чернил, неровным детским почерком были выведены следующие слова:

«Мы, учащиеся 4А класса 31 школы Антон и Иван, клянемся, что этот сад не достанется никому. Он принадлежит нам, ну и другим детям. А когда мы станем большими и богатыми, сделаем тут карусели и будем кататься каждый день бесплатно. И колесо обозрения. И ресторан с картошкой фри».

— И что? — я вернула бумажку Антону, а он достал из ящика стола какие-то бумаги.

— Это мечта детства, и я хочу ее исполнить. Вот, тут документы. Если ты мне не веришь. В проекте указано, что часть средств от работы парка будет перечисляться нашему местному детскому дому. Я когда-то прожил там несколько месяцев, пока решался вопрос об опекунстве. Мне хотелось сделать что-то хорошее для детей. Так что не суди обо мне слишком строго. Возможно, мои методы далеки от идеала, но я шел к своей цели не только ради себя.

Покачав головой, я пошла наверх собирать вещи и только сейчас поняла, как устала за эти пару дней. Настала пора возвращаться домой.

Неожиданно в этот майский день уже с утра на улице градусник показывал 24, а то и 25 градусов по Цельсию. За окном слышалось какое-то непонятное жужжание, становившееся все более отчетливым: я решила, что это мухи беснуются, почуяв тепло.

Быстро собравшись, я выпорхнула из подъезда и увидела шикарную заведенную машину с откидным верхом и открытой передней дверью. Развалившись на переднем сидении, Антон дремал, пожевывая травинку. Увидев меня, он расплылся в свой обычной гаденькой улыбке и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Как спалось? Надеюсь, я тебе снился?

— Ага, как раз видела тебя сегодня во сне: будто ты сидел на яблоне в трусах и ел картошку фри, — огрызнулась я, пытаясь обойти машину с правой стороны. Но Антон оказался проворнее и, выскочив, ухватил меня за руку.

— Какой неуважительный сон. Садись, подвезу тебя до работы. Авось удастся еще разок увидеть, как ты танцуешь.

Он открыл мне дверь, помогая сесть на переднее сидение, уселся сам, и мы тронулись. Роскошная тачка меня жутко нервировала, в основном потому, что сама я была в кедах и спортивных штанах. На голове — гулька, на лице — полное отсутствие макияжа. Оттого я начала язвить, завидев толстую зеленую муху, бьющуюся об стекло:

— Извини, это твоя муха, или я могу ее выпустить?

— Оставь, если тебе не мешает, — с серьезным видом подключился Антон, лихо поворачивая налево и выезжая на загородную трассу. — Это Василий, ему нужно в соседнюю деревню за хлебом. А нам срочно нужно познакомиться с моими стариками: бабуля сообщила по телефону, что яблочный пирог уже остывает.

— А по какому поводу пирог? — усмехнулась я, почувствовав, как внутри все сладко замерло вопреки всем доводам разума.

— Просто тут на досуге подумал, что мне без тебя тошно. Говорят, это к свадьбе. Проверим? И кстати, в качестве свадебного подарка я хотел бы получить приватный танец.

— Посмотрим на твое поведение. Пока ты для меня темная лошадка.

— Тогда это будет самый лучшей приватный танец для темной лошадки, — подмигнул мне Антон. Перегнулся и, не отпуская руль из рук, поцеловал.

Женщина дня, Снегур великолепный и свекрови на доверии

Толкнув приоткрытую дверь ногой, я сразу поняла: в квартире кто-то жил в мое отсутствие. И это не моль. Пнув неподъемный чемодан ногой, я повалилась на банкетку. Не было сил даже встать и раздеться. И зачем только я вообще поперлась в этот Вьетнам? Ведь знала же, что лучше дома места нет. Наверное, я старею. Как говорит моя первая свекровь — кефир, зефир и теплый сортир.

Я сидела, шевелила пальцами ног и не могла понять причину своей маеты. Воздух в квартире какой-то другой… непыльный, что ли. Будто проветривали. Обычно, когда меня долго нет, в квартире пахнет иначе. А сейчас… Точно, тушенкой пахнет. А еще немного мужиком. Хотя откуда? Мои бывшие мужья давно живут за границей. И мужчины ко мне в принципе сюда не ходят. Разве что клиенты?

Тут не то, что вы могли бы подумать. Я гадалка. Вообще я учитель астрономии, но сильно бедствовала, подвернулись курсы астрологов. Вот и решила, чем я не астролог? В общем, как ко мне обращаться, каждый выбирает на свой вкус: для кого училка, для кого гадалка. Звезд с неба не хватаю, но и не жульничаю.

Для практики съездила на Битву экстрасенсов и даже нашла спрятанную в машине козу. Тут не то чтобы я сильно что-то почувствовала: вибрации там, сгусток энергии… Все прозаичнее. Съемки шли долго, коза — тоже человек. Ну, вы понимаете… Всякие там потребности. Словом, я шла на запах и не прогадала.

Дальше первого тура не прошла, но вес в родном городе заимела. Потихоньку обросла клиентами, по заграницам мотаюсь: девушка я уже не сильно молодая, дважды замужняя, а жизни не видела. Так мой старший брат говорит, а он мнит себя настоящим хозяином жизни и уж всяко в ней больше моего смыслит.

Встать все-таки пришлось. Вымывшись в душе с заметным наслаждением, я включила ноутбук и кофемашину, полезла за кофе, но его не оказалось. Странно, мне казалось, зерна еще с полпакета было. Вообще полки радовали пустотой. На носу Новый год, а у меня ни продуктов, ни елки, ни новогоднего настроения. И тут, словно опомнившись, «запел» скайп. Наверное, новый клиент. В Новый год все жаждут чуда и готовы поверить во что угодно. Отвечать я не спешила: нужно было придать себе соответствующий вид.

Я выхватила свой устрашающий черный парик из тумбы и наспех нанесла боевой раскрас.

— Сейчас, сейчас, мил человек. Перезвоню, — бормотала я, зажав губами тюбик с тушью.

В животе снова сильно заурчало, и я решила: к лешему клиента! Сначала схожу в магазин. Надо было переодеться, поэтому я поспешила в коридор. И тут вдруг внимание мое привлек странный звук из спальни.

Конечно, я сразу «сделала стойку». Но проблема была в том, что в критической ситуации ты не поднимаешься до уровня ожиданий, а упадаешь до уровня своей придури. Вместо того, чтобы бежать в коридор и орать «Помогите!», я ухватила статуэтку деревянного кота, подаренного второй свекровью, и смело распахнула дверь.

На моей роскошной кровати с балдахином сонно ворочался крупный детина в джинах первого мужа. Трогательно поджимая босые ноги, он причмокивал и натягивал пледик повыше. От неожиданности я пискнула, и тогда отдыхающий открыл один глаз и тут же подскочил:

— Ой! Здрасти… А это у вас парик? Третий глаз на переносице… Вы кто?

Мне бы закричать, но детина был настолько розовощеким и симпатичным, что бояться его никак не выходило.

— Это я к сеансу готовилась… — машинально ответила я, стягивая парик. — И вообще, зубы не заговаривай. Сам ты кто?

— Меня Вова зовут.

— Это, конечно, многое объясняет, — съязвила я. Но он так горестно вздохнул, что язвить мне перехотелось.

— Проблемы у меня. Серьезные. Не бойся, я же не маньяк, — зачастил он, наблюдая за моим лицом. — Узнал, что квартира свободная…

— Вообще-то, Вова, мне бы сейчас полицию вызвать, — заявила я неуверенно.

— Да я ничего не украл! — возмутился парень.

— Врешь! Я же ясновидящая, забыл?

— А, ты про тушенку? — смутился Вова и почесал затылок. — Так я возмещу. Ну войди в положение. Мне надо отсидеться.

— Ты что, в бегах?

— Типа того…

— Криминал мне ни к чему. Я тебе что, женщина дня?

— Чего?

— Фильм такой был — «Женщина дня», мой любимый, кстати. Ну ты и темнота. Тебе сколько?

— Двадцать четыре. А тебе?

— Двадцать пять, — буркнула я, но сама себе не поверила. Детина тоже поглядывал с недоверием. Я разозлилась — кто тут хозяйка, в конце концов — и велела ему каяться.

— Пошли на кухню.

За неимением кофе пришлось пить чай. За ним Вова и перешел к делу.

— Встрял я, Ольга, по самое не могу. Сам я парень простой, из Ногинска, по стрельбе мастер спорта. С работой все не везло, а тут дружок по секции позвал. Приехал я, значит, в ваш город на работу…

— Давай ближе к теме. А то ты так и до утра не дойдешь до сути, — буркнула я, потому что все еще была голодна, а дома из-за этого гада даже сухарей не осталось.

— Короче, я у Косого охранником был. Говорю же, дружок по секции пристроил.

При этих словах челюсть моя уплыла куда-то вниз, пришлось даже подпереть лицо рукой.

Бывшего бандита, а нынче известного бизнесмена Косовского, знал весь наш город. Я даже имела удовольствие звать его почти что «соседом»: напротив моей высотки проходила железная дорога, а за ней как раз располагался частный сектор для нуворишей. У Косого там был цельный дворец — хоть экскурсии води.

Пока я зависла, обдумывая информацию, Вовка продолжил:

— Два месяца всего у него проработал. Да и то, не у самого Косого, а у жены его, Анжелики. Типа телохранителем. Я к работе серьезно подхожу. А она вдруг давай ко мне клеиться.

— Ого…

— Говорю же, натурально в штаны полезла!

— И ты поплыл? — презрительно ухмыльнулась я.

— Она модель, — развел он руками, словно это все объясняло.

Я не выдержала и пропела:

— Тяжела жизнь модели, вечно не в своей постели…

— Хохмишь… — приуныл Вовка, сербая чай. — А мне не до шуток стало. Я же мужик. Ну, дал разок слабину, а она во вкус вошла. Лезет и лезет. Я уже не знал, как отделаться. По совету дружка стал я ей в любви признаваться. Решил вашими бабскими методами воздействовать… Думал, надоем ей со своими сюси-пуси, она отвяжется.

— Ты самоубийца. С женой Косого… Ну, и что она?

— А она: любишь, говорит, так убей моего мужа. И будет нам счастье. Надоел, мол: пьет, бьет. Он вообще зверь, когда злой. А злой почти всегда. При такой-то работе.

— Ужас. А ты?

— А что я? Сердце ухнуло в живот, молчу, словно язык прикусил. А Лика, наверное, решила, что молчание — знак согласия. Надо, говорит, нам сработать под киллера. Чтобы все шито-крыто. У Косого, говорит, всегда терки с конкурентами, менты спишут на разборки. И искать никого не будут. Ему, говорит, все равно своей смертью не умереть. Это, мол, не убийство даже, а так, ускорение. Я попытался мычать что-то отрицательное, время тянул. А она через пару дней шантажировать давай: фотки показывает, где мы с ней…

— Вот тебе на!

— Только фотки хитро так подобраны. По ним выходит, будто я на нее накидываюсь, а она отбивается. Мол, я ее изнасиловать хотел. А телефон ее, который она на штатив ставит, когда сама себя фоткает, будто бы случайно заснял.

— А она та еще штучка.

— Ну, змея. Не успел я опомниться, как в это же время охранник Косого загрипповал, и он меня вторым охранником в баню берет. На переговоры с конкурентом, понимать надо. Они перед Новым годом особенно любят по баням переговоры вести… Мы с Косым раньше прибыли, ну и дружков его ждали. Я снаружи засел, а Косой со вторым охранником в предбаннике сидели, журнальчики листали. Вдруг слышу — будто выстрел. Я чуть со стула не упал. Влетел туда, а Косой и охранник Коля уже лежат мордами вниз, рядом пушка чья-то валяется. У обоих по пуле в груди, а окно открыто. Кинулся я к проему, вдруг успею что-то увидеть, а с улицы мне кто-то как даст по башке.

Сам не знаю, сколько времени пролежал. Но раз никто из дружков еще не явился, значит, не сильно долго. Очнулся я, Ольга, да и не рад, что живой. — Еще бы. Ситуация паршивая.

— Вот и я об том. Лежу рядом с боссом, того завалили, а мне хоть бы хны. Первая мысль — бежать надо. Я хоть и по голове получил, о соображать пытался. У входа висел костюм Снегурочки. Оставил кто-то, видать, на корпоративы вызывают Снегурочек-то в баню… Я его еще сразу приметил. Вот впопыхах и натянул…

— Снегурочка была упитанная, раз костюмчик на тебя сел, — заметила я.

— Точно. Я тоже подумал — крупный зверь. Значит, я ботинки в руки — и деру. Из-за угла выглянул и перекрестился, что успел.

Дружки Косого уже из машины выгружались: Рыжий, его правая рука, мерзкий такой тип. С челочкой, словно корова языком лизнула. Мальчик, который со сломанным носом всегда. Ну и так, по мелочи, шушера всякая. А с другой стороны гляжу — сам Ворожун прибыл, на Гелике.

— Ладно, про корову языком я поняла. А сюда, ко мне, ты как попал? Вообще-то это меня больше всего волнует. Мне твои Ворожуны по барабану так-то.

— Как попал… Да случайно, можно сказать. Я же тогда еще, до всей этой истории с баней, возле дома твоего ходил. Змея, Лика эта, меня отправила место выбирать, откуда Косого хлопнуть. Говорит, если киллер — так надо крышу или технический этаж подыскать. Иначе не поверят. А твой дом идеально подходит. Сама гляди: он на отшибе, рядом пустырь, а вдоль него дорога. Тут Косой всегда срезает, когда в город едет.

— Раз ты место присматривал, значит, все-таки хотел убить Косого? Чего тогда заливаешь, что невиноват…

— Да не хотел я! — возмутился Вовка. — Я просто время тянул, искал, где змея компромат прячет. Думал выкрасть потихоньку и уволиться быстренько. Но вида не подавал и бдительность ее притуплял. А тут ты с чемоданом из подъезда вышла, бабки твои, что возле подъезда жопы просиживают, ну кудахтать: мол, нам так не жить, мужика нет, а все по заграницам мотается, шубу носит, антенну-тарелку себе поставила. И, ты уж извини, но они тебя проституткой назвали.

— Как же без этого… — вздохнула я, мысленно посылая на вредных бабок икоту.

— А ты красивая, — вдруг без перехода заметил Вовка. — Ну, когда без парика. Волосы у тебя такие… шелковистые, золотые. И веснушки прикольные. Глаза, как у кошки…

— Так, не отвлекайся, — осадила я наглеца.

— Короче, дальше дело техники. У вас в доме всего одно окно с «тарелкой», вот я сюда и кинулся. Замок у тебя в двери хлипкий. Для меня — раз плюнуть. Потом я в компе у тебя полазил, узнал, где ты отдыхаешь и на сколько уехала…

— А ты мне часом не вкручиваешь? Ну, про убийство.

— Да не убивал я, клянусь. Но Лика сто пудов думает, что я. Или нет? А если эта змея еще кого наняла, подстраховалась, так сказать? Сейчас пойдет расследование, на меня первого подумают. Все же видели, что я с ними уезжал. А если бы и не вспомнили, так змея меня по любому сдаст.

— Да-да, а еще, чтобы подозрение от себя отвести, дружкам Косого фотки покажет, как ты по большой любви на нее наваливался. А когда она, честная жена, пригрозила тебе мужем, ты его и убил. Опять же, от большой любви. И еще то, что ты скрылся, сразу наводит на мысли. Валить тебе сразу надо было, а не тушенку в городе жрать.

— Куда мне надо было валить без денег и штанов? Дальше вокзала на добежал бы, сразу скрутили бы. Я думал отсидеться тут, разузнать, как да что. По телеку-то должны сказать, в новостях там всяких. Может, нашли они убийцу? Вдруг повезет? И компромат это дурацкий так и душит, так и душит… Со змеей бы мне связаться, да там засада.

— Откуда знаешь?

— С балкона твоего дом Косого немного видно, если бы мне бинокль… Машины точно во дворе стоят. Рыжий этот мерзопакостный с братвой засели. Решают, как теперь жить дальше. Слушай, ты ж ясновидящая?

— Ну…

— Глянь по дружбе, кто Косого хлопнул?

— Я вот тебе сейчас гляну, друг мой ситный. Бандитам на тебя настучу, будешь знать.

— Вот ты какая. А я думал, есть еще женщины порядочные. Тогда тебе тоже гадость сделаю.

— Это какую же?

— Список твоих клиентов в Сеть выложу. Скажу, что ты — мошенница, которая людей на деньги разводит, а сама хранит на них компроматы на все случаи жизни, — порозовел скулами Вовка. Видно было, что такие слова мучительны для его организма, но не произнести их он не мог.

А я так и осталась сидеть с открытым ртом. Все данные на клиентов, даже не самые приглядные, я действительно хранила в компе. Чтобы не путаться и иногда освежать память, если кто приходит повторно. Итого — репутации придет конец. И только я собралась самолично убить этого гада Вовку, чтобы не делал мне нервы, как дверь хлопнула, а мы подскочили.

Я осторожно выглянула в коридор, а Вовка вжался в стену и сравнялся с ней бледным оттенком лица. На пороге стояла первая свекровь, свет очей моих, Клавдия Захаровна. Напоминала она Фрекен Бок с фиолетовыми кудрями. Квартиру моя свекровь давно сдала, перебравшись на дачу в Орехово-Зуево, но зимовать почему-то предпочитала у меня.

— Ой, Лелька, у меня же котел сломался, а уже не май. Мерзну, мать его так растак. Да и примета есть: коли крот сделал большие запасы на зиму — жди холодов. Вот я лахи под пахи — да сюда, к тебе. Глядишь, Новый год справим, а там уже и весна. Котел починим.

Пока я задумалась, каким образом Клавдия Захаровна измерила запасы крота, Вовка тоже не ворон ловил и полюбопытствовал:

— А с чем вы сравнивали кротовые запасы? Ну, чтобы понять, больше они в этом году или не очень?

Захаровна испепелила его взглядом, а я порадовалась: мозги у парня работают, несмотря на удар по голове. Пока я думала, как представить свекрови это чудо, он сам протянул руку и выдал:

— И — добрый вечер! Я жених Ольги, олигарх.

Моя челюсть опять уехала и вернуться уже не обещала. Свекровь, приложив руку к области сердца, ахнула. Только я, показав кулак Вовке, собралась внести ясность, проследовав за свекровью на кухню, как из коридора снова донеслось:

— А чего это у вас двери нараспашку? Это же полный бред — в наше время и не запираться.

— Это не бред, это гостеприимство, — отмахнулась я и тут же пожалела, что не запираюсь. До меня медленно, но дошло, что в гости пожаловала и вторая свекровь. Свет очей моих, Рахиль Назимовна. Бывшая актриса местного ТЮЗа в шляпке с пером и запотевших очках.

— А воблу сушеную откуда принесло? — буркнула первая свекровь, сотрясая стол шматами сала и банками с капустой.

— Представляете, мои дорогие, нас на районе труба лопнула. Авария, все в ужасе, а отопления нет. Оленька, доченька, я к тебе буквально на два денечка, обещали починить к празднику. И вам здравствуйте, Клавдия Захаровна! Решили покинуть свое царство моли и мокрицы?

Первая свекровь сложила руки на груди и уставилась на свою заклятую «подружку».

— Какое у тебя, Рахиля, лицо стало морщинистое, как курья жопка. Все худеешь…

— А вы все едите и пухнете, едите и пухнете, Клавочка. И Павлик ваш вечно опухший был, но тот много пил. Оно и понятно, при такой-то матери…

— Ничего он не опухший! Это наследственное, дед его просто на пасеке работал…

— Ой, а помните, как Павлик ваш пьяный в озере уснул? — захлопала в ладоши Рахиль Назимовна, словно ей вручили новогодний подарок на елке. — Все газеты тогда об этом писали. Восстал из камышей, как зомби, и на рыбаков попер. Два инфаркта как с куста. После этого случая Оленька и прозрела. Поняла, что дальше только хуже, и обратила, наконец, внимание на моего Андрюшу.

— А твой Андрюша чем лучше? Можно подумать, он ее осчастливил. Не мужик, а энциклопедия барбитуратов. А с таким в постели не запоешь…

— Мой Андрюша — голова! Это вы тут все темные, необразованные. А вот американцы-то сразу оценили потенциал. Они там в большинстве своем все отсталые, лобные доли жиром заплыли, вот наши мозги и вывозят. Наши мозги, советские, звонкие, закаленные, они там на вес золота!

— Ой, подумаешь, голова. Будто это у мужика главный орган. Голова у Андрюшика и правду здоровущая, что та тыква. «Голова, голова, а я думала сова!» — запела Клавдия Захаровна, пускаясь в пляс.

Я искоса глянула на Вовку. Подпольный олигарх в чужих джинсах стоял и пучил глаза. Мои свекрови кого хочешь проймут, это я уже дама привычная, а постороннему тяжело: будто попал под лавину. И тебя несет, и надежды на спасения нет.

Между тем в кузне моей лились взаимные оскорбления и упреки. Свекрови не сдавались, я вдруг подумала, что в чем-то Клавдия Захаровна была права: Андрюша всегда был женат не на мне, а на работе. Хотя со стороны это был вполне счастливый брак. Познакомились мы в ДК Химиков, где молодой научный сотрудник Андрей Белов в свободное от работы время вел кружок юного химика, а я, соответственно, кружок астрономии.

Я как раз переживала не самый приятный период в жизни — развод.

Павлик, мой первый муж, исполнитель русских народных песен в хоров коллективе все того же ДК, к тому времени стал все чаще отдыхать не со мной, а в озере. И после того памятного случая с рыбаками наши пути разошлись.

Но тут вмешалась судьба. На волне гастрольной удачи Павлика занесло в Швецию. Вы спросите, как его взяли на гастроли? Говорю же, судьба. Главный солист их ансамбля накануне серьезно заболел, а выезд был запланирован, и от безнадеги в последний момент руководители делегации взяли в хор Павлика. Там, в Швеции, во время гастролей он то ли убежал, то ли потерялся. История умалчивала. Клавдия Захаровна упорно утверждала, что Павлик устроен: женился на пожилой вдове и поет там в церковном хоре.

Но завистники шептали иное: Павлик ходит по дворам в Швеции и лает там разными голосами. Зачем? Все просто: в Швеции есть специальный налог на собак, и некоторые сотрудники налоговой лаем вычисляют не поставленных на учет питомцев. Полаял у двери — тебе ответили — получи, хозяин, штраф.

— Так, всем молчать. Вы у меня дома, в конце концов, — рявкнула я. — Или находите общий язык, или выгоню.

Оставив притихших свекровей обживаться, я втащила упирающегося Вовку в спальню.

— Что это за шуточки? Жених! Олигарх… Олигофрен ты, раз так встрял. Вот тебе и все дела. Видишь, не до тебя сейчас. И так дом — полная коробочка.

Вовка уселся на диванчике бочком, сложив ручки, и виновато поглядывал на меня огромными голубыми глазищами. Точно нашкодивший щенок. Машинально потрепав его по светлым кудрям, я призадумалась.

— Ладно, сегодня ночуй. Но не вздумай меня шантажировать, — сменила я кнут на пряник. — Не то пожалеешь, уж это я тебе организую.

Дурака желторотого было жалко, но не будет же он тут отсиживаться вечно? Конечно, парень хорош, не спорю, но в женихи мне такое чудо не упало. У нас разница в возрасте минимум лет пять. А то и больше, если уж быть до конца честными. Не усыновлять же его, в самом деле…

Кое-какие мысли блуждали в моей голове, и я решила проверить вводные данные. Для чего, забыв о голоде, напялила парик и набрала Свету Березкину — мою постоянную клиентку. Ее муж Дмитрий Березкин засиделся в капитанах, а Светлана мечтала стать генеральшей. На этой почве мы и сошлись. Точнее, сначала она ко мне пришла, а уж потом мы раззнакомились как следует и стали действовать сообща: в интересах Родины и четы Березкиных. Несмотря на поздний час, Светлана откликнулась сразу. Я не стала долго ее томить и перешла к главному:

— Светочка, я чувствую положительные вибрации. По нашему делу. В городе произошло убийство криминального авторитета. Твой муж его и раскроет. Уж будь уверена. Но мне нужна кое-какая информация.

Минут двадцать я объясняла возбужденной Березкиной, как аккуратно добыть у мужа интересующие меня сведения. Инструктаж меня утомил, но Светлана вроде бы все поняла.

После разговора с Березкиной я дала Вовке задание подробно описать на бумаге сцену в бане. А после развлекать бабулек. Сама же, ухватив пакет, понеслась в ночник: большая семья, неожиданно образовавшаяся в моей холостяцкой квартире, требовала пропитания.

Вернувшись с тремя пакетами, я застала свекровей в крайне неудобных позах: отставив задницы, те пытались одновременно прильнуть к стеклянному окошечку в моей двери и шипели друг на друга:

— Что? Что там, Клавка?

— Да не напирай, вобла. Что-то розовое. Вроде лицо, мне бы очки …

— Дайте я гляну. У меня зрение лучше. Да какое ж это лицо, Клава? Почему улыбка вертикально? Это сра… Срам какой!

— Напугала, зараза! — пошла в атаку Клавдия Захаровна, когда я деликатно кашлянула. И сразу же нашла объяснение:

— Мы тут твоего олигарха караулим, чтобы не спер чего. Там же грамоты моего Павлика.

— Андрюшины медали за научные достижения…

— Отставить слежку, — скомандовала я, передав им пакеты со снедью. — Раскладываем провизию, получаем постельное и расходимся.

Оттеснив свекровей, я вошла в комнату, и причина волнения бабок стала понятна. Голый Вовка с телом Аполлона отжимался от пола. Перед этим, видимо, он принял душ, но во время спортивных па-де-де полотенце упало, и свекрови имели удовольствие лицезреть его упругий зад.

— Да что такое… Всем немедленно спать! — разозлилась я. — С дороги отдохнуть не дадут.

Нудист Вовка резво прыгнул на диванчик, а я улеглась поверх одеяла и стала думать о жизни. Свекрови громко делили две комнаты, но вскоре наступила блаженная тишина, прерываемая редкими горестными вздохами Вовчика. Видно, ему тоже не спалось.

— Что ты вздыхаешь, как сиротка у Карабаса-Барабаса? Навязался на мою голову… Хочешь узнать, кто убийца?

— Ага. Только бы спастись. А там я за ум возьмусь, домой уеду. Учиться пойду. Нутром чую, это Лика его «заказала», а на меня свалить решила.

— Это просто твои выводы без фактов, а тут конкретные улики нужны. Это к играть в шахматы — продумывай каждый ход наперед… Ладно, кому я это говорю?

— Я мог бы стать профи в шахматах, но есть нюанс.

— Ты, поди, в шахматы никогда не играл, — съязвила я, приподнявшись на локте и поглядывая в сторону диванчика.

— Это и есть нюанс, — смущенно кашлянул Вовка.

— Ладно, Бог с ними, с шахматами. Расскажи все, что знаешь о Косом. Ты же какое-то время жил в доме. Многое видел, многое слышал.

Оказалось, Вовка знал мало:

— Ну, я же в гостевом домике на участке жил. Старался не попадаться на глаза. Только когда звали на выезды. А так знаю только то, что дружок болтал. Если говорить о репутации Косого как вора, то она подмоченная. Его лет семь назад из тюрьмы по УДО выпустили. Соображаешь? Это всех его дружков навело на нехорошие мысли.

— Что он сотрудничал со следствием? — сразу поняла я. — Понятно, тогда его недолюбливали. Запросто могли и свои и свои же пришить. Хотя чего тогда столько лет тянули? Ладно, дождемся информации от капитана Березкина, а там и думать будем.

* * *

Утром я заспалась: сказывался долгий перелет и эмоциональный вечер. Открыв глаза, я понадеялась, что Вовка и свекрови — это страшный сон. Но тут наглая мордаха гостя пролезла в дверь:

— Ты уже проснулась? Сирень и Вобла с раннего утра потасовку возле туалета устроили, пришлось мне их разнимать. Теперь вроде тишина: одна в ноуте лазит, вторая пироги печет. Пошли кофе пить.

Свекрови меж тем пили чай в зале и бурно дискутировали:

— Что ты все дорогие часы высматриваешь, Рахиля? Ролексы-шмолексы, колье всякие, будто покупать будешь. У тебя же от мужа и заначек никаких не осталось.

— Да лажу я, Клавочка, чтобы мне после вас перестала выскакивать реклама комбикорма и средств от диареи. Оно же как работает: что вы до того смотрели — то и мне реклама подсовывает. Так уж лучше часы и брильянты.

— Весело у вас, — усмехнулся Вовка, наливая мне кофе из турки, а я заподозрила издевку.

— Найди себе место получше, если что-то не устраивает. Куда-то же ты собирался после того, как я вернусь?

— Да, была одна идейка. Я в первую же ночь у тебя соседей сверху услышал, у вас в туалете акустика — вышка. Будто рядом со мной беседуют. Ругались они, значит. Он будто бы срочно в командировку на месяц собирался. А баба его ныла: как я тут одна, без тебя, беременная. А он ей так и говорит — пока к маме езжай. За квартиру наперед уплочено, постоит пустая. И все дни, что я тут жил, тишина — съехали, видать. Так и я понял. Даже пару раз ходил в звонок звонил. Никого. Туда бы я и перескочил, да ты на день раньше вернулась.

— Ну извините, рейс перенесли.

Я допивала кофе с блинами, когда ожил скайп. Подозреваю, Светлана Березкина пытала мужа всю ночь, но тот «кололся» нехотя. Дело было темное, и информацию он цедил по каплям.

Итак, на данный момент сведения были такие: к поискам убийцы Косого одновременно приступили местные следователи и сотрудники ФСБ. Отрабатывали главную версию с киллером. Расстреляв Косого и его охранника, который сейчас находился в реанимации, убийца скрылся. Пистолет, из которого в них стреляли, нашли рядом с телами. Упитанная Снегурочка как раз возвращалась в баню за забытым костюмом, и на повороте ее сшиб какой-то резкий тип в капюшоне. Дальше его след потерялся.

Искали также второго пропавшего охранника, который вполне мог быть тем самым киллером. Согласно второй, негласной, версии, расправа над Косым могла быть местью своих же за сотрудничество с органами.

— Финты этот Косой себе позволял такие, что сразу ясно — чувствовал себя вольготно, — зашептала в экран Березкина, докручивая бигуди. — Ряженых полицейскими актеров на свой юбилей в кабак звал, а те ему там польку-бабочку плясали. Никакого уважения к власти.

— Это могло так разозлить кого-то в органах, что Косого решили убить? — подумала я вслух. Березкина помянула Всевышнего и попросила меня быстрее узреть истину.

— Вам виднее, голубушка, матушка. Вы уж окулярчики-то протрите, вы уж посмотрите, как следует. А мы о всем своим уважением.

Вовка, прослушав Березкину, закручинился:

— Всего-то три версии: киллер от конкурентов, то есть я, расправа своих, месть ментов. Ну и Анжелика, змея. Четыре выходит. И все надо проверить.

— Еще версия: ты — тот самый киллер, что пудрит мне мозги с неясной целью. А еще мне пришло в голову, что твоя маркиза ангелов могла хранить компромат в облаке, раз в ее вещах ты ничего не нашел.

Вовка со слезой в очах отмахнулся от инсинуаций и снова отправился на кухню пить чай с пирогом Клавдии Захаровны. При этом так бурно хвалил выпечку, что к концу чаепития стал зваться сынком. А Рахиль Назимовну это Амурчик якобы «случайно» принял за мою старшую сестру, чем покорил сердце вечно молодящейся старушки.

Я же приняла душ, подкрасилась и стала размышлять, как жить дальше. Вот тут-то в дверь и позвонили. Вовка, забыв пирог, кинулся в прихожую и замер у глазка.

— Едрить… Это же люди Рыжего! Чего им надо? — в ужасе зашептал он и, упав на колени, пополз прятаться в шкаф.

— Не паникуй. Может, по делу.

Дождавшись, когда дверь за ним закроется, я щелкнула замком. На пороге стояли два хмурых верзилы в пальто. Лица были мне незнакомы, но их сосредоточенные взгляды навевали мысли о неприятностях. Оказалось, меня им рекомендовали, как высококлассного специалиста.

— Пропал наш добрый знакомый, — сунул один из них мне фотографию Вовки. — Надо найти. Пока не поздно. Деньги есть.

Я затребовала больше сведений и, пользуясь своей осведомленностью, произвела впечатление на товарищей. Детали об убийстве Косого, причем даже те, о которых не передавали в новостях, сыпались из меня, как из рога изобилия. В итоге хмурые товарищи пообмякли, мы выпили два литра чая и вполне душевно пообщались. Я же уяснила главное: основным подозреваемым них был Вовка, затеявший амуры с хозяйской женой.

— Колю-охранника и хозяина из разных пушек грохнули. Мы-то быстро узнали. Одну нашли рядом с телами, вторую — нет, — вздохнул тот, что был чуток помоложе. — Двое их, убивцев, что ли, было? Это тоже глянь, гадалка. Пообещав расчехлить магический шар и напрячь все извилины сразу, я выпроводила их и отправилась за Вовкой. Тот грустил в шкафу в обнимку с планшетом.

— Посмотрел я тут твой фильм «Женщина дня». Хороший, конечно. Особенно некоторые сцены. Но конец мне не понравился.

— Надейся на ремейк, Вовчик, — вздохнула я, а в комнату влетели свекрови с фотографией моего «олигарха», которую оставили хмурые типы. Оказалось, бабули нагло подслушивали весь разговор с людьми Рыжего.

— Вовка Косого убил? — всплеснула руками Клавдия Захаровна. — Золотой ты наш человек. Эта гнида в 90-е рынок крышевал, где я мед продавала, так его сволочи мне все банки побили. Я как вспомню…

— Мы тоже от него пострадали. Сначала гад НИИ обанкротил, а потом и ДК выкупил за бесценок, Андрюша без работы остался, а Косой там бизнесцентр построил, — поджала губы Рахиль Назимовна.

Мстительницы потребовали от своего героя подробностей. За чаем Вовка открыл им душу, а те выразили готовность быть полезными в любых начинаниях. Кажется, они уже его любили больше, чем меня.

— Я тут в шкафу немного хакернул, — начал было Вовка.

— Ничего, сынок. Главное — чтобы без запаха, — пропела Захаровна, а Назимовна шикнула:

— Темная вы женщина… Это термин такой, компьютерный. Что-то взломал, да, Вовочка?

— Точно, тетушка Рахиль. Почтовый ящик Лики. Тут Ольга предположила, что она в облаке хранила компромат.

— Прямо там? — не поверила Захаровна, глянув в окно на проплывающие по небу облака.

— Это тоже термин, — пояснил Вовка. — Короче, компромата там нет. И соцсети посмотрел, пусто. Но если Косого убил киллер по ее наводке, значит, должен быть какой-то след. Не на улице же она киллера искала? Нужно с ней встретиться, иначе правды не узнать.

И мы принялись думать, первым ожил Вовка:

— Хорошо бы иметь своего человека в стане врага.

— Как ты себе это представляешь?

— Кстати, Лика примерно за неделю до бани повариху погнала, чтобы та ментам про конфликты с мужем не настучала в случае его внезапной кончины. Говорю же, она готовилась основательно. И как раз новую кухарку искала на сайте. Думаю, со всей этой суматохой еще не нашла, — глянул он на меня, но я презрительно фыркнула.

— А давайте я пойду, — оживилась Захаровна, полжизни проработавшая в столовой. — Мне это запросто. И накормлю, и отравлю, если понадобится.

Собирали мы ее на смотрины всем кагалом, но я в затею верила мало. Вот так вот запросто, с улицы, получить место с хорошей зарплатой… Правда, Вовка нахекерил свекрови рекомендательных писем, а Клавдия Захаровна захватила с собой фирменный пирог.

Рахиль Назимовна, приняв эстафету на кухне занялась обедом, правда, готовила она только здоровую пищу, и мы давились брюквой с брокколи. После обеда я отлучилась в универмаг и приобрела в специализированном отделе охотничий бинокль.

Пока я терпеливо объясняла продавцу, что иду на волка, позвонила Клавдия Захаровна: с заданием она справилась и уже кашеварила на кухне у Лики. Кастрюли громыхали так, что я почти ничего не слышала.

— Бандиты эти сидели на сухомятке, а я пирог выставила, да борщ пообещала. Морды сковородками, жрут не в себя. Глазищами зыркают. А Лика, хозяйка, вроде как негласно у них под присмотром.

Дома я расчехлила бинокль, и мы с Вовкой рассмотрели две тачки. Он опознал джип «Черокки» Рыжего и «Мерседес» Мальчика. В общей сложности среди курящих во дворе я насчитала шесть человек.

Вечером явилась Захаровна, достала из лифчика сыр с плесенью и сообщила, что Лика без охраны на улицу не выходит.

— Вряд ли свои же его убили, раз ищут убийцу, волнуются. Даже экстрасенса подключили, — подумал Вовка. — Для них это дело чести — отомстить за друга.

— Выманим Лику, когда та с собакой гуляет, — внесла предложение Клавдия Захаровна.

— У нее есть собака?

— Возится, как с дитем малым, сыром вонючим с ложечки кормит. Я же чего и прихватила — у собаки там запасы на год. Ящик целый в кладовке.

Вовка кивнул:

— Ага, у Лики басенджи. Они обычно со стороны леса гуляют. Там и калитка есть, чтобы в лес ходить в хорошую погоду. Но чего она одна в лес пойдет? Да еще зимой.

В моей голове тут же родился план:

— Пса надо приманить, охранника отвлечь… Рахиль Назимовна, разыграете инсульт у ворот? Клавдия Захаровна начнет звать охранника. В этот момент Лика уже будет искать псину. Запишем ее лай на диктофон и на него будем выманивать Лику к дороге.

Тут же мы задумались, как развязать Лике язык, чтобы она сказала правду, но не сдала Вовку бандитам. Вовка стал мечтать о «косячке», а Захаровна — о своем самогоне на пробках, что «мозги шибает». Я же машинально потянулась к телефону.

Андрюша ответил не сразу и был деловито сух. До того момента, как я потребовала у него рецепт «сыворотки правды». Ведь знала же, что он работал над чем-то подобным еще у нас в стране. Дар речи покинул бывшего мужа, зато началась икота. Андрюша прошептал:

— Это же гремучая смесь мескалина, амитала… Короче, дома болтунчик не сделаешь. Напишу письмом.

И отключился.

Вскоре пришло гневное письмо с просьбой не компрометировать его и совет попробовать отвар из белены. Его можно сварить и без особых навыков. Конечно, оставался вопрос, как заставить Анжелику выпить эту бурду.

И тут Рахиль Назимовна, теребя платочек, выдала:

— Лучший Болтунчик — пушка в лоб. От страха быстро заговорит, курва-стерва.

Вова, заслышав такое, помрачнел. Оказалось, не перспектива пустить в ход оружие вогнала его в тоску:

— Блин, у нее ж басенджи, а они не лают.

— Собака не лает? Как так?

— У этой породы что-то с гортанью. Урчат, фыркают, как будто эпилептик смеется. Но лаять — нет, не умеют.

Я, с молчаливого согласия Захаровны, тут же набрала шведский номер Павлика. В трубке раздалось его переливчатое «Ты жива еще, моя старушка», а я, решив не тратить время на обиды, приступила к делу:

— Павлик, ты умеешь лаять, как басенджи?

Ответом стали утробные звуки: казалось, на том конце провода старый дед выкашливал комок шерсти. Я убедилась, что Павлик таки работает в налоговой, укоризненно взглянула на покрасневшую свекровь и упросила бывшего мужа записать арию басенджи на телефон и прислать мне файлом.

Позвонила Березкина и обрадовала новой информацией: теперь дело Косого вел ее муж, ФСБ отослали. Это значило, что теперь будет еще проще претворять мои замыслы его, Березкина, руками.

— Версия мести спецслужб отпадает, не дали бы простым ментам в деле копаться, — резюмировала я со смешанными чувствами, и оглядела притихших свекровей и грустного Вовку.

* * *

Утром Захаровна ушла на боевой пост, а мы еще раз обсудили план и потопали с Назимовной и биноклем на дислокацию. Вовка, ряженный в постиранный мною костюм Снегура, должен был подъехать на моем «Пежо» к пролеску и сидеть там в засаде.

В десять минут десятого Захаровна по-разбойничьи свистнула из окна: в это время из дома выплыла норковая шуба на тонких ножках. За Ликой следом неслась крупная тигровая псина.

Клавдия Захаровна почти сразу тоже вышла и направилась к мусорке. Рахиль Назимовна завернула за угол и, приблизившись к воротам, картинно упала. Актриса, что тут скажешь. Стонала она так, что даже я чуть не кинулась на помощь. Но мне нужно было быть в другом месте, оттого я метнулась назад мухой.

Первая свекровь у мусорки голосила «Женщина убилась», охранник кинулся в их сторону, но тоже поскользнулся у ворот и рухнул, увлекая Клавдию Захаровну. Теперь подвывали трое: Назимовна, охранник и Захаровна. Лика, повернувшись на шум, пыталась понять, что происходит у ворот.

В этот момент басенджи уже достиг калитки и замахал хвостом, учуяв сыр. Быстро ухватив его за ошейник, я привязала к колечку пояс от халата. Мы рванули подальше от этих мест. Оставалось радоваться, что густые елки скрывали несущуюся задорным галопом псину и меня.

Басенджи я отдала Вовке-Снегуру, сама же вернулась назад, врубила на диктофоне голос басенджи в исполнении Павлика и оставила телефон в пакете под елкой. В бинокль я увидела растерянную Лику за калиткой. Она шла на голос, а я все оттаскивала диктофон подальше. Через пять минут я сунула «кашляющий шерстью» аппарат Вовке и скрылась в снегах.

Остальное я узнала от Снегура уже дома.

— Это не Лика его грохнула, — тяжело осел он в прихожей.

— С чего ты взял?

— Она сама не своя. Умоляла меня свалить и затаиться. Ее подозревают, кто-то слил дружкам наши с ней фото. Дружки его ждут, что я сунусь или позвоню. Ловят на нее, как на живца. Рыжему кто-то вперед нее записи прислал, как мы с ней кувыркались. Тут уж про изнасилование не соврешь. Трясется, Рыжего обхаживает, доказывает, что это фотомонтаж, не то и ее в расход пустят.

— Кто-то следил за вами, — вздохнула я, оценив новые сведения, — значит, убийство Косого планировали давно. И запаслись компроматом на Лику.

Вовка пошел заливать горе гороховым супом, а мне позвонила Рахиль Назимовна из больницы.

— Ирод этот, охранник, «Скорую» вызвал. Не волнуйся, Оленька, полежу денек. Обследуюсь, — успокоила вторая свекровь, после падения загремевашя в руки медиков.

Вечером мы с Клавдией Захаровной крутили голубцы и строили версии. Впрочем, как потом выяснилось, всем им было далеко до реальности.

Заправляя утром постель, я констатировала, что Вовка обжился: щеголял в моем коротком банном халатике и попивал кофе из фарфоровой чашечки. И вообще, я начинала к нему привыкать, а это ни в какие ворота.

И тут в кухне что-то знатно бабахнуло, прервав мои мысли.

— Ой, гейзерная кофеварка взорвалась. Наверное, аварийный клапан закупорился, — побледнел Вовка.

Пока он наводил порядок на плите, я злилась и крутила в руках листок с его записями о том дне, когда убили Косого. Выстрел кофеварки и Вовкины каракули направили мои мысли в интересное русло:

— Тут написано, что выстрел был один.

— Ну, бабахнуло…

— А убили двоих. Соображай! И яйцеголовые в пальто твердят: стреляли двое, а пистолет нашли один. Не вяжется…

— Выстрелы, видать, прозвучали одновременно. Хотя времени, чтобы двум стрелкам выбраться в узкое окно не было. Значит, один. Я как-то про это не подумал…

— Как же он стрелял?

— И то правда… А что если… Из двух рук… По-македонски!?

— Это как?

— Я читал, был в 90-е умелец, да сгинул. Дружок рассказывал, что среди современных киллеров есть подражатели. Но те не такие умелые, больше выпендриваются.

— Оттого охранник и остался в живых! — озарило меня. — Второй рукой киллер выстрелил хуже. Убийца знал, что Косой будет не один, понимал, что, стреляя по очереди, может не успеть. Ему важно было уложить обоих сразу. Думай, кто это может быть.

— Слышал я про одного такого… Мартовский кот кличка. Не спрашивай, почему кот. Я и сам не знаю. Его вообще мало кто видел. Он вроде как неуловимый. Нам точно не по зубам.

Я позвонила клиентам из бандитского синдиката. Обрадовала, что мне было видение демона, творящего зло двумя руками одновременно. А паренек на фото чист душой и напуган.

— Не того ищите. Тут кто-то другой вмешался.

Бандиты прониклись и задумались. До меня донеслись их яростные дебаты. Забыв, что я все еще на проводе, она выясняли правду:

— С двух рук? Котяра, что ли? Так он же при Ворожуне…

— Правильно. А тот наш бизнес-центр хотел купить. Они даже поругались с Косым. Хотя в тот вечер в баню Ворожун вроде замиряться приезжал, вроде как претензий не имеет.

— Ага. Падла! Замиряться, а сам… Нет, главное, так натурально гневался: мол, бьют нашего брата. Отомстим за Косого. Падла. Теперь бизнес-центр и все имущество Лике отойдет. А если Лику… Едрена мышь, Ворожун же выкупит бизнес-центр у государства! Серый, где эта дура? Вели из дома с псиной никуда не соваться.

Информацию я передала и Березкиной: напирала на хрустальный шар, что явил мне киллера в образе кота. И настойчиво советовала ее мужу не медлить с задержанием. Загрузив всех работой, я размышляла:

— Убийца хотел, чтобы решили — стреляли двое, с этой целью планировал выкинуть рядом две пушки. Думаю, он не ожидал, что ты сунешься в окно, оттого и стукнул прикладом. Его мог кто-то спугнуть…Только ты точно знаешь, что стрелявший пустил одновременно две пули. Яркая демонстрация работы профессионала, который подбирался к жертве. Он должен был долгое время приглядываться, значит, жил где-то неподалеку.

— А лучше бы в твоем подъезде. С биноклем дворец Косого — как на ладони.

Я оставила Вовку думать, а сама отправилась забирать Рахиль Назимовну из больницы. По дороге мы заскочили в магазин, а после я поделилась в ней соображениями по поводу нашего дела:

— Вовка говорит, киллер это славится тем, что обычно долго «ведет» жертву. Наблюдает месяцами, изучает привычки, способ передвижения, количество охраны и так далее. И, по словам того же Вовки, самой удобной точкой обзора является наш одноподъездный дом. Рядом домов нет. Да и те, что подальше — уже сбоку. Там обзор не такой.

— Так что же, киллер в нашем доме жил? — ахнула Рахиль Назимовна. А я испугалась, как бы ее снова не пришлось везти в больницу.

— Да не знаю я. У нас только Катерина Самуиловна квартиру сдает. Сама она у дочки в Израиле живет. Квартирантов ее я пару раз мельком видела. Вроде семейная пара.

— Позвони ей.

— У меня и телефона-то ее нет. Как я ее в Израиле разыщу?

— В Израиле, говоришь? Минуточку.

Рахиль Назимовна взялась за свой телефон. Далее цепочка выстроилась совершенно невероятным образом. Мелькали имена Сара, Клара, Карл (муж какой-то Нахимы с немецкими корнями имел неосторожность взять трубку).

Вскоре Назимовна уставилась на меня с торжественным оскалом, а я поняла, что у них там действительно «все схвачено».

Для разговора с Катериной Самуиловной пришлось выдумать родственницу, что хочет снять квартиру рядом со мной.

— Я бы с радостью, да месяца три назад заселились, — вздохнула удивленная звонком соседка. — Он такой, ну, сильно не русский. Уши волосатые, весь пушистый. Сказал, что бизнесмен. С девушкой. Вроде как жениться будут. Хотя по нему видно — бабник еще тот.

— Так, может, они съехали уже? Вы давно им звонили?

— Может, и уехали куда, да заплачено за полгода… Так что вы уж извиняйте, Олечка. А им я позвоню, позвоню…

Дома я все рассказала Вовке.

— Сдается мне, дружок, это наш киллер и есть, — заявила я. — Пушистый, с ушами волосатыми. Кот и есть. Не зря он в вечер убийства свалил. Ты же сам слышал. Теперь осталось всего-ничего.

— Порожняк это. Даже если бабу найдут… Уверен, она была у Кота прикрытием. Знаешь, сколько у него баб было? Да и хат у него может быть много.

Я задумчиво водила пальцем по запотевшему окну и вспоминала:

— С месяц назад поднималась я по лестнице, а он, сосед этот, этажом выше по телефону разговаривал.

— С кем? — оживился Вовка.

— Ну, не знаю точно. Вроде какая-то доставка… Обсуждал, куда ему заказ подвезут. И адрес назвал: улица Ольхина, дом тридцать два. Я чего и запомнила, имя вроде как мое и во…

— Что во…? — простодушно переспросил Вовка.

— Воображение у меня хорошее. Представила и запомнила, — разозлилась я, потому как чуть не выдала свой возраст. Вон даже свекрови начали гаденько ухмыляться.

Действовать надо было оперативно. Капитану Березкину был передан сигнал прочесать тридцать второй дом по улице Ольхина. Номер квартиры я, естественно, не помнила. Может, он его и не называл вовсе. А просто встречал курьера у подъезда. Но уже через несколько часов позвонила возбужденная Светлана: моя наводка сработала!

Квартиру, что снимал пушистый сосед, вычислили, там провели обыск и как раз случайно нашли второй пистолет. Тут уже стало окончательно ясно, что мой сосед и Мартовский кот — одно лицо. Склад оружия Кота всех впечатлил. Спальня представляла собой скопление чемоданов и спортивных сумок, наполненных стволами. Оставалось лишь гадать, успел ли Кот покинуть город?

А еще, как сообщила мне Светлана Березкина, в деле появился ценный свидетель, до того пребывавший в недельном запое после смены. Второй кочегар, который в момент убийства Косого курил за углом и вроде как тоже слышал один выстрел. Мужичонка, испугавшись, свалил с работы, потому что не хотел попасть под шальную пулю. А когда проспался и узнал, в чем дело, дал ценные показания.

Оставалось самое главное и трудновыполнимое: заманить Кота в мышеловку.

Между тем тридцать первое декабря подкралось незаметно. Клавдия Захаровна, прихватив опару, понеслась на работу печь пироги бандитам. Рахиль Назимовна, откушав паштет из сельдерея, поехала проверить ремонт трубу себя на районе. Вовка, повязав косынку первой свекрови на пиратский манер, делал уборку, и я поняла, что в его лице обрела бесценное сокровище. Пришлось разогревать голубцы. За обедом Вовка щедро поливал их сметаной и кусал губы:

— Кот не кот, а пока ему официальное обвинение не предъявят, мне придется прятаться. Рыжий и Мальчик могли решить, что Кот меня завербовал. Короче, все равно башки лишусь. Ох, и втравил меня тогда дружок с этой работой. Сам тогда так удачно загрипповал…..

— Так загрипповавший и есть твой дружок? — отложила я вилку. — Как же мы это упустили? У меня для тебя плохие новости, Вовка. Тебя грязно использовали, а потом подставили.

— Не, Толя так не мог поступить. Он свой чувак, из секции…

— Слушай, ты че такой наивный? Еще и с бандитами работаешь. Хорошо, что ты не додумался ему позвонить после всего.

— Боялся и его подставить. Толя? Нет, не верю…

— А ты проверь. Напиши ему СМС с моего телефона.

— Что писать-то?

— Пиши, что у тебя проблемы. Ты скрываешься, но тебе надо уехать. Якобы будешь ждать его возле гаражного кооператива, за железной дорогой. Попроси у него денег.

— И что дальше?

— Если он настоящий верный друг, то кинется на помощь. Или хотя бы своим сообщит, что ты нашелся. Но это ему не выгодно. Свои тебя найдут и душу вытрясут. И узнают, что ты не при делах. Дружку и его боссам выгоднее, чтобы ты навсегда исчез. На тебя все повесить хотят. Короче, если дружок твой сообщит не своим, тебя попытаются убить.

— Кто?

— Кот в пальто! Тогда я дам отмашку мужу Березкиной, пусть берут Кота с поличным. И Рыжему с Мальчиком тоже сообщим, тут уж кому повезет. Кто первый, тот и папа.

— А я…

— Ты к этому времени давно будешь на даче у Клавдии Захаровны котел чинить. А пока дровами протопишься. Перекантуешься денек. Там полно старых вещей Павлика, заодно и приоденешься. Доедешь на моей машине. Костюм Снегура тебе в помощь — никто не остановит.

— А ты? Я же с твоего телефона буду СМС писать? Они же тебя сразу вычислят…

— Ой, отбрешусь. Скажу, на улице парень какой-то попросил телефон позвонить. Лица не помню: снег, капюшоны. Ты свой телефон не включай. Связь будем держать через соседку Захаровны. Она там на постоянку живет. Думаю, у страшки, зимующей в дачном кооперативе, точно будет мобильник.

Вовка явно не хотел оставлять меня одну. Но я наседала — и он сдался. Отправил СМС и стал быстренько собираться. Я же с биноклем наблюдала за домом с бьющимся о ребра сердцем. Неужели я ткнула пальцем в небо и охранник ни при чем? Примерно в унисон с моими мыслями дружок Вовки вышел в сад, закурил и, глянув за угол дома (не стоит ли там кто), набрал чей-то номер. Сказал буквально два слова. После чего снова воровато оглянулся и поспешил в дом.

Вовка, которому я пока ничего не стала говорить, начал неуклюже прощаться:

— Ты это… ну, классная такая. И при свекрови твоей я не шутил тогда. Ну, про жениха. Если все закончится хорошо, хочешь, я на тебе вообще того… ну, женюсь?

— Ты меня отблагодарить хочешь или наказать? — улыбнулась я. — Дуй давай, олигарх недоделанный.

Выждав после его ухода еще пару минут, я позвонила Клавдии Захаровне. Разведать обстановку.

— Тишь да гладь. Пьют и смотрят «Иронию судьбы». Сюжет им, видишь ли, душещипательный. Эстеты хреновы, — хмыкнула та, разом отказав всем бандитам в чувстве прекрасного. И добавила шепотом:

— Лика с псиной в душе. В пенах нежатся. А я тут пироги выпекаю.

Итак, можно было подвести промежуточные итоги: дружок Вовки решил оставить информацию о звонке товарища по секции при себе. Явно не с благой целью. Нет, можно было, конечно, подумать, что он решил помочь недотепе, но тогда бы охранник под каким-то предлогом покинул дом и поспешил на помощь. А он продолжал покуривать у дома с невозмутимым видом.

Быстро сделав два важных звонка, я возобновила дежурство с биноклем на балконе. Правда, гаражи отсюда просматривались плохо. Уже смеркалось — еще чуть-чуть, и я вообще ничего не сумею рассмотреть.

К тому же, какой-то пьяный придурок бросил у входа в кооператив старый джип, загородив тем самым обзор. Оставалось только глядеть на часы и гадать, появился ли наш злодей там, где его ждали. Я честно пыталась усидеть дома. Даже сделала расклад на картах Таро, но в голове словно пульсировала горячая точка, застила все вокруг. И мысли путались в такт этому пульсирующему аккомпанементу.

Не выдержав неизвестности, я бросила карты на стол, напялила шубу и бодрой рысцой ринулась к гаражам. Падал почти прошлогодний снег, а радостные люди спешили домой с пакетами и подарками в руках. Тут же возникло ощущение, что я и правда чокнутая: сидела бы дома, оливье строгала, смотрела новогодние фильмы. Непрошенные и нежеланные мысли для одинокой девушки в самом расцвете лет.

У входа в гаражи решила схитрить, чтобы для начала осмотреться. Я сделала вид, что открываю ключом внедорожник, а сама силилась что-то разглядеть или хотя бы услышать.

И почти сразу почувствовала на шее капроновую веревку, а чье-то горячее дыхание обожгло ухо:

— Где он? — голос звучал глухо, словно из преисподней.

— Пожалуйста, не убивайте, — зачастила я. — У меня денег с собой нет. Вот, машину мою берите, если надо…

— Это моя машина, дура. Он меня видел? Давай-ка с самого начала…

Кроме хрипа, сказать я больше ничего не могла, даже если бы очень хотела.

— Отойди от нее, — раздался сзади хриплый голос, а я шумно вдохнула, потому что петля вдруг ослабла. Сразу же рванулась в сторону, еще пару раз хватанув ртом воздух. А за спиной тем временем шла громкая возня, сопровождаемая ударами и матами.

На корточках отползая, я забралась за машину и боязливо выглянула. Тут же опознала яйцеголовых, что приходили ко мне с фотографией Вовки. С ними был Рыжий с автоматом, да румяный мужик с детским лицом и кривым носом (видимо, тот самый Мальчик). Он мстительно пинал поверженного мужика в дубленке, а тот поминал какую-то коллективную мать.

На дороге, мигая красным, показалась полиция, а я стала еще быстрее отползать к гаражам. Захлопали дверцы машин, история подходила к концу.

Домой я попала только часа через два. Да и то. Это Света Березкина, насев на мужа, помогла мне быстрее покинуть обитель закона.

От Захаровны я узнала следующее: вернувшись, Рыжий быстро забрал хозяйку и пса, да и отчалил с ними в неизвестном направлении. Ее отпустили, дом закрыли.

В телефоне, про который я забыла во всей этой суете, нашла СМС от Вовки: сердечко. В ответ отправила голосовое сообщение, закончив его оптимистично:

— Кот в мешке. С наступающим, Вовка!

Звонить не хотела, чтобы не впасть в драматизм.

Потом все же решила, что ничего такого в звонке не будет, и позвонила, но он не ответил. Еще два раза я послушала длинные гудки. Потом началась паника. Мысли были только об одном…

«Сообщники Кота отследили идиота…». Мне оставалось только ждать и плакать под песню «Я зову вчерашний дождь». Клавдия Захаровна принимала ванну, потому я могла не сдерживать себя.

Хлопнула дверь — я кинулась в прихожую, но увидела Рахиль Назимовну с мандаринами в прозрачном пакете. Трубу, кончено же, не починили. И тут из ванны выплыла Клавдия Захаровна. Чуть стесняясь, она поведала: Вовка только что звонил от соседки и звал нас на дачу.

— Я же этому стервецу названию! Чего он не берет…

— Вовка телефон свой на радостях уронил в лунку, слушая твое сообщение, — пояснила Захаровна, отдуваясь после пара. — Он там, сердешный, растопил печь, срубил елку, а еще нашел удочки Павлика и поймал окуня.

Свекрови принялись меня уговаривать на поездку в глушь:

— Ухи наварим, пирогов возьмем. Я сыра вонючего у Лики набрала. Назимовна капусты с редькой настрогает. У меня там и самогон есть.

— Оленька, поехали, чего одна будешь? Надо отметить нашу победу! Мы же… семья, — умилительно сложила ладошки Назимовна.

Отговорившись срочным делом, я вызвала им такси и пожелала повеселиться на славу.

«Ничего хорошего из романтических посиделок с Вовкой и прогулок по лесу не выйдет. Третью свекровь мне не потянуть…», — подумала я и отправилась грустить в ванну.

Минут через пятнадцать в дверь позвонили, а я, путаясь в халате, полетела открывать. На пороге стоял тот самый Рыжий, которого корова языком в челочку лизнула, хотя для меня он был просто непутевый старший братец. Сиял, что твой медный грош. Еще и бороду Деда Мороза нацепил.

— Зачем ты сунулась к этим гаражам?

— Надо было — вот и сунулась.

— Ершистая ты, Олька, потому и сидишь без мужика. Хорошо, все прошло чикипибарум. Придется мне теперь на Лике жениться, бизнес-центр пригляду требует.

— Допустим, Кота ты достал. А как же Ворожун? Думаешь, он успокоиться?

— С Ворожуном решим. Кино одно хорошее там видел, там, короче, бухие гопники на тачке катались, палили из травмата, орали «С Новым годом!», а баба одна на балконе стояла. Курила, значит. И ей в голову прилетело. Вроде случайно. Рабочая схема! Как считаешь, прокатит такой несчастный случай?

— Это без меня разбирайтесь. И так, скажи спасибо…

— Спасибо, дорогая сестрица, что однажды у тебя на фото я на заднем плане увидел Кота с бабой. И понял, что этот гад поселился в твоем доме. А значит, подбирается к Косому. Сдай я его сразу — Косой так бы и правил нами. Важно было чужими руками Косого прибрать, да еще и киллера посадить. Чтобы заказчику, Ворожуну, неповадно было. Главное, чтобы я тут вроде как совсем не при делах. Тут ты мне очень помогла своим чародейством. Мужики повелись, сказали, ты все будущее видишь и любого раскусить можешь.

— Могу, могу… Кусаться — это моя любимая забава. Тебя хоть не видели? Шастаешь тут ко мне, внимание привлекаешь… Зря я, что ли, два раза фамилию меняла.

— Не боись! Теперь нас все боятся будут, — откупорив шампанское, заявил новоиспеченный Крестный отец города. — А малец твой, кстати, молоде, не зассал. Знаешь, что учудил? Когда выехал, уже от себя дружку черканул, что будет на даче. И что телефон брал у случайной бабы. Мол, ее не ищите. Видно, за тебя испугался, решил сам разобраться, по-мужски. Беду от тебя отвести. Хорошо, я эту крысу, охранника, сразу вырубил. Он не успел Коту передать, что место встречи меняется. Проси, что хочешь! Я сегодня твой Дед Мороз!

— Чтобы Вовку мне не трогали!

— Это понятно. Может, еще какие капризы будут? Шубу там новую, брюлик?

Подумав, я улыбнулась и кивнула:

— Ладно, будут тебе капризы. Падре, отвези в Орехово-Зуево! Новый год уже через час, а праздник нужно встречать с любимыми.

Снежная русалка

— Многие народы приносили человеческие жертвы. Славяне — не исключение, как ни стараются многие убедить себя в обратном. Несколько столетий назад это делали через замораживание.

Паренек с шапкой, зажатой в руке, завороженно слушал мужчину, которому внимал небольшой зал независимого театра. Места ему не хватило, и он стоял, привалившись к входному косяку.

— В Масленицу жертва сжигалась, до весны стоя в виде… — Оратор сделал драматургическую паузу и обвел взглядом собравшихся. — Неужели не догадываетесь? Фигуры с женскими выпуклостями, стоящие зимой тут и там? Ну?

— Снежные бабы! — выкрикнул паренек, сам испугавшись звука своего голоса.

Мужчина одобрительно кивнул, после чего вдруг засмеялся, откинув назад голову, и торжественным тоном добавил:

— Мы же подарим Карачуну Снежных русалок в обмен на бессмертие…

* * *

— Иногда они возвращаются, — испуганно проговорила пожилая женщина, теребя край покрывала. — Она приходила и сказала: они вернулись!

— Кто они, боли? — не поняла Таня.

Женщина сглотнула, поспешно кивнула и отвернулась к окну. На улице уже давно царила зима: свет день ото дня становился слабее, зато тени набирали силу. Меньше таились в закоулках, вели себя наглее и ближе подползали к окнам. Опутывали ветви берез, что росли перед больницей, и скреблись ими в стекло под завывания ветра.

— Нина Петровна, как вы себе чувствуете? Врач говорит…

Таня осеклась на полуслове. Поняла, что сегодня болтать ее подопечная не желает. Несмотря на то, что зарплата в театральной школе позволяла молодой художнице больше не подрабатывать сиделкой, она снова пришла к Нине Петровне. Теперь это было для Тани чем-то вроде «добрых дел», которые, как она надеялась, зачтутся ей за все вольные или невольные прегрешения.

Эту подопечную она стала навещать недавно: носила вкусненькое, болтала о погоде или читала ей. К счастью, в других услугах женщина не нуждалась. Сама ходила и обслуживала себя по всем пунктам. Сегодня Нина Петровна попросила принести ей нужное лекарство. За ним сначала нужно было съездить в дальнюю аптеку, потом вернуться почти в другой конец города, но Таня сразу же согласилась.

Одинокая женщина коротала время то в больницах, то в своей крохотной квартирке. Очевидно, что с детьми, если они у нее и были, какие-то проблемы. Раз никто из них не навещает мать. Таня погладила женщину по руке и вышла.

В лабиринте коридора уютно светились палаты, окутанные утренней темнотой. Декабрь через обледеневшие больничные окна выглядел застывшей декорацией. На него было приятно смотреть, но участвовать в этом спектакле желание не возникало.

На улице острый морозчик сразу поцеловал в обе щеки. Как не кутайся в шарф — а лицо мерзнет. Таня шла и слушала, как ломается под ней тонкая ледяная материя зимы.

Их город, раскинувшийся на берегу Свияги, славился красивой набережной. Больница располагалась за парком у реки, и Таня вдруг решила поглазеть на центральную елку, раз уж шла мимо. Утром там обычно никого, а сейчас утро самое что ни наесть раннее.

Заснеженная алея, на которую Таня свернула, была пуста. Пройдя пару метров, она вдруг издалека заметила на скамейке чей-то силуэт. Вроде женщина, но была в ее фигуре какая-то неправильность. Балахон… Таня прищурилась, думая, что у нее проблемы со зрением. Непроизвольно начав притормаживать, девушка прислушалась: в тишине что-то негромко позвякивало. Таня немного помедлила, но затем решительно шагнула в сторону лавочки.

В этот момент пазл из обрывков мыслей сошелся, и реальность ударила ее ногой под дых. Она часто-часто поморгала, но снежный ангел с лицом ее подруги Эллы никуда не исчез.

Голова с белоснежными сосульками волос была повернута вбок. То, что Таня приняла за белый балахон, оказалось простыней, намотанной на голую девушку. Одеяние свисало «хвостом», делая Эллу похожей на русалку.

Несмотря на подступившую дурноту, Таня отметила: это было невероятно красиво. И невероятно ужасно.

Она приблизилась и коснулась руки подруги, словно верила: это розыгрыш взбалмошной Эльки. Рука на ощупь была как глазированная сосулька, припорошенная снегом. Таня запрокинула голову, чтобы захватить ртом воздух.

Резко хрустнул лед — девушка закричала и всем телом повернулась в сторону звука. За спиной стоял незнакомый пожилой мужчина с удочкой, на которой позвякивал тревожный колокольчик.

* * *

В это ж время над парком гулко прокатился первый удар соборного колокола. Бом-м-м! Бом-м-м! Бом-м-м…

Растерянный рыбак перекрестился на купола церкви, видневшиеся за деревьями:

— Спаси и сохрани…

К этому времени они вызвали полицию, и сердобольный дядька уже дважды наливал трясущейся Тане горячий крепкий кофе из своего походного термоса.

Прибывшие довольно быстро службы, включая «Скорую», быстро оттеснили их и еще парочку сторонних любопытствующих, но Таня еще долго пыталась вытянуть шею и что-то увидеть за спинами работников полиции.

В деловитом круговороте их действий ей чудилось равнодушие. Казалось, случилось что-то рядовое. Никто особенно не удивился увиденному, по крайней мере, внешне.

Но самое страшное — никто ничего не объяснял, пока к ним, наконец, не подошел один из парней в форме. Да и то по своей надобности. Попросил закурить у рыбака и, быстро затянувшись пару раз подряд, присел рядом:

— Нет, ну вы видали? Снежная русалка, блин. Как только морозы стукнут — начинается… Мерзнет наш народ, все никак понять не хотят, что мы, конечно, народ крепкий, но не настолько же.

— Сынок, так она замерзал?

— Еще как.

— Так а чего она голая-то?

— Разберемся…

Между двумя сигаретами «сынок» предположил, что изначально Элька была одета. Кто-то нашел ее замерзшей, возможно, пытался спасти, растереть, но когда увидели — дело дрянь, бросили от греха подальше.

— Не исключено, что и бомжи могли одежкой поживиться. Судя по виду, девушка была небедная. Вещички дорогие. Может, шубка песцовая имелась? Сапожки кожаные? Знаете, сколько это стоить будет? Золотишко снять могли.

Слушать это было невозможно, и Таня отвернулась в сторону. К счастью, ее опросили первой, но она волновалась и совсем забыла сказать, что накануне как раз звонила Элле. А та не взяла трубку и прислала загадочный смайлик — влюбленного колобка. На их языке это означало примерно «Я на свидании». С другой стороны, Таня подумала, что эта информация ничего не дала бы полиции. Ведь девушка ничего не знала о парне Эльки. Подруга последнее время словно немного отдалилась, Тане казалось, что Элька скрывала свои новые отношения. Она даже думала, что подруга связалась с женатиком, оттого и темнит, но не лезла со своими вопросами. Верила: Элька все расскажет, как только будет готова. Так уж у них повелось с самого начала. На этом, наверное, и держалась их дружба.

Высморкавшись в салфетку, найденную в сумке, Таня набрала номер своего любимого начальника, который знала наизусть:

— Кай, я опоздаю. У меня погибла подруга, Элька…

И Таня, наконец, громко и по-детски разрыдалась, размазывая слезы тыльной стороной ладони.

* * *

В то утро несчастная Таня так и не доехала до своей работы. Ей повезло: Кай разрешил взять давно обещанный отгул. Оказавшись одной дома, девушка в который раз пожалела, что родные далеко. Сейчас ей, как никогда, хотелось чьего-то тепла, близости. Чтобы кто-то принес какао и укрыл пледом, шепнув, что все будет хорошо. Или, по крайней мере, не станет хуже.

Таня выросла в обычной семье: мама повар, папа — водитель. По выходным папа иногда водил их со старшей сестрой в цирк или в кино. Мама — вечно уставшая, с мозолистыми руками. Основной ее заботой было, чтобы дети были накормлены и не «шлялись». Таня росла самостоятельной: с пяти лет умела заправлять постель, завязывать шнурки и даже сама плела себе две тугие косички.

Летом они всей семьей ездили на дачу на поезде, потом купили первую машину — подержанный «Москвич». Одним из главных воспоминаний тех лет стало убийство местного священника, отца Александра.

Таня помнила, что он был очень добрый и всегда угощал детей шоколадными конфетами. Доставал их из своего смешного рыжего портфеля, но сначала долго возился с железной пряжкой. Приговаривал: «Обождите, обождите, деточки…».

Тело отца Александра нашли неподалеку от его дома. Дело было зимой, и он лежал на льду замерзшего пруда, глядя в небо. Местные бабы говорили, что он даже руки раскинул крестом, но, возможно, это были просто красиво приукрашенные сплетни.

Шептались, отец Александр умер от потери крови после удара тупым предметом по голове. Взрослые постоянно повторяли «Кто мог поднять руку на священника?». У него отняли портфель, поэтому следователи решили, что орудовали залетные воры. Рядом была железная дорога, постоянно ходили электрички, так что скрыться с места преступления было проще простого. Дело было громкое, долгие месяцы опрашивали местных, но ничего не нашли. Потом папа стал болеть, и родители продали дачу.

Время шло. Отец слег с инсультом, когда Таня заканчивала школу, и она, как любящая дочь, ухаживала за ним до самой смерти. Конечно, остальные тоже помогали, но основной груз забот лег на ее плечи. Мама взяла еще полставки, чтобы как-то сводить концы с концами, и теперь, изможденная, возвращалась ближе к ночи. Таня простилась с мечтой поступить на художника в столице, хотя талант был налицо. Она прекрасно рисовала и никогда не расставалась с карандашом и блокнотом.

Отец умер через три года. Сестра к тому времени вышла замуж. С мужем они скоренько уехали в Челябинск, потому что там ему предложили достойную работу через какие-то родственные связи. А Таня уже заканчивала местный колледж искусств, а параллельно и курсы визажа. Она охотно подрабатывала на свадьбах и корпоративах, но невесты были сезонной подработкой, а услуги сиделки были востребованы чаще. Наловчившись с отцом, Таня мастерски управлялась с пожилыми пациентами, чьи родственники искали помощи. На развлечения, конечно, времени почти не было. А очень скоро мать Тани вышла на пенсию и окончательно переехала к сестре в Челябинск, помогать с детьми. К тому времени внуков было уже двое.

Единственной близкой подругой Тани был одноклассница Элька Зосимова. Вот кому повезло в жизни с рождения: папа — депутат, мама работала в администрации на руководящей должности. Элька за компанию с Таней мечтала поехать поступать в столицу. И, в отличие от Тани, ей это удалось. Элька поступила на платное отделение в Финансовый Университет, но быстро поняла, что лучше быть звездой в небольшом городе, чем никем в столице. И перешла на заочное. Элька вернулась в город, потому как особенными талантами не блистала. Зато ее папа пошел на повышение, и мама устроила ей теплое местечко в администрации.

А талантливая Таня так и осталась одна в старой двушке со своим «загубленным» талантом и сомнительными перспективами. Так любила повторять Элька, девка независтливая и все про себя понимающая.

Кстати, именно Элька, ответственная за культуру города, и позвала Таню полгода назад подработать на городской выставке боди-арта. Расписать модель в цветах герба города, сделав упор на символизм. Символизм тогда Тане был по барабану, но квартплата сама себя не платила, и она с радостью согласилась. Как хваталась за любую подработку.

Пока в тот памятный день девушка смешивала краски, возле стенда остановился высокий темноволосый мужчина. Таня машинально отметила, что он похож на Киану Ривза. Впечатление портил только кривоватый шрам на губе, но все компенсировали глаза — живые и внимательные. При детальном рассмотрении мужчине можно было дать чуть за тридцать. Возраст выдавала какая-то абсолютная уверенность в своем предназначении заставлять подчиняться. Он долго разглядывал ее работы, выставленные на стенде, потом табличку с ее именем. И все чему-то ухмылялся. Когда Таня стала уже слегка нервничать, он, наконец, разродился:

— Глаза тебе особенно хорошо удаются. Как живые. Татьяна Тройко? Интересная фамилия. Можно, я буду звать тебя Тройка. Мой любимый размер.

— Это банальная шутка.

— Справедливо, — не стал спорить незнакомец. — Кстати, у тебя очень красивые волосы.

— Обычные волосы, — смутилась Таня, делая вид, что занята.

— Оттенок горького шоколада, — усмехнулся мужчина и подкинул вверх монетку. — Решка. Что же… Значит, я принял правильное решение.

— Любите поговорить сам с собой? — включилась в игру Таня.

— А? Нет, что ты. Зашел попялиться на телок, обещали сиськи, а тут сплошная пропаганда. Ладно, опять банальная шутка. На самом деле, я надеялся подыскать художника в нашу команду.

— Что за команда? — насторожилась девушка, сосредоточенно оттирая руки от краски кусочком ветоши.

— Театрально-художественная школа «Маска». А я там заместитель директора. Кстати, я Кай, можно без отчества, но лучше на вы, — шутливо склонился в реверансе незнакомец. — Приходи по расчету, оставайся по любви.

— Шутите? — только и смогла выдавить Таня и разом забыла про обнаженную модель. Та, кстати, все время закатывала глаза и явно томилась. А еще не понимала, почему этот симпатичный тип обратил внимание на маленькую художницу, а не на нее, обладательницу модельной внешности и выдающихся достоинств.

Конечно, Таня согласилась: частная школа была очень известная в городе, а новая должность сулила солидную зарплату. Как оказалось потом, Элька тоже помогла: замолвила за нее словечко перед начальством.

Кай, несомненно, был личностью экстраординарной. В нем присутствовал какой-то особый магнетизм, и в первый же месяц они стали любовниками. Жаль, романтичного в этой истории было мало.

— Секс без обязательств, зато с перспективой карьерного роста, — вполголоса шутил Кай, на бегу показывая Тане ее кабинет. Там пока делали ремонт: меня окно и красили стены.

Вообще, в те первые месяцы Тане все время казалось, что она куда-то несется. И жизнь вокруг вдруг забурлила, заиграла красками. Кай ничего не делал медленно, словно был подчинен другой скорости. Кажется, на нем держалась вся школа. А для романтичной Тани — вообще весь мир.

Формально директором их театральной школы был часто отсутствующий и мало что делающий мужчина средних лет — Павел Сергеевич Беляков. Бывший актер их местного театра. Когда-то он даже играл Гамлета, но сейчас явно пребывал не в лучшей форме. Странно, что его поставили руководить. Но задавать вопросы Таня боялась: сама была на птичьих правах, потому старалась не сплетничать, а быстрее вливаться в коллектив.

Хотя сам коллектив тоже показался девушке странным: все преподаватели при встрече дружелюбно улыбались, но глаза оставались холодными. Она быстро поняла, что завести здесь друзей не выйдет. Каждая свободная минута была занята творчеством, так что работники не успевали шушукаться и гонять чаи. Но Таня не роптала: зарплата покрывала все ее нехитрые нужды. И теперь она даже могла немного откладывать.

Единственный, с кем Таня смогла немного «подружиться», был странноватый Даня. Он вел у младших групп историю искусства, а сам заочно учился на факультете культуры. Тощий, лохматый и весь какой-то неприкаянный, зато очень увлеченный своим предметом. Никто не рисковал вступать с ним дебаты: иначе можно было зависнуть на часы. Но Тане пришлось познакомиться с Даней поближе: пока в кабинете шел ремонт, она делила с ним класс.

Не сказать, что они прямо-таки дружили, нет. По крайней мере, Таня даже не знала, есть ли у него девушка. Однако Даня как-то упомянул, что давно сирота, и пару раз Таня из жалости пришила ему вечно отрывающуюся пуговицу на куртку. С тех пор парень стал ее верным рыцарем. С этой «дружбы» посмеивался даже Кай, а Элька, как-то заехав к ней на работу, скривилась:

— Чучело какое-то. Найди себе нормального мужика.

Про Кая Таня ей пока не рассказывала, хотя очень хотелось. Но, конечно, начальник бы не одобрил ее откровенность. На работе, да и за ее пределами, никому не следовало знать, что происходит в ее личной жизни. Но Тане однажды показалось, что по ее взгляду, устремленному на Кая, Элька все поняла. Она не была дурой, к тому же, хорошо знала Таню, поэтому «считать» влюбленное выражение у нее на лице было не так сложно.

Все шло неплохо, но однажды осенью случилось дурацкое происшествие: возвращаясь из магазина вечером, Таня копалась в сумке и уронила свои ключи в шахту лифта. Ситуация прямо анекдотическая. Хорошо, что запасные ключи она хранила в рабочем столе. Пришлось в срочном порядке вызывать такси и нестись в центр, надеясь хоть кого-то застать в такое время.

В здании ночью обычно дежурил сторож, но сейчас его место пустовало, и ей никто не открыл. К счастью, Таня знала про черный ход, через который работники иногда выходили покурить. И ключ от которого прятали в небольшое углубление между кирпичами фундамента. Таня курила редко, но про ключ знала, и потому сейчас сразу же нашла выход из ситуации. Неожиданно дверь оказалась открытой, Тане некогда было долго размышлять над этим фактом, и он быстро проскользнула в свой кабинет. Сами кабинеты преподаватели обычно не запирали, так как здание охранялось. Таня уже собралась на выход, как вдруг дверь директора шумно приоткрылась. Девушка резко отпрянула и нырнула назад. Раздался женский смех, скрип двери, чей-то приглушенный голос. Щель в двери давала плохой обзор, и Таня даже встала на цыпочки.

В какой-то момент в свете, падающем из кабинета директора, в стройной хихикающей блондинке Таня узнала свою подружку Эллу. Она даже едва не окликнула ее, но в последний момент прикусила язык. Почему-то подруга пошла к запасному выходу. Так вот почему дверь была открыта. А Таня решила, что это сторож выходил на перекур и запамятовал. В любом случае, Тане тоже не мешало бы побыстрее покинуть школу, но лучше было выждать, что не столкнуться с директором в коридоре. Спустя минут десять Таня выбралась на улицу через окно, плотно прикрыв его и надеясь, что до утра никому не придет в голову лезть в кабинет. Так как такие случаи в центре города были редкостью, за сохранность имущества она была относительно спокойна. А вот личная жизнь Эльки ее очень беспокоила.

«Неужели красавица Элька крутит любовь с Беляковым? Он женат, и они скрываются? Но зачем Эльке, такой красивой и молодой, этот престарелый ловелас?»

Таня даже потянулась за телефоном, хотела поговорить с подругой, но решила не смущать ее тем, что видела в школе. И подождать, пока та сама захочет поделиться.

Когда с подругой случилось несчастье, Таня, едва придя в себя, сразу же вспомнила этот вечер. И те свои подозрения относительно любовной связи Эльки. Бездействовать было тяжелее всего, но и сделать ничего Таня не могла. Хотя…

У Кая, кажется, были связи везде. В нужный момент он доставал свой кожаный блокнот и находил контакты кого угодно. С его коммуникабельностью и умением очаровывать людей это было совсем не удивительно. Полиция — не исключение. Наверняка у Кая и там были знакомые. И он был единственным, кого можно было попросить о такой деликатной услуге. Таня набрала его номер:

— Пожалуйста, узнай, что случилось с Эллой. Мне ничего не скажут…

Он согласился и перезвонил буквально через час.

— Так, сразу говорю. Ничего особенно приятного. В крови твоей подруги нашли алкоголь и наркотик, а в легких — воду. На набережной скользко, она запросто могла упасть с таким набором «запрещенки» внутри. Ее замерзшую одежду, кстати, тоже нашли у воды. Наверное, кто-то все-таки вытащил, пытался ей помочь… Ну а потом, как ты и говорила, решил не светиться в этой истории.

— Кто это мог быть?

— Не знаю, может, она встречалась с мужчиной. Они выпили, и не только. Гуляли, случилось то, что случилось. И он, испугавшись ответственности, решил слинять. Как тебе вариант?

— Не очень. Если это так, то с ней был какой-то подонок, а не мужчина.

— Ну, тогда лучше думай, что это был случайный прохожий. Когда он ее достал, Элла была уже мертва. И человек, зная, как наша полиция может допекать свидетеля, решил, что ему это ни к чему.

— Допустим. Но как тебе тот факт, что у случайного прохожего оказалась с собой простынь? Бред. Я думаю, нужно…

— Да, думать мы можем что угодно, но ты же знаешь, кто ее родители, — нетерпеливо перебил Кай. — Официальная версия гласит, что у Эллы во время прогулки вдоль реки произошло кровоизлияние связок голеностопа. Она упала, поскользнулась и не смогла выбраться из воды сама.

— Но мы же нашли ее не в воде, а на скамейке, да еще и в таком странном виде… Ты что, хочешь сказать, родители не будут настаивать на возбуждении дела?

— Может, и будут, но без посторонней огласки. Нас они точно в известность ставить не станут. Не знаю, насколько близко ты с ними общаешься. Если считаешь нужным — позвони сама. Насколько я понял, сейчас в полиции активно ищут того, кто выловил твою подругу. Это могло был пролить свет на странные обстоятельства. А теперь, Тройка, извини, но мне надо работать.

* * *

Первым, кого Таня увидела в школе в понедельник, был Даня. Он сидела в дальнем конце коридора на подоконнике, нахохлившийся, словно воробей. Казалось, он чем-то сильно взволнован, потому что периодически шумно вздыхал. Кофта шевелилась на нем, будто стянутая с человека размера на три больше. Таня мельком подумала: а ведь он тоже высокий и темноволосый, как Кай. Но на фоне Таниного возлюбленного Даня выглядел лишь блеклой копией.

Кабинет Кая был закрыт, и девушка решительно проследовала к двери директора. За выходные она набралась мужества и попыталась дозвониться до Элькиной матери, но трубку сняла какая-то пожилая родственница.

Выслушав Танины сбивчивые объяснения, она заявила: родным не до любопытствующих. А набраться смелости и поехать к ним домой Таня так и не смогла — тяготила мысль оказаться лицом к лицу с непомерным человеческим горем.

Постояв с минуту у двери, Таня все-таки постучала в кабинет Белякова. И испытала облегчение, дернув за ручку. Дверь была закрыта. Таня направилась к себе, размышляя, с чего начала бы разговор, окажись Беляков на месте? Наверное, она лепетала бы что-то несвязное, и только все испортила. Но и молчать, скрывая свои подозрения, было невыносимо сложно.

В своем кабинете, теплом и светлом, ей впервые стало неуютно, и Таня даже обрадовалась, когда Даня, покинув подоконник, поскребся в двери.

— Входи, не топчись на пороге, — разрешила Таня.

Присев на стул, Даня молча наблюдал, как девушка делает набросок. До начала занятий оставалось двадцать минут, но время тянулось медленно, словно патока.

— Твоя подруга? — поинтересовался Даня. — Красивая. Я слышал, что с ней случилось. Это просто ужасно.

В глазах у Тани защипало, и картинка стала расплываться. Пришлось даже запрокинуть голову. Даня, хоть и чудак, но всегда слушал ее внимательно, не перебивая и не отпуская шуточек по ходу повествования. В отличие от Кая, которому всегда было некогда, потому Таня не лезла к нему с душевными беседами. И сейчас девушка, наконец, выговорилась. Выплеснула всю боль от утраты единственной подруги.

Даня, выслушав ее, почесал нос и осторожно спросил:

— Страшный случай. Представляю, что ты испытала, когда увидела такое. Снежная русалка… Кстати, ты что-нибудь слышала про секту Зимникова?

— Не думаю. Хотя… Что-то знакомое. А в чем дело?

— Они называли себя сектой бессмертных. И, думаю, ты точно слышала о них. Или хотя бы читала. Лет десять назад про это писали все газеты: их девизом было выражение «Заморозить, чтобы воскресить». Их главный Зимников — бывший ученый, занимавшийся крионикой. Это такая технология сохранения в состоянии глубокого охлаждения людей и животных в надежде на то, что в будущем их удастся оживить и при необходимости — вылечить.

— Я в курсе, умник.

— Отлично. Не придется долго объяснять. Зимников подавал большие надежды, но потом как-то незаметно для окружающих тронулся и возомнил себя Богом. Свое вероучение он частично основывал на строке из Евангелия: «И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек». Он утверждал, что все люди призваны Богом к вечной жизни на земле, но умирают, так как не верят Ему. Конечно, настоящим христианством там и не пахло, но поначалу всех заманивали на это. При этом Зимников не переставал разрабатывать технологию замораживания и хранения человеческих тел. Для своих опытов использовал добровольцев из числа своих последователей, причудливо скрещивая постулаты из Библии с явным язычеством. К примеру, сектанты верили в Карачуна. Он отвечал у славян за морозы и тьму. Своим последователям Зимников обещал золотые горы. Например, заморозить смертельно больного, чтобы оживить, когда технологии шагнут дальше. Об этом мечтали многие влиятельные люди. И за ним стояли люди с деньгами, щедро спонсировавшие его безумие.

— Допустим, состоятельные люди вкладывали в это средства, а остальные…

— А обычным сектантам «пели» о бессмертии. Там быстро организовали всю структуру: у каждой общины был свой руководитель, собрания, пожертвования и прочая белиберда в этом духе. И их бы даже не сильно трогали, потому что с виду это были безобидные шизики, пока спустя годы не всплыли страшные подробности.

Оказывается, раз в год те приносили жертву одному из божеств, Карачуну. Обычно это были красивые девушки, их безжалостно оставляли замерзать в лесу в лютый мороз. Когда Зимникова посадили…

В дверь постучали первые ученики, и Даня нехотя прервался, пробормотав «потом дорасскажу».

Таня рассеянно кивнула и подумала, что ей повезло. Обычно лекции Дани шли часами, и несчастный, случайно попавшийся ему на пути, мечтал найти благопристойный повод смотаться. Чудак Даня явно жил в своем мире фольклора, оторванном от реальности. К чему сейчас Тане были его россказни о старых сектах, тут своих проблем выше крыши.

Поговорить с Каем наедине удалось только ближе к вечеру. Он привычным жестом закрыл кабинет изнутри и притянул Таню к себе.

— Ты мне снился сегодня, — погладила она его по шраму на губе, который, как теперь казалось девушке, придавал Каю дополнительной притягательности.

— Интересно, в какой позе?

— Дурачок, — улыбнулась Таня. Она все никак не могла привыкнуть к его грубоватому юмору.

— А я, представляешь, сплю совершенно без снов. В детстве как-то случайно узнал, что людям снятся сны. Помню, в школе на уроке пацан, что со мной сидел, стал что-то рассказывать про свой сон. И я прямо офигел.

Заметив, что Таня слушает его рассеянно, Кай сменил тему:

— Эй, Тройко, ты как вообще? Держишься?

В его голосе слышалось беспокойство, и это было неожиданно приятно. Как и руки Кая, сильные и одновременно нежные. Они гладили Танину шею, двигаясь вниз. Желание почти сразу же разлилось по телу, призывно требуя выхода. И тут краем глаза девушка заметила свой вибрирующий телефон на диване. Судя по надписи на экране, ей звонил Даня.

— Опять этот унылый рыцарь? Достал, — побормотал Кай, откидывая телефон дальше и зарываясь лицом в Танины волосы.

* * *

На следующие утро Таня проспала: сначала ее мучили кошмары. Потом и вовсе приснился непонятный сон. Во сне Таня стояла у зеркала, а за ее спиной стоял Кай и читал странные стихи, которые девушка запомнила дословно

«Перед зеркалом Таня дрожала,

Не ее зеркало отражало.

Отражало что-то иное.

Странное, внеземное…»

Не удивительно, что чувствовала она себя скверно. Наскоро перекусив, Таня схватила куртку, захлопнула дверь и только тогда увидела записку. Кто-то воткнул ее за провода от дверного звонка.

Нахмурившись, Таня быстро развернула лист и увидела вырезанные из газеты буковки, наклеенные на бумагу.

«Завтра все совпадает: полнолуние, соединение Луны с Юпитером и мороз до минус десяти. Я приду и за тобой!»

В животе у Тани что-то ухнуло, а потом резко запульсировало в области солнечного сплетения.

«Что за детская дурацкая шутка?»

Детская ли… Конечно, еще пару дней назад Таня бы первым делом так и подумала, но теперь ее сильно смутили слова о морозе. И эта угроза… Неужели записка как-то связана с Эллой?

На лестнице послышались шаркающие шаги. Таня замерла, но почти сразу выдохнула, увидев свою соседку Светлану Ивановну с пустым мусорным ведром.

— Ты чего такая? Лицо мучнистого оттенка, — пригляделась к Тане любопытная тетка.

Девушка молча протянула ей бумажку. Соседка, прочитав записку, усмехнулась.

— Что делать, Светлана Ивановна? Может, в полицию позвонить?

— Ага, и в МЧС, — брякнула раздосадованная тетка. — Так они и кинутся тебе помогать. Помнишь, как-то года два назад был случай, дверь мне паскудники какие-то подожгли? Я в полицию звонила, звонила… И ничего они мне не помогли. Так, участковый зашел для приличия. Сказал, раз камер нет, ничего не докажешь. Так-то, Танька, понимать надо, не в Англиях мы живем. А тут какая-то записка. Плюнь и забудь.

Слова соседки не очень успокоили. В автобусе Таня достала телефон и стала искать хоть какую-то информацию о секте Зимникова. К счастью, материала было предостаточно: новости о секте в свое время действительно наделали много шуму. Начитавшись, Таня еще больше уверилась: записка как-то связана с гибелью ее подруги. Оставив куртку в гардеробе, она сразу же направилась в кабинет Дани. Тот что-то читал, сидя у себя за столом.

— Что ты болтал про сектантов?

— Про сектантов? А, ты про Зимникова. Что-то случилось? Ты какая-то странная…

— Ага, случилось. Похоже, кому-то та история или лавры Зимникова не дают покоя. Так что выкладывай, что ты там вчера не успел договорить.

— А ты сначала скажи, что случилось. Чего вдруг ты заинтересовалась…

— Вот, смотри, что я сегодня нашла у своего порога.

Ошалело вращая глазами, Даня прочитал записку. А потом, запинаясь, принялся рассказывать все, что знал. Оказалось, знал он немало.

— Я одного не пойму. Почему кто-то затеял эту игру со мной?

— Может, я оказался прав, — пробормотал Даня. — Мне сразу показалось странным… Получается, сначала пострадала твоя подруга Элла… Что, если теперь они решили заморозить и тебя?

— Что сделать? Заморозить? — переспросил Кай, а Таня с Даней синхронно вздрогнули от неожиданности. Их босс уже какое-то время слушал рассказы о секте, поэтому сейчас стоял в дверях с озадаченным выражением лица.

— Даня просто рассказывал свой сон. Плохо спалось. Не удивительно, сейчас погода туда-сюда скачет. Да, Даня?

Но тот не отозвался, только угрюмо молчал, глядя прямо перед собой.

* * *

Холодный день совсем не годился для пеших прогулок, и Таня с Каем отправились домой к Белякову на такси. Кай сам предложил это, после того, как девушка поделилась с ним своими опасениями.

— Мне кажется, в деле Эллы есть кое-какие моменты, о которых я не могу молчать.

— Например?

— Она встречалась с Беляковым. Тайно.

Пришлось вкратце пересказать о том вечере, когда Таня застала подругу в здании школы. А еще признаться, что Даня рассказывал про реальную секту, а не порождение своих снов.

— И что? Ты думаешь, тем парнем, что гулял с Эллой по набережной, может быть Беляков? А еще он опасный сектант?

Кай явно не верил в такую возможность, и теперь только иронически приподнял бровь.

— И все-таки…

— Ладно, Тройка. Я как раз везу ему документы на подпись. А ты можешь поехать со мной.

— Что я скажу?

— Ну, для начала попроси отгул, расскажи, что переживаешь из-за смерти подруги. Добавь подробностей. Как раз глянешь на его реакцию.

— А если он действительно маньяк? Начитался про секту и решил, что это красиво. Он же актер, в душе мечтавший стать режиссером. Ты сам говорил. Вот он и режиссирует собственные спектакли. Почерк очень похож на жертвоприношение. Начал с Эллы, а теперь не может остановиться.

— Ты увлеклась Даниными байками.

— Ладно, допустим, секта бред. И записка бред. Шутка. Но я точно видела Эльку в его кабинете. Вдруг Беляков решил избавиться от надоевшей любовницы?

— Хочешь мое мнение? Это полный бред, но ты же все равно будешь крутить это в голове. Так что поехали, бери куртку.

* * *

Беляков жил в одном из новых районов, в аккуратном девятиэтажном доме с подземной парковкой. Таня примерно представляла, сколько может стоить недвижимость в данном месте, и только вертела головой по сторонам, когда они зашли в лифт с зеркалом в пол.

Дверь по звонку им открыла элегантная женщина с собачкой в руках. Блондинка, лет сорок пять, губы сделала недавно, регулярно колет ботокс. Все эти мысли мгновенно пронеслись в Таниной голове, пока женщина рассматривала их с Каем, почему-то не решаясь впустить в квартиру.

— Аааа… Ты чего приехал? Павел же болеет, — пробормотала она, обращаясь к Каю. Губы непроизвольно скривились, и Таня поняла: блондинка лжет.

Кай кивнул, передал документы и они уже собирались прощаться, как вдруг… В коридоре за спиной женщины показалась фигура, в которой Таня с трудом признала Белякова. Шатаясь, помятый мужчина явно с похмелья брел в сторону кухни. Он даже не заметил, что дверь открыта и там кто-то стоит. Да стой на их месте хоть дракон с пятью головами, Беляков не соизволил бы даже повернуться.

— Он запое пятый день, — зло прошептала женщина, обращаясь к Каю. — Ты же в курсе… Не понимаю…

— Пусть выздоравливает, — многозначительно заметил Кай, оттесняя Таню от двери. Та все стояла, чуть разинув рот, не в силах отойти от явившейся ей картины. Теперь ей стало все ясно: почему директор был фигурой чисто номинальной, часто «болел», а все вопросы за него решал Кай.

В кофейне за домом молодые люди взяли по стаканчику горячего напитка.

— Почему сразу не рассказал, что Беляков запойный алкоголик? — виновато спросила Таня. Ей было неловко, что жене директора пришлось оправдываться перед посторонними. Странно: алкоголиком был Беляков, а стыдилась она, Таня.

— Зачем? Да и поверила бы ты? А так все увидела сама. Белякову давно не до любовниц и сект. Все прозаичнее, Тройка. Не ищи криминал там, где его нет. Конечно, то, что случилось с твоей подругой, ужасно. Но… не все умирают своей смертью. И этот факт просто нужно принять.

Таня грела ледяные руки о стаканчик и пыталась разложить мысли по полочкам. Несмотря на кажущуюся правильность слов Кая, ее не оставляли нехорошие мысли. Ведь ее первоначальная версия была такой правдоподобной. Оставалось прижать Белякова, чтобы он понес заслуженное наказание за смерть подруги. А теперь все. Или нет? Могла ли жена покрывать свихнувшегося и спившегося мужа? Может, вне запоев он вполне деятельный. Или же ушел в запой как раз после убийства Эльки, которую любил.

— А давай все-таки осмотрим его кабинет? — предложила Таня неожиданно для себя самой.

Кай закатил глаза, но все-таки кивнул и притянул девушку к себе.

* * *

В классах театральной школы уже зажгли свет, но в коридоре было темно. Шли занятия, мерно гудели лампы в кабинетах, слышался гул голосов. Иногда где-то смеялись или повышали голом, а в концертном зале и вовсе стучало, играло и гремело: там старшие ребята репетировали новогоднюю постановку — «Снежную королеву». Кабинет Белякова, к удивлению Тани, оказался открыт: в кресле валялся рюкзак Дани. Она сразу узнала его, потому что не так давно помогала зашить порванный карман.

— Даня? Ты что тут делаешь?

— Меня отправили за проектором для репетиции, — буркнул тот, поглядывая на Таню. — Ключ на вахте взял.

— Кстати… Чуть не забыл, тебя срочно звали в бухгалтерию, — «вспомнил» Кай. — Я на первом этаже встретил Татьяну Михайловну.

— Ладно. Сейчас схожу.

Даня, пожав плечами, вышел. Тане показалось, он чем-то недоволен.

— Его звали в бухгалтерию? Мы же видели, как Татьяна Михайловна уходила…

Сделав ей знак «тссс», Кай прикрыл кабинет, взял ноутбук Дани и подозвал удивленную Таню.

— Знаешь, что меня удивило в твоей истории с угрозами?

— Что?

— А то, что эта хренова записка очень даже в духе таких задротов, как наш Даня. Сейчас посмотрим, что тут у него…

— Может, не надо… — испуганно спросила Таня, поглядывая на дверь. Ей было неприятно рыться в чужих вещах. Да и Даня мог вернуться в любой момент. Но Кай не слушал ее. Он быстро нажимал клавиши, будто что-то целенаправленно искал. Заглянув ему через плечо, девушка увидела, что босс щелкнул вкладку «показать скрытые папки». И присвистнул.

— Так и знал, материалы по секте. Глянь-ка: замороженные девушки, целый фотоархив.

— Боже…

— А то. Посмотри на даты, он бредит этим уже три года…

Таня, еще не понимая, что делает, схватила рюкзак Дани и разом вытряхнула все содержимое на пол. Среди научных журналов ее лихорадочный взгляд сразу же выцепил газету.

— Не может быть…

Ее руки уже листали газету в поисках подтверждения. В середине Таня нашла то, что искала: листы были изрезаны.

— Так вот откуда он вырезал буквы.

Кай, нахмурившись еще больше, достал из внутреннего кармана рюкзака Дани пакетик:

— Что это? Только не говори мне… Черт! Белые волосы…

— Его надо задержать.

И тут в окно Таня увидела, как Даня, быстро оглядываясь по сторонам, выбегает из здания школы. Кай быстро все понял по ее лицу и схватил куртку:

— Вызывай полицию. Я его перехвачу.

— Кай! Кай, будь осторожен…

* * *

Таня еще спала, когда в прихожей призывно зазвонил оставленный ею телефон.

— Тройка, сегодня едем ко мне на дачу, — Кай, как всегда, не дожидался ответа, а утверждал. — Отметим раскрытое дело и поимку опасного маньяка, который отирался у нас под носом.

Таня потерла заспанное лицо и засунула ноги в тапочки, стоявшие у двери. Пол был холодный, несмотря на горячие батареи в квартире.

— Ладно. Только давай перед этим заскочим в больницу? Со всеми этими ужасами я совсем забросила Нину Петровну. Надо навестить бедняжку.

Почему-то в этот раз в палату Таню не пустили. Знакомая медсестра Аня отвела ее к окну и, понизив голос, пояснила:

— Зря твою Нину Петровну перевели на дневной стационар. И трех дней дома не побыла. Вчера снова привезли с пневмонией.

— Ужас какой…

— Да не переживай так. У психических бывает: вроде здоровые, а потом как спички вспыхивают. И все рвется куда-то. Что-то бормочет. Одно слово — бывших сектантов не бывает.

— Сектантов? — переспросила Таня, не понимая, почему впервые слышит об этом.

Медсестра удивленно взметнула брови вверх:

— Ты же с ней часто общалась. Не знала?

— Нет, как-то не пришлось к слову…

— Она, говорят, совсем ку-ку была, только последнее время притихла. Ты не боись, Нина Петровна твоя не буйная, из интеллигентов. Вроде замужем была, даже сын у нее есть, как-то с театром связан. Она и фотку показывала: высокий такой. Может, актер? Но из-за ее секты они разошлись… Оно и понятно. На кой нормальному мужику чокнутая мамаша? Может, пытался ее отвадить, да только с ее диагнозом это бесполезно.

— А что секта? Не Зимникова случайно? Что-то я последнее время только о ней и слышу.

— Да хрен его знает. Я в этом ни бум-бум… Не хватало мне еще сектами интересоваться. Своих проблем выше крыши.

Загруженная всей этой информацией, Таня шла к машине, витая в своих мыслях. Пока в какой-то момент ей не пришло в голову кое-что невероятное…

«А что, если Даня и есть сын Нины Петровны? Надо будет спросить. Только вот у кого?».

* * *

— Ты, кроме печени, на даче что-нибудь сажаешь? — пошутила Таня, когда они затормозили у железных ворот. Голые деревья со сломанными ветками закрывали небольшой посеревший кирпичный домик.

По иронии судьбы дом Кая находился недалеко от дачного кооператива, где когда-то была дача Таниных родителей. На девушку нахлынули непрошенные воспоминания, которые она поспешила отогнать.

— Ничего тут не растет, как видишь. Дача больше для души, — рассмеялся Кай. — Люблю, знаешь ли, уединяться у камина. Книги, лес и я. Вообще-то я редко сюда привожу гостей, так что имей в виду — это большая честь.

Он говорил, и в нем было что-то завораживающее. И он знал это. Но ему было мало этого величия, Каю хотелось постоянно видеть свое отражение в глазах других. Таня понимала, что стала для него этими глазами. Это был залог их редких встреч, которых она могла ждать неделями, хотя сама себе в этом, конечно, не признавалась.

Таня, вспомнив дачу, хотела рассказать Каю про детство, но за закрытой дверью холодного дачного домика слова снова стали лишними. Они затопили камин, пили вино и занимались любовью. Кажется, девушка была абсолютно счастлива. Таня совсем забыла и про Эльку, и про Даню, и про все секты мира. Ее терзала только одна извечная мысль влюбленной женщины: а что потом?

Казалось, этот день никогда не закончится, а значит, все бессмысленно. Какая разница, что происходит сейчас, если «потом» уже не будет? Таня словно перестала существовать, растворилась в сумерках со своими мыслями, жалким прошлым и сомнительным будущим, покинула мир людей и их страстей. И это было такое приятное, такое опасное чувство.

— А у нас проблема: вино закончилось, — пробормотал Кай, и Таня вынырнула из мыслей. — Сгоняю в магазин на станции, если он еще открыт. А ты приготовь что-нибудь. Надо подкрепиться, сегодня я не планирую спать.

— Ладно…

Таня, завернувшись в плед, видела в окно удаляющуюся фигуру Кая на фоне леса. Это было невероятно красиво. Свет медленно угасал, наползая на заснеженные одинокие домишки. Она взяла карандаш и стала рисовать лицо Кая. Потом поставила набросок на тумбочку и посмотрела прямо в глаза любимого. В голове почему-то настойчиво крутилась мысль, не находившая своей полочки в голове. Но ее тут же сменила другая, более актуальная:

«Интересно, он часто привозит сюда девушек?»

Слегка стыдясь, Таня все-таки осмотрела тумбочку, что стояла возле кровати. Там не нашлось ничего интересного: влажные салфетки, сигареты, старые газеты. А потом едва ли не с благоговением она взяла из шкафа «его» книгу. Жаль, «Преступление и наказание» не располагало к романтическим мыслям, и девушка поставила томик обратно.

Следовало не витать в облаках, а подумать о хлебе насущном, и Таня босиком прошлепала на кухню. Осмотрев содержимое холодильника, она пришла к выводу, что не хватает картошки. Тогда взгляд Тани обратился к подполу. Правда, пришлось повозиться с кольцом, чтобы дверца в полу, квакнув, подалась.

Картошка нашлась сразу, но выглядела так, словно пролежала там, в подполе, годы. Таня светила себе под ноги телефоном, искала приличные клубни. Их и так было мало, да еще один закатился за ящик. Сдвинув его, девушка наткнулась на какой-то прямоугольный предмет. Склонившись ниже, она поняла, что это пахнущий плесенью старинный портфель. Рыжий, с ржавым замком. Таню сразу же смутила тяжесть: внутри то-то было. Кое-как справившись с замком, Таня обнаружила в портфеле старинного вида Псалтырь с отсыревшими страницами.

Руки дрожали, мысли рассыпались горохом. Сверху жалобно скрипнула входная дверь, и вдруг свет погас. Слышно было, как постанывает деревянный пол.

«Шаги… Боже, это Кай, он вернулся… А если он поймет, что я там нашла? Господи, помоги мне выбраться отсюда живой и невредимой… Или Кай не знает, что хранится в его подполе? Конечно, не знает. Он ни при чем. Сейчас все выяснится, я зря паникую…»

Сверху снова заскрипело — и тишина. Таня, устав бояться, быстро наощупь полезла вверх. Задержавшись на верхней ступеньке, она поняла, что комнате совсем темно. Если бы не окно, Таня бы совсем ничего не увидела. На улице, в отблеске уличного фонаря, шло низвержение снега с неба.

— Кай? — выдохнула она и вдруг увидела в отражении оконного стекла чей-то неподвижный взгляд. Таня вскрикнула и отшатнулась, едва не упала, споткнувшись о дверцу подпола. Но портфель из руки не выпустила, продолжала крепко сжимать пальцами потрескавшуюся ручку.

«Как же я раньше не поняла, чьи это глаза… Как же не узнала…»

Мысль, так долго блуждавшая в ее голове, наконец, улеглась на свое место. Нашла свою заветную полочку.

В темноте полыхнул росчерк спички. Теперь в стекле она видела полноценное отражение зеркала. Возле него стоял Кай со свечой, отряхиваясь от снега.

— Ты чего там лазишь? Я подумал, тебя нет…

— Что со светом?

Со светом? — равнодушно переспросил Кай. — Перебои с электричеством, это же глушь, тут такое частенько бывает. Хорошо, что я держу запас свечей. Кстати, надо подкинуть дровишек в камин. Я весь промок.

Таня так и стояла с портфелем в руках. И тут только Кай обратил внимание на то, что она достала из подпола. Улыбка медленно сползла с его лица, а глаза внимательно ощупали Танино лицо. Ледяной взгляд, колючий. Девушка невольно поежилась.

— Откуда у тебя это?

— Нашла возле картошки. Как портфель оказался тут? Ты знаешь, чей он?

— А ты точно хочешь услышать ответ? — насмешливо поинтересовался Кай, но Таня как будто не слышала его.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она, беспомощно оглядываясь. — Когда священника убили, мне было тринадцать. Ты старше меня на семь лет… Нина Петровна — твоя мать?

— Я должен был это предвидеть, твоя фотографическая память…

Кай сделал шаг в ее сторону, но Таня вскинула левую руку:

— Стой, не приближайся! И…и… это тебя любила Элька! Это к тебе она приходила тогда, вечером. Но зачем ты…

Таню не покидало ощущение нереальности происходящего, а слезы сами по себе стекали по лицу.

— Ладно. Вечер перестает быть томным, — хохотнул Кай, достал сигареты и прикурил от свечи.

— Скажи, ты тоже связан с сектой Зимникова? Как Нина Петровна в нее попала?

— Секта к тому моменту существовала лет десять. Мать, когда ее отец бросил, умом тронулась. Нашла себе утешение, вот туда и таскалась. Там познакомилась с таким же придурком по разуму. Короче, сожителя завела. Он вроде безобидный был, но я его терпеть не мог. Они сообща нашу квартиру продали. Так мы перебрались в этот его разваленный дом. Потом сожитель узнал, что у него рак. Последняя стадия. И что-то его перемкнуло, он решил покаяться перед смертью. А так как дядька тоже был родом из здешних мест, вот и потопал в местную церковь. Мать знала о его планах, вот и сдала его намерения «своим». Хотела, чтобы его образумили, но немного опоздала. Сожитель уже все выложил на исповеди. Священник местный был известный борец за справедливость, историю о секте и жертвоприношениях воспринял с ужасом. Но так как сожитель предупредили его, что там завязаны опасные люди, тот сразу в милицию не пошел. А стал потихоньку собирать сведения, хранил их в своем портфеле. Священник этот мог привлечь ненужное внимание к очень непростым людям. И его решили ликвидировать. Когда его убили, здесь, у маман, и припрятали это барахло.

— А при чем здесь театральная школа…

— Школа — это удобное прикрытие. Важным людям нужно было где-то встречаться и обсуждать свои дела, не привлекая внимания.

Все время, пока Кай говорил, Таня листала Псалтырь, словно ища на его страницах спасения.

Во дворе стукнули ворота, лязгнул засов, а следом за этим раздался топот и приглушенные голоса. Ровно один стук — и входную дверь сразу же открыли. Кай даже не успел сориентироваться, таки стоял, глядя на вошедших.

На пороге замер мужик, похожий на Деда Мороза в заснеженной шапке. За ним маячила кругленькая женщина в пуховике.

Таня, воспользовавшись паузой, громко поздоровалась, чтобы ее заметили.

— Привет, соседи, — брякнул мужик. — Что, у вас тоже света нет? У меня, представляете, аккумулятор сел. Все, думаю, до весны не выберемся. А тут пробежался по дворам, вижу — машина. Моя и заладила: попроси дернуть да попроси дернуть… Вы уж извиняйте, если помешали. А только вечером отсюда ни на чем не уедешь…

— Мне очень в церковь на вечернюю службу надо, — виновато пробормотала женщина. — Мама сильно болеет, хотела подать за нее записку.

Кай, слушая Деда Мороза и его жену, криво усмехался.

— Ну что, давайте попробуем дернуть.

Он взял Танин телефон, лежащий на столе, ключи от своей машины и стал обуваться.

У Тани, лихорадочно соображавшей, как подать знак, мелькнула спасительная мысль:

— Женщина, а вы можете подать записку и за меня?

— Могу, — растерялась та.

— Отлично! Я Татьяна. И прочитайте псалом 58, только это обязательно! Не забудете?

— Хорошо…

Таня встретились с женщиной глазами и беззвучно прошептала:

— Помогите!

— Ааа… да… до свидания!

— И сразу вызовите… священника, — уже в спину уходившим соседям крикнула Таня.

«Господи, хоть бы она поняла, хоть бы догадалась…»

Выходя, Кай предусмотрительно закрыл дверь на ключ. Таня слышал голоса во дворе, но дергать за ручку не пыталась.

Девушка кинулась в спальню, на ходу натягивая свитер и моля Бога, чтобы окно оказалось не заклеенным. И чтобы его не заклинило. К счастью, окно спальни выходило уже на соседний участок, не отделенный даже кустами. Выпрыгнув прямо в снег, Таня увидела впереди поваленный забор. Добраться к дороге, а там ее уже точно не увидят. Слишком далеко до поворота… Таня ползла на четвереньках, забыв о холоде, время от времени оглядываясь. Снег налипал на лицо. Голоса слышались все дальше. Рывок вперед. Еще один. Через забор — и тогда можно будет встать и свободно бежать.

Девушка пригнулась, но что-то с силой дернуло ее за волосы. Не успев опомниться, Таня качнулась назад, почувствовала чужие руки на своих плечах. За этим последовал удар по голове и резкий ацетоновый запах. Последним, что Таня увидела над собой, были безумные глаза Нины Петровны.

— Никуда ты не денешься! — прошипела она.

* * *

— Добегалась? — Голос Кая заставил Таню медленно открыть глаза. Во рту было сухо и горько. — Хорошо, что я быстро тебя хватился и нашел. Хлороформ — это не шутки.

Сквозь туман в голове Таня поняла, что сидит на том же стуле. И вдруг услышала мычание из-за закрытой спальни.

— У твой бывшей подопечной снова обострение. Пришлось ее связать, — пояснил Кай. — Значит, так, рассказываю по порядку, а ты завязывай с попытками побега. Наверное, тебе интересно, какую роль во всей этой истории играю я?

Таня кивнула, отметив, что голова ее тяжелая, словно гиря.

— Зимникова посадили, это ты должна знать и сама. Мать тогда, как сожителя на стало, снова стала чудить. И ее упекли в психушку, а я уехал в Москву. Учился на режиссера массовых мероприятий, как когда-то мой отец. Он, кстати, к тому времени умер. Как-то в родном городе я случайно встретил в баре один из сектантов, он в свое время был правой рука Зимникова. Сам дядька вовремя сбежал в Штаты и по делу не проходил. Я узнал его, помнил еще со времен собраний. Страсти по Зимникову улеглись, и дядька вспомнил о золотых временах, когда деньги текли рекой. Кое-кто из прежних сектантов все еще был при власти, старая гвардия не сдавалась. Я ему и предложил основать школу, чтобы им было где собираться. Он обещал хорошие деньги, если я смогу обеспечивать безопасность и анонимность.

— Ты вербовал людей в секту?

— Я старался особенно не светиться. В основном звал богатых дур типа твоей подружки. Таким достаточно мазнуть лоб куриной кровью — и они чувствуют себя избранными. Создавал видимость работы, пока Зимников не выйдет из тюрьмы. Лезть во все эти оккультные дела я не собирался, но остатки «паствы», что иногда собирались в школе под покровом темноты, настаивали на жертвоприношении. Твоя Элька вообще загорелась этой темой, пришла ко мне, чтобы предложить тебя в качестве жертвы. Сказала, ты идеально подходишь, потому что бедная и одинокая. И искать тебя никто не станет.

— Врешь…

— Да, это ее идея, — подтвердил Кай. — Она ею очень гордилась. Кстати, она была идеальной сектанткой: одержимая своей избранностью, верой в свое предназначение решать чью-то судьбу. Элле хотелось быть главной, стать рядом со мной и руководить другими. Она переоценила свою красоту, а потом один из наших высокопоставленных членов обратил на нее внимание, и твоя подруга, почувствовав поддержку, стала неуправляема. Когда я попытался ее осадить, Элла стала пугать меня своим папой… В общем, в ту ночь мы встретились, чтобы поговорить. Я просил ее никому не говорить о встрече, да она и не стала бы. Потому что боялась, что об этом узнает ее новый любовник. Мы стали ругаться, она сказала, что мое время вышло. Что я торможу всех, не желая развивать секту. И что она будет поднимать вопрос о моем увольнении. И я столкнул ее с моста, но река местами промерзла, тело вошло в воду наполовину. Видимо, мать ее как-то вытащила. Психи — они сильные, особенно в состоянии аффекта.

— Мать что, следила за тобой?

— А вот тут начинается самое интересное. Элька еще вначале наших отношений узнала о моей матери и навестила ее. Тогда они наговорили друг другу много интересного. От нее маман узнала, что секта снова существует. И чуть все не испортила. Стала таскаться за мной, просила разрешить ей посещать собрания. Я избегал ее, но она, покинув больницу, преследовала меня. В то утро она шла в больницу, увидела в воде замерзшую Эллу и, видимо, решила, что мы продолжаем дела ее кумира Зимникова. Потому и оформила обряд, усадив «русалку» ждать Карачуна. Даже простынь свою процедурную не пожалела.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Если честно, сам не знаю. Наверное, я все-таки привязался к тебе. Ты мне не безразлична, разве это не понятно?

— Но после всего, что ты мне рассказал, как я могу…

— Работай на меня. Сделаем вид, что ничего не было. Твой талант нам пригодится: ты видишь людей, читаешь лица. Он будет щедро оплачен. Года через два сможем уехать из этого тухлого города. Поверь, сектанты — это не то, чем я хочу заниматься по жизни. Но раз так случилось, что я пострадал от них в юности, то должен же я хоть что-то получить взамен?

Таня закрыла лицо руками, но Кай силой убрал их. Взял двумя пальцами за подбородок и приблизил к ней свое лицо.

— Вкусные плюшки при жизни жрут только жрецы.

— Это ты подбросил Дане волосы? — тихо спросила она.

— Путь посидит. Наберется авторитета. Ну так как, ты со мной?

Кай подмигнул, и девушка кивнула, закусив губу.

Потому что увидела в зеркале отблеск фар. Нужно было выгадать минуту. Глаза всегда выдавали Таню, и она опустила взгляд. Кай, что-то почувствовав, повернулся к окну. Усмехнулся и спросил:

— Это что, полиция? Как ты успела…

— Псалом 58. Избавь меня от врагов моих, Боже мой!

Даня, рассеянно озираясь, вышел из здания УМВД. Таня, стоя на противоположенной стороне дороги, робко махнула ему рукой.

— Я узнала, ты сын священника. Боже, как там могло совпасть! Я же помнила, что у него был сын, но никогда бы не подумала… Даниил Александрович, прости, что так вышло.

Парень мотнул головой, словно отгоняя пережитое.

— За правду всегда страдают. Я должен был узнать, должен был доделать то, что не успел отец. Этой гидре надо было отрезать новую голову.

— Зачем ты вырезал эти буквы? Нельзя было как-то иначе заставить меня поверить в секту? Рассказать правду, к примеру.

— Ты бы не стала слушать. Тогда ты не воспринимала меня всерьез, — вздохнул Даня.

Таня виновато промолчала, признавая его правоту, и взяла парня за руку.

Они шли по темному переулку в сторону площади, залитой новогодним светом гирлянд. И был только этот дальний свет и тьма кругом. Но после любой тьмы всегда наступает рассвет.

Юрист, две дамы, аферист

Вся эта история вряд ли бы случилась, не будь Люська в тот вечер в таких растрепанных чувствах. Она негодовала и страдала.

Она чувствовала себя бесконечно несчастной и смертельно влюбленной (как всегда, в первый и последний раз). От горького отчаяния Люсильда (так называть ее было позволено лишь мне) переходила к самым светлым надеждам, которые, впрочем, сразу же угасали во мраке непомерного горя.

Положение Люськи, видимо, усугубляла я, радостно поглощающая пятый блинчик с творогом, приготовленный подругой. Придя ко мне в гости, она надеялась на сочувствие, но я не видела в ее истории драмы и старалась быть оптимистом. Подружка, на правах умудренной опытом женщины, попутно учила меня жизни, но я пропускала все мимо ушей.

«Хорошо быть невлюбленной…» — думала я, попивая вино и рассматривая свой маникюр: ноготь на правой руке мне не нравился, не ровен час…

— Ты что, Лелька, совсем бессердечная? — прохныкала Люська, надеясь на мое сочувствие и женскую солидарность. — Я второй день жду звонка Крышкина! Зря жду, между прочим, ведь если не позвонил до сих пор, теперь уж точно не позвонит. Суббота скоро закончится, амба. Все ясно. Ему на меня наплевать, а иначе набрал бы мой номер, как только уехала мамаша.

Тут надо сделать лирическое отступление и пояснить, что Люська уже год сохла по Николаю Крышкину, сыну своей главбуси — Маргариты Палны Крышкиной. Однажды Коля подвозил мамашу и Людку с работы, где Пална и моя подруга трудились на благо газоперерабатывающей промышленности, после чего между Людкой и сыном главбуси пробежала искра. Искре не помешало то, что смазливый шатен Коля был женат, хотя, по его словам, с женой собирался разводиться из-за ее холодности: то есть был отставлен, но не вполне отпущен.

Роман закрутился со скоростью света, парочка встречалась тайком и, преимущественно, по съемным квартирам. Людка жила в том же районе, что и Крышкин, поэтому встречаться у нее они не могли. Весна внесла в их отношения разнообразие: Маргарита Пална в выходные батрачила на своей комфортабельной даче, а полюбовники умудрялись проводить время у нее в квартире, экономя семейный бюджет Крышкина. Коленька пылал огнем любви к Людке, но все затягивал с разводом. На все попытки подружки поскандалить и призвать его к ответу, Николай отвечал с хитростью, достойной, впрочем, лучшего применения. То есть каждый раз уходил собирать чемоданы, но в последний момент на него наваливалась куча дел, и вероломный муж медлил.

Наконец терпение Людки лопнуло, и она, закусив губу, послала Крышкина к собачьим чертям. Тот сразу же обозвал ее жадной хищницей, которая хочет все и сразу. Упрекнул ее в отсутствии терпения и понимания. А потом еще и пришел к выводу, что сама Люська не так уж и хороша. Напившись в тот вечер, он даже попытался всплакнуть и намекнул, что у него проблемы с сердцем. И очень скоро он покинет сей бренный мир. Люська была неумолима: в тот вечер Коленьке не обломилось женской ласки, так что пришлось отчалить не солоно хлебавши.

С тех пор прошла неделя, в течение которой Люська терпеливо ждала звонка. Ей было доподлинно известно, что Пална свалила на дачу, а значит, любовное гнездышко свободно. Но Коля Крышкин никак себя не проявлял, поэтому подруга терзалась уже второй день, из-за чего страдала и я. Хотя Колю я всегда недолюбливала, о чем подруге было давно известно.

Прожевав последний кусок блинчика и запив его солидным глотком вина, я, наконец, обрела дар речи:

— Слушай, зачем тебе этот Коля? В нем же из хорошего только смазливая мордаха, легкая небритость и машина. Он же бабник, при этом еще и скупердяй, что вообще редко встречается. Ищи себе свободного кавалера, а Крышкина оставь его Крышкиной. Он все равно не разведется. Ты таких, как этот маменькин сынок, можешь пачками менять. Но ты же меня не слушаешь, заладила одно и то же, прям тошно.

Люська вздохнула, видимо, учуяв в моих словах горькую правду:

— Я без любви чахну…

— Ничего, я вот вообще одна, живу как-то. Зато страданий никаких.

— Вот потому и бесишь. Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор не замужем. Ты в зеркало на себя посмотри, дуреха! Помешалась на своих хомячках. Ты просто жуткая красотка, я тебе это уже раз сто говорила!

Я с сомнением глянула на Люську, прикидывая, обидеться ли на слово «жуткая» или сосредоточиться на эпитете «красотка», а попутно размышляя о несправедливости жизни. И вообще, с ней спорить себе дороже. Люська ростом с хорошего баскетболиста, а весом — как слегка похудевший борец сумо на пенсии. Что, впрочем, не мешает ей быть чертовски привлекательной особой.

— Ну а Саня… Вроде мы были неплохой парой, как считаешь? Может, я и сглупила, что не уехала с ним, — я вздохнула, потому как Люське удалось и меня настроить на меланхоличную волну. Этому, кстати, активно способствовало вино, которое мы распивали уже третий час.

— И слушать не хочу! — пророкотала Люська. — Уехал на свой Север — скатертью дорога. Что бы ты там делала? Пингвинам ветеринары небось не нужны. Их лечит бодрый мороз. Баба с возу — корове легче!

— Коню, — машинально отозвалась я.

— Какому коню? — в связи с ростом до Люськи информация доходила туго, примерно как до жирафа.

— А-а… да хоть оплешивевшей белке, не в этом суть! Зри в корень, Лелька, мы же, можно сказать, свободные женщины в активном поиске, а значит, нет повода не выпить.

— А чему радоваться-то? — снова машинально переспросила я.

— Как чему? Ты представь себе, если бы они нас не бросили, нам бы пришлось в старости о них заботиться, видеть, как они лысеют, теряют зубы, зрение и слух, пускают слюни…

— Хватит, Люся, — взмолилась я, поспешив прервать воодушевившуюся подружку. Вид оплешивевшего Сашки, пускающего слюни, нарисовался в моей голове с поразительной реалистичностью, и я порадовалась, что не прельстилась пингвинами.

Синхронно вздохнув, мы подняли бокалы:

— Ну, за новую жизнь! — провозгласила Люська, впиваясь зубами в селедочной хвост. — Как говорится, Лелька, клин клином вышибают, нам срочно нужны новые кавалеры. И у меня, кажется, есть для тебя отличный женишок…

Я обреченно допила и приготовилась к испытаниям: сейчас ее понесет в рассуждения о пользе хорошего мужика в жизни незамужней молодой девушки с приданным в виде бабушкиной квартиры и коллекции кактусов. Они неизменно заканчиваются пассажем про необходимость познакомить меня с каким-то юристом из их фирмы, «красавцем и умницей, высоким голубоглазым брюнетом, не женатым и без детей». Последнее, по мнению Люськи, в стократ увеличивало привлекательность кавалера в моих глазах.

В таких случаях я обычно пыталась отключить слух. Задумчиво кивала и прикидывала в уме, что, согласись я на эту авантюру, мне пришлось бы в течение нескольких часов терпеть общество очкастого зануды в вязаном свитере и его рассказы о покорении Москвы, закончившееся должностью рядового юриста в крупной фирме. Почему-то этот мифический Василий, которым мне прожужжали все уши, рисовался именно таким. К тому же, предложить Люське ответного юриста я не могла, ввиду его отсутствия в ветклинике, где я трудилась.

Мы продолжили наши возлияния, а Люська продолжила свои повествования, прерывающиеся уничтожением слабосоленой селедки вперемешку с блинами и вином. Я думала, как отвлечь подружку от мыслей о Крышкине и юристе вместе взятых, но тут меня вывел из прострации Люськин настойчивый вопрос:

— Ну, так что, звонить ему?

— Кому?

— Да юристу моему.

— С какой стати? — возопила я. Все-таки остатки здравомыслия во мне еще сохранились. — Я не готова, и потом, Люся, у меня голова болит, и спину ломит. Я вчера лабрадора лечила. Давай лучше ты поплачешь о Крышкине, а я тебя буду утешать. Посмотрим сериалы, поедим конфет…

— Моя личная драма вообще не повод, чтобы упустить такого перспективного парня, как Василий. Он сегодня наверняка свободен, а в понедельник уезжает в командировку.

— Так, может, после командировки? — пискнула я, подсознательно понимая, что сегодня мне уж точно не избежать встречи с «перспективным Василием». Это бы означало разругаться с Люсей, которую очень обижало мое нежелание уступить ее напору. А тут еще ее душевное состояние…

— А вдруг я ему не понравлюсь, мне кажется, у нас с ним мало общего… — отрешенно молвила я, поглядывая в окно с тоской. Там догорал закат, унося за собой остатки сумасшедшего дня. Люська тем временем лихо опустошила стакан и принялась набирать номер.

— Знаешь, мне как-то неловко, — цеплялась я за возможность не пойти, как утопающий за соломинку. — У меня такие вещи не получаются. Я ведь с ним совсем не знакома!

— Иди одевайся! — рыкнула Люська, и я поспешила ретироваться в спальню, решив, что хуже уже не будет. В конце концов, потерплю часик и уйду, сославшись на головную боль и зубовный скрежет.

Я выудила из шкафа скромное черное платье, нацепила его и глянула в зеркало. Волосы торчали в разные стороны, а щеки раскраснелись от вина, но все равно увиденное меня порадовало: если уж на то пошло, так это я ему устраиваю смотрины, а не наоборот.

Люська прокричала мне из кухни, что все на мази и Вася охотно со мной встретится. Любопытно, как он станет себя вести, этот Василий? Имя-то какое! Ради чего он согласился? Потянуло на пикантные приключения? Вообще-то обстоятельства укладываются в банальную схему, только вся загвоздка в том, что я особа ни в коем случае не типичная…

Когда я, приведя себя в относительный порядок, нехотя выплыла в кухню, то застала там неожиданную картину. Подперев щеку рукой, Люська лазила в своем телефоне и плакала. Плачущая Люсильда — зрелище не для слабонервных, поэтому я стала оседать, а подружка, шморгнув носом, огорошила:

— Лелька, я поняла, у Крышкина кто-то есть.

— Конечно есть. Жена, — попыталась я иронизировать, но под Люськиным взглядом анаконды мигом затихла.

— Ты не поняла. Он точно завел себе еще одну девицу и сейчас прохлаждается с ней дома у Палны, пока его женушка в санатории отдыхает. Я сейчас поеду туда и расцарапаю ему лицо. А ей повыдираю все крашеные патлы.

Минут десять я пыталась угомонить Люську, напирая на человеколюбие и элементарную женскую гордость, но подвыпившая подружка была неумолима.

— Сейчас вызовем такси, ты поедешь на встречу с Васей, а я поеду на встречу с будущим покойником. Я на него потратила лучшие нервы в своей жизни. И вообще…

Глянув на часы, я машинально отметила, что на встречу с Васей ехать еще рано, а отпускать Люську в таком состоянии было бы подлостью. Мало ли каких делов она наворотит. Пока моя сваха пыталась подправить размазавшуюся тушь, я прикинула, что успею сгонять с ней к дому Палны, а оттуда уже с чистой душой отправлюсь в кафе. Заодно подвезу Люську домой и буду спокойна за ее жизнь и здоровье. Конечно, я лукавила: беспокоило меня не здоровье Крышкина, которого он точно бы лишился в тот вечер. А то, что Люську потом, чего доброго, посадят… За рукоприкладство.

Такси покатило нас в сторону проспекта Мира. Когда, слегка пошатываясь, мы подходили к дому Палны, уже окончательно стемнело. Квартира главбуси находилась в доме, а дом — в спальном районе, район — на отшибе, так что в такое время во дворе уже было пусто, что лично меня весьма порадовало. Лишние глаза и уши тут ни к чему. Дождавшись, когда из подъезда выпорхнет девица с длинной собакой, мы быстро просочились внутрь.

Свет не горел, лифт не работал, что я сочла дурным знаком. Я, но не танк по имени Люда. Без помех поднявшись на шестой этаж вслед за Люськой, я затосковала. Кажется, все это были уже не шуточки. Вечер переставал быть томным, а в воздухе запахло мордобоем. Люська усиленно давила на кнопку звонка, после чего перешла к тихим, но решительным кулачным ударам в область двери. Я запаниковала:

— И чего мы сюда вообще приперлись? Дома точно никого нет, пошли отсюда. Соседей разбудим…

— Я должна попасть в квартиру, уверена, они там!

— Ну так попадай. Ты умеешь ходить через двери? — съязвила я, надеясь, что подружку проймет.

Люська последний раз с тоской пнула дверь ногой, приналегла своим мощным телом, и дверь неожиданно подалась вперед. Я икнула, а Люська оскалилась.

— Ой… Как так-то? — неуверенно начала я. — Может, дверь была не до конца закрыта?

— Пошли, — махнула она рукой и первой вошла в квартиру. Пахло пылью, богатством, а еще селедкой. Но это от Люськи.

Я потопталась на пороге, совсем не понимая, что мы тут делаем. Явно ощущалось, что в жилище Палны пусто. Люська же уверенно прошлась по квартире, не включая свет, заглянула в шкафы: особенно ее заинтересовал шифоньер в зале.

— Ищи следы любовных утех. Он явно был здесь со своей новой пассией, — прорычала она из зала.

Пока Люська с видом заправского сыщика копалась в шкафу, я зачем-то зашла в ванную.

В углу стояли две гантели разных размеров: видать, пожилая Пална уважала спорт или прижимала гантелями слабосоленую семгу. Как я. Пару минут ушло на беглый осмотр шкафчика, потом взгляд мой упал на душевой поддон и шторку. Машинально отметив про себя, что шторка по цвету гармонирует с плиткой, кстати, дорогой и итальянской, я перевела взгляд ниже и мгновенно похолодела. Может быть, на какой-то миг я даже лишилась сознания. Но на ногах устояла, что радовало. Итак, из-за шторки, закрывавшей поддон для душа не до конца, торчали две мужские ноги.

— Лелька, что ты там копаешься, пошли осмотрим кухню, в мусорке будет бутылка дешевого вина, помяни мое слово, — зашептала Люся, просунув голову в щель.

В немом ужасе я указала ей на обнаруженные мною ноги, скосив глаза в сторону и боясь пошевелиться. Реакция Люськи порадовала бы любого штурмана Формулы-1. Схватив с пола ближайшую к ней небольшую гантель, она со всего размаху хрястнула стоящего за ширмой человека (а к ногам, несомненно, прилагалась голова и весь человек в целом) в область лица. Раздался характерный звук треснувшей тыквы, а человек за ширмой крякнул и резко осел. Конечно же, он был мертв. То есть до встречи с Люськой он был живее некуда, раз стоял. А вот после…

Я закатила глаза и тоже решила умереть, чтобы не видеть дальнейшего ужаса. Вечер совсем не радовал, и встреча с Васей, похоже, откладывалась.

Люська же вновь меня удивила, потому что ничуть не смутилась и резко одернула шторку. Я приоткрыла один глаз и тоже уставилась на труп. В поддоне лежал какой-то незнакомый лохматый мужик. Первое, что я поняла, — от него невыносимо несло перегаром. Одет он был в темные джинсы и футболку, на ногах его сиротливо притулились сланцы. Словом, убитый здорово напоминал алкаша с приличным стажем.

— Слава Богу, не баба. Что он тут делает? — икнула Люсильда, видимо, пребывая в прострации.

— Что ты наделала? Это что за хук справа? Я так и знала, что идти сюда не стоит. А все ты: пойдем, пойдем, — отступая назад, я тихо, но уверенно близилась к истерике.

— Мамочки, я его убила… — дошло до нее наконец.

— Что у тебя за манера такая — людей по голове бить?

— Так первая реакция же… Я как зашла, смотрю — на тебе лица нет, а ты на ноги тычешь. Ну я и… Защищалась, короче.

— Ага, это мы в милиции рассказывать будем, когда нас за убийство сажать станут. Так и скажем: шли мы мимо, дай, думаем, зайдем, проведаем квартиру Палны. А тут на нас алкаш напал, в ванной. И мы, в целях самозащиты, решили его убить. Гантелей.

— Если бы я его не ударила, он мог нас прикончить первый, — неуверенно заныла она.

— Мог, но не прикончил же. Мы минут десять в квартире были, а он тут прятался. Значит, особо встретиться с нами не желал… Таился. Надо было уйти потихоньку. Зачем я только тебя послушала и полезла в чужую квартиру!

Тут мы вспомнили, что до сих пор находимся в этой чужой квартире и разом прекратили пререкания. К тому же, на несколько этажей ниже послышался вой и грохот: складывалось ощущение, что там роняли бегемота или даже кого-то покрупнее.

— Надо сматываться, желательно поживее, — подала я ценную мысль. — А то заметут в чужой квартире, да еще и с трупом.

— Может, он все-таки живой? — робко спросила Люська.

— После такого удара живых не бывает, — огрызнулась я, переходя на зловещий шепот. — Хочешь, пощупай ему пульс или сделай искусственное дыхание, а меня уволь.

— Не хочу, — испугалась она. — А ты? Ты же врач, хоть и животный. Ты же клятву давала. И что, бросим его здесь? Пална приедет завтра вечером, ментов вызовут, а тут полно наших отпечатков. Вот что я тебе скажу, подруга… Его надо отсюда вынести!

— Да ты вообще спятила? — тут я все-таки возвысила голос. — Как мы его вынесем? Такой кабан. А соседи? Нас же заметут, мы и спуститься не успеем.

— Потащим на себе, потихоньку. Чуть что, скажем, что он пьяный. Никто и не заметит. Вон, кепочку ему набросим, шарфиком замотаем, будет как новенький.

Она и впрямь сбегала в прихожую, полезла на антресоли, и труп обзавелся кепкой Палны с надписью «Барбери» и кашне в крупную розу. Выглядело это впечатляюще, но мужик даже при параде не выглядел более живым.

Я стояла на своем, предлагая сматываться, но Люська стала напирать на отпечатки пальцев. Пришлось сдаться. Подхватив мужика на плечи, мы выволокли его на лестницу и усадили на ступеньки, пока Люська тихонько захлопывала дверь.

И тут начались форменные мучения. Спускать труп с пятого этажа оказалось весьма затруднительно, тем более, что помогать он нам не спешил. Я каждую секунду ожидала нападения соседей, но мы успешно добрались до второго этажа. Немного воспрянув духом, я даже предложила сделать передышку. Мы усадили нашего дядю на ступеньки, а подружка начала жаловаться на сорванную спину:

— Это же надо, боров. Тащи его на себе. Навязался на нашу голову…

— Хочу тебе напомнить, что это ты его по башке хряснула. Стоял себе человек, никого не трогал. Может, душ хотел принять. И вообще, может, это кавалер Палны? А мы его прибили.

— Нет у нее никого, я бы знала. Она в бухгалтерии любит трепаться, так что про мужика бы не смолчала. Да и молодой этот для нее. Одна она, не везет бабе в личной жизни. Был у нее какой-то армянин, от которого она Кольку родила, да и тот женатиком оказался. Так и не развелся вроде. Вот судьба…

— Сын весь в отца, — буркнула я, намекая на то, что Коля Крышкин тоже не разведется. Но Люська только рукой махнула.

Тут дверь квартиры напротив открылась, мы синхронно заткнулись, и я сделала слабую попытку врасти в стену. Не вышло. Из образовавшейся щели показалась голова бабки, по виду и характеру — родной сестры горгульи.

— Опять у Рыбаковых пьют? Сколько можно, ночь-полночь не спится. Вот же алкашня проклятая. Пошли вон с площадки, я сейчас полицию вызову!

При слове полиция мы разом обрели второе дыхание, подхватили под мышки мужика и ходко потрусили вниз. При этом Люська вдруг загнусила не своим голосом: «Одинокая ветка сирени» и даже пару раз икнула.

— Ты чего? — зашептала я, опасаясь, что ее рассудок не вынес потрясений и дал слабину.

— Имитирую алкогольное опьянение. Пусть бабка думает, что мы от Рыбаковых.

Я вздохнула, сильно сомневаясь в успехе нашего мероприятия, и уже было подумывала самим сдаться в руки доблестной полиции, как вдруг ступеньки закончились. Пыхтя от натуги, мы все-таки вытащили труп на улицу и с облегчением бросили его в кусты сирени под балконами. Люська дышала как бульдог, я в изнеможении приземлилась рядом. Тут некстати вдалеке послышались шаги, и мы, как по команде, замерли в нелепых позах.

— Наверное, полиция, — заблеяла козой Людка.

Я же напрягла зрение и в свете фонаря увидела, как к подъезду, дымя папироской, трусила та самая девица с собакой. Это порадовало, но ненадолго.

— Ой, Лелька, прости, кажется, мы влипли, — застучала зубами Людка. От ее недавнего оптимизма не осталось и следа. — Крышкин, стервец, небось с девицей квартиру снимает, меня опасается. Надо за ним проследить. Но это завтра, а сейчас надо сматываться.

— Со все моей радостью. А этого ты куда денешь? — я зло кивнула на труп в кепке, который смирно лежал и ждал своей участи.

— У меня есть план. Вызывай такси.

Вызывать такси, имея на руках труп, приравнивалось для меня к самоубийству. В свое оправдание могу сказать лишь то, что рассудок мой был помутнен ужасом и вином, и я слепо повиновалась идиотским идеям Людки за неимением своих.

Такси прибыло через пять минут. За рулем сидел веселый мужик пенсионного возраста. Увидев нас в обнимку с бесчувственным телом, он искренне посочувствовал и даже попытался помочь, от чего Люська категорически отказалась. Она заявила, что это «ее крест и ей его нести», и вдруг назвала адрес кафе, где меня ждал Вася.

Я поперхнулась, но при таксисте обсудить с ней сложившуюся ситуацию не смогла.

— Вот это ваш приятель и нализался. И зачем он вам, а, красавицы? — веселился мужик. — Лучше меня с собой возьмите, я вам пригожусь.

— Он в запое был, — пояснила Людка, ловко усаживая труп в машину. Хрясь-брык-пополам. — Так-то он у меня мирный и хозяйственный. А как поет под гитару… Прям слезу прошибает… Мишаня мой.

— Любовь зла, — развела я руками, а Людка на всякий случай погладила Мишаню по кепке.

— Что-то он совсем раскис, — не унимался таксист. — Может, его в больницу надо? Откапали бы там. У меня, знаете ли, сосед тоже месяц пил, а потом…

— Не надо в больницу, у него аллергия на уколы. Синеет. Еще больше, — попыталась я унять пыл таксиста и всю остальную дорогу громко рассказывала анекдоты, чтобы дядя забыл про пассажиров на заднем сидении.

Мы подъехали к кафе, попросив тормознуть со стороны дворов, где было малолюдно. Расплатились с водилой и выволокли Мишаню, бесцеремонно бросив его на землю. Пользуясь темнотой, беспрепятственно дотащили тело до замеченной Людкой беседки и даже запихнули внутрь.

И только сейчас я поняла, как дико устала. От перенесенного мучительно захотелось плакать, но тут в сумке зазвонил телефон. «Менты…», — почему-то подумала я и обреченно взяла трубку.

— Это Ольга? — спросил голос на том конце. Кстати, приятный. — Людмила говорила, что называет вас Лелей, можно и я вас так буду называть? Я очень извиняюсь, ничего, если я слегка задержусь? Пробка на дороге…

— Можете не спешить, — радостно выдохнула я и принялась врать, нанося непоправимый вред своей карме. — Людмила как раз попросила проводить ее до дому, у нее неприятности. Ничего особенного, нужно помочь донести тяжелую посылку, словом…

— Хотите, я за вами приеду?

— Не надо, мы на такси. Скоро буду, — поспешно заверила его я, дала отбой и обратилась к Люсе, нервно курившей у мусорки.

— Что делать будем? Не оставим же мы его в беседке? Или это и был твой гениальный план?

— Ну а что? Таксист его при всем желании не опознает. Снимем кашне и кепку. Я в тюрьму не хочу, я еще молодая, не пожила как следует, — заныла подружка. — Да и дядька этот сам виноват: чего прятаться, пугать людей?

— Я клятву давала, — нахмурилась я, поглядывая на дядьку.

— А я, между прочим, тебя защищала. Не то бы он сейчас наши трупы прятал.

В разгар нашей перепалки со стороны лавочки раздался протяжный стон, а мы завизжали и бросились в растущие рядом кусты. Пока я крестилась, Люська радостно выдала:

— Так мужик-то наш вроде как живой!

— А это хорошо или плохо? — со слезой в голосе промычала я, потому что поняла, что рассудок окончательно меня покидает. Как мало, оказывается, человеку надо для сумасшествия.

Люська же резко стала очень деятельной. Видимо, мысль о том, что тюрьма отменяется, придала ей сил. Она мигом усадила мужика на лавку, придав ему горизонтальное положение, и плюхнула ему в лицо водой из бутылки. Мишаня открыл один глаз, потом второй, поморщился, но все-таки сфокусировал взгляд:

— Девки, вы че творите? Где я?

— В раю, — хмыкнула Люся. — Ответишь на пару вопросов и получишь святой воды. В смысле, водки дадим.

— Ничего не помню, башка трещит. Мы с вами пили, что ли? Лица ваши мне что-то не знакомы. Ты Клавка? — он обратился к Люське, та презрительно отвернулась, а я подумала, что имя Клавка ей очень подошло бы.

— Пили, пили, ты только скажи, чего ты в квартире чужой прятался? — влезла я.

— Так не прятался я. Так, отдыхал. Просто мужик один ко мне подошел, — дядька, видимо, не заметил подвоха и принялся подробно повествовать. — Говорит, жена его из квартиры выставила, на развод подала. Его тоска заела. Жена вроде как уехала, а у него ключи есть. Ну и попросил в квартиру зайти, фотографии забрать и бумаги какие-то. Сказал, бери все документы, что в шкапе. Грымза у него паспорт забрала, а он страдает, сердешный. Мало того, что об ней думает, так она ему еще с документами проблем организовала. Мыслимо ли так издеваться над хорошим человеком?

— А что же в нем хорошего было?

— Платежеспособный. Делов на пять минут, а денег дал прилично.

— Почему тебя не смутило, что дядя сам мог за фотографиями зайти? И как ты в квартиру проник?

— Так он сказал, что соседи там сволочи. Его увидят — жене донесут. А у них с нею контры, она только и ждет, чтобы ментов на него натравить. И вообще, чего я буду вникать. Мне сказали — я пошел. Денег дал, и вообще, у него ключ был, значит — правду говорит. У домушника обычного ключ откуда? У тех только отмычки и ломики. То-то же, девки.

— История не выдерживает никакой критики. Сейчас ментов вызову, посмотрим, как ты станешь петь, — зашипела Люська. — Говори правду: ты муж той шаболды, что с моим Крышкиным кувыркалась? Наверное, пришел мстить, но не застал голубков дома? Оно и понятно. С такой пьянью жить — баба твоя и пошла по мужикам.

— Да нет у меня никакой жены! Девки, так вы кто? Не пили мы с вами, точно, — тут он пощупал рукой шишку на голове, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на озарение. — Погоди, это вы меня по голове того… вспомнил!

— Лучше бы не вспоминал, алкаш, — пробубнела Люська, резко заскучав.

— Вы вот что, девки, я пойду. Меня Клавка ждет. А ваших делов я не знаю, вы со своим мужиком сами разбирайтесь. Понял я все, жена ты его, — тут он ткнул в меня пальцем. — Он так и говорил: красивая, но злая, как собака цепная.

Я возмущенно фыркнула.

— А я что, некрасивая? — обиделась Люська, пнув пострадавшего ногой.

— А вы, мадам, вообще вне конкуренции, — склонив голову, пробормотал болезный. Выглядело это сомнительным комплиментом.

— Как этот твой мужик выглядел-то? — зачем-то спросила я алкаша, чтобы разрядить обстановку.

— Ну, обычный, высокий, а так не помню, темно было, а он в шляпе и в шарфик кутался. Вроде хромал немного. Да и не рассматривал я его, зачем мне твой мужик. Вот вы — другое дело. Красавицы, — расцвел он улыбкой, демонстрируя отсутствие одного зуба. — Мне бы за моральный ущерб только, немного. Можно жидкой валютой. Как-никак, здоровье пострадало, — тут он театрально приложил руку к голове и даже закатил глаза.

— Зачем вам в вашем возрасте здоровье? — пророкотала Люська, а мужик оскорбился.

— Это в каком таком возрасте, извините-простите?

— Тебе поди лет шестьдесят, дядя, а все туда же: пьешь горькую, лазишь по чужим квартирам и Клавку свою от Зинки не отличишь.

— Вообще-то мне тридцать пять, — оскорбился он. — И я спортсмен, хоть и бывший. Пью с горя, потому что невеста меня бросила. Имею право. А так я очень даже хороший. И домовитый.

— Литрбол исключили из Олимпийского списка, — скривилась Люська, а оппонент обиженно засопел и погрозил ей кулаком. Почуяв, что назревает конфликт, я выдвинула ценную мысль о такси. И только тут вспомнила, что мне надо спешить в кафе, к Васе.

Мужик (как оказалось, его звали Гриша) попробовал встать, но тут же припал на обе ноги.

— Ноги отказали, положите меня на лавку, — заголосил он, а Людка скривилась, осознав, что нас ждут испытания. Я выразительно глянула на часы, а подружка выдала:

— Лелька, дуй в кафе, познакомишься с Васей, поболтаете по душам. А мы туточки с Гришкой обождем, пока его ноги в себя придут. Тащить его на себе до такси у меня вообще нет сил.

— Будем на связи, — моргнула я, махнув на прощание рукой. Оставлять Люську с этим типом не хотелось, но она женщина сильная. Уж за себя постоять-то точно сумеет.

* * *

Опасливо оглядываясь, переживая за подругу и проклиная Люську почем зря одновременно, я заглянула через окно в полупустынное в этот час кафе. Перед тем как Люська отправила меня вон из беседки, я успела-таки задать ей мучивший меня вопрос: как я узнаю Василия? На что Люська лаконично ответила:

— Подходи к самому красивому — не ошибешься. Я бы его себе забрала, но он, шельмец, блондинок предпочитает.

— А вот и он, самый красивый из ныне живущих мужчин, — мрачно пробормотала я, заприметив в углу сутулого мужчинку в безрукавке, опасливо дующего на чашку кофе. Вдохнув, как аквалангист перед погружением, я решительно распахнула дверь: пора, в конце концов, покончить с этим и ехать домой. Сегодняшний вечер меня изрядно утомил, а еще я мстительно подумала, что теперь у Люськи не будет повода стращать меня Василием каждый раз, когда моя личная жизнь летит под откос. Так и есть: очки, милые проплешины и редкая растительность на лице, претендующая называться бородкой. Вот оно, счастье, и нет его краше…

— Здравствуйте! Очень приятно, много о вас слышала, рада знакомству! — выпалила я одним махом и, не дав Василию опомниться, заказала у лихо подбежавшего официанта 50 граммов коньяка.

Вася глубокомысленно молчал, демонстрируя покладистый характер и отсутствие негативной реакции на женский алкоголизм. Я решила взять ситуацию в свои руки и развлечь Василия непринужденной беседой, чему способствовало вино, плескавшиеся у меня в желудке, и стресс, что я недавно перенесла по Люськиной вине.

Я на ходу придумала пару идиотских историй, которые, учитывая мою невезучесть, не произошли со мной по чистой случайности, и потому выглядели вполне себе правдоподобно. Мой собеседник в процессе вздыхал и косился в сторону, чем вызывал у меня умиление: нет, вы посмотрите, какой молодец, терпеливо слушает, да еще и сопереживает. Доброй души человек!

К моменту, когда мне по плечу постучали, я уже называла моего визави «друг мой Вася» и лихо предлагала выпить на брудершафт, дабы закрепить нашу дружбу и заодно отметить чудесное воскрешение Григория.

Я недовольно оглянулась и еле сдержалась, чтобы не икнуть: передо мной стоял высокий красавец с темными волосами и глазами цвета переспелой черешни.

Наметенным, хотя и не совсем трезвым, взглядом я успела по достоинству оценить и хороший костюм, и ухоженные руки, прокляв на чем свет стоит сидящего напротив Васю. Из приятного молчаливого малого он вдруг резко трансформировался в помеху моей личной жизни в образе красавца-мужчины, теребившего меня за плечо. Видимо, буря эмоций во всей красе отразилась на моем лице, а мужчина моей мечты вдруг произнес:

— Привет, Леля! А я вас именно такой и представлял, кстати, я — Вася.

Через десять минут мы уже вовсю смеялись над моей дурацкой ошибкой, а мой предыдущий собеседник облегченно вздыхал, поедая пиццу и уткнувшись, наконец, в свой телефон.

— Глупо вышло, извините, что не додумалась позвонить, — краснела я, жалея о выпитом коньяке. Он совсем развязал мне язык, а болтать лишнего сегодня явно не стоило. — Я обычно не пью, но сегодня обстоятельства так сложились…

— Может, перейдем на «ты»?

Я кивнула, а Вася, заказав нам кофе, продолжил:

— Это мне надо извиняться. Опоздать на встречу с такой девушкой как минимум невежливо. Просто время вы выбрали, мягко говоря, странное. Я не планировал… Люда мне много о тебе рассказывала, мы иногда пересекаемся по работе, так что… Странно, что вы с подругой совсем непохожи. Она такая… эмоциональная, напористая. Характер — кремень. Кстати, как ее неприятности и посылка?

Я дипломатично обошла неприятности Люси стороной, и беседа продолжилась в духе романтической мелодрамы. Вася мне нравился, я ему, судя по всему, чертовски нравилась. А кофе всегда действовал на меня отрезвляюще, так что через пять минут я даже перестала щуриться, чтобы навести фокус. Мы мило беседовали о животных, когда мой телефон принялся настойчиво звонить. Пришлось, извинившись, ответить. Люська зловеще зашептала в трубку:

— Лелька, нужна твоя помощь. Гриша напирает на больные ноги и грозится мне полицией. В больницу ехать он категорически отказывается. Я тут подумала… Давай его завезем ко мне, он малость оклемается, а завтра я решу, что с ним делать. Чуть что, дам денег. У меня на карточке есть немного, на шубу копила. Сегодня я уже не соображаю, а он говорит, что ему некуда идти. Невеста его выгнала, и он в запое… Мы его выдернули, на нас и вина. А Клавка, мол, из-за нас его не дождалась и ушла домой. Адреса ее он не знает.

— Хорош жених, — прошипела я, негодуя на Люську. — Придумала тоже, домой его тащить. Допустим, больше некуда, но…

— Что случилось? — встревожился Вася, наблюдая за моей реакцией, но я только махнула рукой. Людка задействовала запрещенный прием и заплакала:

— Лелька, тут еще вот что. Я походу в такси кошелек потеряла, когда мы Гришку вытаскивали. Дай денег, а?

Я положила трубку, ругаясь сквозь зубы, а Вася настойчиво принялся выспрашивать о причинах моего недовольства. Решив, что хуже уже не будет, я вкратце описала ему наши приключения, мимолетом подумав, что любой нормальный человек после такого сразу бы удалил мой номер из своего мобильного. Вася, видимо, нормальным не был. По крайней мере, он активно стал предлагать свою помощь в транспортировке Гриши к Люське.

Покинув кафе, мы устремились к беседке: он бодро, а я нехотя. Люська сидела, нахохлившись, как курица. Гришка спал на лавочке, скрутившись калачиком и трогательно устроив голову на коленях у подружки. Если Вася и удивился насыщенной личной жизни Людмилы Петровны, то виду не подал.

Загрузившись в «субару» Василия под радостное стрекотание Люськи и стоны покалеченного Гришки, мы покатили к дому подружки.

Мой кавалер посочувствовал Люсе, обозначив, что он в курсе ее сердечной драмы, намекнув, однако, что он, как юрист, вторжения в чужой дом не одобряет. Я активно поддакивала. К тому же, Палну он хорошо знал, раз уж она была и его главбусей тоже. Думаю, шашни Людки с ее сыном стали для него открытием. Люська отмахнулась, но вдруг встрепенулась:

— Поворачивай назад. Люди добрые, чуть не запалилась! Лелька, я кошелек дома у Палны выронила, точно! Я же, когда за кашне лезла в антресоли, еще и услышала, как у меня из кармана что-то выпало. Но было не до этого, я не посмотрела… Там в кошельке фотка моя. Ой, если Пална найдет… Жесть, я даже думать не хочу, что будет.

— И что делать?

— Давайте заедем на минутку, я кошелек заберу — и свалим.

— Ты с ума сошла? Опять туда соваться? Тебе первого раза было мало? И потом, как ты войдешь? Мы же дверь захлопнули, — я взвилась, точно укушенная сколопендрой, потому как мечтала о доме и теплой постели. И была жутко зла на Люську.

— Пална за сыночка лишит меня премии до конца жизни. Хотя нет, она меня сначала уволит, а потом лишит. У Гриши, кстати, были ключи, — вспомнила Люська, вопросительно глядя на болезного.

— Кстати, мы так до конца и не разобрались, откуда у него ключи, — пошла я в наступление. — И пусть он тебе полицией не угрожает, может, это на него полицию вызывать надо. Может, он там золотую челюсть бабушки Палны стащить хотел, а теперь имитирует глухоту и общую недоразвитость.

— Ключей у меня нет, я их потерял, — скоренько выпалил Гришка, видимо, испугавшись моего напора, и затих.

Я презрительно фыркнула, Люська снова стала умолять, а Вася уже развернулся и ехал к дому Палны, усмехаясь каким-то своим неведомым мыслям.

Я махнула рукой, отвернувшись к окну. Но через минуту все же не выдержала и снова пристала к Гришке. На все мои последующие вопросы относительно вторжения в квартиру этот гад лишь громко стонал, а потом сообщил, что ему стало хуже: теперь у него стали отниматься руки.

Люська, не выдержав, слегка его придушила, и Гришка покаянно достал из кармана отмычку. Но в остальном упирал на то, что история с дядей, пославшим его за документами, была реальной. Устав от допроса, он впал в задумчивость, после и вообще будто бы ушел в околоземное пространство, да только обиженно сопел.

Мы затормозили у дома Палны. Люська вознамерилась было идти одна, но отмычкой она орудовать не умела, потому малость растерялась. Тут Гришка вышел из астрала или просто изрядно протрезвел. Потому что, осмыслив всю историю, решил, что дело может пахнуть жареным:

— А вдруг квартиру и правда того, грабанули? А меня так, для прикрытия послали? Кто последний, тот и папа. Я же там наследил капец как. Надо срочно идти и того… стереть все следы с ручек. И вообще…

Я закатила глаза, Вася хмыкнул, Люська почесала затылок, но мысль показалась дельной. В конце концов, наши следы там тоже были, так что я решила идти с ними. Гришка передвигаться не мог, имитируя онемение конечностей, потому тащить его на себе пришлось Василию.

Я с печалью в сердце осознала, что, благодаря Люське, сегодня обрела мужчину своей мечты. Впрочем, по ее же вине его я сегодня и лишилась. После такой ночи только кретин позвонит мне, а Вася кретином не выглядел.

— Давайте, только без шума, — перекрестила я всю честную компанию у подъезда.

Василий позвонил в домофон, представился скорой помощью, и мы беспрепятственно вошли в подъезд. Свет там по-прежнему не горел, но нам это было только на руку. Волочить Гришку тихо было сложно, потому что мы пытались помогать Васе, а Гришка матерился, стуча босыми ногами по ступенькам.

Возле двери Палны его поставили на пол, и он, малость повозившись с отмычкой, гордо щелкнул замком. Мы друг за другом ввалились в квартиру, стараясь не шуметь. Вася втащил Григория и притулил его на полу у вешалки. Люська щелкнула светом и обрадованно пискнула, рассмотрев среди обуви Палны свой кошелек.

— Вот он, родимый. Так, давайте разделимся. Протирайте ручки, а я займусь шкафом, там мы изрядно полазили, — зашептала она.

Пока я думала, как приступить к заданию, Вася уже вовсю тер ручку туалета своим белоснежным носовым платком. Гришка давал указания, где надо тереть особенно тщательно, а Люська шагнула в зал, щелкнула светом, но вдруг попятилась, инстинктивно выставив руки вперед. И тихонько заскулила на ноте «си». Лицо у нее стало белее мела, а я зачем-то сунулась посмотреть, чего ее так разбирает. После этого, подхватив Люську под мышки, стала оседать вместе с ней.

Тут уже мужчины обратили внимание на наше странное поведение. Мне пришлось, стуча зубами, пояснить:

— Т…т… там в зале у шифоньера лежит… убитый… Крышкин. Голова набок. Белоснежный ковер в крови. Это уже ни в какие ворота…

Вася в два прыжка достиг зала, осторожно выглянул и выругался. Пока он потирал подборок, переваривая увиденное, всех удивил Григорий. Резко обретя ноги и вскочив на них, как резвый жеребчик, он быстро выключил свет в прихожей, метнулся к залу и запричитал:

— Я в тюрьму не вернусь. Подстава… Надо валить! Сейчас вызовут ментов, нас всех тут повяжут. Групповое убийство! Соображаете? Я в этих делах секу, у меня дружок…

— Так, — прервал его Вася, — тут не место для демагогий. — Скоренько выходим по одному и встречаемся в машине. Там решим, что делать дальше. Я тут все затру, Леля, помоги Людмиле Петровне, она в прострации.

Гришка, не дожидаясь приглашения, схватил Людку за руку и потащил к двери. Та не сопротивлялась, продолжая тихонько поскуливать. Я на негнущихся ногах последовала за ними, периодически щипая себя за руку в надежде проснуться. К счастью, по пути нам снова никто не встретился, хотя где-то ниже явно шла веселая гулянка с баяном. Через пять минут мы были у машины. Гришка закурил, Людка завыла:

— Ой, Лелька, что же делается-то? Убили Колю, убили… Накаркала я, полюбовницы его муж пришел и все, проломил буйную головушку…

Дальше пошли непереводимые конструкции, слюни, сопли и стенания, но весь удар сочувствия пришлось принять на себя Гришке. Я, тревожно комкая в руках платок, поспешила навстречу Васе. Оглядываясь, тот быстро шел от подъезда в нашу сторону.

— Так, все быстро в машину. Я там все затер, не думаю, что мы успели очень наследить. Желательно, чтобы никто нас здесь не видел, иначе…

Нам не нужно было повторять дважды. Загрузившись, мы быстро выехали со двора. Вася лихо управлял машиной, но никто даже не спросил, куда мы едем. Почему-то все подсознательно признали в нем лидера и молча ждали указаний. Ну, как молча. Относительно. Людка продолжала выть, а Гриша — материться. Еще он грозился порвать кому-то пасть и выколоть моргалы.

Остановившись возле неприметной подворотни, Вася велел ждать и нырнул во дворы.

— Куда это он? — насторожился Гриша, который уже давно забыл про больные ноги, переключившись на проблемы поважнее. — Вы в нем вообще уверены, вдруг он нас всех сдаст? Эти юристы — те еще сволочи и жулики. Зуб даю, на нас повесят хахаля твоего, Людка. Мы там последние были…

— Зуба у тебя нет, — ожила Людка, учуяв возможность поскандалить. — И кто бы говорил про жуликов, тюрьма по тебе плачет. Вали вон к своей Клавке, трус. Тут человека убили, а он только о своей шкуре думает…

— Ладно, чего ты, я же как лучше хотел. Хотя, по правде сказать, вы же меня оглушили, когда я в ванной прятался. А вдруг вы и хахаля твоего замочить решили? Кстати, чего вы вообще в квартиру полезли? Еще неизвестно, по ком из нас тюряга плачет…

От возмущения я задохнулась, а Людка дала Гришке «леща». Пока они вяло переругивались, вернулся Вася и сообщил, что ходил вызывать «Скорую» из единственного на районе телефона-автомата.

— Естественно, я звонил инкогнито, нам проблемы ни к чему, но человеку, возможно, нужна помощь. Осматривать его я не рискнул, да и не смыслю я в медицине.

— Подожди, а ведь и правда, с чего мы взяли, что его убили? — оживилась я. — Может, он и вправду живой? Как Гришка.

Мы принялись оживленно дискутировать и выдвигать версии, которые сводились, в основном, к следующему. Квартиру зажиточной Палны хотели обчистить и с этой целью отправили туда Гришку. Для чего? Тут все просто: чтобы он выполнил всю грязную работу отмычками и ставил свои отпечатки пальцев, после чего воры смогли бы беспрепятственно проникнуть в дом. Забрать, что им надо, свалив все на несчастного Гришку.

— Хорошо, что вы вовремя появились. Меня бы мигом замели, отпечатки в базе имеются. Я как-то загремел из-за скандала в ЖЭКе по поддельному удостоверению инвалида, — скривился он, а я поняла, что тяга к имитации инвалидности у него в крови.

Я напирала на то, что Гришка и есть таинственный вор и убийца, но в противовес моей версии шел труп Крышкина, который появился там точно после нас. Если верить в Гришкину версию с таинственным мужиком в шляпе (а Гришка поклялся ногами), то в деле был некий потенциальный злодей, который мог наблюдать за нашей возней у дома Палны.

Затаившись, он выждал, когда мы отъедем, а потом проник в квартиру и выстрелил в зачем-то появившегося там Крышкина. Вася утверждал, что ранения там огнестрельные. Но как в квартире оказался сам Крышкин? Почему никто не слышал выстрелов и не вызвал полицию? И главное, чем кому-то помешал рядовой менеджер по торговле запчастями Николай?

Люська напирала на то, что Крышкин допрыгался и получил пулю за адюльтер с чьей-то женой. Но сложная комбинация, к которой прибегнул злодей, эту версию вроде как отрицала.

— Рассерженный муж скорее морду набьет в подворотне, — размышляла я, — а тут стреляли. Причем, судя по отсутствию реакции соседей, с глушителем.

— Сами же говорили: у Палны соседи — алкаши, там дебош постоянно, никто ни на что внимания не обращает. Могли просто не услышать, — пожал плечами Вася.

За разговорами мы прибыли к дому Люси, часы показывали второй час ночи, но это не смутило подружку. Она заявила, что перед лицом опасности нам нужно держаться вместе, и предложила всем заночевать у нее.

— Я боюсь оставаться одна, а вдруг мне явится призрак Коленьки…

Честно говоря, после всего увиденного оставаться одной я тоже не хотела, и мы поднялись. Мотивы Васи были мне не ясны, а Гришка опять завел шарманку про то, что жить ему негде именно по нашей вине.

В холодильнике у Людки нашлась водка, но так как мы не знали, жив ли Коля, то долго решали вопрос: пить за упокой или за здравие? Вася предложил не пить вовсе, но поддержан не был. Решили пить за удачу.

Удача все не шла, и за невеселыми разговорами просидели мы до рассвета. Улеглись по разным комнатам: мы с Людкой в спальне, мужчины — на диване.

Проснувшись ближе к обеду, застали Гришку за чисткой картошки, а Василия — за плитой. Умилившись, я поняла, что почти влюбилась, хотя это было и не ко времени. Мужчины накормили нас обедом и рассолом, обнаруженным в холодильнике Люсильды, и мы стали решать, что делать дальше.

— Предлагаю не отсвечивать, — изрек Василий, подумав. — Ситуация скверная, это я вам как юрист говорю. Надеюсь, наше пребывание в доме осталось незамеченным: камер там нет, соседи нелюбопытные. Узнаем, как обстоят дела, а там будем действовать по ситуации. Юридическую часть я возьму на себя.

Я решила, что мне пора домой, Вася вызвался меня отвезти, и мы оставили подружку с Григорием. Людка рвалась в больницу, узнать что-то о Крышкине, но я умерила ее пыл:

— Если не хочешь сесть в тюрьму, жди понедельника. Все узнаешь от Палны. А лучше смотри новости.

Гришка вызвался присмотреть за Люсильдой, я не возражала. Подружка, судя по всему, тоже. Вася довез меня до дома и, обещав позвонить, уехал. Мне было грустно, потому как я четко понимала: я бы на его месте не позвонила. Из-за нас у него одни неприятности, а кто ж их любит? С этими унылыми думами я провела остаток дня, страдая от вчерашнего пьянства, щелкая новости и бродя из угла в угол.

Утро понедельника выдалось пасмурным, под стать настроению. Накинув ветровку, я бежала на работу, когда позвонила Люська:

— Леля, мы пропали. Только что мне под дверь подсунули конверт с фотками. Позвонили, Гришка открыл — никого. А конверт лежит. На фото все мы, как есть. То входим в подъезд Палны, то выходим из него… И время проставлено.

Отпросившись с работы и наврав про больной зуб, через пять минут я уже неслась по направлению к дому Люськи. На ходу меня застал звонок Васи:

— Что делает утром самый красивый ветеринар в мире? Извини, что вчера не позвонил, не поверишь — заснул у телевизора. У меня хорошие новости…

— А у меня плохие!

Введя Василия в курс дела, я заплакала, а мужчина мечты велел стоять, где стою. Через десять минут он тормозил возле меня, а через минуту мы уже мчали к Люське.

— Город у нас небольшой, а в морге у меня товарищ работает. Я аккуратно разузнал, к ним никакого Крышкина не привозили, значит, он живой. Это уже радует. Что до остального — все скверно. Если в деле появился шантажист, считай, запахло жареным.

Люська лежала на диване с мокрым полотенцем на голове, Гришка хлопотал на кухне, делая кофе. На нем был короткий махровый халат, видимо, оставшийся от его предшественника. Да и сам он выглядел как-то иначе: выбритый, аккуратный и даже почти совсем трезвый.

— Решила его себе оставить, — шепнула мне Люська, приподнимаясь. — Крышкин в прошлом. А этот хозяйственный, да и добрый, как дитя. А у меня материнский инстинкт нереализованный.

Я шмыгнула носом, Людка меня обняла, и мы принялись плакать, ввергая мужчин в уныние. Вася пил кофе и рассматривал фотографии, попутно вводя Людку и Гришу в курс дела.

— Если Крышкин жив, то максимум, что нам впаяют, это нападение с целью ограбления. Да и то, хороший адвокат дело вмиг развалит.

— Эх, податься бы в бега, — заныл Гришка, но под Людкиным взглядом скис и замолчал.

Главной странностью было то, что шантажист прислал фото, но никаких дальнейших распоряжений не последовало. Людка мысленно подсчитывала, сколько денег у нее на карте, я полезла в кошелек, а Вася отпросился с работы до обеда и куда-то уехал, велев без него ничего не предпринимать. Людка с понедельника была в отпуске, а Гриша и вовсе не работал. Мы бродили по квартире, ожидая указаний, куда перевести деньги, и строя версии одна страшнее другой.

Через два часа Вася вернулся и порадовал:

— Все в порядке, узнал от кадровички, что Пална сегодня отпросилась, сказала, что с сыном неприятности. Он в больнице, но жизнь вне опасности. Подробностей я не знаю. И еще. Вчера, когда Люся рассказывала про Колю, промелькнула фамилия Герзоян…

— Ну да, это Колькина фамилия по отцу, Герзоян Николай Арсенович. Только у Палны с женатиком Арсеном какие-то контры в молодости вышли. Тот вроде не помогал особо, хотя и небедный был. Вот она Кольку на себя и переписала. Стал он Крышкиным.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Вася. — Я же в нашей фирме на полставки тружусь, параллельно консультирую в крупной юридической конторе моего сокурсника. Я вспомнил, где слышал эту фамилию, поехал и проверил. Оказалось, мне не показалось. Один мой коллега как раз вел это дело в суде. Я, правда, с ним знаком шапочно, так что подробностей не знаю.

— Давай хоть как! — взмолилась Люська.

— Пару лет назад к нам в контору обращалась жена Герзояна Арсена, который умер незадолго до этого. Сюда они переехали из Армении. Детей в браке у них не было, но у ее мужа, как оказалось, был сын от другой женщины. Арсен Герзоян в молодости учился в нашем городе, имел здесь знакомых, вот и прижил наследника. Сын этот и есть Коля Крышкин.

— Ух ты…

— Речь там шла о большом наследстве: загородный дом, две квартиры, доля в бизнесе. Словом, жена Герзояна не хотела делиться с наследником мужа, который стал для нее сюрпризом, и пыталась всячески затягивать дело. К тому же там всплыла какая-то ошибка в документах, что-то с фамилией. Насколько мне известно, дело так и не завершено, стороны судятся уже два года…

— Погоди, так выходит, Коля — богатый жених? — заволновалась Люська, а Гришка недобро на нее поглядел, из-за чего я сделала вывод, что их отношения значительно продвинулись вперед.

— Даже если так, к нам это не особо имеет отношение…

— Как посмотреть. Фото нам прислали, а требований пока никаких. Может, Колю не просто так пытались убить, замаскировав это дело под банальное ограбление?

— А че? Может, и правда, намекают: мол, не суйтесь, куда не надо, а то сами сядете. А нам че — абы тихо было, — радостно хрюкнул Гриша.

Я выдвинула дельную мысль, что не худо бы пообщаться с Палной, но Людка категорически отказалась звонить ей по надуманному поводу, стыдясь порочной связи с Колей и опасаясь разоблачения.

Вася предложил заехать к нему на работу, чтобы узнать что-то на месте. Я поехала с ним, а Людка с Гришей остались ждать звонка шантажиста.

На ловца и зверь бежал, как раз у входа мы столкнулись с заплаканной Палной: та терла красные глаза и шмыгала носом. Вася стал настойчиво расспрашивать ее о сыне, раз уж на работе все знали о случившемся. Мы уселись на лавочку, Вася сбегал за водой для начальницы. А я, не выдержав, спросила, жива ли кровиночка. Та всплеснула руками:

— Господи, ну конечно живой! Не было бы счастья, да несчастье помогло. Накануне Коленька поскользнулся в душе и сломал два ребра. У меня знакомая в поликлинике, женщина старой закалки. Не то, что сейчас. Словом, она наложила Коленьке гипсовый корсет на грудь, велела отдыхать и не двигаться без нужды. Светочка, невестка, в санатории, как на грех… Я уж думала на дачу и не ехать, но рассада… Коленька сказал, чтобы я ехала, он чувствовал себя неплохо. И тут такое горе…

— Но что произошло?

— Говорит, ему позвонили, сказали, что у меня из квартиры тянет газом. Каким газом, если плита электрическая? Чего он меня не набрал? Говорит, не хотел волновать. Он поехал проверить, а там… Алкашня проклятая, небось, поживиться хотели. У меня же не соседи, а форменный кошмар. Я из-за них квартиру продаю. Вызвали его, чтобы он дверь открыл, а сами огрели по голове. Дальше он не помнит. Стреляли в руку и в область груди… Если бы не корсет…

Пална беззвучно заплакала, подоспевший Вася протянул ей бумажные салфетки, а я налила воды.

— И все-таки странно, алкаши обычно орудуют монтировкой, но не огнестрельным оружием. Думаете, это была кража?

— А что еще? Пропали документы, шкатулка с украшениями, конверт с моими сбережениями. Там немного, остальное в банке… Да черт с ними, главное, Коленька жив. Он теперь в больнице надолго, хотя жизнь вне опасности. Я забежала отпуск оформить, черт знает, что теперь будет. Через два дня заседание суда, а документы пропали. Папка такая толстенная была, в шифоньер не вмещалась…

— Что за документы? — насторожился Вася, а Пална, видимо, поняв, что сболтнула лишнее, быстро распрощалась с нами и устремилась к некстати подъехавшему такси. Мы переглянулись, а Вася заявил:

— В версию про алкашей я не верю, а вот нежелательный наследник — дело очень перспективное.

Пару часов мы провели на второй работе Васи, изучая материалы дела про Гирзояна, доступ к которым он легко получил по роду своей деятельности. Оказалось, что отец Крышкина, Арсен, сына не забывал, хотя и скрывал от законной жены. Пална устала ждать развода и отреклась от любви, но не от алиментов. Но закавыка была в следующем: все годы алименты платил Герзоян, а умер Гирзоян. Одна ошибка, допущенная при переводе армянских документов, затянула разбирательства. К тому же, пока Пална узнала о смерти бывшего возлюбленного от общих знакомых, наследственное дело закрыли — год уже прошел. В интересах сына Пална обратилась в суд для восстановления пропущенного срока принятия наследства. Жена почившего, якобы ничего не знавшая о сыне, всячески затягивала дело, а потом и вовсе через адвоката подала протест об исправлении описки в фамилии.

— Дело должны были направить на новое рассмотрение. Если протест удовлетворят, Пална снова отправляется в суд первой инстанции для установления отцовства. А так как Гирзоян покойник, дело будет подлежать прекращению. Если нет — жене придется делиться наследством с законным сыном. Адвокат, который ведет это дело, вроде как считает, что шансов у жены Гирзояна мало. Хотел с ним побеседовать лично, но он пока на больничном.

— Бред какой-то, — мне казалось, мы зря теряем время, копаясь в чужом грязном белье.

— Даже в юриспруденции есть термин «абсурдность», — развел руками Вася, терпеливо вводя меня в курс дела. — Кстати, судя по документам, жена эта живет в Слободке, тут неподалеку. Они в наш город переехали лет семь назад и купили коттедж в живописном месте. Видимо, тогда Пална и узнала, что Гирзоян не так уж и беден.

Неизвестно зачем мы решили отправиться посмотреть на коттедж, к тому времени Люська и Гриша, устав томиться в квартире, приехали за нами на машине Люсьены. Дом вдовицы стоял чуть в отдалении от других, прямо у реки. Оставив транспортное средство в другом конце улицы и направившись к высокому забору, мы смогли лицезреть только крышу из черепицы и туи, скрывавшие само шикарное строение от глаз любопытных.

Пока Гришка чмокал и прикидывал, сколько стоит домина, а Люська караулила парадный вход, мы с Васей обошли строение по периметру. Со стороны реки забора не было, только живая изгородь из туй. Дальше шла лужайка и обрыв. Сделав мне знак ждать, Вася осторожно полез по склону, достигнув лужайки и замер там, что-то высматривая. Я отправилась к машине, где мы и томились, потому что было жарко и любопытно.

Вася вернулся через двадцать минут, сообщив, что у пожилой мадам Гирзоян имеется молодой любовник, с которым она мило проводит время на лужайке у дома. Видел он их издалека, но то, что они держались за руки, играя в гольф, и обнимались, не оставляло сомнений в характере их отношений. Я вступилась за армянскую вдову: в конце концов, муж умер, а с кем она проводит свое свободное время — не наше дело.

— Ясен перец: послала любовника, чтобы тот наследника порешил, — хмыкнул Гришка, закуривая. — А нас подставить хотят.

— Да нет, вдовица мило развлекается и совсем не выглядит напуганной. Если бы она была как-то замешана в этом деле, то с любовником бы временно не встречалась, а вела себя аккуратно.

Мы принялись спорить, но любая версия рассыпалась из-за отсутствия доказательств. Тут ворота открылись, и из них выехал тонированный красавец «Лексус». На скорости он направился в сторону центра, а Вася, устроившись за рулем, по непонятной мне причине, аккуратно двинулся за ним.

Мы с Люськой примолкли, а мужчины принялись обсуждать поимку злодея, оперируя уголовными терминами: Вася — легальными, а Гришка — какими-то блатными. В спальном районе «Лексус» завершил свой маршрут, из него вышел высокий подтянутый мужчина в льняном пиджаке, кепке и очках и, чуть прихрамывая, направился в сторону подъезда.

— Едрить-колотить, это ж тот, в шляпе! — подскочил Гришка. — Я его вспомнил, тот тоже хромал. И общий хабитус похож. Девки, я ж вам говорил…

Тут же мнения разделились: Гришка рвался начистить «шляпе» и его хабитусу пятак, чтобы выбить из него признание и фотки, Люська удерживала его за руку, я предлагала звонить в полицию, а Василий размышлял, как подойти к этому делу с юридической точки зрения.

Пока Василий кому-то звонил, а мы спорили, Шляпа опять вышел из подъезда с объемным черным пакетом в руке, сел в «Лексус» и неспешно отчалил.

— Так, надо звонить в полицию. Но инкогнито. Он наверняка едет избавляться от документов и ценностей, что взял у Палны для прикрытия, — заявила Люська.

— Сразу сделать это он не мог: надо было удостовериться, что там все нужные ему бумаги, — поддержала я ее. — Нет документов — нет дела. Оно и так трещит по швам. Для надежности любовник хотел избавиться от наследника, но не вышло. Или же Крышкин и впрямь явился в неподходящий момент и застал его роющимся в шкафу у матери, за что получил пулю. Хотя зачем бы он звонил насчет газа? Значит, заранее решил устранить пасынка и все спланировал.

Мы высадили Люсю у таксофона, поручив ей звонить в полицию, как только мы сообщим по мобильному, куда устремился злоумышленник. Сами же на скорости последовали за любовником мадам Гирзоян и предполагаемым злодеем в одном лице. Тот покинул черту города и свернул в сторону элитного коттеджного поселка «Зеленобор», расположенного у лесного озера. Там неподалеку как раз была Люсина дача. Только не в элитном поселке, а чуть дальше, в обычной деревне с гордым, но ничем не подкрепленным названием «Дворец».

Машину злоумышленник оставил у въезда, за деревьями, а сам, хромая, направился к озеру.

— Звони Люське, сча он все утопит — и амба! — запричитал Гришка, а я глянула на Васю.

— А что, если он тут ни при чем? Натравим на человека полицию. Ты мог обознаться, согласись? Ведь был не совсем трезв, и вообще…

Пока я бубнила, оттягивая решительные действия, Вася, достав из бардачка очки для зрения в роговой оправе, шедшие ему необыкновенно, присматривался к удаляющемуся силуэту любовника. И вдруг пробормотал:

— Погоди, да это же…

Не договорив, он выскочил из машины и, не прячась, устремился за хромавшим к озеру. Мы с Гришкой, ничего не понимая, переглянулись и выскочили следом. Почти сразу же, набрав скорость, я споткнулась о корягу и позорно растянулась во весь рост возле машины. Кусты скрыли от нас Васю и злоумышленника. Гришка тоже замешкался, помогая мне встать и отряхнуться.

Пока мы добежали до того места, где последний раз видели Васю, пока определили, куда они могли двинуться дальше, раздался всплеск. А сразу за ним — крики. Мы с Гришкой рванулись вперед, к самому берегу, различая между кустов силуэты дерущихся. Мужчины катились по земле, сцепившись друг с другом, яростно мыча, отплевываясь и матерясь. Хромой, наседая, тянул Васю к воде, на которой, словно лебеди, плавали белые листы «золотых» документов Палны.

Гришка проявил необычайную смекалку: пока я дрожащими руками вызывала полицию, он подобрал у берега пустую пивную бутылку и ринулся на подмогу. Оглушив любовника мадам Гирзоян и для верности связав ему руки своей майкой, он удовлетворенно крякнул:

— Вот тебе, гад. Добро всегда побеждает зло.

Я прониклась цитатой, смахнула слезу и кинулась к Васе. Он потирал шею, бровь была разбита, но в целом мой юрист выглядел молодцом.

— Вам надо сматываться, полиция приедет через пару минут, — вытирая ему лицо руками, пыталась я соображать вслух. — А я скажу, что гуляла у озера, увидела драку и позвонила. Нечего вам светиться. Извини, что сглупила. Он так тебя душил, я забыла, что надо было звонить через Люсю, инкогнито…

Вася привлек меня к себе и неожиданно поцеловал:

— Ты самый заботливый ветеринар в мире. Бежать не надо, все оказалось намного проще. Я узнал этого гада. Это мой коллега, адвокат, что вел дело мадам Гирзоян. Тот самый Анатолий Курочкин.

— Он же на больничном? — брякнула я, а Вася невесело засмеялся:

— Ну да, в конторе говорили, что подвернул ногу, играя в гольф. Оттого и хромал. У меня мелькнуло какое-то озарение тогда, на лужайке Гирзоянов. Но почему-то я эту мысль не докрутил. Полиции скажу, что заподозрил его в махинациях с делом Гирзояна и проследил за ним. Думаю, хозяин нашей конторы без проблем даст мне добро заниматься этим делом вместо Курочкина, так что все последующие события вполне уложатся в схему. Вам боятся нечего, идите в машину и сидите там.

Полиция прибыла в рекордные сроки, памятуя о том, что поселок элитный, а заставлять ждать элиту — дело опасное. Курочкина взяли с поличным, в пакете действительно нашли документы и пропавшие украшения Палны. Под давлением улик он не стал отпираться, заявив, впрочем, что мадам Гирзоян была не в курсе его телодвижений.

По его версии, он сам допустил юридическую ошибку вначале, из-за которой дело могли развалить в любой момент, а потом хотел помочь вдове и своей репутации адвоката, изъяв у истицы Палны кое-какие документы. Но в неподходящий момент явился Крышкин, и Курочкину ничего не оставалось, как выстрелить в него. Действовал он в темноте, вслепую. Анатолий напирал на то, что никакого убийства он не замышлял, а просто хотел незаметно скрыться. Испугавшись, что совершил непреднамеренное убийство, он решил инсценировать ограбление, оттого и прихватил ценности.

Я в эту версию не особо верила, но главное — наши имена ни разу не мелькнули в деле. Вася намекнул Курочкину, что если он вздумает вспомнить про свою страсть к фотографированию людей без их ведома, то общественность узнает о том, что он был любовником своей клиентки. В доказательство Вася тоже обещал предъявить фото голубков, сделанные на телефон.

— Конечно, он будет все на себя брать. Изворачиваться, как уж, — с умным видом заявил Гришка, потягивая дорогое вино. — Ему выгодно, чтобы вдовица ему с воли передачки носила, деньгами снабжала да хлопотала о досрочном освобождении. За преступный сговор им бы знаешь, сколько впаяли?

— Главное, что для нас все закончилось хорошо, — вздохнула Люська, прижимая Гришку к могучей груди. — Только ты мне гляди, ни-ни. А не то закодирую. И чтобы по чужим квартирам больше не лазил. Я тебя к нам на фирму охранником устрою, будешь на глазах. И при деле.

В тот теплый июньский вечер мы отмечали удачное завершение дела на даче у Люськи, за шашлыками. Лето обещало быть нескучным, раз уж началось таким образом, а я наблюдала за угольками, потрескивающими в мангале и, кажется, была счастлива. Вася протянул мне бокал вина и, взъерошив волосы, спросил:

— Ну что, когда мы отправимся на первое нормальное свидание?

— Ты что, предлагаешь мне себя в качестве жениха? — приподняла я бровь, хотя рот непроизвольно расплылся в дурацкой улыбке.

— Не знаю, как жених, но с такими друзьями хороший юрист тебе точно необходим, — косясь в сторону Люськи и Гриши, улыбнулся Вася.

— Мне не по карману услуги такого специалиста.

— Любимой девушке — скидки. Так что решайся, Лелька.

И я решилась.

Разрушительница легенд

Вырезка из газеты, что парень держал в руках, пожелтела от времени. Она была совсем крошечной: заметка из криминальной хроники города V. В ней сообщалось, что 7 июня пять лет назад группа туристов отправилась в лес в составе экстремальной полулегальной экскурсии. Уже в 20:00 в оперативно-дежурную смену МЧС поступило сообщение о троих пропавших.

На место отправилась группа пожарно-спасательного гарнизона, но многодневные поиски не принесли результата. По данным СМИ, две молодые девушки и мужчина сорока лет вошли в лес около семи часов вечера, оттуда не вышли и перестали выходить на связь. Журналист с сожалением предполагал, что любопытные туристы могли заблудиться в чаще и стать жертвами диких животных или дойти до болота, выбраться из которого самостоятельно они уже не смогли бы.

Во все времена людей привлекало малоизученное, таинственное, мрачное…

* * *

Дверь городской аптеки № 33 противно скрипнула — верный признак того, что у нас посетитель. Ранняя пташка. Моя напарница и, к несчастью, подруга — наглая рыжая Светка — недовольно скривилась. Ей пришлось прервать поедание конфет в подсобке, оторвать зад от старого скрипучего стула и выйти в зал.

Я продолжала возиться со своими пробирками и насвистывала себе под нос, пусть сама отдувается. Я за нее в прошлую среду дежурила.

Разговор, который доносился до меня обрывками, заставил прислушаться внимательнее. Поначалу посетитель мялся, и я уже было решила, что это очередной похмеляющийся алкаш в поисках настойки боярышника.

Светка же сходу предложила средства от поноса: по ее теории мужчины всегда стесняются просить это лекарство, а уж ей виднее, кому приспичило. Мужской приятный голос притворно возмутился, похвастался отличным здоровьем и потребовал явить ему Анну Николаевну Сентябреву. То бишь меня.

— Кому там понадобилась? — пробормотала я, интуитивно не ожидая от раннего посетителя ничего хорошего. Однако…

Возле кассы я обнаружила привлекательного шатена с рюкзаком за спиной. Холеный, молодой, дерзкий. Родинка над губой. Одет стильно, но вещи и даже часы выглядят простенько — точный признак богатства. Я таких за версту чую.

— Ну и? — Светке надоело наблюдать наши переглядки, ей хотелось вернуться к конфетам.

— Анна Николаевна? — парень удивленно приподнял брови. Наверное, рассчитывал встретить в аптеке старую бабку с бородавкой. А тут я. — Ходят слухи, вы знаете дорогу в заброшенную деревушку Городище.

— Чертово Городище, — вставила свои пять копеек Светка и перекрестилась. — И где ты только про нее прочитал, красавчик?

Миша достал из кармана телефон последней модели и принялся зачитывать:

— Заброшенные деревни в российской глубинке всегда обрастают слухами и легендами… Так, бла-бла-бла. Вот, тут интересно. … Главная ее особенность заключается в том, что, несмотря на долгие годы забвения, все в ней выглядит так, будто там до сих пор живут люди. Побывавшие там исследователи утверждают, что все вещи в домах продолжают лежать на своих местах, в том числе и ценные. Кажется, что жители покинули свои дома едва ли не час назад. Жильцы соседних деревень рассказывают, что в Городище живет некая женщина в черном, которая забирает заглядывающих туда путников.

Он закончил читать и вопросительно уставился на меня. Светка тоже пучила глаза, чтоб ее…

— Есть такое знаменитое высказывание — земля слухами полнится, — буркнула я, прошла в подсобку и щелкнула чайник. Парень откровенно раздражал. Во-первых, он был красавчик, а от таких жди неприятностей. Мне это еще бабушка говорила. Во-вторых, некогда мне болтать. Надо идти делать болтушки от прыщей.

Вернувшись в зал за весами, я констатировала, что он все еще стоит на месте. Светка уже откровенно томилась и цыкала на меня зубом.

— Мне некогда, занята, — рыкнула я на парня, но он был настроен стоять до конца.

— Что-то не вижу наплыва посетителей. Летом люди не болеют. И вообще, ты чем тут занимаешься? — насмешливо спросил он.

— Заказы на изготовление лекарственного препарата по индивидуальному рецепту. Еще вопросы?

— Я так и подумал, что на форуме брехня. Не может такая девчонка экскурсии по страшным местам устраивать. Тебе бы в модели.

Светка толкнула меня в бок и громко зашептала:

— Чего ты, в самом деле? Помоги парню, а?

И тут же зачастила, обращаясь к посетителю:

— Она может, она знает. Водила людей, было дело.

— Вообще-то, это опасно, — все еще не поддаваясь на уговоры, твердила я.

— Скажите, сколько? Заплачу! Очень хорошо заплачу. Так что?

Я молчала, а парень, приняв тишину за знак согласия, быстро заговорил. Теперь от его насмешливого взгляда не осталось и следа:

— Я Миша, забыл представиться. Блогер. Можно сказать, искатель острых ощущений.

— Зачем тебе это? В смысле, Городище?

— Моя цель — вдохновить людей не сидеть на диванах, а отправляться в маленькие путешествия, проникнуться культурой и побудить к новым открытиям.

Светка хихикнула и засунула в рот очередную конфету. Вот уж кому не мешало бы проникнуться культурой. Ну, и открытия там всякие… И как я ее выношу?

Миша не заметил моих косых взглядов и воодушевленно продолжил:

— Что может быть привлекательнее мистических мест? Тем более, я в вашем городе проездом, так удачно совпало. Искал, что можно посмотреть… И тут эта история про деревню, прямо до мурашек. А то, что пишут очевидцы, просто космос! Я писал этим ребятам, правда, никто пока не ответил.

— И ты решил, что их черт утащил?

— Зря ты так. Я нашел комментарий…

Он снова полез в телефон:

— Вот. Один мужчина под ником Сталкер писал, что в деревню его сопровождала некая Анна Сентябрева. И так я нашел тебя…

— И жили они долго и счастливо, — резюмировала Светка и громко втянула в себя горячий чай. Пришлось наступить ей на ногу.

— В любой деревне или селе немало своих загадочных историй о необъяснимом и зловещем, — с деланным равнодушием протянула я. — И чем дальше от большого города, тем больше страшных историй могут поведать местные. Моя бабушка когда-то жила в соседней деревне, оттого я знаю, как проехать.

Пару лет назад знакомый попросил провести его туда, потом привел друзей, потом заработало сарафанное радио. Людям делать нечего, вот и лазят по лесам в поисках приключений на свой зад. Да, раньше я возила туда экскурсии, но потом перестала.

— После того, как в лесу пропали люди?

— Нет, это было до того. В смысле, люди исчезли раньше. Именно после пропажи тех туристов желающих в деревню смотаться стало — хоть попой ешь.

— Не придурки ли? — покивала Светка, подперев двойной подбородок рукой.

— А вообще, случаев пропажи людей в той местности действительно очень много, — назидательно молвила я.

— Ага, читал. По сообщениям очевидцев, на поляне перестают работать часы, люди начинают неадекватно себя вести, а животные там не появляются. Ты сама-то это видела?

— Мне все это по барабану. Я довозила людей до определенного места, дальше они шли сами. Тем, кто оказывался на поляне, часто мерещилось что-то странное: болтали про зловещую энергетику, ночным туристам с палатками кошмары снились. Кому-то удается сфотографировать в воздухе над деревьями странный белый туман или даже бело-красные шары.

* * *

Мы условились выехать сразу после моей смены, чтобы еще засветло быть на месте.

— Расскажи про бабушкину деревню, — попросил Миша, когда мы отъехали от моего подъезда, и я удобно устроила рюкзачок на руках. Машина у него была не новая, но впечатляющая — «Ленд Крузер». Такому никакой бурелом не страшен.

— О чем рассказывать? — пожала я плечами, заметив, что Миша включил диктофон. — Деревни давно нет, как ты понял. Там удивительным образом сохранилась одна хата. Да пара фундаментов виднеется. Бабушка жила там еще девочкой. Тогда около леса действительно находилась небольшая деревня под названием Малое Городище. Но со временем жители перебрались в Большое Городище, по соседству, и поселение постепенно исчезло с лица земли. И вот, спустя долгие годы забвения, деревушка вновь напоминает о себе.

— С чего все началось?

— Ну, вроде полупрозрачную деревню-призрак стали замечать грибники и охотники, которые бывали в тех местах. Из тумана словно выплывали крыши домов, видели и отражающийся в окнах свет солнца. Но если подойти поближе, поселение исчезало. Ни людей, ни животных, ни каких-либо строений… Местные краеведы заинтересовались этим необычным феноменом и начали изучать карты.

— А ты-то как туда попала? Это ж в бородатые годы было…

— Однажды ездили с бабушкой. Она тогда была еще жива и хотела навестить свою заброшенную деревню. Кладбище, где похоронены родные. Но в итоге ничего мы не нашли, от Большого Городища почти ничего не уцелело. Вроде винили лесной пожар. А Малое Городище, точнее, поляна, что от него осталась, — в лесу, вот туда все и рвутся. Одни поговаривают, что на этой поляне место высадки НЛО, другие уверены, что несколько веков назад там располагалось кладбище, третьи считают, что нехорошие явления — наказание за то, что жители Городища в древности не хотели принимать христианство.

Я заметила, что все время, что я рассказывала Мише историю деревень, он с улыбкой косился на меня.

— Ты чего?

— Так забавно. Ты натуральная блондинка, а красишь волосы в темный. И глаза у тебя такие темные, как будто линзы вставила. Зачем? Никогда не мог понять логики женщин: вьющееся — выпрямить, прямое — завить, темное — осветлить, а светлое… Ну, ты поняла.

— Что мы все обо мне? — решила я перевести скользкую тему. — Расскажи, как ты дошел до такой жизни. В смысле, блогером стал. Ездишь, снимаешь всякое…

— А, это… Ну, люблю повыпендриваться. В детстве у меня очень низкая самооценка. Почему-то мне казалось, что мир ко мне враждебен. Я был настолько асоциален, что мечтал скорее окончить школу. Там было много моментов позора и буллинга.

— Вот так дела, — удивилась я. — По тебе и не скажешь. Извини, но ты явно мажор и красавчик.

— Так было не всегда. Точнее, мне так казалось Я был слабым, невнимательным и робким, не умел разговаривать со взрослыми, просить о помощи. С годами во мне укоренилось убеждение: я слабак, а лучший способ справиться с трудностями — просто избежать их. При росте 187 сантиметров я чувствовал себя коротышкой рядом с другими. Выдумывал истории о себе, которые рассказывал друзьям, — чтобы выглядеть крутым и значимым. Ощущение собственной неполноценности мучило меня до тех пор, пока мой мир не перевернулся полностью.

— И что на это повлияло? — я замерла в ожидании ответа, но мой спутник вдруг озабоченно глянул на спидометр.

— Заправка через сто метров, надо залить полный бак. Хочешь кофе? Я быстро.

Миша явно поспешил сменить тему. Может, пожалел, что слишком разоткровенничался? Или что? Собственно, что я о нем знаю? Поперлась в лес с первым встречным, хорошо, хоть Светка в курсе. А вдруг он маньяк? Такие тихони, с комплексами родом из детства, способны удивить.

Я быстро огляделась и полезла в его рюкзак, брошенный на заднем сидении. Сигареты, зажигалка, паспорт в обложке. Михаил Сергеевич Коростылев. Надо скинуть его данные Светке. Термос с чаем. Спички. Зачем ему спички? Я открыла коробок, понюхала содержимое и вопросов только прибавилось.

В стеклянных дверях показался Миша с двумя стаканчиками кофе, которые он придерживал подбородком. Я успела сунуть рюкзак на место и небрежно откинулась в кресле.

Машину мы оставили в моем обычном месте — ближе к дороге, вдоль которой густой стеной высился сосновый лес.

Обычно я провожала своих туристов до воткнутой в землю проволоки, которой за которой начинались границы заброшенной деревни.

В этот раз я сделала то же самое, притормозила в двух шагах от нее и еще раз провела Мише краткий инструктаж. Даже выдала ему что-то вроде карты, на которой был отмечен тот самый сохранившийся дом и то, что осталось от старой мельницы.

— Ну что, ты со мной?

— Я же говорила, что не хожу туда. Подожду тебя в машине, так безопаснее. В случае чего, смогу позвать на помощь.

— Чудная ты. Трусишка! Пошли, я обещаю тебе незабываемую ночь.

— Ты собрался тут провести всю ночь? — удивилась я. Мы так не договаривались. Да и ночевать тут — явно плохая идея.

— Сама говорила, тут есть хатка, где всегда рады гостям. Ну, типа все нетронутое, как будто хозяева где-то рядом. Вот и воспользуемся гостеприимством.

— Выпендрежник. Делаешь вид, что самый смелый?

— Я сендвичей на заправке захватил, костер распалим. Если боишься — так и скажи.

Миша взял из моих рук рюкзак, и уверенно зашагал вперед. Чуть помедлив, я припустилась за ним. Он приподнял проволоку, и я ловко проскользнула под ней, он перекинул мне рюкзак и пролез сам. Складывалось ощущение, что это не я его привезла на экскурсию, а он меня.

Быстрым шагом мы двигались в направлении домика. Миша молчал, а я чутко прислушивалась. И с удовлетворением уловила позади чуть слышный шум двигателя. Громко покашляла, чтобы Миша ничего не заметил, и вскрикнула:

— Вот дом, нам туда.

Несколько молодых березок росли неподалеку от интересовавшего нас места, как раз со стороны дома, Миша тоже засмотрелся на них и споткнулся валявшийся в траве камень. Громко выругался и резко распахнул хлипкую дверь домика.

— Тише, — шикнула я. Включила фонарь и, на всякий случай прикрывая его ладонью, направила луч света в глубину избушки. Здесь все было по-прежнему: груда мусора в углу, потрескавшаяся печь с чугунами, лавка вдоль стены. Стол, большой и изъеденный временем, парочка колченогих стульев. В углу — бывшее украшение хаты, широкая кровать с фигурными набалдашниками по бокам.

— Нас ждет глубокое разочарование. Это просто обычная ветхая изба. Но для ночевки сгодится.

Однако от болтовни Миша перешел к делу, кинул рюкзак на лавку, собрал немного досок, поломал их и быстро развел костер у дома.

— Романтика, да? — веселился он, уплетая поджаренные на ветках сосиски.

— Н-да, — протянула я, уже жалея, что вязалась в эту авантюру. Всех денег не заработаешь. Что-то меня тревожило.

— Так что там за история с пропавшими людьми?

Мы сидели у костра, Миша протянул мне стаканчик с травяным чаем из термоса, а я решила отрабатывать бабло: пришлось «включить» Шехерезаду:

— Молва гласит, что шесть лет назад сюда выбралась группа туристов, и теперь они никогда не забудут ту жуткую ночь. У части группы были галлюцинации, кто-то на утро проснулся с обожжённым лицом. Но самое страшное в том, что три человека из той группы пропали при странных обстоятельствах.

— Я читал на форуме о загадочной женщине, которая якобы выходит посмотреть на полную луну и держит скрещенными две палки. Иногда она что-то чертит на песке или отмахивается палками от кого-то невидимого. Две скрещенные палки… Слушай, а если это знак креста? Ну, типа христианство не хотели принимать — вот вам наказание. Шучу.

— Зря иронизируешь. На фото, которые остались в телефонах тех людей, отчетливо виден силуэт женщины в черном. Она словно крадется между деревьями…

— Точно! Фото! Я же хотел сфоткаться, для блога. А иначе как? Не сфоткал — не съел. Фотик в машине оставил, а на телефон здесь будет плохо видно. Уже совсем темно. Пойду…

— Нет, иди в дом, — поспешно прервала я его, — сама схожу к машине. Ты в темноте можешь заблудиться, потом буду тебя искать.

Такая его забывчивость порадовала: мне как раз нужен был повод, чтобы отлучиться. Из кустов возле машины вынырнула тень, я два раза кашлянула, что на нашем языке означало «пора приступать».

Сама же быстро забрала из машины фотоаппарат, валяющийся на заднем сидении, и поспешила назад. Буквально через минуту лес стали наполнять поступающие звуки. Складывалось ощущение, что я слышу странные голоса, стоны, смех, старинную музыку и звон посуды. Если честно, даже мне было жутковато.

Луна нырнула за облака, и стало совсем темно. Надо было возвращаться до звуков, иначе Миша может что-то заподозрить. В доме горел свет. Открыла дверь, вошла в прихожую… В тот же миг что-то обрушилось на мою голову, целый фейерверк взорвался перед глазами. И тут же все погасло…

Мы целовались, и вдруг я совсем близко увидела его глаза. Резко вспомнила, где я уже видела это лицо. И это не сулило мне ничего хорошего. Дверь была открыта, я оттолкнула парня и кинулась бежать, то и дело спотыкаясь о поваленные ветки, боясь повернуться и увидеть преследователя.

Бежала, пока хватало сил, но через какое-то время упала лицом в теплый мох. В голове билась мысль: «Я смогла, я вырвалась», но в тот же момент я почувствовала, что все это время бежала по кругу. Он снова стоял в двух шагах. Закричала, а парень с красивым лицом смотрел на меня, насмешливо улыбаясь.

Я бросилась в ту сторону, где обычно оставляла машину Светка, с невесть откуда взявшимися силами. Упала, споткнувшись о ветку, и вновь поднялась. Сзади послышался шум — он следовал за мной. Я обернулась: из-за туч выплыла луна, а я не знала, горевать или радоваться. Конечно, двигаться стало легче, но и меня видно, как на ладони. Рывок вперед, еще один.

Через пару минут я увидела Светкину машину через кусты и деревья, она стояла совсем рядом, метрах в пяти, не больше. Лунный свет помогал ориентироваться, и вот я уже рассмотрела подругу: светлое пятно лица за стеклом.

— Светка! — закричала я, подскочила к машине, схватилась за ручку водительской двери и рванула ее на себя.

Эта дуреха не спешила отзываться: наверное, дрыхла. Дверь распахнулась, и тогда я увидела ее. Точнее, сначала в глаза бросилась веревка, пропущенная под подголовником кресла, она обхватывала ее шею, впиваясь в тонкую кожу.

Наши взгляды встретились, мой, остекленевший от ужаса, и ее взгляд, в котором было отчаяние. Из последних сил она прохрипела мне:

— Беги…

Я качнулась назад, почувствовала на своих плечах чью-то тяжелую руку. Повернулась и увидела женщину в черном балахоне. Вместо лица под капюшоном у нее было белое расплывчатое пятно.

Очнулась я от своего же крика, вскочила, готовая опять убегать. Мне было страшно, сердце так сильно билось о ребра, что меня затошнило. И вдруг я отчетливо поняла, что все это было сном. По крайней мере, я лежала на кровати, под головой у меня был рюкзак. Сбросив сонное оцепенение, я провела ладонью по мокрому лицу и тяжело выдохнула:

— Что за хрень со мной произошла?

— Ты пришла, прилегла и вырубилась. А я не стал тебя будить. Страшная деревня, правда? — Миша сидела за столом с невозмутимым видом. Лазил в телефоне.

— Меня кто-то ударил по голове. Или… это были какие-то галлюцинации.

— И чего ты так удивлена? Сама же говорила, что тут гиблое место.

— Этого не может быть…

— Интересно, почему? — ехидно осведомился Миша, откладывая в сторону телефон. Глаза у него стали злые и насмешливые. — А я тебе отвечу. Потому что вы все это выдумали, да? Черная женщина, призраки, огни и туманы? Решили срубить бабла на лохах, пустили слухи, сами писали комментарии, заманивали своими байками. Ваши инсценировки, конечно, немного устарели. Но в целом выглядит впечатляюще. За такое можно и срок получить, не думали?

— Я никого насильно сюда не тянула. И здесь действительно водится нечисть. Вот взять хоть тебя…

— А, ты все шутишь. Конечно, в случае чего, сказали бы, что это что-то вроде квеста, да?

— Самый умный? Откуда ты вообще взялся на мою голову?

— Ты меня не узнала? — насмешливо спросил Миша. — Я был в той самой первой группе, которую ты повела в деревню. Что ты нам тогда в чай подмешала? Молчишь? Ну и молчи, я сам знаю. Хорошие тут места, плодородные. Грибочки всякие, да? Оборудование у тебя в аптеке имеется, руки растут из нужного места.

— Ты о чем?

— Кончай выкомариваться. Мой приятель потом месяц боялся ночью в туалет сходить. Я тогда решил, что обязательно проучу тебя, ведьмочка. И подругу твою рыжую. Это же она женщину в черном изображала? Для призрака, уж прости, у нее слишком крупный зад. Короче, я сам стал разбираться в препаратах, много читал. Все по науке. Так что не обижайся, Анька, но я бил тебя твоим же оружием. Я пять лет тебя забыть не мог. Ну что, может, подружимся?

— Да пошел ты…

— Уверен, ты передумаешь. Я все про тебя знаю. Ты же сама сказала, я мажор. У отца хватает связей. Да и менты давно бы вас нашли, если бы почесались. Просто это никому не надо. Ну, да ладно…

— Что ты несешь…

— Итак, вы с подругой окончили медучилище, попали в плохую компанию и проходили свидетельницами по одному громкому делу о сбыте наркотиков. Дело было в соседней области. В это время вы «случайно» отправились на экскурсию в заброшенную деревню и пропали. Тогда искали двух девушек и мужчину. Свидетели утверждали, вы приехали вместе. Он был братом вашего «присевшего» босса, так? Добыл вам новые документы, чтобы вы смотались и на суде не наболтали лишнего. Конечно, проще было вас грохнуть, но у босса явно была к тебе большая привязанность. Не удивлен, ты умеешь заворожить своей красотой. В общем, не знаю, что у вас были за договоренности, вы должны были исчезнуть в лесу и объявиться где-то в другом городе.

— Стране.

— И что стало с дядей? Вы грохнули его, чтобы спрятать концы в воду?

— Он был законченный наркоман и умер от передоза, — невесело усмехнулась я. — Прямо у нас на руках. Думаю, его братец был только рад избавиться от этого геморроя. Если бы мы вернулись к группе и рассказали об этом, тихо исчезнуть уже не вышло бы…

— Так куда вы его дели?

— Изрядно провозились в болоте, пока утопили тело в камышовых зарослях.

Миша хмыкнул и покачал головой, а я горько вздохнула:

— Поверь, не от хорошей жизни мы ввязались в плохие игры. Я сирота, бабушка — и та к тому времени умерла, у Светки — только папаша-алкоголик. Пока наш как ты выражаешься, босс присел, его ближайший соратник прикарманил крупную сумму денег, что хранилась у него дома. А свалить все хотел на меня и Светку. Они бы нашли нас даже под новыми именами, чтобы заткнуть нам рот. А так… официально мы пропали в лесу. Тихо пересидели какое-то время, потом убедились, что нас уже не ищут. И начали новую жизнь.

— Зачем сюда вернулись?

— К этому времени почти все основные действующие лица той истории перестреляли друг друга. О нас уже забыли, хотя история исчезновения людей в этом лесу обросла рядом романтических подробностей. Говорила же, куча придурков мечтала испытать острые ощущения. Как-то на городском форуме наткнулись на истории «очевидцев», у Светки созрел план, как можно на этом зарабатывать. Она в школе театральный кружок посещала, актриса недоделанная. Я стала возить сюда людей, сарафанное радио исправно работало, мы со Светкой заморачивались с декорациями, спецэффектами. По большому счету, местные власти должны сказать нам спасибо. Знаешь, сколько туристов мы сюда привлекли? Теперь твоя очередь рассказывать.

— Что именно?

— Зачем тебе понадобилось устраивать все это представление? Хотел произвести впечатление? Поздравляю, тебе удалось.

Миша достал телефон, включил камеру и начал запись:

— Всем привет! Те, кто подписан на мой канал, знают, что последние пять лет я изучаю психофизиологию психоделического опыта. Но для новичков поясню: галлюциногенные грибы — общепринятое название видов грибов, плодовые тела которых содержат галлюциногенные вещества. Употребление таких грибов оказывает влияние на сознание и вызывает переживания, называемые психоделическим опытом, или трипом…

За это время я принял грибы примерно десять раз. Я видел психоделики с разных сторон. При неправильном использовании этих веществ человек может испытать сильный страх и даже получить психическую травму. Но для многих психоделический опыт стал самым важным духовным переживанием в жизни. И один из таких людей — я. Недавно одна девчонка спросила меня, как я стал таким уверенным в себе, ведь раньше ощущал себя неудачником. Ощущение собственной неполноценности сопровождало меня до тех пор, пока мой мир не рассыпался под действием псилоцибиновых грибов.

— Идиот, — покачала я головой. — Я не пила твои грибы, потихоньку вылила свой стакан. И, чтобы ты знал, мы тогда ничего вам не подмешивали. Здесь и в самом деле последнее время творится что-то нехорошее. Поэтому мы и перестали сюда таскаться, несмотря на легкие бабки.

— Но я же принимал…

— То, что у тебя в коробке — это обычные древесные грибы, развод для лохов. За твои деньги тебе внушат все, что угодно. И то, что ты считал психоделическим опытом — обычное самовнушение. Эффект плацебо! Я сразу поняла, что ты ипохондрик. А баловаться с запрещенными веществами не стоит. Это я тебе как медик говорю.

На Мишу было жалко смотреть. Кажется, я разбила его самую большую иллюзию в жизни. Но мне было не до этого: я же точно помнила, что со мной происходило. А раз никакие грибы я не принимала… Как это объяснить? Тут же пришли мысли о Светке. Что с ней? Обычно после пускания клубов дыма, огней, акустических моментов и выхода «женщины в черном» она отправлялась домой на своей раздолбанной «Мазде». А я оставалась ждать «туристов» в своей машине.

Почему-то мне стало очень страшно. Я потянулась за мобильным, но не обнаружила его в кармане. Где-то выпал? Но я же не покидала домик, раз все, что мне привиделось — странный сон.

— Ты куда? — глухо спросил Миша, видя, как я быстро вскочила на ноги.

— Надо кое-что проверить.

— Светку?

Я промолчала, нервно кусая губу.

— Мне тут пришло в голову… В порядке бреда. А вы уверены, что этот придурок тогда умер? Ну, в смысле, совсем…

— Мы лично сопроводили его в болото, — напомнила я, содрогаясь при воспоминании о тяжести тела, которое пришлось тащить около часа.

— Если бы он тогда выжил, то обязательно бы отомстил вам. А если нет… Что же, в призраков я больше не верю.

— Тебе лучше подождать тут. Пойду одна, — сказала я решительно, забирая у него фонарь. Почему-то мне было очень страшно за подругу, которая должна была уже уехать. И я хотела убедиться в этом.

— Ладно, я помню, что даму следует пропускать вперед, но сейчас не время хвастать хорошими манерами. С грибами или без, но теперь я уверен в себе, как никогда. И никуда тебя больше одну не отпущу.

Он взял меня за руку и повел за собой в темноту.

— Забираем Светку и проваливаем отсюда. Заберу тебя из этого города. Хватит, набегалась от плохих парней. Теперь я о тебе позабочусь.

— Даже если я испорчу тебе жизнь?

Миша пожал плечами:

— Жизнь — это шутка, надо просто чаще смеяться!

— Ага. Даже если юмора пока не понял, — припечатала я, шагнула за ним через порог и… проснулась.

* * *

Я приоткрыла один глаз, все еще не понимая, где нахожусь. Светка стояла возле своего любимого фикуса, скептически его разглядывала и, набирая в рот воду, орошала листья. Веселые брызги летели во все стороны и оседали на моем лице.

— Николаевна, опять дрыхнешь на работе. Да еще во сне стонешь, будто тебя черти режут. Опять своих страшилок начиталась? Говорила я тебе, нервы береги, а ты все по форумам лазишь. Пошли чай пить, легендами сыт не будешь.

Я потянулась, потерла примятое книжкой лицо и вздохнула. Очень уж реалистичный сон, такое тонкое послевкусие… Нет, Светка все-таки дура. Разве можно не использовать каждую возможность убежать далеко-далеко от реальности, зарывшись в книги.

Конечно, все это лишь легенды, верить в них или нет — личное дело каждого, но с такими историями жизнь становится более интересной и загадочной.

Автограф с того света

Охранник Вадик стоял передо мной, уставясь в пол, переминался с ноги на ногу и громко сопел, пытаясь таким образом выразить свои чувства.

— Ну и?… — вздохнув, спросила я. Он почесал макушку, пошкрябал ногой коврик, склонил голову и все-таки выдал:

— Ева, на свидание со мной пойдешь?

— Ага, в зал детской книги. За формулярами.

Вообще-то я поступала на филфак, но в день экзамена упала и сломала ногу. Пришлось отложить поступление на год. Соседка, тетя Зина, подсказала маме, что в библиотеке, где она работала уборщицей, нужны люди. И вот в тот день я с тросточкой, прихрамывая, пошла устраиваться по блату… в библиотеку. Кому сказать — не поверят.

Моим рабочим местом стала небольшая банкетка в зале с несколькими ноутбуками. Но сидеть там постоянно не имело смысла, поскольку читателей, которые пользовались бы платными услугами компьютера в наше время, почти не было.

Чтобы не скучать, я навещала библиотекарей из соседних отделов и говорила, что поработаю вместо них. Сначала на меня смотрели с некоторым подозрением, но потом привыкли.

Светка из отдела обслуживания читальных залов, к примеру, с удовольствием отправлялась пить чай, а я шла к любимым книгам и запоем читала. Особенно любила детективы, которые позволяли примерить на себя роль сыщика. Короче, работа не доставляла хлопот. Мне нравилось обслуживать читателей, что-то им советовать.

Так меня заметили и стали доверять водить экскурсии в наш музей редкого автографа. В этом зале были собраны книги известных людей, автографы которых удалось заполучить и сохранить на долгие годы.

В тот день ничего не предвещало беды. Ко мне, как обычно, стал клеиться наш охранник, и я ушла в соседний отдел, к Светке Бойко.

Кстати, библиотека сегодня была полна посетителей. И тут снова заметила его — парня моей мечты. Он сидел с какой-то книгой и тоже смотрел на меня бездонными глазами. С некоторых пор он стал ходить в библиотеку каждый день. Девчонки болтали, что из-за меня, потому что каждый день читать гражданский кодекс может только очень влюбленный в библиотекаршу мужчина.

— Отнесешь стулья в музей? — многозначительно спросила толстая Светка и пояснила: — Там скоро начальство какое-то приедет, экспозицию нашу смотреть. Хотят забрать ее в другое помещение. А то и вовсе открыть новый музей автографа — отдельный от нас.

— Я помогу! — вскочил парень, заметив два тяжелых стула, что Светка ногой подталкивая в мою сторону. Видимо, на такой результат эта сводня и рассчитывала.

— Сам донесу, — влез неизвестно откуда взявшийся Вадик, но я на него шикнула:

— Охраняй вход. Начальство ждем. А вообще ты обещал замок в музее посмотреть, ключ еле проворачивается.

Вместе с парнем мечты (оказалось, его зовут Костя), мы поднялись на второй этаж. Мило болтали и улыбались друг другу, пока я не вставила ключ, поясняя, что с ним давно сплошные проблемы. Костя вызвался поднажать — под его рукой ключ вдруг крякнул и сломался пополам.

От неожиданности я охнула. Костя принялся извиняться:

— Сам не знаю, как так вышло. Тебя заругают?

— Да не думаю…

— Начальство же! — напомнил он.

— Точно… Как теперь дверь открыть?

Костя задумался, но быстро нашел выход:

— Так, никого не зови, сами достанем. Погоди, я сейчас в машину сбегаю, у меня там пинцет есть. Вытащим твой ключ.

Оказалось, эффективность такого «пинцетного» способа сильно зависела от положения ключа в замке, потому бедный Костя успел вспотеть. Ключ стоял насмерть. Прошло уже около получаса, я сильно нервничала из-за начальства, когда к нам поднялся, наконец, Вадик. Узнав, в чем проблема, тут же насупился:

— Чего меня не позвала? Сейчас мы его магнитом дернем. А потом быстренько личинку поменяю, никто ничего не заметит. У меня где-то валяется.

Вадик слыл «рукастым», его всегда просили починить чайник, повесить картину или подбить отвалившуюся набойку. Я же считала его Плюшкиным, который вечно тащит к себе что ни попадя.

Сбегав к себе в каморку, он притащил какой-то странного вида прибор и стал совершать энергичные поступательные манипуляции перед дверной ручкой. Обломок ключа, недовольно звякнув, выпал. Я вздохнула с облегчением и даже похлопала Вадика по плечу.

— Раз все хорошо закончилось… Мне, пожалуй, пора, — заявил Костя, наблюдавший работу Вадика сзади. Парень мечты махнул мне рукой и поспешил вниз.

Я ощутила досаду. Из-за этого слишком деятельного Вадика Костя, скорее всего, почувствовал себя лишним и ушел. Но вскоре стало не до того.

Когда стулья мы с Вадиком расставили, я решила быстренько протереть пыль и вдруг заметила открытый стеллаж. Одна полка в нем пустовала…

Через пару минут, призвав на помощь Светку (та была старожилом, и все книги узнавала даже с закрытыми глазами), мы знали, что в зале редкой книги пропал толстенный фолиант «Загадки и тайны мироздания» с автографом скандально известной астрологини Анары Жлобы. Еще недавно ее имя гремело из каждого утюга, а звезды эстрады и кино мечтали заполучить у нее гороскоп или предсказание на год. Книги Анары расходились огромными тиражами, а сама она любила мелькать на различных ток-шоу, пугая обывателей своими зловещими прогнозами.

Опрос коллег и камера на втором этаже ничего не дали: кроме меня к двери в этот день никто не подходил. Еще Костя, но он даже в кабинет не попал. При этом следов кражи и взлома не было. Точнее, были, раз уж я сломала замок, а Вадик сменил личинку. Но как мы теперь это объясним?

— И что? Следователя вызывать? — испуганно глазела на меня Светка. — Как-то странно все это.

— Кто позарился на книгу? — недоумевала я.

— Так Вадик и спер, — заявила Светка. Вадик поперхнулся яблоком:

— Чегооо?

— Ты сегодня ко мне приходил деньги одалживать, я тебя послала, вот ты на книгу и покусился. Камеры отключил, ты же этим заведуешь…

— Совсем дура, Светка?

— А зачем тебе тогда деньги были нужны? — огрызнулась та.

— Еву хотел на свидание пригласить, а зарплата только завтра, — буркнул наш охранник, недовольно поглядывая на коллегу.

— Так, не отвлекаемся, — шикнула я на них. — Начальство…

— Не боись! — махнула рукой Светка. — Наша Марго звонила, говорит, осмотр экспозиции перенесли на завтра. Заседают…

Я слегка выдохнула, хотя понимала: это всего лишь отсрочка. Вадик быстро осмотрел окно, и пришел к выводу, что его могли открыть линейкой или пластиной снаружи. Оказывается, если под рукой у вора есть отвертка, достаточно отжать створку окна в том месте — и вуаля, ты внутри. Это слова Вадика, я то в этом профан.

— Надо вставить ее между рамой и стеклопакетом, дотянуться до защелки, подцепить и потянуть вниз, — вещал он. — Пластик гибкий, окно откроется. Тут еще и механизмы расшатанные.

— Говорю же, это Вадик книгу спер, — снова завела свою песню Светка. — Видишь, как подкован.

— Не хочу вас расстраивать… Мне кажется, я вообще окно оставляла приоткрытым. С утра хотела проветрить, потом забыла закрыть. В этом кабинете нет ничего ценного, кроме шкафов и книг, — оправдывалась я. Светка кивала:

— Отродясь такого не бывало. Кому понадобилась это толстенная книга?

Мы выглянули в окно в поисках ответов, но заметили только пожарную лестницу сбоку, да буйнорастущие кусты и деревья, отгораживающие нашу старинную библиотеку от проезжей части. Спрыгни кто из окна с книгой — свидетелей в жизни не найдешь.

Наша улица, начинаясь за два квартала отсюда, плавно переходила в другую, ещё более тихую, что вела к котельной, построенной с типичным советским размахом из серых железобетонных плит.

Пропажа книги с автографом была тем обиднее, что Анара Жлоба, известная предсказательница и писатель, не так давно скончалась, не оставив даже наследников. То есть заполучить повторно ее автограф или хотя бы какую-то записку было практически нереально.

Светка вздохнула:

— Я могу молчать до завтра. Начальство приедет — сама объясняй, куда книга делась.

— Надо срочно найти вора, — припечатал Вадик, хотя я уже успела забыть о его существовании. — Могут срок впаять. Я в новостях видел, за кражу ценных книг одним жуликам пять лет дали.

— А откуда у нас вообще появился автограф этой Жлобы? — дрожащим голосом поинтересовалась я.

Светка знала:

— Наш бывший юрист Зюзин был ее соседом по даче. Точнее, это у него была дача, а у той — загородный коттедж. Птица высокого полета. Но это потом, а тогда ее еще в Москву не позвали, она скромнее была. Предсказывала будущее нашим местным чиновникам да гадала на кофейной гуще. Ну, ты и сама знаешь, раз про нее людям рассказываешь.

— Про нее знаю.

— Вот наш юрист и попросил подписать для него книгу. И в дар передал, он тогда директрису нашу обхаживал. А Анара еще не была такой знаменитой. Сейчас бы она уже ничего не подписала. Говорят, к старости у нее стал скверный нрав. Даже прислуга с ней не уживалась.

— Чего?

— У нее был бзик, что все хотят ее ограбить или обмануть, выдать свои рукописи за ее предсказания. В газетах писали, что она изъяла все свои записи от руки, чтобы потом шарлатаны не смогли наживаться на ее добром имени. Вот переклинило бабку, да?

— А где этот юрист сейчас? — осекла я Светку, той только дай потрещать.

— Давно уволился. Открыл свою адвокатскую контору. Тебе зачем? Думаешь, все-таки заведут уголовное?

Я похолодела и сглотнула. Не хватало еще из-за книги попасть в тюрьму.

— Светка, а что, если у него есть еще одна такая книга? Может, она ему несколько подписала? Или еще какую свою подарила? Заменим пока, а там видно будет. Главное — автограф, ведь так?

— Пойду с тобой, — выкатил грудь вперед Вадик. Возражения им не принимались, но я сильно не возражала.

Контора «Зюзин и партнеры» располагалась в соседнем районе. Мы вызвали такси и уже через десять минут осматривали новомодную пристройку к ветхому пятиэтажному зданию. И тут мне навстречу из двери показался Костя. Увидев меня, удивился, но тут же расплылся в улыбке и пояснил:

— Приходил проконсультироваться. Мне тут неожиданные новости о наследстве пришли. Я же и в библиотеку чего ходил — хотел гражданский кодекс изучить. Чтобы, так сказать, понять: имею ли право. Но понял, что сам не осилю, обратился к специалисту. А вы тут чего?

Я все ему рассказала, хотя Вадик явно был недоволен новой встречей с соперником.

— Вот так дела… — посочувствовал мне Костя. — Расскажешь потом, нашлась ли книга! Ладно, я побегу, на работу опаздываю.

Мы пошли искать Зюзина. Он оказался невысоким коренастым шатеном лет пятидесяти с пузиком, наметившейся лысиной и внимательным взглядом.

— Как же, как же, помню. Такая потеря… Такой талант. Жаль, последние годы Анара мало общалась с прессой. Но я, как сосед, конечно, имел доступ… Ну, вы понимаете…

Зюзин многозначительно закатил глазки.

— И мы об этом. Может, у вас осталась еще одна книга? — влез Вадик, внеся сумятицу.

— А что с той? — удивился Зюзин.

— Да нет, все хорошо, но хотелось бы пополнить экспозицию, — заюлила я.

— Увы, — развел руками адвокат. — Вы же знаете, Анара последние годы никому не доверяла и книги дарила без подписи,

— Чем это у вас так вкусно пахнет, — вдруг брякнул Вадик, а польщенный Зюзин пояснил:

— Это денежный аромат, притягивает клиентов. Герань с чем-то там. Вот, видите, специальные палочки погружаешь в масло. Привез с Сочинской научно-практической конференции. С тех и дела пошли в гору.

О наших делах я такого сказать не могла, потому только кисло улыбнулась. Назад мы с Вадиком топали пешком, анализируя полученную информацию.

Мне кажется, кто-то позарился именно на редкий автограф астрологини. Теперь, после смерти Анары, он может возрасти в цене.

— А кто знал о книге? — подумал вслух Вадик.

— Вадик, ты совсем тупой? Все, кто хотел. Мы же ее не прятали, а выставляли. В музее.

У меня зазвонил телефон.

— Светка, что-то случилось? — Почему-то новостей я если и ждала, то исключительно плохих.

— Книга вернулась! — заорала Светка.

— Как вернулась? Когда вернулась? Она же не кошка, которая гуляет сама по себе…

Светка принялась терпеливо объяснять:

— Я долго думала и решила пока поставить на место пробела другую черную книгу. Ну, чтобы зияющая дыра сразу в глаза не бросалось, зашла — а пропажа наша на месте стоит. И окно снова открыто. Хотя мы же его и не закрыли вроде… Разволновались сильно, ну и…

— Кто ж знал, что снаряд может дважды в одну воронку. Хотя в нашем случае это к счастью. Вор вернул украденное без лишних проблем.

— Книга не зря называется «Загадки и тайны мироздания», — пробормотал Вадик, когда мы, вернувшись, осмотрели стеллаж. — Черти что.

— Я вычислила вора. Думаю, книгу брал Оскар Линдт, — вдруг заявила Светка, до этого сосредоточенно изучавшая какую-то магическую брошюру. А я сразу вспомнила нашего постоянного посетителя — старичка с отдающей позолотой лысиной.

— Чего ты так решила? — с сомнением поинтересовался Вадик. Он тоже хорошо знал Линдта, любил поболтать с ним, сидя на лавочке у библиотеки.

— Он странный. Постоянно что-то про мистику берет. Я как-то видела, у него из сумки торчала куриная лапка. Явно колдун. Наверное, в книге скрыта какая-то тайна, на которую он охотился…

Я усомнилась:

— Линдт что, обратился в курицу и влетел в окно? Он с палочкой ходит, как бы по лестнице поднялся?

— То я у вас вор, то почтенного старика приплели, — обиделся за двоих Вадик. — Он просто студень часто варит. Вот он и ходит в магазин: то за свиными копытами, то за куриными лапками. А мистику его жена любит. Увлеклась на старости лет детективами, где тайны всякие, привидения и колдуны.

На всякий случай мы со Светкой перетрясли книгу, но тайнами не пахло. Точнее, тайнами очень даже, а вот разгадкой — ни-ни.

— Что у тебя за духи? — вдруг поинтересовалась Светка, поводя носом.

— Да какие духи! С утра в мыле, в пене.

Я понюхала свои руки. Едва различимый аромат герани… Я листала страницы, пальцы пропахли. Значит, до меня книгу держал… Зюзин!?

— Зачем она ему понадобилась? — мгновенно все понял Вадик. — А еще на пороге нас встретился этот хлыщ…

— Костя ни при чем!

— Сейчас проверим. Я его сфоткал, — буркнул Вадик. — Хотел пробить, что за кент. Видел, что он к тебе подкатывает.

Загрузив фото в какой-то поисковик, они со Светкой быстро нашли совпадение. Я не выдержала и сунула туда нос. Но фамилия Комлев мне ничего не сказала. Зато Вадик быстро отыскал соцсети Константина Комлева.

Оказывается, он работал парикмахером-стилистом в салоне. Надо же. Неудивительно, что выглядит он так стильно, и пинцет у него всегда с собой. Я выхватила телефон у Вадика, зашла в аккаунт салона, стала листать фото и нашла траурную рамку с записью: соболезнуем родным и близким Анары Жлобы — нашей постоянной клиентки.

И тут меня передернуло:

— Так… А вот в такие совпадения даже я не верю.

Вадик через десять минут пробил всю подноготную Кости. Оказалось, он был внучатым племянником… Зюзина.

Мы с Вадиком, еще не до конца понимая, что и как, снова кинулись в адвокатскую контору. По дороге Вадик позвонил своему товарищу — нашему участковому.

На место мы прибыли почти одновременно и застали идиллическую картинку: племянник с дядей душили друг друга. Разняли их с трудом. В телефоне дяди по горячим следам нашлись фотографии автографа и дарственной надписи.

Уже через час мы знали все.

— Итак, что мы имеем, — важно вещала я. — Зюзин, он же дядя, знал, что в библиотеке хранится редкий автограф Анары Жлобы, добытый им когда-то. Знал, что племенник работал со звездой. И решил составить поддельное завещание, якобы написанное в его конторе. Не хватало только образца почерка и подписи Анары.

Никого бы не удивило, что одинокая женщина в возрасте оставила свое состояние красивому молодому парню, который обслуживал ее последние годы. Такое сегодня сплошь и рядом встречается.

Вадик кивнул:

— Этот Костя хотел потихоньку подобраться к книге, выжидал, когда в музее будет затишье. А тут услышал, что книгу вот-вот могут забрать, и решил действовать. Сломал ключ в замке, заблокировав дверь. Пошел в машину за пинцетом, оттуда позвонил дяде. Тот оперативно примчался, залез по пожарной лестнице и выкрал книгу. Он собирался сфотографировать надписи, чтобы в точности скопировать почерк Анары, и вернуть книгу на место сразу же.

Меня озарило:

— Но ты, Вадик, вскрыл дверь слишком быстро, и Зюзин не успел сделать качественные фотографии! Ему пришлось поспешно удирать вместе с книгой. Так что на место книгу вернул Костя, пока мы были у дяди в конторе. Но из-за чего они стали драться?

— Видимо, теперь дядя опасался, что племянник привлек к себе внимание, раз пропажу книги успели заметить. И решил все переиграть, оформив завещание на себя. — Точно! Он же был ее соседом и легко заявил бы, что у них с Анарой был тайный роман.

— Мне это гад Костя сразу не понравился! Сидел, неделю одну книжку мусолил. А один раз вообще вверх ногами держал, — буркнул Вадик. Я же не удержалась от «шпильки»:

— Пинкертон ты наш.

— Чего обзываешься? На свидание пойдешь?

— Пойду, — вздохнула я. — А ты книжки читать будешь?

— Что-то мне не нравится это множественное число… — заныл Вадик, а я с улыбкой добавила:

— Привыкай. Хорошая книга — бесконечна!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Береснева Янина Приватный танец для темной лошадки

Янина Береснева Приватный танец для темной лошадки

Приватный танец для темной лошадки

Женщина дня, Снегур великолепный и свекрови на доверии

Снежная русалка

Юрист, две дамы, аферист

Разрушительница легенд

Автограф с того света