Марина Серова

Последняя роль примадонны

© Серова М. С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Глава 1

Утро начинается не с кофе… Да и разве можно сказать, что наступило утро, если часы упорно показывают четыре часа пополуночи?

Меня разбудил грохот под окнами. Какой-то припозднившийся абориген решительно пытался вклиниться в рядок засыпанных сугробом машин, увидела я, когда подошла к окну. Газовал ну очень активно, а глушитель, похоже, при смерти – и вот под эту какофонию я проснулась. Тьфу, ужас!

И ничего ведь не сделаешь с этим… деятелем, который решил припарковаться именно здесь и сейчас и теперь старательно разрыхляет февральский снежок. А на первом этаже все слышно даже чересчур хорошо.

Откуда взялся первый этаж? Частный детектив Татьяна Иванова озаботилась ремонтом в собственной квартире. И в моих апартаментах сейчас шурует бригада трудяг. Взбрела мне в голову «чудная» идея затеять капитальный ремонт. Оценив свои силы, сразу же отмела вариант сделать все самой и обратилась к ребятам, которых мне посоветовал знакомый. Быстро заключив договор, обсудив план работ и смету, я уже было решила, что дело в шляпе, но… Но, как оказалось, на время ремонта мне нужно было срочно подыскать жилье. Этот фактор я почему-то совсем не учла, вообще выпустила из своего поля зрения. До начала работ оставалось три дня, я панически искала хоть какое-нибудь жилье. Как оказалось, в нашем городе снять квартиру – это целый квест с элементами хоррора. Быстренько отыскав в интернете несколько подходящих вариантов, я начала звонить по указанным контактам.

И тут началось самое интересное. Квартира уже сдана – это, так сказать, самый лучший исход. А вы русская? Замужем? А почему не замужем? Дети есть? А почему нет? Бордель мне хотите в квартире устроить? Мужиков водить некуда? Вы пьете? Нет? Не верю, все пьют! Значит, вы скрытый запойный алкоголик! Пролечитесь, потом звоните.

Еще было несколько вариантов, которые сдавались только на длительный срок, а по договору ремонт в моей квартире должен быть закончен через два месяца. На такой срок никто сдавать не хотел.

Обессилев от суеты и тщетных поисков, я позвонила Ленке и пожаловалась ей на дефицит съемного жилья. Подруга сразу же обрадовала новостью, что может помочь с временным пристанищем.

Наша общая знакомая и по совместительству однокурсница Ленки, Ольга, не так давно укатила жить во Францию, где выскочила замуж за какого-то гарсона. На родину она возвращаться пока не собиралась, но и жилье здесь продавать не хотела, так как не была уверена в светлом будущем с новым любимым муженьком. Уже пятым по счету, между прочим. Ключи она оставила Ленке и наказала приглядывать за квартирой. Так что Ленка вполне может обсудить вопрос моего переселения с Ольгой и пустить меня пожить в пустующие апартаменты.

Я радостно согласилась и уже утром следующего дня с кучей чемоданов входила в двери своего временного жилища. Многоэтажка, в которой располагалась квартира Ольги, находилась в тихом райончике, практически в центре города. Квартирка однокомнатная, очень уютная, на первом этаже здания. Планировкой она была даже чем-то похожа на мою квартиру.

В целом квартира мне понравилась. Уютно, светло и главное, есть все необходимое для жизни. А кучу рюшиков, малиновую кухню и полный шкаф любовного чтива я как-нибудь уж переживу. В моей ситуации пренебрегать жильем из-за таких мелочей было бы совсем неразумно.

И вот теперь уют этой квартиры был грубо нарушен каким-то буйным автолюбителем.

Деятель припарковался и ринулся в подъезд – в мой. Я вернулась в постель и попыталась вновь уснуть – но не тут-то было. Такое ощущение, что в квартире над моей завелось стадо слонов. Танцующих под музыку. М-да уж… Ругаться с чужими фактически соседями у меня желания не было. Спать в такой обстановке решительно невозможно. А значит, что? Время пить кофе.

Угомонились соседи часам к трем ночи, и я наконец легла спать. Казалось бы, только уснула – как зазвенел будильник. И зачем я его ставила, спрашивается? Заказов нет, на работу спешить не надо.

Потянулась за телефоном. Восемь утра. И мне звонят… с незнакомого номера.

– Алло, – включила я громкую связь.

– Татьяна Александровна? Здравствуйте, – ответил мне приятный мужской голос.

– Можно просто Татьяна, – скривилась я. – Не такая уж я и старая, чтобы ко мне обращались по отчеству.

– Хорошо, тогда просто Татьяна, – было слышно, что мужчина улыбается. – Мы с женой нуждаемся в ваших услугах сыщика. Дело крайне срочное и безотлагательное. Мы можем встретиться через час в ресторане «Плаза-сити»?

– Минутку, я просмотрю записи на сегодня, – я оживилась, но виду не подала. Достала из ящика стола ежедневник, полистала его пустые страницы. – Вам повезло, клиент перенес встречу, поэтому, я думаю, что смогу уделить вам время.

– Отлично! – обрадовался собеседник. – Тогда до встречи!

– До встречи, – отозвалась я деловым тоном и, отключив звонок, вскочила со стула.

Первый клиент за месяц! Я уже совсем заскучала и начала подозревать, что кто-то втихаря искоренил всю преступность, оставив меня без работы.

Я стремительно оделась, привела себя в порядок, наспех глотнула кофе и поспешила на парковку.

Глава 2

Подъехав к ресторану, бросила беглый взгляд на часы. Без четверти девять… Что-то я слишком рано заявилась, занятой детектив, весь в делах и заботах, не может позволить себе так раскидываться временем. Чем бы себя занять?

Я покрутила головой и обнаружила неподалеку от ресторана обувной бутик. Здорово! И время убью, и прикуплю что-нибудь красивое для души.

Через полчаса я, довольная как слон, выходила из магазина, нежно прижимая к груди самые шикарные и жутко неудобные туфли-лодочки. Вот теперь в чудном настроении, опоздав всего на пять минут, можно идти на встречу.

Зал ресторана был практически пуст. Еще бы! Люди, которые могут позволить себе здесь позавтракать, сейчас сидят в своих шикарных кабинетах и орут на подчиненных. Только один столик занимала пара: мужчина и женщина, одетые на первый взгляд просто, но, если присмотреться наметанным взглядом, дорого и со вкусом.

К ним-то я и направилась, улыбаясь самой очаровательной улыбкой из своего арсенала.

– Добрый день, меня зовут Татьяна, и, полагаю, это вы звонили мне сегодня утром, – я присела напротив пары.

– Здравствуйте, – мужчина привстал и протянул мне руку. – Спасибо, что приехали.

– Взаимно, – отозвалась я и перевела взгляд на женщину.

Хотя женщиной это милое создание назвал бы только откровенный грубиян. Девушка, даже не так, девчонка. Хрупкая, с белокурой косой до пояса и огромными доверчивыми глазами, она улыбнулась мне, и на ее щеках появились столь милые мужскому сердцу ямочки.

– Я Марина, а это мой муж Антон, – сказала она. Голос у нее был тихий и очень приятный. – Он забыл представиться, и по телефону, и сейчас.

– Я совсем бестолковый, – хохотнул мужчина.

Он был полной противоположностью супруги. Высокий, плечистый, смуглый брюнет, с хитрой улыбкой лиса. Будешь слишком доверчива с ним, и он откусит тебе голову. Говорил он громко, смеялся, запрокидывая голову назад, и бурно жестикулировал.

Я еще раз внимательно на них посмотрела. Просто поразительно, как могут уживаться вместе полные противоположности.

– Не хотите позавтракать? – предложил Антон.

– Спасибо, пожалуй, откажусь. Вы говорили по телефону, что дело не терпит отлагательств. Расскажите как можно подробней, что стряслось.

– Придется начать издалека, – вздохнула Марина.

* * *

Марина выросла в богемной семье. Мама, успешная актриса, регулярно уезжала в турне, оставляя дочь на попечение отца. Папа Марины был успешным писателем-фантастом. Подруг у девочки было мало, а, если быть точнее, то одна – одноклассница Валя.

Валечка тоже воспитывалась в благополучной семье: мама работала врачом, а отец держал небольшой магазинчик. Все школьные годы Марина и Валя были неразлучны: они вместе учились, вместе ходили в кружок рисования, вместе ездили в летние лагеря. Школьные годы быстро пролетели, для выпускников прозвенел последний звонок, и пути девочек разошлись. Валя поступила в медицинский, а Марина – на журфак. Студентки упорно грызли гранит науки, уйдя с головой в учебу. Но, отчаянно не желая терять связь, часто созванивались и старались каждые выходные выделить пару часов на совместные посиделки. На выпускном курсе Валя выскочила замуж. Марина вышла замуж чуть позже.

Понеслись годы… Семья, работа, бизнес… Подругам удавалось встретиться всего пару раз в год. Валя родила девочку, ушла в декрет и всю себя посвятила ребенку и домашнему быту. Марина с мужем мотались челноками в Китай и везли на отечественный рынок дешевую, но такую красивую и разнообразную китайскую обувь. Позже, наладив контакты с поставщиками более качественной обуви из Европы, они открыли небольшой магазинчик, который к настоящему времени превратился в сеть дорогих бутиков фирменной европейской обуви.

Умер отец Марины. Мать тяжело переносила его уход, и Марина с Антоном решили переселить ее к себе. Женщина впала в депрессию, постоянно говорила о том, что скоро тоже умрет.

Забросив бизнес, Марина активно начала ухаживать за матерью: лучшие врачи, терапии и практики, совместные прогулки и путешествия. Антон, понимая важность ситуации, тянул бизнес в одиночку. Постепенно Ольга Ивановна, мать Марины, пошла на поправку, снова вернулась к творчеству. Марина вздохнула с облегчением и бросила все силы на помощь мужу, но отпускать маму снова жить отдельно не решилась. Ей было комфортнее видеть маму рядом, живой и веселой. Антону теща тоже не докучала. Поэтому Ольга Ивановна осталась жить в семье дочери.

Бизнес шел вверх, денег становилось больше, и тогда Марина и Антон задумались о рождении наследника. Когда их попытки не привели к успеху, супруги отправились по врачам. Оба были обследованы вдоль и поперек, профессора только разводили руками, мол, старайтесь лучше. Тогда молодые люди решили прибегнуть к нетрадиционной медицине: бабки-шептухи, травницы и знахарки, экстрасенсы; поездки в храмы и святые места. И снова безрезультатно. Потом было множество провальных попыток провести оплодотворение искусственным способом. Все их усилия просто растрачивались впустую.

Оставался последний, самый отчаянный шаг – суррогатная мать. Супруги как раз подыскивали подходящее агентство, когда Марине позвонила Валя и попросила о встрече. К этому времени Валентина уже успела развестись. Муж ушел из семьи, когда дочери исполнилось два года, объяснив свой уход одной фразой: «Чувства остыли». Валентина погоревала, но недолго. На жизненном пути ей встретился Денис Щеглов. Фамилия полностью отражала характер мужчины: веселый, обаятельный, харизматичный и романтичный, он быстро покорил сердце молодой женщины и наладил контакт с ее маленькой дочерью.

Уже через месяц после знакомства Денис переехал к Вале. Влюбленные решили пожить в гражданском браке некоторое время, так сказать, притереться друг к другу.

Время шло, а Денис все не спешил с предложением руки и сердца, да и Валя, уже однажды побывав в браке, на свадьбе не настаивала.

Марина очень обрадовалась звонку подруги, накупила вкусностей для малышки и помчалась на встречу. Расположившись на маленькой кухоньке с кружкой ароматного чая, Марина сочувственно выслушивала жалобы подруги на ленивого гражданского мужа и безденежье.

– Что-то я тебя совсем завалила своими проблемами, – вздохнула Валя. – Вы там как? Как Антон? Забеременеть так и не выходит?

– С Антоном все хорошо, – Марина погрустнела и, чтобы хоть чем-то занять руки, принялась крошить на блюдечко кекс. – А вот с беременностью не очень. Неудача за неудачей. Последнее время мне кажется, что нам не суждено иметь детей. Как будто какие-то сверхсилы хотят, чтобы мы так и прожили в одиночестве до самой смерти.

– Глупости не говори, – укорила Валентина подругу. – Должен же быть еще хоть один малюсенький шанс!

– Шанс есть, – грустно вздохнула Марина. – Мы как раз сейчас над этим работаем.

– Что вы задумали? Опять какую-то бабку-шарлатанку откопали? На кой они вам сдались? Только деньги из вас, доверчивых, тянут да бурную деятельность изображают. А по факту – толку ноль!

– Нет, не бабку, – Марина улыбнулась возмущению подруги, – мы решились на суррогатное материнство.

– Ого! – Валя даже рот раскрыла от удивления. – Это же бешеных бабок стоит!

– Мы решили, что мы финансово готовы к таким тратам. Бизнес стабильно приносит доход, хоть здесь никаких проблем.

Закончив мучить несчастный кекс, Марина подняла глаза на притихшую подругу. Валя что-то усиленно обдумывала, в такие моменты она всегда хмурила брови и теребила мочку уха.

Понаблюдав некоторое время за бурным мыслительным процессом подруги, Марина спросила:

– Что ты задумала?

– А? – Валя вынырнула из мыслей и круглыми глазами уставилась на подругу.

– Говорю, что ты там уже напридумывала?

– Да так… Полный бред… – смутилась Валя.

– Давай выкладывай свой бред, – засмеялась Марина.

– Подумала я тут… В общем, мне очень нужны деньги…

– Сколько? – Марина привычно полезла в сумочку за кошельком.

Валя регулярно обращалась к ней с просьбой занять денег до зарплаты, Марина никогда не отказывала и никогда не запоминала, сколько и когда одолжила подруге.

– Я не о том, – махнула рукой Валя. – Вы суррогатную мать уже подобрали?

– Нет, – Марина застыла с кошельком в руках, – а к чему ты клонишь?

– Я бы могла ею стать, – быстро оттарабанила Валя и, схватив кружку с чаем, начала усердно его гипнотизировать.

– Как это? – Марина не поверила своим ушам.

– Как все становятся, так и я стану! – Валя схватила подругу за руку. – Ты не подумай, я ж не ради денег, конечно, и ради них тоже… Дочке на зиму курточку и сапожки покупать надо, но я и вам помочь хочу! Правда, искренне хочу! Ты же знаешь, я полностью здорова, никогда ничем, кроме простуды, не болела, ребенок у меня уже есть, вашего себе я точно не захочу оставить, и так еле концы с концами свожу. А другая, может, возьмет и не захочет отдавать вам малыша, и ничего вы поделать не сможете. Соглашайся, я правда хочу помочь тебе! Роднее тебя у меня никого нет.

Марина только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Подумай, – зачастила Валя. – Я не тороплю тебя, поговори с Антоном. Обдумайте все в спокойной обстановке. Я не обижусь отказу, честно. Не переживай об этом. Просто я искренне хочу помочь.

– Мне нужно позвонить, – Марина панически начала рыться в сумке в поисках телефона и сигарет.

Обнаружив искомое, женщина выскочила на балкон. Валя осталась на кухне. Выкурив пару сигарет одну за другой, Марина набрала мужа:

– Ты не занят? Мне срочно нужно с тобой поговорить!

– Говори, радость моя, – весело откликнулся муж.

– Я сейчас у Вали, – дрожащим голосом начала Марина. – И я рассказала о наших планах насчет суррогатного материнства. И она… Она предложила себя, то есть свои услуги.

– Это же замечательно, родная! – лучился оптимизмом Антон.

– Но… Я не уверена… Просто это как-то… Ну… Я не знаю. Дикость какая-то! Я же ее знаю уже сто лет, и теперь…

– Дорогая, послушай, – перебил супругу Антон. – В этом-то и вся прелесть ситуации! Вы давно знакомы. Валя тебе достаточно близкий человек. Мы все про нее знаем! Абсолютно все! А этого нам никакое агентство гарантировать не сможет. Ты на сто процентов уверена, что она ничем не болеет, правильно?

– Да, но…

– У нее уже есть один здоровый и полноценный ребенок, так?

– Да…

– Тем более, если я не ошибаюсь, она медик по профессии. Это тоже значительный плюс!

– Да…

– Я с ней не так близко знаком, как ты, но, судя по твоим рассказам, она порядочный и ответственный человек.

– Да, ты прав. Но все же…

– И последнее. Она твоя лучшая подруга! Она действительно хочет тебе помочь! Нам помочь! Так зачем тратить деньги и время на посторонних баб с сомнительной биографией, если у нас есть свой, близкий и давно знакомый человек, который готов нам помочь? Теперь я выслушаю, что ты там хотела противопоставить моим шикарным аргументам?

– Аргументы действительно шикарны, – засмеялась Марина. Такая поддержка и оптимизм мужа давали ей опору на протяжении всей ее замужней жизни. – Хорошо. Ты меня убедил. Я договорюсь с ней.

– Вот и умничка! – похвалил супруг. – А теперь мне нужно бежать, потому что уже пятнадцать минут идет совещание с маркетинговым отделом, которое, кстати, я организовал, но до сих пор на него не попал. Люблю тебя, солнышко!

– И я тебя, – отозвалась Марина и сунула телефон в карман.

* * *

– Муж убедил меня, что это самый лучший вариант, который нам кто-либо мог предложить, – грустно улыбнулась Марина. – Мы сразу отправили Валю на полное обследование в лучшую из частных клиник города. Со здоровьем у нее все было замечательно. Искусственное оплодотворение прошло успешно, с первого же раза Валя забеременела. Мы были вне себя от счастья. Ежемесячно давали ей деньги, чтобы она могла хорошо питаться, возили на все необходимые анализы и манипуляции. Все было настолько радужно и замечательно, я не верила нашему счастью.

– А потом Валя исчезла, – перебил супругу Антон. – Телефон отключен, дома ее нет. Муж и дочь ничего не знают.

– Вы или родственники Валентины обращались в полицию? – спросила я.

– Сначала мы попытались поговорить с Денисом, гражданским мужем Вали. Он сказал нам, что за годы их совместной жизни Валя пропадала много раз… Скоро вернется, и чтобы мы отстали, – буркнул Антон. – Я хотел тряхнуть его, но Маринка удержала – еще драки не хватало! Он просто захлопнул дверь у нас под носом.

– Мы попытались найти знакомых Вали, но, говорю же, мы с ней практически и не общались, понятия не имею, с кем она дружила и дружила ли вообще. Ее мама… Я не знала, где она живет. Тупик.

– Потом мы решили идти в полицию сами, но заявление у нас не приняли. Договор на услуги суррогатной матери мы не заключали, а значит, являемся посторонними людьми. Только родственники могут подать заявление, а Денис вообще не чешется, говорит, мол, сама вернется.

– А какой срок беременности? – уточнила я. Не то чтобы мне эта информация жизненно необходима, но хотелось бы знать.

– Восемь с половиной, – сказал Антон. – Мы еще и из-за этого нервничаем. Куда она могла подеваться?

– Мы уже просто в отчаянии, – Марина всхлипнула и уткнулась носом в салфетку. – Куда она пропала? Разве могла она так со мной поступить? С ней что-то случилось! Что-то ужасное!

И женщина тихо заплакала на плече у обнявшего ее мужа.

– Тише, дорогая, держи себя в руках, – Антон погладил жену по волосам. – Вы поможете нам? Сможете ее найти? Любые деньги, все, что скажете! Помогите вернуть девушку и нашего малыша.

– Я попытаюсь, – вздохнула я. – Ситуация непростая, сами понимаете. Но думаю, у нас все получится. Валентина исчезла вместе с дочкой?

– Ой, а мы и не спрашивали… – всплеснула руками Марина, и глаза ее наполнились слезами. – Да что ж я за эгоистка такая! Только о себе и думаю!

Антон ласково приобнял жену за плечи и что-то прошептал ей на ушко. Она вздохнула, собираясь с силами:

– Знаете, Таня, Денис вообще на редкость противный мужик. Не понимаю, почему Валя его терпела. Он и с нами как-то по-хамски разговаривал. А девочки дома не было – это точно.

– Как часто вы общались, после того как Валя забеременела? – спросила я.

– Ну где-то раз в неделю деньги передавали, какие-то продукты, – пояснил Антон. – Часто встречались на улице – она или одна, или с дочкой гуляла. Говорила, что в ее положении свежий воздух полезен.

– А когда именно Валентина исчезла?

– Не знаю точно, – пожала плечами Марина. – Она уже дней… девять на контакт не выходит, телефон отключен. А к Денису… Ну да, во вторник после работы поехали, уже нервничать стали.

– То есть больше недели, – вздохнула я. – А вам никто не звонил… с какими-либо требованиями?

– Выкуп, вы имеете в виду? – уточнил Антон, а Марина только уткнулась лбом в его плечо. – Нет, никто и ничего не требовал.

– Ладно, буду работать с тем, что есть. Дайте мне контакты Дениса. Думаю, нужно начать с него. И вообще, все, что у вас есть.

– Да только адрес Дениса и можем дать, – грустно сказала Марина. – С Валиными родителями я не общалась со студенчества. Раньше жили в Ленинском районе, а потом переехали, только куда – и не подскажу.

Получив номер телефона и адрес Дениса с птичьей фамилией, распрощалась с клиентами, села за руль машины и призадумалась.

Как все странно… Женщина пропала, родственники ее не ищут. Интересно, почему она раньше уходила из дома и жила по подругам? Странно это все.

* * *

Села в машину, включила печку и задумалась. Какие варианты у меня на данный момент? Гражданский муж может что-то знать… а может – и нет. Думаю, Марина с Антоном из него все, что могли, выпытали. Ладно, посмотрим.

Данных, конечно, маловато, чтобы строить версии. И все же… Вариант первый. Валентина решила оставить ребенка себе и сбежала? Из собственной квартиры? Где и на что она собралась жить? Дочку с собой взяла – тогда, возможно, дело именно в этом. Только… зачем ей оставлять себе второго малыша, если и своего-то она прокормить не в силах, если верить Марине. Да и Денис… Странно, жена регулярно исчезает, а он понятия не имеет – куда и зачем. Интересно, раньше она уходила из дома вместе с дочкой или оставляла ту на «чужого дядю»?

Вариант второй – действительно что-то произошло. Может быть, тот же Денис или кто-то, пока мне неизвестный, решил выбить из Марины с Антоном побольше денег? Но тогда бы им позвонили и выставили условия. Или ждут родов? Циничненько получается, на мой взгляд.

Поняв, что ничего особо умного не надумаю, ибо фактов маловато, завела машину и поехала к Денису Щеглову. Стоя на светофоре, набрала своего друга, подполковника полиции, Володю Кирьянова:

– Кирь, привет. Можешь говорить?

– Танюш, ты удивишься, но как раз сейчас могу. Только с планерки, сижу, пью кофе и успокаиваюсь.

– Ты всем разгон устроил или тебе? – заинтересовалась я.

– Мне! Ну это мелочи, я давно привык. Ты соскучилась или по делу?

– Соскучилась, конечно, – фыркнула я. И добавила: – Ну и по делу, разумеется. У тебя там трупов сильно беременных молодых женщин не всплывало в последние пару-тройку дней?

– Танюх, не слышал, но ты повиси на телефоне, уточню.

Минуты через две в трубке вновь раздался голос Володи. Нет, трупов не появлялось. Ни беременных, ни недавно родивших, ни… И вообще, за последнюю неделю только три замерзших бомжа, какая-то старушка по естественным причинам и мужик, провалившийся в канализационный люк.

Попрощавшись с Кирей, поехала дальше.

Глава 3

Через час я стояла у обшарпаной двери в хрущевке на окраине города. М-да, ну и райончик. Десять метров от машины до подъезда показались мне вечностью. Одна из лавочек у подъезда разломана в щепки, вторая держится на честном слове. На месте детской площадки высится живописная гора мусора. И, мне кажется, я видела там крысу! Я их боюсь до одури! Хоть бы показалось! Недалеко от кучи мусора в полуразвалившейся беседке громко ругались и выпивали два маргинала. Возле соседнего подъезда под громкие матерные песни пили пиво, курили и громко общались подростки. Как будто в другой мир попала! Выглядит очень неблагополучно.

И мне внезапно стало интересно: Марина не видела, в какой среде вынуждена жить ее подруга? Или просто привыкла и внимания не обратила? В конце концов, с финансовыми возможностями супругов могли бы и что поприличнее суррогатной мамочке подобрать. Ну да ладно, это не мое дело.

Я в третий раз позвонила в дверь. Наконец в квартире кто-то зашаркал тапками. Дверь приоткрылась, в просвет высунулась нечесаная мужская голова.

– Ты хто? – прохрипел мужик.

– Частный детектив Татьяна Иванова, – я ткнула ему в лицо удостоверение. – Сейчас я расследую дело о пропаже вашей гражданской супруги Валентины. И у меня есть к вам несколько вопросов. Я могу войти? Или хотите пообщаться здесь?

– А че с Валькой-то? – Мужик приоткрыл дверь шире, пропуская меня. – Заходи, только я не понимаю, на кой ее искать? Скоро сама вернется, опять у этих змеюк отсиживается. Пошли на кухню, кофею хлебнем.

Я протиснулась в крохотную загаженную кухоньку. На столе стояла куча грязных тарелок, переполненная пепельница и кастрюля с чем-то прокисшим. В раковине тоже громоздился эверест из посуды.

Мужик стряхнул с табуретки крошки и жестом предложил мне присесть.

Стоять было невежливо, поэтому я аккуратно примостилась на край табуретки. Хозяин выудил из шкафчика две не слишком чистые кружки. Насыпал в каждую по ложке сахара и по две ложки отвратительного дешевого растворимого кофе.

– Люблю покрепче кофеек, – прокомментировал он.

Я непроизвольно сморщила нос. Как это вообще можно называть кофе? Суррогат какой-то, честное слово.

Плеснув в каждую кружку до краев еле теплой воды, мужчина поставил пойло передо мной.

– Вот! Пей, хороший кофе. Экспрессо называется, слыхала? Небось в вашей конторе только химию в пакетах пьют и кофем называют, – мужик шумно хлебнул из своей кружки.

– Вы, наверное, имели в виду эспрессо? По-моему, он должен выглядеть совсем не так… Он должен быть горячим и в значительно меньшем количестве, – не удержалась я.

– Эх, надурили тебя, – жалостливо вздохнул мужчина. – Сэкономили, небось, чьи-то недопитые остатки подсунули, а ты повелась.

– Наверное… – Я решила не вести спор с идиотом-кофеманом, поговорить с ним поскорее и свалить отсюда, а то мне показалось, что я видела возле мойки прусака. Мерзость. – Вы Денис Щеглов?

– А хто ж. – Денис попытался причесать шевелюру пятерней, но она застряла, и пришлось с боем вырывать ее из колтуна волос.

– Гражданский супруг Валентины?

– Ну да. Так че надоть?

– Когда пропала ваша жена?

– Ну где-то дней десять назад или две недели, не помню точно, – Денис почесал колтун.

– Вспомните, пожалуйста, это важно, – без особой надежды попросила я.

Денис, как ни странно, растопырил пятерню и принялся вспоминать, помогая себе на пальцах:

– Сегодня у нас что? Вторник, значится. Ну так вот. Она аккурат десять дней назад и свинтила. В субботу утром еще дома была, а как я пришел – к вечеру – уже и нету.

– Почему вы не обратились в полицию?

– Так это, она регулярно куда-то сваливала. Если б я каждый раз в ментовку бегал, меня б там за психа приняли или в обезьянник запихнули, чтоб не надоедал.

– Ваша жена и раньше уходила? Почему? – участливо спросила я.

– Ну, не знаю, хто их, этих баб, разберет. Поорет, поскандалит, малую схватит и тикать. Дура, – Денис зло сплюнул на пол. – А в этот раз вообще оборзела – мелкую на меня оставила. И что мне с ней делать? Своих делов навалом!

– И где Валина дочь сейчас? – поинтересовалась я.

– Я ее к бабке отвез, матери Валькиной. Пусть с внучкой нянчится.

Убрав ноги под табуретку, а то еще мне все сапоги заплюет, и сделав вид, что глотнула предложенного пойла, я спросила:

– А где Валентина обычно жила, когда уходила из дома?

– Где, где, у подружайки своей. Крысы, – Денис начинал злиться не на шутку.

– Крысы?

– Ага. Крыса она и есть! Все в уши Вальке заливала, чтоб она меня выгнала. Типа не пара я ей. Царице, – мужчина залпом выпил полкружки «экспрессо» и снова сплюнул на пол.

– Как зовут подругу Вали? У вас случайно нет ее телефона или адреса?

– Где-то был, ща поищу.

Денис встал и, шаркая тапками, ушел в комнату. Я осталась на кухне одна. Или не совсем одна. Возле моей кружки сидел, шевеля длиннющими усищами, жирный прусак. Фу, мерзость. И опять же, интересно: это в таких «чудесных» условиях хорошая девочка Валя (по словам Марины) вынашивала ребенка? Или этот деятель развел грязь за те десять дней, что гражданской жены дома нет? Я мельком осмотрела кухоньку. Ну что могу сказать: в раковине посуда разве что плесенью не заросла, на полу толстый слой грязи, плита загажена вусмерть. Но… Подоконник, хоть и старенький, с облупившейся краской, но чистый – разве что тонкий слой пыли накопился. Верх холодильника – тоже, чуть-чуть запылился. Стаканы и чашки за стеклом кухонного шкафчика сверкают чистотой, как и само стекло. То есть обычно – обычно! – в доме убирались. А значит, свин здесь – Денис, кажется.

Денис вернулся достаточно быстро. Протянул мне тетрадный лист, на котором были записаны адрес и номер мобильного.

– Тысяча рублей, – сказал он, ухмыляясь, когда я протянула руку за листиком.

– Что, простите?

– Я сказал, тысяча рублей за информацию. Хочешь контакты – покупай.

Я ошарашенно смотрела на него. Протянутая было рука так и зависла в воздухе.

– Чего зависла? Покупаешь? Не? Я тут с тобой целый день торчать не собираюсь, у меня дел валом.

– А не много будет? – окрысилась я. – Тут даже имени девушки нет! И откуда мне знать, что информация правдивая?

– Ладно, бонус тебе за красивые глазки, – заржал Денис. – Карина девку зовут. Инфа точная, я отвечаю. Номер рабочий. Сам только вчера звонил.

– Вы говорили с Кариной? Что она сказала насчет Вали? Ваша жена у нее?

– Надо оно мне, узнавать про эту глупую бабу. По своим делам звонил, тебя не касается. Так покупаешь или нет?

– Покупаю, – вздохнула я.

Выудила из сумочки купюру и задержала в руках.

– Только за один телефон этого многовато. Запишите мне еще контакты Валиной матери, – жестко потребовала я.

Щеглов пробурчал что-то себе под нос, я равнодушно раскрыла сумочку и медленно поднесла к ней купюру. Адрес Карины я успела запомнить, в отличие от телефона, правда. Но мужик испугался, что денег не получит, и с мрачным вздохом записал еще один адрес:

– Вот, держи. И телефон тебе. Больше я никого из ее подружек-дружков не знаю.

– Дружков? – насторожилась я.

– Да это так, к слову пришлось, – отмахнулся от моего вопроса Денис. – Откуда у этой тетери дружки возьмутся? Куда она от меня денется?

Я отдала мужчине деньги. Хорошо хоть Антон выделил мне небольшую сумму «на непредвиденные расходы».

– Вот и чудненько, – обрадовался Денис. – Забирай и уматывай. Мне надо мелкой кое-какие вещи отвезти, а ты меня задерживаешь. Бабка вчера позвонила, сказала, вещи мелкой нужны еще. Надо отвезти, я ж типа отец, – Денис противно хохотнул.

– Ладно, спасибо. Я, пожалуй, пойду.

– Да, давай. Пока. Если найдешь Вальку, передавай привет от меня и скажи, что дома жратва закончилась.

Задумавшись, я вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице.

Вопросов вновь больше, чем ответов. Что-то здесь не сходится. Почему Валентина не забрала ребенка с собой, как делала всегда? Денис не кажется надежным человеком, я бы ему и воздушный шарик не доверила, не то что ребенка. Подозрительный кадр. Что-то с ним не так, но вот что? Бухает – это понятно. Срач тот еще в квартире разводит за каких-то десять дней – тоже ясно. Тараканов приманивает? Ну, дом не слишком благополучный, судя по всему. И если этих усатых тварей не травить регулярно, не содержать жилье в чистоте – они быстренько в гости прибегут.

Валентина закатывала скандалы и сбегала из собственной квартиры регулярно. Допустим. И опять же: Марина не знала? Возможно. Чужая жизнь – потемки. Встречались девушки, по словам самой Марины, всего пару раз в год. Но почему Валентина не избавилась от такого гражданского муженька? Толку от него все равно нет… Боялась остаться матерью-одиночкой? Бывают такие женщины, лишь бы какой мужик, а только не быть одной. А скандалы закатывала и уходила, надеясь перевоспитать сожителя?

И что там за дела с Кариной? Этот жук, помнится, заявил, что звонил Валиной подружке не с целью отыскать жену, а по своим делам. Ладно, позвоню сейчас Карине. Может, она прольет свет на эту мутную историю?

Выйдя из подъезда, наткнулась на местных пенсионерок. Сидя рядочком на лавочке, они щелкали семечки и бурно обсуждали последний выпуск Малахова.

Увидев мое приближение, они замолчали и уставились на меня.

– Здравствуйте, бабулечки! – расплылась я в улыбке.

– Здравствуй, коль не шутишь, – бабки переглянулись.

– А расскажите мне, пожалуйста, про Дениса и Валю, они в этом подъезде живут.

– С чего это? Ты кто такая будешь? – подозрительно прищурилась первая бабка.

– Я из органов опеки, – не моргнув глазом, соврала я. Опыт показывает, что детективов пенсионерки на лавочках недолюбливают. – Жалоба поступила на них, что ребенок в ненадлежащих условиях растет.

– Энто да, – прошамкала бабка номер два. – Я под ними живу, так ругаются они, страшное дело. Оруть и оруть. Дите плачет, а они оруть. А то как-то в девяносто восьмом вообще меня затопили, вода с потолка прям потоком хлестала. А муж мой, покойный Федор Иванович, у тот день конфеты шоколадные принес, ему из-за границы привезли. Ох и вкусные были конфеты…

– Андреевна, тебя что-то унесло уже не туда совсем. Да и не жили они здесь в девяносто восьмом. Только года два назад переехали, – перебила товарку первая бабка. – Ругаются да, спасу от них нет. День, ночь – им все одно. Даже участкового вызывали, только он ничего с ними поделать не может. Дверь они не открывают и все тут. А еще он ее бьет! Во как!

– Денис? Валентину? – выдохнула я. Все могу понять – может быть, женщина и впрямь одна боялась остаться. Но чтобы побои терпеть? Что же за семейная жизнь у Валентины такая? Неужели не могла к матери переселиться, если уж муженька не получалось выгнать? Или к той же Марине обратиться? Или в полицию сходила бы, сняла бы побои – его бы как миленького за хулиганство суток на пятнадцать посадили – глядишь, и приструнился бы.

– Я ж тебе и говорю, Денис ентот Вальку бьет! Регулярно выходит из подъезда, завсегда здоровается, а сама лицо за темными очками большущими прячет.

– Бьет? А что ж она в полицию не обратилась? Они бы мигом приструнили хулигана, – удивилась я.

– Э, милая, наивная ты, как чукотская девушка, – вздохнула бабка номер два. – Не будуть они в семейные разборки лезть. Да и без мужика остаться боязно.

Да уж, полицейские бывают разные, тут и не поспоришь. Я повернулась к третьей бабке. За весь разговор она не проронила ни слова.

– А вы что-нибудь знаете про эту семью?

– Она, можеть, и знаеть, – заявила Андреевна, – она через стенку от них живеть. Только не скажеть она тебе ничего.

– Почему?

– Дык, немая она, – отозвалась первая бабка.

Третья бабка развела руками и улыбнулась беззубым ртом.

– Что ж, спасибо вам, будем разбираться с этой семьей. До свидания, – я помахала бабкам рукой и поскорее направилась к машине.

Этот Денис нравился мне все меньше и меньше. Что Валентина в нем нашла? Никогда не пойму женщин, которые живут под девизом: «Лишь бы с кем, только не одна». Да уж лучше вообще одна-одинешенька на необитаемом острове, чем с таким кадром, как Денис.

Остановившись возле машины, набрала номер, который мне продал Денис.

– Да, – отозвался приятный женский голос в трубке.

– Добрый день, Карина?

– Да, – в голосе девушки появилась настороженность.

– Меня зовут Татьяна, я частный детектив. Мне необходимо побеседовать с вами, если вы не против.

– По поводу?

– Я расследую дело об исчезновении вашей подруги Валентины.

– Валя пропала? – испуганно вскрикнула девушка. – Как? Когда?

– Я могу подъехать и переговорить с вами?

– Конечно! Да! Сейчас сможете?

– Смогу, куда ехать?

Карина продиктовала адрес. Прикинув примерное расстояние, я сообщила ей:

– Буду через минут пятнадцать.

– Договорились, – откликнулась Карина и отключилась.

* * *

Вскоре я стояла у двери небольшой кофейни. «Кофе-клуб Бариста» – пафосно гласила вывеска. Рядом с надписью был изображен, видимо, тот самый бариста. Маленькое туловище с крохотными ручками и ножками венчала гигантская зубастая голова в шляпе-цилиндре с гигантскими выпученными глазами. В руке жуткое создание держало кружку, а по габаритам так целое ведро, с кофе. Но это не точно, субстанция вполне могла быть и болотной жижей – судя по зеленоватому оттенку. Как он держал кружку-ведро такой маленькой ручонкой, тоже оставалось загадкой.

М-да, главное, чтобы ночью такой не приснился.

Покачав головой, вошла в кофе-клуб. Какое громкое название для помещения три на три метра. Сюда умудрились втиснуть три крохотных столика с крохотными стульчиками, малюсенькую барную стойку, холодильничек и кофемашину. Я бы назвала это место «Крошечная кофейня» или «У Дюймовочки» и точно бы не стала рисовать на вывеске такую жуткую харю.

За барной стойкой стояла девушка. Она совсем не вписывалась в пейзаж, так как крохотной не была от слова «совсем». Малиновая футболка, украшенная изображением страхотика с вывески, грозилась лопнуть в любой момент на мощной груди, примерно пятого размера. Для попы, затянутой в леопардовые лосины, потребовалось бы по меньшей мере два крохотных стульчика из интерьера. Пухлые румяные щечки плавно переходили в третий подбородок.

– Вы Таня? – спросила девушка неожиданно приятным мелодичным голосом.

– А вы Карина? – удивилась я. – Как вы меня узнали?

– Очень просто, – махнула рукой Карина. – Сюда ходят только местные, а вас я вижу впервые. Хотите кофе? Зерна очень хорошие!

– Очень проницательно, – улыбнулась я. – Эспрессо, пожалуйста, двойной.

– Уже делаю, присядьте пока, – Карина засуетилась около кофемашины.

Через несколько минут Карина поставила передо мной картонный стаканчик с кофе. Напиток пах невероятно. Не удержавшись, сразу сделала глоток и обомлела. Такой потрясающий кофе нечасто попадается, а я – настоящая кофеманка и много разных видов и сортов этого божественного напитка перепробовала.

– Боже, Карина, это невероятно! Кофе восхитителен!

– Правда, – женщина расплылась в улыбке. – Мне подруга из США зерна прислала. Здесь таких не найти.

– Изумительно! – Искренних восторгов много не бывает. Особенно если мне нужно расположить к себе человека.

– Когда допьете, сделаю вам еще, – улыбка Карины померкла. – Так что там с Валей?

– Вы давно ее видели?

– Да уж недели две как не встречались и не созванивались, – пожала плечами Карина. – Я моталась в Москву, договаривалась о новых поставках кофе, потом здесь закрутилась. И сама Валька не звонила. Так что произошло?

Я коротко рассказала о том, что узнала от Марины и Антона. Рассказала о своей поездке к Денису.

– Денис сказал, что звонил вам на днях, – закончила я свой рассказ.

– Паршивый пес! – Карина хлопнула рукой по столику, и он жалобно заскрипел. – Всю жизнь испоганил моей бедной Валечке. Бизнесмен недоделанный. Он регулярно звонит мне, клянчит денег, и каждый раз я ему отказываю. А он по-прежнему названивает.

– У Дениса свой бизнес? – заинтересовалась я. – Он как-то не очень похож на предпринимателя.

– Бизнес, а как же, – Карина горько засмеялась. – Играет он. В покер. Только он неудачник. Не знает стратегии. Поначалу он пару раз выиграл и возомнил себя царем горы. Только с тех пор ничего больше выиграть ему не удавалось. Все деньги спускает на этот покер. Он же даже не работает! На Валькиной шее сидит и душит ее, удав проклятый.

– Где же он берет столько денег?

– А там и берет! – Щеки девушки раскраснелись не на шутку. – У Вали. Все забирает, до последней копейки! Шабашками подрабатывает.

– На что же они живут?

– Валя подработки берет, втихаря, чтобы этот упырь не знал. Я помогаю, чем могу. Так и живут.

– Давно Денис играет?

– Да уж через два месяца, как они съехались, правда вскрылась. Только Валька уже влюблена была как кошка, – вздохнула Карина. – Ничего не замечала и сейчас не хочет глаза открыть. Все свято верит, что он изменится, на работу устроится, заживут как люди.

– Теперь понятно, почему Валентина не ушла от него, – я почесала кончик носа. – Соседи говорят, Денис ее бил.

– Да, регулярно колотил, когда деньги заканчивались, а последние она отдавать не хотела, – покачала головой Карина. – Она тогда вся побитая и в слезах-соплях ко мне бежала прятаться. Малую схватит и тикать, в чем была. Отсидится у меня с недельку и назад к нему бежит. Дура.

– А почему к вам? У нее же мать есть.

– Мать вроде есть, но бегала ко мне.

– Но сейчас ее у вас нет, верно? Не знаете, где еще может находиться Валентина?

– Нет, – развела руками Карина. – Ума не приложу, где она может быть. А вдруг ее похитили? Или она стала жертвой маньяка? Вдруг ее нет в живых?!

Карину начало заметно потряхивать, на глаза девушки навернулись слезы.

– Давайте не будем о плохом, – похлопала я девушку по руке. – Все будет хорошо, мы найдем ее живой и здоровой.

А кстати, неужели Марина с Антоном до Карины не добрались? Интересно, с кем же они общались тогда? Где искали Валю?

– То есть вы не знали, что Валентина исчезла?

– Нет, – покачала головой моя собеседница.

– Как вы считаете, если не к вам – к кому еще Валентина могла обратиться за помощью?

– К Марине разве что, это ее давняя, еще со школы, подружка.

– А почему же Валентина к вам от мужа сбегала? – задала я еще один вопрос.

– Она… ну, стесняется, что ли, Марину. У той-то все хорошо – муж только что в зубах не носит, квартира, бизнес. А Валька… С избитой мордой на порог приползти – значит признать, что она неудачница. Она этого не хотела, насколько я поняла. Я-то – человек простой, сопли утру, кофеем вот напою. Только мозги вправить не получается, сколько уж старалась.

– А еще подруги у Вали были?

– Нет, – покачала головой Карина. – Она если не на работе – то подрабатывает или с дочкой занимается.

– Вы же давно знакомы?

– Да уж года три, наверное. Она ко мне в кофейню забрела с маленькой дочкой в охапке, еще когда первый муженек от нее сбежал. Кофе заказала и разрыдалась. Ну и разговорились. Они тогда у меня заночевали. И как-то сдружились, что ли.

– А не в курсе, где раньше жила Валентина? Соседки говорят, она по новому адресу всего два года как обитает.

– Чего не знаю, того не знаю, – пожала плечами Карина. – Хотите еще кофе?

– Пожалуй, откажусь, – я с сожалением посмотрела на кофемашину. – Но как только выдастся свободная минутка, обязательно заеду еще.

– Приходите, – девушка улыбнулась сквозь слезы.

– Не расстраивайтесь, все будет хорошо, – сказала я и направилась к выходу. – Ах да, возьмите мою визитку. Вдруг Валентина свяжется с вами. Сообщите мне, пожалуйста.

– Хорошо.

Я подошла к двери, взялась за ручку и обернулась.

– Скажите, Карина, что это за монстр такой на вывеске?

– Это Барри, наш талисман и эмблема, – улыбнулась девушка. – Я сама его придумала. Он приснился мне в первую ночь после покупки этой кофейни.

– О, так вы хозяйка этого заведения?

– Да, уже пять лет. Местные без ума от Барри. Я даже планирую продавать футболки с его изображением. Так же как эта, – и она выпятила свою внушительную грудь.

– Замечательная идея. Что ж, увидимся. До свидания.

– Приходите к нам еще.

Глава 4

В мыслях и раздумьях я поехала домой, вошла в квартиру и наткнулась на бригаду рабочих во главе с орущим благим матом бригадиром.

Застыв на пару секунд, хлопнула себя по лбу и застонала. Я задумалась и автоматически приехала домой, в свою собственную квартиру.

– О! Татьяна Александровна, рады, очень рады видеть вас, – подбежал ко мне бригадир и затряс мою руку.

Еще бы они не были рады! Подписывая смету, я чуть инфаркт не заработала от одного вида итоговой суммы! Но этих ребят мне порекомендовали очень серьезные люди и клятвенно заверяли, что все работы будут выполнены на высшем уровне.

– Добрый день, как движутся работы? – Я сделала вид, что мое внезапное вторжение было продумано и запланировано.

Стайка галдящих на тарабарском рабочих скакала по комнате, сдирая обои со стен.

– Вы что, только начали? – опешила я. – Вы же должны были приступить неделю назад!

– Мы и начали неделю назад, хозяйка, – бригадир, широко улыбаясь, смотрел на меня очень честными глазами… Чересчур честными. – Просто у нас возникли небольшие проблемы с проводкой на кухне.

Я развернулась на каблуках и ворвалась в кухню. Стены были раскурочены, под ногами хрустели куски штукатурки. Чтобы не упасть, я привалилась плечом к косяку.

– Что это? – Моим взглядом можно было резать гранит.

Видимо, бригадир был слеплен из чего-то более крепкого. Потому что взгляд его стал еще честнее, а улыбка – шире.

– Говорю же, проблемы с проводкой! Небольшие! Все уже починили, не переживайте! Один из моих ребят инструмент включить хотел, ну и замкнула сеть. Пришлось менять. Не переживайте, моя дорогая, все поправили, в смету включили…

– Что-оо? – Я пошла в атаку на бригадира. – В какую такую смету вы это включили? Почему не согласовали? Как вы вообще умудрились испортить проводку?! Что за самодеятельность? Вы профессионалы или кто?!

– Спокойно, моя дорогая, не нервничайте, – мужчина сгреб меня в охапку и понес к двери. – Оставьте грязную работу для нас, мы лучшие в своем деле. Проводка старая и все такое. Надо было менять все равно. Видите, как хорошо, что мы еще обои поклеить не успели! Так бы пришлось все снимать, проводку менять и начинать сначала!

Я стряхнула руки бригадира и резко сказала:

– Оплата будет производиться по первоначальной смете. Проводка – ваши проблемы. Если ремонт не будет сделан в срок – вы мне сами доплатите.

– Чего? – ошалел мужичок, который явно принимал меня за недалекую дамочку, которая сама не знает, чего хочет.

– Того! – рявкнула я, взбеленившись окончательно. – Договор мы заключали официально, сроки в нем прописаны.

– Но это же того… форс-мажор.

– О котором вы меня не известили, – уж деловые бумаги я читаю всегда очень внимательно. – И скажите спасибо, что я не намерена оштрафовать вас за изуродованную кухню.

– Мы тогда расторгнем соглашение!

– Ха! Во-первых, об этом обязательно узнает… – Я назвала фамилию одного из серьезных людей – а от него, между прочим, напрямую зависит количество заказов, которые эта бригада получит. – И работы у вас не будет. Во-вторых, отправлюсь с подписанным вами договором в полицию – и хорошо, если вас не отправят за решетку.

Бригадир посмурнел, посмотрел на меня, как побитая собака. И буркнул:

– Давайте не будем ругаться, хозяйка. Все сделаем в срок, комар носа не подточит. Что ж вы сразу…

Я пожала плечами и пошла к дверям. Проблемы этим деятелям я и впрямь могу устроить. Так что пусть начинают шевелиться.

* * *

Приехав домой, уже по правильному адресу, без сил плюхнулась в кресло. Куда двигаться дальше? Что там было у меня в планах? Побеседовать с мамой Валентины, выяснить, почему же дочка не к ней со своими бедами едет. Встретиться с участковым микрорайона, в котором жила наша пропажа. По-хорошему, съездить на Валину работу – вдруг там кто-то что-то слышал.

Взгляд упал на мешочек с гадальными костями. Ну что ж, посмотрим, что вы мне, ребята, подскажете. Лениво потянувшись за мешочком, бросила кости на столик: 9+20+25 – «Только что Вы добились или, возможно, скоро добьетесь высокого положения. Завистливые родственники способны изменить ситуацию в худшую сторону. Не забывайте о постоянных разногласиях с родными!»

Что за чушь? Причем тут мои родные? Или не мои?

То есть первый пункт моей программы – визит к матери Валентины. Может быть, она в курсе или хоть догадывается, куда ее дочь могла деться?

Часы показывали восемь вечера. М-да, не лучшее время для визитов. Придется перенести поездку на завтра. И кстати, неплохо бы еще разок к Дениске наведаться. У меня теперь есть чем на него надавить – играет, значит. В азартные игры, значит. И жену бьет. Я – не Валентина, я и свидетелей найти могу. Конечно, с моих слов все это филькина грамота… только Щеглов-то об этом может и не догадываться.

Тяжко вздыхая, отправилась в ванную в надежде понежиться в пене перед сном.

Надежды не оправдались. Горячую воду отключили. Обругав работников ЖЭКа, водоканала и, на всякий случай, кран, не желающий радовать меня кипятком, поплелась на кухню варить кофе и лепить бутерброды. Есть на ночь вредно, но чертовски приятно.

Разбудил меня яркий солнечный свет, нагло бьющий в глаза. Попытавшись зарыться поглубже в одеяло, вскользь бросила заспанный взгляд на часы.

Полдень. В смысле полдень?

Я подскочила на кровати. Ничего себе поспала! У меня куча дел, а я дрыхну как сурок! И почему будильник не позвонил?

Засунув руку под подушку, обнаружила полностью разряженный телефон. Зараза! Бросила телефон на зарядку и полетела в ванную по-быстрому принять душ. Горячей воды все еще не было. Осыпав проклятиями кран, быстро собралась и вылетела из квартиры. Села в машину и задумалась: к маме Вали или Денису? Глянула адрес, записанный на бумажке. М-да, проще сначала к Денису, все равно через тот район ехать придется.

* * *

В дверь квартиры Валентины и Дениса я звонила долго и качественно, стучала сначала рукой, а потом и ногой в дверь. Что он там, спит, что ли?

На этаж ниже открылась дверь:

– Хто там шумить? Совсем озверели, что ль? Нетуть там никого! – прошамкал знакомый голос.

– Андреевна, это вы? – обрадовалась я.

Бабка на секунду притихла, а потом присмиревшим голосом спросила:

– Ну, можеть, и я, а ты хто?

Я поскакала по лестнице к ней.

– Я вчера приходила, из опеки. Помните?

– А, помню, чего ж не помнить. На память не жаловалась никогда. Я вот как сейчас помню, как в пятьдесят восьмом году мы с мужем моим ездили отдыхать в Ялту. Ох и красота там. Море теплющее, а одна женщина на пляже такие вкусные чебуреки продавала. Я еще рецепт у нее взяла, главный секрет в фарше. Надо в фарш добавить немного…

– А не знаете, куда Денис ушел? – перебила я бабкины воспоминания.

– Можеть, и знаю, – надулась бабка. – А тебе зачем?

– Постановление ему принесла, о том, что органы опеки берут их семью на контроль, – не моргнув глазом, соврала я.

– О, этоть уже давно пора было сделать! – всплеснула руками бабка. – Давай, девонька, свою бумажку, я ему передам.

– Не могу, – покачала головой я, – я бы с радостью, но нужна его личная подпись. Не знаете, куда он подевался?

– Видала я его с утра, выбежал такой лощеный, побритый, ну прям жених. Мы с девочками не удержались да и полюбопытствовали, куда энто он так вырядился с утра пораньше. А он как давай соловьем разливаться, мол, подработку он нашел замечательную, будет теперь каждый месяц большие деньги получать, в энтих, как их называють? – Бабка пощелкала пальцами. – О! В долларах! Говорить, делать ничего не надо, только деньгу получай, да и все. Брешеть, гад! Кто ж ему платить будет за ничегонеделание?

– Да, вы правы, – призадумалась я. – А он не сказал, куда именно отправляется?

– Чего не знаю, того не знаю, – развела руками Андреевна. – Ты, девонька, с утра пораньше приходи. Энтот паршивец до обеду отсыпается, вот тепленьким его и поймаешь.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Так и сделаю. До свидания.

– Прощавай.

Облокотившись о капот машины, я стояла и думала. Ждать Дениса здесь смысла нет – только время потеряю. Ехать к Валиной маме? Безусловно. Но… сначала, пожалуй, навещу-ка я местного участкового. Благо интернет мне в помощь, и адрес пункта полиции обнаружился быстро. Приемные часы… Опа, повезло, должен быть на месте. Мансуров Дмитрий Викторович. Запомним.

Участковый, невысокий парень моего возраста, и впрямь сидел в клетушке на два стола, гордо названной кабинетом. Очереди перед дверью не было. Парень перебирал какие-то бумажки и потягивал чай из большой кружки.

Я представилась.

– И чем я могу помочь частному детективу? – заинтересованно оторвался от бумаг парень. Поднялся, вспомнив, вероятно, о воспитании, и отрекомендовался: – Дмитрий Викторович, можно просто Дмитрий.

– Татьяна, – кивнула я. – Вы Дениса Щеглова хорошо знаете? Соседки говорят, частенько к ним приходили.

– Денис Щеглов и Валентина Стрельцова, – кивнул Мансуров. – Знаю, а как же. Дамочка-то хорошая, добрая, это сразу видно. Чем ее так увлек Щеглов – не представляю. Смазливый, да и только. А почему вас заинтересовала эта, прошу прощения, семейка?

– Валентина исчезла, десять дней назад ушла из дома – и никто не может ее найти, – хитрить и увиливать смысла не было.

– Исчезла? А в розыск подали?

– Насколько я поняла, муж уверен: Валентина вернется. Она уже так поступала – уходила от него после скандалов. С матерью я еще не успела побеседовать. Друзья пытались подать в розыск, но у них заявление не приняли – говорят, только родственники могут это сделать, – четко проговорила я.

– Вот оно как, – взъерошил парень ежик на голове. – И чем я могу вам помочь?

– Расскажите об этой семье, что знаете.

В принципе, ничего особо нового я не выяснила. Участковый рассказал, что громкие скандалы начались с год назад, да такие, что соседки регулярно его вызывали. Просили повлиять на Дениса и Валентину. А что он может сделать? Беседы профилактические проводил. Разок, правда, попытался задержать Дениса – тот хорошо жену изукрасил. Но Валентина за него вступилась – убедила, что все в порядке будет. Порядка, впрочем, не стало.

Избивал Денис Валентину не сказать чтобы сильно, без членовредительства – фингал в пылу свары поставит, да и все. Ну и телесные повреждения она снимать тоже отказывалась – всегда говорила, что случайно получилось, сама, мол, на кулак нарвалась.

– А как же девочка, Валина дочь, в таких условиях росла? Неужели никто в органы опеки не обратился?

– Ох, да пробовали, – махнул рукой Дмитрий. – Но в целом семья не сказать чтобы неблагополучная, Стрельцова работает, зарплату получает, квартира у них двухкомнатная, комната у девочки отдельная. Дома чисто, в холодильнике еда есть всегда. Приводов в полицию нет, в увлечении алкоголем и наркотиками не замечены. А что ругаются – так, может, люди такие эмоциональные.

– Слушайте, а квартира-то чья, вы не знаете случайно?

– Так Валентинина же, – хмыкнул участковый. – Документы проверял, естественно. Только она этого своего деятеля прописать умудрилась…

Поблагодарив участкового, я собралась уходить. Он сунул мне свой номер телефона, написанный от руки:

– Татьяна, если вас не затруднит, держите меня в курсе. Ну там, найдете Валентину – звякните, пожалуйста. – И парень добавил смущенно: – Знаете, я ведь холостяк. И если бы мне… такая женщина… пусть и с ребятишками, да хоть с троими. Она… добрая, милая такая. Уж прокормил бы как-нибудь.

Я кивнула и пообещала позвонить, если что. После чего побрела к машине. Перекусить бы надо, а уж потом ехать дальше. Но здесь, в спальном районе, вряд ли найдется вменяемое заведение. А значит – едем, там и заглянем в какую-нибудь кафешку.

Итак, что мы имеем? Практически то же, что и раньше. Денис Щеглов – пакость та еще. Живет в квартире Валентины, не работает, зато деньги с нее выбивает регулярно. Интересно, а Марину он не пробовал «пощипать»? Все-таки с клиенткой надо будет встретиться и побеседовать. Валя муженька еще и прописала. Хотя… он не работает, за квартиру платит она, он не отец ее дочери и даже не официальный Валин муж. То есть будь на то у женщины желание, выписать его можно. И выпнуть.

Деньги… Покер… Блин, а ведь тоже версия! Дениска мог задолжать кучу денег – не знаю уж, какие у них там ставки. И… расплатиться женой? Беременной-то? Вряд ли. А вот шантажировать? Или его припугнуть пытаются? Да нет, если бы пугали – он бы совершенно иначе себя вел, беседуя со мной о пропаже жены. Уж это я бы заметила… Значит, что?

Значит, перекусить – и к матушке Вали.

Я притормозила у неплохой кофейни – знаю эту сеть, держат марку. Кофе вменяемый, салаты-закуски и выпечка свежие. Да и эклеры замечательные.

В мечтах о сладостях толкнула дверь кофейни и наткнулась взглядом на Дениса. Опа! Вот это встреча.

Однако мужчина был не один. С ним за столиком сидела холеная дама в кокетливой шляпке с небольшой вуалью и дорогущем костюме из новой коллекции модного нынче стилиста. Не так давно, бегая по магазинам, я видела такой костюмчик в одном из бутиков. Цена очень впечатлила.

Что такая дама может делать за одним столиком с этим поганцем? Надо попытаться послушать. Благо Денис сидел ко мне боком, на открывшуюся дверь внимания не обращал и был всецело увлечен собеседницей.

Быстренько сделав заказ, я выбрала неплохое место для подслушивания: от глаз Дениса меня прикрывала стойка с комнатными цветами.

– …денег… и как… много… – долетали до меня обрывки фраз.

Что ж они так тихо разговаривают?

– …и так будет каждый месяц или неделю! Я подумаю еще! – Эти слова Дениса я расслышала четко, думаю, даже в соседнем помещении их расслышали.

Женщина уже поднялась и грациозно пошла к выходу. Неплохо бы с ней пообщаться, но не «светиться» же перед Щегловым! Денис сгреб со стола три купюры по сотне долларов, шумно дохлебал свой кофе и тоже покинул заведение. Я дернулась было за ним, но увидела, как он плюхнулся на сиденье такси и уехал. Можно бы и проследить… только вот мою машинку «заперла» гламурно-розовая «Ауди» – какая-то девица старалась припарковаться, но у нее не очень-то получалось. А пробок сегодня нет, и такси уже испарилось. Вздохнув, я вернулась в кофейню. Благо со столика еще не успели убрать.

Так-с, и что это было? Что связывает эту разномастную парочку? За что женщина заплатила Денису?

Вопросов все больше, а ответов что-то не наблюдается. Выводить Дениса на беседу прямо здесь? Не вариант. Лучше вести разговор на его территории – дома он чувствует себя в безопасности, а значит, будет более расслабленным. Да и мне проще простроить диалог – все-таки я намерена парня припугнуть. Не при свидетелях же этим заниматься!

Разочарованно допив свой кофе и съев парочку эклеров, выбралась на улицу.

* * *

Дениса я решила не преследовать.

Ну что ж, теперь к Валиной матушке – Лидии Михайловне Свистковой, как прочитала я на бумажке. А Валя у нас Стрельцова. Оставила фамилию первого мужа?

Лидия Михайловна жила в крепкой свежеотделанной сталинке. Этот дом возводился, видимо, для партийных работников. Такой вывод я сделала, как только зашла в подъезд. Свежий ремонт, широченная лестница и злобная консьержка, как вишенка на торте.

– Вы к кому? – злобно взглянула на меня женщина поверх газеты.

– Я в сорок пятую, к Лидии Михайловне, – я попыталась быть милой.

Консьержка не впечатлилась.

– У вас назначено?

– Нет, но я думаю, что она не откажется со мной пообщаться.

– Сейчас мы это проверим. Представьтесь? – Женщина взяла телефон, нашла в списке какой-то номер и позвонила.

– Татьяна. Я хочу поговорить о Валентине, она исчезла. Ее ищут.

– Але! Лидочка! – заорала консьержка в трубку. – Тут к тебе пришла какая-то Татьяна. Говорит, что какая-то Валя пропала и ее надо найти! Пускать? Можете войти.

Консьержка выглядела немного обиженно. Видимо, ее расстроило, что не удастся вышвырнуть меня вон, да еще и обругать.

Отыскав нужный этаж и квартиру, я только поднесла руку к звонку, как дверь распахнулась. Меня спасла только хорошая реакция. Отпрыгнув в сторону, я на секунду представила, как добротная металлическая дверь со всего маху впечатывается мне в лоб.

В дверном проеме стояла пожилая дама. Такая типичная сказочная бабушка. Полненькая, с короткостриженными вьющимися волосами, с круглыми очками на кончике носа, в цветастом платье, белом переднике и мягких комнатных тапочках.

– Добрый день, – внезапно строгим голосом поприветствовала меня дама. – Вы Татьяна?

– Здравствуйте, да. Я пришла поговорить с вами о вашей дочери Вале.

– Проходите на кухню, – было это приглашение или приказ, я так и не разобрала. – Снимайте обувь, вот тапочки.

Переобувшись в одноразовые гостевые тапочки, я прошла за хозяйкой на кухню.

Квартира, как я и догадывалась, была очень большая, просторная и светлая. Кухня – просто огромная, обставленная всей необходимой и не очень техникой. Хозяйка, судя по всему, ярый педант. Все кружечки стояли на полочке ровным рядочком и их ручки были повернуты строго в одну сторону. Разделочные доски стояли в специальной подставке четко по размеру, от меньшей к большей. Кухонные полотенца были белоснежными и отглаженными и аккуратно висели на специальных держателях. На полочке стояли емкости для риса, гречки, гороха и прочих круп. Они стояли как под линеечку, каждая была подписана и, естественно, содержимое банки полностью совпадало с надписью. Кругом царила прямо-таки стерильная чистота. Даже пыль, видимо, обходила эту квартиру стороной.

– Присаживайтесь, – сказала Лидия Михайловна. – Желаете чай, кофе? Есть еще узвар, сегодня сварила.

– Кофе, если можно, – рискнула я.

Дама кивнула, открыла дверку одного из многочисленных шкафчиков. За ней обнаружилась навороченная кофемашина.

– Я тоже больше люблю кофе, – уже более дружелюбно сообщила хозяйка, засыпая зерна в аппарат. – Привыкла к нему еще в юные годы, но с возрастом начала ценить качественное зерно.

Мы немного обсудили разные сорта и марки кофе, я рассказала про чудный кофе в заведении «Бариста». Чем дальше, тем больше я озадачивалась. Ну представьте себе, приходит к вам незнакомка, говорит, что по поводу пропажи родной дочери. А мать рассуждает о сортах кофе и качестве напитка. Детей у меня, конечно, нет. Но мне кажется, в подобной ситуации я бы выспросила все, не отходя от порога. Или мамочка замешана в исчезновении дочери? Потому такая спокойная? А что, и такое возможно! Полюбовалась на «счастливую» семейную жизнь кровиночки, поняла, что словами ничего не добьется, и увезла дочь куда-то подальше, скажем, спрятала на турбазе или в деревне. Да без телефона.

Ага, беременную. Внучку «зятьку» оставив. Нет, не складывается.

– Не слышала о такой кофейне, хотя считала, что посетила уже все кофейни города. Спасибо за совет, обязательно наведаюсь туда, как выдастся свободное время, – голос Лидии Михайловны потеплел. Теперь она разговаривала со мной, как со старой знакомой.

– Вы же знаете, что Валентина пропала? – перешла я к делу, вдыхая чудный запах свежесваренного кофе.

– Денис, когда привез малышку, сказал, что они с Валей опять поругались, он ушел в бар, а когда вернулся, Вали и ее чемодана не было. Благо он догадался сходить за малышкой в сад и привезти ее ко мне, – покачала головой женщина. – Она совсем обезумела. Как можно так поступить? Бросить собственного ребенка на произвол судьбы! А если бы этот идиот не догадался сходить в садик? Если бы малышка так и осталась там, брошенная? Сейчас уже я вожу ее в садик, и теперь у воспитателя есть мой номер для связи. А до этого был только Валин. Он отключен с того дня. Страшно представить, что было бы…

– Так понимаю, что у вас Валентины нет? Где она может скрываться? У вас есть какие-нибудь догадки?

– Я не знаю, – тяжко вздохнула Лидия Михайловна.

Изумительно! Дочь исчезла, телефон ее отключен. Внучку бабке подбросили. А она даже не пытается Валентину найти, не мчится в полицию… Кстати…

– Но если телефон Валентины не отвечает уже столько времени, неужели вы не попытались пойти в полицию? Подать на розыск?

Лидия Михайловна тяжело вздохнула.

– Понимаете, Татьяна, все сложно. Последний раз я разговаривала с дочерью два года назад. Тогда я была очень зла и наговорила много лишнего. Валя обиделась на меня и больше не звонила и не приезжала. Несколько раз в месяц Денис привозил мне внучку, а дочери у меня теперь нет.

Лидия Михайловна выпрямилась, будто палку проглотила, и остервенело начала размешивать давно растворившийся уже сахар в своем кофе.

– Два года это большой срок, – покачала головой я. – Почему вы перестали общаться с дочерью?

– Потому что я думала, что вырастила себе помощницу и опору, а оказалось, что я вырастила идиотку и эгоистку! – Лидия Михайловна со злостью хлопнула рукой по столу. Чашки жалобно звякнули.

Женщина сгорбилась, опустила голову и завела рассказ.

* * *

Лидия Михайловна и ее муж Леонид безумно любили друг друга. Оба работали: Лида занимала должность кардиолога, а Леонид держал собственный продуктовый магазин. Супруги не делили обязанности по дому, действовали по принципу: кто раньше пришел домой, тот и готовит или убирает. Потом у них родилась девочка. Муж носил Лидочку на руках и летал от счастья. Так в атмосфере любви и счастья росла маленькая Валя. Родители старались изо всех сил обеспечить дочери счастливое детство: на столе всегда были конфеты и фрукты, а в холодильнике – колбаса и сыр; игрушки, книги, хорошая одежда – девочка получала почти все, что просила. Летом Валечку возили на море, покупали путевки в лагеря. Девочка росла тихой и скромной, очень любила родителей и хорошо училась. Потом Валя поступила в институт на акушерство и гинекологию. Тут родители поменяли квартиру на эту, чтобы дочке не мотаться через весь город на учебу. Мечтая быть хорошим врачом, девушка усердно грызла гранит науки, и Лидия Михайловна ей всячески в этом помогала. На выпускном курсе Валя познакомилась с Петром. Замечательный парень, тоже врач. Он уже работал в одной из городских больниц. Между молодыми людьми закрутился бурный роман, и через полгода отношений они расписались. Родители Вали поднапряглись и подарили молодым хорошую трешку в соседнем доме. Валя закончила институт, начала работать в первой городской больнице. Пациенты ее хвалили, начальство тоже. Впереди маячило повышение, но тут Валя забеременела и ушла в декрет. Полностью погрузившись в уход за дочерью и домашние дела, Валя забросила себя. Она перестала краситься, ходила по дому в застиранном растянутом балахоне, могла неделями забывать помыть голову. Мужу девушка тоже перестала уделять внимание, не встречала его с работы, отказывалась от близости, могла за целый день сказать ему всего несколько слов. Прожив так еще два года, Петр ушел. Валя осталась одна, но почему ушел муж, так и не осознала, считая его предателем. Не прошло и года, как в жизни Вали появился Денис. Ни Лидии Михайловне, ни ее мужу парень не понравился. Веселый и улыбчивый, он был чересчур обходителен, вился вокруг них, стрелял хитрыми глазами по сторонам. Прошло несколько месяцев, и после визитов Дениса Лидия Михайловна начала замечать пропажу небольших сумм денег. Греша на собственную невнимательность и забывчивость, женщина убеждала себя, что сама потратила или потеряла деньги. Потом пропало золотое кольцо, брошенное супругом на раковине в ванной. Дальше больше – пропала шкатулка, в которой Лидия Михайловна хранила все свои украшения. Сильно расстроившись, она пожаловалась на чертовщину дочери. Валя убедила мать, что писать заявление в полицию не стоит, мол, посмеются только, а искать ничего не будут.

Однажды Лидия Михайловна пришла проведать внучку. Малышка пила сок и облила бабушку. Валя как раз выскочила в магазин, и Лидия Михайловна самостоятельно полезла в шкаф в поисках сменной одежды. Здраво рассудив, что одежда дочери ей маловата, она решила одолжить футболку у зятя. И вот здесь ее ожидал сюрприз: под ворохом мятых футболок женщина обнаружила свою пропавшую шкатулку.

Тут в голове Лидии Михайловны что-то щелкнуло, и пазл сложился. Вот куда пропадали деньги, вот куда подевалось кольцо мужа…

Вернувшейся Валентине мать рассказала про шкатулку, про пропавшие деньги и потребовала гнать вора в шею. Но женщина не ожидала, что ее послушная и во всем покорная матери дочь закатит скандал, защищая любимого. Валя упорно доказывала, что Денис не вор, а Лидия Михайловна сама подкинула им шкатулку, чтобы подставить молодого человека.

Обидевшись на дочь, женщина ушла домой и с этого дня перестала помогать семье дочери деньгами. До этого каждый месяц Лидия Михайловна занимала и просто давала дочери хорошие суммы денег, так как та жаловалась, что Денис мало зарабатывает, а на малышку уходит очень много денег.

Но последней каплей стало даже не это. Пообижавшись несколько месяцев, Лидия Михайловна решила пойти с дочерью на примирение и еще раз попытаться открыть ей глаза на Дениса. Она собрала гостинцы и отправилась в соседний дом, к дочери в гости. Какой же был у нее шок, когда дверь дочкиной квартиры открыла совершенно незнакомая женщина. Она же и объяснила ошарашенной матери, что они с Валентиной произвели обмен с доплатой. То есть Валя с семьей переехали в ее однушку на окраине, а она – сюда, доплатив Вале разницу. Сейчас она заканчивает оформление документов.

* * *

– Я была просто в шоке, – женщина подперла щеку кулаком. – Я обозвала ее лгуньей и мошенницей. Сказала, что пойду в полицию. А она спокойно так показала мне договор. Где продавцом была указана моя дочь. Я, естественно, взяла адрес у этой женщины и поехала искать дочь. Район, в который я приехала, был ужасен. Как говорится, за чертой бедности. Наркоманы, алкоголики, бродяги, стаи собак и бродячих тощих кошек. Повсюду мусор. Здание в ужасном состоянии, в подъезде невыносимо воняло, до сих пор помню. Валя очень удивилась, увидев меня. Когда я потребовала рассказать мне правду, разрыдалась и сообщила жуткие вещи: что Денис играет в покер, что забирает все деньги, и Валя с дочкой голодают, что бьет ее, что ввязался в огромные кредиты и долги у ростовщиков. Ему начали угрожать и требовать вернуть займ, и тогда Денис уговорил Валю продать трешку и переехать в квартиру попроще, а из разницы погасить долги. Что они и сделали. Вы знаете, не может мать спокойно смотреть на мучения дочери. Я должна была ей помочь. Поэтому я обняла ее и сказала, чтобы Валя немедленно собирала вещи, брала девочку и ехала вместе со мной к нам с отцом. Я была готова простить ей дурость, обиду и обман, но она оттолкнула меня и сказала, что никуда не поедет, что любит Дениса, каким бы он ни был, и чтобы я уходила прочь. Я ушла и больше с ней не общалась. Так мы с мужем и кукуем вдвоем теперь. Внучку несколько раз в месяц видим. Я очень обижена, чувствую себя преданной единственным человеком, которого я любила слепо и безоговорочно. Я не знаю, где Валя. Конечно, если ей потребуется помощь – всегда поможем. Только… Если подадим заявление – ее что, найдут быстро?

– Вряд ли, – признала я. К сожалению, наша полиция и без того загружена, исчезновение детей еще худо-бедно расследуется. А взрослая женщина могла и сама куда-то уехать – «сбежала от муженька», будет гласить официальная версия.

– Значит, и подавать заявление не будем, – решительно подытожила Лидия Михайловна. – А то по полициям затаскают, а толку – ноль. Нервы только потреплют.

Женщина бросила взгляд на часы и засуетилась.

– Извините меня, скоро муж приведет малышку из секции бального танца. Я не говорила ему, что Валя исчезла. У него больное сердце. Я едва откачала его после новости о продаже квартиры. Он любит дочь, все еще свято верит в ее разумность. Если он узнает, что Валентина пропала, его хватит удар. Поэтому я не хочу, чтобы он с вами встречался. Я уже рассказала вам все, что могла, и мне пора готовить ужин.

– Да, да. Извините, – улыбнулась я. – Только скажите мне, где работает ваша дочь – вы же, наверное, в курсе. И я пойду. Спасибо за беседу.

Лидия Михайловна назвала отделение местной больницы, добавила, что Валентина – хороший акушер-гинеколог. Меня проводили до двери. Выходя из подъезда, я столкнулась с пожилым, но достаточно крепким мужчиной, который вел за ручку девчушку лет пяти. Мужчина, виновато улыбнувшись, извинился и, продолжая что-то бурно обсуждать, они с девочкой вошли в подъезд.

Глава 5

Сев в машину, я забарабанила пальцами по рулю. И здесь тоже пролет. Логично было предположить, что Валентина может сбежать под крылышко к матери. Но они давно не общаются. И теперь мне понятно, почему Валентина при ссорах с мужем не бежала под родительское крыло. Она… вот тут ничего не могу сказать. То ли не очень умная дамочка, хотя… высшее медицинское, работа в гинекологии – совсем дурой она быть не может. Значит, что? Очень зависимая и ведомая особа, так? Первый муж ушел, и она решила, что он – предатель. На свои ошибки даже не взглянула. А без сильного мужского плеча некоторые женщины жить не умеют. Вот и нашелся такой… Дениска. Вцепилась в него – худо-бедно, а живут.

Впрочем, это не мое дело. И отношения ее с родителями – тоже. Мне бы пропажу найти, и желательно побыстрее. Все-таки беременная дамочка…

И куда же мне двигаться теперь? Думай, Таня, думай.

Мать Вали обмолвилась, что после института девушка поступила на работу в Первую городскую больницу. А по образованию она акушер-гинеколог, значит, мне нужно поехать в больницу, найти там отделение гинекологии или роддом и переговорить с коллегами девушки. Пока что это единственная оставшаяся у меня зацепка. Потом, пожалуй, надо пообщаться с Мариной.

Я посмотрела на часы. Полшестого. Поздно ехать в больницу, все уже разошлись по домам. Значит, завтра. Главное – не проспать. Зато с клиенткой побеседовать – самое время. Вопросов у меня к ней накопилось изрядное количество.

Набрала номер:

– Марина, мы можем с вами встретиться?

– Ох, Таня, вы ее нашли?

– К сожалению, пока нет, но я ищу, – признала я. – И у меня к вам несколько вопросов.

– Да, конечно, скажите, куда подъехать – и я буду. Антон на работе, занят, так что…

– Хорошо, – я назвала неплохое кафе – заодно и поужинаю, а то дома баночка маслин и три огурчика – и мы договорились встретиться через полчаса.

Я подъехала минут на десять раньше, сделала заказ, и тут в помещение влетела Марина. Немного встрепанная, но очаровательная, она подбежала ко мне.

– Таня, и что, никаких известий?

– Марин, самое главное – среди погибших вашу подругу я не обнаружила, – заметила я. – Надеюсь, мы ее найдем. Закажите себе что-нибудь, если хотите.

– Возьму чай, пожалуй. Какие у вас вопросы?

– Для начала вот что. Я побывала у Дениса Щеглова. Скажите, вы не замечали, что они не слишком хорошо живут? Ну там скандалы, еще что-то.

– А почему вы спрашиваете? – насторожилась девушка. – Вы что-то заметили? Может быть, Денис ее… ох! – И глаза ее увлажнились. На редкость эмоциональная барышня.

– У Дениса, на мой взгляд, кишка тонка. Да и невыгодно ему ее… ой, как вы говорите. Живет мужик на Валиной жилплощади. А заметила я… Грязь я заметила страшную. И тараканов, которые пешком ходят. А Денис заявил, что в полицию даже не пытался заявить: Валентина, говорит, регулярно уходила из дома, у подружки отсиживалась.

– Ох… – вздохнула Марина. – Грязи я никогда не замечала – все чистенько, чуть ли не стерильно. Тараканов – тем более. Тань, вы понимаете, мы с Валей и впрямь редко виделись. У обеих своя жизнь. Когда я к ней приходила, все было нормально: мужа дома нет, чистота кругом, девочка умытая-причесанная, в чистенькое одетая. Общительная – совершенно нормальный ребенок. Да и сама Валя не жаловалась ни на что, разве что на нехватку денег. Но это можно понять: медикам платят не сказать чтобы много, ребенка содержать недешевое удовольствие. А муж этот ее, как она говорила, никак не мог на работу устроиться. А что из дома уходила? Что же она мне не сказала? Уж придумали бы что-нибудь! У Антона знакомых много в самых разных сферах. Уж выселили бы мы ее мужика как-нибудь! А пока… да хоть у нас бы с дочкой пожили.

– Так не хотела она выселять своего мужика, в том-то все и дело! И с матерью из-за этого поссорились, до сих пор не разговаривают, – пожала я плечами. – Вы говорили, что с Денисом общались. Я вроде бы спрашивала уже, но повторюсь. Он не сказал, куда могла отправиться Валентина?

– Да нет, он ничего практически не сказал. Заявил, что понятия не имеет, где его благоверная шастает, но скоро вернется – всегда возвращалась.

– Вы с Денисом часто общались?

– Да не общались мы с ним вообще! – махнула рукой моя собеседница. – С Валей и то редко встречались, а уж с ним… Семьями не дружили, если вы об этом. Пару раз видела, еще когда они только встречаться начали, а потом – когда Валю искала – телефон у нее не отвечает, ну и поехали к ней в квартиру. А там – этот! Спрашиваю, а где она быть может – говорит, отвалите от меня, у меня дела. И все, буквально перед носом дверь закрыл. Антошка уж пытался в драку полезть, но я удержала – этого еще не хватало!

– То есть о Карине вы не знаете?

– Понятия не имею! И о том, что Валька с матерью не общалась – тоже.

– Марин, деньги вы давали только Валентине? Ее муж не пытался у вас занять?

– Не пытался. Мы не обменивались с ним телефонами. И Антошка тоже.

На этом наша встреча, собственно, и завершилась. Ничего нового Марина мне не рассказала, никаких Валиных знакомых припомнить не смогла.

Ладно, завтра съезжу на работу Валентины – может быть, там кто-то что-то скажет.

Я завела машину и поехала в сторону дома.

Горячей воды дома по-прежнему не было. От безысходности приняла холодный душ. Бодрит, аж зубы стучат! Решив, что волосы высохнут и без моего участия, поскакала под одеяло. Долго ворочалась, не могла уснуть. Включила на телефоне первый попавшийся фильм, оказалась мелодрама. Уснула через десять минут просмотра. Отличный фильм, рекомендую!

* * *

Будильник исправно прозвенел в восемь утра, я бодро собралась и поехала в больницу. А потом – Дениска. Надо дожимать этого деятеля – что у него за дела с долгами? Если один раз ради него Валентина квартиру разменяла, и во второй могут что-то отчудить. Припарковавшись неподалеку от ограды, зашла на территорию и заозиралась. Ну и где искать гинекологию?

Покрутившись на месте, увидела возле одного из корпусов девушку с большим животом. Очень медленно и осторожно она спускалась по ступенькам.

Беременная! Какое счастье! Подскочив к уже одолевшей ступени девушке, я спросила:

– Добрый день, не подскажете, где здесь роддом или гинекология? Или хоть что-то в этом духе?

Девушка округлила глаза и уставилась на меня с видом иностранца, который по-русски знает только три слова и те непечатные. Потом развернулась к зданию и ткнула пальцем в табличку у входа.

На ней крупными буквами, белым по синему, было написано: «Корпус 3. Гинекологическое отделение. Родильный дом».

Поблагодарив девушку, взбежала по ступенькам и, войдя в довольно просторный холл, сразу же наткнулась на местного стража порядка, то бишь пенсионерку с вязанием.

Окинув меня цепким взглядом поверх очков, бабулька гаркнула так, что я даже подпрыгнула от неожиданности:

– Куда без бахил прешь? Не пущу без бахил! У нас санитария!

– А где можно купить бахилы? – Ну что ж, санитария – так санитария.

– Так у меня, – и бабка выложила на стол пластиковый шарик, в котором ютились эти самые синенькие бахилы. Я заплатила, натянула бахилы на сапоги и пошла дальше.

Родильное отделение найти – минутное дело. Правда, пришлось зайти в гардероб, сдать верхнюю одежду и нацепить одноразовый халат и маску – за отдельную плату. Ибо санитария. Зато милая улыбчивая, в отличие от вахтерши, гардеробщица сообщила, что Валентина именно в роддоме работала.

– Вы к кому? – настороженно поинтересовалась медсестра, дежурившая на входе.

– Здравствуйте, мне нужна Валентина, – прикинулась я валенком.

– Ой, а Валечка в декрете, – всплеснула руками медсестричка. – А зачем она вам?

Я наклонилась поближе к девушке и заговорщицким тоном прошептала:

– Мне ее знакомая посоветовала, ну, вы знаете, насчет платных услуг.

– А, – рассмеялась девушка. – Вам уколы надо ставить? Или капельницы? Валя, конечно, хороша в этом плане, совсем не больно делает. Но я тоже могу!

– Ой, как замечательно! А вы на дом ходите? Или можно сюда приходить? Нужны и уколы, и капельницы для моей сестры. Живет она на другом конце города, но я на машине и могла бы ее к вам возить.

– Да, думаю, так будет лучше, – закивала девушка.

– Тогда я вам оставлю задаток, – засуетилась я. Тысяча из моего кошелька перекочевала в карман медсестры. – А Валентина давно в декрете?

– Уж с месяц примерно. Говорят, – понизила голос девушка, – что она от нашего заведующего забеременела!

– Да вы что? – округлила глаза я. – Служебный роман зашел настолько далеко?

– Да нет. Он муж ее, бывший. Они уже давно в разводе, она с другим мужиком живет. Но фамилию нашего заведующего оставила, между прочим. Но в последнее время очень они с нашим Петром Ивановичем сблизились. Шушукались у него в кабинете, он ее даже домой иногда подвозил, – ревниво сообщила медсестра. – А я сколько ему глазки ни строю, вообще никак не реагирует. Вот что он в ней нашел, чего нет во мне?

– По-моему, вы выглядите замечательно! – польстила я.

На самом деле внешний вид девушки оставлял желать лучшего: сальные жидкие волосенки собраны в хвостик, лицо без грамма косметики выглядит серым и унылым, кожа проблемная, вопиет о походе к косметологу, лак на ногтях облупился, да и белый медицинский халат пора бы уже простирнуть.

– Спасибо, – вздохнула девушка. – А вы чего так вырядились?

– Как?

– Ну вот это все, – она неопределенно покрутила рукой.

– Ах это! Вахтер сказала, у вас санитария, и все это необходимо для входа. А гардеробщица халат вручила и маску.

– Ну, Петровна, – засмеялась девушка. – Ну, разводила! Ничего, кроме маски и бахил, вам не нужно. А гардеробщица – дочка ее, вот и работают в паре.

– М-да, и что, на этот семейный подряд никто не жаловался еще?

– Жалуются постоянно нашему заведующему. Вы сходите к нему, он сейчас у себя. Скажите, что Петровна совсем охамела, пусть разберется с ней. Кабинет за углом, в конце коридора.

– Спасибо! Так и сделаю!

Я отправилась на поиски кабинета заведующего. Жаловаться на Петровну я не собиралась, а вот разнюхать про его отношения с Валентиной стоит. В конце концов, вдруг у мужика проснулись старые чувства? И что – выкрал «любовь своей жизни»? А дочку оставил «преемнику»?

– Тук-тук, здравствуйте! – С видом жизнерадостной идиотки я заглянула в кабинет. – Вы Петр Иванович?

– Я, какие проблемы? – хмуро глянул на меня мужчина.

Высокий зеленоглазый брюнет спортивного телосложения – этакая девичья мечта.

– О, никаких проблем! Наоборот! Недавно у вас лежала моя сестра, очень ей понравилось у вас! Все такие обходительные, милые, – закатила я глаза. – Просто душки. Поэтому она очень просила передать вам благодарность!

Я выложила на стол три тысячи. Мужчина посмотрел на деньги и нахмурился еще сильнее.

– Уберите это. Я и мой персонал принимаем благодарность только в словесном виде.

«Ага, скажи это своей поклоннице на входе», – подумала я. Быстренько убрав деньги, снова пошла в атаку.

– Ах, это так благородно! Все-таки есть еще настоящие, не меркантильные медработники! Вы просто душка! Тогда, может, в качестве вознаграждения вы разрешите угостить вас кофе и развлечь приятной беседой после работы?

Петр насмешливым взглядом смерил мой модный медицинский лук. Потом снова нахмурился:

– Нет. Это вас вахтер так нарядила?

– Да! Правда замечательно, что она у вас такая бдительная? Очень печется о санитарном состоянии помещения! Правду говорят, что у хорошего начальника и подчиненные хороши, как на подбор! – восторгалась я.

– Я побеседую с ней по этому поводу. Еще вопросы есть?

– Ну, если вы такой бука и не хотите пить кофе за мой счет, то я не откажусь выпить что-нибудь за ваш. Может, пригласите меня в ресторан?

– Нет, – последовал сухой ответ.

– Может, тогда пригласите к себе в гости? Сдавайтесь, ваш персонал сообщил, что вы холост.

– Я побеседую с персоналом на эту тему. Спасибо. Если вы больше не имеете вопросов, то прошу покинуть мой кабинет.

– Что же вы такой упрямый! – всплеснула руками я. – Вам нужно расслабиться в приятной компании.

– Обязательно последую вашему совету. А сейчас покиньте территорию больницы, иначе я вызову охрану.

Я вздохнула и сбросила с себя маску недалекой идиотки. Жаль, конечно, что не сработало. И отрекомендовалась:

– Петр Иванович, меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Извините за лицедейство. Но мне действительно надо с вами пообщаться.

Он насторожился:

– По какому поводу?

– По поводу вашей коллеги, бывшей супруги, Валентины.

– А что с Валентиной? Ушла в декретный отпуск, скоро рожать – тогда к нам и вернется. Все-таки в нашем отделении классные специалисты работают, других не держу, – спокойно произнес заведующий. – Отдельная палата в коммерческом отделении для нее зарезервирована. Беременность протекает нормально, без отклонений. Чем еще могу вам помочь?

– Вы не в курсе, куда Валентина могла исчезнуть?

– Как исчезнуть? – озадачился мужик.

– Уже десять дней она не выходит на связь, телефон отключен, ни муж, ни мать, ни подруги не в курсе, где она.

– Валя? На сносях? Исчезла? – Глаза у Петра Ивановича становились все больше. – Может, что случилось… Вы коммерческие клиники не обзванивали? Ладно, этим сам займусь. Но она бы, наверное… к нам обратилась в случае чего.

– То есть вы не в курсе, где она может быть?

– Разумеется, не в курсе!

И мужик, не обращая на меня внимания, потянулся за телефоном. Я вздохнула, оставила ему визитку с просьбой позвонить, если что узнает, в ответ получила картонный прямоугольник с его контактами. И ушла.

Но за дверью кабинета задержалась. Голоса Петра Ивановича слышно не было, зато доносились шаги, словно он ходит по помещению из угла в угол. Это может не значить ровным счетом ничего – просто мужик перенервничал и пытается успокоиться. А может… В принципе, этот вариант тоже отметать нельзя. Вдруг они тайно начали встречаться, и теперь Валентина прячется у него дома? Почему прячется? А передумала расставаться с ребенком. Почему бросила дочку? Хм… бежать надо было быстро? Или решила, что малышке лучше будет с бабушкой? Та и в садик отведет, и накормит, и спать уложит. Самой же Вале с недели на неделю рожать – не до ребенка…

Версия шаткая, конечно, но проверить не помешает. Мне срочно нужно захватить кое-какие вещи и проследить за ним после работы.

Прыгнув в машину, помчалась домой. Еще успею принять душ, если повезет.

* * *

Прискакав домой, была поражена в самое сердце. Наконец-то дали горячую воду.

Вне себя от счастья полезла в душ. Искупанная и значительно повеселевшая пошла на кухню варить кофе.

Может, Валя и правда решила уйти от Дениса? Толку за такого мужика держаться? Это даже мужиком сложно назвать. Так, штаны, блуждающие по квартире. Но… сюда не вписывается один факт. И я не говорю о том, что смену мужа можно было произвести более цивилизованным способом, а не сбегать от всех. Денис. Вот кто не вписывается. Почему он такой радостный? Что за дамочка ему деньги дает?

Может, Петр был так агрессивно настроен, потому что дома его ждет любимая бывшая жена Валя? А зачем ему чужой ребенок? Хотя я где-то слышала, что в каком-то городе женщина продала своего ребенка супругам из Америки. Что там конкретно было, не помню, только скандал был знатный. Может, и Валя с Петром решили сплавить младенца куда-нибудь в Штаты?

Да нет, бред какой-то. Марина говорила, что они с Валентиной дружили с детства, разве можно так подставить подругу, для которой ты последняя надежда? Конечно нет! Или все же можно? Вопрос только в сумме? Ох, Валя, Валя… Что ж тебе дома не сиделось? Устроила тут прятки, а сама уже на сносях. Время поджимает.

Ладно, действую по плану. Слежу за Петром Ивановичем, если результата нет – еду в гости к Дениске и пытаюсь с ним побеседовать.

Допив кофе, переоделась в темную неброскую одежду, схватила сумку с различными шпионскими причиндалами и поехала сторожить товарища заведующего возле входа в больницу.

Ждать пришлось долго. Дольше, чем я рассчитывала. Я уже успела навести порядок в бардачке, протереть влажной салфеткой руки, руль, торпеду, лобовое стекло, пассажирское сиденье и зеркала, хорошо хоть остановиться сумела, а не пошла драить территорию больницы одной-единственной салфеткой.

Наконец-то дождалась. Петр Иванович при полном параде, в классических брюках, лаковых ботинках и кашемировом пальто, вышел из здания под ручку с дамой. Дама, впрочем, была мне уже знакома. Не так давно она распивала кофе и расшвыривалась долларами в кофейне, в компании игромана Дениса. И это меня всерьез насторожило. Что она тут забыла? Что связывает двух мужей Валентины и эту женщину?

Пока я таращилась на парочку, женщина быстро поцеловала Петра в щеку и села в ожидающее ее такси. Петр тоже сел в свою машину. Обе машины начали разворачиваться, чтобы покинуть территорию больницы. Нужно было быстро решить, за кем последовать. Поехать за дамой? Или, как и собиралась, проследить за Петром?

Я хлопнула рукой по рулю. Не могли они вместе уехать? Почему подозреваемые постоянно усложняют мне жизнь? Черт с ней, с этой бабой! Вот теперь я всерьез подозреваю, что Валя прячется у Петра! Вдруг там какой-то фактор, пока мне неизвестный? Какой? Денис проигрался, Вале угрожают, она просто не успела забрать дочку из садика – пришлось быстро исчезнуть.

Крутанув руль, я последовала за удаляющимся серебристым «ланосом» заведующего роддомом.

Ехал мужчина не быстро, никуда особо не спеша. Один раз мы остановились, и Петр, забежав в «Бистро», вышел, неся фирменный пакет, судя по всему, с бургерами. Второй раз остановились возле супермаркета, я не стала идти за мужчиной в магазин, чтобы не светиться. Да и куда он денется, машина-то здесь стоит.

Через минут сорок мужчина вышел из супермаркета. В приоткрытое окошко услышала, как звякают в пакете бутылки. У кого-то намечается «романтик»? Неужели Валя пьет? В ее положении! Бессовестная!

Петр сел в машину, и дальше мы ехали уже без остановок.

Жил бывший муж Валентины в новостройке в хорошем районе. Квартиры тут стоят немало.

Напялив солнцезащитные очки, быстрым шагом направилась к подъезду вслед за мужчиной, по дороге подсчитывая количество этажей.

– Придержите дверь, пожалуйста! – махнула я Петру рукой.

Петр остановился, галантно пропуская меня в подъезд вперед себя.

– Спасибо, – улыбнулась я. Надеюсь, он не узнает меня по голосу.

Мы вошли в лифт.

– Вам какой? – спросила я, поднося руку к кнопкам.

– Второй, – ответил мужчина.

Я обрадовалась. Если бы он сказал десятый, то есть последний в этом здании, мне бы пришлось несладко. С девятого не видно, в какую квартиру он зайдет, а выходить вместе с ним и топтаться, как дура, на площадке, очень подозрительно.

Петр вышел на втором, а я поехала на третий. Когда двери лифта раскрылись, я пулей метнулась к перилам и свесилась вниз.

Увидев, какую дверь он открывает, примерно прикинула, куда выходят окна его квартиры, и отправилась на улицу. Обогнув дом, осмотрелась – пустырь, гаражи и детская площадка.

Я буду выглядеть нелепо, стоя с биноклем ночного видения посреди пустыря. Втиснувшись между двумя гаражами, вооружилась биноклем и приступила к наблюдению.

Петр хозяйничал на кухне, курил в окно, потом ужинал. Потом отправился в гостиную смотреть телевизор и пить пиво. И все это – в одиночестве.

Понаблюдав за ним с полчаса, пошла в машину.

Глухо. Следовало, пожалуй, проследить за этой мутной любительницей Валиных мужей. Что ж, делать нечего, еду домой, завтра с утра наведаюсь к Дениске – бабка-соседка же говорила, что он дрыхнет до обеда. А если с ним разговора не получится, займусь поисками таксиста, который подвозил дамочку от больницы. Номерок машины я переписала и название службы тоже. Вряд ли, конечно, он что-то расскажет, но попытаться стоит. По крайней мере, выясню, куда он подвез даму.

* * *

Утром, пока пила кофе, нашла телефон службы такси «Лакшериссимо». Название, конечно, очень стильное. Чуть не лопнула от смеха. И пришло же такое кому-то в голову.

Устроившись в кресле с чашечкой кофе и укутавшись в плед, набрала найденный номер.

– Такси «Лакшериссимо», здравствуйте, – томно выдохнул женский голос в трубке.

Ого, это точно такси? Диспетчеров, видать, набирали из окончивших карьеру оператора в сексе по телефону.

– Добрый день, девушка, – капризным тоном светской львицы пропела я в трубку. – Я хочу заказать такси. Но мне нужен определенный водитель. Я доплачу.

– Буду рада вам помочь, если вы сообщите номер машины или фамилию и имя водителя, – ласково проворковала томная дама.

– Я знаю только номер, сейчас, – я четко продиктовала буквы и цифры.

– Понимаю вас, минутку, я пробью номер по базе. Да, водитель Ефимов Максим сейчас свободен. Высылаю машинку к вам? Назовите, пожалуйста, адрес.

– О, спасибо! Вы моя спасительница! – возликовала я и продиктовала адрес своего временного пристанища.

– Всегда рады вам помочь! Мы любим своих клиентов! Удачного дня!

Ну и девица. Причем слово «любим» она сказала таким тоном, что создается впечатление, будто любят они совсем не платонической любовью.

После разговора возникло непреодолимое желание искупаться. Как будто облапали всю. Но времени нет, скоро приедет водитель Ефимов Максим, из которого всеми правдами и неправдами нужно вытрясти хоть какие-то сведения о его вчерашней клиентке.

Через десять минут пришло сообщение на телефон, что водитель меня ожидает.

Прихватив удостоверение детектива, открыла дверь.

Выйдя из подъезда, сразу же увидела вчерашний «Ниссан», на котором отбыла дама. Машины, конечно, помпезные у этой службы, тут не поспоришь.

Открыв дверцу, уселась на пассажирское сиденье. Водитель, молодой человек лет двадцати пяти, очень презентабельный, даже в костюме и с галстуком, улыбнулся мне и спросил бархатным голосом закоренелого альфонса:

– Куда едем, мисс?

– Никуда, – хмуро ответила я.

Вроде и выглядит приятно, но какой-то отталкивающий он, скользкий.

Мужчина удивленно поднял брови, а я ткнула ему в лицо удостоверение.

– Частный детектив Татьяна Иванова. Хочу задать вам несколько вопросов.

– Я, конечно, не против пообщаться с такой симпатичной девушкой, как вы, – ухмыльнулся водитель. – Только вызов денег стоит.

– Я оплачу сколько потребуется.

– Тогда не вопрос. Спрашивайте, что хотели.

– Вы вчера приезжали на вызов к городской больнице номер один, правильно?

– Я вчера много где был, – зевнул мужчина.

– И в больнице тоже?

– Не помню, очень много заказов за день. Мысли путаются.

– А так лучше думается? – спросила я и выложила на торпеду тысячу рублей.

Водитель немного оживился.

– Да, припоминаю. Был такой заказ.

– Вы забирали около роддома даму, блондинку в красном пальто.

– Не уверен.

– В смысле? – опешила я.

– Не помню точно, как выглядел клиент, – ухмыльнулся Максим.

– А так? – Я положила на торпеду еще тысячу.

– О, кажется, припоминаю! Да, такая интересная дама. Блондинка в дорогущем пальто. Очень приятный собеседник.

– О чем вы с ней разговаривали? Мне важны все детали.

Водитель вздохнул и выразительно посмотрел на деньги. Я добавила еще тысячу.

– Да, в принципе, ни о чем. Так, поболтали о погоде, о новинках в кино и театре, она рассказала о своем путешествии на Бали. А я никогда не был на Бали!

– И все? Она не говорила свое имя? Где работает?

– Нет, – ответил мужчина, а потом, спохватившись, обиженно закрыл рот. Этот ответ на вопрос достался мне бесплатно, хотя он, видимо, этого не планировал.

– Куда ты ее довез? – не дожидаясь намека, я положила еще тысячу поверх предыдущих.

– До супермаркета.

М-да, информации негусто. Адрес супермаркета я уточнила, но совершенно бессмысленно – один из самых крупных в нашем Тарасове, куда едут все кому не лень. И не обязательно за продуктами – прогуляться по торговому комплексу, поглазеть на вещички в бутиках, кофе в одной из кофеен попить. Там мою незнакомку никто и не вспомнит. Вот что мешало этой дамочке доехать до дома и тем самым облегчить мне работу? Все больше убеждаюсь, что все подозреваемые, сами того не ведая, все делают мне назло.

– Ладно, спасибо, – я вздохнула и открыла дверцу машины.

– Вы должны мне за поездку пятьсот рублей, – на мое плечо легла наглая жадная лапа.

– Я, по-моему, уже достаточно заплатила, – возмутилась я.

– Вы обещали оплатить поездку, а если добавите к этой сумме еще пять тысяч, я вам отдам визитку этой дамы, – улыбнулся водила.

– У вас есть ее визитка? – воскликнула я. Наконец-то повезло! – И как вы ее заполучили?

– Выронила из сумочки, – радостно отмечая, что я лезу за деньгами, «бесплатно» сказал водитель.

Не задумываясь выложила требуемую сумму. Взамен получила небольшой кусочек цветастого ламинированного картона. В ином случае я бы, пожалуй, припугнула парня полицией и завладела всей ценной информацией бесплатно. Но время – времени у меня катастрофически мало. Глубоко беременная дамочка невесть где!

Я вышла из машины и уставилась на визитку:

«Салон красоты «Миллениум». Ваша красота – наша забота».

В голове щелкнуло. «Миллениум» – это же салон, в котором работает моя парикмахерша Светка! Не может же эта дорого одетая дама, разъезжающая на такси класса люкс, работать в салоне красоты? Стричь волосы или пилить ногти? Даже не могу представить себе эту картину. Впрочем, визитки выдают всем клиентам салона. Значит, эта дамочка бывала в «Миллениуме», и, если мне повезет, Светка вспомнит хоть что-то о ней.

Я достала телефон и набрала знакомый номер.

– Алло, – пропела Светка. – Танюшечка, дорогая, как ты?

– Привет, Светусик! Я, как всегда, отлично!

– Что-то ты давненько не заглядывала, ходишь, небось, как йети, нестриженая.

– Да, пора бы уже и подровнять кончики, – засмеялась я. – Найдешь сегодня для меня местечко?

– Спрашиваешь! Приезжай через час, подровняем по высшему разряду!

– Отлично! Жди меня, и я примчусь! – перефразировала я известного поэта. К Дениске не успеваю. Да и не уверена, что его мутные делишки связаны с Валентиной – все-таки, на мой взгляд, будь он замешан в ее исчезновении, вел бы себя иначе. Хотя… если обойтись без кофе… Светка подождет, в случае чего.

Я побежала назад в квартиру. Стремительно переоделась и быстро, насколько позволяли февральские заснеженные дороги и светофоры, поехала к Щеглову. Без толку. Его дома не было. Вездесущая бабка буркнула, что соседушка и не ночевал – как вчера ушел, так и не видать его. После чего я отправилась в салон, размышляя, и где мне теперь искать этого летуна. Собственно, так и поступила.

* * *

Войдя в двери салона, с порога услышала укоризненное:

– Ты опоздала на двадцать минут!

– Светик, прости, – виновато улыбнулась я. – Было срочное дело. Но я спешила, как только могла.

– Ладно, не страшно. Пошли в каморку пить чай, а потом я тебя подстригу.

Каморкой Светка назвала маленькую, но очень уютную комнату отдыха для персонала.

Я уселась в мягкое кресло, Светка щелкнула чайник и уставилась на меня, скрестив руки на груди. Мы поболтали под ароматный чай – не особенно люблю этот напиток, но у Светки он почему-то получается невероятно вкусным – и я перешла к делу.

– Свет, нужна твоя помощь. Сейчас я веду новое дело, и ниточка поисков привела меня в ваш салон.

– Только не говори, что у нас стрижется какой-нибудь серийный убийца!

– Нет, – махнула я рукой. – Ну и фантазия у тебя, Светка, кончай читать детективы.

– Никогда! – улыбнулась парикмахерша. – Только с детективом в руках я отдыхаю. Так что за зацепка скрывается в нашем салоне?

– Последнее время около моих подозреваемых крутится одна и та же дама. Везде, куда ни ткнусь, попадаю на нее. Один из свидетелей передал мне вашу визитку, которую данная мадам обронила в его машине.

– У нас все клиенты постоянные, очень мало залетных. Опиши ее, может, и узнаю.

– Блондинка с длинными волосами. Одевается дорого, выглядит стильно. Немолода, около пятидесяти лет, но успешно это скрывает хорошим макияжем.

– Хм… – задумалась Светка. – У нас несколько клиенток подходят под это описание. О! Погоди! Вдруг это и правда она!

Светка подбежала к шкафу и, выудив оттуда свою сумку, принялась в ней активно рыться.

– Ну где же? Где? – приговаривала она. – Неужели выложила?

Я с интересом наблюдала за раскопками.

– Есть! Нашла!

Радостная Светка протянула мне большое фото моей вездесущей дамочки. Внизу фото была надпись, сделанная черной пастой от руки: «Светочка, с любовью. Ляля», и стояла размашистая подпись.

– Она? – спросила Светка.

– Да, – я оторвала взгляд от фотографии. – Откуда у тебя это?

– Ляля – клиентка нашего салона. А еще она знаменитая артистка, выступает в нашем драматическом театре. Я хожу на каждое представление с ее участием! Очень хорошо играет! Иногда она даже дает нам с девочками билеты на премьеры бесплатно. Замечательная женщина! Не капризная и очень приятный собеседник!

– Ляля, значит, – я призадумалась. – Светка, ты моя спасительница. Если бы не ты, я бы так и топталась в тупике.

– Да ладно тебе, – махнула рукой Светка. – Фотку только отдай. На ней автограф.

– Ты, разумеется, не в курсе, где эта Ляля живет? И как ее зовут по-человечески?

– Разумеется, нет. Просто Ляля, звезда тарасовской сцены. Фотку! – требовательно повторила подружка.

– А, да, извини, задумалась, – я протянула фото Светке.

– Думаешь, как проникнуть в театр и побеседовать с Лялей?

– Ага…

– Пошли, подумаешь, пока я тебя стричь буду.

* * *

Пообещав Светке, что в ближайшее время запишусь на покраску, села в машину и принялась рыться в бардачке. Ну где же оно? Я же его сюда засунула.

С горем пополам откопала искомое – новенькое удостоверение корреспондента журнала «Звезды». Вот теперь можно ехать в театр.

План был прост, как сибирский валенок. Приехать в театр, прикинуться журналистом, взять интервью у Ляли, попытаться втереться к ней в доверие и вытянуть из нее максимум информации о ее делах с Петром и Денисом.

Двери театра были закрыты. Ожидаемо. Их откроют вечером, когда начнется спектакль. Можно и подождать… Но это же мне придется высидеть весь этот спектакль. А если Ляля и впрямь такая популярная в нашем городе, к ней целая очередь из поклонников и журналистов выстроится. А значит, что? Стучим сейчас. Попробую на репетиции звезду поймать.

Я постучала, и еще, и еще… Тишина. Спят они там, что ли.

Обойдя здание, обнаружила черный ход. Дернула за ручку и, о чудо, дверь оказалась не заперта.

Просочившись в темноту коридора, услышала голоса и направилась на звук. Темно, хоть глаз выколи! Как они тут ходят? Подсветила телефоном, толкнула какую-то дверь и сощурилась, оказавшись на ярком свете. Через пару секунд, уже несколько прозрев, увидела, что надо мной возвышается поп. С длинющей бородой, золотым крестом на толстенной золотой цепи, с круглым пузом и в длинной черной рясе. Поп, видимо, перекуривал, когда услышал мои попытки проникновения в театр, потому что в руке он держал тлеющую сигарету. Рядом с ним на небольшом столике стояла пепельница, около нее початая банка пива и кадило.

– Грешно, батюшка, – кивнула я на стол.

– Грешно, дщерь моя, тайком вламываться туда, куда тебя не приглашали, – прогудел поп. А потом уже нормальным человеческим голосом спросил: – Чего ломишься? Театр закрыт до вечера. Репетиция сейчас идет.

– Я журналист, – ткнула я ему в лицо фальшивое удостоверение. – Я пришла взять интервью у актеров, участвующих в премьере.

– О! – обрадовался поп. – Так это ж я! У меня, между прочим, одна из главных ролей. И целых три выхода на сцену!

– Стоп! У меня задание: сегодня взять интервью у актрисы, исполняющей главную роль. У Ляли.

– А у меня когда? – расстроился поп.

– Давайте я выбью из начальства разнарядку на цикл статей про театр, и тут уж мы с вами развернемся! – Не обижать же аборигена. – Я приеду с камерой, запишем с вами полноценную беседу, все мне здесь покажете! Но сначала мне нужна Ляля.

– Ладно, коли так, – смирился поп. – Идем, провожу к ее гримерке.

Мы долго кружили по узким коридорам. Всем немногочисленным работникам театра, встречающимся на нашем пути, мой провожатый сообщал, что я журналистка из жутко известного и популярного журнала, которая возьмет интервью лично у него.

В тот момент, когда я окончательно потеряла ориентацию в пространстве и поняла, что самостоятельно вряд ли смогу выбраться из этого лабиринта, мой провожатый толкнул одну из дверей.

– Вот мы и пришли, – сказал мой провожатый.

Мы остановились возле двери, на которой был наклеен постер с изображением Мерилин Монро.

– Ладно, я пошел, тут уж вы сами, а у меня репетиция, – пробасил поп и скрылся в одном из коридоров.

Я деликатно постучала.

– Да, да, – отозвался звонкий голосок.

– Здравствуйте, – я открыла дверь и вошла.

Это помещение выглядело ухоженным. На стенах обои, люстра чистая и сверкающая. Тут не было шкафа, вместо него стояла металлическая рама на колесах, до отказа завешанная различными нарядами. Столик был завален косметикой. То тут, то там стояли вазы с огромными букетами. Также тут находились пара мягких на вид кресел и журнальный столик, на котором, рядом с очередным букетом, была вазочка с печеньем.

Посреди комнаты, облокотившись на швабру, стояла миловидная полненькая девушка с косынкой на голове.

– Мне нужна Ляля. Я журналистка и хотела взять у нее интервью, – улыбнулась я.

Девушка расплылась в ответной улыбке и стала выглядеть еще красивее.

– А ее уже нет. Основная репетиция закончилась, поэтому она уехала. Сейчас остались репетировать только бездари, которые трех слов связать не могут без суфлера.

– Как жаль, – искренне расстроилась я. – Мне очень надо с ней пообщаться.

– Вы можете прийти вечером и перехватить ее после спектакля, – посоветовала девушка.

– Не выйдет, – грустно покачала головой я. – Вход в театр только по билетам, вряд ли меня пустят, только увидев мое удостоверение. А на премьеру их уже и не осталось, наверное…

– Журналист, значит, – призадумалась девушка. – Есть идея! Идем!

Она схватила меня за руку и поволокла по лабиринту коридоров. Меня уже мутило от этого закулисья, скоро начнется клаустрофобия. Недолго попетляв, мы затормозили у двери с табличкой «Администрация». Девушка постучала и, не дожидаясь ответа, вошла, увлекая меня за собой.

– Неля Петровна! Я к вам журналиста привела! Она работает… – девушка вопросительно глянула на меня.

– В журнале «Звезды», – подсказала я.

– Да, и она хочет написать про нашу премьеру!

– Да? – протянула полная дама, до этого молча взирающая на нас взглядом учительницы младших классов из СССР. – Я видела ваше издание на полках с печатной продукцией. Оно популярно?

– Очень! – воскликнула я. – Тиражи растут с каждым выпуском!

«Интересно, где она его видела, если название я придумала на ходу? То ли я плохой фантазер, то ли Неля Петровна врет. Хотя не суть важно».

– Это интересно. Я бы, конечно, могла предоставить вам пригласительный на премьеру, которая состоится сегодня вечером, если бы была уверена, что вы напишете положительный отзыв на нашу постановку.

– Можете быть уверены! – заверила я. – Рецензия будет очень положительной.

– Что ж, хорошо, – дама порылась в ящике стола, достала оттуда небольшой цветастый листочек и, что-то на нем написав, протянула мне. – Это пригласительный, на нем моя подпись и печать. Жду не дождусь нового выпуска вашего журнала со статьей о нашей премьере.

– Всенепременно! – воскликнула я. – Постараюсь сама занести вам экземпляр!

– До свидания, – сказала дама и уткнулась в одну из лежащих на столе бумажек, демонстрируя, что аудиенция окончена.

Мы вышли в коридор. Девушка улыбнулась и перекинула через плечо толстенную длинную косу.

– Вот видишь, как все просто, а ты расстроилась!

– Спасибо вам большое! – искренне поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста, – засмеялась девушка. – Если снова нужна будет помощь, спроси у любого встречного позвать Тому. Тома – это я.

– А я Таня, очень приятно познакомиться, – улыбнулась я. – Спасибо вам за помощь. Слушайте, а вы не знаете, где Ляля живет? А то после премьеры она, наверное, уставшая будет, нормального разговора не получится. Да и, сами понимаете, звезда в быту – всегда интереснее. Рецензию я, разумеется, напишу, фото с премьеры сделаю. А тут…

– Да нет, к сожалению, не знаю. Она у нас – звезда! Не разглашает места жительства, даже ее телефон только у директора театра есть. А его сейчас нет на месте, в Москву уехал, о гастролях договариваться.

– Вот как, – немного расстроилась я. – Ну ладно, буду мучить Лялю после премьеры.

– Тань, да вы не переживайте! Она после сцены еще более бодрая и свежая, как мне кажется. Истинная артистка!

* * *

Выйдя из театра, я села за руль и завела мотор. Так, значит, сейчас еду домой: душ, макияж, прическа, нормальный наряд, как раз успею к началу представления.

Эх, повезло так повезло! И премьеру посмотрю, я, конечно, не заядлая театралка, но почему бы и нет, и с неуловимой Лялей пообщаюсь.

В прекрасном расположении духа я направила машину в сторону дома. Из сумки раздался звонок телефона. Кое-как, одной рукой вцепившись в руль, второй на ощупь добыла невесть как завалившийся на самое дно сумки аппарат. Номер был не подписан. Я приняла вызов и включила громкую связь.

– Алло, – бодро сказала я, пытаясь перестроиться в левый ряд.

– Здравствуйте, Таня, – отозвалась трубка знакомым женским голосом.

– Здравствуйте, кто звонит?

– Это Карина, подруга Вали, помните?

– О! Карина! Здравствуйте! Неужели Валя объявилась? – удивилась я.

– К сожалению, нет, – печально ответила женщина. – Случилось нечто ужасное…

– Что стряслось? – весело спросила я.

Такое приподнятое настроение редкость для меня за последние дни.

– Денис умер, – тихо сказала Карина.

– Денис? – не поняла я. – Муж Валентины?

– Именно.

– Когда?

– Сегодня, сейчас у них в квартире работают полицейские, а я сижу под подъездом. Мне не разрешают уходить. Это я нашла тело.

– Сейчас я приеду, – крикнула я. И начала срочно перестраиваться для разворота.

Как такое возможно? Молодой здоровый мужчина, разве он мог скончаться внезапно, на ровном месте? Может, он все-таки чем-то болел? Или что стряслось? Или… все же он замешан в исчезновении Валентины?

Вопросы роились в голове как пчелы. Забыв про все на свете, я неслась в сторону дома Валентины, периодически нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Нужно успеть до отъезда оперативников. Иначе я вообще ничего не узнаю.

Побив все рекорды, я на всех парах влетела во двор многоэтажки. Притормозив у нужного подъезда, я увидела сидящую на лавочке понурую Карину.

– Полиция еще на месте? – спросила я, подбегая к лавочке.

– Да, они еще в квартире, – вздохнула Карина. – Но тело уже увезли.

– Черт, не успела, – выругалась я. – Расскажи, что случилось.

– Вчера Денис позвонил мне и сказал, что у него есть хорошая кофемашина на продажу. Я давно присматривалась к этой марке аппаратов. Только цена очень кусалась. А он предложил ее за треть цены производителя. Где он ее взял, не знаю, да и какая, по сути, разница, я не могла отказаться от такого заманчивого предложения. Поэтому приехала сегодня посмотреть машину. Звоню, звоню Денису, а он не отвечает. Ну, думаю, спит, ирод. Приехала без предупреждения. Пнула дверь от досады, а та и открылась. Мне стало так жутко почему-то. Я вошла, а там тихо. Я позвала Дениса, но мне никто не ответил. Ну, я и пошла по комнатам его искать. Захожу в спальню, а он… там…

Девушка всхлипнула и уткнулась носом в довольно мятый платок.

– Полицейские с вами побеседовали уже?

– Ну да, я все им рассказала! Правда, просили подождать – говорят, придется проехать в отделение и дать показания под запись. Это… кошмар какой-то! Слушайте, а если бы я приехала чуть раньше, и меня могли бы… Да?

– Карина, это все ужасно, но не думаю, что вы могли пострадать, – я сочувственно погладила ее по плечу. – Но уже ничего не изменить. Сходите в ближайший магазин и купите себе кофе. И ждите меня здесь. Я хочу поговорить с оперативниками, пока они не уехали. Хорошо?

Девушка кивнула и, всхлипывая, побрела в сторону цветастой вывески на углу соседнего дома.

Я проводила ее взглядом и пулей метнулась в подъезд.

Добежав до двери квартиры, вошла и с ходу наткнулась на Кирю.

– Ты как тут очутилась? – удивился он.

– Да так, мимо проходила, – шаркнула я ножкой. – Слышу, говорят, труп здесь. Думаю, дай схожу, погляжу.

– А если серьезно? – нахмурился друг.

Что-то он не в настроении, значит, что-то не клеится у него в этом деле.

– А если серьезно, то труп – это муж, точнее, гражданский муж, женщины, которую я ищу. Валентины. Она суррогатная мать, которая вынашивает ребенка для моих клиентов.

– Понятно. А как ты узнала о происшествии?

– Мне позвонила Карина, подруга Вали. Она внизу сидит, это она нашла труп.

– И чего ты примчалась? Что хотела здесь найти?

– Слушай, Вовка, я не на допросе. Остынь.

– Извини, – друг помассировал переносицу. – Тяжелый день. В общем, поступил вызов на труп, мы приехали, а тут суицид. Мужчина, повешен на ремне от брюк. Вроде все просто, да, как оказалось, не очень. Повешен на ремне, другой конец которого был закреплен на батарее. Надо быть в глубочайшем отчаянии, чтобы задушиться, сидя на полу. Это тебе не просто с табуретки прыгнул, проболтался и все. Тут сила воли нужна и непреодолимое желание умереть.

– Да уж, – призадумалась я. – Денис мне не показался волевым человеком. Да и на суицидальные наклонности ничто не указывало.

– Дальше больше. Сняв с шеи трупа ремень, мы обнаружили на его шее гематомы, форма и расположение которых указывают, что ремень на шее перемещался. То есть получается, человек в процессе такого извращенного суицида несколько раз поправлял ремень на шее! Ему что, жало или терло?

– Да, непонятная ситуация.

– То есть осмелюсь предположить, что умерший не совершал суицид, его убили. Суда по полному отсутствию улик, работал профессионал. Задушил, а потом, обставив все как самоубийство, замел следы. И еще. На ремне были найдены отпечатки пальцев убитого. Только на той части, которая обвивает шею спереди.

– И что?

– Как – и что? – возмутился друг. – И как он, по-твоему, привязывал ремень? Силой мысли? На конце ремня тоже должны быть отпечатки. А их нет! Поэтому я скажу тебе так, кто-то набросил ему на шею петлю и начал душить, мужчина пытался ослабить давление ремня, хватал его руками и отодвигал от шеи, но не справился.

– Ты думаешь, что его убили? – поразилась я. – Да кому он нужен!

– Вот этого не знаю, но те малочисленные улики, которые мы с ребятами обнаружили, указывают, что это не суицид. Тут поработал профессионал.

– Вот те раз, – я призадумалась. – Хотя… Карина говорила, что Денис игрок в покер. Он просаживал бешеные суммы… Постоянно проигрывал. Может, он взял у кого-то серьезного в долг и не отдал, поэтому с ним решили расквитаться таким образом?

– Что гадать, – вздохнул Киря. – Надо думать, экспертизу делать и потом от нее плясать.

– Да уж, ситуация… – покачала головой я. – Вов, вот что я тебе скажу. С утра дверь в эту квартиру была закрыта.

– Откуда дровишки?

– Приезжала, поболтать хотела. В районе десяти утра. Возможно, в половине одиннадцатого. И соседка сказала, что Денис не возвращался, как вчера днем ушел.

– Ну, соседка – не аргумент, – пожал плечами Володя. – Но расспросим, конечно.

– Там, Кирь, такая бабка – мимо нее моль не проскочит. Хотя… вдруг сериалы смотрит? Тогда слепая и глухая при показе очередной серии – уж с бабковским-то контингентом я за свою детективную жизнь наобщалась.

– Выясним. А что там с утром?

– Приехала часов в десять – в начале одиннадцатого, постучалась, попинала дверь, ничего не увидела, не услышала. Развернулась и поехала в салон. Там была в двадцать минут двенадцатого, хотя записывалась на одиннадцать. Ехать минут сорок – сорок пять.

– Ладно, теперь ждем вскрытия. Хотя труп-то свеженький, это эксперт уже сейчас озвучил. Слушай, Тань, у меня там свидетель скоро околеет на морозе. Я побегу, отвезу ее в участок, поговорю. Протокол составим. Мне пора, а то второй труп, замерзший под подъездом, я не переживу. С ними столько бумажной волокиты, ужас.

– Да, да. Конечно. Беги, – закивала я и осталась стоять в прихожей.

– Тань, тут правда нет улик, – заверил меня Киря. – Давай, выметайся на выход, а ребята тут закончат и опечатают квартиру. Давай, давай, время не ждет.

Киря взял меня за плечи и начал настойчиво подталкивать к выходу.

Выйдя из подъезда, я посмотрела на часы. Через час начнется представление. Я не успеваю заехать домой. Что ж, останусь как есть.

В самом гадком расположении духа уселась за руль и поехала в сторону театра. Хоть перекусить по-быстрому успею. Вон как раз и вывеска какого-то «Бистро» виднеется.

Схомячив двойную шаурму, я почувствовала себя лучше.

Все же интересно, кому Денис умудрился перебежать дорожку, что с ним так беспощадно расправились? Этих игроманов пруд пруди по всей стране, но никого из них так жестоко не устраняют. По крайней мере, я не слышала таких историй. Нет… Тут дело в чем-то другом. А вот в чем? В то, что беременная Валентина грохнула сожителя, я поверить не могла. А вот Петр Иванович… бывший Валин муж… Сильный парень. А может ли это убийство быть связано с моей дорогой неуловимой Лялей? Только каким образом? В общем, одни вопросы и ни одного ответа. Пора идти в театр!

Через открытую парадную дверь лениво текла людская толпа. Я пристроилась в ее хвост, держа пригласительный наподобие щита.

На входе пожилая седоволосая дама в очках посмотрела на протянутый мною пригласительный и расплылась в улыбке.

– Это вы журналистка? Будете писать о нашей премьере?

– Вы очень проницательны, – натянуто улыбнулась я.

Настроение было ни к черту.

– Приглашение я заберу, проходите, пожалуйста. Подойдите к Наталье, она стоит у входа в партер. Она проводит вас на ваше место.

Не без труда отыскав вход в партер, обнаружила возле него яркую блондинку в юбке-футляре, покачивающуюся на высоких шпильках.

– Наталья? – уточнила я.

– Да, – захлопало глазами чудное создание.

– Я Татьяна, журналист. Мне сказали, что вы проведете меня на мое место.

– Да, да! Конечно! – всплеснула руками девушка. – Следуйте за мной.

С трудом удерживаясь на высоченных каблуках, она, пошатываясь и периодически спотыкаясь, вошла в зал и повела меня к центральному проходу.

Мое место оказалось в седьмом ряду, с краю. Усевшись, я понаблюдала за мучительными попытками Натальи достойно удалиться из зала. Бедная девушка. И зачем, спрашивается, себя так мучить? Не умеешь ходить на шпильках – не ходи! Все просто! Выбери себе удобную высоту и форму каблука и получай удовольствие.

Прозвенел третий звонок. Свет в зале погас. На сцену вышел низенький толстый мужичок во фраке и пенсне.

– Эта история о грехе, о предательстве, братоубийстве и большой и чистой любви! – возвестил он усиленным микрофоном голосом.

Я нетерпеливо поерзала в кресле. Как интригующе, спектакль обещает быть захватывающим.

– Наша пьеса перенесет вас в средние века. Когда чума бушевала по всему миру. В маленький французский городок, в котором бушуют страсти между двумя семьями. Семьи враждуют, но их дети любят друг друга…

Так это Шекспир получается? Я думала, будет что-то новенькое. А при чем здесь чума? Что-то я такого у Шекспира не припоминаю…

– Итак, акт первый!

Мужичонка чеканным шагом бравого солдата покинул сцену. Я затаила дыхание…

А зря. Спектакль совершенно не оправдал моих надежд. Начнем с того, что главная героиня, по сценарию юная девушка, была не первой свежести. Дамочке, видимо, уже перевалило за пятьдесят, и даже толстый слой грима не спасал положение. Ее юный возлюбленный был тощим, как Кощей, носатый и уже начинал лысеть. Персонажи бестолково бегали по сцене, постоянно воздевали руки к потолку и кричали: «О, горе мне!» Декорации были так себе, на фасаде одного из домов, судя по всему, еще не высохла краска, и служанка, изображающая намывание окон, нехило так вымазюкала платье. Отец «юной красотки» споткнулся о провод освещения и растянулся посреди сцены. Ближе к концу первого акта на сцену вышел уже знакомый мне поп. Он молча позвонил в колокол и удалился.

Весь антракт я прошаталась по коридорам театра, размышляя о том, как в дело об исчезновении Валентины вписывается труп ее сожителя. Валина мама, пожалуй, могла бы его грохнуть или заказать – из бурной любви к потенциальному зятю. Только вот сделала бы это раньше, например, когда Валя квартиру обменяла. Ляля… это вообще темная лошадка. Петр Иванович… Вновь влюбился в бывшую жену, благо она постоянно на глазах, в его отделении работает? И что? Она решительно отказывалась вернуться к прошлым отношениям, и он устранил соперника? Да ну, Шекспиром отдает.

Ищи, кому выгодно – один из законов следователей и частных детективов. Так вот, исчезновение Валентины невыгодно никому. Марина с Антоном дергаются в неизвестности: где суррогатная мать и практически их ребенок? А смерть Дениса?

Прозвенел третий звонок. Начался второй акт. По большому счету, ничего интересного не происходило. Либо из меня театралка так себе, либо местная труппа… не очень. Только уже под конец, когда величественная смерть в клубах сине-зеленого дыма надвигалась на главных героев, этот самый дым почему-то решил переместиться в зал, и первые ряды дружно начали кашлять и чихать.

Наконец-то спектакль окончился. Теперь надо срочно найти гримерку Ляли и пообщаться с шустрой дамочкой по душам.

Отогнав мысль попросить Наталью провести меня, с ее скоростью мы как раз доберемся до гримерки к следующей премьере, я в одиночестве нырнула в лабиринт коридоров.

Гримерку я нашла довольно быстро и абсолютно случайно. Глубоко вздохнув и нацепив на лицо восторженную улыбку, я постучала.

– Входите, – крикнули мне из-за двери.

Я вошла в уже знакомое помещение. Перед зеркалом сидела та самая «юная влюбленная» не первой свежести. Вблизи я ее узнала. Это действительно женщина, которая беседовала с Денисом и посещала Петра.

– Вы, наверное, журналистка? – спросила она, снимая огромные серьги, усыпанные разноцветными стекляшками, которые должны были имитировать драгоценные камни. Как у нее уши не оторвались? – Проходите, садитесь там, – она махнула в сторону столика и кресел, – я сейчас подойду.

Сняв украшения и ни капли не стесняясь меня, переодевшись в стильный брючный костюм, она присела в свое кресло и сказала:

– Что ж, давайте начнем поскорее. Я не могу надолго задерживаться. У меня еще куча дел сегодня.

– Хорошо, – я достала из сумочки заранее припасенный диктофон. – Расскажите, пожалуйста, почему вы решили стать актрисой.

– О, страсть к актерскому мастерству у меня проявилась еще в детстве! – засмеялась Ляля. – Помню, я была очень проказливым ребенком. Постоянно что-то вытворяла. Бабушка, она меня воспитывала, хватала лозину и бежала меня наказывать. Но вы знаете, ни разу я не получила ни одного удара этой самой лозиной, потому что каждый раз умудрялась отыграть свою роль невинной овечки так, что бабушка либо неслась в атаку уже на кого-то другого, либо убеждалась, что неприятная ситуация произошла совершенно случайно. Потом я посещала театральный кружок при школе. Мне очень нравился наш преподаватель. Замечательный мужчина, красивый, умный, талантливый. В старших классах я даже была влюблена в него. В школе перед учителями мне тоже очень помогали мои актерские данные. Я могла перевернуть ситуацию с ног на голову. Каждый раз переводила стрелки на одноклассников, и они получали нагоняй вместо меня. Учителя меня очень любили. А вот одноклассники почему-то недолюбливали. У меня в детстве совсем не было друзей. Я была так одинока. После школы я поступила в театральный институт. Не с первого раза, конечно. Там очень суровый отбор. Здесь я обрела настоящих друзей и врагов. Помню, как меня раздражало и злило, когда какая-нибудь змея с потока подставляла меня перед преподавателями, выставляя меня виноватой. До сих пор иногда, как вспомню, аж бесит.

«М-да, каким же мерзким ребенком ты была, – подумала я. – Двойная порция бабушкиных лозин тебе бы совсем не помешала. Гадкая баба какая. Хочется встать и уйти, но работа есть работа. Послушаю дальше, что ты запоешь».

– Нашим читателям было бы очень интересно узнать немного о вашей личной жизни, – начала я потихоньку подкрадываться к интересующей меня теме.

– Ха-ха, – фальшиво хохотнула мерзкая тетка. – Этот вопрос всех интересует. Но так и быть, с вами я поделюсь этой информацией. Я овдовела некоторое время назад. Для меня это было жутким потрясением. Я даже проходила реабилитацию. Я так сильно любила своего мужа! Так сильно! Это была настоящая любовь! Страсть! Безумие!

Упс… Реабилитация, потрясение – где-то я это уже слышала. Но разве драматическая звезда даст мне сосредоточиться?

Схватив со столика салфетку, она промокнула сухие глаза и продолжила:

– Не хочу об этом говорить, слишком больно. Но сейчас мое сердце свободно. Я открыта для новых отношений с порядочным, симпатичным, обеспеченным молодым человеком. Мне не важен его доход и внешность. Главное, чтобы он любил меня, а я его!

«Эк тебя, подруга, кидает во все стороны! Симпатичный, но внешность не главное, обеспеченный, но его доход не важен. Юлит змея, изворачивается».

Во мне уже поднял голову охотничий азарт. Надо вывести актрисульку на чистую воду.

– Скажите нашим читателям по секрету, неужели у такой молодой и талантливой девушки сейчас нет ухажера? Прям не верится!

– Конечно, ухажеров и поклонников у меня много, каждый день я получаю букеты, презенты и записки с предложением встречи. Но вы же понимаете, они падки на мой образ, на всю эту сценическую мишуру. А получить меня такую, какая я есть, раствориться во мне без остатка – так не каждый мужчина может.

«Да в тебе и кислота растворится без остатка».

– Знаете, это не для интервью, – доверительным шепотом сказала я, – но мой знакомый Денис Щеглов доказывал мне, что знаком с вами! Даже в кафе ходил! Правда, он умер недавно…

Я сделала грустный вид. Мерзкая баба даже бровью не повела. Ни единой реакции. Кремень, а не женщина.

– Сочувствую вашей потере, но мужчина с таким именем и фамилией мне не знаком. Впервые слышу о нем. Много моих поклонников, влюбленных в меня, пишут мне письма, предлагают встречи, караулят после спектакля и возле дома. В прессе регулярно мелькают липовые фотографии, на которых я запечатлена в обнимку с неизвестным мне мужчиной. Это все негативные стороны популярности. Я уже давно смирилась с этим. Думаю, ваш знакомый, земля ему пухом, просто был влюблен в меня и, когда узнал, что вы будете писать статью про меня, решил обманом заполучить немного славы.

– Да, думаю, все именно так и было, – согласилась я. – Еще такой вопрос, а как…

Зазвонил телефон. Ляля важно прошествовала к стулу, на котором небрежно валялась дорогущая кожаная фирменная сумочка. Я видела такую в одном из бутиков, количество нулей в цене было неприлично большим, и я, сцепив зубы, прошла тогда мимо нее. Тем более что она слишком классическая и ее фасон больше подходит для зрелой дамы, к числу которых я пока не отношусь. Это я так себя утешаю.

Ляля добыла из сумки айфон последней модели, только недавно поступивший в продажу. Глянула на экран, и наконец-то я увидела на ее лице первую неподдельную эмоцию.

– Извините, – проворковала она, – важный звонок.

Актриса пулей выскочила в коридор, по старинным плиткам застучали каблучки.

Я подскочила, приоткрыв дверь, выглянула из гримерки и увидела, как дамочка скрылась в одном из помещений чуть дальше от собственной гримерки. Подкравшись на носочках к нужной двери, я приложила ухо к створке и прислушалась.

– Да… – голос Ляли совсем не походил на тот нежный медовый голосок, которым она общалась со мной во время интервью. Сейчас она говорила резко, грубо и чертовски громко. Шифровщица из нее никакая, от слова «совсем». – Что?.. Когда?.. Это уже происходило несколько раз! Ты уверена?.. Точно? Сколько я буду мотаться туда-сюда? Я же не цирковая обезьянка на побегушках!.. Нет. Нет, я сказала! Сейчас я приеду! Ничего не делайте без меня!

Я бегом заскочила назад в гримерку и плюхнулась в кресло. Интересно, кто ей звонил и что стряслось, что актрисулька так взбеленилась? Нужно за ней проследить!

Через время в комнату вошла сама Ляля.

– Что же, продолжим. Вы спрашивали о том, как я добилась такого признания и любви публики? – высокомерно уточнила она, присаживаясь в кресло и закинув ногу на ногу.

– Вообще-то я не… – начала я, но меня никто не слушал.

Огромное самолюбие актрисы уносило нас все дальше от интересующей меня темы.

– Мой путь в примадонны был тернист и горек. Взлеты сменялись падениями. Театральный мир жесток к юным талантливым девушкам. Когда я только начала свою карьеру, мне доставались малюсенькие роли, наподобие «Кушать подано», а порою даже и без слов вовсе. Я так старалась! Оттачивала свои навыки, но режиссер меня как будто и не замечал. Старые мелочные актрисы постоянно пытались выжить меня из театра. Портили мой грим, сыпали стекло и лезвия в туфли…

На лезвиях я перестала слушать. В крайнем случае, на телефон я все записываю – кстати, и беседу ее тоже записала – и потом ознакомлюсь.

Минут через десять Лялин телефон зазвонил снова. Она бросила беглый взгляд на экран:

– Извините меня, пожалуйста, – пропела она. – Возникли непредвиденные обстоятельства, и мне срочно нужно уезжать. Так что окончим интервью, хорошо?

– Да, да, конечно! – Я встала и подошла к двери. – Большое спасибо, что уделили мне время! Приятно было с вами пообщаться. Спектакль был потрясающий!

– Подождите, – Ляля достала из ящика стола фотографию, что-то быстро на ней написала и протянула мне. – Это вам подарок.

Я взяла фотокарточку. На ней была запечатлена Ляля в откровенном обтягивающем вечернем платье с таким глубоким декольте, что еще немного, и будет виден пупок. В углу фотографии была надпись шариковой ручкой: «Следуйте за своей мечтой, и в один прекрасный день она последует за вами. С любовью, Ляля». Под надписью стояла размашистая подпись.

Я рассыпалась в благодарностях, вышла из гримерки и бегом отправилась к машине. Сев за руль, перевела дыхание и, уставившись на вход на парковку, задумалась. Какая-то мысль царапалась в подсознании, но поймать ее за хвостик мне не удавалось. Ладно, вечером проанализирую все случившееся. А пока… Надо сконцентрироваться на слежке – не очень люблю это занятие. Но порой приходится.

Тут я заметила Лялю. Быстро перебирая ногами, обутыми в лодочки на высоких каблуках, она двигалась к своей машине – блестящему красному «Мерседесу». А наша звезда повернута на красном цвете. Машина красная, пальто красное, туфли красные, помада красная… Да и обувка у нее прям по погоде. А что, февраль месяц, самое время носить лодочки.

Ляля села в машину, заурчал мотор, автомобиль дернулся и стукнулся бампером о бордюр. Тетеря безголовая! Разве можно так с машинкой обращаться? Таким, как она, можно доверять пользоваться только одним видом машин – стиральной. И то не факт, что она сможет с ней правильно обращаться.

Еще пару раз дернувшись и подпрыгнув, – мне аж обидно стало за обаятельную машину, попавшую в неловкие руки такой самовлюбленной бабешки, – «мерс» плавно покинул свое место на стоянке и покатил к выезду.

Я осторожно двинулась за ним. Мы выехали на центральную улицу города и влились в поток машин. Видимо, водить эта грымза все же умела, потому что лихо прыгала из левого ряда в правый и наоборот. Я едва поспевала за ней. Петляя по улицам, мы все ближе приближались к выезду из города. И куда же мы, интересно, едем? На природу резко захотелось?

«Мерс» вилял и петлял, нагло влезая между машинами. Успел проскочить на светофор, а я нет – пешеходы, чтоб их, побежали. Ну и… упустила я красный «мерс». Потеряла. Черт!

Я проехала еще пару кварталов, но снова засечь нужный автомобиль не смогла. Завтра вечером я вернусь к театру и снова прослежу за актриской-крыской. И уж на этот раз она от меня никуда не денется. Пока она – единственная моя ниточка, связанная одновременно с обоими мужьями исчезнувшей Валентины. А значит, пусть опосредованно, но связанная и с исчезнувшей женщиной.

Не нравилась мне эта баба. Слишком любит себя. Собственно, судя по всему, исключительно себя и любит. А такие на многое способны. Значит, разберусь с ней.

Немного успокоив себя таким образом, я уснула.

* * *

Я так хотела выспаться… Но не тут-то было. Кто-то, видимо, самый противный из моих соседей решил, что семь тридцать пять утра – это самое лучшее время для того, чтобы начать сверлить. Причем создавалось впечатление, что беднягу замуровали в его собственной квартире, оставив только дрель, и теперь несчастный пытается просверлить выход наружу.

Нет, так спать совершенно невозможно! У меня уже мозги вибрируют от этого шума!

Я резко встала с кровати и, закутавшись в теплый махровый халат, окинула хмурым взглядом пейзаж за окном. Все небо затянуто тяжелыми серыми тучами, из которых сыпется то ли снег, то ли крупа, непонятно. Все какое-то серо-белое, унылое и тоскливое. Отвратительная погода.

Тяжело вздохнув, пошла варить кофе. Под непрекращающееся жужжание сварила. Такое впечатление, что за недолгое время моего бодрствования поганый мужик с дрелью перебрался ко мне в голову и теперь сверлит мой бедный мозг. Усевшись в кресле и сложив ноги по-турецки, включила какой-то первый попавшийся фильм и попыталась сосредоточиться на сюжете.

Сосед притих. Тишина. Что угомонился, нелюдь? Но я-то уже встала! И спать мне уже не хочется! Вот паразит!

В кармане зажужжал телефон. Ну, и кому еще не спится? Марина!

– Таня, здравствуйте. Разбудила?

– Нет, Марин, не разбудили. Что-то случилось?

– Хотела спросить, как продвигаются поиски. Я все больше нервничаю – Вале ведь рожать со дня на день!

– Поиски продвигаются, Марин. Постарайтесь не переживать – я делаю все, что в моих силах. Вам ничего нового в голову не пришло? Куда бы Валя могла отправиться? Может быть, в санаторий какой-нибудь? Или в платную клинику легла?

– Ой, да зачем ей платная клиника! Она в своем отделении собиралась рожать! – откликнулась Марина.

На том мы и распрощались. Итак, что я намерена делать сегодня? Вечером – разумеется, вновь прослежу за Лялей. Мутная баба все-таки! А днем… К Кире надо бы наведаться, что там с телом Дениса, выяснить. И заехать к Петру Ивановичу, коллеге и бывшему мужу Валентины. Вдруг все-таки он здесь тоже замешан?

Но пока я одевалась, решив воплотить свои планы в жизнь, зазвонил телефон. На экране высветилась подпись «Ада Францевна». Моя неугомонная соседка, которая регулярно заходит ко мне, угощает вкусными пирожками и болтает. Очаровательная дама, но несколько слишком общительная, пожалуй. Как-то давно у ее сына появились серьезные проблемы. Я помогла, и с тех пор Ада Францевна считает, что я – ее личный сыщик. Собственно, пару-тройку мелких клиентов она мне подбрасывала И что ей от меня нужно сейчас?

– Алло?

– Танечка, здравствуйте, моя дорогая! – бодро затараторила Ада Францевна. – Как ты там? Я тебя не разбудила? Не отвлекаю? Можешь уделить мне несколько минут?

– Здравствуйте, Ада Францевна. Я уже проснулась. Что-то случилось?

– Ой, случилось, моя дорогая! – тяжко вздохнула старушка и замолчала.

– И что же?

– У меня ничего не случилось! – деловито возвестила старушка. – А вот мою подругу обокрали! И нам нужен детектив. Я посоветовала ей тебя, если ты не против.

В принципе, у Кири планерка еще на пару часов, да и вряд ли криминалисты так быстро сработали. Смысла нет его дергать. К Петру Ивановичу тоже рановато – насколько я знаю, утро в больничке – пора горячая. А значит… Почему бы не помочь по-соседски?

– Конечно, я не против, – настроение немного улучшилось. Клиенты это очень хорошо. – Она в полицию обращалась? И почему она сама мне не позвонила?

– Она стесняется, и в полицию не ходила. Сказала: «Еще примут меня за старую идиотку, посмеются и выгонят». Вот так и сказала, представляешь?

– Да уж… Так, а в чем, собственно, суть проблемы?

– Танечка, но это же не телефонный разговор! – воскликнула Ада Францевна. – Давайте поедем к ней и осмотрим место преступления! А Зинаида Павловна все вам расскажет.

– Зинаида Павловна – это ваша подруга, которую ограбили? – уточнила я.

– Да, вы очень проницательны, моя дорогая! – похвалила меня старушка. – Когда мы сможем поехать?

– Да хоть сейчас, – ответила я. – Но мне нужно немного времени на сборы.

– Хорошо! Просто отлично, – Ада Францевна ликовала. Она-то знала, что я не смогу ей отказать. – Пишите адрес…

Я записала адрес и, пообещав соседке, что по пути захвачу и ее тоже, допила остывший кофе и пошла собираться.

Когда я подъехала к дому, Ада Францевна уже послушно ждала меня у подъезда при полном параде. На ней было надето очень красивое драповое пальто фиолетового цвета с меховой опушкой на воротнике, кокетливый берет, в тон к пальто, замшевые сапоги на небольшом устойчивом каблучке. В руках дама держала небольшую сумочку, на вид неприметную, но я такую видела этой осенью в одном из бутиков, их продавали по семьсот долларов за штуку. Я в который раз восхитилась чувству стиля этой пожилой дамы, назвать ее бабушкой язык бы не повернулся.

Болтая о том о сем, мы неторопливо ехали по указаниям навигатора. Улица, на которой жила подруга Ады Францевны, была мне незнакома, поэтому я решила воспользоваться услугами электронного помощника.

– Расскажите мне о своей подруге, – попросила я.

– Зинаида Павловна вдова генерала. Очень специфическая женщина. Иногда с ней очень сложно найти общий язык. Но возможно. Живет она очень хорошо. Дети ее содержат, поэтому она ни в чем не нуждается. Домище ей такой отгрохали, – Ада Францевна присвистнула, а я хохотнула. – Вообще, как говорится, как сыр в масле катается. У нее даже зверюга домашняя не обычная, как у всех. Дети ей в том году хорька подарили. Ох и хитрый, гаденыш. Глазки у него так и бегают. Правда, уж дней десять как он от нее тиканул. Даже хорек не вытерпел ее характера. А насчет проблемы, пусть она сама тебе расскажет, а то перевру еще что-нибудь. Вон ее дом! Третий слева!

Навигатор был согласен с моей пассажиркой. Мы припарковались перед большим двухэтажным домом, обнесенным двухметровым кирпичным забором. Ворота и калитка были на автоматической конструкции, которой можно управлять через пульт. Очень удобно. Не нужно постоянно бегать во двор и открывать всем подряд. Рядом с калиткой висел домофон. Ада Францевна нажала на кнопочку звонка. Заиграла приятная классическая мелодия.

– Кто? – грубо оборвал мелодию властный женский голос.

– Это Ада, моя дорогая. Я привезла тебе лучшего в нашем городе детектива.

Мне польстило такое обозначение моего профессионализма. Хоть и привезла я себя сама, ну и Аду Францевну за компанию.

– Открываю, – ответил голос.

Калитка поехала в сторону. Мы вошли в вымощенный плиткой двор. Вокруг царила невероятная чистота: ни листочка, ни веточки, ни прочего малозаметного природного мусора. Возле дома росли пушистые зеленые ели, какие-то кусты или, может быть, мини-деревья были надежно укутаны пленкой на зиму.

Мы поднялись по ступенькам. Ада Францевна дернула дверь, та легко поддалась. Мы вошли в холл. Огромное помещение. Пол был выложен белой, золотой и черной плиткой, от которой рябило в глазах. Стены отделаны шелковыми бордовым обоями с золотыми вензелями. Везде были натыканы напольные вазы с искусственными цветами. На стенах висели репродукции картин художников-маринистов в золоченых рамах. То тут, то там проскальзывали большие фотографии с театральными постановками, изображения актеров с автографами. Интересненько.

Здесь же была широкая дубовая лестница, ведущая на второй этаж. По ней как раз спускалась очень внушительная дама в годах. Высокая, статная, немного полная. Она так прямо держала спину и голову, так надменно осмотрела меня с ног до головы, что у меня зачесалось между лопатками и резко захотелось вытянуться по стойке смирно и отдать честь.

– Добрый день, дамы, – голос хозяйки особняка был низким, с легкой хрипотцой.

Дикция очень четкая, она как будто не говорила, а чеканила слова. Все-таки долгие годы замужества за военным оставляют на женщине свой отпечаток.

– Добрый день, – почти хором ответили мы с Адой Францевной.

– Пройдемте в гостиную и там все обсудим, – то ли предложила, то ли приказала нам Зинаида Павловна.

Переобувшись в предложенные гостевые тапочки и сняв верхнюю одежду, мы прошли вслед за хозяйкой в соседнее помещение. Гостиная тоже была немалых размеров. Но настолько заставленная мебелью и утыканная хламом, что в ней было будто бы трудно дышать. Посреди комнаты стоял длинный овальный стол с придвинутыми к нему стульями. В одной из стен был выложен камин, сейчас в нем весело трещали дрова. Может, это из-за него мне душно? Вокруг камина находились несколько кресел и пуфиков, а также маленький кофейный столик. У другой стены расположилась тахта, стеллаж с книгами, торшер, полочка с какими-то кубками и медалями. Почти весь пол покрывал толстый пушистый ковер с длинным ворсом. «Интересно, его надо пуходеркой, как кота, вычесывать, чтобы колтунами не обзавелся?» Все стены тоже были завешаны картинами и театральными снимками, как и в холле. И кругом позолота, позолота, позолота… Ужас какой-то.

Нас усадили у камина «обогреться с дороги». Хоть бы чашечку кофе предложили. Но хозяйка, видимо, не хотела, чтобы мы тут рассиживались.

– Напомните, как вас зовут, милочка? – надменно спросила хозяйка.

– Татьяна, – я натянуто улыбнулась и добавила: – Я владелица детективного агентства и частный детектив по совместительству.

А что? Я же не соврала. Просто утаила, что в штате у меня только я одна.

– Замечательно, – кивнула Зинаида Павловна. – Перейдем к делу. Сегодня ночью в мою спальню пробрался вор. Он украл фамильную драгоценность нашего рода – золотое кольцо с рубином восемнадцатого века.

– В этот момент вы находились в комнате? Как он вскрыл сейф? Почему вы не вызвали полицию? Как вор проник в комнату? – посыпались из меня вопросы.

– Да, я была в комнате. Лежала в постели и уже дремала. Видимо, он подумал, что я крепко сплю. И не вскрывал он никакой сейф! Просто взял кольцо с трюмо и исчез! Я даже не заметила, когда и куда! Как сквозь землю провалился!

– Вы храните такую драгоценную вещь просто на трюмо? – опешила я.

– А что в этом такого? Просто сняла, потому что палец болел, и оставила на трюмо, – пожала плечами Зинаида Павловна.

Ада Францевна неодобрительно покачала головой.

– И не надо так реагировать, Ада! Я в своем доме и вольна делать так, как мне удобно!

– Так, а почему вы не обратились в полицию? – повторила я вопрос.

– Они все воры и коррупционеры! – стукнула кулаком по подлокотнику Зинаида Павловна.

Мне стало немного обидно за полицейских. Нет, я не спорю, во всех профессиях найдутся любители взяток и искатели наживы, но нельзя же всех грести под одну гребенку!

– Мне нужно осмотреть место преступления, – вздохнула я, поднимаясь.

– Я никого и никогда не пускаю в свою спальню, – отрубила дама.

Ступор. Я стояла и хлопала глазами, как первоклассница на линейке, которая забыла выучить стих.

– Но, Зиночка, девочке надо поискать улики, – вступилась за меня Ада Францевна. – Как же она сможет помочь, если просто послушает твой рассказ, но ничего не осмотрит?

– Да? Это действительно необходимо? – подозрительно уставилась на меня Зинаида Павловна.

– Конечно, – развела руками я.

– А почему?

Опять ступор. Раньше мне никто таких вопросов не задавал. Я просто выполняла свою работу, никому не объясняя, почему поступаю именно так, а не иначе, и зачем это необходимо.

На меня накатила волна раздражения. Да кем она себя возомнила?

– Я не обязана читать вам лекции о рабочих буднях частного детектива, – резко ответила я. – Если вы не нуждаетесь в моих услугах, то мы, пожалуй, пойдем. У меня слишком много работы, чтобы тратить время на всякие глупости. Пойдемте, Ада Францевна, мы уходим.

– Вижу, вы знаете себе цену, – слегка улыбнулась Зинаида Павловна. – Мне нравятся такие люди. Я готова заключить с вами договор.

Я молча вынула из кейса бланк договора и передала генеральше. Деньги есть деньги. Работа есть работа.

Мы быстро обсудили все детали. Сумма вознаграждения, названная Зинаидой Павловной, была выше той, на которую я рассчитывала, почти в три раза. Вот это я называю правильный подход к делу!

Мысленно я уже спустила всю, еще маячащую в далекой перспективе, сумму.

Когда все документы были подписаны, меня провели в святая святых – спальню хозяйки. Ада Францевна увязалась следом и делала вид, что не понимает косых взглядов и намеков Зинаиды Павловны, что, мол, посидела бы ты, подруга, внизу, подождала нас.

Войдя в святая святых, ни капельки не удивилась. В глазах рябило от позолоты, картин, вензелей, статуэток и прочих вещей, захламляющих пространство комнаты. Хозяйка пыталась выдержать оформление комнаты в одном цвете, почему именно бордо, одной ей известно, но, видимо, периодически срывалась. Так, в комнате соседствовали огромная двуспальная кровать с бордовым балдахином и голубым покрывалом, бордовые обои с золотыми вензелями, да-да те же самые, что и в холле, и желтое кресло-мешок, шкаф-купе с изображением гигантской бабочки на дверцах и антикварный туалетный столик вишневого цвета. И на всех плоских поверхностях в хаотичном порядке стояли фигурки животных из фарфора и глины, стеклянные шарики с искусственным снегом внутри, деревянные шкатулочки разных размеров и форм, чернильницы с перьями, четки, бусы, кольца, браслеты, фантики от конфет и обертки от шоколада… Кто-то здесь большой сладкоежка. И еще больший свинтус. А еще на подзеркальном столике, в золоченой рамочке, стоял портрет. Актрисы Ляли. В принципе объяснимо, если хозяйка дома – заядлая театралка. Но такое совпадение меня несколько насторожило.

– Вы увлекаетесь театром? – не смогла не спросить я.

– Театром нельзя увлекаться, им можно жить! – пафосно заявила Зинаида Павловна. – А почему вас это интересует?

– Кто это? – вопросом на вопрос ответила я, ткнув пальцем в изображение Ляли – собственно, такое же фото она вчера вручила мне.

– О, это удивительная история! – всплеснула руками мадам. – Когда-то мы с Оленькой – ее настоящее имя Ольга, вы знаете – дружили. – И тут же проснулась подозрительность: – Почему вы спрашиваете?

Вздохнув, я сказала ей полуправду:

– Я сейчас занимаюсь одним важным расследованием, и мне необходимо с ней побеседовать. Только… актрисы – люди своеобразные, вот и хотелось бы узнать о Ляле побольше. В театре никто ничего о ней не рассказывает – даже о том, где живет.

Зинаида Павловна кивнула, проникаясь важностью моей миссии, и заметила:

– Ну что ж, никаких особых тайн у меня нет. Фотография стоит у меня на столике, чтобы я не забывала: люди бывают теми еще змеями. С Олей, теперь она себя Лялей называет, мы познакомились давно, когда мы с мужем только приехали в Тарасов и решили здесь осесть. В театре, как вы можете догадаться. О да, двадцать лет назад на сцене она сияла как истинная звезда! Потрясающий талант, могу я вам сказать. Можно сказать, мы дружили – встречались в городе, общались семьями. До тех пор пока Оленька не попыталась охомутать моего супруга. Мне это категорически не понравилось! И я дала подруженьке от ворот поворот.

– Вот как… – только и смогла заметить я.

– Да-да. Но это – дело минувших лет, – продолжила Зинаида Павловна. – Удивительно, что около года назад Оленька обо мне вспомнила и позвонила. Если быть точнее – в середине апреля, то есть… получается, девять месяцев прошло.

Тут я насторожилась еще больше. Около года назад? Восемь с половиной месяцев назад Валентина забеременела. А теперь суррогатная мамочка исчезла. А Ляля общается с обоими ее мужьями – собственными глазами видела. Общалась, если быть совсем точной – второй муж был убит. Что ж за клубок-то такой!

– И по какому поводу она к вам обратилась? – уточнила я.

Зинаида Павловна возмущенно всплеснула руками:

– Она у меня выясняла, к кому стоит обратиться в гинекологии! В лаборатории! По какому вопросу – не знаю, но говорила, по очень деликатному. Она что, ЭКО решила сделать?

Опаньки. Это что ж творится-то? И тут гинекология. Экстракорпоральное оплодотворение. Именно то, как забеременела Валентина. Нет, с Петром Ивановичем определенно надо встретиться. А заодно побывать и в отделении, связанном с ЭКО.

– А почему обратилась к вам?

– Она прекрасно знала, что мы с супругом были знакомы практически со всеми важными и влиятельными людьми в Тарасове.

– И что, вы ей посоветовали кого-то?

– Нет, конечно! – возмутилась Зинаида Павловна. – Еще я этой змеище не помогала!

– Спасибо, – кивнула я. – Вы мне очень помогли.

Во всяком случае, пищи для размышлений достаточно. И кстати, не могла ли эта… Ляля подкатывать, скажем, к Антону? К Марининому мужу? И что, она намеревалась залететь от него – в ее-то возрасте?

– А теперь давайте вернемся к вашему кольцу.

– Кольцо лежало там, – наманикюренный пальчик мадам ткнул в вишневый столик.

– Вы уверены? – уточнила я. – Просто здесь так много… ммм… вещей… Может, вы его положили в другое место? И забыли.

– Милочка, я не страдаю склерозом, – вздернула нос Зинаида Павловна. – Я имею ясную голову и точно знаю, что и куда кладу. Перед сном я делала свои обычные процедуры: массаж лица, маска для лица, маска для рук, крем для лица и ухаживающее масло для рук. Кольцо мне мешало. Передавило палец. Я его сняла, положила на столик и, закончив процедуры, отправилась в постель.

– Хорошо, – вздохнула я.

Открыв прихваченный из дома чемоданчик, я достала лупу, пинцет, перчатки, ленту для снятия отпечатков пальцев, порошок для их выявления и проявитель, а также несколько колбочек с пробками. Осмотр начала с пола, так как пока буду осматривать столик, могу растоптать все улики, оставшиеся после того, как здесь в буйстве скакала Зинаида Павловна.

На полу обнаружилась только пара рыже-белых шерстинок да несколько крошек чего-то похожего на штукатурку или цемент. Осмотрев пол, перешла к столу. Конфетные фантики меня жутко раздражали. Поэтому, бегло осматривая каждый из них, я с легким злорадством скидывала их прямо на пол, под недовольное сопение хозяйки.

Надолго ее не хватило:

– Вы бы не могли этого не делать? – резко спросила она.

– Чего именно? – невинно захлопала глазами я.

– Не кидать бумажки на пол! Для этого есть мусорка, уважаемая! – Зинаида Павловна ткнула пальцем в плетеную корзину, стоящую под столиком.

– Да? Тогда почему вы сами не используете ее по назначению?

Ада Францевна втянула голову в плечи, ожидая шквал ругани. Но Зинаида Павловна, покраснев от возмущения и бессилия, промолчала. Апеллировать ей было нечем.

Я продолжила перебирать и выкидывать бумажки. На столешнице также обнаружилась шерстинка, идентичная найденным на полу. Я вспомнила наш с Адой Францевной разговор в машине и начала кое-что подозревать. Чтобы проверить свои подозрения, распылила на стол порошок для выявления отпечатков пальцев. Отпечатков было достаточно много, но обнаружилось и кое-что поинтереснее.

– Хм… Зинаида Павловна, скажите, пожалуйста, у вас ведь был хорек? Как он пропал? – Я повернулась к хозяйке особняка.

– Был, – кивнула та. – Морис пропал одиннадцать дней назад. Уборщица чистила его клетку и, вероятно, не слишком вежливо отнеслась к моему малышу. Поэтому он укусил эту бездарность, выскочил из клетки и убежал.

– Где сейчас эта уборщица? Я бы хотела с ней поговорить.

– Я уволила идиотку в тот же день, – надменно сообщила Зинаида Павловна.

– Понятно, – я порылась в чемоданчике и, отыскав там фонарик, встала на четвереньки.

– Что вы делаете? – ужаснулась генеральша, увидев, как я с фонариком на четвереньках обхожу комнату по периметру, заглядывая под мебель.

– Работаю, – не слишком вежливо отозвалась я.

Пусто. Значит, меняем тактику. Я встала в дверях и принялась обходить комнату по часовой стрелке, заглядывая в каждый ящичек, в каждую щелочку и тщательно осматривая каждую полку. Так полицейские действуют, когда проводят обыск.

Пожилые дамы с одинаково круглыми глазами молча наблюдали за моими манипуляциями.

Удача улыбнулась мне, когда я осмотрела уже большую часть комнаты. За одной из прикроватных тумбочек в импровизированном гнезде из какой-то ткани спал сладким сном хорек Морис.

Я тихо, чтобы не спугнуть животное раньше времени, подошла к женщинам.

– За той тумбой спит хорек, – я ткнула пальцем в тумбочку. – Как его поймать, чтобы он не испугался и не убежал?

– Мой Морис! – прошептала Зинаида Павловна. Голос ее дрогнул. – Нужно поскорее достать оттуда моего малыша! Давайте я попробую.

С невероятным проворством дама, растеряв все свое высокомерие, выудила из коробки прочные прорезиненные перчатки.

– Вдруг он меня не узнает и решит кусаться, – пояснила она.

Оттуда же были извлечены пакетики, судя по всему, с хорьковыми лакомствами.

Тихой сапой Зинаида Павловна подкралась к тумбе и, заглянув за нее, прошептала:

– Морис, маленький мой! Мамочка принесла тебе вкусняшку! Морис! Кис-кис!

Я наблюдала за побудкой чуть в стороне. Женщина погладила зверя. Тот медленно открыл черные глазки-бусинки, сладко потянулся и зевнул.

– Хочешь? Хочешь вкусненькое? – ворковала суровая генеральша. – Иди к мамочке, мой сладкий.

Хорек, почуяв съестное, смешно задергал носиком и медленно стал подбираться к угощению. Первый кусочек он съел с опаской, второй жадно проглотил. На четвертом кусочке зверь расслабился и позволил взять себя в руки. Зинаида Павловна, нежно прижимая животное к груди, отошла в сторону, а я принялась шарить за тумбой.

– Танечка, что ты делаешь, детка? – спросила Ада Францевна.

– Кольцо ищу, – отозвалась я, вытянув из-за тумбы хорьковую лежанку.

Расправив ткань, обнаружила, что изначально это было шелковой ночной рубашкой с кокетливыми кружевами в зоне декольте. Что-то с глухим стуком брякнулось на пол.

– О! Моя ночнушка! – удивилась Зинаида Павловна.

– Зина, кольцо! – одновременно с ней воскликнула Ада Францевна.

– Но как? Но вор… он же… Я же видела! Видела вора! – растерялась генеральша.

– Для начала ответьте мне на один вопрос. У вас в комнате часто есть еда? Последние одиннадцать дней она исчезала в неизвестном направлении?

– Грешна… Люблю есть в постели, – покаялась Зинаида Павловна. – Пропадала ли… Не знаю, я за ней не слежу, может, и пропадала.

– Кольцо вы сняли впервые за эти одиннадцать дней?

– Да, обычно ношу, не снимая. Очень оно мне нравится.

– Хорошо. Значит, скорее всего, дело было так. Сбежав из клетки, хорек устроил себе гнездо за тумбой. Днем зверь спал, а ночью выходил на промысел. Кушать-то хочется. Он доедал за вами еду. Но вчера вечером вы по каким-то причинам не стали есть в постели, да?

– Да, меня мутило весь вечер и есть совершенно не хотелось, – согласилась со мной Зинаида Павловна.

– Поэтому хорек остался без еды. А теперь внимательно посмотрите на лакомство, которое вы ему только что давали. Как оно выглядит?

Дамы уставились на пакет с кормом.

– Красное, овальное, – сообщила о своих наблюдениях Ада Францевна.

– Да, правильно. А теперь взгляните на кольцо. Как выглядит камень?

– Красный, овальный, – повторила Ада Францевна.

– Понимаете?

– Он принял рубин за вкусняшку! – Зинаида Павловна сделала открытие века.

– Именно, – кивнула я. – Почему он его утащил в гнездо, я не могу сказать.

– Но я видела вора! – нахмурились генеральша.

– Вора или его тень? – уточнила я.

– Тень…

– И свет исходил только от окна?

– Да, было темновато…

– Настолько темновато, что можно принять стоящего на столе хорька за наглого вора?

– Согласна, – вздохнула Зинаида Павловна. – Пойдемте в кабинет, я выплачу вам ваш честно заработанный гонорар…

* * *

Забросив Аду Францевну домой, я набрала Кирю.

– Ты свободен?

– Занят зверски, – коротко ответил приятель. – Ничего нового тебе пока не скажу – экспертизы нет еще. Давай завтра.

– Хорошо, – согласилась я и попрощалась с другом. Завтра, так завтра. Значит, куда? В гинекологию.

Сегодня старушка-вахтерша уже не зверствовала. Мило вручила мне бахилы и маску, с натянутой улыбкой взяла деньги и уткнулась в свое вязание. К кабинету заведующего отделением я прошла беспрепятственно. И он, как ни странно, был на месте.

– А, это опять вы? – протянул Петр Иванович настороженно. – Валентину удалось найти?

– Пока нет, – качнула я головой. – А вам удалось что-нибудь выяснить?

– Нет, к сожалению. Ни в одной из клиник Тарасова Валентина Стрельцова не зарегистрирована. Ни в одной из больниц ее или кого-то, на нее похожего, нет. Я же говорил, что рожать она в своем отделении собиралась. Здесь она чувствует себя в безопасности, люди надежные, все ее знают.

– Могу я задать вам несколько вопросов?

– Можете, – пожал плечами мужик, кивнув на стул напротив его стола. Я присела и спросила:

– В каких вы с Валей были отношениях?

– В сугубо рабочих. Я – заведующий отделением, она – неплохой врач, акушер-гинеколог. Я закрывал глаза на то, что Валентина регулярно брала подработки – то систему кому-то поставить, то капельницы, то проколоть на дому. Она подменяла других сотрудниц на дежурствах.

– Говорят, вы подвозили ее до дома.

– А почему нет? – удивился Петр Иванович. – Заметьте, не как жену, пусть и бывшую. Скорее, как хорошего человека. Что ж ей, по темноте, беременной, тащиться на общественном транспорте? Мне несложно подбросить до дома. И да, я за нее переживаю – она и раньше бывала немного сумасбродной. Могла уехать куда-нибудь в санаторий, например. Но опять же, я ничего не смог выяснить.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Верила я этому мужику. Вот верила, и все. Он не обманывает, не хитрит. Обычный врач-работяга, который нормально относится к своим сотрудникам, вынужденно терпит беседу со мной, немного беспокоится о пусть и бывшей, но жене. А значит, что? Карты на стол, пожалуй.

– Скажите, Петр Иванович, вы знали о семье своей бывшей жены?

– Мало что. С дочкой – если вы об этом – не общался по Валиной просьбе. Она сказала, что ребенку нужен один отец, и им станет ее нынешний… муж. То есть сначала она на меня была обижена за то, что ушел, и только спустя год, наверное, смогли поговорить по-человечески. Я объяснил, почему бросил ее – она настолько погрузилась в себя и в материнство, что для меня в ее жизни места не осталось. Я терпел, надеялся, что это послеродовая депрессия, но через два года все-таки принял тяжелое решение о разводе. Она, в свою очередь, сказала, что ей со мной было не слишком интересно.

Ну да, ну да. Зато с Денисом покойным ну очень увлекательная жизнь получилась, – прокомментировала я про себя. А завотделением продолжал:

– Вот и… получается, просто работали вместе. В ее жизнь я не лез – довольна, и ладно. На больничных Валя сидела нечасто, работу свою выполняла.

– А вы не замечали, что она приходит на работу с синяками?

– Замечал пару раз. Она, конечно, их замазывала, к тому же шапочка и маска практически все лицо закрывали. Ну и очки у нее были с дымчатыми стеклами. Я предлагал свою помощь, на что получил: «Не лезь в мою жизнь». Согласитесь, Татьяна, в чужую голову собственные мозги не вложишь.

Согласна, куда ж деваться. И если дамочка выбрала такую вот экстремальную любовь – это ее личное дело. Ладно, поехали дальше.

– Я как-то видела вас с дамочкой в широкополой шляпе, актрисой местного театра. Чего она от вас хотела?

– Рассказывала, что у нее есть дальняя родственница в деревне, беременная. И интересовалась, смогу ли я принять роды на месте – то ли эта родственница немного не в себе, то ли еще что, но в город она ехать категорически не согласна.

– А вы что? Это в какой же деревне и что за родственница? Не та ли, к которой Ляля вчера после спектакля ехала? И… две беременных на одну историю – многовато. Валентина? Я нащупала ее след?

– А я что? Сказал, что не практикую на дому, порекомендовал обратиться в больницу. Возможно, у пациентки депрессия – такое тоже случается. Травки попить, мягкие лекарственные препараты – и человек будет как новенький. А принимать роды на дому – дело рисковое и неблагодарное. Я как врач, пойди что не так, попаду за решетку. Мне этого не хочется. На том и расстались.

Я задумалась. Глубоко задумалась. Ладно, будем надеяться, Валентину я совсем скоро обнаружу. Интересно, ее заперли в доме и держат насильно? Или это и впрямь случайность? Или…

А еще у меня вопрос по ЭКО. И я его задала. Мой собеседник сказал, что в дела искусственного оплодотворения он особо не лезет – у него свое отделение, работа ответственная. Но знает, что девчонки-лаборантки меняются частенько. Заведующая – не слишком-то приятная баба. И полагает, что девочки вполне могут «повестись» на крупную сумму денег и, скажем, пробирку подменить. Концов никто не найдет. Расследование по этому поводу вряд ли будет проводиться.

И нет, сегодня я не смогу ни с кем пообщаться – ни с лаборантами, ни с заведующей. У них график работы своеобразный – по записи, а прием ведется раз в неделю. И сегодня никого на месте нет.

Поблагодарив Петра Ивановича, я, отягощенная множеством мыслей, побрела к машине. Интуиция не то что шептала, вопила, что Ляля во всей этой истории замешана по самые уши. А значит, сегодня во что бы то ни стало нужно за ней проследить. Куда она там мотается-болтается по вечерам?

Глянув на часы, поняла, что на слежку уже можно выдвигаться. Долго мы проговорили с заведующим отделением. Правда, перекусить и выпить кофе успела – у Карины. Та успела отойти от пережитого шока и, пока варила мне божественный напиток, щебетала, как побывала в полиции, как ее допросили, отпечатки пальцев сняли, и какие там парни симпатичные работают. Впрочем, ничего интересного не рассказала. Поинтересовалась Валентиной, но ничего утешительного я пока поведать не смогла.

– Карин, а ты к театру как относишься? – внезапно даже для себя спросила я.

– Как-как? Никак не отношусь, – равнодушно пожала плечами Карина. – Когда мне по театрам ходить? В школе нас водили на какие-то оперы-балеты, но я, если честно, дремала. Не мое это, Тань.

– И местных актрис не знаешь? – не сдавалась я.

– Не знаю! – категорично ответила Карина.

Допив кофе, я попрощалась с девушкой и помчалась к стоянке театра.

Ляля выплыла из здания через четверть часа после окончания спектакля. Уселась за руль, снова поиздевалась над несчастным автомобилем в попытках его завести и тронулась по вчерашнему маршруту.

Я ликовала! И глядела в оба, стараясь как можно реже отводить взгляд от преследуемой машины. Светофоры, дорожные знаки и другие участники дорожного движения удостаивались только моего беглого взгляда. Все внимание было сосредоточено только на ярко-красном автомобиле, мелькающем далеко впереди. И я таки смогла! Я не потеряла ее!

«Мерс» пулей вылетел за черту города, с каждой секундой все больше набирая скорость. Я мчалась следом, настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не вызвать подозрений.

Куда эта сумасшедшая так несется? Благо трасса была практически свободна от машин. Мимо с бешеной скоростью проносились деревья и кустарники, растущие вдоль обочин. Хоть бы какая-нибудь шальная лесная зверюга на дорогу не выскочила, я же не успею затормозить!

Мне повезло. Лесные обитатели решили не высовываться на дорогу, по которой неслись две полоумные бабы. Вскоре пейзаж, мелькающий за окном, изменился. Деревья сменились обширными заснеженными полями. Вдалеке виднелись домишки с печными трубами, из которых в небо уплывал дымок. Красота! Бери мольберт и пиши картину.

Ляля свернула на проселочную дорогу. Я сбавила скорость. Теперь главное, чтобы она меня не заметила. Со скоростью беременной черепахи я, можно сказать, кралась за виднеющимся уже на приличном расстоянии «мерсом».

Ляля остановила машину у ничем не примечательного двора. Заперла машину и вошла в калитку. Я припарковалась поодаль и, натянув шапку чуть ли не на нос, поспешила рассмотреть, к кому же мы приехали.

Хозяев, как и Ляли, во дворе не оказалось. Ворота были деревянные, они молили о покраске и потихоньку гнили. Как в принципе и забор, то тут, то там подпертый палками. Видимо, чтобы совсем не завалился.

Я осторожно заглянула в щель между воротинами. Двор был завален хламом: бревна, каркас от детской коляски, мешки и пакеты, садовый инвентарь, веревки и куски кабеля. Все это добро было свалено в кучи или просто валялась, где придется. В сторонке стояла здоровенная собачья конура. Пустая. Либо хозяин вышел на прогулку, либо ушел навсегда. По двору, шумно хлопая крыльями, бестолково носилась тощая, местами ощипанная курица.

Дом был старый и неухоженный. По крайней мере, снаружи. Окна деревянные, со ставнями и грязными стеклами, краска на фасаде облупилась, шифер на крыше требует срочной замены, а печная труба грозилась в любой момент рухнуть.

Что же такая «звездища», как Ляля, забыла в этой захудалой деревеньке? Причем так срочно. Ох и мутная тетка. Вся обвешанная обманом и тайнами.

Внезапно дверь дома распахнулась, и на крыльцо выскочила Ляля. Я в два прыжка очутилась на дороге. Надев капюшон, сгорбившись и сунув руки в карманы, я, стараясь соблюдать темп ходьбы обычного прохожего, пошла вниз по улице.

Сзади хлопнула калитка, затем заурчал мотор. Я не удержалась и обернулась. «Мерседес» Ляли быстро катил на выезд из деревни. А мне что теперь делать? Лезть в эту хатку? Напрашиваться к хозяевам с ночевкой? Хм… Вопрос. Попробовала постучаться, но никто мне не открыл. Да и свет в оконцах погас. Люди спать легли… Лезть напролом? Откуда-то совсем неподалеку донесся оглушительный лай псины, судя по голосу, крупной. И реплика:

– Шарик, тихо. Все свои. А если не свои, мы им… – где-то поблизости скрипнули ворота. Ага, местные аборигены с местными же собаками стерегут покой деревеньки. Нет уж, сцепляться с деревенскими – себе дороже. А значит, что? Вернусь завтра днем, что-нибудь да придумаю. Если здесь Валентина и она до сих пор жива-здорова, сбежать не пытается, значит, все у нее не так уж плохо. А если правда у Ляли какая-нибудь чокнутая родственница беременна? Тогда тем более стоит тихо-мирно, без масштабных боевых действий, днем в гости заглянуть.

И все-таки… Не знаю, кто живет в этом убогом доме, но почему-то очень хочу узнать. Прям носом чую, что здесь что-то неладное. Будем тянуть эту ниточку, авось что-нибудь да и размотаем.

А сейчас нужно посмотреть, куда же направится дамочка дальше. Благо пока размышляла, я успела завести машину. А дороги сельские – это вам не скоростная трасса, даже на «мерсе», даже с экстремальным стилем вождения, как у нашей звезды театра, быстро она через эти колдобоины не продерется.

Я стартовала и помчала вслед за уже скрывшимся за поворотом «Мерседесом». Ляля с бешеной скоростью гнала в сторону города. Интересно, она всегда так ездит или это сегодня мне так «повезло»? Я всегда езжу аккуратно, скорость не превышаю, правила дорожного движения соблюдаю и вообще считаю себя образцово-показательным водителем. И такие бешеные гонки меня очень угнетают.

Мы ворвались в город, и тут уже хочешь не хочешь, а Ляле пришлось сбавить скорость. Но, как я заметила, актрису это не сильно смутило. Она ловко и нагло виляла из левого ряда в правый, всовывалась в такие щели между машинами, в которые нормальный водитель ни за что не полезет, дважды проскочила перекресток на красный и, как итог, я ее потеряла. Сама не поняла, как это произошло, но в один момент ее машина, виляя между рядами, просто скрылась из виду.

– Черт! – от досады я хлопнула рукой по рулю. – Ну, змеюка! Я тебя все равно достану!

Жаль, что не узнала, где эта Ляля живет. Впрочем, все у меня впереди. Узнаю еще. А если придется жестко ее допрашивать – можно и в театре подловить. Но я надеюсь, что смогу без этого обойтись. Закон я стараюсь не нарушать… без особой на то необходимости.

Время уже позднее, но все же… Давненько я не навещала мою трудолюбивую бригаду добрых молодцев. Интересно, они хоть обои поклеили?

Я глянула на часы. Без четверти полночь. Любопытство распирало все сильнее. Была не была, поеду хоть одним глазком посмотрю, как преобразилась моя квартирка. Как я уже соскучилась по ней!

* * *

Как ночной тать я подкралась к двери собственной квартиры. Спрашивается, зачем ты крадешься? Квартира твоя, соседи все тебя знают, все рабочие уже давно приняли на грудь и тихо спят по своим домам. Но нет. Тело автоматически применяло роль шпиона и решило, что нужно красться.

Тихонько повернув ключ в замке, я проскользнула в темноту прихожей. Пахло шпаклевкой и перегаром. Они что, прям здесь пьют, что ли? Надо нагрянуть как-нибудь вечерком к ним с проверкой! Ну вы у меня попляшете, алкоголики несчастные.

Логично предположив, что на месте выключателя может оказаться оголенная проводка, решила свет не включать. Тем более у меня в телефоне есть фонарик. Найти бы его еще, этот телефон.

Нашла, включила, провела лучом света по обстановке. Ну что я могу сказать? Развал и шатание. Стены серые, в клочках ободранных обоев. Пол затоптан напрочь. По углам краска стоит. Инструменты в кучу свалены.

Благо на кухне уже все заделано, провода наружу не свисают. Уже хорошо. Ладно, посмотрим, как эти деятели в срок ремонт доделают. Если нет – я и впрямь найду на них управу.

Решив так, я закрыла дверь снаружи и поехала в свое временное жилье. Настрогала пару бутербродов на скорую руку, запила кофе и рухнула спать. Поразмыслить над планами на завтрашний день не успела. Впрочем, что здесь планировать? Для начала еду в деревеньку, потом – к Кире заскочу.

Утро привычно началось с будильника. Семь сорок. Пора вставать. Сегодня я планировала пообщаться с хозяевами дома, который в такой бешеной спешке вчера навещала Ляля.

Быстро одевшись, сварила кофе. Потом, обжигаясь, запихнула в себя подогретые в микроволновке бутерброды и побежала к машине. Мне же сегодня еще с Антоном бы побеседовать! Узнать, не клеилась ли к нему престарелая звезда местного театра. А то мало ли… Но сейчас, пожалуй, еще рановато звонить.

Я отправилась во вчерашнее село. Размышляя и пытаясь разложить имевшиеся у меня данные по полочкам, я доехала до поворота на деревню Иваново. Так было написано на указателе. Деревня все-таки, а я думала, село.

Двор, в который вчера приезжала Ляля, я нашла довольно быстро. Меня встретил все тот же пейзаж: обшарпанные ворота, пустой двор и невменяемая несушка. Почему невменяемая? Объясняю. Полюбовавшись на унылый пейзаж тотальной бедности, я решила, что орать под воротами – не комильфо, и, толкнув калитку, нагло вошла во двор. Курица в это время пыталась откопать что-нибудь съестное в куче макулатуры. Но, увидев меня, проявила недюжинные охранные качества. Сумасшедшая несушка наклонила голову набок и, шумно хлопая крыльями и издавая различной тональности кудахтанье, побежала на меня в лобовую атаку. От неожиданности я попятилась, и курица пробежала мимо.

Я не боюсь курей. Даже люблю. Особенно когда они в состоянии гриль. Но этот экземпляр оказался особенно агрессивным. Бойцовская курица, не иначе.

Заметив, что пролетела мимо жертвы, несушка развернулась, сфокусировала взгляд на мне и снова ринулась в атаку. Я приняла позу полуприсед, расставила руки и хищно улыбнулась. Курица летела на меня. Подпустив ее поближе, я резко выкинула руку и схватила птицу за лапы, перевернув вниз головой. Курица немного потрепыхалась, а потом замерла, растопырив крылья. Я поднесла ее на уровень глаз.

– Попалась, клуша? Ты курица, а не питбуль. Заруби себе на носу. То есть на клюве.

Весело насвистывая бодрый мотивчик и помахивая курицей, я направилась к крыльцу.

Не успела я постучать, как дверь тут же распахнулась. На пороге стояла сухонькая старушка, в драном пальто, пуховом платке и валенках. В руках она держала миску с пшеном.

– Ты чаво Ренату мучаешь? – с ходу пошла в наступление бабка.

– Ренату? – удивленно переспросила я.

– Рената, девочка моя, она тебя обидела? – запричитала бабка, вырывая у меня из рук курицу.

– Это ваша курица меня обидела. Даже напала на меня, – пожаловалась я.

– Рената охраняет свои владения! – нравоучительно подняла бабка кривой палец. – Нечего заходить без спросу в чужой двор!

– Извините, но дозваться вас из-за ворот было бы проблематично.

– Думаешь, я глухая? Я все прекрасно слышу. И тебя бы услышала. Да пусти ты курицу, садистка!

Я разжала руку. Бабка прижала несушку к груди, а та, в свою очередь, уселась поудобнее, нахохлилась и уставилась на меня недружелюбным взглядом.

– Ты кто такая, садюга? Чего явилась? – спросила бабка.

Я заметила, что взгляд у них с курицей практически одинаковый. Да и внешне они очень похожи.

– Я сотрудник собеса. Сейчас в рамках комплекса мероприятий мы проводим обход пожилых граждан с целью стабилизации качества обслуживания.

«Боже, что за бред я несу».

Бабка подозрительно на меня посмотрела и сказала:

– Что ж. Заходи тогда. Холодно на улице трепаться.

Она развернулась и пошла в дом.

Я вошла за ней следом. Дом был старый. Нет, не так. Дом был древний.

Сначала мы вошли на маленькую деревянную веранду, заваленную разносортным ценным и крайне нужным хламом. Дальше обшарпанная дверь привела нас в огромную просторную, даже достаточно чистую, но очень неуютную кухню. Потолок и стены до половины были беленые, вторая половина стен обложена тусклой голубой плиткой советских времен. Кухонные шкафчики и тумбы, судя по их виду, пережили Великую Отечественную войну. Их дверки висели вкривь и вкось, а то и вовсе отсутствовали. Посреди комнаты стоял невероятных размеров дубовый стол, массивный и филигранно сделанный. К нему прилагались такие же стулья. Очень красивый комплект.

Бабка, увидев мой интерес к столу и стульям, пояснила:

– Дед мой смастерил. Всю жизнь плотником проработал. Обещал мне и шкафчики новые, да не успел. Помер. Сердце прихватило.

– Соболезную, – отозвалась я.

– Да чего уж там, семь лет уже прошло. Летит время, летит… Чай будешь?

– Да, конечно. Спасибо.

Бабка, шаркая, подошла к стоящей в углу печи, поковыряла в ней кочергой, вздыхая и охая, сунула туда несколько деревяшек. Я услышала, как весело затрещали дрова. Заглянув в старый закопченный чайник, стоящий на печи, бабка цокнула языком и плеснула в него немного воды из стоящего рядом ведра.

– Садись за стол. Чего стоишь? В ногах правды нет, – сказала она мне, выуживая из шкафчика две большие глиняные кружки.

В них она налила немного заварки из маленького чайничка с отбитой ручкой. Потом щедро плеснула кипятка из засвистевшего на печке чайника.

Поставив кружки на стол, она добыла из шкафчика плетеную корзинку с сухарями, печеньем и карамельками, и коробку сахара-рафинада. Все это добро бабка водрузила в центр стола и села напротив меня.

Я заглянула в кружку, напиток, который в ней плескался, был практически прозрачным, с легким желтоватым оттенком.

Бабка, не моргая, уставилась на меня.

– Скажите, пожалуйста, устраивают ли вас условия проживания? Всего ли хватает? – спросила я, доставая из сумочки заранее припасенный блокнот.

– Дык нет, конечно! Сама погляди. Дом ремонта требует, крышу крыть надо. В нашей деревне даже водоснабжение по часам, поэтому пользуемся колодцами. Экономно. За воду платить не надо. – А еще участок у меня большой, я столько земли сама засадить и перекопать не могу уже. Силы не те, старая я, – продолжила бабка, подперев щеку рукой. – Вот если бы мне помощника, бесплатного… Как их там называють. Волонтеры, во! Он бы мне перекопал да посажал овощи какие, все ж свое, домашнее. С окон дует, кстати. Мне соседка говорила, что ей зять пластиковые окна поставил, и теперь у ней в хате тепло, прям Ташкент. А мне кто поставит?

– Скажите, у вас есть дети?

– Да, есть. Сын и дочь.

«Так, так. Надо разведать о дочери поподробнее, может, вчера Ляля просто навещала мать? В таком случае, она ужасная дочь. Оставлять мать жить в таких условиях, имея хороший доход, это просто отвратительно».

Задать вопрос я не успела, бабка опередила меня:

– Только сын в тюрьме сейчас сидит. В пьяной драке голову одному мужику проломил. А тот возьми и умри. Вот моего Семена и посадили. Восемь лет дали. Строгого режима. Уже половину срока отсидел.

– А дочь? Она где?

– А дочь… Дочь моя померла в прошлом году. Тромб оторвался и не стало ее. Мгновенно умерла. Прямо в электричке. В город с подружками ехала. Ни внуков мне не подарили дети мои, и сами бросили на произвол судьбы. Выживай, мать, на старости лет, как хочешь. Бросили меня, непутевые.

По морщинистой щеке скатилась крупная слеза. Бабка быстро ее смахнула и продолжила:

– Так вот еще что, никаких нормальных льгот! Я ветеран труда! И должна заказывать дрова за деньги! У меня печное отопление, без дров я просто замерзну насмерть. А никто не чешется, чтобы помочь бабушке. Сколько я порог вашего собеса обивала! Не положено, такой льготы нет. Вот и весь ответ. Нет, так сделайте! Правильно?

– Конечно, – закивала я. – Государство должно поддерживать пожилых граждан.

– Вот и я говорю, пенсия три копейки. Ни на что не хватает. Как жить-то?

– Правда ваша. А человеку не только кушать, ему и культурного отдыха хочется. Но цены очень кусаются. Вот недавно довелось мне побывать на премьере спектакля…

Я вкратце рассказала бабке суть представления. Та охала и ахала в особо напряженных местах моего рассказа, качала головой и вздыхала.

– А главную роль в этом спектакле исполняла звезда нашего драмтеатра Ляля. Слышали о такой?

– Никогда не слышала, – покачала головой бабка. – Хотя в юности была заядлой театралкой.

Я хотела было ляпнуть, что на тот момент Ляля разве что под стол пешком ходила, но вовремя захлопнула рот.

– Знаете, у меня даже ее фото с автографом есть! – воодушевилась я и полезла в сумку в поисках снимка. – Вот, глядите. Правда, красавица?

– Фу, срамота, – скривилась бабка. Да уж, ей бы в разведке работать – если б сама не видела, что Ляля вчера именно к этой бабке заходила, сейчас была бы полностью убеждена – не знает местная пенсионерка звезду нашего театра. – Чего это она фотографируется практически голая?

– На ней платье!

– Где ты видишь платье? Одни дыры, разрезы и декольте до колен. Стыдобища, – бабка даже плюнула на пол от негодования.

– Вы что, правда никогда о ней не слышали? Она же знаменитость!

– Я, доченька, за знаменитостями не слежу. Я за ростом цен на хлеб и масло слежу. Это вот важно. А ваши полуголые знаменитые тетки – нет.

– Так, значит, как я понимаю, вы живете одна? Никто вам не помогает, и очень не помешал бы человек, который сможет вам помогать, правильно?

– Да, деточка, правильно все. Коротаю век одна-одинешенька.

Я мельком оглядела халупу. Не увидела ничего такого, что бы подсказало: здесь скрывается беременная женщина. И что, это ложный след? Хотя… что-то бабка слишком уверенно врет. А значит, возможно, я вытянула наконец нужную ниточку. Ляля к ней приезжала – я собственными глазами видела. Домишко маленький, я еще в прежний визит его чуть не со всех сторон осмотрела. Задняя комната есть – в ней вполне может кто-то скрываться. Ладно, разберемся. А пока… пообщаюсь-ка я с местными жителями.

– Что ж, спасибо, бабушка, за угощение. Мне пора бежать. Засиделась я у вас. Еще кучу адресов надо обойти. Я себе все записала и передам эти записи на рассмотрение начальству.

– Спасибо тебе, деточка. Дай бог тебе здоровья, жениха тебе богатого и всего другого.

Я надела куртку, и тут в глубине дома что-то грюкнуло. Я удивленно посмотрела на бабку.

– Кот, поганец, наверное, шалит, – сказала она. – Прощевай, деточка. Заходи, если что еще надо будет.

Я встала из-за стола.

Выйдя на улицу, поняла, что медлить с отъездом не стоит. Шел снег, да крупный такой, в больших количествах. Этак меня здесь занесет сугробами, вообще в город не выберусь. А с бабкой… Во-первых, я «забыла» у нее блокнот. Значит, могу с полным правом наведаться еще разок. Во-вторых… У меня мозги, что ли, выморозило? Если я решила, что Петру Ивановичу можно верить, значит, что? Можно привлечь его на помощь следствию в моем лице.

Попрошу его связаться с Лялей, сказать, мол, передумал и готов навестить вашу пациентку. Он же врач, вот и пусть клятву Гиппократа блюдет. Поедут на пару с Лялей, а там и я подтянусь. Вот и вызволим бедную Валю из сельской местности. Если это она, конечно. В любом случае, беременную женщину не стоит держать в таких условиях – дороги занесет, и рожай дома, как можешь.

Усевшись за руль, завела машину и двинулась в сторону города.

Итак, Ляля приезжала именно к бабке. Причем срочно, значит, дело нельзя было решить по телефону. Но что их связывает? Вот тут затык. Ничего в голову не приходит. Из бабки я уже наверняка ничего толкового не вытрушу. А вот понаблюдать за Лялей можно и даже нужно. Что ж, завтра и начнем. Надо только посмотреть афишу театра на ближайшие дни, чтобы сориентироваться по времени. Разузнаю ее адрес, а если ее с бабкой связывают какие-то мутные делишки, а так и есть на самом деле, то дождусь, когда она поедет в деревню, и застукаю их на горячем.

А на сегодня у меня еще планы. Во-первых, встретиться-таки с Кирьяновым – вдруг он что-то уже выяснил по делу об убийстве Щеглова? Во-вторых, побеседовать с Антоном.

Пока стояла в пробке, набрала номер Антона. Телефон вне зоны действия сети. Позвонила Марине:

– Марин, а где ваш муж? Хотела с ним поговорить.

– Он в командировке, оформляет новую поставку. Ой, там такая чудная коллекция!

– У него телефон не отвечает.

– Ничего страшного. Разрядился, наверное. Антошка зарядку дома оставил. Доберется до гостиницы, зарядит и перезвонит. Обычно так и происходит. Тань, а про Валю…

– Марина, я ее ищу. Постарайтесь не дергаться. Надеюсь, все будет в порядке, – в тысячный уже, кажется, раз заверила я клиентку. Но спрашивать, не приставала ли к ее мужу некая Ляля, не стала: ни одной женщине не захочется выслушивать подобный вопрос и уж тем более отвечать на него. И ни один нормальный мужик не будет подобным делиться с женой.

Наконец колонна автомобилей тронулась, и я помчалась домой. В куриных перьях к Кирьянову ехать как-то не комильфо. Да и с театральной афишей надо познакомиться – где и когда мне свою главную подозреваемую ловить предстоит?

Приехав домой, побежала к ноутбуку смотреть афишу театра. После чего приняла душ, переоделась, перекусила кое-чем и набрала Кирьянова:

– Ты на месте?

– Да, Танюх.

– Новости есть? Поделишься?

– Приезжай, кое-что нарыли.

– А по телефону?

– С ума сошла? – возмутился Володька. – У меня тут народ! Так что давай-ка сама подъезжай!

Ну ладно, сама так сама. Я собралась, прихватила недавно купленное в кондитерской курабье – а что, друзей надо иногда подкармливать – и поехала.

Доехав до полицейского управления, вновь набрала Кирьянова:

– Я на месте, к тебе можно?

– Танюх, у меня тут обед образовался. А в кабинете нам поговорить не дадут – народу полно, говорю же.

– Жду у входа, повезу тебя кормить, – не стала спорить я. – Тем более сама бы с удовольствием чего-нибудь горячего поела.

Кирьянов вышел быстро, будто за ним все начальство разом гналось. Рухнул на пассажирское сиденье и скомандовал:

– Вези питаться.

– А и поехали. Вон какой-то ресторанчик. Я там еще не была. Заедем?

– Как скажешь.

Мы вошли в небольшой уютный зал, и к нам сразу же подскочил администратор.

– Добрый вечер! Желаете пообедать?

– Да, было бы неплохо, – улыбнулась я.

– Пройдемте за мной.

Нас усадили за один из столиков и выдали папки с меню.

– Тань, не слишком ли пафосно? – настороженно поинтересовался Кирьянов. – Я как-то попроще предпочитаю. А тут и не разберешь, что заказывать. – Смотри! Ни одного знакомого названия! Где солянка? Или котлеты? Как они умудрились приготовить гребешок? Это ж расческа! Кто ее есть станет?

Я хохотнула:

– Володь, не ерничай. Нормальное местечко, вменяемое меню. Пока будем другое заведение искать – у тебя обед кончится. Счет я оплачу, и не парься, и не спорь – ты же со мной информацией поделишься? А мои клиенты переживут дополнительные траты на следственные мероприятия.

– Да, – вздохнул приятель. – Продался мент за… крем-суп из батата… это что за гадость?

– Это лучше не бери. На любителя, – посоветовала я.

В итоге мы заказали тайский суп и мясо на углях. Пока ждали заказа, я спросила:

– Ну не томи ты, что узнать удалось?

– Танюх, пока не очень много данных. Как и говорил тебе еще там, на месте преступления, обнаружены характерные следы удушения ремнем. Жертва пыталась сопротивляться. После смерти жертвы преступник попытался сымитировать самоубийство. Довольно чисто попытался, могу я сказать. Все пальчики в комнате затерты. На кухню ни преступник, ни жертва не заходили – там никаких следов. В остальных помещениях – тоже ничего.

– И что, нигде ни пальчика, ни волоска?

– Танюх, на теле обнаружено несколько волосков, возможно, с рук, судя по характерной длине и изгибистости.

– Уфф… Когда ты начинаешь такими формулировками говорить, я аж пугаюсь – будто ты сам криминалист.

– Так за столько лет-то их сленг освоил, – отмахнулся Кирьянов и примолк: принесли суп. А я задумалась. Волоски с рук – значит, скорее всего, преступник – мужчина. Дамы вряд ли могут похвастаться подобным украшением. И неужели соседки чужака не засекли? Там такие бабки…

– Кирь, а соседки…

– Опросили мы всех, кто в подъезде обитает. Никто ничего не видел, не слышал. В это время какую-то очередную мыльную оперу показывали, вот бабульки и прикипели к своим голубым экранам.

– И не слышали?

– Нет.

– Так… поправь меня, если я ошибаюсь. Волоски с собственной растительностью Дениса не совпали?

– Нет, – качнул головой Кирьянов. – Щеглов – жгучий брюнет. Его возможный убийца – рыжеватый блондин. Ну или волосы выгоревшие – но сейчас зима, соответственно, это маловероятно.

– Рыжеватый блондин – значит, вероятнее всего, славянской наружности. Возраст – старше двадцати пяти – тридцати. Сильный. А что по схеме удушения?

– Чуть выше жертвы или одного с ней роста.

– На двери признаков взлома не обнаружено?

– Нет. Вероятно, Щеглов сам открыл дверь.

– Ну, у этого парня мутных делишек хватало. По поводу его игромании не копали еще?

– Тань, ты многого от нас хочешь. Это все-таки не единственное дело. Пока смотрим по базам, не попадались ли подобные следы в других случаях. Кстати, аналогичных способов убийства нет, почерк, можно сказать, уникальный. Возможно, кого-то парнишка достал окончательно, и его решили упокоить. А может быть, и заказуха: слишком уж все аккуратно и методично сделано.

– Но следы остались?

– Теоретически они могут принадлежать кому угодно. С кем-то же твой Денис общался?

– И что, у всех его собеседников суровая линька? – фыркнула я. – Вроде бы не весна еще. А если серьезно, Володь, волоски могли остаться в результате того, что Денис пытался сопротивляться. Ну там махнул рукой, вот и… Частиц кожи, крови не обнаружено?

– Нет…

На такой «светлой» ноте мы и завершили обед. Володька пообещал держать меня в курсе расследования. Я, в свою очередь, сказала, что сообщу, если что-то смогу выяснить по своим каналам. И мы попрощались.

Ну что ж, теперь, когда я подкрепилась, можно и к Петру Ивановичу ехать. Подбивать его на авантюру. Может быть, даже сегодня получится?..

Петр Иванович уже встретил меня буквально как родную.

– Что-то вы зачастили к нам.

– Петр Иванович, мне нужна ваша помощь, – сразу заявила я. – В поисках Валентины.

– И как я могу вам помочь? Все, что было в моих силах, я сделал. Она мне не звонила, не объявлялась. Чем я могу быть вам полезен, Татьяна? – серьезно посмотрел на меня завотделением.

– У меня есть подозреваемая, которая может быть связана с похищением Валентины. Это та самая Ляля, которая просила вас принять роды на дому.

– Вот как! – удивился мужчина. – Вы думаете, она зачем-то похитила Вальку? И зачем ей это?

– Не могу вам сказать, пока не знаю. И даже не уверена на все сто, что скрывает она именно Валентину. Каким образом она ее похитила? Как удерживает взрослую женщину непонятно где? На эти вопросы у меня пока ответа нет. Но если вы согласитесь на мою авантюру… спешу заметить, лично вам она ничем не грозит… вы мне очень сильно поможете.

В принципе, я могла бы попросить его выступить посредником: мол, нашел гинеколога, согласную принять роды в деревне, на дому. Только ей необходимо осмотреть пациентку, чтобы избежать возможных проблем. Мало ли что! Ну и с анализами ознакомиться. В принципе, даже проще в чем-то: не нужно впутывать в это дело лишних людей. Только вот… меня Ляля видела, и видела прекрасно. Вряд ли забыла – у актрис неплохая память на лица и тексты, это профессиональное. А значит, не прокатит, к сожалению.

– Так скажите, чем я могу помочь! – не дождавшись от меня продолжения, практически рявкнул медик.

Руки его нервно перебирали бумаги. Все-таки переживает он о бывшей жене… Ну я и сказала:

– У вас остались контакты этой Ляли?

– Ну да, – он выудил из простенького офисного органайзера стопку визиток и стремительно их пролистал. – Сказала, надеется, что я передумаю.

– Замечательно, – улыбнулась я. – Вы звоните ей, говорите, что передумали, но вам необходимо для начала взглянуть на пациентку. И с анализами, с результатами обследований ознакомиться.

– В принципе, решаемо, – кивнул Петр Иванович. – И дальше что? Мы с ней едем к пациентке… Если это Валентина, то…

– Я еду за вами. Я предполагаю, где ее могут держать. Вы ее осматриваете, по возможности разговариваете, а я вас поджидаю неподалеку. Потом созваниваемся, совещаемся и решаем, как поступить дальше. Возможно, стоит ее увезти – в этом плане вы лицо авторитетное.

– Ну да, – на лице медика разгорался азарт. – Скажу, что возможны проблемы, пару-тройку терминов выдам, и можно будет увозить. А если сама Валька сопротивляться будет? Хотя нет… она к своему здоровью ответственно относится, думаю, сумею ее убедить. А если это не она?

– Тогда я попрошу у вас прощения за отнятое время, подарю бутылку коньяку или упаковку пива – что пожелаете, могу угостить ужином. И все…

– Ладно, согласен, – хмыкнул мужик. И потянулся за телефоном. Быстро переговорив с Лялей, отчитался мне:

– Сегодня пурга, да и поздно уже. Едем завтра. Она за мной заедет в десять утра на работу.

– Отлично. Часиков с девяти буду дежурить у вас на стоянке. Как Ляля позвонит, что подъехала – звякните мне, пристроюсь к вам «в хвост», – радостно кивнула я и попрощалась.

Но слежку за актрисой никто не отменял.

* * *

В полвосьмого я уже заняла отличное место для наблюдения на парковке театра. Тихо позевывая, я вертела головой по сторонам, пытаясь хоть как-то себя развлечь. Развлекаться было нечем от слова «совсем». Красный «Мерседес» Ляли стоял в десяти метрах от моего наблюдательного пункта. Выход из здания театра на парковку тоже отлично просматривался.

Наконец из здания театра потихоньку начали выходить люди. «Мерседес» Ляли завелся и шустро поехал на выезд с автостоянки, распугивая по дороге театралов.

Я завела машину и поспешила вслед за «мерсом». Немного попетляв по центральным улицам города, мы припарковались возле ресторана. Я присвистнула. Я слышала про это место, но как-то не доводилось заглянуть сюда.

Ресторан «Мушлен» позиционировал себя как место, где подают инновационные блюда французской кухни. Другими словами, вместо, к примеру, жареных лягушачьих лапок вам подадут пену из лягушачьих лапок с хрустящей присыпкой из шкурок с этих же лапок. Извращение да и только. А цены… Просто космические. Это самый дорогой ресторан в городе.

Неужели Ляля так сильно проголодалась, что сразу после представления стремглав полетела за порцией жабьей пены? Интересно… Что ж, посмотрим.

Ляля вышла из машины и прямиком направилась ко входу в заведение. Мне очень сильно хотелось последовать за ней, но через огромные окна я видела, что зал практически пуст. За одним столиком ужинали молодые люди, а за вторым сидел Антон, муж Марины! Вот так номер! Он же в командировке! Он что, крутит с престарелой кокеткой за спиной супруги? Или… Почему я подслушать не могу?

Ляля подошла к нему, Антон вскочил и отодвинул для актрисы стул. Та уселась и, размахивая зажатым в руке меню, начала что-то бурно ему рассказывать. Небось, сообщала, насколько сильно проголодалась, чтобы у мужика шок не случился, когда он счет увидит.

Наблюдение за парочкой ничего не дало, кроме того, что Антону эта встреча удовольствия не доставляет. Зато Ляля так и растекается перед ним, то волосики поправит, то глазки опустит, то руки попытается коснуться. Но Антон был суров и довольно-таки жесток.

Через сорок минут парочка вышла из ресторана и расселась по своим машинам. Следить за Антоном мне было не нужно, да и звонить ему, в принципе, необходимости нет. Ляля к нему и впрямь подкатывает. Но почему он согласился на встречу с ней? Тут тоже возможны варианты. Вдруг они все-таки пересекались в постели? Ну мало ли, даже самый верный муж может сходить налево, это жизнь. И теперь Лялечка пытается то ли шантажировать, то ли застолбить данного конкретного мужика. В любом случае, место обитания Ляли меня почему-то очень интересовало. Не знаю почему, чувствую, что надо и все тут.

Начался второй акт бешеных гонок по городу. Кто вообще выдал этой женщине права? Она же гоняет, как ведьма на помеле!

На очередном повороте Лялин «мерс», едва не снеся дорожное ограждение, понесся налево.

Плюнув на конспирацию, я дала по газам, догоняя быстро уезжающий «мерс». Однако я уже почти привыкла гонять как сумасшедшая по городу. Гляди ж, скоро и во вкус войду.

Замелькали яркие неоновые вывески центра. Мы въехали в ту часть города, где сплошь стояли новостройки. Квартиры в этих домах были по цене самолета, а к каждому подъезду прилагался спортивного вида мужчинка в форме одного из известных охранных агентств.

Сюда так просто проникнуть не удастся. Что ж, у меня теперь есть хотя бы адрес, а с остальным Киря сможет мне помочь. Надеюсь, у него получится нарыть хоть какие-то сведения о Ляле. Интересно, почему я раньше до этого не додумалась? Да в принципе объяснимо. Сначала не воспринимала Лялю как реальную подозреваемую, потом труп Дениса сбил с толку. А там – бешеные гонки и попытки всех перехитрить. Ну да ладно, лучше поздно…

Ляля закрыла машину и вошла в подъезд. Я потихоньку стала выруливать в сторону дома, когда в зеркало заднего вида увидела Антона. Мужчина направлялся к тому же подъезду, в который вошла Ляля. Что за черт? Они решили просто сменить обстановку?

Внезапная догадка вспыхнула, как лампочка в мозгу. А где живут Антон и Марина? После нашей первой встречи в кафе Марина выслала мне все номера телефонов и адреса, по которым я могу ее найти. Где же это сообщение? Куда подевалось?

Я нервно листала все входящие в телефоне.

Вот! Нашла! Домашний адрес – улица Ленина, дом семнадцать, квартира тридцать пять.

Я перевела взгляд на табличку, прикрученную к фасаду здания: Ленина, семнадцать… Ляля вошла в первый подъезд.

Я не поленилась и сбегала посмотрела, квартиры с какими номерами располагаются в этом подъезде. Хотя все и так было ясно как божий день. Тридцать пятая квартира, естественно, находилась в первом подъезде. Вот те раз…

Неужели Ляля соседка Марины и Антона? Это определенно нужно обдумать. С гудящей головой я поехала домой.

* * *

А дома было тихо. И пусто.

Отмахнувшись от мыслей, которые не желали укладываться в стройную картинку, я сварила себе кофе, вяло сжевала бутерброд. В ванной выяснила, что горячая вода имеется, и приняла ванну.

Пока отмокала, все-таки пыталась размышлять. Итак, Ляля за что-то давала деньги Денису Щеглову, нынешнему мужу Валентины (покойному, впрочем). Пыталась нанять первого мужа той же Валентины – что это, совпадение? Здесь скорее да, чем нет. Она просто выбрала наиболее крупную фигуру в местном отделении, не заморачиваясь, кто и с кем знаком. Или сама Валя потребовала себе в помощь бывшего мужа? И это возможно. Практик, опытный, раз стал заведующим отделения. Валентина же у нас – суррогатная мать для Марины и Антона. И Ляля – это уже не ниточка, а целая цепь якорная – пытается Антона охмурить.

Если вспомнить рассказ Зинаиды Михайловны, владелицы хорька, любителя рубинов… С юности чужие мужья не давали покоя звезде Ляле. Н-да… клубок-то кажется запутанным все больше. А что, если… Ляля подкатывает к Антону. Тот говорит, что жить без жены не может и вообще, у них скоро ребенок появится – полноценная семья, можно сказать. Звезда наша решает победить всех: едет в центр репродукции в попытке обзавестись собственным ребенком… от Антона? В принципе, если они хоть раз спали, с натяжкой это возможно. А Валю похищает, чтобы Марина с мужем ее ребеночка не заполучили.

Бредово звучит, я знаю. Но факты… Против них не попрешь. А с точки зрения имеющихся у меня данных такая картинка вполне логична. Беременная престарелая звезда? Ну, наши звезды эстрады и в семьдесят умудряются родить. А тут – всего-то около пятидесяти.

В надежде, что завтра все выяснится, я поставила себе для верности аж три будильника и рухнула спать.

* * *

Утром я вскочила как ошпаренная раньше будильника. Такое бывает, если впереди важный день, который может поставить точку в расследовании. Оделась, выпила кофе и задумчиво посмотрела на телефон. Ехать еще рановато. Можно чуть попозже. Сидеть на продуваемой всеми ветрами автомобильной стоянке и караулить Лялю слишком долго не хотелось.

О, точно! Помнится, Марина говорила, что встает она очень рано, и звонить ей можно буквально с шести утра. Зато после девяти вечера она телефон обычно отключает. Воспользуемся случаем. Все равно мне нужно с ней побеседовать.

Может, она что-нибудь знает про Лялю? Коли та в ее подъезде живет.

Я решительно набрала номер моей клиентки.

– Алло, – Марина достаточно быстро взяла трубку.

– Доброе утро, Марина. Это Татьяна. Я вас не разбудила?

– Нет, конечно. Что-то случилось? Вы нашли Валю?

– Пока, к сожалению, нет, – вздохнула я. – Но я делаю все возможное. В ходе расследования у меня на горизонте нарисовалась одна личность, и мне бы очень хотелось узнать про нее подробнее… Мы можем встретиться с вами и побеседовать?

– Да, конечно! Чем смогу – помогу. Только бы побыстрее найти Валю. Давайте встретимся через полчаса, там же, где и раньше.

Отлично, местечко удачное, ехать до больницы всего ничего, времени у меня предостаточно. Не думаю, что разговор слишком затянется.

– Хорошо, до встречи.

Пока разогревала машину и ехала на встречу, вновь и вновь прокручивала в голове одни и те же мысли.

Итак, что мы имеем. Беременная Валентина пропадает в неизвестном направлении, немногочисленные друзья и родственники не знают, где она может быть. И особо не напрягаются. Никто из них так и не обратился в полицию! Потом в деле вырисовывается вездесущая Ляля, которая постоянно маячит у меня перед носом то с Денисом, то с Петром. И как так получается? Как она связана с Валентиной? Нет ответа. Потом Денис, гражданский муж Вали, умирает, точнее, его убивают, пытаясь обставить дело как суицид. Кому он помешал? Неужели у кредиторов закончилось терпение, и они решили проблему кардинально? А смысл? Ведь с живого можно выбить хоть какие-то деньги, а с покойника взятки гладки. Тоже нет ответа. Кому-то помешал? За что Ляля заплатила Денису? Кажется, бабушкам у подъезда он хвастался тем, что нашел непыльную, хорошо оплачиваемую работу. Я сама видела, как Ляля ему вполне хорошо заплатила, но за что? И зачем она так спешно ездила в деревню?

Ответа нет. Вопросов куча, предположений тоже, а вот ответов нет совсем. Что ж, надеюсь, после разговора с Мариной станет хоть немного понятно, что за чехарда происходит в этом деле.

На встречу я приехала немного заранее, но Марина уже ждала меня за одним из столиков.

– Я взяла на себя смелость и заказала нам по кофе и по пирожному, – улыбнулась она.

Какая же она все-таки симпатичная.

– Спасибо, – я улыбнулась в ответ и присела за столик.

– Есть какие-то сдвиги по нашему делу?

– Возможно. Понимаете, последнее время мне очень часто стала попадаться на глаза одна дама. Актриса местного театра. Я проследила за ней и выяснила, что живет она в вашем подъезде.

– Как зовут актрису?

– Ляля, но, скорее всего, это псевдоним.

– Да, – Марина откинулась на спинку стула и принялась задумчиво комкать салфетку. – Действительно, в нашем подъезде живет актриса по имени Ляля…

– Вы знакомы? – Я даже подалась немного вперед.

– О, лучше, чем вы думаете! – Марина посмотрела на меня и снова улыбнулась. – Ляля – это моя мама. По паспорту Ольга Ивановна, но папа всегда ласково называл ее Ляля. Поэтому после его смерти она взяла себе такой псевдоним.

– Невозможно! – воскликнула я и тут же прикрыла рот рукой.

Марина хороший человек, и я не хочу, чтобы от меня она узнала, что ее мать клеится к ее мужу.

– Почему же? – Марина наклонила голову к плечу.

– Просто… э… она… Она так молодо выглядит! Я думала, ей не больше тридцати пяти! – покривила я душой.

– Да, – Марина засмеялась, – мама очень щепетильно относится к своей внешности. Уколы красоты, массажи, косметологи. Иногда мне кажется, что она в клинику ходит чаще, чем домой!

– Марина, а подскажите мне, пожалуйста, нет ли у вас родственников или знакомых в деревне Иваново? Может, там живет давняя подруга вашей мамы?

– Впервые слышу это название, – Марина нахмурилась. – Нет. Нет, все наши родственники и знакомые живут в городе.

Я призадумалась. Если даже дочь не знает, зачем ее маман моталась в деревню, значит, это должна разузнать я.

Но вообще у меня от этой истории уже ум за разум заходит. Если предположить, что центр всего узелка – именно Ляля, то… что ж она за человек такой! Сначала – попытаться отбить мужа у родной дочери. Потом – похитить суррогатную мамашу и держать ее уже… да почитай, почти две недели. Дальше… А что, если и Дениса – она? Ну не сама, конечно, а заказала. Не так уж и сложно, если ты актриса, и полгорода у тебя в поклонниках. Зачем? Может, шантажировал чем-то, кто знает? И ради чего все это? Ради смазливого мужика? И богатого, ага. Н-да уж…

– Ой, Тань, а Антон вам по-прежнему нужен? Он вчера вернулся, рановато приехал, говорит, со сделкой все в порядке, очень быстро все вопросы утрясли.

– Нет, Марин, я все, что хотела, сама выяснила, – выдержав паузу – вспоминала, что Антона как раз и хотела по поводу Ляли расспросить, – ответила я.

Ладно, надеюсь, уже совсем скоро картина прояснится. А теперь мне пора, очень-очень пора. Еще не хватало упустить Лялю с Петром Ивановичем.

– Спасибо вам, Марина. Мне нужно бежать, очень много дел.

– Прошу вас, как только что-то узнаете, позвоните мне в любое время дня и ночи, – она вздохнула и с новыми силами принялась мять многострадальную салфетку.

– Обязательно, – пообещала я.

Пока я шла к машине, мысли вертелись в голове с бешеной скоростью. Пригодился бы мой шпионский арсенал. Не очень-то я люблю технические штучки, но иногда приходится ими пользоваться. Камерами, «жучками» для прослушки. Только вот… вся эта дребедень у меня в родной квартире, а там ведется ремонт. И в любом случае я туда не успеваю. Ладно, постараюсь обойтись имеющимся.

Я припарковалась неподалеку от выезда с больничной стоянки и принялась ждать. У меня около часа, может быть, чуть больше.

Достала телефон, и вовремя: позвонила Ленка. Ну ладно, немножко могу с ней поболтать.

– Ой, Танюха, тут у меня такое! – с ходу завопила в трубку подруга.

Иногда мне кажется, что вся Ленкина речь состоит из восклицательных знаков.

– И тебе привет, что там у тебя стряслось?

– Это просто ужас! Мне же в этом учебном году дали классное руководство! Теперь я счастливый обладатель седьмого класса из тридцати четырех душ! Ни дня покоя! Я скоро стану совсем седая! Что они вытворяют! Это невыносимо! Родители по вечерам без конца названивают, написывают, некоторые даже приходят ко мне домой! Им постоянно что-то от меня надо! Дайте расписание, а почему двойка по биологии, а где наша форма для физкультуры, а из чего делать поделку, а что на завтра задавали! Бесконечный поток вопросов! Мне уже дурно! А сегодня! Сегодня! Просто нонсенс! У меня есть только французские матерные выражения, чтобы описать это!

– Ну уж постарайся как-нибудь на русском, – хохотнула я.

– Представь себе, у нас есть Алевтина Егоровна, учитель музыки. Добрейшей души человек, педагог от бога! Но к детям строга. Вот они ее за эту строгость и невзлюбили. Сегодня устроили ей, как они выразились, хайп. Не знаю, что это слово значит на их басурманском, да и фиг с ним. В общем, когда прозвенел звонок, Алевтина Егоровна вошла в класс. Ну, как вошла, скорее, попыталась войти. Весь дверной проем был затянут скотчем! Она была без очков и не разглядела преграду. Поэтому он весь намотался на бедную учительницу! Но это еще полбеды, когда девочки помогли ей освободиться от скотча, и Алевтина Егоровна села за учительский стол, оказалось, что на стуле ее поджидает кнопка! Страницы ее нотной тетради они склеили клеем! Они испортили пианино! Петров принес из дома кусачки! И они перерезали ими несколько струн у пианино! А в карманы ее пальто положили дохлую мышь и опарышей! Какая мерзость! Где они их только раздобыли? И как все это успели за десятиминутную перемену? Как? Зачем? За что? Да, она строгая! Но она не орет и не бьет их, как порой грешат мои коллеги! Она просто требовательна! Бедная Алевтина Егоровна! Она вылетела из кабинета в слезах! Из-за них она хочет уволиться!

– Ого, – присвистнула я. – Что думаешь делать?

– Я не знаю! Я просто в отчаянии! Может, у тебя есть какие-нибудь идеи?

– Есть идейка. Могу позвонить старому знакомому, и, если у него будет возможность, он придет в рабочей форме и проведет беседу с твоими спиногрызами.

– А что за друг? Где работает? Женат? – слова вылетали из Ленкиного рта, как из пулемета.

– Киря, женат, двое детей, работает в полиции. Думаю, он поможет. Даже если сам не сможет приехать, отправит кого-то из ребят.

– Плохо… – погрустнела Ленка.

– Что плохо? Плохая идея?

– Плохо, что женат, – вздохнула Ленка. – А идея отличная! Давай договаривайся, потом перезвонишь!

И отключилась. Иногда меня вводят в ступор ее учительские замашки и приказной тон.

– Привет, Киря, занят? – спросила я, набрав номер друга.

– Постоянно занят, привет, – устало вздохнул тот. – Что-то случилось?

– Да нет, в принципе. Есть предложение. Надо запугать и устрашить тридцать четыре человека разом.

– Это как? – опешил друг. – Где ты нашла такую толпу народа? Ты опять во что-то встряла? Что на этот раз? Наркодилеры? Братки в малиновых пиджаках? Преступная группировка в полном составе?

– Не, – усмехнулась я. – Дети.

– В смысле, дети? Это как это? Зачем их пугать? – удивился Киря.

– Достался моей подруге Ленке больно шебутной класс, – пояснила я. – Детишки уже все грани дозволенного перешли. Надо приструнить их, пока они весь педколлектив не извели, и тот в ужасе не разбежался, кто куда.

– Ох, я уж думал… Думал, что-то серьезное. Ладно, так от меня-то что требуется? Я детей люблю и пугать их не хочу совершенно.

– Сам не хочешь – найди мне кого-то из своих ребят. Да чтоб видок грозный и устрашающий. Надо у них желание шалить отбить. Есть такие на примете? Ты же знаешь, я в долгу не останусь.

– Хм… Слушай… А и правда, есть у меня тут один парень! Недавно к нам на службу поступил. Высокий, мощный, как шкаф с антресолями. Борода лопатой, что у лесоруба. Лицо такое, как будто он сейчас на тебя накинется и придушит. Хотя внешность обманчива. Добрейшей души человек, мягкий и покладистый, очень впечатлительный и мнительный… Вообще не понимаю, как его в нашу профессию занесло. А еще у него хобби есть. Никогда не угадаешь какое!

– Даже боюсь предположить.

– Он делает фигурки из шоколада! Фигурки! Из шоколада! Вот этими огромными ручищами! Аккуратно так, нежно, выстраивает каждую линию, черточку и складочку! У него даже есть своя коллекция шоколадных принцесс! Принцесс! Я был в шоке, когда он мне показал фото своих работ! И сразу своим малявкам заказал по фигурке!

– Да, о таком я бы точно не подумала! – удивилась я.

– Так значит, времени мало, а дел куча. Я и так кучу времени потратил на болтовню с тобой. Значит, скинешь мне эсэмэской адрес, время и другую информацию, а я ему передам.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Что-нибудь новенькое удалось нарыть? По делу Щеглова?

Быстро связавшись с Ленкой и уточнив у нее всю необходимую информацию, пообещала перезвонить, когда буду свободна, и переслала Вовке контакты.

Наконец раздался звонок, и Петр Иванович коротко проговорил:

– Она позвонила, подъезжает.

– Я на месте, – откликнулась я и тут увидела алый «мерс». Хорошо, машина броская, в толпе не потеряешь.

Медик спустился, уселся на переднее сиденье в «Мерседес», и машина в привычном бешеном ритме отчалила. Я пристроилась в хвосте. Знаю, конечно, куда они поедут, но так всяко надежнее.

Вот только… Есть такая штука под названием «не везет». «Мерс» от меня оторвался слишком сильно, между нами откуда-то возникла фура, видимости никакой. И я немного полихачила – по сплошной обогнала пару машин. А что, соседняя полоса свободна, а я тороплюсь. Но не тут-то было! Меня затормозили доблестные служители ДПС.

– Нарушаем, гражданочка? – довольным голосом проговорил невысокий щуплый парнишка в маске по самые глаза.

– Ой, извините, я в первый раз, – захлопала глазами я, «включая блондинку». Чаще всего действует. Только не сейчас.

– Оформляем нарушение, – неподкупно заявил парнишка. – Предъявите документы для оформления протокола.

Я попыталась его убедить, что милую и очаровательную меня стоит отпустить. Но не удалось. На «штраф наличкой прямо в руки» тоже не повелся. Взятку не просил. Попался идейный на мою голову.

Я молча отдала ему документы и прошла за ним в служебную машину. После долгой и выматывающей беседы, сплошь состоящей из одних и тех же вопросов, которые различались только формулировками и моих односложных ответов и тщетных попыток убедить стража порядка, что я ни в чем не виновата, мне была выписана квитанция для оплаты штрафа в размере тысячи рублей. Из-за такой мелочи – и держать меня в «бобике» пятнадцать минут!

Благо пока парнишка рылся в бумажках и заполнял протокол, я успела черкнуть эсэмэску своему, можно сказать, подельнику: «Задержусь, куда ехать, знаю, на связи».

С тяжелой головой и мрачнее грозовой тучи я таки поехала дальше. Дорога, не слишком-то хорошо начавшись, продолжилась примерно таким же образом. Светофоры, казалось, при моем появлении считали своим долгом переключиться на красный. Через дорогу шагали вереницы старушек с палочками и детишек с портфелями. На каждом углу высились бравые служители ДПС. Какая прелесть!

А пробираясь через лесополосу (или посадки, или как их еще назвать), я едва не завязла в сугробе. Выбралась, но с каким трудом! Кажется, в машине даже паленым запахло. Надо будет на СТО сгонять, как все закончится.

Хорошо, я не успела выскочить из-за поворота, когда мимо пронесся… красный «мерс», и мчался он в сторону города. Быстро. Я сунула голову под руль – так, на всякий случай, чтобы меня Ляля не засекла. И достала телефон. Там моргали четыре эсэмэски: «Валентина тут. Где вы? Что делать будем? В город не хочет». Вздохнув, набила ответ: «Форс-мажор. Как сможете, позвоните, обсудим». И поплелась к деревне.

Я смотрела на домик и размышляла, как бы мне проникнуть внутрь? В чемодане лежит связка отмычек, вот если бы бабка куда-нибудь ушла, я бы могла попытаться открыть ими дверь. В бардачке внезапно обнаружилась завалившаяся в угол камера, можно ее пришпандорить. По крайней мере, пообщаться бы с Валентиной, выяснить, с чего она так чудит. Но бабка – тот еще цербер, мимо нее не просочишься. А драться с пенсионеркой… как-то не хочется.

Я решила, что, по крайней мере, дождусь звонка от Петра Ивановича, а там уж буду думать, что делать. И наблюдала. В доме не происходило ничего. Окна зашторены и до половины занесены снегом. Бабка пару раз выходила во двор. Первый раз за дровами, второй раз за водой.

Я вышла из машины размять ноги. Морозило. Снег потрескивал под ногами, как битое стекло. Прошлась по улочке, взбивая сугробы. В такую холодину местные сидели по домам. Ни одной живой души на улице! Нет бы кто вышел, кого расспросить можно об обитателях бабкиной халупы.

Еще минут пятнадцать ожидания – и мне наконец улыбнулась удача. Бабка, выйдя из дома, направилась в сторону магазина. Так, значит, у меня есть примерно минут сорок, максимум час. Пока она дойдет, пока сделает покупки, надо же еще с продавщицей лясы поточить, потом дорога назад… Думаю, я успею быстренько осмотреть ее дом.

Собрав нервы в кулак и затолкав подальше взывающую ко мне совесть, я схватила чемоданчик с инвентарем и пошла на дело. Отмычками я не пользовалась давно, навыки не растеряла, но пальцы уже не настолько умелые. Да и замок попался ужасно старый. Он заедал, скрипел и сопротивлялся изо всех сил.

Минут через десять я его таки одолела. И тут меня ждал сюрприз – еще одна запертая дверь. Ругаясь сквозь зубы и поминая бабкину чрезмерную предусмотрительность нелестными словами, я вступила в борьбу со вторым замком. Этот поддался проще и быстрее, мне хватило пары минут, чтобы его открыть. Замки за собой я предусмотрительно закрыла, на всякий случай.

Тихо войдя в жилую часть дома, я, мягко ступая по дощатому полу, начала обход. В кухне я уже была, поэтому эта комната меня не интересовала. За первой попавшейся дверью обнаружилась проходная комната, окна ее выходили на дорогу. Здесь были две двери и шаткая лестница на чердак.

Открыв первую дверь, обнаружила хозяйскую спальню. Возле аккуратно застеленной кровати стоял ящик с тряпками, в котором дремала курица Рената. А я-то думала, почему она не напала на меня еще во дворе, а она дрыхнет! Тоже мне охрана. Боясь разбудить несушку, я тихонько закрыла дверь.

Только я подошла ко второй двери, как раздался громогласный щелчок замка входной двери. Что? Так быстро? Она назад на помеле летела, что ли? Ноги соображали быстрее головы. Я пулей взлетела по лестнице на чердак и аккуратно прикрыла крышку люка.

Оказавшись на чердаке, я осмотрелась. Он был огромный, протянувшийся над всем домом, и жутко грязный. Всюду был наставлен хлам: детская кроватка со сломанными перекладинами, советский телевизор, в огромной треснувшей вазе стояла куча сломанных зонтиков, тумбы без дверок, металлическая сетка от кровати, гора коробок, мешки не пойми с чем, цветочные горшки, деревянные ящики… И это только то, что находилось вокруг меня. Думаю, если пройтись в один из дальних углов чердака, то с большой вероятностью можно обнаружить там заботливо упакованный в газеты скелет динозавра.

Внизу послышались шаркающие шаги. Скрипнула дверь.

– Спишь? Ну спи, спи, – пробормотала старуха.

Вздыхая и бормоча себе под нос, она походила туда-сюда. Потом я услышала звук включившегося телевизора. Видимо, бабка уселась смотреть очередную бразильскую мелодраму.

Черт! И как теперь отсюда выбираться? Если я внезапно спущусь с ее чердака и сообщу, что вернулась за забытым блокнотом, бабку в лучшем случае удар хватит.

Я осмотрелась, увидев за очередной горой хлама источник света, сделала шаг к нему. Под ногой хрустнула птичья кость. Обалдеть, надеюсь, меня не постигнет та же участь, что и бедную пташку. Собственно, источником света в моем случае выступало малюсенькое оконце. Вряд ли я туда даже голову просуну.

Извечный вопрос «что делать?» стал для меня вопросом дня.

Я решила не сдаваться и, облазив весь чердак, вымазавшись по уши в пыли и паутине, уселась прямо на пол подумать. Думалось плохо, мысли разбегались, как тараканы от дихлофоса. По руке пробежал поток холодного воздуха. Отлично, тут еще и дует! Вот просквозит меня, умру и будете плакать!

И еще: где именно Валентину искать? Вроде бы я все здесь облазила. Блин, телефон! Отключить звук, и быстро. А то зазвонит – и меня раскроют. А за несанкционированное проникновение в чужое жилище меня по головке не погладят.

Достав трубку, поставила ее на беззвучный режим. Заодно убедилась: медик пока не пытался мне звонить. Наверное, еще едут. Пробки что ли?

По руке снова пробежал холодный ветерок. Ветер… Ветер! Откуда-то дует! Надо срочно найти, откуда!

С энтузиазмом бешеного кролика я подскочила на ноги и поскакала исследовать вторую часть чердака.

Бинго! За горой коробок с битыми елочными украшениями обнаружилась деревянная дверь. Хоть бы она не была забита досками с той стороны!

Повезло, дверь была всего лишь закрыта на крючок. Осталось только найти что-нибудь плоское и достаточно длинное, чтобы просунуть в щель и откинуть крючок.

Порывшись в местном хламе, нашла длинную металлическую спицу. Покрутила ее перед глазами. И сунула в дверную щель.

План сработал без сучка без задоринки. Крючок был откинут с первой попытки, дверь с натужным скрипом открылась и, сорвавшись с единственной петли, на которой висела, с жутким грохотом рухнула на землю. Теперь понятно, почему ей не пользовались, а предпочитали залазить на чердак через люк в доме. Сейчас поднимется суета, меня найдут и сдадут полиции. Представляя, как буду уговаривать Кирю спасти меня от суровой длани закона, метнулась к люку. Приоткрыла крышку и прислушалась. Телевизор все так же был включен.

Через пару секунд на весь дом раздался бабкин храп. Спи, спи, моя хорошая. Обрадовавшись, я поспешила к дверному проему. Сейчас быстренько спущусь и домой! Хватит с меня на сегодня!

Быстренько не получилось. Не было лестницы. Прыгать мне как-то совсем не хотелось. И как быть? Придется все-таки через дом.

Я аккуратно открыла крышку люка. Послушала пару секунд раскатистый храп и тихо, как мышь, спустилась в комнату. Метнувшись ко входной двери, обнаружила, что она не заперта, и пулей вылетела со двора.

Усевшись за руль, обнаружила, что руки подрагивают. Надо нервишки лечить, судя по всему.

И где? Где Валентина, спрашивается?

На мое счастье, телефон засиял экраном, привлекая мое внимание. Наконец-то! Петр Иванович!

– Слушаю? – отозвалась я.

– Татьяна, по-моему, эта ваша Ляля – нимфоманка. Она ко мне приставала, – пожаловался медик со смешком. – И мы только доехали – все пробки собрали, а еще ее за какое-то нарушение оштрафовали. Она возмущалась, грозила пойти к министру культуры, но протокол подписала. А с вами что произошло? Где вы были?

– То же самое, – фыркнула я. – Задержал гаишник, потом светофоры, потом чуть в снегу не завязла. Я сейчас у дома. Где именно Валентина? Все обыскала, ее найти не смогла.

– Ага, я понял, – откликнулся медик. – Там странный домишко. Сам – развалюха-развалюхой, а позади – довольно-таки добротное строение с отдельным входом. Правда, снаружи сараюшку напоминает, да и снегом чуть не по крышу занесен. Но внутри прилично, тепло, обихожено. Бабка говорила, что она сама там жила, пока дети с ней были. Чтоб им не мешаться. А теперь вот сдает девчушке.

Вот это весело! Беременная баба живет на отшибе, в деревянной сараюшке с отдельным входом, и не пытается ни сбежать, ни добраться до телефона, ни хоть помощи попросить.

– И что Валентина? Вы ее видели?

– Видел, разумеется. Она заявила, что намерена рожать здесь, потому что это экологично. И ребенок здоровенький будет, можно сказать, с сельскими корнями. Кто ей такую чушь в голову вложил, спрашивается?

– Ляля? – предположила я осторожно.

– Эта может, – фыркнул заведующий. – Она с Валькой как с неразумным ребенком кудахтала: куда ж ты, Валечка, поедешь, дороги снегом занесены. Здесь все условия тебе, живи себе в тишине и спокойствии, медитируй, а врача, видишь, я тебе привезла. И как рожать срок придет, тоже примчу. Все необходимое мы уже собрали. Между прочим, у них там и впрямь склад всего «необходимого» – плитка, чтобы воду согреть, полно медикаментов на все случаи, перевязочный материал. Даже эпидуралка – эпидуральный наркоз, – пояснил Петр Иванович, – если кесарить придется. Подготовились бабы на славу.

– Валентина удивилась, когда вас увидела?

– Нет. Насколько я понял, она сама и просила Лялю привезти именно меня. Доверяет мне как специалисту, как она обмолвилась.

– Вы пытались ее в город увезти?

– Пытался, и так, и так уговаривал. Но она ж, б…, тоже специалист! Результаты анализов, УЗИ показывает, говорит, что предлежание нормальное, процесс развития идет как по маслу, все пройдет легко. К тому же не первородка, а значит, быстрее разродится. И здесь ей спокойно, никаких скандалов, никакой работы, ни денег, ничего не надо. Продуктов полно, телефон, если вдруг надо, у бабки есть. Да и сама бабка наведывается пару раз за день – вдруг что случится.

– Весело… – хмыкнула я. – Ну спасибо вам, Петр Иванович. Буду думать, что дальше делать.

– Если понадобится моя помощь, я готов. И кстати, если вдруг Вальку не вытащите из этого села, – рискну репутацией, приеду принимать роды. Не оставлять же дуру-бабу в одиночестве или с местной фельдшерицей, если таковая имеется! – добавил он. – И мы очень тепло попрощались.

Я решительно выбралась из машины: попробую навестить Валентину и на совесть ее подействовать. Люди же о ней беспокоятся. И тут из калитки вышла девушка.

Девушка закрыла калитку, повернулась и медленно, переваливаясь, как утка, пошла в сторону местного магазина. Рукой она придерживала огромный живот.

Я помчалась вдогонку: вот и лезть никуда не придется.

– Добрый день! – окликнула я девушку.

Та остановилась и обернулась.

– Здравствуйте!

– Не подскажете, где здесь магазин? Я приехала тетушку навестить, хочу ей гостинцев купить, – ложь была так себе. Что я, не знаю, где магазин, в деревне у горячо любимой тетушки? Или я первый раз за всю жизнь к ней приехала.

Но Валя, а это была именно она, я узнала ее по фото, которое мне вручила Марина, с логикой не дружила, поэтому, улыбнувшись, ответила:

– Я как раз туда иду. Только я сейчас хожу очень медленно, – она провела рукой по животу.

– Не откажетесь от компании? Я просто в трех соснах могу заблудиться, поэтому предпочту прогуляться с вами, – хохотнула я.

Валя рассмеялась и махнула рукой.

– Пошли. Меня Валя зовут, а вас?

– Меня Таня, и можно на «ты».

– Хорошо. А где живет твоя тетя? – полюбопытствовала Валя.

– Там, – я неопределенно махнула рукой в сторону плотно стоящих за нашей спиной домиков. – Тетя Люба, знаешь такую?

– Нет, – покачала головой Валя. – Я не местная.

– А что же ты тут делаешь? Тоже в гости приехала?

– Нет, я тут оздоравливаюсь, – улыбнулась девушка. – Меня сюда привезли, чтобы я дышала свежим воздухом, отдыхала, ела качественную деревенскую еду и набиралась сил перед родами. Но знаешь, мне так неспокойно. У меня же в городе дочка осталась маленькая и муж. Правда, дочка с бабушкой сейчас – с моей мамой, – она их любит, и бабку, и деда. Они ее балуют страшно!

– Так почему ты к ним не поедешь? Или хотя бы не позвонишь? В твоем положении волноваться вредно.

– У меня забрали телефон, сказали, он вредит малышу своим излучением. Но меня часто навещают! Мама моей подруги приезжает каждый раз, как только тетя Зина ей звонит.

– Кто такая тетя Зина? – полюбопытствовала я.

– Это бабушка, у которой я живу, – пояснила Валя и, понизив голос до шепота, сообщила: – Знаешь, у нее живет такая курица странная, ведет себя, как собака, на чужих кидается и клюет!

– Да что ты говоришь? Правда?

– Ага, а сегодня у нас с чердака дверь сама собой отвалилась и на землю свалилась. Хорошо, хоть не прибило никого! А тетя Зина говорит, что дверь держалась надежно, пятнадцать лет висела и не падала. Она говорит, что это воры к нам лезли!

– Ага, летающие, наверно, иначе как бы они на чердак забрались, – брякнула я и тут же прикусила язык.

– С чего ты это решила, – Валя подозрительно прищурилась.

– Ну… Эм… Логично предположить, что, раз дверью пятнадцать лет не пользовались, то и лестницу возле нее держать бессмысленно. Лучше использовать ее для других нужных целей, – я развела руками и посмотрела на Валю очень честными глазами.

– Ну да, логично, – расслабилась девушка. – Ты права.

– Так, а почему ты не взяла дочку и мужа с собой в деревню? Оздоровились бы все вместе, – я попыталась вернуть разговор в прежнее русло.

– Да все так в спешке произошло, – Валя поникла. – Я даже попрощаться с ними не успела. Дочь в садике была, а муж по делам отлучился. А Ольга Ивановна позвонила мне, сказала срочно собираться, примчалась, забрала меня и вещи и привезла сюда.

– Как же так? – совершенно искренне удивилась я. Ну какой нормальный человек помчится с мамой подружки невесть куда, никого не предупредив, оставив ребенка в садике и даже не испытывая уверенности, что муженек о падчерице вспомнит?

– Да вот так. Сказала, что Марина – это подруга моя – очень-очень переживает за мое здоровье, а в городе кругом страшные стрессы. И вообще, мне сейчас надо заняться собой, привести душевное состояние в равновесие. Самое главное – душевное равновесие. А Ольга Ивановна – она очень умная и талантливая, она настоящая артистка, в театре выступает. Ну и выглядит в свои пятьдесят с чем-то лет на тридцать пять.

– Ну да, если сослепу, – едко прокомментировала я мысленно. А Валентина продолжала:

– Я ее давно знаю, мы с Маринкой с детства дружили. Всегда ею восхищалась. И такая женщина захотела обо мне позаботиться!

Что-то многовато сопливого восторга в голосе этой дамочки.

– А еще она говорит, что моя доченька сейчас отдыхает на море вместе с моей мамой.

– В феврале? – я удивленно приподняла брови.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Валя. – Наверное, полетели в теплые страны.

– А у твоей дочки есть загранпаспорт?

– Нет, – мотнула головой Валя. – Зачем он ей? Мы же никуда не ездим.

– А разрешение на выезд ребенка за границу ты оформляла?

– Какое разрешение? Нет, конечно.

– Тогда как она могла улететь в теплые страны с твоей мамой? Они же не утки, им документы нужны.

– Не знаю, – спокойствию и беспечности Валентины можно было только позавидовать. – Ольга Ивановна говорит, что они созваниваются каждый день, и у моей малышки все хорошо. Я так по ней скучаю. Но ничего! Скоро у нас будет много денег, и мы заживем по-человечески!

– А откуда ты возьмешь много денег? Я бы тоже сходила в то место и поискала, – засмеялась я.

Валя замялась. Отвечать правду ей явно не хотелось, а складную ложь придумать на ходу она не могла. Поэтому решила попытаться избавиться от моего общества.

– Я, наверное, задерживаю тебя? Вон уже магазин виднеется…

– Что ты! До пятницы я совершенно свободна, – процитировала я.

– Ого, а почему именно до пятницы, – Валя, видимо, не смотрела в свое время Винни-Пуха, поэтому восприняла мои слова всерьез.

– Не бери в голову. Знаешь, ты мне понравилась. Если хочешь, я могу свозить тебя в город повидаться с мужем.

– Что ты, – замахала на меня руками Валя. – Мне нельзя уезжать отсюда! Меня же будут искать!

– Я на машине, мы быстро слетаем. Туда и обратно. Часа за два-три управимся, – уговаривала я.

– Нет, нет, нет, – замотала головой Валя. – Ольга Ивановна строго запретила уезжать из деревни. На таком сроке любая поездка может вызвать роды!

– А ты уже договорилась с повитухой? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– А зачем она мне? – Валя даже остановилась от удивления. – Двадцать первый век на дворе! Какая еще повитуха.

– Так до роддома тоже доехать надо, и дорога неблизкая. А роды у тебя вторые уже, судя по тому, что у тебя есть дочь. Значит, могут быть стремительными, и ты просто даже «Скорую» не успеешь дождаться! Ты же медик, имей голову на плечах!

Выпалив последнюю фразу, снова прикусила язык. Да что со мной сегодня такое? Как будто язык от мозга отключили, и он болтает сам по себе.

Валя остановилась, уперла руки в бока и, сурово сдвинув брови, спросила:

– Кто ты такая? Откуда ты знаешь, что я медик? Что тебе от меня нужно? И не пытайся выкручиваться, а не то я заору, и прибегут мужики со всей деревни бить тебя.

– Хорошо. Я Татьяна. Частный детектив. Меня наняла твоя подруга Марина и ее муж Антон. Они разыскивают тебя и очень переживают. Ольга Ивановна не сказала им, что увезла тебя оздоровляться в деревню. Пойдем, соберем твои вещи, и я отвезу тебя в город.

– Детектив, значит. Понятно. Но я никуда с тобой не поеду. Потому что обещала Ольге Ивановне!

– Да что ты такая упрямая, в самом-то деле? – Я начала раздражаться. – Ты носишь ребенка не Ольги Ивановны! А Марины и Антона.

– Да, но Ольга Ивановна обещала добавить еще четыреста тысяч к моему гонорару, если до родов я поживу в деревне. Поэтому Марина потерпит, а я останусь здесь.

Я рот открыла от изумления. Все чудесатее и чудесатее, как говорила незабвенная Алиса Кэррола.

– И зачем тебе такая куча денег?

– Как зачем? Ты не знаешь, в каком гадюшнике я вынуждена жить… по собственной дурости, если честно, – серьезно ответила Валентина. – А тут… куплю квартирку в чистом районе, дочку в нормальную школу отдам – уже совсем скоро, через два года, нам учиться идти. Здесь же кругом сплошные пьянчуги! С мужем в конце концов расстанусь. Знаешь, я здесь о многом подумала: и правда, тишина, спокойствие, кругом снег. Ни телевизора, ни компьютера. Никто не кричит, не скандалит, не ругается – так хорошо!

– А что ж ты раньше с мужем не разбежалась, коли так?

– Привыкла, наверное… – растерянно ответила Валентина.

А она и правда милая… беспомощная в чем-то, если все хорошо закончится, надо будет ее с участковым познакомить. Может, и сложится у них что.

– Знаешь, он поначалу такой милый был, комплименты говорил, я себя с ним рядом чувствовала самой-самой красивой и любимой. А потом… что-то случилось, а я уже не могла себя заставить от него уйти. Говорила себе, что люблю, а любимых не бросают. Но тут пожила – и как-то по-другому начала думать.

– Значит, домой не поедешь?

– Ты же все равно Марине скажешь, что меня нашла, – пожала плечами Валентина, – вот она и успокоится. Как срок рожать придет – ко мне хороший специалист обещался приехать, лучший наш хирург-гинеколог, заведующий отделением. Да и… вторые роды действительно чаще всего очень быстрые. Разрывы могут быть, но это не сильно страшно. Зашьет, у него руки золотые!

– Хорошо, – вынужденно согласилась я. – Что ж, тогда не буду больше тебя задерживать.

Мало что понимаю в родовых делах, но рожать в деревне – это рисковать и собой, и своим ребенком. Ладно, пришло время распутывать весь этот клубок, привлекать тяжелую артиллерию в виде Марины и Антона и вывозить девчонку в нормальную больницу. Надеюсь, еще несколько дней у нас есть.

Я вернулась к машине и набрала номер Марины. Трубку долго никто не снимал, поэтому я отложила телефон и тупо уставилась перед собой. Ну и дела…

Дело, по сути, раскрыто, я нашла Валю, как и обещала заказчикам. Но очень хочется все же узнать, почему Ольга Ивановна ее спрятала в этой богом забытой деревне. Зачем ей это? Да еще и такие бешеные деньги заплатить собралась! Или не собралась? Просто наобещала золотых гор? Кто ж ее разберет!

Логику Валентины понять в принципе можно. Когда кругом постоянные скандалы, а все остальное время ты работаешь и подрабатываешь, чтобы прокормить семью и одеть дочку, времени на размышления о жизни просто не хватает. Могу даже допустить, что в свое время Валя вышла замуж, желая сбежать от чересчур властной и навязчиво заботливой матушки. Да, мне показалось, Лидия Михайловна такова. Все стремится держать под контролем, хоть дочку и любит. А там… мало ли, погрузилась в жизнь новорожденной дочери, муж побоку – тоже случается, и нередко, как я слышала. Муж ушел – Валя решила, предал. Осталась одна. Перепугалась этого одиночества – к самостоятельности-то не слишком приспособлена. То под маминым крылом, то под мужниным. Петр Иванович, на мой взгляд, мужик умный и ответственный.

И одинокая, растерянная и обиженная на мир Валентина повелась на красивые речи смазливого Дениса Щеглова. Вот и… затянул быт, что называется. Какой-никакой, а мужик в доме. Вроде бы опора. Хотя по сути – лишь обуза. А тут – деньги в перспективе, которые позволят уехать из клоповника в хорошую квартирку в приличном районе. Спокойствие и тишина. Почему нет?

Я снова и снова звонила Марине. Трубку так никто и не взял. У меня были опасения, что Валя позвонит Ольге Ивановне, расскажет о нашей с ней встрече, и та быстренько перепрячет женщину в другое место. И снова ищи ее по городам и весям. Попыталась набрать Антона, но тот тоже не брал трубку. Делать нечего, придется ехать к Марине домой. Рискну, пожалуй. Надеюсь, Ляля, как бы ни хотелось ей перепрятать Валентину, не рискнет перевозить глубоко беременную особу куда-нибудь еще по таким сугробам.

Я быстро доехала до города, периодически пытаясь все-таки дозвониться до Марины. Где ее носит?

Готовая вступить в бой с охранником и любой ценой попасть в нужную мне квартиру, я вошла в подъезд.

– Здравствуйте, предъявите ваш паспорт, – вежливо попросил сидящий за столом мужчина.

Я вручила ему документ. Изучив фото и мои данные, он пощелкал мышкой, глядя в монитор, и сообщил:

– Для вас оформлен безлимитный пропуск одним из наших жильцов. Вы можете пройти.

Вот это прогресс! Я забрала документ и в состоянии полнейшего изумления поднялась на нужный этаж. Как предусмотрительно со стороны Марины сделать для меня такой пропуск.

Я позвонила в дверь. Ждать пришлось недолго. Через пару минут я увидела на пороге зареванную Марину с опухшими глазами и красным носом. Увидев меня, она тихо сообщила:

– Маму арестовали, – и снова разрыдалась. – А за что, не говорят!

Когда успели? За что? Я Кире еще ничегошеньки не рассказывала!

Я совершенно не умею утешать людей. Вот просто совершенно! Максимум, на что меня хватает, это похлопать человека по плечу и пробормотать что-то наподобие: «Ну-ну, не стоит расстраиваться. Все будет хорошо».

Но Марине хватило и такой поддержки с моей стороны. Она махнула рукой, приглашая меня войти, и, шумно сморкаясь в бумажный платок, пошла на кухню. Сев на стул, она подперла щеку рукой и спросила, глядя перед собой:

– Что же мне теперь делать? Как ей помочь?

– У меня в полиции есть знакомый, я свяжусь с ним и все разузнаю. А сейчас у меня есть для вас хорошая новость. Я нашла Валентину. Ольга Ивановна спрятала ее в деревне, недалеко от города. Но ехать со мной в город Валя отказалась.

– Мама? Но почему она это сделала? Почему нам не сказала? Видела же, как мы переживаем! – изумилась Марина. – И почему Валя не хочет ехать в город?

– Почему – это надо у вашей мамы спросить. Валентине она сказала, что везет ее оздоравливаться. Город, мол, вредит будущему ребенку. Телефон – тоже, поэтому Валя и не включала мобильник. Валя сказала, что обещала Ольге Ивановне не покидать деревню без ее позволения.

– Да, Валя очень ответственная, – кивнула Марина. – И все-таки я не понимаю…

Про деньги, обещанные Валентине, я рассказывать не стала. Потом, если будет нужно.

– Тогда предлагаю поступить следующим образом. Вы едете забирать Валю из деревни, а я еду узнавать подробности задержания вашей матери. Идет?

– Идет! – Марина немного приободрилась и начала шустро собираться.

– Только не одна, все-таки там сугробы – это раз, Валентина ваша на сносях – это два.

– А с кем? Антошке позвонить?

– Нет, подождите… Зачем же его срывать?

И я набрала Петра Ивановича.

– Сможете еще разок по тому же маршруту прокатиться? – спрашиваю.

– Смогу, у меня джип, где хочешь проедет. Время свободное тоже найду, – с готовностью откликнулся он. – А в чем дело?

Я вкратце описала ситуацию: мол, надо вывозить Валентину из деревни и устраивать в нормальную больницу, ее подруга за ней собирается ехать, но двум барышням по таким сугробам небезопасно. А потому доктор в команде будет не лишним. И Петр пообещал подъехать буквально через двадцать минут.

Познакомив Марину с бывшим мужем Валентины, – как выяснилось, они в период ее первого замужества и не общались, обе учились и работали – я помахала им вслед и отправилась навестить Кирю на рабочем месте.

* * *

– Тук-тук, – я всунула голову в кабинет и, увидев пустующее рабочее место, не сильно расстроилась.

На вешалке висела Володькина куртка и теплая шапка, заботливо связанная его супругой, а это значит, что Киря бегает где-то по зданию. Искать его – дело гиблое, быстрее сама потеряешься, поэтому я решила подождать здесь.

Тихонько войдя в кабинет, я прикрыла за собой дверь и уселась за Вовкин рабочий стол. Компьютер с отключенным монитором, стопка чистой бумаги, разномастные ручки. И ни единого документика. Особенно по интересующему меня делу. Впрочем, полицейские и не разбрасывают дела где попало. Для этого есть сейф, архив или специальные полочки.

Мне даже не слишком долго пришлось ждать. Володька вошел минуты через три.

Друг приподнял бровь и сложил руки на груди, увидев меня, фривольно развалившуюся в его кресле.

Вовка кашлянул и выразительно посмотрел на свое рабочее место. Я, проследив за его взглядом, на секунду замешкалась, а потом, ойкнув, перебежала на место для посетителей.

– Чего пожаловала? – спросил друг, устало развалившись в кресле.

– Хочу узнать про задержанную сегодня актрису местного театра Лялю, в миру Ольгу Ивановну. Ее дочь сказала, что ее арестовали сегодня.

Вовка устало потер лицо и взъерошил и так изрядно лохматые волосы.

– Все забываю сходить к парикмахеру, – пожаловался он. – Скоро можно будет косу плести.

– Не утрируй, – улыбнулась я. – Так что насчет актрисы?

– Мы задержали ее сегодня утром по подозрению в организации убийства Дениса Щеглова.

– Что? – я подалась вперед. – Не может быть!

– Почему? – Киря потянулся и, зевнув, сложил руки на животе.

– Потому что он явно работал на нее. Я видела, как она платила ему в кафе!

– Видимо, отработал или накосячил, и мадам решила от него избавиться.

– А что она говорит? Ее допрашивали?

– Да. Как попугай, повторяет, что без своего адвоката и рта не раскроет. Упертая дамочка. Ну ничего, посидит в наших апартаментах с решетками пару деньков и все выложит как миленькая.

– Думаешь?

– Более чем уверен. Эти стены ломали и орешков покрепче.

– А откуда подозрения возникли?

– Нашелся дедок из – ты удивишься – дома напротив. Он любит рассматривать окна соседей в армейский бинокль. Всякого, говорит, насмотришься! А тут увидел процесс удушения. Сначала решил, что мальчики так стресс снимают.

– Как? – ошалела я.

– БДСМ, слышала о таком? – хохотнул Киря. – Жесткий вариант прелюдии. Дедок оказался подкованным во всяких таких извращениях, он нам тут понарассказывал!

– И как он понял, что дело не в любовных утехах?

– Так когда тело вывозили, и понял, что что-то тут неладно. Пошел к участковому, а тот уж с нами связался. Ну и пообщались мы со свидетелем.

– Постой, а убийцу задержали?

– Конечно. Дед – молодец, он описание четкое выдал. Мы по картотеке-то пошерстили – есть такой, мелкая сошка, его нанимают решать такие же незначительные проблемки. Этот уже признался и, собственно, навел на заказчицу: актрисулька с ним встретилась в кафе, передала фотографию жертвы и задаток, оставшиеся деньги перечислила на карту.

– Опаньки! – выдохнула я. – То есть против нее как минимум две весомых улики есть: показания убийцы и денежный перевод. Вот так компот!

– Да, Танюх, компот тот еще, – согласился Володька.

– Можно я пообщаюсь с Ольгой Ивановной? – внезапно спросила я.

– Тань, в любой другой ситуации я бы с радостью предоставил тебе такую возможность, – грустно откликнулся Кирьянов. – Только у нас тут толпа начальников крутится – как же, звезда местного театра задержана! Из министерства культуры уже звонили, из театра – тоже. Мои ребята с ней работают. Если тебя пущу – сам пойду под раздачу.

– Ладно, – кивнула я, – поняла. Если вдруг не удастся расколоть – зови. Да, кстати, давай тебе вкратце обрисую, что я нарыла, – вдруг пригодится надавить на дамочку.

С каждым моим словом глаза Кирьянова делались все шире и шире. Похитила суррогатную мать собственной дочери… Клеилась к мужу той же дочери… Что-то, возможно, мутила в лаборатории гинекологического отделения… И так далее, и так далее.

– Тань, спасибо тебе большущее! Думаю, всем этим я смогу правильно распорядиться. Хотя… похищением мы можем только припугнуть, как и всем остальным. Ты сама говоришь: Валентина согласилась уехать сама. Что не поставила никого в известность – так взрослая женщина, не обязана. Бабка ей комнатушку сдавала, ее тоже к делу не пришьешь. С лабораторией – можно поработать, но что там? Подкуп работницы? Клеилась к мужу дочери? Тут вообще дело личное. С другой стороны… Говоришь, Валентину вы вывезли?

Я мельком глянула на телефон, увидела эсэмэску от Марины: «Мы в больнице! Валя на сохранении» и улыбнулась.

– Вывезли, в больничку положили.

– На этом можно сыграть. Если я правильно понял, вся эта каша завертелась вокруг суррогатной мамочки. Каким боком там Щеглов? Выясним.

Попрощавшись с другом, я вышла к машине и набрала Марину. Та рассказала, что Валя, узнав об аресте Ольги Ивановны, немного расстроилась – но не слишком. И с готовностью поехала в город. В больницу ее можно было и не класть, но Петр Иванович решил перестраховаться. Да и Марина, как представила, что подружка приедет в разворошенный полицейскими дом – там же после обнаружения тела никто не убирался – и сразу разродится. Говорить о смерти Дениса ей пока не стали. На сохранение положили, мотивировав тем, что надо бы на всякий случай провести обследование. Мало ли, все-таки по холоду ходила, в деревянном домишке жила, вдруг просквозило или еще что.

Поболтав с заказчицей и выслушав обещание вечером же перевести мне гонорар за успешно завершенное дело, я поехала к своей квартире, решив проверить, как там проходят ремонтные работы в моей квартирке.

Подойдя к родной двери, я прислушалась. Внутри было подозрительно тихо. Набравшись храбрости и ожидая увидеть что угодно, я уже ничему не удивлюсь, вставила ключ в замок и тихо отворила дверь.

В прихожей было темно. Я включила фонарик и в первую очередь осмотрела весь пол, вдруг под ногу бросится какое-нибудь ведерко краски. Не хотелось бы расстаться с замшевыми сапожками, они мне нравятся.

Пусто. Посветив на место, где должен быть выключатель, с удивлением обнаружила самый настоящий новенький выключатель. Невероятно, но факт! Видимо, они действительно даже иногда работали, а не только пили да толпу белочек по квартире гоняли.

Я щелкнула выключателем, вспыхнул свет. Осмотревшись, я удивленно присвистнула. Прихожая была полностью готова. Обои аккуратно поклеены, на полу новенький ламинат. Люстру тоже заменили. Что ж, молодцы.

Сунув нос в ванную комнату, увидела ту же милую сердцу картину: аккуратно уложенная плитка, полная замена сантехники. И в уборной тоже! А кухня…

Я так и замерла на пороге. Нет, конечно, всю мебель и материалы я выбирала сама, но одно дело образцы и каталоги, а совсем другое – видеть это все вживую и в реальных масштабах.

Красно-черный кухонный гарнитур, в этой же гамме обеденный стол и стулья, варочная поверхность… Драматично, эффектно, роскошно. Сюда еще добавить пару вазочек – бледно-голубых или оранжевых – чтобы разбавить суровый контраст, и будет идеально. Поиском безделушек-то я и займусь, как только получу гонорар. Неужели это все мое?

Я аккуратно позаглядывала в шкафчики. Никаких сюрпризов меня в них не ждало. Удивительно.

Я поспешила в комнату. Тоже полностью готова. Даже мебелью обставлена. Это что же получается, раз они уже закончили, то со дня на день ребята сдадут мне объект, и я могу вернуться в свою новую шикарную квартирку!

Я радостно вздохнула. Как же хорошо дома!

* * *

Радуясь скорому возвращению в родные – и такие красивые – стены, я вернулась во временное жилье. Задумчиво выпила кофе, сварила себе пельменей. Есть хотелось зверски. Телефон чирикнул, сообщая о переводе денег на мой счет. Вот и замечательно. Порадовавшись, я улеглась в постели поудобнее и призадумалась. Не отпускало меня это дело! Терпеть не могу нерешенных вопросов.

Ольгу Ивановну, конечно, на показания раскрутят – у нас в полиции прекрасные специалисты работают. Но если я смогу окончательно эту паутину распутать, Кире будет проще – быстрее разговорит, если будет знать, на какие болевые точки давить.

Итак, что мы имеем? За девять месяцев до всей этой истории актриса Ляля, она же Ольга Ивановна, обратилась к бывшей подруге-генеральше с просьбой посоветовать кого-нибудь из гинекологии. Да не просто оттуда, а с кем-то, связанным с ЭКО. То ли сама решила забеременеть – но тогда чуть-чуть удачи, и ходила бы уточкой, как Валентина. То ли что-то задумала, связанное с Валей.

Что она может задумать такого? В лаборатории? Опа-на! Да подменить генетический материал, в просторечии – сперму. Вот представьте себе: твоя дочка и ее муж, а по совместительству человек, в которого ты сама влюблена, все перепробовали, пытаясь обзавестись потомством. К определенному возрасту мужики начинают мечтать о детях, о продолжении рода. А тут – не выходит, как сглазил кто.

Я аж подскочила в кровати от озарения. Это что получается? Подменяешь материал с принадлежащего Антону на чей-нибудь еще, и не важно чей. Ждешь родов. Говоришь: «А сынок-то на тебя нисколько не похож, и на Мариночку тоже! Это в кого же он? Не обманула ли вас эта девица? А давайте-ка проведем генетическую экспертизу!» Генетика показывает, что младенец никакого отношения к Антону не имеет. Это женщины готовы полюбить любого ребенка как собственного. Мужики видят в детях свое – свое! – продолжение. Что делает Антон? Возмущается: деньги отданы, а ребенок – чужой. Марина в обретенного младенца вцепляется как в спасательный круг – какой бы ни был, а уже свой, никому не отдам. Ссора, ругань!

Тещенька зятька под локоток под предлогом успокоить. Подпоит, в постельку уложит – и, вполне возможно, дочке на что-то подобное намекнет. Или позовет. Или еще как-то заманит в свою комнату в нужный момент. И все – измена, развод, девичья фамилия. Младенец остается с Мариной – не возвращать же его Вале. А Антошу престарелая актриса заграбастывает себе.

Денис? Хм, а ведь тоже вполне вписывается в эту схему. Под каким-то предлогом Ольга Ивановна зазывает его в центр сдачи спермы. Обладай я таким извращенным воображением, как эта актриса, сказала бы: Маринка с мужем чудят, того и гляди откажутся ребенка брать. А тебе теперь что, чужого младенца воспитывать? Все-таки отцом ты считаться будешь. Давай-ка, дорогой, мы с тобой вот как поступим: твоими биологическими материалами антоновы заменим. И будешь ты растить-воспитывать собственную кровиночку. А я тебе еще и приплачу за это.

Повелся бы Дениска на такое? А чего бы и нет? Деньги лишними не бывают, особенно с его образом жизни. А там решил шантаж затеять, например. Требовал все больше и больше денег, угрожал чем-то… да хоть записью разговора. Телефоны сейчас все поголовно диктофонами оборудованы. Кнопочку вовремя нажать ничего не стоит. Вот и обещал рассказать зятю и доченьке, кто против них интригует. Лялю это нервировало. И она подумала, что дешевле один раз заплатить кому-то, кто радикально решит проблему. Ну и заплатила.

Вот вывоз в деревню не слишком в эту схему вписывается. Зачем? В целебную силу деревенского воздуха для беременных я верю как-то слабо, а во вред смартфонов не верю вовсе. Какой мотив? Не знаю, даже предположить не могу, зачем будущей бабушке отвозить в глушь женщину, вынашивающую ее внука, и спокойно наблюдать, как ее дочь и зять рвут на себе волосы в поисках пропажи. Хм… А ведь версия. Чтобы заставить нервничать Марину и Антона? Вполне возможно. Если правильно зажечь зал с театральных подмостков, будешь в фаворе. То же и к семье можно отнести. Нервы встрепаны, Валентина невесть где. Тут появляется, довольная, розовощекая, нате вам вашего младенца. И Ляля входит в роль: а точно наш? А давайте проверим.

Но вообще эта история мне уже все нервы вымотала. Черт-те что творится! Какой-то клубок из змей! Ляля, Антон, Валя, Денис, все они переплелись в один большой узел. Я его, по всей видимости, распутала. Только вот… вряд ли удастся во всех этих грехах обвинить Ольгу Ивановну. Валентина будет говорить, что та заботилась о подруге дочери. Денис… уже ничего и никому не скажет. Марина как дочь не сможет против матери свидетельствовать. Антон… в принципе, она могла и его чем-то шантажировать. Впрочем, для Ольги Ивановны и заказа на убийство будет достаточно. Сядет, и надолго. Если, конечно, не признают ее невменяемой. Мало ли… На мой субъективный взгляд, нормальный человек такую интригу мутить не будет. Ладно. Остается надеяться, что Ольга Ивановна не будет долго упорствовать и в ближайшее время раскроет все карты, иначе я лопну от любопытства.

Зазвонил телефон. Я бросила взгляд на экран – звонила Марина.

Я взяла трубку:

– Алло.

– Здравствуйте еще раз, – отозвался Маринин голос из трубки. – Я забрала Валю. С ней все хорошо. Правда, она почему-то сильно упрямилась, но я была настойчива. Пришлось сказать, что мама моя к ней не сможет приезжать – ее задержали по какому-то подозрению. Только тогда Валя согласилась с нами ехать. Вы не знаете, почему она так не хотела уезжать?

– Знаю, – призналась я. – Во-первых, ей там было спокойно – нет рядом Дениса с его скандалами, побоями и вечным безденежьем. Во-вторых, ваша мама пообещала выплатить Валентине четыреста тысяч, а вместе с тем, что она получит от вас, появится возможность сменить жилье на более приемлемое, в спокойном районе.

– Вы о чем? Какие четыреста тысяч? – ошалела Марина. – Откуда у мамы такие деньги?

– Я о той сумме, которую ваша мать пообещала заплатить Валентине, за то, что та тихонько посидит в деревне столько, сколько понадобится.

– Моя мать пообещала ей такое? Но зачем? Почему?

– Если бы я знала… Самой очень интересно узнать, какие цели преследовала Ольга Ивановна, когда втайне вывезла Валентину в деревню и поселила в доме обладательницы бойцовских курей.

– Бойцовских курей? О чем вы вообще говорите?

– К слову пришлось. Вы, когда вошли во двор, на вас напала курица?

– О! Да! Как только я закрыла за собой калитку, она кинулась на меня, аки цепной пес! Клевала, била крыльями и лапами. Я так испугалась! Но в этот момент из дома вышла пожилая дама и угомонила хулиганку.

– Я также имела счастье близко познакомиться с Ренатой. Это имя той самой агрессивной курятины.

– А что с мамой? Вам удалось узнать, почему ее задержали?

– Марин, ее подозревают в соучастии в убийстве Дениса Щеглова, гражданского мужа Валентины.

– Что-о? Как такое возможно?!

– И доказательства очень серьезные. Полиция нашла исполнителя, и тот сдал вашу маму с потрохами.

– Может быть, какая-то ошибка?.. А что мама им говорит?

– В том-то и дело, что на контакт с полицией Ольга Ивановна не идет. Требует адвоката и ничего не рассказывает. Как только мне удастся получить хоть какую-то информацию, я вам сообщу.

– Держите меня в курсе. И спасибо вам за Валю.

– Всегда рада помочь, – ответила я и отключилась.

Следующий день оказался свободным. Мне было совершенно нечем заняться.

Вовка, как заведенный, талдычил в трубку, что новостей пока нет. И чтобы я имела совесть и не отвлекала его от работы. А потом и вовсе отключил телефон. Поэтому я слонялась по квартире, как неприкаянная. Утомившись от безделья, решила прогуляться по торговому центру – поискать вазочки, еще какой-нибудь декор. И возможно, занавески бледно-голубого тона – тоже для кухни.

После трехчасового блуждания я устала, как собака, зато обзавелась двумя керамическими горшками пыльно-голубого оттенка и легким шифоном на занавески. Заглянула в ресторанчик на верхнем этаже торгового центра и присела за столик.

– Что желаете? – Молоденькая официантка с милыми веснушками на носу улыбалась мне во все тридцать два зуба.

– Эспрессо, без сахара, пожалуйста, и чизкейк.

– Хорошо! Одно экспрессо и чиз, сию секунду!

У меня дернулся глаз. «Экспрессо», «одно экспрессо»… Какое неуважение к благородному напитку! Какая бестолковая нынче молодежь. Просто бесит такая вопиющая безграмотность! Как можно выпустить в зал официанта, который так выражается?

Бубня, как бабка, себе под нос, я листала меню. Шашлык…

Я повернулась и посмотрела на открытую кухню данного заведения. Еще раз в меню. Шашлык… Снова уставилась на кухню. Хоть убей, но мангала я не вижу.

Вернулась официантка.

– Ваш чизкейк и кофе, – она проставила передо мной тарелку и малюсенькую чашечку.

– Подскажите, дорогая, вот в меню у вас шашлык…

– Да, очень вкусный, – закивала девушка.

– А где вы его готовите? По правилам, он же на мангале готовится, если я не ошибаюсь…

– Конечно, на мангале! Его готовят и привозят к нам.

– То есть если я сейчас закажу шашлык, мне придется ждать, пока его приготовят и привезут? – удивилась я.

– Конечно нет, – расцвела в улыбке официантка. – Он у нас есть в наличии!

– Это как, простите?

– Ну его утром привозят, а в течение дня мы его греем в микроволновке и подаем. Принести вам порцию?

– Эм, нет, спасибо. Шашлык, гретый в микроволновке, мне не хочется.

– Как хотите. – Девушка перестала быть милой и пошла обхаживать усевшуюся за столик пару молодых людей.

Кофе я попробовала и пить не стала. Вода водой, как будто кружку из-под выпитого кофе помыли, и эту воду подали мне под видом «экспрессо». Чизкейк тоже отставила в сторону, он как-то подозрительно пах кислятиной.

Оплатив заказ устраивать скандал не было настроения совершенно, я отправилась домой. Закажу лучше доставку еды, а кофе сварю себе сама. Надо запомнить это место, чтобы, не дай бог, опять сюда не забрести.

Вернулась домой. Заказала пиццу. Сварила кофе. И села обедать. Когда я уже почти расправилась с небольшой маринарой, зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил Вовка.

– На кухне, – сообщила я.

– Ешь, что ли?

– Нет, конечно! Киря, какие глупости приходят тебе в голову! Нормальные люди на кухне не едят!

– А что они делают? – затупил друг.

– Ванну принимают, поэтому говори быстрее, пока горячую воду не отключили.

– Язва, – буркнул друг. – Будешь умничать, я тебе ничего не расскажу.

– О чем? – насторожилась я.

– О том, что сегодня с утра напела мне наша звезда местного разлива.

– Ляля что-то рассказала?

– Ага. И не просто что-то, а все!

– Сейчас примчусь! – Я начала панически обуваться.

– Что ты. Не спеши. Как домоешься, сообщи.

– Ну прости, Вовка, ты же знаешь, что я шучу.

– Знаю, – хохотнул друг. – Давай, жду тебя.

Я мигом оделась и вылетела из квартиры. Все-таки – одно дело строить догадки, другое – знать, как все происходило, из первых рук.

* * *

Побив все рекорды скорости, я как фурия ворвалась в Вовкин кабинет. Киря сидел за столом и что-то усиленно строчил в какой-то таблице. Едва взглянув на меня, он кивнул на кресло для посетителей и продолжил писать.

Я тихонечко присела, где велели и, сложив ручки на коленях, принялась с самым покладистым и невинным видом сверлить взглядом этого трудоголика.

Он выдержал всего пару минут, а потом с тяжким вздохом отложил свою писанину и сказал:

– На меня этот твой приемчик не действует.

– Конечно, именно поэтому ты и отложил в сторону свою работу, – улыбнулась я.

– А ты мне тут не иронизируй. А то ничего не расскажу, ходи потом, думай, что да как, – Вовка состроил серьезную мину, но глаза его улыбались.

– Гой еси, государь! Всех начальников начальник, падаю ниц и нижайше прошу поделиться капелькой информации со своей недостойной рабой, – я встала и отвесила шутовской поклон.

Вовка смутился.

– Да ладно тебе, не утрируй. Садись. Кофе будешь?

– Твою гадость не хочу. Травись сам.

– А я хлебну.

Я подождала, пока Киря заварит растворимую бормотуху, которую он называет кофе, усядется, повздыхает, шумно отхлебнет из своей пол-литровой кружки, откинется на спинку стула и, сложив руки за головой, сообщит:

– Сегодня утром Ольга Ивановна впала в нехарактерную для нее истерику. Женщина-кремень дала трещину, чем мы быстренько и воспользовались. Я провел допрос. Естественно, он записан на видео. Мы же живем в двадцать первом веке… Должны идти в ногу с прогрессом. Так сказать, прогрессивная полиция.

– Человек с телефоном в руках, сидящий в углу комнаты и снимающий видео в ужасном качестве, – такой себе прогресс, – вклинилась я.

– Вообще-то, – поднял указательный палец Вовка, – мы купили и установили видеокамеру в допросной! – И добавил чуть тише: – Правда, через неделю после установки она сломалась, а средств на ее починку никак не выделят.

Я хохотнула, Вовка нахмурился и погрозил мне пальцем.

– Слушай предысторию, а потом я покажу тебе запись. Сегодня утром Ольгу Ивановну нашли в камере зареванную и поникшую. В ответ на любые вопросы она начинала громко рыдать и орать что-то неразборчивое. Когда она немного успокоилась, дежурный наконец-то смог разобрать в бессвязных фразах, что кто-то позвонил и бросил ее. Дамочку под белы рученьки отвели в допросную, где она поведала нам очень романтическую историю. Теперь смотри.

Киря развернул монитор так, чтобы мне было хорошо видно. На стоп-кадре я разглядела сидящую за столом Лялю.

Вовка нажал на кнопку, и картинка ожила. Ляля заговорила:

– Меня зовут Ольга Ивановна Гуляева. Пятьдесят три года. Актриса драматического театра. Вдова.

Женщина говорила как робот, не поднимая взгляда от сложенных на столе рук.

– Один раз я вступила в связь со своим зятем Антоном. Это было пять лет назад. Тогда Марина сделала ЭКО, лежала на сохранении, ей было плохо. Антон выпил, ну и… Я очень люблю его, больше жизни. Надеялась, что он будет моим. Если бы мне предложили выбирать: он или дочь, я бы без капли сомнения выбрала его. Я им дышу, просыпаюсь и засыпаю с мыслью о нем. Но он неоднократно говорил, что со мной не будет и любит Марину, свою жену и мою дочь. Я надеялась, что смогу его завоевать. Мы встречались… редко, я пыталась доказать, что достойна его любви. Каюсь, пробовала шантажировать тем, что расскажу о наших отношениях Марине. А сегодня утром… – голос Ольги Ивановны сорвался. Послышался тихий отчаянный плач. Женщина попыталась взять себя в руки и продолжить. – Сегодня утром мне позвонил Антон. И сказал, что он все знает, и больше не хочет даже слышать обо мне. Сказал, что любит мою дочь и рассказал ей о том, что между нами произошло.

Актриса замолчала. Пауза длилась довольно долго.

Вовка, сидящий напротив дамочки, спросил:

– О чем узнал Антон?

– Обо всем. Почти обо всем. А я ведь не раз предлагала Антону бросить Маринку и уехать со мной на Бали. Я давно копила и смогла купить там небольшой домик с видом на океан. Там мы бы могли жить и ни о чем не думать, не переживать. Наслаждаться друг другом дни напролет.

«Да она же нимфоманка, – подумала я. – Как можно так относиться к собственной дочери? Змея подколодная. Седина в бороду – это о мужиках. А когда баба в возрасте влюбилась в парня, который ей в сыновья годится, как это называется? И все же… Бинго! Я попала в яблочко, хоть и не хватало информации. Вся эта каша заварилась, потому что престарелая актриса решила завоевать дочкиного мужа. Кто молодец? Таня Иванова молодец!»

– Но Антон не собирался разводиться, – тем временем продолжала Ольга Ивановна. – Говорил, что любит свою жену, что у них совместный бизнес… Бесконечный хоровод тупых причин.

Ляля распалялась все больше и больше. Она хлопнула рукой по столу и, зашипев от боли, обняла себя за плечи.

«Конечно, дура ты пустоголовая, стол-то железный, небось еще царских времен, раритет! А ты по нему стучишь своей лапкой, унизанной килограммовыми перстнями».

– И все же… Он очень тепло ко мне относился. Объяснял, что все, что было между нами – ошибка, но заботился не только о дочери, но и обо мне. Я верила, что он просто сам себе не признается – а любит меня! И мне надо ждать и верить, что судьба будет на моей стороне! Он так тепло ко мне относился, как ни один из всех тех мужчин, с которыми у меня были отношения за всю мою жизнь! И тут я узнаю, что эта вертихвостка настаивает на суррогатном материнстве!

– Какая вертихвостка? – встрял в монолог Вовка.

– Марина, конечно же! Она заставила Антона согласиться на это!

– Разве это не было их общим решением?

– Конечно, нет! Какая чушь! Она заставила его, я уверена в этом!

– Почему вы в этом уверены?

– Он же любит меня! Просто сам этого еще не понял!

«Слушайте, но эта баба все-таки чокнутая. Или заигралась и сама поверила в собственную игру – актриса же!»

– А что на это сказал сам Антон?

– Он сказал, что они с Мариной в отчаянии и решили прибегнуть к услугам суррогатной матери. Но это неправда! Она заставила его, я знаю! Я уверена!

Ольга Ивановна уже перешла в режим ультразвука и орала на всю допросную.

– Сбавьте тон, – жестко обрубил истерику Вовка. – Рассказывайте дальше.

– Дальше… А дальше несколько недель мне не давала покоя мысль, что Антон уйдет от меня, как только родится их ребенок. Я не знаю почему… Я… Я думала… Просто он такой чадолюбивый! Он так мечтал о ребенке… А я… Я уже не могу иметь детей. Ну, вы сами понимаете. Но я пыталась! Да! Я пыталась! Я нашла лучшего специалиста в нашем городе! Лучшего! Грохнула кучу денег на платную клинику! Разумеется, я не поперлась туда, где работает Маринкина подружка – вдруг заметит, узнает, донесет доченьке… Но после кучи анализов и консультаций он сказал, что мои попытки бесполезны… Я больше никогда не смогу родить.

– После слов врача, звучащих для меня как приговор, я практически перестала спать, перестала чувствовать персонажей, которых я играю… Я практически перестала жить. Но однажды утром я проснулась с идеальным планом в голове. Я придумала, как удержать Антона рядом с собой.

– Очень интересно, – сказал Вовка, после того как Ольга Ивановна замолчала на несколько минут, погрузившись, видимо, в свои воспоминания. – Расскажите поподробнее о своем гениальном плане.

– Все было просто, как пять копеек. Мне нужно было всего лишь заменить материал Антона на другой. А потом, когда ребенок родится, потребовать сделать тест ДНК! Я сразу же начала воплощать в жизнь свой гениальный план. Я выпытала у Марины адрес клиники, где планируется делать ЭКО. Эта дура болтала, даже ничего не подозревая! Она мне так помогала, сама того не замечая! Маринка рассказала мне все-все! И про клинику, и про врача, и про Валентину, суррогатную мать, и даже про ее семью! Какая идиотка, – Ольга Ивановна противно рассмеялась.

И снова я угадала. Но гордиться собой почему-то не хотелось. А хотелось дать в лоб мерзкой бабе. Это какой же повернутой на себе и своих желаниях надо быть, чтобы планировать испортить жизнь собственной дочери? Родной дочери? И не только планировать – она практически осуществила свой сценарий! Просто в голове не укладывается! Дрянь закулисная.

– И что же вы предприняли? – сурово спросил Киря.

Было видно, что и ему эта дамочка глубоко несимпатична. Зато сама она собой любовалась, по-моему. Будто на сцене отыгрывает какую-нибудь роскошную средневековую злодейку. Сверкала глазами, выразительно жестикулировала и… пыталась зазывно улыбнуться в камеру.

– О, план, который созрел в моей голове, был гениален по своей простоте! На следующий день я поехала в ту самую клинику и встретилась с врачом, который должен был проводить ЭКО. Всего лишь две тысячи долларов сделали его сговорчивым и податливым. Он согласился внести в процедуру небольшие изменения. После этого мне нужно было разыскать мужа Вали, и снова я пошла к Марине с разговором. Поболтав о том о сем, я узнала, где проживает Валентина сейчас, кто ее муж, чем он занимается. То, что он игроман и нищеброд, навеки погрязший в долгах, сыграло мне только на руку! С ним было еще проще договориться, чем с врачом! Всего лишь триста долларов! Но тут я сглупила, можно было обойтись и дешевле. Но что сделано, то сделано. Договорившись с Денисом, я отвезла его в клинику, где подкупленный мною доктор взял у него образец… Эм, как бы так выразиться… Мужского биологического материала. Если вы понимаете, о чем я говорю, – Ольга Ивановна мерзко захихикала, прикрывая рот рукой.

– Да, я понимаю, – отозвался Вовка. – Вы говорите о сперме.

– Фи, вы такой грубый и прямолинейный, – кокетливо махнула рукой Ольга Ивановна. – Неприлично так вести себя в присутствии дамы.

– Может, в присутствии дамы и неприлично, а вот в присутствии подозреваемой, находящейся на допросе, в самый раз, – нахмурился Киря.

– Да какая же я преступница? – искренне возмутилась Ляля. – Я обычная русская женщина, которая боролась за свое счастье и проиграла.

Она уткнулась носом в одноразовый платочек и пару раз показательно всхлипнула.

– Давайте продолжим, – Вовка никак не отреагировал на это представление. – Что было после того, как вы сходили в больницу?

– Ничего особенного, – Ольга Ивановна отложила платочек в сторону. – В клинике провели ЭКО. Валя начала вынашивать ребенка. Только никто не знал, что в ребенке от Антона ни капли, все от Дениса. Ха-ха-ха. Как я веселилась и хвалила себя за находчивость! А потом мне пришлось просто ждать. Антон становился все холоднее и холоднее. Все реже соглашался со мной встретиться.

– А почему он вообще соглашался с вами встречаться?

– О, я придумывала множество различных поводов! Иногда говорила, что хочу посоветоваться по поводу Марины. Иногда – что если он не согласится, я ей обо всем расскажу. А порой жаловалась на то, что мне очень одиноко, дочь меня не понимает и не ценит. И вообще, мне просто хочется выйти в свет с мужчиной, почувствовать себя привлекательной женщиной. Мужики – они же ведомые все! – фыркнула женщина. – И Антон соглашался посидеть со мной за чашечкой кофе, пообщаться на отвлеченные темы.

Она помолчала, видимо, наслаждаясь воспоминаниями о собственной предприимчивости. И продолжила:

– Все было, как и раньше, но с каждым днем мне казалось, что он становится все холоднее и холоднее. Он будто вообще не хотел со мной разговаривать. Предлагал Марине отправить меня в санаторий – «подлечиться», как он сказал – месяца на три. Это, конечно, чудесно – там море и горы! Но без Антона я никуда ехать не хотела. А тут еще и Денис этот начал докучать мне. Он звонил мне, требовал еще денег. Он звонил раз по пятнадцать на день. Постоянно требовал денег, запрашиваемые суммы становились все больше и больше. И мне приходилось платить. Меня это очень сильно раздражало, я решила поменять тактику и отказывала ему, ссылаясь на занятость. А потом он начал угрожать мне! Нет, вы представляете? Какой-то отброс с окраины угрожает мне и пытается шантажировать!

– Какой ужас, – саркастически поцокал языком Вовка.

– Вот, и я о том же! – Ольга Ивановна не заметила сарказма и продолжила жаловаться: – Он говорил, что расскажет все Марине и Антону. Но если насчет глупой девки мне было все равно, то Антон… Он не должен был узнать. Он категорически не приемлет ложь! Он бы меня никогда не понял и не простил. Надо было что-то делать. Я начала думать, что же делать. А тут еще и эта Валя увидела, как я передаю Денису очередную сумму и начала совать свой длинный нос в наши с ним дела. Это стало еще одной проблемой, свалившейся на мою голову. Но тут я выкрутилась очень успешно. Я поговорила с ней по душам, сказала, что деньги, которые я даю Денису, предназначены для нее и моего будущего внука. Эта девочка явно умом не блещет, поэтому очень расстроилась и сообщила, что ни копейки он ей не передал. Я отыграла свою роль на «отлично»: сыграла гнев на Дениса, жалость и заботу по отношению к Валентине и пообещала ей разрулить ситуацию. Но возникла сложность: простодушная Валентина могла проговориться Маринке. А та – догадаться о том, что происходит что-то неправильное. Ну и с Денисом надо было срочно решать вопрос, пока он не спалил наши с ним дела еще перед кем-нибудь. Но также нужно было убрать и Валю, чтобы она не проболталась ни о чем. Поэтому я вывезла ее в село Иваново. Поселила у одной бабки, с которой заранее договорилась. Убедила эту дуру упрямую, что с ее близкими все хорошо, что телефон вредит малышу своим излучением, а она, открыв рот, всему поверила и осталась сидеть в деревне. Разобравшись с этой проблемой, я немного выдохнула и принялась за Дениса. Реально оценив свои возможности и вспомнив гениальную фразу о том, что шантажистам платить ни в коем случае нельзя, потому что они будут требовать все больше и больше, я решила действовать наверняка. Среди моих поклонников есть очень влиятельные люди. Один из них помог мне в поисках подходящего исполнителя. Скажу я вам, услуга обошлась мне недешево, но зато качество на высоте.

Ольга Ивановна рассмеялась. Смех ее был громкий, неприятный, немного истеричный. Очень раздражающий.

Вовка посмотрел на нее, приподнял брови и ответил:

– Тут я с вами не соглашусь. Качество исполнения оставляет желать лучшего. Иначе вы бы все еще были на свободе. Как и ваш киллер.

– Вы и его обнаружили? – удивилась Ольга Ивановна.

– Конечно, он-то и сообщил ваши данные, после того как с ним поговорили по душам и разъяснили, как полезно сотрудничать с представителями полиции.

– Ха! Даже киллер мне идиот попался. Но ничего, ничего… Я все решу, как всегда… Все решу сама…

Она немного помолчала и продолжила:

– Заказ был выполнен. Но улучшений в моей жизни не возникло. Антон стал уделять мне совсем мало внимания. Целыми днями они с Мариной то торчали на работе, то бегали разыскивали эту недотепу Валентину. Это было ужасно, я чувствовала себя такой одинокой и никому не нужной. Да еще и эта Валентина меня постоянно дергала. Ей все казалось, что с минуты на минуту она родит. Поэтому по первому зову мне приходилось ехать к ней. Ведь ребенок был нужен мне живым! Он же доказательство того, что Валя забеременела от мужа естественным путем! Я не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось до проведения ДНК-теста! Да и вообще, вся эта ситуация начала меня очень сильно раздражать. И я уже начала планировать, как приблизить то время, когда я получу Антона в свое полное распоряжение. Я долго думала и поняла, что единственный человек, который стоит между нами, – это Марина. Мне нужно было избавиться от нее. И как можно быстрее.

Я заметила, что Ольга Ивановна перестала полностью следить за тем, что и кому говорит. Видимо, утренний разговор с Антоном сдвинул и так недолеченную после смерти мужа крышу актрисы. И теперь она решила болтать без умолку и выливать на Вовку все свои грязные делишки и планы.

– Как жаль, что я не успела! – тихо и с горечью в голосе продолжила Ольга Ивановна. – Жаль, что я сразу не сообразила от нее избавиться. Так бы было намного проще! Не нужно было бы бегать и суетиться, договариваться и умасливать этого жалкого докторишку и дурака-игромана. Боже! Все было бы так просто! У нее же аллергия на арахис! Малейший кусочек обеспечил бы ей отек Квинке! И все! Никаких проблем! Никто не стоит между мной и моим Антошиком. А теперь он зол на меня! Он больше не хочет обо мне слышать! Не хочет меня знать! Он позвонил и холодно сообщил, что мы теперь никто друг другу! Без эмоций! Спокойно! Вы должны немедленно выпустить меня! Я должна пойти и все ему объяснить!

– После того как вы только что признались в организации убийства, подкупе врача, похищении человека и поделились планами на убийство вашей же дочери? – усмехнулся Вовка. – Вас, гражданочка, выпустят очень нескоро.

Ольга Ивановна захлопала глазами. Видимо, до нее медленно начало доходить, где она и с кем разговаривает. А когда дошло… Тут у нее началась настоящая истерика: актриса смеялась и плакала, царапала себе шею, руки и лицо, рвала волосы. Зрелище, честно сказать, жутковатое.

Вовка остановил запись и уставился на меня.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Что скажешь? – спросил он, сцепив руки в замок и положив на них подбородок.

– А что тут можно сказать? – я пожала плечами. – Эта женщина мне на первой же минуте знакомства показалась подколодной змеей. Мерзкая, беспринципная эгоистка, которая не то что по головам, по трупам готова бежать к своей цели. Марине очень повезло, что «любящая» мамочка не успела осуществить свой план с арахисом и отправить ее на тот свет недрогнувшей рукой. Дениса мне не жаль. Жадность его погубила, он не знал, с кем связался. Валя… У Вали, думаю, все будет хорошо. Пусть даже ребенок от Дениса, а не от Антона – она сможет его воспитать нормально. Если не найдет себе такого же, как Щеглов. Но, думаю, в деревне она поняла кое-что важное. Главное – быть у себя самой. И лучше одиночество, чем такая жизнь, как была у нее с Денисом. По поводу Антона… Ладно, оступился один раз – жена в больнице, мужик нервничает, напился, а тут – молодящаяся и неплохо выглядящая красотка. Да и актриса к тому же. Не устоял. Понять не могу другого, зачем он «велся» на все эти ее попытки с ним встретиться, пообщаться? Ну побеседовал бы с женой, выселили бы тещу в другую квартиру, и не было бы таких проблем. Сама эта бабища, по-моему, недолечилась после своего нервного срыва – или что там у нее было.

– Возможно. И психиатрическую экспертизу ей уже назначили, – вклинился Володька в мой монолог. – Но ты продолжай.

– Она решила «получить луну с неба», вернуть утраченную молодость, по-моему. Зверски завидовала собственной дочери – молоденькой, счастливой в браке. Перед той ведь вся жизнь впереди. А на эту уже и в театре косятся снисходительно, и парни только пользуются престарелой красоткой. Вот, видимо, и решила Ляля захомутать мужа дочери – как бы отнимая ее молодость, что ли.

– Эк ты, подруга, завернула, – восхитился Кирьянов. – Но с ее мотивами разберутся психиатры… и суд, думаю.

Эпилог

Прошел почти месяц после нашего с Вовкой разговора и закрытия дела. Я сидела в кресле, сложив ноги по-турецки, и лопала конфеты, выискивая желанную начинку крем-брюле.

Фу, опять лимонная. Отложив неугодную конфету в отдельную тарелочку, продолжила поиски. Эти конфеты и сертификат на кругленькую сумму, который я могу обменять на товары ее магазина, мне презентовала сегодня утром Марина.

Она позвонила мне нежданно-негаданно и предложила встретиться за чашечкой кофе. Запланированных дел как таковых у меня не было, кроме генеральной уборки, поэтому, радостно отложив столь нелюбимое мною занятие на потом, я поехала на встречу.

Мы посидели в кафе, поболтали о том о сем. У Марины ушел практически месяц на то, чтобы понять и осознать, что творила ее мать. И она смирилась.

Марина рассказала мне о том, что у Валентины родился сын и его назвали Илья. Тест ДНК показал, что план Ольги Ивановны удался, и от Антона в малыше нет ровным счетом ничего. Он стопроцентно сын покойного Дениса. Антон с Мариной все равно собирались усыновить малыша, но тут уж отказалась Валентина. Она, между прочим, при моем осторожном участии познакомилась с участковым Димой. И кажется, у них все сложится. По крайней мере, по телефону болтают частенько, да и в гости к Вале участковый заглядывает. А то и дочку ее в садик-из садика водит. Это он сам мне рассказывал, заглядывала к нему на днях. А Марина с Антоном решили стать крестными для Илюши.

Теперь Валя воспитывает двоих детей, она помирилась с матерью и живет у нее, а свою однушку хочет сдать в аренду. Мать предлагает подкопить денег и через полгодика обменять убитую однушку на что-то более приемлемое в их районе, Валя только за. Теперь у нее нет необходимости тянуть из себя жилы, а врачи, как выяснилось, не так уж плохо зарабатывают. Если на их хрупких женских шейках не сидят такие вот Денисы.

Известие о смерти Дениса, кстати, она перенесла стойко и вздохнула с облегчением. Видимо, Валя уже давно его не любила, а только тяготилась этими отношениями. Марина помогает ей и морально, и финансово. Она часто приезжает в гости, возится с малышом, учится за ним ухаживать.

Идею о суррогатном материнстве они с Антоном забросили, так как случилось в буквальном смысле чудо.

Неделю назад Марина почувствовала себя неважно и, опасаясь, что мать все же решила с ней расправиться каким-то немыслимым способом, побежала ко врачу. Врач успокоил женщину, заверив, что она не умирает, а совсем наоборот. Беременность восемь недель.

Сидящая напротив меня Марина просто лучилась от счастья. К слову, ее опасения насчет того, что мать ее все-таки отравит, не совсем беспочвенны, так как на следующий день после разговора, который я имела честь наблюдать, Ольга Ивановна взяла себя в руки, связалась со своим адвокатом и добилась-таки того, чтобы ее отпустили под подписку о невыезде. Что, впрочем, ее не смутило, и она сразу же исчезла в неизвестном направлении. Марина целую неделю опасалась выходить из дома, боясь за свою жизнь и жизнь своего будущего ребенка. Но наши полицейские не просто так зарплату получают. И они нашли актрису Лялю… в деревне Иваново, у той же бабки.

Также Марина нашла в себе силы простить Антону его измену. Она действительно любит своего мужа большой и чистой любовью. И теперь, когда у них наконец-то будет полная семья, я очень надеюсь, что все у них будет хорошо.

Уже после того как Ольга Ивановна была арестована второй раз, я встретилась с Антоном по его просьбе. Насколько я поняла, ему хотелось поделиться своими мыслями по поводу всей этой истории. Официальная версия, правда, звучала иначе: хотелось бы лично поблагодарить частного детектива Татьяну Иванову за то, что всем помогла, такой клубок гадости распутала, и теперь все стало замечательно.

В этой примечательной беседе Антон поделился:

– Поначалу-то, когда Маришкина мама стала жить с нами, я не дергался. Ну живет – и живет, благо комнат хватает. А Марине поспокойнее, когда матушка рядом – та все-таки серьезно болела. Маринка ведь ее любила! А потом… Эта бешеная баба стала ко мне клеиться… постоянно. То из ванной выйдет без халата, то еще что. Всего раз – один-единственный раз – у нас с ней все случилось! Маришки дома не было, на очередном обследовании лежала. Я немножко выпил – день выдался тяжелый. Ну и… И все! А она почему-то решила, что я готов свою Мариночку на престарелую актрису поменять. Даже со своим домиком на Бали она мне не сдалась! Мне кажется, она не в себе – это ж надо было такого наворотить!

Вот так. И снова я угадала.

После встречи с Мариной я вернулась домой. Заниматься уборкой не было никакого желания, поэтому я принялась от скуки терроризировать конфеты. Я уже несколько недель, как снова живу в своей собственной квартире. И это радует. Мрачно-готичная красно-черная кухня моя обрастает бледно-голубыми и палево-розовыми вазочками, чашечками и прочим хламом – так она смотрится менее сурово, и пить кофе гораздо приятнее.

Конфеты закончились, и я совсем заскучала, поэтому решила поехать в торговый центр развеяться. Подготовленный для уборки инвентарь безмолвно взывал к моей совести, но я его упорно игнорировала, мысленно оправдываясь, мол, уборку надо начинать с утра, когда ты полон сил и энергии, а сейчас часы показывают аж два часа дня. Ну, и о какой уборке может идти речь? Правильно, ни о какой. Поэтому данная затея переносится на будущее, и что-то мне подсказывает, что довольно далекое будущее.

Ненавижу убирать. Абсолютно неблагодарное занятие. Целый день бегаешь с тряпкой в зубах, драишь пол, вытираешь пыль, вымываешь сантехнику и так далее, а после своих праведных трудов садишься в кресло с кружечкой кофе, и вуаля! Пыль лежит, как и лежала, на полу красуется незамеченное ранее пятно, а зеркало в ванной снова чудесным образом заляпано брызгами.

Отвратительное занятие. Поэтому я всегда оттягиваю его как можно дальше и живу под девизом: «Пыль лежит, и я лежу. Мы отдыхаем и друг другу не мешаем».

Навертев на голове на удивление симпатичный пучок, я решила, что под такую прическу подойдет новое, еще ни разу не надеванное синее платье, кожаная куртка и высокие сапоги с таким количеством страз и камней, что на солнце от них в разные стороны разбегается толпа разноцветных солнечных зайчиков.

Принарядившись, посмотрела на себя в зеркало. Эх, хороша чертовка!

И отправилась покорять торговый центр. На последнем этаже у них располагается отличный ресторан французской кухни, и сегодня неплохой день, чтобы его навестить.

Побродив по бутикам и лавочкам, я разжилась кучей ненужных, но очень милых дамскому сердцу вещичек. Мне приглянулся маленький фарфоровый слоник, яркий шифоновый шарф, флакон духов, который будет уже, наверное, пятидесятым в моей коллекции, тонкий браслет из черненого серебра с натуральными опалами, цветные бомбочки для ванны, тушь, которая обещала удлинить мои ресницы в четыре раза, этак такими опахалами и прохожих сдувать можно будет, помада, которая обещала выдержать тысячу поцелуев, сомневаюсь, что я выдержу столько поцелуев, поэтому тестировать не буду, но возьму, вдруг пригодится.

Груженная пакетами и нагулявшая волчий аппетит, я все-таки добралась до ресторана на последнем этаже. Шикарная элегантная вывеска подсказала, что ресторан называется «Биканди». Отличное название, звучит очень по-французски. По крайней мере, так показалось владельцам, которые умудрились назвать ресторан французской кухни в честь испанского вина. Аплодирую стоя. Надеюсь, кухня действительно французская, и под видом буйабеса мне не подадут банальную уху из лососевых брюшек.

Внутри ресторан выглядел на удивление презентабельно и занимал чуть ли не половину площади всего этажа.

На входе меня встретил хостес: довольно интересный зрелый мужчина в смокинге и со смешными тоненькими усами, как у Сальвадора Дали.

– Бонжур, мадам! – Он слегка поклонился, и я пожалела о куче пакетов в руках и отсутствии бального платья и перчаток. Очень было бы кстати. – Желаете поужинать?

«Нет, блин, купить килограмм свежемороженой мойвы! Зачем же еще в ресторан ходят?!» – чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык.

– Да, пожалуйста, – я мило улыбнулась. Я же леди!

– Прошу за мной, – мужчина провел меня к столику, учтиво отодвинул для меня стул и, выдав меню, пообещал прислать официанта.

Я осмотрелась. Зал был почти пуст.

Стоило мне присесть за столик, как ко мне тут же подошел официант, готовый принять заказ. Эх, гулять так гулять! Настроение было довольно неплохим, и я заказала телячьи медальоны со спаржевой фасолью, закуску из мидий, креветок и гребешков в сливочном соусе, и шоколадный фонтан с мороженым на десерт, втайне надеясь, что готовят здесь вкусно, потому что цены были откровенно грабительскими.

Ужин мне понравился, наелась до отвала. Все блюда были на удивление вкусными и красиво оформленными.

Я расплатилась и отправилась домой, в целом удовлетворенная сегодняшним днем. Работа – это замечательно, я свою работу очень люблю. Но и отдыхать тоже очень приятно.

Уже дома, как только я уселась в кресло, предвкушая вечер за просмотром нелепых комедий, зазвонил телефон.

По ту сторону билась в экстазе Ленка.

– Таня! Ты просто моя спасительница! Эффект вау! Я до сих пор в шоке! Весь педколлектив в шоке! – верещала в трубку она.

– Эй, училка! Тормози! – попыталась я перекричать подругу.

– А?

– Говорю, потише будь. У меня сейчас ухо отвалится, а я к нему очень привязалась за эти годы, – успокоила я. – Не ори так громко. Рассказывай спокойно, что там у вас опять стряслось?

– Помнишь, я тебе рассказывала, что внезапно стала руководителем хулиганистого класса? – намного спокойнее поинтересовалась Ленка.

– Было дело, – согласилась я, тихонько позевывая в кулак.

– Так вот. В этот же вечер мне позвонил очень деликатный, милый и тактичный мужчина. Он представился сотрудником полиции и сообщил, что ему, цитирую: «Дали сверхважное спецзадание по искоренению факторов, отрицательно влияющих на детский коллектив, и по проведению коррекционной работы со школьниками, с целью предотвращения роста детской преступности». Во!

Всю эту заумную тираду Ленка выпалила на одном дыхании, а я подвисла. Вроде по отдельности смысл всех этих слов мне понятен и знаком, а вот вместе они слепились в какую-то жутко заумную комбинацию, в которой без ста грамм не разберешься… Да и ста грамм, наверно, маловато будет.

– Так, а теперь давай помедленнее и простыми словами, как для тупых, ага? – жалобно попросила я.

– Мы с Артуром, это сотрудник полиции, ну, тот, которого твой друг обещал прислать нам на помощь… Помнишь, да? Я рассказывала тебе про свою проблему, помнишь? Что мне дали классное руководство… – занудно начала вещать Ленка, делая большие паузы, чтобы подобрать слова попроще.

– Не перегибай. Я не страдаю склерозом, – возмутилась я. – Давай говори нормально, обычными словами. Без ваших научно-учительских терминов.

– Как с тобой сложно! – теперь уже пришла Ленкина очередь возмущаться. – То говори, как для тупых, то говори, как для умных, но без терминов… Определись уже!

– Говори просто нормальным русским языком!

– Да хоть французским могу! Хочешь? – съязвила подруга.

– Дам в лоб и дело с концом, – пригрозила я. – Говори уже.

– Хорошо, – Ленка начала рассказывать.

Она-то знает, что я слова на ветер не бросаю. Пообещала дать в лоб, значит, дам. Не сейчас, так позже. Поэтому лучше поменять тактику общения и не выпендриваться.

– Артур позвонил мне в тот же вечер и пообещал прийти приструнить моих хулиганов. Мы все обсудили и разработали примерный сценарий нашего воспитательного момента. Он пришел, когда я вела урок в своем классе. Такой внушительный! Косая сажень в плечах! Рост! Борода! Просто богатырь! И в форме! А ты же знаешь, как мне нравятся мужчины в форме! Я просто растаяла! Жаль, что позже выяснилось, что он уже глубоко женат, а ты же знаешь, что я с женатиками не встречаюсь. Хотя могла бы…

– Так и что там дальше было, когда он зашел? – вернула я Ленку с небес на землю. А то она может до утра фантазировать и обсуждать мужиков.

– Он вошел, весь такой внушительный, и говорит, таким басом громким: «Здравия желаю, товарищи дети и товарищ классный руководитель!» Мы прямо опешили. Я и весь класс рты раззявили и смотрим на него, а он продолжает: «В городское управление полиции поступило сообщение, что вы, ребятушки, издеваетесь над учителями. Подлянки им подстраиваете. Уроки срываете. Наносите физический и моральный ущерб. Поэтому я прибыл сюда по долгу службы, чтобы поставить ваш класс на учет в полицию». Дети даже дышали через раз. Смотрят на него и моргать боятся. Одна девочка даже расплакалась! Тогда Артур и говорит: «Я с вами шутки шутить не буду. Времени у меня нет с вами тут нянчиться. Вижу, люди вы уже взрослые. Седьмой класс, как никак. Так вот, для начала объясняю вам, что такое «поставить на учет». Это значит, что регулярно на уроках вашего класса будет присутствовать сотрудник полиции. Любая глупая шутка или подлянка будет занесена в ваше личное дело. Родителям вашим также все расскажут. К вам домой будут приходить проверки из органов опеки. Некоторых из вас заберут в детские дома. Остальные закончат школу со справкой от полиции вдобавок к аттестату. Дальше или ПТУ, или сразу работать дворниками и уборщиками. Профессии хорошие и государству нужные. Особо умных, которые будут пытаться продолжить свою гнусную деятельность, отправим в колонию для несовершеннолетних». После этой тирады рыдала уже почти половина класса, остальные были похожи на перепуганных хомячков. Тогда Артур смягчился и сказал им: «Но, как я вижу, вы ребята неплохие. Просто хулиганистые немного. На первый раз можем вас и простить. Но вы же понимаете, что, если ситуация повторится, то вам крышка». Дети радостно кивали и смотрели на него, как кролики на удава. «Значит, так делаем. На выходных в вашей классной комнате будет установлена специальная микрокамера видеонаблюдения. Ответственный сотрудник полиции будет наблюдать за вами. Если начнете опять бузить, откроем дело и будет так, как я говорил ранее. Вы меня поняли?» Дети усиленно закивали. «Хорошо поняли? Повторять не нужно?» Дети начали кивать еще активнее. «Тогда хорошо. А для хороших детей у меня есть подарки». И тут, ты представляешь! Он заносит в класс несколько больших коробок, а в них шоколадные фигурки! Такие красивые! Просто глаз не оторвать! Каждая в маленькой прозрачной коробочке! Шоколадные зверушки! Прямо как настоящие! Ежики, лисы, волки, белки, зайцы, медведи и прочее! Нет, ты представляешь! – восторженно орала в трубку Ленка.

– Даже не могу представить, – улыбнулась я восторгу подруги.

И Киря тоже был весь на эмоциях от этих фигурок. Надо и себе парочку прикупить, видимо, этот Артур просто шоколадная фея-переросток.

– Дети в восхищении! Я в восхищении! Все просто в шоке! Такой бурный восторг! Они не отпускали его до самого начала следующего урока! Расспрашивали, восторгались… Я никогда еще не видела их такими заинтересованными! В итоге, чтобы не сорвать все оставшиеся уроки, Артуру пришлось пообещать провести на каникулах для ребятишек моих мастер-класс по фигуркам из шоколада! Он обещал научить их тоже делать для начала самые простые фигурки, а там, может, и уговорим его прийти еще несколько раз! Просто вау! Просто восторг! Я в восторге! Какой мужчина!

– Да, да. Я слышу, что он произвел на тебя неизгладимое впечатление, – откровенно хихикала я над Ленкиными бурными восторгами.

– Очень замечательный человек! А дети! Дети-то! Их как подменили! Никаких шуток и выкрутасов! Учителя с удовольствием ходят на уроки! Да у нас даже успеваемость в два раза повысилась! Родители в шоке! – Ленка уже почти захлебывалась в собственном восторге.

– Я рада, что все удачно сложилось. Это здорово, что все решилось так просто.

– А, да. И тебе спасибо тоже. Ну… За посредничество, так сказать.

– Обращайтесь, – хохотнула я.

– Ой, Танюха! Заболтала ты меня совсем! У меня же там тетради непроверенные лежат!

– Беги, беги, проверяй, – весело откликнулась я.

– Звони, если захочешь поболтать, – проорала Ленка и отключилась.

И чего она постоянно орет? С ней часок поболтаешь, потом остаток дня глухая на одно ухо ходишь! Женщина-орун.

Уже лежа в постели, я размышляла. Как переменчива и шутлива судьба… Еще вчера ты была успешной актрисой с толпой поклонников, а сегодня сидишь за решеткой. И под подписку тебя уже не выпустят. Впереди – психиатрическая экспертиза и либо суд и тюремное заключение, либо принудительное лечение.

Ой, все, хватит, пора спать, а то я так на целый философский трактат надумаю, а завтра меня ждет новый день и новое увлекательное расследование.

Content

Марина Серова
Последняя роль примадонны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог