Валерия Рамирова

Элайджи в мире эльфов, или Алекса – мой эльф

Глава 1

– Кукареку! – закричал первый петух, и все как будто проснулось с этим хриплым кукареканьем.

Как ни странно, но жизнь в деревушке «Цветочные луга» начиналась именно с этого звука ровно по часам. Все как заводные начинали открывать ставни окон, одеваться, готовить завтрак, доить коров, рассыпать просо для кур, в общем, заниматься своими повседневными заботами.

Это был месяц май, солнце светило вовсю и, обогревая своими лучами, заставляло то и дело жмуриться и бесконечно подносить ладонь ко лбу.

Безжалостное «Кукареку!» раздалось снова, напоминая соням, что все-таки пора вставать.

– Му-у-у-у, – промычала корова Му и заглянула в окошко соломенной стены посмотреть, проснулся ли ее хозяин. Мальчик продолжал спать, не реагируя на старания Му и деревенских петухов. На самодельный деревянный подоконник вскочил пушистый, но немного исхудавший кот Цезарь и лапой с небольшим скрипом отворил правую створку окна. Луч солнца моментально ворвался в крохотную комнатушку и остановился на лице мальчугана. Парень немного сморщился, но упрямо не открывал глаз. Под кроватью что-то зашевелилось, и оттуда появилась голова пса, а затем и весь пес. Он радостно гавкнул и, заскочив своими передними лапами на край кровати, начал облизывать лицо и руки хозяина.

– Смельчак… прекрати, – сонно промычал мальчик, упрямо не открывая глаза.

С подоконника на подушку тотчас спрыгнул Цезарь и начал аккуратно, по-своему, по-кошачьи облизывать сонного мальчика. Пес снова гавкнул и, схватив одеяло за кончик, начал стягивать его на пол.

– Смельчак, сейчас я встану… еще пять минут…

Но пес, совершенно не слушаясь своего хозяина, продолжал стягивать одеяло. На подоконник со двора запрыгнула белка, издавая при этом странное тихое тарахтение, присущее всем белкам.

– Му-у-у-у, – снова замычала Му, понимая, что, по всей видимости, старания их бесполезны.

– Еще одну минуточку… уже встаю… – продолжал почти шепотом говорить мальчик.

– Эла-а-айджи-и! – раздался эхом чей-то противный женский голос. – Вставай, негодный мальчишка, пора приниматься за работу.

Это был голос миссис Дорис Бунч, жены мистера Финли Бунча. От этого голоса Элайджи вскочил мгновенно, будто его окатили ледяной водой. Никакие старания бедных животных не могли поднять его с постели так, как это делал голос миссис Дорис. Его тембр говорил сам за себя, как и внешность его хозяйки. Миссис Дорис Бунч была женщиной с характером. Причем Элайджи не знал ни одного человека, кому бы этот характер хоть немного нравился. Да что и говорить, все ее знали как женщину сорока пяти лет, воспитывающую шестерых детей, главу семейства, корыстную, строгую, может быть даже злую, но работящую. Это был один из немногих плюсов миссис Дорис. Один Бог знал, сколько в этой женщине было лошадиных сил. В деревне ее побаивались, а некоторые даже уважали, но захаживали к ней редко и то по крайней надобности. Деревенские мальчишки проверяли себя на храбрость, споря, кто нарвет яблок в ее саду.

Миссис Бунч была единственным человеком в деревне, которая вставала раньше петухов. Ни свет ни заря она просыпалась, собирала в копну свои длинные, местами поседевшие волосы, закалывала их гребешком, одевала одно из своих трех платьев, повязывала сверх него немного пожелтевший фартук с оттопыренными карманами и засучив рукава принималась за работу. Растопив печь, она шла доить коров под разбивающее немую тишину кукареканье первых петухов, после чего, как это было уже принято, кричала: «Эла-а-айджи, вставай, негодный мальчишка…» Для Элайджи это был своеобразный будильник, который никогда не ломался, не ошибался и не отставал.

Элайджи потянулся, сладко зевнул и протер кулачками глаза.

– Новый день, новые приключения, – сказал он и, подойдя к окну, открыл вторую створку.

На дворе уже рассвело, и солнце начинало прогревать остывшую за ночь землю. Элайджи закрыл глаза и, с большим наслаждением вдохнув утренний воздух, снова потянулся. Ах, как же он любил проснуться таким свежим, слегка прохладным весенним утром и дышать, дышать этой свежестью, впиваясь своими зелеными глазами в небо и сразу же жмурить их от солнца.

– Доброе утро, Лои, – сказал он белке, все еще сидевшей у него на подоконнике.

– Тр-р-р-р, – ответила белка, по-видимому желающая доброго утра тоже.

– У меня для тебя есть подарок, – сказал Элайджи и бросился шарить в карманах своих штанов, которые висели на спинке деревянного самодельного стула.

– Тр-р-р-р, – одобряюще затарахтела белка.

– Вот держи, я припрятал это для тебя, Лои, – и Элайджи вручил белке пару лесных орехов.

– Тр-р-р-р, – обрадовалась Лои и, жадно схватив орехи, спрыгнула с подоконника во двор.

Элайджи улыбнулся, наблюдая за неуклюжей Лои, то и дело роняющей по дороге орехи. Пес снова гавкнул, пытаясь привлечь внимание хозяина.

– Смельчак, иди ко мне, малыш, – сказал Элайджи и присел на корточки, чтобы покрепче обнять своего друга. – И кто это стаскивал мое одеяло?

Но Смельчак продолжал вилять хвостом и облизывать мальчику лицо. Элайджи быстро заправил кровать и начал надевать свою единственную рубашку и светло-коричневые штаны на шлейках, идущих сзади накрест, которые он донашивал за Сэмом – старшим сыном миссис Дорис. Штаны эти неоднократно рвались и поэтому были все в заплатках. У кровати лежала пара стоптанных, грязных башмачков. Элайджи хотел было их надеть, но под его руку упрямо протиснулся кот Цезарь и начал обтираться и мурлыкать, проводя своим пушистым хвостом по его щекам.

– Да, Цезарь, сейчас я налью тебе молока, – сказал Элайджи, пытаясь дотянуться до башмаков.

Услышав эти слова, Му тотчас же вытащила голову из окна и побежала в другой угол сарая.

– Му, не будь жадиной, – окликнул ее Элайджи. – Ведь мы с вами друзья и мы должны помогать друг другу.

С этими словами Элайджи достал из-под кровати маленькую мисочку и надоил туда немного молока. Цезарь, не отходя от него ни на шаг во время всей процедуры, жадно прильнул к миске со свежим коровьим молоком и благодарственно замурчал.

Дверь резко распахнулась, и в сарай вошла миссис Бунч с ведром молока, которое она уже надоила у первых двух коров. Всего у них было три коровы, один поросенок, лошадь и два десятка кур, не считая цыплят. Смельчак, хоть и был сторожевым псом, но при виде миссис Дорис моментально забрался под кровать.

– Лентяй! Почему так долго собираешься? Иди покорми кур, потом пойдешь в огород, накопаешь хрена, перетрешь его с листьями капусты и моркови и накормишь хряка. Собери в курятнике яйца да почини забор в огороде у яблони, эти деревенские мальчишки снова пытались своровать у меня яблок. Я одного поймала, да так оттягала его за ухо, чтоб больше неповадно было никому в мой огород нос совать. И поймай мне курочку помясистей, сегодня одиннадцатое мая, у нас в деревне праздник, если ты не забыл. На ужин у нас будет жареная курица с яблоками и рисом. И если ты со всем управишься, я, так и быть, разрешу тебе посмотреть на фестиваль талантов. Говорят, сегодня будет петь Эмили Прюмор, у нее единственной среди этих бездарностей есть голос.

К одиннадцатому мая жители «Цветочных лугов» всегда готовились особенно тщательно. Да еще и кругленькая дата – столетие деревни – делало этот праздник в сто раз значимей и важней. Уютная и крохотная деревушка «Цветочные луга» располагалась среди зеленых холмов и лесистых гор и была идеальным местом для подобных селений, которые были раскиданы по всей их территории. Свежий воздух и умопомрачительная природа подкупали своей свежестью и красотой и влюбляли в себя каждого, хоть раз посетившего эти просторы. Обожая свою деревушку, жители решили устроить гуляния с размахом, организовав грандиозную ярмарку, фейерверки и всеразличные, традиционные для ярмарки конкурсы и выступления.

– А можно я приму участие в конкурсе изобретателей? Я сделал такие крылья… – с надеждой в голосе проговорил Элайджи.

– Нет, это исключено. Крылья… ха… что придумал. Спускайся на землю и марш за работу, – перебила его миссис Дорис. – Не для этого я тебя приютила, чтоб ты всякие глупости выдумывал.

– Но это не глупости, это…

Но миссис Дорис так на него посмотрела, что Элайджи мгновенно замолчал и вышел во двор.

– Это моя мечта, – продолжил он свою фразу и обернулся назад.

– А ну, пошел вон! – пнула миссис Дорис кота и подвинула маленький табурет поближе к корове, чтоб было удобней доить.

– Му-у-у-у, – замычала от негодования Му.

– Бедная Му, – с сочувствием сказал Элайджи Смельчаку, который, осторожно вылезши из-под кровати, сразу же юркнул во двор. – Ну что, пошли, малыш, будешь мне помогать, только не ешь яйца, как в прошлый раз, а аккуратно складывай их в корзину. А когда мы все сделаем, мы пойдем на обрыв и будем испытывать мои крылья, чтобы я смог сегодня принять участие в конкурсе изобретателей. И тогда я уеду в большие города и буду всем показывать свои крылья… И я буду летать, а они все будут, разинув рот, смотреть и восхищаться мною. А на деньги, которые я получу, я куплю тебе столько косточек, сколько тебе еще и не снилось. А Цезарю я куплю целую бочку самых лучших сливок. Лои получит орехов с запасом на целый год, а Му будет есть свежие яблоки, а не одно сено. Я так долго ждал этого дня, сегодня все изменится, я это знаю.

Мечты, что теплились в голове у Элайджи, сами, без всяких крыльев, отрывали его от земли и уносили куда-то очень далеко. Он понимал, что миссис Бунч ни за что бы не разрешила ему сделать что-то подобное, но мечтать-то она не запретила.

Элайджи забивал последний гвоздь в ворота, когда услышал: «Эла-а-айджи, что ты там копаешься так долго, иди есть».

– Иду! – крикнул он, еще раз стукнув молотком по забитому гвоздю.

Забор возле яблони был починен, и Элайджи пнул его ногой, чтобы проверить на прочность. Забор даже не пошатнулся, чем вызвал гордую улыбку на его лице. Под ногами на земле валялась куча яблок, струшенных вечером деревенскими мальчишками. Элайджи знал, что семейство Бунчей будет есть яблоки только с дерева, поэтому он быстро снял со своих плеч шлейки и, оттянув перед своей рубахи, начал собирать туда яблоки. Когда он набрал столько яблок, сколько был в состоянии унести, он отправился к пожилой миссис Дороти Лэй, которая жила по соседству и на старости лет осталась совсем одна.

– Миссис Лэй, миссис Дороти Лэй! – позвал ее Элайджи.

Но к двери никто не подходил. Элайджи толкнул дверь ногой, так как руки у него были заняты, и дверь поддалась. Миссис Дороти почти никогда не закрывала дверь, так как была рада любому, кто к ней заходил, а красть, кроме ее старых настенных часов с кукушкой, в доме было нечего. Элайджи застал миссис Дороти за ее любимым занятием – она сидела укрытая пледом у окна в кресле-качалке и спала.

Элайджи на цыпочках прокрался к столу, чтобы выгрузить яблоки, но тут одно яблоко скатилось на пол. Миссис Дороти проснулась от небольшого шума.

– Элайджи, – радостно проговорила она и улыбнулась. Возле ее глаз появились морщинки, которые появлялись всегда, когда она улыбалась, всегда, когда она видела Элайджи.

– Ой, миссис Лэй, я разбудил вас, я не хотел… – быстро начал он извиняться.

– Ничего, ничего, я рада, что ты меня разбудил. Хватит мне, старухе, спать. Как твои дела?

– У меня все замечательно, миссис Дороти, вот я принес вам яблок. Они очень вкусные и свежие.

– Неужели миссис Бунч решила угостить меня своими яблочками? – удивилась миссис Лэй, сама слабо веря в то, о чем спрашивала.

– Нет, но вы не волнуйтесь, она даже не заметит. Ведь вам должен кто-то помогать. Сама вы себя не прокормите. А хотите, я сегодня починю ваш забор, он совсем у вас уже развалился?

– А справишься ли ты с забором? Тебе только одиннадцать.

– Двенадцать, – перебил обиженно Элайджи. – И заборы я уже чинил.

– У-у-у, уж не серчай, сынок, на старости лет совсем слепая стала, не вижу, что ты уже совсем взрослый. Ну, коль говоришь, что справишься, то я только рада буду. А вечером заходи ко мне, я испеку яблочный пирог, и мы отпразднуем столетие нашей деревни, – со смехом сказала миссис Дороти Лэй и одобрительно потрепала золотисто-каштановые волосы Элайджи, которые отросли у него чуть ниже ушей и завивались на кончиках.

– Ой, праздник, я совсем забыл, я не могу сегодня починить ваш забор, я же буду участвовать… – И тут Элайджи замолчал, боясь проговориться.

– Участвовать в чем? – с любопытством переспросила миссис Лэй.

– А вы обещаете, что не скажете миссис Дорис?

– Да чтоб меня комары покусали.

– Я хочу принять участие в конкурсе изобретателей. Я сделал крылья и сегодня хочу испытать их и доказать, что человек может летать как птица. И если я выиграю этот конкурс, я буду соревноваться с победителями из других сел, а потом поеду в город. Наконец-то я вырвусь из лап этих Бунчей и заберу вас с собой и всех моих друзей.

– Но это рискованно! А если ты разобьешься или тебя увидит мисс Бунч, не сносить тебе головы, – попыталась остановить его миссис Дороти.

– Она не ходит на такие конкурсы, она считает это глупостью и идет только послушать Эмили Прюмор.

– Ах, если бы я еще не была глуховата, я бы тоже пошла послушала, как поет Эмили Прюмор. И все же, может, ты передумаешь с этой затеей?

– Нет, я так долго этого ждал! Главное, чтоб у меня все получилось, и тогда мне уже не страшна эта злюка – Дорис Бунч. А вечером, когда я выиграю, я приду к вам на пирог и расскажу, как пела Эмили Прюмор.

Дороти Лэй снова улыбнулась, морщинки смеха пестро засияли на ее лице, а в уголках глаз заблестели слезы.

– Мне уже пора, миссис Дороти, берегите себя.

– Элайджи! – крикнула миссис Лэй ему вдогонку.

Элайджи резво обернулся и вопросительно взглянул на нее.

– Спасибо тебе, – тихо и задумчиво проговорила она, и в ее голосе звучало так много благодарности. – Удачи на соревновании.

И Элайджи наградил ее такой улыбкой, от которой стало бы тепло даже в самый дождливый день, от которой даже у самого черствого человека растаяло бы сердце. И даже миссис Бунч иногда слегка улыбалась, видя его добродушную, еще совсем детскую, улыбку.

– Это вам спасибо! – крикнул Элайджи и помчался домой.

Когда он забежал в дом, за столом в ряд уже сидели пять пар голодных глаз и пять ртов, которые не переставая жевали.

– Тебе что, нужно особое приглашение? – закричала миссис Бунч. – Мог бы вообще не приходить. Теперь ходи голодный. Я думала, ты не придешь, и отдала твою порцию Сэму.

Сэм был рыжим пятнадцатилетним мальчишкой, его лицо было усеяно веснушками, и в деревне он слыл настоящим разбойником. Дорис Бунч не раз давала ему подзатыльник за жалобы соседей. Услышав, что его мать отдала ему порцию Элайджи, он с особым аппетитом принялся есть кашу и с ухмылкой посмотрел на него. У Элайджи заурчало в животе, голод был невыносимым.

– Но я чинил забор, и я его починил, – попытался оправдаться Элайджи, после чего он посмотрел на миссис Бунч и улыбнулся своей волшебной улыбкой. Миссис Дорис мгновенно отвела глаза.

– Ладно уж, прощу на этот раз, – вздохнув, сказала она более спокойным голосом.

Миссис Дорис взяла чистую миску и огромной ложкой шлепнула в нее содержимое кастрюли, которое она называла почему-то кашей, хотя выглядела эта каша как коричневое тесто. Но голод взял свое, и Элайджи начал уплетать эту так называемую кашу за обе щеки.

Когда все поели, Дорис Бунч приказала Элайджи вымыть всю посуду, после чего он мог быть свободен. Свободен, чтобы наконец приступить к осуществлению своей мечты.

Глава 2

Обрыв находился неподалеку от «Цветочных лугов», почти сразу возле леса. На самом деле это был маленький обрывчик, возможно даже просто крутой склон, но все ребята, играя в пиратов или лесных разбойников, для всей важности случая именовали это место именно обрывом и никак не иначе. За ним, в десяти шагах разлеглось небольшое, но уютное озерцо, где постоянно сидели, а иногда и жили рыбаки, все время ругаясь на деревенских мальчишек-пиратов, баламутящих воду и пугающих бедную рыбу.

У обрыва Элайджи привязал коня и начал отвязывать от седла замотанный в тряпки ценный груз. Он положил его аккуратно на траву, развязал веревку, словно это был подарок на день рождения, и достал из скупой «упаковки» свое сокровище.

Крылья, которые он смастерил из орлиных перьев, были просто великолепны и блестели на солнце словно золотые. Элайджи провел по ним восхищенным взглядом и бережно поправил немного торчащие перья. Смельчак весело гавкнул, одобряя изобретение своего хозяина.

– Смотри, Смельчак, тебе нравится? – спросил Элайджи у своего четвероногого друга, взъерошив его белую шерсть на голове.

Смельчак, подпрыгнув, звонко гавкнул, сделал один круг в погоне за собственным хвостом и, выдержав двухсекундную паузу, гавкнул снова, как будто хотел сказать: «Ну давай же, быстрее надевай крылья».

– Будь терпеливей, Смельчак, мне и самому не терпится. Я так долго этого ждал, что не могу поверить, что этот момент наконец-то наступил.

Элайджи набросил на плечи свои драгоценные крылья, словно это был рюкзак, завязал три узла на груди и отошел на пару шагов для разгона. Чтобы все выглядело как можно серьезней, он облизал кончик указательного пальца правой руки и деловито приподнял его, пытаясь определить направление ветра.

– Сейчас или никогда, – немного волнующе сказал Элайджи и, разогнавшись, прыгнул с обрыва.

Крылья взлетели, подхватив с собой полного надежд Элайджи.

– Я лечу, я лечу! – прокричал он.

Но не успел он это договорить, как крылья, а вместе с ними и он сам, камнем рухнули вниз. Элайджи сделал в воздухе сальто и кубарем покатился вниз по наклонной. Смельчак испуганно гавкнул и бросился за хозяином вслед.

– Ты видел, ты это видел?! – не успев отойти от такого падения, радостно начал кричать Элайджи. – Я пролетел почти два метра, я это сделал!

Элайджи не мог оправиться от счастья, хотя это было не совсем то, на что он рассчитывал. С его волос ссыпался песок. Штаны, рубаха и лицо были в земле, рукав на локте был разорван, а на щеке красовалась небольшая ссадина.

– Ах, Смельчак, я самый счастливый мальчик на земле! Сегодня мы им всем покажем! – отряхиваясь, сказал Элайджи. – О нет, вот это дыра! – посмотрел он с сожалением на порванный рукав. – Ну и влетит мне от миссис Дорис. Ну да ладно, поехали быстрей домой, мне еще нужно усовершенствовать свои крылья.

Вскарабкавшись на вершину обрыва, Элайджи ловко взобрался на коня, крепко привязав перед этим аккуратно сложенные крылья к седлу, и дал шпоры. За ним следовал его радостный и преданный четвероногий друг.

Выезжая из лесу, Элайджи притормозил коня и, вытянувшись, начал что-то рассматривать сквозь густую листву деревьев. Его взгляд остановился на одноэтажном, выкрашенным в белый цвет здании. Это была школа. Единственная школа в деревне, где дети от мала до велика учились читать и писать. Помимо этого они изучали математику и латынь, вернее, так было принято считать. Другие науки здесь не преподавались за их ненадобностью.

Элайджи быстро спрыгнул с коня и привязал его за вожжи к дереву.

– Смельчак, сидеть, – скомандовал он псу, и тот покорно сел.

Оглянувшись по сторонам, Элайджи немного пригнулся, дабы его никто не заметил, и пробежал к окну. Ухватившись за карниз двумя руками, он приподнялся, высунув наполовину свою голову. Элайджи часто так делал, ибо миссис Бунч не пускала его в школу, считая, что ему это вовсе не нужно. Своим же детям она разрешала учиться лишь для того, чтоб они научились читать и писать, и на это она отводила каждому по два года. Все остальное она считала пустой тратой времени.

Элайджи начал прислушиваться. Это была латынь.

– Дети, а кто знает, как будет на латыни «король» и «королева»? – спросила учительница миссис Уорен.

Миссис Уорен была одной из самых добрых женщин в деревне. Она была рождена, чтобы стать учительницей. Любой, кто взглянул на нее хоть раз, обязательно приписывал ей эту профессию. Она всегда собирала волосы наверх в тугой пучок и отличалась чрезмерной опрятностью. Миссис Уорен верила, что знание – это единственный свет, и посвятила себя тому, что изо дня в день пыталась вдолбить непутевым ученикам одно и то же. Редкая женщина жертвовала себя науке в то время, и только за это ей нужно было отдать должное. Ведь, отбросив все перспективы в городе, она самовольно переехала сюда с мужем, обеспокоенная абсолютной безграмотностью в селениях. Латынь, любимый предмет миссис Уорен, был введен в школьную программу с ее инициативы, чем в первую очередь очень гордился глава «Цветочных лугов» мистер Дикклуф. Ведь где это видано, чтобы в деревне еще и латынь преподавали. К преглубокому же сожалению миссис Уорен, ее мечты о том, как она свободно будет обсуждать с учениками на латыни темы насущные, медленно гасли под однотонное, стайное и бессмысленное повторение одних и тех же слов вот уж четвертый год.

– Rex, regina, – кто-то выкрикнул из толпы учеников.

– Правильно, а что такое lucus?

В классе воцарилось молчание.

– Ну мы же вчера это с вами проходили. Это возле нашей деревни. Там живут дикие звери, ну…

– Лес, это же так просто, – пробормотал себе под нос Элайджи, больше всего желая очутиться в этом классе.

– Это лес, запоминайте: lucus – это лес, lignum – это дерево, а lacus – это озеро. Давайте повторим все вместе.

– Lucus – это лес, lignum – это дерево, а lacus – это озеро, – промычали дети.

Элайджи повторял вместе с ними. У него была огромная тяга к знаниям, и он никак не хотел отставать от деревенских ребят. Но знания были не единственной причиной, по которой он чуть ли не каждый день бегал к окнам школы. Элайджи взволнованно оббежал взглядом весь класс и остановился на юной мисс Эмили Прюмор. Это была самая хорошенькая девочка с самым тоненьким и нежным голоском. Взрослые восхищались ею, все они хотели иметь такую дочь и втайне завидовали ее родителям. У нее были длинные, до пояса, пушистые пшеничные волосы, которые расходились завивающими прядями на концах. Передние же пряди были собраны назад и заплетены в косу. Ее глаза были глубокими и прозрачно-голубыми, как два озера. А когда она начинала петь, всем казалось, будто ангелочек слетел с небес, чтоб порадовать их своим пением. Элайджи часто любовался ею, сидя под окнами школы, но подойти после уроков не решался. Она нравилась многим ребятам, в том числе и Сэму.

Элайджи не заметил, как почти наполовину высунулся в окно. Ее улыбка, то, как она наматывает прядь своих золотых волос на палец, – все это заставляло замирать весь мир на мгновенье. Да и существовал ли мир в те минуты?.. И вдруг эту божественную картину прервал громкий лай, прямо над ухом Элайджи. Он чуть ли не подпрыгнул на месте от такой неожиданности и резко обернулся. Рядом сидел Смельчак, которому, по всей видимости, стало скучно сидеть одному, и игриво вилял хвостом.

– Тсс-с-с-с, – приложив указательный палец ко рту, цыкнул ему Элайджи, опасаясь, как бы их не услышали.

Но тут сзади раздался голос миссис Уорен: «Дети, да это же Элайджи!»

Элайджи обернулся и увидел, что у окна стояла учительница и махала ему рукой, показывая, чтобы он зашел. Весь класс уставился на него, даже Эмили Прюмор сейчас на него смотрела.

– Элайджи, заходи, не бойся! – крикнула миссис Уорен через стекло.

– Хорошо, – еле выдавил из себя Элайджи.

Когда он вошел, в классе воцарилось молчание. Дети хорошо относились к Элайджи, но друзей среди них у него не было. Все боялись Сэма, который недолюбливал Элайджи, так же как и его матушка, и запрещал кому-либо с ним водиться. Да и клеймо подкидыша висело над Элайджи, как огромная туча средь ясного неба. И если его одногодкам было все равно, то их родители относились к этому очень скептически. «Какие же у него были родители, если бросили свое дитя?» – часто поговаривали они за спиной Элайджи, и по их прогнозом он должен был стать именно таким же.

– Проходи, садись, где тебе удобно, – ласково сказала миссис Уорен.

Но Элайджи оставался стоять в дверях как вкопанный.

– Ну чего ты стесняешься, проходи, – повторила учительница.

– А он у нас глухой, миссис Уорен, так что не старайтесь. Зачем ему латынь, он только свиней кормить да крылья мастерить умеет, – с ухмылкой выкрикнул Сэм, чем вызвал в классе насмешки и хихикания.

– Садись ко мне, Элайджи, здесь свободно, – сказала Эмили и похлопала ладонью по скамье.

После ее слов все мгновенно замолкли и с интересом посмотрели на юную мисс Прюмор. Элайджи сделал нерешительный шаг, но потом, набравшись храбрости, уверенно прошел и сел рядом с Эмили. Позеленевший от злости Сэм надулся, словно жаба, и его веснушки стали в два раза темнее.

– Итак, – продолжила миссис Уорен. – Как по латыни будет «птица»? Может быть, Сэм нам скажет? – спросила она, видя, что тот отвернулся и показывал кулак Элайджи.

– Что? Я? – испуганно переспросил Сэм, не расслышав вопрос. Глаза его забегали, а лоб сморщился от напряжения.

– Ego vacca, – шепнул ему Элайджи.

– А, так это просто, еgo vacca, – повторил, расслабившись, Сэм.

Но тут, к его удивлению весь класс просто взревел от смеха. В недоумении Сэм начал вертеться по сторонам, но куда бы он ни повернулся, он видел смеющиеся лица, кто-то даже показывал на него пальцем, и даже Эмили Прюмор, прислонив ладонь ко рту, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Да и когда еще будет случай посмеяться над грозным Сэмом.

– Что ж, хоть вы и утверждаете, что вы, мистер Сэм Бунч, – корова, нас больше интересует, как по латыни будет «птица».

Элайджи поднял руку. Об этом моменте он часто мечтал.

– Да, Элайджи, – одобрительно кивнула миссис Уорен.

– Аvis, – гордо ответил Элайджи.

– Правильно, молодец. У каждой птицы есть крылья. Как будут «крылья»? Может быть, Сэм хочет исправиться? – снова спросила учительница Сэма.

– Alas, – шепнул Элайджи.

– Ну да, так я тебе и поверил, – тихо, сквозь зубы прошипел Сэм.

Элайджи опять поднял руку.

– Да, – указала миссис Уорен на Элайджи.

– Alas, – ответил он.

– Правильно, – обрадовалась учительница. – Элайджи, ты такой способный мальчик! Тебе явно следует ходить ко мне на занятия. Ну что ж, урок окончен, все свободны. До завтра.

Элайджи уже направился к привязанному коню, как по дороге его нагнал Сэм с двумя его братьями, близнецами Диком и Скоттом.

– Куда торопишься, Элайджи? – крикнул Сэм и толкнул его в спину. – Что, слишком умным стал? Я посмотрю, что скажет матушка, когда узнает, что ты был в школе.

– Она, наверное, поймет, что школа для меня, а не для таких баранов, как ты. Ой, прости… коров.

– Да как ты смеешь? – вне себя от злости крикнул Сэм и вцепился в Элайджи.

Они оба упали и кубарем начали кататься по траве.

– Эй, что это вы задумали? – разняла их миссис Уорен. – Чтоб я такого больше не видела!

– Мы еще поквитаемся! – пригрозил Сэм и пошел в сторону дома. За ним поторапливались его братья.

– Извините, миссис Уорен… – сказал Элайджи. – Пожалуй, я тоже поеду домой.

Но как только он сделал первый шаг, за спиной раздалось: «Элайджи». Элайджи обернулся… перед ним стояла Эмили Прюмор.

– Это ты мне? – немного заикаясь от волнения, выдавил он из себя, не веря, что с ним разговаривает сама Эмили. Ему часто снилось, что наступит тот день и он с ней заговорит, но чтоб так, наяву… Это явно был сон.

– А где же ты тут видишь еще одного Элайджи? Конечно тебе, – улыбнулась Эмили и, немного засмущавшись, опустила глаза. – Знаешь, – продолжила она снова. – А ты молодец, не каждый рискнет подшутить над Сэмом. Но теперь ты поставил его на место.

– Да, зато теперь за эту шутку я могу не досчитаться парочки зубов, – засмеялся Элайджи, после чего опять последовало неловкое молчание. – Мне уже пора домой, миссис Бунч будет злиться, – разбил он паузу.

– Да, конечно. Не буду тебя больше задерживать.

Мысленно Элайджи корил себя, «трус, трус, какой же я трус» – вертелось у него в голове, и неожиданно для самого себя он вдруг крикнул ей вдогонку:

– Эмили, я… я хотел поблагодарить тебя.

– За что? – с удивлением спросила она.

– За то, что ты предложила сесть с тобой рядом.

– А, пустяки!.. – простодушно улыбнулась девчушка. – Элайджи… я… прости меня за любопытство, но я слышала, как Сэм говорил, что ты смастерил крылья. Это правда?

– Да, иногда в свободное время я придумываю всякие необычные вещи.

– Как интересно, а ты мне покажешь?

– Тебе действительно интересно? – с удивлением спросил Элайджи.

– Конечно, крылья – ведь это так здорово.

Когда они подошли к дереву, к которому был привязан конь, Элайджи достал свой драгоценный сверток.

– Ах! Какая красота! – вскрикнула с восхищением Эмили, когда Элайджи размотал тряпки. – Неужели ты сам это сделал? Да с такими крыльями ты можешь смело участвовать в конкурсе изобретателей.

– Именно это я и хочу сегодня сделать. Только это секрет.

– О! – И Эмили жестами показала, что закрывает свой рот на ключ.

– Сегодня я их уже испытывал.

– Я вижу, – засмеялась Эмили, взглянув на порванный рукав. – Ах, у тебя идет кровь!.. – вдруг взволнованно вскрикнула она и быстренько, достав из кармана платок, приложила его к царапине.

Элайджи замер на месте, боясь даже лишний раз вздохнуть. Его сердце забилось, как маленький колокольчик. Мог ли он о таком мечтать, чтоб сама Эмили Прюмор стояла прямо перед ним и заботливо прикладывала свой платок к его раненной щеке.

– А я сегодня буду петь. Ты придешь меня послушать? – продолжила Эмили, закончив свою медицинскую процедуру.

– Конечно! – пообещал ей Элайджи.

– Тогда до встречи, и удачи тебе на конкурсе, – сказала она на прощанье.

Элайджи еще немного постоял, провожая ее взглядом, и, взобравшись на коня, поскакал домой.

Дома его уже поджидали Сэм и злая миссис Бунч. Элайджи заранее знал, что Сэм обязательно что-то ему устроит, но в душе все-таки теплилась надежда, что все обойдется. Он так не хотел, чтобы что-то испортило этот прекрасный, просто идеальный для него день. Но подъезжая к дому, он увидел, как во двор вышла миссис Дорис, и, судя по выражению ее лица, наказание было неминуемо. Последние капли надежды пропали, когда вслед за ней во двор выскочил Сэм.

– И где это ты был? – сурово спросила миссис Бунч.

– Я гулял, – ответил Элайджи, закрыв за конем загон.

– Он был в школе, мама, он нагло пришел туда и мешал мне заниматься. Он сбил меня с правильного ответа и приставал к Эмили Прюмор! – жалобно завопил Сэм.

– Да как ты посмел, негодный мальчишка?! Кем ты себя возомнил? Ты вообще здесь никто и ноги нам целовать должен за то, что мы тебя приютили, а не оставили замерзать. Будь проклят тот день, когда ты очутился на моем пороге! Я запретила ходить тебе в школу, а ты, мало того, еще и мешаешь моему мальчику, неблагодарный дрянной мальчишка. Безродный, ничтожный паршивец! Мало я тебя наказывала, слишком доброй к тебе была, но теперь ты пожалеешь, что меня ослушался. Раз у тебя появилось так много свободного времени, то теперь у тебя не будет ни минуты, чтобы присесть! – орала на Элайджи миссис Бунч.

– Но, миссис Дорис, все было не так, – попытался что-то сказать Элайджи в свое оправдание.

– Ты хочешь сказать, что Сэм врет?! – совсем яростно прорычала миссис Бунч.

– Он так завидует мне, что я хожу в школу, что после уроков набросился на меня с кулаками. Но я сумел за себя постоять, – не унимался Сэм.

– Но это неправда! – пытался доказать Элайджи свою правоту.

– Тогда откуда он весь такой грязный, с порванным рукавом? Это я повалил его на траву, когда он полез ко мне, – подливал масла в огонь Сэм.

– Я упал, я просто упал, когда катался на коне, – объяснял Элайджи, стараясь не выдавать своего неудачного полета, но его уже вряд ли кто-то слушал.

– Упал, конечно же, да ты все врешь и пытаешься оклеветать моего мальчика! Что за подлая неблагодарность!.. Теперь будешь ходить в рваной и грязной рубахе, пусть над тобой все смеются, – и миссис Дорис ударила Элайджи смотанным полотенцем, которое было у нее в руках. – Я позже придумаю тебе наказание, а сейчас марш на кухню мыть полы!

Элайджи пулей побежал на кухню, придерживаясь за плечо, куда ударила его миссис Дорис. Удар полотенцем на самом деле не так уж и страшен, но рука у миссис Бунч была настолько сильной, что он мог сравниться с ударом сковородкой.

– Где еще одна серебряная ложка? – заорала миссис Дорис, расставляя столовые приборы к обеду. – Это уже третья за месяц. Кто ее взял? Финли, ты брал?

– Нет, дорогая, зачем мне брать ложку, поищи получше, – попытался ее успокоить мистер Финли Бунч.

– Столовое серебро, которое осталось мне от матушки по наследству, это же самое дорогое, что у нас есть. И кто-то бессовестно его ворует. Я этого так не оставлю! – продолжала кричать миссис Бунч. – Может, ты пропил или в карты проиграл? – угрожающе спросила она мужа.

– Ну что ты, я уже давно завязал, – пробормотал мистер Финли, побаиваясь, что жена, как обычно, скрестит свои кулаки на его лице.

Мистер Финли Бунч был мужчиной слабохарактерным, вернее, характер у него когда-то был, до женитьбы на миссис Дорис. За год супружеской жизни он стал тихим, спокойным, забитым и полностью вошел к ней в подчинение. Миссис Дорис быстро искоренила все его привычки, планы на будущее, а вместе с тем и любовь к жизни. Он жил, словно робот, запрограммированный миссис Бунч, и боялся ослушаться ее, ибо прежний мистер Финли был настолько загнан куда-то в глубину его души, что совсем не подавал признаков жизни. Единственную отраду он нашел на дне бутылки, за что не раз получал по голове и спал в хлеву или сарае.

– Сэм, Джереми, Линда, Дик, Скотт! – позвала детей миссис Дорис.

Все пятеро немедленно прибежали на кухню. Самому старшему из них, Сэму, было пятнадцать, а самому младшему, Джереми, – восемь. Но, несмотря на столь юный возраст, все они понимали, что мать является главой семейства и ослушание может привести к самым плачевным последствиям.

– Кто таскает столовое серебро? Признавайтесь, я же все равно узнаю! – продолжала орать миссис Бунч.

– Мы не брали, мы не брали, – наперебой начали оправдываться дети.

– Элайджи, это ты взял? – грозно спросила миссис Дорис.

– Нет, что вы.

– А с чего я должна тебе верить, раз ты меня уже обманул насчет школы? Ты думал, я не замечу пропажи?

– Я клянусь вам, миссис Дорис, я не брал, можете обыскать мою комнату.

– А может, ты зарыл их где-то и собрался продать на ярмарке, которая сегодня откроется?

– Я бы никогда так не поступил, – тщетно пытался доказать свою невиновность Элайджи.

– Где пропавшие ложки? Отвечай, негодный мальчишка! – И миссис Дорис схватила его за ухо и начала трепать.

– Я не знаю, я не знаю, я не брал… Отпустите меня, мне больно! – взмолился Элайджи.

– Обеда ты не получишь и о праздничном ужине тоже можешь забыть! И есть ты у меня не сядешь, пока не вспомнишь, куда дел ложки. А за школу я придумала тебе наказание. Ты никуда сегодня не пойдешь и останешься сидеть дома один, в то время, когда вся деревня будет веселиться. Марш к себе и хорошенько подумай над тем, что ты натворил! – И миссис Дорис указала пальцем на дверь.

– Иди, иди… неудачник, – насмешливо крикнул Сэм Элайджи вдогонку.

Элайджи выжал тряпку, которой он так старательно мыл пол, повесил ее на край ведра и, опустив голову, поплелся к себе в комнату. Вернее, в малюсенькую комнатушку, которую Элайджи сделал сам, поставив в сарае две стены, как и всю мебель: стул, кровать и подоконник.

– Му-у-у-у, – встретила его корова Му.

– Привет, Му, не сейчас.

Элайджи забрал свои крылья, что были спрятаны под седлом коня, и закрылся в своей комнате. Он лег на кровать и о чем-то задумался.

– Ах, если бы у меня были папа и мама, – с сожалением сказал он. – Со мной бы никогда такого не случилось.

Элайджи было так грустно и обидно. Он даже забыл про Эмили. День был необратимо испорчен. К горлу подступал комок, а слезы, казалось, вот-вот хлынут из глаз. Но Элайджи держался, так как обещал себе, что никогда не будет плакать, а тем более из-за семейства Бунчей.

Ночь сменяла день, солнце рассыпалось и превратилось в сотни тысяч звезд. Отдаленно доносились шум и веселые возгласы гуляющих на ярмарке, которая разлеглась по всей центральной улице вниз от церкви. И только в одном месте царили одиночество и пустота. Эти два ужасных чувства осели на самодельный стул, подоконник, кровать, на которой по-прежнему продолжал лежать Элайджи, и казалось, что они уже давно поселились в этой комнатушке. Во дворе не было кромешной тьмы, это был еще вечер, хотя на небе уже начали прорезаться слабозаметные, почти прозрачные звезды. Мертвая тишина и спокойствие опустились на землю, и лишь свежий прохладный воздух придавал живости этому вечернему пейзажу. Вдруг тишину разбудило тихое стрекотание кузнечиков. Оно, прохлада и пробежавшийся ветерок по траве превратились в мелодию… мелодию тишины и всё убаюкали вокруг. Свет вечера разбил темноту в комнатушке Элайджи. Здесь царили молчание и неподвижность, как будто все застыло как на картине.

Первым не выдержал Смельчак. Он вскочил на ноги, создавая при этом как всегда много шума. Пес подошел к кровати и положил свою голову около подушки. Элайджи продолжал лежать, уставившись в одну точку. Он даже ни о чем не думал в этот момент. Просто лежал и смотрел. Впервые за столько лет разочарование коснулось его юной души. Смельчак жалобно заскулил и нежно начал облизывать мальчику руку.

– Смельчак, малыш, – наконец заговорил Элайджи. – Хороший мой, что же мы теперь будем делать вдвоем.

– Му-у-у-у, – раздалось совсем рядом, и в окно влезла голова обиженной Му.

– Втроем, – исправился Элайджи.

– Мяу, – послышалось от Цезаря, сидевшего где-то на спине Му.

– Вчетвером, – с улыбкой сказал Элайджи.

– Тр-р-р-р-р, – раздалось с подоконника.

– О, Лои, впятером! А это не так уж мало, – обрадовался Элайджи. – Я чуть ли не сдался. Но я не позволю миссис Дорис сломать себя и забрать у меня любовь к жизни, к вам. Пусть у меня нет семьи, но зато есть хорошие друзья – это вы. Вместе нам ничего не страшно.

Смельчак радостно гавкнул и поднес в зубах тряпичный сверток. Элайджи развернул его и провел рукой по крыльям.

– Я никому не позволю убить мою мечту. Пусть там как, а я все равно пойду на конкурс изобретателей. Я так долго ждал этого момента. А Эмили, она же будет ждать меня, я же пообещал!..

На лице Элайджи засияла улыбка, он второпях свернул крылья и спрятал сверток под рубаху.

– Пожелайте мне удачи, – кивнул он своим друзьям и вылез через окно.

Глава 3

В

еселье было уже в разгаре. Все жители покинули свои дома и семьями вывалили на главную улицу. Хлопушки, визги, крики и фейерверки – все это только приветствовалось. По всей деревне разожгли сказочные костры, пахло шашлыком и сочными свежими фруктами. Уличные артисты, разодевшись в маскарадные маски и костюмы животных, позвякивая колокольчиками, развлекали толпу своими танцами. В воздухе витал дух праздника. Хозяева лавок выкатили бочки своего лучшего пива. Кто-то вставил свечку в самодельную коробочку из бумаги и нескольких досточек, и получился фонарик. «Фонарики, кому фонарики!» – призывающе закричал мастер этого праздничного атрибута, и через несколько минут вся деревня была усеяна сотнями разноцветных огоньков. Создавалось такое впечатление, что это звезды упали с небес. Музыканты наигрывали веселые мотивы, и те, кто помоложе, лихо бросались в пляс под эту музыку. Дети крутились возле лавок со сладостями и леденцами, словно «рой медведей» возле улья с медом. Лица людей сияли улыбками, а глаза смотрели на все это торжество с предвкушением, ведь еще целая ночь была впереди.

Элайджи небольшими перебежками от дома к дому прокрался как можно ближе к главной улочке. Он спрятался в больших кустах и, немного отдышавшись, осмотрелся по сторонам. Куст идеально закрывал его от ненужных глаз и открывал самый четкий вид на ярмарку. Элайджи аккуратно раздвинул листву руками и замер. В деревне и раньше устраивались празднества, хоть и очень редко, но такого он еще никогда не видел. Вся деревня просто сияла, над крышами домов кружились и взрывались фейерверки, и только смех и радостные возгласы сопровождали их. Разве можно было уже назвать это деревней? Нет, это был рай.

Элайджи смотрел и не мог отвести взгляда, ему хотелось выбежать на середину площади и кричать от радости вместе со всеми. Ему хотелось попробовать все: и разжечь костер, и повесить на забор один из этих чудных фонариков, и наплясаться, и наесться сладостей, и, конечно же, поучаствовать во всех конкурсах. Ах да, конкурс, Элайджи чуть было не забыл, зачем он пришел сюда. Он быстренько рассмотрел людей вокруг. Миссис Бунч нигде не было, значит, проход был пока открыт. Элайджи вылез из кустов и торопливо смешался с толпой. Все ходили настолько зачарованные праздником, что никто и не обратил внимание на маленького мальчика. Наконец он пробрался к тому месту, где проводился конкурс изобретателей. Это была небольшая деревянная площадка, которая находилась неподалеку от ярмарки. Во время праздников она всегда украшалась красными цветами и зелеными лентами. Там зачастую проводились какие-то выступления и, как это было уже принято, ежегодный конкурс изобретателей.

Элайджи увидел мистера Дикклуфа и сразу же начал протискиваться к нему через толпу. Мистер Дикклуф был главой деревни и, как почетный представитель деревенского народа, всегда проводил подобного рода конкурсы. Для сегодняшнего торжества он выбрал свой любимый праздничный темно-синий костюм, который он одевал только по праздникам и который был ему уже слегка маловат. Черные брюки, белая рубашка и темно-синий пиджак с шелковыми вставками на воротнике и рукавах делали из него человека, отдаленно напоминающего горожанина. Мистер Дикклуф был седым, как самый белый снег, волосы на его голове были вечно растрепаны, а небольшая белая борода придавала некое благородство. Чем-то он даже напоминал немного похудевшего и полысевшего Санта-Клауса. Он был человеком серьезным и справедливым, иногда суровым, но праздники были для него чем-то святым, и, каждый раз одевая на них один и тот же костюм, он перевоплощался не только снаружи, но и изнутри. Свои счастливые пиджак и брюки мистер Дикклуф приобрел в городе, когда один из односельчан, Том, победил в третьем конкурсе. Но в городе они долго не задержались, так как «суперграбли» Тома с тройными крутящимися рядами зажевали ногу одному из представителей жюри. И несмотря на это, мистер Дикклуф вспоминал об этих днях, как о самых лучших в своей жизни. Втайне он надеялся, что кто-нибудь снова победит, и он опять поедет в город, увидит красивую жизнь, выпьет чашечку кофе в милом кафе, будет вдыхать изысканные парфюмы роскошных дам и, конечно же, купит себе еще один костюм.

– Дамы и господа! – начал Дикклуф. – Хочу поздравить вас с открытием ежегодного конкурса изобретателей и поблагодарить за честь быть ведущим этого знаменательного события. Я очень рад, что наша деревня проводит такого рода конкурсы. Они дают возможность улучшить производство, духовно вырасти и повидать мир. Я помню золотые времена, когда десять лет назад мы с Томом…

Но тут мистера Дикклуфа перебил его помощник, миленький и маленький старичок на тоненьких паучьих ножках, громко закашляв. Тем самым он давал понять Дикклуфу, что тот снова забывается и опять начинает рассказывать историю своего триумфа, которую все в деревне давно уже выучили наизусть.

– Кх-кх, – кашлянул мистер Дикклуф, опомнившись. – Так вот, друзья, – продолжил он. – Хочу напомнить вам, что принимать участие в нашем конкурсе может каждый, кому есть что показать. Правила вы все знаете, лучший изобретатель поедет в пригород, где будет соревноваться с участниками десяти других сел. Одержавший победу во втором конкурсе поедет со мной в город, где будет соревноваться со всеми финалистами города и его окраин. А победа в третьем конкурсе – это всё, это слава, это триумф, это невероятно прекрасное и самое незабываемо лучшее, что может с вами произойти, это…

Но тут мистера Дикклуфа снова перебил его помощник, видя что главу опять заносит не в ту сторону.

– Да, да, – поправил себя мистер Дикклуф. – О чем это я? Ах, ну да. Конкурс! То что мы организовываем такие мероприятия, является большой гордостью для нас, для нашей деревни и в первую очередь для меня. Я желаю вам победы, господа, и пусть чья-то мечта сегодня осуществится. Я объявляю конкурс изобретателей открытым.

Все стоявшие вокруг радостно зааплодировали, а некоторые поддержали речь свистом. Элайджи же смотрел на мистера Дикклуфа такими глазами, словно лицезрел какое-то чудо. Слова «и пусть чья-то мечта сегодня осуществится» подействовали на него как гипноз. Элайджи показалось, что мистер Дикклуф как никто другой понимает его. Как легко обычный человек с помощью одной простой фразы превратился во что-то высшее, стали надеждой и отрадой.

Мистер Дикклуф сошел с площадки, протер лоб платком и, пока на сцене выступали музыканты, начал записывать участников в свой маленький блокнот. Элайджи уже было направился записываться, как тут услышал знакомый до боли голос.

– Сэм! Иди, оторви своих братьев от лавки с леденцами, и я жду вас на фестивале талантов.

Элайджи словно молния поразила, он обернулся и увидел в пяти шагах от себя миссис Дорис Бунч. Он мгновенно юркнул в толпу и спрятался за огромной бочкой пива. Просидев там несколько минут, Элайджи вылез из своего логова. Оглядываясь по сторонам, он даже не обратил внимания, куда идет, и тут же врезался в Билли, паренька – его одногодки, с которым он час от часу общался и собирал сено на поле. Билли был темноволосым, кучерявым и слегка полноватым мальчуганом. Но его миловидная внешность не могла спрятать его жадный характер. Все знали его как человека, всегда готового помочь за «что-то». И если у вас этого «чего-то» не было, то и обращаться к нему было бесполезно.

– Ай! – завопил Билли. – И чего ты такой неуклюжий? Смотри куда идешь!

– Тш-ш-ш, – приложил Элайджи указательный палец к губам, показывая, что так орать не обязательно. – Прости меня, Билли, я не заметил тебя.

– Совсем с ума сошел! Как я погляжу, ты не только меня одного сегодня сбил, – и Билли оценил взглядом потрепанную одежду Элайджи.

– Подожди, не уходи! – окликнул его Элайджи. – У меня есть для тебя предложение. Ты мне должен помочь, – и он шепнул что-то Билли на ушко.

– Вот еще, с чего бы это? – с возмущением произнес Билли, собираясь уходить.

– Нет, нет, не уходи, для меня это очень важно. Ну хочешь, я для тебя что-то сделаю. А хочешь, я дам тебе монету, и ты купишь себе вкусный леденец. Я заработал ее, чистя хлев мистера Уорена.

При слове «монета» Билли остановился, а при слове «леденец» он обернулся с сияющими глазами.

– Монету вперед! – проговорил он своими пухлыми губенками.

– Вот, держи, – достал Элайджи из кармана свои единственные сбережения и, не переставая удивляться человеческой жадности, вручил монету Билли.

Билли с минуту рассматривал монету, будто пытался разглядеть в ней какой-то подвох, и, положив ее в карман, одобрительно кивнул головой. Еще раз осмотревшись по сторонам глазами заговорщиков, ребята зашли за гигантскую бочку.

Тем временем мистер Дикклуф вышел на площадку, чтобы объявить первого изобретателя. Он взял свой блокнотик, и на вытянутой руке, словно это был царский указ или булла, начал читать претендентов.

– А сейчас нам продемонстрирует свое изобретение мистер Томсон, которое он назвал «Куриные посиделки». Встречайте нашего первого участника!

Толпа бурно зааплодировала, и на сцену вылез мистер Томсон с непонятным резиновым жгутом.

– Всем привет, – начал он. – Как часто мы сталкиваемся с тем, что наши куры убегают и несутся в огороде. Это же безобразие, господа! Я предлагаю вам замечательный чудо-жгут, которым вы обвязываете курицу и гнездо и не отвязываете, пока она не снесется.

К сцене поднесли наседку и соломенное гнездо, дабы мистер Томсон смог продемонстрировать это чудо техники. Но первая же попытка оказалась плачевной, так как перепуганная насмерть курица упрямо не хотела привязываться. Неудачу потерпели вторая и третья попытки. Мистер Томсон в панике неуклюже держал курицу за лапы и махал ею в разные стороны, почему-то, видимо, надеясь, что это успокоит ее. Однако его план не срабатывал, и несчастная курица продолжала биться в конвульсиях, махая крыльями и клювом в разные стороны.

– Кудах-тах-тах, – взывала она о помощи, когда мистер Томсон маниакально наматывал круги резинового жгута на ее крылья.

– Ну вот и все, минимум усилий, – сказал мистер Томсон, вытирая пот с лица. – И ваша курица обязательно снесется у вас в курятнике.

– О, Господи! – перекрестился мистер Дикклуф, наблюдая за этой картиной и без конца протирая лоб платком.

Снесется курица или нет, уже мало кого волновало, но эффект был потрясающий. Почти у всех зрителей этого хитрого трюка глаза от удивления стали размером с куриные яйца.

– Эй, Томсон! – кто-то выкрикнул из толпы. – А почему твоя курица примолкла и свесила голову? Да и вид у нее какой-то неживой.

Мистер Томсон попытался привести наседку в чувство, но, к несчастью, ее маленькое куриное сердечко не выдержало такого испытания и позора.

– На втором году жизни скончалась курица Галина от разрыва сердца, – констатировал подоспевший ветеринар.

– Да, теперь эта курица явно не снесется в огороде, – раздалось злобное замечание из толпы. – Так совсем без кур остаться можно.

– Ну, ну, ну, тихо, – успокоил всех мистер Дикклуф, взобравшись на сцену. – Не будем судить так строго. Давайте поаплодируем нашему товарищу. Он старался.

Толпа вяло захлопала в ладоши, а большинство просто тихо посмеивались.

– Итак, представляю вам второго претендента, – взбодрил толпу мистер Дикклуф. – Встречайте мистера Рея с чудо-горшком «Разбей меня, если сможешь».

На сцену выскочил мистер Рей с довольной и гордой физиономией, в руках у него красовался обычный горшок, в которых часто варят кашу или супы.

– Перед вами обычный глиняный горшок, – начал он. – Но это только на первый взгляд. Помимо глины я добавил вязкую травяную смесь, мох и ввел внутрь упругие прутья. И получился совершенно новый, незаменимый в применении чудо-горшок. Как часто мы бьем горшки, но это осталось в прошлом. Я представляю вам то, над чем я трудился целый месяц, то, во что я вложил душу. Перед вами горшок, который никогда не разобьется.

Толпа ликовала и посвистывала в знак одобрения. Проблема бьющихся горшков всегда была актуальной в деревне и волновала многих. Не понравилась эта идея только гончару, бизнес которого мог серьезно пострадать, окажись это правдой. Полный гордости мистер Рей элегантным жестом руки скинул изобретение с ладони. Суперпрочный горшок пролетел вниз и… разлетелся на множество кусочков. Воцарилось молчание. Но через десять секунд толпа просто взревела от смеха.

– Господи, спаси, – пустив слезу, прошептал мистер Дикклуф и обратился к своему помощнику: – Мы никогда не выиграем с такими придурками.

Старик безнадежно вздохнул и развел руками. Все еще вытирая пот со лба, мистер Дикклуф взобрался на сцену и, сдерживая эмоции, предложил толпе поаплодировать мистеру Рею. Мистер Рей ушел в расстроенных чувствах под гул аплодисментов. То, во что он вложил душу, осталось валяться по всей сцене.

Следующим претендентом в списке изобретателей оказался мистер Уорен со своим «умным порошком», который, как и его жена, был предан науке и серьезно озабочен вопросом безграмотности своих соратников.

– Дамы и господа, хочу продемонстрировать вам мой чудо-порошок, который повышает умственный коэффициент и в несколько раз улучшает работу мозка. Причем, прошу заметить, не только человека. Я долгие годы подбирал пропорции из корней малоизвестных науке растений, и наконец-то по моим формулам все сошлось. Сегодня вы станете свидетелями необычного эксперимента, в котором мне поможет мой преданный друг Мушка.

Все внимание зрителей устремилось на выбежавшую на сцену собаку, известную как Мушка. Виляя хвостом, она подбежала к хозяину и покорно села у его ног. Мистер Уорен демонстративно насыпал в миску порошок и поставил перед собакой.

– Дабы было нетрудно жевать корни, я издробил их в мельчайший порошок. Это очень удобно, если посыпать им пищу, – продолжал мистер Уорен.

Собака подошла и уткнулась носом в миску. Мистер Уорен вне себя от счастья ждал, когда же она вылижет весь порошок, совершенно забыв об элементарном природном инстинкте собак нюхать еду перед употреблением. Собака отскочила от миски, глаза ее заслезились, а нос сложился в гармонь.

– Мушка, сколько будет два плюс два? – спросил мистер Уорен.

Толпа замерла в ожидании. У собаки задрожал нос, верхняя челюсть, и, вопреки всем ожиданиям, Мушка начала чихать направо и налево. Те, кто стояли поближе к сцене, кинулись врассыпную. Град Мушкиных собачьих слюней брызгал во все стороны словно неукротимый фонтан. Когда чихания зашкалили за десяток, всем стало ясно, что с математикой у Мушки явно не сложилось. Мистер Уорен пытался успокоить несчастное животное, в то время как помощник главы пытался успокоить горько рыдающего на его плече мистера Дикклуфа. Оставалось загадкой, каким это образом маленький старичок на своих паучьих ножках помимо своего веса смог удерживать еще и его.

А в это время совсем неподалеку прогуливалась со своим мужем миссис Бунч. Она подыскивала себе набор практичных тарелок, так как почти каждую неделю они бились об голову мистера Финли. Но тут ее взгляд впился в толпу, она остановилась и внимательно начала всех разглядывать.

– Что такое, дорогая? – спросил ее мистер Финли, пытаясь разглядеть, что же она там увидела.

– Мне показалось… что я видела Элайджи.

– Да ну что ты! После того, что ты ему устроила, он не осмелится ослушаться тебя. Наверняка он дома.

Но миссис Бунч всегда доверяла своему зрению, которое, кстати, с легкостью могло заменить любой радар.

– Подожди меня минутку, – хитро прошептала она, прищурив глаза, и почти неслышно, словно змея, начала пробираться сквозь толпу.

Зрение ее не обмануло, в метре, спиной к ней сидел Элайджи. Его потертые светло-коричневые штаны миссис Дорис не могла перепутать ни с какими другими, ведь она столько раз собственноручно ставила на них заплатки, когда их еще носил Сэм, что помнила каждую пуговицу и каждую рваную дырку.

– Ага! – крикнула она и схватила его за ухо. – Попался!

Но к ее огромному удивлению, обернувшись, перед ней оказался Билли с торчащим во рту леденцом.

– Что-то случилось, миссис Дорис? – испуганно пролепетал Билли.

– Нет, нет, я перепутала. Просто ты очень похож… твоя одежда… но неважно. Извини.

Вернувшись обратно, миссис Дорис осмотрелась по сторонам, но мужа нигде не было. Несчастный мистер Финли решил воспользоваться моментом и промочить горло кружкой холодного пива.

– Финли-и-и!!! – заорала миссис Бунч.

Услышав этот голос, бедный Финли пролил полкружки на себя и, недопив, бросился к жене.

– Я тут, дорогая, зачем же так кричать? – виновато сказал он.

– Где ты был, и почему от тебя пахнет пивом?

– Ну что ты! На меня просто случайно пролили, и я отошел умыться.

– За мной! – скомандовала миссис Бунч. – Нам еще нужно успеть на выступление Эмили Прюмор.

Обрадовавшись, что на этот раз жена не устроила дотошного допроса, мистер Финли взял ее под руку и озадаченно поплелся искать нужные тарелки.

Убедившись, что миссис Дорис ушла, Элайджи в одежде Билли подошел к мистеру Дикклуфу.

– Добрый вечер, мистер Дикклуф, – обратился к нему Элайджи.

– Добрый, добрый, сынок. С чем пожаловал?

– Я бы хотел принять участие в вашем конкурсе. Поверьте, вы не пожалеете.

– Ну что ж, я только за. Как будет называться твое изобретение?

Элайджи немного призадумался.

– Я назову это «Полет мечты».

– Что ж, красивое название. Надеюсь, что и изобретение такое же красивое. Так, сейчас запишу тебя. Ты будешь под номером 13. Ты же не суеверный? – засмеялся мистер Дикклуф и хлопнул мальчугана по плечу.

– Да нет, – неуверенно ответил Элайджи.

– Вот и чудесно. Твое выступление через десять минут.

Что могло быть ближе к мечте, чем этот момент! Он записан, он выступает всего через десять минут. Через целых десять минут. Что есть силы Элайджи помчался в другой конец улицы, где была расположена вторая сцена, на которой проводился фестиваль талантов. Он бежал по темным переулкам, чтобы оставаться незамеченным. Элайджи аккуратно прокрался к стоящему возле сцены ведущему.

– Мистер, вы не подскажете, когда будет выступать Эмили Прюмор?

– Да прямо сейчас. Советую тебе занять удобное место поближе к сцене.

Элайджи юркнул в кусты, из которых он мог видеть все, что происходило на площадке.

– Может, ты мне отдашь мою одежду? Мне не очень-то хочется ходить в дырявых грязных штанах! – прозвучал сзади раздраженный голос Билли.

Ребята быстренько переоделись, и Билли, недовольно потирая ухо, словно показывая, что ему явно не доплатили, поспешил на конкурс сластен, а Элайджи устремил все свое внимание на группку людей, которым предстояло бороться за почетное звание «таланта деревни».

На сцену под громкие аплодисменты вышла Эмили. В новом голубеньком платьице она, без сомнения, была одним из ангелочков. Все с таким восторгом смотрели на нее, что боялись пропустить малейший ее жест.

Эмили подошла поближе к краю. Музыканты заиграли душевную мелодию. Она огорченно пробежала глазами по толпе, словно пыталась кого-то найти, кого здесь не было. И, по-видимому, так и не найдя, затянула нежную и грустную песню, опустив глаза. Элайджи все это видел и, несмотря на возможность быть пойманным миссис Дорис, проскочил в толпу. Аккуратно пробравшись как можно ближе к сцене, он остановился. Эмили взглянула на него своими голубыми глазами, и на ее лице засиял восторг. Она начала петь громче и живее, так как знала, что он пришел ради нее. После песни все радостно зааплодировали, и к сцене ринулось множество человек с цветами. Элайджи аплодировал громче всех, выражая свое восхищение. Рядом со сценой стояли родители Эмили Прюмор и, улыбаясь, получали комплименты.

– Ах, ваша дочь просто прелесть! – говорили все кому не лень.

После выступления Элайджи бросился бежать что есть сил на конкурс изобретателей, ведь уже подошла его очередь.

– А сейчас я представляю вам юного Элайджи со своим изобретением «Полет мечты», – продолжал конкурс мистер Дикклуф. – Ну где же Элайджи, никто не видел его?

Все начали оглядываться по сторонам в его поисках.

– Я здесь! – выкрикнул кто-то из толпы, и на сцену вылез Элайджи.

– Что ты покажешь нам, сынок? – с любопытством спросил мистер Дикклуф.

Элайджи достал из своего свертка крылья.

– Крылья? Что за глупости? – начали удивленно переглядываться зрители.

– Я просто… я просто хочу летать, – продолжил робко Элайджи под насмешки и гул неодобрительных возгласов. – Я… я еще ребенок, и это моя мечта. Возможно, это звучит глупо, но каждый из вас когда-то был ребенком, и у каждого из вас была какая-то смешная мечта. И пусть ваши обязанности взрослых заставили забыть вас об этом, но неужели, смотря на плавный полет птицы, вы никогда не хотели взлететь?

На удивление, негодование сменилось на задумчивое молчание. Все вспомнили о детстве, о своих забытых мечтах, со страхом осознавая, что Элайджи был прав.

– Давай, Элайджи, давай, парень! – крикнул мистер Рей.

– Элайджи! Элайджи! Элайджи! – подхватили все остальные.

Элайджи надел крылья и приготовился к прыжку.

Тем временем мимо как раз проходила миссис Бунч в поисках своих сорванцов. Крики с именем Элайджи привлекли ее внимание, ведь она знала только одного человека, кому принадлежало это имя.

– Что здесь происходит? – гневно крикнула она, раздвигая толпу руками. – Элайджи?! Да как ты посмел? – И миссис Дорис ринулась на него всей своей массой.

Ей не составило большого труда одним движением стащить его со сцены.

– Что? Ослушаться меня вздумал? Летать, видите ли, ему захотелось! – орала она, трепля Элайджи за ухо.

Элайджи приподнялся на цыпочки, обхватил держащую его руку, пытаясь освободиться, и сильно зажмурился, словно съел кислый лимон. Однако он продолжал терпеть боль, не выкрикнув ни единого слова. Люди в толпе, разинув рот, смотрели на все происходящее, но вмешаться никто не осмелился, так как все знали, кто такая миссис Дорис Бунч и что любой может оказаться на месте Элайджи. Она беспощадно содрала с его спины привязанные крылья и начала их рвать и ощипывать как курицу.

– Вот тебе! Вот тебе! – орала она при этом, нервно выдирая пучки смятых перьев. – Я тебе покажу где раки зимуют! Будешь жалеть, что появился на свет.

– Нет, что вы делаете?! – крикнул Элайджи, видя, как лихо она расправляется с его драгоценными крыльями.

– Вот, получай! Вот тебе твои крылья! – И миссис Бунч кинула последний клочок перьев ему под ноги. Вернее, все, что от них осталось.

В какой-то момент наступило затишье. Элайджи, сжав кулаки, стоял и смотрел на клочья перьев, валяющихся повсюду. К его горлу подступил комок, а на глаза нахлынули слезы. Чтобы не заплакать, Элайджи крепко сжал зубы, да настолько, что вены вздулись на его висках, а лицо покраснело, впрочем, как и ухо. Он поднял голову, на него смотрело множество пар глаз. Кто-то перешептывался, а кто-то стоял, разинув рот. Элайджи осмотрел всех вокруг, взгляд его остановился на Эмили. Она тоже прибежала поболеть за него, а сейчас она неподвижно стояла, закрывши рот рукою, и смотрела на него глазами, полными страха и сочувствия. Такого позора Элайджи не мог представить даже в самых кошмарных снах и, спасаясь бегством, он все еще чувствовал этот взгляд позора, который смотрел ему вслед глазами его односельчан, глазами Эмили.

Элайджи бежал по темным пустым улочкам. Он бежал и ни о чем не думал. Все, чего он сейчас хотел, так это побыстрее забраться к себе в малюсенькую комнатушку и укрыться там от всего мира, который не принял его, который был против. Каждый его шаг был пропитан болью и унижением. Смысл жизни, казалось, навсегда был потерян, а мечты разбиты, вернее, разорваны в клочья.

– Элайджи, сынок, ну как все прошло? – окликнула его пожилая миссис Дороти Лэй, стоявшая у забора своего дома.

Элайджи остановился и взглянул на нее глазами, полными слез. Даже в этой темноте было видно отчаяние на его лице.

– Что с тобой случилось, милок? – сочувствующе спросила его Дороти.

Но Элайджи не проронил ни слова, он снова сжал руки в кулаки и бросился бежать.

– Совсем извела его эта Дорис Бунч, – качая головой, сказала миссис Лэй, смотря ему вослед.

Забежав в свою комнатушку, Элайджи камнем рухнул на кровать и отвернулся лицом к стене. В комнате было темно и тускло. Теперь она стала и убежищем, и защитой, в которой можно было спрятаться от всего внешнего мира. Уж здесь-то точно его никто не увидит. Элайджи свернулся калачиком и тихо заплакал. Он впервые плакал за столько лет.

Возле кровати лежал Смельчак и тихо скулил. Он не понимал, что случилось с его другом, но это было что-то очень плохое. В окно влезла голова Му.

– Му-у-у, – замычала она, интересуясь, что все-таки происходит.

Смельчак подошел поближе и, запрыгнув передними лапами на кровать, начал нежно теребить его за плечо. Элайджи дернул плечом, показывая, что ему это не нравится. Но Смельчак и не думал сдаваться. Следующее, что он решил учудить, срабатывало безотказно. Он аккуратно взялся за конец одеяла и начал стягивать его на пол вместе с лежавшим на нем Элайджи.

– Смельчак, прекрати! Неужели ты не видишь, что я хочу побыть один? – крикнул Элайджи, и Смельчак, словно покоряясь, немного пригнулся.

– Прости меня, Смельчак, я не хотел на тебя кричать. Просто не трогай меня, – с этими словами Элайджи погладил пса по голове и лег обратно, укутавшись одеялом.

Вдалеке остались крики и гул ночного празднества, вдалеке остались взрывы фейерверков. Темнота все больше окутывала и успокаивала. Тишина уже заглядывала в окно. И тут Элайджи провалился. Он летел в какую-то яму, не имеющую дна. Повсюду появлялись чьи-то руки. Злобный хохот и мрак на мгновенье перебили ласковые слова какой-то красивой женщины: «Элайджи, вставай, мой малыш». Потом из темноты вылетели сотни стрекоз, и пред глазами Элайджи замелькали тысячи крыльев. Он услышал зловещий смех какой-то старухи, и темнота со стрекозами превратилась в длинную черную ленту. Блеснуло острие золотых корявых ножниц. Сопровождаемые ужасным криком они разрезали пополам эту ленту, и… Элайджи проснулся. Он мгновенно вскочил, на его лбу выступил пот, и, чтобы побороть одышку, Элайджи начал делать большие вдохи. Ему редко когда снились плохие сны, но этот кошмар за последний месяц снился ему чуть ли не каждый день. Элайджи посмотрел вниз, из-под кровати торчал хвост спящего Смельчака. Чтобы не разбудить его, он аккуратно встал и на цыпочках подошел к небольшому грязному старому зеркалу, висящему на стене. Элайджи повернулся и задрал рубашку. На его спине ясным пламенем горели две вертикальные одинаковые полоски, пронизывая тело нарастающей пекущей болью. На мгновение Элайджи показалось, что к его спине приложили два раскаленных железных прута.

– Да что же это? – кряхтя от боли, потянулся он рукой к горящим полоскам, как вдруг они внезапно погасли и боль мгновенно отступила, так же резко, как и появилась.

Элайджи провел рукой по спине, но на ней ни осталось ни следа, ни даже маленькой царапины. Подобное явление происходило уже не впервые, чем вызывало его большую обеспокоенность. Поделиться с кем-нибудь своим секретом Элайджи тоже не решался, ведь прекрасно понимал, что его засмеют на чем свет стоит и до конца жизни будут считать сумасшедшим. Поначалу ему было очень страшно, но быстро поняв, что помощи ждать все равно не от кого, Элайджи воспитал в себе взрослую не по годам смелость. Он полагал, что такая необъяснимая реакция организма – это единственная память о его прошлой жизни, когда, возможно, он был еще с родителями. Имел ли связь этот кошмарный сон с его горящими полосками на спине, было неизвестно, но Элайджи казалось, что все это неспроста.

– Мяу, – прыгнул на кровать Цезарь, немного напугав рассматривающего свою спину Элайджи.

– Тихо, Цезарь, ты сейчас всех разбудишь, – прошептал Элайджи. – И тебе не спится… Ну что ж, может, пойдем со мной дежурить на кухню? Я поймаю воришку и докажу, что это не я ворую серебряные ложки.

Но Цезарь нагло расположился на подушке, раскинув свой пушистый хвост.

– Как хочешь, – и Элайджи, взяв свечу и коробок спичек, отправился на кухню.

В доме спали Джереми и Линда, которая, как старшая сестра, осталась за ним приглядывать. Поэтому прокрасться на кухню нужно было как можно тише. На кухне не было ни души, и только настенные часы разбивали тишину. Из-за этого казалось, что они тикали просто неприлично громко. Элайджи подождал, пока глаза привыкнут к темноте, присел на табуретку в углу и замер, боясь лишний раз вздохнуть. Тут Элайджи почувствовал, что сидит на чем-то очень мягком для табуретки. Он привстал и достал ночную шапочку от пижамы мистера Финли Бунча. Это был длинный колпак с балабоном на конце, который свисал ниже плеч. Мистер Финли любил эту «шапку», а Элайджи любил, когда мистер Финли был в этой «шапке». В ней он выглядел таким невинным и смешным.

Элайджи аккуратно отложил пижамный колпак на соседний табурет и, облокотившись на стенку, принял позу сторожа. Часы все тикали и тикали, было уже невозможно их слушать. Глаза слипались, и Элайджи решил уже идти спать, но тут он услышал, как что-то царапает по дереву. Сон моментально пропал. Элайджи замер в ожидании вора ложек. На стол прыгнула чья-то маленькая тень. Было не видно, кто это или что это, но оно двигалось по направлению к шкафу, где хранилось столовое серебро. Элайджи нащупал на соседней табуретке пижамный колпак мистера Финли, и взяв его за края, привстал и начал тихо подбираться к столу. Этот кто-то остановился у какой-то тарелки и начал издавать непонятные звуки. Они были похожи на звуки тарахтения и погрызывания. Элайджи максимально близко подошел к столу и, словно сачок для бабочек, набросил колпак на непонятное существо. Этот кто-то сильно заметался, пытаясь вырваться. Элайджи быстро достал свечу, кое-как подпалил ее, и резко снял «шапку» с пойманного воришки.

– Лои?! – с удивлением выкрикнул Элайджи.

На столе перед ним сидела до смерти напуганная Лои с огромными от страха глазами. В одной лапе она держала половинку орехового печенья, а изо рта сыпались крошки.

– Лои, что ты здесь делаешь, мелкая воришка? – все еще не веря своим глазам, продолжал Элайджи. – Ты хоть представляешь, как ты меня напугала!

Чудом уцелевшей от разрыва сердца Лои было невдомек, что она могла при этом кого-то испугать.

– Ореховые печенья, вот за чем ты пришла, – и Элайджи накрыл их полотенцем. – Не делай так больше. Доедай свое печенье и пошли спать.

Держать свечу, с которой стремительно капал горячий воск, было неудобно и, достав с одной из деревянных полок на стене керосиновую лампу, Элайджи снял с нее стеклянный колпак и подпалил свечей фитиль. Керосиновая лампа хорошо осветила кухню, и Элайджи на всякий случай осмотрелся по сторонам. Все было тихо, и все стояло на своих местах, лишь одни часы продолжали беспрерывно тикать. Лои запихала остатки печенья за щеки и запрыгнула Элайджи на плечо. Сладко зевнув и решив уже отправиться к себе, Элайджи провернул ключ, практически погасив лампу, как тут услышал небольшой скрип окна.

– Ты это слышала, Лои? – шепотом спросил Элайджи у перепуганной белки.

Но, взглянув на нее, ему сразу стало понятно, что она тоже что-то слышала. Скрип повторился.

– Вот, снова. Ты слышишь? – прошептал Элайджи.

Скрип доносился от окна. Элайджи понял, что кто-то хочет пробраться внутрь, и присел под стол, высунув лишь макушку головы, чтобы видеть, что происходит. Сердце Элайджи забилось сильно-сильно. Кто-то явно пытался приоткрыть створку окна, но было очень темно, чтобы что-то разглядеть. По звуку Элайджи понял, что «кому-то» это удалось. Он крепко сжал в руке стоящий рядом веник для самообороны. Окно со скрипом приоткрылось, и в дом, под еле слышимый звук колокольчиков, влетел какой-то непонятный свет. Вернее, это был кто-то, от кого этот свет исходил.

Глава 4

Э

лайджи немного привстал и прищурился. Ничего подобного он не видел за всю свою жизнь. Это был маленький светящийся человечек. Настолько маленький, что он бы мог запросто уместиться на человеческой ладони. Элайджи начал приглядываться. Этим человечком оказалась молодая рыжеволосая девушка с двумя прозрачными крылышками за спиной. Она пролетела к шкафу и начала дергать за ручку ящика, где хранилось столовое серебро. По всей видимости, для нее это была непосильно тяжелая задача. Наконец ящик поддался. Загадочная волшебная незнакомка залетела вовнутрь, и через мгновение оттуда показались зубцы вилки. С огромным трудом она вытащила свою ношу и перенесла ее на стол. По-видимому уставши, девушка вздохнула и села на изогнутую часть вилки, чтобы передохнуть. Все это время Элайджи сидел под столом и не сводил с нее глаз. По его телу пробежала мелкая дрожь, а сердце забилось быстрее. То, что он сейчас видел, было самым настоящим чудом. Элайджи попытался вспомнить все сказки о ворующих гномах и маленьких человечках, которые рассказывала ему миссис Лэй, но в голову ничего не приходило. Да и таинственная незнакомка не была похожа по описанию ни на одного из сказочных героев, про которых слышал Элайджи.

Девушка сидела к нему боком и, судя по ее задумчивому лицу, о чем-то размышляла. О чем-то грустном или просто не очень приятном. Ее длинные прямые рыжие волосы локонами расходились на концах и обвивали ее спину. Одежда же ее была необычная и доселе неведома Элайджи. Тонкую малюсенькую талию утягивал белый корсет, на котором красовались вышитые узоры, проходящие лианами и от которого вниз подобно юбке шли зеленые треугольные листья разной длины. На груди зеленая ткань легла так, словно два листа проросли из-под корсета. Они грациозно спускались вниз и немного загибались на концах. Из-под юбки шли облегающие чуть ниже колен штанишки с белыми и зелеными горизонтальными полосочками. Несмотря на такую одежду, девушка была совершенно босая. Но самым удивительным были ее крылья. Они отдаленно напоминали стрекозьи, однако с более заостренной формой. Крылья были совершенно прозрачными с зеленым отливом по краям. В основном от них шло большее свечение, тоже с зеленоватым оттенком.

Этот свет осветил кухню, ложась на стены зеленым полумраком. На мгновение Элайджи даже растерялся, но, опомнившись, он снова взял ночной колпак мистера Финли и, неожиданно выскочив из-под стола, накинул его на светящуюся девушку. Колпак засветился изнутри, словно это была ночная лампа, а пойманное существо забилось в разные стороны и вдруг утихло. Элайджи, еле дотянувшись, закрыл створку окна и провернул ключ в стоявшей рядом керосиновой лампе. Не до конца затушенный фитиль воспылал с новой силой, хорошо освещая стол. Элайджи аккуратно поднял колпак, на него смотрели воинственные глаза девушки, в руках которой была вилка, направленная на него остриями. Несмотря на то, что настроена она была враждебно, Элайджи сразу заметил, что девушка была очень хорошенькая, с красивыми огромными зелеными глазами.

– Тихо, тихо. Я ничего тебе не сделаю, – попытался успокоить ее Элайджи.

Но девушка продолжала недоверчиво смотреть на него, не меняя позиции.

– Положи вилку, я обещаю, что не трону тебя, – с этими словами Элайджи отошел влево, но острие вилки словно компас повернулось за ним.

– Я тебе не враг, – и Элайджи потянулся рукой к вилке.

Перепуганная девушка, бросив все, попятилась назад.

– Только ты меня коснешься,

Моего ты станешь роста! – крикнула она, и небрежным жестом руки махнула в сторону своего врага.

Из ее руки тут же посыпалась странная золотая пыль, которая осела на Элайджи.

– Что это было? – спросил он.

– Лучше не подходи, а то пожалеешь! – угрожающе предупредила девушка.

– Хорошо, хорошо. Я присяду тут, – и Элайджи сел на стул напротив нее. – Кто ты такая?

– Я эльфия. Неужели по мне не видно?

– Эльфия? – переспросил Элайджи.

– Ты что, никогда не слышал про эльфов? В каком мире ты живешь? – По интонации ее голоса было понятно, что это ее задело.

– Я думал, что вас не существует, это все сказки, – продолжал удивляться Элайджи.

– Ах, эти ваши человеческие предрассудки. Я бы не разговаривала с тобой сейчас, если бы я была выдумкой.

– Наверное, я сплю, – пробормотал сам себе Элайджи. – И зачем это эльфии понадобилось красть столовое серебро?

– Ну, зачем так грубо. Я просто одолжила на неопределенный срок. Кстати, если не секрет, куда это вы дели ложки? Ваша жадность просто не имеет границ!

– По-видимому, их спрятала моя хозяйка миссис Дорис. Она подумала, что это я украл ложки, и мне сильно влетело.

– Вы, люди, всегда во всем обвиняете кого-то, – отводя глаза в сторону, сказала эльфия.

– Да ты еще и наглая, – усмехнулся Элайджи.

– Я?! Да это как у тебя хватает наглости говорить мне, что я наглая, когда я совсем не наглая, даже если ты считаешь меня наглой.

На такую трактовку мысли Элайджи явно не рассчитывал, и в ответ лишь приподнял брови от удивления.

– Что-что? Еще раз. Никак не могу уловить ход твоих мыслей.

– Ух, – топнула от негодования рассерженная эльфия. – Я попусту трачу свое время в такой компании. Всего хорошего.

Но только лишь она взлетела, как на стол прыгнула Лои.

– А-а-а! – закричала девушка и, не сориентировавшись в полете, упала на спину.

– Тихо, тихо, Лои. Это… – начал объяснять Элайджи белке.

– Алекса, меня зовут Алекса, но можете звать меня Алекс, – представилась девушка.

– Лои, это Алекса. Она эльфия. Алекса, это Лои, мой друг.

– Белка твой друг? – переспросила Алекса, лишив свой вопрос каких-либо эмоций. – Обычно люди не дружат с животными. Значит, белка Луи, говоришь.

– Лои, – поправил ее Элайджи.

Белка недоверчиво и обидчиво посмотрела на Алексу.

– Подумаешь, ну перепутала одну букву в имени, с кем не случается? А тебе, Луи, следует меньше обижаться.

Услышав повторное искажение своего имени, белка тихо зашипела и прищурила глаза.

– Пойми, Алекса, Луи – это мужское имя, а Лои девочка, – попытался объяснить Элайджи.

– Лои, Луи, какая разница?

Лои снова зашипела, однако на этот раз это уже было шипение с рычанием.

– А у тебя ругливая белка, – обратилась Алекса к Элайджи.

– Откуда ты знаешь? Неужели ты понимаешь речь белок?

– Я понимаю речь всех животных и могу с ними общаться. Я же эльфия, если ты не забыл.

– Здорово, а что она сказала? – с любопытством спросил Элайджи.

– Ну, то, что она сказала про меня, я переводить, пожалуй, не буду. А так она ждет, когда же ты уйдешь, чтоб наесться орехового печенья.

И тут, не выдержав, Лои бросилась на Алексу. Элайджи еле успел ее удержать. Пока Лои с бешеными глазами вырывалась из рук Элайджи, эльфия невозмутимо присела на яблоко, лежавшее на столе.

– От нервов у белок может полинять хвост, – продолжала она подшучивать над Лои.

Элайджи еле успокоил расстроенную белку, дав ей два ореховых печенья. Пока Лои мирно уплетала в углу свое любимое лакомство, Элайджи снова сел на стул напротив Алексы.

– Значит, тебя зовут Алекса. А меня Элайджи.

– Элайджи? Симпатичное имя.

– Спасибо, – согласился Элайджи, продолжая разглядывать эльфию.

– Что? Что ты на меня так смотришь? У меня что, крылья на голове выросли? – спросила его Алекса.

– А где же вы, эльфы, живете? В лесу? – спросил он.

– Почти, – задумчиво ответила эльфия.

– Может, рядом с лесом?

– Нет, мы живем… ну как бы тебе это объяснить… мы живем в лесу и в то же время не в лесу, – попыталась разъяснить ему Алекса.

– Это как? Это все равно, если бы я сказал, что я живу в этом доме и в то же время в нем не живу. Хотя я действительно живу не в нем, а в маленькой комнатушке, которую я сделал сам в сарае.

– Тебе нравится твоя комната? – спросила его Алекса.

– Да, несмотря на то, что она маленькая, это самое любимое мое место во всем доме, может быть даже во всей деревне. Она словно… она словно…

– Твой мирок, который не может нарушить ни одно существо на планете, – продолжила его фразу эльфия.

Элайджи посмотрел в ее глаза с какой-то непонятной надеждой. Это был первый человек, вернее эльф, который его понимал.

– Да, она словно крепость для меня. И только там я нахожу отдушину, когда мне плохо.

Алекса одобрительно кивнула Элайджи и слегка улыбнулась.

– Вот видишь, не все можно увидеть вооруженным глазом. Иногда с помощью сердца можно увидеть в самых обычных вещах самое прекрасное, незамеченное доселе. В лесу у нас есть свой мир, своя страна, наш славный город Эльфидэй. Он не виден человеческому глазу, люди давно разучились жить в гармонии с природой. А природа – это и есть мы.

– А что вы делаете? Вы помогаете всему расти? – спросил Элайджи.

– Ну как тебе сказать… Мы, конечно, помогаем растениям… иногда. Просто это задача фей. Не будем же мы выполнять работу еще и за них.

– Феи! Ух ты! Ты знакома с феями. А какие они? Такие же, как ты? – с любопытством начал расспрашивать Элайджи.

– Что? Такие же, как я! Да как феи могут сравниться с нами, с эльфами! Запомни, Элайджи, феи это глупые бабочки. Они то и дело порхают своими здоровыми крыльями и распыляют пыльцу. Ну чем они не бабочки? И что только в них находят дети? При слове «эльф» все только удивляются, а при слове «фея» все восхищаются, словно сошли с ума. И вообще, эльфы уже долгие годы не общаются с феями, давным-давно наши предки переругались, и хоть сейчас никто не знает причину нашей вражды, но с тех пор мы не помогаем друг другу и не поддерживаем дружбу.

– Похоже, что ты просто завидуешь, – попытался заметить Элайджи.

– Что? Я завидую? Чему? Их огромным крыльям, как у бабочек? Да у них гораздо меньше возможностей, чем у нас. Они то и делают, что летают целыми днями и хихикают. У них феи цветов, а у нас есть эльф воды, эльф ночи, эльф дня, эльф леса, наконец. У каждого есть какое-то предназначение. А помимо этого мы помогаем деревьям. Феи отказались выполнять эту работу. Поэтому они живут на цветочных лугах, а мы в лесах. И не удивительно, почему мы с ними разругались. А еще мы помогаем всем животным.

При этих словах Лои оторвалась от своей трапезы и с набитым ртом подозрительно глянула на Алексу.

– Ну, почти всем, – исправилась эльфия, ловя на себе беличий прищуренный взгляд.

– А ты эльф чего? – спросил Элайджи. – Дай-ка я угадаю. Ты земляничный эльф.

– Ягоды, как и цветы, для фей, – поправила его Алекса.

– Ну тогда ты эльф озера, или эльф…

– Ничего, – перебила его Алекса. – Я эльф ничего. У меня нет особого предназначения. Я родилась обычным эльфом и мне, по-видимому, не хватило места быть эльфом чего-то, – после этих слов лицо ее стало грустным, а в глазах пропал задорный огонек. – У всех других есть то, чего у меня никогда не было. Каждый эльф является покровителем чего-то. А я Алекса, я просто Алекса.

– Но разве это так важно? Неужели это самое главное в жизни? – попытался успокоить ее Элайджи.

Судя по взгляду Алексы, он понял, что это действительно-таки было для нее очень важно.

– А хочешь, ты будешь моим эльфом? – робко спросил Элайджи.

Алекса подняла свои красивые глаза, на ресницах которых уже блестели слезинки, и взглянула на сидящего перед ней мальчика.

– Твоим что… твоим эльфом? А разве это возможно? – сказала она, будто сама себя спрашивая.

– Да, а отчего же нет. Раз ты не получила этого от рождения, почему бы тебе самой не выбрать, эльфом чего или кого ты хочешь стать? – все с большим энтузиазмом продолжал объяснять Элайджи.

В глазах Алексы вновь вспыхнул огонек надежды и счастья. Она с упоением вслушивалась в каждое его слово, так как это были самые лучшие слова, которые она слышала за всю свою жизнь. Это были слова, которые вновь оживляли надежду, которые максимально близко пролетали возле мечты.

– Как я понимаю, ты будешь первым и единственным эльфом какого-то живого существа. Ты не просто Алекса. Теперь ты Алекса – мой эльф! – гордо заявил Элайджи.

– Да! Это здорово. Я твой эльф! Алекса – эльф Элайджи, к вашим услугам, – Алекса взлетела к потолку и, смеясь от радости, закружилась, рассыпая на стол прекрасную светящуюся золотую пыль. – Я теперь всегда буду тебе помогать, правда пока не знаю как, – сказала она, присев на стол в позе лотоса.

– Ну, это будет нелегко.

– Я не боюсь трудностей. Только пусть это будет нашим секретом. И об этом не должен знать никто, ни твои родители, ни твои братья и сестры и даже самые лучшие друзья.

– Не волнуйся Алекса. У меня нет ни родителей, ни братьев и сестер, ни вообще каких-либо родственников. А мои лучшие друзья – это корова Му, пес Смельчак, кот Цезарь и белка Лои.

– Луи? – задумчиво протянула Алекса.

– Лои, – мгновенно поправил ее Элайджи, поглядывая с опаской на Лои – не слышала ли она этого.

Но, слава Богу, Лои, досыта наевшись, мирно спала, посапывая и подергивая передней лапкой.

– Разве она не прелесть? – прошептал Элайджи.

– Да, наверно ей снится, что у нее забирают печенье, смотри, как лапой загребает, – продолжала говорить Алекса во весь голос, махая рукой и пытаясь скопировать Лои.

– Тихо, ты можешь ее разбудить.

– Вовек себе этого не прощу, – и в голосе Алексы зазвучали нотки сарказма. – Ладно, – поправила она себя. – Мы говорили о тебе. Как это у тебя нет родственников?

– Я подкидыш. Миссис Дорис Бунч, моя хозяйка, нашла меня младенцем на крыльце своего дома. Она говорила, что я даже не в пеленках был, а завернут в огромные листья лопуха, а на одном из лопухов было нацарапано «Элайджи». Меня так и назвали. Теперь я живу в этой семье. Они кормят меня и одевают, за это я тружусь у них по хозяйству. Я не жалуюсь, но иногда мне хочется родительской любви и ласки, я никогда не знал ее.

– А ты любишь эту семью?

– Не знаю… наверное, нет. Да и они меня не любят. Но я благодарен им, что они меня приютили. Далеко не каждый в нашей деревне возьмет в семью подкидыша. Но как только я вырасту, я убегу отсюда.

– Куда? – удивилась Алекса.

– Еще не знаю, но куда-нибудь подальше. Миссис Дорис Бунч держит меня в ежовых рукавицах, ее старший сын Сэм меня ненавидит и все время строит козни. Дети пытаются со мной меньше общаться, потому что боятся Сэма или брезгуют тем, что я подкидыш. Меня ничего не держит здесь, кроме моих друзей и Эмили Прюмор.

– Что за Эмили? – поинтересовалась Алекса.

– Это одна девочка, она такая… она лучше всех.

– Понятно, – улыбнулась эльфия. – Вот видишь, ради них и стоит жить.

– Да, ты права, но я чувствую, что мне здесь не место, что я принадлежу какому-то другому миру, но только не этому. И я пытался сделать все, что было в моих силах, чтобы уехать из этой деревни. Я даже смастерил крылья, чтобы выиграть конкурс изобретателей и уехать в город, но миссис Бунч не хочет отпускать меня. Она изорвала мои крылья в клочья прямо перед всеми на главной улице, прямо перед Эмили. И я не знаю, что мне теперь делать. И за ложки мне влетело.

– Прости, – растерянно сказала Алекса. – Если бы я знала… Просто ложки мне нужны были для того, чтобы осуществить мою мечту. Чтобы быть кем-то, а не просто Алексой.

– Это как?

– Не спрашивай, я не могу тебе пока сказать, это секрет. Но я обязательно расскажу тебе, когда это станет возможно. Я постараюсь вернуть тебе ложки.

– Не стоит, я все равно собрался бежать, а тебе они пригодятся. Я не смогу оставаться здесь после того, что произошло. Завтра я соберу вещи и убегу отсюда.

– А как же Эмили?

– Не знаю. Я вернусь к ней, когда вырасту и добьюсь чего-то в жизни. Я снова буду мастерить крылья. Я усовершенствую их и докажу, что люди смогут летать.

– Ты хочешь летать? – с удивлением спросила Алекса.

– Это была моя мечта, которую прилюдно сегодня растоптала миссис Бунч.

– Мечту невозможно ни растоптать, ни убить. Мечта – это смысл жизни, то, ради чего ты живешь, то, с чем ты засыпаешь, и то, ради чего ты встаешь каждое утро. Лишь сломав человека, можно погубить его мечту, а сломленный человек не живет, а существует. Неужели ты позволишь, чтобы какая-то миссис Бунч забрала у тебя твою жизнь?

– Нет, – обиженно пробормотал Элайджи. – Но я так старался над этими крыльями.

– Знаешь, ты очень чудной как для человека, в хорошем смысле этого слова, – попыталась подбодрить его эльфия.

– Спасибо. Все, кто меня понимают, это животные и эльф. Я не просто чудной, я странный как для человека, – и Элайджи опустил голову, облокотившись о стол рукой.

Алекса с сочувствием посмотрела на него и, не найдя подходящих слов, подошла и погладила его по лежащей на столе руке. Вокруг Элайджи засверкали непонятные огоньки. Они начали вращаться все быстрее и быстрее и вдруг взорвались под звон колокольчиков, расплескивая в разные стороны золотистую пыль. Алекса закрыла лицо руками и лишь отодвинула в сторону указательный палец, чтобы образовать щелочку, через которую можно посмотреть, что произошло. Элайджи нигде не было. Алекса убрала руки с лица и осмотрелась. Вокруг тоже никого не было, и лишь белка Лои невозмутимо спала в углу стола.

– Элайджи! – крикнула Алекса и взлетела вверх. – Элайджи, если это шутка, то это вовсе не смешно.

– Алекс! – услышала она слабый голос где-то рядом. Эльфия посмотрела вниз и увидела, что на стуле, на котором сидел Элайджи, лежало что-то маленькое.

Она мгновенно подлетела туда и увидела, что этим маленьким оказался не кто иной, как сам Элайджи. Ничего не понимая, она схватила его за руку и поднялась в воздухе.

– Господи, какой ты тяжелый, – еле процедила эльфия, потихоньку поднимая Элайджи в почти бессознательном состоянии.

Алекса положила его на стол – единственное место, куда падал свет от лампы, благодаря которому можно было хоть что-то увидеть.

– Элайджи, ты в порядке? – спросила его Алекса, все еще не понимая, что произошло.

Элайджи привстал и потрусил головой, с которой ссыпались остатки золотой пыли.

– Не знаю, я, кажется, куда-то упал.

Элайджи встал и небрежно отряхнулся. Он начал разглядывать все по сторонам и никак не мог понять, что все-таки случилось и почему обстановка в доме так странно поменялась, пока не увидел Алексу. Элайджи замер на месте, а по спине пробежал легкий холодок – перед ним стоял эльф с него ростом.

– Я умер? – из любопытства поинтересовался Элайджи.

– Нет, – не сводя с него глаз, проговорила Алекса. – Это ты сделал?

– Нет. Как я мог такое сделать? Я, наверное, сплю.

– Значит, это я! У меня получилось! – И Алекса запрыгала на месте, хлопая в ладоши. – Я сделала это, наконец-то я это сделала, я не могу в это поверить! Это просто великолепно, – ликовала она.

– Что ты сделала? – все еще не понимая, спросил Элайджи.

– Я уменьшила тебя, – с восторгом заявила эльфия.

– Ты что??? Уменьшила меня, да разве это возможно? – Но все вопросы отпали, когда Элайджи повернулся и увидел перед собой огромное яблоко. – Как же так? Ты волшебница?

– Нет, – с какой-то глупой улыбкой сказала Алекса, продолжая разглядывать Элайджи с тем же восхищением, с каким мастер смотрит на свой шедевр.

– Тогда как это у тебя получилось? Вы, эльфы, можете такое делать?

– Нет, у каждого эльфа есть определенные возможности. Мы умеем летать, помогать расти всем растениям и понимаем речь животных. Но у каждого эльфа есть еще и определенные силы. Например, эльф огня может управлять огнем, а эльф воды…

– Водой, – перебил ее сосредоточенный Элайджи.

– Да, ты сообразительный. А я не могла иметь дополнительную силу, так как была эльфом ничего.

– А теперь ты стала моим эльфом и решила меня уменьшить? – возмутился Элайджи.

– Нет, просто, чтобы найти свое призвание и уметь хоть что-то делать, я решила освоить старинное колдовство эльфов, которое дается от рождения лишь эльфам королевской крови. Когда ты решил забрать вилку, я проговорила заклинание, и оно сработало, стоило мне тебя коснуться. Это мой дебют. Понимаешь, у меня есть учитель, хороший учитель, и видишь, у меня что-то да получается. А расплачивалась за знания я серебряными ложками. Ты не сердишься на меня?

– Нет, но что я теперь буду делать, такой маленький? – растерялся Элайджи.

– Я знаю! – воскликнула Алекса и аж взлетела от той гениальной идеи, которая пришла ей в голову. – Ты хочешь увидеть город эльфов? Я отведу тебя в Эльфидэй. Тебе там обязательно понравится!

– А разве это возможно?

– Конечно! Что тебе терять? Ты и так хотел убежать из дома. А я подарю тебе незабываемые приключения. Соглашайся!

– Ну… наверно, – неуверенно протянул Элайджи.

– У меня есть чудные крылья дома, – решила подкупить его Алекса.

– Крылья!!! Да, я пойду с тобой. Это будет здорово! Только как мы туда отправимся, я же не умею летать.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала, улыбаясь, Алекса и подозрительно хитрым взглядом посмотрела на спящую Лои.

Буквально через несколько минут Алекса целеустремленно летела в сторону леса, крепко сжимая в руках вилку, на которую было наколото большое ореховое печенье. Вслед за печеньем что есть силы бежала белка с сидящим Элайджи на спине.

Было немного прохладно, но с главной улицы веяло теплом костров. Люди еще гуляли, и их громкие радостные возгласы зависли над деревней и гудели в ушах Элайджи. Он покидал их, и ему было немного страшно. С чувством перемен нахлынуло чувство одиночества и растерянности. А правильно ли он делает, что бежит отсюда? Но и остановить раскрученную карусель Элайджи не решался тоже. «Что будет, то будет» – подумал он и сильнее обхватил Лои. Но тут перед ними словно гора появилась чья-то нога, преградив путь. Все произошло настолько неожиданно, что Лои еле умудрилась затормозить. Элайджи поднял голову. Перед ними стоял огромный Сэм и, уткнув руки в бока, смотрел на них сверху вниз. В то время, когда Сэм преградил им дорогу, он не заметил и сбил Алекс. Эльфия резко отлетела в сторону выронив из рук серебряную вилку. Вилка упала прямо перед ногами грозного Сэма. Он нагнулся и поднял с земли знакомый столовый прибор.

– Что? – с удивлением воскликнул он и снова посмотрел на белку.

Вместо того, чтобы бежать, Лои почему-то застыла на месте от страха. Сэм присел на корточки, всматриваясь на непонятное «что-то», что сидело у белки на спине.

– Элайджи??? Не может быть! Да как же… Но это уже не важно… Значит вот кто ворует ложки и вилки! Да еще эксплуатирует при этом животных. Ну вот ты и попался, теперь ты за все ответишь. Мама сделает из тебя котлету, и то, что ты такой маленький, ее не остановит, – ехидничал Сэм, тряся перед ними вилкой.

Но к его огромному удивлению прямо перед ним появилась Алекса. Сэм от неожиданности даже растерялся. Не каждый день увидишь крошечных человечков, которые ко всему еще летают и светятся.

– Вот тебе! – с размаху ударила Алекса Сэма по носу своей маленькой ножкой.

От удара в разные стороны брызнула золотая пыль. Сэм немного отскочил и, ворочая носом, громко чихнул, вычихивая остатки этой пыли. Не теряя времени, Алекса выхватила у него из рук вилку и, облетев сзади, вонзила ее Сэму прямо в пятую точку.

– Ай-яй-яй!! – завопил Сэм и бросился бежать.

– Что ты кричишь, словно на грабли сел? – крикнула ему вдогонку довольная эльфия.

Но Сэм ничего не слышал. Он бежал и орал как ошпаренный.

– Мама! Мама! На меня напали! Это Элайджи, это все он! – крикнул Сэм, завидев миссис Бунч издалека.

Все гуляющие посмотрели в сторону Сэма, им было жутко интересно, что приключилось с таким хулиганом, что он бежит жаловаться к матушке.

– Мама, там уменьшенный Элайджи вместе с белкой крадут наши вилки, а какая-то летающая девушка больно укусила меня в… ну… в спину, – и Сэм потер то место, куда его кольнула Алекса.

Все вокруг начали смеяться и, показывая пальцем на Сэма, крутить у виска.

– Почему вы мне не верите? – жалобно и раздосадованно застонал Сэм.

– Марш домой, и чтобы я тебя сегодня не видела! Позорить меня вздумал. Ты пожалеешь за свою ложь. Вон! – И миссис Дорис грозно указала пальцем в сторону дома.

Тем временем Лои, следуя за Алексой, подбежала к огромному дереву, которое росло посреди леса.

– Вот наш дом, – сказала Алекса, и в голосе ее чувствовалось немного волнения.

– Большое дерево, – заметил Элайджи, слезая с белки.

– Ну, ты готов?

– Да, – с уверенностью сказал он и потянулся, чтобы обнять Лои.

Белка вопреки всем ожиданиям вдруг рванулась в сторону и пропала в кромешной темноте. Элайджи лишь успел посмотреть вслед мелькнувшему пушистому хвосту. Но через несколько секунд рядом послышался какой-то шорох и из кустов сквозь сумрак ночи появилась Лои с шишкой в лапах.

– О, это шишка… Я всю жизнь мечтал, чтоб мне подарили такую… огромную шишку, – растерянно искал Элайджи слова благодарности, не зная, что же с этой шишкой делать. – Я положу ее сюда и заберу в следующий раз.

Но только Элайджи положил свой подарок у дерева, как Лои схватив его, вновь вручила ему эту злополучную шишку. Элайджи хотел было возразить, но белка одарила его нежным любящим материнским взглядом и ему пришлось ее лишь поблагодарить за столь ценную вещь.

– Я сейчас заплачу, – цинично проговорила Алекса, наблюдая за этой картиной.

Она взяла вилку и полетела с ней куда-то вверх. Через минуту она спустилась без вилки и предложила отнести и шишку, чтобы ей было легче поднимать Элайджи.

– Фыр-фыр-фыр, – зафыркала Лои, лишь только эльфия коснулась драгоценной шишки.

– Ладно, ладно. Без паники, – заявила Алекса.

Элайджи в знак благодарности почесал Лои шейку, и та, прикрыв глаза, слегка захрюкала от такого удовольствия.

– Ну что ж, полетели, – и с этими словами Алекса обхватила Элайджи за спину и взлетела с ним вверх.

Элайджи крепко ухватился за мешающую ему шишку, но отпустить ее он не решался, так как знал, что это обидит Лои. Через мгновенье они скрылись в густой кроне дерева.

– Фух, – вздохнула Алекса, приземлившись на огромную ветку возле закрытого дупла.

– И это все? – спросил Элайджи.

В ответ эльфия лишь улыбнулась.

Пропусти своих детей,

В город эльфов – Эльфидэй, – проговорив это, Алекса взмахнула рукой, и дупло словно само собой отворилось.

Она обернулась к Элайджи и протянула ему руку. Немного волнуясь, он последовал за ней, и дупло за ними мгновенно заросло. Вдалеке появился приятный свет. Взявшись за руки, они шли по темному деревянному коридору к этому свету. Непонятные чувства радости, страха, надежды и таинственности царили в этот момент в душе Элайджи. И чем ближе был этот свет, тем большее волнение одолевало его, и вдруг оно резко сменилось восторгом и спокойствием – перед ним лежал совершенно неведомый ему волшебный мир, прекрасный сказочный город Эльфидэй.

Глава 5

– О Боже, что это? – с восторгом спросил Элайджи, охватывая своими огромными зелеными глазами горизонты сказочного города.

Они стояли почти на самой вершине горы, и весь город оттуда был виден как на ладони. Невозможно свежий воздух утренней росы окутал Элайджи, взорвавшись в его груди, и небольшая дрожь пробежала по всему телу. Нет, это был не город, это была сказка. Самая настоящая сказка, которую можно было увидеть в своих фантазиях, во снах, но только не наяву.

В чаше, окруженной горами, сквозь зелень сказочных деревьев и садов прорезался ослепительно белый замок. Три высокие и заостренные на концах башни, словно трезубец, врезались в небо, а средняя и самая высокая из них чуть касалась облаков. Несколько водопадов, спускавшихся с гор, сливались в одно большое озеро, которое окружало сказочный замок. Вход в огромные ворота замка и берег соединял большой мост, сросшийся из двух кустов на разных берегах. На мосту росли красивые белые цветы и издавали аромат утра. От моста шла большая главная дорога в горы, а по ее бокам среди садов и на деревьях красовались небольшие хорошенькие домики, словно хижинки, которые все были украшены цветами и бегущими по их стенам растениями. От воды отражало свои лучи солнце, и было настолько светло, что с непривычки можно было ослепнуть. Над водой, облокачиваясь на стены замка, играла радуга. Вокруг нее летали маленькие человечки и, съезжая с нее словно с горки, ныряли в воду, а выныривая, заливались звонким смехом и взлетали снова. Помимо маленьких эльфов над городом летали несколько ослепительно белых, почти прозрачных птиц. Вокруг все цвело и радовалось. Вокруг все жило и оживало. Город-мечта и город-загадка стоял перед Элайджи. Разве это был город? Нет, это был рай.

– Это мой город, Эльфидэй, – гордо сказала Алекса, охватывая взглядом всю красоту родного края.

– Это, это… не может этого быть… это просто…

– Фантазия, – подсказала Алекса. – Это твоя фантазия. Мир создан так, что мы не можем представить того, что действительно не существует в природе. А мир эльфов так же легко вообразить, как дождь и ветер, небо и землю. Так чего же ты удивляешься, что все это есть на самом деле?

– У вас ночью так светло. Я слышал когда-то о белых ночах, но не думал, что они такие.

– Это не белые ночи, – засмеялась Алекса. – Это утро. Когда у вас, у людей, день – у нас ночь, и наоборот. Это чтобы легче было работать, когда вы все спите.

– Удивительно. Это не сон?

Алекса закатила глаза и, недолго думая, ущипнула Элайджи за руку.

– Ай! Зачем ты это сделала? – завопил Элайджи, потирая плечо.

– Чтобы ты быстрей проснулся и не говорил всякую чушь. Город настоящий, я настоящая, а вот насчет тебя…

– Что? Что насчет меня?

– Могут быть проблемы. Ты ведь совсем не похож на эльфа. Вот видишь этот замок, в нем заседают старейшины. Они выгонят тебя, если узнают, что ты не эльф.

Элайджи пожал плечами и посмотрел на свою рваную одежду.

– А что же мне делать? Но может, никто и не заметит, ведь я такой же маленький, как эльф.

– И, по-твоему, этого достаточно? Да даже крот поймет, что ты не эльф, а человечек-лилипут. В крайнем случае он подумает, что ты жук, но только не эльф, – вздохнула Алекса, пытаясь доказать, что вряд ли кто-то может сравниться с такими великолепными существами, как она. – Где твои крылья и острые уши? Как ты будешь летать? – продолжала она. – Да и не у одного эльфа никогда не будет такого замарашистого вида, как у тебя! Нам обязательно нужно что-то придумать.

– А ты не могла бы превратить меня в эльфа? – поинтересовался Элайджи.

– В эльфа?! Да ты в своем уме? Ты представляешь, сколько силы нужно иметь, чтобы это сделать.

– Но ведь ты же смогла сделать меня маленьким. Почему бы тебе не попробовать? – попытался уговорить ее Элайджи, полагая, что для этого много усилий не потребуется.

– Послушай, эльфы не обладают магией, хотя существование эльфийского колдовства я не отрицаю. Но мои познания настолько малы… Если у меня случайно что-то получилось, то это просто самоубийство – пытаться сделать самое сложное.

– Но попытка – не пытка. Попробуй, что ты теряешь?

– Я ничего, а вот ты можешь превратиться в кого угодно, например в жука, – попыталась оправдать себя Алекса, и горькая улыбка сожаления и сочувствия появилась на ее лице.

– Да, это немаловажно. Крот был бы рад, – подбодрил себя Элайджи, уже сомневаясь в своем желании стать эльфом.

– Это уж точно. Зря мы, наверное, все это затеяли.

– Зря? Да ты что, это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь! И все-таки попробуй.

– Ты уверен? – переспросила его эльфия, надеясь, что Элайджи одумается и откажется от этой идеи.

Но он лишь глубоко вздохнул и кивнул головой. Вместе они спустились по ведущей вниз дорожке и остановились у раскидистой сикоморы. Алекса немного взлетела вверх и начала детально разглядывать Элайджи, пытаясь подобрать нужное заклинание.

– Ну что ж, приготовься… – И, сосредоточившись, Алекса начала читать только что придуманное ею четверостишье:

Сила ветра иль земли,

Сила солнца иль воды,

Помоги, чтоб стал навек

Эльфом этот человек, – сказав эти слова, Алекса зажмурилась и, резко выпрямив руки, выпустила из ладоней облако золотой пыли, которое под еле слышный звук колокольчиков рванулось потоком и разбилось об Элайджи.

Удар был настолько мощным, что Элайджи не устоял на ногах и рухнул от толчка на землю. Золотая пыль моментально окутала его с ног до головы, и на мгновение Алексе даже показалось, что она превратила его в золотой светящийся камень.

– Элайджи! – кинулась она к нему. – Как ты?! Ты в порядке?

Золотая пыль постепенно улетучилась, и Элайджи приподнял голову.

– Я что, умер? – спросил он ослабшим голосом, еще не понимая, что произошло.

– Ты в порядке, – вздохнула с облегчением эльфия. – Ну слава Богу! И не смей меня так больше пугать! – помахала она указательным пальцем. Но ее недовольный взгляд сменился радушной улыбкой, и она слегка приобняла своего новоиспеченного друга.

– Я не стал эльфом, – огорченно и разочарованно прошептал он, оглядываясь за спину в надежде обнаружить там пару шикарных стрекозьих крылышек.

Алекса лишь вздохнула и одарила Элайджи виноватым и сочувствующим взглядом.

– Извини, – грустно ответила она и, впустив свои пальцы в его выгоревшие на солнце кудри, провела рукой ото лба вверх. – Святые светлячки!.. – вдруг вскрикнула эльфия.

– Что? Что случилось? – заволновался Элайджи.

Но Алекса застыла в восторге и в течение нескольких секунд, не меняясь в лице, пристально смотрела ему в глаза.

– Ну что? Что такое? Алекс, ты меня пугаешь.

– Твои уши, – наконец выдавила она из себя.

– Что мои уши? – И Элайджи мгновенно потянулся рукой к уху.

– Они большие, они острые, они… эльфийские! – чуть ли не со слезами от волнения продолжала описывать их Алекса.

Да, уши действительно выросли и приняли заостренную форму. Элайджи ощупал второе ухо и убедился, что и оно стало самым что ни на есть «эльфийским».

– У тебя получилось! – обрадовался он. – Я теперь эльф?

– Может, у меня что-то и получилось, но не думаю, что ты стал настоящим эльфом. Ведь крыльев-то у тебя нет. Скорее всего, я превратила тебя в синалия.

– В кого, в кого? Кто такой синалий?

– Синалиями мы называем полуэльфов. Это название произошло от «sine alas» – поведала ему Алекса.

– Sine alas? – удивленно приподнял брови Элайджи. – Без крыльев?

– Да, ты прав. В переводе это значит «без крыльев». Синалиев очень мало в мире, они – полукровные эльфы. Например, синалий может родиться от союза эльфа и духа. Но чаще синалиями становятся благодаря магии, когда кто-то пытается превратить себя в эльфа.

– Значит я какой-то синалий, и ты так просто об этом говоришь.

– Ну, что-то вроде того, – пыталась оправдаться Алекса. – Но пойми, превратить человека в эльфа под силу самым мудрым колдунам, знающим в совершенстве древнюю эльфийскую магию. Да и овладеть ей может не каждый, а только тот, у кого это от рождения. Я понимаю, это все очень сложно и, возможно, синалиев не очень приветствуют в Эльфидэе, но теперь мы сможем хоть как-то выдать тебя за эльфа.

– Что-то вы не очень дружелюбный народ, – заметил Элайджи.

– Главное не воинственный, а наше недружелюбие выражается в том, что вот уже больше десятка лет у нас нет короля и старейшины, деля власть между собой, перессорились со всеми волшебными существами.

– А что случилось с вашим королем? – поинтересовался Элайджи.

– Это долгая история, – попыталась уйти от ответа эльфия. – Лучше давай придумаем, что нам делать дальше.

Пока Алекса думала, Элайджи подбежал к небольшому озерцу, чтобы получше разглядеть в отражении свои новые ушки.

– А куда подевалась моя царапина? – удивился он, проводя рукой по чистой, ровной и румяной щеке.

Его лицо никогда еще так не сияло, кожа никогда еще не была такой светлой, а волосы – такими шелковыми и золотистыми.

– Что со мной? – удивленно спросил Элайджи, повернув голову к Алексе.

– Ты принял образ эльфа, – улыбнулась она. – Чего ты удивляешься, теперь в тебе часть сказки.

Никогда еще не говорили Элайджи столь приятных вещей. В этот момент его переполняли гордость и радость, и даже, может быть, чуточку страха за непонятную ему ответственность. Всю жизнь он был человеком, а сейчас он почти что эльф, и желание что-то доказать, то, что он часть сказки, царило в его душе.

– Жди меня здесь, я скоро вернусь, – бросила ему Алекса и, прихватив с собой вилку, скрылась в радужных лучах солнца.

Элайджи немного постоял, провожая ее взглядом, после чего, оглянувшись по сторонам, снова приник к отражению в озере. Он проводил руками по щекам, не веря, словно пытался нащупать рану, полученную от горького опыта пробных полетов на своих самодельных крыльях. Еще несколько часов назад он готовился попытать счастья в конкурсе изобретателей, где миссис Дорис Бунч растоптала все его мечты и надежды, еще совсем недавно он и не догадывался о существовании эльфов, а сейчас он сидел и рассматривал свои большие заостренные уши в отражении воды на берегу эльфидэйского озера. Еще раз убедившись, что его эльфийские уши на месте, Элайджи наконец оторвался от своего отражения. Любопытство разъедало его изнутри, и он начал разглядывать окружающие его растения. Они действительно не были похожи на те, что растут в лесу и на лугах. В городе эльфов были собраны все цветы и деревья, которые существовали в мире людей. А также вперемешку с ними росли сказочные, диковинные и невообразимые растения эльфийского, неведомого прежде Элайджи, мира. Большинство из них были маленькими, специально уменьшенными под рост эльфов. Но некоторые имели свою истинную форму, поэтому на огромном цветке орхидеи или лотоса можно было расположиться, как на удобном диване, а огромные деревья, которые шли по обе стороны главной дороги, ведущей ко дворцу, являлись домами для эльфов, на которых они строили свои хижинки. Местами Эльфидэй походил на цветущие джунгли, местами на огромный мир цветов. Можно было сидеть на лесной поляне с ровной, мягкой травой и выглядывающей из-под листьев земляникой, но, сделав шаг, оказаться на цветочном поле маргариток, васильков и колокольчиков, через которое так же легко было перекатиться в тропические заросли. Каждый растительный уголок мира был воссоздан здесь, и все они гармонично сосуществовали. Фиалками и незабудками были выложены дорожки. Сначала Элайджи удивило, как же эльфы по ним ходят – цветы были нетронуты, – да и как можно было топтать такую красоту. Но потом он понял, эльфы не ходят по ним, они летают над ними. Элайджи охватило безудержное желание, и он ступил на цветочный ковер. Это было неземное чувство. Цветы были свежими и мягкими. Элайджи сделал еще пару шагов и остановился. Он оглянулся назад и с досадой посмотрел на цветы, по которым не удержавшись прошел. Но, к его удивлению, примятые фиалки распрямились прямо у него на глазах, приняв изначальную форму. Внимание Элайджи привлекло нежное колыхание длинных, как лианы, ветвей ивы. Он подошел поближе и, словно зачарованный, раздвинул руками занавесу. Внутри образовавшегося шалаша царила тишина, приятная и расслабляющая. Такого уютного уголка не было даже во всем лесу, где Элайджи проводил почти все свое свободное время. Но вдруг эту идиллию потревожило тихое шуршание. Элайджи замер на месте и прислушался. Шуршащий звук исходил из-под земли у основания ствола дерева. Элайджи медленно подошел поближе к дереву, но шум прекратился.

– Наверное, показалось, – сказал он сам себе и, развернувшись, чтобы уйти, вдруг замер на месте как вкопанный. Прямо перед ним стояла и смотрела ему в глаза огромная полевая мышь.

– Ааааа-а-а! – закричал Элайджи, поборов оцепенение, и кинулся в сторону.

– Ааааа-а-а! – закричала мышь и бросилась в норку.

Словно ошпаренный, Элайджи пулей выскочил из занавесей ивы и, споткнувшись о корень, выступивший на берегу озера, упал наземь.

– Осторожней, сынок, – прозвучал чей-то бас у него прямо под ухом.

Элайджи поднял голову. Прямо в нескольких метрах от него на листе кувшинки сидела огромная зеленая жаба.

– Ааааа-а-а! – закричал Элайджи и, мгновенно вскочив на ноги, побежал прочь что есть силы.

– Молодежь! – недовольно сказала жаба. – Культура!

Не помня себя, Элайджи так бежал, что не заметил перед собой Алексу, сбив ее с ног.

– Да что с тобой? – возмущенно кинула она, поднимаясь и отряхиваясь.

– Алекс? – удивленно спросил Элайджи, наконец рассмотрев, что это была она. – Алекс, слава богу, это ты!

– Я, а кто же еще будет нести тебе одежду? – пробормотала Алекса и начала собирать разбросанные в разные стороны вещи.

– Алекс, ты не представляешь, там была мышь… огромная мышь, а потом жаба разговаривала со мной, – пытался объяснить ей Элайджи сквозь одышку, указывая пальцем в сторону, откуда прибежал.

– А, так вот в чем дело, – улыбнулась Алекса. – А что же ты хотел, ты наполовину эльф, привыкай.

– То есть я могу понимать, что говорят жабы?

– Дорогой, – цинично протянула Алекса. – Ты можешь понимать речь всех животных.

– Здорово! – обрадовался Элайджи, и на лице у него скользнула довольная улыбка.

– На, примерь, – и эльфия бросила в него ком одежды.

Элайджи встал на ноги и посмотрел на синий сверток, который он сжимал в руках. При первом же прикосновении он заметил, что ткань была намного нежнее шелка. Элайджи провел по ней ладонью, пытаясь определить, из чего была сделана эта одежда. Кончиками пальцев он скользнул по загадочному материалу еще пару раз, но так и не смог понять. На ощупь эльфийская одежда напоминала ему ветер. Рассмотрев, наконец, как следует одежду, Элайджи смущенно взглянул на Алексу.

– Ну что ты на меня так смотришь? Одевайся, – скомандовала она.

Но Элайджи продолжал стоять и смущенно смотреть в ее сторону.

– Ах, ну да, ну да. Простите, простите, – съязвила эльфия и отвернулась, дав тем самым Элайджи возможность переодеться. – Можно подумать, мне очень интересно.

– Все, можешь повернуться, – отозвался Элайджи.

– Ну наконец-то, а то я думала, что простою еще… Вау! – с восторгом произнесла Алекса, увидев Элайджи.

Перед ней стоял самый настоящий эльф, хорошенький и маленький эльф, у которого просто не было крыльев.

– Ну кто бы мог подумать! – прокомментировала она. – А тебе идет.

Элайджи действительно преобразился, вылезши из своих привычных грязных коричневых штанов и одевшись в ясно-синий эльфийский костюм. Сам костюм состоял из длинной рубашки и штанов в бело-синюю полоску, выточенных острыми треугольниками чуть ниже колен. Длинная василькового цвета рубаха была уютной и удобной. Сначала Элайджи удивился такой длине, но потом догадался перевязать ее на поясе кожаным коричневым пояском в два оборота. Внизу рубаха тоже была вытачена треугольниками и напоминала привязанные длинные листья. Цвет рубашки не был слишком ярким, наоборот, он был каким-то ясным, словно эта рубашка светилась сама по себе, сочетая невозможно ясный синий цвет с примесью нежно-фиолетового. От горла шел довольно большой разрез, который достигал пояса. Через петли был продет коричневый ремешок, кончики которого свисали по груди Элайджи и заканчивались узелочками, на которых красовались две деревянные бусины. В перетянутом ремешком в виде зигзага разрезе виднелась нежно-голубая кофта. Но больше всего Элайджи понравились прошитые коричневыми ремнями плечи и темно-синие лепестки на рукавах. Вернее, это трудно было назвать лепестками, но каждый рукав заканчивался идущим вверх, заостренным, с красивым изгибом, листом.

Элайджи снова подбежал к озеру и взглянул на свое отражение. Сомнений не было, на него из воды смотрел самый настоящий эльф.

– А во что я обуюсь? – спросил он у Алексы, на что та только удивленно приподняла брови.

– В то же, что и я.

Элайджи посмотрел на ее босые ноги и понял, что, по-видимому, придется ходить босиком.

– Еще какие-нибудь вопросы? – спросила Алекса. – Ты же понимаешь, что отныне тебя придется выдавать за эльфа и ты должен все знать.

– Ты говорила, что у тебя есть крылья, – вспомнил Элайджи.

– Есть, но их еще нужно прикрепить, а пока мы пойдем ко мне домой. Прикройся плащом, чтоб никто не видел твою спину.

Элайджи поднял оставшийся лежать на траве фиолетовый плащ с капюшоном и, набросив его на плечи, завязал впереди на два узла.

Главную дорогу нужно было обходить, и поэтому им пришлось идти по самым дальним тропинкам. Наконец они подошли к одному из громадных деревьев.

– Вон мой дом, – ткнула Алекса пальцем в один из множества маленьких домиков, расположенных на этом дереве.

Ствол дерева обвивала огромная лиана, по которой с веселыми криками съезжали эльфы. Элайджи непременно захотелось подняться наверх и хотя бы одним глазком посмотреть, что происходит в этих домиках. Он сразу вспомнил, как весело было, когда он с мальчишками строил домик на дереве возле так называемого обрыва, но в какое сравнение это могло идти с тем, что он видел сейчас!.. Аккуратненькие домишки, напоминающее хижинки, листья, прикрепленные между веток так, словно это гамаки, цветы в форме кресел, – что еще нужно было мальчишке в двенадцать лет.

– Только как же я тебя незаметно для всех подниму? Все поймут, что у тебя нет крыльев, – задумчиво спросила Алекса, поглядывая на пролетающих рядом эльфов.

– Обними меня, – неожиданно сказал Элайджи.

– Да ни за что! – отскочила от него Алекса. – Размечтался, меня бы кто пожалел.

Но Элайджи, не отвлекаясь на дальнейшие разъяснения, с криками: «Сколько лет, сколько зим!» – обхватил Алексу за плечи, крепко сжав руки.

– Что ты делаешь? – шепотом прохрипела Алекса. – Ты меня задушишь, отпусти немедленно! На нас смотрят.

И действительно, на них уже смотрело несколько зевак, количество которых увеличивалось с завидной скоростью.

– Как же я по тебе соскучился! – продолжал громко кричать Элайджи, не разжимая рук.

– Ты совсем свихнулся. Что ты делаешь?

Но, увидев сосредоточенные лица посторонних остановившихся эльфов, Алекса поняла, что лучше подыграть и крепко обхватила Элайджи в ответ. Ее лицо расплылось в огромной искусственной улыбке, показывающей все тридцать два зуба, и как можно громче она принялась радостно охать и ахать, демонстрируя тем самым, что через долгий промежуток времени они наконец-то встретились. Кучка зевак моментально растворилась, лишь только удовлетворив свое любопытство. Наконец Алекса долетела вместе с Элайджи к своему домику.

– Чтоб у меня крылья отпали, если я еще раз буду тебя таскать. Мало того, что ты далеко не пушинка, так ты меня еще и задушить вздумал, – немного рассерженно сказала эльфия, закинув Элайджи на одну из веток, на которой находился ее домик.

Справившись с таким непосильным заданием, она подлетела и прилегла на листочек, который концами был прикреплен к веткам и напоминал гамак. По ее тяжелому вздоху было видно, что она немного устала.

– Но ведь я неплохо придумал, и, несмотря на шум, который мы учинили, никто ничего не заподозрит, – попытался подбодрить ее Элайджи.

– Ты самый сумасшедший, неуравновешенный и сообразительный человек из всех, кого я видела, – улыбнулась ему Алекса и, взлетев, начала собирать с листьев капли росы и брызгать ими в Элайджи, приговаривая при этом: «А как тебе это? Ну поймай меня, поймай».

– Так нечестно, а ну спустись и будем сражаться на равных, – еле сдерживая смех, выговорил Элайджи и бросился в укрытие под лист-гамак.

Элайджи тихо притаился в ожидании, что Алекса спустится, но эльфия подлетела сзади и плюхнула в него огромной каплей.

– Ай-яй-яй! – выскочил из-под листа Элайджи и, смеясь, покатился по ветке, сделав несколько оборотов.

– Зато я самая ловкая! – гордо заявила Алекса, паря в воздухе в горизонтальном положении над своим новоиспеченным другом. – Мир? – протянула она руку Элайджи.

– Мир! – ответил он, пожав ее ладонь, и Алекса помогла ему подняться.

– Ну что ж, прошу в мой дом.

Элайджи, наконец, смог в полной мере осмотреть и оценить эту чудную хижинку. Домики были деревянные, от светло-бежевых до темно-коричневых оттенков, диковинной конструкции.

– А почему здесь не видно ни щелей между досками, ни забитых гвоздей? – удивился Элайджи.

– Все просто, – ответила Алекса. – Мы не рубим деревья, чтоб сделать доски. Мы в гармонии с природой, и деревья сами выращивают нам дома, точно так же, как и плоды и листья.

Домик действительно был вросший, вернее выросший из дерева. По аккуратной дугообразной двери полз плющ, обвив окно и обхватив полдома, он бежал дальше вверх по дереву, «заглатывая» своей красотой другие домики, попадавшиеся на его пути. Под вторым окном цвели маленькие розовые и фиолетовые цветочки, они же были и на самом подоконнике, а немного поодаль росли кусты земляники, запах которой распространился повсюду и заполнил каждый уголок, каждую щелочку в этом доме.

Когда Элайджи зашел внутрь, его мгновенно охватило чувство спокойствия и уюта. Пол покрывал свежий и живой травянистый ковер. На ощупь он был мягкий как вата, а каждая травинка плотно прилегала к другой, точно такой же. Сперва Элайджи удивило то, что пол был немного теплым, но он сразу же вспомнил, что все эльфы ходят босиком. Ближе к окну находился небольшой деревянный столик, на котором стояла ваза с васильками, вернее, это был горшочек, в котором выращивают цветы, но который был сделан в форме вазы. С помощью этой хитрости эльфы могли спокойно украшать свои дома, не вредя при этом природе. Помимо цветов, на столе лежало множество фруктов, здесь были и персики, и яблоки, и бананы. Довершением этой вкусной картины была большая спелая дыня, расположившаяся между фруктами и прикрытая добротной веткой зеленого винограда. Через щелочку прозрачных фиолетовых занавесок на стол падал луч солнца, и капельки воды на свежевымытых фруктах сияли как алмазы. Вокруг стола стояли хорошенькие деревянные стульчики с высокой тоненькой спинкой и изящными, немного закрученными ножками. Чуть дальше прямо из пола рос огромный белый цветок, лепестки которого с одной стороны касались ковра, а с другой бежали вверх по стене. Ближе к другому окну стояло плетеное кресло-качалка, на котором лежал сбитый плед.

– Это твоего отца? – спросил Элайджи, подойдя к креслу.

Перед этим священным троном главы семейства стоял мольберт. Точно такую же подставку для рисования картин Элайджи видел у учительницы миссис Уорен. На полу и подоконнике стояло множество ореховых скорлупок с разными красками, но пахли они не как обычные краски, а лишь издавали слабый запах ягод и различных трав. Элайджи подошел поближе и с любопытством заглянул под висевший на мольберте кусок зеленой ткани.

– Давай я тебе помогу, – сказала Алекса и, взявшись за кончик ткани, одним рывком скинула ее, словно показывала цирковой фокус. – Нравится?

Картина действительно была красивая, на ней был нарисован эльфидэйский замок с окружающими его горами, ручьями и морем зелени. Пейзаж был настолько красочным и правдоподобным, что на мгновение Элайджи показалось, что он смотрит на настоящий замок из окна.

– Да он у тебя просто талант! – с восхищением заметил Элайджи.

– Я знаю, – гордо заявила эльфия.

Картина была просто необыкновенной, и руки сами потянулись к ней.

– Нет, нет, нет! – вдруг услышал он сзади чей-то мягкий женский голос. – Алекса, ты же знаешь, как рассердится твой отец, если узнает, что ты смотрела на еще не завершенную картину.

– Привет, мам, – быстро выпалила Алекса, отскочив от картины. – Знакомься, это Элайджи.

– О, у нас гости! Почему же ты меня не предупредила? Я бы напекла замечательных лепешек из пыльцы, – захлопотала мама Алексы.

– А это моя мама, Невиэль.

– Здравствуйте, миссис Невиэль, – попытался быть вежливым Элайджи. Ему так хотелось понравиться родителям Алексы.

– Миссис?? Миссис Невиэль, ха-ха-ха. Какой славный мальчик! Он мне уже нравится. – И, будучи по своей природе женщиной доброй и энергичной, Невиэль подлетела и по матерински крепко и ласково обняла Элайджи. – Миссис… ну надо же, что придумал! Алекса, ты пока покажи гостю свою комнату, а я быстренько приготовлю что-нибудь особенное.

– Пошли, Эл! – схватила его за руку Алекса и потащила в другую комнату.

От большого дугообразного прохода в стене в разные стороны шел коридор с тремя дверями.

– Это комната родителей, – указала Алекса в левую сторону. – Посередине кухня, ну а эта, справа, – моя.

Комната Алексы совершенно отличалась от зала. Она была более светлой и более просторной. Между кроватями прямо из стены выпирали разного размера и формы полочки, которые были заставлены книгами, цветами, фигурками и прочими украшениями. Над кроватями свисали два закрытых белых бутона, которые раскрывались ночью и служили балдахинами. Из окна и дальше по стене, слегка затрагивая полочки, бежал плющ. У самого окна стоял стол с множеством ящичков. На стене у входа висело большое зеркало, а остальную пустоту на стенах заполняли картины, нарисованные ее отцом.

Стоило Алексе приоткрыть створку встроенного в стену шкафа, как на нее выпала спрятанная там вилка. Она еле успела ухватить ее, чтобы не привлечь шумом Невиэль. Толчками эльфия запихала ее обратно и с силой закрыла шкаф.

– Так зачем тебе эта вилка? – спросил ее Элайджи.

– Потому что не было ложки, – с неохотой ответила Алекса.

– А ложка зачем?

Но тут их позвала Невиэль и, не отвечая на вопрос, Алекса лишь сказала, что надо вымыть руки, и вышла из комнаты.

Из кухни доносился вкусный запах, сравнить с которым Элайджи не смог ни один другой ему ведомый.

– Как вкусно пахнет, – сказал он, потягивая носом воздух.

– Это мамины фирменные лепешки. Вот увидишь, вкуснее ее лепешек нет ничего на белом свете. Идем со мной, – и Алекса вышла за порог.

Элайджи сразу направился за ней. Пройдя по ветке чуть дальше, эльфия остановилась у листьев, сложенных кончиками в трубочку, и дернула за висящую рядом лиану. Прямо из этих листьев полилась маленькая струя воды.

– Когда дергаешь за эту лиану, вытекает небольшая порция воды, – объясняла Алекса, моя руки. – Теперь ты.

Элайджи подошел к этому удивительному крану, Алекса дернула за веревку, и с листьев прямо в его ладони полилась прохладная роса.

Когда они зашли обратно в дом, на столе уже стояли тарелочки в виде раковин, на которых красовались золотистые румяные лепешки.

– Это самая вкусная еда из всех, что я пробовал. Невиэль, вы просто волшебница, – с восторгом воскликнул Элайджи, попробовав лакомство.

– Спасибо, сынок, спасибо, родной, – обняла его ласковая Невиэль. – Вот, возьми еще, – и она положила в тарелку уплетающего за обе щеки Элайджи еще пару лепешек.

Невиэль даже не села кушать с ними, она просто смотрела, как ели Алекса с Элайджи, и радовалась от всего сердца. Когда она улыбалась, ее пухленькие щечки наливались румянцем и блестели, прямо как эти румяные лепешки. И вообще она выглядела, как добрая фея из сказки. Невиэль носила длинное закрытое платье, так как не могла уже похвастаться фигурой, но ей это было очень даже к лицу. На самом платье красовались вышитые цветы, а впереди, как у каждой хорошей хозяюшки, был завязан фартук с рюшечками. Зато ее прическа не шла ни в какое сравнение. Цвет волос у нее был дымчато-пепельный, а впереди выделялись две большие пряди: белая и фиолетовая. Сначала Элайджи показалось, что Невиэль собирает их сзади в пучок, но потом он рассмотрел, что волосы ее сами по себе росли вверх и приняли форму редьки на ее голове, заканчиваясь тоненьким острым кончиком, торчащим вверх. Но больше всего Элайджи понравилось, что у Невиэль были очень добрые глаза, такие же добрые, как у Дороти Лей, с морщинками от смеха.

Входная дверь распахнулась, и в дом вошел эльф.

– Папа! – радостно крикнула Алекса и, вылетев из-за стола, бросилась ему на шею.

– Алексия, оставь отца в покое. Сперва доешь свои лепешки, – попыталась сказать Невиэль как можно нравоучительней, что ей, в принципе, никогда не удавалось.

Отец Алексы был мужчиной серьезным и немногословным. Даже в его имени – Сайлас – было какое-то спокойствие и тишина. Он был небогат на мимику, но что-то в его сдержанности, в его картинах и в его взгляде выдавало в нем доброго и мягкого человека, вернее эльфа. Сайлас был одним из лесных эльфов, поэтому в его одежде преобладали зеленый и коричневый цвета, волосы были темно-каштановыми, а небольшая аккуратная борода с двумя пепельными полосами по бокам придавала ему особую важность. По рассказам Алексы Элайджи узнал, что ее отец является очень уважаемым эльфом и его картины висели даже во дворце, в покоях королевской семьи.

Возле двери вдруг что-то грюкнуло, и из небольшого отверстия в плетеную корзину упал лиственный сверток.

– Почта! – крикнула Невиэль мужу. И взявши только что присланный сверток, с огромным блаженством опрокинувшись в свое кресло, Сайлас с серьезным видом начал читать последние новости.

День пролетел незаметно. Столько нового и непознанного сегодня открылось перед Элайджи, что упорядочить все это в голове было просто невозможно. Элайджи стало чуждо слово «не верю», с этого дня он мог поверить во что угодно. Вечер быстро превратился в ночь. Элайджи лежал на листе и не мог налюбоваться таким звездным небом. Свежий воздух и красота вокруг убаюкивали его.

– Что мы будем делать завтра? – спросил он у Алексы.

– Завтра… мы научим тебя летать.

Элайджи улыбнулся и снова посмотрел на звезды.

– А Невиэль и Сайлас, как ты думаешь, они меня примут? – немного неуверенно спросил он.

– Конечно, они примут любого, кто станет мне другом, – ответила эльфия.

– Наверное, это здорово, – последовало после небольшой паузы.

– Что здорово? – переспросила Алекса.

– Иметь родителей… да еще таких. Ты знаешь, меня еще никто так не обнимал, как твоя мама. И это было так… – Но Элайджи замолчал, потому что ему было тяжело подобрать слова, описать то, что он почувствовал, когда Невиэль приобняла его.

– Мне очень жаль, что у тебя нет родителей. И ты о них совсем ничего не знаешь?

– Нет. Все, что они мне дали, это имя. Но я готов обойти весь мир, чтобы найти их. Чтобы спросить у них, почему они меня бросили. Почему они не любили меня? И неужели я совсем им был не нужен?

– Не думай об этом, – попыталась успокоить его эльфия. – Может быть, сложились какие-то обстоятельства, и они не смогли тебя оставить. Ведь они не бросили тебя где-то в лесу, а подыскали тебе дом и имя тебе тоже дали. Я уверена, что мои родители примут тебя как родного. Только пока давай молчать о том, что ты не совсем эльф.

– Но я не хочу их обманывать! – возразил Элайджи.

– Не обманывать, а не договаривать. Это разные вещи, – подметила Алекса, многозначительно приподняв указательный палец.

Когда они зашли в дом, все внутри с приходом ночи выглядело по-другому. Комната словно преобразилась. Росшие на стенах маленькие бутоны чуть приоткрылись и, заманив нескольких светлячков, выглядели как маленькие лампочки. В комнате было тихо, на стены густой пеленой легла тень ночи. И только эти лампочки и небольшое свечение, что исходило от крыльев эльфов, придавало комнате сказочные сумерки. Все это напоминало палатку у костра. Алекса села на зеленый ковер в позе лотоса и потянула за рукав вниз Элайджи. Эльфия хлопнула в ладоши несколько раз, и из одного бутона-лампочки вылетели светлячки, которые тотчас же закружились над ними, словно танцевали хоровод.

– Какая красота! – восхищенно прошептал Элайджи.

Алекса, улыбнувшись, качающими движениями несколько раз опустила ладони вниз, будто давая команду светлячкам спуститься. И они послушались ее. Светлячки из большого хоровода уплотнились в маленький кружочек и осели на голову Элайджи, словно светящаяся диадема.

– Как ты это делаешь? – не переставал удивляться и восхищаться Элайджи.

– Она их дрессирует, – засмеялась Невиэль, вошедшая в комнату.

– Хватит баловаться, мне совсем ничего не видно, – властным голосом отозвался Сайлас, и светлячки мигом бросились обратно в бутон. – Алексус, подай мне свежей пыльцы, – продолжил он более мягко.

Алекса взяла небольшую посудину и зачерпнула пыльцу из огромного цветка, что рос в углу комнаты.

– Пыльца – и в пустыне пыльца, – отметил Сайлас, сделав пару глотков. – Держи, – протянул он посудину с пыльцой Элайджи. – Это полезно для крыльев.

От этих слов Элайджи даже закашлял.

– Спасибо, – неуверенно сказал он, поглядывая на Алексу.

Да, пыльца была действительно неописуемо вкусной. Элайджи всмотрелся в пейзаж на картине, над которой летало несколько светлячков.

– Вот настоящая дрессировка, – усмехнулся Сайлас и капнул несколько капель пыльцы на подоконник, на которые мгновенно накинулись крохотные светящиеся создания.

– Тебя интересует живопись? – обратился он к Элайджи.

– Да… вернее, нет… то есть я хотел сказать, что вы очень красиво рисуете.

– Вот посмотри, что ты здесь видишь? – спросил Сайлас.

– Я вижу дворец, красивый пейзаж вокруг…

– Смотри внимательней, – перебил его эльф.

Элайджи отвел взгляд от замка и охватил всю картину целиком.

– Радуга! – вдруг выпалил он.

– Правильно! – аж подпрыгнул от радости Сайлас. – Я рисую радугу, хотя самой радуги на моей картине нет. Но всмотревшись повнимательнее в картину в целом, можно ее увидеть.

– Как это у вас получается? – удивился Элайджи.

– Искусство должно хранить в себе изюминку. Через него мы пытаемся показать обычные вещи, которые остальные просто не замечают. Когда я рисую, я стараюсь изобразить землю, воздух и семена, чтобы эльфы увидели распустившийся цветок или дождь и солнце, чтобы можно было увидеть радугу. Я заставляю остальных проникнуться и понять самим, что я изобразил на картине. Я не хочу, чтоб они просто смотрели, я заставляю их увидеть.

– Хватит морочить ребенку голову. Элайджи явно устал и хочет спать, – вмешалась Невиэль.

– Да что вы, мне так интересно, – не сдерживал Элайджи своего восхищения.

– Молодец! – подмигнул ему Сайлас. – Этот молодой эльф далеко пойдет. Не всем дано сразу увидеть скрытые темы в моих картинах. У него чистая душа.

– Оставьте этот разговор на завтра, – продолжала хлопотать Невиэль. – Давай свой плащ, я повешу его в шкаф, – обратилась она к Элайджи.

– Нет! – отскочил он от нее как ошпаренный.

Невиэль с недоумением посмотрела на Элайджи.

– Я ничего с ним не сделаю, я просто повешу его тут, не будешь же ты в нем спать.

Элайджи посмотрел в сторону Алексы. Она еле заметно качнула головой, давая понять тем самым, чтобы он ничего не говорил. Элайджи беспомощно посмотрел на удивленные лица Сайласа и Невиэль и потупил взгляд.

– Я все объясню, – взлетела Алекса и приземлилась перед Элайджи, заслонив его перед родителями. – Элайджи, сними плащ, – попросила она.

Элайджи медленно и неуверенно развязал узелок и фиолетовая ткань упала на пол. Невиэль даже вскрикнула от открывшейся ее взору картины.

– Ты совсем сошла с ума, – грубым, встревоженным голосом обратился Сайлас к Алексе. – Как ты посмела привести в дом синалия? Ты хочешь всех нас погубить? Ты хочешь, чтобы нас изгнали из Эльфидэя?

– Доченька, как ты могла? – отчаянным голосом выдавила из себя Невиэль и, не удержавшись на ногах, плюхнулась на стоявший рядом стул.

– Папа, это не синалий, – попыталась оправдаться эльфия.

– А кто, кто он по-твоему? У него нет крыльев, но выглядит он как эльф. Это самый настоящий синалий! – повысил голос отец.

– Это не синалий, папа. Элайджи… он человек! – выкрикнула Алекса и мгновенно попятилась назад, сама испугавшись своих слов.

– Что?! Что же ты натворила! Нам не будет прощения, – еле сдерживался Сайлас.

– Папа, я познакомилась с ним, когда он был человеком. У него нет семьи, нет родных. Ему некуда было бежать и оставаться, где он жил, тоже смысла не было. А потом его кто-то превратил в синалия, и я не смогла отказать ему в помощи, – немного приврала эльфия, дабы не выдавать свои новые способности.

– Я рад, что ты помогаешь тем, кто нуждается, но здесь другой случай. Это же человек, а люди не умеют жить в гармонии с природой, они грубые и бездушные, – продолжал настаивать Сайлас.

– Он такое же живое создание, как я и ты. И знаешь что, с ним я не просто Алекса, я стала его эльфом, и это лучшее, что у меня есть. Ни один эльф не смог мне дать того, что дал этот человек. И не говори, что люди грубые и бездушные! Не я сказала, что у него чистая душа.

Но тут в дверь застучали. Невиэль привстала и мелкими шагами засеменила к двери. Алекса быстро подняла плащ и накинула его на плечи Элайджи. Когда Невиэль открыла дверь, на пороге стояли два длинноволосых бородатых седых эльфа в длинных одеяниях.

– Чем я обязан такому почтенному визиту? – вежливо спросил Сайлас и слегка приклонился, чтобы выразить свое почтение.

– Это старейшины, наклонись, – шепнула Алекса Элайджи и толкнула его в спину, чтобы он приклонился тоже.

– У нашего главного старейшины, провидца Орвэла, было видение, он увидел чужого в нашем городе. Мы не хотим наводить панику, но уже проверяем дома и решили зайти к вам лично, чтобы другие эльфы не тревожили ваш почтенный дом. Как ты думаешь, Сайлас, где это существо может скрываться? Кстати, а кто этот молодой эльф? – спросил один из старейшин, держащий в руке длинную трость.

Сайлас посмотрел на Элайджи, а потом на Алексу. В ее глазах он увидел страх, надежду, мольбу и… необъяснимую любовь к этому человеку, ради которого она так отчаянно шла на риск.

– Это мой племянник, – спокойно сказал Сайлас, повернувшись к старейшине. – А насчет чужого, я думаю, не стоит беспокоиться. Если тут кто-то и есть, то он немедленно покинет наш город. Я уверен в этом.

– Будем надеяться, – одобрительно кивнул старик. – Извините за столь поздний визит.

Старейшины быстро скрылись в сумерках ночи. Невиэль плотно закрыла за ними дверь и с облегчением вздохнула.

– Спасибо, – хотела было обнять отца Алекса, но Сайлас вытянул руку с направленной ладонью в ее сторону, давая ей понять, что он не желает с ней говорить.

– Я сделал это ради нашей семьи. Я пошел на ложь один раз, но второй раз это не повторится. Я даю вам две недели, чтобы ты нашла способ вернуть его обратно. Это мое последнее слово, – и, так и не повернувшись лицом к Алексе, Сайлас вышел из комнаты.

– Странно, старейшины никогда так раньше не реагировали на чужих. Может, что-то произошло? – задумчиво произнесла Алекса.

– Не переживай, сынок, – вдруг обняла Элайджи Невиэль. – Он немного сердит, дай ему время. Он передумает, вот увидишь. Иди спать, а завтра мы обязательно что-нибудь придумаем.

Слова Невиэль успокоили Элайджи. Ему было так тепло на сердце, ведь, несмотря на то, что он «чужой», они любят его. Эта мысль согревала его, и, полон впечатлений, он заснул сладким сном. Ему снились просторы города Эльфидэй, танцующие эльфы, радуга на картине и многое другое. Но вдруг всю эту идиллию что-то прервало. Опять из неоткуда появилась черная яма, она становилась все больше и больше и постепенно начала заглатывать все вокруг. Сквозь непонятные крики он услышал женский голос: «Элайджи, вставай мой малыш», после которого из темноты ринулись тысячи стрекоз. Среди взмахов их крыльев что-то блеснуло, и огромные золотые ножницы разрезали темноту напополам. Раздался дикий вопль, и Элайджи в холодном поту вскочил с кровати.

Немного успокоившись и отдышавшись, он оглянулся по сторонам, словно боялся быть замеченным. Элайджи посмотрел на Алексу и, убедившись, что не разбудил ее, тихо прилег обратно, съежившись в маленький комочек. Кругом было тихо, и Элайджи мог слышать, как бьется его сердце. Из-за этого он даже пытался тише дышать, чтобы его никто не услышал. Но он не знал, что в это время в самом отдаленном месте города, в самой глубокой и темной пещере сквозь свое волшебное зеркало за ним наблюдала злая ведьма и колдунья Формида.

– Что же у тебя за тайна, раз и в ночи она не дает тебе покоя? – улыбнулась она и провела рукой по отображению Элайджи. – Возможно, ты еще сослужишь мне службу, – прошипела ведьма и разразилась зловещим хохотом, который вылетел за пределы страшной пещеры и эхом рассыпался по верхушкам гор.

Глава 6

Элайджи проснулся и сладко потянулся. За окном уже рассвело, и солнце протискивалось сквозь шторы, пытаясь закинуть как можно больше лучей в комнату.

– Добое уто, – услышал он чей-то неразборчивый голос.

На пороге стояла Алекса с торчащей палочкой изо рта.

– Доброе… Алекса, что ты делаешь? – удивленно спросил Элайджи. Торчащая палочка во рту явно смутила его.

– Я чищу зубы, – снова пробулькала эльфия и начала водить палочкой по зубам. – Что?! Если мы эльфы, это еще не значит, что мы должны ходить с кариесом! – добавила она в ответ на удивленное выражение лица Элайджи.

Алекса залетела на кровать и попыталась что-то ему сказать, но вместо этого из ее рта надулся огромный мыльный пузырь, который сразу же лопнул, разнося брызги в разные стороны. Она покрутилась по сторонам и, схватив с одной из полок стакан, сплюнула в него пену.

– Я говорю, как спалось? – продолжила она, уже более четко выговаривая слова.

– Хорошо.

– Ты ночью вертелся и крутился как юла. Ты всегда такой буйный во сне?

– Просто кошмар приснился, – уклонился Элайджи с явной неохотой.

– Как знаешь… Одевайся, и я жду тебя в зале.

Когда Элайджи вышел, на столе уже стояли приборы и тарелки с неведомыми лакомствами. В кресле-качалке сидел Сайлас и с серьезным видом смотрел в окно.

– Доброе утро, – поздоровался Элайджи и сел за стол.

С чувством вины он взглянул на Сайласа, но тот сидел безмолвно, не слушая и не участвуя в происходящем. На какое-то мгновение Элайджи захотелось проникнуть в его мысли, узнать, о чем он думает. Может быть, он злится и хочет выкинуть его отсюда как можно скорее или, наоборот, пытается побороть в себе гнев. Элайджи даже было немного неуютно от этого молчания, но он понимал, что сейчас навряд ли сможет что-то сделать. В этой ситуации от него мало что зависело, поэтому ему лишь оставалось ждать сурового приговора главы семейства.

Когда завтрак был съеден, ребята поблагодарили Невиэль за столь вкусную стряпню. Схватив за руку Элайджи, Алекса потащила его к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, эльфия кинулась к шкафу. Но только она его приоткрыла, как из него снова выпала эта злополучная вилка. С большими усилиями, придерживая ее на плече, Алекса достала с верхней полки синюю коробку и, бросив ее себе на кровать, запихала вилку обратно, плотно закрыв дверцу шкафа.

– Вот! – волнуясь, выкрикнула она, присаживаясь на кровать и вертя коробку в руках. – Угадай, что здесь.

Алекса положила коробку себе на колени и открыла заветную крышку. Элайджи заглянул внутрь и чуть не потерял сознание от того, что он там увидел. На самом ее дне лежали прозрачные, еле светящиеся, похожие на стрекозьи, волшебные и роскошные крылья.

– Ну что, примерим? – улыбнулась Алекса, достав содержимое из коробки.

У Элайджи аж дух перехватило: конечно же, он хотел как можно быстрее увидеть эти крылья у себя за спиной, но от волнительного предвкушения все его слова вдруг улетучились куда-то. Он лишь кивнул головой и повернулся к Алексе спиной в знак согласия, чтобы та смогла их ему надеть. Эльфия поднесла их к спине, и крылья, словно живые, сами вросли в одежду.

– Теперь ты как самый настоящий эльф, главное – научить тебя этими крыльями управлять, – обрадовалась Алекса. – Так, теперь попробуй напрячь спину и мысленно подними мышцы у лопаток.

Элайджи зажмурился, напряг каждую мышцу своего тела и покраснел как помидор.

– Сбавь темп, – засмеялась эльфия. – Не напрягай все тело, напряги только спину.

Как только Элайджи последовал ее совету, он почувствовал странное ощущение в спине и его крылья поднялись.

– Ну надо же! – захлопала Алекса в ладоши и подлетела на несколько сантиметров вверх от радости. – Ты способный ученик. Так, а теперь попробуй ими помахать в разные стороны, – и Алекса, повернувшись спиной, дабы показать на примере, несколько раз сложила крылья.

Элайджи чувствовал в спине какую-то непонятную ему силу, но управлять этой силой, как, например, руками или ногами, было тяжело и даже неудобно. Когда он старался держать крылья приподнятыми, ему казалось, что он просто держит палку между лопатками и пытается ее не уронить. А чтобы помахать крыльями, это было все равно что перекрутить эту палку несколько раз. Но желание научиться летать было настолько велико, что Элайджи старался изо всех сил. Он весь сосредоточился на спине, представил, что у него и впрямь растут крылья. Вообразил, как они шевелятся, расходятся и складываются снова и снова. Мысленно он приказывал крыльям махать, и трудно представить, но они начали повиноваться его мыслям. Сначала немного неуверенно и дрожа, но раз за разом каждый взмах становился резче и отчетливей.

– Смотри, они шевелятся! Это же чудо! – ликовал Элайджи.

– Это не чудо, это Алекса с ее волшебными крыльями, – поправила его эльфия. – А теперь самое сложное.

Алекса взяла его за руки и немного встряхнула их, чтобы как можно больше расслабить.

– Ты такой напряженный! Запомни, Элайджи, полет – это легкая и спокойная пушинка, которую несет ветер. Самое тяжелое – это взлететь. Взлетишь, считай полдела сделано. И не смейся, а отнесись к этим словам серьезно. Как говорит мой папа: «Взлетел – считай летаешь». Представь, что весь твой центр тяжести поднимается в груди и волной вырывается вверх, поднимая тебя при этом.

Алекса глубоко вздохнула. Элайджи сразу же повторил вдох за ней, он внимательно следил за каждым ее жестом, боясь что-то пропустить. Алекса на мгновенье задумчиво закрыла глаза, будто она услышала любимую мелодию, нежно улыбнулась – и, оттолкнувшись, не расцепляя рук, они взлетели вверх к потолку.

– У меня получается, – оцепеневшим голосом произнес Элайджи, словно спрашивая, а не утверждая.

– Да, – тихо сказала Алекса.

– У меня получается, – уже более резво прозвучал его голос.

– Да, – по-прежнему тихо и спокойно ответила ему эльфия.

– У меня получается!!! – не мог успокоиться Элайджи, и в его голосе уже звучала истеричная радость.

– Даа-а-а-а-а!

– У меня получ…. – Но Элайджи не успел договорить фразу, так как Алекса отпустила его руки, и, доказывая в сотый раз закон притяжения, Элайджи с большим шумом рухнул вниз. – А у меня так получалось…

– Святые светлячки, – прогудела себе под нос Алекса, представляя, каким нелегким будет ее путь в обучении новоиспеченного эльфа. Вернее даже было бы сказать – полуэльфа, но на эту мелочь можно было не обращать внимания, ведь чтобы все поверили в то, что Элайджи эльф, Алексе самой необходимо было в это поверить.

– Это будет сложно, – обратилась она к сидящему на полу Элайджи. – Но возможно. Ты взлетел, значит, и летать научишься, и ты это повторишь еще раз, только не в комнате, где мало места и больно падать, а там, где попросторней. Набрасывай свой плащ и пошли.

Попрощавшись с Невиэль, они дружно выбежали из дома и, скатившись по большой лиане, как это делали остальные эльфы, побежали к высоким холмам, подальше от лишних глаз и от главной дороги, туда, где Элайджи спокойно смог бы тренироваться летать как настоящий эльф.

Место для своих тренировок они выбрали самое подходящее, здесь их никто не видел. Холмик, на который они забрались, был скрыт от посторонних, зато Алекса и Элайджи могли видеть оттуда весь город. После получаса неудачных попыток и бесчисленных падений Элайджи наконец научился взлетать самостоятельно.

– Это успех! Давай передохнем, – скомандовала Алекса, сжалившись над бедным синалием.

Да и самой ей не помешал бы отдых, так как от постоянных объяснений и криков казалось, что во рту у нее был пересохший колодец.

– Пить, я сейчас умру, если не попью воды, – схватилась она за горло и махом руки показала Элайджи, чтоб он следовал за ней.

В нескольких шагах от них находилось озеро, и лишь только они к нему подошли, Алекса подлетела к кувшинке и выпила огромную каплю воды, свисающую с лепестка.

– Можно пить воду прямо из озера? – обратился к ней Элайджи.

– Да, конечно. Такой вкусной воды ты не попробуешь нигде. У нас, у эльфов, здесь все самое вкусное, самое лучшее и самое свежее.

Неожиданно внимание Элайджи привлек растущий в нескольких шагах от него красивый ярко-красный цветок. Словно загипнотизированный его красотой, Элайджи подошел ближе. Без всяких сомнений, это было создание эльфийского воображения, ибо даже сама природа не смогла бы так постараться. Сам цветок был небольшой, размером с кулак, но несмотря на это он сильно выделялся среди остальных. Прямо по центру, ближе к основанию, вдоль пурпурно-алых лепестков шли несколько тоненьких сине-небесных полосочек, а края горели золотом, словно цветок обшили золотыми нитками. Невозможно было бы удержаться, чтобы не дотронуться до него или не вкусить его, должно быть, божественный аромат. Восхищенный и зачарованный, сам того не замечая, Элайджи наклонился и потянулся лицом к цветку.

– Элайджи, нет, не нюхай его! Этот цветок… – крикнула Алекса, но было слишком поздно.

– Фуу! Какая вонь!!! – скривился Элайджи и как ошпаренный отскочил от цветка.

– …очень воняет, – продолжила эльфия уже тихим голосом. – Этот цветок имеет самый ужасный аромат из всех растений, он даже мертвого разбудит. Наши старейшины иногда используют экстракт его лепестков в медицинских целях.

– Это скунс в мире цветов! Но ведь он такой красивый, – досадно удивился Элайджи.

– Так он обороняется, а красотой привлекает. Не все то золото, что блестит.

– Да, у вас, у эльфов, все самое вкусное, самое лучшее и самое свежее! – съязвил Элайджи, сделав ударение на слове «свежее».

Кривясь и пошмыгивая носом в попытках окончательно избавиться от неприятного привкуса, Элайджи подошел поближе к озеру и уже присел на колени, чтобы вдоволь напиться и утолить жажду, как вдруг что-то остановило его.

– Вода странного цвета, – окунул он руку в озеро.

– Что ты имеешь ввиду? – с удивлением спросила Алекса.

Элайджи зачерпнул воду в ладони и начал внимательно всматриваться. Вода действительно казалась слегка помутневшей.

– Этого просто не может быть, вода в наших озерах прозрачней стекла, – отметила эльфия и лично окунула ладонь в воду. – Странно, вода и впрямь выглядит мутной, даже грязной.

Алекса была очень удивлена, но старалась не показывать этого Элайджи. Она пробежала глазами вдоль всего озера, пытаясь найти на воде хоть что-то, что случайно в нее попало и так загрязнило. Но водяная гладь была ровной, как лист бумаги, и помутневшей, словно туда вылили несколько тонн ржавчины.

– О Боже! – ахнула эльфия, и в ее голосе зазвучали нотки ужаса.

Элайджи поднял голову вверх и обомлел. Ему открылась ужасающая картина. Прямо на его глазах водопады, которые еще мгновение назад были прозрачные как хрусталь, теперь стремительно бежали вниз красными лентами и, разбегаясь, как сороконожки, по всем озерам и ручьям, окрашивали каждую каплю воды в багряный оттенок.

Элайджи отскочил назад, словно это был огонь, в который он окунул руки. В небо с истошным криком взмыли десятки белых прозрачных птиц, и, кружась над городом, как стервятники над падалью, они взмахивали крыльями, создавая при этом звук, похожий на вой ветра, пытающего протиснуться в щель наглухо затворенного окна. Вдалеке были слышны крики: одни эльфы в панике метались от дерева к дереву, пытаясь быстрей укрыться в своих домах, другие же целеустремленно летели ко дворцу, где заседали старейшины. Вечно сияющий и светлый город Эльфидэй был объят ужасом. Элайджи сидел на берегу озера как вкопанный и наблюдал за этой страшной картиной. Над парящими вокруг города птицами образовывалась страшная, черная, мистическая туча, которая увеличивалась прямо на глазах. Словно страшное проклятье, нависшее над городом, она с порывами ветра начала вращаться по кругу, образовав в самом центре воронку, которая вот-вот, казалось, заглотит все на своем пути. Элайджи чувствовал, как сердце пульсирует в его висках. И чем больше становилась эта туча, тем быстрее оно стучало. Элайджи обернулся и посмотрел на стоящую рядом Алексу, но и в ее глазах он увидел ужас, который вылился в страх и скатился одной неконтролируемой слезою вниз по ее щеке.

– Алекса! – крикнул Элайджи, но она стояла неподвижно, словно под гипнозом. – Алекса, нам нужно уходить! – крикнул он ей снова, но ни ответа, ни реакции не последовало.

Ветер усиливался и становился все сильнее и сильнее. Огромные деревья, стоящие вдоль главной дороги, кланялись, почти доставая своей листвой до земли. Элайджи тщетно пытался докричаться до Алексы или хотя бы сдвинуть ее с места. Совсем рядом он услышал жуткий хруст, обернулся и увидел, как огромное дерево, оборвав и выкорчевав свои корни, падало прямо на них. В долю секунды Элайджи оттолкнулся от земли и в прыжке сбил Алексу с ног. Они отлетели в сторону, и огромное дерево рухнуло, накрыв их своей кроной. Когда Элайджи открыл глаза, первое, что он увидел, – это сломанный, заостренный кончик ветки, находящийся в сантиметре от его лица. Выбравшись из-под нее, Элайджи начал искать и звать Алексу. Очень скоро он заметил ее, лежащую без сознания и прикрытую листом. Упавшее дерево отнесло Алексу немного дальше и прижало ей ногу одной из больших толстых ветвей.

– Алекс, очнись! – крикнул Элайджи и потряс ее за плечо.

Эльфия слегка открыла глаза и осмотрелась вокруг.

– Что случилось? – просипела она слабым голосом.

– Алекса, на нас упало дерево. Нам нужно уходить, ветер становится сильнее.

– Да, ты прав, – пришла она в чувство.

Но как только Алекса попыталась встать, ужасная боль пронзила ее ногу.

– Ах! – вскрикнула она и снова присела, сцепив зубы и зажмурив глаза от боли.

– Сейчас, сейчас я тебе помогу, – понял Элайджи, что к чему. – Ну, давай, тяни! – крикнул он, пытаясь приподнять ветку.

Но ветка была слишком большой и не поддавалась их стараниям.

– Алекса, попробуй какое-нибудь заклинание, – пришло в голову Элайджи.

– Нет, у меня ничего не получится… – простонала Алекса, гладя ногу, чтоб хоть немного унять боль.

– Получится! Я знаю, что ты можешь. Ты же эльфия, в конце концов! И отец у тебя лесной эльф. Неужели ты ничего не сможешь сделать с одним деревом, с простой веткой?! – крикнул на нее Элайджи.

Как ни странно, крик на Алексу подействовал. Она неуверенно посмотрела на придавленную ногу: «Отпусти!» – выкрикнула она, махнув рукой, из которой тотчас же посыпалась золотая пыль.

– Вот видишь, ничего не получилось, – сказала Алекса, как вдруг почувствовала какое-то движение.

Ветка, словно живой червяк, выгнулась дугой, освобождая ногу эльфии от своих деревянных оков. Алекса вытащила раненную ногу, и ветка легла обратно, как и лежала.

– Пора убираться отсюда, – скомандовал Элайджи, хватая Алексу за руку.

Еле-еле они выбрались из-под густой кроны дерева и побежали к дому.

– Так дело не пойдет, надо лететь, – решительно сказала Алекса, еле противостоящая порыву ветра. – Я не могу идти.

– А я не могу летать, – возразил Элайджи, поддерживая хромающую эльфию.

– Я понесу тебя, но ты будешь мне помогать.

Сопротивляясь разбушевавшейся стихии, с огромными усилиями Алексе удалось взлететь, приподняв Элайджи, но их мгновенно снесло ветром и ударило о землю.

– Я больше не могу, – прошептала она и закрыла глаза.

Но вдруг Элайджи услышал прямо над головой непонятный гул, похожий на взмахи крыльев, рассекающих порывы ветра. Среди кружащихся и разбросанных ветром листьев, щепок и цветов он увидел подлетающую к ним белую прозрачную птицу, одну из тех, что кружили над городом. Птица подлетела и бережно взяв в клюв Алексу, положила ее себе на спину. Потом она прижалась крылом к земле и посмотрела на Элайджи. Сперва он даже испугался необычной птицы, но потом понял, что она прилетела помочь, и, взобравшись на нее по белоснежному крылу, крепко обхватил шею и сильно зажмурился. Птица покорно выждала, пока Элайджи заберется к ней на спину, и, взмахнув пару раз своими могучими крыльями, взлетела и направилась к главной дороге. Все это время Элайджи не открывал глаза. Он вовсе не боялся высоты, просто ветер был настолько сильным, что трудно было даже дышать. Подлетев к главной дороге, которая была самим пиком происходящего ужаса, птица залетела в круговорот парящих там кругами птиц. Пока она кружила над городом, Элайджи открыл глаза и выглянул из-под укрывающих его от ветра перьев. Он посмотрел вниз и увидел с высоты птичьего полета, как же ужасно стало теперь в городе. Багряные реки бежали по некогда зеленой и цветущей земле, все эльфы попрятались по домам и лишь некоторые из них в панике, уклоняясь от бушующих деревьев, летели во дворец за защитой. Наверх было даже страшно взглянуть. В воронку огромной черной тучи смерч затягивал все, что разрушал на своем пути, а прозрачно-белые птицы летали кругами в этом круговороте, издавая истошные крики, предвещающие гибель. Элайджи поднял голову и взглянул прямо в самое сердце воронки. Это была всепожирающая тьма, возникшая из ниоткуда и забирающая в никуда. Все было серым, черным, грязным. Элайджи снова спрятал лицо в перья и еще крепче обхватил шею птицы. Сделав два круга, птица вылетела из этого страшного круговорота и устремилась к дому Алексы. Еле усевшись на ветку, она стукнула клювом в дверь. На стук сразу же выскочила Невиэль.

– Ах! – воскликнула она и кинулась к птице. – Сайлас, Сайлас скорей сюда! Это дети!

Невиэль помогла Элайджи соскочить с птицы и сразу же крепко прижала его к себе.

– Слава эльфам! Вы живы, – заплакала она.

Сразу за ней выбежал Сайлас и бросился к Алексе.

– Спасибо, Скай, – сказал он птице, и бережно взяв на руки дочь, занес ее в дом.

Элайджи выглянул из-за фартука Невиэль, но птицы уже не было. Она уже кружила в этом дьявольском круговороте с остальными птицами.

– Принеси нюхательную соль! – крикнул Сайлас Невиэль, положив Алексу на диван, стоящий в углу комнаты.

Невиэль сразу засуетилась и помчалась в другую комнату, откуда выбежала, неся перед собой на вытянутой руке пузырек с нюхательной солью. Но качающееся от ветра дерево сильно наклонилось, и, потеряв равновесие, Невиэль выпустила пузырек из рук. Он выскочил, звякнул и разбился о ножку стола.

– О нет, – огорченно развела руками Невиэль. – Это был единственный пузырек, у нас больше нет, – и по ее и так мокрым щекам потекли слезы.

Невиэль быстро схватила передник и кончиком небрежно вытерла глаза. Она пыталась не плакать и лишь, нервно сжимая руки и горько всхлипывая, ходила взад и вперед, беспомощно наблюдая, как Сайлас тщетно пытался привести Алексу в чувство. Элайджи в это время стоял поодаль, наблюдая за всей этой картиной, и не знал, чем помочь, что сказать, что сделать. Его сердце обливалось кровью, когда он видел слезы Невиэль, и каждое ее всхлипывание ранило его еще сильнее. Элайджи стоял и понимал, что Невиэль и Сайлас так удручены, что им сейчас скорее всего не до него, что для них в этот момент ничего не существовало, кроме их дочери, что сейчас они все равно не услышат его, не увидят его и вряд ли заметят его уход. Элайджи тихо снял с петель у двери свой фиолетовый плащ и, надев его, вышел навстречу бушующей стихии.

Порыв сильного ветра чуть не сбил его с ветки, но Элайджи успел ухватиться за бегущий плющ. Не раздумывая ни минуты, он прыгнул на лиану, что обвивала по спирали дерево, и с криком полетел по ней вниз. На небе что-то громыхнуло, и в мгновенье ока дождь уже лил в три ручья. После жесткой посадки Элайджи схватил первый попавшийся ему под ноги лист и, укрывшись им, направился к тому месту где тренировала его Алекса. Плащ развевался во все стороны, лист то и дело слетал, совершенно не спасая от дождя, а босые ноги ужасно скользили по размытым дорожкам. Совершенно замерзший Элайджи еле-еле дохлюпал по лужам к тому месту, где они сидели у озера. Он сразу начал осматриваться по сторонам, и то, что он искал, не заставило себя долго ждать. Даже среди этой серости цветок с неприятным резким ароматом был очень заметен и, как и прежде, выделялся своей пурпурно-алой окраской. Элайджи быстро подбежал к нему и, присев, с волнительной нерешительностью оторвал лепесток. Крепко сжав в кулаке свой трофей, Элайджи направился обратно, но, подойдя к дереву, он столкнулся с большой проблемой. Он знал, как спускаться с этого дерева, а вот как забраться на него, не умея летать, оставалось загадкой. Элайджи попытался пролезть по той же лиане, по которой и спустился, но дождь сделал ее очень скользкой и все попытки Элайджи забраться не увенчались успехом. Сжавшись калачиком, он прижался к выступившему огромному корню дерева и обхватил колени руками, пытаясь хоть как-то согреться. Весь промокший до нитки Элайджи так замерз, что у него зуб на зуб не попадал. С каждой минутой холод становился все невыносимей, он уже не чувствовал ног и, обессилевший и продрогший, начал засыпать. Но вдруг в тот момент, когда Элайджи подумал, что это конец, и последняя надежда покинула его, он увидел перед собой чьи-то ноги, потом кто-то схватил его и понес наверх. Элайджи еле-еле приподнял голову, чтобы посмотреть на своего спасителя, и, узнав в нем Сайласа, облегченно вздохнул и прижался к нему еще сильнее. Эльф быстро заскочил с ним в дом и, посадив его в кресло-качалку, укрыл пледом.

– Что же ты ушел? Мы так волновались! – подбежала к Элайджи взволнованная Невиэль. – А если бы Сайлас не заметил тебя, уже почти стемнело!..

Из-за этой тучи, закрывшей почти все небо, на улице действительно уже были настоящие сумерки, а в лампочках и вокруг Алексы уже кружили светлячки. Элайджи было трудно ей что-то ответить, язык совершенно не слушался его. Он еле вытащил из-под пледа дрожащую руку, протянул ее Сайласу и разжал кулак.

– Это же лепесток белламенты! – вскрикнула Невиэль, узнав цветок по лепестку, принесенному Элайджи.

– Белламента – обманывающая красота? – произнес Сайлас и аккуратно взял лепесток. – Зачем он тебе?

– Алекса сказ-з-зала, что его запах д-даже мертвого поднимет, – с большими усилиями просипел Элайджи, все еще дрожа от холода.

Сайлас удивленно взглянул на него и мигом бросился к Алексе. Он присел на краешек кровати и аккуратно поднес к ее лицу лепесток. Алекса немного сморщилась и отвернула голову. Через какое-то мгновенье она слегка приоткрыла глаза.

– Алексус, ты меня слышишь? – спросил ее Сайлас, все еще держа лепесток у ее носа.

– Фуу, – скривилась эльфия, отталкивая его руку. – Что случилось?

– Ты попала в эту непонятную бурю и потеряла сознание. Вас принес Скай, – пояснил ей отец.

– А Элайджи отправился в такую непогоду за лепестком белламенты, чтобы ты очнулась. Он чуть не погиб, – добавила Невиэль.

– Спасибо, – с трудом произнес Сайлас, повернувшись к Элайджи.

– Это вам спасибо, – дрожащим голосом проговорил тот. – Вы спасли мне жизнь.

Но Сайлас ничего ему не ответил. Он молча накинул свой плащ и полетел во дворец, так как знал, что потребуются его силы. После его ухода воцарилось минутное молчание. Алекса крепко прижала к груди одеяло и молча, кивком головы скомандовала светлячкам отлететь. Тишину разбил крик Невиэль.

– Ох! – заголосила она, взглянув на Элайджи. – Ты же совсем промок! А я стою себе… Сейчас милый, сейчас.

Невиэль мигом бросилась в свою комнату и через какое-то мгновение уже держала перед Элайджи непонятные желтые штаны с рюшечками и коричневый шарф-накидку, который больше походил на плед.

– Это я сшила Сайласу своими собственными руками. Но он еще этого ни разу не носил, поэтому они совсем новенькие.

– Неудивительно, что не носил. Хоть на что-то эта одежда сгодится, – засмеялась Алекса.

– Алексия, не груби, ты ничего не понимаешь. Твой отец хранит этот комплект для особого случая, – и Невиэль одобрительно вручила одежду промокшему до ниточки синалию.

Элайджи окинул удрученным взглядом балетные панталоны с количеством рюшечек, которое даже не снилось ни одной знающей в этом толк моднице, и, выдавив из себя тяжелую улыбку, отправился в комнату Алексы. Пока он переодевался, эльфия то и дело крутилась под дверью и переспрашивала, оделся ли он и можно ли ей зайти.

– Ну все, я захожу, – крикнула она и распахнула двери.

Элайджи уже надел штаны и стоял у зеркала, повернутый к ней спиной, но то, что она увидела, вызвало у нее не ожидаемый смех, а ужаснувший его вопль.

– Святые светлячки! Что это у тебя сзади на спине?! – вскрикнула эльфия, увидав две красно-пылающих полоски.

– Ничего, – проворчал Элайджи, моментально набросив на спину накидку и кривясь от боли.

– Но у тебя там непонятные ожоги! Тебя что, пытала твоя хозяйка? Да она просто крыса. Хочешь, я ее в крысу превращу? – возмущенно спросила Алекса.

– Нет, это не миссис Бунч. Я не знаю, что это за полоски и откуда они у меня берутся, – пояснил ей Элайджи. – Они, бывает, появляются у меня на несколько секунд и сразу же проходят. Вернее, просто исчезают. Раньше они появлялись, только когда мне снились кошмары, но в последнее время их появления участились.

– Они болят? – с сожалением спросила Алекса.

– Еще как. Словно железо раскаленное прикладывают. Но эта боль недолгая и сразу проходит. Я никому раньше не рассказывал об этом. Возможно, я и странный, но я уверен, что единственные люди, которые хоть что-то могут знать об этом явлении, – это мои родители. Я уверен, что это неспроста. Это какой-то знак. Быть может, это напоминание о том, чего нельзя забывать. Я думаю, эти знаки пытаются мне о чем-то рассказать или предупредить.

– Можно я посмотрю? – спросила его эльфия, подлетев поближе.

Элайджи нехотя скинул накидку и повернулся к ней спиной, но на ней уже ничего не было. Алекса аккуратно и нерешительно дотронулась до спины, но и на ощупь ничего не выдавало каких-либо следов от ран.

– А сейчас тебе больно? – спросила она, встретив его взгляд в зеркале.

– Не там, – и Элайджи, не поворачиваясь к ней, приложил ладонь к своей груди. – Не там, Алекс, здесь болит. Всегда, когда я вижу кошмары и вижу эти ожоги, я понимаю, что у меня есть прошлое, которого я не помню.

Алекса с горечью посмотрела на него, но ничего не ответила. Она просто не знала, что ему ответить. Элайджи снова набросил на плечи накидку и перевязал ее на талии ремешком. Зрелище, которое предстало перед ним в зеркале, было явно не для слабонервных. На плечах у него красовался взгроможденный, мешковатый, перевязанный плед, из-под которого торчали сплошные рюшечки и болтающиеся, свисающие желтые балетные брючины. Даже перевязанное на теле одеяло смотрелось бы куда элегантнее, чем этот наряд. Алекса не выдержала и, расхохотавшись, подлетела к потолку, откуда, заливаясь смехом, плюхнулась к себе на кровать.

– Ну что? – вбежала в комнату Невиэль. – Ой какая красота! Прям по тебе сшито. Алексия, ты не находишь, дорогая?

– О, высший класс. Ему бы еще шарфом лицо замотать, чтоб не так стыдно было, а в общем… ему идет, – продолжала хохотать эльфия.

Элайджи недовольно зыркнул на Алексу, максимально прищурив глаза.

– А тебе хоть нравится? – спросила у Элайджи Невиэль, явно ожидая положительного ответа.

Элайджи мгновенно переключил свой недовольный взгляд на Невиэль и выдавил легкую улыбку.

– Просто… просто… даже нет слов. Так… сухо теперь! – не знал что придумать Элайджи, дабы не обидеть Невиэль. – Сайлас, должно быть, рассердится, что я надел его выходной костюм.

– Не переживай. Я ему еще один сошью. А ты носи, я только рада буду, – и Невиэль, еще раз окинув взглядом Элайджи, с гордо поднятой головой вышла из комнаты, что-то напевая под нос.

– Я что, чем-то вас обидел? – спросил Элайджи, несчастными глазами смотря на себя в зеркало.

– Молись, чтобы до завтра твоя одежда высохла, – сочувствующе и с иронией прошептала Алекса, чтобы ее не услышала мать.

Еще был вечер, но за окном все потемнело. Туча закрыла собой все небо, и стихия громыхала как и прежде, а может даже с большей силой. Сайласа все еще не было. Его семье и Элайджи ничего не оставалось, как сидеть и ждать. Время тянулось очень медленно. Минуты казались часами. Невиэль тихонько сидела на стульчике и что-то штопала, без конца укалывая пальцы иголкой. Она сильно нервничала, так как понимала, что Сайлас полетел туда, где его могла подстерегать смертельная опасность. Она пыталась скрыть свое волнение, делая вид, что все нормально, но ее выдавало чрезмерное сосредоточенное молчание, трясущиеся руки и вздрагивание при каждом наклоне дерева от ветра.

Все это время Элайджи смотрел на незаконченную картину Сайласа. Он видел в ней радугу, и это успокаивало его. Глядя на нее, ему казалось, что он просто смотрит в окно, где все светло, красиво и спокойно.

Алекса подбежала, чтобы прикрыть распахнувшиеся от ветра створки, как вдруг крикнула: «Скорее сюда, смотрите!» Элайджи и Невиэль бросились к окну.

– Что? Что они делают? – спросил Элайджи, увидев, что вокруг огромной тучи собрались десятки эльфов, среди которых было несколько седоволосых стариков, одетых в длинные мантии.

– Это старейшины и эльфы, у которых самая большая сила. Многие из них управляют погодой и должны подчинить эту стихию. Если у них ничего не получится, то я даже не знаю, что нас ждет, – пояснила ему Алекса.

Среди этих эльфов Элайджи увидел Сайласа. Все они взялись за руки, образовав огромный круг. Их светящаяся оболочка начала становиться все ярче и ярче, и в одно мгновение, расцепив руки, они устремили их вверх на огромную тучу, передавая тем самым мощный поток света, который слился в единый светящийся столб и ударил прямо в середину воронки. Небо зарычало громом, и молния начала стрелять по деревьям, словно эта туча отстреливалась, не желая сдаваться.

– Расступитесь! – крикнул Сайлас, разведя руки в разные стороны, и деревья, не поддаваясь больше ветру, наклонились от главной дороги и замерли, словно их зачесали гребешком.

Эльф луны взмахнул рукой вверх, и посыпавшаяся из его ладони волшебная пыль превратилась в ясную луну и засверкала на небе. Эльф молнии сделал так, чтоб молния исчезла, эльф дождя остановил дождь, каждый из них покорял ту стихию и ту часть природы, которой был способен управлять. Огромная туча не выдержала и сдалась, растаяв от их чар. А когда эльф воды в завершение очистил багряные озера, все, как и прежде, стало на свои места. Элайджи даже показалось, что ничего и не происходило, а это был лишь плод его бесконечной фантазии. Лунный свет осветил землю, из укрытий вылезли остальные эльфы и начали радостно аплодировать тем, кто положил конец этой нелепой непогоде. К луне подлетел эльф звезды и, сделав несколько кругов вокруг нее, разбросал звезды по всему небу. Стало еще светлее, а залетевшие в уличные фонари светлячки создали видимость новогодней гирлянды, придавая тем самым ночи теплый оттенок.

Под восторженные и похвальные крики соседей Сайлас подлетел к дому. Невиэль встретила его с распростертыми объятиями и, как истинный эльф домашнего очага, начала хлопотать с его одеждой и с ужином. Заметив Элайджи, Сайлас окинул его оценивающим взглядом.

– Ну хоть кто-то будет это носить, – слегка улыбнулся он и, сев в свое кресло, принялся размешивать краски.

Элайджи и Алекса вышли на улицу и уселись на ветке перед домом.

– Как будто ничего и не было, – сказал Элайджи, осматривая спокойные горизонты Эльфидэя. – Все так тихо.

– Даже подозрительно тихо, – заметила Алекса и настороженно посмотрела на небо.

Но тучи не было, и, словно еще в чем-то подозревая ночь, она глубоко вздохнула, присела на коленки и громко крикнула: «Ска-а-ай!» Через несколько мгновений ветка вздрогнула, будто на нее упало что-то тяжелое, и Элайджи увидел сидящую рядом с Алексой белую птицу.

– Скай, хороший мой, – окликнула ее Алекса и протянула на ладони какое-то лакомство. – Ты спас нас. Умница! Смотри, что я тебе принесла. Твои любимые медовые ломтики в пыльце нарциссов, – продолжала она приговаривать, поглаживая птице шею.

– А можно мне? – спросил Элайджи, желая погладить неведомое существо.

– Ну попробуй, – хитро улыбнулась Алекса.

Элайджи мелкими шажками подошел поближе, но и птица мелкими шажками попятилась назад.

– Чирик, чирик, иди сюда. Не бойся, Скай, – протянул Элайджи руку, чтобы погладить, но птица испуганно втянула шею. – Ну не бойся, красивая, красивая птичка… – Не сдаваясь, Элайджи продолжал тянуть к ней руку, и когда кончик его пальца коснулся перышка, птица резко распушилась, вздулась шариком и отвратительно и громко пиликнула, так как чириканьем это было назвать очень сложно.

Элайджи мгновенно отскочил назад: «Что я сделал?» – удивился он.

– Скай не многим доверяет, а это он просто испугался, правда, малыш? – обратилась Алекса к птице. – Попробуй так, может, это поможет, – и она кинула Элайджи медовый ломтик.

– Скай, смотри, что у меня есть, – положил он сладость на ладонь и протянул ее вперед.

Птица внимательно присмотрелась одним глазом к ладони и сделала ненавязчивый шажок вперед.

– М-м-м, какая вкуснятина, и она может стать твоей, – хитро улыбнулся Элайджи, сделав еще несколько шагов.

Птица оставалась на месте и недоверчиво смотрела на лакомство. Но только лишь Элайджи поднес его к своему рту, Скай подбежал ближе и, недолго думая, выхватил медовый ломтик из ладони, заглотив его одним махом. Пока он это делал, Элайджи воспользовался моментом и дотронулся второй рукой до его шеи. Птица дрогнула, но осталась стоять на месте.

– Умница, Скай, вот видишь, я твой друг, – приговаривал Элайджи, поглаживая Ская и почесывая у него за клювом.

Съев подарок Элайджи, Скай взглянул на другую ладонь и, убедившись, что там тоже ничего нет, одобрительно потерся об него головой в знак того, что он вовсе не против почесывания за клювом.

– Первый раз вижу, чтоб он так сразу разрешил себя погладить. Это залог большой дружбы, – заметила эльфия.

– А почему он не говорит, я же должен понимать его речь? – удивился Элайджи, послушно разглаживая перья.

– Скай редко говорит. Вернее, он вообще никогда ни с кем не говорил.

– Он что, не умеет? – удивился Элайджи.

– Да умеет, конечно же, просто эти эльфийские птицы любят тишину и спокойствие и очень редко говорят. По крайней мере я ни разу не слышала их речь, – пояснила ему Алекса.

– И неудивительно, – засмеялся Элайджи. – Если они так же говорят, как и «пиликают», то вам тяжело бы пришлось.

Скай сразу же высвободился из-под рук Элайджи и обиженно отвернулся.

– Но зато они все прекрасно понимают, – добавила Алекса.

– Вовремя… Ну хорошо, а ты со всеми птицами так общаешься или только со Скаем?

– В беде мне поможет любая из птиц, но Скай любит меня. Мама говорит, что он был приставлен ко мне с детства и что это мой страж.

– Это как ангел-хранитель, что ли? – уточнил Элайджи.

– Что-то вроде того. И знаешь, о чем он сейчас думает? Как бы хорошо было развалиться в мягкой кроватке и поспать часок-другой, а лучше, конечно, десять, – сказала эльфия, при этом зевая и потягиваясь.

– Эй, это ты так думаешь, а не он. Соня. Я хочу еще посидеть тут и полюбова-а-аться, – глубоко зевнул Элайджи.

– Вот-вот. Да и Скаю пора к своей невесте.

– У него есть невеста? – с любопытством поинтересовался Элайджи.

– Да, красавица! Ну конечно, не лучше меня, но тоже ничего, – улыбнулась эльфия и гордо задернула вверх свой маленький носик.

Ребята попрощались со Скаем, и тот стремительно взмыл вверх и растворился в темном небе. Когда Элайджи зашел в дом, все уже спало. Сайлас спал в своем кресле, держа в руках кисточку. По-видимому, он так устал, что и не заметил, как заснул, любуясь своей невидимой радугой. По краям картины и в бутонах спали светлячки, они неподвижно замерли на месте и лишь слегка помигивали. Спали и цветы в вазах, спали стулья, спали стол и фрукты, лежащие на нем, все вокруг казалось сонным и спокойным. Элайджи тихонечко прокрался к своей кровати и, укрывшись пушистым одеялом, почувствовал, как волнительные воспоминания пережитого им за этот день закипают в его голове, и в то же время неуловимая слабость мгновенно склонила его ко сну. Ему снился Скай и как он летает на нем, рассекая просторы сказочного города Эльфидэя.

Элайджи мог бы смотреть этот сон до бесконечности, и все бы было замечательно, если бы не одно но – его ночные кошмары. Над прекрасным эльфийским городом появилась огромная туча, и Элайджи залетел в саму ее воронку. Сколько он ни пытался выбраться оттуда, но темнота плотно окутывала его. Вдалеке он увидел нечеткий образ женщины, склонившейся над детской колыбелью. «Элайджи, вставай, мой малыш», – посыпался эхом ее голос, и стая жужжащих стрекоз развеяла ее образ. Стрекоз были сотни, а то и тысячи сотен, и их крылья… их крылья повсюду. Но вдруг совсем рядом блеснуло острие ножниц, они громко звякнули и перерезали черную бездну пополам. Раздался дикий вопль, и Элайджи мгновенно проснулся, подскочив, словно ему за шиворот закинули кусочек льда. Это было утро, и солнце светило ему прямо в лицо. Осознав, что это всего лишь сон, Элайджи глубоко вздохнул и вытер холодный пот со лба. Он уже было хотел снова прилечь, как вдруг услышал непонятные крики и суету за окном. Элайджи хотел позвать Алексу, но, повернувшись, увидел, что ее постель пуста. В соседней комнате послышались быстрые шаги. Элайджи мгновенно соскочил с кровати и выбежал из комнаты.

– Алекс, ты куда? – окликнул он ее, увидев, что та стоит у входной двери.

– Тш-ш-ш-ш, – приложила она указательный палец к губам, стараясь не разбудить спящего в кресле-качалке Сайласа.

Дверь слегка скрипнула, и пред ними предстала пелена густого тумана, из-за которой не было видно даже соседних деревьев. Алекса сделала несколько шагов вперед и, ахнув, замерла на месте.

– Алекс, в чем дело? – попытался как можно тише крикнуть Элайджи и, подбежав к ней, сам обомлел.

Через облака тумана можно было разглядеть землю, которая вся была усеяна телами белых птиц и летучих мышей. Это было похоже на страшное кладбище или огромное кровавое поле боя.

– Скай! – наконец крикнула Алекса. – Ска-а-ай!!! – И в слезах она бросилась вниз.

Разбуженный ее криком Сайлас вскочил и рванулся к выходу.

– Храни нас, святые небеса, – прошептал он, с ужасом оглядывая некогда зеленую и цветущую землю, превратившуюся в черно-белое кладбище.

Алекса пролетела мимо утихшего страшного сражения, вытирая слезы и пытаясь разглядеть и найти среди погибших птиц своего друга. Она могла отличить его от всех остальных и внимательно вглядываясь, ее сердце каждый раз сжималось, когда она замечала кого-то похожего, боясь и правда разглядеть в одной из птиц своего Ская. Так и не найдя его среди бездушных тел, она взмыла вверх и, подлетев к дому, бросилась на плечо Сайласу.

– Па-а-ап, па-а-апочка! – рыдала она. – Что это? Что случилось? Почему они все погибли? Папа, где мой Скай?

– Я все узнаю, дорогая, не плачь, – пытался успокоить ее отец.

Они зашли в дом, чтобы не видеть этого ужаса. Элайджи старался держаться стойко, но ему было очень горько на душе. Он почти ничего не знал об этих птицах, о Скае, но уже любил его всем сердцем. Через некоторое время прилетела Невиэль.

– Я все разузнала, – поведала она. – Ночью летучие мыши напали на белых птиц, и в этой схватке все они камнем замертво падали вниз. Никто не выжил, кроме одной птицы. Кроме Ская.

Услышав эти слова, Элайджи облегченно вздохнул.

– Он выжил! Где он? Я могу его увидеть? – засуетилась Алекса, все еще всхлипывая и вытирая со щек безудержные слезы.

– Не сейчас, дорогая, старейшины лечат его. Ему нужен отдых. Чуть позже, милая, – успокоила ее Невиэль.

– Но почему летучие мыши?.. – не унималась Алекса. – Разве у нас с ними вражда? Как вообще могли животные напасть на наш город? Разве такое возможно?

– Летучие мыши – ночные создания, создания тьмы. Мы не можем их полностью контролировать. Но здесь, очевидно, вмешалась чья-то злая сила. То, что произошло, противоречит законам природы. Мне нужно срочно поговорить со старейшинами, – решительно заявил Сайлас.

Элайджи не понимал толком, о чем они говорят и что вокруг происходит, но на душе у него было очень тяжело и волнительно.

– Сайлас, что с твоей картиной?! – воскликнула Невиэль, увидев, что почти все полотно зарисовано черной краской.

Это была не просто клякса, это было черное кругообразное пятно, очень похожее на ту страшную воронку в туче.

– Кто это сделал?! – ужаснулся Сайлас, словно сам себе задавая этот вопрос.

Но какое же изумление его постигло, когда он посмотрел на кисточку, крепко сжатую собственной рукой, которая ко всему была в черной краске.

– Да я вообще не пользуюсь черной краской, у меня ее просто нет! – пытался он оправдать себя, сам не понимая и не веря, что мог сотворить такое во сне.

Элайджи подошел поближе и увидел, что внизу картины торчали воткнутые в нее ножницы, а в самом черном пятне было что-то еще, что-то не нарисованное. Элайджи аккуратно зацепил торчащий из-под слоя черной краски непонятный кусочек и, вытащив, усердно ополоснул его в стакане с водой.

– Что это? – обратился он к Сайласу.

– Это… это же крылышко стрекозы. Интересно, как оно сюда попало? – удивился тот.

Услышав эти слова, Элайджи выронил из рук свою находку и сделал шаг назад.

– Нет! – крикнул он, и при этом голос его был полон ужаса. – Этого не может быть! Вы нарисовали мой сон. Это мой кошмар, который я вижу каждую ночь. Как такое возможно?!

Сайлас переглянулся с Невиэль и уставился на Элайджи.

– Скажи честно, это ты испортил мою картину? – серьезно и тихо произнес Сайлас.

– Нет!! Нет! Я бы не посмел уничтожить такую красоту. Я бы не смог, – чуть ли не плакал Элайджи.

– Я верю тебе. Но я ничем не могу тебе помочь, – покачал головой эльф и обратился к Алексе. – Я же говорил, что с приходом чужого у нас начнутся одни неприятности, – сухо сказал он с укором дочери и вышел вон.

Все утро Элайджи просидел в углу комнаты и ни уговоры Алексы, ни вкусный завтрак Невиэль не могли сдвинуть его с места. Ему было очень плохо, обидно, одиноко и даже, хоть он и не хотел в этом признаваться, очень страшно.

– Эл, ну хватит тебе, – попыталась поговорить с ним Алекса, присев рядом. – Не слушай отца. Он переживает, и его можно понять. Чего ты добьешься, если будешь здесь сидеть? Нам, наоборот, нужно что-то делать, чтобы доказать всем, что ты эльф. И тогда Сайлас не будет против того, чтоб ты остался. Ну улыбнись. Ты вовсе не виноват в том, что случилось. А знаешь что, пойдем-ка мы с тобой на один очень красивый луг и прихватим с собой крылья. Поучимся летать. А потом навестим Ская.

С этими словами Элайджи приподнял голову и слегка улыбнулся.

– Ты все еще хочешь научить меня летать?

– Ну конечно же! – взбодрилась Алекса и, схватив Элайджи за руки, закружилась с ним в воздухе.

– Эге-гей! Я летающий эльф! Я суперэльф! – засмеялся Элайджи.

Но тут Алекса разжала руки, и он с громким хохотом упал на кровать.

– Защищайтесь, подлый синалий! – сказала Алекса, схватив подушку.

– Это кто еще синалий? – возмущенно удивился Элайджи. – Ну держись, несчастный эльф. От синалия-Элайджи еще никто не уходил, – и он гордо достал свою подушку.

На секунду произошло затишье. Элайджи стоял на кровати во всеоружии и в полной готовности к нападению. Алекса же застыла в воздухе и, замахнувшись подушкой, ожидала атаки тоже.

– Дамы первые, – вежливо заявил Элайджи и тут же получил первую подачу по голове.

Не устояв на мягкой кровати, он пошатнулся и с грохотом свалился вниз.

– Ой! – подлетела к нему Алекса. – Ты в порядке?

– Я? Да вроде все на месте, – пробормотал Элайджи, выплевывая перья изо рта. – Ну почему с тобой всегда так… небезопасно? Эту битву я дарю вам, милая эльфия. Но в следующий раз никакой пощады.

К полудню, когда в городе навели порядок, все стало, как и прежде. Солнце светило вовсю и обогревало зеленеющие луга и поля Эльфидея. Ничто не выдавало трагических событий прошлой ночи, и только слабоуловимый дух скорби витал в воздухе. Но жизнь шла своим чередом, и чтобы поскорее забыть неприятное, эльфы напевали разные милые песенки.

– Как они могут смеяться или радоваться в такой день? – осудил их Элайджи.

– А что делать? Мы – эльфы, мы дарим солнце и радость, мы дарим жизнь, и нам некогда оплакивать ушедших. Нам всем больно, но мы должны идти дальше. Это наша работа, наше предназначение, – попыталась разъяснить ему Алекса.

Элайджи сделал вид, что понял ее, хотя ему все это казалось очень странным. Он снял свой выстиранный и выглаженный плащ, и через несколько мгновений за спиной у него блестели золотистые крылья. Без особых усилий он оторвался от земли и поднялся на несколько сантиметров.

– Я научился летать! – радостно крикнул он.

– Погоди радоваться, – поспешила его предупредить Алекса. – Ты попробуй подлететь ко мне.

Элайджи дернулся вперед и сразу же очутился на земле.

– Ой-ей-ей! – потер он колено. – Еще несколько тренировок, и я буду в тон своему плащу. Столько синяков я не получал за год.

– Тот, кто ноет, летать не научится, – заявила Алекса и жестом показала ему, чтоб он снова взлетел.

Элайджи сделал недовольное лицо, но все же встал на ноги.

– Расслабься, сосредоточься на спине, на крыльях, и взлетай, – скомандовала она снова.

Но, к ее удивлению, Элайджи взмыл стрелой вверх, подлетев на два метра, не делая при этом особых усилий.

– Ого! Вот это я молодец. Из меня, по-видимому, выйдет хороший учитель, – обрадовалась Алекса.

– Змея! – вскрикнул Элайджи.

– Это я-то змея? Ах ты неблагодарный! Я вообще тебе не буду больше помогать, – возмущенно кинула ему Алекса.

– Да нет, вон, вон змея! – прокричал Элайджи, указывая пальцем в сторону Алексы.

Она обернулась и увидела, что прямо за ней замерла и приготовилась к нападению черная мамба.

– Бежим! – закричала Алекса и, схватив Элайджи за руку, полетела прочь что есть сил.

Элайджи обернулся и увидел, что змея стрелой мчится за ними, не отставая ни на шаг.

– Она ползет за нами, она нас догоняет! – крикнул Элайджи.

– Ничего, оторвемся, не впервой, – и Алекса прибавила скорости.

Но змея почему-то не отставала, а, наоборот, казалось, подбиралась все ближе и ближе. Элайджи даже чувствовал ее дыхание на своих пятках. Схватка была неизбежной, и, повернувшись в очередной раз посмотреть, как близко она подползла, Элайджи вдруг никого не увидел. Не было ни змеи, ни погони.

– Кажется, оторвались, – остановилась Алекса. – Это было здорово, – улыбнулась она сквозь тяжелую одышку.

Но только лишь она расслабилась, как черная мамба выскочила снизу и ударила их головой. Удар был настолько мощным, что Алекса и Элайджи разлетелись, как щепки, в разные стороны. Алекса угодила прямо в смертельные кольца подоспевшей кобры, которая, крепко обхватив ее, раздула свой капюшон и приготовилась к атаке. Элайджи же отлетел на большую кувшинку, рядом с которой сидела его уже знакомая жаба.

– Осторожней, сынок. А, это снова ты? Что на этот раз? – прозвучал медленный и спокойный голос жабы.

– Змея! – с одышкой прохрипел Элайджи.

– Ха-ха-ха. Хочу представиться, меня зовут Жерар. Ну вы и шутник, молодой эльф. Здесь змей нету, – засмеялся мистер жаба.

– А это кто? – крикнул Элайджи, указав пальцем в сторону черной мамбы.

– З-з-зм-м-мея? А-а-а-а, змея-я-я! – закричал мистер жаба.

– Я знаю! – крикнул ему Элайджи.

Но, не слушая его дальше, Жерар прыгнул, скрывшись в воде, и вынырнул у берега. Тем временем Алекса пыталась освободиться от пут кобры, но змея сдавила ее так сильно, что она не могла уже дышать.

– Именем всех эльфов, отпусти меня! – прошипела Алекса, но змея не реагировала, словно не слышала ее.

Кобра открыла рот, блеснули ее два клыка, и она приготовилась впустить яд в свою жертву. Алекса успела вытащить руку к этому времени и, прикрывшись ею, крикнула: «Замри!» Ожидаемого укуса она так и не почувствовала и, приоткрыв глаза, увидела, что кобра окаменела.

– Ух ты, полезная у вас штучка, – прокомментировал подплывший к берегу мистер жаба.

– Помоги ему! Помоги Элайджи! – крикнула Алекса, пытаясь разбить окаменелую змею и освободиться.

– Я не умею летать, а он умеет. У него больше шансов, – подметил мистер жаба.

– Он тоже не умеет.

– Жаль. А он показался мне славным малым. C’est la vie mon cher[1], – вздохнул Жерар.

– Глупая трусливая лягушонка! Помоги мне освободиться, – зарычала Алекса, все больше извиваясь и пытаясь вылезти из каменной статуи.

– Попрошу без оскорблений, милочка. Я, между прочим, уважаемая жаба, и мои древние корни не потерпят такого отношения. Я немедленно покину ваш город. У вас здесь одни грубияны… и змеи к тому же, а этого добра везде хватает, – обиженно проквакал Жерар.

– О, наш город многое потеряет с вашим уходом. Придется переделывать все меню к празднику! – огрызнулась Алекса и со злости отломила кусок камня.

По камню пошла большая трещина вниз, и Алекса начала еще более интенсивно крутиться и извиваться, пытаясь разломать статую змеи пополам. Но пока она освобождалась, черная мамба уже подползла к Элайджи и, гипнотизируя его, приподняла голову вверх для нападения.

– Умри-и-и, – прошипела змея и бросилась на Элайджи.

– Нет! – закричала Алекса, но тут совсем рядом сверкнула молния, змея как-то странно начала извиваться, словно ее ударило током, и, немного дымясь, она бросилась прочь.

– План неплохой, но сегодня не твой день, – сказала подлетевшая эльфия, задувая дымок, идущий из ее пальцев. – Я Медж – эльф молнии и грома. С тобой все в порядке? – обратилась она к Элайджи как ни в чем не бывало.

– Слава богу, ты как всегда вовремя, – обрадовалась Алекса, наконец высвободившись из камня.

– И как всегда вытаскиваю тебя из какой-то передряги, – заметила Медж, приобняв подлетевшую к ней Алексу. – А это кто? – кивнула она в сторону Элайджи.

– Это… м-м-м… это мой… шестиюродный брат, – закрутила Алекса и сама задумалась, что это такое.

– Ого! – удивилась Медж. – И такое бывает?

Они подхватили Элайджи за обе руки и перенесли его с кувшинки на растущий неподалеку гриб.

– Вот глупый змей, – подняла Медж с земли примятый сорванный красный цветок. – Лови! – кинула она его Элайджи. – На память о змее, ну и обо мне, конечно.

То, что Медж была лучшей подругой Алексы, было очевидно. Элайджи хватило пяти минут, чтобы увидеть, что она была такой же энергичной, веселой и упрямой.

Как у истинного эльфа молнии и грома, в одежде Медж преобладал серебристый оттенок с вкраплением нежно-фиолетового, голубого и темно-синего. Из-под ее юбки-колокольчика с закрученными вверх лепестками шли штанишки в бело-фиолетовую полоску, что наблюдалось практически у всех молодых эльфов.

На вид Медж было семнадцать, как и Алексе. Судя по ее поступку, Элайджи понял, что она была очень воинственной, боевой и смелой эльфией. Об этих качествах ее характера говорила и ее прическа, которая напоминала ежиные колючки. Серебристо-пепельные волосы с коричневыми и розоватыми прядями были короткими и вполне могли бы уложиться в пышное каре, но вместо этого они закручивались вверх и торчали в разные стороны, как иголки. Несмотря на это, Медж очень шла эта прическа. В стране эльфов все невероятно всему подходило и все сочеталось. Возможно, это был идеальный мир, а возможно, это просто природа, которая не могла создать ничего лишнего.

Медж поведала Алексе, что на Эльфидэй непонятно по какой причине напали змеи и все эльфы высшей школы изгоняют их из города.

– Ну, я полетела дальше, еще увидимся, – махнула Медж на прощание и полетела изгонять ползучих гадов.

– Странно, – обратилась Алекса к Элайджи. – Сначала летучие мыши, потом змеи. Два нападения на город подряд, и я еще молчу про эту странную непогоду.

Ее размышления перебил раздавшийся громкий гул, и все, кто слышал его, остановились и настороженно посмотрели в сторону дворца.

– Что это такое? – удивился Элайджи.

– Это старейшины трубят в трубы и созывают всех эльфов к замку. Им нужно о чем-то сообщить эльфийскому народу, – объяснила Алекса. – Полетели, – и, взявшись за руки, они направились ко дворцу.

Когда Алекса и Элайджи подлетели, у прекрасного белого эльфийского замка уже толпилось множество эльфов. Все они перешептывались и переговаривались, гадая, зачем же их все-таки собрали, хотя, взяв во внимание последние события, никто особо не удивлялся и не считал это собрание спонтанным. Наконец на высоком балконе появились старейшины. Самый старший из них развел руки в стороны и заклинающим голосом начал произносить следующие строки:

Когда тучи закроют солнце и станет темно как при затмении,

Когда все стихии выйдут из-под контроля, а воды станут багряными,

Когда летучие и земные твари нападут на святую крепость

И умоется земля кровью,

Придет наследник на трон, и воцарится снова в городе покой,

Знаменья страшные вещают не царя,

А то, что будет он двулик – пришедший к трону,

Темные силы захватить решили власть,

В смертельной схватке зло закружится со светом.

После этих слов наступила пауза, преследуемая гробовой тишиной.

– Вот что предрекла нам старинная книга эльфов, – продолжил старейшина. – Прежде чем она пропала, в ней высветились эти строки. Трагические события, что шли чередой, были вызваны неспроста. Все знамения предвещают нам наследника, но знаки эти страшные, ибо вмешались сюда злые силы, которые хотят этому помешать, и природа предупреждает нас об этом. Ужасные стихии на нашей земле, ползучие гады, что живут под землей, и летучие мыши, летающие над нею, – везде подстерегает нас опасность, нигде нам не спрятаться от глаз зла. Прежде, чем созвать весь город, мы долгое время совещались и обратились к нашему главному старейшине и провидцу Орвэлу, и он увидел в нашем городе чужого!

После этих слов началось всеобщее негодование. Эльфы с ужасом охали и недовольно оглядывались вокруг. Тишина сменилась криками возмущения и страха. Старейшина выдержал паузу и поднял руку вверх. Толпа потихоньку затихла и ждала дальнейших новостей.

– Мы не знаем, кто это и что это, – обратился старейшина к эльфам. – Мы лишь знаем, что это существо среди нас, и раз за такое долгое время мы его не заметили, то вполне вероятно, что у него облик эльфа!

Толпа снова засуетилась. Все пытались рассмотреть в стоящих рядом того, о ком говорил старейшина.

– Зло ли, или добро принес нам этот чужестранец, мы не знаем, но все беды начались с его приходом. Чтобы разоблачить его, все эльфы города Эльфидэй должны будут завтра в индивидуальном порядке предстать пред всеми старейшинами и убедить нас в своем эльфийском происхождении. Мы должны найти и изгнать чужого из нашего королевства!

С этими словами эльфы громко зааплодировали, а старейшины тихо удалились вглубь замка, где им предстояла нелегкая задача – нужно было набраться сил, чтобы разоблачить чужого и защитить эльфийский народ от возможной опасности.

В отличие от других эльфов, Алекса и Элайджи вовсе не радовались такому решению старейшин, ведь Элайджи прекрасно понимал, что речь шла о нем.

Это понимала и колдунья Формида, которая частенько наблюдала за ним через свое зеркало, образованное из зеркальной слюды и кристаллов и врощенное в камень. Она махнула рукой, и изображение Элайджи пропало. В зеркале блеснуло отражение бледнокожей женщины со злыми и хитрыми глазами, в которых отражались лишь темнота и всепоглощающая бездна. Ее длинные и черные как смоль волосы обвивали ее шею и плечи. Волоча по полу свои черные одеяния с длинным шлейфом, она царственной походкой подошла ближе к зеркалу и довольно улыбнулась. Формида была красивой женщиной, красоту которой изуродовала злость. Злой взгляд, злые глаза, она заковала свое тело в черные лохмотья, и даже когда она улыбалась, лицо ее было исполнено злости. Ее губами управляли лишь злоба и коварство, так как говорила она только о чем-то плохом и ужасном. И все же она была королевой тьмы. За ее спиной грациозно красовались сложенные крылья. Нет, это были вовсе не такие крылышки, как у эльфов. Они были похожи на крылья черного ангела с вороньими перьями. Когда она распрямляла их, они становились огромными, как у коршуна, но, сидя в своей пещере, она не могла насытиться свободой полета.

– Какая же ты молодец, – усмехнулась она и погладила в зеркале свое отражение. – Значит, скоро появится наш наследничек. И я наконец-то буду свободной. Я тринадцать лет ждала этого момента. Мне нужно найти его раньше остальных. Но кто сказал, что именно он сядет на трон? Элайджи подходит как никто другой, – и змеиная улыбка поползла по лицу Формиды, выдавая ее коварные планы и черные мысли.

Тем временем Алекса и Элайджи направились проведать Ская в хижину Каллистата – эльфа здоровья. Он знал все о травах и умел делать из них лечебные настойки. Его хижина находилась в цветущем лесу, окруженная огромным садом, где он расположил свою лечебницу для всех жителей Эльфидэя.

Но радостное волнение оттого, что они наконец увидят Ская, заглушалось тяжелыми мыслями о том, что делать с Элайджи. Алекса понимала, что никаких способностей у него нет и он даже не умеет толком летать. Но сдаваться было не в ее правилах, и поэтому она усердно думала над тем, как обмануть старейшин и не допустить, чтобы Элайджи изгнали из Эльфидэя.

Элайджи молча следовал за Алексой. Он тоже думал о предстоящем испытании и пытался придумать какой-то выход из сложившейся ситуации, но нужная мысль все никак не посещала его голову. Ему и раньше приходилось меняться одеждами с Билли и выдавать его за себя, редко, но при большом желании он мог обхитрить даже миссис Дорис Бунч, но он ничего не знал про колдовство, про жизнь эльфов и про старейшин. В таких раздумьях оба они молча шли по тропинке, пока внимание Элайджи не привлек странный звук колокольчиков. Он остановился и осмотрелся вокруг. Звук колокольчиков раздался снова.

– Ты это слышала? – спросил он у Алексы, но та была настолько занята поисками решения, что, не услышав его, продолжала идти дальше.

Элайджи хотел было ее догнать, но звон колокольчиков раздался снова и он увидел несколько мерцающих огоньков, уплывающих и зазывающих его за собой. Элайджи сделал несколько шагов за ними и обернулся в сторону скрывающейся из виду Алексы. «Элайджи», – раздался непонятный странный шепот, и он снова посмотрел на огоньки. «Иди сюда», – шептали они, и Элайджи послушно пошел за ними. Возможно, это были крохотные светлячки, но они манили и уводили его вглубь леса, где солнце с трудом проглядывало сквозь ветки деревьев, а полумрак и холод не давали расти цветам и ягодам. Шепот и непонятное мерцание привели Элайджи к огромному дереву, корень которого высоко торчал из земли, образовав дугообразный вход. По нему свисала непонятная тина, оплетенная пауками своей липкой паутиной. «Сюда, сюда», – прошептали огоньки и залетели внутрь. Элайджи аккуратно сорвал паутину и раздвинул руками свисающую занавесу зарослей. В тишине и мраке это место, наверное, было самым жутким во всем королевстве. Из-под земли исходил страшный туман, и все это напоминало кладбище. Но сквозь небольшое отверстие в кроне дерева непонятным чудом внутрь просочился луч света. Он осветил стоящие посередине два ровных камня, и в самом этом свете замерцали крохотные огоньки, вернее сотни огоньков, издавая еле слышный звон колокольчиков. Элайджи подошел к могильным плитам и увидел на них выпуклые, выточенные изображения мужчины и женщины. Мужчина выглядел храбрым и благородным, а женщина была очень красивой, с теплым и нежным взглядом. Эдайджи присел на колени и провел пальцами по ее каменным волосам и медальону с узором тюльпана на нем.

– Элайджи! – услышал он сзади голос Алексы. – Что ты делаешь? Я обыскалась тебя, и вообще здесь нельзя находиться, это запрещено.

– Я не знаю, меня сюда словно что-то тянуло, – попытался объяснить ей Элайджи.

– Ну конечно, у тебя завтра тяжелое испытание, а его, видите ли, потянуло. Пошли отсюда скорей, пока об этом не узнали старейшины.

– Почему нам нельзя остаться? Кто эти эльфы? – не хотел уходить Элайджи.

– Это Гертурион и Элитрэя – наши король с королевой. Ясно? Все, пошли, – и Алекса потащила Элайджи к выходу.

– Но почему здесь нельзя находиться? Им же даже никто цветы не сможет положить на могилы. Вы не любили своего короля?

– Любили, конечно же, любили, но после их смерти никто не имеет права говорить о королевской семье. Это закон. Это запрещено старейшинами! – объяснила Алекса.

– С каких это пор мы стали слушаться старейшин? Мы нарушили все законы твоего королевства, и теперь ты боишься рассказать мне простую историю?!

– Это не простая история! – возразила Алекса. – Ну хорошо, я расскажу тебе. Многие столетия нашим городом управляла королевская семья Элфидерэев. Они и положили начало существованию города Эльфидэй. Все любили нашего короля и королеву. О Гертурионе и Элитрэе слагали песни и гимны. Они были самыми справедливыми, добрыми и мудрыми правителями. Позже у них родился сын. Все королевство праздновало это долгожданное событие – рождение наследника. Но через две недели малыш пропал, Элитрэя и Гертурион не находили себе места от горя и отправились на его поиски, но так и не вернулись. А на следующий день их нашли мертвыми на этом самом месте. У них были отрезаны крылья. Вообще-то эльфы могут постепенно отрастить себе новые крылья, но в природе существуют волшебные золотые ножницы.

– Золотые ножницы? – перебил ее Элайджи. – Что-то знакомое.

– Да, золотые ножницы, которыми можно отрезать эльфу крылья, и они никогда не вырастут. А если это случится, то ни один эльф не проживет больше часа. Я думаю, что именно ими и были отрезаны крылья. Но у эльфов королевского происхождения столько волшебных сил, неужели они не могли отрастить себе новые? Этого я не понимаю.

– А что же случилось с их сыном? – спросил Элайджи.

– Его так и не нашли. Некоторые считают, что его нет в живых, а некоторые ждут его возвращения, и каждый год празднуется его день рождения. Он будет через две недели.

– А ты помнишь Элитрею и Гертуриона? – заинтересовался Элайджи.

– Нет, – покачала головой Алекса. – Это было лет тринадцать назад, мне было всего четыре или пять. А после смерти королевской семьи старейшины всем запретили говорить на эту тему. Да и после этого случая мы переехали в другой город на несколько лет. Сейчас из королевского рода остались только два дяди Гертуриона – Барнабас и Мартирос, но они все эти годы никак не могут поделить между собой трон и королевство остается без короля. Мы переругались со всеми волшебными существами, и единственная надежда осталась на предсказания священной книги эльфийского старинного колдовства, которая предсказала пришествие наследника.

– Что за книга?

– Книга судьбы. Ею пользовалась королевская семья. Эта книга содержала волшебную мудрость, она сама писала историю страны эльфов и предсказывала некоторые события. После гибели короля и королевы книгу украли, и от нее сохранился лишь кусочек, половинка страницы, которая хранится в нашем замке за семью печатями и доступ к ней только у старейшин. Ну все, я рассказала тебе все, что знала, пошли отсюда, у меня от этого места мурашки по телу.

Элайджи еще раз взглянул на изображения на могильных плитах, вытащил из-за пояса цветок, подаренный Мэдж, и аккуратно положил возле изображения королевы. Алекса добродушно улыбнулась его поступку, и они оба покинули эту глухую часть леса. Алекса и Элайджи не увидели, как по каменной щеке королевы Элитреи покатилась слеза.

Постепенно они вышли на лесную тропу, вокруг пели птицы. Ягоды земляники, брусники, дикой малины и ежевики, налитые и сочные на вид, тянулись своей тяжестью к земле, издавая приятный аромат и соревнуясь им с цветами. Тропинка привела их в еще более цветочное место с красивыми улочками и фигурно подстриженными кустами. Это были владения эльфа Каллистата, который очень следил как за здоровьем, так и за садом своей лечебницы.

На крыльце уютного небольшого двухэтажного домика висели засушенные пучки трав, а из распахнутой двери доносился запах ромашки. Наконец в дверях появился и сам хозяин дома. Каллистат оказался очень милым и добрым старичком-толстячком. Он надвинул на свой «картофельный» нос очки и, разглядев своих гостей, расплылся в улыбке.

– А вы, наверное, к Скаю? – угадал он и жестом показал, чтобы Алекса и Элайджи шли за ним.

Через дом они вышли в совершенно другой сад, и Каллистат подвел их к спрятанному в тени огромному гнезду, где спал Скай. Услышав шаги, птица сразу открыла глаза и, узнав Алексу, радостно пиликнула.

– Он скоро поправится. Пожалуй, я вас оставлю, меня ждут другие пациенты, – и Каллистат вежливо удалился, оставив Ская наедине с Алексой и Элайджи.

– Скай!!! – кинулись они его обнимать.

– Ты мой хороший, – не разжимала рук Алекса. – Я так рада, что ты жив!

Но Скай вдруг погрустнел и, засунув клюв под крыло, тяжело вздохнул.

– Что случилось, что с ним? – забеспокоился Элайджи.

– Он грустит о своей невесте, – пояснила ему Алекса и прилегла рядом со Скаем, залезши к нему под крыло. Элайджи заскочил на гнездо с другой стороны и, пригладив перья, прижался к спине птицы.

Запах лечебных трав имел снотворные действия, так как Каллистат считал, что здоровый сон это главный залог здоровья. В этой тишине и покое Алекса и Элайджи, отпустив все заботы, даже не заметили, как заснули, согретые теплом волшебной белой птицы – их друга Ская.

Глава 7

Тишина рассеивалась и становилась напряженной. Пелена тумана спустилась из ниоткуда и окутала землю. Из-за этого практически ничего не было видно, но Элайджи сумел рассмотреть вдалеке фигуру женщины. Она стояла спиной к нему и что-то тихонько напевала, что-то очень красивое и, как ни странно, знакомое. Элайджи хотел подойти поближе или позвать ее, чтобы рассмотреть лицо, но ноги не слушались его, а язык онемел. Он прищурил глаза и начал внимательно всматриваться, чтобы хоть что-то увидеть сквозь этот затянувшийся туман.

– Кто вы? – наконец смог выкрикнуть Элайджи.

Но женщина не слышала его, она продолжала стоять и петь свою песню. Ее длинные золотистые локоны цвета спелой пшеницы бережно спускались по плечам и падали на рукава ее длинного голубого платья. Повеял небольшой ветерок, немного пошевелив ее кудри, и золотой пояс, свисающий вниз по платью до пят, всколыхнулся, скользя вслед за ветром. На спине же ее развевалась белая прозрачная накидка, сотканная из тумана и блеска зари.

Элайджи с большим усердием, разгребая руками туман, словно он осязал его, подкрадывался к ней все ближе и ближе.

«Что она делает? Кому она поет?» – вертелось у него в голове. Но чем ближе он подходил, тем тяжелее ему становилось. Когда Элайджи подошел совсем близко, он увидел возле женщины детскую колыбель, которую она покачивала.

– Здравствуйте, – сказал Элайджи, но женщина снова не отреагировала, словно вовсе его не слышала.

Элайджи показалось это странным, но любопытство его было теперь больше направлено на люльку, а вернее, на того, кто в ней лежал. Подойдя совсем близко, он вдруг заметил какое-то движение, и из колыбели вылетела стрекоза, потом еще одна, и еще, и вдруг, словно рой пчел, стрекозы начали вылетать сотнями, а то и сотнями тысяч, заполняя собой все пространство. Элайджи резко обернулся к женщине, но облако стрекоз закрыло и ее. Оно начало расти и расти, закрывая небо, солнце и все вокруг. Стало темно, и только гул стрекозьих крыльев прорезал эту темноту. Элайджи не знал, куда бежать, куда деваться. Он чувствовал себя проглоченным и очутившимся в желудке стрекозьего мира, и вдруг все утихло… наступил мрак. Темнота. Лязг заржавелого предмета. Очень четкий лязг, очень громкий. Потом среди этой темноты что-то блеснуло, пронзив спину Элайджи дикой болью. Раздался страшный вопль, и он проснулся, вскочив от ужаса.

Элайджи не сориентировался и громыхнулся из гнезда на землю.

От шума проснулась Алекса и вытащила из-под крыла Ская свою сонную голову.

– Ты чего? – просипела она сонным голосом. – А который час?

– Я не знаю. Сколько я тут проспал? – спросил Элайджи и начал оглядываться в поисках чего-нибудь, напоминающего часы.

Алекса протерла кулачками глаза и несколько раз тряхнула головой, чтобы окончательно проснуться. Она подлетела к шикарному кусту голубых цветов и подтянула одну из веток к себе поближе.

– Ой-ой-ой! – завопила она. – Уже вечер! Цветы начали складывать свои лепестки. У нас почти не осталось времени!

– Времени на что? – удивился Элайджи.

– Времени на то, чтоб подготовить тебя, научить быть эльфом и придумать, как обмануть старейшин.

Элайджи лишь удивленно посмотрел на нее и ничего не ответил, так как понятия не имел, что нужно делать.

– Так, так, так, – нервно заходила эльфия взад-вперед. – Думай, Алекса, думай! – И, сгустив брови, она прижала ко лбу кулак. – Первое, что тебе необходимо, – это летать. Хоть ты даже и не умеешь помогать расти лесу, это не так бросится в глаза, как твое неумение элементарно подняться в воздух.

– Но взлетать у меня получается, – возразил Элайджи.

– Нам явно нужна помощь, нужно все рассказать Мэдж, – предложила Алекса.

– Но это же секрет, мы никому не должны об этом рассказывать. А если она меня выдаст?

– Мэдж? Да никогда! Она, конечно, будет удивлена, может, даже шокирована, но она никому не скажет. Нам нужна помощь, пойми.

– Ну разве у меня есть выбор? – пожал плечами Элайджи. – Зови Мэдж.

Мэдж жила совсем рядом, в соседнем дереве, ближе ко дворцу. Алекса оставила Элайджи неподалеку и приказала строго-настрого не двигаться с места, пока она ее не приведет.

– Что-о-о-о??? Ты сделала что-о-о-о-о??? – была первая реакция Мэдж на чистосердечное признание.

– Ну, так получилось, – виновато пролепетала Алекса.

– Ты привела сюда человека! Ты пыталась с помощью магии сделать из него эльфа! Ты – это катастрофа! О, Высшие Силы, о, Силы Природы! Что теперь скажут старейшины?! – продолжала вопить Мэдж.

– Старейшины? Нет! Они не должны знать! Я позвала тебя, чтоб ты мне помогла, подготовила Элайджи к завтрашнему дню, – засуетилась Алекса, но Мэдж ничего не хотела слушать. – Я знаю, что ты злишься за то, что я втягиваю тебя в это. Но к кому мне еще обратиться?

Лед в сердце эльфии грома и молнии тронулся и начал медленно таять. Она и сама не раз совершала сумасшедшие поступки и всегда обращалась за помощью к Алексе.

– Ну ладно, – угрюмо вздохнула она. – Только я ничего не обещаю.

Алекса от радости кинулась к Мэдж и крепко обняла ее, вереща при этом лишь ей самой понятные слова благодарности.

Мэдж была одной из немногих учениц высшей школы главных эльфов, которая располагалась во дворце. Помимо того, что они развивали там свои могущественные способности, их еще и обучали некоторым премудростям и азам эльфийской магии. Мысли Мэдж читать не умела, но влезть в чужое подсознание могла. Усевшись напротив Элайджи в позе лотоса, она пристально уставилась в его глаза и попросила его расслабиться и ни о чем не думать. Дотронувшись указательными пальцами до его мизинцев, она мысленно начала приказывать Элайджи услышать ее.

«Элайджи, услышь меня, Элайджи», – раздался шепот в его голове.

От удивления он даже приподнялся и чуть ли не разорвал круг.

«Не пугайся, Элайджи. Это я, Мэдж! Повинуйся моему голосу. Представь себе, что ты легкий как пушинка. Тебе совсем не трудно взлететь, лишь слушай ветер. А теперь лети… лети», – раздался гипнотизирующий шепот в голове Элайджи.

– Как ты это делаешь? – спросил он, когда Мэдж закончила свой сеанс.

– Ну я же суперэльф! – заметила она, и робкая улыбка скромняги коснулась краешка ее губ.

Мэдж вовсе не пыталась загипнотизировать Элайджи, просто нужно же ей было на ком-то практиковать свежеполученные знания, а «передача мыслей под гипнозом» как раз было новой темой по предмету «телепатия и эльфоуправление сознанием». Она знала, что подобные штучки могут удивить человека и придать ему больше уверенности. Все остальное уже зависело от Элайджи. Он мог поверить в себя или в магию, которая якобы ему помогает, либо же он мог разувериться и остаться на земле, где дорога в мир эльфов, равно как и старания Алексы, будут похоронены и забыты навсегда.

Алекса напряженно наблюдала за этой немой картиной и ждала тоже в какой-то мере чуда. Да-да, даже для эльфов, которые спокойно могут достать луну с неба, тоже существуют чудеса, в данном случае это был полет Элайджи.

Мэдж еще помедитировала несколько минут и, сделав глубокий вдох, убрала руки, разорвав тем самым круг.

– Я теперь готов? – уточнил Элайджи, но Мэдж лишь серьезно кивнула головой, не выходя из образа великого Гуру, закатила глаза и, промычав себе под нос букву «м» несколько раз, откланялась.

Элайджи понял, что все гораздо серьезней, и внимательно сосредоточился на спине и на своем полете. «Лети», – услышал он легкий шепот в голове. От самой макушки до кончиков пальцев пронеслась бодрящая дрожь, чувства могущества и полной уверенности вскипали в груди Элайджи и вот-вот готовы были взорваться внутри него. Один уверенный толчок – и он взмыл вверх, к самому небу.

– Я лечу, лечу! – кричал он, взлетая все выше и вдыхая полной грудью воздух. Здесь он казался ему другим, более свежим, более приятным, ведь это был воздух полета.

– Он поверил в себя! – обрадовалась Алекса и одобрительно тряхнула руку Мэдж, наблюдая, как резво кружился ее синалий среди верхушек деревьев.

Но радоваться долго не пришлось, так как со стороны западных гор повеял ветер, и, не удержавшись в воздухе, Элайджи стремительно полетел вниз, приземлившись прямо на Алексу. Первое, что увидела эльфия, придя в себя, это ясное небо и сидящего на ее животе Элайджи.

– Эй ты, центнер недоразумения! – крикнула она ему. – А ну проваливай! Расселся тут.

– Алекс, не сердись, – улыбнулся ей Элайджи.

Судя по его довольному виду, вряд ли его интересовало недовольство его эльфа. Он оценил высоту, на которую ему удалось взлететь, и довольно промурлыкал: «Я гений!»

– Минуточку, – возмутилась Мэдж. – Гений здесь я.

– Если уж говорить о гениях, – перебила их Алекса, – то выдержать все это и никого не убить заслуживает уважения. Так что гением при таких раскладах могу быть только я! – и, насупившись, она пошла к озеру в гордом одиночестве.

– У нее это пройдет, – сказала Мэдж, толкнув Элайджи локтем. – Сейчас она немного позлится и будет как новенькая.

Прошло несколько минут, а Алекса все не возвращалась. Мэдж улетела, и Элайджи остался один на один со сказочной природой Эльфидэя. Но желания рассматривать красивые горизонты у него вовсе не было. В конце концов ему надоело ждать, и он пошел искать Алексу. Долго ходить не пришлось.

– Что случилось? – спросил Элайджи, увидев ее сидящей на берегу озера и пускающей камешки по воде. – Ты так расстроилась, что я на тебя упал? Ну разве я это планировал?! Ты же знаешь, что я только учусь.

Но Алекса продолжала молча пускать камешки жабкой по ровной глади озера.

– Я не узнаю тебя. Я думал, ты мне поможешь.

– Зачем?! – неожиданно крикнула Алекса. – Зачем тебе я, когда тебя спокойно и быстро может научить любой другой эльф! Мэдж удалось за несколько минут сделать то, чего мне не удалось за два дня! Я не нужна тебе, Элайджи, я ничего не умею!

– Эй-эй-эй! Как это ничего? Да что ты такое говоришь?! Ты же проделала колоссальную работу! – возмущенно воскликнул Элайджи. – Именно ты научила меня взлетать, именно ты помогла мне, когда было все плохо. Это ты рисковала всем, защищая меня! А посмотри на эти уши, ну кто бы мне еще сделал такие уши? Ты нужна мне, Алекс! Ты о-очень нужна!

– Правда? – улыбнулась Алекса и вытерла заслезившиеся глаза. – Действительно нужна?

– Ты же мой эльф, помнишь?!

Алекса крепко-крепко обняла Элайджи, настолько крепко, что ему уж показалось, что она набралась этого у той кобры, с которой они столкнулись этим утром.

– Ладно, хватит этих телячьих нежностей. Полетели за помощью, мы должны сделать до завтра из тебя суперэльфа. – Ни секунды не думая, Алекса помогла взлететь Элайджи и, крепко схватив его за руку, направилась в замок, где в одной из башен находилась школа высших эльфов, среди которых было много ее друзей.

Понемногу вечерело. Когда они подлетели ко дворцу, малиновое солнце уже наполовину спряталось за горами, но несмотря на это, на улице было еще довольно светло. Перейдя красивый живой мост, они очутились у огромных ворот – это был вход во двор замка. Ворота сами отворились, и перед взором Элайджи открылся ослепительный подвесной сад, посредине двора стояла статуя, накрытая белой простыней. Снаружи замок был белым и светлым, но изнутри – в стиле средневековья с элементами эльфийской эстетики. Небольшая беседка во дворе, красивый древний каменный колодец, из-под которого небольшим ручейком текла вода, сотканные из лиан и цветов качели – все это напоминало тихий уголок рая. Повсюду летали озадаченные эльфы, которые, так или иначе, были при дворе.

– А почему на статуе простыня? – удивленно спросил Элайджи.

Но Алекса сразу цыкнула ему в ответ.

– Это король, – прошептала она. – Ты помнишь, что про него ничего нельзя спрашивать?

Эльфия потянула Элайджи к одной из многочисленных дверей. Со скрипом она отворила ее, и они вошли в огромное освещенное помещение. По стенам и по рядам тут стояли огромные, до потолков, полки с книгами.

– Это библиотека, – шепнула Алекса. – Просто по-другому нам в школу не пробраться.

Они подошли к стене со стоящими в ряд старыми древними книгами, и, осмотревшись по сторонам, Алекса дернула за маленькую черную книжечку. Раздался тихий щелчок, и перед ребятами открылся потайной проход.

– Ух ты! – воскликнул Элайджи, но Алекса мигом запихала его туда и, залезши вслед за ним, плотно захлопнула за собой дверцу тайника.

Сначала было очень темно, но крылья Алексы стали гореть ярче и осветили зеленым свечением каменные стены и узенькие ступеньки, уходящие по спирали вверх. Здесь было очень прохладно и сыро, по углам свисала паутина, а рассерженные вмешательством в их владения пауки поспешили залезть в щели.

– И это замок эльфов? Фу! – сказал Элайджи, оглядываясь по сторонам.

– Это же тайник! Где твоя романтика? – усмехнулась Алекса и подожгла висящий на стене факел.

В углу на свет отреагировала мирно спавшая летучая мышь, давая понять своим шипением, чтоб незваные гости здесь долго не задерживались. Алекса с вытянутой рукой шла вперед, освещая дорогу, Элайджи ступал следом за ней, стараясь не отставать. Наконец они уперлись в стену, Алекса задула огонь и, отсчитав несколько каменных глыб в стене, нажала на одну из них. Стена поддалась, и в ней появился небольшой проход. Ребята быстро выскочили и задвинули за собой дверь.

Теперь они уже находились в одном из школьных помещений. Это была маленькая кладовая, где на полках хранились различные книги, свитки, кристаллы и закрытые банки с разной всячиной. На изумленный вопрос Элайджи, что они делают в кладовке, Алекса пояснила, что было бы очень глупо, если бы они прямо посреди урока вылезли из стены, представ на всеобщее обозрение. Алекса тихонько приоткрыла завешанную разными вещами дверь и посмотрела в образовавшуюся щель. Снаружи никого не было, и они спокойно вышли из кладовой в огромную комнату. Это был кабинет магии, или, как это называлось у эльфов, – старинного эльфийского колдовства. На стенах висели старинные карты, пентаграммы, портреты ведьм и колдунов. В углу стоял скелет, а полки громадных книжных шкафов были заполнены старыми потрепанными книгами в красивых кожаных переплетах. Рядом с книгами лежали магические светящиеся кристаллы разной формы и всевозможных цветов, магические шары, пробирки и баночки с разными препаратами и засушенные травы различных растений. Но самым интересным атрибутом магии оказался живой потолок. Узоры на нем, созданные из зеленого движущегося растения, постоянно менялись, принимая различные формы.

Элайджи присел за одну из парт, которые стояли в три ряда. Парты были сделаны из красного дерева и оказались очень удобными. Спинку можно было регулировать почти до горизонтального положения.

На учительском столе находилось много разных карт и учебников по магии, но больше всего Элайджи приглянулся стоявший на подставке глобус с изображением звезд, у основания которого находилась маленькая черная кнопочка. Рука сама потянулась к ней, и, не удержавшись, Элайджи надавил на нее пальцем. В кабинете резко занавесились все окна черными шторами и стало очень темно. Потолок вдруг зашевелился, все краски на нем смешались и, растворившись, превратились в темное небо с миллионами звезд на нем.

– Да это же космос! – восхищенно сказал Элайджи и неосторожно дотронулся до глобуса.

Картинка на потолке сразу же поменялась и теперь показывала отдельные созвездия. Изменился и сам глобус, звезды на нем ожили и сияли так правдоподобно, что Элайджи показалось, будто они находились за прозрачной крышкой глобуса. Он дотронулся до одной из звезд, и отражение в глобусе резко к ней приблизилось, а на потолке отображалась эта же звезда крупным планом. Элайджи провел по глобусу пальцем, и у него создалось впечатление, что он летает в космосе, пролетая мимо планет, спутников, Млечного Пути. Наблюдая за полетом и хвостом кометы, он и вовсе позабыл, где находится. В реальность его вернула Алекса, повторно нажав на черную кнопочку, и все исчезло, как случайное видение.

– Ты что творишь! Не привлекай внимание и ни к чему не прикасайся. – сгустила она брови. – Я понимаю – красиво, но не сегодня.

– Я бы хотел учиться в такой школе, – все еще под впечатлением от увиденного проговорил Элайджи.

– Я тоже, – вздохнула эльфия.

– Я то-о-оже! Я то-о-оже! – раздался чей-то странный голос.

Элайджи обернулся и увидел стоящую в углу высокую куполообразную клетку, в которой на жердочке сидело непонятное существо.

– Черт, я совсем про него забыла, сигой! Очень странное и глупое животное, – объяснила Алекса.

Животное было действительно странным, похожее на непонятную серую птицу с огромными глазами, клювом и лапами, как у орла, темно-синими крыльями, напоминающими оперившиеся крылышки летучей мыши, и хвостом ящерицы.

– Сигои очень глупы, – продолжала Алекса. – Они для нас как для людей попугаи. Хотя уж мы, эльфы, понимаем язык всех животных и птиц, это существо даже нам понять трудно. Он здесь в качестве сторожа… или живого уголка.

Но тут Алекса услышала чьи-то шаги за дверью и, потянув Элайджи вниз, нырнула под парты.

– Надеюсь, у этого сигоя хватит глупости не выдать нас, – прошептала она.

Дверная ручка повернулась, и в кабинет медленно и важно вошла эльфия со стопкой книг под мышкой. Следом за ней забежало и залетело около двух десятков молодых эльфов. Все они с шумом и смехом расселись за партами. Эльфия, которая входила в кабинет первой, была учительницей по древнему эльфийскому колдовству.

– Это Авгалифена Меджикус. Сейчас, кажется, у них будет вечерний урок. Вот влипли! – И Алекса недовольно подобрала под себя колени.

Элайджи же, напротив, очень обрадовался, что он сможет побывать на уроке настоящего колдовства, и аккуратно выглянул из-за парты. Учительницы было почти не видно из прохода, но, когда она отошла ближе к доске, Элайджи полностью мог и все слышать, и все видеть.

Авгалифена была одним из самых сильных учителей школы эльфов. Она преподавала и практиковала магию уже около тридцати лет, за что ей и дали прозвище Меджикус. А позднее ее по-другому уже никто и не называл. Благодаря ее стараниям школа каждый год выпускала новое одаренное поколение эльфов, чьи силы были очень велики и необходимы городу Эльфидэю. В своих балахонистых темных одеяниях и высокой, длинной, идущей назад прической она очень походила на звездочета. А царственная, но до неприличия прямая осанка и утянутый по всей тонкой длинной шее белый, с кружевными отворотами, гольф кого угодно наводили на мысль, что на обед она проглотила шпагу. Авгалифена Меджикус была в меру строга, но и доброты и благородства ей было не занимать. Она любила преподавать и любила своих учеников, но никому из них не давала расслабляться.

– Я то-о-оже! Я то-о-оже! – раздался предательский голос сигоя.

– Черт! Черт! Черт! Глупая, глупая птица! – зарычала Алекса.

– Я то-о-оже! Я то-о-оже! – продолжало горланить существо.

– Друсс, тише! Чего ты разорался? Не видишь, что уже урок? – пригрозила ему учительница, махая перед клеткой указательным пальцем.

– Я то-о-оже! Я то-о-оже! – не успокаивался Друсс.

– Да что ж такое с тобой сегодня? – удивилась Авгалифена и накрыла клетку висящей на краешке доски темной накидкой.

– Я то-о-оже! Я то-о… Меджикус… Друсс хороший… Кто сегодня отсутствует? – заворковало существо под накидкой.

– Ну что ты будешь делать?! Не даст нам сегодня Друсс поработать! – Авгалифена Меджикус подошла к двери и дернула за висящую рядом толстую плетеную золотистую веревку.

Раздался приглушенный отдаленный звон, и через мгновение в кабинет вошел эльф в черных длинных одеяниях, с капюшоном на голове. Лица его, как и крыльев, вовсе не было видно, но все эльфы сразу замолкли и встали, приветствуя его.

– Кто это? – спросил Элайджи.

– Это ужасный Гарх – эльф болезни и учитель по лечению недугов. Раньше его место занимал Каллистат, но он ушел из школы и построил свою лечебницу, где сейчас лежит Скай. Гарх ненавидит Каллистата, как и всех вокруг, и еще….

– А-апчхи! – громко чихнул Гарх.

– И еще он постоянно болеет, – прошептала Алекса. – Над ним все смеются, что он преподает лечебные науки и никак не может выздороветь.

– А-апчхи! – снова раздалось громкое чихание.

– Будьте здоровы, – хором проговорили эльфы и начали хихикать.

– Я не нуждаюсь в ваших комментариях! – прошипел Гарх. – Зачем звали?

– Вы бы не могли вынести куда-нибудь Друсса на время. Он мне срывает урок, – указала Авгалифена пальцем на клетку.

Гарх молча прошел, схватил клетку и направился к двери, что-то недовольно бормоча при этом себе под нос.

– Не для того я тут, чтоб птиц таскать. Да я им еще… – бурчал Гарх. – Не дождутся от меня… А-апчхи!

Молодняк сразу захихикал, и облаченный во все черное эльф резко повернул голову. Все замерли, боясь дыхнуть. Немного высунувшись, Элайджи увидел наполовину выглядывающее из-под капюшона лицо Гарха, и мурашки побежали у него по телу. Кожа у эльфа болезни была дряблой и бледной, нос с огромной горбинкой тянулся до тоненьких ядовитых губ, а черный взгляд был злым и убийственным.

Элайджи ужаснулся и спрятался под парту.

– Говорят, что он владеет черной магией и способен уничтожить любого, кто перейдет ему дорогу, – прошептала Алекса. – Его все боятся. Только вот учительница Меджикус издевается над ним как может. Но ее можно понять, она ведь тоже знает магию.

– Все! Представление окончено. Все сели! – скомандовала Авгалифена и начала листать принесенную с собой книгу.

За партой, под которой прятались Элайджи и Алекса, сидела Мэдж.

– У-у-у, редкая удача, – обрадовалась Алекса и начала дергать Мэдж за коленку.

– Что ты тут делаешь? – подскочила от неожиданности эльфия. – Ты уже совсем с головой не дружишь?

Но тут недовольная болтовней Авгалифена Меджикус постучала по столу и сделала Мэдж замечание. Эльфия грома и молнии сразу выпрямилась и виновато приняла позу примерной ученицы.

– Супер! Теперь я еще из-за тебя и получила. Сидите тише, я вас после урока выведу, – шепнула Мэдж Алексе как только учительница отвернулась.

Авгалифена Меджикус села за свой стол в большое красивое кресло. Она пробежалась взглядом по стопке книг, стоявших у нее на столе. По ее обеспокоенному виду было понятно, что она что-то искала.

– Где мой реестр? – произнесла она свои мысли вслух, подразумевая журнал, где она отмечала отсутствующих. – Ах, вон он! – заметила она его на одной из полок дальнего шкафа.

Авгалифена Меджикус взмахнула рукой, из которой фонтаном брызнула золотая пыль, и, подхватив нужную книгу, пронесла ее к себе через весь кабинет. Она редко использовала свой дар без особой надобности, да и ученики ее давно привыкли к этим магическим штучкам, но подобная демонстрация магии лишь подхлестывала в них желание освоить этот предмет.

Авгалифена упоительно начала листать свой журнал, после чего ее лицо взыграло радостью и пристальный взгляд остановился на сидевшем за третьей партой эльфе в бело-голубом одеянии.

– Может быть, эльф дня Гидеон объяснит нам, почему он отсутствовал на прошлом уроке? – вопросительно посмотрела на одного из своих учеников Авгалифена и хитро приподняла бровь.

– Я… я… болел я, – начал оправдываться светловолосый молодой эльф.

– Да что вы говорите, а мне что-то подсказывает, что кто-то устраивал в лесу «тараканьи бега».

– Но откуда вы… – удивился Гидеон и сразу же замолчал, так как Авгалифену Меджикус было практически невозможно обмануть.

– Придется вам посидеть ночь в библиотеке, – довольно сообщила ему учительница и наконец-то приступила к уроку. – В прошлый раз мы учились передавать мысли, находясь вблизи тех, кому мы их передаем. Сегодня я буду учить вас это делать на более дальнем расстоянии.

Все вокруг зашуршали, доставая из парт учебники. Авгалифена подошла к доске, и одним жестом руки, прямо у Элайджи на глазах, в ее ладони выросла светящаяся указка. Учительница плавно махнула рукой, и на доске появился рисунок строения головы и мозга.

– Смотрите, вот эта часть отвечает за наше подсознание, а благодаря этой мы можем воздействовать на подсознание окружающих, – водила указкой по карте Авгалифена. – Но никогда не забывайте о третьем закрытом глазе, – и она указала себе на лоб. – Развивая свои способности, мы можем открыть наше третье око, и это будет портал соединения вашего мозга с мозгом других, вашего сознания с чужим сознанием. Вам не потребуются слова, здесь будут общаться исключительно ваши мысли. Я уже научила вас, концентрируясь, передавать мысли через физический контакт, образуя круг сцепленными руками. А теперь представьте, что вам нужно передать что-то тому, кто от вас далеко. Итак…

И Авгалифена Меджикус начала рассказывать своим ученикам, как правильно подготовить себя и сконцентрировать свою энергию, чтобы открыть в себе третий глаз и управлять своими мыслями в чужой голове. Она подходила и указывала главные фрагменты, рисунки и пентаграммы третьего глаза в учебниках своих учеников. Все они внимательно слушали и местами дружно повторяли за своей учительницей. После этого все стулья приняли горизонтальную положение, потолок расплылся и на нем, словно короткометражный фильм, красочно описывалось все то, о чем только что рассказывала Авгалифена Меджикус. Элайджи тем временем все мотал на ус, хотя Авгалифеной и было четко сказано, что подобное мастерство может освоить лишь истинный эльф.

– И запомните, что у вас должна быть какая-то личная вещь или что-то, до чего дотрагивался тот, с кем вы хотите связаться. На следующем уроке будем отрабатывать, а домашним заданием вам будет как можно больше практики на своих знакомых. Им сочувствую, вам – удачи, – с этими словами Авгалифена Меджикус удалилась из кабинета, и все эльфы начали поспешно собираться.

– И что в этот раз? – заглянула под парту Мэдж. – Я же тебя предупреждала, что сегодня будет вечерний урок.

– Ой, я уж думала это никогда не закончится, – вылезла Алекса и потянулась, похрустев затекшей спиной.

– Привет, Алекса! Привет! – послышалось с разных сторон, и ее сразу окружили несколько эльфов.

Следом за Алексой из-под парты вылез Элайджи.

– Знакомьтесь, это мой шестиюродный брат Элайджи, – представила она его своим друзьям.

– Привет, а я Флой, эльф ветра, – представилась эльфия с пепельно-русыми волосами, беспорядочно уложенными, словно они были разбросаны ветром. Местами в ее волосы были вплетены сухие листья, а у уха заколотую прядь удерживали два желудя.

– Фейт – огонь! – кокетливо сообщила рыжеволосая эльфия во всем красном и протянула Элайджи руку.

То, что она была эльфом огня, было понятно и без объяснений. Красная, пышная копна волос ложилась на плечи, расходясь острыми концами в разные стороны, словно это пылал огонь, а короткое красное платье и на груди, и у рук, и внизу приняло узор язычков пламени. На ногах у нее красовались огненно-красные сапожки, и хоть эльфы всегда ходили босыми, Фейт была дикой модницей и, наверное, единственной эльфией, у которой была обувь. Слабое красное свечение исходило и от ее прозрачных стрекозьих крыльев.

Однако чтобы доказать свое мастерство на тот случай, если кто-то засомневается, Фейт отправила воздушный поцелуй в сторону подсвечника, и свечи, что стояли там, мгновенно занялись пламенем. Но эльфия ветра Флой, по-видимому решив посостязаться, лишь слегка дунула, и свечи потухли.

– А меня ты уже знаешь, если все это время был здесь. Я провинившийся сегодня Гидеон – эльф дня, – и нисколько этого не смущаясь, он взлетел и, что-то прокричав о тараканьих бегах, улетел, махнув рукой на прощанье.

– Девчонки, мне просто необходима ваша помощь, – начала Алекса.

– О нет, – завопила Флой и от переживаний случайно захлопнула сквозняком дверь.

– Не нервничай, у Алексы всегда что-то прикольное найдется, – толкнула ее Фейт и заманчиво улыбнулась. – Что на этот раз, диких кабанов гонять будем или кого-нибудь подогреем?

– В этот раз мы будем иметь дело с людьми.

– С людьми! – испуганно вскрикнула Флой.

– С людьми! – заинтересованно воскликнула Фейт.

– Да. Это то, о чем говорили сегодня старейшины, это именно тот чужой, которого увидел провидец Орвэл.

Перепуганная Флой спряталась за спину сидящей рядом Мэдж. Волосы ее вздыбились еще больше, и было видно, что дальше она уже ничего не хотела слушать. Эльф огня Фейт, напротив, всегда любила опасные приключения, которые часто зарождались в голове Алексы.

Последние ученики вылетели из кабинета старинного эльфийского колдовства, и, оставшись впятером, они принялись обсуждать новый план рыжеволосой эльфии.

– Значит, мы идем искать этого чужого? Что-то вроде охоты? Как интересно, – защебетала Фейт, представляя уже, как они ведут пленника во дворец.

– Но при чем здесь люди? – испуганно возразила Флой. – Они огромные и никогда не попадут в наш город.

– Э-э-э… Возникла одна проблемка… и я случайно уменьшила и пригласила погостить к нам человека. Он находится в этом помещении. Это Элайджи, – торжественно указала Алекса на него рукой.

Но тут случилось то, чего она никак не ожидала. Флой вдруг резко дунула на Элайджи, и мощный поток ветра моментально снес его как пушинку и крепко прижал к стене. Сделала она это от испуга, под огромным впечатлением от рассказа или в качестве самообороны, никого уже не волновало, так как все бросились останавливать этот ураганный поток ветра, способный превратить кабинет старинного колдовства в груду камней и развалин.

– Прекрати, Флой, он ничего тебе не сделает! – держали ее Алекса, Мэдж и Фейт, пытаясь успокоить.

Наконец Мэдж, сделав над собой усилие, легонько шандарахнула Флой молнией. Волосы у той вздыбились еще больше, словно ее ударило током, и она плюхнулась назад, на стоящую сзади и успевшую ее подхватить Мэдж. Элайджи отлип от стены, словно прилепленный к ней блин, и рухнул на пол. К нему сразу же бросилась Алекса и, поддерживая за руку, помогла встать.

– Он никому не причинит вреда! Он почти ничем не отличается от нас! – крикнула она. – Я хотела превратить его в эльфа, и у меня это, естественно, не получилось. Но Эл стал синалием и моим другом. Таким же другом, как и вы, и я прошу вас о помощи.

Наступила долгая пауза. Эльфии удивленно разглядывали Элайджи, пытаясь найти в нем хоть какой-то страшный изъян или что-то человеческое, но он совершенно не отличался от обыкновенного эльфа.

Немного отойдя от такого потрясения, они все же доверились Алексе и на свой страх и риск начали придумывать план или хоть какую-нибудь уловку, которой бы поверили старейшины.

Пока Алекса рассказывала Фейт и Флой историю знакомства с Элайджи, он принялся рассматривать кабинет и его магические атрибуты. На одной из стен висели портреты черных колдунов и ведьм. Все они были страшные и злые, облаченные в черное одеяние. Но больше всего Элайджи устрашила картина с изображением черного ангела – женщины с огромными черными крыльями за спиной и такими же черными глазами. Он стоял, словно привороженный, и с трудом мог оторвать от нее взгляд. «Формида» – было написано внизу ее портрета.

– Ого, какие злющие глаза! – воскликнул он, и холодная дрожь пробежала у него по телу.

– Это страшная ведьма и колдунья Формида. Она очень могущественна. Было время, за ней охотились, но о ней уже давно ничего не слышно, – поведала Алекса.

Элайджи еще раз взглянул в глаза ведьмы и аж скривился от пронизывающего взгляда. Но он не знал, что где-то в горах, неподалеку от Эльфидэя, в темной пещере сквозь зеркало эти же глаза смотрели на него.

абзац… отступ

– Ну надо же, как все хорошо складывается! – расхохоталась ведьма, раскрыв свои огромные черные крылья. – Удача сама плывет ко мне в руки! Еще немного, Элайджи, еще немного, и ты станешь моим!

На улице давно стемнело, и отважные заговорщики покинули дворец. Найдя укромное место, расположенное вдалеке от главной дороги, они уселись кругом на траву, и Алекса, похлопав в ладоши, подозвала несколько десятков светлячков. Жучки со светящимися брюшками закружили хороводы вокруг эльфов, глухо освещая их силуэты.

– Что-то темновато, – предложила Фейт и, дотронувшись пальцем до земли, разожгла небольшой костер посредине.

Время тянулось в долгом молчании. Элайджи несколько раз демонстративно взлетал и так же безнадежно падал, пытаясь пролететь в сторону хоть немного. Любые попытки объяснить ему технологию полета заканчивались ударом о землю, а о каких-то особых способностях и вовсе речь не шла.

– Эврика! – вдруг крикнула Алекса. – Флой, ты помнишь, как подула на него и снесла с ног? Ты же умеешь контролировать поток ветра в одном узком направлении. Тебе просто нужно будет подхватить Элайджи, когда он взлетит, и пронести пару метров.

– А что, неплохая идея! – согласились Мэдж и Фейт.

Но Флой лишь покачала головой.

– И как я зайду в зал к старейшинам и буду дуть Элайджи в спину, оставаясь при этом незамеченной?

– Флой, миленькая, ну ты же эльф ветра, неужели ты не сможешь управлять потоком ветра за дверью? – взмолилась Алекса.

– Ну не знаю, я этого еще не практиковала, – задумалась Флой и посмотрела на Элайджи. – А ну-ка встань, – обратилась она к нему.

Элайджи немного отошел и зажмурил глаза.

– Только я умоляю, полегче. Тут стен нету, и тормозить мне не о что, – предупредил ее Элайджи, чем вызвал задорный смех у эльфий.

Синалий взлетел, и Флой, внимательно сконцентрировавшись, взглядом сдула его за кусты. Попытка за попыткой, эльфия ветра оттачивала свое мастерство, а Алекса, Мэдж и Фейт стояли по сторонам и как вратари пытались ловить летящего, как отфутболенный мяч, в разные стороны Элайджи.

Домой Алекса и Элайджи попали за полночь и, обессиленные, сразу завалились спать. По небу летал эльф ночи, раскидывая звезды и гася огоньки, а эльф сна окутывал сказочный город сладкой дремой. Усталость – лучшая подруга сна, и через несколько мгновений в доме Алексы все спало глубоким сном, снимая тяжесть пережитого за день и отгоняя ночные кошмары, что так мучили Элайджи. Этой ночью он спал сладко, без всяких снов, так как сил на сны у него уже не было.

Раннее утро, как всегда, осветило комнату Алексы теплым светом, но в этот раз оно началось с панического осознания, что пришел судный час, от которого все зависело. Алекса волновалась, как перед очень важным экзаменом, и, маршируя взад-вперед по комнате, о чем-то сосредоточенно думала, без конца наматывая прядь своих рыжих волос на пальцы.

– Ты все помнишь? Может быть, повторим? – нервно переспрашивала она у Элайджи каждые пять минут.

Но Элайджи лишь отнекивался. Он сам неимоверно волновался, но, глядя на Алексу, старался держать себя в руках. Живот его начал урчать, но не от голода, а от напряжения. Есть совершенно не хотелось, а одно только предложение Невиэль позавтракать вызвало массу бурных, негативных эмоций.

За окном был слышен гул, так трубили эльфы из дворца, созывая всех собраться. От этого гула у Элайджи еще больше заурчало в животе, а волнение давно зашкалило за пределы нормы.

– Мы сможем, мы тренировались! – внушала сама себе Алекса, сумрачно веря в счастливый исход своей авантюры.

– Конечно, у нас все получится. Мы же столько всего прошли, что у нас просто не может не получиться, – поддакивал ей Элайджи дрожащим голосом.

– Ты прав. Мы тебя там ветром немного погоняем, поулыбаешься им там разок-другой, они тебя и отпустят. Все просто, ты, главное, не бойся. Видишь, я совершенно спокойна! – истерично заявила Алекса, пытаясь распутать запутавшийся в волосах палец. – У нас все получится… Нет, у нас ничего не выйдет! – сдалась она и села на пол.

– Ты умеешь успокоить, – заметил Элайджи и с огромной неохотой посмотрел из окна на дворец.

– Это какой-то кошмар! Сидим здесь и делаем вид, что все хорошо. Я понятия не имею, что нам делать.

Алекса потянулась и схватила со стола большой кусок пирога, принесенный и невзначай оставленный Невиэль. Она еле смогла разинуть рот, чтоб обхватить и откусить это божественное лакомство.

– Как ты можешь есть? – удивленно спросил Элайджи, и живот его заурчал еще сильнее.

Но в ответ Алекса лишь набила себе рот так, что не могла его до конца закрыть. Наевшись, подобрев и соответственно немного успокоившись, она встала с зеленого живого ковра и вальяжно подошла к окну.

– Ну и что тут такого? – разительно переменился ее голос, теперь он звучал, как и всегда, – уверенно. – Что мы, дворец не возьмем? С тобой Алекса, и тебе не о чем волноваться!

– Скажи, а Невиэль ничего в пирог не добавляет? – с сомнением спросил Элайджи, но она его уже не слушала, а протирала и распрямляла его крылья.

Элайджи посмотрел в окно и глубоко вздохнул. Его волнение теперь смешалось с водоворотом мыслей, перебивая их и в то же время утихая. Он думал о том, что каждый хозяин своей судьбы и если оценивать ситуацию трезво, можно добиться гораздо большего, главное, был бы стимул. Но существовала ли такая пилюля, которую можно было выпить и разом избавиться от мешающих переживаний, волнения и страха? Почему эти так называемые «паразиты» появляются и мучают нас как раз в те моменты, когда нам как никогда нужна сосредоточенность? И возможно ли, что для Алексы этой пилюлей стал обычный кусок пирога? Значит, в данном случае нужно просто отыскать свою пилюлю! Элайджи завертелся по сторонам в поисках чего-нибудь, что бы отвлекло его от переживаний.

– Сейчас мы крылышки отмоем,

Будешь ты блестеть как новый,

Тра-ла-ла-ла-ла! – напевала эльфия, перебирая свой шкаф в поисках светящего обрызгивателя для крыльев.

Это не могло не тешить и оставлять Элайджи равнодушным. Поначалу он еще пытался сдержать свои эмоции, но все же дал волю чувствам и, сначала улыбаясь, а потом звонко смеясь, начал подпевать на ходу придуманную Алексой песню. Вещи летели из ее шкафа, словно ими кто-то выстреливал, и даже злополучная вилка так выскочила, что воткнулась в стену.

Элайджи засмеялся и снова посмотрел на дворец. Но это был уже совсем другой взгляд, теперь он был совершенно спокоен. Спокоен и бесконечно горд, что нашел свою пилюлю, и ею оказалась Алекса – его эльф и его друг.

Глава 8

Кто-то постучал, и Алекса услышала за дверью приглушенную суету. Она пыталась разобрать, кто бы это мог прийти в такое время и не по ее ли это душу. Но дверь резко распахнулась, и в комнату заскочила Фейт.

– Привет! Ну что, вы уже готовы? – весело спросила она.

– Тш-ш-ш, тише, – цыкнула ей Алекса и плотно прикрыла дверь. – Папа не знает, что я веду Элайджи, он меня прибьет.

– А у меня для вас подарок! – не отреагировала на ее замечание Фейт. – Вернее, для Элайджи… И не от меня, а от Мэдж… то есть от нас. – И она показала привязанный к запястью мешочек, из которого гордо извлекла темно-коричневую веревочку с небольшим красно-желтым листиком на ней.

Алекса и Элайджи лишь с недоумением взглянули на эльфа огня.

– Ну что вы как неживые? Когда-то это было моим любимым украшением, но сейчас кулоны в виде листочков не в моде, и поэтому я подарила его Мэдж. Оказалось, что ей совершенно не идет красный цвет, и тогда я посоветовала отдать его Элайджи. Вот примерь! – протянула Фейт принесенный с собой подарок.

– Вот еще… Спасибо, конечно, но я не буду носить девчоночье! – возразил Элайджи.

– Что??! Девчоночье?! Да это же унисекс, нейтральный вариант, как женский, так и мужской. Строго, со вкусом, а коричнево-красные тона!!! Это же… – отчеканила Фейт. – Уж я в этом получше разбираюсь!

– Но… – хотел было что-то сказать Элайджи, как Алекса перебила его.

– Не спорь с ней, Элайджи. И уж поверь мне, она в этом разбирается.

Немного обиженная Фейт аккуратно завязала ремешок на шее Элайджи и на груди у него засверкал жгучий осенний листочек. Ему стало неудобно перед ней, и, чтобы исправить ситуацию, он одарил ее своей щедрой, беспроигрышной улыбкой.

– Ну, темнота! Что уж со мной поделаешь?

– Вот-вот! – согласилась с ним Фейт и, будучи обезоружена лестью и улыбкой, совершенно забыла, о чем был спор. – Значит так, вот наш план, – поведала она. – Вчера вы сами слышали, как Авгалифена Меджикус учила нас передавать мысли на дальнем расстоянии с помощью предмета. Мэдж у нас в этом лучше всех разбирается, у нее всегда были к этому способности. Вот только через предмет того, кому она хочет послать мысли, у нее ничего не получается, это очень сложно, а вот через свою какую-то вещь может, полночи вчера на родителях тренировалась. А сегодня утром она улетала во дворец, чтоб разведать ситуацию, и передала через меня Элайджи этот кулон. Таким образом, посредством кулона она будет мысленно разговаривать с ним, направлять его и помогать чем сможет.

– Да она просто гений!!! – обрадовалась Алекса, все больше веря в успех своей авантюры.

– Вообще-то насчет кулона я ей посоветовала, а то подарила бы какую-нибудь безвкусицу, а Элайджи носи, – ничуть не смутилась скромница, пытаясь заполучить свою долю похвалы и лавров.

Алекса, в очередной раз смеясь от такого детского упрямства и стремления к значимости, от всей души поблагодарила эльфию огня за столь ценный совет, а через несколько мгновений, взявшись с Элайджи за руки, они дружно летели по направлению к дворцу. Эльфов там была целая толпа, которая беспрерывно судачила о неуловимом «чужом», затаившемся в их городе. Кто-то даже хвастался, что видел его в образе метрового чудовища, прячущегося в болотном лесу. Среди толпы Алекса увидела Мэдж и Флой и, помахав рукой, подозвала их к себе.

– Я уже, – довольно заявила эльфия ветра.

– Ну что там? – поинтересовалась Алекса.

– Да так, пролетаешь над ковром, показываешь свои способности. Если таковых нет, то просят сделать что-то, что умеет каждый эльф, или вопросы могут задать, только эльфам известные.

– Вот тут мы и прогорим! – скривилась Алекса.

– И ничего подобного! – возразила Мэдж. – Фейт передала мой кулон?

– Да, да. Вот он, – и Алекса указала на висящий на груди Элайджи красный листик. – Ты здорово придумала.

– Главное теперь, чтоб все шло по плану, – вздохнула эльфия грозы и молнии. – А ты хоть готова? – обратилась она к Флой.

– Да, попробуем, – вздохнула та без особого энтузиазма.

Очередь длилась вечно. В обычно пустующем дворе замка сейчас не было свободного места. Эльфы сидели на колодце, эльфы катались на качелях, эльфы расположились на подвесных садах, и даже над головой, не переставая, они летали десятками, а то и сотнями. Для Алексы это было мучительное и томительное ожидание, но только не для Элайджи. Он жадно разглядывал эльфов, которые были здесь всех окрасок и цветов с их чудными прическами и одеждами. Богатство разноцветной гаммы эльфов ничем не уступало разнообразию окраски морских рыбок, которые юркают мимо разноцветных кораллов, переливаясь всеми цветами радуги. Да и радуги здесь будет мало. В мире эльфов существовали оттенки всех мыслимых и немыслимых цветов, и Элайджи, паренек, привыкший всю жизнь видеть деревенскую серость, смотрел сейчас на всех на них собранных в одном месте во все глаза. И это было чудо.

– Может, хочешь загадать желание? – обратилась к нему Алекса. – Это волшебный колодец, – и она указала пальцем на красивый, старый, каменный колодец, обросший местами зеленью.

– Конечно хочу! – воскликнул Элайджи. – Но у меня нет монетки. Последнюю монету я отдал одному пареньку Билли, чтобы он помог мне спрятаться от миссис Дорис Бунч.

– Не беда, – улыбнулась Алекса. – Достаточно будет и простого камешка. Сейчас выберем тебе покрасивее.

Алекса разгребла ногой маленькую груду морских галек и достала ослепительной красоты янтарь размером с монетку.

– Держи! – положила она его Элайджи на ладонь. – А ну, все разошлись! Пропустите! – распихивала она эльфов на своем пути, пробираясь к колодцу.

Элайджи сжал янтарь в ладони и, прижав его к сердцу, последовал за ней. Когда они наконец пробрались сквозь толпу, Элайджи заглянул внутрь колодца. Дно было глубоким, но через прозрачную воду были заметны лежащие на дне красивые камешки.

– Этот колодец знает все секреты города Эльфидэй и все тайные желания его жителей. Если желание не принесет вреда и будет загадано от чистого сердца, то оно обязательно сбудется, – объяснила ему Алекса.

– Даже если я пожелаю стать эльфом?

Но Алекса лишь пожала плечами и загадочно улыбнулась ему в ответ. Элайджи наклонился и вытянул руку с янтарем вперед.

«Я хочу…» – подумал он и, загадав желание, кинул камешек в сердце колодца.

Янтарь ударился о воду, издав характерный звук, и медленно осел на дно, став еще одним, новым камешком в коллекции желаний.

– Ну где вы ходите? – подлетела к ним Мэдж. – Пора!

С этими словами у Элайджи внутри все сжалось, и то временное спокойствие, навеянное красотой эльфийского замка, вдруг резко куда-то улетучилось.

– Надеюсь, твое желание поможет нам не облажаться, – пробормотала Алекса и, закусив нижнюю губу, потянула Элайджи за собой.

Когда они зашли внутрь, то заметили, что в светлых коридорах замка было не так много эльфов, как они того ожидали. Красная ковровая дорожка шла к огромной двери, которая с величественным гулом открывалась и закрывалась, впуская и выпуская эльфов по одному. Дверь вела в святейшую залу, где обычно заседали старейшины, решая серьезные вопросы, и простым смертным вход туда был разрешен лишь по редкой необходимости. Святейший зал находился почти на самом верху центральной башни, выше которого была лишь опочивальня самого мудрого из старейшин – провидца Орвэла. Когда они подошли к двери вплотную, их нагнала эльфия огня Фейт.

– Так, Флой на месте. Пока все идет по графику, – сообщила она.

Первой пошла Медж, чтобы разведать обстановку. И хоть она там была совсем недолго, эти несколько минут показались Элайджи самими томительными и мучительными за все время его пребывания в Эльфидэе. Наконец за дверью раздался какой-то шум, она открылась, и из нее повалил легкий дымок, а затем, размахивая руками, выскочила недовольная Мэдж.

– Вечно им все не так! – злилась она. – Сами попросили меня направить куда-нибудь молнию! Ну кто знал, что она отрикошетит от этого чертового кристалла прямо в старейшину античности!

– Старейшину античности? – переспросил Элайджи.

– Да-а-а! – протянула Алекса. – Минзар будет зол как никогда!

– Не впервой, – отмахнулась Мэдж и полетела занимать запланированную позицию у окна святейшей залы.

Фейт потянула за ручку, и дверь с гулом приоткрылась. Она показала жестом, что теперь заходить была очередь Элайджи, а потом недолго думая сама начала его подталкивать. Элайджи сжал всю волю в кулак. Отступать было нельзя и уже некуда. Он вдохнул побольше воздуха и шагнул вперед. Дверь за ним сразу захлопнулась, и Элайджи аж содрогнулся, понимая, что все пути назад отрезаны.

Первое, что он увидел, – это ослепительный свет. Зал был большим, с высоким куполообразным, покрытым резьбой потолком, выкрашенным бело-золотыми красками. Вдоль длинных окон на пол спускались бархатные золотые шторы. В целом все выглядело очень богато и царственно. От Элайджи прямо в центр зала шла красная дорожка из лепестков роз и фиалок, и заканчивалась она на огромном узоре солнца на полу. Вокруг этого солнца стояло двенадцать средневековых стульев с высокими спинками и обитыми мягкой тканью подлокотниками. На одиннадцати из них величественно восседали старейшины. У стены несколько ступеней поднимались, превращаясь в площадку, на которой стояло что-то прикрытое белой шелковой простыней. Элайджи догадался, что это был королевский трон и как возможное напоминание о запретном он был спрятан от глаз. Помня обо всех указаниях, Элайджи не должен был ступать по дорожке, а пролететь над нею. Он взлетел на несколько сантиметров и завис в воздухе. Это было единственное, что он умел. Дальше оставалось рассчитывать на Флой и Мэдж.

Эльфии тем временем торчали у одного из окон святейшей залы и, стараясь особо не высовываться, наблюдали за всем происходящем.

– Давай, он уже взлетел! – скомандовала Мэдж и пихнула Флой в бок.

Флой собралась со всеми силами, приопустила голову и уставилась прищуренным взглядом исподлобья на Элайджи. Она знала, что от нее многое зависело, и старалась изо всех сил. Руки ее сжались в кулаки и аж задрожали от напряжения. Мэдж, затаив дыхание, смотрела на повисшего в воздухе Элайджи и тут увидела, что словно какая-то невидимая сила пронесла его и опустила прямо на узоре в виде солнца. Вслед за Элайджи немного разлетелись от ветра лепестки на дорожке, но, заметив это, Фейт тут же задула их обратно. Несмотря на то, что Элайджи пролетел и приземлился немного неуклюже, выглядело это куда правдоподобней его предыдущих полетов.

– Получилось! – воскликнула Мэдж. – Дай пять! – И она хлопнула Флой по ладони.

Эльфия ветра явно была довольна своей работой, о чем говорила ее блаженная улыбка.

– Фух! Теперь можно и расслабиться, – облегченно вздохнула она.

– Еще нет! Теперь моя очередь, – и Мэдж закрыла глаза, о чем-то сосредоточенно думая.

Пролетев как надо, Элайджи тоже почувствовал долю успокоения, но сердце его теперь колотилось еще сильнее. Ему казалось, что старейшины видят его насквозь и вот-вот уличат в обмане.

– Как величать? – вдруг спросил один из старейшин, который заходил к Сайласу еще в первый день пребывания Элайджи в городе.

– Элайджи, сэр… э… меня зовут Элайджи.

Старейшины странно переглянулись, смутившись не бытующему в их мире слову «сэр».

– Кто этот эльф? Что-то раньше я его не видел… – зашуршали они между собой.

– Это парень Сайласа, – сказал все тот же старейшина и посмотрел на Элайджи добрыми глазами. – Что ты нам расскажешь?

Элайджи и не знал, что сказать, но тут он услышал слабый голос у себя в голове: «Элайджи, не бойся. Я с тобой». Он сразу дотронулся до красного листочка, висящего у него на груди, и немного успокоился.

– Он слышит меня! – обрадовалась Мэдж.

«Бергамот – старейшина духовности» – отправила она свое послание Элайджи.

– О, великий старейшина духовности Бергамот, я умею слышать чужие мысли, – почти не соврал Элайджи. – Вот подумайте над тем, что случилось в городе за последние дни и как мы будем решать эту проблему, а я произнесу все вслух.

Старейшины вдруг зашептались и встревоженно начали трясти своими бородами.

– Я думаю в этом нет надобности, мы верим, – спокойно сказал Бергамот.

Сказал он это вовсе не оттого, что не было такой необходимости, а лишь потому, что все старейшины были сбиты с толку чередой последних страшных событий и не знали, ни что это, ни как с этим бороться. Но для спокойствия в городе было решено заверить эльфов в том, что всё под контролем. И если бы Элайджи услышал сейчас тот страх и тревогу, что царили в их головах, то это непременно было бы вынесено за пределы дворца и, возможно, вызвало всеобщее беспокойство и панику.

– Пускай он продемонстрирует какие-нибудь другие… а-апчхи… видимые, способности, – прошипел ехидный голос Гарха, эльфа болезни, который как ни странно оказался одним из старейшин и как обычно с не проходящим насморком.

– Нет, нет! Позвольте! Я думаю, что как раз в этом нет надобности, – обиженно и почти истерично заявил один из эльфов, у которого от и так редеющих седых волос шел дымок.

Элайджи сразу догадался, что это и был тот старейшина, в которого попала молнией Мэдж.

– Но как мы будем знать? – возразил Бергамот. – Что ты можешь еще?

«Важна ль материя, когда духовное превыше всего» – мысленно подумала Мэдж о фразе, единственной, которую она запомнила на уроке философии, преподаваемой Хамидэем – старейшиной целомудрия.

– Важна ль материя, когда духовное превыше всего! Я творю умом и сердцем! – ответил Элайджи.

– Золотые слова! – чуть ли не прослезился Хамидей, эльф с густой и наполовину поседевшей бородой.

– Я абсолютно согласен, – подтвердил Минзар, больше волнуясь за свою сохранность и уже опасаясь не до конца управляемой энергии молодых эльфов.

– Но мы не можем так его отпустить! – прорычал Гарх из-под своего черного капюшона. – А-апчхи! Его нужно как-то проверить!

Сердце Элайджи подскочило и забилось с новой силой. Гарх явно ему не доверял и так и ждал разоблачения. Бергамот сидел и задумчиво поглаживал свою длиннющую, седую как снег бороду. Он был самым старшим и самым мудрым среди присутствующих старейшин. Наконец все обдумав, он хлопнул в ладоши, и в святейшую залу вошел эльф. Сначала Элайджи подумал, что это двенадцатый старейшина, так как одно место все еще пустовало, но пришедший был одет как обычный эльф, без длинных одеяний и бороды. Он вовсе не походил на старейшин, да и был моложе остальных. Бергамот что-то шепнул ему на ухо, и тот, откланявшись, покорно ушел. Через мгновение в зал зашло двое эльфов, несущих что-то большое, укрытое накидкой. Когда они подошли вплотную к Элайджи, Бергамот одобрительно кивнул, и кусок ткани сполз по команде вниз. Под ним оказалась красивая картина. На ней был изображен рассвет, разъедающий своей багряной краской горизонт, созданный горами и небом. Почти всю картину занимало сплошное озеро, над которым летали птицы. Вода в нем была светлая и чистая, а от крошечных волн, которые легли бугорками на гладь, отражались первые лучи солнца. На переднем плане была нарисована часть ветки и просыпающаяся бабочка на ней, которая выползает из-под своего ночного укрытия – влажного листа.

– Это картина Сайласа. Если ты видишь умом и творишь сердцем, то скажи нам, что нарисовано на этой картине? – спросил Бергамот и хитро прищурился.

– Росу, – почти сразу ответил Элайджи. – Росу на цветке.

Старейшины снова загудели. Гарх обиженно рявкнул, что все это глупости, а по лицу Бергамота растянулась умиротворенная улыбка.

– Ты совершенно прав, мальчик мой, у тебя действительно светлая душа, – сказал он, подойдя к Элайджи и положив ему руку на плечо. – Даже не все старейшины могут рассмотреть скрытый смысл таких картин, – и Бергамот покосился на Гарха.

– Что за глупости? – ядовито просипел Гарх. – С чего тут взяться росе и цветку? А-апчхи! Тут ясно нарисован рассвет!

– Расскажи уважаемому старейшине Гарху, – обратился Бергамот к Элайджи.

– Птицы разносят различные семена. Вот эти летят к берегу. Они очень низко летят над водой, но не для того, чтобы поймать рыбу, – значит, скоро будет дождь. Он омоет землю и поможет семени прорости. Рассвет говорит о том, что скоро встанет солнце и обогреет землю своими лучами, оно поможет семени расти дальше. А из него вырастет красивый цветок, об этом говорит бабочка, которая первым делом бросается в глаза и есть самая главная героиня этого пейзажа. Бабочка – новая, никому не заметная жизнь, которая проснулась и распускает свои крылья, словно лепестки. Она будет опылять этот цветок.

– А-апчхи! А при чем тут роса? – продолжал недовольно ворчать Гарх.

– Вся картина замерла в ожидании наступления утра, в ожидании тепла. В воде и горах отражается утренняя прохлада и свежесть, лист, из-под которого вылезла бабочка, сочный и влажный, а роса – это и есть та утренняя прохлада, о которой говорит эта картина, – закончил свое пояснение Элайджи.

Гарх был явно недоволен. Он так грозно зыркнул своими черными страшными глазами из-под капюшона, что у Элайджи аж дыхание перехватило. Гарха было за что бояться, и Элайджи это уже понимал.

– Благодарим за столь интересную беседу, – кивнул головой Бергамот. – Ты настоящий эльф.

У Элайджи от души отлегло. Испытание было закончено, и еще как успешно. Теперь он мог остаться в городе Эльфидэе! Но тут он услышал очень странный шум, напоминающий скрежет или шипение.

– А-апчхи! Я так и знал! – обрадовался Гарх.

– Что случилось? – удивленно спросил Элайджи, видя, что что-то резко изменило ситуацию.

– Наш главный старейшина и провидец Орвэл не доверяет тебе и хочет с тобой поговорить, – пояснил ему Бергамот.

– Они ведут его к Орвэлу! К всевидящему Орвэлу! Вот беда! – крикнула Мэдж и полетела к Алексе.

Несколько старейшин, включая Бергамота, завели Элайджи в небольшую комнатку, которая находилась на самом чердаке. Она походила на рабочий кабинет ученого. Все свободное место занимали стопки книг, груды свертков и чертежей. Разбитые и обгоревшие колбы говорили о том, что тут неоднократно проводились различные химические опыты. Окошко в комнате было всего одно, и то слишком маленькое, зато весь подоконник и часть стола были облеплены воском и кучей еще не догоревших свечей. Тот, кто тут жил, явно не очень любил свет и работал по ночам. На столе в углу стояла чернильница, вся измазанная синими чернилами, из которой торчало красивое белое перо с серыми полосками, а под столом, среди скомканных листов бумаги, валялось множество таких же, но уже поломанных и испорченных перьев. За ширмой кто-то зашевелился.

– Здравствуй, Элайджи. Не бойся. Я слышу, как тревожно колотится твое сердце, – послышался низкий тихий голос. – Боится лишь тот, кому есть что скрывать.

Элайджи молчал как партизан, не зная, как можно противостоять дару провидения.

– Я позвал тебя, потому что от тебя исходит несколько другая энергия, нежели от эльфов. Я не чувствую, что ты эльф… и в то же время чувствую. Я не знаю, как это понять, но ты не синалий, не полукровка. Это очень странно, и хоть зла я в тебе не вижу, я не могу закрыть на это глаза. С тобой что-то не так. Ты особенный… ты другой. Но сердце подсказывает мне, что тебе стоит дать шанс. Через две недели город празднует рождение наследника, и если до праздника ты не докажешь нам, что ты истинный эльф, тебе придется покинуть наш город навсегда и никогда, никогда не возвращаться! У тебя есть две недели, Элайджи!

Элайджи лишь молчал, потупив взгляд. Он знал, что это он был этим «чужим», и даже не решался себя оправдывать.

– Оставьте нас, – вдруг сказал голос за ширмой.

Старейшины послушно вышли из комнатки, оставив Элайджи с говорящей ширмой, вернее с провидцем Орвэлом, один на один.

– Слушай меня внимательно, Элайджи!

«Тринадцать лун взойдет над миром,

Дитя Эльфидерэев сядет в трон,

В его обличии придет другая сила,

Число тринадцать породит из тьмы его!»

Запомни это Элайджи! Запомни!

Вслед за этими словами Элайджи вышел из комнаты Орвэла в зал. Темная комнатушка провидца мгновенно опустела, и свечи, что стояли на столе, зажглись сами, освещая книги и прочие вещи ученого мудреца.

– Наконец-то ты дома, Элайджи, – тихо прозвучал голос за ширмой.

Старейшины же встретили Элайджи очень возбужденно. Они в недоумении смотрели на него, пытаясь понять, возможно ли то, о чем говорил провидец. Если он не эльф и не синалий – существо, которое больше всех походит на эльфа, то кто же он тогда? Некоторые старейшины, прежде всего Гарх, смотрели на него с особым опасением и недоверием. Они знали обо всех волшебных существах, существующих на земле, но слова Орвэла повергли их в ужас оттого, что, возможно, они, великие эльфы, что-то пропустили или чего-то просто не знали.

– Мы поддерживаем и повинуемся словам провидца и старейшины Орвэла! – сказал Бергамот. – Из-за последних событий мы должны быть очень осторожны, но мы не изгоним тебя из города, так как ты все же эльф, а не синалий. У тебя душа и сердце эльфа, и я, как и Орвэл, вижу это. Но что-то в тебе не то, и мы не можем рисковать. Если ты убедишь всех двенадцать старейшин в том, что ты истинный эльф, мы с радостью оставим тебя в Эльфидэе.

Элайджи вежливо откланялся и вышел из святейшего зала. На него с расспросами сразу же набросились Алекса, Мэдж, Фейт и Флой.

– Что? Что там было?! Что сказал Орвэл? – кричали они наперебой, окружив со всех сторон бедного Элайджи.

Но подобный визг и суета вызвали всеобщий интерес стоявших в коридоре эльфов, и ребятам пришлось искать место поукромней. Фейт предложила пойти к ней, и они дружно ринулись к большим деревьям вдоль дороги.

Дом у Фейт был попросторней, хотя в целом ничем не отличался од дома Алексы. Единственное отличие было в том, что комната Фейт занимала второй этаж, к двери которой в углу холла шла красивая спиралевидная лестница.

– А зачем тебе лестница, если ты летаешь? – удивился Элайджи.

– Ничего-то ты не понимаешь! Вот пошьешь ты себе новое платье, всю ночь пропляшешь на балу во дворце или на дискотеке над озером, выпьешь две капли жгучей росы или пряной вишневой настойки – и крылья тебя уже не слушают! – посетовала на судьбу Фейт.

Эльфии взлетели, а Элайджи быстренько вскарабкался наверх по ступенькам. Комната у эльфии огня была в ее любимых тонах, от желтого до красного, но красный, конечно же, преобладал. Красная большая кровать и несколько полочек со всякой дребеденью не занимали много места, большая часть комнаты была отведена для шкафа, который полностью был забит одеждой преимущественно красного цвета. На полочках в шкафу лежало много выкроек и лоскутков тканей, множество катушек с нитками и море булавок, подушечка утыкана иголками. Это объяснялось тем, что большую часть своей одежды Фейт пошила себе сама, чем вызывала восхищение многих. Маленькое трюмо с огромным зеркалом, обклеенным красными сердечками, было буквально похоронено под грудой украшений и ломилось от немыслимой косметики, гребешков, заколок и, конечно же, груды любовных писем от ухажеров.

– Добро пожаловать в мое царство! – закружилась она под красной лампой в виде огненного солнца. – В этой комнате вся моя жизнь! А хотите, я примерю свое платье для лунной дискотеки, оно еще короче!

– Нет, Фейт, как-нибудь в другой раз. У нас сейчас дело поважнее, – тактично перебила ее Алекса, и все они, усевшись кто на кровать, кто на пол, а кто на потолок, приготовились внимательно слушать рассказ Элайджи.

– Старейшины сперва мне поверили, – начал он. – Но потом меня позвал провидец Орвэл. Он сказал, что не чувствует, что я эльф… и в то же время чувствует.

– Он почувствовал, что ты синалий? – встревоженно спросила Алекса.

– Нет, он сказал, что я не синалий и не полукровка. Я эльф, Алекса! Не знаю как, но ты превратила меня во что-то большее, чем в синалия. Я не знаю, кто я, и старейшины не знают. Но так как они не смогли назвать меня «не эльфом», они не выгнали меня из города. Провидец Орвэл дал мне срок до дня рождения наследника. И если до этого дня я не докажу всем старейшинам, что я истинный эльф, я должен буду навсегда покинуть пределы Эльфидэя.

– Бу! Аж мурашки по телу! – встрепенулась Фейт. – А ты, Алекса, прибеднялась, что ничего не можешь! Да ты совершила прорыв в области эльфийского колдовства! Как ты вообще это сделала?

– Да так, баловалась, читала литературку, – нехотя ответила Алекса.

– Моя подруга – вундеркинд! – отозвалась сидящая на потолке Мэдж.

Но вместо того, чтобы похвалиться, Алекса явно нервничала. Она по какой-то, непонятной Элайджи, причине скрывала свои возможности от подруг. Хотя капелька гордости за себя все же теплилась в ее сердце.

– Эй ты, летучая мышка! – крикнула она висящей вниз головой Мэдж. – Слезай и иди сюда. Нам нужно любыми силами научить Элайджи быть эльфом. Если он так близок к нам, то, видимо, в нем есть какие-то скрытые возможности. Если мы их откроем, то дело в шляпе. Праздник у нас через две недели. Не много, но и не мало!

Элайджи поведал эльфиям все до мельчайших подробностей: и то, какую картину показывали ему старейшины, и как плохо настроен по отношению к нему Гарх.

Обсуждение, как помочь Элайджи, длилось около часа, но так ни к чему и не привело. Самым главным вопросом было неумение Элайджи элементарно передвигаться по воздуху, что вызывало множество осложнений с его тренировками.

– А ну-ка напомни мне, что там ты на картине видел? – вдруг зачем-то потребовала Алекса.

– Ну, рассвет там был, озеро… А еще бабочка из-под листа вылезала.

– Бабочка, говоришь… хм… Надо бы нам навестить Гидеона, – усмехнулась эльфия.

– Да он сейчас на тараканьих бегах, – вспомнила Фейт.

– Знаю я его тараканьи бега, он сам меня не раз катал. Айда за мной! – подскочила Алекса, и все они полетели в сторону леса, где, предположительно, проходило это соревнование.

Алекса оказалась права. На лесной поляне, совсем недалеко от лечебницы Каллистата, молодые эльфы устраивали так называемые «тараканьи бега». На самом деле ни о каких тараканах тут речь не шла. Эльфы отлавливали и объезжали здесь диких бабочек, а потом устраивали гонки и победитель срывал весь куш. Денег, естественно, в мире эльфов не существовало, зато вместо них принимались любые вещи, от алмазов, которые эльфы иногда находили в горах, до обычных шишек и желудей. Самым главным тут был азарт. Старшие эльфы, а тем более старейшины, вовсе не поощряли такие мероприятия, запрещали их и всячески пытались устранить. Гидеон был одним из тех смельчаков, которым море по колено. Он всегда выступал заводилой, хоть и никогда не задумывался о последствиях своих затей. Возможно, поэтому он очень хорошо ладил с Алексой, ведь в этом они были два сапога пара. У Гидеона в жизни было два девиза: «Отдыхать нужно в старости» и «Будешь думать, когда попадешься», которым он неизменно следовал. Благодаря именно этому жизнь его напоминала беспрерывную авантюру, в которую было очень легко влезть и практически невозможно выпутаться.

Когда Элайджи и эльфии подлетели поближе к небольшой толпе соревнующихся, те ничуть не смутились незваным гостям, а, наоборот, начали весело приветствовать их, особенно Алексу.

– Ты тут уже всех бабочек-скакунов объездила, с Гидеоном на пару? – приложив ладонь ко рту, в полтона проговорила Мэдж.

Заметив их, к ним подлетел Гидеон с двумя эльфами и, радостно подхватив Алексу, закружил ее в воздухе.

– Кого я встретил! Давненько тебя тут не было видно. Решила взять реванш?

– Нет, я к тебе по делу, – еле высвободилась Алекса из его дружеских объятий.

– Кстати, не хочу показаться невоспитанным, разрешите представить вам моих друзей. Это Каприс и Феликс.

– Каприс, – протянула руку миловидная девушка в нежно-синем платьице в виде колокольчика и смешными полосатыми гольфами по колено.

Каприс была эльфией сна и, наверное, единственным эльфом, имя которого говорило само за себя. В округе не было эльфа капризней и привередливей ее. Однако те, кому удавалось найти с ней общий язык, особо на нее не жаловались, хотя это были единицы.

– Феликс, очень приятно, – улыбнулся молодой светловолосый эльф во всем желтом, и слегка заметные веснушки засияли на его щеках вместе с красным румянцем.

– Феликс – эльф солнца, – добавил Гидеон.

– У-у, надо же, какая встреча! Люблю эльфов, с горячей… душой, – подплыла к нему Фейт и соблазнительно протянула свою белую ручку.

Феликс как истинный джентльмен вежливо поцеловал даме руку, и его румянец принял багрово-красный оттенок.

– Наш солнечный друг покраснел, надо же, как неловко, – подшутила над своим другом Каприс, видя, что все внимание теперь досталось эльфии огня.

– Не переживай, – улыбнулась Фейт, видя, как смутился ее новый знакомый. – Это мой любимый цвет.

Понимая, что Фейт уже ничем от Феликса не оторвать, Алекса решила сразу перейти к делу и отвела Гидеона в сторону. После недолгих объяснений эльф дня безоговорочно согласился ей помочь объездить одну из бабочек, чтоб Элайджи смог на ней передвигаться, но только при одном условии: Алекса примет участие в перегонах. Алексе ничего не оставалось, как согласиться.

– Странно, остальных мой рассказ вводил в шок, а ты так спокойно отреагировал на то, что Элайджи не эльф, – удивилась Алекса.

– Так это здорово! Прячешь у себя синалия, тоже мне подвиг!.. Я вот в нашем озере крокодила в том году прятал, – усмехнулся Гидеон.

Алекса хотела было рассказать ему, что Элайджи вовсе не синалий, а превращенный в полуэльфа человек, но побоялась, что это совсем запутает Гидеона, да и рисковать так Элайджи она не могла.

– Эй! Слушайте все! Устраиваем суперсоревнование! Прекрасная Алекса против меня, великого Гидеона! – громко крикнул эльф дня, и все присутствующие засвистели, затопали ногами и начали громко аплодировать.

«А-лек-са, А-лек-са!» – скандировали одни, «Ги-де-он!» – кричали другие. Каприс принялась записывать и принимать ставки.

– Какую ты хочешь бабочку? – спросил Гидеон, показывая рукой на десяток объезженных бабочек разной раскраски.

– Пожалуй, эту красную, – указала Алекса после недолгих раздумий на красную бабочку с черным ободком и острыми крылышками.

– Одна из самых лучших, – похвалил ее выбор Гидеон и одобрительно кивнул эльфу, удерживающему эту бабочку, чтоб тот подготовил ее к полету.

К ним подошла Каприс и протянула два шлема, сделанные из скорлупок лесных орехов. Красный она дала Алексе, а синий нацепила на голову Гидеону.

– Что вы делаете? А если нас поймают? Алекса, пойдем отсюда, – ныла осторожная Флой, но ее совершенно никто не слушал.

Бабочек подогнали к стартовой отметке, и соперники заняли свои исходные позиции. Алекса с легкостью вскарабкалась на бабочку, так как неоднократно участвовала в подобных соревнованиях. Усевшись на пушистом тельце на колени, она крепко ухватилась за ее усики, словно за уздечку. Гидеон постучал пару раз по своему шлему, посылая привет ликующей толпе, и провернул запястьями так, словно он сидел не на бабочке, а на мотоцикле. Они переглянулись, Каприс досчитала от трех до одного, и со словом «старт» эльфы, которые придерживали бабочек, разжали руки. Бабочки, как дикие кони, рванулись вперед к финишу.

– У-у-у, давай, давай!!! – закричали все, и волна напряжения прошлась по всей толпе.

– Давай, Алекса! Ты можешь! – голосили Мэдж с Элайджи, и даже Флой, несмотря на свои предубеждения, осуждение и страх, кричала сейчас громче всех.

Бабочки шли практически наравне, выскакивая по очереди вперед лишь на несколько сантиметров.

– Впереди мертвая петля! – довольно крикнул Алексе Гидеон. – То, что у тебя не получается!

Мертвую петлю на бабочках действительно мало кто умел делать, а Гидеон был в этом деле ас и очень этим гордился. Они на огромной скорости приближались к красной отметке, где вместе с бабочкой нужно было сделать круг, переворачиваясь вниз головой, то есть пролететь саму мертвую петлю и, сделав в воздухе сальто, снова приземлиться на спину бабочки. Задача была не очень сложной для летающего эльфа, но вся хитрость заключалась в том, что участникам перевязывали крылья перед полетом, и в случае неудачи падение было неизбежно.

Чем ближе они приближались к отметине, тем четче вспоминала Алекса свои бесчисленные падения именно в этом месте.

«Я смогу, я смогу» – вертелось у нее в голове, и вспоминание насмешек Гидеона как никогда подогревало в ней желание выиграть. Когда ее бабочка оказалась в нескольких шагах от красной ленточки, Алекса решительно, легким жестом руки, скинула постоянно мешающий ей шлем, и ее длинные рыжие волосы взмыли пышными прядями по ветру.

– Что ты задумала? Что ты делаешь? – крикнул ей Гидеон.

Все, кто наблюдали за этой картиной, ахнули и замерли в напряженном ожидании. Без шлема у Алексы не осталось никакой страховки, и соревнование моментально превратилось в смертельно опасный трюк. Даже Гидеон от волнения и неожиданности чуть не свернул с нужного направления. Алекса потянула на себя свои «вожжи», и бабочка пошла вверх, вырисовывая в воздухе петлю. В нужный момент Алекса оттолкнулась от нее и, сделав двойное сальто, приземлилась прямо ей на спину. Толпа взвыла от радости, и визг слился с бурными аплодисментами. Гидеон также безупречно проделал замысловатый вираж, но он отставал на целых две секунды. Алекса стрелой пошла вперед и под несмолкаемые крики толпы пересекла финишную линию первой. Гидеон, который всю дорогу дышал ей в спину, так и не смог ее нагнать. Рыжеволосая эльфия гордо соскочила с бабочки и, повернувшись к толпе, подняла руки вверх.

– Ура! Ты наша умница! Так держать! – кричали ей друзья и другие эльфы.

Все они подбежали к ней и, схватив на руки, несколько раз подбросили вверх – как настоящую победительницу в честном бою.

– Не ожидал. Поздравляю, – протянул ей руку Гидеон.

– Надеюсь, я тебя не сильно задела? – довольно усмехнулась Алекса. – Наша дружба не должна страдать от твоего фиаско.

– Нет конечно, – улыбнулся Гидеон, зная, что такой шанс его подколоть Алекса не упустит ни за что на свете. – Теперь мне есть к чему стремиться.

– За тобой должок, – намекнула Алекса на обещание помочь с Элайджи.

– Гидеон свое слово держит, а за твою победу я дам тебе самую быструю бабочку. Только она еще не объезжена.

Алекса подозвала Элайджи, Мэдж и Флой, и все они, следуя за Гидеоном, отошли подальше от места, где проводились соревнования. Там эльф дня подвел их к цветку, чашечка которого склонилась к земле, образовав маленькую палатку. Гидеон раздвинул лепестки и осторожно вывел на ремешке еще брыкающуюся бабочку.

– Смотри, какая красавица, – погладил он ее по закрученному хоботочку. – Нравится?

Бабочка действительно была красивой, с желтыми крыльями внутри и голубыми по краям. На больших крыльях у нее было два черных кружочка, закрашенных внутри белым цветом, а ободок ее задних крыльев состоял из белой пушистой бахромы.

Алекса вопросительно кивнула Элайджи.

– Бери, бери, – раздался голос подоспевшей Фейт, рядом с которой шел Феликс. – Очень нежно и не вульгарно. Неплохо будет смотреться под твою одежду и цвет твоих волос.

– Ну, раз уж Фейт такое сказала, то ты теперь будешь самым моднявым! – засмеялась Алекса, а за ней засмеялись и все остальные.

– После меня, – успела вставить Фейт.

Гидеон погладил бабочку по голове и быстренько заскочил ей на спину. Но дикая красавица начала брыкаться и стряхивать непрошеного наездника. Несколько раз Гидеон слетал с нее, и запрыгивая снова, пытался укротить. Однако бабочка попалась с характером и сдаваться так легко вовсе не желала.

– Что здесь происходит? – подлетела обиженная Каприс. – Могли бы и позвать! Или у вас секретное собрание?

– Нет, что ты! Просто я обкатываю эту бабочку и хочу подарить ее Алексе, – радушно улыбнулся запыхавшийся Гидеон.

– Ты так щедр! Раздаешь самых лучших бабочек, – капризно протянула Каприс и надула губки.

– Ну не сердись, она же победила. Победила меня!

– Да, это действительно заслуживает восхищения, – последовал такой, невиданный доселе, жест Каприс, как похвала. – Я просто мечтаю одержать над ним победу и хоть разок ощутить это блаженное чувство.

– Не волнуйся, я тебя научу. Мы его обгоним еще сотню раз, – подхватила довольная Алекса, все еще наслаждаясь своей победой и издеваясь над Гидеоном.

Закрутив на палец и так закрученный в колечко локон своих голубых волос, Каприс улыбнулась и, достав маленькое зеркальце, подправила свои перламутрово-серебряные тени и серебряную заколочку в виде звезды. Оставшись довольной своим внешним видом, она подошла к бабочке и нежно погладила ее по голове.

– Спи, моя хорошая, спи, – шептала она, и звук невидимых колокольчиков прозвенел в ее словах.

Бабочка действительно успокоилась, а вместе с ней чуть ли не заснули все, кто находились рядом.

– Ну вот, я ее слегка приусыпила, она будет намного спокойней, – сказала Каприс, но вместо благодарности увидела лишь сонные лица и услышала храп сладко спавшего на траве Гидеона.

– Вставай! Вставай, я тебе говорю! – распихала она его. – Я говорю, бабочку приусыпила я, она теперь спокойна.

– Да ты и меня заодно приусыпила, – зевнул Гидеон. – Слушай, а у тебя так здорово получается!

Подойдя к бабочке, эльф дня сел ей на спину и без всяких усилий пролетелся с ветерком, сделав круг над поляной. Бабочка была объезжена и спокойна. Теперь оставалась лишь одна проблема – научить Элайджи сидеть на ней верхом.

Гидеон нацепил на голову Элайджи свой синий шлем из скорлупы лесного ореха и сцепил руки, чтоб его подсадить.

– Может, ты дашь ей имя? Это первый шаг к доверию, – посоветовала Алекса.

– Имя? – растерянно произнес Элайджи. – А какие имена бывают у бабочек? Может быть, Клу-Клу?

– Странное имя… ну пусть будет Клу-Клу, – удивился Гидеон. – Ты будешь залезать?

Элайджи подошел и погладил Клу-Клу по большому, волосатому, закрученному в трубочку хоботку. Он часто держал бабочек в руках, когда еще был человеком, но сейчас перед ним стояла гигантская бабочка размером с него и смотрела на него своими громадными глазищами. Элайджи даже стало не по себе, когда он заглянул в эти две «тарелки».

Бабочка продолжала мирно стоять, лишь немного шевеля задней частью своего брюшка, вдыхая и выдыхая воздух. Элайджи аккуратно обошел ее и, оттолкнувшись ногой от ладоней Гидеона, заскочил к ней на спину. Бабочка не выдала и капли волнения по этому поводу и продолжала послушно стоять.

– Значит так! – принялся поучать его Гидеон. – Сядь поближе к голове и свесь ноги, а то она не сможет взлететь. Ну, смелее!

Элайджи, следуя всем указаниям, очень осторожно подтянулся к голове бабочки и свесил ноги. Клу-Клу резко дернула задними крыльями, и Элайджи замер, стараясь не дышать.

– Так, теперь бери усики, – протянул Гидеон ему усы.

Сглотнув слюну от напряжения, Элайджи аккуратно взял в руки «вожжи» и, повторив движение за Гидеоном, потянул их на себя. Бабочка воспряла духом, и ее крылья начали ходить ходуном, как пропеллеры. В ушах у Элайджи засвистел ветер от мощных взмахов, и Клу-Клу сделала первый рывок.

– О-о! – вырвалось у Элайджи, и он почувствовал, как под ним все задрожало, словно огромный механизм приходил в движение. – А-але-екса, что-то мне это не нравится!

Бабочка начала пыхтеть и вздуваться, словно жук. Элайджи всеми силами вцепился в ее усики и так сильно потянул на себя, что она вмиг отошла от своего сна и стрелой взмыла вверх.

– А-а-а-а-а!!! – закричал Элайджи, сильнее прижимая к себе ее усики.

Бабочка неуправляемо полетела в ей лишь ведомом направлении, делая в воздухе замысловатые петли и зигзаги. Она поднялась настолько высоко, что одного взгляда вниз Элайджи хватило, чтобы отогнать любые мысли, касающиеся попытки спрыгнуть или расцепить руки.

– Ловите ее! Оцепляйте со всех сторон! – крикнул Гидеон, и все взлетели вверх, пытаясь поймать дикую непослушницу.

– Отчего столько шуму? Почему бы ему просто не отпустить ее? – остановила Гидеона Каприс.

– Он не умеет летать!

– Что?! – ужаснулась Каприс. – Как это возможно? – Но Гидеон уже не слушал ее, а летел на помощь Элайджи.

Дружно окружив и загнав бабочку в маленький круг Гидеон подлетел к ней настолько близко, что сумел дотянуться до Элайджи.

– Элайджи, расслабь руки! – крикнул он, летя с бабочкой наравне.

Элайджи, пересилив себя, с трудом выпрямил руки и расслабил ладони. Клу-Клу больше не дергалась и не брыкалась, а лишь быстро летела вперед.

– Хорошая моя, красавица, – дрожал голос у Элайджи.

– Правильно, поговори с ней! – крикнул летящий рядом Гидеон. – Главное, не бойся! Она чувствует страх и боится сама! Не волнуйся, Элайджи, я рядом, и я тебя не брошу!

Аккуратно притормаживая бабочку, Элайджи почувствовал неимоверное чувство свободы и полета. Теперь эта езда ему больше нравилась, чем вызывала страх. А когда он понял, что полностью ею управляет, радость переполнила все его эмоции. Осанка его выпрямилась сама по себе, и откуда ни возьмись появилось ощущение профессионального наездника.

Когда бабочку наконец удалось приземлить, подлетевшие эльфы с облегчением вздохнули и начали радостно кричать и поздравлять Элайджи. Только радоваться, к сожалению, им долго не пришлось.

– А-апчхи! – раздалось громкое чихание из-за кустов.

Ребята обернулись на знакомый звук и не ошиблись: в тени дерева стоял облаченный в черную накидку с капюшоном эльф, который больше напоминал черного монаха, чем эльфа.

– Гарх! – вылетело из уст Элайджи, и он сильно втянул свою шею, словно пытался спрятаться, как черепаха прячется в свой панцирь.

– Надо же, свидетелем какого трогательного момента я стал! Надеюсь, я не помешал! Представляю, как обрадуется старший старейшина, узнав о ваших… напомни-ка мне, Гидеон, чай, не первый раз попадаешься… на этих… «тараканьих бегах». Буду бесконечно рад, если на этот раз вас наконец исключат из школы высших эльфов. Это касается всех! А-апчхи! – И высунувшиеся тоненькие губы из-под темного капюшона расплылись в мерзкой гримасе, отдаленно напоминающей улыбку. – Сегодня у нас был тяжелый день, зато завтра я всех жду во дворце, и хорошенько подумайте, как вы будете оправдываться, потому что я обрисую все в самом ужасном цвете, уж в этом не сомневайтесь! – И еще несколько раз чихнув, Гарх растворился в лесной чаще.

– Какой же подлый этот Гарх! – досадно отфутболил шлем Гидеон. – Он все это время за нами наблюдал!

Но откуда ему было знать, что не только страшный Гарх наблюдал за их весельем. На самой верхушке дерева, среди листьев и ветвей, притаилось существо гораздо пострашнее: это была большая черная ворона – помощница Формиды. Она тихонечко сидела в своей засаде и следила за всем происходящим. Когда расстроенные и раздосадованные эльфы разбрелись по домам, она взмахнула своими мощными черными крыльями и, покружив над поляной, истошно каркая, полетела к горам, где в пещере ее поджидала коварная хозяйка.

– Ну что? Надеюсь, ты принесла мне хорошие вести, безмозглая тварь! – крикнула Формида залезшей в пещеру вороне.

– К-а-ар! – каркнула та и опустила голову, показывая свое подчинение.

– Значит, ты его видела. Что-что? Он учится летать! Ха-ха-ха! Превосходно! – расхохоталась колдунья, послушав карканье вороны. – Так поможем ему научиться! Что ты расселась, бестолочь! Лети и сделай все, что должна! – И Формида запустила в ворону гребешком, которым она расчесывала свои длинные черные волосы.

Ворона каркнула и попятилась, кланяясь и прижимая клюв к земле.

– Совсем скоро я выберусь из этой чертовой пещеры! Совсем скоро! А ты, Элайджи… ты сам принесешь мне ключик от города, на блюдце с голубой каемочкой!

Пока колдунья и ведьма Формида строила свои коварные планы, ни о чем не догадываясь, домой возвращались уставшие Элайджи и Алекса. Правда, в этот раз забираться на дерево им было гораздо проще, ведь Алексе не нужно было тащить Элайджи на самый верх. Теперь у него была своя бабочка, которая с легкостью донесла его и остановилась прямо у двери дома.

– Посадку нужно еще отрепетировать, – заявил Элайджи, чуть не вылетев вперед от резкой остановки.

Он одним махом соскочил со своей бабочки и, погладив ее, потянул к двери.

– Стоп, стоп, стоп! Что ты делаешь? Ты что, хочешь завести ее в дом? – остановила его Алекса.

– Ну да, а что здесь такого? – удивился Элайджи.

– Отец категорически против животных в доме. Он считает, что это издевательство, равносильное неволе. Если бы светлячки не светили, он бы и их выгнал, – отрезала эльфия. – А про бабочек я вообще молчу. У него к ним особая «любовь».

– Ну, Алекс, она не займет много места. Мы спрячем ее в твоей комнате, и Сайлас ничего не узнает, – начал упрашивать ее Элайджи. – Не оставлять же мне Клу-Клу здесь, да еще на всю ночь.

– Ну я не знаю, – заколебалась Алекса, пытаясь устоять перед добродушной улыбкой Элайджи. – Только на одну ночь! – помахала она указательным пальцем перед его носом.

– Ура! – обрадовался Элайджи и крепко обнял Алексу. – Ты лучше всех!

Алекса тихонько приоткрыла дверь и заглянула в зал. К ее огромному сожалению, Сайлас уже был дома, но, на счастье, он мирно дремал в своем любимом кресле-качалке. Алекса цыкнула Элайджи и жестами показала, чтоб он тихо шел за ней. На цыпочках они начали прокрадываться медленными мелкими шажками к комнате эльфии. Не отставая, за ними пряталась бабочка, словно знала, что если ее засекут, спать ей на коврике за дверью.

Неожиданно Сайлас потянулся и, сладко зевнув, повернул голову. Ребята застыли на месте с дежурными улыбками на лицах. Бабочка юркнула за Элайджи и умостилась так, что ее крылья торчали, словно они росли из его спины.

– Вы уже вернулись… – растяжно проговорил Сайлас, отвернувшись и натягивая на себя плед.

Но тут увиденное наконец дошло до его мозга, и он резко повернулся обратно. Хитрая бабочка быстро сложила свои крылья, и они стали незаметными.

– А я уж было подумал, что ты Элайджи в фея превратила, – усмехнулся Сайлас и продолжил укутываться. – И чего только спросонья не привидится.

Быстро затолкав бабочку в комнату, Алекса и Элайджи вздохнули с облегчением.

– Я поседею из-за тебя! Где ты сейчас найдешь качественный рыжий парик? – упрекнула его Алекса, но в словах ее больше звучало иронии, чем упрека.

Темнеть стало рано, и ребята весь вечер просидели в комнате. Они накормили Клу-Клу и начали детально обсуждать планы на дальнейшее и делиться впечатлениями за день.

– Странно, а почему двенадцатый старейшина Орвэл сидит в заточении и даже не заседает со всеми остальными? Я видел, его место пустует, а сам он прячется за какой-то занавеской или ширмой, – задал Элайджи давно грызущий его вопрос.

– Ну почему же не заседает, он заседает, но только когда его кроме старейшин никто не видит. Я не знаю, отчего он такой отшельник, возможно, это такое проявление его учения, хорошо хоть обет молчания не принял, – отшутилась Алекса, сама толком не имея об этом никакого представления. – Но есть вещи, которые ты должен знать. У нас во дворце правят двенадцать старейшин, они повинуются только королевской семье, которой, как ты уже знаешь, у нас нет. Раньше их называли старейшинами двенадцати добродетелей, но многие ушли, появились другие. Теперь из бывших осталось только семь: старейшина целомудрия Хамидей, почитания, раскаяния, прощения, мудрости и духовности – Бергамот, которого ты уже хорошо знаешь.

– Это только шесть, – возразил Элайджи.

– Седьмой Орвэл, он бессменный старейшина, и ему все повинуются. Еще старейшина античности Минзар, он неплох, очень умен, но до ужаса труслив. Ему всегда кажется, что все против него, и когда Мэдж случайно шандарахнула его молнией, он еще полдня бегал по замку и вопил как ненормальный, что больше не хочет проверять ничьи способности. А вот остальные четыре старейшины – это просто ужас. Когда старейшина здоровья Каллистат ушел, его заменил Гарх – эльф болезни, полная ему противоположность. Гнуснее и страшнее, чем он, я еще никого не видела. Потом в состав старейшин влезли двое дядюшек короля Гертуриона, Мартирос и Барнабас, и они все никак не поделят, у кого больше власти. А двенадцатым старейшиной должен был стать некий Оран Мор, но старейшины разоблачили его, он был злым колдуном. Старейшины провели обряд и защитили город от его вторжения. На его место пришел никому не известный Роконтор, какой-то дальний родственник королевы Элитреи.

– И они целыми днями заседают?

– Нет. Они везде все успевают, везде за всем следят, все знают, а некоторые из них еще и преподают в школе высших эльфов, – вздохнула Алекса, которой такая вездесущесть явно не нравилась. – Ладно, давай спать.

Наступила очередная ночь, и светлячки снова приютились в своих цветочных сосудах. Но приход сна сопровождался на этот раз не мечтами и светлыми грезами, а долгими раздумьями над тем, что делать дальше. Элайджи проснулся среди ночи и посмотрел в окно. Мысли не давали ему покоя, он ворочался в постели, а сон стал превращаться в настоящую пытку. Вопросы «Как превратиться в эльфа? Какое наказание они понесут завтра? Что скажет Гарх?» терзали его душу. На небе сияла огромная белая луна, а миллионы звезд водили вокруг нее свои хороводы. Элайджи попытался сосчитать их, но сон все равно не приходил.

– Двести сорок шесть, двести сорок семь, двести сорок восемь… – вдруг услышал он тихий шепот.

– Ты тоже не спишь? – повернулся он к Алексе.

– Ой, я тебя разбудила? – прошептала она и приложила палец ко рту, показывая, что говорить нужно как можно тише, дабы не разбудить спящих в бутонах светлячков.

Элайджи полностью развернулся к ней и молча покачал головой.

– И тебе не спится? Душновато как-то, – продолжала шепотом говорить Алекса. – Переживаешь насчет завтра?

Но Элайджи лишь неоднозначно улыбнулся, вернее, попытался улыбнуться ей в ответ.

– Не переживай! – улыбнулась эльфия. – Как-нибудь выпутаемся. Не в первый раз. Кушать хочешь? – И Алекса достала из-под кровати тарелочку с ломтиками пыльцы.

Элайджи взял кусочек и, довольный, начал обкусывать его с разных сторон, пытаясь избежать попадания крошек на кровать.

– Может, и бабочку свою покормишь?

– А можно? – спросил Элайджи.

– Ну конечно, это же пыльца.

Довольный Элайджи уже было повернулся, чтобы покормить свою новоиспеченную питомицу, как тут же сразу развернулся обратно.

– Что такое? – удивилась Алекса его растерянному лицу с выпученными глазами.

– Ее нет! – испуганно проговорил Элайджи, еле проглотив откушенный кусок пыльцы.

Алекса вопросительно и настороженно посмотрела на него.

– И где она сейчас?

Но как только она это проговорила, из соседний комнаты раздался дикий вопль.

От шума сразу проснулись светлячки и заметались по комнате, освещая ее. Алекса и Элайджи мигом вскочили и побежали в комнату, откуда этот крик доносился. Светящиеся жучки веселым роем устремились следом за ними.

Вбежав в спальню родителей, они увидели смешную и в то же время ужасающую картину. Невиэль до слез хохотала в углу, а Сайлас лежал прикованный к постели и боялся пошевелиться. Сверху на нем сидела бабочка и пристально смотрела своими «тарелками» ему в глаза.

– Уберите с меня этого бешеного мотылька! – прокричал Сайлас, пытаясь не жестикулировать и не особо проявлять мимику.

– Это не мотылек, это Клу-Клу! – выкрикнул Элайджи.

– Что-о-о?! – повернул голову Сайлас и даже чуточку привстал, но потом снова принял исходное положение. – Что?! У этого чудовища еще и имя есть! Это вы его сюда приволокли?

– Это не чудовище, это обыкновенная бабочка! – попытался защитить Элайджи свою зверушку. – Ее для меня выигр…

Но он не успел договорить, так как Алекса быстро закрыла ему рот рукой и, немного оттолкнув, с сияющей улыбкой подошла к отцу.

– Папочка, эта милая бабочка случайно залетела к нам в комнату. Мы решили не выгонять ее, а подождать до утра. Но раз вы уже познакомились…

– Во-о-о-он!!!!!! – прокричал покрасневший от возмущения Сайлас. – Но сперва убери с меня это!

Элайджи поманил кусочком пыльцы, который он сжимал в руках, и бабочка, лизнув своим носиком Сайласа по щеке, спрыгнула за лакомством.

– Я же просил: никаких в доме животных, а особенно это! – тыкнул пальцем в сторону бабочки эльф.

– Но Сайлас… – выскочил вперед Элайджи, и Алекса даже не успела его остановить. – Вы же эльф, вы должны любить всех животных. Вы пишите такие замечательные картины! Рисуете бабочек. Тем более посмотрите… вы ей очень понравились.

Сайлас молча сидел и смотрел на него. Он все еще был зол, но совершенно ничего не мог сказать, потому что Элайджи был прав.

– Он прав, дорогой, смотри какая прелесть, – потянулась к бабочке Невиэль.

– Я люблю животных, – четко проговорил Сайлас после долгой паузы. – Но у каждого бывают свои предпочтения и особенности. Разве можно найти что-то прекрасное в этих биноклях? – указал он двумя пальцами в глаза Клу-Клу. – Это издалека бабочка – одно из самых красивых живых существ на земле. Но когда ты смотришь на нее вблизи, прямо глаза в тарелки… то есть глаза в глаза, то ничего красивого в этом нет!

Элайджи был удивлен признанием Сайласа. Кто бы мог подумать, что у такого спокойного и уравновешенного лесного эльфа, который неоднократно изображал красоту природы в своих картинах, могла быть такая смешная и совершенно не сочетаемая с его «профессией» фобия – боязнь бабочек. Клу-Клу подошла к нему и, лизнув его ногу своим хоботком, начала ластиться, чтобы ее погладили.

– Хорошо, – вздохнул Сайлас, аккуратно отпихивая от себя настырное насекомое. – Пусть останется, но ненадолго!

– Спасибо! – запрыгала Алекса на месте, восхищенно прижав руки к щекам.

Бедный Сайлас не хотел демонстрировать семье свои страхи и попытался взять себя в руки. Несмотря на его усилия казаться строгим, он не мог противостоять своим любимым дамам, и, как бы он не был против, ему пришлось смириться с присутствием в доме синалия, а теперь еще и такого «страшного» существа, как бабочка. Пока происходил трогательный момент примирения, Клу-Клу неуклюже повернулась, пройдясь крыльями по тумбочке, и большая гордость Сайласа – статуэтка с изображением эльфа «За заслуги пееред городом» – соскользнула, звонко стукнувшись о железную ножку. Фарфоровая голова отскочила и, прокатившись по травянистому ковру, словно мячик для гольфа, издевательски остановилась прямо в ногах главы семейства. Лицо Сайласа красноречиво застыло в немом ужасе. Наступила долгая пауза.

– Ну, мы, пожалуй, пойдем, – на одном дыхании пролепетала Алекса и, сгребши Элайджи и бабочку в одну охапку, пулей выскочила из спальни.

Глава 9

– Алексия, Элайджи, Мэджери, Флойенс, Феликс, Фейт, Каприс и, конечно же, Гидеон!!! – так начиналось чудесное утро.

Опустив головы и потупив взгляд, они стояли плечо к плечу и выслушивали возмущения и причитания старейшин.

– Опять эти ваши «тараканьи бега»! Вы мучаете и издеваетесь над бедными бабочками! Я же вынес закон, где ясно объяснил, что подпольно ловить и объезжать диких бабочек запрещено, а тем более для ваших глупых перегонов! – ходил взад-вперед старейшина духовности мимо пойманных на горячем эльфов, возмущенно тряся при этом указательным пальцем.

Довольный Гарх стоял поодаль и, радуясь, потирал свои костлявые руки.

– Вы позорите звание эльфа! – продолжал Бергамот. – Вам, Гидеон, я вовсе не удивляюсь, да и Алексия не первый раз в моем кабинете – а ведь твой отец такой уважаемый и почитаемый эльф! Сколько можно его позорить? Ну а остальные! Флойенс, ты же одна из самых примерных учениц. Как ты позволила им втянуть себя в эту ужасную авантюру? От кого, от кого, а от тебя я такой выходки не ожидал!

Флой совсем потупила взгляд и начала громко всхлипывать. Она действительно сильно переживала за свою репутацию примерной эльфии, и такой упрек из уст Бергамота был равносилен смертному приговору. Слезы потекли ручьями по ее щекам. Мэдж крепко сжала ей руку, но это вовсе не помогло, а, наоборот, усугубило ситуацию. Всхлипывания быстро переросли в рыдания. Бергамот смутился увидев слезы и не зная, что сказать; немного помешкав, он переключился на других.

– А тебе, Элайджи, тоже делать нечего? У тебя и так испытательный срок! Уже меньше двух недель осталось, и вместо того, чтобы доказать свое эльфийское происхождение, ты лишь создаешь себе отвратительную репутацию!

– А-апчхи! – чихнул Гарх, утирая нос. – Это возмутительный поступок! На это ни в коем случае нельзя закрывать глаза. Я их знаю: дай им волю, они и не то учудят. Надеюсь, что вы вынесете достойное решение и накажете этих пройдох. И наказание на этот раз должно быть очень суровым. Я бы на вашем месте…

– И слава Богу, что вы не на моем месте, – перебил его Бергамот. – Я уже придумал им наказание. Наша огромная библиотека требует генеральной уборки к празднику. Не просто подмести полы, а вымыть каждую полочку, протереть каждую книжечку, разложить все по алфавиту, – медленно и членораздельно протянул старейшина духовности.

– Но это невозможно! В библиотеке сотни тысяч книг! Мы не успеем к рождению наследника! – возмутился Гидеон.

– А это уже ваша забота, и в ваших интересах, чтоб вы ее выполнили. Раз вы находите время, чтобы устраивать «тараканьи бега», то и с библиотекой проблем быть не должно. Будете трудиться во благо науки, сразу после занятий и до позднего вечера. Приступайте сегодня. Я лично проверю.

– Но… – хотела было что-то сказать Алекса, однако Бергамот, не желая ничего слушать, направился к двери. За ним, кивая своими бородами, последовали остальные старейшины.

– Считайте, вам повезло. Ну ничего, я еще до вас доберусь! – пригрозил ребятам Гарх, оставшись недовольным таким мягким, на его взгляд, наказанием. И громко чихнув, он поспешил удалиться, быстро скрывшись с глаз долой и грохнув при этом дверью.

– Мне кто-нибудь может объяснить, почему Элайджи не умеет летать и о каком таком испытательном сроке шла речь? – недовольно спросила Каприс, чувствуя, что ей чего-то недоговаривают.

После недолгих, но достаточно шокирующих объяснений эльфия сна вскипела как чайник, а из ушей ее повалил пар.

– Как вы могли втянуть меня в это! – верещала она. – Он синалий! Его все эльфы ищут. Да если бы я знала, я бы и на пушечный выстрел к нему не подошла. Обманщики! Что теперь будет? Я помогала синалию! Меня изгонят из Эльфидэя!

Любые попытки успокоить голосящую Каприс были тщетными. Она вопила и причитала, обвиняя при этом присутствующих во всех грехах. В свою очередь все знали, что остановить Каприс, когда она в гневе, практически невозможно, поэтому им оставалось лишь наблюдать за ее очередной истерикой. В сторонке под вопли, словно под расстроенную скрипку, рыдала Флой. Картина выглядела весьма печально, и сойти с ума в такой обстановке не составило бы большого труда. Наконец, не выдержав, к потолку взлетела Алекса и, закрыв уши, громко крикнула: «Хватит! Хватит! Хватит!»

На удивление даже для нее самой все замолчали, и наступила немая, долгожданная пауза.

– Сколько можно! Мы так ничего не добьемся. Ну попались, не повезло. Хотя все могло быть гораздо хуже, и наказание гораздо суровей. Это если бы Гарх был главным старейшиной.

– Это точно, – закивали все остальные.

– Я знаю, что большей частью виновата я. Это я попросила вас помочь мне, – уже спокойным тоном произнесла Алекса. – Мне очень жаль, но к кому мне еще было обратиться, ведь вы же мои друзья. И я очень не права перед Каприс, я должна была сразу рассказать об Элайджи. Но кто знал?

Каприс, которая сидела на большом глобусе, обиженно глянула через плечо и, надув губки, демонстративно отвернулась. Подлетев к ней, Гидеон резко крутанул шар, и она закрутилась на нем как волчок.

– Действительно, чего обижаться! «Отдыхать нужно в старости» и «Будешь думать, когда попадешься», вот две истины, – философски произнес Гидеон. – И в данной ситуации они обе уместны. Айда за работу, может заодно и задания на годовую контрольную среди этих книженций найдем.

Ребята нехотя последовали в библиотеку. Замок не переставал радовать и удивлять Элайджи своей красотой. На стенах висели красивые картины, богатые гобелены, факелы, которые освещали коридоры замка по ночам. Чуть ли не на каждом шагу тут стояли красивые мраморные скульптуры, любоваться каждой из которых можно было часами. Но внимание Элайджи привлекла одна картина, на которой была изображена маленькая рыжеволосая девочка с красивым медальоном на шее.

– Алекс, очень на тебя похожа, – обратился он к Алексе, увидев неимоверное сходство.

– А это и есть я! – похвасталась эльфия. – Это картина Сайласа, как и многие другие здесь. Помнишь, я тебе рассказывала, что его работы висят во дворце. Одна из них, мой портрет. Мне тут четыре или пять. Ну, раз уж я учиться здесь не могу, то хоть повишу на стенке.

– Этот медальон… я его точно где-то видел! – задумался Элайджи, и желание как можно быстрее вспомнить защекотало его виски.

– Не может быть! Этот медальон с выгравированным тюльпаном – эксклюзивная вещь. Смотри, какая тонкая работа, а какие узоры! Такого второго медальона просто не существует, а свой я где-то посеяла еще в раннем возрасте. Так что вряд ли ты его мог видеть. Пошли, не отставай.

– Но я точно где-то его уже видел… – пробурчал себе под нос Элайджи и, кинув последний взгляд на картину, поторопился за далеко ушедшими вперед эльфами.

Все ребята, кроме Алексы, спустились на первый этаж, где находилась библиотека. Элайджи шел за ними, разглядывая живописный интерьер эльфийского замка, и вовсе не заметил, как она затерялась среди длинных и запутанных коридоров.

Над дверями библиотеки висела большая надпись: «Молчание – золото». Гидеон печально вздохнул и потянул ручку на себя. Солнечные лучи, которые освещали пристанище науки, бросили полоску света из образовавшейся от открытой двери щели. В библиотеке, как и всегда, было очень светло и уютно. За столиками сидело несколько эльфов, обложенных стопками книг, словно непробиваемой крепостью, из-за которой были видны лишь их макушки и кончики крыльев.

– Так, так, так, – подбежал к ребятам, немного прихрамывая, горбатый, полысевший и практически беззубый эльф в толстых очках. – А вот и виновнички, кхе-кхе. Мне как раз понадобится ваша помощь, – прокряхтел он своим хриплым старческим голосом и, махнув два раза рукой, чтоб они следовали за ним, направился к кладовке.

– Ну кто бы сомневался, – процедил сквозь зубы Гидеон.

– А кто это? – шепотом спросил его Элайджи.

– Это библиотекарь Фирсерион, но все его зовут однозубый Фирс. Он всю жизнь проработал в библиотеке и, по-видимому, настолько изгрыз гранит науки, что зубов у него практически не осталось.

Элайджи засмеялся, но, увидев огромные, увеличенные на все очки глаза Фирса, смотрящего через плечо, сразу замолчал и прикрыл рот рукой, чтобы не выдать еле скрываемую улыбку.

– Так, ребятушки, – довольно произнес старичок, открывая дверь кладовки. – Вот вам тряпки, вот вам ведра, швабры, краски, кисточки, передники – все здесь. Значит, начнете с первого ряда. Когда вытащите все книги и хорошенько промоете полки, каждую книжечку нужно будет тщательно протереть влажной тряпочкой, потом записать в регистрационную книгу тематику и название в алфавитном порядке, – кивнул Фирсерион на лежавший на трех подставках том размером с небольшой плот. – Расставлять их нужно в том же порядке. Я все увижу, если вы попытаетесь распихать книги побыстрее. И еще не поленитесь подкрасить полочки и рамы окон. К празднику тут все должно блестеть. А главное, помните: молчание…

– Зо-о-олото! – хором вяло протянули эльфы и совсем без энтузиазма начали доставать из кладовки необходимые для уборки атрибуты.

– А почему вас только семеро? Бергамот сказал, что вас будет восьмеро, – прищурился Фирс.

– А где же Алекса? – удивилась Мэдж, крутясь по сторонам. – Вы знаете, наверное, она ненадолго отлучилась, но могу вас уверить, что она придет с минуты на минуту, – защебетала она, прикрывая подругу, чтобы Фирсерион не пожаловался раньше времени старейшинам.

– Ну как всегда! Мы тут по ее вине, а она где-то гуляет, пока мы должны работать! – недовольно сощурилась Каприс и нахмурила брови.

– Мы тут по своей собственной вине, Каприс, она скоро придет, – поправил ее Гидеон.

Наконец работа закипела. Сбрасывать книги с полок оказалось не так тяжело, как думалось, а, наоборот, даже очень весело. В моменты, когда мимо их ряда проходил однозубый Фирс, эльфы бережно и аккуратно передавали книги из рук в руки, но лишь стоило ему пройти, как книги вылетали с полок, как пушечные ядра. Элайджи пользовался движущейся вдоль ряда лестницей, так как взлетать и скидывать книги ему было очень тяжело. Чем больше книг они скидывали, тем большее облако пыли образовывалось вокруг них.

– А-апчхи! – раздался чей-то громкий чих.

– Гарх! – настороженно и испуганно вскрикнула Фейт.

– Нет. А-апчхи! Это я, – промямлила сидевшая на высокой стопке книг Флой. – У меня аллергия на пыль! – И, достав платочек, она снова чихнула в него.

– Слушай, может быть, ты сдуешь с книг эту пыль? И нам меньше работы, – предложила Мэдж.

Все радостно подхватили ее идею. Хорошо высморкавшись, Флой отошла в сторону и направила ладони на книги. Облако пыли вздулось и поднялось, кружа над ними, словно рой мошкары. Ветром Флой открыла одно из окон и направила в него грязное облако. Все казалось элементарно и быстро, если бы только в этот момент мимо того самого злосчастного окна не проходил однозубый библиотекарь Фирс. Он каждый день проветривал библиотеку ровно в семь часов вечера, и увидев раскрытое раньше времени окно, поспешил его закрыть. Облако пыли подхватило несчастного как пушинку и вылетело вместе с ним из замка.

– Ой-ей! – ошарашенно пролепетала Флой. – Я скинула однозубого Фирса с окна. Я выдула библиотекаря из его библиотеки. Выехать в другой город за компанию никто не желает?

– Да ладно тебе, это всего лишь первый этаж. К тому же у него есть крылья, – попытался успокоить ее Гидеон.

На карнизе появилась рука, за ней вторая, а потом в окно влез и сам Фирс. Он был весь выпачкан в земле, крылья его были помяты, а очки криво свисали, еле держась на одном ухе. Отдышавшись, он немного отряхнулся и поправил свои три седые волосины, росшие вокруг лысины.

– И что это вы вздумали! – прокричал он, помахивая своим тонким сухим пальцем. – Это же библиотека, а не черт знает что! Вздумали рядом с драгоценнейшими книгами ветер гонять. Да это же преступление! Теперь вы ежедневно, к вашей работе в придачу, будете мыть окна, полы и убирать за Друссом.

– За Друссом? Фу! Это же отвратительно! – возразила Мэдж.

– Отвратительно! Отвратительно! Отвратительно! – разгорланилась птица, сидящая в клетке.

– Заткнись, тупая птица! – гыркнул Фирс. – Видите ли, мешает она учиться! А тут она не мешает? Библиотеке нужны тишина и покой, а мне притарабанили это чудовище! К тому же и запах от него! Так что советую как можно чаще чистить ему клетку, а то задохнетесь. И не забудьте привести в порядок ту клумбу, на которую я благодаря вам приземлился.

Почесывая свою горбатую спину, однозубый Фирс похромал к себе в подсобку, двери которой он никогда не закрывал, когда туда заходил. Так ему было легче слушать и следить за всем, что происходит в его владениях. Иногда он слышал даже тихий хруст слегка надорванной страницы, находясь при этом в другом конце зала.

Немного расстроенные дополнительной работой, ребята продолжили заниматься уборкой. Элайджи и Феликс протирали влажными тряпками книги. Мэдж кружилась в танце с метлой, Фейт под диктовку Гидеона, практически лежа на регистрационном томе с перышком, выстриженным в форме сердечка и выкрашенным в красный цвет, записывала названия книг, четко и красиво выводя при этом каждую буковку. Каприс намывала окно до дыр, любовалась своим отражением и терла его снова. Флой же досталась самая грязная работа, ей пришлось убирать за Друссом.

– Всем привет! Извините, что опоздала. Неотложные дела, – заскочила через открытое окно Алекса.

– Ну наконец-то, где ты была? – обрадовался Элайджи ее приходу.

– Сачковала наша Алекса! Ай-яй-яй, как не стыдно, – начал подшучивать над ней Гидеон.

– И вовсе я не сачковала! У меня действительно было очень важное дело! Зато я сейчас все отработаю, давайте мне любую работу.

– Может, ты поможешь мне прибрать клетку за Друссом? – с надеждой в голосе отозвалась Флой.

– За Друссом! – скривилась Алекса. – Под любой работой я немного другое имела в виду, ну, не совсем любую.

– Как всегда, – вздохнула Флой.

– Как всегда! Как всегда! Как всегда! – заорал Друсс, и Флой поспешила накрыть его клетку накидкой, чтобы тот успокоился.

– Тогда, может, подметешь? – предложила ей Мэдж. – Тут еще одна метла есть.

– Подметать? А получше работы никакой не осталось?

– Всю хорошую работу уже расхватали! – нравоучительно заявил Гидеон. – Надо вовремя приходить! Черт, я полдня в библиотеке, а стал таким умным! Может, это воздух тут особенный или, может, оттого, что я на книгах сижу?

– Читают и умнеют не тем местом, – заметила Каприс, не отрываясь от своего отражения.

– Иди к нам, – предложил Феликс. И за неимением других, более легких предложений Алекса присоединилась к Феликсу и Элайджи.

Следующие два часа время за работой бежало быстро, но потом все изрядно подустали. Начало темнеть, и в библиотеке зажглось множество лампочек, в которых кружили десятки светлячков. Свечей здесь не было, потому что огонь и книги вещи несовместимые, и однозубый Фирс боялся даже мысли о том, чтобы зажечь здесь свечу.

Каприс дремала на подоконнике, медленно натирая маленький кружочек на стекле. Мэдж вовсе спала на книге. Через забытое открытое окно повеяло ветром, и вечерняя прохлада оживила сонных трудяг.

– Давайте прикончим эту стопку и полетим по домам. Уж больно спать хочется, – зевнула Алекса. – А ты, Элайджи, пойди прикрой окно, а то Фирс будет кричать как ненормальный.

Элайджи послушно обошел ряд с книгами и подошел к окну. Из замка город Эльфидэй был похож на ярмарку в его родной деревне «Цветочные луга». Столько огней мерцало и летало повсюду! По темному небу эльфы плыли на лодках, сделанных из облаков и украшенных звездами. Природа пела спокойные, но еще не колыбельные мелодии. Элайджи улыбнулся, глубоко вдохнул свежий воздух и плотно закрыл створку.

– Я же просила закрыть окно, – сказала ему Алекса, когда он вернулся.

– Но я закрыл! – удивленно сказал Элайджи. Однако повернувшись, через высокие полки он увидел, что окно открыто. – Странно, наверное я плохо повернул ручку. Сейчас все исправим.

Элайджи снова обошел ряд и остановился. Прямо на полу, в нескольких шагах от него лежала книга. Элайджи показалось это странным, ведь минуту назад ее тут вовсе не было. Он оглянулся по сторонам, но длинный коридор был пуст, да и последние посетители уже давно ушли. Не мог же сам Фирс бросить ее на пол. Просто мистика какая-то! Элайджи подошел к окну и выглянул на улицу, но в сумерках разве что разглядишь?.. Он снова плотно закрыл створку и дернул за ручку несколько раз, чтобы убедиться, что окно действительно закрыто. Присев на корточки, Элайджи начал пристально рассматривать находку. Она была в коричневом плотном переплете, с резьбовыми узорами в центре. На рисунке можно было рассмотреть тюльпан, очень похожий на тот, который Элайджи видел на медальоне. Тюльпан обвивала змея, из тела которой росли вороньи крылья. Элайджи провел пальцами по рисунку и решительно открыл книгу. То, что он начал читать, заинтересовало его больше, чем все, что он успел просмотреть и перечитать за этот день. Тут рассказывалась история города Эльфидэя, описывалась книга старинного эльфийского колдовства и даже немного говорилось о королевской семье – Элитрэе и Гертурионе.

– Что ты тут делаешь? – раздался голос Алексы, которая заволновалась его долгим отсутствием.

– Я читаю. Я такую книгу нашел! Тут даже сказано про Гертуриона и Элитрэю, – сообщил ей Элайджи.

– Что? – удивилась Алекса и глаза ее округлились. – Этого не может быть! – взволнованно сказала она и быстрыми шагами подбежала к сидящему на полу Элайджи. – Как же так? Где ты эту книгу нашел? После гибели королевской семьи и пропажи наследника из библиотеки были изъяты все книги, в которых хоть что-то о них упоминалось. Это правило было очень строгим, я не думаю, что Фирс ослушался, да и кто бы ему позволил оставить во дворце такую запретную информацию?

– Я нашел ее на полу. Я знаю, что это звучит странно, будто она сама сюда залетела, но давай возьмем ее с собой. Неужели тебе не интересно узнать о королевской семье и о книге старинного эльфийского колдовства? А как полезно будет мне все это прочитать! Так я усвою о жизни эльфов больше, чем за все дни пребывания в Эльфидэе, – начал упрашивать Элайджи.

– Ну ладно, – нехотя согласилась Алекса. – Но если увидит папа, это все ты!

Алекса замотала книгу в тряпку, с которой она пришла, и, открыв окно, сбросила сверток в клумбу.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил Элайджи.

– А как, по-твоему, мы ее вынесем? В моем корсете? Да у Фирса зрение как рентген, несмотря на то, что через его лупы на очках можно яичницу жарить.

Алекса закрыла окно и, чтобы убедиться, что она осталась незамеченной, хорошенько посмотрела по сторонам. На улице вблизи замка никого не было, и, облокотившись друг на друга, Алекса и Элайджи пошагали сдавать работу недремлющему однозубому библиотекарю. Как только они скрылись за огромным книжным рядом, крона дерева, что стояло у самого окна, зашевелилась и с нее слетела ворона. Прячась в темных красках ночи, она незаметно для всех пролетела над городом и скрылась в горах.

– Ну что, глупая тварь? Ты сделала, что я просила? – встретила ведьма Формида свою помощницу.

– Ка-а-ар! – каркнула ворона, кланяясь.

– Так ты подкинула ему книгу в окно? Ха-ха-ха! Чудесно! Знаешь, что теперь они сделают? Теперь они станут искать книгу старинного эльфийского колдовства. И они найдут ее… но только для меня! – радостно воскликнула Формида, и ее глаза засияли злостью и коварством.

Тем временем уставшие, но довольные Элайджи и Алекса возвращались домой. Там их поджидали мягкие кровати, теплые одеяла и вкусный ужин, приготовленный Невиэль. С самого завтрака у них не было ни крошки во рту, и чем ближе они были к дому, тем больше фантазировали, что же будет на ужин. Их ожидания оправдались, и Невиэль, постаравшись на славу, приготовила восемь блюд, уставив весь стол различными лакомствами и вкусностями, о существовании которых Элайджи даже никогда и не слышал. Наевшись досыта и рьяно отбиваясь от добавок, они заскочили в комнату.

– Где ты спрятал книгу? – спросила, икая от переедания, Алекса.

– Под кроватью, – указал Элайджи пальцем вниз.

– Спрячь ее лучше в шкаф, – предложила Алекса. – Там безопасней, а завтра утром почитаешь.

Любопытство Элайджи начало бороться с усталостью, которая склеивала его веки и тянула к подушке. Алекса вышла из комнаты, а Элайджи, решив все-таки упрятать «опасную» книгу, подошел к шкафу и резко его открыл. Вспомнив о вилке, Элайджи немного пригнулся, чтобы она его не задела, но на удивление из шкафа ничего не выпало. Он открыл вторую дверцу и заглянул внутрь, но и там вилки не оказалось. Запрятав среди вещей книгу, Элайджи с задумчивым видом сел на кровать.

– А куда ты дела вилку? – спросил он Алексу, когда та вернулась в комнату.

– Да никуда… – замялась эльфия. – А зачем тебе это?

– Ты сегодня куда-то надолго отлучалась. Ты относила вилку? Кому? – не отставал от нее Элайджи.

– Какая тебе разница? – рассерженно произнесла Алекса. – Если ты волнуешься за то, что я укра… одолжила у твоих хозяев серебряные приборы, то можешь не волноваться, я их уже не верну.

– Да я не переживаю за это, просто ты, которая так много болтает, так усиленно это скрываешь. Не только от меня, но и от Мэдж, от Фейт, от всех. Я беспокоюсь за тебя, Алекс. Хотя, возможно, это действительно не мое дело, – отвернулся от нее Элайджи.

– Не обижайся, – прикусила губу Алекса. – Просто мне еще осталось пять серебряных столовых приборов твоей мачехи, или как ее там, и, возможно, я смогу превратить тебя в настоящего эльфа.

– Это ты серьезно? – оживился Элайджи. – Здорово! Ладно, я не буду тебя больше расспрашивать, но при одном условии. Пообещай мне, что в следующий раз ты возьмешь меня с собой. Я так соскучился по Смельчаку, Цезарю, Лои и Му.

– О, Луи! – драматично произнесла Алекса и, взлетев к потолку, камнем рухнула на кровать.

– Можно я все-таки почитаю немного? – У Элайджи начало брать верх любопытство. – Мне так интересно, что, боюсь, до утра я не доживу.

– Ну ладно, – расщедрилась Алекса и хлопнула в ладоши. На ее хлопок из лампочек вылетели светлячки и засияли хороводом над головой паренька. Сама же Алекса отвернулась в другую сторону и, потянувшись, мирно засопела.

Элайджи читал взахлеб, переворачивая страницу за страницей. Книга была написана немножко тяжелым слогом, но зато интересно. Через час сон начал нагло закрывать и склеивать глаза, словно Каприс притаилась под окном и пела там свои колыбельные. Элайджи пытался держаться изо всех сил, читая строчку за строчкой то одним, то другим глазом.

– Алекс! Алекса! – сонно продолдонил он.

– М-м-м? – промычала эльфия, не поворачивая головы.

– Книги подобные этой были изъяты сразу после исчезновения наследника? А сколько прошло времени с его рождения? – спросил Элайджи.

– Менее чем через две недели, – не поворачиваясь, прошептала сонная Алекса. – Будет ровно тринадцать лет.

– В этой главе говорится о бале, на котором присутствовали «…счастливая королевская чета с их очаровательным первенцем», – прочитал он из книги.

– Ну и?.. – не открывая глаз, спросила эльфия.

– О каком первенце может идти речь? Эта книга была написана за три года до рождения наследника!

От услышанного Алекса привстала и с ужасом и удивлением в глазах посмотрела на Элайджи. Она с трудом верила в услышанное и надеялась, что просто ослышалась, но, посмотрев на дату и прочитав указанную Элайджи строчку, запуталась еще больше.

– Это просто невозможно! – воскликнула она. – Это, должно быть, какая-то ошибка! Давай разберемся в этом завтра, на свежую голову. Мало ли что ночью причудится, – попыталась объяснить таким образом увиденное Алекса, хотя сама прекрасно понимала, что никакой ошибки быть просто не может.

Элайджи закинул книгу под кровать и укутался в одеяло. Дрема и усталость сковали его веки, но мысли и переживания были неподвластны сну. Он думал о том, что скоро наконец-то увидит своих друзей, но приятные мысли омрачались раздумьями над тем, что он узнал о королевской семье. Ему и так было тяжело познавать неведомый до недавнего времени мир, а теперь еще и в книгах, единственных правдивых источниках, такая путаница. Алекса что-то скрывала; Орвэл говорил загадками; в книгах были несоответствия; старейшины, возможно, зачем-то изменили год рождения наследника – все это грызло Элайджи изнутри и не давало покоя. Ему хотелось знать если не все, то очень многое, но любые его вопросы заходили в тупик. Он сердцем чувствовал, что что-то здесь не так и город Эльфидэй скрывает какую-то страшную тайну. Именно тайну, и большую, иначе зачем старейшинам нужно было так запутать эльфийский народ, что и сами они не могли дать ответ на простые вопросы. С этими мыслями Элайджи потихонечку отлетел в мир сновидений.

Сквозь густой туман он снова разглядел светловолосую женщину, качающую детскую колыбель. «Элайджи, вставай, мой малыш», – улыбалась она кому-то, кто был в кроватке. Элайджи старался подойти поближе, чтобы рассмотреть лицо женщины, но из-за тумана были видны лишь расплывчатые очертания. Наконец женщина заметила его и улыбнулась. «Как ты вырос!» – ласково сказала она. Но тут ее улыбка начала медленно исчезать и на лице появился ужас. «Спасайся!» – крикнула она, побежав к нему навстречу. Элайджи протянул руки, но тут из-за его спины начали вылетать стрекозы, сначала немного, а потом густым потоком, словно это были живые стены. Река стрекоз заглотила не успевшую добежать до него женщину, и прямо перед носом Элайджи лязгнули огромные кривые золотые ножницы, отрезав и прекратив это ужасное зрелище. Элайджи вскочил и, задыхаясь, свалился с кровати.

– Что случилось? – проснулась Алекса. – Опять кошмары?

– М-мг, – невнятно мыкнул Элайджи, забираясь обратно на кровать.

За окном еще было темно, но немного посветлевшая полоса у горизонта говорила о том, что скоро начнет светать. Алекса побежала к листьям, наполненным влагой, и принесла Элайджи чашу утренней росы. Осушив весь стакан, он снова лег и, укутавшись в теплое одеяло, уснул. Теперь ему спалось сладко, хоть и без всяких снов. Так он проспал до самого утра.

Часов в девять в комнату постучал Сайлас и попросил Алексу выйти. Через несколько минут Элайджи ясно услышал, что отец серьезно отчитывает свою дочь. Вечером ему стало все известно о проделках Алексы и Элайджи и про их наказание, и он нетерпеливо дожидался утра, чтобы все высказать в лицо. Элайджи встал, подошел к двери и приложил ухо, чтобы было лучше слышно.

– Ты совсем отбилась от рук! – грозным и серьезным тоном говорил Сайлас. – Мне только и делают, что жалуются на тебя! Мало того, что ты серьезно подставила меня с этим человеком, ведь я сказал, что он мой племянник. Ума не приложу, что теперь подумают обо мне старейшины, и удивляюсь, что они до сих пор мне ничего не сказали. А ты еще и участвуешь в «тараканьих бегах», этой позорной, безобразной игре! Мало тебя наказал Бергамот! Я бы на его месте заставил тебя убирать весь дворец! – Сайлас сделал небольшую паузу и уже более спокойным тоном спросил: – А что ты надумала делать с Элайджи?

– С Элайджи? – переспросила Алекса.

– Да, да. С Элайджи. Я надеюсь, ты заметила, что все несчастья начались с его приходом. Я не знаю, кто он и что принес с собой в наш город, но если он – причина всех этих бед, ему лучше покинуть нас как можно скорее.

– Он ни в чем не виноват! – разгоряченно крикнула Алекса. – Змеи, летучие мыши, багряные реки – все это знамения грядущих перемен. Ведь так сказали старейшины?! Ну чего же ты молчишь? Ты же знаешь, что это так! Эти несчастья были предугаданы книгой старинного эльфийского колдовства, и Элайджи здесь ни при чем. За что ты его так не любишь?!

Сайлас не ожидал такой гневной реакции и не мог найти слов, так как понимал, что Алекса была абсолютно права.

– Элайджи славный парень, – сказал он совсем спокойным и тихим голосом. – И я даю слово чести, что поначалу он мне очень понравился. Я не держу на него зла, но я волнуюсь за тебя, за нашу семью и за наш город. Неужели, чтобы похвастаться перед друзьями, тебе обязательно понадобилось притащить в Эльфидэй человека?

После этой фразы лицо Алексы приняло гипсовое и равнодушное выражение, а в глазах проскользнула боль от такого упрека.

– Прошу прощения, если я навела вас на подобные мысли, папа! – четко и монотонно произнесла она. – Надеюсь, теперь я могу идти? – И она направилась в свою комнату, громко хлопнув дверью за собой.

Сайлас удрученно погрузился в свое кресло и задумчиво погладил бороду.

– Что тут случилось? – забежала в комнату Невиэль. – Оставь Алексу в покое. Ее и так уже наказали.

– Дело не в этом, – сказал Сайлас и тревожно посмотрел на Невиэль несчастными глазами. – Я хотел упрекнуть ее, как-то задеть за ее необдуманные поступки, и сказал, что она привела Элайджи, чтобы похвастаться перед друзьями. Я вовсе не это имел в виду, я знаю, как она к нему привязана, и вижу, как она любит этого мальчишку. Но эта ее упертость… Что мне делать, Неви? Мне кажется, что я ее теряю.

– Ты любишь ее всем сердцем, и этого достаточно. Не бывает идеальных отношений. Наша дочь взрослеет и перемен не избежать. Когда-нибудь мы оба ее потеряем. Рано или поздно нам придется рассказать ей правду.

Сайлас тяжело вздохнул и прижал ладони Невиэль ко лбу. Ему было очень плохо, но показывать свои чувства было не в его правилах. Свою боль и отчаяние он скрыл и оставил на теплых, нежных ладонях жены.

Алекса тем временем рвала и метала.

– Да как он мог?! – рычала она, ходя взад-вперед по комнате. – Такое про меня подумать! Не ожида-а-ала!

Элайджи пытался ее успокоить, но особо вмешиваться не рисковал.

– Алекс, ну не злись. Он не хотел. Он не это имел в виду.

– А чего он хотел? Он меня совсем не понимает! Нам срочно нужно что-то придумать. Надо доказать старейшинам, что ты эльф. Тогда все вопросы отпадут и папа разрешит тебе остаться. Думай Алекса, думай… – И эльфия с силой прижала ко лбу кулак. – Будем просить, чтобы Мэдж научила тебя метать молнии или чтоб Фейт научила тебя разжигать костер. Ведь ты немного больше, чем синалий, а вдруг в тебе дремлют скрытые способности. Этого будет достаточно, чтобы ты остался. Но нужно рассматривать и другие варианты, завтра мы полетим за ложками.

– Или вилками, – поправил ее Элайджи. – Миссис Дорис Бунч, наверное, запрятала ложки куда-нибудь подальше.

– Под замок! Но замочная скважина для меня не проблема.

– Откуда ты знаешь? Ты недавно там была?

– Ну… залетала разок, – протянула Алекса, чувствуя себя неловко за то, что не говорила об этом Элайджи. – Помнишь, я вчера ненадолго отлучалась. Но завтра мы полетим вдвоем. У тебя же теперь есть бабочка.

– О Боже мой! Клу-Клу! Где она? – выскочил Элайджи в зал, но увидев, как Невиэль кормит его бабочку, успокоился.

Сайлас сидел, как всегда, у окна и рисовал свою картину, изредка с некоторым отвращением косясь на обжорливую Клу-Клу.

– Все в порядке, твоя мама с ней подружилась, – довольно сказал Элайджи, зайдя обратно в комнату.

– Значит так, – продолжила Алекса. – Нам нужно прочитать и извлечь всю полезную информацию из книги, что ты вчера нашел в библиотеке. Может, в ней сказано, как можно найти книгу старинного эльфийского колдовства. Было бы неплохо отыскать там заклятие и наделить тебя, а заодно и меня, какими-нибудь способностями. А кстати, где она, куда ты ее вчера дел?

Элайджи сразу же полез доставать ее из-под кровати.

– Нет, в доме ее держать нельзя. Если папа еще и ее найдет, то плохи мои дела. Ее нужно отнести в библиотеку и запрятать среди других книг, а потом в свободное время там же ее и читать. Что скажешь?

– Неплохо придумано! Спасибо тебе, Алекс, – улыбнулся Элайджи. – Ты столько для меня делаешь, я просто… у меня просто нет слов…

– Продолжай, продолжай, – довольно пробормотала Алекса. – Не стоит сдерживать то, что идет от сердца.

Лесть Алекса ой как любила. Не наигранную лесть и в разумных количествах, конечно, но слыша о своей значимости, таяла как весенний снег.

– А что если мы не придумаем, как доказать старейшинам, что я эльф, и не уложимся в срок? Ты тогда сможешь превратить меня обратно в человека? – вдруг спросил Элайджи.

– Так, давай решать проблемы по мере их поступления, – отрезала эльфия, не желая и думать о неудаче.

В назначенное время они пришли в библиотеку. Там уже были Фейт и Феликс, которые, нежно глядя друг на друга, протирали пыльные обложки книг и складывали их в стопки. Буквально через несколько минут подтянулись и все остальные. Работа закипела, и каждый занялся своим делом. Через каждые полчаса их проведывал однозубый Фирс, но старательная работа и тишина не давали ему повода к чему-либо придраться. Элайджи тщательно запрятал книгу среди остальной литературы и пристально охранял это место, наблюдая за каждым, кто проходил мимо него. Мысли его были направлены на то, чтобы быстрее настал вечер. Тогда в перерыве он сможет, наконец, почитать еще и узнать побольше интересного.

– Мои клумбы! – раздался громкий крик, развеявший тишину библиотеки. – Фи-и-и-ирс!

– Чего ты раскричалась, глупая гусыня? – как можно тише прокричал библиотекарь и похромал к двери.

Ребята выглянули из-за полок с книгами и увидели смешную растрепанную женщину, явно злившуюся на что-то или на кого-то.

– Что ты сделал с моими клумбочками? Моими милыми, красивыми клумбочками! Стоило мне на два дня уехать к маме, как ты тут все погубил! Живодер! – кричала она, не обращая внимания на то, что Фирс без остановки прикладывал палец ко рту, давая тем самым понять, что в библиотеке так кричать нельзя.

Из-за своих стопок книг выглянули остальные посетители библиотеки и, оторвавшись от своих заданий, с интересом наблюдали за семейной сценой.

– Это сестра-близняшка библиотекаря, Феврони, – шепнула Алекса Элайджи на ухо.

Феврони оказалась очень смешной женщиной. Она помогала брату поддерживать чистоту и порядок в библиотеке, но так увлеклась садоводством, что напрочь забывала о своих прямых обязанностях. В городе, а особенно в замке все знали, что семья библиотекарей самая странная и чудная в Эльфидэе. Если однозубый Фирс был помешан на книгах и тишине, то Феврони была, наоборот, очень глупа и могла часами болтать и ковыряться у себя на клумбах. Тяга к садоводству была ее единственным увлечением. Одевалась она безвкусно, нацепив темный садовнический фартук на пышное темно-синее платье под самое горло. Фигура у Феврони была немножечко взбитой, а выглядывающие два подъюбника из-под ее и так широкого платья превращали ее в некое подобие колобка. Вечно растрепанные и неухоженные черные волосы с редкой проседью, постоянно удивленный взгляд синих глаз, морщинки на лбу и свисающие вниз к подбородку щечки делали ее не столько неопрятной, а больше смешной и неуклюжей. Но сейчас она была зла и действительно задета, так как кто-то посмел посягнуть на ее единственную отраду – клумбу.

– Мои цветочки, мои бедненькие маргаритки! – причитала она.

– Это произошло не по моей вине! – огрызнулся однозубый Фирс, почесав свою лысину. – Я вылетел из окна и случайно упал на твои глупые цветы, которые ты любишь и за которыми ты ухаживаешь больше, чем за мной!

– Ах! Это мои-то цветочки глупые?! Да это твои книжки глупые! Это ты кроме них ничего вокруг не замечаешь!

– Ты книги не тронь! – громко вскрикнул Фирс, чего в библиотеке он себе практически никогда не позволял.

– А вот и трону! – маниакально произнесла Феврони, махая перед носом брата поломанными маргаритками.

– Не тронешь! Только попробуй! – пригрозил ей Фирс, и они оба заняли позы дерущихся петухов.

– А вот тебе! – ехидно крикнула Феврони и скинула с четвертой полки книгу на пол.

Однозубый Фирс ахнул, задыхаясь от возмущения, и глаза его увеличились, став больше, чем стекла в очках.

– Вот тебе еще! – легонько толкнула она пальчиком вторую книгу. – Ну что, получил свое? – гордо произнесла ярая садовница, задрав свой нос как можно выше. – Что ты покраснел как помидор, язык, что ли, проглотил? И что ты мне сделаешь?

Фирс все больше и больше надувался и краснел, словно это был вулкан, готовящийся выплеснуть свою лаву гнева.

– Хватит! – заорал он, когда его сестра скидывала с полки очередную книгу.

Вскипев до предела, он странно начал подергиваться на месте, произнося что-то невнятное и глотая все слова наполовину. Выхватив мятые цветы из рук Феврони, Фирс с яростным криком разорвал их у себя над головой, и множество кусочков, словно цветочное конфетти, опустились на пол. Успокоившись, он оглянулся на замерших с открытым ртом эльфов и, нервно одернув жилетку, поспешил скрыться в своей подсобке. На этот раз библиотекарь закрыл за собой дверь, и через мгновение оттуда донеслись истеричные, душераздирающие крики.

– Давайте, мы поможем вам прополоть вашу клумбу, – предложил Элайджи, пока однозубый Фирс не рассказал сестре, кто на самом деле виновен в случившемся.

– Ой, какой хороший и воспитанный эльф! – обрадовалась Феврони. – Ребята, скажу вам по секрету, зря вы работаете на этого горбатого книгогрыза. Лучше займитесь садоводством, а эти книги – они тут сотни лет стояли и еще сотни лет простоят. Я-то знаю!

– Да мы наказаны и теперь убираем в библиотеке, – объяснил Гидеон.

– Поня-я-ятно. Так зачем вы все-таки работаете в библиотеке? – удивилась садовница.

Ребята в недоумении переглянулись. Если бы они не знали про нулевой интеллект Феврони, подумали бы, что она глуховата и недослышивает.

– Мы и работаем тут, потому что наказаны. Отрабатываем! А чтобы искупить вину, нас послали работать в библиотеку, – чуть ли не по слогам произнес Гидеон.

– А! Понятно. Вы, наверное, серьезно провинились! Ну, кто пойдет со мной? – задорно спросила она.

Элайджи нехотя вышел вперед, потому что он уже предлагал свои услуги и отказаться помочь бедной женщине было бы очень невежливо с его стороны.

– Я к вам присоединюсь… попозже! – крикнула ему вслед Алекса. – И угораздило Бергамота придумать нам такое ужастное наказание. Первый раз он попал в яблочко. В прошлый раз он приказал нам с Гидеоном нарисовать карту города, так моему папочке пришлось две ночи не спать, чтобы успеть ее завершить, пока мы катались на водомерках, – вспомнила она свое прошлое наказание и весело засмеялась.

– Алексия тут есть? – прохрипел своим сорванным голосом Фирс, держась за горло.

– Да, это я! А что?

– К вам пришли. Не больше десяти минут! – уточнил библиотекарь и похромал к себе обратно.

– Прямо день посещений. Скоро нам еще передачки носить будут, – спрыгнула с полки Алекса и, хлопнув мокрой тряпкой по спинке стоявшего рядом стула, поскакала к выходу.

Увидев, кто ее ждет, она замедлила шаг и опустила глаза. В дверях стоял Сайлас. Он подошел поближе и положил на стол перемотанный узелочек.

– Вот, мама передала вам еду. Вы тут целый день, и вас никто не кормит, – смущенно сказал он, еле подыскивая слова.

Алекса улыбнулась, вспомнив свое последнее замечание о передачках. Она понимала, что отец пришел вовсе не ради того, чтобы ее принести, а чтобы серьезно поговорить и, возможно, извиниться. Это выдавали его руки, постоянно и нервно сжимаемые в кулаки. Сайлас мялся на месте, не зная как начать.

– Спасибо, – тихо сказала Алекса, подтащив к себе перевязанный узелок. Опустив взгляд, она медленно начала теребить пальцами по узелку и ковырять обнаруженную маленькую дырочку. – Мама как всегда.

– Да… ты же ее знаешь, – попытался как можно веселее произнести это Сайлас. – В общем, прости меня, Алексус, я был не прав, – выпалил он и сам опустил глаза.

– Да ладно, – вяло сказала Алекса, почему-то желая как можно быстрее вернуться к работе.

– Нет, я серьезно. Я вовсе не это имел в виду. Это просто как-то само собой вырвалось… я действительно так не думаю. – Но Алекса, казалось, его вовсе не слушала. – Пускай Элайджи остается сколько хочет. Я нервничал поначалу, но я и вправду верю, что он неплохой парень.

– Мне пора. Спасибо, – прошептала Алекса, натягивая на плече нелегкий паек.

– Хорошо, я передам маме, – огорченно сказал Сайлас.

– Нет, это тебе спасибо… что пришел… – И, не выдержав больше, она бросила узелок и крепко прижалась к отцу.

Сайлас сильно обхватил ее руками и нежно поцеловал в лоб.

– Все у нас будет хорошо, дочка, – улыбнулся он. – Но только чтоб больше без глупостей.

Алекса оттащила узелок с обедом к друзьям. Стоило ей лишь его показать, как все наперебой набросились на сытные фирменные лепешки Невиэль.

– Т-оя мама п-осто чистый гений ку-инарного искусства! – невнятно промычал Гидеон, запихивая в рот третью лепешку.

– Пойду отнесу Элайджи, пока вы тут все не съели, – и Алекса быстро набрала на тарелочку несколько лепешек. – Фейт, тебе кинуть еще одну? – спросила она, увидев, что та свою доела.

– Нет, нет. Я на диете. Еще не влезу в платье, которое я шью к празднику, – с особой важностью заявила эльфия огня.

Тем временем Элайджи копался на клумбе, выслушивая бесконечные рассказы Феврони про цветы и садоводство.

– Вот понюхай, – и она поднесла к его лицу выкопанный с корнем красно-желтый цветок.

– Это же не белламента? – настороженно спросил Элайджи, помня свой недавний горький опыт.

– Ну что ты, какая же это белламента! Белламента – дикое растение, она на клумбах не растет.

Элайджи неуверенно понюхал цветок. Аромат был действительно потрясающим, и он одобрительно кивнул головой в знак того, что ему понравилось.

– Все цветы имеют свой аромат, представляешь, сколько на планете разных ароматов! Вот мы сейчас выкопаем ямку и посадим его сюда. Запомни, Элайджи, сажать цветы нужно корнями в землю, а не наоборот, – очень важно заметила Феврони.

– Я знаю, – удивленно хихикнул Элайджи. Это было равносильно тому, если бы ему сказали, что воду пьют, а воздухом дышат.

– Все вы так говорите, – покачала головой Феврони. – Я понимаю, что тебе хочется казаться умным, но меня ты можешь не стесняться. Я сама раньше сажала цветы бутонами вниз, – и она указала рукой на маленькую серую клумбу, где из земли торчали лишь стебли с засушенными корешками на них.

– Но почему вы ее так оставили и не пересадили новые цветы? Эта клумба просто отвратительна! – удивился Элайджи.

– Ах, я ее оставила как напоминание и шпаргалку. Иногда, когда я забываю или сомневаюсь…

Элайджи попытался понять загадочную логику и ход мыслей своей новой знакомой, но это было ему не по силам. Его мысли отвлекла Алекса, идущая к ним. В руках она несла что-то в виде подноса.

– А вот и я! Ну как наш садовник? – спросила эльфия, подойдя поближе.

– Просто чудо! Конечно, мне пришлось дать ему пару уроков. Последнее, что мы проходили, это то, что цветы нужно сажать корнями в землю, и только, – похвасталась Феврони.

– Здорово, – закивала головой Алекса. – Очень дельный совет, – не без иронии заметила она. – Я смотрю, ты тут не скучал. А я принесла вам поесть. Угощайтесь.

Феврони, долго всматриваясь в тарелку, наконец выбрала себе самую, на ее взгляд, ровную лепешку, объяснив это тем, что неровные углы могут застрять в желудке. Элайджи же, не слушая ее странных рассуждений, жадно принялся заглатывать лакомство, так как за работой успел нагулять себе отличный аппетит.

– Можно, я пойду уберу за Друссом? – взмолился Элайджи, не желая больше слушать рассказов Феврони.

– Ну-у, я думала, что прополка клумб и компания Феврони будет тебе больше по душе, чем убирать за Друссом… – начала подшучивать над ним Алекса.

– Нет!! Вернее, конечно да, но я должен искупить свою вину и честно отработать, взяв при этом самую тяжелую работу, – серьезно заявил Элайджи, удивившись самому себе.

– Хорошо, иди убирай за Друссом, а потом подмети и вымой полы. И не забудь протереть две стопки книг за нас двоих! – крикнула Алекса вдогонку убегающему Элайджи.

– А может быть, ты останешься? Поможешь мне немного, а я расскажу тебе, какие жучки к нам вчера прилетали, – начала уговаривать ее Феврони, с надеждой выглядывая из-под своей большой садовнической соломенной шляпы.

– Я?.. Я… это очень заманчиво… но… – с ужасом посмотрела Алекса вслед уже скрывшемуся Элайджи.

Через час она, вся замученная, прилетела в библиотеку. Волосы ее были взьерошены и торчали в разные стороны.

– Теперь я понимаю, почему у Феврони такая ужасная прическа, – заметила Фейт. – И это заразно.

Немного посидев и помахав на себя книжечкой, Алекса захлопала в ладоши, привлекая внимание остальных.

– Послушайте, я понимаю, что и так о многом вас просила, но мне опять нужна ваша помощь, – начала она.

– Надеюсь, ничего криминального? – настороженно спросила Каприс.

– Нет, просто я не знаю, как доказать старейшинам, что Элайджи эльф. Мы целыми днями в библиотеке, и времени не остается практически ни на что другое. Если бы вы помогли мне выявить у него какие-нибудь способности, я бы была вам очень благодарна.

– Чего бы не помочь? Конечно поможем, у нас как раз скоро перерыв, – сказала Мэдж.

– Но чтобы мы ничего не пропустили наверняка, мне придется попросить помощи у Веноны – эльфии воды.

– У Веноны?! Зачем тебе это? – вскипела Фейт.

Как в жизни огонь с водой, так и тут обе эльфии не переносили друг друга на дух. Постоянно соперничали и предпочитали не пересекаться. Однако Алексе с большими усилиями удалось переубедить Фейт. Во время перерыва Гидеон полетел за Кариной – эльфией леса, а остальные дружной толпой отправились к речке, в которую с вершины горы спадал небольшой водопад. Венона действительно оказалась там, где и обычно. Она гладила затуманенную поверхность воды ладонями, макая и проводя тинистыми, похожими на сеть, рукавами, словно заигрывала и танцевала с ровной гладью. В своем танце она заплывала под водопад, и он бережно расчесывал ее длинные белокурые волосы. Заметив подходивших эльфов, она нырнула, и волна подняла ее, держа в оковах облегающего водяного платья.

– Венона, мы пришли с тобой поговорить, – крикнула ей Алекса.

Волна бережно вынесла хозяйку на берег, оставив в живом платье с длинным шлейфом. Все дело было в том, что, как и Фейт, Венона была дикой модницей. Возможно, причина их вражды крылась именно в этом, но похвастать платьем эльфия воды выплыла только ради соперницы.

С Алексой Венона поддерживала нормальные отношения, и тот факт, что Элайджи не эльф, ее вовсе не смутил, так как эмоции ее были так же холодны, как и вода, что бежала с гор. Алексе вовсе не пришлось ее долго уговаривать, потому что как только Венона увидела, что им будет помогать Фейт, то сразу же согласилась.

Для своих обучений они выбрали тихое отдаленное место. В течение двадцати минут они пытались научить Элайджи летать, отбивая его словно волейбольный мяч, но особо успешных результатов так и не добились. Элайджи по-прежнему умел взлетать, но передвижение по воздуху оставляло желать лучшего. Тогда эльфы дружно принялись объяснять ему, как и какой энергией управлять. Совсем скоро у бедного Элайджи начала трещать голова, и ему казалось, что она вот-вот лопнет, а когда к «учителям» присоединились Гидеон с Кариной, это превратилось просто в катастрофу.

– Это безнадежно, – пригорюнилась Алекса, сев на большой гриб.

– Вот смотри, – перебила всех Фейт, когда те уже не знали, что делать. – Вот тебе палка, попробуй ее зажечь. Внимательно посмотри на нее и представь, что пламя возгорается внутри тебя, – и Фейт зажгла взглядом палку в руке, пламя которой после так же послушно потухло.

Элайджи сконцентрировался всем своим телом, и от напряжения у него даже выступила еле заметная вена на лбу. Все затаили дыхание в ожидании чуда, но злосчастная палка не хотела гореть. Вдруг Флой почувствовала запах дыма и увидела, что растущий неподалеку куст объят пламенем. Фейт мгновенно укротила огонь и с вопросительным выражением лица посмотрела на Элайджи.

– Это сделал ты? – спросила она. – Ты сумел зажечь куст?

– Я не знаю, – сам искал объяснение Элайджи. – Я хотел зажечь палку, но вовсе не думал о кусте.

– Куст сухой, он скорее всего загорелся на солнце, – «обрадовала» всех Каприс. – Хотя, он ведь не умеет управлять энергией и мог поджечь что угодно. Но это навряд ли.

– Дайте-ка я попробую, – решила Венона перебить у Фейт славу. – Твое тело в большинстве своем состоит из воды. Представь, как она течет по тебе, по твоим рукам, ногам, и как она слушается тебя. – И Венона опустила ладонь к земле, по которой потекла чистая, прозрачная вода. – Теперь попробуй затушить водой пламя. Где там эта неумеха, пусть зажжет свою палочку! – обратилась она с издевкой к Фейт.

Эльфия огня прошипела, как шипит огонь, когда на него выливают воду, но палочку все же зажгла. Элайджи сфокусировался на огне и мысленно представил, что вода льется из его ладоней. Палка все горела, но воды не было. И тут одна капля капнула прямо на горящую палку, потом вторая, и громыхнувший гром принес с собой быстротечный дождик.

– Ну что я вам говорила? – гордо заявила Венона намокшим эльфам. – Учитесь, – обернулась она к Фейт.

– Послушай ты, медуза! Эльф не может обладать двумя способностями, если ты не знаешь. А тут непонятно, управляет он огнем или, не дай Бог, водой, – не выдержала Фейт.

– А может, это просто совпадение? Может, это Исидор облака гоняет! – как всегда пессимистично заявила Каприс. – А вон, кстати, и она.

Все быстро посмотрели на небо. Среди облаков, распихивая их и придавая им форму, летала эльфия со снежно-белыми, платиновыми волосами и в белом платьице с нашитыми перышками. Было такое ощущение, что это ангелочек забавляется среди пушистых, ватных облачков.

– Эх, это явно была Исидор, – расстроилась Алекса.

Феликс пригрел теплыми лучами солнца, чтобы все побыстрее высохли.

– Ну что, неудачница? – позлорадствовала Фейт над Веноной. – А ты вообще хоть что-то умеешь?

– Давайте не будем ссориться, – попыталась их разнять Карина, эльфия леса.

Как и у всех эльфов леса, цвета ее одежды не выходили за рамки коричневого и зеленого. Карина по своей природе была очень доброй и умиротворенной эльфией. Возможно, это приходит само, когда каждый день помогаешь расти и пробиваться новой жизни, а может, это просто зависело от характера, но Элайджи заметил четкую закономерность, что все эльфы леса были спокойными, уравновешенными и тихими.

– Давай я попробую тебе помочь, – улыбнулась она Элайджи и, подойдя к подгорелому кусту, дотронулась до его листьев. Куст ожил и прямо на глазах у всех на месте выгоревших листьев выросли новые, свежие листочки. – Это должно исходить изнутри. Любовь к природе и ко всему живому. Представь, что растения слышат тебя. Не твой голос, а твое сердце. Заставь палку расти, Элайджи! – сказала Карина и воткнула ее в землю.

Следующие несколько минут прошли в сильном напряжении, но результатов это никаких не дало.

– Мне жаль, но у тебя нет к этому способностей, – сожалея, сообщила Карина. – Может быть, в чем-то другом?

– Спасибо, Карина, – поблагодарила ее Алекса. – Но это изначально было безнадежно. У него нет способностей. Ладно, спасибо всем. Нам уже пора возвращаться в библиотеку, а то Фирс будет нервничать.

Немного уставшие, все они в считанные минуты покинули поляну. Но, уходя, никто и не заметил, что на воткнутой в землю палке распустился маленький зеленый листочек.

Глава 10

Дождавшись вечера, Элайджи уселся среди книжных стопок и достал из тайника ту единственную книгу, которая интересовала его больше остальных. В потемках читать было очень неудобно, но не успел он прочесть и двух строчек, как специально обученные в библиотеке светлячки подлетели к нему, закружившись над головой и освещая страницы.

Тут рассказывалось о книге старинного эльфийского колдовства и о ее магических способностях, о феях и о колдунах, но внимание Элайджи привлекло упоминание о некоем мудром говорящем дереве, которое должно было, если верить книге, расти за территорией Эльфидэя в непроходимой части леса. По преданию, раньше к нему часто обращались за советом сами короли и старейшины. Дальше шло описание лесных дебрей.

Элайджи подозвал Алексу и указал ей на строчки, где упоминалось о мудром дереве.

– Может быть, если мы отыщем его, оно нам скажет, где спрятана книга старинного эльфийского колдовства? – предположил Элайджи.

– Не знаю, но это уже что-то, – согласилась эльфия и, подлетев к полке со свертками, достала оттуда плотно смотанный длинный лист. – Помоги мне, – обратилась она к Элайджи и начала его разворачивать.

Чтобы холст не скручивался, его углы Алекса придавила книгами потолще и поувесистей. Теперь перед Элайджи лежала карта города Эльфидэя во всей его красе. Тут был изображен и замок, и горы, и все озера. «Клиника Каллистата» – прочитал он надпись над одним из нарисованных домиков. Карта была цветной и очень живописной, не то что клочок грязной бумаги, по которой ищут сокровища с одним только крестиком на нем, а если еще повезет, то и опознавательным деревом с замысловатой формой.

– Это та карта, которую нам задали рисовать с Гидеоном в качестве наказания. Папа неплохо постарался.

– Да, она просто замечательная. Но боюсь, что она нам не пригодится, – с сожалением сообщил Элайджи. – В книге четко написано, что дерево растет за пределами Эльфидэя.

– Но тут описано, в каком лесу оно растет. Вся хитрость в том, Элайджи, что город Эльфидэй гораздо больше, чем кажется. Окружающие со всех сторон горы делают лишь видимость и защищают нас, но ты никогда не задумывался, почему небольшие леса, в которые мы заходили, оказывались такими глубокими?

– Да, мне это тоже показалось странным, но у вас, у эльфов, мне всегда есть чему удивляться, – согласился Элайджи.

– Просто леса, которые растут барьером между городом и горами, – это проходы в другие миры и города. С виду он кажется маленьким, но когда в него заходишь, лес может оказаться бесконечным. Так что там в книге говориться о лесе? – спросила Алекса.

– «…сухие дремучие дебри окружают его. Мхом поросла земля вокруг, да только вой птиц, словно бешеных псов, эхом разносится по темной лощине…» – прочитал Элайджи.

– Ничего, конечно, поприятней ты выбрать не мог. Что-то мне этот лес не внушает доверия и желания туда идти, – встрепенулась Алекса, хорошо представив описанное место.

– Ну может, вот: «…под ногами чавкает болото и поганки…» – нет, не то; «…желтые хищные глаза блестели в темноте…», тоже не то… – обрывал себя на полустрочке Элайджи, видя, как брови Алексы поднимаются от ужаса все выше и выше. – «…прикоснувшись к любому дереву, можно прилипнуть…» – совсем не то.

– Подожди-ка, – оживилась эльфия. – А ну поподробнее с этого места.

– «…можно прилипнуть. Выпутаться из вязкой смолы, вырабатываемой деревьями в этой части леса, практически невозможно». – Наконец-то Элайджи смог дочитать предложение до конца.

– Чудесно, – обрадовалась эльфия. – Знаешь, смола – это любимое лакомство галаг, таких чудных обезьянок, а обитают они только в ведьминском лесу, который служит порталом в страну колдунов и ведьм. Значит, нам придется залезть на их территорию.

– Но тут еще говорится стихами: «…Но спрятано от глаз долой, В лощине стражей, под землей…» Что это значит?

– Не знаю, – пожала плечами Алекса. – Это значит, что это деревце придется хорошенько поискать.

Алексия провела пальцем по карте от замка к темному лесу, похлопав по нему несколько раз.

– Вот куда нам нужно, – утвердительно сказала она.

– О, в ведьминский лес! – раздался рядом довольный голос Гидеона. – Я с вами.

– Тихо ты! – огрызнулась Алекса. – Подслушивать нехорошо! И мы идем туда одни.

– Уж кто бы говорил! Та, которая весь прошлый год проторчала со стаканом у двери старейшин, вынюхивая секретную информацию, – засмеялся Гидеон.

– Я собирала материал на статью. Что ты понимаешь? Я тогда хотела работать в газете «Жизнь эльфов», а это совершенно разные вещи! – обиделась Алекса на его замечание.

– Как хочешь, но одних я вас туда не пущу. Так что берите меня с собой, или я всем расскажу… – специально громким голосом начал говорить Гидеон. – …куда собрались идти Алекса и Элайджи.

– Ну хорошо! – процедила сквозь зубы Алекса и, схватив его за рукав, потянула вниз. – Мы хотим найти мудрое говорящее дерево, чтобы оно указало нам дорогу к книге старинного эльфийского колдовства. Нам придется покинуть пределы Эльфидэя и зайти на территорию колдунов и ведьм. Отправляемся завтра на рассвете. Встречаемся у клиники Каллистата, – оттарабанила Алекса и, схватив карту, поспешила убрать ее на место, оставив Гидеона стоять с открытым ртом посреди библиотеки.

Вставать ранним утром, проработав полдня до этого в библиотеке, было ой как нелегко. На улице было еще темно и прохладно. Алекса отыскала в шкафу теплые накидки в виде плащей и принялась писать записку родителям, чтобы они не волновались, когда утром никого не застанут. Упаковав в узелок несколько лепешек из пыльцы и разбудив бабочку, ребята на цыпочках вышли из дома. Элайджи аккуратно вскарабкался на Клу-Клу, и они полетели к месту встречи.

Несмотря на столь ранний час Каллистат уже не спал, словно специально поджидая гостей. Уход за пациентами забирал у него все свободное время и даже время на сон. Но нужно заметить, что любимая работа ничуть его не обременяла, так как эльф здоровья всегда был бодр и оставался в замечательном расположении духа.

– Ранние посетители! – обрадовался Каллистат подлетающим Алексе и Элайджи. – А Скай уже вас заждался. Но вымойте руки, прежде чем зайдете. А «транспорт» можете «припарковать» вон на том цветке, – пошутил Каллистат, глядя на бабочку.

Клу-Клу радостно залетела на цветок и начала бродить по нему своим носиком. Вымывши руки, ребята нетерпеливо поскакали за эльфом здоровья, умирая от желания увидеть Ская. Белоснежная птица обрадовалась посетителям и радостно пиликнула.

– Прости меня, что я тебя долго не навещала, – бросилась обнимать его Алекса. – Но мы наказаны и целыми днями сидим в этой скучной библиотеке. Зато смотри, что я тебе принесла! – И эльфия, положив себе на колени перевязанный узелок, принялась его развязывать. – Лепешки из пыльцы! Твои любимые!

Скай еще раз радостно пиликнул и принялся слизывать любимое лакомство с ее рук. Элайджи погладил Ская по крылу, но тот вовсе не испугался, а доверчиво вытянул голову, чтобы ему почесали за клювом.

– Он к тебе привык, – заметила Алекса. – Теперь вы друзья до гроба. Ой, нам уже пора идти. Гидеон, должно быть, ждет нас у входа. Если он, конечно, не струсил и пришел.

Гидеон действительно ждал их у дверей лечебницы, играя с Клу-Клу в салки. Было очень смешно наблюдать, как нерасторопная бабочка неуклюже разгонялась и бежала на Гидеона, словно разъяренный бык. Гидеон ждал ее до последнего, в нужный момент резво взлетая и приземляясь в другом месте, тем временем как бедное и доверчивое насекомое вертелось за ним, как компасная стрелка.

– Не обижай Клу-Клу, – заступился Элайджи за свою бабочку.

– Ну кто же ее обижает, мы играем. Вот только ходить ей вечно в квачах, – отвлекся Гидеон, и, как только он это сказал, что-то с силой толкнуло его, повалив наземь. – Снимите ее! – барахтался он, пригвожденный к земле Клу-Клу, довольно умостившейся на его спине.

– Так что ты там говорил о квачах? – со слезами от смеха выговорил Элайджи и, стянув бабочку, попросил Каллистата присмотреть за ней некоторое время, пока они не вернутся.

Ведьминский лес сильно отличался от того леса, в котором располагалась лечебница. Даже на территории города Эльфидэя он казался темным и зловещим. Чем дальше ребята заходили вглубь, тем темнее и запутаннее становились тропинки. Пробираться через некоторые места было почти невозможно, если не пригнуться под колючими ветками или не проползти под упавшим корявым деревом. Подолы накидок были испачканы грязной слякотью и то и дело цеплялись за коряги на каждом шагу. Листьев на деревьях почти не было, все они, опавшие и почерневшие, лежали вперемешку с землей и гнойными поганками огромных размеров, единственными, для которых эта среда была благоприятной. Пройдя босиком по болотистой вязкой почве, юные искатели приключений вышли на тропу, покрытую мхом.

– Мы уже точно находимся на территории колдунов и ведьм, – заметила Алекса. – Все как описывалось в книге.

Дальше она уже шла вперед наобум, не имея ни малейшего представления, куда сворачивать и какого направления следует держаться. Но вдруг земля задрожала и ушла из-под ног. С криком Алекса в мгновение ока провалилась под землю. Перепуганные Элайджи и Гидеон бросились к образовавшейся в земле яме.

– Алекса, ты меня слышишь? – крикнул Гидеон, пытаясь рассмотреть что-то в темноте. – Ты в порядке? Я сейчас за тобой спущусь!

Приказав Элайджи оставаться на месте, Гидеон достал из-за пояса маленький самодельный кортик и спустился в яму. Вокруг была кромешная темнота. Наконец Гидеон рассмотрел светящиеся крылья Алексы и бросился к ней.

– Я кажется к чему-то прилипла, – слабым голосом сказала эльфия, пытаясь оторвать голову от того, на чем она лежала.

– Не шевелись, – вдруг сказал Гидеон очень серьезным голосом, оглядываясь по сторонам.

Алекса лежала в самом центре громадной паутинной сетки. Очень медленно он развязал завязанный на ее шее плащ и принялся отрезать кортиком паутину, приклеившуюся к ее волосам.

– На счет три резко взлетаем, – предупредил Гидеон и начал отсчет. – Один, два, три! – И, схватив Алексу, он рванул в сторону.

Паутина запружинила, и гигантский паук стрелой спустился вниз, обмотав и прямо на их глазах прокусив оставшийся лежать в центре паутины плащ.

– Тебе повезло, что ты была в плаще, – усмехнулся Гидеон. – Сюда бы Фейт с ее огненными шариками. Темно, хоть глаз выколи.

– Но ты же эльф дня. Сделай, чтобы тут было посветлее, – посоветовала Алекса, оправившись от шока. – Перспектива быть съеденной волосатым и гигантским пауком меня не очень устраивает.

Гидеон как смог осветил подземную пещеру. Внутри нее тоже был лес, словно он рос «поэтажно» или в разных измерениях. Гидеон поднялся за Элайджи, и все втроем они ступили на загадочную землю, покрытую слоем тумана и пара.

– Может, это и есть то место? – предположил Элайджи. – Помните как было сказано в стихе: «…Но спрятано от глаз долой, В лощине стражей, под землей…»

– Надеюсь, стражи это не пауки, иначе нам никто тут долго задержаться не даст. Сожрут и не посмотрят, что мы эльфы, – прокомментировала стих Алекса.

Наконец, они заметили огромное, царственное, старое дерево, окруженное вокруг множеством других деревьев. Могучие толстые корни врезались в землю, словно клешни, а на толстой коре, будто ступеньки, росли поганки и большие древесные грибы, укрытые сырым мхом. По его стволу, который расходился вверху на четыре части, извиваясь как лиана, росло тонкое дерево-паразит. От четырех толстых, затупленных ветвей-бревен росли тоненькие иглоподобные ветки, среди которых мелькали светящиеся в темноте глаза совы. Внизу дерева было вытянутое большое дупло, в котором спокойно уместились бы с десяток эльфов. Из дупла стали доноситься шорохи, а через мгновение в темноте засияли желтые огромные глаза. Алекса, Элайджи и Гидеон приостановились. Зверь, сидевший в дупле, притаился и затих.

– Выжидает, – прошептал Гидеон, стараясь при этом не шевелить губами. – Готовится к нападению.

У Элайджи и Алексы души в пятки поуходили. Страшный зверь снова зашевелился, и из дупла высунулась ушастая голова галаги. Зверек моргнул пару раз своими непропорционально большими глазами и, отковыряв умелыми пальчиками кусочек смолы от дерева, снова юркнул в укрытие.

– Тоже мне, чудовище, – засмеялась Алекса, облегченно вздохнув.

Но дерево вдруг зашевелилось, дупло начало растягиваться, и над ним стали вырисовываться нос и глаза с густыми бровями из лишайника. Дерево зевнуло и посмотрело на эльфов.

– Ко потворо… тьху! – выплюнуло дерево пригревшуюся в дупле галагу, которая сразу же юркнула на другое дерево и, притаившись, затихла. – Кх, кх, – запершило у деревянного великана во рту, и он начал громко чихать и кашлять, пока из дупла не вылетело птичье гнездо. – Стоит только на несколько лет вздремнуть, так сразу в рот поналезут, натолкают всякой дряни! – рассерженно прохрипело старое дерево и глубоко зевнуло. – Кто потревожил мой покой?

– Это мы, – отозвалась первой Алекса. – Эльфы города Эльфидэй: Алекса, Гидеон и Элайджи.

– Элайджи? – прохрипело мудрое дерево. – А ну, подойди-ка поближе.

Элайджи послушно сделал несколько шагов вперед, чтобы дерево смогло хорошенько его увидеть.

– Да, это ты! – протянуло оно.

– Вы меня знаете? – удивился Элайджи.

– Видел во снах! Мои корни такие длинные и могущественные, что они заползли на территории всех сказочных существ, откуда, как сок, они собирают всю информацию, а я вижу ее во сне.

– Может быть, тогда вы знаете, куда пропала книга старинного эльфийского колдовства? – выскочила вперед Алекса.

Дерево немного подумало и сказало: «Знаю».

– А как нам ее найти? – взмолилась эльфия. – Она нам срочно нужна.

– Под землей, под домом прежним,

Где цветет немой подснежник,

Под охраною их глаз —

Видит все живой алмаз.

Книга эльфов за поверьем,

Спит за потайною дверью.

– Опять загадки, – расстроился Элайджи.

– Опять стихи, – недовольно протянули Алекса с Гидеоном.

– О, мудрое дерево, – взмолился Элайджи. – Расскажи нам еще немного про книгу. У нас совсем мало времени, чтобы ее найти.

– А старейшины, поклон им,

Прячут часть ее за троном.

Украдет его потом,

Эльф с оборванным крылом.

– Прям история ужасов, – не унималась Алекса, совершенно не вникая в стихотворные предсказания.

– Ну, а что-то поконкретней, с именами, допустим, или адресом? – пытался вытянуть Элайджи как можно больше информации у говорящего загадками дерева.

– Я сожалею,

Больше вам сказать не смею.

Есть запрет на эти знанья,

Добрый путь вам, до свиданья.

После последнего четверостишья «лицо» у дерева расплылось, затянувшись прочной корой и мхом, а рот снова превратился в дупло.

– Ну вот, собственно говоря, и все, – саркастично заметил Гидеон. – Мы перлись сюда и рисковали своими жизнями, чтобы услышать три маленьких стишочка. Все справедливо, оно того стоило, вы не находите?

– Но зато мы узнали, что, чтобы найти книгу, нам сперва нужно найти потайную дверь, – нашел положительный момент Элайджи. – Вот только где ее искать, дерево не сказало.

С разных сторон стали доноситься странные пищящие звуки.

– Пойдемте отсюда подобру-поздорову, – предложила Алекса. – А то я чувствую, что стражи проснулись и смотрят на нас, облизываясь.

Ребята поспешили убраться из сонной лощины и, подхватив Элайджи, вылетели на поверхность. Теперь им предстоял нелегкий путь обратно, снова пробираться по непроходимым тропинкам, на которые, возможно, никогда раньше не ступала нога эльфа, а уж тем более человека.

– Вы ничего не слышите? – вдруг спросил Элайджи.

– Нет, – ответила Алекса и прислушалась. – Тебе кажется. Тут так ужасно, что любой хруст дерева может показаться страшным. Давайте убираться отсюда поскорей. У меня от этого места мурашки по телу.

Но Элайджи четко слышал какой-то скрежет прямо под ним. В мгновение ока у его ног прямо из-под земли пробилась огромная волосатая паучья лапа, а из ямы высунулась голова с множеством маленьких кровожадных глаз. Алекса и Гидеон бросились к Элайджи, но паук выстрелил в них своей паутиной, и, сбитые, они отлетели в сторону, запутавшись в липкой сети. Паучья лапа вцепилась в ногу замершего на месте Элайджи и с огромной силой дернула вниз. Элайджи быстро ушел под землю, но он вовремя успел крепко ухватиться руками за растущий рядом сорняк и выкарабкаться наполовину из ямы.

– Помогите мне! – закричал он, карабкаясь и подтягиваясь за пучок режущей его руки травы. – Алекса! Спаси меня! Он тянет меня вниз!

Гидеон достал кортик и начал резать упругую липкую нить, Алекса со всей силой рвала паутину на части, но освободиться быстро не получалось, а время шло не на минуты, а на секунды. Вдруг среди деревьев мелькнуло что-то белое, и раздался крик дикой птицы. С одного из деревьев слетел огромный белый филин и спикировал прямо на Элайджи, у которого уже практически не оставалось сил сопротивляться гигантскому пауку. Он зажмурил глаза и приготовился к смерти. Мощные лапы с острыми, как лезвие, когтями схватили Элайджи и вырвали из таких же страшных лап паука-людоеда. Издав истошный крик филин взмыл со своей ношей вверх, разламывая своими могучими крыльями сухие ветки деревьев.

– Элайджи! Не-ет! – крикнула Алекса вслед скрывшейся в дебрях птице, уносящей в неизвестном направлении потерявшего сознание мальчика.

Наконец Гидеон смог выпутаться из паутины и помог освободиться Алексе. Эльфия сразу же бросилась вслед за птицей, но Гидеон удержал ее, крепко прижав к себе.

– Отпусти меня! – забрыкалась эльфия. – Я хочу спасти Элайджи! Отпусти немедленно! Я полечу за ним даже если мне придется с тобой драться!

Наконец успокоившись, она перестала сопротивляться, и Гидеон разжал руки.

– Мы ничего не сможем сделать одни! И ты уже не догонишь птицу! – попытался успокоить ее Гидеон, вытирая блестящие слезинки на краешках ее глаз. – Нам нужно срочно возвращаться в Эльфидэй и звать на помощь более сильных эльфов. Будем надеяться, что филин не голодный и оставит Элайджи в своем логове до вечера.

Уставшие и обессилевшие они прибежали к ближайшему месту, где можно было попросить о помощи, – клинике Каллистата. Хозяин больницы спешно открыл дверь, в которую как ненормальная барабанила Алекса.

– Что случилось? – удивился он. – Неужели в лесу пожар?

– Хуже! – запыхавшись, произнесла Алекса. – Зовите на помощь! Элайджи похитили!

– Да ничего его не похитили, – успокоился Каллистат. – Он у меня! Его, израненного, кто-то оставил под моей дверью и даже позвонил в звонок, чтобы я вышел. Я перевязал ему раны и приложил к ним зелье из трав подорожника. Кто-то сильно поранил его ногу, но после моих трав скоро будет бегать как новенький!

Алекса растерянно смотрела на Каллистата, не веря своим ушам и не зная, радоваться ли ей или плакать.

– Где он? Отведите меня к нему. Я хочу его видеть! – попросила Алекса.

– Всему свое время, дитя мое. Элайджи нужен крепкий здоровый сон. Его нельзя беспокоить, и я думаю, будет лучше, если он переночует здесь, в моей клинике.

– Я останусь с ним! – решительно ответила Алекса. – Заночую в клинике. Может быть, ему что-то понадобится, когда он проснется, а рядом никого не будет.

– Воля ваша. Мой лечебный сад большой. Оставайтесь здесь сколько душе угодно, но при одном условии – вы не будете отвлекать от сна больных и шуметь.

«Прямо как в библиотеке», – подумала Алекса.

– Конечно не буду! А ты, Гидеон, лети домой и предупреди моих родителей, что я задержусь или останусь ночевать у Мэдж. Ни в коем случае не говори им о ведьминском лесе. – Она отвела его в сторону, чтобы Каллистат ничего не услышал. – И в библиотеке придумай что-нибудь, наври Фирсу с три короба. Ты же сам понимаешь, что если старейшины узнают о том, что мы покидали пределы Эльфидэя и заходили на территорию ведьм и колдунов, нас всех ждут огромные неприятности. И протирание нескольких сотен тысяч книг покажется цветочками по сравнению с тем наказанием, которое нам придумают за это.

– Да понял я все… понял. Только что бы я ни придумал, Фирс все равно Бергамоту пожалуется. Такая у него работа – на всех орать и на всех доносить. Он же без этого удавится в своей крохотной, скучной подсобке.

– Ты прав, – почесала лоб Алекса. – Мне придется слетать в библиотеку и как-то выгородитьЭлайджи. Да и что я скажу дома? Есть какие-нибудь идеи?

Гидеон лишь пожал плечами. Оригинальная идея почему-то никак не хотела посещать его светлую голову, пока его взгляд не остановился на резвящейся неподалеку Клу-Клу…

– Всем привет!.. А где все? – с удивлением спросила Алекса, застав в библиотеке лишь одну растерянную Флой.

– Ой-ей-ей, – схватилась та за щеки и начала качать головой. – Во дворе сцепились Фейт и Венона. Что теперь будет? Мамочка родная, что же теперь будет? – причитала она.

Алекса и Гидеон выглянули в окно. У двери, ведущей в библиотеку, стояла Фейт, вся объятая пламенем, а напротив нее с каменным лицом, сощурившись, готовилась к атаке Венона. За эльфией воды вздымалась огромная водяная стена, бившая своими истоками из колодца. Каприс, Феликс и Мэдж стояли в стороне, боясь вмешаться или, не дай Бог, встать между ними.

– Святые светлячки, да они же поубивают друг друга, – прошептала Алекса и бросилась к выходу.

– Что же теперь будет? Что с нами будет? – расплакалась Флой, боясь лишний раз выглянуть в окно.

Дорогу Алексе преградил однозубый Фирс. Он окинул свои владения увеличенным в линзе глазом, высоко при этом подняв одну бровь.

– А где все? – недовольно спросил он. – Мне тут что, часы каждому раздавать? Что за неответственная нынче молодежь пошла! Я спрашиваю, где все? – вскрикнул он, топнув ногой.

– Э-э-э… понимаете… – начала придумывать Алекса, рьяно жестикулируя руками. – Какой-то хулиган потоптался на клумбе вашей сестры, и ребята пошли привести ее в порядок, чтобы вам не досталось, как в прошлый раз. Вот!

– Да? – поверил Фирс и направился к окну. – И сильно потоптался?

– Ой, сильнее некуда, – начала останавливать его Алекса, преграждая путь. – Вам лучше на это не смотреть.

Но Фирс продолжал неудержимо рваться к окну.

– А знаете, что вон тот парень облизал пальцы, прежде чем перевернуть страницу? – указал Гидеон на скрывшегося в дверях эльфа.

По телу однозубого Фирса словно ток пробежал. Клумба сестры сразу перестала представлять какой-то интерес. Он резко развернулся, глаза его налились кровью, а ноздри вздулись, как у быка.

– Что?! Облизал?! Пальцы?! – с большими промежутками выкрикивал слова Фирс. – Это правда? – обернулся он к зареванной Флой.

Та вопросительно посмотрела на Алексу и, закивав головой, снова зарыдала. Библиотекарь ринулся вдогонку за указанным эльфом, чуть не сбив по пути свою сестру.

– Да что это с ним? – удивилась Феврони. – Детонька, а кто тебя обидел? – засюсюкала она, увидев плачущую Флой. – Этот негодяй, мой братец? Ну и получит он у меня, когда вернется!.. Ты, главное, не расстраивайся, он всегда на всех бурчит. Вот когда я расстраиваюсь, я всегда любуюсь на свои клумбочки. Пойдем, посмотрим, – потянула она Флой за руку.

– Нет! – выкрикнул Гидеон, загородив собой окно. – Дело в том, что солнце… солнце… оно радиоактивное в это время суток, и через стекло оно может прожечь… зубы, – закрутил он, почесывая затылок.

– Зубы? – со страхом приложила ладонь ко рту Феврони.

– Зубы? – вопросительно посмотрела на него Алекса.

– Да… зубы. А что вас так удивляет? – расхрабрился Гидеон, решив, что если уж врать, так врать до конца. – Дело в том, что у нас в зубах есть маленькие… ну как это называется?.. – начал щелкать он пальцами, стараясь подобрать нужные слова. – Маленькие солнечные батареечки. Поэтому зубы на солнце и блестят.

– Я знала! – серьезно сказала Феврони. – Я еще подозреваю, – по-шпионски шепотом начала говорить она, – что от этих батареечек зубы не только блестят. Они благодаря этому еще и белого цвета. Ни зеленого, ни синего, а именно белого. Уж поверьте мне. Мое чутье меня еще ни разу не подводило.

Гидеон с Алексой переглянулись и, еле сдержав смех, сделали серьезные лица, показывая, что полностью с ней согласны.

– Но я покину вас на минуточку, – поспешила Алекса к выходу. Ей как можно скорее нужно было разнять Фейт и Венону, иначе их вражда могла привести просто к катастрофе.

Когда она подбежала к дверям, навстречу ей выскочила Мэдж с ошарашенными глазами и воплями: «Вода! Вода!» За ней залетели Каприс и Феликс, крича: «Вода! Спасайся, кто может!» Моментально среагировав, Алекса развернулась на все сто восемьдесят градусов и ринулась к высоким полкам с книгами. Феврони же стояла на месте и с недоумением смотрела на пролетающих мимо нее эльфов.

– Что такое? Куда вы все позабирались? – засмеялась она. – Спускайтесь.

– Вода! Вода! – кричали спрятавшиеся эльфы, тыкая пальцами на дверь.

– Какая вода? – удивленно спросила садовница, даже не думая развернуться и посмотреть в обратную сторону. – Тут нет никакой воды. Вы что, пить хотите?

– Феврони, спасайтесь! – крикнула Мэдж. – Там вода!

– Я поняла, – засмеялась она. – Вы меня разыгрываете. Это у вас, значит, игра такая. Ну, хорошо. Где она? Высшие эльфы! Вода! Какой ужас! Она сейчас накроет меня с головой! – попискивала Феврони, разыгрывая сценку и стараясь подыграть ребятам.

Но когда она повернулась, прежняя улыбка очень быстро исчезла с ее лица. Дверь библиотеки распахнулась от мощного толчка, и громадный поток воды стеной рухнул на нее, накрыв волной и закрутив вместе с книгами, стульями и со всем остальным, что смогла снести вода. «Водяная змея» ударилась о противоположную стену библиотеки, разнося пенистые брызги на несколько метров. Выбросив всю свою силу, она успокоилась и медленно начала убывать. Из воды вынырнула, бултыхаясь и кашляя, Феврони с нависшей мокрой челкой на глазах. Гидеон и Феликс выловили ее, барахтающуюся, за руки и затянули на одну из полок. Мимо рядов на регистрационной книге, словно на плоту, лежа лавировала Фейт, недовольно набивая по ней дробь пальцами.

Вскоре вода совершенно сошла, оставив мокрые разводы и лужи на полу, а также промокшие насквозь книги, которые лежали раньше на нижних полках. Съехавшая с петель дверь скрипнула, и на пороге появился однозубый библиотекарь Фирс. Воцарилась гробовая тишина. Алекса даже пожалела, что не взяла с собой Каллистата, так как доктор в данной ситуации был бы ой как кстати. Но больше всего ее волновало, почему молчал Фирс. Бедный библиотекарь впал в коматозное состояние и, прилипши к дверной ручке, не мог пошевелить ни одной клеточкой своего тела.

– Дорогой… – очень неуверенно протянула Феврони, сама понимая, что случай особенный. – Дорогой, ты, главное, не волнуйся, ребята все исправят.

– Да, да, – закивали все, но ни положение, ни выражение лица Фирса ничуть не изменилось.

Феврони слетела с полки и медленными шажками начала приближаться к нему. «Чвяк» – раздался мерзкий хлюпающий звук. Оказалось, что Феврони просто наступила на смытую водой и лежавшую на полу книгу.

– Упс, – произнесла она, усмехнувшись, но ногу убрать поспешила. – Сейчас я ее выжму, – и, подняв книгу с пола, она начала старательно скручивать в трубочку коллекционный третий том эльфийской поэзии. Когда страницы уже торчали от этого «выжимания» в разные стороны, Феврони не глядя положила книгу на ближайший стол. К сожалению, стол оказался аквариумом – и мокрая книга медленно пошла ко дну.

А Фирса словно подменили. Он по-прежнему стоял в дверях и молчал. Феврони подошла к нему поближе и, сюсюкая что-то невнятное, попыталась взять его под руку и увести как можно дальше от библиотеки. Но его рука не отцеплялась, словно приклеилась к дверной ручке. Тут не обошлось без силовых приемов. Засунув под его ладонь найденную где-то железяку, отдаленно напоминающую лом, Гидеон, хорошенько поднажав, еле оторвал его руку, и то с куском дверной ручки. В предынфарктном состоянии, еле перебирая ногами, Фирс послушно заковылял за своей сестрой.

Ребята уже успели развесить книги на протянутые веревки для сушки, чтобы вода стекала с них, как в дверях появился спрятавший свое лицо под капюшоном грозный Гарх.

– Что вы натворили, бездельники? – прохрипел он. – Этой библиотеке сотни лет, и она еще никогда не пребывала в таком состоянии, как сейчас! Хотя, если честно, меня вовсе не интересует ее судьба. И я хочу вам сообщить, что я дико рад, что это произошло. Теперь, а-апчхи, вы у меня попляшете. Теперь вам точно не будет пощады, и я приложу к этому как можно больше усилий!

Но тут в библиотеку вошел Бергамот, и Гарх сразу заткнулся. Старейшина духовности посмотрел по сторонам: на стены в разводах, на висящие мокрые книги, на поломанные столы и стулья и горько покачал головой.

– Храм знаний, – сказал он, подняв руки и взывая к совести виновников. – Неужели для вас нету ничего святого? Мне стыдно за вас! До какого дикого состояния вы довели Фирсериона! Ладно, хватит с вас сегодня работы, доработались. Идите по домам, Фирс не сможет сегодня за вами присмотреть. А без него вы тут таких бед наделаете! Зато завтра вам придется все это убирать, чинить двери и стулья. С завтрашнего дня к вам присоединится Венона, так что рабочих рук будет еще больше. А особое и самое важное условие вы узнаете чуть позже. Чтобы завтра утром все были в библиотеке!

– Как, а-апчхи?! И это все? Подождите-ка, Бергамот! А где же суровое наказание? – прокричал Гарх, побежав вслед за уходящим Бергамотом. – А как же наказание-то? А как же я?

Несмотря на столь плачевный финал, эта ситуация была Алексе очень даже на руку. Она, предупредив родителей, что будет ночевать у Мэдж, мигом полетела к Элайджи в клинику Каллистата.

Ближе к вечеру Элайджи проснулся. У его коленей в сидячем положении спала Алекса.

– Где я? – сонно промычал Элайджи, оглядываясь по сторонам.

– Ты в больнице. Ты разве ничего не помнишь? – проснулась эльфия.

– Ай, – схватился Элайджи за ногу, сморщившись от боли.

Он вытащил забинтованную ногу из-под одеяла и аккуратно потер рукой по перевязке.

– Мы были в ведьминском лесу, – начал вспоминать он. – А потом меня схватил паук… а потом… кажется, большая сова…

– Филин, – поправила его Алекса.

– Я не помню. Я только помню, что меня несли над лесом, а плечо и нога ужасно болели.

– Это был белый филин. Я думала, что уже никогда тебя не увижу. А он, получается, спас тебя, отнес и оставил прямо у дверей клиники.

– Ну я же похож на эльфа, – улыбнулся Элайджи.

– Да, да только в ведьминском лесу от этих зверей чего угодно ожидать можно. Вот паук, который тебя за ногу схватил, наверное, недолго рассуждал о том, эльф ты или муха… Кстати, хорошая новость. Я, конечно, планировала сегодня, но раз ты немного ранен, перенесем на завтра, – загадочно произнесла Алекса. – Завтра ночью мы полетим в деревню «Цветочные луга» за ложкой.

– Ура! – обрадовался Элайджи. – Наконец-то я увижу моих друзей! Ой, а где же Клу-Клу? – забеспокоился он.

– Ты, главное, не волнуйся, – успокоила его эльфия. – Ты спи. А Гидеон обещал, что он о ней позаботится.

Элайджи недоверчиво сгустил брови, слабо веря, что Гидеон побеспокоится о его бабочке, тем более после того, что произошло утром.

– Небось на перегоны потащит? – недовольно булькнул Элайджи.

– Нет, ну какие перегоны, когда мы еще наказание не отбыли? Ты, главное, не беспокойся, он меня заверил, что позаботится о ней как нельзя лучше.

Элайджи, оставшись довольным убеждениями Алексы, снова улегся на подушку. Не спать в этом сонном царстве больше пятнадцати минут было практически невозможно, и ребята снова начали проваливаться в глубокий, но здоровый сон.

Тем временем Невиэль тихонечко приоткрыла дверь спальни Алексы и заглянула внутрь.

– Элайджи, ты спишь? – шепотом спросила она, но ответа так и не последовало. Одеяло лишь вздувалось и опускалось от дыхания. – Ну спи, спи, сынок, – сказала она и прикрыла за собой дверь.

Сонная луна осветила темную комнатку, падая своими холодными блеклыми лучами на кровать, в которой, положив голову на подушку и хорошенько укутавшись, сладко дремала Клу-Клу.

Глава 11

Наутро Элайджи проснулся в великолепном расположении духа и, вытянув руки, сладко потянулся. Так хорошо он, кажется, еще никогда не спал. Да, травы Каллистата действительно имели чудодейственные свойства, благодаря которым сон превращался в самое быстродействующее и эффективное лекарство. С этим нельзя было не согласиться, чувствовал себя Элайджи просто превосходно. Глаза открывать совершенно не хотелось, а так было приятно еще несколько минут понежиться под лучами утреннего солнца в мягкой, пушистой и теплой постели. Это было одно из тех ощущений, когда просыпаешься теплым утром в единственный выходной и знаешь, что сегодня ничего делать не надо, а впереди еще целый день. Лечебных палат у Каллистата как таковых не было, это были небольшие шалашики из бутонов под открытым небом, из которых был вид на прекрасный сад. Элайджи почувствовал доносящиеся благоухания только что раскрывшихся цветов и, не удержавшись, приоткрыл глаз. Солнце сразу ударило со всей ослепительной, горячей силой. Элайджи прикрыл глаза рукой и, постепенно привыкнув к свету, немного сощурившись, взглянул на только что начавшийся для него новый день. Алексы рядом не оказалось, и это немного его огорчило. Встав с кровати, он сделал несколько пробных шагов, но перевязанная нога уже не болела. Для верности Элайджи подпрыгнул на ней, но никакой, даже слабенькой боли так и не почувствовал, словно все, что вчера произошло, было лишь плодом его разыгравшейся фантазии или красивым сном.

Все еще зевая и потягиваясь, он вышел в сад. Прямо ему в руки с верхушки его шалаша спустилась гроздь спелого сочного винограда. Положив несколько виноградин за щеку, Элайджи направился по заросшей цветами дорожке в поисках хоть кого-нибудь, с кем можно было поговорить. Этот кто-нибудь не заставил себя долго ждать. Перейдя через сплетенный из лианистых деревьев мостик, он заметил гнездо Ская, на котором, укутавшись в его перьях и уткнувшись носом под крыло, спала Алекса.

Элайджи поднял лежавшее на земле перышко и принялся легонечко водить им по щеке и уху эльфии. Сперва Алекса лишь немного морщилась, отводя лицо, а потом и вовсе начала отмахиваться, словно от назойливой мухи. Отмахиваясь во сне, она задела рукой Ская, и тот, не разобрав спросонья, что к чему, так громко пиликнул, что бедняга аж соскользнула вниз.

– Упс, – не ожидал такой реакции Элайджи и машинально спрятал перо за спину.

– Святые светлячки! Прямо шокотерапия! – схватилась за сердце эльфия. – Скай, ты чего? Если тебе было мало места, я бы подвинулась. И никогда так больше не делай! – еле перевела она дыхание.

Скай весь напыжился и недовольно отвернулся. Перья его вздулись в шарик, и он начал увеличиваться в размерах. Издалека это выглядело так, словно из гнезда с завидной скоростью рос большой белый шампиньон.

– О! Вот ты где! – раздался голос Каллистата. – А я тебя ищу по всей больнице. Опоздал на две минуты к твоему пробуждению, а ты уже ушел.

– Как? Вы знали, когда я проснусь? – удивился Элайджи.

– Нет! Я не просто знал, я знал точно до секунды, когда ты проснешься. Оглянись! В моем саду нет ни одного лишнего растения, ни одной лишней травинки. У каждого свое место и свое предназначение. Сочетание этих грюпонов и меладуньи… – указал Каллистат на шикарный розовый кустарник и растущий рядом с ним ветвистый куст с желтыми пушистыми листьями, – …способствует пробуждению. Они источают свой аромат два раза в день, ровно по часам. Благодаря этому я знаю когда просыпаются мои пациенты. В этом и заключается все колдовство, – усмехнулся эльф здоровья. Но обратив внимание на Ская, улыбка его превратилась в тревожное настороженное молчание. – А что это вы сделали с нашей птичкой?

– У птички нервишки шалят, – прочистила ухо Алекса, демонстрируя, каким оглушительным был его крик. – Другими словами, наша птичка встала не с той ноги. Я заметила, чтонынче это в моде, – вспомнила она вчерашнюю взбучку между Фейт и Веноной.

Скай напыжился еще больше и теперь уже напоминал выглядывающее из-под крышки кастрюли тесто, растущее на дрожжах.

– Наверное, придется сделать очень больной укол, – предложил Каллистат, поняв что к чему. – А иначе он просто лопнет.

Услышав угрожающее слово «укол», Скай сдулся как недодутый шарик и, переваливаясь с лапы на лапу, умостился хвостом к Алексе.

– Очень приятно! Какая милая картина, – засмеялась эльфия и, подлетев сверху, зависла вниз головой перед его клювом.

Скай косолапо проделал ту же манипуляцию, но Алекса не отставала. Сперва она просто забавлялась и дразнила его, приговаривая, что на обиженных воду возят, а потом резко подскочила к нему и крепко-крепко обняла. Злиться или обижаться на своих друзей было не в ее правилах, и Скай охотно принял ее такого рода извинение.

– А что там у нас, молодой эльф, с ногой? – наконец задал Каллистат вопрос, ради которого и пришел.

Элайджи присел на краешек гнезда, и доктор аккуратно разбинтовал перевязку. Сперва Элайджи было трудно поверить, но нога была как новенькая, будто на ней и вовсе никогда не было ран. Не осталось ни шрама, ни даже маленького пореза. Он провел по ноге рукой, чтобы убедиться, что это все ему не кажется, но от вчерашней рваной раны не осталось и следа.

– Я думаю, это тебе уже не понадобится, – собрал в комок бинты эльф здоровья.

– Доктор Каллистат! Я просто не знаю, как вас благодарить. Это самое настоящее чудо! – вне себя от радости прыгал Элайджи.

– Это природа – чудо. А я просто знаю ее секреты! – подметил Каллистат. – Ты уже совершенно здоров и можешь уходить в любое время. Ну да ладно, побегу я, а то меня другие пациенты заждались. А вы приходите! Приходите почаще, навещайте вашего друга Ская, – и, попрощавшись с ребятами, Каллистат поспешно удалился.

Элайджи и Алекса еще долго ходили по красивому и цветущему саду клиники. За это время Алекса успела поведать ему о вражде Фейт и Веноны, о громадной волне, которая затопила полбиблиотеки и уничтожила многие книги, о сердечном приступе однозубого Фирса и о том, что Клу-Клу спала на его кровати, дабы родители ничего не узнали об их неудачном походе в ведьминский лес.

Элайджи с огромным интересом слушал и удивлялся, сколько неимоверного могло произойти всего за один день в Эльфидэе, когда в деревушке «Цветочные луга» подобного с ним не случалось и за год.

У входа в лечебницу они увидели прыгающую с цветка на цветок Клу-Клу, которую не поленился «подогнать» Гидеон. По дороге к замку они с упоением обсуждали, как ночью прокрадутся из города Эльфидэя в «Цветочные луга» и Элайджи наконец-то сможет увидеться со своими друзьями, а Алекса прихватить очередную ложку. В предвкушении новых приключений они подлетели к замку. Как раз в тот момент, когда они заходили в библиотеку, несколько эльфов снимали сломанную и искривленную дверь с петель. От увиденного Элайджи содрогнулся. Он и не думал, что все настолько плохо. Трудно было поверить, что это была именно та, прежняя библиотека. Пол был еще сырым, на нем валялись потрепанные страницы неуцелевших книг, а стены местами вздулись от такой порции влаги. «Моя книга!» – промелькнуло в мыслях Элайджи, и он поспешил к тайнику. К его огромному сожалению, все, что находилось на той полке, смыло волной. Перебирая среди стопок кое-как высушенных, разбухших и до безобразия изувеченных книг, он наконец заметил свою. Некогда красивая и дорогая обложка превратилась в мятый пережеванный хлам. С нетерпением Элайджи распахнул ее, но все страницы без исключения были настолько размыты, что с трудом можно было разобрать лишь отдельные слова и буквы, совершенно не связанные между собой.

– О нет! – огорчился он, показывая Алексе измятые листы бумаги в черных разводах. – Как же мы теперь найдем ту потайную дверь?

– Не бойся, Элайджи, пока мы библиотеку не отремонтируем, тебя отсюда не выгонят. Им нужны лишние рабочие руки. А чинить здесь всё мы будем… наверное, до конца жизни, – обнадежила его Алекса, оценивая на глаз нанесенный ущерб.

– Эй, девчонки! – навис на плечи Фейт и Веноны Гидеон. – А говорят, что женщины – слабые существа. Да вас только в тыл противника… двух… как тяжелую артиллерию…

Фейт зашипела, словно вампир на чеснок, и, пихнув Гидеона в бок, эльфии разбежались в разные стороны.

Наконец пришел Бергамот в сопровождении Мартироса, Барнабаса и злого Гарха. Ребята встревоженно встретили такую компанию и настроились на самое худшее, ведь главного наказания Бергамот еще не оглашал.

– Фейт и Венона, подойдите! – сурово сказал Бергамот.

Обе эльфии послушно предстали перед старейшиной духовности.

– Вражда! К чему она приводит? Только к катастрофам! – вскрикнул он. – Легкое удовлетворение в мелкой победе над подавлением другого – это не победа! В ненависти, мести и вражде нет победителей! Лишь проигравшие! И это вы должны были знать от рождения, так как носите гордое имя эльфа. Природа наделила вас любовью ко всему и одарила щедрыми дарами. Если бы я мог, я бы лишил вас ваших способностей! Но я придумал наказание, не уступающее этому! Как, на мой взгляд, более гуманное и более жестокое для вас.

С разрешения старейшины Гарх достал из принесенного им сундука двухметровую цепь с двумя кандалами.

– Теперь во время уборки в библиотеке большую часть дня вы будете проводить вместе, как не разлей вода. Каждый шаг одной будет повторяться другой! А самая большая пропасть, которая будет между вами в течение этой недели, не превысит и двух метров.

– Нет! Нет! – запищали эльфии. Казалось, это и впрямь было для них что-то безгранично жестокое. – Сжальтесь над нами! Лучше бросьте в яму со змеями! – кричали они.

Но, несмотря на мольбы и причитания, кандалы защелкнулись на их ногах. Цепь была вовсе не толстой и не тяжелой, враждебницам с ней можно было спокойно передвигаться, но зато какая «гиря» была для каждой из них на другом конце этой стальной тюрьмы.

– Это мое последние слово! – отрезал Бергамот. – А теперь приступайте к уборке. К празднику библиотека должна выглядеть лучше, чем она была до наводнения. И отныне вы отстраняетесь от занятий, пока не сдадите свою работу.

К слову сказать, эльфы даже обрадовались, что их освобождают от уроков, но, судя по тому, сколько им предстояло сделать, вопрос о том, что же все-таки лучше, был спорным.

– Подождите! А-апчхи! Подождите! – прокричал Гарх вслед уходящему Бергамоту. – Как? И это все? Это все ваше большое наказание?! Они же уничтожили половину старинной эльфийской библиотеки – гордость и достояние эльфийского народа! А-апчхи! А как же я?

– Кстати! – остановился старейшина духовности и обернулся к виновникам. – Пока Фирсерион находится в тяжелом состоянии, вашим наблюдателем временно будет Гарх. Слушайтесь его во всем!

Ребята аж ахнули от такого неожиданного поворота. По утихшему и довольно потирающему свои «лапки» Гарху было понятно, что расслабиться он им не даст ни на секунду.

Следующие несколько часов прошли как в аду. Провинившиеся эльфы вкалывали как каторжные в поте лица, а Гарху все было мало. Элайджи даже удивляло, как это эльф болезни все успевал. От усталости опускались руки, болели спины, подкашивались ноги, зато Гарх был весел и бодр как никогда. Он даже перестал временно чихать, словно чужие страдания были для него неким подобием лекарств.

– Раз, два. Раз, два. Вытерли пыль. Раз, два. Три, четыре. Отдраили пол. Пять, шесть. Не останавливаться! Раз, два! – надиктовывал тиран в капюшоне.

– Раз, два! Раз, два! Раз, два! – закричал Друсс, в сотый раз слыша эти слова.

– Замолчи, глупый сигой! Пока я тебя не утопил! – прошипел Гарх, подойдя к клетке вплотную.

Флой, которая за это недолгое время успела прикипеть душой к глупенькой серой птице, аж вздрогнула, услышав эти слова. Гарх, словно гипнотизируя распевающего цифры Друсса, приближался к нему все ближе и ближе, пока его тонкий нос не влез в клетку между прутьями. Увидев чужого на своей крохотной территории, Друсс, за неимением мозгов, недолго думая вцепился в него своим непропорционально большим и мощным клювом.

– А-а-а-а-а-а!!!!! – взвился Гарх, пытаясь вырвать из клетки свой нос, который ко всему еще и застрял между прутьями.

С визгами он взлетел, оббивая каждый угол библиотеки, пока довольный Друсс без остановки покусывал «угрожающий его жизни» нос. Флой еле удалось разъединить их, ухватившись за прутья и оттянув клетку на себя. Гарх схватился руками за больной нос и, порычав несколько минут, разъяренно обернулся к ней.

– Дай его сюда! – проговорил он ядовитым голосом, на что Флой еще крепче прижала к себе клетку.

Это был невиданно смелый поступок с ее стороны, ведь все знали, что Флой была дикой трусихой и очень нерешительной.

– Сюда, я сказал! – взревел Гарх, да так, что у эльфии ветра аж ноги подкосились.

– Он… – тихо прошептала она. – Он ничего вам не сделал. Вы его напугали, – робко протараторила Флой.

– Ты смеешь меня ослушаться? Поставь Друсса на место! Сейчас же! Живо!

Флой дрожащими руками поставила сигоя на подоконник и немножечко отошла в сторону.

– Ципа, ципа! – прошипел Гарх, подплывая к клетке, но уже не залезая в нее ни пальцами, ни носом. – Тупейшие сигои! Как я вас ненавижу! Какая вообще от вас польза? Сначала я общипаю тебя до последнего перышка, а потом зажарю и скормлю диким зверям!

Эльф болезни, словно ядовитый змей, обвился вокруг Друсса, говоря при этом такие ужасные вещи, о которых у другого эльфа и язык бы не повернулся. Бедный Друсс, не понимая своей вины, прижался к другой стороне клетки, втянув шею и голову как можно глубже.

– Я отрежу твои крылья, и ты уже никогда… идиот!.. никогда не будешь летать! – крикнул Гарх, и окончательно перепуганный Друсс выпустил свой недавно съеденный обед через задний проход, чем и поставил в этом разговоре жирную точку. – Со мной, а-апчхи, шутки плохи! И теперь эта глупая птица будет наказана! Остаток своих считанных дней она просидит в клетке в подвале, где ни один лучик света не проходит сквозь решетки. Ха-ха-ха! – захохотал Гарх и схватил клетку. – Нет, не относите Друсса! – попытались остановить его ребята. – Он больше не будет!

Но Гарх, обернувшись, одарил ребят таким злым взглядом исподлобья, что стены вместе с книжными рядами задрожали, словно это было землетрясение.

– Не забывайте, с кем имеете дело! Я вам не добренький Бергамот! Я могу похоронить вас под этими стенами, и никто ничего не докажет. Стены отсырели от вашей глупой выходки, а библиотека без ремонта уже более сотни лет. Представляю заголовки «Тела погибших эльфов были извлечены из-под обломков старой библиотеки», а потом скорбящие родители и омраченный праздник в честь наследника, которого уже какой год ждут как манну небесную. Был бы неплохой финал, согласитесь. Так что не злите меня, а то… – И Гарх, прихватив с собой клетку с Друссом, понес его в подвал.

– Мой бедный Друссик! Он не виноват. Он не хотел, – расплакалась Флой.

– Это он серьезно? – спросил про Гарха Элайджи, но остальные эльфы лишь пожали плечами.

Они и сами не знали, насколько серьезен был эльф болезни, но страх все же поселился в их душе. Под пристальным руководством Гарха они проработали весь день без перерыва и без отдыха. Зато за это время они проделали столько работы, с которой и за неделю с Фирсом бы не управились. Когда за окном стемнело, а все остальные эльфы готовились ко сну, Элайджи и Алекса, валясь с ног от усталости, вышли из замка. В саду их уже поджидала Клу-Клу.

– Пусть она и меня понесет, – еле промямлила Алекса. – Я не чувствую крыльев. Я просто не поднимусь.

К ее удивлению, бабочка смогла поднять их двоих и благополучно донести до дома.

Ни о каких ужинах и речи быть не могло. Лишь ступив ногой в спальню, они рухнули, изможденные, на свои кровати, заснув еще раньше, чем щеки коснулись подушек.

Ночью Элайджи приснилось, что за ним кто-то гонится. Он бежал по туманной дороге, но от него не отставали. Наконец его кто-то нагнал и начал сильно трясти за руку. Проснулся Элайджи оттого, что кто-то тряс его за плечо. Этим кем-то оказалась Алекса.

– Вставай! – шепнула она. – Мы сегодня планировали полететь в «Цветочные луга», помнишь?

– Но сейчас так поздно, – заныл Элайджи, мечтая поспать еще хотя бы пару минут. – Который час?

– Два ночи, – ответила эльфия. – Но в твоей деревне сейчас два часа дня, так что мы еще не опоздали. Только нужно поторопиться! В это время в домах почти никого нет.

– Ты рассуждаешь прямо как вор, – зевнул Элайджи и отвернул голову в другую сторону.

– Эй, эй! Без оскорблений! Мне тоже тяжело было встать, но я это сделала ради тебя!

– Ну хорошо, хорошо. Встаю, – подобрал под себя ноги Элайджи, но, в отличие от тела, голова непослушно не отлипала от подушки.

– Да вставай же ты! – подняла его Алекса и поставила на ноги у окна. Элайджи продолжал дремать, хоть и стоя. – Сейчас я тебя разбужу, – сказала эльфия и толкнула его в окно.

Элайджи вывалился и со стремительной скоростью полетел вниз. Сначала он даже не понял, что произошло: какой-то сильный толчок в плечо – и картинка вокруг резко изменилась, но постепенно до него начало доходить, что он падает. «Разобьюсь или нет?» – в доли секунды промелькнула мысль в его голове, и он закричал что есть силы. Прямо в нескольких сантиметрах над землей его подхватила Клу-Клу и в состоянии шока доставила на одну из веток, к которой подлетела Алекса.

– Что… Что ты делаешь? – схватился Элайджи за голову. – Ты могла меня убить!

– Тише, – цыкнула ему эльфия, чтобы он говорил не так громко. – А мы тут с Клу-Клу поспорили, что она тебя не поймает.

– Что? Это не смешно!

– Да ладно тебе, – засмеялась Алекса. – Расслабься! Зато теперь ты вовсе не сонный и в ближайшее время точно не заснешь.

– В следующий раз, Алекса, если захочешь меня разбудить… можешь просто обрызгать меня холодной водой. Но только не обязательно меня сбрасывать с высоченного дерева! – пояснил ей Элайджи, все еще вздрагивая при виде высоты, с которой он летел.

Скрываясь в темных покрывалах ночи и избегая ночных стражников, они подлетели к тому месту, откуда Элайджи совсем недавно впервые шагнул в неведомый для него сказочный мир. Это был тот самый холм с огромной пещерой, которую, словно дверь, закрывали плотно переплетенные между собой корни.

– Пропусти нас в мир людей,

Город эльфов – Эльфидэй! – сказала Алекса, распахнув свои ладони, и ожившие корни разъехались, словно занавес, открыв перед Алексой и Элайджи длинный проход, в конце которого еле виднелся свет. Они взялись за руки и последовали по темному туннелю. Элайджи услышал, как за ним со скрипом зашевелились тяжелые корни и, сплетаясь, приняли свое исходное положение. Вокруг ребят замерцали крохотные желтые огоньки, освещая им путь. Они кружили со всех сторон, словно провожали и упрашивали побыстрее возвращаться. А впереди были щебетание птиц, запах леса и мелькающие от ветра зеленые листья.

Как же соскучился Элайджи по своему лесу! По доброму, старому лесу, в котором он провел половину своей жизни, то собирая дрова для печи, то грибы, а иногда и прячась от обид злюки миссис Дорис.

За Элайджи из открытого в дереве прохода выскочила Клу-Клу, не пожелавшая оставаться одной по ту сторону «баррикад». Решив, что на ней будет гораздо быстрее добраться к дому Бунчей, Алекса позволила ей остаться. Пролетая над огромным лугом, усеянным цветами всех окрасок, Элайджи увидел перелетающего с одного цветка на другой маленького человечка, очень похожего на эльфа, только с большими разноцветными крыльями.

– Кто это? – крикнул Элайджи Алексе.

– Что? А, это. Это фея, – равнодушно ответила Алекса, подчеркивая свою к ним нелюбовь.

– Как? На наших лугах? – удивился и обрадовался Элайджи.

– А чего ты удивляешься? Они тут жили еще до людей. Название вашей деревни какое? «Цветочные луга»! Так это феи его и придумали, – поведала эльфия.

– Надо же! Я столько лет тут жил, столько раз бегал по этому цветущему полю и не думал… да я и ни разу не видел, чтобы тут феи летали!

– Люди никогда ничего не видят! – грустно сказала Алекса. – Оглянись вокруг, Элайджи, в вашем мире существует множество миров, которые вы просто не хотите замечать. Каждый цветок, каждый камень или каждое дерево… это уже может быть совсем другая история, другая жизнь. Как в человеке уживается множество чувств и эмоций – любовь, страх, ненависть… так же и на земле столько разного. Нужно лишь найти двери.

Элайджи задумался и охватил взглядом горизонт. А что если Алекса действительно права? Что если в каждой капле росы мог существовать совершенно другой мир, не менее красочный и красивый, чем Эльфидэй? И все вокруг вдруг стало совершенно другим. То, что до сегодняшнего дня было родным и знакомым, превратилось в нечто совершенно непознанное. Элайджи показалось, что из озера ему вслед помахали русалки, а дерево, что стояло у школы, тяжко зевнуло. Все изменилось. Элайджи не понимал, что происходит. То ли это из-за того, что он стал таким маленьким, то ли из-за того, что мир стал больше. На самом же деле больше стало его сердце.

Подлетев к его дому, они приземлились на карниз и заглянули через окно в кухню. В доме было тихо и пусто. На кухне никто не хозяйничал и лишь настенные часы тикали как ненормальные. Алекса поспешила подыскать удобную палку, чтобы протиснуть ее между створками окна и побыстрее пробраться внутрь. Мысли же Элайджи были совсем не тут. Он с затаившимся сердцем смотрел на свой сарайчик в надежде, что из него прямо сейчас выбежит Смельчак, или лениво высунет свою вечно жующую голову Му.

– Ты мне поможешь или так и будешь стоять как истукан? – прокряхтела Алекса, изо всей силы упираясь в палку и отталкиваясь ногами от вертикальной части рамы.

– Ой! Да, сейчас, – опомнился Элайджи и навис на палку всем телом.

Потихонечку оконная створка начала поддаваться, и совместными усилиями им удалось ее открыть.

– Проход открыт, – указала Алекса рукой в сторону кухни.

– Дамы первые, – проявил галантность Элайджи, хотя это больше походило на злую шутку, так как знать наверняка, есть ли кто дома, ни он ни Алекса никак не могли.

Оставив Клу-Клу на подоконнике, Элайджи с помощью Алексы перелетел и приземлился на стол. Несмотря на скупость нажитого добра, вокруг были чистота и порядок. Ни одной крошечки, ни одной пылиночки! На столе в клетке горемычно заливался воробей.

– Молодца удалого

За решетку закинули.

Где же ты, справедливость?

На чужбине погибну я… – горько пел он, периодически пытаясь дотянуться до кусочка хлеба, лежащего на тарелке и накрытого дважды сложенным полотенцем.

– Чего горюешь? Как ты сюда угодил? – подошел к клетке Элайджи.

– О, эльфы! – несчастно чирикнул воробей. – Добрый эльф, ты бы не мог пододвинуть вон ту тарелку поближе, – и воробей махнул крылом в сторону хлеба.

Элайджи послушно пододвинул тарелку поближе и скинул полотенце. Воробей аккуратно вытащил между прутьев свою лапку и, захватив кусочек, подтянул его к себе.

– Ну вот, хоть помирать буду не голодным, – начал жаловаться он, отклевывая и заглатывая хлеб большими кусками. – А вообще, меня сюда посадил этот хулиган Сэм. Этот хитрый, как лис, живодер насыпал сказочного проса под большую коробку. Я и не заметил, что она опиралась о палку, к которой была привязана нитка, заходящая за угол дома. Там-то и сидел Сэм. Он поджидал, когда кто-нибудь из моих собратьев сядет клевать зерна, и этим доверчивым несчастным оказался я. Тогда он резко дернул за веревку, и коробка накрыла меня. Я очутился в ловушке! А вы знаете, что он мне сказал, когда посадил в клетку? Он сказал, что если бы попался голубь, то они бы сделали из него суп, а так как от меня, такого маленького, толку будет мало, то он решил завтра с ребятами испытать одну фейерверк-ракету. Угадайте, кто станет летчиком-испытателем? – поведал свою печальную историю воробей и горько всплакнул.

– Мы не дадим тебя в обиду! Сейчас что-нибудь придумаем! – решительно сказал Элайджи и начал рассматривать дверцу клетки.

Он попробовал отодвинуть щеколду на ней, но она была слишком тугая и сил одного Элайджи было недостаточно.

– Алекс, помоги мне открыть эту клетку! – окликнул Элайджи, но Алекса уже вовсю пыхтела над замочной скважиной серванта, где могли находиться серебряные ложки.

– Сейчас, сейчас. Секундочку! – отмахнулась она, рьяно пыталась там что-то провернуть. – Ну ладно. Сервант все равно никуда не убежит. Только ты мне потом поможешь! – подлетела к клетке Алекса.

Они дружно поднажали, но заржавевшая, тугая щеколда лишь сдвинулась на пару миллиметров. Понадобилось несколько минут изнурительного труда, чтобы дотянуть ее до конца. Наконец щеколда поддалась, и дверца клетки с неприятным скрипом открылась.

– Теперь ты свободен! – сказал Элайджи. – Лети!

Но воробей по-прежнему сидел на месте и, привстав, показал, что одна его лапка туго перемотана ниткой, другой конец которой был привязан к металлическому прутику клетки. Нитка была завязана настолько сильно, что в том месте, где ее привязали, на лапке виднелась запекшаяся кровь.

– Негодяй! – крикнула Алекса. – Да как так можно!

Ребята принялись развязывать нитку, но тщетно, а подручных средств, которыми ее можно было перерезать, у них не было. Порвать было тоже сложно, ведь для крохотного эльфа обыкновенная ниточка была целой добротной веревкой. Чем сильнее они пытались ее растянуть, тем больше она впивалась в лапку.

– Попробуй применить свои силы, – предложил Элайджи Алексе. – Ведь у тебя это раньше получалось.

Эльфия еще раз саморучно попыталась что-то сделать, но поняв, что таким образом она ничего не добьется, решила попробовать испытать свои скудные волшебные способности.

– Замок отпусти, нить развяжи! – сказала она, приложив руки к замудреному узелку.

Через мгновение нить, растянувшись, сама спала с лапки, освободив тем самым пленника.

– Ах! Чирик! Чудо! Да слава эльфам! – обрадовался воробей.

Но долго радоваться не пришлось. Спинным мозгом Алекса почувствовала что-то неладное, словно огромная тень стояла за ней. Не успела она оглянуться, как клетка с резким ударом захлопнулась.

– Ага! Попался! – крикнул огромный Сэм, задвинув щеколду. – Вздумал от меня улететь, Чирикало? А это кто с тобой? – И Сэм, поднеся клетку ближе к лицу, начал всматриваться в загадочных человечков. – Что за букашки? Да это же Элайджи и та девчонка, что уколола меня! Это вас я видел в день ярмарки! Вот вы и попались! Ха-ха-ха! А мне никто не верил, все смеялись надо мной… А вы все-таки существуете! Правда, недолго вам осталось. Завтра будет веселый день, надо пойти и порадовать ребят, что завтра у нас будет не один, а целых три летчика. Кажется, ты, Элайджи, хотел летать… ха-ха… Вот и полетаешь! – От радости Сэм чуть ли не прыгал на месте. – А я пока побегу позову матушку, чтобы она увидела, что я вовсе не врун! Что это ты во всем был виноват! – И огромными скачками он побежал сломя голову звать Дорис Бунч.

– Чирик, пропавшие надежды,

Чирик, угасшие мечты… – затянул воробей.

– Что-то мне не очень хочется учиться летать таким образом, – скривился Элайджи. – Что нам делать, Алекс?

– Я не знаю! Я думаю… но ни одной нормальной мысли. Откройся! – крикнула она, брызнув из рук золотой пылью на дверь, но щеколда лишь шатнулась и осталась в прежнем положении. – Это был единственный план. Дальше думай сам, – прикусила нижнюю губу Алекса, понимая, что попала в очень тяжелую передрягу, а помощи ждать не от кого. – Говорила мне мама: не лезь ты к этим людям. И была права! Теперь мы в ловушке, а если люди еще и узнают об эльфах, они начнут в лесах охоту. Ой-ей-ей! – Она сползла на пол клетки.

Прошло уже несколько минут, как Сэм убежал и вот-вот должен был вернуться со своей сумасшедшей мамашей и кучей народа. Дотянуться до щеколды изнутри клетки было просто невозможно, и оставалось лишь ждать и надеяться на чудо. Чудо не заставило себя долго ждать и запрыгнуло на подоконник в образе пушистой белки Лои. Почесав передними лапками свои щечки, она принюхалась к воздуху и с грохотом приземлилась на стол. Ее привлекала загадочная тарелка, от которой пахло съестным и в которой она частенько находила обожаемые ею ореховые печенья. Беличья лапа фанатично потянулась и пролезла под полотенце, как тут она услышала радостный вопль Элайджи: «Лои!». Поджав лапу обратно, белка выпрямилась и, насторожив свои ушки, начала, словно суслик, нервно оглядываться по сторонам. Никого не заметила она вернулась к своему занятию, и голодная лапа потянулась снова.

– Лои! Фу! – гыркнул Элайджи.

Увидев напротив своего друга, белка застыла над тарелкой с вытянутой лапкой. Но осознав наконец и поняв по запаху, что это ее Элайджи, она бросилась и прильнула к клетке.

– Элайджи вернулся! Элайджи приехал! – затараторила она.

Элайджи в ответ почесал ее за шейкой, на что Лои прикрыла глаза и, прибалдев, начала посапывать.

– И эта тут! – насупилась белка, увидев Алексу. – Фыр! Фу! Фыр! – зафыркала она.

– Эй ты, блохастая! – возмутилась эльфия. – Попрошу оставить свои комментарии при себе.

– Лои, солнышко! – обратился Элайджи к белке. – Мы в ловушке, и скоро сюда придет Сэм и приведет Дорис Бунч. И тогда мы пропали! Помоги нам, попробуй открыть эту дверь.

Лои подскочила к дверце и попыталась что-то надгрызть зубами, но железная конструкция была ей не по силам.

– Быстрее, милая, быстрее! – уговаривал Элайджи, зная, что время шло на минуты. – Ладно, беги, зови кого-нибудь на помощь! Позови Смельчака, Лои! Позови Смельчака! – крикнул он, видя, что железную щеколду ей не одолеть.

Белка прыгнула на подоконник и стремительно соскочила с него, торопясь найти во дворе или в сарае верного пса Элайджи. Смельчак мирно спал, наполовину высунувшись из собачей будки, почесывая во сне бок задней лапой.

– Т-р-р-р-р, – затарахтела ему на ухо Лои, но собака лишь сонно чихнула и лениво отвернулась. – Т-р-р-р-р! – не унималась белка, нагло севшая ему на голову.

Не ожидав такой наглости, Смельчак вскочил и зарядил пулеметную очередь лая, высказывая свое глубокое недовольство. Понимая, что на объяснения уйдут драгоценные минуты, Лои героически прошмыгнула под псом и, схватив его за хвост, пару раз щедро грызанула, после чего кинулась наутек к окну кухни. Взвыв от боли и негодования, Смельчак устремился за ней, заскочив передними лапами на подоконник.

– Смельчак! Малыш! – закричал ему Элайджи.

– Гав! Хозяин! Элайджи! Хозяин вернулся! Радость-то какая! Как я рад! – завилял Смельчак погрызанным хвостом. – Вот только до этой белки доберусь, – пригавкнул пес.

– Если хочешь, я тебе в этом помогу. Устроим лесное сафари, – не удержалась и вставила свои пять копеек Алекса.

– Смельчак! Я в беде! Беги и позови… позови… – задумался Элайджи, перебирая в голове тех, кому бы он мог так доверять. – Позови Эмили Прюмор! Поспеши, малыш!

Верный и преданный друг Элайджи молнией бросился к школе, где еще шли занятия. Прыгая через канавы, спотыкаясь на поворотах, он мчал что есть силы, обгоняя свистящий в его ушах ветер. Наконец вдалеке завиднелось белое здание. Смельчак подпрыгнул, упершись своими передними лапами в стекло, и начал громко лаять. Дети, которые сидели на уроке, и учительница миссис Уорен все свое внимание приковали к окну, не понимая, что происходит.

– Это же собака Элайджи. Пропавшего Элайджи! Что она тут делает? – зашептали дети.

– Она тоже небось спятила, как и ее хозяин! – крикнул кто-то из толпы, и по классу полетели смешки.

– Может быть, он ищет и зовет своего пропавшего хозяина. Бедненький! – пробубнила какая-то девочка.

– Да свихнулся он! Шарики за ролики закатились! – загоготали близнецы Дик и Скотт Бунчи.

– А может быть, что-то случилось! – перебила насмешливые выкрики Эмили Прюмор. – Как вам не стыдно! – бросила она презрительный взгляд на близнецов, и те сразу же замолчали. – Миссис Уорен, можно я выйду на минуточку?

– Да, конечно, – согласилась учительница. – Только, на всякий случай, смотри поосторожней.

Эмили кивнула и, махнув своими пшенично-солнечными локонами, выскочила во двор. Увидев ее, Смельчак заскулил и повернулся в сторону дома, словно показывая, куда нужно бежать.

– Что случилось, малыш? – подошла она к псу, но тот аккуратно ухватил край ее платья и потянул легонечко за собой. – Что такое? Смельчак, ты меня куда-то зовешь? – догадалась Эмили, делая несколько шагов вслед за ним. – Ну хорошо, веди!

Смельчак рысцой побежал вперед. Поняв, что что-то произошло, Эмили, не теряя больше на раздумья ни секунды, побежала за ним следом. Иногда она не успевала, и Смельчак послушно ждал, когда она его догонит. Он боялся, что они не успеют, и периодически подгонял Эмили, подталкивая ее носом, как только она уставала и ослабляла шаг. Когда они уже подбегали к дому, со своего двора их заметила пожилая Дороти Лэй и удивилась, чуя сердцем, что что-то тут не так. Следом за Эмили, спустя минуту, к дому уже спешила целая орава людей – почти все, кто торговали вместе с Дорис Бунч яблоками и прочими фруктами и овощами. Впереди них полубегом прихлестывал Сэм, что-то без остановки рассказывая и размахивая руками.

Смельчак подтащил Эмили к окну. Она заглянула внутрь и, окинув взглядом пустую кухню, удивленно посмотрела на пса.

– Что? Ты хочешь, чтобы я залезла внутрь? Да это же преступление! Я не могу, – с сожалением объяснила Эмили, как вдруг услышала, что ее кто-то зовет.

Голос был настолько тихим и слабым, что ей даже показалось, что это что-то эхом звенит в ее голове. Она начала прислушиваться и заметила на столе железную клетку, в которой помимо воробья было еще что-то. Это что-то было цветным и махало руками.

– Господи! Не может быть! – сама себе сказала Эмили и ухватилась за подоконник руками.

Смельчак подсадил ее, подсунув под ее ногу голову и подняв как можно выше, чтобы Эмили перелезла через подоконник. Не сводя глаз с клетки, она неуверенно подошла и, прищурившись, наклонилась, чтобы четче рассмотреть, что в ней. Элайджи еще никогда не видел Эмили так близко и, любуясь ею, замер на месте с глупой улыбкой на лице.

– Говори! – пихнула его в бок Алекса. – Потом помечтаешь! Когда нашей жизни ничего не будет угрожать.

– С тобой? Да это невозможно, – пришел в себя Элайджи и, подойдя вплотную к решетке, взялся за нее обеими руками. – Привет, Эмили! – Он расплылся в улыбке, забыв про всю серьезность опасной ситуации.

– Эла-а-айджи?! – не веря, произнесла она. – Это ты? Как… такое… Это невозможно!

– Да я сам в это не верил. А как у тебя дела? – зачарованно спросил он.

– У-у-у, – злилась Алекса и вовсе отпихнула Элайджи в сторону. – Эмили, солнышко, потом все объясню. Выпусти нас! Сейчас сюда придет этот Сэм со своей матушкой, и тогда нам всем конец. Отодвинь эту заржавевшую щеколду.

Из коридора донеслись звуки хлопнувшей двери и голос Сэма. Эмили поспешила открыть клетку, выпустив эльфов на свободу. Алекса без замедления схватила Элайджи и юркнула с ним под сервант. Сама же Эмили еле успела заскочить в небольшой промежуток между стеной и сервантом, как на кухню забежал Сэм, Дорис Бунч и еще человек шесть, подогретые интересом от рассказов рыжеволосого хулигана.

– Вот! Они тут! Сейчас ты, мама, увидишь, что я не врал. Это все Элайджи, это все он! Он стал маленьким, как гороховый стручок, и общается с такими же. Но я посадил их в клетку, мама. Сейчас вы все увидите, что маленькие человечки существуют и я ничего не выдумывал! Вот смотрите! – указал Сэм на клетку.

Все пришедшие с любопытством заглянули туда, но кроме напуганного воробья в клетке никого не было.

– О! А Элайджи-то у нас оперился и воробьем стал! – захихикали веселые торговки.

– Сынок, может, тебя к лекарю городскому свозить надобно? – с издевкой усмехнулась толстая женщина, вытирая руки о свой грязный фартук.

– Ну, Сэмьюэл Бунч! Я требую объяснений! – сжала ладонь в кулак Дорис, и от злости у нее начал дергаться правый глаз.

– Но, мама, поверь мне! Они были здесь! Два летающих крохотных человечка, одним из которых был Элайджи. Поверь мне, я не вру. Они, наверное, смогли открыть клетку и убежать… или даже улететь! – начал оправдываться Сэм, видя, что ему в очередной раз никто не верит.

– Врать повадился?! Дурить меня и людей вздумал?! Щенок! – Миссис Дорис Бунч влепила подзатыльник сыну, да так, что аж звон эхом пошел. – Решил позабавиться, отвлекать меня от работы? Позорить теперь перед людьми меня будешь? Паршивец этакий! Ну ничего, погоди теперь у меня! До конца лета будешь наказан, будешь выполнять всю работу, которую раньше делал Элайджи, без праздников и выходных. А вечером ты у меня еще получишь! Я бы тебя сейчас отлупила, да перед людьми не хочу, – наорала она на Сэма и, распихивая стоящих с открытыми ртами от любопытства торговок, быстрым шагом поспешила вернуться к прилавку, оставленному без присмотра.

За ней, словно квочки, поторопились пышнотелые садовницы, пытаясь пролезть все сразу в дверной проем. Сэм потер затылок и обиженно повернулся к клетке. «У-у-у!» – пригрозил он кулаком воробью, потому что выплеснуть свою злость и обиду ему больше было не на кого.

– Что он делает? – прошептал Элайджи Алексе, видя из-под серванта лишь его ноги.

– Не знаю, наверное нас ищет, – тихо ответила Алекса и жестами показала Элайджи, что нужно держаться как можно ближе к стене.

Элайджи оперся спиной о стену, как тут же почувствовал холодное прикосновение железа к его локтю. И это от деревянной-то стены! Он тотчас обернулся и обомлел. То, к чему он прижался, было не чем иным, как самой настоящей дверью с железным замком на ней. Но не простой дверью, а крошечной дверкой. Человек бы в такую разве что только руку просунул. Да и навряд ли кто из Бунчей вообще догадывался о ней, ведь этот сервант стоял на этом месте уже больше полувека и никто его ни разу не передвигал.

– Алекс, смотри, что я нашел! – аж вскрикнул Элайджи и дернул ее за руку.

Алексу эта находка тоже удивила. Она подошла и примерила рукой ее высоту.

– Если это не тайник муженька этой твоей чокнутой хозяйки, где он прячет свою заначку, то тогда хочу тебе сообщить, что под вашим домом кто-то живет или жил. Даже не знаю, кто из существ, но они выше эльфов на три головы как минимум, – выдвинула свою версию Алекса. – Что-то мне хочется поскорее отсюда убраться.

– Да ты что, Алекса! Неужели ты не понимаешь? Это же и есть та потайная дверь, о которой говорило нам мудрое дерево. Ну вспомни, оно сказало: «Под землей, под домом прежним, Где цветет немой подснежник…» Я, конечно, ничего про подснежники не понял, но вслушайся: «Под землей, под домом прежним». Это как раз мой прежний дом, а дверь ведет под него, ты же сама мне сказала. Все сходится! Как же я сразу не понял? «Книга эльфов за поверьем, Спит за потайною дверью». Это значит, что книга старинного эльфийского колдовства находится там, внизу.

– Возможно, ты и прав, – задумалась Алекса и несколько раз дернула замок. – Но, во-первых, если ты не помнишь, в стихе что-то было про чьи-то глаза, которые ее охраняют. Интересно бы было узнать, чьи! А во-вторых, она закрыта.

Тем временем Сэм, посмотрев под столом и выглянув в окно, расстроенно вышел из кухни, что-то бурча себе под нос. Из-за серванта выскочила Эмили и осторожно открыла клетку, выпустив воробья на волю. Но тут она услышала, что Сэм возвращается, и снова юркнула в свое укрытие. Оказалось, что Сэм просто-напросто забыл на столе свою рогатку, но, взяв ее, он заметил, что клетка пуста, а дверца раскрыта нараспашку.

– Ага! – вскрикнул он. – Я знал, что вы где-то здесь. Вылезайте, негодяи! – Он начал настороженно оборачиваться, зарядив рогатку ягодами неспелой бузины, которые использовал как патроны и всегда носил в кармане.

Очень медленно он подошел к прощелине между стеной и сервантом, где притаилась Эмили. Девочка зажмурила глаза и закрыла лицо руками. Сэм уже поворачивал голову, чтобы туда заглянуть, как тут в окне появилась пожилая миссис Дороти Лэй.

– Господи! – подпрыгнул Сэм. – Как вы меня напугали! Что вам надо? Мамы нет.

– Я знаю, сынок, – ласково ответила Дороти Лэй, несмотря на то, что Сэм ей явно грубил. – Просто мне показалось, что тут происходит что-то странное.

– Вот-вот! Происходит! – угрюмо буркнул Сэм. – А вы что, что-то видели? – оживился он. – Может, отсюда кто-то вылетал несколько минут назад?

– Вылетал, вылетал, – согласилась старушка, увидев спрятавшуюся Эмили. – И полетели вон туда, в сарай.

– В сарай! Спасибо, миссис Лэй. Вы мне очень помогли, – улыбнулся Сэм и, выпрыгнув через окно, побежал к сараю.

Когда он забежал внутрь, Дороти Лэй подтянула к двери сарая буренку Му, приказав ей не сходить с этого места, а сама поспешила обратно к окну кухни. Эмили, Алекса и Элайджи уже к тому времени вылезли из своих укрытий.

– Быстрее, чирик! Быстрее! – предупреждал их благодарный воробей, сидящий на подоконнике.

– Эй, ты там смотри мою бабочку не тронь! – крикнул ему Элайджи.

– Фто? – переспросил воробей с торчащими голубыми крыльями из клюва. – Тфою бафочку? Ну фто ты! – заверил он, поспешно выплевывая Клу-Клу.

– Давайте-ка все ко мне в карман! – скомандовала Эмили, и Алекса с Элайджи запрыгнули в него с ее ладони, а измятая Клу-Клу села на один из ее золотистых локонов, словно забавная заколочка.

Пожилая Дороти Лэй подбежала к окну и, не выслушивая никаких объяснений, помогла Эмили вылезти.

– Побежали быстрее, а то Сэм скоро выберется, – указала она на сарай, в дверь которого тот уже колотил что есть силы.

Они быстро выскочили за ворота и, убедившись, что никаких свидетелей нет, пробежали к соседнему дому миссис Лэй. Эмили была в первый раз в гостях у пожилой Дороти. Ее дом показался ей довольно уютным и чистым, но очень одиноким. Тут не было уюта семейного очага, все было по одному, а не в паре. Одна чашка, одно блюдце, лежащее и сохнущее на полотенце после чаепития. Одно пальто, висящее на вешалке; одна пара обуви, стоящая в прихожей; одна подушка на кровати. Для Эмили это было немного непривычно. Хоть она и была единственным ребенком в семье, помимо нее в доме жили ее родители, бабушка с дедушкой и родная тетя по маминой линии. Так что она привыкла к домашней суете и дом миссис Лэй показался ей немного холодным и… пустым.

– Спасибо вам, миссис Лэй. Я не знаю, как вам объяснить то, зачем я полезла в чужой дом, но я это сделала ради Элайджи, – попыталась оправдаться Эмили, которой было очень стыдно и неловко.

– Я верю, что ты не могла совершить ничего плохого. Я и мысли не допустила, что ты забралась к ним в дом ради какой-то корыстной цели. Но Элайджи, ты знаешь, где он? Что с ним? Он в порядке? – начала расспрашивать ее Дороти Лэй. – Я знала, что он просто сбежал от этой ужасной семьи Бунчей!

Из кармана Эмили вылез крохотный Элайджи и спрыгнул на стол.

– Батюшки! – отскочила, перекрестившись, Дороти. – Мне это кажется, я сплю. Чур меня! – Она стала отворачиваться, зажмурив глаза.

– Миссис Дороти Лэй, это я! – крикнул Элайджи.

– Так это были не сны! – дрожащим голосом сказала она. – Иногда, дремля в своем кресле, я видела, как по комнате летали и забавлялись маленькие человечки. Я думала, с ума схожу на старости лет, а они и вправду существуют!

– Я эльф, – гордо заявил Элайджи. – Ну… почти эльф. А это мой друг Алекса, – представил он подлетевшую к нему рыжеволосую эльфию. – Она – мой персональный эльф. Только никому про это ни слова. Вы должны сохранить в секрете то, что видели и знаете о нас, иначе все эльфы подвергнутся серьезной опасности.

– Ну что ты! Нема как могила, – закивала Дороти Лэй. – А тебе-то там хорошо? Хотя что я, глупая, спрашиваю, там уж точно лучше, чем тебе тут жилось.

– Там настоящая сказка, – мечтательно произнес Элайджи, вспоминая Эльфидэй. – Когда-нибудь настанет время, и, если это будет в моих силах, я обязательно покажу вам город эльфов.

– Но сперва тебе самому нужно там остаться. И нам уже пора лететь обратно, пока не заметили, что мы сбежали из Эльфидэя, – вернула его в реальность Алекса.

Эмили вызвалась проводить их к лесу, а вернее, пронести в кармане, чтобы как можно меньше подвергать их опасности быть замеченными.

– Вот это дерево, – остановила ее Алекса, когда они подошли к нужному месту.

– Удачи тебе, Элайджи, – грустно улыбнулась Эмили, высаживая его на одну из веток. – А ты еще когда-нибудь вернешься? – с надеждой в голосе спросила она.

– Конечно! Я обязательно вернусь, и мы обязательно увидимся. Я обещаю.

Эмили оживилась и с радостной улыбкой помахала вслед поднявшимся на бабочке вверх и исчезнувшим в кроне дерева эльфам.

Когда они вернулись обратно в Эльфидэй, в городе еще было темно, но уже начинало светать. На рассвете вид с холма был еще красивее, чем днем, и хоть яркие тона были смазаны утренним туманом, Эльфидэй напоминал заброшенный город ангелов.

– Только зря смотались, – заворчала Алекса. – Мало того, что мы рисковали своей жизнью, так еще и ни одной ложки не принесли!

– Да ну что ты, Алекс! – перебил ее Элайджи, и счастливая улыбка появилась на его лице. – При чем тут ложка? Мы сделали намного больше! Мы нашли потайную дверь!

Глава 12

Весь следующий рабочий день Алекса и Элайджи проспали в библиотеке. Благо Фирс вышел из особо тяжелого состояния, и чуть ли не умоляющего остаться Гарха отстранили от должности надзирателя. Однозубый библиотекарь уже мог спокойно ходить и что-то делать, но с речью у него пока не складывалось, и он сидел и помалкивал в своей подсобке. Иногда, когда он брел мимо книжного ряда, Мэдж расталкивала сонных искателей приключений и они поспешно хватались за тряпки, натирая первую попавшуюся вещь.

– Да что с вами? – удивлялась эльфия грозы и молнии. – Вы что, всю ночь где-то гудели? Вообще-то нам нужно тут все убрать. Эй! Ты меня слышишь? – И Мэдж подняла и отпустила ослабшую руку спящей Алексы, которая со шлепком упала на стол. – Все с вами понятно. Придется теперь и за вас работу делать, – пробурчала она. – Ну только попробуй потом со мной не поделиться, где ты так «отдыхала».

Так продолжалось до самого вечера: Алекса и Элайджи спали, Мэдж, да и остальные эльфы прикрывали их как могли, а бедный Фирс сидел за столом у входа в библиотеку и принимал книги у посетителей. Все было размеренно, скучно и спокойно, пока…

– Я тут немного чего-то не понял! – подошел к однозубому Фирсу один бугай, такая себе здоровая детина, и, послюнявив пальцы, перелистнул несколько страниц. – Я тут взял книгу «Зарядка для крыльев», ищу, ищу, как мышцы нарастить, а тут этого нету, – возмущенно облизнул палец эльф и, найдя оглавление, тыкнул книгу в лицо Фирса.

Глазной нерв библиотекаря задрожал, веко задергалось, и он начал как-то странно подергиваться, словно все те слова, которые он хотел сказать, но не мог, выбивались из него с силой.

– Эй, салют! – пощелкал эльф перед глазами Фирса, так и не дождавшись ответа. – Старик, ты меня хоть слышишь? Я говорю, как мышцы накачивать на крыльях, не могу найти. Ты тут, типа, начитанный… Давно сидишь… Должен в принципе знать, – спросил низким басом детина и снова, сплюнув на пальцы, начал перелистывать страницы от начала к концу и наоборот.

Эльфы, которые мирно убирались рядом, замерли в ожидании чего-то страшного. Было сразу видно, что этот шкафоподобный эльф впервые в библиотеке и никогда ею раньше не интересовался, раз, по всей видимости, не имел ни малейшего понятия о том, кто такой Фирс.

– Может, пойти его остановить? – предложила Фейт, стараясь как можно дальше держаться от пристегнутой к ней Веноне.

– Вот пойди и останови! – усмехнулся Гидеон, оценивая его внушительные размеры.

Тем временем Фирс вел себя все более странно, подозрительно взирая на обслюнявленные пальцы, словно бык на красную тряпку. Вулкан потихонечку закипал и готов был с минуты на минуту вылить всю свою сжигающую лаву на своего раздражителя.

– ВО-О-О-О-ОН!!! – раздался дикий крик Фирса, который заставил аж подпрыгнуть сонных Алексу и Элайджи. – Во-о-о-о-он! И чтобы глаза мои тебя тут не видели! – орал библиотекарь, взлетев и колотя несчастного здорового парня, который, несмотря на свои размеры, закрылся руками и стал убегать от разъяренного старичка.

– Ты че? Очумел, что ли? Успокойся! Помогите! – кричал детина, покидая библиотеку.

– Идиот! Чтоб я тебя больше тут не видел! И в эльфийских крыльях нет мышц! Тупица! – орал ему вдогонку однозубый Фирс, тряся кулаком и брызжа слюной от ярости. – Чего все уставились? Всем за работу! Я проверю! – вернулся он в свое обычное состояние.

– Вот черт! – с досадой сказала Алекса. – Пришел-таки в себя. Мог бы еще помолчать несколько дней.

– Кстати! – подлетела к ней Мэдж. – Раз ты уже не спишь. Где это мы вчера были? И не взяли с собой подругу? А?

Фейт тоже, по-видимому, очень интересовал этот вопрос, и, нарычав на Венону, чтобы та не подслушивала, она начала расспрашивать, как и что.

– Да вовсе я, девчонки, не гуляла! – успокоила их Алекса. – Просто мы летали к людям…

– К людям! – перебила ее Мэдж, немного ужаснувшись и скривившись, словно она проглотила лимон целиком.

– Ну да, к людям. Просто назрело одно дельце, а Элайджи хотел повидаться с друзьями. Правда, нас поймал и держал в клетке какой-то мерзкий мальчишка, но мы выбрались и, самое главное, нашли потайную дверь, за которой может находиться похищенная тринадцать лет назад книга старинного эльфийского колдовства.

– У-у! С этого момента поподробнее! – заинтересовалась Фейт, любительница приключений и всего тайного.

– Мы были в ведьминском лесу, где мудрое говорящее дерево рассказало нам о потайной двери, за которой спрятана книга колдовства. Я уверен, что та странная дверца, которая находится в доме Бунчей за сервантом, и есть она, – рассказал Элайджи. – Нужно во что бы то ни стало проникнуть внутрь и все там хорошенько осмотреть.

– Только не забывай, что, если верить мудрому дереву, там какие-то алмазные глаза, которые все видят, – вспомнила Алекса, скривив лицо. – Зрелище, наверное, не самое приятное!

Мэдж и Фейт рассказ настолько понравился, что они непременно захотели в следующий раз полететь к людям вместе с Алексой и Элайджи. Подумав, что лишняя помощь огня и молнии может очень сгодиться для защиты, ребята с радостью приняли их предложение.

– Нужно лететь утром, чтобы у людей в это время была ночь. Днем слишком опасно и нас легче заметить, – решила Алекса.

– А вот и нет! Ночью вы светитесь, как огни, и это гораздо заметнее, – поправил ее Элайджи.

– А у меня днем и не получится, – вмешалась Фейт, виновато опуская голову. – Дело в том, что у меня тут в течение дня на хвосте замечательный подарочек, – махнула она головой в сторону Веноны, которая подкрашивала полку и, навострив уши, пыталась все расслышать. – Нас отвязывают только по ночам, когда домой летим. Так что я днем никак. Разве что мы огреем ее чем-то тяжелым по голове и всю дорогу я буду влачить ее обмякшее тело за собой.

Алекса немного пораскинула мозгами и решила, что пробраться в человеческий мир днем и впрямь неплохая идея. В два часа ночи они договорились встретиться на холме, где располагался выход из Эльфидэя. Дождавшись вечера и кое-как докрасив оконные рамы, Алекса и Элайджи отпросились домой чуть раньше, и несмотря на то, что Фирс жутко ворчал, он все же позволил им уйти.

Дома они застали совершенно непривычную картину: Сайлас с ножницами в руках разложил на столе желтые панталоны в рюшечках, пытаясь что-то смастерить, но увидев, что входная дверь открывается, отскочил от стола с такой силой, что заходящая первой Алекса сама испугалась его и с криком отпрыгнула назад.

– Святые небеса! – вскрикнул Сайлас, выдыхая с облегчением, что в общем-то было совершенно не свойственно его натуре. – Стучаться надо, когда заходите! Я думал, это Невиэль. Только ничего не говори маме.

– Ладно, а что ты делаешь? – с любопытством посмотрела Алекса на панталоны.

– Ох! – вздохнул Сайлас. – Твоя мама хочет, чтобы я надел на праздник сшитый ею костюм. Ладно эта накидка как плед, но эти штаны… Элайджи, что ты думаешь по поводу этих штанов… тем более что ты их как-то раз уже надевал.

– Ну… – замялся Элайджи, стараясь не обидеть Сайласа. – Они такие… очень эксцентричные… такие особенные и… и просто ужасные, – не смог он дальше врать.

– Ты прав! Это просто ужас! – согласился с ним Сайлас. – А так как я участвую в параде и буду стоять возле старейшин, это превратится в посмешище. Я опозорюсь на весь город, и самое обидное, что и над Неви будут втихоря посмеиваться. Вот я и решил, пока ее нет, хоть немного ситуацию исправлю, может, хоть несколько рюшечек незаметно обрежу.

– Может, ты просто сошьешь себе новый костюм? Закажи, я думаю к празднику успеют, – предложила ему Алекса.

Сайлас лишь задумчиво сгустил брови и вдруг улыбнулся, словно что-то вспомнил.

– Знаешь, Алексус, твоя мама подарила мне этот костюм на годовщину нашей свадьбы – двадцать лет. Она месяц каждую ночь шила его. Вставала далеко за полночь и спрашивала меня что-то. Когда я не отвечал, она думала, что я сплю, и, подозвав светлячков, сидела, что-то кроя и вырезая, до самого рассвета. А я не спал и все слышал. Иногда в дверную щель падал тусклый желтый след и ее тени в этом свете. А иногда через прикрытую дверь я наблюдал за ней и любовался… Любовался, как она радовалась каждой пришитой пуговице, как она плакала от счастья, когда завершила свою работу, сколько любви она в это вложила. И когда она протянула мне коробку, я уже знал, что в ней находятся ужасные штаны, напоминающие панталоны и бесформенный плед. Но я был чертовски горд за этот подарок и пообещал ей в благодарность, что одену его при особом случае. Я, конечно, не думал, что случай будет такой особенный, поэтому я не могу выйти в другом костюме… да и в этом не могу.

У Алексы аж сердце сжалось от услышанного рассказа. О такой любви, которая была у ее родителей, слагались легенды и поэмы, а тут живой пример.

– Зато тебя обязательно напечатают в газетах, а если повезет, то на первой странице. Ты там своим костюмом затмишь всех, – попыталась успокоить отца Алекса, стараясь найти в этой ситуации хоть один положительный момент.

Но стоило лишь вспомнить ей о газетах, как в почтовый прозрачный ящик по трубе спустился какой-то сверток.

– Кто это в такое время почту разносит? – удивилась Алекса, видя, что за окном уже стемнело.

– Это мне! – выкрикнул Сайлас и с нетерпением подскочил к почтовому ящику. Быстро и нетерпеливо он сорвал упаковочный лист и довольно взглянул на доставленную книгу. – Мое первое пособие по шитью. – Довольный, он повернул ее обложкой к Алексе и Элайджи.

«Учимся шить: азы шитья для девочек» было написано на обложке.

Алекса переглянулась с Элайджи и, сдерживая смешок, попятилась к дверям своей комнаты.

– Ну, теперь ты ас, настоящий кутюрье. Вместе с книжкой на пару, я уверена, ты себе такой костюм забабахаешь! А мы, пожалуй, пойдем спать. Да, Элайджи?

Элайджи мгновенно понял, к чему клонит Алекса, и, не желая провести вечер кройки и шитья, схватил со стола несколько яблок и поспешил за Алексой.

– Сейчас он там дорежется так, что этот костюм даже на чучеле сидеть не станет, – усмехнулась Алекса, закрыв за собой дверь. – Лучше ему не мешать, потому что в случае неудачи вина ляжет на любого, кто окажется под рукой.

Еще немного подурачившись, ребята легли спать, понимая, что, несмотря на усталость, им нужно будет снова вставать среди ночи и лететь в «Цветочные луга».

Ровно в два часа Алекса и Элайджи, восседающий на своей бабочке, приземлились в назначенном месте. Там их уже ждала Мэдж, дрожащая и потирающая руки и плечи от холода.

– Ну наконец! – заметила она подлетающую Фейт.

– Простите, извините! – совершенно без сожаления в голосе произнесла Фейт. Опаздывать было для нее обычным делом, а под словом «пунктуальность» она понимала строгий вид одежды. – Только доделала! – гордо заявила она, и в ее ладони образовался огненный шарик.

Фейт провела рукой вниз, освещая свое новое длинное красное платье с глубоким декольте.

– Это же вечернее платье, – заметила Алекса.

– Ну правильно, я первый раз, как говорится, «выхожу в люди» и по этому случаю хочу выглядеть представительно. А как вам оголенное бедро и вышитый узор?

– Фейт, мы летим с тобой в деревню. Мало того, нас никто не должен там видеть, – объяснила ей Алекса. – Зачем ты так вырядилась?

– В жизни случаются непредвиденные ситуации, и даже прежде, чем вынести мусор, нужно уложить волосы и перемерить несколько платьев, выбрав самое подходящее. И если нас люди все-таки поймают, то при первом знакомстве с людьми я хочу выглядеть лучше обычного, – затянула Фейт, приняв образ гламурной эльфийской фифочки.

Алекса и Мэдж лишь глаза закатили, но больше ничего не сказали. Они прекрасно понимали, что это было бы просто бесполезно, да и мириться с причудами Фейт было гораздо легче, чем с ними бороться.

Алекса прочитала заклинание, и сросшиеся корни расплелись, открыв вход в пещеру. Но не успела она сделать и шагу, как за спиной раздался чей-то крик: «Подождите!»

– Что? Венона! Что ты здесь делаешь? – чуть не подавилась от возмущения Фейт, увидев своего врага, эльфию воды. – Мало того что я тебя и днем должна терпеть, так ты мне и ночью покоя не даешь!

– Я случайно услышала, о чем вы говорили в библиотеке. Не то чтобы я подслушивала, но чем я хуже вас!.. Почему я тоже не могу посмотреть на людей? – говорила Венона со свойственным ей высокомерием и надменностью.

Эльфия воды вопросительно посмотрела на Алексу, так как по разговору в библиотеке поняла, что та являлась главным зачинщиком. Фейт, сощурив глаза, угрожающе зыркнула на подругу испепеляющим взглядом, который нес примерно следующий посыл: «Только попробуй ее взять, и у тебя не будет ни только подруги, но и прежде всего волос». Алекса испуганно посмотрела на обеих и, потрусив головой в знак отказа, сделала несколько шагов назад.

– Нет, нет, нет. Не впутывайте меня в это. Разбирайтесь сами, – отмахнулась она. – Я воздержусь.

– Я тоже, – подскочила к ней Мэдж, увидев что злостно-вопросительные взгляды переметнулись от Алексы к ней.

– И я! – крикнул Элайджи, когда дело дошло до него. – Вы меня не спрашивайте, я вообще человек! Мне нельзя принимать такие решения!

– Чтобы вам легче думалось, – заявила Венона. – Я бы на вашем месте не спешила от меня избавиться. Я думаю, Бергамоту будет очень интересно узнать, где пропадают ночами его провинившиеся эльфы. Я, конечно, не хочу ничего тебе делать плохого, Алекса, но представляешь, как взбесятся старейшины, узнав, что Элайджи человек?

Алекса недоверчиво посмотрела на спокойную и требовательную Венону. Она знала, что эльфия воды никогда бы не предала ее и все это были лишь пустые угрозы с высокомерным тоном и гордым лицом. Времени на выяснение отношений не было, и, несмотря на кипящую от злости Фейт, Алексе пришлось взять с собой и Венону.

В человеческом мире был еще один теплый майский день. Элайджи с легкостью заскочил на свою бабочку и, потянув ее за усики, слетел с дерева.

– Вон наша школа, – показывал Элайджи достопримечательности эльфиям, впервые попавшим в мир людей. – А это наша главная улица. Все праздники и торжества мы устраиваем тут. А вон мой дом, – указал он пальцем, подлетая на своей бабочке к родному месту, где прошло все его детство.

Как и в прошлый раз, они тихо уселись на подоконник и заглянули в кухонное окно. На удивление, оно было открыто, хоть дома никого не было и не должно было быть. Обежав все быстрым взглядом, Алекса сразу поняла, что к чему, и указала рукой на стол. На столе стояла небольшая коробка, которую за один бок приподнимала и удерживала палочка с привязанной к ней нитью.

– Узнаю подчерк Сэма, – усмехнулась эльфия.

В качестве приманки была деревянная, с резьбой, птичка, очень отдаленно напоминающая вчерашнего воробья.

– Он что, совсем тупой или думает, что мы умственно-отсталые и поверим, что это наш воробей? – покачала головой эльфия. – Хорошо хоть приманка в этот раз не зерна, а то бы я подумала, что он ловит птиц у себя дома.

– Так что будем делать? – спросил Элайджи. – Может, тихо прошмыгнем под сервант.

– Кого-нибудь да заметит, вон его голова из-за двери торчит. А ложки я как достану? – недовольно спросила Алекса.

– У меня есть идея! – Мэдж достала маленький сосуд с золотистой пылью. – Это порошок сна, мне его Каприс дала за то, что я угодила молнией в ее тетрадь, где якобы было домашнее задание.

Очень незаметно эльфия грозы и молнии пролетела под потолком и, хихикая, зависла над головой Сэма, притаившегося на полу за дверным косяком и не сводящего глаз с коробки. Мэдж открыла пузырек и начала вытрушивать из него золотую пыль, приговаривая при этом специальные слова, которые записала ей Каприс на клочке бумажки.

– Пыль в сосуде из цветов,

Это чары эльфов снов.

То, чего она коснется,

Только через час проснется! – прочитала она, постучав по бутылочке и убедившись, что в ней больше ничего не осталось.

Золотистая светящаяся пыль плавно осела на голову Сэма, издавая при этом приятный звук тихих колокольчиков.

– Что за-а… – только и успел протянуть Сэм, как мгновенно заснул, привалившись к стене.

Мэдж на всякий случай проверила, спит ли он на самом деле, и сперва потрясла его за нос, а потом приподняла одно веко. Но Сэм спал сладко-сладко, не реагируя на маленького раздражителя.

– У нас есть час! – показала она поднятым большим пальцем, что все в порядке.

Для Алексы это был своеобразный знак, и она повела всех остальных под сервант. При виде двери восхищению эльфий не было конца. Во-первых, это было действительно интересно, а во-вторых, учитывая склонность Фейт и Веноны ко всему красивому, Алексе, Элайджи и Мэдж пришлось выслушать несколькоминутную тираду по поводу изящества двери и прекрасного сочетания импозантности и деревенской простоты ее формы.

– Может, кто-нибудь поможет мне открыть замок?! – немного раздраженно спросила Алекса, безуспешно ковыряя замочную скважину.

– А ну отойди, – отодвинула ее в сторону Мэдж и выпустила из своих пальцев несколько молний.

Задымившийся замок раскрылся, и эльфам пришлось немного подождать, пока он остынет. Наконец, единственная преграда была устранена – и оставалось только потянуть за ручку потайной, случайно найденной двери, чтобы шагнуть на путь неведомых, возможно тяжелых, но ужасно интересных приключений. Алекса, волнуясь, взялась за железное кольцо и, переглянувшись со всеми стоящими рядом, потянула его на себя. Дверь с трудом отворилась, и изнутри повеяло холодом. Это был вход в какую-то темную пещеру или нору. Алекса зашла первой и пощупала холодные каменные стены, но факелов или какого-нибудь другого снаряжения для того, чтобы зажечь огонь, она не нашла.

– Темнотень-то какая! Фейт, в самый раз тут будут твои огненные шарики.

– Я знала! Куда ж вы без меня!.. – попыталась подчеркнуть та свою немаловажность и значимость перед Веноной, но эльфия воды лишь скривилась.

Фейт зажгла в руке небольшой огонек и прошла вперед. Коридор был очень узеньким, а стены состояли из каменных неровных булыжников. Путь быстро преградился стеной, и единственное направление, которого можно было держаться, – это идущие вниз ступеньки, которым не было видно конца. Фейт, заговаривая огонь, дала по огненному шарику Алексе, Мэдж и Элайджи, Венону же она оставила без внимания. И вот, снарядившись своеобразными фонариками, они продолжили свой путь. Сперва это была длинная нескончаемая дорога, идущая вниз, но потом эльфы вышли в совершенно невообразимое место. Дальше стен не было. Тоненькая лестница продолжала идти извилистой дорожкой по пустому пространству, где не было видно дна, а стены находились очень далеко. Дорожка вела к какой-то непонятной скале с множеством пещерок разной величины, среди которых выделялись три огромные пещеры, словно они создавали высокий купол загадочного замка. Из них бил яркий свет, и складывалось такое впечатление, что внутри этой скалы, под грубым каменным куполом, был построен целый город.

– Интересно, тут глубоко? – спросила Мэдж и кинула огненный шарик вниз.

Огонек полетел и через минуту пропал из вида.

– Вот это да! Здесь вообще есть дно? – удивилась Фейт и одним щелчком погасила все огненные шарики. – Тут достаточно светло, а с ними нас могут быстро заметить.

– Неужели некоторые боятся, что упадут? – прицепилась к первой фразе Венона. – Тебе напомнить, что эльфы умеют летать?

– Не все! – перебил ее Элайджи и, чувствуя себя на узеньких ступеньках очень неуверенно, вцепился за стоявшую рядом Мэдж.

Чем ближе они подбирались к загадочному свету, тем больше различали признаки того, что там кто-то жил.

– Смотрите, это похоже на выбитые в скале домики, – заметил Элайджи. – Вон, вон и вон. Их так много. Интересно, кто тут живет?

– Надеюсь, кто-то добрый и не злопамятный, – сглотнула слюну Алекса. – Будем надеяться, что милые и добрые существа тоже могут отказаться от солнца и забаррикадироваться под землей. А здесь даже очень… мило. Вот если убрать эту прохладную сырость, немножко изменить эти темные оттенки, заполнить эту бездонную пропасть и украсить голые стены цветами… в общем, если изменить тут все или закрыть на многие моменты глаза, то здесь достаточно мило и тут вполне бы могли жить эльфы… уставшие от жизни… с нервными расстройствами… – пыталась утешить себя Алекса, так как спинным мозгом чувствовала, что рады тут им не будут. А интуиция ее еще ни разу не подводила.

Наконец подобравшись к пещерам, они залетели за одну из торчащих глыб. Место, в которое они попали, напоминало красивый потайной храм. Стены блестели и переливались местами слюдой, местами крохотными кристалликами. С потолков, словно люстры, свисали огромные каменные сосульки, и повсюду в стене были воткнуты вместо факелов светящиеся желтые и зеленые кристаллы. Именно они и освещали всю пещеру.

– Может, это и есть глазастые алмазы? – шепотом спросила Алекса.

– Не знаю. Не видно у них чего-то глаз. Может быть, дерево имело в виду их свечение. То, что они освещают пещеру и являются единственным источником света, благодаря которому видят другие, – предположил Элайджи.

– Ты… умный не по годам, пошли делать тебя эльфом. Я думаю, книга там, – указала Алекса пальцем в сторону единственного туннеля, идущего вдаль пещерным тусклым коридором.

Убедившись, что рядом никого нет и за ними никто не наблюдает, эльфы сняли несколько кристаллов со стены и побрели по пещере. По исцарапанным киркой стенам в туннеле было сразу видно, что он образовался не природной воронкой, а кто-то продолжительное время строил и углублял его. Вдоль всего пещерного коридора шли рельсы. Наконец эльфы услышали отдаленный стук. Они остановились и стали прислушиваться. Стук о камень доносился из глубины пещеры, а через несколько метров он уже казался звонче, и к нему подключились еще несколько постукиваний. Кто-то стучал по камню там, впереди, чем-то тяжелым и твердым. Следуя за звуками, они вышли к огромной воронке, которая была окружена скалистыми колоннами, высокими сталагмитами, похожими на гигантские затекшие воском свечи, и кристальными клумбами. Спрятавшись за один из каменных выступов, они заглянули в образовавшийся ниже «колодец».

– Святые светлячки! Да это же гномы! – раздосадованно прошептала Алекса, увидев копошащихся внизу лохматых человечков. – Мы попали в пещеру гномов!

– А что в этом плохого? Они что, злые? – удивился Элайджи, всю жизнь считавший, что гномы добрые и милые существа.

– Они не то что злые, они хуже. Гномы жадные и корыстные…

– И еще очень грязные! – перебила Фейт Алексу.

– Но лично мы с ними еще не общались. Нам про гномов рассказывал на уроке старейшина античности Минзар. Гномам нельзя доверять и их стоит опасаться. А если они еще и украли книгу старинного эльфийского колдовства, то тем более, – согласилась Мэдж и немного привстала из-за камня, чтобы получше рассмотреть алмазоискателей и то, чем они занимаются.

Больше двух десятков гномов в поте лица долбили кирками и кайлами хорошо освещенные горящими кристаллами стены. Кто-то из них пользовался ручным скарпелем или ломом, настукивая по ним кувалдой. Искры отскакивали от железа, и куски каменных пород с шумом падали вниз. По кругу шли рельсы, по которым непрерывно ездили маленькие вагончики, куда остальные гномы лопатой загребали отколотые каменные куски. Среди грязных желтых вагончиков ездил один красный, в который складывали исключительно алмазы. Пути от рельсов расходились в пять разных пещер, у каждой из которых стояло по гному-надзирателю: они регистрировали и осматривали каждый вагончик и каждый камешек в нем. Несмотря на то, что у гномов было умопомрачительное количество алмазов, которые они никогда не продавали и не носили, тут четко следили за тем, чтобы ни один гном не взял добытый минерал себе.

– Я думаю, книга находится в одной из этих пяти пещер. Вот только в какой? – задумалась Алекса.

– Если они хранят ее, как что-то важное, то наверняка это должно быть хранилище с алмазами, – предположил Элайджи. – А если это так, то нам просто нужно проследить, в какую сторону поедет тележка с алмазами.

Эльфы притаились и стали ждать, когда же красный вагончик заполнится до краев. Наконец полная алмазов телега подкатила к одной из пещер, и гном-надзиратель стал тщательно пересчитывать алмазы и что-то заносить в свои записи. Но вдруг откуда-то раздался звон, словно кто-то стучал кувалдой по металлической тарелке. Движение вагончиков прекратилось, и все гномы дружно куда-то побежали.

– Ну надо же, какое везение! – загорелась от радости Алекса. – Нам только осталось залезть под эти алмазы и ждать, пока их перевезут в хранилище! Только мы туда все не заберемся. Я предлагаю положить туда Элайджи, а мы сможем пролететь под самым потолком в сопровождении.

Сказано – сделано! Пользуясь таким редким случаем, эльфы слетелись вниз, на оставленные рабочие места гномов. Услышав призыв к обеду, те побросали все свои инструменты.

Само месторождение алмазов напоминало тихую сказочную пещеру, с большим уплощенным сталагмитом в центре. Ему на встречу с потолка сосульками свисали сталактиты различной длинны. Хлипкая рельсовая дорожка шла спиралью вверх, придерживаемая целой конструкцией подпирающих и сколоченных досок, а к каждому вагончику, словно фонарик, было прикреплено по одному светящемуся кристаллу.

Когда гномы пришли после обеденного перерыва, эльфии уже успели спрятать Элайджи среди алмазов и спрятаться сами. Взглянув на свои записи, гном-надзиратель решил не пересчитывать алмазы повторно и запустил вагончик в пещеру. Эльфии, плотно прижавшись к невысокому потолку, тихонечко передвигались за ним, пытаясь издавать при этом как можно меньшее свечение. Наконец вагончик подъехал к воротам с железной толстой решеткой с заостренными пиками внизу. Возле ворот стояло два гнома-стражника, они держали накрест два высоких, похожих на копья, рубильника. Когда тележка подъехала, они разъединили свои копья и подняли решетку.

– Надо прошмыгнуть незамеченными, – прошептала Алекса и, достав прихваченный с собой из вагончика алмаз, кинула его в сторону.

Драгоценный минерал, позвякивая, проскользнул прямо перед стражниками и упал в глубокую щель. Гномы тотчас же бросились его доставать, оставив пост и алмазное хранилище без охраны, а эльфии, не теряя ни секунды, прошмыгнули под решеткой. Вагончик проследовал чуть дальше и остановился.

– Элайджи, вылезай! Быстрее вылезай! – начала разгребать драгоценные камни Алекса, чтобы достать из-под них своего драгоценного друга.

Элайджи сразу вынырнул и замер на месте. Удивлению эльфов не было конца: зал, в котором они находились, полностью состоял из алмазов. Слава Богу, сюда не доставал солнечный свет, иначе эльфы сразу же ослепли бы от их отблеска и мерцаний. В уже отгравированных и отточенных алмазах отражались несколько светящихся кристаллов, и комната сияла светло-желтым прозрачным светом.

– Бриллианты – лучшие друзья девушки! – одновременно проговорили Фейт и Венона и бросились примерять их к пальцам и ушам.

– Ну, началось! – вздохнула Алекса.

Она осмотрела все вокруг и увидела небольшой лаз на полу. Подозвав всех, она первая полезла в длинный проход. Учитывая, что его делали гномы, которые были выше эльфов на три головы, то пролезть его эльфие не составило особого труда. Чем дальше она продвигалась, тем выше становился потолок коридора, и совсем скоро она уперлась в небольшую деревянную дверь с чугунными штыками. Мастерски поколдовав над замочной скважиной, Алекса с легкостью открыла дверь. Среди затуманенной пещерки стоял небольшой алтарь, на котором лежала большая толстая старая книга, окруженная светящимися алмазами в виде больших цветов, напоминающих бутоны подснежников.

– Как красиво! – оценил увиденное подоспевший за Алексой Элайджи. – Смотри, книга! Это она?

– Возможно, – пожала плечами Алекса и нерешительно шагнула в туман, который в несколько сантиметров покрывал землю.

Это была она – книга старинного эльфийского колдовства, которая пропала и которую уже столько лет искал эльфийский народ. Темная и слегка подуставшая от времени обложка из грубой кожи была обрамлена золотыми узорами вьющегося растения по краям, а в середине красовался герб города Эльфидэй: золотой замок в три башни и эльфийские крылья. Элайджи провел по ней рукой и с нетерпением открыл первую страницу. Пожелтевшие с годами листы приятно захрустели от прикосновения его пальцев. Вместе с Алексой они отлистали чуть больше половины книги, до того момента, где были последние записи.

– «…Славный город Эльфидэй процветал под своим могуществом и славил короля своего Гидеона Эльфидэрэйского из славного рода Эльфидэрэев, основавших один из самых великих эльфийских городов. Пусть возрадуется народ, растет во чреве матери наследник! Третий весенний месяц станет для него рожденьем, но зло проснется, лишь откроет он глаза. Недолго радоваться королеве Элитрее, осталось у нее лишь две недели. Весь город празднует рождение младенца, и нарекают сына королевского…» – прочитал Элайджи до конца страницы. Дальше прочесть было невозможно: последняя страница, на которой были предсказания, была изорвана наискось и в книге лишь торчала изодранная половина листа, буквы на которой были исковерканы и размазаны, словно расплывчатые иероглифы неизвестного языка.

– Нет, ну надо же! – возмутилась Алекса. – На самом интересном и закончилось. Как всегда!

Эльфия принялась листать плотные пожелтевшие страницы в поисках каких-нибудь заклинаний, в частности, заклинания для превращения любого существа в эльфа. Фейт же больше заинтересовали большие светящиеся цветы из алмазов и кристаллов. В мире эльфов было практически все, что можно было назвать прекрасным, но такой красоты она еще не видела.

– Фейт! – окликнула Алекса, видя, как та, уже стоя над алмазным цветком, завороженно протягивает к нему свои руки. – Не трогай! Отойди от этого светящегося подснежника! Не играй с огнем!

– Я всю жизнь с огнем играю! – напомнила ей Фейт и, повернув ладонь, перекатила образовавшийся в ней огненный шарик в другую руку. – Ты посмотри, какая красота! – с восхищением глядела она на алмазные цветы. – Я тоже себе такой хочу!

– Не трогай их, Фейт! Лучше не трогай! – остановил ее Элайджи. – Мудрое дерево сказало:

«Под землей, под домом прежним,

Где цветет немой подснежник,

Под охраною их глаз —

Видит все живой алмаз».

Эльфии лишь вопросительно переглянулись.

– Ну неужели вы ничего не понимаете! – вскрикнул Элайджи и с какой-то долей опасения посмотрел на цветы. – Мудрое дерево назвало их немыми подснежниками. Ни одни камни в мире не говорят, так зачем их нужно называть немыми? Это означает лишь то, что они живые. «Под охраною их глаз – Видит все живой алмаз», – они не говорят, но все видят. О, Боже, да они же охраняют эту книгу! Эти красивые цветочки служат стражниками для гномов!

Как только Элайджи это сказал, алмазные цветы сменили свою окраску и раскалились зеленым цветом. Отовсюду раздался ужасный гул сирены, словно это сработала сигнализация на воров, и решетка над дверями начала постепенно опускаться. Рванув к двери, эльфы еле успели прошмыгнуть под ней и с рекордной скоростью выкарабкались в алмазное хранилище, где все еще любовалась камнями Венона и сторожила выход Мэдж.

– В чем дело? – крикнула Мэдж выбежавшим Алексе, Элайджи и Фейт. – Откуда этот ужасный шум?

– Бежим! Сейчас опустится решетка! – успела крикнуть Алекса и, прихватив ее за руку, заскочила в красный вагончик, который быстро проскользнул под захлопнувшейся за ними решеткой.

Венона и Элайджи остались заключенными в алмазной тюрьме. Алекса, что осталась по ту сторону решетки, всячески пыталась ее поднять или обнаружить рядом какой-нибудь рычаг, благодаря которому можно бы было освободить своих друзей.

– Проклятье! Мы в ловушке! – оглянулась по сторонам Венона.

– И поделом тебе! – гыркнула на нее Фейт, тщетно стараясь помочь приподнять решетку.

– Зато у меня даже темница вся в алмазах! – выкрутилась Венона. – Ну ничего. Сейчас что-нибудь придумаем!

Венона начала шептать что-то непонятное и взывать о помощи, словно она что-то пыталась вытянуть из-под земли. Напряженные ладони и дрожащие от напряжения пальцы с трудом поднимались вверх, и через какое-то мгновение Элайджи почувствовал сильный толчок под ногами. Второй удар был настолько сильным, что просто сбил его с ног, и Элайджи услышал, как где-то в глубине земли хлюпается и бурлит вода.

Но сюрпризы для эльфов на этом не закончились. С трех сторон на Алексу, Фейт и Мэдж бежали вооруженные дубинами, битами и кувалдами с десяток гномов.

– Задержите их на пару минут! – крикнула Венона, продолжая вызывать воду.

Пытаясь хоть как-то обороняться, в одну толпу Мэдж пустила свои грозовые стрелы, сбив нескольких гномов с ног, а Фейт разожгла пламя, преградив путь остальным.

– Мы так долго не продержимся! – крикнула Алекса, и взгляд ее остановился на вагончике с алмазами и изумрудами, что находился по ту сторону решетки.

Она взглянула на Венону, махнув головой в сторону вагончиков. Эльфия поняла ее без слов и, усадив в один из них Элайджи, подошла к Алексе.

– Ты же выплывешь? – спросила рыжеволосая эльфия, сжав прутья решетки. – Позаботься об Элайджи.

– Все будет хорошо, – утешила ее Венона. – Вы бы тоже поспешили.

Алекса, Мэдж и Фейт мигом рванули к красному вагончику, на котором они выехали из алмазного хранилища. Земля под ними затряслась, словно это было землетрясение или извержение вулкана.

– Сейчас как рванет! – крикнула Алекса, вцепившись в края своего железного укрытия как можно сильнее.

Стены затряслись, и с них посыпались обломки скалы. Гномам уже почти удалось потушить пожар и пробраться к эльфиям, как тут огромный поток воды вырвался из недр земли, протаранив почву своей мощной силой.

– Полундра! Вода! Спасайтесь кто может! – в панике начали разбегаться гномы по своим пещеристым коридорам, как муравьи.

Стена воды подхватила вагончик с Веноной и Элайджи и, с силой выбив толстую железную решетку, выскочила, словно трехглавая змея, уходя быстрыми волнами в разные стороны. Вагончик, в котором находились Алекса, Фейт и Мэдж, уже на всех скоростях мчал по рельсам прямо в рабочее логово гномов.

– Как остановить эту штукенцию? – Алекса переключала все рычажки, которые только видела. Но, оглянувшись и увидев огромную волну, она утратила желание остановиться.

Поток воды почти нагнал эльфий и шел на одном уровне по правую сторону от них. Словно лодку, вода несла вагончик, которым гордо управляла капитан Венона. Алекса попыталась дотянуться до соседнего вагончика, но он был слишком далеко, а вылететь на такой скорости грозило мгновенным попаданием в быстрый водоворот.

Наконец Алекса выехала на полной скорости прямо к тому колодцу, где работали гномы. Тележка выскочила из поворота с такой скоростью, что сорвалась с рельсов и, пролетев немного в воздухе, с грохотом плюхнулась снова на рельсы. Искры маленькими кометами разлетелись из-под железных колес прямо на виду у очумевших гномов, прекративших свою работу и с открытыми ртами наблюдающих невиданную наглость эльфов.

– Им уже и у себя места мало! Даже тут разлетались! Из-под земли достанут! – возмущались гномы, наблюдавшие, как вагончик с эльфиями на полной скорости мчался по рельсам, поднимаясь по спирали вверх и наматывая бешеные круги.

Но возмущение их быстро сменилось паникой, как только они увидели, как из пещеры, ведущей в алмазное хранилище, разинув свою пасть, вырвалась неукротимая волна и бешеным потоком, сбивая все на своем пути, забурлила в лихом круговороте, ударяясь и скользя по стенам колодца. Вода быстро поднялась и нагнала вагончик с эльфиями, с легкостью подхватив его и закружив вместе с другими тележками, камнями, алмазами и не успевшими скрыться гномами. Вода, словно матерая ищейка, искала выход, забиваясь и вынюхивая каждую щель. С бешеной скоростью она пронесла по длинному коридору пещеры два вагона, в которых находились эльфы, и волной вынесла из города гномов, бросив их на тоненькую лестничную дорожку, а сама бурным водопадом скатилась в темную бездну.

От сильного удара в каменной лестнице пошла большая трещина, которая прямо на глазах у Элайджи проскользнула под его тележку, и огромный кусок подвесной дороги отломился и полетел вниз, прихватив с собой и шаткие тележки, приспособленные ездить по рельсам, а не по ступеням. Хорошо, что эльфы умеют летать, но все же о скудных способностях Элайджи Веноне забывать не стоило. Все, что она увидела, оглянувшись, это словно в замедленном движении летящий вниз вагончик и растерянный взгляд Элайджи. Алекса камнем бросилась вниз и схватила его за руку. Элайджи остался на весу, наблюдая, как его транспорт вместе с кусками обрушившейся лестницы улетал в бесконечную темноту. Эльфы были в безопасности. На той стороне пещеры остались разъяренные гномы, которые кричали, махая своими дубинками, и грозились непременно до них добраться.

Наконец, взбегая вверх по ступенькам, они приблизились к потайной двери под сервантом. Алекса, выбежавшая из нее последней, захлопнула за собой деревянную дверь и облокотилась на нее, переводя дыхание.

– Фух! – вздохнула она. – Ну и путешествие… Никогда больше не буду иметь дело с гномами!

– Кстати, как там наш Сэм поживает? Интересно, он еще спит? – выглянула Мэдж из-под серванта. – Ага! – махнула она головой. – Спит как младенец. Хотя уже час прошел, он вот-вот проснется. Нам лучше поспешить.

– Да и Дорис Бунч должна прийти с минуты на минуту, – отозвался Элайджи. – Она всегда в это время приходит, чтобы накормить кур и хряка.

– Вот тем более, – согласилась с Мэдж Алекса, и, быстренько выбежав из-под серванта, все пятеро эльфов приземлились на подоконнике, где дремала и грелась на солнышке Клу-Клу.

– Ой, смотрите! – крикнула Фейт, указав пальцем на Сэма. – Чары перестают действовать! Он просыпается!

Сэм действительно зевнул, потягиваясь, и лениво стал протирать глаза, еще не совсем соображая, что произошло. Тут как назло открылась входная дверь, и на пороге показалась пришедшая на несколько минут с базара хозяйка дома. Она увидела сидящего полусонного Сэма на полу и, грозно сгустив брови, закатала рукава.

– Что ты здесь делаешь, паршивец?! – схватила она его за ухо и начала бранить на чем свет стоит. – Ты почему не в школе? Прогуливаешь? Бесовское ты отродье! Все работают, а он тут высыпается! Зачем коробку на стол поставил? А? Я спрашиваю, зачем, паршивец, на стол коробку поставил?

Сэм, до конца еще не проснувшись, вообще не понимал, почему он оказался на полу, и даже не видел, как в дом зашла его матушка. Но болевые ощущения от тяжелой материнской руки сразу помогли ему проснуться.

– Я их ловил! – заскулил Сэм, пытаясь освободиться или хоть как-то облегчить свои страдания.

– Кого ловил? Дрянь! Мерзавец! Кого ловил? Отвечай! – орала Дорис Бунч, тряся своей сильной, тяжелой рукой.

От боли у Сэма аж слезы на глаза выступили, казалось, еще немного – и его ухо останется в ее руке.

– Этих маленьких человечков! Человечков, с которыми летает Элайджи!

– Что?! – просто взревела тиранша, приподняв руку вверх. Сэму пришлось встать на цыпочки, чтобы окончательно не подвиснуть за ухо. – Я тебе эту дурь из головы-то выбью! Ты мне прекрати даже упоминать об этом! Позор какой! Чтобы я о твоих причудах больше не слышала!

Как только она отпустила сына, Сэм в пулей выскочил из дому и помчался в школу с такой скоростью, словно он опаздывал на важную драку с ребятами из соседней деревни.

– Попало негодяю! – довольно смотрела ему вслед Алекса. – Все-таки есть справедливость! Будет теперь знать, как с эльфами связываться!

– А мне его жалко, – не согласился с ней Элайджи. – У меня нету родителей, но с такой матушкой, как у него… я ему не завидую.

Эльфы без преград долетели к лесу и быстренько пробрались в город Эльфидэй. Стоя на холме, под покровом ночи, они поклялись друг другу, что никому не расскажут о своих сегодняшних приключениях. Особенно это требовалось от Веноны. Давши клятвы, уставшие эльфы разлетелись в разные стороны, где остаток ночи им снились цветные сны о книге старинного эльфийского колдовства, о потайной двери и, конечно же, о пещере гномов.

Глава 13

Все утро, лежа в своей кровати, Элайджи размышлял над пережитым за ночь. Страшные догадки пугали его и в то же время заводили в тупик. Гномы – убийцы королевской семьи? Ну пусть они действительно были грязными и жадными, ведущими затворнический образ жизни, но чтобы убийцами… Это никак не умещалось в его голове. Наконец он дождался, пока проснулась Алекса, и поделился с ней своими переживаниями.

– Алекс, доброе утро. Как спалось?

– Хорошо, но ма-а-а-ало, – зевнула Алекса. – А ты чего так рано встал?

– Я вот все думал… – задумчиво начал Элайджи. – Если гномы действительно украли книгу старинного эльфийского колдовства, получается, это они убили королевскую семью.

– Не обязательно. Они могли воспользоваться моментом и украсть ее во время переполоха во дворце.

– Но ведь ты же сама сказала, что книга пропала в тот же день, что и королевская семья. Гномы живут под землей, и информация до них доходит через долгое время, а тот, кто украл книгу, знал обо всем в первые же часы трагедии.

– Что ты хочешь этим сказать? – привстала Алекса.

– Я думаю, что убийца среди нас. А гномы лишь охраняют его добычу. Да и зачем гномам книга старинного эльфийского колдовства? У них одни алмазы на уме, а в их пещере этого добра предостаточно. Если бы они хотели что-то от книги получить, они бы давно уже это сделали, а не ждали тринадцать лет! – объяснил Элайджи.

– Может, ты и прав, но тот, кто действительно украл книгу, кто бы он ни был, тоже не использовал ее. Не кажется ли тебе это странным?

Элайджи сгустил брови и задумался.

– Ничего не сходится! – досадно сказал он. – Но, может быть, этот кто-то чего-то выжидает? Ведь в книге было сказано, что остался еще один из рода Эльфидэрэев… наследник.

– Ты хочешь сказать… – еще больше насторожилась Алекса. – …что тот, кто похитил книгу и, следовательно убил королевскую семью, все это время выжидал наследника и…Святые светлячки! Праздник! Он через неделю! По предсказанию, этот день станет решающим в судьбе Эльфидэя.

– Может, гномы нападут на город? – предположил Элайджи.

– Все может быть. Но старейшинам рассказывать нельзя. Они только услышат, что мы вылетали из Эльфидэя, и дальше уже ничего слушать не станут. Получим по полной. Что же делать? – заерзала Алекса по сторонам в поисках правильного решения.

– Остается одно! – решительно сказал Элайджи. – Мы, во что бы то ни стало, должны найти наследника раньше, чем его найдет зло. А для этого нам нужно добыть хоть какую-то информацию. Помнишь, что говорило мудрое дерево?

«Книга эльфов за поверьем,

Спит за потайною дверью.

А старейшины, поклон им,

Прячут часть ее за троном».

Значит, нужно очень осторожно прокрасться в святейшую залу и найти тайник, который скорее всего будет за троном.

– Да, я слышала, что от книги старинного эльфийского колдовства осталась лишь половинка страницы, но ее никто, кроме старейшин, не видел.

– Значит, настало время показать ее народу! – решительно заявил Элайджи. – Это именно та страница, на которой и написано про наследника. Помнишь, предыдущая прерывалась на том, какое имя ему дали. Я думаю старейшины скрывают это, потому что не хотят, чтобы зло узнало и начало искать его раньше времени.

До праздника оставалась всего неделя. Приятным событием было то, что библиотека постепенно начала приобретать свой первоначальный вид и заблестела совершенно как новая. Плохим же было то, что по прошествии половины испытательного срока у Алексы и Элайджи были лишь сплошные загадки на руках. Зато по дороге ко дворцу у них созрел план, как прокрасться в святейшую залу, чтобы найти спрятанную от посторонних глаз единственную уцелевшую страницу священной книги.

– Стоять! – позвал их хриплый неприятный голос, когда они подлетели ко дворцу.

Элайджи развернулся и увидел, что за одной из колонн, подальше от солнца, в тени притаился ужасный Гарх. Сделав несколько шагов навстречу ребятам, он остановился на четкой линии, где заканчивалась тень, словно боялся или ненавидел солнце.

– Я знаю, вы что-то скрываете! – прошипел Гарх, и темная бездна под его капюшоном заставила сердце Элайджи содрогнуться. – Но я за вами слежу… За каждым вашим шагом. Вам от меня не уйти, не спрятаться! – Гарх вдруг схватил Элайджи за руку, да так внезапно и сильно, что тот аж подпрыгнул от неожиданности. – Я насквозь тебя вижу! Ты не тот, кем кажешься! – ядовито проговорил старейшина болезни и наклонился к его уху. – Но стоит тебе только оступиться, – прошептал он, – как я буду рядом… чтобы не дать тебе подняться!

Гарх отпустил Элайджи и, громко чихнув, скрылся в тени колонн замка, растворившись и слившись с ее отторгающей солнце серостью. Алекса мгновенно подтащила друга к себе и с опаской посмотрела на темный коридор.

– Как ты думаешь, он знает? – спросил у нее Элайджи, будучи все еще под впечатлением от случившегося.

– Не знаю, но если знает… то это беда!

Когда Алекса и Элайджи зашли в библиотеку, все уже были в сборе и заняли свои рабочие места.

– Опять опаздываем! – вскрикнул однозубый Фирс, который не мог смотреть на свою разрушенную библиотеку и принимал участие в уборке самолично. – Значит, уйдете самые последние!

– Но… – хотела возразить и придумать какое-нибудь оправдание на скорую руку Алекса.

– Никаких «но»! Иначе же я все доложу Бергамоту! – улыбнулся библиотекарь, и его несчастный, кривой и единственный нижний зуб заблестел, как и его глаза.

Увидев не совсем приятное зрелище, Алекса скривилась, но все же решила попытать счастье еще раз. Уж больно ей не хотелось оставаться глубоким вечером и дорабатывать за всеми.

– Но нас задержал у входа Гарх! – выпалила эльфия.

– Гарх! – испуганно произнес Фирс. Эльф болезни имел такое влияние и такую жуткую репутацию, что его боялся даже сумасшедший библиотекарь. – Ну, это все меняет… – У Фирса забегали глаза. – Но в следующий раз я заставлю вас отрабатывать! Кстати, а куда это подевалось наше болтливое чудовище? Этот глупый сигой Друсс? Только не говорите, что мне дико повезло и он улетел.

– Его забрал Гарх! – обиженно пробормотала Флой. – Он отнес его в темницу! Бедный Друссик! Как он там?

– Вот! – довольно заявил Фирс. – Я всегда знал, что Гарх очень мудрый старейшина и не станет с вами церемониться, как я. Слава эльфам, в этом вопросе я с ним солидарен. А теперь все за работу! Не забывайте, что осталась всего неделя.

Однозубый Фирс поспешил к своему рабочему месту у входа в библиотеку, где он бережно и кропотливо уже в течение нескольких десятков лет выписывал и выдавал посетителям книги, а остальные, схватив ведра с водой и вооружившись швабрами, кисточками и тряпками, принялись за свою нелегкую работу.

Алексе наконец-то повезло: ей досталась самая легкая, на ее взгляд, работа – регистрационный учет. Она лежала на огромной регистрационной книге и вписывала туда в алфавитном порядке названия всех имеющихся книг в библиотеке. Но через четыре часа изнурительной писанины эта работа показалась ей не такой уж и легкой, какой казалась на первый взгляд. Свою правую руку она уже не чувствовала, плечо болело, а кисть просто отнималась.

– Вот, вот! А я предупреждала! – отозвалась Фейт и потерла свое плечо. – Хорошо, что я наловчилась писать как правой, так и левой, а то бы за неделю не только двадцать три пера исписала, а и всю руку.

– А как быть тем, кто не умеет писать левой? – по-детски обиженно спросила Алекса, на что та лишь развела руками. – Кто-нибудь хочет отдохнуть? Полежать на книжечке, пописать немного? – громко спросила Алекса, отправив свой вопрос в аудиторию, но остальные почему-то сделали вид, что вовсе ее не слышат. Одни быстро отворачивались, насвистывая при этом непонятные мелодии, другие усиленно начинали что-то делать, а третьи и вовсе, показывая свое глубокое недовольство и несогласие, демонстративно переходили на другой ряд, накручивая при этом свои голубые локоны на пальцы.

– Вот блин! – с досадой прокряхтела Алекса и, несколько раз разжав и сжав руку, начала записывать названия дальше. – Пойду сделаю несколько глотков свежего воздуха! – сказала она и заговорщически посмотрела на Элайджи, который, немного выждав, незаметно для всех юркнул за ней в соседний ряд.

– Значит так, – начала Алекса, когда он подошел. – Идти нужно сейчас! Не в перерыв! Сейчас как раз все заняты, половина старейшин преподают на уроках, остальные заняты государственными делами. В святейшей зале никого не должно быть, так что путь свободен. Только будь осторожней и избегай столкновений с Гархом.

Элайджи внимал каждому ее слову.

– Я постараюсь тебя прикрыть, как смогу! Ну давай, иди! Только через окно, а то Фирс тебя не выпустит или заподозрит что-то неладное.

Алекса, крепко взявши Элайджи за руку, помогла ему спрыгнуть с окна и, помахав на прощание, поспешила вернуться на свое место, чтобы никто ничего не заподозрил.

– О-о-о! Осторожней! – раздался чей-то писклявый голос за спиной Элайджи. Он повернулся и увидел копающуюся на клумбах Феврони в своей огромной соломенной шляпе. – Не наступи на мои цветочки!

Все ее руки по локоть были в черной земле, но на замурзанном лице сияли радость и простодушие.

– Ю-ху-у! Это я! – защебетала она, потирая нос тыльной стороной ладони, медленно протягивая ее над верхней губой. – А я тебя помню, ты тот милый юноша, что помогал мне с моими маргаритками.

Элайджи стоял в оцепенении, не зная, что говорить; меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь из старейшин узнал, что он сачкует и уклоняется от своих обязанностей и наказания.

– А что ты делаешь? Неужели этот Фирс запрещает вам выходить через дверь? – удивленно спросила Феврони и захлопала своими большими голубыми глазами. – Ну я ему покажу!

– Нет, нет, Феврони, не стоит. Я просто сам захотел выйти через окно, а то в библиотеке душно и я решил подышать свежим воздухом. А через двери выходить… это столько мороки. Да и дворец я знаю очень плохо, могу и выхода не найти… – Элайджи попросту, как говорится, вешал лапшу ей на уши.

Благо Феврони была настолько глупа, что она даже и не задумалась о том, что Элайджи мог выскочить из окна, дабы прогулять свою работу.

– Вот и верно! – согласилась она. – Надо посоветовать Фирсу, чтобы он сделал выход прямо в окне. А перед выходом я посажу самые лучшие орхидеи и украшу окно незабудками.

– Да, было бы неплохо, – скривился Элайджи: ведь Фирс тем более не должен был знать о его побеге. – Я думаю, это великолепная идея. Мы с ребятами так и хотели сделать, но мы готовим сюрприз к празднику и не хотели бы, чтобы Фирс узнал об этом раньше времени.

– Сюрприз! – аж пискнула Феврони от радости. – Ой молодцы! Как он обрадуется! Пойду сейчас же ему расскажу!

– Нет, подождите! – остановил ее Элайджи. – В том-то все и дело. Если вы ему расскажите или случайно проговоритесь, это уже не будет сюрпризом. Так что он ничего не должен знать.

– А! Понятно. Это уже становится интересно! – захихикала Феврони и заговорщическим взглядом переглянулась с Элайджи. – А может, пока ты тут дышишь свежим воздухом, заодно и поможешь мне прополоть каких-то несчастных тридцать клумбочек?

У Элайджи сжалось сердце. Он понимал, что если задержится хотя бы на полчаса, то все прогорит.

– Я бы с удовольствием, Феврони, но у меня столько дел… Я как раз шел подготавливать сюрприз, обо всем договариваться…

– Вот и чудненько! – перебила его Феврони. – Договоришься и приходи помогать мне со всеми. Уж куда лучше, чем в библиотеке томиться.

Элайджи натянуто улыбнулся и, вежливо откланявшись, побежал к входной двери. Алекса нарисовала ему план дворца, а вернее, путь к священному залу, на небольшом обрывке бумаги. В замке было столько запутанных коридоров, что отчасти он напоминал некий лабиринт, поэтому Элайджи старался строго держаться нарисованного наспех плана. Наконец, он вышел в уже знакомый длинный коридор, который заканчивался большой дверью – входом в священный зал. Элайджи подошел и прислушался, но никаких звуков оттуда не доносилось. Тогда он тихонечко постучал для достоверности и приоткрыл дверь. В зале действительно никого не оказалось. Пользуясь такой возможностью и таким редким случаем, Элайджи быстренько прошмыгнул внутрь и, оглянувшись, никого ли нет в коридоре, плотно закрыл за собой дверь. Пройдя в центр, он прошел мимо двенадцати больших кресел, на которых обычно восседали старейшины, и подошел к предполагаемому трону, укрытому белой простыней. Одним движением он смахнул ее, и надежды его оправдались. Перед ним действительно стоял красивый, белоснежный, обрамленный в золото королевский трон. Элайджи попытался отодвинуть его или хоть как-то протиснуть пальцы между троном и стеной, но он настолько был плотно придвинут, что разглядеть, есть ли там какой-либо тайник, было просто невозможно. Элайджи сразу вспомнил, что когда они с Алексой пробирались в библиотеку через потайной ход, там были скрытые рычаги в виде книги и камня, которые служили своеобразными ключами, открывающими двери.

«Все тайное скрывает потайное», – подумал Элайджи и принялся искать что-нибудь, напоминающее замаскированный рычаг, но ничто не выдавало спрятанного ключа. Совсем расстроившись, Элайджи сел на трон передохнуть, как вдруг стены слегка затряслись и все стекла, что были в длинных окнах святейшего зала, треснули.

– Ой-ей! – испуганно и крепко вцепился Элайджи в подлокотники трона.

Незаметно для себя он нажал пальцем на один из выступающих рубинов, находящихся под правым подлокотником, и камень вдавился. Трон задрожал еще сильнее и слегка отодвинулся. Элайджи быстро вскочил и увидел, что за троном открылся маленький узкий проход, из которого выдвинулся стеклянный ящичек. Внутри ящика, между плотно сплюснутыми стеклянными пластинами, и находилась оторванная половинка последнего листа книги старинного эльфийского колдовства. На клочке пожелтевшей от времени страницы Элайджи попытался прочитать хоть что-нибудь, но записи напоминали лишь размытые, непонятные ему иероглифы, точно такие же, какие были и на ее второй половине в самой книге. Элайджи услышал, что кто-то быстрыми шагами приближается к святейшему залу, и поспешил втащить стеклянный ящик обратно внутрь и закрыть тайник, плотно прижав трон к стене. Как только раздался небольшой щелчок, говорящий о том, что тайник захлопнулся, ручка двери опустилась и в святейший зал вбежали несколько старейшин во главе с Бергамотом. Увидев растерянного Элайджи, стоящего возле трона, они остановились и, вопросительно взглянув на него, начали осматривать треснутые стекла и пошедшие от окон по потолку трещины.

– Что здесь произошло? – взволнованно спросил Бергамот и посмотрел на Элайджи очень серьезным пронизывающим взглядом. – Что ты натворил?! Я думал, в Эльфидэе землетрясение!

– Я… я не хотел, я ничего не сделал! – начал оправдываться Элайджи, понимая, что попал в очень неприятную ситуацию. – Я просто сел на трон и вдруг…

– На трон, говоришь? – задумчиво потянул Бергамот свою бороду и, приказав старейшинам Мартиросу, Барнабасу и Роконтору присмотреть за Элайджи, поднялся в маленькую опочивальню провидца Орвэла.

Пока его не было, старейшины, что остались за ним следить, замерли, словно гордые статуи, и лишь изредка бросали на Элайджи свои осуждающие и испепеляющие взгляды.

– Великий Орвэл хочет видеть тебя! – позвал Бергамот, и в его сопровождении Элайджи поднялся по узким ступенькам в маленькую, плохо освещенную комнатку. Тут совершенно ничего не изменилось с его последнего визита, стол и подоконник по-прежнему были заляпаны воском и уставлены множеством свечей, а сам провидец, как и в прошлый раз, сидел за ширмой.

– Я привел его, о великий Орвэл! – сказал Барнабас, кланяясь ширме.

За ширмой что-то встрепенулось и словно ветром колыхнуло занавес.

– Значит, ты говоришь, что стекла треснули, лишь только ты воссел на трон? – спросил Орвэл, так и не показавшись из своего укрытия.

– Да, – честно признался Элайджи и тяжело вздохнул.

– Возможно, это совпадение… – вдруг начал говорить Бергамот совершенно непонятные для Элайджи вещи. – Я уверен, этому есть другое объяснение. Неужели вы думаете?..

– Я сам решу, что я думаю! – перебил Бергамота голос из-за ширмы. – Оставь нас с Элайджи наедине!

Бергамот хотел было возразить, но, имея большое почтение к провидцу Орвэлу, он лишь откланялся и мгновенно покинул маленькую комнатку. Элайджи совсем не знал, что ему делать. Какие оправдания можно было придумать для провидца, который наверняка знает все наперед и сможет отличить ложь от правды. Он стоял и нервно теребил в руках висящий на его шее кулон в виде листочка, который подарила ему Мэдж. В голову лезли разные мысли. А что если Орвэл спросит его про семью, тогда все пропало…

– Что ж! – раздался голос после долгой паузы. – И часто у тебя такое получается?

– Что получается? – растерянно забегал глазами Элайджи, не понимая толком, что от него хотят.

– Часто ли ты вызываешь такую рушительную энергию? – перефразировал свой вопрос Орвэл.

– Нет… это впервые… я даже не знаю… – начал наспех оправдываться Элайджи. Но тут блестящая, как ему показалось, мысль пришла в его светлую голову. – Хотя иногда… когда я чем-то расстроен… просто я не умею этой силой управлять… – придумывал на ходу Элайджи в надежде, что это лишь подтвердит то, что у него способности, как и у настоящего эльфа.

Орвэл замолчал и, как-то странно воркуя, закопошился за ширмой.

– А что ты делал в святейшей зале? Да еще и на троне? Ты там что-то искал? – спросил его провидец.

– Нет! Ну что я там мог искать? Я просто увидел что-то, накрытое простыней, и мне стало безумно интересно. Я не знал, что нельзя! А с окнами я, честно, не хотел… – начал тарахтеть Элайджи, стараясь выглядеть как можно правдоподобней.

– Я тебя понял, – спокойно перебил его Орвэл. – Ты свободен. Позови ко мне Бергамота. И еще, – окликнул он его, когда Элайджи уже взялся за ручку двери. – Если у тебя возникнут какие-нибудь вопросы или проблемы, обращайся ко мне. Я всегда тебя выслушаю.

Элайджи лишь кивнул головой и в полном недоумении выскочил за дверь. Сразу после него в опочивальню провидца вошел старейшина Бергамот.

– О, великий Орвэл, – поклонился он. – Что вы на это скажете? Мало того, что его появление и его происхождение остаются для нас настоящей загадкой, так теперь и причастность к… к этому, – прошептал Бергамот последнее слово, словно боялся, что его еще кто-нибудь услышит. – Я думаю, не стоит рисковать, а немедля изгнать его из Эльфидэя! Несмотря на данный нами испытательный срок. Я сейчас же организую собрание старейшин, на котором вынесу это решение!

– Ничего вы не соберете, – отозвался голос Орвэла. – Вы сейчас же покинете мои покои и пригласите ко мне Гарха. И никому ни слова о том, что случилось!

Бергамот еле сдержался, чтобы не возразить. Он не понимал, почему столь серьезное дело государственной важности скрывается от него. Однако выбора у Бергамота не было, и он послушно откланялся и пошел за Гархом.

Пока главный старейшина и провидец Орвэл наверху совещались, все это время Элайджи стоял в коридоре и молил Бога, чтобы его не выгнали раньше времени. Волнение было настолько велико, что у него подкашивались ноги, но Элайджи все же смог взять себя в руки и хоть немного успокоиться.

– Элайджи! В чем дело? – подлетела к нему Алекса и взволнованно начала расспрашивать: —Что ты тут делаешь? Я почувствовала какие-то толчки, у нас в библиотеке стены так тряслись, что аж книги попадали. Там кто-то есть? – указала она пальцем на дверь святейшего зала и, не дожидаясь ответа, посмотрела в щель не до конца закрытой двери.

– Мне кажется, я все провалил, – виновато сказал Элайджи. – Это землятресение вызвал я, хотя я даже не знаю как. Я просто сел на трон и тут… все стекла прям потрескались, и сразу же ворвались Бергамот и остальные старейшины. Меня уже Орвэл допрашивал, – поведал ей вкратце Элайджи и потер кулаком нос.

– О-о-ой! Вот это мы влипли! – посмотрела на него Алекса ошарашенными глазами. – Не повезло. Ну ничего, главное, не падать духом. Может, мы это еще используем. Ведь теперь они смогут поверить, что ты обладаешь особым даром, и не посмеют выгнать тебя. Если что, я уйду вместе с тобой!

– И куда же мы пойдем? – удивился Элайджи. – К Сэму в космонавты?

– Нет. Эльфидэй не единственный город эльфов. Я например до десяти лет жила в городе Илейзий, прежде чем переехать сюда. Там у меня есть знакомые и некоторые родственники. Так что не пропадем!

Из святейшего зала вышел немного подавленный Бергамот и, даже не взглянув на Алексу и Элайджи, проскользнул мимо них, что-то озадаченно бубня себе под нос. Через несколько минут он возвратился, но уже не один. Рядом с ним, волоча свои длинные одеяния по полу и спрятав ладони в рукавах, словно монах, плыл эльф болезни Гарх. Смех и оптимистичные прогнозы ребят сразу угасли, как только они его заметили. Лица Гарха вовсе не было видно, но стоило ему лишь повернуть свой капюшон в их сторону, как они почувствовали на себе его страшный, бездонный взгляд.

– А он-то что тут делает? – спросил Элайджи, когда оба старейшины зашли в святейший зал и закрыли за собой дверь.

– Не знаю, но если к делу подключился Гарх, то это не к добру, – покачала головой Алекса и, подлетев к двери, заглянула в замочную скважину. – Что же они там делают? Старейшина Мартирос встал прямо возле двери и из-за него совсем ничего не видно.

Потеряв возможность наблюдать, Алекса решила подслушать разговор и прислонилась к замочной скважине ухом. Тихо, как шпион, она внимательно вслушивалась в каждый звук, доносимый из-за двери, а ее глаза то и дело сосредоточенно прищуривались и безостановочно бегали поверхностным взглядом, скользя по всему, что находилось рядом. Где-то в глубине зала она расслышала голоса Бергамота и Гарха.

– Он вас ждет, – прозвучал голос старейшины духовности. Дальше раздался скрип двери и послышались чьи-то шаги.

– Кажется, Орвэл за кем-то их послал. Неужели за Гархом? – с ужасом пришла Алекса к такому умозаключению.

Тем временем Гарх проследовал в чердачную комнатку – тайный рабочий кабинет и опочивальню Орвэла. Зайдя, Гарх плотно прикрыл за собой дверь и подошел поближе к ширме.

– Вы вызывали меня, о великий Орвэл? – прошипел он своим ядовитым голосом.

– Да… – отозвался голос за ширмой. – Что ты думаешь по поводу этого мальчишки Элайджи?

– Это отвратительный молодой эльф. Невоспитанный! А-апчхи! Невежа! Сейчас он проходит наказание и прибирает библиотеку с другими своими друзьями, такими же как и он… – принялся объяснять эльф болезни, как тут Орвэл остановил его.

– Гарх! Ты служишь мне верой и правдой много лет. Лишь ты знаешь настоящую правду, которая сокрыта мною от всех остальных. Сегодня Элайджи, этот загадочный эльф, что-то искал возле трона.

– Он знает? – насторожился Гарх.

– Я не вижу! Мои силы неизвестно по какой причине не улавливают его мысли и его прошлого. Я даже не могу почувствовать его истинного эльфийского происхождения, кем он является на самом деле. Это очень странно! Но более странно то, что, когда он сел на трон, стены замка задрожали, как при землетрясении, а стекла в святейшем зале треснули все без исключения.

– Прямо как в пророчестве! – вскрикнул Гарх. – И его имя! Но тот ли он, кого мы ожидаем? А как он объяснил подобное явление?

– Своей неконтролируемой силой. Но ясно одно: он врет! Во всяком случае, он должен остаться в городе до праздника, хоть мы и сильно рискуем. Приглядывай за ним, Гарх, глаз с него не своди! – грозно проговорил Орвэл, и, послушно кланяясь, Гарх вышел из его опочивальни.

Быстро распахнувшаяся дверь святейшего зала оттолкнула Алексу, которая сразу отскочила и спряталась за спиной Элайджи. В дверях появился Гарх. С минуту он стоял бездвижно и молча смотрел на них из-под своего темного капюшона. Элайджи уже приготовился к самому худшему, как тут страшный и, судя по всему, ненавидящий его Гарх скомандовал остальным старейшинам, чтобы виновника отпустили, а сам куда-то тихо побрел и через мгновение скрылся в запутанных коридорах замка. Старейшины, негодуя, зашуршали и забормотали между собой, но возразить никто не посмел.

– Что ж, идите и принимайтесь за свою работу, – указал им путь ладонью Бергамот, и, не испытывая судьбу, Алекса и Элайджи как можно быстрее попытались улизнуть с их глаз долой.

– Почему они меня отпустили? – наконец спросил Элайджи, когда они уже далеко отошли от святейшего зала.

– А я почем знаю, – пожала плечами эльфия. – Ты что, не рад?

– Я то, конечно, рад, но я думал, что за подобное деяние мне будет полагаться хоть какое-то наказание. А тут отпустили… и кто?! Гарх! Что-то тут нечисто! То он мне угрожает, то помогает.

– А может, ты ему понравился, – засмеялась Алекса и сразу же замолчала, понимая, какую несуразную чушь она произнесла. На всем белом свете не сыскалось бы такого существа, которого бы Гарх не ненавидел.

По дороге в библиотеку они прошли мимо детского портрета Алексы, и Элайджи снова притормозил, чтобы повнимательнее рассмотреть медальон, что был у нее на шее и который уже какой день не давал ему покоя.

– Клянусь, Алекс, я уже где-то это видел. У меня, конечно, не феноменальная память, но я почему-то уверен, что этот медальон я видел раньше.

Алекса лишь пожала плечами, слабо веря в такую возможность.

– Может быть, во сне? – пошутила она и, не задерживаясь больше у портрета ни секунды, большими подскоками полетела в библиотеку.

«Наверное, она права, и это лишь часть моего воображения», – подумал Элайджи, бросив последний взгляд на картину. Но, к его огромному удивлению, картина словно ожила и медальон, что висел на шее у маленькой Алексы, медленно начал открываться. Элайджи стоял как вкопанный, не веря тому, что он видит. Из открытого медальона засверкал ослепительный свет, заставив Элайджи прищуриться. Он закрыл глаза и покрутил головой, стараясь развеять непонятное видение. Все действительно вернулось на свои места, картина была, как и прежде, с закрытым медальоном, словно ничего и не было.

– Алекса, ты это видела? – дрожащим голосом спросил Элайджи, но эльфии уже простыл и след. – Наверное, я переволновался или перечитал книг, – сказал он сам себе, пытаясь найти этому логическое объяснение, но, все же пятясь и оглядываясь с опаской, он пулей бросился за Алексой.

Фирс встретил их с удивлением и оживленным интересом. Дело в том, что и Алекса последовала примеру Элайджи, когда все остальные бросились ловить падающие с полок книги, – вылетела под шумок из окна.

– Как это вы здесь оказались? Когда это вы выходили? – закудахтал Фирс, нервно вздыбившись от негодования. – Что, в конце концов, происходит? Я не помню, чтобы я вас отпускал!

– Ну как же, мы выходили пару минут назад! – невинно захлопала глазками Алекса. – Я еще вам махнула, что выхожу.

– А я что? – спросил Фирс, внимая каждому ее слову.

– А вы мне кивнули, что можно.

– Ничего я не кивал! – пришел в себя Фирс. – Что вы мне лапшу на уши вешаете? Почему же вы меня просто не спросили?

– Ну, потому что молчание – золото! – выкрутилась Алекса, процитировав надпись на табличке над входом в библиотеку, которая являлась любимым изречением и в каком-то смысле девизом библиотекаря Ферсириона. – Я в библиотеке предпочитаю все делать молча!

– Все молча… Это хорошо… хорошо, – задумчиво пробубнил себе под нос Фирс.

– Вот! – продолжила Алекса. – И я поняла ваш кивок как согласие, и мы вышли с Элайджи по просьбе старейшины Бергамота. Вот спросите кого угодно. Мы выходили? – крикнула она своим друзьям.

– Да, да, выходили! – согласились все как один.

– Я лично видел, как они вам кивали! – выкрикнул Гидеон, стуча себя кулаком в грудь, да с таким рвением, что на мгновение Алексе даже показалось, что он действительно видел нечто подобное.

– Вот видите. Все так и было! Неужели вы ничего не помните? Или, быть может, вы нас не заметили? – вопросительно посмотрела Алекса на библиотекаря.

– Нет, я вас видел! Конечно… Ах, ну да… Как я мог… Из головы вылетело. Конечно, я вас видел… Вы еще мне так махали… – замахал Фирс рукой, показывая как все было. Щеки и шея его густо покраснели, а на лбу выступил пот. – Ну все, за работу!

Когда ребята отошли, Фирс тихонечко снял очки и, протерев толстые линзы, посмотрел на свет. В стеклышках заблестело солнце, и библиотекарь недовольно покачал головой. Самым большим страхом для него было показаться кому-то слепым. Но на самом деле Фирс не столько боялся других, сколько себя. Ему была ужасна и противна та мысль, что когда-нибудь он не сможет читать свои драгоценные книги.

Вечер наступил совершенно неожиданно. Элайджи и Алекса так усердно трудились, что за работой и не заметили, как быстро пробежало время. К огромному их удивлению, ни Гарх, ни Бергамот, ни какой-либо другой старейшина так и не зашли в библиотеку. Дома Сайлас тоже ничего не знал. Казалось бы, радоваться нужно, но вместо этого на душе у ребят было очень неспокойно.

– Что-то тут не так, Элайджи! – как можно тише сказала Алекса за ужином, когда ее родители вышли из комнаты. – У меня внутри прямо какое-то беспокойство.

– У меня тоже, – согласился с ней Элайджи.

– Старейшины просто не могли закрыть на это глаза, – с возмущением сказала эльфия. – Все это напоминает какое-то затишье перед бурей! Тут явно что-то не так! И выяснить что – наша главная задача!

– Нет! – вскрикнул Элайджи, выпустив вилку из рук. – Я не хочу подслушивать за старейшинами. Я и так у них не на лучшем счету! Любой мой проступок будет равен десяти!

– Я понимаю, что это тяжело. Но Орвэл, по всей видимости, не способен видеть мысли людей, и ты единственный, кто сможет к нему прокрасться и остаться незамеченным!

– Алекса, это самая сумасшедшая и глупая идея из всех, которые я от тебя слышал! – попытался остановить ее Элайджи. – Я знаю, что нам нужно! Мы украдем книгу старинного эльфийского колдовства у гномов!

От такой неожиданности Алекса даже поперхнулась и в недоумении вытаращила на него свои зеленые глаза.

– Я впервые серьезно задумываюсь над поговоркой «с кем поведешься, от того и наберешься», – выдвинула она свое умозаключение после долгой паузы. – Я и подумать не могла, что общение со мной так пагубно влияет на неокрепший человеческий мозг. Теперь ты мне составишь неплохую конкуренцию, раньше ненормальными идеями славилась только я.

– Зато, прочитав ее и, возможно, соединив две половинки разорванной страницы, мы сможем что-то разобрать и понять, что, в конце концов, тут происходит. Неужели тебе не интересно узнать судьбу королевской семьи и найти наследника? Если мы это сделаем, мы будем просто героями и старейшины разрешат мне остаться в Эльфидэе, а тебя, возможно, примут в школу высших эльфов. Все равно у нас нет другого выхода! Пойми, Алекс, это наш последний шанс. Старейшины вот-вот выгонят меня из города, а я до сих пор не имею ни малейшего понятия, как доказать им, что я настоящий эльф.

– Возможно в этом что-то есть, – задумалась Алекса, потянув пальцами подбородок. – Но ты предлагаешь снова наведаться к этим гномам-маньякам, которым мы разрушили полпещеры, с целью выкрасть охраняемую как святыню книгу и при этом надеешься, что они примут тебя с распростертыми объятиями?

– Никто не говорил, что будет легко и безопасно. Но мы не крадем эту книгу, а возвращаем то, что по праву принадлежит эльфам! – с каким-то необъяснимым патриотизмом заявил Элайджи и стукнул кулаком по столу.

– Ладно, ладно! – попыталась остудить его пыл Алекса. – Как скажешь. Когда вылетаем? Только не говори, что сегодня ночью, я так устала, что и крылом пошевелить не могу.

– Завтра ночью. Но я полечу один.

– Один! – опять вскрикнула Алекса. – Что значит один?

– Просто ты и так для меня столько сделала, и я не хочу подвергать тебя очередной опасности, – решительно заявил Элайджи.

– Как хочешь, а с тобой я полечу! Эльфы в беде друг друга не оставляют!

– Люди тоже! – улыбнулся Элайджи, и они пожали друг другу руки.

– Тем более, что мне самой до ужаса интересно узнать, где же на самом деле наследник, – засмеялась Алекса и похлопала Элайджи по плечу.

Следующий день был вовсе скучным и безрадостным. За окном лил дождь, и из-за стены, состоящей из множества капелек, все выглядело каким-то размытым и серым. Эльфы, укрываясь листьями, делали набольшие перебежки из одного укрытия в другое, в озерах плескались довольные рыбки, и несколько квакушек, обитавших в городе, радостно наквакивали свои мелодии. В открытое окно библиотеки повеяло прохладой и неимоверной свежестью. Фирс выскочил из-за своего стола и тут же поспешил закрыть окно, чтобы ни одна капля дождя, не дай Бог, не попала на его драгоценные книги.

В библиотеку вбежала Фейт, укутанная огромным листом лопуха, с которого несколькими струйками стекала вода и оставляла за ней мокрый след.

– Ужас! Льет как из ведра! – возмущенно сказала она, скинув с себя мокрый «плащ». – Вся прическа распалась, а я всю ночь на бигудях спала! Ну что за наказание! – воскликнула она, пытаясь придать объем или хоть какой-то приличный вид своей голове, взъерошив ладонями пряди своих красных, наполовину развившихся волос.

Венона на эту реплику лишь усмехнулась. Эльфия воды, вдоволь нарезвившись под дождем, лишь слегка встряхнула волосы, и они за считанные секунды высохли сами, гладко и ровно уложившись в восхитительную прическу.

– Что вы тут наследили! – заголосил однозубый Фирс, увидев несколько мокрых лужиц на полу. – Выкиньте этот мокрый лопух немедленно! И протрите хорошенько полы! Ишь ты, хлебом их не корми, дай в библиотеке помусорить!

Фейт, передразнивая Фирса у него за спиной, сложила и вынесла раздражающий его мокрый лист. Остальные принялись вытирать и отдраивать пол. Пять раз им пришлось его перемывать, потому что он не проходил «фейс-контроль» у привередливого и придирчивого ко всему Фирса. То ему казалось, что где-то лежит пылинка, то пол блестел недостаточно.

– Ну наконец-то! С пятого раза! – одобрительно заявил Фирс, поднимаясь с коленей.

Он измерил глазом каждый миллиметрик пола в том месте, где были лужи, и, не найдя к чему придраться, наконец остался довольным. Пол действительно блистал и переливался. Возле вымытого участка стояли уставшие и взмокшие эльфы, которые, еле дыша, опирались на свои швабры и не могли поверить, что наконец угодили этому ненормальному библиотекарю.

– Мы, наверное, счесали верхний слой половицы. Я еще никогда не видел, чтобы пол так сверкал! – с большой одышкой проговорил Гидеон.

На уставших лицах эльфов заиграла слабая, но довольная улыбка. Наконец можно было отдохнуть, а не ползать еще битый час на карачках, натирая щетками пол до блеска. Но только они собрались расходиться, как с разрядом молнии в дверях библиотеки показалась Феврони. В резиновом плаще и сапогах, которые были по колено в земле, она вихрем занеслась внутрь, держа в руках огромный горшок с черноземом.

– Мои цветочки просто заливает! Этот дождь наверное никогда не закончится! У меня тут семена, они столько воды не выдержат, а я их посадила всего пару дней наза-а-а-а-а-а… – закричала Феврони, поскользнувшись на надраенном полу, и взмыла вверх вместе с горшком, который выскочил из ее рук и, ударившись о пол, разлетелся, разбросав землю по всем углам.

– О нет! – печально сказала Фейт, и все остальные поддержали ее обреченными печальными вздохами.

– Со мной все в порядке, все в порядке! – встала и отряхнулась Феврони, улыбаясь еле держащим себя в руках эльфам. – А то вы такие лица сделали, словно кто-то умер. Со мной все нормально. Пойду поищу в подсобке второй горшок, – и, даже не подозревая, каким потом придется расплачиваться ребятам за ее поступок, она засеменила к кладовой, оставляя за собой грязные черные следы по всей библиотеке.

С минуту все молча смотрели ей вслед, пока у Фирса не начал дергаться левый глаз.

– Я убью ее! – проговорил библиотекарь и, выхватив у Каприс швабру, отправился за сестрой.

После его слов сразу появилось какое-то оживление, и ребята принялись заново отмывать пол. На уборку ушло несколько часов и весь перерыв.

– Как же я устал, – еле протянул Элайджи, доползая до подоконника. – Этот дождь никогда не закончится. Я думал, эльфы умеют управлять погодой.

– Погодой управляет природа, а мы ее слуги. Эльфы, конечно, могут, но стараются не вмешиваться и не менять ее прихоти. Если она послала нам дождь, то его действительно кому-то или чему-то не хватало. Тем более старейшины его одобряют, чтобы все стало еще зеленее и ярче перед праздником, – пояснила ему Алекса, рассматривая размытые серые горизонты.

Элайджи так бы и остался на этом подоконнике. Ему было так уютно тут и спокойно. Из-за закрывающего небо дождя все в библиотеке выглядело мрачновато и угрюмо. Руки и спина у Элайджи настолько затекли от усиленного драяния полов, что даже жесткий подоконник казался ему мягкой колыбелью, где можно было, просто облокотившись, лежать и не шевелиться. Дождь умывал окно, и по ту сторону было все неимоверно сыро, а тут через тоненькую прозрачную грань он чувствовал себя очень укромно, словно тот зверек, который нашел себе подходящий угол, чтобы переждать ночь. Прекрасную идиллию прервала до ужаса писклявая песенка, доносившаяся из коридора.

– Караул! Это Феврони! Она идет сюда! – заголосила Мэдж и бросилась к двери библиотеки.

Она уже заготовила с Гидеоном и Феликсом побольше лопухов для этого случая, и заскочившая с улицы Феврони не глядя прошагала по буквально подстеленным ей на ходу листьям лопуха.

– Ку-ку, а вот и я! – заулыбалась Феврони, которая была снаряжена в такое обмундирование, что отдаленно напоминала рыбака дальнего плавания. – Как там мои семена? Вы, надеюсь, их не выкинули?

– Да, вот они, – Флой поспешила отдать ей маленький горшочек с семенами, чтобы Феврони не следила по полу.

Она сняла его с одной из полок и поднесласадовнице, но при передаче горшочка из рук в руки та упустила его, и он полетел вниз, рассыпая семена по полу.

– Снова?! Только не это! – вскрикнул Гидеон, но, быстро сориентировавшись, Флой успела подхватить горшочек ветром и откинуть его в руки Каприс.

Все облегченно вздохнули, пока Феврони не посмотрела на пол и не ахнула от удивления. Семена лежали в аккуратной форме в виде указательной стрелки, которая указывала прямо на Элайджи. За окном блеснула молния, за которой последовал всеразрушающий разряд грома. С минуту все стояли молча, не понимая что к чему.

– Ах, шутники! – захохотала Феврони. – Разыграли несчастную садовницу! Но я-то обо всем всегда догадываюсь сама. Тетушку Феврони не проведе-е-ешь!

– Это, верно, Флой ветром такое сделала… – прицепилась к ее словам Алекса, чтобы отвести все подозрения и вопросительные взгляды от Элайджи. – Случайно, может быть, – проговорила она более тихим голосом, увидев, как Флой робко и напуганно покачала головой.

Для того, чтобы побыстрее с этим закончить, Алекса размела странную образовавшуюся на полу стрелку ногой, но, к всеобщему удивлению, прямо у всех на глазах семена сами скатились обратно в кучу, образовав форму, предательски указывающую на Элайджи. Все ахнули и с опаской отошли от странно ведущих себя семян подальше. Элайджи сделал шаг в сторону, но указатель стрелки последовал за ним. Это уже выглядело не так странно, как страшно. За окном снова громыхнул гном, вселяя еще больший ужас.

– Как это вы такое делаете? – потянулась к семенам Феврони. – Вот фокусники! Это тоже все ветром? – повернулась она к насмерть перепуганной Флой.

– Тот, кто так пошутил, поступил очень глупо! – заявила Алекса и, схватив Элайджи за руку, потащила его в другую часть библиотеки. Тем самым она вселила остальным уверенность в том, что это лишь чья-то глупая, но удачная шутка, в которой виновник не хочет признаваться.

– А мне понравилось! – резво защебетала Феврони, собирая семена в карман.

В глупости Феврони была лишь одна положительная черта: она никогда не отличала опасность от нормальной ситуации и поэтому всегда оставалась самой веселой и спокойной. Эльфы переглянулись друг с другом в надежде, что кто-нибудь все-таки признается в своей шалости и им будет кому намять бока, но вместо этого дверь в библиотеку резко распахнулась и на пороге появился Гарх. Молния, практически одновременно с разрядами грома, сверкнула с его появлением, словно знала, когда объявлять такого важного гостя.

– А-апчхи! – громко чихнул эльф болезни и, сделав шаг вперед, взмыл в воздух, подскользнувшись на отдраенном ребятами участке пола.

Алекса с Гидеоном, не удержавшись, хихикнули, зато бедный Фирс побледнел как сметана.

– Я сейчас вам помогу! – крикнул он и, нервно расталкивая всех на своем пути, бросился помогать Гарху подняться. К всеобщей великой радости, подбежав, Фирс сам подскользнулся и грохнулся прямо на уже почти поднявшегося эльфа болезни, снова свалив его с ног и пригвоздив всей своей массой к полу.

– Слезьте с меня немедленно! – прорычал Гарх, распластавшись на полу и барахтаясь в своих длинных черных одеждах. – Снимите с меня этого ненормального библиотекаря!

Наконец сквозь дикий испуг на Фирса снизошло просветление и, вспомнив, что он умеет летать, он пулей взмыл вверх, придерживая и поднимая Гарха за руку. Отойдя от опасного места, Гарх отряхнулся и свирепо посмотрел на перепуганных эльфов. Однозубый Фирс прыгал вокруг него, пытаясь извиниться и сдуть с него все пылинки, но Гарх, казалось, вовсе его не замечал и не реагировал на его извинения. Капюшон его был направлен в сторону Элайджи, из-под него смотрела черная и мрачная бездна.

– Я пришел забрать Элайджи! – прохрипел наконец Гарх. – Его вызывает провидец Орвэл!

– Да, да, да! Конечно, конечно! Я его отпускаю! – засуетился Фирс.

– Ну вот. Не было печали, – обреченно вздохнул Элайджи. – Я же говорил, что они это просто так не оставят. Затишье перед бурей…

– Крепись, – шепнула ему Алекса, пожав плечо. – Я постараюсь вырваться и буду ждать тебя у святейшего зала.

– Лучше не рискуй. Ну ладно, я пошел.

– Я еще долго буду ждать? – огрызнулся Гарх, и Элайджи послушно побрел за ним, свесив голову, словно заключенный, который ожидает своего приговора.

Шагая по коридорам, Элайджи боялся даже посмотреть в сторону Гарха, который, как змей, тихо скользил подле него. Не проронив друг другу ни слова, они подошли к святейшему залу, и Гарх открыл дверь, пропуская Элайджи вперед. Дальше эльф болезни за ним не последовал.

– Заходи, я ждал тебя, – раздался усталый голос за ширмой, как только Элайджи поднялся и закрыл за собой дверь кабинета Орвэла. – Присаживайся.

Элайджи послушно сел на стоящее возле стола кресло.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? – спросил его провидец. – Может, ты мне поведаешь о чем-нибудь интересном?

– О чем? – Элайджи попытался сделать как можно более удивленный и спокойный вид.

– О знаках, например! – сделал ударение Орвэл.

– О знаках? – растерянно переспросил Элайджи, сразу же вспомнив о медальоне и странной стрелке из семян. – Каких таких знаках? Ничего я такого не видел.

– Ну, может быть, с тобой последнее время происходило что-то странное, что ты не мог объяснить. Поделись со мной, Элайджи… я твой друг.

– Мой друг Алекса! И она не скрывает от меня своего лица, когда разговаривает со мной и называет меня своим другом! – решительно заявил Элайджи.

– У тебя храброе сердце, пылкий нрав и чистая душа… но все ли это? Не скрывается ли под этой идеальной маской какая-то тайна, которую ты так старательно от всех скрываешь? Знаешь ли ты колдунью и ведьму Формиду? – спросил его Орвэл.

– Я слышал о ней, – честно признался Элайджи. – Но никогда не видел.

– Что ж, надеюсь, ты говоришь правду, – сказал голос за ширмой. – Не буду тогда тебя долго задерживать, но помни, Элайджи, ты всегда можешь ко мне обратиться, если с тобой произойдет что-то необъяснимое. Если ты увидишь какие-нибудь знаки. Я всегда приму тебя. И еще одно… бойся числа тринадцать!

Элайджи остановился на пороге и вспомнил, как еще в первую встречу с провидцем тот изрек ему странное стихотворное предсказание, этакую загадку, где фигурировало число тринадцать.

– А если все-таки какие-то знаки будут? Что это будет значить? – спросил он, обеспокоенный последними событиями.

– Вот когда что-то произойдет, тогда и скажу! – сказал хитрый Орвэл, и Элайджи, так и не получив ответ на волнующий его вопрос, покинул его комнату.

За дверями святейшего зала его поджидала взволнованная Алекса.

– Что? Что они тебе сделали? Они тебя выгоняют? Да? – засыпала она его вопросами.

Элайджи лишь покачал головой. По дороге к библиотеке он рассказал ей, что Орвэл спрашивал его про какие-то знаки, которые действительно имели место быть, и про ведьму Формиду – черного ангела.

– Формида? При чем тут Формида? – с особым интересом остановилась на этом Алекса.

– Ну откуда я знаю… – растерянно пожал плечами Элайджи. – Провидец Орвэл говорит одними загадками и ничего не договаривает. Он мудрый эльф. Но меня больше беспокоит то, что он говорил про знаки. Откуда он это взял? Как он мог знать? И это ведь что-то значит.

– Правильно сделал, что ему не сказал! – уверенно заявила Алекса. – Теперь мне все понятно. Они решили вычислить, эльф ты или нет, и наложили какое-то заклинание, благодаря которому знаки укажут на чужого.

Дождь наконец-то закончился и перестал стучать по стеклам и по крыше. Элайджи широко распахнул окно и вдохнул свежайший воздух прохлады. Весь город казался чистым и умытым, более ярким и красочным. Над всем городом раскинулась огромная яркая радуга, на которую тотчас же налетели множество эльфов и с криками и хохотом начали съезжать с нее, словно с горки. Желтое солнышко выглянуло, растопив серые тучки, и пригрело своими лучами прохладную землю, вытирая каждый мокрый листочек. На Фирса, очарованного такой красотой, снизошел приступ дикой щедрости, и, немного нехотя, он отпустил всех своих работничков на небольшой перерыв, чтобы и они смогли покататься на такой замечательной громадной радуге.

– Правда? Можно? – с восторгом защебетала Флой.

– Да, и побыстрее, пока я не передумал! – прокряхтел Фирс и, не мешкая ни секунды, эльфы, подхватив Элайджи, вылетели из окна.

На лету их догнала верная и преданная Клу-Клу, и дальше Элайджи уже летел на своей личной бабочке. Алекса крепко схватила Элайджи за руку и с визгом покатилась вниз.

– Мне еще никогда не было так весело! – заливался Элайджи со смеху, скатываясь в очередной раз с радуги.

Среди ослепительных лучей солнца что-то блеснуло и на радугу опустилась большая белая прозрачная птица.

– Скай! – крикнула Алекса и подлетела к нему. – Ты уже выздоровел! Я так рада!

Множество эльфов поприветствовали радостными возгласами единственную уцелевшую белую птицу. Скай гордо сделал круг почета и, подобрав Алексу с Элайджи, понес их к библиотеке, а за ним, стараясь не отставать, хвостиком увивалась бабочка Клу-Клу.

По возвращении во дворец их ждало еще одно приятное событие: Гарх вернул в библиотеку Друсса. Радости Флой не было конца, да и остальные эльфы уже успели прикипеть к нему душой. И лишь однозубый Фирс ворчал по этому поводу, видя в сигое нарушителя тишины и порядка.

– Как-то странно, что Гарх так расщедрился! – сказал Элайджи, отведя Алексу в сторону. – На него это вовсе не похоже.

– Сама знаю, – согласилась с ним Алекса. – И все это мне не нравится! Нужно быть осторожней!

– Надеюсь, наш план остается в силе? – совсем шепотом спросил Элайджи.

– Да. Летим этой ночью!

Вечером ребята разлетелись по своим домам. Алекса и Элайджи уже собрались пораньше лечь спать, чтобы спокойно встать ночью, но их планы перебил мелодичный стук в дверь. Сайлас встал из своего кресла-качалки и поспешил открыть. На пороге стояла Фейт и держала на вытянутых руках большой поднос, на котором валялись непонятного зелено-оранжевого цвета липкие пирожки, издающие при этом отвратительный запах.

– Это вам! – протянула она поднос Сайласу.

Бедный Сайлас немного скривился, но все же постарался сделать довольное лицо и пригласил Фейт войти.

– Угощайтесь! – радостно протянула эльфия огня.

– Ты нас потравить решила? – недоверчиво посмотрела на пирожки Алекса и наклонилась, чтобы их понюхать. – Фу! Святые светлячки, фу! Все знают, что ты не умеешь готовить. Зачем ты это приволокла?

– Учиться никогда не поздно, – сделала искусственную улыбку Фейт, показывая все свои зубы.

– Только не на моей семье! – немного сердито заявила Алекса и вынесла вонючие пирожки на улицу. Не успела она их выкинуть, как на них налетела Клу-Клу и довольно начала их облизывать. – Ужас какой! – скривилась Алекса. – Элайджи, не целуй ее больше. Твоя Клу-Клу и помоями не брезгует. Так зачем ты пришла? – повернулась Алекса к Фейт, когда Сайлас вышел из комнаты. – Ты меня, хитрую лису, не проведешь. Что тебе нужно?

– Я хочу с вами! Я слышала, как вы с Элайджи договаривались сегодня ночью куда-то лететь. А с вами так интересно! И не волнуйся, маме я уже сказала, что ночую у тебя.

Алекса хотела как-то возразить, но не нашла ни сил, ни слов, ни причин, по которым можно было ей отказать.

– Ладно, – вздохнула она. – Будешь спать на раскладном пионе. Встаем в два… А готовишь ты отвратительно!

– Зато я хорошо шью! Смотри, какое миленькое новое платьице! – закружилась Фейт в своем очередном шедевре красного цвета.

– Ты шьешь? Это ты сама такое сшила? – удивился вошедший в этот момент Сайлас. – У меня к тебе будет одно предложение, но об этом чуть позже.

– Без проблем, – усмехнулась Фейт и юркнула в комнату Алексы.

Алекса погладила зеленый живой ковер и сосредоточенно начала подтягивать к себе руки, словно она взывала к чему-то из низов. Среди зеленой травы на полу в ее комнате вдруг действительно начало что-то быстро расти. Элайджи закинул ноги на кровать и с восторгом смотрел, как она волшебничала. Наконец перед Алексой вырос огромный бутон, который, щелкнув, распустился и превратился в большой пышный цветок.

– Будешь спать тут! – скомандовала она Фейт, и та послушно залетела на него, удобно разместившись в цветке, словно в кровати. – Не удивляйся, Элайджи. В каждом домике есть такое. Просишь дерево, и оно дает тебе еще одну кровать или кресло при желании, – объяснила ему Алекса.

Ребята быстренько легли спать, но Элайджи почему-то никак не мог заснуть. Сон ходил где-то рядом, но никак не наступал. Мысли о странных знаках не давали ему покоя. Почему это происходит именно с ним, и откуда провидец Орвэл мог о них знать? На то он, конечно, и провидец, но он говорил так, словно не знал, а ждал этих знаков. «Может быть, действительно не стоит так об этом волноваться, и старейшины лишь все это подстроили?», – подумал Элайджи и с этой мыслью начал понемногу засыпать. Не успел он закрыть глаза, как его уже разбудила Алекса, сообщая, что пора вылетать. Клу-Клу отнесла сонного и съежившегося от холода Элайджи к холму, где был выход из Эльфидэя в мир людей, и все они благополучно перебрались по темному туннелю. Первое, что их встретило по ту сторону, – это теплое и ласковое солнце. По дороге к своему дому Элайджи окончательно согрелся, и сон, который так не хотел уходить, покинул его окончательно. Как и прежде, они пробрались вниз по знакомому коридору к разрушенной ими в прошлый раз лестнице. Дальнейший маршрут им был уже известен. Элайджи, Алекса и Фейт, вооружившись светящимися кристаллами, без особых проблем пробрались внутрь пещеры гномов. Там, чтобы отвлечь хозяев, благодаря своим огненным шарикам Фейт сумела устроить в одном из длинных проходов небольшой пожар, и, пользуясь неразберихой и суетой, эльфы быстренько пролетели в нужную им пещеру. К счастью, гномы-сторожи тоже покинули свои посты, бросившись тушить пожар, и дверь в хранилище алмазов, а следовательно, и книги старинного эльфийского колдовства, оставалась открытой.

– Редкое везение! – замурлыкала от радости Алекса и быстренько пролетела внутрь.

Ребята мигом пролезли в уже знакомый им проход и, оказавшись перед деревянной дверью с чугунными штыками, открыли ее без всяких усилий. Как и в прошлый раз, слегка развеявшийся туман усеянной светящимися цветами-алмазами пещерки снял свою пелену с небольшого алтаря. Алекса с нетерпением подлетела к нему, чтобы схватить книгу, как тут резко остановилась. Алтарь был пуст.

– А куда подевалась книга? – подскочил к ней Элайджи.

– Что-то мне это не нравится! – недовольно покачала головой Фейт.

Пока они беспомощно и с недоумением смотрели на пустой алтарь, светящиеся кристаллы в виде бутонов подснежников медленно начали нагреваться зеленым светом. Земля под ногами вдруг задрожала, и большая решетка мигом опустилась, закрыв единственный выход из пещеры. Ребята даже не успели понять, что к чему, когда оказались в ловушке.

– Карамба! – с досадой, на пиратский манер, крикнула Алекса. – Гномы нас провели! Они спрятали книгу и устроили тут западню!

Сколько эльфы ни пытались высвободиться, это было безнадежно. Решетка была слишком тяжела, чтобы приподнять ее хоть на несколько миллиметров. Они просидели взаперти несколько минут, потом решетка, наконец, поднялась сама, и несколько угрюмых гномов повели несчастных эльфов под конвоем.

– Куда они нас ведут? – спросил Элайджи, на что Алекса лишь пожала плечами.

Она и сама не знала и даже не догадывалась, что их ждет впереди. Гномы-стражники вели их по долгим длинным коридорам пещеры, пока наконец эльфы не услышали все громче доносившийся шум барабана. Наконец стражники вывели их в огромное помещение, заполненное жителями этой пещеры. Один крупный и грязный гном вскарабкался на высокий выступ скалы и что есть силы бил своей булавой в огромное золотое блюдо, которое напоминало щит великана. Звук от этого гонга расходился гулким эхом по всей пещере, предупреждая таким образом всех гномов о предстоящих сборах. На бегущей ступенями вверх возвышенности, на каменном троне, укрытом шкурами и изорванными лохмотьями, развалился толстый гном.

– Вот они, мой король! – крикнул один из стражников, приведших эльфов, и приклонился на одно колено.

Эльфы с ужасом посмотрели на короля гномов. Раньше, многие века тому назад, гномы были добрыми весельчаками, которые жили в лесу эльфов; они неоднократно помогали друг другу. Но что-то произошло, и жадность к алмазам стала все больше заполнять их маленькие души, она ослепила их и сделала черствыми и обозленными. Наконец, из-за жажды к богатству они вовсе покинули прекрасный внешний мир и ушли в пещеры, чтобы добровольно похоронить себя под землей, но быть ближе к своим драгоценным алмазам. Такая перемена повлекла за собой не только большие изменения в их образе жизни, но даже изменила их облик. Вместо доброго и мудрого короля гномов, что было в прежние времена, перед ними расположился большой неухоженный гном, с толстым брюхом и торчащей в разные стороны неаккуратной бородой. На взъерошенной голове набок съехала корона, единственный атрибут, который отличал его от всех остальных. Один из гномов робко подбежал к королю и что-то шепнул ему на ухо. Король задумчиво сгустил брови и лениво кивнул головой.

– Король гномов Крул желает говорить с вами! – крикнул его советник, и эльфов подтолкнули в спину, чтобы они подошли ближе к трону.

– Как вы посмели проникнуть в мое царство? Решили воровать мои алмазы? Вам это с рук не сойдет! – гневно крикнул Крул.

– Не нужны нам ваши алмазы! – выкрикнула Алекса. – Мы пришли за тем, что принадлежит нам! Мы пришли забрать нашу книгу старинного эльфийского колдовства!

– Кончайте врать! – грозно зашипел король гномов. – Вы пришли за алмазами! Ведь книгу вы уже похитили еще прошлой ночью!

– Что??? – в один голос выкрикнули Алекса, Элайджи и Фейт.

– Только не делайте вид, что вы впервые об этом слышите! Вы уже не первый раз залетаете в мою пещеру! А вчера книга старинного эльфийского колдовства бесследно пропала. Это вы ее похитили! – даже не пытался выслушать их Крул.

– А может быть, это вы сами спрятали ее и теперь хотите повесить кражу на нас! – не унималась Алекса.

– Я?.. А… – запнулся Крул. – Действительно, я тоже мог ее спрятать. Что мне им сказать? – обратился он к своему советнику, который сразу принялся ему что-то шептать на ухо. – Да! А зачем мне нужно было все это устраивать? – снова обратился Крул к эльфам.

– А чтобы не отдавать эльфам то, что им по праву принадлежит! – заявила Алекса, чем завела короля в тупик.

Снова посовещавшись, король пришел к такому решению, что эльфов нужно проверить на честность, и по его приказу несколько гномов принесли чистый и прозрачный как воздух кристалл правды, который всегда чувствовал ложь и предупреждал об этом своего хозяина.

– Сейчас мы и узнаем, говорите вы правду или врете! – потер руки Крул. – Итак, вы пришли, чтобы украсть мои алмазы?

– Нет! – ответила Алекса, и все сразу же устремили свои взгляды на кристалл, но ничего не произошло.

Крул немного заерзал и занервничал.

– Что мне делать? Они пришли не за алмазами? – обратился он к своему помощнику. – Да! Это вы похитили книгу старинного эльфийского колдовства? – снова обратился он к эльфам.

– Нет! – все так же твердо ответила Алекса.

Но, к ее удивлению, в прозрачном кристалле появилось чье-то лицо и начало петь: «Врет, врет, это ложь!

Ложью нас не проведешь!»

– А-га! – заликовал король гномов. – Вот вы и попались!

– Это неправда! – крикнула Алекса. – Вы специально что-то там подстроили! Мы действительно пришли за книгой, но ее уже не было!

– Спокойно! – тихо отодвинула Фейт рукой Алексу в сторону и, соблазнительно приподняв правую бровь, одарила короля гномов томным взглядом. Грациозной походкой она начала подниматься по ступенькам к трону. – Что вы все нападаете на несчастного Крулика? Можно я буду вас так называть? – спросила она, нагло присев на подлокотник трона и демонстрируя свою маленькую ножку, выглядывающую из-под шикарного нового красного платья. Крул вытянулся, как индюк, и, робко поглядывая на Фейт, так быстро захлопал глазами, словно старался взлететь с помощью ресниц. – Я впервые вижу такого умного и мудрого короля… к тому же такого красавца!

«Врет, врет, это ложь!

Ложью нас не проведешь!» – запел кристалл.

– Да он и вправду поломан! Выкиньте эту гадость немедленно! – приказал Крул, оттолкнув его рукой. – Зачем мне кристалл правды, который сам врет! Так что вы там говорили?

– Я говорила, что для меня большая честь разговаривать с таким выдающимся и славным королем гномов. Скажите, вы верите мне, что мы не брали алмазов и книги? – улыбнулась Фейт и, соблазнительно прикусив нижнюю губу, пронзительно посмотрела в напуганные и одновременно довольные глаза Крула.

– Конечно, как я мог сомневаться в том, что такие милые эльфы могут такое совершить! – совсем раздобрился Крул, никогда прежде не слышав женских комплиментов.

– Тогда кто же? И зачем вам понадобилась наша книга? Ведь мы уже много лет ее ищем.

– Этого я сказать не могу! – вдруг резко отвернулся Крул. – Но одно могу сказать точно! Алмазные цветы, что охраняли книгу, всегда предупреждали нас об опасности и меняли свой цвет, в зависимости от того, какое существо пыталось ее украсть. Черный цвет – колдуны и ведьмы, белый – ангелы, красный – гремлены, синий – слюдоеды и так далее, – при упоминании о слюдоедах короля гномов аж передернуло. Это были одичавшие гномы, которые питались слюдой и часто нападали на его пещеру. – Вчера, когда алмазы предупредили нас об опасности, было слишком поздно, и похититель скрылся вместе с книгой. А когда мы вбежали в тайное хранилище, все они горели зеленым цветом! – объяснил ей король.

– И что это значит? – спросила Фейт.

– Это значит, что книгу похитил эльф!

Глава 14

Фейт не составило большого труда убедить короля Крула, что она и ее друзья не имеют ни малейшего отношения к пропаже книги, и даже добиться того, чтобы всех их отпустили с миром. Король гномов, ослепленный лестью хорошенькой эльфии, лично провел их к выходу, выведя из запутанных лабиринтов пещеры. В город Эльфидэй ребята вернулись ни с чем, но то, что рассказал Крул, не давало им покоя.

– Как вы думаете, может ли такое быть, что книгу старинного эльфийского колдовства выкрали эльфы? – наконец спросил Элайджи. – Это же получается, что помимо нас кто-то тоже охотился за ней! Но кто?

– Я думаю, что это все вранье! – твердо заявила Алекса. – Неужели вы станете верить каким-то гномам, которые к тому же хранили у себя нашу похищенную книгу! Ничуть не удивлюсь, если они как-то причастны к гибели королевской семьи и исчезновению маленького наследника. Хорошо хоть мы живые и здоровые оттуда ноги унесли!

– А мне кажется, Крул говорил правду, – задумчиво сказала Фейт.

– Еще влюбись в этого премерзкого гнома! – вспылила Алекса. – Тоже мне хороша, ничего не скажешь! «Крулик, можно я буду вас так называть? Я впервые вижу такого умного и мудрого короля…», бла-бла-бла, – закривлялась эльфия.

– Между прочим, именно благодаря этому мы сейчас тут! Целые и невредимые! – огрызнулась обиженная Фейт и, ничего больше не слушая, развернулась и полетела к себе.

– Ну и лети! Тоже мне!.. – крикнула ей вдогонку Алекса.

– Зачем ты так? – удивленно спросил ее Элайджи, не понимая, что вызвало в ней такую агрессию. – Она права! Она просто отлично придумала! Без ее помощи гномы бы нас так просто не отпустили!

– Так ты теперь на ее стороне?! – гневно фыркнула эльфия и, присев на землю, поджала колени. – Прости меня, Элайджи, – тихим голосом проговорила она. – Я понимаю, что не права, просто… у меня ничего не получается! Я стараюсь, а до праздника остается все меньше и меньше времени… И я не знаю, что еще можно сделать, чтобы ты стал эльфом.

– Алекс! Алекса! – бросился к ней Элайджи и крепко ее обнял. – Ты и так для меня уже сделала много! И я так тебе благодарен! Я уверен, что как-то оно да решится. Ты только не переживай так. Ладно?

Алекса слабо кивнула головой и улыбнулась. Рассвет слегка коснулся небесного горизонта, и ребята поспешили досыпать оставшееся на сон время.

Крики «Нет! Не-е-ет! Отпустите ее!» разбудили Алексу. Она подскочила к кровати Элайджи и начала трясти его за плечо.

– Элайджи, проснись! Проснись! – кричала она, пытаясь разбудить ерзающего и кричащего во сне синалия.

– Не-е-ет! – громко вскрикнул он и, проснувшись, подскочил на кровати.

– Это был сон. Это всего лишь сон! – попыталась успокоить его Алекса. – Тебе снова снились эти ужасы?

– Да, – кивнул Элайджи, все еще стараясь отдышаться и встревоженно блуждая взглядом по сторонам.

Алекса быстро принесла ему свежей росы и подождала, пока он окончательно успокоится.

– Это было так реально, – вдруг сказал Элайджи. – Мне последнее время снится один и тот же сон. Один и тот же кошмар. Я вижу женщину, которая стоит над детской колыбелью… А потом откуда-то столько стрекоз… И они ее забирают… Понимаешь, все время забирают. И этот сон… Он такой… Как будто все по-настоящему… Я чувствую там боль, словно наяву, и эта женщина, она такая настоящая… И я все время хочу заговорить с ней, но она исчезает, – невнятно пытался объяснить Элайджи то, что его гложет.

Алекса совершенно не понимала, о чем он бормотал, и лишь растерянно смотрела на него, послушно кивая головой. Она старалась успокоить Элайджи, объясняя, что это всего лишь ночной кошмар, хотя даже такое простое явление было для нее очень удивительным, ведь в городе эльфов кошмары никому никогда не снились.

– Дурной сон, выйди вон! – погладила она его по голове, приговаривая эти строки.

Удивительно, но после ее слов Элайджи действительно почувствовал некое облегчение.

– Ты волшебница! – произнес с улыбкой Элайджи, и его зеленые глаза заблестели от счастья.

– Я эльф! – гордо ответила ему Алекса и вколола в волосы лежащую на подоконнике фиалку. – Как ты думаешь, мне на праздник волосы подобрать? – схватила она копну своих рыжих волос двумя руками и, закрутив в пучок, взглянула в зеркало. – Или оставить распущенными?

– Как знаешь, – пожал плечами Элайджи.

– Ну что за ответ? – недовольно зыркнула она в его сторону. – Это вопрос жизни и смерти. Как мне лучше?

– Неужели это так важно?

– Конечно! – аж взвизгнула Алекса. – Фейт и Венона уже месяц как к нему готовятся! Этот праздник – самое грандиозное событие последних десяти лет! Будет устроен такой бал, какого еще ни один эльф не видывал! А я с этой библиотекой даже не готовлюсь к нему. Осталось ведь меньше недели!

Элайджи посмотрел через окно на замок и печально вздохнул.

– Вот здорово быть наследником! – с завистью в голосе проговорил он. – На его день рождения устраивается такой праздник! А вот на мои двенадцать лет я получил хорошую оплеуху и дополнительную работу на кухне.

– Как?! – возмутилась Алекса. – Эта твоя чокнутая хозяйка осмелилась испортить тебе жизнь даже в твой собственный день рождения?

– Да она и забыла про него, – вспомнил Элайджи, и его брови непроизвольно сгустились.

– Это нужно срочно исправить! – решительно заявила Алекса. – Мы тебе такой день рождения устроим, что твоя Дорис Бунч только позавидует!

Ребята весело расхохотались и, пружиня на цветочных кроватях, устроили неравный бой подушками. В окне появилась мордочка Клу-Клу, которую тут же сбил постельный снаряд. Элайджи пришлось целый час выпрашивать у нее прощение. Не дожидаясь пыльцовых лепешек Невиэль, Алекса схватила со стола приготовленный заранее узелок и поспешила с Элайджи на улицу. У двери их уже ждал Скай. До обеда они летали на своей прекрасной белой птице, рассматривая всю красоту города Эльфидэя с птичьего полета. День был чудесный, и спешить в библиотеку на работу совершенно не хотелось. После визита к Гидеону на «тараканьи бега» и пропустив по стаканчику цветочного лимонада, ребята отправились на одно из озер, где Алекса научила ездить его на водомерках, как на коньках, скользя по водной глади, словно по льду. Элайджи не мог удержаться от смеха. Несколько неудачных попыток, мокрая одежда и звонкий заливающийся хохот Алексы превратили эту забаву в одно из самых веселых и незабываемых приключений в его жизни. Он бы мог вечность провести тут, на этом небольшом водоеме, неуклюже забираясь и так же неуклюже падая с терпеливых водомерок. Но время неумолимо бежало и приближалось к двум, когда нужно было лететь в скучную библиотеку под начало придирчивого и вредного однозубого Фирса. Перспектива была «превосходной», они недовольно взобрались на Ская, и тот понес их во дворец.

То, что что-то не так, Алекса поняла, еще не заходя во дворец. Перед входом стояли два эльфа с копьями и внимательно проверяли каждого, кто входил и выходил из дворца. В коридорах было пусто, хотя во время перемены они кишели учащимися высшей школы эльфов в пестрых одеяниях. Мимо ребят в суматохе пронесся старейшина античности Минзар, чуть ли не сбив их с ног. Он так спешил, что, кажется, даже не заметил их.

– Эти старейшины совсем уже сошли с ума! – возмущенно кинула Алекса ему вдогонку, но так, чтобы тот ее не услышал. – Гоняют тут, как лошади, а потом возмущаются, что мы разваливаем им весь дворец. Ну где справедливость?

Буквально через минуту мимо них пронесся старейшина Бергамот.

– Ой беда, беда, беда! – приговаривал он, взволнованно направляясь в ту же сторону, куда убежал Минзар.

Ребята сопроводили его недоумевающими взглядами.

– Что-то тут не так! – почти шепотом проговорила Алекса. – Старейшины либо что-то замышляют, либо во дворце что-то произошло. И эти стражники у входа! Сколько тут живу, никогда такого не было! Пошли, нужно все разузнать! – и, схватив Элайджи за руку, она потащила его в библиотеку.

Фирса в библиотеке не было, потому что оказалось, что и его вызвали на тайное совещание старейшин. Вместо него временным блюстителем порядка поставили Феврони, которая сидела за столом брата и зачарованно макала перо в чернильницу, словно видела эти вещи в первый раз.

– Феврони! А что с Фирсом? – подскочила к ней любознательная Алекса с целью выведать у нее как можно больше информации.

– Смотри, дорогая! – с восторгом сказала Феврони, не отводя взгляда от чернильницы. – Какая удивительная вещь это перо. Как красиво собирается капелька чернил на его кончике! Словно маленькая почечка на деревце!

– Да, здорово! – кивнула Алекса. – А брат-то ваш где? Фирсерион!

– Фирсерион, да, это мой брат, – деловито повернулась к ней Феврони.

Алексе пришлось приложить огромные усилия, чтобы сдержать себя и не высказать садовнице все, что она думает о ее удивительном интеллекте.

– А где он сейчас? – терпеливо спросила эльфия снова.

– Обычно он сидит тут, в библиотеке! – добродушно кивнула ей Феврони и снова взялась за перо. – Я все думала, что он тут нашел, а оказывается, вот что! Как же это забавно!

Алекса сцепила зубы и мысленно посчитала до десяти.

– Где он?! – грубо процедила она.

– Кто? – захлопала Феврони своими голубыми глазами, словно до этого ничего не слышала.

– Фирс! – громко крикнула Алекса.

– Где? – радостно начала крутиться Феврони по сторонам. – Он уже пришел? – посмотрела она в сторону входной двери, в которую зашел молодой и подтянутый эльф. – Нет деточка, это не мой брат. Мой будет пониже и полысее, и старее, в толстых очках и без зубов… – Феврони приостановилась и задумалась. – Хотя было бы, наверное, лучше, чтобы моим братом был этот!

– Хватит! – взвизгнула Алекса, не желая больше слушать этот бред. – Я знаю, как выглядит Фирс. Мне интересно, где он? Зачем его забрали? И что вообще происходит во дворце?

– А! Так чего-то там у них украли! Но мой Фирсериончик ничего не брал! Это они его просто для проверки вызвали, но мы с братом лишнюю каплю пыльцы не возьмем…

Алекса дальше уже не слушала, глаза ее забегали, а на лице заиграло явное беспокойство, будто она только что открыла какую-то страшную тайну.

– Элайджи, ты оставайся здесь, а я полечу проведаю ситуацию! – обеспокоенно сказала она и, не дожидаясь его ответа, пулей вылетела из библиотеки.

Алекса подлетела к одному из окон святейшего зала и притаилась в листьях облепившего замок плюща. Шторы на всех окнах были плотно завешаны, но Алексе очень повезло: одно окно было слегка приоткрыто. Благодаря этой маленькой щелочке Алекса могла все слышать и видеть небольшую часть святейшего зала.

– Придется проверять всех, кто были вчера во дворце! – услышала она голос Бергамота.

– Да это же невозможно! Тут было почти половина города! Причем если бы это произошло сегодня, то был бы еще шанс найти виновника, но теперь… – развел руками старейшина Мартирос. – Теперь мне тяжело сказать… А что говорит Орвэл?

– Орвэл ничего не видит! – заявил Бергамот.

– Я знаю, кто виноват в случившемся! – закричал Хамидэй. – Это все тот мальчишка! Как его там… Элайджи! Орвэл всегда все предвидел, и только против этого юнца он бессилен. Я думаю, что здесь все очевидно!

– Да, да! – поддержали его остальные старейшины.

– А-апчхи! – громко чихнул Гарх. – Но неужто Орвэл не разглядел бы злые силы?

– Конечно, да только как раз этого паренька и застукали в прошлый раз, когда он вился вокруг трона! – завопил Барнабас, и Мартирос сразу подтвердил его слова полным согласием.

– Простое любопытство! – прошипел Гарх. – Хотя не исключено. Но можете об этом не беспокоиться, я за ним прослежу. Если это действительно он украл оставшуюся половину страницы книги старинного эльфийского колдовства, то сегодня же она будет на своем прежнем месте. А-апчхи! Что так дует? – недовольно прошипел Гарх и направился к окну.

Алекса еле успела пригнуться, плотно прижавшись к стене под окном и спрятавшись в листьях плюща. Гарх распахнул шторы и, увидев приоткрытое окно, настороженно посмотрел по сторонам. Но когда эльф болезни уже было закрывал окно, одна из веточек громко хрустнула под ногой Алексы. Среагировав, словно бык на красную тряпку, Гарх мигом высунулся из окна, но кроме извилисто растущего плюща ничего подозрительного не заметил. Алекса вовремя сориентировалась и, применив свои способности, окутала себя с головой ветвями растения. Когда окно наконец было закрыто, зеленые ветки расплелись, высвободив ее из своих оков.

– Фух! – довольно вздохнула она, стараясь меньше шевелиться. – Святые светлячки! Страницу из книги похитили! – вспомнила она слова Гарха.

На лице у Алексы появился еще больший ужас, и она немедленно полетела в библиотеку. Выбравшись с Элайджи через окно, они спрятались во дворе замка за колодцем, чтобы обсудить произошедшее без посторонних ушей.

– Что случилось? – удивленно спросил Элайджи, видя такую небывалую ранее секретность. – Ты узнала, что произошло?

– Послушай меня, Элайджи, у нас серьезные проблемы! Кто-то похитил уцелевшую страницу из священной книги! Именно ту, которую ты недавно нашел за троном!

– Похитили! – с ужасом в голосе переспросил он. – Но как же так? Кто?

– Не знаю, но хуже всего то, что они подозревают тебя!

– Меня? – снова переспросил Элайджи. – Ах, ну да. Это очевидно, ведь они застукали меня у трона. Что мне делать, Алекс? И вообще, вся эта ситуация мне дико не нравится. Сперва мы нашли книгу и недостающую страницу, потом решили их воссоединить и тут… и книга и страница оказываются похищенными. Их не трогали больше десятка лет, и именно в ту ночь, когда мы собрались их взять, их кто-то похитил. Тебя это не на какие мысли не наталкивает?

Алекса забегала глазами и растерянно посмотрела на Элайджи.

– На то, что…

– Словно кто-то знает о всех наших планах! О каждом нашем шаге наперед! – решительно заявил Элайджи. – Посуди сама, кто-то охотится за тем же, что и мы. Но интересно: этот кто-то, кто так старается нам помешать, просто хочет узнать правду или, наоборот, скрыть ее от всех?

Алекса задумалась, кто бы это мог быть, но порочить своих друзей она явно не хотела, а остальных, кто бы мог хоть приблизительно знать об их планах и о пещере гномов, просто не было.

– Больше всех знала Фейт, но она не могла такого сделать, тем более что она не знала про страницу, – отвела Алекса все подозрения от подруги. – Может, это гномы?

– Не думаю, – покачал головой Элайджи. – Гномы хранили эту книгу для кого-то, вот только для кого? Уверен, что эти кражи совершил один и тот же эльф, или гном, или кто бы то ни был. А следовательно, он причастен к гибели королевской семьи. Все эти преступления нераздельно связаны. Одно ясно: покажи мне кто похитил книгу – и я скажу, кто убийца!

Алекса испуганно захлопала глазами. Их история приняла вдруг небывалый и опасный оборот. Первоначальная задача заключалась лишь в том, чтобы научить Элайджи летать и доказать старейшинам, что он эльф. А теперь, напав на след возможного убийцы королевской семьи, незаметно для самих себя они очутились на пути к разрешению страшной тайны.

Обсудить все как следует ребята решили дома, так как говорить на такую тему в пределах дворца было крайне небезопасно, ведь, как известно, и у стен есть уши.

Ночью, убедившись, что родители легли спать, Алекса плотно прикрыла дверь и, подлетев к потолку, что-то прошептала, нарисовав в воздухе круг. Через мгновение из потолка вырос огромный цветок. Алекса приспустила его до пола, образовав тем самым небольшую палатку.

– Залезай, – шепотом сказала она, приподняв один из белых лепестков.

Элайджи эта идея более чем понравилась, и он с радостью юркнул под чашечку цветка. Алекса щелкнула пальцами, и несколько светлячков залетели вслед за Элайджи. Взяв небольшую, но толстую ветку, она макнула ее в пыльцовый раствор и забралась под сделанный ею шатер сама. Светлячки, беспорядочно летающие вокруг, мигом бросились на сладкую смесь, образовав большую горящую лампочку. Алекса положила светящуюся ветку посередине, и получился маленький живой «костер» в шалаше.

– Надеюсь, тут нас никто не услышит! – сказала Алекса. – Так что ты предлагаешь? Снова лететь к гномам и обыскивать их пещеру, пока не найдем книгу и страницу?

– Нет! Гномы тут ни при чем! – старался как можно тише говорить Элайджи. – Гномы, возможно, что-то и знают, но нам они точно ничего не скажут. Давай соберем все факты, которые у нас есть. Гномы действительно хранили книгу, которая пропала в тот же день, что и королевская семья. Слухи, конечно, быстро распространяются, но до гномов эта новость дошла бы только через пару недель, если не больше. Они из-под земли уже веками не вылазят, а новости туда доходят самыми последними. Значит, либо гномы все спланировали заранее, либо кто-то, с кем они в сговоре, принес им книгу на хранение. Я склоняюсь ко второму варианту!

– Да я в принципе тоже, – согласилась с ним Алекса. – Гномы не похожи на расчетливых убийц.

– А я о чем! – перебил ее Элайджи. – Этот кто-то, кто передал им книгу, должен был узнать о трагедии одним из первых. А кто бы, как не эльф, об этом знал? Но не каждому эльфу под силу пробраться в хранилище и просто так свистнуть книгу под шумок.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросила его Алекса.

– А то, что тот, кто эту книгу похитил, был при дворе! Ты понимаешь, о чем я говорю, Алекса? Вполне возможно, что это мог быть кто-нибудь из старейшин!

– Ты говоришь о заговоре? – занервничала эльфия.

– Это вполне вероятно. Но у нас, к сожалению, нет никаких доказательств, а строить свои обвинения на предположениях просто глупо! Но есть одна ясность – это был эльф! Даже король гномов сказал нам об этом. Помнишь, как кристаллы позеленели!

– Но почему тогда этот эльф просто не попросил у гномов книгу назад? Почему он ее украл? Может быть, мы имеем дело с двумя угрозами?

– Очень может быть, – задумчиво протянул Элайджи и почесал затылок. – Опять мы с тобой зашли в тупик! Я думаю, будет уместно провести завтра тайный осмотр места преступления. Нам нужны какие-нибудь улики, доказательства.

– Я с тобой абсолютно согласна! Это даже здорово! Уверена, что мы найдем вора, и в благодарность старейшины разрешат тебе остаться!

Алекса радовалась как ребенок. Ну еще бы, ведь наконец у нее появилась еще одна надежда оставить Элайджи у себя, да и поиграть в Шерлока Холмса с таким сложным, запутанным и рисковым делом было пределом мечтаний многих ее знакомых. Засыпая, она уже в предвкушении рисовала себе картину триумфа, представляя, как Гидеон, Фейт, Мэдж и многие другие с завистью расспрашивают ее, как ей это удалось, а старейшины награждают званием высшего эльфа и приглашают в школу для одаренных и самых сильных эльфов. Элайджи же, наоборот, ломал голову над тем, кто же мог быть похитителем, перебирая различные варианты и стараясь вспомнить хоть какую-то зацепочку, которая бы вывела его на верный след.

– Эй! Завтракать будем, индейцы? – услышала Алекса чей-то голос над ухом и лениво приоткрыла глаз.

Через приоткрытый лепесточек пробивался луч яркого света, а прямо над ней торчала голова Невиэль.

– Уже день на дворе, а вы все спите! Что, всю ночь играли? – не унималась Невиэль.

– Угу! – мыкнула Алекса, еле продирая второй глаз. – Еще минуточку, – сонно прохрипела она и потянула за оттопыренный лепесток.

– Нет уж, вставайте! В час никто уже не спит! – И Невиэль мигом подняла цветок-палатку, заставив его каким-то непонятным для Элайджи образом исчезнуть.

Алекса и Элайджи начали жмуриться от резкого яркого света, ведь под цветком, не пропускающим солнечные лучи, был спокойный полумрак.

– Мы что, заснули в палатке? – потянулся Элайджи, огладываясь по сторонам.

– Угу, – снова угукнула Алекса. – Наверное, мы так долго искали решение, что не успели его найти.

Хорошо позавтракав, ребята снова полетели во дворец. Но в этот раз у них было четкое задание: они во чтобы то ни стало должны были провести расследование и найти хоть какие-нибудь улики. Ская они решили не тревожить и полетели на Клу-Клу, так как Скай был слишком большим и заметным для их хитроумного плана.

Просидев на бабочке под одним из окон святейшего зала, ребята наконец дождались, пока все старейшины покинули его, и Алекса достала целый набор различных отмычек и скрепочек. Но окно на задвижке никак не хотело открываться. Измучившись, Алекса крикнула в сердцах: «Откройся!», и щеколда действительно открылась.

– Я же говорил, что у тебя дар! – улыбнулся Элайджи, и они быстренько залезли внутрь, оставив Клу-Клу снаружи.

– Пойди посторожи! – указала Алекса Элайджи на дверь, и тот, послушно приоткрыв ее, начал выглядывать через щель в коридор.

– Никого, – шепнул он Алексе.

– А как открывается тайник? – принялась осматривать эльфия трон.

– Под подлокотником есть один рубин. Вдави его.

Алекса быстро нашла нужный «ключ» и открыла тайник. На нее выдвинулся пустой стеклянный ящик.

– Что, и все? – удивилась Алекса.

– А ты думала, на тебя выпадет куча улик или труп бросится к твоим ногам? – пытался кричать шепотом Элайджи. – Этот тайник старейшины уже сто раз проверили. Ищи вокруг!

Алекса внимательно осмотрела трон и пол, но ничего подозрительного там не было. Наконец она присела на колени и полезла под трон. Тут уже не убирали годами, и первое, куда она опустила свою руку, была пыльная паутина.

– Фу! – недовольно скривилась Алекса, отряхивая паутину с руки. – Ну и гадость!

Но вдруг внимание ее привлекло что-то необычное, торчащее острием вверх из этой кучи пыли. Алекса, кривясь, аккуратно вытащила двумя ноготками испачканное и пыльное перо.

– Кажется, нашла! – сообщила она Элайджи, вылезши из-под трона и не сводя глаз с пера.

– Это оно? Улика? – указал Элайджи пальцем на находку.

– Да. Перо какое-то. Но оно попало сюда совсем недавно, так как одна сторона еще чистая и белая, пыль не успела на нее осесть.

Алекса небрежно отряхнула перо и рассмотрела его на свету. Перо как перо, чуть больше ладони, белое, с серыми крохотными полосочками. Но откуда оно здесь?

– Так страницу что, птица украла, что ли? – с недоумением спросил Элайджи. Но тут за дверью он услышал чьи-то голоса и мигом посмотрел в щель. – Сюда идут Барнабас и Мартирос! – крикнул он Алексе.

– Пора делать ноги! – быстро сообразила эльфия и, задвинув тайник обратно, вылетела из окна.

Элайджи выскочил через окно следом за ней и, плюхнувшись на Клу-Клу, приказал своей бабочке лететь что есть силы прочь.

– Значит, так! – деловито начала Алекса, когда они уже приземлились. – У нас есть перо! Кто может носить перо?

– Птица! – ответил Элайджи. – Глупо получается. Интересно, откуда оно.

– Из крыла… судя по форме, – ответила Алекса.

– Да я не про это! Откуда оно там взялось?! Из крыла… хе… – усмехнулся Элайджи, но вдруг его улыбка быстро исчезла. – Из крыла…Точно! Крылья! Ты гений!

– Кто-то может мне тут что-то объяснить? – спросила Алекса, не понимая, что такое в слове «крыло» так обрадовало Элайджи.

– Ну неужели ты не помнишь предсказание мудрого говорящего дерева? Один из его стихов был про книгу в пещере гномов.

– А второй? – попыталась вспомнить Алекса.

– А старейшины, поклон им,

Прячут часть ее за троном.

Украдет его потом,

Эльф с оборванным крылом, – процитировал Элайджи дословно. – Значит, это эльф, у которого должно быть оборванное или раненное крыло!.. Только вот перо-то тут при чем? – замахал Элайджи пером у Алексы перед носом.

– Да забудь ты про это перо! Теперь мы хоть знаем, кого искать! – обрадовалась эльфия.

– Хорошо, ты знаешь кого-нибудь с поврежденным крылом? – спросил Элайджи, но Алекса лишь покачала головой. – Ну хоть кого-нибудь? Хотя бы с маленьким порезом?

– Нет, Элайджи, я бы помнила. Я твердо уверена, что ни у кого не видела оборванного крыла.

– Опять не сходится, – ударил Элайджи рукой об руку. – Значит так, еще раз. Наш грабитель эльф! Это раз, – загнул он первый палец. – Скорее всего, он при дворе! Это два. Доступ к книге, а сейчас к ее единственной странице, есть только у старейшин! Это три. И у этого эльфа должно быть оборванное крыло. Это четыре. Однако оборванного крыла никто не замечал! Но, возможно, не потому что такого не имеется, а потому что никто не видел самих крыльев! Это…

– Гарх!!! – закричали ребята в один голос.

Не теряя больше ни минуты, Элайджи и Алекса направились обратно во дворец, чтобы решительно взять правосудие в свои руки и вывести подлеца, вора и, возможно, убийцу и заговорщика на чистую воду.

Гарх не заставил себя долго ждать. Он был первым, кого они встретили на своем пути, мелькающим в тени, между колонн дворца.

– Почему вы не в библиотеке? Почему не за работой? А-апчхи! – прошипел Гарх, завидев быстро приближающихся к нему Элайджи и Алексу. – Я немедленно доложу об этом Бергамоту и Орвэлу!

– Лучше доложите им, что это вы похитили страницу священной книги! И погубили королевскую семью! – выкрикнул Элайджи, совершенно не страшась грозного могучего Гарха.

– Что? Что за вздор?! – закричал Гарх хриплым голосом.

Алекса и Элайджи схватили его с разных сторон за подол его длинного одеяния и резко сорвали с него мантию, повалив Гарха на студеные плиты.

– Ах! – ахнула Алекса, посмотрев на его спину. Правое крыло эльфа болезни действительно было изорвано сверху в клочья.

Теперь перед ними был не тот грозный и страшный Гарх, а лишь несчастное подобие наводящего на всех ужас эльфа. Лицо, которое мало кто видел и которое редко когда появлялось из-под капюшона, было действительно хитрым и озлобленным, но сейчас испуг и страх царили на нем. Несчастный, похожий на скелет, он лежал в тонкой, длинной до пят, черной сорочке и смотрел на Элайджи, словно побитая собака, словно сверженный король, не имеющий больше гордости. Вместо волос голова его была укрыта уродливыми шрамами от ожогов. Гарх в панике стал закрывать голову от солнечного света, отмахиваясь руками и подбирая сорванный с него плащ. Картина была действительно жалкой, и Элайджи подхватил Гарха под руку и помог отползти ему в тень.

– Зачем вы это сделали? – спросила Алекса Гарха, напоминающего теперь затравленного зверя.

– А-апчхи! – разнервничался эльф болезни. – Я не хотел… Я…

– Вы предатель и заговорщик! Но ваши грязные планы больше не причинят вреда Эльфидэю! Вы больше не обманете ни одного эльфа! Я иду к Орвэлу, и пусть старейшины вершат над вами суд!

Элайджи побежал к святейшей зале, перепрыгивая по две, а то и по три ступени. Следом за ним не отставая летела Алекса. Дверь святейшего зала с грохотом распахнулась, и тяжело дышащий Элайджи ворвался в комнату. В зале находилось несколько старейшин, которые аж подпрыгнули на месте от такой неожиданности.

– Опять этот мальчишка Элайджи! – стукнул кулаком по деревянному подлокотнику старейшина Минзар. – Ну это уже совсем ни в какие рамки не лезет! Что за наглость?!

Элайджи хотел им очень быстро описать ситуацию, но из-за его сильной одышки старейшины услышали лишь невнятное мычание. Махнув на них рукой, Элайджи открыл небольшую дверцу, ведущую в комнату провидца Орвэла, и побежал вверх по ступенькам.

– Провидец Орвэл! Провидец Орвэл! – ворвался Элайджи в его крохотную темную комнатушку. – Я знаю… Я знаю, кто похитил страницу! Это он… Это… Гарх.

– Старейшина Гарх все это время вас обманывал! Он причастен к похищению наследника! – кричала наперебой залетевшая следом Алекса.

– Так, так, так… – раздался спокойный голос за ширмой. – Давайте все по порядку. И по одному.

– Мы хотели найти книгу старинного эльфийского колдовства и пошли в ведьминский лес. А там мудрое говорящее дерево указало нам, где ее искать и где хранится ее часть. Но когда мы спустились к гномам за книгой, ее уже кто-то похитил, а потом и страницу. И все указывало на то, что это сделал эльф с оборванным крылом. А Гарх – единственный эльф, который прятал свои крылья под одеждой. И мы сегодня убедились, что у него порвано правое крыло! – затараторил Элайджи.

– Это он! Он всему виной! Он пользовался долгие годы нашим доверием, а сам уничтожил королевскую семью! – дополнила его Алекса.

В воздухе зависло молчание, и было лишь слышно тяжелое дыхание Элайджи. Он чувствовал, как от беготни и волнения кровь стучит в его висках, сжимая и отпуская голову.

– Ну что ж! – наконец раздался голос Орвэла. – Это все очень интересно! Вы провели чудесное расследование!

Дверца скрипнула, и в комнатушку вошел Гарх, уже в своей накидке и капюшоне, как всегда.

– Ловите его! Хватайте его под стражу! – завопила Алекса, указывая на него пальцем.

– Действительно… чудное расследование! – медленно и размеренно произнес голос за ширмой. – Да вот только зря!

– Что? – спросила Алекса.

Гарх медленно прикрыл дверь и повернул ключ. Элайджи посмотрел на маленький стол, заляпанный воском и заваленный книгами, горящими свечами и всевозможными свитками, чертежами и папирусами. Среди этого научного «хлама» стояла испачканная круглая чернильница с высоким горлышком, из которого торчало белое перо с серыми полосками. По телу Элайджи пробежала мелкая дрожь, а на лбу выступил холодный пот. Перо было точно таким же, какое они с Алексой нашли под троном на месте преступления.

– Почему зря? – совсем робко переспросила Алекса, чуя что-то неладное.

Элайджи дернул ее за руку и кивнул головой в сторону чернильницы. Когда Алекса увидела знакомое перо, ей все стало ясно.

– Значит вы были в сговоре! – отрешенно проговорил Элайджи. – И все это время вы дурили жителям города голову, захватили власть и уничтожили всех, кто вам мешал!

– Элайджи, успокойся! Все обстоит совсем не так, как тебе показалось на первый взгляд! – спокойно ответил ему провидец.

– Мне все правильно показалось! Это же очевидно! – вскрикнул Элайджи. – Гарх все это время прятался под своими одеждами, скрывая от всех свои крылья как доказательство вины! А вы скрываетесь за своей ширмой! За этой дурацкой занавеской! Так будьте настоящим противником, а не трусом, и покажите свое лицо!

Элайджи в порыве отчаянного гнева сдернул занавеску и обомлел. Перед ним сидел большой белый филин с сероватыми полосками на крыльях. Алекса икнула и… упала в обморок. Элайджи, стараясь оправиться от шока, с помощью Гарха еле привел ее в чувство и бережно усадил на единственный в комнате стул со спинкой.

– Знакомьтесь, провидец Орвэл! – прокряхтел Гарх хриплым голосом, указывая на филина.

– Не бойтесь меня, – доброжелательно посмотрел на ребят филин. – Неужели ты не помнишь меня, Элайджи? Это я был в ведьминском лесу и отнес тебя в клинику Каллистата. Я следил за тобой и всегда был рядом… Да, я не эльф, и никто, кроме старейшин, об этом не знает. От рождения у меня был дар провидения, и за свою жизнь я получил столько знаний, что короли из рода Эльфидэрэев сделали меня своим советником и главным мудрецом. А чтобы у простых эльфов не вызвало возмущение то, что я, филин, буду решать их судьбы, старейшины решили оставить мою персону в полной секретности. Я преданно служил королю, нашему славному Гертуриону, отцу его и отцу его отца, а сейчас продолжаю служить верой и правдой вашему народу. Тринадцать лет тому назад черные силы, послав в наш город черного дракона, похитили двухнедельного новорожденного наследника престола, сына Гертуриона и Элитрэи, гордость и радость города Эльфидэйского. Августейшие супруги бросились спасать свое чадо, но зло оказалось хитрее и воспользовалось волшебными золотыми ножницами, единственными в мире, которые могут отрезать эльфийские крылья, и никакая сила не сможет их возобновить. А без крыльев ни один эльф не проживет и часа, теряя с каждой минутой свои силы. Гарх вступился за него в бой, но черный дракон опалил его, изуродовав шрамами всю голову. Именно поэтому Гарх скрывает свое лицо! Крылья пытались отрезать и ему, но лишь слегка порезали одно крыло. К сожалению, после этих ножниц даже самый сильный маг не сможет вылечить эльфа. В этот же вечер, дабы темные силы не захватили в свои руки и старинную книгу эльфийского колдовства, я отнес и спрятал ее у гномов, в подземелье, где ее будут меньше всего искать. Страницу же я вырвал специально, чтобы книга дальше ничего не предсказывала и никто не смог воспользоваться ее информацией. Последнее, что в ней было написано, это приход к трону наследника и его имя. Использовав все свои магические силы перед гибелью, король и королева в одну ночь окутали город пеленой заклятья, и все жители забыли имя родившегося наследника и практически всё, что касалось королевской семьи. Но я не эльф, и на меня это заклятие не распространилось. Я поведал обо всем Гарху, так как он преданно был с ними в эти страшные минуты, да и ему после всего пришлось прятать свой изувеченный лик от всех. Вместе мы решили хранить эту тайну. Таким образом мы старались оберечь будущего короля, чтобы темные силы не нашли его раньше времени. Но вот недавно гномы сообщили нам, что книга старинного эльфийского колдовства была похищена. Если она попадет в плохие руки и злые силы воссоединят обрывки страницы, то при помощи содержащегося там колдовства и магии можно погубить всех эльфов на планете. Поэтому мы и инсценировали с Гархом пропажу страницы в секрете от остальных старейшин, перепрятав ее в более безопасное место прямо под прежним тайником. Страница не покидала своего «укрытия», но теперь ее никто не станет там искать.

Элайджи тяжело вздохнул, стараясь осмыслить всю услышанную историю.

– Ну и ну! – Все, что он смог из себя выдавить.

– Святые светлячки! – изрекла Алекса, все еще тараща глаза на новый облик Орвэла, который никак не укладывался в ее голове.

– Больше я вам сказать не могу, – заворковал филин, переваливаясь на жердочке с лапки на лапку. – Вы и так знаете теперь больше, чем многие из старейшин, я уже не говорю об остальных эльфах. До праздника осталось четыре дня. Надеюсь, что до этого времени наш разговор останется в секрете и не покинет пределов этой комнаты.

Глава 15

Вечер оказался прохладным. Ветер то взрывался бурей, царапая и стуча листьями по стеклу, то снова затихал. Эльф ночи уже летал над городом, стремительно гася свет дня и зажигая луну. За все это время Алекса и Элайджи не проронили ни слова. Каждый из них машинально выполнял свою работу, а на все вопросы отвечал киванием головы. Фейт все еще обижалась на подругу и искоса смотрела на ее отрешенное лицо.

– Алекс, милая, что с тобой? – подлетели к ней Гидеон и Мэдж. – Может, что-то случилось?

– Все в порядке, – отвечала она, тяжело вздыхая и пряча взгляд. – Просто я немного устала и все.

Даже такое вредное и хладнокровное «существо», как Фирс, заметил, что с ребятами что-то неладное.

– Библиотека почти преобразилась! – впервые похвалил он работу ребят, оглядывая свои владения. – Я думаю, что сегодня могу отпустить вас пораньше! Вы, чай, сильно устали, а что толку от усталости? Только некачественная работа. Так что быстренько все по домам, набираться новых сил! И быстрее, пока я не передумал!

Подуставшие к концу дня работнички с радостью встретили такое небывалое проявление щедрости и через минуту кроме самого Фирса в библиотеке уже никого не осталось.

Прилетев на Скае домой, Алекса и Элайджи молча поужинали и молча отправились в свою комнату. Невиэль лишь руками развела, увидев, как плохо и без аппетита они поели.

Элайджи был, конечно, удивлен таким поворотом событий, но больше всего он волновался за Алексу, которая восприняла все близко к сердцу. Да это и не удивительно. Элайджи практически ничего не знал о жизни и быте эльфов, поэтому сговор старейшин и то, что Орвэл оказался старым мудрым филином, принял как должное – как очередную удивительную историю. Алекса же, наоборот, впала в депрессию и отказывалась в это верить. Всю ее сознательную жизнь она знала, что мудрый провидец Орвэл – это наистарейший эльф, видеть которого могут только избранные, а грозный и ужасный Гарх – самый злой и эльфоненавистный старейшина.

– Зато мы сами все расследовали! – вдруг повернулся к ней Элайджи. – Может, мы и ошиблись в некоторых предположениях, но ведь Гарх действительно похитил страницу! Это даже здорово, что они оказались не предателями, а наоборот! Представляешь, во что бы они нас превратили, будь они на стороне зла и зная, что мы обо всем догадались. Орвэл даже не ругал нас за гномов и за ведьминский лес!

– Да, мы с тобой замечательная команда! – слегка улыбнулась Алекса.

– Вот только кто похитил саму книгу? Наверняка это было злое, отвратительное существо! Хотя подожди… Мы забыли сказать провидцу Орвэлу о зеленых кристаллах! – вспомнил о них Элайджи. – Книгу ведь тоже похитил эльф! Может, он просто не из Эльфидэя, а из какого-нибудь другого города?

– Скорее всего, – вяло согласилась Алекса.

– Это каким же подлым и предательским эльфом нужно быть, чтобы это сделать! – возмущенно сказал Элайджи.

– Спокойной ночи, Элайджи! Я устала! – И Алекса отвернулась лицом к стене, с головой накрывшись лепестком.

Глубокой ночью Элайджи показалось, что кто-то бродит возле его кровати.

– Алекса, это ты? – спросил он сонным голосом, еле продирая глаза.

Странная тень остановилась и затем быстро выскочила из окна. Элайджи прищурился, чтобы расплывчатая после сна картинка стала более четкой. «Наверное, показалось», – подумал он и сразу же провалился в глубокий сон, не придав увиденному особого значения.

Тем временем, той же глубокой ночью, колдунья и ведьма Формида вываривала свои ядовитые зелья. Большим деревянным черпаком она размешивала в огромном черном котле загустевшее зеленое снадобье. Тягучая жидкость кипела, издавая булькающие звуки и едкий запах.

– Так! – сказала ведьма и схватила с полки свою поваренную книгу. – Я что-то явно пропустила!

Она перелистнула несколько страниц своими белыми костлявыми пальцами с длиннющими черными ногтями и открыла в том месте, где в качестве закладки был заложен рыбий скелет.

– Ах, ну да! Нужно было положить не одну, а две летучих мыши!

Формида подплыла, волоча свое длинное, рваное внизу платье по полу, и схватила одну из летучих мышей, ютящихся в темных углах пещеры. Та резко забилась в ее руке, махая своими крыльями, словно предчувствуя беду.

– Что ты трепыхаешься, глупая мышь! Ты должна радоваться, что твоя никчемная жалкая жизнь мне пригодится!

Ведьма швырнула несчастное животное в кипящий котел, и зеленая вязкая жидкость мгновенно ее поглотила. По бледному, красивому и злому лицу Формиды поползла довольная улыбка. Она снова взяла книгу рецептов и внимательно проверила все ингредиенты. На верхней полке, выдолбленной прямо в камне, хранились различные баночки и пробирки с всевозможными снадобьями и всякой ведьминской гадостью. Формида схватила одну из многочисленных банок, в которой она хранила крысиные хвосты.

– Я думаю, что один крысиный хвост не помешает! Скажем так, для вкуса! Ха-ха-ха! – загоготала ведьма, кинув в котел один из них.

Верная слуга и помощница Формиды ворона, съежившись, забилась в угол.

– Может быть, попробуешь? Ха-ха-ха, – крикнула ведьма вороне.

От испуга та попятилась, сильно вжавшись в каменную стену, на что Формида довольно рассмеялась своим зловещим хохотом. Она еще несколько минут помешивала свое снадобье, и, когда оно уже было готово, нужно было его опробовать. Свою преданную ворону Формида убивать не хотела… пока. Пока та могла ей еще пригодиться. Поэтому, достав и обмакнув в снадобье небольшой кусок хлеба, она бросила его на пол подальше от себя. Из норы на запах сразу же выскочила большая жирная крыса и, понюхав ломтик хлеба, принялась его жадно грызть. Через несколько мгновений крыса упала замертво. Формида была счастлива. Напевая какую-то непонятную мелодию, она села у зеркала и начала расчесывать свои длинные черные волосы.

– А ты что бездельничаешь? Безнадежная тварь! Вон отсюда и без новостей не возвращайся! Пойди и сделай хоть что-нибудь полезное для своей хозяйки! Бездарность! – крикнула она вороне, которая и так старалась сидеть тише воды ниже травы и не попадаться на глаза хозяйке.

Ворона мигом вылетела из пещеры, несмотря на то, что на улице была глубокая ночь и подслушивать было просто не за кем.

– Как меня бесят эти тупые создания! – сказала своему отражению в зеркале Формида. – Эти глупые животные, эти глупые эльфы! Как они вообще посмели заковать меня тут, в этой мерзкой сырой пещеришке! Ну ничего, настанет час, и я отомщу за все, что вы мне сделали. И этот час близок!

Со стороны выхода раздался еле слышимый шорох, и Формида, не отводя взгляд от зеркала, посмотрела в темный угол, где был вход в пещеру.

– Это ты, глупая тварь? Вернулась! – крикнула ведьма со злостью, думая, что это копошится ее ворона.

– Нет. Это я! – раздался тихий женский голос из темноты.

– Ах, это ты, – смягчила свой гнев Формида. – Ты принесла?

– Да, – сказал голос, и из тени на свет протянулись руки, держащие книгу старинного эльфийского колдовства.

– Великолепно! – схватила книгу ведьма. – Проходи, не стесняйся! Чувствуй себя как дома!

На свет из мрака пещеры робко вышла Алекса, неуверенно оглядываясь по сторонам.

– Заходи, не бойся! – кивнула ей Формида. – Может, ты присядешь, дорогая? Отвар из летучих мышей? Сок из свежевыжатых жаб?

– Нет, спасибо, – скривилась Алекса.

– Ах ну да, ты же привыкла к пыльце. Ну извини, милая, у меня тут цветы не растут. Ты должна мне еще две серебряные ложки, ты, надеюсь, помнишь об этом?

– Да, конечно. Но… насчет книги… я думаю, это неправильно…

– О! Кто-то решил капитулировать! Поздно, дорогая моя! Поздно! У нас с тобой контракт. Ты мне приносишь тринадцать серебряных предметов и книгу старинного эльфийского колдовства, а я даю тебе вот этот пузырек! – И Формида достала из привязанного на поясе мешочка маленький пузырек с яркой и светящейся красно-розовой жидкостью. – Ты же так мечтала об этом. Единственное в мире снадобье, которое может дать эльфу такую невиданную силу, что ни один маг не сравнится с ним. Твоим способностям будут завидовать все старейшины. Эти чванливые деды, которые не приняли тебя в школу высших эльфов, потому что считают тебя бездарностью, пустышкой и попросту ненужной. Ты не важна для них. Зато, выпив этот пузырек, ты сможешь утереть нос им всем! Разве не об этом ты просила, когда приползла ко мне в слезах в первый раз?

– Да, но…

– Никаких но! – перебила ее Формида. – Ты же сама почувствовала сладость этого прекрасного дара, эту власть, выпив всего лишь одну капельку! Неужели тебе не понравилось?

– Понравилось, – прошептала Алекса.

Формида довольно улыбнулась и плавной победоносной походкой направилась к свету, листая в руках книгу старинного эльфийского колдовства.

– Что? А где последняя страница? Что это за вырванный клочок? – взвизгнула ведьма, и улыбка быстро сползла с ее лица.

– Вырванная страница хранилась все это время во дворце у старейшин, – быстро выпалила Алекса.

– Так в чем же дело? Достань ее! Без этой страницы книга практически ничего не значит! – еще больше рассвирепела ведьма.

– Но ее недавно кто-то похитил, и я даже не имею представления – кто! – соврала Алекса. – Мы договаривались о книге, а не о странице. Я и так сделала для этого многое!

Формида закатила глаза и швырнула книгу в угол.

– Ни о какой сделке не может идти и речи! – холодно заявила она и села в свое кресло перед зеркалом.

– Так нечестно! – нахмурилась Алекса. – Мы с Элайджи рисковали жизнями, чтобы найти эту книгу. Я уже не говорю, сколько раз я подвергалась опасности, добывая тебе серебряные столовые приборы! Я, кстати, должна тебе тринадцать, так что осталось еще две ложки. Если наша сделка аннулирована, то я больше ничего тебе не должна.

– Хитрая девчонка! – прошипела Формида. – Мне всегда нравилось в тебе твое умение улаживать проблемы. Кстати, как там Элайджи? Он уже отвык от своего человеческого образа?

– Откуда вы знаете? – с ужасом посмотрела на нее Алекса.

– У меня глаза повсюду, несмотря на то, что я сижу в этой Богом проклятой пещере!

– Он… очень хороший ученик. Он добрый и любит природу. Он практически ничем не отличается от эльфов.

– Ему не хватает самой малости – крыльев. Эльф без крыльев. Ха-ха-ха!

– Но мы что-нибудь придумаем, – старалась Алекса защитить Элайджи в глазах Формиды, которая безудержно хохотала над ним. – Зато даже провидец Орвэл не смог признать его синалием! Он настоящий эльф! У него даже иногда на спине появляются две светящиеся полоски, словно раны от крыльев!

– Что? – внезапно перестала смеяться Формида и повернулась лицом к Алексе. – Ты говоришь, его раны на спине светятся? Так он настоящий… – И ведьма прикусила язык, чтобы не проболтаться.

– Настоящий кто? – переспросила Алекса.

– Да нет… никто. Я просто имела в виду, что он действительно как настоящий… эльф! – Глаза Формиды заблестели от радости. – Что ж, считай, что ты меня переубедила. Я знаю, как тебе компенсировать твою мелкую погрешность.

– Чем же? – оживилась Алекса.

– Ни чем, а кем, моя дорогая. Ты приведешь ко мне Элайджи!

Алекса аж вздрогнула от услышанного и попятилась назад.

– Как Элайджи, зачем?! Я никогда этого не сделаю! Все, наша сделка отменяется! Я отказываюсь от твоей помощи и больше тебе ничего не должна! – грубо процедила Алекса и развернулась к выходу.

– Постой! – крикнула ей Формида вдогонку. – Ну неужели ты подумала, что я всерьез? Ха-ха-ха! И чем ты так привязалась к этому человеку? С каких пор у тебя появились жалость и сострадание, а еще эта… как ее… любовь? Где та Алекса, которая не останавливалась ни перед чем, чтобы достигнуть своей цели? Мне тебя жаль!

Алекса, обиженно насупившись, смотрела в сторону колдуньи исподлобья и тяжело дышала, стараясь подавить в себе гнев. Ей так хотелось бросить все и уйти, но желание стать хоть немного значимей, чем остальные эльфы, – единственное, что сдерживало ее.

– Хочешь, я помогу тебе превратить Элайджи в настоящего эльфа? Только для этого ты должна привести его ко мне, – подошла к Алексе Формида, одарив ее проницающим взглядом.

– Нет! – решительно заявила эльфия. – Не знаю, зачем он тебе нужен, но ты его не получишь, Формида!

– О чем ты говоришь? – захлопала глазами колдунья, словно не понимала, о чем идет речь. – Больно он мне нужен, твой человек! Людей на свете много. Я просто хотела помочь тебе. По своей доброте душевной. Ну, раз не хочешь его ко мне вести, я могу приготовить специальное снадобье для него, а ты ему отнесешь.

Алекса, слабо веря в добрые намерения злой и расчетливой ведьмы, наотрез отказалась от ее заманчивого предложения. В темноте раздались шорохи, и на свет вышла ворона, кланяясь и прижимаясь к земле в надежде, что злая хозяйка разрешит ей остаться. Формида злобно зыркнула в ее сторону, но при Алексе решила не поднимать шума, дабы не выказать ей всю свою дьявольскую сущность и не показаться такой злой, какой она являлась на самом деле.

– Интересно, Элайджи, он уже привык к эльфийской жизни? – ехидно проговорила Формида. – Как будет ему тяжело, когда его выгонят из Эльфидэя. А ты, Алекса, будешь его вспоминать и знать, что в свое время могла помочь ему, но не сделала этого.

– Я что-нибудь придумаю, – тихо сказала Алекса. – Еще две ложки, – напомнила она Формиде то единственное, по причине которого еще имеет с ней дело.

Формида немного выждала, смотря в пустоту пещерной тьмы, в которой растворилась Алекса.

– Она еще вернется! – ядовито сказала ведьма. – А ты, тупоголовая тварь, лети и проследи за ней, чтобы до праздника она не нашла способа превратить Элайджи в эльфа!

Ворона содрогнулась от ее крика и, осторожно вылезши бочком, чтобы не получить от хозяйки под зад, юркнула в ночную тьму. Присев к своему зеркалу, Формида еще долго злорадствовала, восхищаясь своим хитроумным черным планом, созревшим в ее коварной голове.

Утро в Эльфидэе начиналось как обычно. Элайджи проснулся первым и подошел к окну.

– Словно приснилось… – сказал он сам себе, с трудом вспоминая непонятное ночное видение.

Он попытался разбудить Алексу, но та спала крепким сном, не реагируя на все его усилия. Пошатавшись по комнате, Элайджи прошел в гостиную. Там по хозяйству хлопотала Невиэль, которая, завидев его, поспешила приготовить завтрак. Элайджи вышел из домика и улегся на один из листочков. Солнце пробивалось сквозь густую крону дерева, и на душе у него стало тепло и спокойно. Клу-Клу летала недалеко от дерева, порхая с одного цветка на другой. Наконец-то проснулась Алекса и сонная вышла умыться.

– Доброе утро! Ты проснулась! Я тебя будил, будил… Но ты спала как убитая.

– Ночью мучила бессонница, – отвертелась Алекса, квело набирая воду в ладони.

Элайджи подскочил, чтобы помочь накачать воду.

– А мне такое приснилось! Словно кто-то в темном плаще стоял надо мной ночью, а потом вылетел в окно. Ты ничего такого ночью не замечала?

– Нет, тебе что-то пригрезилось, – сказала Алекса, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Хм, по-видимому, после вчерашнего мне теперь снится Гарх в своей монашеской накидке, – усмехнулся Элайджи, но Алекса, вопреки его ожиданием, даже не улыбнулась его шутке.

Этот, как и последующие два дня, прошли очень тихо, без особых сюрпризов и приключений. Из дома в библиотеку, из библиотеки домой. Алекса практически все это время молчала, стараясь мало говорить, и то только по необходимости. Ни родители, ни друзья не узнавали свою веселую хохотушку и безобразницу. Элайджи тоже не знал, что делать, и всячески старался ее развеселить. Он думал, что на нее так повлияла правда об Орвэле и Гархе. Алекса же не находила себе места из-за того, что чувствовала себя предателем. Раньше такие вещи, как ответственность, пробегали мимо нее, но теперь большой и прожорливый червь под названием совесть грыз ее изнутри. Этот обжора съел ее улыбку, покой, сон и продолжал терзать мучительной болью. Единственное, о чем она еще могла думать, – как превратить Элайджи в эльфа.

Глава 16

Наконец-то наступил день празднования рождения наследника. С самого утра в замке трубили в большие длинные трубы, напоминая всем жителям, что знаменательное событие настало. Практически весь город вывалил на улицы, никто не сидел дома. По главной дороге тянулся грандиозный парад цветов, где эльфы и, в частности, хорошенькие молоденькие эльфии, переодетые в праздничные костюмы различных цветов, медленно шествовали в каретах, запряженных красивыми гигантскими бабочками и даже ежами, иголки которых были украшены лепестками роз. Из рук принимающих участие в параде эльфов вылетали гирлянды, золотое и серебряное конфетти, и все это сопровождалось музыкой. Парад гордо возглавлял Скай. Он пролетал над всеми, кто участвовал и не участвовал в параде, зависая в воздухе перед началом шествующей колонны. На его спине сидели несколько малышей-ромашек и Элайджи, который успел примоститься в самый последний момент. Все жители приветствовали пролетающую над ними белую птицу, встречая и провожая ее радостными возгласами. Стоит ли говорить, что чувствовали в эти моменты те, кого Скай нес на себе. После парада цветов начались представления цирковых акробатов. Элайджи было так весело, что он вовсе не хотел уходить, но то, что Алекса до сих пор не пришла, немного обеспокоило его. Громко свиснув, он запрыгнул на подлетевшую Клу-Клу и через несколько мгновений был уже дома.

– Чего ты не идешь посмотреть представление? – спросил Элайджи у сидящей на коленках у окна Алексы, совершенно не похожей на счастливую эльфию.

– Мне что-то не очень хочется, – покачала она головой. – Сегодня до вечера нужно придумать, как убедить старейшин, что ты эльф.

– Да забудь ты про меня! – крикнул Элайджи и, схватив Алексу за руку, стал вытягивать из комнаты. – Этот день с нетерпением ждали все эльфы, а ты!.. сидишь тут и грустишь. Я запрещаю тебе обо мне думать! Сегодня у тебя праздник, и ты должна веселиться!

Алекса не могла сопротивляться Элайджи, и ему очень быстро удалось вытащить ее из дому. Веселье было в самом разгаре. Все большие деревья по главной улице были украшены белыми и золотыми гирляндами и множеством праздничных фонариков, которым суждено было зажечься ближе к вечеру и гореть всю ночь напролет. Повсюду взрывались хлопушки, осыпая прохожих разноцветными блесточками. В небо взвилось около сотни эльфов в одинаковых синих костюмах цвета аквамарин. Вдруг они закружили в плотном кругу, напоминая косяк морских рыбок. Элайджи и Алекса зачарованно наблюдали за этой картиной. Но их ожидал более яркий сюрприз, когда небесный круг разлетелся и акробаты начали вырисовывать в небе разные картины, блестя на солнце своими костюмами, словно чешуей. Недалеко от центральной дороги проводились всевозможные конкурсы. Мама Алексы, Невиэль, участвовала в конкурсе под названием «Лучшее блюдо». Из года в год она принимала в нем участие и всегда выигрывала главный приз. Ее соперницы лишь тяжело и безрадостно вздыхали, узнав, что и в этом году Невиэль хочет похвастаться своим очередным шедевром. Дальше были конкурсы лучшего стрелка, лучшего наездника, самого быстрого летуна, самого большого обжоры, и самым страшным и небезопасным из них был конкурс красоты. В нем принимали участие девушки и их наряды. Главными претендентками на корону и на звание красавицы были, конечно же, Фейт и Венона. Из года в год то одна, то другая выигрывали это почетное звание. Но учитывая то, что прошлогодней королевой выбрали совершенно другую эльфию, в этот раз они впервые обе сошлись в одном конкурсе.

– Гидеон, что ты тут делаешь? – удивилась Мэдж, пришедшая поддержать Фейт. – Я думала, ты будешь принимать участие в конкурсе лучших наездников.

– И пропустить такое? – воскликнул Гидеон. – Да ни за что на свете!

Народу возле красавиц действительно собралось немало. И половина из них пришла посмотреть исключительно на схватку двух модниц. Наконец, десять красавиц вышли на сцену. Первой выплыла Фейт, взмахнув своими уложенными и слегка завитыми красно-огненными кудрями, в которых рдели аккуратно вколотые листья, напоминающие кусочки пламени. Красное платье с длинным шлейфом, глубоким декольте, голой спиной и разрезом до бедра было шедевром ее рук творения. С идеальной царственной осанкой она величаво, как подобает королеве, продефилировала плавной походкой по сцене, сорвав гул аплодисментов. Следом за ней вышла Венона, вызвав своим нарядом еще большее восхищение. Она гордо и надменно взглянула в сторону Фейт и принялась демонстрировать свое платье. Платье было действительно шикарным. По крою ничего хитроумного, длинное облегающее вечернее платье с длинным шлейфом и без бретелек, зато материал… Это была живая вода. Прямо в платье у нее плавало множество живых, разноцветных как радуга рыбок. Вода была разных оттенков, от голубого, до темно-синего, начиная сверху. Сам шлейф представлял песочное дно, на котором росли божественно красивые кораллы пестрых ярких цветов, а по дну ползали морские звезды, ежи и обитатели в ракушках. Платье дополняли аккуратно уложенные прямые волосы, словно спускающийся водопад, с жемчужной заколкой, захватившей назад передние пряди.

– Ух! – топнула ногой Фейт вне себя от злости. – Опять у нее платье лучше! Я убью ее, если она украдет у меня корону!

По окончании конкурса всех участниц вызвали на сцену. Лютые соперницы ехидно переглянулись, представляя, как каждая из них будет хохотать над проигравшей.

– Итак, дорогие эльфы! – вышел на сцену один из председателей жюри. – Пользуясь случаем, хочу поздравить всех присутствующих, а особенно очаровательных девушек, – повернулся он к участницам, – с этим долгожданным праздником! Итак, жюри долго совещалось, кто же в этом году будет достойной носить корону. Все девушки безупречно красивые, поэтому решение далось нам нелегко. Мы выбирали лучшую из лучших, и решили, что в этом году королевой красоты становится… королевой красоты становится… – достал он маленький закрытый бутончик, который распустился прямо в его руках и на лепесточке было написано имя победительницы. – …становится… Все готовы?… Исидор, эльфия облака!

– Чтооо?! – в один голос крикнули Фейт и Венона.

– Поприветствуем нашу красавицу в белом воздушном платье, которое мы назвали «ангельская невеста», – захлопал в ладоши ведущий, и все громко зааплодировали, приветствуя новую королеву красоты.

К радостной новоиспеченной королеве подошла прошлогодняя и воздвигла ей на голову корону.

– Но в этом году вас ждет сюрприз! – заинтриговал всех ведущий. – Так как у жюри возникла тяжелая дискуссия насчет трех претенденток, в этом году мы награждаем двух принцесс красоты, это Фейт и Венона, эльфии огня и воды! Ух, какая гремучая смесь! Поаплодируйте им, эльфидэйцы!

– Ура! – захлопали все присутствующие, а на сцену выбежали несколько девушек с живыми букетами и маленькими диадемами, короновав двух участниц.

Нужно отдать должное изобретательности эльфов, ведь они умудрялись вывести и такие цветы, которые с легкостью можно было преподнести в букетах милым дамам, не вредя тем самым растению.

– Поздравляю! – подошла к Фейт Алекса.

– Спасибо, – ответила та, все еще демонстрируя обиду.

– Ты простишь меня за те глупости, что я тебе наговорила?

– Да я уже и забыла! – радостно кинулась Фейт обнимать подругу. – Я сшила это платье собственными руками, и оно оказалось ничем не хуже платья той лицемерки, которая, пользуясь тем, что она эльфия воды, заставляет саму воду придумывать ей наряды!

– Ты у меня умница! – улыбнулась Алекса. – Я ненадолго отлучусь, присмотри, пожалуйста, за Элайджи.

Фейт с удовольствием согласилась, а Алекса, набросив на себя плащ, чтобы ее никто не узнал, улетела прочь от радости и праздника, улетела в то место, где веселья не было и следа.

– Я знала, что ты вернешься! – улыбнулась Формида. – Заходи! Ну что, ты нашла способ, которым можно превратить Элайджи в эльфа?

– Нет… – покачала головой Алекса.

– Ну, это не беда! – погладила ее ведьма по лицу. – Ты же знаешь, я всегда готова тебе помочь.

Формида достала с верхней полки множество баночек и пробирочек, демонстративно смешивая разные яды. Повернувшись к Алексе спиной, она быстро подменила пузырек и капнула в него одну каплю того светящегося красно-розового эликсира, который обещала Алексе за выполненную работу. Добавив туда несколько капель непонятной жидкости она взболтнула его, и пузырек начал светиться ярким синим цветом.

– Вот и готово! – протянула его Формида Алексе. – Пусть он выпьет этот волшебный эликсир, а ты должна будешь прочитать заклинание:

Я даю тебе сей дар,

Пусть кипит в крови отвар,

Своей властью наделяю,

Стань же эльфом, заклинаю.

Алекса неуверенно взяла пузырек со снадобьем и, поблагодарив ведьму, сразу поспешила вернуться в город.

– Ха-ха-ха! – расхохоталась Формида. – Какая же она глупая! Откуда у меня такая сила, чтобы превратить кого-нибудь в эльфа. А вот у нее она есть, да только если бы она сама верила в свои силы. Хм! Зато мальчишка теперь мой!

Алекса прилетела в Эльфидэй и, с трудом найдя Элайджи, схватила его за руку и потащила туда, где было меньше народу.

– Что? Что случилось? – удивился Элайджи. – Я хотел посмотреть представление!

Алекса немного отдышалась и достала спрятанный синий пузырек.

– Что это? – спросил Элайджи.

– Я достала зелье, которое может превратить тебя в эльфа. Тебе нужно выпить этот пузырек, – протянула его Алекса.

Элайджи удивленно взглянул на нее и доверчиво осушил содержимое сосуда до дна.

– Я даю тебе сей дар,

Пусть кипит в крови отвар,

Своей властью наделяю,

Стань же эльфом, заклинаю, – проговорила Алекса.

– Вкусная штука! – кивнул Элайджи и вдруг резко схватился за живот, упал и скрючился на земле калачиком.

– Что случилось? Что с тобой, Элайджи? – забеспокоилась Алекса.

– Не знаю, – еле прокряхтел он. – Все внутри болит! А к спине словно приложили раскаленное железо. Алекс, что-то мне плохо!

Алекса приподняла его рубашку и увидела, что полоски на его спине снова горели ярким светом. Видя, как Элайджи мучается, Алекса не могла найти себе места. Неужели колдунья обманула ее, вертелось в ее голове.

– Послушай, Элайджи. Я знаю, кто тебе может помочь! Лежи тут, а я поищу Ская. Все будет хорошо, ты только потерпи!

Алекса пулей бросилась в центр города. Ская найти было вовсе не тяжело. Он помог переложить скрученного болью Элайджи себе на спину и полетел туда, куда указывала ему Алекса. Прилетев к пещере, Алекса подхватила Элайджи под руку и потихонечку повела его внутрь.

– Где мы, Алекса? – спросил Элайджи.

Когда они вышли на свет, их с распростертыми объятиями уже встречала Формида. Элайджи сразу узнал ее по тому портрету, что видел в классе колдовства и магии.

– Алекса, что мы тут делаем? – спросил он, не понимая, зачем Алекса привела его в то место, которое нужно бы избегать.

В углу пещеры что-то сверкнуло, и Элайджи остановился, высвободившись от рук Алексы. Он вопросительно посмотрел на нее и отошел. В углу блестели серебряные ложки и вилки. Именно те ложки и вилки, которые собирала Алекса.

– Да, дорогой мой. Алекса… твоя хорошая Алекса помогала мне все это время. Это мне она носила эти серебряные приборы. Это она украла книгу старинного эльфийского колдовства… для меня. А знаешь почему? Она хотела получить силы колдовства, и она их честно заработала. Вот, лови, что обещала! – и Формида швырнула Алексе светящийся пузырек. – А то зелье, которое она дала тебе, тоже сделала я. А как иначе мне было заманить тебя в пещеру?

Элайджи посмотрел на Алексу глазами, полными отчаяния. Алекса впервые видела такой взгляд, и ей еще никогда не было так больно и так совестно.

– Элайджи, я… – попыталась объяснить ему что-то Алекса, но он отскочил от нее.

– Ты предала меня, – прошептал он, и горькая слеза скатилась по его щеке. – Я думал, ты мой друг. Я думал, ты любишь меня. А на самом деле это оказалось всего лишь очередным заданием Формиды.

– Нет, Элайджи, поверь мне…

– Я не хочу тебе больше верить! Не утруждай себя. Ты получила то, что хотела. Теперь ты можешь идти!

– Элайджи прав! – улыбнулась ведьма. – Ты слышала, что он сказал? Ты получила то, что хотела, – силу. А я получила Элайджи.

– Но мы же про Элайджи не договаривались… – хотела напомнить ей Алекса, однако Формида резко направила в ее сторону руки, и Алексу сильным потоком вышвырнуло из пещеры и пронесло к самому городу. Толчок зацепил и Ская, который отлетел вместе с ней. Упав на землю, Алекса встала, отряхнулась и с ухмылкой посмотрела в сторону пещеры. Она сняла с себя плащ и достала спрятанную в него книгу старинного эльфийского колдовства, которую успела стянуть у Формиды.

– Ну мы еще посмотрим кто кого, – процедила она сквозь зубы. – Скай, мы летим во дворец!

Прилетев во дворец, Алекса остановилась возле колодца, который находился во дворе. Вспомнив, как она первый раз пришла сюда с Элайджи, Алекса подняла с земли камешек янтаря размером с горошину и заглянула внутрь колодца.

– Как мне спасти Элайджи? – спросила она глядя на осевший на дно камешек…

«Я хочу, чтобы у Алексы непременно появились те способности, о которых она так мечтает», – раздался голос Элайджи из колодца. Это было его загаданное желание. Он не просил за себя, и за то, чтобы стать эльфом. Свое желание он потратил на Алексу и это ранило ее еще больше. – Мои способности… Я постоянно влезаю в неприятности, но моя способность в том, что я отлично из них выпутываюсь. Ну, Формида! Держись!

Пробравшись в святейшую залу через окно, Алекса тихонечко подбежала к трону и нажала на рубин. Тайник открылся – и, к ее удаче половина оборванной страницы находилась нише под тайником, куда ее и перепрятали старейшины. Эльфия подскочила к алтарю, где раньше лежала книга, и смахнула с него простынь. Она бережно развернула плащ и, достав бесценное сокровище, положила его на законное место. Алтарь аж засиял, и из-под книги засветился яркий свет. Алекса намотала плащ на руку и, зажмурившись и отвернув лицо, пробила стекло в тайнике. Аккуратно разгребая осколки, она достала пожелтевший лист. Обыкновенный старый клочок бумаги с непонятными каракулями на нем, который столько лет хранил в себе огромную тайну и история вокруг которого была обвита сплошными неразгаданными загадками. Алекса медленно приложила часть оторванной страницы к рваному клочку из книги, как вдруг они потянулись друг к другу и срослись прямо у нее на глазах. Непонятные каракули загорелись огненно-красным, а потом золотистым цветом, и подвижные иероглифы стали превращаться в буквы и вырисовывать слова. Когда весь текст восстановился, он еще с минуту горел ярким пламенем, да так сильно, что Алексе приходилось жмуриться и прикрывать ладонью глаза. Теперь перед ней лежала правда… Та правда, ради которой совершались убийства и преступления. Многие отдали бы душу и жизнь за эту книгу. Алекса глубоко вздохнула и принялась читать текст священной книги:

– «…Славный город Эльфидэй процветал своим могуществом и славил короля своего Гидеона Эльфидэрэйского из славного рода Эльфидэрэев, основавших один из самых великих эльфийских городов. Пусть возрадуется народ, растет во чреве матери наследник! Третий весенний месяц станет для него рожденьем, но зло проснется, лишь откроет он глаза. Недолго радоваться королеве Элитрэе, осталось у нее лишь две недели. Весь город празднует рождение младенца, и нарекают сына королевского… Элайджи…» – Глаза Алексы судорожно забегали по странице. Сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из ее груди. Прижав от волнения ко рту ладонь, она принялась читать дальше: – «…Но злые силы тьмы, увы, не дремлют. Похищен будет маленький наследник. Придет тот час, когда он снова возвратиться. Но в новом лике, лике человечьем…»

Дальше Алекса читать уже не могла. За окном раздавались крики веселья, но Алекса их больше не слышала. – Этого не может быть! Просто не может быть! – трясла она головой, разговаривая сама с собой. – Это чья-то глупая шутка! Это совпадение!

Спохватившись она решительно направилась к холму, где находился выход из города Эльфидэя в мир людей. В человеческом мире была еще ночь, и ей пришлось облететь множество домов, заглядывая в окно каждой спальни, пока она наконец не нашла того, кого искала.

– Вставай! Проснись! – прошептала она на ухо спящей девочке, и Эмили, недовольно сожмурившись, приоткрыла глаза. Прямо над ней парила светящаяся эльфия.

– Ах! – вскрикнула от неожиданности Эмили.

– Тс-с-с! – поднесла Алекса указательный палец к губам. – Эмили, Элайджи в беде. Ты должна мне помочь!

– Что? Элайджи?! Что случилось? – привстала взволнованная девочка, все еще продирая глаза ото сна.

– Скажи мне, когда у Элайджи день рождения? Только хорошо подумай! – спросила ее эльфия.

– Да тут и думать нечего! – сразу ответила Эмили. – Через две недели, в июне!

– Тогда я совсем ничего не понимаю! – задумалась Алекса. – Так ничего не сходится!

– Но… – перебила ее Эмили, – Элайджи ведь подкидыш. Его день рождения начали считать с того момента, когда его нашли!

– Святые светлячки! – взволнованно произнесла Алекса. – Наследник пропал ровно через две недели после рождения. Значит, Элайджи… и есть наследник!

Поблагодарив Эмили, Алекса вернулась в свой город и сразу же полетела к темному лесу. Пробираясь сквозь дремучие дебри и ступая по грязной земле, она неумолимо продвигалась вперед. Острые ветки хлестали ее по лицу и рукам, оставляя раны и порезы. Наконец она добралась до старого огромного дерева с большими толстыми корнями, которые торчали из земли и на которых свисала тина. Алекса раздвинула ее руками и сделала шаг вперед. Маленькие огоньки, постоянные стражники этого места, как и раньше беспорядочно летали повсюду. Алекса подошла к могилам королевской семьи и рухнула на колени. Она молила о прощении, чувствуя, что прощения она просто не заслуживает и никакими слезами в мире она не выпросит его. Ее слезы капали на могилы, впитываясь в сырую землю.

– Простите меня! Что я наделала! Что я натворила! Я погубила вашего сына и своего будущего короля! Я заслуживаю вашего презрения! – рыдала она. – Помогите мне. Подайте мне знак! Что мне делать, чтобы искупить свою вину? Как мне спасти Элайджи?

Вдруг ей показалось, что статуя королевы слегка ей улыбнулась. Алекса вытерла слезы, чтобы убедиться, что ей это не кажется. Ее охватило какое-то странное чувство, что статуя смотрит на нее, и не просто, а как-то ласково и нежно. На шее у королевы Алекса заметила медальон с узором в виде тюльпана, точно такой же, какой был у нее в детстве, тот, с которым она была нарисована на портрете. В памяти Алексы сразу же всплыли слова Элайджи: «Где-то я уже его видел».

– Так вот откуда он был знаком Элайджи! Он его действительно видел. Только откуда он был у королевы? – Алекса провела пальцами по каменному медальону, как вдруг он засветился и, превратившись в настоящий, сам соскользнул ей в руку.

Ничего не понимая, Алекса начала разглядывать его в ладони, как вдруг он щелкнул и приоткрылся. В детстве Алексе никогда не удавалось его открыть, поэтому она с особым любопытством раскрыла медальон. Внутри на одной стороне она увидела портрет малыша, очень напоминающего Элайджи, только в младенчестве, а на другой стороне был семейный портрет. Королева сидела в кресле, держа на руках Элайджи, а рядом стоял ее стройный, подтянутый муж, король, одной рукой держась за спинку кресла, а в другой держа… маленькую Алексу.

– Что? – еле вымолвила эльфия и выронила медальон из рук. Слезы снова заблестели на ее глазах. Она повернулась и посмотрела на королеву. – Этого не может быть… – прошептала она.

– Спаси его, Алекса, – вдруг услышала она голос подлетевшего Ская.

Алекса впервые слышала голос белой птицы.

Схватив медальон, она полетела домой. Невиэль как раз вернулась с конкурса и подыскивала место для своей очередной награды, когда Алекса влетела к комнату.

– Смотри, милая, твоя мама снова победила! Как ты думаешь, поставить ее сюда, напротив двери, чтобы сразу бросалась гостям в глаза? Или, может, сразу у входа? – довольно бегала по комнате Невиэль, примеряя свою «гордость» к интерьеру.

– Лучше повесь на самой двери… снаружи, – пошутила Алекса, насколько еще была в состоянии шутить.

– Ты думаешь? – задумалась Невиэль. – Нужно тогда будет попросить, чтобы Сайлас прибил гвоздик. А ты чего не на празднике? Батюшки, что с тобой? Да на тебе лица нет! – вскрикнула она, увидев заплаканное лицо Алексы. – Доченька, что случилось? Что произошло?

Алекса молча усадила Невиэль на стул, а сама, присев на подле нее, положила руки на ее колени. Медленно, немного путаясь и сбиваясь, она начала свою историю, рассказывая ей все, что произошло с ней за последние две недели. Она рассказывала про то, как воровала серебряные ложки, про то, как превратила Элайджи из человека в эльфа, про книгу старинного эльфийского колдовства и про то, что случилось сегодня, в частности и про медальон. Невиэль тихо и неподвижно слушала ее, и каждое слово дочери заставляло ее сердце биться сильней. Когда же Алекса окончила свой рассказ, она замолчала и вопросительно посмотрела на маму. Невиэль слегка сжала ее ладони и ласково улыбнулась. Глаза ее засияли, образуя вокруг мелкие добрые морщинки.

– Девочка моя, – промолвила она после долгой паузы, тяжело вздохнув. – Мы с Сайласом знали, что когда-нибудь этот день наступит. Я должна рассказать тебе правду, которая приключилась тогда, почти тринадцать лет назад. В тот роковой день, когда злые силы похитили маленького наследника, король и королева, имея могучие силы, отправились бороться с черным противником. Но, помимо сына, у них еще была маленькая дочь, пятилетняя рыжеволосая девчушка, Алексия Фловиэль Эльфидэрэй. Гертурион знал, что его семья подвергается огромной опасности, и, чтобы спасти свою малышку, он отдал тебя, пока все не уляжется, своему хорошему и верному другу Сайласу. Также на твою защиту он приставил к тебе верного охранника Ская, самую быструю и самую храбрую эльфийскую птицу. Мы поклялись Гертуриону и Элитрэе, что будем оберегать тебя ценой собственной жизни. Но когда стало известно, что король и королева погибли, мы поняли, что зло слишком сильное, и оно не остановится, пока не погубит всех из рода Эльфидэрэйского. В тот же вечер нам пришлось бежать в другой город, и нас не постигло заклятие забвения, которое наложили король с королевой перед смертью. По прошествии пяти лет мы наконец вернулись в родной Эльфидэй. Тут многое изменилось и никто даже и не вспоминал о маленькой принцессе. А мы с Сайласом решили, что пока зло не будет найдено и покарано, ни ты, ни кто другой не узнает, кем ты являешься на самом деле… Не суди нас строго, Алекса. Я сразу полюбила тебя, как только взяла на руки. Ты сразу для нас с Сайласом стала родной. Но я хочу, чтобы ты знала, что и твои родители любили тебя больше собственной жизни.

Алекса с трудом верила услышанному. Слезы градом катились по ее красным и опухшим щекам. Невиэль бережно гладила ее по голове, безуспешно пытаясь утешить. Но даже ей было не под силу остановить этот водопад. Алекса впервые столько плакала, и так горько. Какой ничтожной она казалась себе, способной предать даже самых близких ради собственной выгоды. На подоконнике Алекса заметила засохший лепесток белламенты, и перед ее глазами сразу всплыло то, как Элайджи, рискуя жизнью, доставал ей это лекарство, когда она заболела.

– Так вот почему о них строго-настрого запрещалось говорить, – всхлипнула Алекса.

– Да, моя хорошая, – согласилась с ней Невиэль. – Все книги, в которых говорилось о королевской семье, были уничтожены лишь для того, чтобы никто не прочитал и не вспомнил, что у них еще была и дочь.

Алекса сразу же вспомнила о запретной книге, которую Элайджи нашел на полу в библиотеке. Теперь все сходилось и объясняло те непонятные строки, где говорилось о королевском первенце, хотя книга была написана за три года до рождения наследника.

– Что же я натворила! А Элайджи… Значит, выходит, Элайджи мой… – не смогла договорить до конца Алекса. – Я должна исправить свою ошибку!

Невиэль не стала противиться дочери и еле заметно покачала головой.

– Иди за зовом сердца, моя маленькая, храбрая Алекса! – сказала она, заглянув в ее глаза. – А я полечу за подмогой.

Не теряя больше ни секунды, Алекса рванула в горы спасать своего брата. Злость и отчаяние разрывали ее на куски, пробегая в каждой капле ее крови по всему телу. Несмотря на то, что она летела намного быстрее, чем самый быстрый чемпион среди эльфов, ей казалось, что она еле перебирает своими крыльями. Каждая секунда была на счету, и она знала, что любая задержка может оказаться роковой. Пробиваясь сквозь крону деревьев, она ломала о свое тело ветки, а листья просто прожигались от скорости. В голове у Алексы крутилось лишь одно: «Только бы успеть! Только бы не было поздно!»

В то самое время, когда Алекса отчаянно преодолевала путь и стрелой мчала по направлению к горам, в одной из горных пещер злая ведьма и колдунья Формида праздновала свою победу.

– Сегодня у нас особенный день! – сказала она неподвижно лежащему на земле Элайджи. – Сегодня весь эльфийский народ преклонит свое колено предо мною. Только жаль… ты этого не увидишь! Что, мой маленький друг? Чувствуешь, как жизнь покидает тебя? Еще совсем немножко, и твое маленькое сердечко совершенно перестанет биться! А хочешь знать почему? Эльфы с отрезанными крыльями долго не живут!

Элайджи с болью на лице приподнял голову и посмотрел на Формиду. Говорить ему уже не хватало сил.

– Ах, ну да! Ты, конечно, удивлен! Но позволь поведать тебе маленькую и слезливую историю. Ты потратил столько усилий на поиски пропавшего наследника, хотя на самом деле он был так близко! Стоило только посмотреть в зеркало! На самом деле, Элайджи, наследник, которого все так долго искали, – это и есть ты! А твои родители – король Гертурион и королева Элитрэя. Как они отважно сражались за твою жизнь! В обмен на тебя они отдали мне все свои магические силы. А я, такая безжалостная, – с издевкой вытерла Формида слезу на краешке глаза. – Я отрезала всем вам крылья вот этими волшебными ножницами! – И ведьма достала золотые изогнутые ножницы, поцеловав их на удачу.

В памяти Элайджи всплыли его сны и его кошмары, где он постоянно видел эти злосчастные ножницы. Руки его сжались в кулаки, но сил встать уже не было.

– Да, Элайджи. Это я убила твоих родителей. Я бы убила и тебя еще тринадцать лет назад, но эти Эльфидерэйские уловки! Твои родители отдали всю свою жизненную энергию, чтобы превратить тебя в человека и подкинуть под дверь людям. Умный ход: у кого у кого, а у людей я тебя не искала! А ты хочешь знать, что я сделала с их магической силой? К сожалению, я не могла ею воспользоваться, поэтому я пообещала ее Алексе за некоторые услуги! Ха-ха-ха! Но этими силами, заключенными в маленьком пузырьке, могут управлять только особы королевской крови. Так что здорово я ее провела! У этой глупой эльфии есть и способности и дар, но никогда из нее не будет толка, ведь она в себя совершенно не верит! Я бы даже сказала, что это самая способная эльфия из всех, которых я когда-либо видела, но она думает, что особой силой наделяю ее я, и от меня она зависит. Вот такая вот печальная история! Да только есть у меня еще одно незавершенное дело. Мне осталось найти, где эти эльфы прячут последнюю из рода Эльфидерэев?! Твою сестру! Ты удивлен? Да, у тебя есть старшая сестра. Ваши родители наложили на город Эльфидэй заклинание забвения, чтобы ее никто не искал и никто о ней не помнил. Но я-то не позабыла. Ничего, я обещаю, что найду ее и в скором времени она присоединится к тебе. – Формида подошла к Элайджи и впилась своими длинными черными ногтями в его руку. – А может быть, ты все-таки знаешь, где она?

– Я здесь! – раздался голос из темноты пещеры, и на свет вышла Алекса. – Не трогай его! Я Алексия Фловиэль Эльфидерэйская, наследная принцесса трона Эльфидэя, пришла сразиться с тобой!

– Последняя из Эльфидерэев! – прошипела Формида, взъерошив свои черные крылья. – Ловко ты водила меня за нос. Так умри же!

Ведьма бросилась к Алексе, но та резко отбросила ее к стене, махнув лишь рукой.

– А ты действительно королевской крови! – зарычала Формида и, словно разъяренный черный ангел, бросилась на Алексу снова.

Завязался неравный бой. Добро и зло вели свою борьбу, откидывая друг друга в разные стороны пещеры. Наконец Формиде удалось ловко извернуться, она молниеносно схватила золотые ножницы со стола, и за спиной Алексы раздался противный лязг. В глазах у эльфии потемнело, и два прозрачных красивых крыла пали под ее ноги. Пошатнувшись, эльфия рухнула на колени.

– Последняя из рода Эльфидерэев! – захохотала Формида, вытирая кровь с разбитой губы. – Какой сегодня чудный день! Убить одним махом и брата и сестру! Это надо отпраздновать! Но только не с вами. Праздновать я буду на коронации… На своей коронации. Вас я не приглашаю, так как вам, дорогие мои, делать там просто нечего!

– Ты не сможешь поработить эльфийский народ! – прохрипела Алекса.

– Я нет. Но благодаря тебе это стало возможно! Зачем, думаешь, мне понадобились эти серебряные ложки? Чтобы при помощи магии выплавить из них эльфа, копию Элайджи. Я вселюсь в него, и в его подобии смогу покинуть пределы этой пещеры, гнить в которой меня обрекли ваши покойные родители. Тебе, наверное, интересно, как я докажу, что я наследник? – обратилась Формида к Алексе. – Все очень просто. Ты это сделала уже за меня, украв книгу и воссоединив с недостающей страницей. Как только старейшины найдут ее, им только останется меня короновать!

Формида подошла и бережно сняла связанную между двумя сталагмитами паутину, полностью укрытую капельками воды, похожими на сияющие бриллианты, и аккуратно прикрепила себе на шею, словно ожерелье.

– К такому событию, я думаю, нужно привести себя в порядок! – ухмыльнулась она и принялась плавить в своем котле серебряные столовые приборы.

Когда в котле уже бурлила сплошная серебряная масса, ведьма принялась за колдовство. Содержимое котла сплошным шаром взлетело в воздух, потихоньку приобретая очертания эльфа. Формида направила поток энергии на Элайджи, а второй рукой на серебряного человечка. Через несколько мгновений перед ведьмой стояла точная копия Элайджи, только лицо у него было более жесткое и злое.

– Прошу любить и жаловать – наследный принц Элайджи! – представила его Формида умирающим эльфам и начала читать заклинание на непонятном для них языке.

В пещеру вдруг откуда ни возьмись залетел ветер, сверкнула молния. Выкрикнув последние строки своего заклинания, ведьма превратилась в прозрачный образ и слилась с двойником Элайджи, вселившись в его оболочку.

– Ха-ха-ха! – улыбнулся злой «Элайджи», разглядывая свои руки. – Я бы с вами еще поболтала, но, боюсь, опоздаю на коронацию. Зато на прощание я сделаю вам маленький подарочек! – И ведьма в образе Элайджи махнула рукой, превратив одну из стен пещеры в огромное зеркало, в котором виднелся эльфийский дворец. – Теперь вы сможете увидеть, как эльфы собственноручно подпишут себе смертный приговор, если, конечно, к тому моменту вы сами еще будете живы!

Разразившись злым хохотом, двойник Элайджи покинул темную пещеру, оставив двух беспомощных эльфов умирать на голом сыром полу. Как и предвидела Формида, старейшины уже прочитали старинную книгу эльфийского колдовства и с нетерпением разыскивали Элайджи, огласив, что наследник нашелся. В этот же день решено было короновать Элайджи, и подготовка к этому важному событию шла полным ходом.

– Элайджи! Наследный принц Элайджи вернулся! – заголосил Минзар, увидев приземлившегося у дворца Элайджи.

Старейшины высыпали к нему навстречу гурьбой и начали поочередно кланяться, выказывая свою преданность и свое почтение.

– Все уже готово к коронации! – поклонился своему будущему королю Бергамот. – Народ уже толпится возле замка!

– Элайджи! – вдруг подлетела и кинулась ему на шею Мэдж. – Да ты теперь крутой! Королевичем заделался! Здорово!

Элайджи хмуро посмотрел на эльфию и, ничего не сказав, оттолкнул ее от себя.

– Элайджи, ты чего? Это же я! – удивилась Мэдж.

Старейшины сперва и сами хотели прогнать эльфию грозы и молнии, но поведение Элайджи их сильно насторожило.

– Просто я очень взволнован! – исправился двойник, чтобы его не раскусили. – Я тяжело переживаю то, что случилось с моей семьей!

– А можно мы с ребятами постоим во время коронации с тобой на балконе, как твои друзья! – не унималась Мэдж.

– Постойте… – еле выдавил из себя двойник Элайджи, стараясь скрыть неприязнь и раздражение.

Больше ничего не объясняя, он направился в комнату, где его уже ожидали наряды для коронации.

– Что это такое? – крикнул псевдо-Элайджи на своих слуг и на портних, увидев белый и голубой костюмы, на выбор. – Что это за жуткие вещи! Совершенно не умеете шить! В последующем я буду за это наказывать! Мне нужен черный костюм! Че-е-ерны-ы-ый! – кричал он, раскидывая вещи в разные стороны.

Его слуги послушно бросились шить ему новый костюм, и через несколько минут был готов черный комплект для коронации, с несколькими красными вставками с разрешения самого принца.

– Эльфы прекрасного города Эльфидэя! – вышел на огромный балкон старейшина Бергамот. – Наконец-то настал этот день, которого мы с вами так долго ждали! Наконец-то Эльфидэй обретет своего правителя из рода Эльфидерэев! Да здравствует Элайджи!

Из высокого дверного проема появился Элайджи и уверенно прошествовал к краю балкона, под которым собрались все жители этого города.

– Ура! Да здравствует Элайджи! – взорвалась толпа радостными возгласами, подкидывая в воздух шляпы, платочки и цветы.

– Глупые эльфы! – процедил сквозь зубы двойник Элайджи. – Рано радуетесь, скоро всем вам настанет конец! – И злая улыбка поползла по его лицу.

На большом балконе, где должна была происходить коронация, по обе стороны величаво стояли все одиннадцать старейшин, кроме Орвэла, и напросившиеся Мэдж, Фейт, Флой с Друссом в руках, Каприс и Гидеон с Феликсом. Под шумок на балкон проникла и Венона, чем вызвала бурю негодования со стороны Фейт.

Пока двойник Элайджи стоял и махал с балкона «своему» народу, настоящий Элайджи лежал в сырой темной пещере, чувствуя, что силы уже на исходе. Еле-еле он еще держал глаза открытыми, наблюдая, как старейшины собрались короновать лжепринца. Наконец старейшина мудрости Хамидэй вынес на белой шелковой подушечке корону. Бергамот аккуратно взял ее и занес над головой наследника. Толпа замолкла в ожидании, затаив дыхание.

– Какой-то он странный сегодня! – прошептала Мэдж Фейт.

– Может, волнуется? – предположила эльфия огня тоже шепотом.

– А разве Элайджи умеет летать? – вдруг спросил их Гидеон, и все трое с недоверием посмотрели в сторону наследника.

Умирающий в пещере Элайджи еле-еле вытащил спрятанный под рубашкой кулончик в виде красного листика, который подарила ему Мэдж и который с тех самых пор все время висел у него на шее. Элайджи крепко сжал этот листик в руках и начал что-то шептать. От напряжения у него выступил пот на лбу, но он продолжал.

«Останови коронацию!» – услышала голос Мэдж в своей голове.

– Нужно остановить коронацию! – быстро среагировала она, узнав голос Элайджи. – Флой! Ветер!

Флой быстро развела руки – и на дворец налетел сильный, сбивающий с ног ветер. Феликс и Гидеон, как эльфы солнца и дня, постарались закрыть свет и навести в городе темноту.

– Исидор, помогай! – крикнула Мэдж с балкона эльфие облаков, и та послушно собрала их в одну огромную тучу. Мэдж, сверкая глазами, наполнила ее громом и молнией, а Венона обрушила на город ливень.

– Что вы делаете! – крикнул Бергамот. – Вы что, с ума все посходили?

– Давай эту чертову корону сюда! Безмозглый тюфяк! – озлобленно повернулся к нему Элайджи и ухватился за корону.

– Друсс! – крикнула Флой, завидев, что лженаследник выхватывает корону, а сама она не могла отпустить ведомый ею ветер.

Друсс, несмотря на то, что все сигои дико глупы, молниеносно метнулся к Элайджи и Бергамоту, выбив корону у них из рук на лету. С ветки ближайшего дерева сразу слетела ворона – верная помощница Формиды, и принялась таранить Друсса, который был в два раза меньше ее.

– Они остановили коронацию! Они ее остановили! – еле проговорила Алекса и радостно повернулась к Элайджи.

Он лежал бездвижно, с закрытыми глазами и, кажется, даже не дышал.

– Элайджи! Нет! Элайджи! – подползла Алекса к нему. – Проснись! Они прервали коронацию, слышишь… они прервали коронацию! – рыдала она, тряся его за плечо. Да только он ее уже не слышал. – Элайджи, выпей это! – достала Алекса светящийся пузырек с эльфийской магией, который дала ей Формида. – Я прошу тебя, не умирай! Выпей его! Я прошу тебя… Прости меня… – И Алекса склонила к нему голову.

Элайджи увидел белый свет. Теперь это вовсе не было похоже на его кошмары. Свет был настолько ярким, что туда хотелось лететь, а не бежать прочь. Ступая быстрыми уверенными шагами, он увидел в белом свете женщину, которая пела до боли знакомую ему песню. Это была колыбельная… колыбельная из его детства. Возле нее он рассмотрел колыбель, которую она бережно качала. Потом она наконец-то посмотрела на Элайджи и улыбнулась. Это была королева, его мама. В светлых ангельских лучах света она прижала свои ладони к сердцу. «Как же ты вырос!» – ласково сказала она. «Элайджи, проснись мой малыш!» Эти последние слова, которые так часто ему снились, эхом отозвались в его голове. Свет и мама стали резко отдаляться, и Элайджи открыл глаза.

– Ты жив! – обняла его Алекса. – Я так рада! Ты жив! Выпей это! – она приподняла его голову, чтобы Элайджи смог выпить содержимое пузырька. – Давай! Ты можешь! У тебя есть сила, ты должен вернуть себе крылья!

Элайджи закрыл глаза и, сжав всю волю в кулак, постарался отыскать в себе ту невероятную магическую силу, которая столько лет таилась в нем. За спиной у него вдруг засияли блестящие огоньки, которые начали вырисовывать красивые эльфийские крылышки. Элайджи почувствовал небывалую силу и энергию, которая подхватила его, подняв над землей, и взорвалась, разлетевшись в разные стороны золотой пылью и осевши на темные стены пещеры, освещая ее быстро гаснущими огоньками.

– Лети и спаси свой народ! – прошептала Алекса, чувствуя неимоверную слабость.

– А как же ты? Я тебе здесь одну не оставлю! – бросился к ней Элайджи.

– Со мной ничего не случится! Я буду ждать тебя тут. Ты, главное, поспеши! Это твой долг, Элайджи!

– Я мигом. Ты только держись! – обнял он Алексу и полетел во дворец.

Элайджи с трудом удалось подлететь к нему, продираясь сквозь бурю и ураган. Благо подлетевший вовремя Скай подхватил его и вынес из эпицентра стихии. Все еще не понимающие, в чем дело, эльфы ахнули, когда на балкон спустился второй Элайджи.

– Это самозванец! – указал Элайджи пальцем на свою копию.

– Нет, это ты самозванец! – повторила за ним копия.

Старейшины совершенно растерялись, а Минзар и вовсе рухнул в обморок.

– А у королевы что, были близнецы? – спросила Феврони, считая все это частью представления.

– Формида! Тебе никогда не погубить эльфийский народ! Защищайся!

Хоть в Элайджи и кипела королевская кровь, он еще совершенно не умел пользоваться и десятой долей своей силы, поэтому противостоять такому сильному противнику, как Формида, ему было нелегко. Подхватив, Формида откинула его на одну из колонн. Ударившись головой, оглушенный Элайджи упал наземь.

– Ха-ха-ха! – победоносно взлетел вверх его двойник. – Кто ты такой, чтобы сразиться со мной?! Я непобедим!

«Лети и спасай свой народ! Это твой долг!» – вспомнил Элайджи слова Алексы.

– Рано радуешься! – прорычал он и, создав одним жестом прямо на балконе огромное пламя, кинулся на ошарашенного двойника. Оба они скрылись во всепоглощающих языках огня, продолжая там свой бой.

Вскоре серебро расплавилось, и Формида в образе черного дракона вылетела из огня, меняя свой облик то на ведьму, то на черную тварь.

– Это же тот дракон, что похитил маленького наследника! – крикнул Гарх, указывая в небо.

– Вам все равно меня не победить! Безмозглые эльфы! – зарычала Формида, наконец приняв свой истинный облик.

– Что-то я так не думаю! – крикнул ей Элайджи, стоя на балконе. – Кажется, проклятие королевской четы не отменялось и ты не можешь покинуть пещеру в своем облике!

Формида посмотрела на свои руки и поняла, что ее образ лженаследника пропал.

– Что? – закричала ведьма, ощупывая свое лицо и волосы. – Не-е-ет! – начала она извиваться, чувствуя, как ее тело постепенно тает и растворяется. – Н-е-е-ет! Ненавижу!

– Это тебе за мою семью! – крикнул Элайджи и выпустил из обеих рук поток зеленой энергии, который ударился о ведьму, и уже почти прозрачная Формида разлетелась пеплом на множество песчинок, которые сразу же развеял ветер. Друзья Элайджи утихомирили бурю, и на небе снова засияло солнышко.

– Да здравствует Элайджи! Да здравствует принц Элайджи! – закричали радостные эльфы.

Ворона Формиды мелкими шажками стала убегать с балкона. «Кар, кар!» – закричал Друсс, привлекая внимание.

– Ворона уходит! – крикнула Невиэль, но тут стоявшая рядом Феврони огрела ворону по голове вазоном, который она приготовила в качестве подарка на коронацию.

Элайджи, как и все другие, с удивлением посмотрели на сестру библиотекаря. Ее внезапная сообразительность покорила даже самого Фирса.

– Что вы на меня так вытаращились? – как ни в чем не бывало залепетала Феврони. – Я что, по-вашему, глупая, что ли? Не могу сообразить, когда угрожает опасность и нужна моя помощь? Можно бы было быть немного порасторопней! – сделала она всем замечание и победоносно пошла за другим вазоном.

– Вот те на! – почесал затылок Гидеон.

– Давайте же продолжим церемонию, – подскочил к Элайджи Бергамот.

Элайджи с улыбкой повернулся к эльфам, которые скандировали его имя и требовали немедленной коронации. Но тут улыбка его сменилась тревогой.

– Алекса! – вспомнил он и что есть силы полетел к горам.

Залетев в пещеру, он увидел, что Алекса лежала уже с закрытыми глазами. Следом за ним в пещеру залетели их друзья.

– Алекса! Это я, Алекса! – приподнял ее Элайджи.

– Прости меня… – прошептала эльфия. и сделала последний вздох.

Фейт зарыдала на плече Феликса.

– Алекса, мы победили! Мы это сделали! Не уходи! Не бросай меня! Алекса! – заплакал Элайджи, крепко сжав ее в своих объятиях. – Сестренка, не умирай!

Несколько минут Элайджи сидел, обняв ее и никого к себе не подпускал. Только когда пришел Сайлас, Элайджи позволил вынести ему ее тело из пещеры. Когда они прилетели обратно в замок, радостные возгласы стихли и превратились в скорбящее молчание.

– Алекса… Алексия Фловиэль Эльфидерэй, дочь короля Гертуриона и королевы Элитрэи, моя сестра и ваша принцесса, отдала свою жизнь, чтобы спасти свой народ! – начал Элайджи свою речь. – Она отважно сражалась с Формидой, спасла меня и очень мужественно держалась перед смертью.

После его слов над городом словно лопнула какая-то оболочка, и все эльфы вдруг сразу вспомнили о том, что у Эльфидерэев была маленькая дочка Алекса. Чары забвения, наложенные королем Гертурионом на город Эльфидэй в последние часы его жизни, были направлены на спасение своей дочери. Чары должны были действовать до того времени, пока эта правда не станет безопасной.

– Я не хочу в это верить! – не мог успокоиться Элайджи. – Я хочу, чтобы вопреки всему мы собрали все наши силы и постарались вернуть ей жизнь. Она еще не умерла, я это знаю! Бергамот хотел его утешить, но Элайджи лишь еще больше замкнулся в себе.

– Очнись, Алекса, очнись! – сказал он, держа над ней ладони, из которых исходил свет. – Ну, давайте! Все вместе!

Эльфы разноцветным облаком взлетели и стали тучей кружиться над замком, зажигая свою силу. Сердца их начали светиться, и этот свет лучиком падал на Алексу. Старейшины, образовав вокруг Алексы и Элайджи хоровод, начали взывать природу о помощи.

Алекса все слышала и видела. Она смотрела на всю эту картину с высоты, и ей безгранично хотелось туда вернуться.

– Алексия! – услышала она голос рядом и увидела стоящих на облаке короля и королеву.

– Мама! Папа! – крикнула она, кинувшись им в объятия.

– Моя храбрая девочка! – ласково обняла ее Элитрэя. – Как я горжусь тобой! Ты уже такая взрослая. Сайлас и Невиэль воспитали прекрасную девушку.

– Я так по вам скучала! Я вас почти не помнила, но мне всегда чего-то недоставало!

– Я знаю, моя хорошая, – погладила королева ее по щеке, вытирая слезинку. – Но тебе еще рано к нам. Твой час на земле еще не пробил. Да и кто же позаботится о младшем брате, как не ты? Прощай, моя доченька! – И королева поцеловала ее в лоб.

Облако с ее родителями начало медленно отдаляться. Потом темнота и резкий толчок в груди… Сердце начало набивать удары, и Алекса открыла глаза.

– Алекса! Ты жива! – обнял ее Элайджи.

– Ура! – заверещали радостные эльфы и начали обнимать друг друга и приплясывать от счастья.

– Мне явились мама с папой! Они сказали, что я должна за тобой приглядывать! – улыбнулась Алекса, и Элайджи обнял ее еще крепче.

– Ты меня сейчас задушишь, – просипела эльфия, высвобождаясь от крепких братских объятий. – Задушишь, и я опять умру.

– Ну, вот и чудненько! Теперь-то мы можем продолжить коронацию? – не унимался Бергамот, который считал своим долгом обязательно кого-нибудь короновать, уже не важно кого, главное чтобы сегодня.

– Хорошо, готовьте все к коронации, мы скоро будем! – скомандовала Алекса и потянула Элайджи за собой.

Примеряя платье для коронации, Алекса кривлялась перед зеркалом, привыкая к своему новому положению.

– Здравствуйте, меня зовут Алекса Флор! Я Алексус Флориус! Ужас какой! Я принцесса Алексия Фловиэль… слишком помпезно…

В дверь комнаты постучали.

– Да-да, войдите! – крикнула она.

Дверь открылась, и в комнату вошел Сайлас.

– Какая ты у меня красавица! – сказал он, увидев ее в бело-золотом платье с зелеными узорами и нежным зеленоватым оттенком на крайних вставках юбки. – Теперь ты все знаешь! Не суди меня строго. Мы с мам… мы с Невиэль…

– Нет, нет. С мамой! – перебила его Алекса и взяла за руки.

– Мы с мамой всегда любили тебя и всегда будем считать тебя своей родной дочерью.

– Я и есть ваша дочь. Просто у меня теперь четверо родителей, – обняла его Алекса. – Папа, ну как ты мог подумать, что я кого-нибудь из вас смогу выбрать. А когда я перееду во дворец, вы переедете со мной тоже. От меня вам так легко не избавиться.

Сайлас еще раз обнял ее и, пожелав удачи, покинул комнату.

Через час все было восстановлено, и под балконом снова собрались жители города. Весь балкон благоухал различными цветами, в основном белых тонов, которые гирляндами спускались и обвивали каждый его выступ. У каждого из присутствующих эльфов тоже было в руках по цветку, чтобы, когда корона наконец опустится на голову наследному принцу, они подбросили их вверх и устроили цветочный салют в честь короля эльфов.

На балкон вышли старейшины, друзья Алексы и Элайджи, Феврони и Фирсерион и, конечно же, Сайлас с Невиэль. Сайлас гордо вышел, одетый в ту одежду, которую пошила ему Невиэль для такого случая. Но желтые штаны с рюшечками и коричневая накидка смотрелись на нем в этот раз просто бесподобно.

– Вот видишь, дорогой. А ты переживал! Я же говорила, что тебе пойдет этот костюм.

– Да, дорогая. Ты совершенно права! – поцеловал он ей руку и, переглянувшись заговорщицким взглядом с Фейт, кивнул ей в знак благодарности.

Фейт подняла большой палец вверх, показывая, что все просто превосходно. По красной дорожке на балкон вышел Элайджи в белом праздничном костюме, расшитом золотыми нитками. Следом за ним шла Алекса, вышагивая ровной походкой в бело-золотом длинном платье с зелеными узорами. Проходя мимо Сайласа и Невиэль, она ласково улыбнулась и послала им воздушный поцелуй. Невиэль плакала от счастья, вытирая слезы о накидку мужа, который терпеливо ее утешал.

Элайджи прошел к краю балкона, чтобы все эльфы смогли видеть его. Старейшина Бергамот бережно взял в руки поднесенную ему корону. Элайджи смотрел на радостные лица эльфов и был безгранично рад, что они любят его. Наконец он нашел свою семью, свою судьбу и свое пристанище… мир, в котором он не чувствовал себя лишним. Еще совсем недавно, получая от Дорис Бунч одни тумаки, он и мечтать не мог о таком счастье, которое так стремительно свалилось на него сейчас, но счастье это по какой-то причине было для него неполным. Как будто в этой огромной толпе народа ему кого-то не хватало.

– Данной мне властью, – начал Бергамот, – я нарекаю Элайджи Эльфидерэя, наследника престола и будущего правителя Эльфидэя – царства сказочных эльфов, королем и короную его сей короной, символом королевской власти и могущества…

– Стойте! – выкрикнул Элайджи, остановив старейшину.

– Ну что опять! – недовольно проговорил Бергамот.

– Я не могу стать вашим королем! – повернулся Элайджи к эльфийскому народу. – Я знаю, что вы все этого долго ждали, но я не осмелюсь брать такую тяжелую ответственность, совершенно ничего не зная о жизни эльфов. Я всю свою жизнь пробыл человеком, и ваш мир чужд мне. А там, в человеческом мире, у меня остались незавершенные дела. Я должен вернуться! – Толпа эльфов с ужасом ахнула после этих слов. – Я обещаю, что вернусь. Но немного позже. А мое место временно займет достойная наследница Эльфидерэев, Алекса.

– Ура! – замахали цветами эльфы, одобряя его решение.

– Кто? Я? – переспросила Алекса, которую тотчас же выпихнула вперед Фейт.

– Я уверен, что она достойно справится с этой задачей. Намного лучше, чем сейчас могу сделать это я, – продолжил Элайджи под гул радостных и одобряющих возгласов.

– Вот видишь, – шепнул он Алексе. – Ты переживала, что ты Алекса – никто, а теперь ты Алексия – принцесса эльфов и правительница города Эльфидэя!

– Спасибо тебе! – обняла она брата и поприветствовала весь эльфийский народ, помахав рукой и рассылая воздушные поцелуи.

– Так мы сегодня будем кого-нибудь короновать? – заныл Бергамот, не зная, куда девать корону. – Я ее сейчас силой кому-нибудь надену!

– Коронуй Алексу! – предложил ему Элайджи.

– Нет! Этой короной можно короновать только короля! И раз и навсегда! – не унимался старейшина.

К счастью, в это время в Эльфидэй как раз пожаловал приглашенный Крул – король гномов со своей свитой из двух персон. Элайджи и Алекса безгранично обрадовались такому визиту, так как они даже не знали, что Гарх уже успел обо всем им доложить.

– Мы благодарим за приглашение и надеемся, что этот жест повлечет за собой мир и восстановит те дружеские отношения, которые существовали между нашими народами и были утрачены многие века тому назад, – покланился Крул. – К этому знаменательному событию мы принесли подарки… – Двое его слуг развернули принесенные свертки. – Для красавицы принцессы мы отыскали в своей сокровищнице самую красивую и изящную диадему из трех тысяч лучших алмазов. А наследнику Элайджи, как будущему правителю, мы дарим чудо-кристалл, который может охранять любую вещь и, предупреждая об опасности и изменяя свой цвет, будет указывать на преступника. Если он почернеет, то это злой колдун или ведьма; если позеленеет, то эльфы; если порозовеет, то феи; ну а если побелеет, то ангелы.

– А какого цвета должен стать кристалл, если это гном? – спросил его Элайджи.

– На гномов он не меняется! – усмехнулся Крул. – Не буду же я дарить тебе что-то во вред себе.

– Значит, – подловил его Элайджи. – Если что-то пропадет и кристалл не поменяет своего цвета, то я буду знать, кто это.

– Незадача! – расстроился король гномов. – Вот всегда вы так! Больно уж остроумные!

Радуясь своей удаче, Бергамот наградил Алексу подаренной диадемой, провозгласив принцессой, кем она в принципе и являлась, и объявив ее временной правительницей города Эльфидэй.

– Спасибо! – поблагодарила всех Алекса. – Сегодня большой день. Я обещаю, что буду стараться оправдать все ваши надежды. И несмотря на то, что мы сегодня так никого и не короновали, не будем забывать, какой сегодня день.

– Какой сегодня день? – переспросил у нее Элайджи.

– Сегодня у тебя день рождения! – вскрикнула Алекса, и в воздух взлетел салют из тысячи цветов.

После официальной части, как и полагается, пошли гуляния и пляски. Столы ломились от изобилия фруктов и разных вкусностей.

– Ты точно решил вернуться? – печально спросила Алекса Элайджи, когда они прогуливались по окрестностям города.

– Да, Алекс. У меня там множество неоконченных дел. Мои друзья: Му, Лои, Цезарь и Смельчак-младший. Что они без меня будут делать? А пожилая Дороти Лэй! О ней тоже должен кто-то позаботиться. И там, в мире людей, есть еще один человек, которого я бы хотел еще раз увидеть, – объяснил ей Элайджи.

– Эмили?

– Да. Эмили Прюмор! – вздохнул он.

Их беседу резко прервал Скай, который, подлетев к ним, стал по очереди тянуть за одежду в сторону.

– Скай, что случилось? – спросила его Алекса. – Ну ладно, полетели! – кивнула она Элайджи, и они последовали за белой птицей.

Наконец они остановились у безлюдных зарослей, и Скай бережно разгреб клювом высокую траву. Внизу, среди высоких стеблей осоки, лежало гнездо, в котором находилось пять розово-жемчужных яиц. Одно из них вдруг зашевелилось. Скорлупа треснула, и из нее появился малюсенький и почти прозрачный клювик. Скай, волнуясь, пиликнул и бережно толкнул яйцо. За клювиком показалась крохотная голова птенца, который, пытаясь поскорее освободиться из скорлупы, громко попискивал, взывая о помощи.

– Скай, ты стал папой! – восхищенно вскрикнула Алекса.

Скай одобрительно пиликнул и бережно, по-отцовски, прижался клювом к малышу.

– Теперь твоя первая и главная задача – вернуть белых птиц городу Эльфидэю. Подкинул тебе Скай работенки! – засмеялся Элайджи.

– Это приятные хлопоты, – улыбнулась Алекса и, приобняв брата, склонила голову на его кудрявые завитушки.

Праздник продолжался всю ночь. Когда веселые гуляния с лихвой перевалили за полночь, в небе распустились бутоны салютов, взрываясь и рассыпаясь на множество огоньков, гаснущих по дороге вниз, так и не долетая до земли. Песни и пляски, ночные кораблики и веночки с огоньками, пущенные по воде, миллионы фонариков – все это было в честь Элайджи.

Когда на небе стало потихоньку светать и уставшие эльфы начали расходиться по домам, Элайджи на прощание заскочил к провидцу Орвэлу.

– Ты правильно и мудро поступил, – сказал ему филин. – Иди туда, куда зовет тебя сердце, но знай, что дом твой здесь. И мы всегда будем ждать тебя.

Попрощавшись и получив несколько мудрых советов, Элайджи наконец полетел к тому холму, откуда все началось.

– Подожди минутку! – сказал он Алексе и охватил взглядом любимые просторы города.

– Отпусти своих детей,

Город эльфов – Эльфидэй! – проговорила Алекса, и проход в мир людей открылся.

Обняв Мэдж, Фейт и Гидеона, которые полетели провожать его аж до самого холма, Элайджи с Алексой зашли в туннель. Спустившись с дерева, они еще раз обнялись.

– Лучше сделай это ты, – сказал Элайджи, и Алекса, отлетев в сторону, глубоко вздохнула и направила на него ладони.

Тело Элайджи засверкало маленькими огоньками – и в мгновение он превратился обратно в человека.

– Так просто, – покрутился Элайджи, рассматривая себя.

– У меня для тебя подарок! – И, взлетев вверх, Алекса с трудом спустила очень знакомый сверток.

Элайджи быстро развернул его. Там лежали его самодельные крылья, с которыми он когда-то хотел попытать счастья на конкурсе изобретателей, только теперь они были новенькими, идеально ровными и блестели на свету.

– Как же?.. – застыл немой вопрос в его глазах.

– Это Эмили! Она собрала все клочки после твоего неудачного представления и отдала их мне, а мы с ребятами уж постарались. Кстати, я тут немного над ними поколдовала, так что летать теперь ты сможешь и будучи человеком.

Глаза Элайджи заблестели от радости. О таком подарке он не мог и мечтать.

– Я люблю тебя, Элайджи! – села Алекса ему на ладонь. – Возвращайся поскорее, – и, поцеловав его в нос, она стрелой взмыла вверх, исчезнув в кроне дерева.

– Я тоже тебя люблю, сестренка! – крикнул ей вдогонку Элайджи и, довольный, отправился домой.

В мире людей был вечер, и Элайджи очень хотелось спать. Еще бы ему не хотелось, ведь борьба со злыми ведьмами кого хочешь вымотает, да и принцем не каждый день становишься. Когда он шагал по родным тропинкам леса, ему на мгновение показалось, что вся эта история про эльфов ему просто-напросто привиделась и он никогда не покидал своей деревушки. Веселые и необычные приключения закончились, но Элайджи чувствовал, что для него все только начинается. Ему больше не страшна была миссис Бунч, не страшно было одиночество, но самое главное – он больше не чувствовал себя брошенным. Теперь он нашел ответ на свой главный вопрос – кто он и кто его родители. Это был уже не прежний несчастный Элайджи, мечтающий убежать из этой деревни как можно поскорее, это был полный уверенности мальчишка, самый счастливый во всей деревне… на всем белом свете. Проходя мимо пресловутого обрыва, он неожиданно встретил Эмили Прюмор.

– Эмили! Что ты тут делаешь? Уже поздно! – удивился он.

– Я жду тебя, – ответила Эмили и улыбнулась. – Это самое вероятное место, куда бы ты первым делом пришел.

– А откуда ты знаешь, что я должен был вернуться? – спросил ее Элайджи.

– Но ведь ты мне сам обещал, – усмехнулась Эмили.

На щеках Элайджи выступил легкий румянец. Он и представить себе не мог, что Эмили действительно будет его ждать.

– Какая милая парочка! – раздался сзади голос противного Сэма, и банда мальчишек окружила Элайджи. – Ну и влетит тебе, когда ты придешь домой! А что это у нас за сверточек? – Сэм выхватил крылья и, дразня Элайджи, кинул их Скотту.

Элайджи молча стоял и совершенно никак не реагировал. Ему не страшны были бессмысленные издевки Сэма, ведь этому хулиганистому мальчишке было невдомек, что перед ним стоял настоящий принц эльфов. Элайджи и раньше мог всегда за себя постоять, но в этот раз он вовсе не поддавался на провокации и не давал повода для драки и новых издевок. Несомненно, Сэма это злило еще больше.

– А может быть, наш летун хочет с этого обрыва перелететь вон на тот островок, – показал Сэм пальцем на маленький островочек посреди озера.

Дело в том, что лишь самые храбрые могли добраться до него, так как на той глубине в озере поселился трехметровый сом, наводящий страх на привыкших резвиться по вечерам в воде ребят. Озерное чудовище было неуязвимо, и даже рыбаков ему удавалось обводить вокруг пальца. Вечером он часто всплывал на поверхность, и никому бы не поздоровилось, кто осмелился встретиться на его пути.

– Элайджи, не слушай их! – крикнула взволнованная Эмили. – Ты убьешься! – но Сэм придержал ее рукой.

Элайджи надел свои крылья и оттолкнулся от обрыва. Ребята и представить себе не могли, что он это делал уже не в первый раз, но, в отличие от предыдущего, Элайджи взмыл, паря над ровной гладью воды. С легкостью он долетел до маленького островка и, схватив на лету цветочек, вернулся обратно на берег.

– Это тебе, – протянул он цветок Эмили.

– А-а-а-а! Он ненормальный! Нечистая! – заорал перепуганный Сэм, и мальчишки разбежались кто куда.

Элайджи и Эмили лишь от души посмеялись, наблюдая, как банда грозного Сэма в панике и страхе сверкает пятками. Как истинный джентльмен, Элайджи предложил отвести Эмили домой. По дороге он рассказывал ей о своих чудных приключениях, которые он пережил за эти две недели, а она слушала его затаив дыхание. В этот раз он не краснел, путаясь и стараясь найти слова, удивительные истории просто лились потоком из его уст. Он рассказывал о знамениях грядущих перемен, о старейшинах, о красоте сказочного города и о королевской семье. Эмили вздрагивала, слушая про ведьминский лес, пещеру гномов и колдунью Формиду, и радостно смеялась, когда Элайджи рассказывал ей о «тараканьих бегах», о грозном Фирсе и о веселых приключениях в библиотеке.

Легкая вечерняя майская прохлада опустилась на спящую деревушку «Цветочные луга». Но, несмотря на усталость, Элайджи хотелось плясать, взорваться, раствориться в этой прохладе и, конечно же, взлететь ввысь к небу и закружиться в звездном хороводе.

– Мы завтра встретимся, и ты расскажешь мне, что было дальше. Хорошо? – предложила ему Эмили, когда они подошли к калитке ее дома.

Элайджи лишь кивнул головой, не сводя с нее детского влюбленного взгляда. Эмили чмокнула его на прощание в щеку и, хихикнув, заскочила за калитку.

Темнело очень быстро, и счастливый Элайджи наконец направился домой. У дома пережившего немало приключений за последние две недели мальчугана встретили его преданные друзья: пес Смельчак, корова Му, кот Цезарь и белка Лои.

– Ребята, как же я по вам соскучился! – подбежал к ним Элайджи, обнимая своих питомцев. – Я так устал, буду сегодня спать как убитый! – сказал он, почесав Смельчака за ухом, и неторопливо направился к своему сарайчику.

– Замечательно! Он будет крепко спать! Значит, сегодня можно будет спокойно стащить ореховые печенья! – потерла лапки белка.

– Лои, я все слышал! – крикнул ей Элайджи, не оборачиваясь.

Звери еще долго с недоумением смотрели ему вслед.

– Что он имел в виду? – насторожилась белка. – Подождите-ка, так он человек или все еще эльф?..

Примечания

1

Такова жизнь, моя дорогая.

Content

Валерия Рамирова
Элайджи в мире эльфов, или Алекса – мой эльф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания