Андрей Волковский

Убийство в заброшенном подземелье

© Волковский А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Модель заклятья была сложная, студент нетерпеливый, а книга, которую вообще-то должен был читать Скай, оказалась нудной, как подвывание болотного упыря. Если бы волшебник был в библиотеке один, он бы, пожалуй, еще сумел одолеть зевоту и заставить себя конспектировать это порождение чужих страданий: раз уж подрядился написать собственный научный труд – изволь изучить все, что понаписали по этой теме до тебя, и зацитировать с должным уважением. Только после этого можешь приступать к описанию собственных предположений и выводов. Неплохо бы еще добавить экспериментальную проверку, да вот беда – разрешение Гильдии Волшебников на массовое убийство, чтобы пронаблюдать появление разлома, предположительно ведущего в Темный мир, не получить никак. Что, пожалуй, и неплохо. А уж явление из этого разлома почти мифического чудовища – совсем недопустимая для честного волшебника «роскошь». Вот и приходится работать с ветхими историческими источниками, а собственная работа почти сплошь состоит из «возможно» и «предположительно». Когда в студенческие годы Скай мечтал о славе и открытиях, он определенно представлял себе совсем не это.

Тем временем рыжий взъерошенный студент, которого судьба в лице усталого невзрачного библиотекаря усадила за соседний со Скаем стол, закончил свою работу и блаженно потянулся. Волшебник, наблюдавший за ним уже с четверть свечки, не удержался:

– Не сработает!

Студент изумленно уставился на Ская.

– Почему?! Все же сошлось!

– Спорим, там ошибка? – усмехнулся волшебник.

Студент тоже оказался азартным.

– Спорим! А на что?

– На конфетку, – подмигнул Скай, жестом контрабандиста вытянув из кармана краешек маленькой жестянки с леденцами.

Еда в библиотеке была запрещена. Любая, несмотря на то что леденцы никак не могли повредить драгоценным фолиантам. И, конечно же, вечно голодные студенты-волшебники тайком протаскивали сюда не только безобидные конфетки и сушеные яблоки, но и липкую пастилу, крошащееся печенье и даже жирные бутерброды. За последние, правда, можно было на долгие месяцы лишиться права посещать библиотеку, что порождало множество серьезных проблем, но трусы ведь великими волшебниками не становятся.

– Согласен! – кивнул студент. – Но у меня уже с собой ничего нет. Если найдется ошибка, с меня кувшин взвара в студенческой таверне, идет?

– Идет, – согласился Скай. – Проверь третью силовую линию. Какой там знак?

Студент уставился на сплетенную из тоненьких серебряных проволочек, подкрашенных синим и красным, модель заклятья и задумался. Даже пальцы начал загибать, подсчитывая коэффициенты силы.

Скаю хотелось уже ткнуть его носом в тот узелок, где притаилась ошибка, но он терпел. Пусть мучается. Если сейчас парню подсказать, то он только то и запомнит, что бывают незнакомые добрые волшебники повнимательнее, чем он сам. А вот если найдет и исправит – есть шанс, что в следующий раз будет перепроверять тщательнее. Лучше, конечно, было бы вообще не вмешиваться. Для практического обучения профессора редко выбирают заклятья, способные в случае ошибки причинить серьезный вред, так что это сторожевое заклятье не убьет незадачливого взломщика Грозовым ударом и даже не спустит тетиву самострела. Скорее уж обольет ледяной водой или, что куда унизительнее, фиолетовой, плохо смываемой краской.

Кстати, неужели кто-то еще, кроме дядюшки Арли, использует для обучения Сторожевые заклятья? В стандартную программу они не входят. Или здесь, в ларежской Школе Волшебства, другие программы обучения?

– Вот леший! – выругался студент, наткнувшись наконец на узел, где синий отрицательный коэффициент никак не мог смениться на красный положительный.

Скай улыбнулся. Расставаться с «контрабандными» леденцами он и не планировал.

– Теперь отсюда все пересчитывать, – посетовал студент. – Давай через пару свечек на обед пойдем? Тогда и отдам твой честный выигрыш! Я, кстати, Линт.

– Скай.

– Ты, наверное, выпускник? Так ловко ошибку засек!

– Нет, я уже давно отмучился, – признался Скай.

Линт посмотрел на него с подозрением и, кажется, не поверил. На свои двадцать пять Скай не выглядел, бороды – непременного атрибута солидного мага – не имел, да и разве будет взрослый серьезный волшебник нарушать правила и протаскивать тайком конфеты в обитель знаний, занудства и бумаг? Да, студенческого шейного платка на нем не было, ну так его и потерять недолго. Или попросту дома оставить. Это младшекурсники ужасно гордятся знаками причастности к волшебному братству, а к выпуску у половины студентов шейный платок уже мало отличим от носового.

– Если отмучился, то что здесь делаешь? – Линт окинул взглядом стол перед Скаем, заваленный томами и свитками.

– Ну ладно, не совсем отмучился, – признал тот. – Кто ж знал, что без цитат и списка использованных источников героями не становятся!

– А ты хочешь быть героем? – рассмеялся Линт.

– Уже не хочу, – сознался Скай. – Но если сейчас брошу, дядюшка меня не поймет.

– А-а-а, ну у меня тоже все семейство ждет моего гильдейского знака больше, чем я сам, – понимающе кивнул Линт. – Надеюсь, хоть после выпуска пилить перестанут.

– И долго тебе еще?

– Восемь лет отмучился, еще два осталось, – вздохнул студент и обреченно повернулся к проволочной модели.

Две свечки до обеда Скай честно конспектировал соображения Горта Несокрушимого о родственной природе Дыхания Стража, Моряниц и Пляшущей Смерти. Теория была совершенно точно ложной, но совсем не упомянуть ее было никак нельзя. Как и десяток других, порой совершенно неправдоподобных гипотез. Скай морщился, страдал, но писал. В конце концов, если бы к ученым мужам на конференцию завалился лично Подземный Страж и заявил, что хочет прочитать почтенной публике доклад о своих особенностях и образе жизни, даже от него наверняка потребовали бы предоставить список литературы не менее чем в полсотни наименований. Иначе осмеяли бы за несерьезность и не допустили до трибуны. Может, поэтому он и перестал являться к людям на самом деле?

Скай уже тоже готов был удалиться в какую-нибудь пещеру и закрыться там, но обещания он привык держать. Как его угораздило пообещать дяде Арли подготовить доклад на весеннюю конференцию, он и сам не понял: видимо, возвращение к цивилизации после темных пещер и холодных скользких горных склонов помутило его рассудок. А уж о том, что вот это сидение в библиотеке еще и издевательски называется отпуском, лучше было вообще не думать, не то захочется податься в злодеи уже не по секретному заданию Тайной Службы, а искренне и добровольно. Очень уж это утомительно – быть добропорядочным волшебником.

Взгляд Ская помимо его воли снова ускользнул от пыльных страниц к разноцветному переплетению проволоки на соседнем столе. Моделировать потоки силы в сложных заклятьях с помощью проволочек гораздо интереснее и нагляднее, чем пытаться вычертить их на плоскости. К тому же, по серебру можно пропустить немного силы, чтобы пронаблюдать весь процесс почти по-настоящему.

Линт как раз закончил расчеты и сосредоточился на модели. Запитал контур так, что проволочки заметно засветились, потом потянулся к нити, отпирающей замок… С трех концов, которые в реальном заклятье вели бы к пусковым механизмам ловушек, сорвались искры. Студент выругался, отдернул руку и задел еще пару проволочек. Еще пять искр.

– Отличное заклятье, – одобрил Скай.

– Замечательное, – согласился Линт тоном, в котором явственно прочитывалось «леший его раздери!». – Ладно, может, после обеда башка будет лучше варить. Пойдем.

Он решительно поднялся из-за стола, потянулся и задел рукавом проволоку, вызвав еще одну серию недовольных искорок.

– Вот же зараза!

– Ну так ведь и должно быть, – успокоил его Скай. – Эти части обычно скрыты внутри, чтобы замок попросту не выпилили с куском двери. Все прекрасно работает.

– Работает-то оно лучше не придумаешь, – согласился студент, ероша и без того растрепанную прическу. – А открываться не хочет!

– А какой ключ ты к нему сделал? – поинтересовался Скай.

В защитных и запирающих заклятьях он разбирался получше иного взломщика, благо замки, на которых когда-то тренировался юный волшебник, за ошибки наказывали не смертельно, а всего лишь оскорбительно. Чувство юмора у дядюшки Арли было не то чтобы злое, но очень обидное. Зато теперь Скай мог бы отпереть модель на столе даже с закрытыми глазами. И без всякого ключа. Но говорить об этом студенту он, конечно же, не собирался. Заклятье было в самом деле хорошим, зачем же расстраивать творца?

– Не знаю я, какой там ключ, – признался Линт.

– Вот как? А зачем… То есть это – копия реального замка? – догадался Скай.

– Ага! Мы с другом поспорили… А, неважно. Идем обедать. – Линт бросил на стул свои перчатки и торопливо пошел к выходу.

– А перчатки зачем оставил? – спросил Скай, подхватывая саквояж с соседнего стула.

Линт обернулся.

– Чтобы не унесли. Ты тоже оставь на своем месте что-нибудь.

– Так видно же, что стол занят, – не понял Скай.

– Так то стол, – рассмеялся студент. – Ты и правда, похоже, давно выпустился. Стол-то никто не займет, и в работу твою нос не сунет, а вот стул утащат только так, он-то как будто бы не занят!

В библиотеке было людно – близилась зимняя сессия. Свободных стульев и впрямь было очень мало. Оставить саквояж? В библиотеке Гильдии вряд ли кто-то на него покусится, но волшебник привык всегда носить с собой все необходимое – мало ли что может внезапно понадобиться. Скай решительно снял с шеи шарф и положил на стул. Хоть на улице и зима, но до облюбованной студентами таверны рукой подать. Замерзнуть не успеешь.

– А кто помешает просто переложить шарф на стол? – поинтересовался он на всякий случай.

– Вежливость, – рассмеялся Линт. – Ну и опасения, что хозяин вещи заклял ее на что-нибудь подлое. Сейчас, посреди семестра, такое редко бывает, все уже воспитанные, а вот в начале года первокурсников каждый раз учить приходится.

В столичной Академии Волшебства, где когда-то учился Скай, нравы были другие. Например, мест в библиотеке всегда хватало всем, но и там первокурсникам немало приходилось вытерпеть от старших товарищей. Да и преподаватели не отставали.

– У нас тоже чужие вещи не трогали, – поделился Скай. – Особенно якобы потерянные. Препод по боевой развлекался. Притом еще, когда с тебя проклятье снимут, надо было с ходу назвать, какие пункты техники безопасности ты нарушил, когда его получил. Иначе отработками замучает.

Линт сочувственно покачал головой.

– Да, преподы по боевой везде те еще звери. У нас новый внезапно пришел, взамен магистра Стина, так он в первый же день практическую проверочную устроил! Без предупреждения, без времени на подготовку. А на всех, кто пытался спорить, наложил немоту и так и оставил, прикинь! А у нас риторика следующей парой…

Скай фыркнул. Благодарность суровым преподавателям боевого волшебства приходит только после того, как их наука пару раз спасает твою шкуру в реальных условиях. До того оправдывать этих злодеев в глазах их несчастных жертв совершенно бесполезно. Зато два волшебника с классическим образованием всегда могут найти отличную тему для разговора и взаимного сочувствия.

– А куда девался ваш предыдущий препод? – невинно поинтересовался Скай. – Он же вроде совсем молодой был?

О том, что произошло с волшебником Стином, он знал лучше прочих, но интересно было услышать, как эту историю рассказывают люди, непричастные к делу. Наверняка ведь весть о смерти преподавателя уже обросла какими-нибудь подробностями и догадками.

– Убили, – развел руками студент. – Вроде бы ножом, в драке. Но точно никто ничего не знает. Кто-то гонит чушь про разбойников на дороге в Вимберж, кто-то рассказывает, что Стин с другим волшебником сцепился. Неправдоподобно это все.

– Почему?

– Ну, сцепиться с другим волшебником магистр Стин, положим, мог. Но это насколько же его враг должен быть крут, чтобы одолеть преподавателя по боевому волшебству? И почему суда над убийцей не было? Такие дела всегда на слуху, а тут тишина. А разбойники на Королевской дороге – это же несомненная чушь! Да еще и здесь, в горах. Их же переловят сразу же. И куда им по горам награбленное волочь? С одного конца дороги Лареж, с другого – Вимберж. В сторону не свернешь, там с одной стороны скалы, с другой – пропасть. Объехать города нельзя. Стражи и там, и тут полно, даже если кого ограбишь и спрячешься в пещерах – дальше-то что? Так и помрешь там с голоду на куче награбленного добра.

– А если разбойник сам волшебник? – выдвинул предположение Скай. – Нас на воротах не досматривают.

– Ну ты даешь, – возмутился Линт. – Волшебники разбойниками не бывают! Ну кто, сам подумай, будет вот это все десять лет выносить, чтобы потом на дорогах грабить? Ну и на жареную курочку себе любой волшебник без проблем заработает, даже самый бездарный. Никакого мотива.

Скаю очень хотелось невесело рассмеяться. Точного мотива убийцы он не знал, да теперь уже и не узнает. Даже если злодей вдруг задержался на бренной земле в виде неупокоенного духа, вряд ли он сочтет покойного сообщника достойной темой для бесед. Но определенно не жажда чужого добра привела приличных некогда волшебников на преступный путь. Тут ставки куда как повесомее: сила, власть, бессмертие – на меньшее уважающий себя волшебник не согласится.

Тем временем они со студентом вышли из здания Гильдии, свернули в переулок между Гильдией и административным корпусом Школы Волшебства, пересекли узкую улочку и уперлись в небольшую деревянную дверь без вывески. Даже через закрытую дверь на улицу просачивались веселые голоса, звон посуды и запахи жареной рыбы, меда и специй.

В забегаловке оказалось тепло, душновато и очень шумно. Студентов сюда набилось чуть не больше, чем в библиотеку, хоть помещеньице с низким потолком и парой крошечных окон и было в десяток раз меньше. Свободного места Скай не увидел, но Линт сразу же повлек его куда-то в темный дальний угол.

За столиком в нише уже сидела парочка студентов: крепыш с пробивающейся черной бородкой и худенький светловолосый мальчишка, по виду похожий максимум на пятикурсника.

– Кирт, Ниар, это Скай! – представил Линт, пробравшись к столику.

Парни подвинулись. Линт плюхнулся на скамью рядом с крепышом Киртом, Скаю досталось место на одной скамье с Ниаром. Тесно им не было, но студент все равно выглядел недовольным. Теперь Скай разглядел, что он не так юн, как кажется на первый взгляд. Да и одинаковые шейные платки свидетельствовали, что все трое новых знакомцев учатся на одном курсе.

Шейные платки в ларежской Школе получали все студенты при поступлении. Причем если основной их цвет обозначал факультет, то дополнительные полоски и узоры придумывались для каждого курса свои. Считалось, что узоры ни разу еще за сотни лет существования Школы не повторились, хотя находились придиры, утверждающие, что различие в толщине полосок на две-три нитки невооруженным глазом не заметно и потому отличием не считается. Придир, однако же, не слушали, а иногда даже били.

Платки у парней были огненно-оранжевые в чередующихся сплошных и пунктирных зеленых полосках. Вместо узлов платки у всех троих были скреплены бронзовыми спиральками с маленькой подвеской в виде не то якорька, не то кирки. Видимо, новая ларежская мода. Скай припомнил, что оранжевый означает «общая практика», практическое волшебство без узкой специализации. Значит, будущие коллеги Ская. Как сказал в свое время куратор группы на выпускном: «Вы все равно ни хрена точно не знаете, но во всем хотя бы немножко разбираетесь!» Тогда молодым волшебникам стало немного обидно, но дальнейшая жизнь показала, что куратор был неимоверно мудр. Даже теперь, спустя пять лет самостоятельной работы, Скай нередко осознавал, что «ни хрена точно не знает», и самую малость завидовал самоуверенности студентов.

– Почти готово! – возвестил тем временем Линт, торжествующе глянув на товарищей.

– Открыл? – восхитился Кирт.

– Еще не совсем, – признался Линт. – Но модель полностью готова и работает.

Ниар разочарованно вздохнул.

– Сделать замок и открыть замок – это не совсем одно и то же.

– Раз я смог его скопировать, значит, смогу и открыть.

– Не хвастайся вырытым кладом, когда еще даже лопату не купил.

К столику подошла подавальщица, и Линт развернулся к ней, всем видом демонстрируя Ниару, что разговор закончен. Тот тихонько фыркнул и потянулся за своим стаканом.

Линт заказал жареного цыпленка с кашей и травяной отвар себе, проигранный кувшин взвара Скаю и блюдо сахарных крендельков на всех. Скай добавил к заказу большой медовый пирог. Еда в этом заведении, как он успел убедиться за неделю страданий над книгами, по вкусу полностью соответствовала невысокой цене, но вот медовый пирог бывал хорош почти всегда.

Глава 2

Подавальщица удалилась. Беседа не клеилась: студентам явно хотелось обсудить свои, совершенно не касающиеся постороннего волшебника, дела. Скаю было скучно. К тому же его ужасно раздражали царящие в забегаловке шум и суета. Хотелось вкусной еды, уютное кресло и книжку. Увлекательную приключенческую книжку, а не зубодробительный устаревший труд давно почившего философа, и всех этих загадочных студентов неплохо было бы сменять на Пита и Ника. Но увы, удовольствия будут не раньше вечера.

Пит к распоряжению господина Марка отправляться в отпуск, радоваться жизни и не вызывать лишних подозрений отнесся со всей серьезностью. Когда Скай не корпел над докладом, Пит вспоминал свой кучерский долг и возил их с Ником по городу, показывал достопримечательности и рассказывал забавные истории, ну а в свободное время пропадал невесть где и возвращался веселым и пропахшим то заморскими пряностями, то дешевыми духами. Скай в личную жизнь друга не лез, а Пит о своих похождениях не распространялся.

Зато иногда кучер утаскивал куда-то и Ника. То ли для того, чтобы дать Скаю возможность побыть в одиночестве, то ли затем, чтобы Ник не засиживался в комнате. Вот и сегодня, выяснив, что Скай планирует очередной раунд бумажной борьбы, друзья куда-то ушли прямо с самого утра.

Принесли заказ. Пирог, которым волшебник щедро поделился со студентами, немного улучшил обстановку, но Скай все равно чувствовал себя лишним. К тому же доклад сам себя не напишет. Поэтому волшебник доел свой кусок пирога, допил честно выигранный взвар и отправился в обратный путь. На освобожденное им место тут же плюхнулся долговязый студент в зеленом шейном платке кафедры целителей. Что ж, посекретничать сегодня приятелям явно не удастся.

Стул, на котором Скай оставил свой шарф, был на месте, а соседний, свободный, уже кто-то унес. Пришлось ставить саквояж на пол.

Возвращаться к нудной работе не хотелось: бессмысленное переписывание всегда вгоняло Ская даже не в тоску, а в легкую, но ощутимую ярость. Давно опровергнутые мнения древних волшебников никак не помогали понять его гипотезу, не были никому интересны и вообще не доказывали ничего. Они были нужны исключительно для того, чтобы подтвердить, что автор уважает предшественников и не посмел придумывать свою теорию, не прочитав все, что об этом соизволили написать великие и заслуженные. Единственное, что было по-настоящему интересно – кому будет скучнее, докладчику или слушателям? Но увы, прибора для измерения скуки никто пока не изобрел.

Скай поймал себя на том, что вместо работы снова рассматривает модель заклятья на соседнем столе. Каким же должен быть ключ от этого замка? И – что тоже немаловажно – что же этот замок запирает? Пожалуй, только воспитанность и удерживала сейчас волшебника от того, чтобы подойти и попробовать отпереть заклятье. Нельзя лезть в чужую работу без разрешения. Скай вздохнул и вернулся к своим делам.

Вскоре пришел Линт, еще более взъерошенный и слишком недовольный для только что пообедавшего человека. Он тяжко вздохнул и принялся сверять модель с зарисовками в потертой серой тетрадке, потом снова попытался подобраться к заклятью, но добился только новых искр. Настоящий замок уже с десяток раз убил бы незадачливого взломщика.

Спустя полторы свечки терпение у Ская закончилось.

– Эй, Линт! А по условиям спора ты непременно должен открыть замок сам?

– А? Какого… Ах, да! Спор, – студент, видимо, слишком глубоко погрузился в свои невеселые мысли. – Нет, главное – открыть. А ты что, можешь?

– Надо попробовать, – не стал обещать Скай. – Замок сложный, но нет такого замка, с которым нельзя было бы справиться.

Студент просиял и вскочил, уступая место, и Скай без сожалений покинул недописанный доклад. В конце концов, он честно работал над ним всю первую половину дня, теперь можно и поразвлечься.

Развлечение неожиданно вышло непростым. Через полсвечки Скай забрал у Линта тетрадь и принялся внимательно сравнивать схему с проволочной моделью.

– Слушай, парень, я не слишком хочу лезть не в свое дело, но очень хотел бы взглянуть на оригинал.

– Что? – не понял Линт. – Зачем?

– Ну, у меня тут две гипотезы, – объяснил Скай. – Или кто-то вот эту схему чертил по магвизору и не совсем точно считал коэффициенты, или это вообще не совсем замок.

– Как это не замок? А что тогда?

– «Цербер». Была лет триста назад такая ловушка. Дверь в сокровищницу запирается на пару скрытых замков, а на самом видном месте торчит красивая такая скважина с якобы запирающим заклятьем. Вот только сколько взломщик с ней ни бьется – она не открывается. Только запускает всякие гадостные ловушки. Потому что открываться этот «замочек» и не должен. Потому и «Цербер» – страж у царства мертвых. Ну а потом их стали использовать так часто, что все уважающие себя взломщики о них знали. А какой смысл в ловушке с секретом, если секрет известен всем?

– Ух ты, а я даже не знал, что так бывает, – уважительно протянул Линт. – А если с магвизором, тогда что не так?

– Ну смотри, – Скай ткнул в схему. – Когда вскрываешь замок сам, вручную, то разница в напряжении на ключевой нити и на всех остальных просто чувствуется. Она как бы другой температуры. А если ты на заклятье смотришь, неважно, Особым взглядом или прибором, то эту разницу легко не заметить. Где у тебя на схеме ключевая нить? Нету. Зато есть вот эти три узла, в которых вообще непонятно, что происходит. Если на твоей модели смотреть, получается, что они все подают импульс на ловушки. Тогда это «Цербер». А если там вот так…

Скай разрядил модель и переставил пару проволочек. Потом снова зарядил и без труда «открыл» заклятье.

– Ух ты! – Линт даже подпрыгнул на месте.

– Рано радуешься, – осадил его волшебник. – Смотри.

Он снова поменял в модели две проволочки, и снова замок открылся. Только теперь он открывался уже по-другому.

– Теперь понял? Тут может быть много комбинаций. Любая из этих вот ниток может отключать все остальные на любом из этих трех узлов. А мы по-прежнему не знаем, какая из них правильная для настоящего замка. Ну, если, конечно, тебе надо открыть настоящий замок, а не эту модельку.

Линт покраснел. Ему явно очень хотелось рассказать, показать, открыть-таки настоящий замок. Но, очевидно, замок этот охранял не безобидный буфет со сладостями…

Скай посмотрел на отчаянно пытающегося придумать выход студента, на свой заваленный бумагами стол и тяжко вздохнул.

– Ладно, Линт! Я в твои дела не лезу. Но если решишь все-таки поделиться, то я тут буду завтра. И послезавтра, боюсь, тоже. И еще пару недель.

– Спасибо! – Студент совершенно искренне обрадовался. – Я должен спросить. Наверное, можно будет тебе рассказать. До завтра!

Он свернул свои записи, сунул их в карман и осторожно поднял проволочную конструкцию. Еще раз поблагодарил Ская и двинулся к выходу, очень стараясь двигаться стремительно и при этом осторожно. Получалось скорее неловко и смешно, но, как бы то ни было, модель до выхода из зала добралась в целости. У входа студент чудом разминулся с несущим большую стопу книг невзрачным библиотекарем, извинился и спешно исчез за дверью.

Скай проводил его взглядом и тоже принялся собираться. От гранита науки уже ныли зубы. К тому же ему тоже очень нужно было посоветоваться. Когда-то он клятвенно пообещал друзьям не ввязываться в опасные приключения, не предупредив их, а в воздухе ощутимо пахло приключениями. Скорее всего, опасными.

Комната в гостинице «Снежный змей» была небольшой и непропорционально дорогой. Когда Скай снимал ее в первый раз, необходимо было произвести определенное впечатление на старых знакомых, теперь же съезжать в гостиницу попроще не велело начальство. Дело, в связи с которым волшебник приехал в Лареж, еще не было закрыто, и глава Тайной Службы полагал, что лучше пока придержать своего нового сотрудника в секрете ото всех. Поэтому Скай должен был продолжать вести себя так же, как и по приезде в город – жить в «Снежном змее», ходить по заведениям и званым вечерам, искать интересных знакомств. Ну и выполнять данное дядюшке обещание тоже не возбранялось. Амбициозному молодому волшебнику, конечно же, не следовало упускать возможность сделать себе имя в Гильдии. Сумел пережить нечто нетривиальное, да еще и понял, как объяснить интересное явление, – пиши трактат!

Знакомства без знающего вся и всех в городе Фаула образовывались медленно, научный труд писался с неимоверным трудом, но вот комнатка в гостинице всегда казалась Скаю очень уютной. Однако оказалось, что находиться в ней вместе с разъяренным товарищем как-то тесновато.

– И что ты будешь делать, если эти веселые ребята попросту нацелились на чью-то сокровищницу?

Ник, несмотря на юный возраст, казался старшим братом, взбешенным глупостью младшего. Опасные приключения, если в них втягивали его друзей, он на дух не переносил. А уж если кое-кто сам, добровольно в них втягивался, то это вообще никуда не годится.

– Тогда мы с вами их поймаем и сдадим страже, – развел руками Скай.

– А не лучше ли просто не влезать в это дело?

– Ты же знаешь Ская, – вмешался Пит. – Если он не будет влезать в дела, то быстро зачахнет, покроется пылью и уйдет в зельевары.

Шутка про смену профессии очень нравилась Питу, а вот сам Скай смешной ее уже не находил. Как представишь себе, сколько нудных книг с рецептами будет тебя окружать! Хотя лучше уж в зельевары, чем в профессора или, не приведи Темный владыка, библиотекари.

– Пожалуй, завтра я пойду в библиотеку вместе с тобой, – решил тем временем Ник.

– Зачем? – удивился Скай.

Ник в Гильдию Волшебников соваться опасался. Однажды ему уже довелось поучаствовать в одном магическом эксперименте, в результате которого он получил шрамы, несколько интересных способностей и стойкую неприязнь к пожилым любознательным волшебникам. Скай был почти уверен, что в Гильдии Нику ничего не угрожает, но «почти» всегда казалось помощнику недостаточной гарантией.

– Носить саквояж, мыть чернильницу, точить перья, подавать книги, – невозмутимо перечислил Ник. – Ну и что там еще должен делать личный помощник уважаемого волшебника?

– Но при тебе Линт точно не решится…

Скай взглянул на Ника и вдруг осекся. Пит одобрительно кивал и, кажется, с трудом сдерживал смех.

– В этом-то и план! – Пит все-таки рассмеялся.

Скай посмотрел на него укоризненно. В конце концов, кто, как не агент Тайной Службы, должен быть всеми руками за то, чтобы разобраться в подозрительном дельце и разоблачить возможных злоумышленников?

– Ты сам-то что думаешь? – прямо спросил волшебник.

– А что тут думать? Нам, простым кучерам, думать не полагается, – Пит демонстративно-простонародным жестом почесал в затылке. – Но ежели все ж попробовать, то выходит: в дело ты уже влез. Ты ж ему, студенту этому, уже показал, что в замках разбираешься и проблемку решить можешь, и еще дал понять, что догадался: мол, не в споре дело. Так что, если открыть этот замок твоим новым приятелям очень хочется, они непременно тебя к этому привлекут. А вот что будет дальше – это прямо зависит от того, что за дверку этот замочек запирает. Сам понимаешь, после некоторых дел сообщнику долю выплачивают, а после других – в мешок его и в реку, чтобы свидетеля не оставлять.

Ник всем своим видом выражал согласие со зловещими прогнозами.

– Может, уедем в столицу? – предложил помощник. – Господин Марк ведь не приказывал провести отпуск непременно в Лареже. После горных приключений никто не удивится, что здешние пейзажи тебе больше не по вкусу. Библиотека в столице даже получше, наверное.

Скаю такой план совсем не понравился. Да, в Аэррии библиотека побогаче ларежской, и еще к библиотеке прилагается дядюшка Арли. И уж он-то непременно проследит, чтобы только-только вставший на истинный путь настоящего ученого племянник никуда с этого пути ненароком не свернул.

В столице точно не будет Кэссии, очаровательной студентки Школы Искусств. Хотя встретиться с ней после возвращения из Вимбержа у напрочь занятого волшебника получилось только один раз, Скай очень надеялся, что этот раз – не последний. Кэссия уже обещала ему прогулку по Кружевному парку в ближайшее воскресенье.

Да и просто уехать, испугавшись собственных домыслов и не разобравшись с загадкой – это было бы трусливо и совершенно недостойно.

– Ну уж нет! – заявил волшебник. – Нам ведь было велено не привлекать особого внимания, так? А внезапный отъезд без всяких видимых причин – это очень, очень подозрительно. К тому же неужели мы готовы были рисковать своими жизнями и ввязываться в заговор настоящих волшебников, а теперь трусливо отступим перед кучкой студентов? И вообще, чутье подсказывает мне, что они не злодеи.

Скай посмотрел на Пита. Кучер почему-то не спешил его поддержать. Конечно, право сомневаться в чутье друга у Пита было: кто как не Скай утверждал, что его-то однокурсник Крей точно не способен на серьезное преступление? В итоге от суда за серию убийств и незаконные опыты на людях Крея спасло только то, что он и сам погиб, пытаясь сохранить записи об экспериментах. Так что про чутье, пожалуй, упоминать все-таки не стоило.

Пит помолчал, поглядел в окно и вздохнул.

– Ты же изведешься, если не раскроешь эту загадку?

– Изведусь, – признал Скай.

– Тогда я в деле. Только имей в виду, что, скорее всего, «ужасное преступление», которое затевают эти студенты, – банальнейшая кража. То есть обыкновенное имущественное преступление. Нашего шефа оно не интересует совершенно, так что нам за эту самодеятельность не только благодарность не вынесут, но могут еще и по ушам навешать.

Волшебник кивнул.

– Ну и, если вдруг нас вызовут из отпуска на настоящее дело, придется тут же все сразу бросить, так что совсем не факт, что мы успеем получить ответы, – продолжил Пит.

– Понятно, но мы хоть попытаемся, – согласился Скай. – У меня тут и так не отпуск, а сплошные мучения.

– Это потому, что ты слишком ответственный, – рассмеялся Пит. – Мог бы тянуть с написанием своего труда до последнего срока. Или нанять какого-нибудь студентика, чтобы всю ту работу, что ты сейчас делаешь, он тебе написал, а ты бы туда уже только свои выкладки добавил. Разве так не делается?

– Делается, – признал Скай. – Но это нечестно. Нельзя одной рукой ловить тех, кто нарушает правила, а другой – самому их нарушать.

– Ну, иногда правила нам нарушать приходится, – вздохнул Пит. – И для твоей легенды это было бы скорее полезно.

Скай помолчал пару мгновений, подбирая нужные слова. Потом объяснил:

– Понимаешь, легенда рано или поздно кончится, если я не погибну где-нибудь в процессе. Потом, может, и еще какая-нибудь будет. И еще одна… А этот трактат – он останется навсегда связан с моим настоящим именем. Ну то есть с настоящим мной. И я не хочу, чтобы он был написан как-то нечестно, неправильно. Глупость, да? Сам понимаю, что звучит смешно и наивно.

– Да нет, совершенно правильно мыслишь, – серьезно согласился Пит. – Надо всегда оставлять себе то, что совершенно точно твое, подлинное. Это помогает не запутаться, когда дело дойдет до сложных решений.

– Спасибо, полегчало, – рассмеялся Скай.

– Вот и хорошо, – одобрил Пит. – А теперь рассказывай свой план. Он ведь у тебя уже есть?

Плана у волшебника не было, пришлось сооружать его на ходу.

– Свой ход я, получается, уже сделал. Теперь дело за Линтом и его сообщниками. Они, небось, тоже сейчас спорят, стоит ли привлекать стороннего специалиста, и, скорее всего, придут к выводу, что стоит, потому что самим им тот замок почти наверняка не открыть. Так что очень скоро мне расскажут какую-нибудь малоубедительную байку и поведут к некой дверце. Ну а я скажу, что мне для реального дела нужны кое-какие инструменты, и приду к тебе. Ты за нами проследишь и в нужный момент позовешь стражу. Ну и предупредишь, что меня бить при задержании не надо.

Пит смотрел на волшебника как на горячо любимого, но очень глупого младшего братца, предлагающего построить лестницу до луны и отрезать от нее ломтик сыра.

– Что не так? – спросил Скай.

– Все, что после «кое-каких инструментов». Если эти студенты все-таки не идиоты, а врагов лучше идиотами не считать, то никуда они тебя уже не отпустят. Спросят, что нужно, и раздобудут сами. Это раз.

– Значит, тебе придется следить за мной с самого начала.

– Правильно, – согласился Пит. – Мы с Ником будем присматривать за тобой уже с сегодняшнего дня, на всякий случай. Вдруг за твоими студентами стоит серьезная преступная группировка? Тогда им проще тебя похитить и заставить открывать замок, а не договариваться заранее.

– Ну, я бы скорее поставил на то, что это замок в кабинете какого-нибудь профессора, – улыбнулся Скай. – И за дверью лежат ответы на экзаменационные вопросы. Кстати, в Гильдии или здании Школы вы за мной следить не сможете. Но при таком раскладе я и сам разберусь.

– Вот поэтому наш план и не должен учитывать несерьезные варианты. Я и сам буду рад, если он не пригодится. Но давай рассчитывать на самое скверное.

– Резонно, – кивнул волшебник. – Если меня вдруг похитят, то я буду вести себя смирно, убеждать злодеев, что могу пригодиться им еще не единожды, ну и дальше по ситуации.

– Дальше ты без жизненной необходимости не дергайся и жди, когда мы за тобой придем. Не геройствуй, ладно?

– Ладно, – вздохнул Скай.

– Следующая дыра в твоем плане – стража, – продолжил Пит. – Волшебников, даже студентов, городская стража ловить не пойдет. Если они покусятся на королевское имущество, то брать вас будет королевская стража. С ними шутки плохи. Тут как и с бандитами – притворяйся паинькой и жди, когда мы тебя вытащим. Во всех же прочих случаях кто вас будет задерживать?

– Охрана Гильдии, – вспомнил Скай. – Никогда не имел с ними дела, вот и запамятовал.

– Как это не имел? – развеселился Пит. – Половина тех суровых дядек, что опрашивали нас после Хангайских пещер, как раз и была из Гильдейской Охранки! Дело-то совместное. Учись уже различать наших и ваших, ну то есть, в твоем случае, одних своих от других.

Скаю было одновременно смешно и стыдно. Он вообще толком не запомнил людей, задававших ему многочисленные вопросы после инцидента на Вимбержской дороге. В конце концов, он был вымотан физически и магически, запечатал трещину в иной мир, получил порцию чужой незаконной силы, спускался в колодец, полный мертвецов, лазал по высоченным скользким горам, нашел и потерял старого приятеля, бился со злодеем, висел над пропастью… Вникать после этого в чины и регалии всяких там официальных лиц было уже выше его сил. Но это совершенно его не оправдывало. Хороший агент Тайной Службы не только запомнил бы всех и каждого, но и портреты по памяти смог бы нарисовать наверняка.

– Вот эти парни нас знают, так что именно они тебя, скорее всего, бить при задержании не будут. Но только если узнают.

– Короче, чем дальше, тем меньше мне все это нравится, – признался Скай. – Может, мне вообще не открывать дверь? Повозиться с замком для вида, да и сказать, что, мол, не могу?

– А если они тебя тогда того? – высказался Ник.

Пит был с ним совершенно согласен.

– Ни в коем разе! Тут все так же, как и в нашем дельце с заговорщиками: ты должен войти в банду и вести себя так же, как они. Посулили тебе награду – вот ты и стараешься изо всех сил ее заполучить. Чтоб ни один леший не заподозрил, что ты подсадной! Если не замышляется что-то непоправимое, вроде убийства, то пусть преступление свершится. Совершенную кражу и доказывать проще, чем умыслы и домыслы.

– Что ж, – согласился Скай, – позлодействуем.

Ник посмотрел на него неодобрительно. Немного помолчал, а потом все же решился на самый неприятный вопрос:

– А ты точно сможешь снять заклятье?

Скай хотел было привычно ответить, что запросто, уж Запирающие и Охранные чары-то ему на щелчок пальцев… И поперхнулся.

После встречи с живым заклятьем в Хангайской пещере сила все еще не слишком хорошо его слушалась. Собственно, запас силы у него теперь был, по оценке дядюшки и пары привлеченных в строжайшей тайне экспертов, больше прежнего почти вдвое, и с простыми грубыми заклятьями, вроде Щита или Нерушимости, Скай справлялся без труда. Однако с точностью пока бывали сложности. С новой силой Скай порой чувствовал себя древним воином в тяжелых латных доспехах: ходить в них можно привыкнуть, двери с ноги вышибать очень даже удобно, но попробуй-ка в них кувыркаться. Или написать письмо, держа перо латной перчаткой – не то чтобы невозможно, но сложно и требует определенной ловкости. И очень утомляет. Рука может дрогнуть – и начинай сначала. А взлом Запирающего заклятья – чары очень тонкие, требующие изящной точности. И второй попытки может не быть.

– Я буду очень осторожен, – пообещал Скай.

Ник только вздохнул.

Глава 3

Назавтра Линт в библиотеке не появился. Скай сначала изводился. Вертелся, высматривал в толпе студентов рыжую шевелюру. Потом незаметно увлекся работой и неожиданно написал за день солидный кусок первой части. Даже обед пропустил, обойдясь леденцами из кармана. Скучный трактат оказался отличным лекарством от беспокойства, а к вечеру возможные козни злодеев волновали Ская лишь постольку, поскольку могли встать между ним и ужином.

Выйдя из серебристых узорчатых ворот Гильдии, волшебник осмотрелся, но никого подозрительного не заметил.

Однако стоило ему пересечь площадь и свернуть в проулок, где-то сбоку послышался негромкий быстрый шорох. Скай обернулся. Никого. На всякий случай поставил волшебную защиту. Никто не атаковал. С площади доносились голоса. Процокали лошадиные копыта. Шорох определенно был намного ближе. Сумерки сгустились, но в переулке не было настолько темно, чтобы не рассмотреть человеческую фигуру. Крыс в Лареже не было, по крайней мере, возле самой Гильдии Волшебников. Кошка? Но и ей было бы некуда здесь спрятаться. Шорох повторился – снова за спиной. Волшебник быстро повернулся и поднял руку.

– А если на подозрительный шорох изгнанием нечисти шарахнуть?

– Сразу надо было шарахать, – проворчал Ник, становясь заметным. – А так я к тебе вплотную четыре раза подошел, а ты только два заметил! Я мог бы уже что угодно сделать. Ты же без защиты сначала был!

– Но я же знаю, что это ты за мной следишь.

– А вдруг бы не я?

Скай не стал напоминать помощнику, что других людей со способностями Лешего попросту не существует, а настоящую нечисть встретить в такой близости от Гильдии тем более невероятно.

В переулок тем временем зашел какой-то подвыпивший гуляка. Пошатываясь, добрел до Ская и совершенно трезвым знакомым голосом поинтересовался:

– Ну как?

– Впустую, – посетовал волшебник. – Никто не пришел.

– Все равно не расслабляемся, – буркнул Пит и поплелся дальше.

Скай обернулся к Нику, но тот уже снова стал неприметным. Волшебник из чистого интереса попытался найти помощника. Неприметность Лешего – не невидимость в подлинном смысле. Скорее, обман разума. Но сколько Скай ни старался, разглядеть Ника без Особого взгляда ему никогда не удавалось. Вот и на этот раз только зря замерз на свистящем по переулку сквозняке.

До гостиницы добрались без приключений.

После дня, проведенного в пусть и тихом, но очень людном зале библиотеки, еще и ужинать на людях Скаю было невмоготу. Даже выбирать еду из богатого меню «Снежного змея» не хотелось. Пит поглядел на усталого волшебника сочувственно и отправился за ужином сам.

Скай как раз переоделся из приличного, но неудобного наряда в просторные штаны и деревенский вязаный свитер, когда кучер вернулся.

– Сейчас принесут все, как ты любишь: сперва жирное, потом сладкое. Предлагали все вместе, одним блюдом, да что-то мне от одного только описания уже страшно стало.

Прожорливость волшебника Пита давно уже не удивляла. Он знал, что волшебную силу, как и телесную, нужно восстанавливать хорошей порцией еды, но способность Ская слопать горшочек меда и запить медовым же взваром до сих пор казалась кучеру самой волшебной из всех волшебных способностей. Ну а в гостинице «Снежный змей» именно волшебники были любимыми и дорогими гостями, поэтому человек неподготовленный мог бы склеиться уже от перечисления содержимого здешних котелков и кастрюлек.

– А еще тебя там дожидается какой-то растрепанный студент, – продолжил Пит тем же обыденным тоном. – Я сказал, что ты изволишь быть занятым и когда освободишься, неведомо. Он сказал, что будет ждать.

Скай схватился было за плащ, но Пит остановил его.

– Да куда ты не жрамши? Ну и подозрительно это – выскакивать, будто ты его весь день ждал. Погоди, соберись с силами, поешь. Ты же якобы не знаешь, что за предложение он тебе несет? Вот и не спеши. Сейчас ведь ты ему нужен, а не он тебе.

– Ну это же не повод вести себя по-свински. Невежливо как-то.

Пит вздохнул. Готовность Ская все бросить и бежать на помощь всем и каждому опытного и сурового агента временами раздражала.

– По-свински было бы, если бы ты ему встречу назначил, а потом вот так время тянул. Тоже, кстати, иногда нужно бывает. Сейчас он явился без приглашения, а ты голодный, я ж отсюда слышу, как у тебя в животе бурчит. Так что жди свой ужин, ешь не торопясь. А Ник тем временем сходит, перекусит в зале, да приглядится к твоему студентику внимательно.

Ник с готовностью кивнул.

– На улицу прогуляться? – уточнил он. – Проверю, нет ли кого подозрительного в окрестных подворотнях.

– Прогуляйся, – одобрил Пит. – Только быстро и осторожно.

Ник подхватил плащ и вышел.

Почти сразу же принесли ужин. Как и обещал кучер: жирная жареная утка в острой подливе и сладкий грушевый пирог, кувшин взвара для волшебника и горький травяной отвар, единственное питье, пришедшееся здесь по вкусу Питу.

Как ни хотелось Скаю быстренько проглотить еду и бежать вниз, чтобы узнать, с чем пожаловал Линт, под бдительным взором Пита пришлось вкушать ужин вдумчиво и неторопливо. Все равно нужно дождаться возвращения Ника.

Нику рыжий студент не понравился категорически. Был он весь какой-то дерганый. Сжимал стакан со взваром, ставил его на стол, хватал снова. Оглядывался то на дверь, то на лестницу, ведущую наверх, к жилым комнатам. Ерзал на стуле. Ерошил волосы. Потом ненадолго замирал, глядя задумчиво на блюдо с сухариками, грыз сухарь, запивал – и снова начинал суетиться. Нику даже смотреть на него было беспокойно, так что он завернулся в плащ и вышел на улицу.

Вечер был тихий. Мерцали фонари, бросая круги света на вычищенные мостовые. Блестели снежинки на подоконниках и водостоках. Тусклым теплым светом сияли окна. Пахло снегом, печным дымом и готовящейся едой. Где-то в отдалении слышались равномерные удары – кто-то запоздало колол дрова. Ничего хоть отдаленно напоминающего опасность, но все же травнику было не по себе.

То ли наблюдение за суетливым студентом так его взбудоражило, то ли день, проведенный возле ворот Гильдии в ожидании каких-нибудь неприятностей. Конечно, сидеть в засаде в компании Пита оказалось совсем не так невыносимо, как ожидал Ник. Часть дня они просидели в экипаже, поставленном неподалеку от входа. Немного послонялись по площади, поели пирожков у тележки разносчика, по очереди сходили в таверну за углом – греться и отдыхать. Пит подбадривал, рассказывал смешные и дурацкие истории про сыщиков в засаде.

Нику хотелось просто набросить на себя неприметность и встать у самого входа, чтобы точно ничего не пропустить, но вот этого ему Пит не позволил.

– Ты же возле самого логова магов! А что, если кто-то из них решит посмотреть вокруг этим вашим Особым взглядом? Прикинь, как он тебе удивится!

Пит был, как обычно, прав, но находиться среди людей на площади все равно было ужасно неприятно. Еще и смотреть неотрывно на ворота Гильдии было нельзя. А если отвернешься, вдруг за это время злоумышленники как раз и уволокут Ская? Ник нервничал, злился на невозмутимость Пита, любопытство Ская и собственную слабость. Он понимал, что идущие по своим делам люди пугают его совершенно напрасно, что им нет до него никакого дела, они его и без всякой неприметности не замечают, но совсем успокоиться никак не мог. Поэтому злился на себя. Когда злишься, не бояться гораздо проще.

Сейчас, тихим поздним вечером, возле гостиницы не было даже случайных прохожих, а Нику все равно было неприятно. Чтобы успокоиться, он все-таки стал незаметным. Сразу стало спокойнее. Потом Ник вспомнил еще один способ успокоиться – волшебство. Даже самые простые заклятья, вроде Согревающего, требовали от новичка полной сосредоточенности, на беспокойство просто внимания не оставалось. Ник выдохнул в ладони, как научил его Скай, подхватил крупицу тепла и разогнал его по всему телу. С теплом Согревающих чар пришло долгожданное спокойствие. Травник улыбнулся и, не выходя из неприметности, отправился проверять окрестные подворотни и переулки.

Разведчик вернулся как раз к последнему куску пирога. Скай даже готов был поделиться, но Ник отказался.

– Я только что такой же в зале съел. Снаружи чисто и тихо. Студент сидит, глушит взвар, грызет бесплатные сухарики, стучит пальцами по столу и вот так волосы ерошит, – показал травник. – Нервничает, видать. И, кстати, когда кто-то дверью громко хлопнул, он аж стакан выронил, благо пустой и на стол. Нечиста у него совесть, ох нечиста!

– Или просто нервы ни к лешему, – шутливо предположил Скай. – Если б ты меня в студенческие годы перед сессией встретил, небось заподозрил бы в чем-то совсем ужасном.

– Давай ты будешь ему сочувствовать тогда, когда мы уже точно выясним, что он не замешан ни в чем ужасном? – не поддержал шутливый тон травник. – До того у меня есть все основания его подозревать. Вон и Пит со мной согласен.

– Ладно, ладно, – поднял ладони Скай. – Сдаюсь. Вы правы. Но если я сейчас начну думать о нем, как о преступнике, то разве он не догадается? Так что я пойду к нему, весь такой ни о чем не подозревающий. А вот вы можете красться следом с самыми мрачными лицами.

Скай с неохотой переоделся в подходящий для выхода к приличным людям костюм, прихватил плащ и саквояж.

– Пит, если нужно будет куда-то ехать, мне звать тебя или искать наемную карету?

– Зови. Меня ему уже показали, мол, я твой слуга. Я же ему и говорил, что ты занят. В своем экипаже и стенки помогают, у меня в них кое-чего полезное припрятано. А ты, – обратился он к Нику, – держись поблизости, но незаметно. Если поедем куда, забирайся на запятки.

Помощник кивнул и поплотнее укутался в плащ.

Студент уже сгрыз все сухари и переключился на ногти. Вид у него был самый страдальческий, но при виде Ская он вскочил и радостно улыбнулся.

– Привет! Помнишь, ты хотел взглянуть на ту… э-э-э… штуковину?

– Привет, – изобразил радость Скай. – Как такое забыть? Договорился?

– Вроде того. Пойдем прямо сейчас!

Волшебник решил, что соглашаться сразу будет немного странно. Он подошел к студенту поближе, чтобы не пришлось говорить громко, и уточнил:

– На ночь глядя?

Линт тоже понизил голос, но энтузиазма в нем не убавилось.

– Тебе хочется увидеть эту штуку, мне хочется ее открыть, так зачем тянуть василиска за хвост?

– И где она? Экипаж понадобится?

Если студенту и впрямь приспело вскрыть кабинет кого-то из школьных профессоров, то в экипаже нужды не будет, пешком дойти быстрее. И незаметнее. А если дверь таки закрывает сокровищницу, то она или в Верхнем городе, ближе к ларежскому Замку, или, наоборот, в пригороде. И туда, и туда пешком добираться долго. Но ответ студента оказался для Ская полной неожиданностью.

– Под Оленьим мостом.

– Что? – Скай подумал, что просто не расслышал.

– Ну, не под самим мостом, там еще пройтись придется, – замялся Линт. – А до моста можно и доехать, если у тебя есть на это деньги.

– У меня даже своя повозка имеется, – рассмеялся Скай.

Где неподалеку от Оленьего моста могла бы найтись дверь с таким непростым магическим замком? Район там был не то чтобы совсем нищий, но небогатый точно. Люди там жили простые – рабочие и рыбаки. Купеческие кварталы сравнительно далеко. До речного порта с его разнообразными складами, тоже неблизко. Видимо, опасения Пита совершенно правильны, и где-то возле моста волшебника поджидает уже другая карета с недружелюбными соучастниками дружелюбного студента. Что ж, такой расклад Ская не радовал, но и не особо пугал. Он позвал Пита и велел готовить экипаж.

– Может, по куску пирога, пока кучер лошадку запрягает? – предложил волшебник.

Студент обрадовался. Вообще, после согласия Ская на позднюю прогулку он заметно успокоился. Похоже, страх перед сообщниками мучил его больше, чем совесть перед обманутым волшебником. По крайней мере, заказанный Скаем пирог он уплел без малейших угрызений оной. И взваром запил.

И только когда Пит пришел и доложил, что экипаж подан, на лице студента снова мелькнула тень сомнения. Скай посмотрел на него вопросительно.

– Что-то еще нужно?

Линт чуть помялся и спросил:

– А фонарь хороший у тебя есть? Лучше даже два. А то я свой разбил случайно.

Скай похлопал саквояж по кожаному боку.

– Найдется. Но вроде за Оленьим мостом фонари еще зажигают? Или я путаю?

Студент смутился.

– Я по пути все объясню. Это будет интересно, правда! Ну, то есть, если ты и правда сможешь снять то заклятье и не потревожить ловушки.

Скай сделал вид, что не заметил, как помрачнел Линт.

– Посмотрим, – оптимистично заявил он, направляясь к выходу.

А то вдруг студент сейчас все-таки вспомнит про совесть и передумает. Скай потом будет еще долго мучиться вопросами. Нет уж! Пусть ведет к своим сообщникам и таинственной двери.

– Высадишь нас у Оленьего моста и можешь возвращаться, – громко велел Скай кучеру.

Пит кивнул, мол, высажу и буду неподалеку. А вот Линт неожиданно возразил:

– А может, пусть подождет? Мы вряд ли до самого утра провозимся. Ночью оттуда уехать не на чем будет, пешком – холодно и далеко.

– Ладно, – согласился Скай. – Пит, подождешь нас там.

В экипаже Линт снова успокоился, даже начал задавать вопросы:

– Скай, а чем ты занимаешься? Ну, когда не пишешь свое великое наставление потомкам?

– Что закажут, тем и занимаюсь, – почти честно признался волшебник. – Нечисть гоняю, проклятья снимаю, амулеты заряжаю. Обычная частная практика. Ты вроде мой будущий коллега?

– Ага, факультет общей практики, – согласился Линт. – А замки где открывать научился?

– Это у меня с детства увлечение такое. Не люблю, когда от меня что-то закрывают.

– Значит, любишь раскрывать тайны? – обрадовался студент.

– Люблю.

– Здорово! Мы тоже. Думаю, найдем общий язык!

– А кто «мы»? – уточнил Скай.

Линт помолчал, словно не решаясь.

– Мы – Тайный Орден Кладоискателей, – сказал он наконец, подобающим образом понизив голос.

И уставился на волшебника, словно опасаясь его реакции.

К тайному ордену Скай сегодня готов не был. Но ведь и не должен был? Пауза вышла как раз такая, какая и требовалась.

– То есть мы собираемся найти за той дверью клад?

– Точно! – подтвердил Линт радостно. – За таким замком наверняка что-то есть.

– А хозяева клада возражать не будут? – резонно поинтересовался волшебник.

– Ну, эту дверь лет двести не открывали. К ней раньше проход завален был, откапывать пришлось, не думаю, что у нее сейчас есть какие-то хозяева.

– И где возле Оленьего моста вы нашли такую дверь? – решился на прямой вопрос Скай.

– Не возле моста, а под ним, – рассмеялся Линт. – Там вход в старые катакомбы. Под городом вообще полно интересного, и древние подвалы, и проходы контрабандистов, и старинный водовод. Ну и канализация, понятное дело, но там делать нечего, сплошные нечистоты и всякая нечисть. Еще есть ходы к Замку, но там тоже ничего хорошего. Их королевская стража патрулирует, а они парни злые. Хуже нечисти. Как мы от них драпали однажды – ух! Только потому и спаслись, что им от своих маршрутов далеко уходить по правилам нельзя. На следующий день тот проход, по которому мы к ним выбрели, уже кирпичом заложили, представляешь?

Скай представлял.

Возле Оленьего моста – высокой дуги с перилами, похожими на переплетенные оленьи рога, Пит высадил пассажиров и предложил:

– Давайте я с вами пойду, хозяин? Фонарь подержать, саквояж понести?

Скай вопросительно глянул на Линта. Мол, твой клад – твои правила. Тот на мгновенье призадумался, потом согласился.

– Пусть идет. Мало ли, чем помочь сможет. Только в подземельях осторожнее, – строго поглядел он на кучера. – Там и в ловушку попасть можно, и просто оступиться в потемках и ногу сломать. Ну или головой приложиться, потолок местами низкий. Лечить я умею, но не слишком хорошо, да и устал уже за сегодня.

Пит кивнул с самым серьезным видом, отвел экипаж в сторону с дороги и привязал поводья к перилам моста. Ночь была не холодная, так что лошадь можно было оставить на несколько свечек, не боясь застудить, однако кучер развернул попону и накинул на лошадиную спину. Попона с вышитыми знаками гильдии волшебников должна была сберечь лошадку не только от холода, но и от воров. Связываться с волшебниками и их имуществом лихие люди обычно опасались.

Скай подошел и наложил Окаменение на узел поводьев – не столько для надежности, сколько для того, чтобы размяться. Пока что сила вела себя благопристойно. Может, и замок откроется без проблем?

Глава 4

– А где твои э-э-э… собратья по ордену? – спросил Скай. – Ждут нас внизу?

– Нет, – вздохнул Линт. – Мы сегодня одни.

– Неужто решил клад с друзьями не делить? – полушутливо спросил волшебник.

Рыжий студент покраснел так, что почти засветился в темноте.

– Да нет же! Я… – Он замолк, а потом вдруг потребовал: – Пообещай, что пойдешь со мной и сделаешь все возможное, чтобы открыть замок. Тогда я объясню.

– Все возможное в разумных пределах, – поправил формулировку Скай. – И нарушение законов разумным не является, если что!

– Хорошо. Там ничего такого, незаконного. Обещай!

– Обещаю.

Линт вздохнул и принялся торопливо объяснять:

– Я им еще вчера про тебя рассказал. Но Ниар – он очень упрямый. Сказал, что ты не захочешь вступить в наш орден, а просто так звать тебя и брать в долю – это неправильно. Мы и так уже обещали долю от клада одному парню с целительского факультета за то, что он одолжил нам магвизор. То есть, что бы мы там ни нашли, делить это придется на пятерых, а с тобой – уже на шестерых. Ну и не в жадности дело, а в том, что мы же Тайный Орден! Мы не должны всех подряд привлекать к своим делам. Так что он заставил меня точно пересказать все то, что ты про замок рассказывал, и решил сам его открыть. А там ловушка. Даже две. Одна возле самой двери, а вторая прямо за поворотом, там, куда от ловушек в двери прятаться удобно, понимаешь? И Ниар под нее попал. Он теперь в студенческом лазарете. Угрозы жизни уже нет, а вот лечение, чтобы ожоги совсем убрать – оно платное. И дорогое. Так что надо быстро найти клад!

– А если его там все-таки нет? – спросил Скай.

– Вот и Кирт так сказал, – горько вздохнул студент. – Заявил, что найдет подработку, чтобы Ниару помочь точно, а не с «какой-то там хилой вероятностью». Манс просто испугался, когда Ниара в лазарете увидел. Сказал, что у него срочные дела, в учебе завал и любимая тетушка приболела и требует племянника пред свои очи. Но всем же понятно, что ему просто страшно стало. Что ему не тайны и клады нужны были, а развлечение. Желательно неопасное. Короче, если клада там нет, то хозяину магвизора мы должны долю от ничего. Но вот наш орден тогда уж точно распадется, понимаешь?

Он смотрел на Ская с таким отчаянием, что волшебник невольно вспомнил, как было грустно и одиноко, когда после учебы они с друзьями стали встречаться все реже, а ведь тоже обещали, что будут дружить всегда. И вот уже через пару месяцев время на дружеские посиделки стало выкраиваться со все бо́льшим трудом. Потом и вовсе все разъехались по другим городам. Конечно, обещали часто приезжать и писать письма. И вот, спустя каких-то пять лет – сразу и не вспомнишь, кто где живет, чем занят, как зовут их жен и детишек… Кажется, только Крей, земля ему пухом, сохранил до последнего свою страсть к авантюрам. И то до добра она его не довела. Думать об этом дальше очень не хотелось.

– Ну что ж, веди тогда к двери, – ободряюще сказал Скай. – Погляжу, что там можно сделать. Вдруг и правда что интересное найдем? Лареж, насколько я помню, ни в одной из войн не захватывали, но осаждали не раз. А значит, народ пугался и добро спешно прятал, и не всегда назад доставал. Теоретически клад там вполне может быть.

– Да клады в катакомбах точно есть, – радостно поддержал Линт. – Мы же не просто так в кладоискатели подались. Уже много чего там по мелочи находили. И монетки древние, и ржавые кандалы, и оружие – тоже ржавое в основном, и даже ящик с бутылками вина. Только оно в уксус давно превратилось. Гадость невообразимая. Но бутылки красивые, лет пятьсот им, не меньше. Манс их знакомому лавочнику продал.

Пит явно надежд студента не разделял, но, кажется, и сам был не против пошариться по древним подземным ходам, а вот за Ника Скай немного опасался. Травник не признавался, но друзья ясно видели, что в подвалах ему становится очень не по себе. И если для пользы дела все они были готовы рисковать душевным равновесием, то при нынешнем раскладе Нику лезть в подземелье надобности вовсе не было. Вот только как бы ему об этом сообщить?

Скай огляделся и громко спросил у Пита:

– А лошадь мы так и оставим? Было бы неплохо, чтобы кто-то за ней посмотрел! Может, кто из местных жителей еще не спит и хочет заработать монетку?

Час был еще не слишком поздний, но идея на самом деле дурацкая. В этом квартале народ ложился рано – экономил свечи, да и покушаться на лошадку, явно принадлежащую волшебнику, тут некому. Однако Пит намек, очевидно, понял и послушно направился по улице, будто бы высматривая огоньки в окнах.

Линт почти приплясывал на месте, то ли от нетерпения, то ли ноги в тонких сапогах мерзли. Скай только сейчас обратил внимание, что одет студент бедненько, грязновато и будто бы немного не по росту. В библиотеке он выглядел иначе, а сегодня рассматривать его было совершенно некогда. Волшебник тут же вспомнил, что сточные воды под городом не замерзают даже зимой, и погрустнел. Дядюшка в детстве как-то пошутил, что на племяннике лежит поросячье проклятье: чем чище и наряднее одежда утром, тем грязнее она станет уже к вечеру. Быть аккуратнее это Ская не сподвигло, но обидно было. А с возрастом волшебник все больше убеждался, что дядя Арли, кажется, угадал.

– Слушай, Линт, что ж ты мне сразу не сказал, что мы под землю полезем? Я бы хоть оделся поплоше.

Студент потупился.

– Я боялся, что ты тогда не согласишься. Ну, одно дело – на дверь в приличном доме взглянуть, а другое – по подвалам лазать и от настоящих ловушек уворачиваться. Про твою одежду я совсем не подумал, извини! Но через этот вход мы почти чисто пройдем, ползать нигде не понадобится. Могу защиту на тебя наложить, ту, которая от дождя. Она же и от брызг грязи спасает.

– Вообще-то нет, – проворчал Скай. – Мы в свое время это уже проверяли. От воды, даже мутной – да. От чистого снега тоже. А вот стоит грязи загустеть до противной консистенции, вроде кефира или масла, защита от дождика перестает ее распознавать как воду. Ну а стандартный защитный купол, наоборот, еще не срабатывает – не твердый же объект.

– Так вот что это было, – хлопнул себя по лбу Линт.

– Что? – не понял Скай.

– То, из-за чего Ниар пострадал. Там, за поворотом этим, в потолке маленький волшебный светильник. На ловушку он похож не был, силы в нем всего немножко. Рядом с ним, впритык, оказалась дырка. Оттуда в нужный момент и хлестануло горящее масло. У Ниара защиты несколько слоев было, мы все ему ставили, когда он к двери полез, но масло – это же не просто огонь. Оно раскаленное. Защита от дождя не помогла. Я думал, что там все-таки был какой-то волшебный компонент, все не мог понять, как же такой эффект получился от такого маленького заряда? А если заряд из светильника просто поджег масло…

Вернулся Пит вместе с закутанным в плащ Ником. Тот остался возле экипажа, но всей своей фигурой выражал неодобрение. Идти в темное грязное подземелье, да еще и в компании студента-волшебника, так увлеченно рассуждающего об особенностях заклятья, которое едва не убило его приятеля? Если это не безумие, то что тогда?

Кладоискатели спустились по скользкой тропке к воде. Лед на Лааре еще не встал, но вдоль берегов уже намерзли широкие полосы. По ним весело скакали Ледянки – мелкие духи, похожие при лунном свете на сверкающих лягушек, в реке плеснула то ли рыбина, то ли водяной Гребенчатый Змей.

– Линт, а амулет от нечисти у тебя есть? – вспомнил Скай.

Сам волшебник уже завел привычку из дома без амулетов не выходить, и Пита тоже исправно снабжал защитными безделушками.

– Есть, – студент позвякал связкой подвесок на шнурке. – Ой, я же и о нечисти тебя не предупредил? Погоди, у меня запасной есть!

– Да нет, у меня свой, – успокоил его Скай. – Но, может быть, есть и еще что-то, о чем лучше позаботиться на поверхности?

Вместо студента ответил Пит:

– У меня тут есть вода, сушеные яблоки, сливовая пастила, веревка, топорик, если вдруг обычную дверцу али сундук ломать придется, свечи, воск, чтобы отметки на стенах делать, и фляга этого вашего волшебного сиропа, хозяин, – кучер показал свой заплечный мешок.

– Взвара, – привычно поправил его Скай.

Линт смотрел на запасливого кучера с уважением, почти с восторгом.

– У меня карта есть, – похлопал он по карманам. – Так что не заблудимся. И свечи с огнивом тоже есть – фонарь я вчера случайно разбил, пока мы Ниара тащили.

Действительно, у бравого кладоискателя даже сумки с собой не было. Пит стоял так, что его лицо мог видеть только Скай. И на лице у повидавшего всякое агента Тайной Службы явственно читался вопрос: «И как эти ребята вообще прожили так долго?» Ответа Скай не знал. На ум приходила только старая поговорка, что новичкам и дуракам везет.

У самого волшебника в саквояже тоже были припрятаны и сухарики, и фляжка взвара, и запасной фонарик, и компоненты, которые можно было применить в десятке самых разных волшебных ритуалов, от изгнания нечисти до призыва Лунного Мотылька – маленького светящегося существа, всегда ищущего путь к лунному свету. Ночью с его помощью можно было без труда найти выход из подземелья. Или, если не слишком повезет, какую-нибудь маленькую щель на поверхность, через которую негодный мотыль пролезет, а человек нет.

Под мост вдоль ледяной кромки вела тоненькая неровная тропка. Местами она рассыпалась на отдельные следы, местами раздваивалась, обходя ямы и ледяные скаты. Скай ужаснулся, представив, как вчера кладоискатели волокли тут пострадавшего товарища. Хоть какое Усиление на себя наложи, а человеческое тело – груз очень неудобный. А ожоги, особенно от масла, страшны еще и тем, что трудно лечатся волшебством. Их даже обезболить-то без особых зелий не всякому волшебнику под силу. И шрамы от них остаются страшные, сводить такие – отдельное искусство. Неудивительно, что в лазарете отказались помогать бесплатно, тем более что покалечился студент в неучебное время и где-то за пределами Школы. Наверное, еще и наврал с три короба или вовсе рассказывать об инциденте отказался. Впрочем, это не повод слишком заламывать цену. Скай не помнил, есть ли такая статья в Кодексе, но негласное правило волшебной Гильдии гласило: «На своих не наживаемся». Для заработка есть все остальное человечество. Так почему же лекари вдруг оказались настолько жестоки?

Скай поинтересовался у Линта ценой. Озвученная сумма была ощутимой, но вовсе не пугающей. Для взрослого волшебника, но не для небогатых студентов.

– Слушай, а что, если я просто заплачу за лечение? – предложил Скай.

Студент сперва было обрадовался, но тут же сник.

– Ниар, наверное, не согласится. Он же очень гордый. А отдать мы сможем только после выпуска.

– Ну давай так: если клада мы не найдем, то я займу денег лично тебе. Ты отдашь, когда сможешь, хоть через десять лет. Я недавно неплохо заработал, так что сейчас могу себе это позволить. Ты уже сам разберешься, что и как рассказывать Ниару. Идет?

– Идет. Спасибо! – улыбнулся Линт.

Они как раз зашли под опору моста. Вход в катакомбы определенно напоминал самый обыкновенный канализационный сток: дыра, когда-то перекрытая насквозь проржавевшей решеткой. Сейчас рядом из сугроба торчали обломки ржавых прутьев, журчал тоненький грязный ручеек. Тянуло из дыры тоже отнюдь не захватывающими приключениями. Заползать в нее и правда не требовалось, но нагнуться придется довольно низко.

На мгновение Скаю захотелось отказаться: просто дать студенту денег на лечение друга и обойтись без погружения в зловонные подземелья. Вернуться домой, в теплую чистую комнату. Пит, наверное, не будет слишком разочарован. Ник так и вовсе несказанно обрадуется. Ну останется где-то там еще одна нераскрытая дверь – пора бы повзрослеть и смириться с тем, что не все ответы могут быть получены.

Впрочем, волшебник тут же понял, что он-то отказаться может, а идущий рядом студент – нет. Он непременно вернется в подземелье и снова попытается снять заклятье, и почти наверняка пострадает. Может быть, даже погибнет. Ловушка с горящим маслом явно показала – создатель замка́ ожидал в гости волшебников, знал, как работают магические щиты и как ведут себя люди, ожидающие атаки. Пусть он наверняка несколько веков уже мертв, но противником остается очень опасным. Бросать с ним один на один неподготовленного студента – это почти убийство. Ну а отговаривать Линта – затея бессмысленная. Скай еще помнил себя в том же возрасте. Разве его или Крея остановили бы подобные доводы? Скорее уж подстегнули бы азарт.

Скай достал запасной волшебный фонарик, активировал и подал Линту. Студент развернул карту и первым шагнул под низенький кирпичный свод. Волшебник вдохнул напоследок чистого воздуха, зажег свой фонарик и двинулся следом. Пит замыкал процессию. Великий кладоискательский поход начался.

Глава 5

Начало путешествия было унылым и утомительным. Вода журчала и хлюпала под сапогами. Гулко и тревожно вторило шагам эхо. Пахло болотом и нечистотами. Чтобы смотреть вперед, приходилось очень неудобно держать голову, так что и шея, и поясница вскоре начали ныть. Смотреть впереди было, собственно, не на что: фонарик освещал только однообразные почерневшие кирпичные стены да плащ идущего впереди студента, но грязь под ногами оказалась еще более удручающим зрелищем. Скай сначала считал шаги, но быстро сбился. Пока что они не прошли ни единого поворота, а значит, заблудиться здесь опасности не было.

Наконец студент с радостным восклицанием свернул влево. Скай последовал за ним в пролом в кирпичной стенке и оказался в совсем другом коридоре. Под ногами больше не хлюпало, пол был сухой и вымощенный неровным серым камнем. Стены тоже каменные, из больших, плохо подогнанных глыб. Местами между камней виднелись ржавые кольца для факелов. Потолок – здоровенные плиты, Скай и Линт здесь уже смогли выпрямиться, а высокому Питу все равно приходилось пригибать голову, но хотя бы больше не нужно было наклоняться. Один конец коридора обрывался завалом, другой уходил в темноту.

– В этом туннеле можно идти спокойно, – пояснил Линт. – Это старый проход контрабандистов. Один конец раньше выходил к реке, когда это место еще находилось за городской стеной. Не знаю, сам он обвалился или с чьей-то помощью. Второй ведет в купеческий квартал, там все выходы тоже давно заложены. Но по пути туннель пересекается с парой других, вот туда-то нам и надо.

* * *

Ник прекрасно понимал, почему его оставили на поверхности, и даже был благодарен друзьям за заботу. Но ведь если позволить своему страху решать, что тебе делать, то вскоре рискуешь обнаружить себя дрожащим под кроватью в запертой на десяток засовов безопасной комнатке. Уважать себя хоть немножко в таком случае уже никак не выйдет. А если себя совсем не уважаешь, то зачем так жить вообще?

Нику показалось, что внутренний Голос тихонько хмыкнул, но он так и не понял, насмешливо или одобрительно. Разбираться было некогда – если слишком отстанешь от товарищей, можно и заблудиться. А это было бы не только очень страшно, но и неимоверно глупо. Скай его, конечно, рано или поздно найдет, но что он при этом подумает?

Ник стал незаметным и поспешил следом за кладоискателями.

* * *

По туннелю идти оказалось куда как приятнее. Пахло тут по-прежнему скверно, но к запахам Скай уже почти привык. На стенах виднелись полустертые пометки, в самих стенах скрывались ниши – от совсем маленьких тайников и дырок от выпавших камней до здоровенных полостей, в которых мог бы спрятаться человек. В одной из ниш обнаружились человеческие кости, но нежитью от них не веяло, так что кладоискатели прошли мимо. На полу местами сохранилась колея – купцы вели дела основательно и контрабанду возили тележками.

– Вон в той нише мы старинную табакерку нашли, – показал Линт. – В ней остатки какого-то зелья, то ли яд, то ли другое какое запрещенное снадобье. Ниар хотел протащить в алхимическую лабораторию и изучить, но Манс его уговорил просто отмыть коробушку как следует. Вдруг оно все еще запрещенное?

В голосе студента слышалось плохо скрытое сожаление: осторожность Манса он явно не разделял.

Первые два поворота они миновали. Линт сказал, что один из них ведет в тупик, а другой – к закрытому люку в чьем-то подвале в квартале ремесленников. Третье ответвление Скаю не понравилось совсем, и, конечно же, оно оказалось именно тем, что им нужно.

– Тут снова немножко внаклонку пройти придется, – предупредил их проводник. – Зато потом красота будет.

* * *

Подземелье, к несказанному удивлению Ника, на подвал господина Юстиниана походило мало. В подвале было по крайней мере сухо, почти чисто и совсем иначе пахло. Так что воспоминания, которых Ник боялся, так и не проявились, но все равно тесные каменные проходы заставляли травника ежиться и сжиматься в комок. Казалось, внутри все завязалось в тугой холодный узел. Сердце колотилось даже не в ушах, а где-то в затылке.

К тому же Ник самонадеянно решил, что обойдется без фонаря. Сам он легко оставался незаметным для всех, но ведь отблески на стенах наверняка будут видимыми. Скай, конечно же, не станет ругаться, если его обнаружит, и уж точно не отправит обратно, но студенту Ник, невзирая на трогательную историю, не доверял совершенно. И если в катакомбах волшебника таки поджидают злодеи, лучше бы помощнику остаться до поры незамеченным.

Свою способность ориентироваться вслепую, то ли на слух, то ли даже на запах, он обнаружил еще в Аэррии, когда в темном коридоре случайно уронил фонарик. Сначала чуть не закричал, оказавшись в темноте, а потом понял, что прекрасно знает, что в коридоре, кроме него, никого нет, где именно расположены двери и мебель, и даже точно понимает, где лежит откатившийся фонарь. С того времени Ник временами тренировался обходиться без света. В доме или в гостинице это было почти не страшно, а в подвалах или на улице было очень трудно совладать с собой.

* * *

«Красота» оказалась остатками древнего водовода: высокий сводчатый туннель из светлого, хорошо обработанного камня. Пол в два уровня – русло для текущей с гор подземной реки и аккуратные «набережные» по обеим сторонам. Через поток местами были переброшены одинаковые плиты-мостики, вниз спускались ровные ступеньки. Сейчас по дну русла струился совсем небольшой чистый ручей, но видно было, что когда-то здесь протекала настоящая река, поившая весь город чистой горной водой.

– Вот умели же древние строить! – восхищенным шепотом произнес Линт. – Эти своды старше ларежского Замка. Жаль, что вода ушла.

– А куда она делась? – спросил Пит.

– Тут текла река Скар. После землетрясения лет шестьсот назад русло где-то в горах перекрыло, река вышла на поверхность и теперь впадает в Лаар выше города. Из ручья, кстати, можно пить, вода чистая. Сюда почему-то даже дождевые воды нигде не попадают. То ли своды так хорошо подогнаны, то ли древние заклятья до сих пор их защищают. И нечисти тут не бывает. Но и тайников никаких тоже нет, – вздохнул студент.

Скай молча любовался высокими арочными сводами: камень оставался безупречно чистым, как будто дежурный волшебник накануне прошелся по стенам Очищающим заклятьем. Ни пятен, ни трещин. Трудно было поверить, что это величественное сооружение давным-давно заброшено.

От основного русла местами ответвлялись небольшие каналы. Своды там были пониже, «берега» узкие и лишь с одной стороны. В четвертый из таких каналов Линт и спрыгнул.

– Теперь сюда. Мы сейчас примерно под Зеленым холмом – наверное, этот водопровод раньше питал старый Королевский ботанический сад. Сейчас туда прокинута обыкновенная свинцовая труба от Лаара.

Скай попытался представить, что именно находится прямо над ними на поверхности, но быстро сдался. Чувство направления под землей толком не работало. Если бы не пояснения Линта, он бы уже даже не понял, на юг они идут или на север.

От канала они поднялись по каменной лесенке в узкий отнорок, который вывел к очередной норе контрабандистов. Ход тут был кирпичный с достаточно высоким сводом, чтобы даже Пит мог идти, не пригибаясь. Но кирпичи потемнели, растрескались и покрылись наплывами и корками от протекающей сюда воды.

– Эта нора сплошь кишела Темнецами, – рассказал Линт, показав на оставшиеся на полу следы свечного воска и процарапанные линии. – Пришлось ритуалом разгонять. До нас тут долго никто не ходил. Хотя в том конце есть дырка в своде, ведущая в туннель поновее, и им кто-то пользуется и сейчас. То ли контрабандисты, то ли другие кладоискатели. Там много свежих следов натоптано, факелы горелые попадаются и все такое.

– А там зайти не ближе было? – поинтересовался Скай.

– Ближе, если через дырку возле Нижнего порта заходить. Но, во-первых, в порту даже к волшебнику могут прикопаться местные, а во-вторых, там есть несколько узких мест, где ползком надо пролезать. Мы уже скоро дойдем, не переживай.

* * *

Под своды древнего водопровода Нику оказалось войти очень непросто. Сами стены здесь были пропитаны незнакомым волшебством, и та часть Ника, что раньше была Лешим, панически боялась этих светлых камней. Если в коридорах была угрожающая холодная тьма, то здесь казалось, будто стены светятся, как огромная раскаленная печь, готовая полыхнуть и мгновенно сжечь его в пепел. Ник осторожно коснулся камня. Тот был холоден и только чуть пощипывал кончики пальцев. Ник все ожидал, что внутренний Голос, который нередко посещал его в самые тяжелые и страшные моменты жизни, как-нибудь прокомментирует и это. Назовет его дурнем то ли за трусость, то ли наоборот, за то, что он сюда залез. Но Голос упорно отмалчивался. Пришлось подгонять себя самостоятельно. Травник вздохнул, приказал дурацким страхам заткнуться и поспешил за уходящими товарищами. Ничего, как он и ожидал, не полыхнуло. Хотя несколько раз ему начинало казаться, что воздух нагревается, а выбравшись в почти уютный узкий грязный коридор, Ник понял, что одежда промокла от пота.

* * *

«Скоро» по внутреннему хронометру Ская растянулось еще на свечку. Кирпичные коридоры сменялись узкими земляными ходами, а потом снова превращались в каменные туннели. Несколько раз пришлось перебираться через нагромождения рухнувших с потолка камней. Скай в очередной раз посочувствовал Ниару.

За очередным завалом начался коридор из желтого кирпича: только ступив в него, волшебник понял, что они пришли. Запах паленой шерсти и горелого масла за день совсем не выветрился.

– Погодите! – велел волшебник и сотворил чары Особого взгляда.

Коридор заволокло оранжевым маревом. Зелеными нитями протянулись следы нечисти. Мелкими цветными пятнами мерцали волшебные предметы. Едва заметно поблескивали давно разряженные светильники в потолке, опасно посверкивали три круглых дырки в стенах. Старинные магические самострелы были взведены и по-прежнему смертоносны. Скай указал на них Питу.

– Дырки, – констатировал кучер. – Если стоишь, то получишь стрелку в пузо, а если пригнешься, можешь и в лоб.

Волшебник подошел и, держась сбоку, осторожно разрядил ловушку. Стрелка звякнула в стену. Студент управился с оставшимися двумя.

– Странно, а мы их даже не заметили. Почему они не сработали?

– От них линии идут туда, – показал Скай. – Наверное, они активируются спустя какое-то время после того, как потревожат ловушку в двери.

– Но Ниар же ее уже потревожил?

– Помнишь, на твоей схеме три независимых связки? Каждый пучок активирует свой набор ловушек. Что и разумно: глупо будет истратить весь арсенал на первого же взломщика, а потом остаться без защиты.

Пит осторожно, обернув руку поверх перчатки еще и платком, подобрал стрелки.

– Хозяин, а они просто так черным выкрашены или тоже волшебные?

Скай глянул и даже присвистнул.

– Черные Иглы. Ничего себе находочка!

Заговоренный еще на этапе сплава металл, а потом еще и сложный набор заклятий, специально предназначенный для убийства волшебников, запрещенный к изготовлению и продаже. Такое оружие было только у некоторых подразделений, вроде Королевской Стражи и Тайной Службы.

– Откуда они здесь? – удивился Линт.

Скай глянул на него с надеждой: может, студент впечатлится достаточно, чтобы отказаться от опасной затеи? Но увы, у кладоискателя только глаза разгорелись. Видимо, серьезность охраны лишь подтверждала в его понимании существование и ценность приза.

– А мы точно не лезем сейчас в очередной тайный ход королевской резиденции? – поинтересовался Скай. – У тамошней стражи Черные Иглы точно есть.

– Нет, – мотнул головой Линт. – Мы от Замка и ходов к нему очень далеко. Тут даже не самые аристократические кварталы, они там, выше и западнее. Здесь, над нами, дома мелкой знати да богатых торговцев, для кладов самое подходящее место, но не для таких штучек.

– Ну тогда или хозяину двери было наплевать на законы, или эти ловушки остались еще с древних времен, – предположил волшебник. – Например, с Шестой аргассийской войны. Тогда строгого запрета еще не было, а оружия к концу войны в Лареже накопилось очень много. Можно было легко разжиться хоть Черными Иглами, хоть Ледяным Пламенем.

– Я же говорю, что это очень старая дверь, – обрадовался кладоискатель.

За поворотом обнаружилась следующая пара ловушек: те самые светильники с трубками для масла. Вопреки надеждам кладоискателей, эти ловушки были не одноразовые, еще пару порций горячего угощения неосторожным гостям они вполне могли предложить. Скай подобрался и выбил кристаллы, от которых питались силой не только светильники, но и хитрые приспособления для поджига масла.

– Не расслабляйтесь, – велел он спутникам. – Тот, кто все это спроектировал, мог что-нибудь заготовить и для гостей с Особым взглядом. Вообще, Пит, тебе лучше подождать нас на той стороне завала. Я тебя потом позову.

Кучер недовольно удалился. Спорить с волшебником при постороннем студенте ему как будто бы и не полагалось. К тому же в делах магических пользы от него было мало. И оставить кого-то за пределами досягаемости всех ловушек было вполне разумно. На всякий случай.

За вторым поворотом Скай наконец увидел дверь. Он, признаться, ожидал чего-то грандиозного. Величественные узорчатые створки, как на сокровищницах аристократов. Или толстенные дубовые доски с шипастыми коваными перекладинами, как в темницах. Скай даже Особый взгляд убрал, чтобы рассмотреть долгожданную Дверь собственными глазами, но дверь оказалась заурядная. Простая, обычной высоты, из обыкновенных потемневших досок, с железными полосами, выкрашенными для сохранности от ржавчины зеленой цумерской краской. Волшебник разочарованно вздохнул, потер слезящиеся от усталости глаза и снова включил Особый взгляд.

Вокруг двери нашлись еще три ловушки: одна, с вылетающими на разной высоте лезвиями, была еще заряжена, остальные, кажется, уже отработали свое. Скай отправил Линта за поворот, велев держаться подальше от отверстий в потолке, и подступил к двери.

Конечно, именно в этот момент на него навалилась усталость. Волшебник уселся прямо на грязный пол и вытащил из кармана сушеную сливу. Торопиться сейчас было бы глупо, Скай тщательно прожевал сливу, запил глотком взвара из маленькой фляжки, помассировал руки и наконец занялся замком. Он уже заметил, что чем спокойнее и будничнее настроение, тем проще подчиняется сила, так что нужно было просто найти эту дурацкую маленькую ниточку – теплую ниточку силы, спрятанную среди горячих и холодных. Теперь он уже точно видел, что замок не был «Цербером», просто хороший старинный замок. Скай даже видел где-то точно такой же, пусть и с другими ловушками…

Нужная нитка нашлась без особого труда. Механическая часть замка была напрямую соединена с волшебной, поэтому замок щелкнул, и дверь легко отворилась. Скай едва успел откатиться: из проема вылетело здоровенное лезвие. Открывать эту дверцу полагалось, стоя в стороне за косяком. Лезвие зловеще покачивалось на ржавых цепях.

– Скай, что там? – обеспокоенно спросил Линт, благоразумно не высовываясь из-за угла.

– Порядок! – отозвался волшебник. – Осмотрись Особым взглядом, вдруг еще что-нибудь пропустили, и иди сюда.

Почему-то большое, хоть и самое обычное лезвие впечатлило студента куда больше заклятых Игл и хитроумных ловушек. Линт осторожно потрогал бандурину пальцем и посмотрел на Ская с неподдельным восхищением.

– Как ты его успел заметить?

– Сам не знаю, – пожал плечами волшебник. – Просто чуял, что не может эта дверь открыться без сюрпризов – дальше, кстати, тоже зевать нельзя. Хозяин этого добра явно шутить не собирался. Зови Пита, будем пробираться дальше.

За дверью был короткий проход с лесенкой вниз, выходящей в широкий коридор. Справа коридор заканчивался еще одной дверью, слева уходил за поворот. Толстый нетронутый слой грязи на полу показывал, что здесь и впрямь очень давно никого не было. Но возле второй двери, неловко привалившись к стене, сидел человеческий скелет. Нижняя его часть заплыла грязью, будто бедолага завяз в этом болоте, да так и умер.

Скай хотел было подойти к останкам, но Линт его остановил.

– Погоди, надо отметить этот коридор на карте.

Волшебник хотел было спросить, не подождет ли это дело до более удобного места, да и вообще, разве кладоискатель не может чертить карту, пока Скай с Питом осматривают тело. Однако Линт уже вытащил из кармана не только свернутый в рулончик кусок кожи, но и незнакомое волшебное приспособление. Любопытство тут же переключилось с понятного в общем-то скелета на непонятную штуковину. Вещица была похожа на коробочку, но вместо крышки у нее были три вращающихся колесика с цифрами. Когда Линт положил ее на ладонь, из боковой стенки вырвался луч зеленого света. Студент навел луч на дверь в правом конце коридора: колесики провернулись и замерли.

– Дальномер, – гордо пояснил Линт. – Показывает, сколько шагов до объекта, можно самому не прыгать. Только человеческое движение рядом с линией измерения ему мешает. Надо бы доработать, но я пока не понимаю как.

– А как далеко он светит? – полюбопытствовал Пит.

– Шагов на триста пятьдесят, если тумана нет. Первое колесико я, конечно, сделал с цифрами от нуля до девятки, но это оказалось слишком уж оптимистично. Ну или как бы «на вырост», – улыбнулся Линт.

– А продавать такие штуки ты не пробовал? – спросил Скай.

– Ну, я же его еще не доработал, – вздохнул студент, зарисовывая коридоры на карту. – Да и кому, кроме нас, кладоискателей, он нужен?

– Армейским баллистикам? – предположил Пит, выпадая на мгновение из образа глуповатого кучера. – Расстояния для пристрелки считать.

– Так мы ж ни с кем сейчас не воюем, – отмахнулся Линт.

– Землемерам тоже пригодилась бы такая штуковина, – предположил Скай. – И картографам. Так что ты подумай, не хочешь сам делать – зарегистрируй в Гильдии свое право изобретателя, да и продай чертежи какой-нибудь мастерской. Думаю, купят, и недешево.

– Надо будет попробовать, – неуверенно протянул студент, сворачивая карту. – Пойдем к двери или сначала за поворот?

– Давай сперва к двери, – предложил Скай. – Надо бы убедиться, что то, что убило этого парня, не доберется и до нас.

– Или он сам, – тихонько пробормотал Пит.

Нежити он опасался, хоть и понимал, что покойники, даже бродячие, куда как проще и безобиднее живых врагов.

Скелет, впрочем, был совершенно честно мертв. Черная стрелка, пробившая насквозь кожаный ремень наплечной сумки, так и осталась торчать из его груди. Скай без труда нашел отверстие в камне, откуда прилетела стрелка. В противоположной стене нашлась еще одна ловушка, неразряженная.

– Давайте теперь проверим поворот? – предложил волшебник. – Потом уже спокойно займемся дверью.

За поворотом коридор уходил вниз. Постепенно свод все понижался. Пришлось нагибаться все ниже. В конце концов свет фонарей уперся в тупик. За долгие годы коридор заплыл землей под самый потолок. Линт разочарованно вздохнул. Конечно, при должном усердии и запасе времени проход можно было раскопать, но на такой объем работы одного кладоискательского азарта было маловато.

Скай, напротив, испытал облегчение: бродить по темным коридорам ему уже поднадоело, а за второй дверью вряд ли обнаружится еще и третья. В эту защиту и так уже было вложено чрезвычайно много сил. Значит, когда-то тут точно хранилось что-то важное. Даже если сокровищница давно пуста, Скаю сейчас хватит и самого факта, что он до нее успешно добрался.

Кладоискатели вернулись к двери со скелетом. Скай разрядил ловушку: стрелка звякнула о камни и отлетела в грязь. На всякий случай волшебник приметил, где она упала, чтобы не наступить туда ненароком. Черные Иглы – слишком опасная штука, вдруг да пробьет подошву сапога.

Пит тем временем осматривал покойника.

– Посмотрите-ка, хозяин! Да ведь он, кажись, тоже был из вашей Гильдии.

Кучер осторожно выпутал из лохмотьев одежды цепочку, на которой висел гильдейский Знак.

От этого известия волшебнику отчего-то стало не по себе. Как и от того, что никаких остаточных следов силы он в скелете не ощутил. Так и убивают Черные Иглы – быстро вытягивают силу и саму жизнь. Он видел такое совсем недавно. В кошмарах умирающий смотритель Ганн ему, по счастью, не являлся, но вспоминать о нем все равно было жутковато.

– Нужно забрать его с собой, – сказал Скай.

– Тело? – уточнил Пит.

– Хотя бы Знак. В Гильдии смогут узнать по нему имя. Но лучше бы, конечно, забрать и кости. Не нам решать, заслужил ли он достойную могилу.

Линту, кажется, перспектива не понравилась, но возразить тут было нечего.

– Давайте хоть узнаем, что за дверью? – спросил он.

– Конечно, – согласился Скай. – Идите обратно за первую дверь, вдруг в этом коридоре еще тоже какие-нибудь хитрые сюрпризы остались.

– А если та дверь закроется? – опасливо спросил студент.

– Не закроется, – успокоил его Пит. – Я ее каменюкой подпер.

Глава 6

Оставшись в одиночестве, если не считать давно покойного коллегу, Скай принялся неторопливо осматривать замок. Сила подчинялась медленно, будто неохотно, но рука не дрожала. Запирающее заклятье тут оказалось такое же, только открывалось другой нитью. Именно так, как он сам показывал в библиотеке студенту.

Скай снова попытался вспомнить, где же он видел такой замок: тот точно был выполнен по этой же схеме – одна мастерская, а может быть, и мастер тоже один. Однако он был почти уверен, что замок, который он никак не мог припомнить, был новеньким. Видимо, чей-то секрет, переданный от учителя ученику. Если бы такие замки делались какой-то мастерской на продажу, то Скай, привыкший обращать внимание на все попадающиеся на пути Запирающие чары, уже точно видел бы их больше одного. Хорошие вещи быстро становятся популярными. Наверное, если узнать, кто сделал новый замок, можно будет узнать и имя хозяина этих дверей. Вот только зачем это могло бы понадобиться, Скай так и не придумал. Просто еще одна загадка, которую можно спокойно оставить без ответа.

За дверью Скай ожидал какого-нибудь подвоха, вроде падающего лезвия или горящего масла, но все было чисто. Просто коридор, даже без толстого слоя земли на полу. Видимо, сюда не протекали дождевые воды с поверхности.

Волшебник позвал товарищей, и они осторожно двинулись дальше. В конце коридора снова была дверь. Скай мысленно взвыл, но она оказалась заперта на самый обычный механический замок, с ним удалось управиться за считаные четверть свечки. Замок щелкнул, волшебник приоткрыл дверь – в помещении за ней зажглись магические светильники. Скай выждал мгновение: пусто и тихо. Он шагнул в просторную комнату и обмер. Тихонько ойкнул студент. Сдавленно выругался Пит. Скаю даже показалось, будто он услышал еще один еле сдержанный резкий выдох.

Комната оказалась не простой сокровищницей. Со стен на посетителей смотрели картины: большие полотна в резных золоченых рамах. И на каждом полотне был изображен призрак девушки в нарядном платье. Призрачные лица и руки выразительно контрастировали с красивыми пестрыми одеяниями, прорисованными во всех деталях: рюши, вышивка, шнуровки, кружева.

И с этими платьями что-то было не так. Скай, нахмурившись, присмотрелся к ближайшей картине. На светло-розовой ткани темнели пятна, будто корсет испачкали чем-то красным. Неужели?…

Скай шагнул ближе, вглядываясь в полотно. Так и есть – это кровь. Он огляделся: платья всех девушек «украшены» алыми отметинами. Будто под одеждой скрывались глубокие раны, из которых сочилась кровь, живописно пачкая расшитую ткань. Кто и зачем нарисовал все это? Кому пришло в голову создавать или собирать изображения девушек в окровавленных платьях?

Сами призраки пугали куда сильнее нарядов. Искаженные страданием полупрозрачные лица будто просвечивали сквозь бледные лики девушек на портретах и взирали на живых кто с мольбой, кто с ненавистью. Волшебник смотрел в безумные глаза на картине и не мог поверить, что кому-то удалось так подлинно нарисовать самую суть невыносимой муки. Сам не понимая зачем, Скай протянул руку и коснулся полотна.

И тут же отдернул пальцы. Ледяной, почти обжигающий холод немертвого. Призраки были настоящими! Их не нарисовали, а запечатали в картины. Кто-то собрал коллекцию призраков, «привязав» их к полотнам?

Волшебник вскинул руку, готовя изгнание. Но призраки на полотнах не двигались, и он тоже остановился. Даже одного неупокоенного лучше изгонять ритуалом, а не собственными силами. Пока что никто на них не нападал. Да и амулеты от нежити смогут сдержать, по крайней мере, первую атаку. Наверное, можно осмотреться.

– Что будем делать? – шепотом спросил Пит.

– Оглядимся тут, постараемся понять, что здесь вообще происходит, – так же шепотом ответил Скай. – Ничего не двигаем, заметных следов стараемся не оставлять.

Говорить вслух в присутствии множества ужасных свидетелей не хотелось. И Скаю вовсе не казалось, что призраки могут пробудиться от шума. Он совершенно отчетливо понимал, что эти застывшие глаза – видят. Что призраки не способны забыться сном. Что страдание продолжается.

Волшебник встряхнулся, как вымокший кот, и отвел взгляд от картины.

– На картины не засматриваемся. Если кто начнет слышать голоса – сразу же говорим об этом остальным. Ни на что не соглашаемся, вообще избегаем слов, которые можно принять за согласие, – напомнил он спутникам. – Ну и про ловушки не забываем.

Пит молча кивнул. К немертвым он относился со всей серьезностью.

Линт открыл было рот, чтобы подтвердить, что инструкцию понял, но тут же опомнился.

– Кстати, я там, еще в том коридоре, следы видел, – громким шепотом вдруг объявил Пит. – От сапог с интересными такими подковками. Прямо себе такие захотел.

Студент уставился на кучера, как на умалишенного, потом чуть расслабился. Чего только люди не городят, чтобы отвлечься от страшного. Сапоги так сапоги. Все лучше, чем в панику впадать от искаженных лиц на картинах.

Скай же понял сразу. Сапоги с вычурной подковкой на каблуке он подарил Нику в первый день отпуска. Волшебник огляделся, но, как и ожидал, никого не увидел. Ладно, если травник считает, что лучше оставаться незаметным – пусть. Хотя с точки зрения Ская лучше бы Нику всего этого не видеть. Будет потом снова от кошмаров просыпаться.

Мысли о друге неожиданно помогли самому волшебнику собраться. Зал, полный чудовищных картин, снова стал всего лишь старым пыльным подземельем. Ну да, с призраками, а так – не намного страшнее некоторых залов в ларежском музее. Да там, пожалуй, и пожутче экспозиции найдутся.

Да, именно на музей это подземелье и походило. На стенах – рамы с картинами и погашенные сейчас волшебные светильники, посреди комнаты, между поддерживающих высокий свод колонн – тяжелые скамейки темного дерева, поставленные так, чтобы удобно было сидеть и любоваться. Скай отогнал мысли о том, что должно быть в голове у человека, приходившего полюбоваться такими картинами. Музей как музей. И не такой уж, кстати, пыльный. Заклятья, вроде тех, что до сих пор хранили древний водовод? Похоже на то. Воздух не слишком сырой и намного свежее, чем в тех коридорах, откуда они пришли. Пол не идеально чист, но слой пыли совсем тонкий. Нужно присматриваться, чтобы различить следы. Запах…

Скай нахмурился, а потом быстро пошел вдоль длинного ряда картин. На лица призраков он не смотрел, только на рамы и самый краешек полотен. Дошел до противоположной стены и замер перед крайней картиной. Дальше на стене еще оставалось свободное место для нескольких таких же полотен, а в углу нашлась еще одна дверь.

Но сейчас волшебника больше интересовала картина. Полотно, запечатлевшее призрак девушки в голубом платье с пятнами крови. На красные пятна волшебник старался не глядеть, на лицо тоже. Только на голубое платье, отделанное серебристыми веррийскими кружевами – по весенней аэррийской моде. Моде прошлой весны. И на мазки свежей, еще весело поблескивающей краски на полотне. Масло сохнет удивительно долго. Кэссия говорила, что иной раз картина может просыхать и полгода, но это в сухом воздухе мастерской. Сколько времени на это требуется здесь? В любом случае – не столетия.

Рядом остановились студент и Пит.

– Надо сообщить в Гильдию, – неуверенно выдавил Линт. – Или запечатывать призраков в картины законно? Нет, такое ведь не может быть законно, правда?

– Т-с-с, – Пит прижал палец к губам и серьезно смотрел на почти уже кричащего студента. – Не надо шуметь.

Линт замолк, переводя глаза с Пита на Ская и обратно. Сейчас ему очень нужно было услышать, что они, старшие, знают, что с этим всем делать. Что все скоро придет к какому-нибудь нормальному порядку, что с этой невозможной комнатой разберутся и все снова станет как прежде.

Скай очень хотел бы его успокоить, но пока и сам не очень-то понимал, что делать.

Пит молчал, позволяя волшебнику самому разбираться со студентом. Кучеру в таких делах права голоса обычно не положено.

– Сейчас мы закончим осмотр, – решил Скай. – Потом подумаем, что делать дальше. Запечатать призрака в картину мог только волшебник. И если мы просто прибежим в Гильдию и все расскажем, мы можем его спугнуть.

– Но разве он не умер давным-давно? – спросил Линт. – Эти двери, картины, они ведь старые?

– Те, – махнул рукой Скай, – старые. А вот эта точно свежая. Просто ее сюда принесли через этот вход. Дверями, через которые пришли мы, и правда никто давным-давно не пользовался. Они же вели в тупик.

– Мне вот что любопытно, хозяин, – спросил Пит. – Где художник взял всех этих призраков? Да еще и таких похожих?

Ская словно Грозовым Ударом стукнуло. Запечатать призрака в полотно, растягивая страдания неупокоенной души на столетия, – это было чудовищно. Но для того, на что намекал агент Тайной Службы, у волшебника даже слова подходящего не было.

Студент, кажется, тоже понял все правильно. Даже губу прикусил от напряжения.

В зал Ник вошел следом за всеми: он уже понял, что Пит заметил его следы. Ну раз уж он не стал требовать выйти из незаметности или вовсе убираться на поверхность, значит, все в порядке. Травник даже немного расслабился. Пока не увидел.

Нику показалось, что сердце ударилось о ребра и остановилось. Что стены схлопнулись и перекрыли дыхание. Что чужое страдание сейчас просто сожмет его в крошечный жалкий комок. И в то же время какая-то другая его часть заставляла смотреть в искаженное лицо призрака не отрываясь, будто он мог впитать и поглотить ужас и боль немертвого существа с картины. И этот ужас не причиняет ему вреда. Наоборот, наполняет его силой, совсем не похожей на силу волшебника. Ник сделал шаг ближе к картине.

«Не забудь про незаметность! – напомнил Голос. – И смотри, не лопни!»

«Что?!» – едва не спросил Ник вслух. И тут же понял, что одна из печатей на спине, дающих ему способности Лешего, стала горячей. Леший не просто так сбивает путников с дороги. Он питается их страхом и злостью.

Голова кружилась. Ник отошел к колонне и прислонился к ней. Прохладный камень остудил спину. Ник сунул руку в карман плаща и сжал пальцы на черной стальной игле, которую зачем-то подобрал в коридоре. Вещица была явно проклятая: такая же торчала из груди у скелета. Совсем небольшая, но очень опасная стрела. Сжатые пальцы сразу обожгло ледяной болью, вместе с холодом пришла и способность думать.

Для начала Ник постарался прекратить впитывать силу. К его удивлению, это получилось без труда, он уже чувствовал себя вполне сытым. Травник разжал пальцы и посмотрел на призрака на картине. Стало ли ему хоть немного легче? Не похоже.

«Не будь дурнем, – подсказал Голос. – Темные чувства вовсе не уменьшаются, когда нечисть их пьет. Могут даже усиливаться».

Ника замутило. Что бы ни случилось с этими несчастными призраками, пользоваться ситуацией и жрать их страдания было мерзко и отвратительно! Сродни людоедству.

«Ты уже бывал близок к мысли, что людоедство не так уж скверно, – напомнил Голос. – Да и здесь нет ничего дурного. Эти привидения давным-давно лишились рассудка. Сейчас они уже совсем не люди».

Соглашаться с Голосом Ник отказался наотрез. Да, на грани голодной смерти в темном подвале какие только желания его не посещали, но тогда он и сам был близок к потере рассудка. Сейчас же ему было что терять. И он по большей части был в своем уме. Если не считать Голос.

– Так, не отвлекаемся, – взял себя в руки Скай. – Осматриваем зал, потом дверь. Вдруг мы везучие – и за ней выход прямиком в подвал к злодею? Вот тогда у него и спросим, что за безобразие он тут устроил. Если нет – возвращаемся и идем к Гильдейской Охране. Пит, ищи следы – кто тут ходил до нас? Сколько их, ну и все такое. Линт, ты знаешь, что сейчас над нами?

– Медный квартал. Точнее не скажу, надо сравнивать нашу карту с картой города, и то это сработает, только если ни мы, ни картограф не ошиблись в расстояниях.

– Тогда пока зарисуй план этой комнаты. Скамейки, светильники. Я пройдусь Особым взглядом и посчитаю призраков, ну и ловушки поищу.

Скай достал из саквояжа лист бумаги и протянул студенту. Тот послушно достал свой дальномер и приступил к работе. Вот и хорошо, пусть делом занимается, отвлечется от мрачных мыслей.

Волшебник с удовольствием свалил бы на студента осмотр Особым взглядом – у него самого уже голова изрядно трещала от применения магии, и есть хотелось зверски, невзирая на не располагающую к мыслям о еде обстановку. Но Линт вполне мог Особым взглядом найти незаметно присутствующего где-то тут Ника, и эта встреча оказалась бы крайне неуместной. Объяснять студенту, откуда тут взялся еще один парень и, тем более, откуда у этого парня способности нечисти, совсем не хотелось, тем более прямо перед долгими объяснениями с Гильдейской Охраной. Или это дело – по части Тайной Службы? Нужно было еще улучить момент и спросить об этом у Пита. Он-то точно знает, но вот для студента Пит должен так и оставаться простым кучером, а если вдруг и не совсем простым – то это потому, что кучер этот служит у практикующего волшебника, не более того.

Скай растер ладони, собирая в них силу, и сотворил чары Особого взгляда. Он уже сбился со счета, в который за сегодня раз. И ведь еще дверь вскрывать придется, это тоже никому не перепоручишь. Кажется, перенапряжение стало входить у волшебника в привычку. Вредную, надо сказать, привычку – однажды ведь можно израсходовать слишком много силы и надолго выбыть из строя. Или теперь, с дополнительными силами, ему это не грозит? Нет, лучше все-таки не проверять.

Ник обнаружился сразу же: стоял, прислонившись спиной к крайней колонне возле двери, через которую они вошли, даже помахал Скаю, заметив, что тот его видит. Ну хоть держится на расстоянии, уже молодец. Судя по бледно-зеленым следам на полу, он уже успел пройтись по всему залу, поглядеть на все картины. Скай немного рассердился на друга: заботишься тут о нем, снаружи оставляешь, нервы его бережешь, а он сам лезет прямо туда, куда ему лезть не надо. И что ему теперь уже скажешь? Благо хоть успокоительный отвар травник способен приготовить себе сам.

Скай подозревал, что и ему самому такой отвар может понадобиться. Призраки были во всех картинах. Пятьдесят один. Двадцать семь полотен на одной стене, двадцать четыре на другой. Еще тут нашлись заряженные светильники вдоль стены с новыми картинами, амулеты от насекомых и крыс, какое-то волшебное приспособление, улучшающее вентиляцию через дырку под потолком, защита от огня на каждой раме и, конечно же, замок уже знакомой системы в запертой двери. Все ловушки, впрочем, оказались по ту сторону.

Скай с облегчением вернул обычное зрение и выхлебал из своей фляжки остатки взвара. Сладкий пряный напиток добавил бодрости, но головную боль не убрал и настроение не поднял. Скай прошелся вдоль картин. Тридцать восемь из них были явно намного старше: масло на холстах покрылось трещинами, и платья на девушках были старинными. Точно определить годы волшебник не взялся бы, но это определенно были наряды не этого столетия. А вот остальные тринадцать картин, похоже, отражали изменения современной моды. Изменились и призраки. На старых картинах все они были светловолосыми, на новых блондинками были только две. Кажется, самые первые. Остальные – шатенки, похожие друг на друга если не как родные сестры, то как двоюродные. Словно художник сперва подражал старому мастеру, но быстро понял, что вкусы у них различаются.

Подошел Пит.

– Послушайте, хозяин! Тут на полу только наши следы, а старых вовсе никаких нет. Как такое может быть?

– Очищающее заклятье, – не удивился Скай. – Бытовая магия. Силы на такую площадь требует уйму, но вполне постижимо. Это объясняет, почему тут так чисто.

– Заботится о своей коллекции, гад. А вы так сможете сделать? Ну, чтобы если мы прямо за той дверью его не поймаем, то он и не понял бы, что тут кто-то был?

Скай вздохнул, но согласился. Заклятье было несложное и требовало больше силы, чем концентрации.

– Только сначала откроем дверь и разрядим ловушки с той стороны. А то будет глупо устать от уборки и не справиться с запором.

– А ловушки разряжать обязательно? – спросил Пит. – Если злодей мимо них как-то ходит, то и мы пройдем? А если их испортить, он может заметить.

Скай согласился, хотя проходить по коридору мимо нацеленных Черных Игл ему очень не хотелось.

Подошел Линт с готовым планом зала. Выглядел студент бледно, даже волосы как будто потускнели, но линии на плане были вполне четкими, рука, привычная чертить карты в самых неподходящих условиях, не дрожала. Вот и славно.

– Ну что, готов узнать, что скрывается за той дверцей? – нарочито бодрым шепотом спросил Скай.

Линт побледнел еще сильнее, но кивнул.

Глава 7

Дверь, однако, оказалась с сюрпризом. Предсказуемым, и оттого еще более обидным. Волшебник даже припомнил несколько выражений, услышанных у грузчиков в аэррийском речном порту. Запирающее заклятье открывается с любой стороны двери, но помимо него тут имелся и обычный механический замок снаружи. С внутренней стороны двери даже скважины не было.

Конечно, волшебник знал способ без особого труда открыть любую дверь, и даже не один. Проблема была в том, что все эти способы не предполагали, что запоры, петли и сама дверь сохранят прежний вид.

– Вариантов у нас два, – сказал наконец Скай, так и не придумав хорошего решения. – Первый: мы выбиваем дверь, не слишком заботясь о скрытности, вламываемся в подвал, в который нас, скорее всего, выведет ход, пробиваемся в дом и спрашиваем у его жителей, что они тут устроили.

– А они пугаются и отбиваются, приняв нас за грабителей, – дополнил Пит. – И их там может быть целая толпа. Медный квартал – район богатый, охраны и слуг в домах много.

– Второй вариант: мы здесь убираем за собой и удаляемся так же, как пришли. Запираем двери и идем к Гильдейской Охране. Пусть все то же самое проделывают люди подготовленные и с полномочиями.

Второй вариант всем понравился куда больше.

Скай убедился, что «сапоги с интересными подковками» покинули зал вместе с остальными, и убрал все следы Очищением. Пит сразу же подал волшебнику горсть рулетиков сливовой пастилы. После масштабного колдовства есть хотелось неимоверно, а еще предстояло запирать дверь. Кисло-сладкие рулетики пахли солнцем и теплой осенью. Жить сразу стало не то чтобы веселее, но вполне можно.

Коридорчик между обычной дверью и волшебной очистил Линт. Теперь студент совсем не походил на молодого здорового парня, но хоть на ногах держался твердо. Скай поделился с ним пастилой, но Линт отказался. Да, вот ему-то точно понадобятся успокаивающие зелья на ближайшие несколько недель. Если у волшебника от потрясения пропал аппетит – дело совсем худо.

Третью дверь, выводящую в лабиринт, решили не закрывать – все равно глубокие следы в грязи коридора со скелетом было не спрятать. Если злодей решит выглянуть из своего музея, тут же все поймет. Впрочем, зачем бы ему выглядывать?

– Погодите-ка, хозяин, – предложил Пит. – А давайте я вернусь туда и потопчусь возле той двери как следует. Пусть кажется, что отсюда люди пришли, возле проклятой двери долго топтались, да и убрались восвояси, так ее и не открыв. Злодей, конечно, насторожится, если такое увидит, но будет думать, что у него еще есть время. Может, не ударится в бега сразу, а постарается куда-то перетащить свое добро. Тут-то его и поймают.

Волшебник идею одобрил. С Охраной Гильдии он еще не сталкивался и о том, как быстро они решают вопросы, не имел ни малейшего представления. Может быть, уже завтра здесь будет целый отряд боевых волшебников, а может – его заявление примет бюрократ с аккуратной прической и положит в большую стопку других доносов, ожидающих проверки.

Пит ушел топтать «тропу», а Скай с Линтом остались возле последней двери. Студент уселся прямо на каменный пол, привалился спиной к стене и прикрыл глаза. Он казался бы спящим, но лицо его оставалось напряженным. Болезненно морщился лоб, сжимались губы, ходили желваки. Наконец Линт открыл глаза и посмотрел на волшебника.

– И часто приходится видеть… ну, вот такое? Ты же уже успел разную нежить повидать?

– Такое – в первый раз, – честно слукавил Скай. – Вообще, всякое, конечно, случается. Но обычно истории не такие страшные. Даже если какая-то нежить решила подзадержаться на этом свете, то чаще всего потому, что боится, что наследнички капитал разбазарят. На одного убитого примерно трое сердитых скряг и пара несчастных влюбленных. Это, конечно, неимоверно грустно. Но не такая жуть.

Студент вздохнул. Кажется, даже немного успокоился.

Скай и сам не смог бы сказать, врет он Линту или нет. Да, увиденное в подземелье действительно было самым чудовищным из того, что он успел повидать, но с человеческой жестокостью и ее последствиями практикующему волшебнику приходилось встречаться не раз, даже до того, как господин Марк привлек его к работе на Тайную Службу. А уж призраки замученных смотрителем Ганном и Креем несчастных, чьи страдания едва не призвали Подземного Стража, определенно сломали ту статистику, которую волшебник по привычке зацитировал студенту.

«В одном вы можете быть уверены: прямо сейчас кто-то где-то кого-то кому-то обязательно скармливает. Такова уж человеческая природа – стоит только человеку получить ощущение безнаказанности, из него тут же начинает лезть какое-нибудь зло!» – эти слова главы Тайной Службы крепко врезались молодому волшебнику в память. Он тогда очень хотел с ними поспорить, но убедительных аргументов так и не нашел. Людям свойственно пугать друг друга нечистью и злыми духами, но самые страшные преступления всегда планирует человеческий разум.

Вернулся Пит, и кладоискатели двинулись в обратный путь по подземельям.

На поверхности было уже совсем светло. Прохожие, спешащие по своим делам, не обращали внимания ни на стоящий у моста экипаж, ни на грязных помятых людей. Ник, молчаливый и закутанный в плащ по самые глаза, уже ждал у экипажа. Будто и не уходил никуда. Только глаза блестели лихорадочно, почти так же, как тогда, когда они впервые встретились в поместье господина Юстиниана. Тогда парень только чудом выбрался из подвала, пережил одержимость злобным призраком и находился не совсем в здравом уме.

Скаю очень хотелось расспросить его, убедиться, что сейчас все не так плохо, но при студенте разговаривать было нельзя. Волшебник подал «сторожу» монетку, тот кивнул и отошел, скрывшись за экипажем.

– Линт, давай ты сейчас отправишься домой и отдохнешь, а я сам пойду в Гильдию? – предложил Скай. – К тебе потом обязательно придут с расспросами, но так ты хоть немножко дух перевести успеешь. Только карту оставь, придется отдать ее Охране. Не потащимся же мы в катакомбы еще раз только для того, чтобы показать дорогу.

– Спасибо, – согласился студент. – А можно Орден Кладоискателей не упоминать? Ну, будто это только я один к тебе с предложением пришел? Не надо ребят в это впутывать. Ну и вообще, Орден же тайный.

– Хорошо, постараюсь обойти эту тему стороной. Я же и так знаю про этот Орден только с твоих слов, – Скай ободряюще подмигнул студенту. – Так куда тебя везти?

– В студенческое общежитие. Я и сам от Гильдии могу дойти, если ты прямо сейчас туда.

– Ничего, лошадь не устанет, если довезет тебя до самого крыльца. Поверь моему опыту: сейчас тебе только кажется, что сил еще много. А на деле лучше всего хлебануть взвара, закусить чем-нибудь питательным и свалиться под одеяло. Ну и успокоительное зелье бы не помешало, если есть.

– Нету, – развел руками Линт и слабо улыбнулся. – Если б знал, что там будет, припас бы целую бочку.

Когда студент выбрался из экипажа возле большого дома на одной улице с Гильдией, Скай убедился, что не зря настоял на своем: пошатывало парня изрядно. Сам волшебник тоже чувствовал себя не лучшим образом, но отдыхать было некогда. Скай открыл маленькое оконце спереди, специально предусмотренное для разговоров с кучером.

– Пит, так к кому мы должны с этим делом идти?

– Это, ваше мажество, вопрос непростой. – Волшебник даже на слух понял, что кучер невесело усмехается. – Мы с вами на это наткнулись, так что должны доложить нашему уважаемому начальству. Но и Охрану Гильдии обойти вниманием тоже никак нельзя, раз подозреваемый точно волшебник. Тут опять совместная операция намечается, что никого не обрадует.

– Почему? – не понял Скай.

– Дык ыть, их мажества из охранки не любят еще кого-то в свои дела допускать. А важные господа из Тайной Службы просто так это дельце не отдадут. Мол, подозреваемый-то волшебник, а потерпевшие? У нас тут добропорядочные гражданки в опасности, а значит, и дело наше. Потому как чем больше громких страшных дел мы успешно раскроем, тем больше финансирования из казны нашему ведомству перепадет. Вот и будем плодотворно сотрудничать. Ну или локтями пихаться, тут уж как повезет.

– Ну так куда едем первым делом? Кто больше обидится?

– А мы, чтобы никого не обижать, сделаем так, – снова усмехнулся Пит. – Я тебя отвезу в Гильдию, там ты пойдешь к господину Риссу. Это такой здоровенный суровый бородатый дядька, он нас на Хангае опрашивал. Увидишь – сразу вспомнишь. А я тем временем поеду к нашему здешнему начальству. Получится, что мы всех уважили, никого не обделили.

– Отлично! – согласился Скай. – Потом встречаемся в гостинице?

– Ну уж нет, ваше мажество, – рассмеялся Пит. – Я за вами заеду. А то вас в нынешнем виде на улицу выпускать нельзя, народ в панике разбежится, у коров молоко пропадет…

– Ладно, – не стал спорить волшебник. – Ника только в гостиницу закинь. И попроси успокоительное зелье сварить. Мне оно сегодня точно понадобится, да и со студентом надо бы поделиться.

Про то, что зелье потребуется и самому травнику, Скай говорить не стал, но всем и так это было ясно.

В коридорах Гильдии на грязного и бледного волшебника посматривали, но вопросов не задавали. Если коллеге понадобится помощь, он сам способен о ней попросить – лезть в чужие дела у волшебников было не принято.

Господина Рисса на месте не оказалось. Пришлось подождать. Скай устроился на мягком диване в приемной и едва не уснул. Хоть волшебнику и казалось, что вот теперь-то, после всего увиденного, его непременно замучает бессонница, у тела были на сей счет свои соображения. Появление сурового бородатого господина, больше похожего на боевого вождя древних аргассийцев, чем на достопочтенного волшебника, вырвало Ская из дремоты.

По счастью, господин Рисс сразу узнал волшебника и выслушал его рассказ сначала с вежливым, а к концу истории – с напряженным вниманием. Гильдейский Знак покойного принял, карту подземелья взял и пристально рассмотрел. После чего не преминул уточнить, поставлена ли в известность Тайная Служба. Скай честно рассказал. Рисса положение вещей, кажется, устроило.

– Теперь отправляйтесь к себе, дорогой коллега, – почти ласково выставил он усталого волшебника. – До завтра отдыхайте, а утром можете зайти ко мне. Там уже решим, нужно ли ваше участие в деле.

– Конечно, нужно, – заявил Скай.

Рисс громогласно расхохотался.

– Ох, молодость! А если мы сейчас вскроем эту вашу дверь, поймаем злодея – и к вечеру он нам уже полное признание со всеми подробностями напишет?

Скай улыбнулся.

– Тоже хорошо. Надеюсь, именно так все и будет.

Почему-то в такой исход молодому волшебнику совсем не верилось. Да и Рисс, скорее всего, сказал это просто для того, чтобы поддразнить коллегу. Или нет? В раздумьях о том, сколько же на самом деле сложных с виду дел раскрывается легко и просто, Скай дошел до уже поджидающего экипажа и был увезен в «Снежного змея».

В комнате ждали мрачный молчаливый Ник и заказанный им обильный завтрак. Не слишком разбираясь в том, что именно он ест, Скай позавтракал, запил все стаканом горьковатого, пахнущего лесной чащей зелья и удалился в спальню.

…Спал волшебник долго, крепко и без сновидений. Когда он проснулся, за окном было темно, но уже или еще – понять было сложно. Хронометром волшебник все еще не обзавелся. Ника в соседней кровати не было. Скай выбрался из-под одеяла, натянул заботливо кем-то оставленный на стуле халат, сунул ноги в войлочные тапки и вышел в большую комнату.

Мягко светился волшебный фонарик на столе. Ник сидел на жестком диване с ногами, подобрав колени к груди, и смотрел в заоконную темноту. Рядом лежала раскрытая книга. На звук шагов парень дернулся, потом замер и обернулся уже медленно.

– С добрым утром, Скай.

Волшебник кивнул и уточнил:

– Ты уверен, что это утро?

– Ага, – ответил Ник. – День мы проспали, вечером я проснулся, сейчас уже самое что ни есть утро. Через полсвечки рассветет. Наверное, на кухне и завтрак готовят. Сходить, узнать?

Темнота за окном действительно оказалась не такой уж густой. Правда, насчет завтрака Ник мог только догадываться: все комнаты в «Снежном змее» были защищены заклятьем Тишины, чтобы ничто не нарушало покой постояльцев.

– Сходи, – одобрил Скай. – Сам, небось, тоже уже голодный?

– Странно, но нет, – пожал плечами травник.

Он поднялся и чуть не упал обратно на диван. Скай метнулся к нему, но тот уже и сам выровнялся.

– Ничего, просто ногу отсидел, – отмахнулся Ник.

Но волшебник уже разглядел и испарину на лбу, и слишком запавшие для одной бессонной ночи глаза. Он протянул руку. Ник дернулся было, но отшатываться не стал.

– Да у тебя жар, – констатировал Скай. – Иди в постель, я сам схожу за едой.

– Ничего страшного, в подземелье взмок, потом на улице продуло, вот, видно, и простыл немного. Вполне могу дойти до кухни!

Иногда на Ника нападало неуместное упрямство. Однако волшебник, обычно склонный уступать друзьям, на этот раз сдаваться не собирался:

– А я как раз хочу размяться. Так что пройдусь, заодно раздобуду нам завтрак. Не хочешь ложиться – сиди здесь. Вернусь – расскажешь, что было, пока я спал. Вы ведь с Питом уже наверняка все обсудили?

Ник уселся обратно.

Чувство времени травника не подвело: на кухне уже вовсю шла утренняя возня. Топилась огромная печь, кипели котлы, сновали поварята, но ни единого готового блюда еще не было. Зато раннему постояльцу предложили разогретый вчерашний суп, холодную вареную свинину и хлеб с колбасой. Скай затребовал всего и побольше, с доставкой в номер. Привычные к постояльцам-волшебникам с их зверским аппетитом в любое время дня и ночи слуги ничуть не удивились и пообещали, что все будет через четверть свечки в наилучшем виде.

Ник за недолгое отсутствие Ская совсем расклеился, хотя уходить в спальню отказался наотрез. Борьба с собственными слабостями в последнее время стала для травника чем-то вроде спорта. Обычно это не доставляло особых неудобств, но сейчас Скаю очень хотелось ругаться. Когда он в детстве мечтал о младшем брате, он совершенно не задумывался, что младшие всегда спорят, упрямятся по пустякам и порой доводят старших до белого каления. А то и до отчаяния. Конечно же, напросившись с друзьями в Лареж, Ник обещал слушаться и во всем помогать. И, конечно же, справлялся только со вторым.

Но волшебник и сам после веселой прогулки по катакомбам изрядно вымотался, поэтому решил не спорить. Либо после еды Нику все-таки полегчает, либо проснется Пит, и уж он-то сумеет убедить упрямца.

Травник тем временем собрался с силами, уселся ровно и отчитался:

– Пит сказал, что его доклад выслушали и приняли к сведению. Дальше будет проверка и много всяких споров между ведомствами, но нам про них все равно никто ничего не скажет. Если дело не решится сразу и быстро, то нас наверняка к нему привлекут. По праву первооткрывателей. И потому, что ты здесь устраиваешь обе стороны, так как представляешь и Гильдию, и Тайную Службу. В общем, пока мы должны сидеть чинно и ждать, что скажут большие дяди. За нами пришлют, когда понадобимся. Интересно, а можешь ли ты отказаться?

– Наверное, могу. Но зачем? – удивился волшебник.

– Ну разве теперь это тебе по-прежнему интересно? В этом деле стало очень много чужих интересов, начальников, отчетов и прочей ерунды, которая тебе, как я помню, совершенно не по нраву. К тому же это дело могут раскрыть и без нас.

– Ну, если его раскроют, то нас и не позовут. Разве что на суд, свидетелями. Но отказываться от дела я точно не хочу.

Травник продолжил молча сверлить волшебника глазами. Пришлось объяснять.

– Понимаешь, вся эта отчетность, начальники и подковерная возня – это, конечно, ужасно раздражает. Раньше я думал, что это важно – избегать вот таких унылых обязанностей. Мне нравится обходиться без них. Сделал быстренько свою работу, заказчик доволен, все свободны. Никаких долгосрочных обязательств. Это приятно. Но на самом деле важно не это. И, конечно же, я не купился на лесть господина Марка, хотя он, несомненно, будет нас хвалить, если мы справимся. И даже денег даст. Но это все второстепенно. И деньги, и одобрение, и мой комфорт. А важны тут девушки, которых некто, получается, сперва убил, а потом еще и запечатал в свои мерзкие картины. И если его не остановить – он будет продолжать. Убьет снова, и снова, и снова… И я очень хочу его остановить.

– Ну, если подумать так, то и я этого хочу. Как думаешь, а если этот урод погибнет при задержании – нам ведь ничего за это не будет?

Теперь Ник улыбался. Скай счел, что если к помощнику вернулась способность шутить, то это, несомненно, добрый знак.

– Про правовые тонкости лучше спроси у Пи-та, – улыбнулся в ответ волшебник.

– Ладно, – серьезно кивнул Ник. – Так что, пока мы сидим тут и ждем?

– Мне Рисс из Гильдии велел зайти сегодня утром, мол, уже что-то будет ясно. Так что сейчас позавтракаем, а потом я пойду к нему, а вы с Питом останетесь тут ждать вестей.

Принесли завтрак, из комнатки для слуг тут же высунулся Пит – возмутительно выспавшийся и свежий. Даже не помятый спросонья.

– О, вот это я вовремя проснулся!

Он смерил бледного Ника оценивающим взглядом, но комментировать очевидное не стал. Молча принес из своей комнаты флакон темного стекла и поставил перед травником. Тот открыл, долго принюхивался, а потом так же молча отсчитал в свою кружку десяток капель.

После завтрака Пит совершенно безапелляционно загнал больного в спальню, задернул там шторы и проследил, чтобы Ник улегся под одеяло.

– Мы все тебе расскажем. А сейчас твое задание – выздороветь и набраться сил к завтрашнему дню. Справишься?

Травнику осталось только послушно кивнуть. Пит вернулся в гостиную и прикрыл дверь.

– Лучше бы, конечно, отвезти тебя в Гильдию, но, пожалуй, мне стоит остаться тут.

Скай был полностью согласен. Он долгое время обходился без всяческих излишеств, вроде личного экипажа с кучером. И, хотя компания Пита почти всегда бывала кстати, в роли «господина волшебника» Скай чувствовал себя не вполне уютно.

– Тут до Гильдии рукой подать. Похищать меня уже тоже некому и незачем, так что прогуляюсь. Надо еще зайти к Линту, я же ему обещал. Так что, если задержусь, не теряйте.

Глава 8

Утро выдалось яркое. Солнечные зайчики, отражаясь от стекол, сверкали на свежем снегу. Махали метлами дворники. На площади возле Гильдии дежурный волшебник обновлял Летнее заклятье, в пробивающейся между камнями на мостовой свежей траве что-то выискивали вездесущие воробьи. Настроение у Ская немного поднялось. Сейчас тьма подземелья казалась очень далекой и непостижимо давней. Что бы там ни происходило – все уже закончилось. Вот сейчас бородатый волшебник Рисс скажет ему, что злодея успешно задержали, в его, Ская, участии уже нет никакой надобности…

Господина Рисса на месте не оказалось. Аккуратный и совершенно незапоминающийся помощник попросил визитера назваться и сообщил, что господина Ская просили подойти позже, после обеда. Просьба Рисса даже в пересказе помощника звучала приказом, но сегодня Скай решил не обращать на это внимания. Тем более что теперь у него появлялось время, чтобы перехватить Линта до начала занятий. Чем раньше они внесут плату за лечение Ниара – тем лучше.

Возле большого дома, служившего приютом приезжим студентам, царила суматоха. Студенты, конечно, всегда создают очень много шума, но сегодня их оживление показалось Скаю каким-то уж слишком нервным. Подойдя ближе, волшебник понял, что его насторожило. Молодежь галдела, переговаривалась, но как-то невесело. Не было слышно обычного для всей студенческой братии смеха. Скай поискал глазами рыжего Линта, но не нашел. Зато приметил возле крыльца давешнего здоровяка, с которым Линт знакомил его в таверне. Как же его звали? Кейн? Кинт? Крис? Нужно спросить у него, где искать Линта.

Скай направился к студенту. Тот раздраженно что-то втолковывал группке товарищей в таких же оранжевых шейных платках. Когда волшебник приблизился, тот как раз развернулся уходить и почти налетел на Ская.

– Привет! Ты не знаешь, где найти Линта? – решил не ходить кругами волшебник.

Студент нахмурился еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда.

– Он в лазарете.

Вот же леший! Неужто и Линт умудрился простудиться? Как уж тут не поверить в «проклятье древних катакомб»? Но чтобы молодого здорового парня простуда отправила в больницу – это должна быть очень тяжелая простуда. Неужто поветрие? В носу тут же подозрительно засвербело…

– Что с ним? – перехватил Скай уже уходящего здоровяка.

Тот, кажется, хотел ответить что-то грубое, но сдержался. Все-таки перед ним был взрослый волшебник, а не один из надоедливых приятелей.

– Отравление. Нашел-таки свой клад, дуралей!

– Какой клад? – удивился Скай.

Студент понял, что сболтнул лишнего, и замолк.

– Так, парень, прости, но имя твое я забыл, – признался Скай без тени смущения.

Стыдиться забывчивости сейчас было совершенно некогда.

– Кирт, – буркнул студент.

– А я Скай, – напомнил волшебник. – Так вот, Кирт, давай-ка отойдем в сторонку и поговорим.

Кирт тяжко вздохнул, но спорить не стал. Они прошлись до здания Школы и уселись на скамейку в маленьком скверике напротив крыльца.

– Я знаю про Орден Кладоискателей, – признался Скай. – Мы с Линтом ходили в подземелье вместе. Теперь рассказывай, что с ним такое?

– Ну, тогда ты должен лучше знать, что за шкатулку он притащил, – развел руками Кирт. – Я давно понял, что до добра это не доведет. Сначала было весело. Подземелья, тайны. Мы ходим по местам, о которых другие даже не догадываются… А потом все пошло наперекосяк. Они на этом кладоискательстве просто помешались, что Ниар, что Линт. И где они теперь? Один может остаться калекой, второго вообще лекари не уверены, что спасут.

– Никакой шкатулки мы в подземелье не находили. У Линта даже сумки с собой не было. Разве что он где-то подобрал ее и сунул в карман? Но мне показалось, что он не из тех, кто спрячет находку и не поделится.

– Но… – Кирт замялся. – Линт говорил, что ты точно сможешь открыть дверь. Хотя Ниар вот тоже был уверен, что сможет. Так вы ее не открыли? Тогда откуда шкатулка?

Скай вздохнул.

– Расскажи по порядку, ладно? Что за шкатулка, как выглядит, что в ней? Что Линт про нее сказал?

– Ничего он не сказал. Вчера утром на занятия не пришел. А второй парой у нас боевое волшебство, там препод – зверь. Если пропустишь, замучает потом до полусмерти. Так что я отпросился с конца первой пары, мол, нужда приспела, и побежал Линта будить. А он на полу без сознания, изо рта пена, судороги. На столе открытая шкатулка, большая, старая, с монетами. Ну, я ничего не трогал, сразу за лекарями побежал. Они сказали, что на монетах был яд. И что еще бы полсвечки – и Линта бы точно не спасли. Сейчас надежда есть, но прогноз осторожный. Слово-то какое, «осторожный»! Так бы честно и сказали: «Мы не верим, что он выживет, но вы пока надейтесь!» У них же именно это на лицах написано!

Кирт сжал кулаки.

– Короче, все решили, что Линт нашел клад. На проклятья шкатулку проверил, а про отраву не подумал. Торопился – нам же деньги для Ниара нужны.

– Вчера утром мы вернулись из подземелья, – кивнул Скай. – Но если шкатулка была большая, то у Линта ее точно не было. И, кстати, мы с ним договорились, что если не найдем клад, то денег на лечение я дам.

– Правда? – спросил Кирт. – Но Линт теперь и сам…

– Если я правильно понимаю, у меня Ниар не возьмет? – уточнил Скай. – Давай я как бы занял Линту, он передал тебе, а ты платишь за лечение. А с долгами мы уже с Линтом сочтемся, когда он поправится.

– Ну, это нечестно выходит, он ведь может и… не отдать. Давай ты мне займешь года на три. Я после учебы годик поработаю и верну. Может, даже раньше.

Скай пожал плечами.

– А почему нет? Договорились. Пойдем в лазарет, узнаем, как там дела?

Студенческая больница занимала целое отдельное здание. Пациентов здесь обычно было немного, но кроме палат тут располагались еще и алхимические лаборатории, и классы для студентов-лекарей. В подвале прятались морг и анатомический музей, о чем предупреждали вывески на фасаде со стрелками за угол. С другого угла маленькая дверца вела в лавку зельевара. На высоком крыльце главного входа о чем-то оживленно спорили трое студентов в зеленых шейных платках. Поднимающихся по ступенькам Ская и Кирта они окинули пристальными взглядами, не углядели признаков болезни и вернулись к спору.

К Линту их не пустили. На товарища кладоискателя лекари смотрели как на того, кто самолично довел друга до больницы. На Ская немного мягче, но тоже очень сурово. Однако, узнав, что Кирт принес им деньги, лекари смилостивились и нашли время рассказать о состоянии пациентов. Скаю показалось, что дело было даже не в жадности, а в том, что целителей подкупило ответственное отношение студента к пострадавшим товарищам.

Линт пока в себя не пришел, но состояние стабилизировалось. Отрава на монетах оказалась старинная, с неизвестным точным составом. Парень еще и умудрился проверить монетку на зуб. Но организм молодой, сильный, да и доставили его своевременно, так что пока справляется. Если алхимикам из лаборатории удастся распознать компоненты яда, можно будет приготовить противоядие. Остается только ждать.

Ниар стабилен, но очень подавлен, просил никого к нему не пропускать. Что совершенно неудивительно, учитывая обстоятельства. Про Линта ему пока не рассказали – зачем тревожить больного еще больше?

Скай расплатился, и они с Киртом покинули пропахший травами, спиртом и чем-то неуловимо противным дом. Студенты на крыльце проводили их долгими профессиональными взглядами. Скай даже поежился, хоть и знал точно, что на расстоянии ни один целитель человека насквозь не видит. Для такого надо щупать, желательно – без одежды.

– Кирт, а ты сможешь провести меня в комнату Линта? Ее ведь не опечатали?

– Зачем? Не опечатали, конечно: все ведь решили, что он сам виноват. Шкатулку лекари сразу забрали, когда поняли, что там отрава.

– Не знаю точно, – честно сказал Скай. – Просто хочу осмотреться. Понять, кто и как мог принести ему эту штуковину.

– Да кто угодно мог. У нас не принято по чужим комнатам шастать, поэтому двери часто не запирают. Посторонние в общежитие сами не заходят, только вместе с теми, к кому пришли. И все, кто не из Школы, должны записаться в гостевую книгу. Комендантша у нас – сущая Кошмарь, да еще и в помеси с Болотным Пучеглазом… Стоп! Так ты думаешь, Линта отравили специально?

Кирт остановился и уставился на Ская. Со стороны это выглядело угрожающе, но волшебник видел, что студент просто потрясен пониманием до оторопи.

– Похоже на то, – ответил волшебник. – Или ты думаешь, что эта шкатулка была у него раньше?

– Не было, – помотал головой здоровяк. – Линт не из тех, кто заныкал бы находку и даже не показал. Да и зачем бы ему рваться в подземелья за кладом или занимать у тебя, если у него уже была шкатулка, полная золота?

– Вот именно, – подтвердил Скай.

– Но зачем кому-то убивать Линта? Он же не сделал никому ничего дурного!

– Не знаю.

Действительно, какой толк убивать студента? С находкой за дверью в подземелье это вряд ли связано – отравленная шкатулка уже была у злодея наготове, когда студент только-только вернулся из катакомб. Да и что толку убивать одного только Линта? Про дверь знали и остальные кладоискатели. В подземной галерее побывали еще и Скай с Питом. Что-то тут определенно не сходилось.

– Линт ходил в подземелья один? – спросил волшебник. – Или еще в какие-нибудь сомнительные места?

– Нет, – уверенно ответил Кирт. – Мы же были Тайным Орденом! Манс ходил с нами не каждый раз, но мы трое, с Ниаром то есть, на все вылазки выбирались вместе. Это уже когда мы с Мансом отказались лезть к той двери, он позвал тебя. Уверен был, что там что-то ценное. Что там, кстати, оказалось?

– Еще одна дверь, – отделался полуправдой волшебник. – И возле нее скелет предыдущего кладоискателя. А с другой стороны коридор давно заилился под самый свод. Очень неприятное местечко, и никаких сокровищ.

– Б-р-р! – поежился Кирт. – Вот говорил же я, что не надо туда лазить.

– Может, он с кем-нибудь ссорился? – сменил тему Скай.

– Линт? Это вряд ли. В чужие разборки он не лезет, сам никого не задевает. За повышенную стипендию не соревнуется. Денег до сих пор ни у кого не занимал.

– Девушки?

– В прошлом году он встречался с девчонкой с целительского, Тайей. Потом она его бросила. Точно не знаю, что там у них вышло, но он ей после не досаждал, а для мести за какие-то обиды уже многовато времени прошло.

Тем временем они дошли до общежития. «Помесь Кошмари с Болотным Пучеглазом» оказалась стройной седовласой женщиной с аккуратной прической-бубликом. Без лишних вопросов она протянула Скаю толстую книгу вроде амбарной, заложенную веревочкой. На конце веревочки болтался огрызок синего алхимического карандаша. Скай поставил дату и время, сверившись с висящим над столом комендантши хронографом, заодно глянул на предыдущие записи. Волшебнику повезло: вчерашние и даже позавчерашние записи оказались на этом же развороте. Их вообще было не так уж много. Сегодня, кроме Ская, никто посторонний в общежитие не приходил. Вчера, от инцидента и до самого вечера, посетителей было множество – видимо, любопытные приятели сбежались разузнать, что произошло. А вот с утра чужих тут не было. И позавчера вечером – тоже.

Скай вернул книгу.

Раньше позавчерашнего вечера шкатулка появиться не могла – любопытный студент открыл бы ее сразу же, как только увидел. Если, конечно, он отправился в гостиницу к Скаю отсюда, а, например, не из студенческой таверны. Нужно будет выяснить и это.

Волшебнику ужасно не хватало Пита. Уж он-то уже смекнул бы, какие вопросы и кому задать, куда смотреть и что проверять в первую очередь. Но нельзя же всегда все переваливать на опытного товарища, иначе сам никогда не станешь опытным.

Комната Линта оказалась не заперта. И, судя по истоптанному полу, здесь уже успели побывать все любопытные постояльцы общежития. Впрочем, хотя бы на первый взгляд, гости ничего не испортили. Наверное, весть об отравлении их немного напугала. Так что, судя по следам, большинство посетителей потопталось у двери, глазея на «то самое место, где нашли Линта», да и убралось восвояси. Некоторые прошлись до стола. К гардеробу и большой этажерке за кроватью явных следов не вело. Это, конечно же, ничего не доказывало: если кто-то пришел сюда раньше прочих в чистой обуви и поставил на стол отравленную шкатулку, то он мог и что-нибудь забрать. Сейчас уже никто этого не разглядит. На всякий случай Скай спросил у Кирта, не пропало ли что-нибудь. Но студент не смог уверенно ответить на этот вопрос.

Скай прошел к этажерке. На ней поблескивали разноцветными проволочками модели заклятий. Вот стандартная защита, вот схема потоков в Мухогоне. Вот это, видимо, прототип дальномера. Было бы интересно изучить его получше. Вот эти явно незаконченные штуки, похоже, новые изобретения Линта. Чего тут только нет. Нет? Скай снова пробежал глазами по моделям. Кое-чего тут не было. Запирающего заклятья, которое Линт собирал в библиотеке!

Но, может быть, студент оставил его где-то еще? Он ведь обсуждал с Ниаром это заклятье, может быть, и показывал, как оно работает? Тогда модель вполне может мирно стоять в комнате Ниара.

– А где Линт держит тетради? – спросил Скай.

Кирт молча показал на ящик стола.

Заклятье ведь было не только в виде модели. Скай помнил, что схема была зарисована в серой, изрядно потертой тетрадке, и если модель Линт мог оставить Ниару, то вряд ли там же он оставил и тетрадь.

Однако и тетради с записями нигде не было.

Кирт глянул на стоящий на столе деревянный ящичек, из которого торчала дюжина стеклянных цилиндров. Скай тоже посмотрел на ящик и с удивлением понял, что это хронограф. Цилиндры изображали свечи. Синяя жидкость в них постепенно убывала, сменяясь светящимся золотистым газом. Сейчас как раз «догорала» девятая «свечка».

– Слушай, Скай, здесь ведь ничего нет? Может, пойдем? Мне к десяти на занятия нужно. Историю я прогулял, а вот алхимию никак нельзя.

Волшебник с сожалением признал, что пора уходить. Он был твердо уверен, что у кладоискателя Линта где-нибудь есть тайник. Просто не может не быть, если Скай хоть что-то смыслил в людях. Но никакого права остаться здесь и отыскать его у постороннего волшебника не было. К тому же Линт не относился к своим кладоискательским делам как к чему-то по-настоящему секретному. Так зачем бы ему прятать записи?

До обеда оставалось еще много времени, так что Скай зашел в лавку зельевара за лекарством для болящего помощника, потом еще прогулялся до соседней улицы, где торговали медом и пряностями. Покупать травы без Ника он не решился – нюх у бывшего странствующего травника намного превосходил чутье волшебника. А вот баночка аргассийского таежного меда просто обязана была порадовать больного.

Нику за время его отсутствия стало хуже. Жар не спадал. И без того тощий травник за считаные свечки осунулся и исхудал почти до того же состояния, в каком Пит и Скай нашли его в особняке на Хрустальном озере. Теперь он уже не пытался никому доказывать, что все в порядке. Смирно лежал в кровати и позволял Питу менять компрессы на лбу. Не стал противиться, когда волшебник полез щупать его лоб, послушно раскрыл рот и показал горло, только пить лекарство и засыпать наотрез отказался, пока не услышит, с какими вестями Скай вернулся. Пришлось рассказывать.

Глава 9

Волшебник с детства считал манеру лекарей скрывать от пациентов тревожащие вести полной чушью и лицемерием. Если, конечно, пациент не страдает от нервной или сердечной хвори, которая и впрямь от сильных чувств может ухудшиться, незачем его обманывать. Болезнь ведь не делает человека еще и глупым, так что он все равно заметит, что от него что-то скрывают. И будет переживать, возможно, даже больше, чем если бы знал правду. Поэтому Скай честно поведал и о том, что аудиенция у господина Рисса перенеслась, и о происшествии с Линтом.

Ник нахмурился и сам потребовал зелье.

– Нужно срочно выздоравливать. Если в деле отравитель, куда вы без меня? А пока болею, пообещайте, что даже трогать подозрительные предметы не станете!

Друзья торжественно пообещали. Ник выпил зелье и вскоре уснул. Пит заботливо подоткнул больному одеяло и шепотом предложил Скаю перейти в гостиную и раздобыть второй завтрак. Волшебник не возражал.

Пит ушел и вскоре вернулся с глиняным горшочком, накрытым сверху толстой лепешкой вместо крышки. Следом подавальщик нес кувшин травяного отвара и блюдо маленьких поджаристых пирожков.

После еды настроение у волшебника не то чтобы наладилось, но хотя бы перестало мешать думать.

– Пит, а как вообще должно проходить расследование? Ну то есть в первом нашем деле у меня было право совать везде нос, потому что собственник поместья меня для этого и нанял. Во втором же мне полномочий и не полагалось. Я должен был изображать почти что самого себя. А сейчас? Нам ведь нужно задать множество вопросов. И не простым людям, для которых сам мой гильдейский Знак – намек на особые права, а таким же волшебникам, которые могут и послать меня вместе со знаком куда подальше. Это как-то будет решено?

– Боюсь, что нет, – усмехнулся Пит. – Твою работу на господина Марка решено держать в секрете. И, чтобы не привлекать к тебе лишнего внимания, официально работать на Гильдейскую Охрану тебе тоже не разрешат. Твое имя пока что не должно быть связано ни с какими службами, ни тайными, ни явными. Где-то там, в недрах кабинетов, будет подписан секретный приказ, но нам его, понятное дело, не выдадут.

– И как выкручиваться?

– Точных инструкций я пока не получил, но по прежнему опыту прикинуть могу, что, скорее всего, будет официальный следователь. Какой-нибудь болван, зато с полномочиями. Ты ему не завидуй – на самом деле ваша волшебная братия с собственной охранкой сотрудничает крайне неохотно, так что преимущество у него чисто номинальное. И как будто бы независимо от него будем мы. Будет считаться, что нас наняло некое частное лицо, заинтересованное в деле. Какой-нибудь родственник пострадавшей или еще кто-нибудь. Господин Марк и его заместители умеют находить и убеждать заинтересованных лиц. Вот под прикрытием этого лица мы и будем задавать все вопросы. Если повезет, то нам будут на них отвечать гораздо охотнее, чем нашему официальному коллеге.

– Но, например, шкатулку, которая отравила Линта, не покажут.

– Если сумеешь обосновать, что отравление студента относится к основному делу, то покажут. Просто неофициально. Тут вообще многое зависит от удачи. Тот парень, что будет формально вести расследование, может оказаться вообще в нем не заинтересован, тогда его на каждую мелочь придется чуть ли не пинками сподвигать. Или, наоборот, некоторых задевает роль подставного следователя, и они бросаются доказывать себе и начальству, что они-де круче агентов Тайной Службы. Тогда он будет замалчивать то, что раскопает сам, чтобы раскрыть дело первым. Придется из него информацию вытрясать, почти как из злодея, только без рукоприкладства.

– А без таких сложностей нельзя?

– Не, – развел руками Пит. – С людьми без сложностей не бывает.

Он посмотрел на скисшего волшебника и добавил:

– Иногда все-таки везет, и попадаются вполне нормальные ребята. Так что не теряйте надежды, ваше мажество!

– И много ты их встречал? – буркнул волшебник.

– Не очень, – признал Пит. – Впрочем, по правде говоря, я и сам еще так не работал. Только на подхвате бывал. Зато и у тех, кто с официальной бумажкой, и у тех, кто в тени. Так что насмотрелся на этот процесс с обеих сторон. Давай раньше времени не будем впадать в тоску?

– А когда уже можно будет? – усмехнулся Скай.

– Ну, этот момент мы точно не пропустим, – рассмеялся Пит и тут же снова стал серьезен. – А нашего страдальца не пора показывать лекарю? Может, его надо в больницу отвезти?

– Пока вроде бы опасности нет, – успокоил его Скай. – Была бы, я бы не про дела с тобой разговаривал, а уже бы целителя сюда волок. Надеюсь, зелье подействует как надо. Тогда через три дня Ник уже будет на ногах. Самое сложное – заставить его чинно пролежать эти три дня, а не вскочить, едва только силы начнут возвращаться.

– Заставлю, – пообещал Пит.

– И как у тебя это получается? Почему тебя он слушается, а со мной препирается по поводу и без? – посетовал волшебник. – Я же ему зла не желаю! И даже волшебству его учу.

– Ты добрый, а я, ежели чего, и подзатыльник отвесить могу, – рассмеялся Пит. – Если серьезно, то ты его жалеешь. Ему это не нравится.

– А ты разве его не жалеешь? Он же столько пережил.

– Говорю же, добрый ты, – обвинительно ткнул в волшебника пальцем Пит. – А я не очень. Ну да, он пережил такое, что нам и в кошмарах не привидится. Но, заметь, пережил. Дальше живет. Нам помогать старается, волшебству вон учится. Я его за это уважаю, без всяких поблажек. Потому что вот так вот пережить, не сломаться – это совсем не каждому под силу. Он сильный, и я это признаю, но при этом я старше и намного опытнее. Так что потакать ему во всем тоже не собираюсь. На том и сходимся.

– Получается, я его своей жалостью унижаю? – расстроился Скай.

– И при этом балуешь, – согласился Пит. – Ты только не старайся сейчас срочно поменять свое к нему отношение, ладно? Пусть все выстраивается постепенно.

– Ну и что мне в таком случае делать?

– Ничего, – улыбнулся Пит. – На самом деле, он к тебе очень привязан и прекрасно понимает, что ты не хочешь его обидеть. Ты уже все равно будешь думать над моими словами, значит, жалеть его станешь меньше. Видишь, какой я коварный интриган?

– Настоящий тайный агент, – согласился волшебник.

На душе немного полегчало.

К обеду Ник проснулся. Выглядел он не намного лучше ходячего покойника, но еды попросил нормальной и умял целую тарелку куриного супа. Запил малиновым морсом с очередной порцией лекарства и снова уснул. Скай оставил Пита присматривать за больным, а сам отправился в Гильдию.

Господин Рисс расхаживал из угла в угол. Просторный кабинет был рослому плечистому волшебнику как будто бы немного тесноват.

– Да уж, откопали вы нам задачку, коллега, – Рисс обвиняюще посмотрел на Ская.

Тот молчал. По пути он как раз пообещал себе оставаться вежливым и не злиться на «больших дядь», как бы скверно они себя ни вели. Нервы, в конце концов, из казны не компенсируют.

Рисс помолчал, вздохнул и продолжил уже другим тоном:

– Покойный волшебник, чьи останки вы обнаружили в подземелье, был моим коллегой сто с лишним лет назад. Расследовал исчезновение молодой волшебницы, выпускницы ларежской Школы, но и сам пропал. После него это дело еще какое-то время велось, пока не ушло в архив как бесперспективное. Портрет этой волшебницы, то есть ее призрак, конечно, нашелся в этом проклятущем музее. И он там не последний из старых. Но это – дела дней давно минувших. А нынешнего гаденыша вы, похоже, все-таки спугнули.

Скай с самым виноватым видом потупился, хотя своей вины и не чувствовал. Они со своей стороны сделали все возможное, чтобы злодей не понял, что его выставку кто-то посетил, но если тот пришел в подземелье вскоре после кладоискателей, то мог почувствовать остатки силы от Очищающего заклятья. Ну или просто заметил, что пыли на полу скопилось слишком мало. Говорить об этом сейчас Риссу никакого смысла не было.

– Вы, кстати, не обсчитались? Полотен точно было пятьдесят одно?

– Точно, – уверенно ответил Скай. – Мы их не только посчитали, но и отметили на плане комнаты.

– Да, на вашем плане пятьдесят одно. А на стенах их пятьдесят. Пропало одно из свежих.

– Последнее?

Рисс посмотрел на молодого волшебника с непонятным выражением. То ли одобрил вопрос, то ли наоборот, счел его глупым.

– Нет, не последнее. По крайней мере, не до конца просохшая картина там есть, а на стене имеется промежуток между двух картин вот здесь, – он взял со стола план, новый, не тот, что рисовал Линт. – Похоже, что не хватает картины восьмилетней давности. Если, конечно, он действительно рисовал по одной в год.

– А разве это не так? – удивился Скай. – Платья же…

– Платья можно надеть и старые, – строго ответил Рисс. – Пока у нас нет ни имен жертв, ни, соответственно, времени их смерти, ни даже результатов анализа краски на полотнах, делать поспешные выводы мы не будем. Доподлинно мы сейчас знаем только год исчезновения Литы из рода Аурелис, чью пропажу расследовал наш давно покойный коллега, но это нам мало помогает. Вы, кстати, не помните, отличалась ли чем-то от прочих пропавшая картина?

Скай не помнил.

– Признаться, я не смотрел на лица. Платье, может быть, еще смогу вспомнить. Да, кстати, если мы стараемся избегать домыслов, мне стоит сначала еще раз посмотреть на оставшиеся картины. А вдруг они висят уже в другом порядке?

– Дельно! – одобрил Рисс. – Так вы хотите участвовать в расследовании? Или готовы только дать свидетельские показания?

– Хочу, – кивнул Скай. – Но есть нюансы…

– Знаю. Мы с коллегами из Тайной Службы это уже обсудили. Если вы готовы, в семь вечера приходите вместе с напарником на совещание, там и получите инструктаж. Как раз к тому времени результаты алхимического анализа красок получим.

– Там? – переспросил Скай.

Рисс вдруг расхохотался.

– Тайная Служба во всей своей красе! Совершенно не уважают молодых сотрудников. Что, даже не знаете, где у вас штаб-квартира? Все через старшего коллегу?

Скай пристыженно кивнул.

– Если осточертеет такое отношение – переходите к нам. Вы, похоже, парень толковый.

– Спасибо, – смутился Скай. – Так куда приходить вечером?

– Вот пусть вам старший коллега и показывает, – ехидно усмехнулся Рисс.

– Хорошо. А что там, за дверью?

– Вот вечером и узнаете. А теперь…

– Подождите! – не дал себя выставить Скай. – Есть еще кое-что…

Он рассказал о Линте. О тайном ордене кладоискателей теперь уже тоже молчать не стоило – следователям нужна полная картина произошедшего.

Рисс задумчиво постучал пальцами по спинке стула для посетителей.

– Да, пока не доказано обратное, считаем, что эти дела связаны. Есть соображения?

– Нужно выяснить, когда Линт в последний раз до похода в подземелье заходил в свою комнату. Шкатулка появилась там уже после этого. Будет отрезок времени – можно будет постараться узнать, кто мог ее туда принести.

– Неплохо. Что еще?

Скай задумался.

– Если шкатулка уже была в комнате, когда Линт вернулся из подземелья, а на меня при этом никто не покушался, то можно предположить, что непосредственно в катакомбах или по пути злодей нас не видел. Решение было принято раньше. То есть злодей откуда-то знал, что Линт намерен залезть в его тайник. Причем, раз остальные кладоискатели тоже не пострадали, он должен был знать, что они отказались от этой затеи.

– И откуда же?

– Или он с ними общается и получил информацию непосредственно от кого-то из этих ребят, или он слышал их разговоры. Для тайного ордена они очень неосторожны.

– И как он понял, что кладоискатели нацелились именно на его тайник? Катакомбы огромны, даже мы их толком не знаем.

– Именно на его тайник и именно сейчас… – протянул Скай. – Он мог это узнать, если подслушал разговор в лазарете после того, как они принесли туда Ниара!

– Потому что…

– Потому что, во-первых, у Ниара очень характерные ожоги. Ловушка хитроумная и редкая, не каждый день такую встретишь. Во-вторых, именно тогда Линт выразил намерение непременно открыть эту дверь, а остальные двое отказались. Если бы Линт не поспешил ко мне, то наверняка отравился и умер бы еше до того, как отпер дверь. Ниар тогда надолго застрял бы в лазарете с ожогами, и у злодея было бы достаточно времени, чтобы перепрятать свои сокровища. Или даже не перепрятывать. Устроил бы еще один обвал в катакомбах – и никаких проблем. Ниар и Кирт думали бы, что Линт за дверью нашел именно ту шкатулку, так что откапывать проход снова вообще никакого смысла нет.

– Складно выходит, – одобрил Рисс. – Но доказательств пока никаких.

– Да, – согласился Скай. – Доказательств нет. Зато еще один аргумент в пользу лазарета: если бы злодей следил за ними раньше, то он бы, во-первых, уже постарался бы избавиться от них, и во-вторых, знал бы обо мне. Они же обсуждали мою кандидатуру на членство в ордене. В лазарете Линт был расстроен отказом друзей и конкретным планом не поделился, поэтому злодей обо мне и не узнал.

– Зато теперь уже, наверное, знает. Не боитесь?

– Я настороже. К тому же, если ваши люди уже открыли и вторую дверь, то избавляться от меня как-то поздновато, не находите?

– Я-то нахожу, но злоумышленник может еще не знать, что мы там уже побывали. Так что будьте не просто настороже, а очень осторожны.

– Буду, – не стал спорить Скай. – И, наверное, надо приставить охрану к Линту и, на всякий случай, Ниару. Если он не знает, что уже поздно – может попытаться довершить начатое.

– Присмотр я организую. Явную охрану пока что ставить нельзя, если злоумышленник и правда связан с лазаретом, лишние люди его спугнут. Что ж, коллега, до встречи на вечернем совещании.

По пути до гостиницы Скай честно старался быть очень осторожным. Выставил защиту. Постоянно оглядывался, высматривая возможных преследователей. Не проходил под нависающими балконами и открытыми окнами, избегал прохожих и экипажей. В итоге до комнаты он добрался целым и невредимым, но вымотанным, голодным и злым и с твердым убеждением, что такая нервная жизнь, пожалуй, не стоит усилий по ее сохранению.

Ник чувствовал себя уже лучше. Съел пирог с творогом на полдник и клятвенно пообещал смирно лежать в постели, пока друзья будут на совещании.

Пит на вопрос волшебника о штаб-квартире рассмеялся и пообещал, что Скаю она непременно понравится.

В половине седьмого на улице уже царила темень, расцвеченная разноцветными фонарями. Город неторопливо готовился к празднованию Первого дня года, хоть до праздника и оставался еще целый месяц. На улицах уже появлялись цветные флажки и фонарики, на площади мастера ваяли замысловатые ледяные фигуры единорогов, драконов и Снежных Змеев. Лареж не зря назывался не только столицей культуры, но и зимней столицей. По размаху зимних праздничных гуляний он не только не уступал Аэррии, но даже и превосходил: даже столичная знать предпочитала именно здесь праздновать окончание старого года и начало нового.

Экипаж волшебника прокатился по петляющим улицам мимо Медного квартала и выехал к набережной, проехал вверх по течению до незнакомого Скаю района и остановился перед большим приземистым зданием без окон. «Публичные термы госпожи Тамалы» – гласила большая резная вывеска. К кучеру тут же подскочил мальчишка в зеленой ливрее, Пит слез с козел и отдал ему поводья. Скай выбрался из экипажа, и кучер посмотрел на него укоризненно. Он ничего не сказал, но волшебник явственно прочитал на его лице: «Ну где же ваши барские манеры, ваше мажество?» Скай примирительно улыбнулся и уточнил:

– Идем в баню?

Кучер радостно заулыбался и распахнул перед волшебником дверь.

Внутри было тепло, почти жарко. Влажный воздух пах мылом, цветочной водой и ароматными травами. Гостей встречала симпатичная девушка в зеленом платье, больше похожем на халат.

– Проводи нас в кабинет госпожи Аканты, – негромко сказал ей Пит.

Девушка улыбнулась и провела их в коридор, скрытый золотистой портьерой. В конце коридора распахнулась двустворчатая дверь, и за ней, к удивлению Ская, обнаружилась раздевалка с удобными резными скамьями и узорчатыми шкафчиками красного дерева. Пит сразу же подошел к одному из них, распахнул и вытащил шелковый зеленый халат и большое полотенце. Сопровождавшая их девушка вышла. Скай с недоумением смотрел на Пита.

– Не стесняйся, бери халат, – подмигнул тайный агент. – Было бы странно сходить в баню и выйти невымытым.

Чувствуя себя до крайности чудно́, Скай подошел к шкафчикам. Некоторые из них были заперты на изящные замочки, некоторые – открыты.

– Занимай любой свободный, – подсказал Пит. – Замок лежит внутри. Активируй его – и он твой.

Волшебник достал замочек и повертел в руках. Дорогая игрушка. Открывается прикосновением хозяина, без него замок только выламывать. Причем хозяин назначается раз и навсегда, для каждого посетителя понадобится новый. Хороший сервис в «Публичных термах госпожи Тамалы»! Интересно, придется ли за него платить? Или все за счет работодателя? И неужели здешнему главе Тайной Службы нравится беседовать с подчиненными в халатах и полотенцах? Вопросов было столько, что у Ская даже голова немного закружилась.

– Не стой столбом, – шепнул ему Пит. – Ты себе не представляешь, сколько действительно важных дел решается вовсе не в строгих кабинетах.

Агент уже успел переодеться в халат и мягкие саркаанские тапки с высокими загнутыми носами. В таком виде он совсем не был похож на привычного Пита.

В круглой комнате с маленьким бассейном посредине уже возлежали на деревянных ложах бородатый господин Рисс и худощавый непримечательный субъект, которого Скай, возможно, тоже видел на площадке возле Хангайских пещер. Может быть, вовсе и не его, а кого-то немного похожего. На третьем шезлонге сидела роскошная женщина в зеленом халате с золотой вышивкой. Темные волосы, уложенные в высокую прическу, мягкие изгибы фигуры. И жесткие пронзительно-зеленые глаза, будто бы проникающие насквозь, в самую душу. Скай мысленно порадовался, что скрывать ему нечего. Вроде бы. Ничего серьезного – точно. Он с трудом отвел взгляд от зеленых глаз.

Пит тем временем поздоровался с присутствующими и представил Ская госпоже Аканте. Поскольку с худым субъектом его никто так и не познакомил, Скай сделал вывод, что на Хангае виделся именно с ним, и уж он-то имя забывчивого волшебника наверняка запомнил.

– Присаживайтесь, – госпожа указала Скаю на лежак по соседству со своим.

Волшебнику было бы уютнее где-нибудь в сторонке, но перечить он не стал.

– Пока мы ждем господина Данна, можете рассказать мне о своей находке. Пита я уже выслушала, отчет на основе ваших показаний тоже читала, но хочется узнать из первых уст.

Скай рассказал. Сначала смущался и старательно подбирал слова: чудовищная магия и ужасные ловушки подземелий казались неуместной темой для этого уютного зала с теплым паром, поднимающимся от воды, светлыми каменными стенами, изящными столиками, на которых красовались вазы с фруктами. Потом сам не заметил, как разговорился: вопросы госпожи Аканты будто бы заставили его вернуться в подземную галерею и снова смотреть в лицо призракам.

Когда в комнату вошел молодой, на вид не старше Ника, волшебник, Скай уже взмок и готов был обнять своего спасителя. Зато теперь он был уверен, что сумеет узнать наряд девушки на восьмой с краю, пропавшей картине, а может быть, даже и ее лицо.

Опоздавший волшебник Данн принес весть, что алхимический анализ краски завершен. Свежие полотна писались каждый год, с пропуском на пропавшее, очевидно, написанное восемь лет назад. Старым же, как и ожидалось, около ста лет. Таким образом, либо преступников двое, либо имеет место быть одержимость призраком.

Потом неприметный тип, имя которого Скай так и не вспомнил, рассказал, что доходные дома, расположенные над подвалом, куда привел подземный ход из галереи, заселены студентами и преподавателями Академии Искусств. Что, конечно же, здорово осложняет дело.

Потом Рисс заставил Ская еще раз рассказать о пострадавшем студенте и добавил, что Линт в чувство все еще не пришел, но лекари надеются на лучшее.

Госпожа Аканта подвела итог:

– Официальное расследование я отдаю вашим людям, Рисс. Наши люди будут работать неофициально. Завтра вам, – повернулась она к Скаю, – принесут договор с именем вашего нанимателя. Я слышала, у вас есть знакомства в Академии Искусств? Постарайтесь выйти на студентов, живущих в тех домах. Хотя большего внимания заслуживают преподаватели. Студент, тринадцать лет подряд продолжающий учиться, – это странно. Такого мы найдем без труда. Впрочем, вы, полагаю, сами разберетесь. Господин Марк высокого мнения о ваших способностях. А теперь я вас оставлю. Развлекайтесь!

Она плавным движением танцовщицы поднялась с лежака и удалилась.

Скай надеялся, что дальше будет обсуждение дела, а потом все отправятся по домам, однако господин Рисс и его люди то ли не собирались делиться своими соображениями с Тайной Службой, то ли и правда решили от души отдохнуть перед важным делом. Теплый бассейн, фрукты, легкое вино и явившиеся вскоре массажистки с флакончиками ароматного масла могли бы порадовать молодого волшебника в какое-нибудь другое время. Как можно было наслаждаться массажем, когда где-то бродит чудовище в человеческом облике и, возможно, уже присматривается к новой жертве? Будь здесь только Данн и Пит, Скай, возможно, и завел бы разговор о подробностях дела, но укорять в небрежении к работе Рисса и второго немолодого волшебника все же показалось Скаю чересчур дерзким. Он честно постарался расслабиться и получить хоть какое-то удовольствие, но так и не сумел.

О деле больше никто так и не заговорил, только на прощание Рисс сказал Скаю, что ждет его в понедельник.

Глава 10

На обратном пути волшебник забрался на козлы рядом с возмутительно довольным Питом.

– Вы куда, ваше мажество? – удивился тот. – Вам по статусу не полагается!

– А кто в глухой ночи мой статус тут рассматривать будет? А если рассмотрит, пожалуешься потом, что хозяин напился и самодурствует. Сам же хотел от меня барских замашек!

Крыть кучеру было нечем. Он только спросил:

– А не замерзнет хозяин от самодурства-то? Кто будет великие дела вершить, ежели и он свалится с лихорадкой?

– Ты ж не замерзаешь, – отмахнулся Скай. – Ночь не такая уж холодная, зато здесь о делах поговорить можно.

– Все бы тебе о делах, – вздохнул Пит, отбросив роль простого кучера. – Не будешь хорошо отдыхать – быстро сломаешься. Ты же не думаешь, что тот же Рисс просто ленится и небрежно относится к работе?

– Я думаю, что Рисс уже начал скрывать от нас свои догадки. Не может же у него их не быть!

– Одно другому не мешает, – рассмеялся Пит. – Он просто старый и мудрый, так что понимает: если не болтать о работе за отдыхом, то и лишнего не сболтнешь. А еще он уж точно научился оставлять мысли о работе, как только рабочее время закончилось.

– Ты еще предложи завтра делами не заниматься – воскресенье же.

– Увы, у Тайной Службы, в отличие от гильдейской охранки, выходных не бывает, – усмехнулся Пит. – Да и с отпуском опять как-то сомнительно вышло. Завтра ты будешь одновременно кокетничать с красавицей и думать, как бы ненавязчиво напроситься на знакомство с ее собратьями по карандашу и кисти.

Скай сморщился.

– А без этого никак нельзя обойтись? Мне очень не хочется втягивать Кэссию в эти шпионские игры.

Пит повернулся к волшебнику и смерил его долгим взглядом.

– Понимаешь, Скай, – сказал он наконец. – Все было бы намного веселее, будь это игры. Но у нас тут все всерьез. Конечно, очень хотелось бы, чтобы симпатичные девушки оставались в одном мире, а ужасные чудовища в другом, и эти миры никогда-никогда не пересекались. Обыватели даже могут себе позволить верить, что так оно и есть. Те же кладоискатели верили, что вот он – унылый мир учебы и библиотек, где самое ужасное, что может с тобой произойти, это заваленный экзамен. А потом ты спускаешься в страшное подземелье, кишащее нечистью и приключениями – и тут уже может случиться всякое. И для того, чтобы всякое не случалось, нужно просто оставаться в безопасном мире на поверхности. Но мы-то с тобой знаем, что это не так. Мир один. Чудовище не живет в лабиринте. Оно ходит по одним улицам с нами. И с леди Кэссией, и с другими мирными людьми. Никто от него не защищен. Оно притворяется обычным человеком, носит маску. Чем быстрее мы с него эту маску сорвем, тем меньше людей пострадает, и простые люди смогут и дальше верить, что живут в безопасном мире. Мы должны сделать для этого все необходимое, даже если придется поступить по-свински и обманывать девушку, которая нравится. Наша нечестность и нечестность убийцы – не пытайся мерить их разными мерками. Поставь их на одни весы и сразу поймешь, насколько твой обман мелкий. У обывателя может существовать одна мораль для мирного времени и другая – для войны. Наша война – она не заканчивается. В общем, я еще долго могу на эту тему рассуждать. Сам много думал обо всем этом, когда был молодой и глупый. Тетушка Лиз всегда учила, что врать плохо, а потом пришел отец и начал учить притворяться и выведывать. Очень трудно это вот так, с ходу в голове уложить… Вот леший!

Пит натянул поводья.

– Заболтались и свернули не туда. Сейчас найду, где тут развернуться.

Скай молчал. Хотелось задать сотню вопросов. Хотелось спорить и доказывать, что Пит не прав. И совершенно не хотелось представлять, что Кэссия может быть знакома с убийцей. Ну или даже просто ходить с ним по одним улицам. Было бы гораздо лучше, если бы они и впрямь существовали в разных мирах.

Развернуться не получалось долго. Узкие запутанные улочки вывели их к самому Оленьему мосту. Здесь Пит наконец смог повернуть в нужную сторону.

– Вот говорил же мне дядюшка Кси, что ничего путного от энтой хвилософии не бывает! Такой крюк сделали!

– Ну, хоть совсем не заблудились, – вымученно улыбнулся Скай. – Слушай, а если война никогда не кончается, то как это соотнести с советом отдыхать и расслабляться?

– Ну дык, война идет, а битва-то заканчивается! – усмехнулся Пит. – Много бы рыцари навоевали, если бы все время, весь поход, не снимая, таскали на себе броню? Вот и нам не нужно весь этот груз носить с собой постоянно. Подвернулась возможность – ешь, отсыпайся, копи силы.

– Ладно, постараюсь, – пообещал Скай.

Ник встретил их в гостиной: сидел с книжкой на диване, завернувшись в одеяло. Выглядел травник куда менее больным, но очень встревоженным.

– Где вас так долго носило? Все в порядке?

Пит заверил его, что все идет по плану, и погнал обратно в постель, пообещав рассказать обо всем, но завтра. Ник спорить не стал, но, конечно же, после ужина в комнате насел с расспросами на Ская. Волшебник вздохнул и рассказал. В конце концов, перестать баловать Ника можно будет и в следующий раз.

– Если злодей был в лазарете, как ты говоришь, то он ведь не может быть в то же время преподавателем Академии Искусств? – уточнил Ник. – Это же больница Школы Волшебства?

– Дело говоришь! – одобрил Скай. – Не то чтобы не может. Никто не мешает волшебнику еще и в искусстве разбираться. И даже его преподавать. Но это надо будет проверить в первую очередь. Вряд ли таких разносторонних талантов здесь много.

Воскресное утро началось с визита посыльного в зеленой ливрее. Поклонившись, он вручил Скаю запечатанный конверт с документом и карандашным портретиком. Еще волшебнику достался небольшой позвякивающий мешочек. С портрета смотрела темноволосая девица с легкомысленными кудряшками, документ же оказался договором. В уныло-канцелярской манере в бумаге значилось, что господин волшебник Скай заключил сей договор с госпожой Илизией из рода Клаудиус и обязуется произвести розыск племянницы госпожи Илизии, Джустины, бесследно пропавшей в апреле позапрошлого года. С одной стороны стояла замысловатая родовая печать, с другой – оставалось место для подписи волшебника. Договор гарантировал волшебнику компенсацию расходов и неплохой гонорар в случае нахождения пропавшей девушки или ее останков в течение месяца от даты подписания договора. Отдельным пунктом значилось вознаграждение за разоблачение преступника, если причиной исчезновения стало преступление. Аванс в договоре тоже был упомянут. Вернуть его полагалось в том случае, если волшебник откажется от работы, так к ней и не приступив. Бумага была настолько строга и официальна, что Скаю по-мальчишески захотелось порвать ее и заниматься делом вообще без всяких бумаг и вознаграждений. Помнится, подписка о неразглашении, которую он давал господину Марку, поступая на службу, была примерно втрое короче.

– Что-то не так? – спросил Пит, глядя, как мрачно волшебник перечитывает договор. – У тебя суп стынет.

Тот зачитал произведение неизвестного крючкотвора вслух.

– Скажи-ка, а призрак ведь не является останками? – уточнил Скай.

– Бренными – нет, а что?

– А здесь не указано, какие должны быть останки, – придрался волшебник. – Уж не решили ли нас надуть с оплатой?

Пит расхохотался. Ник, которому кучер разрешил позавтракать в гостиной вместе со всеми, разделял опасения Ская. Знатным господам вместе с их юристами травник на всякий случай не доверял, хоть и не помнил точно почему.

– Скай, запросто может оказаться, что эта Джустина сбежала с заезжим ловеласом, и ее портрета в галерее нет, – напомнил Пит. – И искать ее в этом случае нам нет никакой надобности. Начальство просто привлекло к делу первого попавшегося родственника, ищущего похожую девицу, чтобы ты мог повсюду совать нос. Мол, есть у тебя основания считать, что дела как-то связаны. Финансировать нас будет наше ведомство.

– Но она может там быть?

Девушка на карандашном рисунке вполне могла быть шатенкой. На первый взгляд Скай не узнал в ней ни одного из призраков, но клясться, что ее нет в галерее, он бы не стал.

– Может. Но для того, чтобы это выяснить, нам придется сравнить портрет с картинами. Не показывать же их несчастным родственникам!

– Значит, поехали?

– Не торопись, – сказал Пит. – Во-первых, мы пока даже не знаем, остались ли полотна в подземелье или подручные Рисса вывезли их. Если даже они еще в подземелье, за ними наверняка следят, и нас могут не пропустить. Беспокоить же Рисса в воскресенье все-таки лучше по действительно не терпящим отлагательства вопросам. Этот, как ни печально, может подождать. Ну а во-вторых, лучше не порти себе остатки настроения. В обед у тебя встреча с леди Кэссией. Постарайся не расстраивать ее мрачной рожей, которую даже объяснить не сможешь. Еще решит, что это ее компания так тебя угнетает.

– Кстати, леди Кэссия звала на обед и прогулку нас обоих, – спохватился Ник.

– Скай передаст ей твои искренние извинения, – развел руками Пит. – Сегодня тебе еще полагается глотать зелье и давить перину.

Травник со смиренным видом цапнул с блюда последний пирог с яйцом и луком. Аппетит к нему вернулся полностью, но здоровым он еще совершенно точно не был. Как Ник ни старался выглядеть бодрым, но силы у него быстро заканчивались даже от простого сидения на диване под разговор. Тогда травник замирал и подолгу смотрел в пространство пустым взглядом. Ская такое его состояние пугало, но волшебник понимал, что здесь остается полагаться лишь на лечебное зелье и целительную силу времени.

К обеду волшебник принарядился и даже привел себя в более-менее веселое настроение. Пит отвез его сперва в кондитерскую неподалеку от ларежского Замка, за коробочкой цумерских сладостей, а потом на Яблоневую улицу, где жила Кэссия.

Никаких яблонь на Яблоневой улице не росло уже лет сто, разве что где-то на задних дворах за надвинувшимися на самый тротуар трехэтажными домами. Раньше улица была частью торгового квартала, и дома прижимистые купцы строили очень близко друг к другу, используя каждый клочок земли. На первых этажах располагались магазины, на вторых жили хозяева, третьи по обыкновению сдавали. Со временем город разросся, выросли и налоги на землю в центре, и многим лавочникам стало выгоднее продать дома здесь и перебраться ближе к окраине. На левом берегу Лаара быстро отстроился новый торговый квартал, а на улочках старого появились новые жители. Теперь магазинов тут было немного, зато открылись цирюльня, контора нотариуса и пара крошечных кофеен. Дома частью обновили, частью перестроили, но новой земле тут взяться было попросту неоткуда. Квартал получился по-своему красивым, но очень тесным. У многих домов вторые этажи выступали вперед и нависали над улицей. Местами балкончики противостоящих домов сходились так близко, что можно было пожать руку соседу через улицу.

На взгляд Ская, эта улочка совершенно не подходила Кэссии. Даже сейчас, в предпраздничном убранстве, увешанные флажками и фонариками дома смотрелись пестро и совершенно безвкусно, а уж в осенние или весенние дни здесь наверняка становилось уныло и сыро. Летом же тут обязательно душновато, и даже многочисленные цветы – а ящики для них и теперь торчали на всех балконах и подоконниках – вряд ли спасают ситуацию. Это место, наверное, подходило для какой-нибудь дородной дамы в кружевах и рюшах, но никак не для утонченной, прямолинейной и умной студентки Академии Искусств. Скаю хотелось спросить, как же Кэссия оказалась здесь, но пока что он не мог придумать, как бы так задать вопрос, чтобы он не показался бестактным.

Дом Кэссии понравился Скаю немного больше. Он был таким же каменным и серым, как и окружающие, только без дурацких цветочных ящиков. В окнах первого этажа бело-синие витражи с абстрактным узором вместо обычных стекол, на втором этаже окна обычные, с голубыми занавесками. На третьем – большущие окна, оранжерея или художественная студия, скорее всего, второе. На темно-синей двери серебристо-черная ручка в виде выгнувшей спину кошки. Молоточек тоже держала кошачья морда. Замок волшебный, скомбинированный с обычным – популярное в Лареже изделие мастерской, расположенной неподалеку от гостиницы, где жил Скай. Довольно остроумное изобретение, при попытке взлома издающее пронзительные вопли и брызгающее на взломщика несмываемой фиолетовой краской. Мастера, обедавшие в «Снежном змее», как-то жаловались, что к ним нередко приходят возмущенные покупатели, по ошибке сунувшие в скважину не тот ключ. Потому у новых моделей в скважине торчал треугольный штырек, который не впускал туда ключи другой формы, а лавочка алхимика рядом с мастерской бойко продавала средство, смывающее краску, владельцам старых изобретений. Замок у Кэссии был из старых. Интересно, насколько бестактным будет подарить ей новый замок? Наверное – ужасно?

Скай протянул руку к молоточку, но дверь уже распахнулась.

– Я уже думала, что ты сумел изобрести перемещение в пространстве и куда-то переместился с моего крыльца, – улыбнулась Кэссия. – Я же видела в окно, как ты поднимался.

– Ну, если бы изобрел, то, наоборот, переместился бы на твое крыльцо сразу из кондитерской, – ответил Скай, протягивая коробочку со сладостями. – Тогда эти фэнли-су с ананасами не остыли бы.

Кэссия пропустила его в дом. Когда-то, видимо, он тоже был магазином – вместо прихожей сразу же начиналось неожиданно просторное помещение, справа служившее столовой, а слева гостиной. Аромат апельсинов и корицы смешивался с запахами сандалового масла и незнакомых Скаю лиссейских благовоний. Еще заманчиво пахло чем-то мясным и острыми специями. Возле стола хлопотала служанка в белом переднике.

– А у меня сегодня жаркое из утки и апельсиновый пирог, – сказала Кэссия. – Пообедаем и пойдем разглядывать, как в этом году украшают Кружевной парк.

Скай радостно согласился.

Кружевной парк назывался так из-за причудливой каменной резьбы, украшавшей скамейки, заборчики и чаши фонтанов. Фонтаны к зимнему времени были накрыты дощатыми крышами, зато по всему парку расположились ледяные скульптуры – такие же причудливые и кружевные. Скай знал, что на украшении города к празднику подрабатывает чуть ли не половина студентов Школы Волшебства. Академия Искусств не отставала. На праздничной неделе Городской совет проводил смотр всех ледяных скульптур и щедро награждал создателей трех самых красивых, так что скульпторы старались вовсю.

Гулять с Кэссией между вечнозеленых кустарников и величественных елей, слушать истории создания фонтанов и забавные случаи из жизни скульпторов прошлого, пить горячий травяной отвар в крошечной таверне возле парка оказалось очень приятно. Заговорить о деле Скай пока так и не собрался. Он вообще больше слушал, чем говорил. Обычно это ему вовсе не мешало, но сегодня разговор все никак не сворачивал с давно мертвых скульпторов на ныне живых художников. В беседе упомянули уже даже поэтов, но как подобраться к преподавателям Кэссии, Скай не мог придумать. Но нельзя ведь так и не попытаться! В конце концов, Кэссия тоже шатенка, а значит, и она не в безопасности.

– А если бы я захотел научиться рисовать, мне пришлось бы поступить в вашу Академию? – решился Скай.

Кэссия рассмеялась, весело и почти не обидно.

– Ну что ты! Если ты хочешь научиться рисовать, лучше всего просто заплатить учителю рисования. А когда освоишь основы – найти хорошего художника, который согласится взять тебя в ученики. Ему, правда, тоже придется платить. Небогатая молодежь обычно нанимается в ученики без платы, зато годами работает на своего мастера. Моет кисти, грунтует холсты, занимается домашними делами. Но ты же не хочешь идти таким путем?

Скай кивнул.

– Да, мне бы как-нибудь побыстрее. И в домашних делах я не силен.

– Тогда тебе для начала нужен учитель, чтобы постичь самые-самые основы.

– Самые основы я, наверное, знаю: каким концом карандаша чертятся схемы. Но карандашом рисовать я не хочу. Я хочу освоить масло.

Кэссия снова рассмеялась.

– Живопись маслом – самое сложное. Считается, что это вершина художественного искусства. Ну и много других пафосных словес про саму душу художника. Но если посмотреть с практической точки зрения, масло – просто ужасно долгая штука. Мне кажется, это совсем не в твоем характере.

– А что, по-твоему, в моем? – не удержался Скай.

Смена темы с живописи на личность самого волшебника была донельзя логичной, но напрочь несвоевременной.

Кэссия посмотрела ему в глаза долгим внимательным взглядом, словно и правда пыталась рассмотреть душу и характер. Потом ответила:

– Архитектура.

– Что? – удивился Скай. – Это же не…

– Вполне искусство! Серьезное, прямо как ты.

– А разве архитектура – не дольше масляной живописи? Пока все вычертишь, пока рассчитаешь, чтобы ничего не рухнуло…

– Вот видишь, ты еще не приступил, а сразу думаешь о практических вопросах, – Кэссия веселилась от души. – Типичный архитектор!

– Значит, долгие расчеты в моем характере, а долгое творение прекрасного – нет? – с улыбкой возмутился Скай.

– Ну что ты, архитектура – это тоже прекрасное. И архитектор свой проект все время активно творит. От замысла и до постройки. А когда пишешь маслом, приходится подолгу просто ждать, пока просыхают слои. Потом добавлять что-то – и опять ждать. Некоторые полотна писались годами, а у тебя от одного этого описания уже лицо вытянулось.

Лицо Скай по возможности привел в порядок. С Кэссией он в целом был согласен, живопись мало его привлекала даже без чудовищно долгого ожидания. Набросать карандашом увиденную Особым взглядом нечисть, вычертить волшебный круг или схему потоков силы он мог четко и красиво, но вот к краскам и кисточкам его не тянуло даже в детстве. Сейчас, однако, нужно было притворяться заинтересованным.

– И все-таки пока это желание меня не оставляет. У меня появилась отличная идея.

– Какая же? – спросила Кэссия.

– Давай ты познакомишь меня со своими знакомыми живописцами? Я посмотрю, как этот процесс вообще происходит, и пойму сам, насколько это не мое. Или, наоборот, решу, что стоит это все вытерпеть ради результата.

К счастью, Кэссия не стала спорить.

– Хорошо, я узнаю, когда мастер Леонтинус будет давать урок живописи. Сходишь, понюхаешь скипидара и сам все поймешь.

У Ская будто булыжник с души свалился. Теперь о делах можно было на время забыть и просто радоваться жизни. Остаток прогулки прошел самым замечательным образом. Когда стемнело, в парке зажглись фонари и разноцветные маленькие фонарики. Цветные огоньки самым волшебным образом сверкали в гранях ледяных фигур. Разбежались по домам шумные детишки, из маленькой таверны на краю парка доносились звуки музыки. Если бы не холод, можно было бы гулять до самого утра. Скай даже продержал согревающее заклятье на двоих почти две свечки. Хотел потом оставить его только для Кэссии и погулять еще, но она не позволила и запросилась домой. Даже позвала Ская к себе ужинать, но он вспомнил о мерзнущем возле экипажа Пите и скучающем дома Нике и с сожалением отказался.

– В следующий раз пойдем в картинную галерею, – пообещала она, когда Скай помогал ей выйти из экипажа на Яблоневой улице.

– Обязательно, – с внутренним содроганием согласился волшебник.

Глава 11

Ник встретил друзей в гостиной. На вид вполне бодрый и очень недовольный. Все имеющиеся в комнате книги он уже прочитал и весь вечер маялся от скуки и беспокойства. Он прекрасно понимал, что Скай, скорее всего, просто загулялся с красавицей и что на людных улицах Ларежа с волшебником вряд ли что-то могло случиться, но совсем перестать нервничать не мог. При свете дня он еще мог отвлечься на книжку или упражнения с силой, но с наступлением сумерек беспокойство стало почти невыносимым. Даже успокаивающее зелье не очень-то помогло.

Кроме прочего, болезнь лишила травника обоняния, и неожиданно мир, лишенный привычных запахов, стал чужим и оттого пугающим. Нику раньше и в голову не приходило, как много для него значит его нюх. Как радуют запахи мяты и выпечки. Как настораживает и заставляет мгновенно собраться острая нотка дыма, даже от жаренного на огне мяса. Как бодрят специи и прохладный запах дождя и как успокаивает тот сложный запах, что складывается в обжитой уютной комнате. Без этого запаха комната была такой же чужой, как любая другая чужая комната. Отсутствие запаха стало запахом угрозы. Ник все ждал, когда же болезнь отступит и мир снова станет привычным, но, хоть самочувствие его и стало намного лучше, нюх все не возвращался. Иногда какие-то запахи проявлялись, тускло, будто звук сквозь толстое одеяло, но этого Нику было недостаточно. Наоборот, с выздоровлением появились силы на то, чтобы беспокоиться как следует. Так что травник страдал, ходил из угла в угол и мысленно костерил на чем свет стоит болезнь, себя, неудобную мебель, тесную комнату и припозднившихся друзей. Впрочем, тревога так ни разу и не дошла до паники. Даже Голос, ехидных комментариев которого Ник уже ожидал, так и не явился.

Скай понимал помощника прекрасно, по крайней мере, по части скуки. В детстве Скаю тоже доводилось сильно простужаться и долгие дни проводить в комнате под присмотром слуг. Без надзора юного волшебника не оставляли – в благоразумие племянника дядюшка Арли совсем не верил. Еще и читать подолгу ему не позволяли, чтобы не утомлять глаза. Оставалось смотреть на облака за окном и глотать потерявшую всякий вкус кашу. Но никакое понимание и сочувствие не могло помочь Нику быстрее вылечиться.

Пит сходил за ужином, и под чудесные запеченные баклажаны с сыром и чесноком волшебник поведал товарищам все, что разузнал сегодня о живописи.

– Схожу на урок, постараюсь со всеми перезнакомиться. Авось кто-то да живет в нужном нам доходном доме. Через него уже и дальше можно будет двигаться, – подытожил Скай. – Теперь давайте спать, на завтра у нас много планов.

Наутро Ник начал проситься с товарищами. Он был еще слаб, но сидеть в комнате уже просто не мог. Скай пообещал заехать за ним после визита к Риссу. Все-таки соваться не просто в Гильдию, а прямо в логово ее охранников травнику с его особыми способностями не стоило. Ник согласился, но попросил заодно взять для него в библиотеке несколько книг, раз уж сейчас ему все равно придется много сидеть в сторонке. Скай пообещал.

На этот раз господин Рисс изволил быть на месте. Сидел в кресле, читал какую-то бумагу и сердито топорщил бороду. Скай снова подумал, что боевой топор подошел бы ему куда больше, чем волшебная книга или магический кинжал.

– Входите, Скай, входите. – Рисс гневно бросил бумагу на стол. – Новости есть?

– Почти нет, – развел руками волшебник. – Меня обещали отвести на сборище живописцев. Там уже буду искать выходы на жильцов дома.

– Двух домов, – поправил Рисс. – Двух здоровенных домов, полных странных личностей. Я всегда полагал, что наши студенты со средних курсов те еще безумцы, но теперь убедился, что юные волшебники представляют собой просто образец здравомыслия и нормальности. Зато Академию Искусств было бы неплохо изолировать от общества если не полным составом, то большей его частью. Даже удивительно, что они попали в мое поле зрения впервые.

Скай хотел напомнить, что Охрана Гильдии просто-напросто не занимается делами людей, не наделенных волшебным даром, но смолчал. Риссу явно нужно было выговориться. Интересно, что же его так потрясло?

Кажется, последний вопрос Скай таки задал вслух, потому что Рисс на него ответил:

– Вы сами увидите. Не буду портить вам первое впечатление. Скажу только, что мы пока ничего там не нашли. По этим домам могла бы промаршировать орда нечисти во главе с Темным владыкой, распевая песни и стуча в барабаны, и никто из местных не увидел бы в этом ничего необычайного. Для них что-то подобное в порядке вещей. Кстати, ваших коллег должно бы заинтересовать количество запрещенных трав и грибов, которые там употребляет едва ли не каждый второй. Но сейчас не время поднимать там лишнюю суматоху, придется повременить. У вас уже появился заказчик?

– Да, госпожа Илизия Клаудиус. Ищу ее племянницу Джустину, пропавшую в позапрошлом году в апреле. Мне бы взглянуть на картины, сравнить с портретом. Она кажется похожей на других жертв, но я не уверен.

– Картины мои люди вывозят прямо сейчас. На нашем складе они будут храниться до конца расследования.

– Но призраки, они же страдают? – не удержался Скай. – Неужели нельзя дать им покой?

– Только после завершения дела, – отрезал Рисс. – Сами портреты, без призраков, довольно плохи, опознать жертв по ним будет невозможно.

– А допросить призраков? Они ведь могут дать какие-то сведения.

Скай уже имел опыт общения с неупокоенными душами. Характер у них обыкновенно бывал скверный, но память оставалась вполне здравой, так что, если уговорить призраков помочь, дело могло бы здорово облегчиться. Не могли же они не видеть злодея. Даже если он был в маске – рост, фигуру, голос, еще какие-то особенности призраки вполне могли запомнить и описать.

Рисс нахмурился еще сильнее.

– Не получается. То, что убийца с ними сделал, совершенно лишило их разума. Там нет личности, нет памяти. Этот ублюдок превратил их в воплощение боли и ужаса на холсте. Даже я, а я, поверьте, повидал всякое, не могу себе представить, что за тварь мы ищем. И как это существо еще умудряется прикидываться человеком.

Бородатый волшебник замолчал. У Ская тоже все вопросы вылетели из головы. С бесчеловечностью он уже сталкивался, но всегда, каждый раз у этой бесчеловечности был смысл. Понятная, пусть и не оправдывающая таких средств, цель. Но здесь понять злодея он не мог, как ни старался.

Молчание затягивалось. Рисс побарабанил пальцами по столу и сказал:

– Ладно, Скай, ступайте! Мы непременно поймаем этого урода. Приходите вечером, ближе к восьми. Все эти «шедевры» уже будут здесь, в подвале Гильдии. Не представляете, как, оказывается, трудно перевезти полсотни здоровенных картин, не повредив их, да при этом еще и не привлекая лишнего внимания!

– А оставить их пока там было нельзя? – спросил Скай и тут же пожалел об этом.

Рисс снова яростно встопорщил бороду.

– У нас нет возможности обеспечить там круглосуточную охрану на неопределенный срок, и ваша драгоценная Тайная Служба тоже не горит желанием помогать. Городскую стражу мы привлечь не можем. Да и толку с нее было бы? Преступник-то совершенно точно владеет волшебством на достаточном уровне для таких фокусов! Что ему может противопоставить стража?

– Простите, глупость ляпнул, – признал Скай.

– Бывает, – смягчился Рисс. – До вечера. И приходите вместе с напарником и этим вашим помощником. Разные люди обращают внимание на разные детали. Мало ли, какую важную деталь не заметили мы, но увидят они. Чем больше внимательных глаз, тем меньше шансов упустить ключевую улику.

Скай замялся. Показывать Ника волшебникам из Охраны совсем не хотелось. Рисс истолковал его заминку совершенно правильно.

– Я помню, что у вашего помощника есть некоторые, так скажем, особенности. Не бойтесь, никто его тут не обидит. Мы ведь не дуболомы из городской стражи, умеем быть вежливыми со свидетелями.

Рисс наверняка имел в виду душевные травмы Ника, а не его особые способности, но Скаю осталось лишь кивнуть.

Из кабинета начальника Охраны волшебник направился прямиком в библиотеку. Идти за развлекательным чтивом для Ника, когда дома ждет недописанный трактат, было немного стыдно и при этом очень радостно. Прости, дядюшка Арли, но бывают дела и поважнее науки!

Бесцветный как моль худой библиотекарь узнал Ская и спросил, принести ли ему те же книги, что и обычно. Тот помотал головой и с затаенным ликованием запросил что-нибудь приключенческое, поувлекательнее. В глубине души Скай ожидал строгого взгляда, а то и ехидных комментариев, но все-таки не все библиотекари были похожи на дядюшку. Этот, по крайней мере, просто невозмутимо указал ему на здоровенный шкаф возле самого входа. Судя по затертым переплетам, приключенческие романы пользовались у волшебников немалым спросом. Намного большим, чем те толстые тома, что доставались Скаю в последнюю пару недель. Волшебник выбрал пару книг из тех, что сам читал в детстве, и еще одну незнакомую. Вдруг и у него выдастся пара часов на чтение?

На улице шел снег. Скай завернулся в плащ, прикрыв полой и саквояж, и хотел было идти к себе в гостиницу, но передумал. До больницы совсем недалеко, но в противоположную от «Снежного змея» сторону. Проще зайти и справиться о состоянии пострадавших кладоискателей сейчас, чем потом добираться специально. Да и будет ли вечером на это время?

Целитель, с которым Скай и Кирт беседовали в прошлый раз, оказался на месте. Он рассказал, что Линт стабилен, только в себя по-прежнему не пришел. Жить он теперь уже будет, но насколько пострадал мозг, пока неизвестно. Это будет понятно только после того, как пострадавший придет в чувство и сможет говорить. Ниара же вчера выписали, он в полном порядке, если говорить о физическом состоянии, конечно. Нервы молодому человеку точно стоило бы подлечить.

Скай переспросил, что именно не так у Ниара с нервами, но лекарь смутился и отказался сплетничать дальше. Больше здесь делать было нечего, и волшебник отправился восвояси.

От лазарета было рукой подать до студенческого общежития, но Кирта и Ниара там не оказалось. Очевидно, утром понедельника все студенты прилежно грызли гранит науки. А в учебный корпус Школы, насколько помнил Скай, посторонних просто так не пропускали.

В гостинице его ждали друзья и почти сбивающий с ног запах трав и специй. Стол был завален пучками корешков и сушеной зелени. Ник что-то помешивал в котелке на маленькой горелке. Пит подавал травнику баночки и порошки. Вид у товарищей был самый что ни есть злодейский. Именно так изображали в старинных книгах злобных лесных ведьм: не хватало только взлохмаченных седых кудрей и черного кота рядом. Скай фыркнул. Пит заговорщически приложил палец к губам, а Ник, увлеченный процессом, даже не обернулся. Волшебник прокрался к дивану, поставил саквояж и стал наблюдать. Ник промешал свое зелье, добавил что-то похожее на перец, накрыл котелок крышкой, отвернулся, чихнул и тут только заметил Ская.

– Привет! Я тут внезапно вспомнил дедушкин рецепт от простуды, – похвастался он.

Для травника, позабывшего большую часть своей жизни, любые воспоминания были драгоценны.

– Мы решили, что за горелку ты не рассердишься, – добавил Пит. – Нику не терпелось приступить.

– Отлично! – обрадовался Скай. – А я книжек принес.

– Спасибо, хотя я надеюсь, что уже к вечеру буду на ногах, и тогда вряд ли у меня будет много свободного времени, – с фальшивым сожалением сказал травник. – Как продвигается расследование?

– Рисс ждет нас вечером всех троих. Говорит, что чем больше внимательных глаз, тем меньше шансов пропустить что-то важное. Я не нашел подходящего оправдания, чтобы ему отказать. Сегодня еще можем сослаться на твою болезнь, но потом все равно нужно будет встретиться с ним и снова взглянуть на картины.

Ник развел руками.

– Знаешь, я так засиделся в этой комнате, что сейчас готов согласиться даже на встречу с десятком злобных волшебников, лишь бы отсюда выйти. Вот уж не думал, что эти уютные апартаменты могут стать такими угнетающими.

– Как и любые другие, из которых нельзя встать и уйти, – согласился Скай. – Что там у тебя намешано? Или это страшный секрет?

– Секрет, – ответил Ник сурово. – Но тебе я готов его поведать.

Зелье полагалось принимать после еды, так что Пит предложил пообедать в общем зале.

– Лучше для начала выйти из комнаты, поглядеть, насколько быстро ты устаешь. Может быть, сегодня еще и правда не нужно никуда ездить.

Ник заверил его, что уже совершенно здоров и в зал спустится с радостью. Там хоть стены другого цвета.

В пустом обеденном зале Ская снова поджидал студент – на этот раз Кирт. Выглядел здоровяк мрачно и, увидев, что волшебник не один, отвернулся и сделал вид, что просто случайно сидит здесь и тянет остывший взвар. Удивление при виде Ская вышло у него совершенно фальшивым. Кажется, он и сам это понял.

Волшебник поприветствовал его и позвал за свой стол. Тот поколебался, но пересел. Скай представил друг другу всех присутствующих, включая Пита. Если Кирт и удивился присутствию слуги за общим столом, то виду не подал. Вообще его явно занимало какое-то более важное дело, о котором он не мог решиться заговорить.

Скай дождался, пока подавальщик с их заказом скроется на кухне, и спросил прямо:

– Кирт, что случилось? Как там Ниар? Его ведь выписали?

– Выписали, – кивнул Кирт без особой радости в голосе. – Но он думает, что тебя подослал его папаша.

– Что? – удивился Скай.

– А это не так? – подозрительно уточнил Кирт. – Он тебя ни о чем таком не просил?

– Да я даже не знаю отца Ниара, – заверил Скай.

– Точно? – не унимался студент.

Ситуация выходила дурацкая и оттого раздражающая.

– Скажем так, – включил занудство волшебник, – я не знаю, кто отец Ниара. Может оказаться, что мы с ним знакомы. Но никто, кроме Линта, со мной о травме Ниара не заговаривал, денег не передавал и не просил заплатить за лечение. Такая формулировка тебя устроит?

Кирт кивнул.

– Кстати, а кто его отец? – уточнил Скай. – Ну, чтобы знать.

– А я и сам не знаю, – виновато потупился Кирт. – Он с ним в ссоре курса с третьего, мы тогда еще не дружили. Ниар даже живет в общаге, хотя местный, и никогда о семье не говорит. Видимо, его папаша такой же упрямый, как сам Ниар. В общем, Ниар очень разозлился на меня, думал, что я взял деньги у его отца. Сказал, что лучше бы так и жил весь в шрамах, чем взял что-то у папаши. Когда я рассказал про тебя, он решил, что, значит, отец подослал тебя. Очень уж своевременно ты со своей помощью появился. Так не бывает.

– А сам-то ты что думаешь? – вмешался Ник.

– Думаю, совпадения все-таки случаются, – пожал плечами студент. – И сам знаю людей, которые могут помочь даже малознакомому человеку, если у них сейчас в карманах не пусто. Но и в то, что батя Ниара мог кого-нибудь подослать с деньгами, тоже верю. По мне так даже странно, что не послал. Может, он и правда совсем пропащий человек, а может, просто не знает, что с сыном случилось. Ниар же в сознании был, когда мы его привезли. Он запретил шум поднимать. Если его родители не волшебники, им могли и не сообщить. В общем, если не знаешь, что на самом деле происходит, то придумать-то всякое можно. Так что я решил не гадать, а прийти и прямо у тебя спросить.

– Верно мыслишь, – одобрил Скай. – Я, кстати, тоже хотел с тобой поговорить.

Принесли заказ. Пока подавальщик расставлял тарелки, все молчали. Но едва они остались одни, Кирт спросил:

– О чем?

– О Линте. Хочу понять, когда именно в его комнате появилась та шкатулка.

– А я откуда знаю? – возмутился Кирт. – Я его уже со шкатулкой нашел. До того никогда ее не видел.

– Я не думаю, что ты это знаешь, – примирительно выставил ладони Скай. – Но ты можешь знать, что делал Линт в четверг, до того, как пришел ко мне. Когда он заходил в свою комнату в последний раз до утра пятницы, шкатулки там еще не было, иначе он бы открыл ее уже тогда и тогда же отравился. С половины шестого вечера и до утра он был со мной. А где он был до того?

– Ниара мы привезли в больницу около восьми утра. До рассвета найти возле Оленьего моста извозчика – дохлое дело, мы его аж до таверны «Синяя птица» на улице Рыбников на плаще тащили. Идти сам он не мог, его шатало сильно. Извозчиков там нигде нет, тамошняя публика пешком ходит. Только в таверне удалось водовозную телегу раздобыть.

Кирт снова нахмурился. Воспоминания были тяжелые. Кажется, даже глаза заблестели, но студент совладал с собой, помассировал лоб и продолжил:

– Потом где-то две свечки мы в коридоре лазарета сидели. Сначала с Линтом вдвоем, ждали, что лекари скажут. Боялись, что все совсем худо. Потом сказали, что жить он будет, и даже пустили нас к нему в палату. Но ведь ожоги просто так волшебством не лечатся, на нем бинтов было, как на дхамберской мумии. Лекарь сказал, что нужно операцию делать. Убирать, значит, все поврежденные ткани, чтобы лечить свежие раны, а не прижженные. А у Ниара еще и левый глаз зацепило.

Кирт замолк и судорожно сглотнул. Поежился даже Пит. Ник побледнел. Скай, знавший и раньше, что волшебство хорошо справляется только со свежими повреждениями, сочувственно кивнул Кирту. Да, настоящего сочувствия здесь заслуживал пострадавший Ниар, но и его друзьям пришлось очень невесело.

– В общем, лекарь сказал, что за это нужно будет платить. Тут понадобится звать целителя из другой больницы, спеца по таким вещам. Где-то тут подошел Манс, он же на целительском факультете учится. Он с нами тогда в подземелье не был, у него какие-то дела нашлись. Мы же ту вылазку заранее не планировали, просто Ниар решил, что вот теперь-то сможет открыть дверь. Да Манс и не любит на самом деле по катакомбам лазать, зато всегда знает, кому находки продать удачно. Тоже очень нужный в кладоискательстве человек.

Кирт невесело улыбнулся и продолжил:

– Манс увидел Ниара и аж позеленел весь. Представил, видно, что мог и сам на его месте очутиться. В общем, это неважно. Из палаты нас выставили, и мы стали думать, где раздобыть денег. Лекарь сказал, что если глаз не вылечить быстро, то зрение может и не восстановиться. Столько денег у нас не было, даже если все подчистую выгрести, занять у всех приятелей и потом на еду подаяние просить. У меня родня небогатая совсем, у Линта чуть посостоятельнее, но и для них это большая сумма. Манс родом с побережья, даже если его родственники согласились бы помочь – пока до них весть дойдет, уже поздно будет. Ну а сам Ниар с родней не в ладах. Разругались мы с Линтом тогда, помнится, знатно. Не вдрызг, но обиделись друг на друга сильно. Линт настаивал, что нужно открывать дверь, мол не может там не быть клада. Они с Ниаром очень в тот клад верили.

Кирт тяжело вздохнул.

– В общем, мы с Мансом были против. Я прикинул, что если найду подработку в какой-нибудь мастерской, то можно будет взять кредит у самой Гильдии. Серьезному работающему студенту могут и до получения гильдейского Знака заем дать. Манс пообещал хоть часть суммы у каких-то своих знакомых назанимать. А Линт уже уперся. С ним так бывает временами, как вцепится в какую-нибудь идею – и не оторвешь. Чисто терьер. Даже слушать не хотел, что клада там может не оказаться. Наговорил нам разного, особенно Мансу, и ушел. Надо было, наверное, с ним идти, но я тогда очень на него рассердился. Если бы он согласился на мой план, на каждого заем меньше бы пришелся, а чем меньше сумма, тем легче ее дадут, так ведь? У Линта соображалка хорошая и руки из нужного места растут, его бы на работу легко взяли. А он мало того что хватается за иллюзию, так еще меня же и трусом обзывает! Так что я за ним не пошел. На все эти разговоры у нас еще около свечки-полутора ушло. Так что разошлись мы примерно в одиннадцать или полдвенадцатого. Не знаю, что он дальше делал. На учебе точно никто из нас в тот день не был.

Кирт помолчал. Потом догадался:

– Надо бы у комендантши спросить! Она-то точно знает, когда Линт в общагу приходил! Только мне она не скажет. Да и тебе, наверное, тоже. Она у нас строгая – просто жуть.

– Что-нибудь придумаем, – улыбнулся Скай. – А куда Линт дел ту проволочную модель? Я так понимаю, что вечером в среду он ее Ниару показывал. А потом?

– Он нам всем ее показывал, – подтвердил Кирт. – После этого Ниар и решил, что все теперь понятно. Манс тогда ушел по своим делам, а мы еще немного поспорили…

Кирт замялся.

– Нужно ли звать меня? – догадался Скай.

– Точно, – кивнул студент. – Линт был за, Ниар против, Манс воздержался, а я сказал, что нужно получше тебя узнать сначала. Тогда ведь не к спеху было. Мы поспорили, потом договорились встретиться на Извозчичьей площади, это чуть в сторонке от главной. Мы же Тайный Орден, нам на крыльце общаги встречаться не к лицу. И разошлись по комнатам переодеваться. Линт модель заклятья к себе унес, у него там целая полка этих моделей. Да ты же смотрел на них, когда в комнате Линта был.

– Точно, – кивнул Скай, не напоминая, что на полке нужной модели не было.

Глава 12

Забытая под разговор еда совершенно остыла. Пит предложил позвать подавальщика, мол, негоже волшебникам хлебать холодный суп, Скай отмахнулся и разогрел тарелки заклятьем.

После обеда студент распрощался и ушел. Ник выпил свое зелье и поморщился.

– Совсем забыл, что оно такое противное. Идемте в комнату! – попросил травник. – Помнится, от этого отвара может немного поплохеть. Ненадолго, но ощутимо. Зато потом станет совсем хорошо.

«Немного» оказалось изрядным преуменьшением. Пару раз за следующие две свечки Пит уже собирался бежать за целителем. Ник побледнел до синевы, круги под слезящимися глазами стали почти черными. Его то швыряло в жар, то морозило до стука зубов. Но травник мужественно терпел, сморкался в платок и обещал, что вот сейчас-то точно станет лучше.

Когда Пит уже готов был признать друга не способным здраво мыслить, травник вдруг резко вдохнул и блаженно улыбнулся.

– Все, – сказал он, вытягиваясь на постели и прикрывая глаза.

– Точно? – усомнился Скай.

Выглядел Ник по-прежнему не совсем живым.

– Точно, – отмахнулся страдалец. – Я просто не подумал, что это будет настолько плохо выглядеть со стороны. Ну и что нечисти что-то в составе зелья не понравится.

– Горный корень, сваренный с мятой и перцем, отпугивает Лешего, – подтвердил Скай. – Как я раньше не подумал!

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Ник. – Все равно ведь все в итоге сработало как надо. К вечернему походу в Гильдию я буду уже совершенно бодр и здоров.

– А оно точно того стоило? – поинтересовался Пит. – То лекарство, что принес тебе Скай, оно ведь помогало?

– Стоило! – отрезал Ник. – Оно помогало, но медленно. Так долго болеть сейчас некогда. К тому же мне ужасно надоело ничего не чуять.

Травник с наслаждением втянул воздух.

– Вот теперь я знаю, что ты за меня ужасно волновался. Напуганный человек пахнет совсем не так, как тот, кто вспотел от работы или жары. А еще я знаю, что какой-то из компонентов был самую малость плесневелый. Может, еще и поэтому меня так трясло?

Травник поднялся, потянулся и вышел в гостиную. Друзья последовали за ним. Возле стола Ник постоял немного, потом протянул руку к банке с сушеными желтыми лепестками цумерской ромашки. Поднес к носу и тут же торжествующе поднял.

– Вот она, зараза!

Скай взял банку из его руки и принюхался. Запах плесени был совсем слабый, незаметный. Если не знать, что ищешь, можно и не почуять.

– Может, еще раз поедим? – предложил Ник.

Времени с обеда прошло не так много, но по настоящей, ароматной еде травник ужасно соскучился. Скай тоже всегда был готов поддержать идею лишний раз поесть. Пит проголодаться еще не успел, но вполне мог что-нибудь пожевать просто за компанию.

Заказали запеченную индейку с лимоном и травами, начиненную яблоками. Для праздничного блюда как будто бы не было никакого повода, но после пережитого напряжения хотелось хоть какого-то праздника.

После сытной еды и неторопливых сборов к Гильдии друзья двинулись в самом благодушном настроении. Экипаж решили не брать – идти совсем недалеко, вечер теплый и снежный. Скай наконец-то начал понимать наставления Пита по поводу хорошего отдыха. Кажется, с самого похода в подземелье он не чувствовал себя таким собранным и готовым к работе. Предстоящее жуткое зрелище, конечно же, испортит ему настроение, в этом не приходилось сомневаться, но всему свое время. Пока что картины находились в надежном подвале Гильдии, убийца бродил где-то далеко, а волшебник шел с друзьями сквозь занавес кружащихся снежинок и старательно радовался жизни. Правда, в одном из переулков перед самой площадью, том самом, где недавно его подкараулил Ник, ему показалось, что один из прохожих идет за ними подозрительно долго, но на площади и он свернул в другую сторону.

Рисса в кабинете не оказалось, но секретарь объяснил Скаю, как пройти в нужный подвал. Подвальных этажей под ларежской Гильдией было несколько, и точное их количество знали, наверное, только здешний Советник да глава Охраны. Между собой подвалы не сообщались, и входы туда вели разные.

Подземелье, принадлежащее алхимикам, вовсе было предусмотрительно вынесено за пределы стен Гильдии, под небольшой сквер с кустарниками и маленьким фонтаном. В прошлом веке один из смелых алхимических экспериментов уже закончился взрывом и обрушением свода. Взрывы послабее и пожары вообще случались в алхимических лабораториях так часто, что, кажется, уже и не считались чрезвычайными происшествиями.

Подземное хранилище, где в холоде хранились биологические образцы, считалось самым глубоким. Студентов Общей практики водили туда поглазеть на замороженные туши древних мохнатых слонов и морских чудовищ. В Аэррийской Академии тоже был такой ледник. На том же уровне находился и ледник с запасом продуктов – в случае войны Гильдия готова была обороняться очень и очень долго.

И в Школе, и в Академии ходили слухи, что есть подвал и еще ниже, где содержат самых опасных преступников – тех, от кого до запрета смертной казни попросту избавились бы. Насколько эти домыслы правдивы, Скай не знал. Раньше пожизненное заключение в казематах, даже не таких глубоких и мрачных, казалось ему чересчур жестокой мерой даже для закоренелых преступников. Но сейчас, спускаясь по широкой каменной лестнице в подвал, занятый хранилищами Гильдейской Охраны, волшебник подумал, что для того, кого они сейчас ищут, подобное наказание замечательно подойдет.

Дверь внизу оказалась открыта, за ней волшебника и его спутников встретил незнакомый парень с замашками трактирного вышибалы. Он пристально оглядел пришедших, не углядел ничего подозрительного и указал в коридор:

– Там сверните налево, до конца, потом направо, до третьей двери по левой стороне.

– Ясно, – кивнул Скай.

Благодарить за указания он не стал. Каков привет, таков и ответ. Настроение стремительно портилось. Самое то для встречи с пятью десятками страдающих душ.

За третьей дверью по левой стороне располагался зал, немного похожий на ту галерею, откуда достали картины. Примерно такая же ширина, светло-серый камень стен. Так же развешаны светильники – те же самые или очень похожие. Так же стоят по центру массивные деревянные скамьи, только колонн не хватает, но на полу, на тех местах, где они должны быть, начерчены мелом прямоугольные контуры. Скай разглядел и отметки на стенах – там, где в галерее висели амулеты. Больше тянуть время не получалось, пришлось обратить внимание и на экспонаты чудовищной выставки.

Картины висели так же. От самой древней у входа и, наверное, до самой свежей в конце. Скай прошел к пустому месту, где должна была висеть шестая картина из новых. Сделал несколько шагов – к седьмой. В прошлый раз он проходил по галерее от конца к началу. Рассматривал платья. На том полотне, что перед ним, должна быть девушка в бледно-розовом. Они все в светлых платьях – может быть, для того, чтобы кровь смотрелась живописнее? Цвета иногда повторяются, но отделка и фасоны разные. По последней на тот момент моде. Не дешевые, но и не запредельно шикарные.

Скай снова задумчиво посмотрел на картину.

– Что-нибудь вспомнили? – голос Рисса прозвучал над самым ухом.

Скай едва сдержал ругательство. И со стыдом обнаружил, что успел моментально выставить защитный купол. Теперь уже не получится притвориться, что вовсе не испугался. Рисс, впрочем, насмехаться не стал. Стоял себе рядом, терпеливо ждал ответа.

– Еще и не начинал вспоминать, – буркнул Скай. – Но вопрос уже возник. Все девушки немного похожи друг на друга. Это точно не случайность. И все к тому же в модных светлых платьях – вряд ли он дожидался, пока выбранная жертва купит себе подходящее платье, чтобы тут же ее похитить и убить, правда? К тому же наряды недешевые, а ежегодные исчезновения девушек из богатых семейств уже давно привлекли бы внимание, не ваше – так Тайной Службы. Или я чего-то не знаю?

– Чего-то вы обязательно не знаете, – подтвердил Рисс. – Но эти исчезновения прошли мимо всех. Мы только в этом году начали пристально учитывать всех пропадающих в Лареже людей, независимо от сословия, в связи с известным вам инцидентом. Но, конечно же, приличные девушки здесь не теряются бесследно каждый год. Их почти всегда ищут с большим шумом. И очевидно, что эти девицы не покупали себе такие платья. Мы опознали последнюю жертву. Ее звали Анелисса, она дочь торговца овощами. Когда она пропала, на ней было простое темно-зеленое платье и коричневая шаль. И еще взгляните на пятна на платье. Вот здесь, вот тут и тут кровь проступает так, будто под одеждой глубокие порезы. Когда их нанесли, этого корсажа на жертве не было. Его точно надели позже. И вот от этих травм одежда бы наверняка порвалась. Убивал он медленно, а в эти платья наряжал своих жертв в последний день, а может, даже в последнюю пару свечек.

Скай вздохнул и продолжил свою мысль:

– Получается, что он сам выбрал для них эти платья. Но ведь такие не купишь в лавке с готовой одеждой и не достанешь из бабулиного гардероба. Это модные платья, и кто-то их для него шьет. Уважающий себя портной не примется за работу, не обмерив клиента со всех сторон, я это недавно уяснил. Заказчика, который пришел с мерками, но без супруги, портной, может, и не погонит прочь, но запомнит-то наверняка?

– Будем искать, – одобрил Рисс.

– Но получается, что я ничего полезного не расскажу вам о пропавшей картине. Платье там было белое, вроде бы бальное, с открытыми плечами и широким кружевом по подолу. Пояс, шитый мелким жемчугом. Но если платье выбирал убийца, то о жертве это не говорит ровным счетом ничего. В лицо я не смотрел. Волосы каштановые, не длинные, чуть-чуть пониже плеч. Что еще?

– Фон, – подсказал Рисс.

– Такой же, как на той картине, – показал Скай на полотно номер пять, – багровые и фиолетовые сполохи, широкими длинными мазками. Видимо, тот вариант ему понравился и он попытался его повторить.

– Глаза, – снова подсказал бородатый волшебник.

– Не знаю, – развел руками Скай. – выше подбородка я не смотрел.

– Я видел, – негромко, но решительно вмешался Ник. – Глаза у них у всех карие, и эта не исключение. Карие глаза с янтарными крапинками. Волосы чуть ниже плеч, не вьющиеся, но и не прямые, так, с волной. Она была старше остальных, ну или просто хуже выглядела. И она злилась. Они все боятся и просят о жалости. Кроме пропавшей и вон той блондинки на древнем холсте.

Травник указал на одну из старых картин.

– Они сильные. Не знаю, может быть, он потому и забрал ее, что в ней сохранилось немного больше личности и она могла бы его узнать?

Рисс быстрым шагом перешел к старой картине, на которую указывал Ник. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. На вид картина мало отличалась от остальных. Скай пересилил себя и посмотрел прямо в перекошенное лицо призрака.

Девушка на холсте была красива, это он даже не увидел – понял с отчетливой, пусть и иррациональной уверенностью. Разглядеть в ней красоту сейчас было невозможно.

Призраки в принципе нередко бывают не целой душой, а будто бы обрывком, самым сильным чувством умирающего. Каким бы ни был человек при жизни, после смерти его призрак словно бы не вмещает всю сложность характера. Призрак не развивается, не излечивается, не копит свежие воспоминания. Он только медленно разрушается, и если поначалу еще очень похож на самого себя, в одном-единственном настроении, притом чаще всего скверном – от радости призраками не становятся – то с годами и столетиями от него остается все меньше. Древний призрак – почти всегда просто отражение единственного стремления. Даже если призрак вселяется в чужое тело и обживается в нем на долгие годы, потом меняет его на новое и проживает таким образом с десяток жизней, медленного распада души ему все равно не избежать. А уж от этих убитых с чудовищной, изощренной жестокостью и прикованных к холстам несчастных было бы наивно ожидать даже проблеска разума. Только страдание и ненависть к убийце.

Глава ларежской Гильдейской Охраны наивным не был. Он постоял, что-то прикидывая, и решительно отвернулся от холста.

– Бессмысленно. Увы, если она даже сможет назвать нам имя убийцы, это будет не то имя, которое нужно сейчас.

– Но может быть, личность первого злодея как-то поможет найти и его последователя? – осторожно предположил Скай.

– Эту версию мы начнем разрабатывать, если все прочие никуда не приведут, – не согласился Рисс. – Слишком велик шанс, что нынешний просто случайно нашел все эти «шедевры», так же, как и вы. А дальше – или тронулся умом от зрелища, или ощутил родство душ с убийцей, или, что самое вероятное – рядом с картинами болтался и призрак их создателя. Он-то и одержал кладоискателя.

– Тогда почему он так сильно изменил свои пристрастия? – спросил Пит. – Тридцать с лишним лет убивал блондинок, а тут вдруг перешел на шатенок?

– Призрак, если это был он, очень слаб, – предположил Скай. – Тут же даже при жизни личность была какая-то напрочь ущербная. Значит, он быстро распался до основного стремления: мучить женщин и превращать их в картины. Вот это стремление он новому телу и передал. А собственно вкус у призрака и носителя не совпадает, так что одержимый сначала просто учился, повторял за мастером, так сказать, а потом начал воплощать уже собственные фантазии.

– Но если призрак слабый – ему ведь можно сопротивляться? – не согласился Ник.

– А если он не очень-то хотел сопротивляться? – хмыкнул Рисс. – Больных на голову уродов не так уж мало. Поймаем – спросим у него самого.

– А кто будет его ловить? – уточнил Скай. – В смысле, от Охраны Гильдии будет официальный дознаватель? Мне бы с ним потолковать. Есть вопросы, на которые мне без полномочий ответов не получить.

– От нас дело ведет Данн, – указал Рисс на юного волшебника, чинно стоящего у дальней картины.

Скай вообще не заметил, когда он появился в комнате. Впрочем, рядом с призраками ему все еще было настолько не по себе, что не хватало внимания, чтобы замечать еще и людей на другом конце комнаты.

Данн, кажется, заметил, что на него обратили внимание. Он оторвался от картины и подошел. После того, как все обменялись приветствиями, Рисс ушел, на прощание повелев всем не ссориться и вести себя прилично. Ссориться никто пока и не собирался, хотя Скаю очень хотелось спросить у Рисса, почему такое важное дело он поручил не опытному ветерану, а молодому сотруднику? Сам Скай чувствовал себя на такой серьезной работе очень неуверенно. Мало того, что это всего третье его дело на службе у господина Марка, так и первые два были раскрыты скорее большим везением, чем профессионализмом. Откуда бы тому профессионализму взяться? Настоящим агентом здесь был только Пит, и еще кто-нибудь опытный точно бы не помешал.

Кажется, эти размышления так явственно отразились на его лице, что Данн поспешил ответить:

– Что ж, надеюсь, мы с вами сработаемся, коллеги! И нет, это не первое мое дело.

Скай смутился и хотел было что-нибудь соврать насчет того, что и думать ничего такого не думал… Но влез Ник:

– А которое?

Данн не обиделся или, по крайней мере, не показал обиду. С улыбкой развел руками:

– А вот это секрет. Но мне двадцать шесть лет, и шесть из них я работаю на господина Рисса. Не смущайтесь, все всегда ошибаются. Я уже привык. В том, что тебя никто не принимает всерьез, есть масса преимуществ, но вот с новыми коллегами лучше прояснить этот вопрос сразу.

Скай, тоже выглядящий изрядно моложе своих лет, сразу проникся к рассудительному волшебнику симпатией. Он-то понимал, каким раздражающим бывает чужое пренебрежение.

– Давайте выясним, тут ли девушка, которую нам поручили найти, а потом продолжим разговор в каком-нибудь месте поприятнее? – предложил Пит.

Все согласились, что идея отличная. Сколько ни отворачивайся от холстов, взгляды призраков чувствовались могильным холодком по коже. Как тут мыслить здраво?

Джустину опознали быстро. Ник сразу и уверенно заявил, что это она, на третьем с конца полотне. Две маленьких родинки на щеке и шрамик на подбородке, который на карандашном портрете казался лишь штрихом, подтвердили опознание. Время тоже совпадало – позапрошлый год.

Из галереи перебрались наверх. Данн пригласил всех в свой кабинет, но оказалось, что в крошечной комнатке, по большей части занятой письменным столом и шкафом-картотекой, для четверых слишком тесно. Кресел тут тоже было всего два, и впихнуть еще пару было некуда.

– Можем перебраться к нам в гостиницу, – предложил Скай. – В «Снежном змее» Полог Тишины на каждой комнате, никто не подслушает.

Данн окинул кабинет тоскливым взором и согласился.

Глава 13

В «Снежном змее» Скай заказал в апартаменты легкие закуски, большой кувшин взвара для всех и кружку травяного отвара для Пита. Кучер к сладко-пряному яблочно-медовому питью волшебников так и не пристрастился, а смотреть, как восхитительный напиток портят, разбавляя на две трети водой, не хотелось уже Скаю. Стол перетащили ближе к дивану, пододвинули стулья, достали чернильницу, карандаши, бумагу. Данн вытащил свой блокнот. Теперь комната отлично подходила для совещаний: не хватало только картотеки и большой карты Ларежа на стене.

Пит взял слово первым, по старшинству. Хоть он и был моложе Данна на год, но работал на Тайную Службу намного дольше.

– Итак, коллеги, – начал он с самым серьезным видом. – Прежде всего нам нужно определить, какие вопросы требуют ответа в самую первую очередь, какие можно отложить на потом, а без каких и вовсе можно перебиться. Дальше договоримся, кто чем занимается. Ну и вопрос номер один: Данн, тебя же не одного бросили на это дельце? Признавайся, сколько у тебя приспешников?

Дознаватель хмыкнул, потом ответил:

– У меня в подчинении трое молодых сотрудников. Совсем новобранцы, их только с мелкими и понятными поручениями гонять. Ну и при нужде можно запросить помощь, там уже господин Рисс решит, кого и сколько послать. А у вас?

– А мы все здесь, – развел руками Пит. – При необходимости тоже можно выпросить подкрепление, но лучше бы без этого обойтись. Второй вопрос: тот парнишка, что таскается сегодня за нами, – твой?

Данн удивился, кажется, совершенно искренне:

– Нет. А за нами следили?

– За нами, – подчеркнул Пит. – Следили от гостиницы до Гильдии и на обратном пути. Хвост один, мелкий такой парниша или, может быть, девчонка, в сером плаще. Работать не умеет, хотя очень старается. Если бы не снегопад – его бы все заметили.

Ник нервно покосился на дверь. Там, конечно же, никого не могло быть – запоры на комнатах тут стояли надежные.

– Ладно, наш хвост, мы с ним и разберемся, – подытожил Пит. – Теперь переходим к делу.

Вопросов, срочно требующих ответа, нашлось шесть.

Когда кладоискатель Линт в последний раз до похода в катакомбы вышел из своей комнаты?

Кто входил туда после него?

Кто был в лазарете, когда кладоискатели принесли туда Ниара?

Связан ли кто-то из волшебников с Академией Искусств?

Кто шил платья, которые убийца надевал на своих жертв?

Видел ли кто-нибудь из жильцов доходных домов в Медном квартале человека, приносящего в подвал картины или уносящего их оттуда?

Первые вопросы дознаватель Данн сразу же взял на себя. Комендант общежития наверняка с удовольствием поможет официальному лицу. Возможно, тут же решится и второй вопрос, но в этом полной уверенности уже не было: злодей мог быть в Школе своим и не привлекать внимания. Ну и, конечно же, задавать вопросы в лазарете и выяснять связи волшебников Школы с Академией будет гораздо проще, имея полномочия и бумаги.

Для решения пятого вопроса требовалось поработать. Нужны были рисунки платьев, потом уже помощники Данна, вооружившись этими рисунками, смогут обойти всех ларежских портных. Зарисовать платья – не слишком эстетично, но вполне точно – мог любой из волшебников, так что и эту работу решено было поручить новобранцам.

Оставались доходные дома.

– Я думаю, – сказал Пит, – Скаю туда пока лучше не соваться. Вдруг ему удастся подобраться к тамошним обитателям через художников, так сказать, изнутри? Ника общественность тоже знает как помощника Ская. Получается, пока с населением будет работать Данн с суровым видом и полномочиями. Ну и я там поошиваюсь, в частном порядке.

Конечно, оставались и другие вопросы. Например, где именно злодей рисовал свои картины? Ни пыточных устройств, ни материальных следов жертв, ни холстов и красок в подземной галерее и окрестных подвалах не нашли. Полотна приносили в галерею готовыми, скорее всего, уже в рамах. Таскать рамы в одиночку тяжело, но вполне по силам даже обыкновенному человеку, а уж для волшебника под чарами Усиления – вообще не задача. Но откуда их приносили? Однако для поисков ответа на этот вопрос следовало сперва осмотреться на месте, так что его оставили на потом.

Данн пообещал сообщить, если найдет что-то интересное, стребовал такое же обещание с остальных и удалился.

Скай почувствовал, как наваливается усталость. День выдался очень долгим. Но оставался еще один нерешенный вопрос.

– Пит, а про Джустину ты не упомянул потому, что это наше дело? Раз мы ее уже опознали – разве теперь это не часть общего расследования?

– Ага, – усмехнулся Пит. – Конечно, это часть общего расследования. Но и наше дело тоже. Договор-то наш! А Данн и так себе почти все зацепки загреб. Что нам-то осталось? Вот и займемся родственниками Джустины завтра с утра – выясним подробности пропажи, попробуем понять, кто и как сумел умыкнуть приличную девицу? Вдруг да выясним что важное. Ее, конечно, искали. Но те, кто искал, думали о ее личности. Кто мог украсть Джустину Клаудиус, или как там ее фамилия, с кем она могла сбежать сама? А мы теперь видим, что злодею нужно было лицо, а не личность. Он мог быть с ней не знаком вообще. Но где-то их пути должны были пересечься, чтобы он это лицо увидел. У меня и еще одна догадка есть. Угадаете?

– Публичные дома? – спросил Ник. – Если Рисс и его люди опознали ту, последнюю, дочь торговца, значит, они просмотрели обращения в городскую стражу. Не к ним же самим простой торговец овощами пришел, когда дочку потерял. Раз опознали только ее – значит, остальных не искали. Кого не ищут стражники?

– Молодец! – одобрил Пит. – Не обращаются к страже совсем уж нищие жители из трущоб за Серым мостом. Не ищут и бродяг. Но девицы на картинах на нищих и бродяжек не похожи – не только платьем. Не та стать. Перед смертью им досталось, но до того они нормально питались и не слишком тяжело работали. Еще, кстати, порой не ищут и девиц приличных – когда родня не в меру гордая и твердо уверена, что негодная дщерь сбежала с кавалером. Но вот такие случаи отыскать трудно. Тут столько сплетен собрать и проверить придется – за год не управимся, а меж тем до весны нужно обязательно поймать этого мерзавца. Так что давайте-ка спать, утром предстоит много работы.

Утром снегопад только усилился. Дворники работали, не покладая лопат и костеря погоду на чем свет стоит. Расчищенная серая мостовая тут же покрывалась свежим слоем белого пуха. Экипаж неспешно катился по заснеженным улицам. Когда он только отъезжал от гостиницы, Скай заметил в заднее оконце подозрительного человека в сером плаще, озирающегося, будто в поисках извозчика. Но сегодня большинство городских извозчиков решили пересидеть непогоду по домам, так что «хвост» остался с носом.

Госпожа Илизия жила в чудесном особнячке на Серебряной улице. Где-то по соседству раньше снимал домик Недотепа Фаул, старый знакомый Ская, арестованный теперь за соучастие в массовых убийствах. На суд волшебника не пустили – заседание проходило в режиме секретности, а активное участие в этом деле Ская должно было и дальше оставаться тайной. Пит узнал только, что Фаул сотрудничал со следствием, сдал всех сообщников и отправился в многолетнюю ссылку куда-то на окраину королевства. Скаю было Фаула даже немного жаль. Сведи его судьба в Академии с другой компанией – был бы сейчас обыкновенным законопослушным нытиком. Без чужого влияния Фаул вряд ли бы дошел не то что до убийств, но и до преступлений помельче. Ну а Ник считал наказание недостаточным, даже смехотворным, и напоминал, что друзья у Фаула и самого Ская были одни и те же.

Сейчас, поднимаясь на высокое заснеженное крыльцо с вычурными коваными перильцами, Скай подумал, что Пит был совершенно прав, когда говорил, что мир один. Серебряная улица выглядела совершенно мирной и безопасной. Разве среди этих уютных, укутанных в пушистый снег домиков, цветных волшебных фонарей и невысоких заборчиков, поставленных для красоты, а не для защиты от посторонних, могло случиться что-то плохое? Но вот по этой самой улице ходили и несчастная Джустина, и Фаул. И где-то по такой же тихой улочке сейчас может идти по своим делам чудовище, которое только с виду похоже на человека.

Волшебник вздохнул и дернул за цепочку звонка.

Леди Илизия оказалась намного моложе, чем представлял себе Скай. Он почему-то ожидал увидеть почтенную седовласую матрону. Однако в уютной гостиной с розовыми диванами и множеством пестрых лиссейских подушек волшебника и его товарищей встретила молодая красивая женщина едва ли старше самого Ская. Впрочем, манерами она напомнила волшебнику милую, но беспросветно глупую дочку дядюшкиного соседа.

– О, вы и есть тот замечательный волшебник, который взялся за розыск моей дорогой Джустины? – прощебетала она, подавая ручку для поцелуя.

– Да, леди Илизия. Меня зовут Скай. Нам нужно снова расспросить вас о Джустине и обо всем, что случилось перед ее исчезновением.

– Конечно-конечно, – улыбнулась Илизия, приглашая гостей присесть. – Надеюсь, такой отважный волшебник непременно отыщет мою племянницу!

Скаю было неловко. Пока что госпожа Аканта велела никому не рассказывать об ужасной находке: история с чудовищными картинами могла слишком взбудоражить общественность. Почтенная ларежская публика только-только переварила весть, что на Вимбержской дороге произошло несколько убийств. Секретность только подогревала интерес и порождала самые фантастические версии. А уж пугающая находка в самом Лареже, да еще и перед самым большим в году праздником, могла привести к последствиям, которые Скай себе даже представлять не хотел. Поэтому самое большее, что он мог сейчас сказать этой милой леди, – что у него есть весомые основания опасаться, что ее племянницы уже нет в живых.

– Ну, пока что я буду надеяться на лучшее, – заявила Илизия. – Так что же вы хотите узнать?

– Все, – с учтивой улыбкой вмешался Пит. – Расскажите нам о Джустине, пожалуйста, госпожа. Где она бывала, с кем общалась?

– Джустина – дочка моей старшей сестры Наркиссы. Сестрица намного старше меня, давно замужем за провинциальным аристократом из Нериды. Их фамилия Линдес. У них в Нериде большое поместье, но на деле это страшнейшее захолустье! Юной девушке там совершенно нечего делать. Со-вер-шен-но! Поэтому Джусти жила у меня с пятнадцати лет. Училась хорошим манерам, собиралась поступить в Академию Искусств. Хотя как по мне – ну зачем красивой девушке учеба? От нее только морщинки на лбу появляются. Но Джусти временами бывала совершенно невыносимой занудой.

Принесли чай. Леди Илизия отвлеклась от рассказа и принялась потчевать гостей персиковыми пирожными. От угощения волшебник никогда не отказывался, но сейчас оно оказалось со-вер-шен-но некстати. Впрочем, леди Илизия определенно была из тех людей, которым следует сразу же уступать, а уже потом возвращаться к делам.

После чая хозяйка все-таки ответила гостям на все вопросы. Особого доверия между тетей и племянницей не было, так что ответы оказались малоинформативными. Джустина была девушкой тихой, на взгляд Илизии – даже слишком тихой. Балы и театр не любила, к модным нарядам была для юной красавицы чересчур равнодушна. Предпочитала одиночество и книги, в Академии собиралась изучать литературу. Подозрительных знакомств не водила. Интереса к живописи не проявляла и друзей-живописцев не имела. Никаких новых знакомых у нее перед исчезновением не появилось, по крайней мере, тех, о которых знала бы тетя. Хотя Илизия была уверена, что у Джустины имелся тайный поклонник – ведь у красивой девушки семнадцати лет его просто не может не быть.

После госпожи Илизии Пит побеседовал со всей домашней прислугой. Личная служанка у пропавшей Джустины была, но и с ней у девушки доверительных отношений не сложилось. Джустина часто отказывалась от сопровождения, когда выходила в библиотеку или книжную лавку, любила прогуливаться в одиночестве по скверу недалеко от дома. Летом целыми днями читала книжки на скамейке в палисаднике – тоже одна. Вот и в тот злополучный весенний день она просто вышла из дома и не вернулась. Одета была в светло-синее платье и голубую накидку, с собой унесла книгу «История о странствиях Арета Неугомонного» в коричневом кожаном переплете. Из украшений на ней были серебряные серьги с небольшими изумрудами и серебряный же медальон на шее – амулет от нечисти.

В версию о тайном поклоннике, с которым девушка могла сбежать, служанка не верила ни на грош.

– Влюбленность – ее ж завсегда видно! – отрезала она. – Улыбочки всякие, задумчивость не к месту. Опять же, подарочки там, сувенирчики, которые от всех прячут – как без этого-то? Не было у молодой госпожи никого. Мне не верите – дневник ейный почитайте! Я-то сама неграмотная, но точно вам говорю – не будет в нем ни словечка про поклонника, потому как никакого поклонника не было!

– Так Джустина вела дневник? – удивился Скай. – И где же он?

Волшебник был уверен, что уж такую улику не могли пропустить стражники, когда искали девушку два года назад. Но, видимо, тогда дознаватель удовольствовался предположением леди Илизии о поклоннике.

Служанка убежала и вскоре принесла толстую тетрадку в голубом бархатном переплете. Скай поблагодарил и заглянул внутрь.

Почерк у девушки был красивый, с вычурными завитушками и дополнительными штришками, но вполне разборчивый. Волшебник глянул на последние записи и убедился в правоте служанки – никаких упоминаний о Нем, никаких описаний новых знакомых, никакого нетерпеливого ожидания встречи. Только размышления о прочитанном романе, и то – приключенческом, а не любовном. Полезный для дела вывод тут можно было сделать лишь один: злодей не втирался в доверие к своим жертвам заранее. Не соблазнял девушек, уговаривая вместе сбежать в дальние края. Но что это могло означать? Он немолод? Некрасив? Не уверен в себе? Или просто не хочет рисковать, что кто-то заметит его рядом с жертвой и запомнит?

Скай забрал тетрадку, чтобы позже прочитать ее внимательно. Вдруг да найдется незначительная на первый взгляд, но важная улика?

Снегопад наконец закончился. Возле гостиницы снова ошивался субъект в сером, но, завидев экипаж волшебника, тут же юркнул в переулок.

Обедать Пит предложил в общем зале: ему было любопытно, сунется ли наблюдатель и туда. Однако тот не рискнул.

– Что будем делать? – негромко поинтересовался Ник, когда подавальщик поставил перед ними блюда с овощами и свининой в сухарях и отошел.

Слежка раздражала травника ужасно. Скай понимал, что за раздражительностью Ника скрывается страх. Пристальное чужое внимание заставляло все время ждать нападения. Скай создал над столиком Купол Тайны – разновидность чар Тишины, работающая лишь в одну сторону. Теперь собеседники слышали все, что происходило вокруг, но сами могли спокойно секретничать, не опасаясь чужих ушей.

– Может, поймаем гада? – предложил волшебник. – Выспросим, кто его послал.

– Увы, – печально ответил Пит. – Пока он просто бродит за нами по улицам, задерживать его не за что. Если мы его отлупим, он на нас может и страже пожаловаться. А травить на него всякие там Службы пока рановато – вы же просто практикующий волшебник, а не какой-нибудь тайный агент.

– Зато если он пожалуется страже, ему придется назвать свое имя, – рассмеялся Скай. – И тогда уже мы «просто побродим за ним по улицам». Не выведет на того, кто его послал – так хоть мы ему нервы помотаем, а не он нам. Пожалуй, это стоит штрафа за драку, не находите?

Ник был однозначно за.

– Поймать я его могу запросто! Подкрадусь незаметно и схвачу, а тут уже и вы подбежите.

– Тогда уж, – сказал Пит, – нужно сперва заманить его в какое-нибудь безлюдное место. Если и совершать правонарушения, то с умом.

– Давайте заманим его в туннель под Оленьим мостом? – предложил Ник. – Там никто не вмешается, даже если мы его убивать будем.

Пит посмотрел на травника строго.

– Убивать – и даже калечить – мы никого не будем. Но место хорошее – там уже бессмысленно будет запираться, что ему просто было с нами по пути. Ночи ждать, наверное, не нужно: днем он чувствует себя в безопасности, а в ночи будет настороже. Может и не сунуться за нами под мост.

– Отлично, – согласился Скай. – Сейчас поднимемся в комнату, соберемся – и в путь. Снова лезть в эту дыру в приличной одежде я не согласен!

Глава 14

На дело отправились в наемном экипаже: бросать лошадку без присмотра на произвол неизвестного шпиона Пит не согласился. Скай чувствовал себя собранным и готовым к бою. Ник нервно теребил край плаща и постоянно оглядывался в крошечное окошко – не отстал ли преследователь. Переживать было не о чем. Погода стояла солнечная, но по плохо расчищенным улицам экипажи ехали медленно. У второго наемного извозчика просто не было шанса потерять их повозку из виду.

Возле Оленьего моста сообщники молча выгрузились, расплатились с извозчиком и, дождавшись, когда тот отъедет, направились вниз, к реке. Преследователь остановился неподалеку, но пока не показался. У Ская мелькнула подленькая мысль постоять здесь подольше – пусть неприятель подороже заплатит за долгое ожидание! Но эту идею волшебник признал мелочной и даже озвучивать не стал.

Тропинку к воде, конечно же, напрочь занесло. Спускаться пришлось по колено в снегу, а возле воды старательно держаться на расстоянии от ледяной кромки. Промочить здесь сапоги было очень легко, а заболеть никому не хотелось. До моста добирались долго, но зато и преследователь наверху наверняка совсем извелся от нетерпения.

Перед дырой под землю остановились. Стряхнули налипший снег, достали фонари. Сборы должны были выглядеть обычными. Подумаешь, понадобилось волшебнику с товарищами полазить по городской канализации! Ничего подозрительного. Волшебников – их и не в такие места заносит.

Из туннеля пованивало, и лезть туда Скаю совсем не хотелось, но выяснить, кто же так настойчиво навязывает им свою компанию, следовало непременно. Волшебник напоследок глубоко вдохнул свежий воздух и зажег фонарь. Пит последовал его примеру. Отойдя шагов на тридцать, они остановились, прижались к стенам за узкими выступами и погасили светильники. Сюда уже не добьет свет фонаря от входа, так что преследователь не сможет их увидеть.

Ник на входе в подземелье стал неприметным и поотстал от товарищей. По плану он должен пропустить неприятеля вперед и отрезать тому путь к отступлению. Зловонная подземная темнота уже не так пугала. Особенно если точно знаешь, что далеко заходить не понадобится. Предстоящая драка травника скорее раззадорила. Наконец-то будет шанс как следует врезать злодею и сорвать с него капюшон. Пусть теперь уже он боится.

Прошло, как показалось Нику, не меньше четверти свечки, когда снаружи наконец послышался шорох одежды и скрип снега. Враг шел осторожно.

Пит вытащил из кармана подобранный еще у входа камень и зашвырнул его подальше в темноту. Под сводами заметалось обманчиво далекое эхо. Скай приготовился, чтобы, как только начнется заварушка, накрыть себя и Пита Защитными чарами. Драться в темном туннеле с низким сводом будет неудобно, но не только нападающим, но и их противнику. Конечно, удобнее было бы встретить преследователя в следующем, сухом коридоре, но у Пита возникли опасения, что так глубоко под землю неприятель может и не сунуться. Еще решит подождать у входа – и что, все труды насмарку?

Невысокая тень в сером плаще замерла у входа. Человек прислушивался. Видимо, пытался понять, далеко ли они ушли. Потом зажег свечу и медленно двинулся по туннелю.

Стоило врагу пройти десяток шагов, Ник решил, что пора действовать. Способность Лешего позволяла ему оставаться незаметным, но не могла полностью скрыть издаваемые звуки. Враг уже несколько раз останавливался и начинал озираться. Ник чувствовал его страх. Еще немного – и этот человек развернется и убежит.

В плане нападение так рано не значилось, но травник был уверен, что друзья поймут и поддержат. Оставаясь незаметным, Ник применил вторую способность. Фигура в сером плаще замерла и пошатнулась. Сейчас врагу казалось, что пространство вокруг смешалось, закрутилось в размытую спираль. Страх стал отчетливее, но, к досаде Ника, так и не перерос в панику. Пришлось сделать шаг и выбить свечу из рук врага. Та погасла, даже не долетев до грязного потока под ногами.

Противник сквозь зубы ругнулся и швырнул в пространство Очищением. Заклятье от нечисти не причиняло Нику серьезного вреда, но было до невыносимого неприятным. К тому же поддерживать концентрацию сразу на двух способностях Лешего в таких условиях было невозможно. Стоило бы оставить искажение пространства, но по привычке Ник выбрал неприметность.

Враг развернулся и кинулся к светлому пятну выхода. Травник поставил ему подножку – лучшее, что пришло в голову. Человек в сером полетел в грязь, но не растянулся во весь рост, а перекатился к стене и начал подниматься. Из коридора уже бежали Пит и Скай.

Ник бросился на врага, но налетел на Защитный купол. И тут же почувствовал, что не может двигаться. Ловчая Сеть, заклятье, связывающее противника. Ник мысленно выругался, но вслух выражаться не стал. Неприметность все еще скрывала его от врага, правда, помогало это не слишком – все равно собственной волшебной силы, чтобы освободиться, у травника не хватало. Впрочем, для того, чтобы снова смазать противнику зрение, Ник использовал силу другого свойства, и неподвижность тела тут вовсе не мешала. Не зря он тренировался применять свои способности независимо от позы, настроения и состояния. Пускай враг потратит еще немножко силы на Очищение – тем проще Скаю будет с ним управиться.

Враг ударил Очищением, но не удержал равновесие и упал на четвереньки. Ник успел обрадоваться, но у негодяя был свой план. Вода под ногами внезапно смерзлась твердой ледяной коркой – Заморозка. А потом, одним движением выбравшись изо льда на камень, враг добавил ледяной скорлупе Нерушимость. Пит и Ник завязли в ледяной ловушке. Скай, у которого волшебной силы было намного больше, ломал чары. А враг тем временем обратился в бегство.

Бежал он не к выходу, а в темноту подземелья.

Скай разбил заклятье – и вода снова стала водой.

– Ну что, за ним или пусть бежит? – спросил Пит.

– За ним! – азартно ответил Скай. – Далеко он без света не уйдет. Только будьте осторожны. Мало ли какой сюрприз он нам там готовит?

Ник был уверен, что пока что враг не думает ни о каких сюрпризах. Он боялся, и этот страх был травнику по вкусу. Пожалуй, гоняться за испуганным врагом по темным катакомбам – очень приятное занятие. Ник устремился за своей добычей.

Враг, как и предполагал волшебник, ушел недалеко. Первый поворот, куда кладоискатели сворачивали в прошлый раз, он пропустил. Может быть, надеялся, что его будут искать именно там. Но Ник очень хорошо понимал, где сейчас находится его добыча.

След страха отчетливо уходил дальше по грязному коридору и сворачивал в неприметный низкий пролом в кирпичной стене. Если бы сам травник удирал тут от преследователей, он бы использовал именно эту дыру, чтобы подкараулить противника и треснуть его чем-нибудь тяжелым по макушке на той стороне. Все равно тут можно было пробраться лишь поодиночке и почти ползком. Но преследователь, сам превратившись в жертву, случаем не воспользовался. Ник чувствовал, что он убежал дальше. Травник дождался друзей и юркнул в дыру.

Коридор по ту сторону пролома был узкий и извилистый. Еще целая куча подходящих мест для засады. Ник, кажется, начал его понимать. Враг не знал, насколько очевидно для бывшего одержимого его местонахождение, поэтому надеялся, что преследователи потеряют здесь время, осторожно заглядывая за каждый поворот. А может быть, и вовсе отстанут, решат не рисковать понапрасну. Ну уж нет! Сегодня Ник поквитается с этой зловредной серой тенью за все!

Коридор вскоре раздвоился, но это не сбило Ника со следа. Он чуял, что убегающая добыча уже близка. И ей все страшнее.

Пит притормозил и занудно поставил отметку на повороте. Ник нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока кучер невыносимо долго вычерчивал стрелку красным воском и убирал воск в карман.

Потом узкая нора вывела в широкий каменный коридор с арочным сводом. Здесь все пестрело от следов нечисти, но самих духов видно не было. Ник испытал легкое недовольство. Сейчас другая нечисть ощущалась не опасностью, а соперниками. Как бы они не добрались до его добычи первыми! Травник ускорил шаг.

Следующие несколько поворотов беглец пропустил, потом свернул в боковой проход. Теперь он был уже совсем рядом. Вон за тем поворотом – и еще в нескольких шагах. А еще там была нечисть. Кто-то примерно равный Нику по силам и очень голодный. Ник рванулся вперед.

«Стоп!» – скомандовал внутренний Голос так неожиданно, что резко затормозивший травник полшага проскользил по каменному полу и чуть не упал. Зато неуместный охотничий азарт схлынул, будто его и не было. Ник обернулся к товарищам.

– Там нечисть. Кто-то крупный.

Скай передал Нику свой фонарь. Здесь волшебнику могли понадобиться обе руки. К тому же многие подземные духи боялись света, не только солнечного, но и любого другого. Азарт тянул броситься за поворот, расшвырять нечисть заклятьем и взглянуть-таки в лицо негоднику, за которым пришлось так долго бегать, но преподаватель боевого волшебства не зря не давал студентам расслабляться. Скай выставил снятую во время погони защиту и сосредоточился, включая Особый взгляд.

Мир не стал привычным оранжевым маревом с зелеными прожилками. Он стал почти совершенно зеленым. Тускло-зеленые следы опутывали пол, стены и свод коридора. Темной зеленью отсвечивала фигура Ника – видимо, он только что использовал доставшиеся от нечисти способности. За неинтересной прозрачно-оранжевой стеной клубилась и перемешивалась, как кипящее в колбе зелье, пронзительная зеленая масса. Скорчившуюся в углу человеческую фигурку Скай даже не сразу заметил. Но она там была. А значит, времени на ритуал нет, придется разбираться с нечистью своими силами. Это будет непросто, но иначе человека просто-напросто сожрут, а его причастность к злодеяниям пока не доказана.

– Держись пока чуть позади, – велел волшебник Нику, помня, что заклятья против нечисти бывшему одержимому были не по вкусу. – Пит, ты давай вперед с фонарем, и зажмурься, я Вспышкой накрою. Темнецы, чтоб им пусто было!

Пит свернул за угол. Фонарь осветил каменные стены и дверной проем, залитый сплошной колыхающейся темнотой. Тьма упруго подрагивала, свивалась жгутами, но отказывалась рассеиваться в фонарном свете. Скай убрал Особый взгляд и накрыл комнату Очищением, потом сразу же добавил Вспышку. Тьма заклубилась активнее, Темнецы расползались прочь от пугающей силы и яркого волшебного света. Не успел волшебник порадоваться, как из переплетения темных жгутов вылетел черный хлыст и обрушился на фонарь в руках Пита. Кучер, уже приоткрывший глаза после Вспышки, увернулся и удержал светильник, но щупальце не сдалось: заметалось по коридору, отдергиваясь от защитных чар и стараясь отыскать в них брешь. Скай выхватил заклятый нож и резанул по щупальцу. Оно расплескалось жидкой темнотой, но из комнаты уже летели новые.

Здоровенный жгут, сотканный из пульсирующей густой темноты, проскользнул мимо волшебника и обвился вокруг Ника. Амулет от нечисти бывший одержимый не носил – неприятные ощущения от этой вещицы не позволяли сосредоточиться, да и мелкая нечисть обычно не трогала Ника, принимая за своего. Однако засевшему в подземелье чудищу было наплевать, кто тут свой, а кто чужой.

Черное щупальце сдавило грудь травника, в глазах сразу потемнело. Тело застыло, не в силах противиться. Слух тоже исказился. Теперь в темноте Ник мог слышать только стук собственного сердца. И этот стук, поначалу оглушительный и быстрый, становился медленнее. Казалось, сердце вот-вот сделает последний удар и остановится. И больше уже ничего не будет.

«А что, не такая уж плохая перспектива, верно?» – ехидно спросил внутренний Голос.

Ник дернулся, сердце забилось быстрее.

«Разве не так? Зато больше никаких переживаний! Никаких страхов!» – в Голосе отчетливо звучали издевательские нотки.

Ник возмутился. К насмешкам Голоса он уже притерпелся, но раньше Голос всегда был на его стороне!

«А на чьей же? – не унимался злодей. – Чего, по-твоему, хочет эта тварь? Духи на телесный мир не влияют! Им подавай твои эмоции. Что ей нужно?»

«Страх!» – отчетливо понял Ник.

«Умничка! Додумался!» – похвалил Голос, но интонации у него были вовсе не хвалебные.

Ник разозлился. Мало того, что подземная тварь зацапала его добычу, так еще и щупальцами тут машет! А Голос мог бы и сразу подсказать, а не выпендриваться тут с намеками. Страх смыло горячей волной ярости. Сердце забилось часто, но ровно. Щупальце обмякло и начало сползать.

– Вспышка! – крикнул Скай, чтобы товарищи успели закрыть глаза.

Новый ослепительный поток заставил монстра подобрать щупальца, но сдаваться так просто он не собирался. Масса клубящейся тьмы вздрогнула и извергла облако черного дыма. В комнате стремительно темнело, дым заполнял помещение.

– Задержите дыхание! – скомандовал Скай, отступая на пару шагов.

Теперь он узнал нечисть, с которой угораздило столкнуться. Волшебник опустился на пол и начал рыться в саквояже. Только бы успеть, пока черный туман не заволок тут все!

Скай выхватил бутылочку из толстого зеленого стекла, выдернул пробку и плеснул в проем. Щелкнул огнивом, поджигая фитиль свечки, и зашвырнул ее следом.

Полыхнуло. Тьма взревела – и вдруг лопнула, как пузырь, налитый водой, который сбросили с высокой крыши. Черный дым таял, смешиваясь с настоящим дымком. Догорали на полу лужицы каменного масла.

Человек в плаще испуганно забился в угол и в ужасе смотрел на огонь. Капюшон слетел, открыв лысую голову и безбровое лицо. Но даже так Скай его узнал.

– Ниар? Ты что здесь делаешь?

Студент не сразу, но все же взял себя в руки и отвел взгляд от горящего масла. Тем более что оно уже догорало. Сил подняться у кладоискателя не было, но смотрел он на волшебника и его спутников так яростно, что собравшийся было помочь ему Скай остановился. Умирать прямо сейчас Ниар, похоже, не собирался, а после встречи с нечистью лучше посидеть спокойно.

Неплохо было бы еще перекусить для восстановления сил – и пострадавшему, и его спасителям. Но Ниар всем своим видом выражал, что от врагов ничего не примет, а доставать еду у него на глазах и есть ее, не поделившись – на такую жестокость Скай готов не был.

Пострадавший тем временем отдышался и соизволил ответить на вопрос:

– Погулять вышел. А у вас такое развлечение – на людей в темных переулках нападать?

– Только на тех, кто за нами следит, – ответил Скай.

– Я не следил, – нашел силы на возмущение Ниар. – Я… Я присматривал! Ждал, когда вы встретитесь с моим папашей.

– И зачем? – поинтересовался Ник.

– Высказал бы ему, что мне от него ничего не надо!

– А просто так ты ему этого сказать не можешь? Обязательно нужно за нами таскаться? – ядовито поинтересовался травник.

Студент замялся. Похоже, мыслить здраво он начал только сейчас. И помимо злости к нему подобрался стыд.

– Ну, я хотел поймать его на горячем… – неуверенно сказал он. – И вот тут-то все высказать.

Ник обидно хмыкнул.

– А раньше ты ему это уже высказывал?

– Конечно!

– И что он?

– Да ничего, сказал, что я могу идти, куда мне вздумается. И что он не будет вмешиваться в мою жизнь.

– И ты решил, что если вдруг он теперь, когда ты пострадал, решил вмешаться, то тут-то ты его подловишь на вранье и ка-а-ак наговоришь еще гадостей? – догадался Ник.

Студент покраснел.

– Ты не понимаешь! Отец – он только с виду приличный! И все в это верят. А на самом деле он… Я даже слов таких не знаю, какой он! А мать его терпит. Знает про его любовниц и помалкивает. Слова ему поперек не скажет. А у него новая девка каждый год.

Ниар чуть не расплакался от накатившей бессильной злости. Даже кулаком по полу стукнул, но вышло слабо и почти жалко. Скаю подумалось, что студент не только выглядит как мальчишка, но, по сути, мальчишка и есть. Потом он вспомнил собственные обиды на дядюшку Арли и тоже почувствовал стыд. Ник же, кажется, никакого сочувствия к парню не испытывал.

– Ну что ж, я тебя поздравляю: твой папаша, может, и козел, но честный. Ну или он просто не знает, что тебя угораздило пострадать – вот и не вмешался. Тут я ничего сказать не могу – мы же его не знаем.

– Все он знает, – не согласился Ниар. – Он приходил в общагу, когда я в лазарете лежал. Ему все разболтали!

– Но мы-то понятия не имеем, кто он. Этого даже твой друг Кирт не знает, – развел руками Ник. – Да и с чего бы ему обращаться именно к нам? Мог бы с этим вашим Мансом сговориться. Думаешь, он бы отказал?

– А зачем тогда ты денег дал? – обличительно уставился студент на Ская. – Добренький, что ли?

Волшебник растерялся. Как отвертеться от таких обвинений, он даже и не знал.

– Это у Ская увлечение такое – всяким сирым и убогим помогать, – отрезал Ник.

Студент открыл было рот, но тут вмешался молчавший доселе Пит.

– А почему бы нам не перебраться отсюда в какую-нибудь забегаловку? Вам, господа волшебники, небось, после приключений очень кушать хочется?

Тон у кучера был самый что ни есть простецки дружелюбный, но Скай безошибочно расслышал: «Пойдемте уже, накормим вас, пока вы тут друг друга не сожрали!» Есть действительно хотелось зверски. А еще отмыться и поспать.

– А еще мне оченно любопытно, что это за злющая тварь тут была? – продолжил Пит.

– Королева Темнецов, – объяснил Скай. – Внушает жертве, что та слепа, парализована и сейчас умрет. А потом кормится ужасом. Но может питаться и нечистью помельче, люди для нее – скорее приятное дополнение к рациону. Специально она на людей не охотится. Видимо, у нее здесь гнездовье.

– Не было тут никакого гнездовья! – не согласился Ниар, по стеночке поднимаясь на ноги. – Мы тут месяца два назад проходили. Я что, похож на идиота – прямо к нечисти в зубы бежать?

Ник открыл было рот, чтобы сказать, что очень похож, но Скай его перебил:

– Помнится, Линт говорил про Темнецов в том коридоре, – волшебник хотел махнуть рукой, чтобы показать направление, но понял, что после азартной погони совершенно не представляет, с какой вообще стороны они находятся. – Вы их каким ритуалом разгоняли?

– Отпугивающим, – мрачно ответил студент.

Комментарии были излишни. Спугнутая с гнезда Королева Темнецов становилась особенно агрессивной.

Процессия тронулась в обратный путь. По мнению Пита, Ниара следовало нести, но гордый студент ковылял сам, придерживаясь за грязную стену. До канализации он даже от подставленного плеча отказывался, но низкий потолок и скользкие неустойчивые камни под ногами сломили его упрямство. А может, просто понял, что шлепнуться в грязь лицом будет намного унизительнее.

Глава 15

Снаружи похолодало. Ветер свистел, морозил щеки и забирался под плащи. Скай вздохнул и начал растирать руки, готовя Согревающее заклятье. Если удастся быстро найти извозчика, готового за тройную плату посадить в свой экипаж неимоверно грязных пассажиров, то силы как раз хватит, чтобы поддерживать заклятье на всех четверых до самого дома и не потерять сознание после этого. Вот только с извозчиками возле Оленьего моста, помнится, негусто.

– Когда мы там проезжали, я таверну видел, – махнул рукой Пит.

Скай сначала удивился: кучер показывал вовсе не на ту улицу, по которой они сюда приезжали. Но потом вспомнил ночную поездку из «Публичных терм госпожи Тамалы» и снова подивился наблюдательности Пита. Интересно, можно ли такому научиться?

На соседней улочке и впрямь обнаружилась таверна. Не самого приличного вида, с потрескавшейся вывеской и разбитым фонарем у входа, но выбирать не приходилось. Ниар, вопреки опасениям Ская, не стал привередничать. Видимо, понимал, что гордость гордостью, но сейчас ему в одиночку до дома не добраться.

Помещение за покосившейся скрипучей дверью было изрядно обшарпанным, но не особо грязным, и пахло тут наваристым супом и свежим хлебом. Даже Ник, принюхавшись, перестал хмуриться. Народу в таверне почти не было, только столик в углу был занят подозрительного вида субъектами. Впрочем, самый подозрительный вид сейчас был у самого волшебника и его товарищей. На чумазых посетителей из-за прилавка сурово взирала дородная хозяйка. Пит сгрузил опиравшегося на его плечо студента на скамью и отправился на переговоры.

О чем он шептался с хозяйкой, Скай не расслышал, но вскоре на столе появились большие миски с супом, здоровенные ломти хлеба и кружки с пивом.

– Звиняйте, господа волшебники. Других напитков не держу, – развела руками хозяйка. – Могу воды принести или лист смородинный найти и запарить.

– Принесите нам кипятка, пожалуйста, – попросил Скай.

Травяной сбор у волшебника был свой, а смородинного листа, который еще нужно искать, он слегка опасался. Мало ли, как долго и в каких условиях он пролежал.

В ожидании кипятка все взялись за ложки. Суп был простой, без изысков, к которым волшебник уже привык в «Снежном змее», но наваристый и по-своему очень вкусный. Овощи, сушеная зелень и говядина на косточке. Даже студент перестал хмуриться и с усердием работал ложкой.

Принесли кипяток, и Скай всыпал в кастрюльку смесь летних трав и растертых сушеных ягод шиповника. Сладкий аромат взбодрил волшебника. Пускай «охота на шпиона» и прошла совершенно по-дурацки, но закончилось-то все хорошо.

Ниар доел суп, потер лысый затылок и вдруг спросил:

– А что вы с Линтом нашли за той дверью?

– Еще одну дверь, – ответил Скай.

Во второй раз полуправда далась легче, почти без заминки. Но и Ниар сильно отличался от честного простака Кирта.

– И Линт согласился просто уйти?

– Ну… – вот тут уже Скай замялся.

– Мы пытались ее открыть, – развел руками Пит.

Но студент уже насторожился. Нахмурился, потом вдруг подобрался, будто осененный внезапной догадкой.

– Ладно, спасибо за обед, – быстро поднялся он. – Пойду я, пожалуй!

Студент повернулся и со всей возможной прытью выскочил за дверь, благо до нее было всего несколько шагов.

– Догнать? – вскочил Ник.

– Не надо, – остановил его Пит. – Пусть идет. Не думаю, что он теперь станет нам пакостить. Хотя какую-то очередную глупость он себе о нас уже придумал.

Заканчивали трапезу в молчании. Обижаться на вздорного мальчишку Скай не мог, но все равно какое-то неприятное чувство осталось.

В «Снежном змее» волшебника ждали сразу две записки. Одна от Данна, извещающая, что пока что ничего интересного для них не нашлось, но завтра поутру сыщик будет рад встрече. Вторая от Кэссии, с приглашением на урок живописи мастера Леонтинуса послезавтра, в две свечки пополудни, в третьей мастерской Академии Искусств.

На первое послание Скай отправил с посыльным ответ – мол, завтра жду вас у себя в гостинице в любое время от завтрака до полудня. Тащиться в Гильдию и тесниться в кабинетике Данна волшебнику не хотелось, проще уж зазвать дознавателя сюда. Второе письмо ответа не требовало, но волшебник не удержался и отправил короткую записку с благодарностью.

Наутро Данн явился прямо к завтраку. Правда, и за еду дознаватель заплатил сам. Настроение у него было неуместно веселое, лицо так и расплывалось в улыбке.

– Что-то нашли? – обнадежился Скай.

– Увы, – развел руками Данн. – Зато вчера вечером к нам явился один из студентов Школы и заявил, что знает, кто отравил Линта.

– Здорово!

Данн расхохотался. Потом сообщил:

– Этот злодей живет в гостинице «Снежный змей» и называет себя Скаем.

– Что? – опешил «злодей».

– Именно так! – весело продолжил Данн. – Вы с Линтом, видите ли, нашли в катакомбах некое сокровище и, чтобы не делиться добычей, отравили бедолагу.

– Ниар! – догадался Пит.

– А ты сказал, что он не будет нам вредить, – криво усмехнулся Ник.

– Ну, парня можно понять, – все еще улыбаясь, сказал Данн. – С той информацией, что была у него, это вполне логичная версия. Он-то, в отличие от нас, не знает, что там было за дверями. Для него – вы вошли в подземелье с Линтом, а сразу после возвращения Линт попадает в больницу, отравленный шкатулкой фальшивых монет. И про то, что в том подземелье было, Линт рассказать уже не может. Не верить же вам на слово.

– А монеты были фальшивые? – уточнил Скай.

– Позолоченные, – подтвердил Данн. – Достаточно золота, чтобы яд не вызвал никаких реакций, но ценность у них совсем небольшая. Притом монеты не наши, а веррийские. Я выяснил у специалистов, такие подделки уже лет тридцать ходят по рынкам и здесь, и в столице. Клепали их вообще лиссейцы. Банду давно накрыли, а монеты нет-нет да всплывают где-нибудь. Очень уж много их наделали. Так что с монетами – тупик. У любого торговца может заваляться парочка. Можно только предположить, что убийца – человек небедный, раз у него в обороте вообще бывает золото в таких количествах – все ж таки целая шкатулка. Но это мы и так уже знали – хоть бы и по тем же платьям.

– Что с платьями? – поинтересовался Скай.

– Пока рисуют, – ответил дознаватель. – Будет с чем – побегут портных опрашивать. Вообще у меня пока пусто: никто из гильдейских волшебников и студентов Школы с Академией Искусств не связан, по крайней мере, официально. Не учится, не преподает. Так что или злодей не настоящий волшебник, или связь не такая очевидная.

– Он может брать частные уроки у кого-то из жильцов того доходного дома, – предположил Скай.

– А что значит – ненастоящий волшебник? – уточнил Пит. – Разве это не сложная магия?

– Запечатывание призрака – это ритуал, – пояснил Данн. – Волшебной силы для него нужно не так уж много. Если человек не бездарен напрочь, то может справиться. Но ритуал довольно сложный, тем более что злодей его усовершенствовал.

– Не этот злодей, а его предшественник, – напомнил Скай. – Если там был призрак, то знаниями он мог поделиться с одержимым напрямую.

– Похоже на то, – согласился Данн. – Но тогда это не сходится с отравлением студента. В лазарете посторонних не было. Целители, студенты – как больные, так и те, кто в этом здании учится. Никаких случайных чужаков. Конечно, существует вероятность, что кто-то из волшебников поделился сплетней с каким-нибудь своим знакомым… И это все нам еще проверять и проверять.

Дознаватель печально вонзил зубы в яблочный пирог и выразительно поглядел на Ская – мол, а у вас что, коллега?

– У нас тоже пусто, – грустно ответил Скай. – Побеседовали с тетей погибшей девушки, но она нам не помогла. Никаких подозрительных знакомств. Никаких связей с живописцами или волшебниками. Но в Академию Искусств Джустина собиралась поступать, хоть и на литературный факультет или как там он называется? Могли быть и знакомые оттуда. Я раздобыл ее дневник, но, признаться, еще не успел его прочитать.

Данн дожевал пирог.

– Что ж, надеюсь, хоть какая-то ниточка там отыщется.

– Надеюсь, – кивнул Скай. – Еще я завтра иду на урок живописи, буду заводить полезные знакомства в Академии.

– Отлично! – обрадовался Данн. – Потом заходите ко мне, поделитесь соображениями.

– Ладно, – согласился Скай. – А что там с посетителями общежития?

– Тоже пусто. Линт в четверг пришел в общежитие в полдень, ушел в половине четвертой свечки. Вернулся утром пятницы, в девять – и уже через полсвечки Кирт вызвал лекарей. Посторонних за это время не было, что косвенно подтверждает версию, что убийца – из наших и был в лазарете.

– Почему косвенно? – спросил Ник.

Данн хотел было ответить, но Пит прижал палец к губам и сказал Нику:

– Ты и сам можешь ответить, какие еще могут быть версии.

Ник помолчал пару мгновений, потом кивнул:

– Если у преступника есть знакомый студент, то он же мог и шкатулку отнести в комнату Линта. Скай говорил, двери комнат там часто бывают не заперты, все студенты это наверняка знают. Ну и, кстати, если бы дверь оказалась заперта, шкатулку можно передать Линту и попозже. Вопрос только в доверии – почему злодей был уверен, что его сообщник сам не проявит неуместное любопытство и не расскажет никому потом? Студенты-то, кстати, все на месте?

– Никто не заявлял об исчезновении, но перепроверить стоит. Благодарю, – серьезно кивнул Данн.

– Погодите-ка, а ведь этот лысый Ниар сказал, что его отец заходил в общежитие, пока он валялся в лазарете! – вспомнил Ник. – Или это было уже после отравления Линта?

– Не знаю, – признался Данн. – Надо бы уточнить, кто его отец. Вопросы все множатся. Когда же наконец начнутся ответы?

На этот вопрос ответа тоже ни у кого не нашлось. Тяжко вздыхая, дознаватель удалился.

Следом ушел и Пит – искать подходы к жильцам доходных домов в Медном квартале. Ник просился с ним, но кучер велел ему сидеть дома и приводить в порядок здоровье. После пробежки по сырому лабиринту снова появился кашель, так что настоять на своем травник не сумел.

Ник и Скай остались вдвоем. Волшебник устроился за столом с дневником Джустины, а травник занялся чисткой перепачканных в катакомбах вещей. В конце концов, ему велели сидеть дома, а не сидеть без дела. Хотя, конечно же, отправиться вместе с Питом на поиски злодея было бы гораздо полезнее. Вещи можно отдать в чистку гостиничным слугам, а незаметно пробраться в дом и послушать, о чем там говорят, может только он. И вовсе не так уж сильно он кашляет, подумаешь, закашлялся разок. К горлу подкатил ком, и вовсе не от болезни.

«Ну-ну, – возник Голос. – Ты еще поплачь! Обидели маленького, не взяли по взрослым делам!»

Ник чуть не поперхнулся от возмущения. Голос меж тем продолжил: «А может, Пит решил, что с тобой что-то не в порядке, из-за того, как ты вел себя в подземелье?»

Ник вспомнил азарт погони, потом то, как, не сдержавшись, говорил злые слова лысому студенту. Голос был прав. Разве стоило вести себя так? Он же сам вел себя почти как злодей! Наслаждался страхом жертвы и разозлился, когда добыча досталась не ему. Потому и говорил потом все эти гадости несчастному парнишке. Пит наверняка это понял. Просто не мог не понять. И что он теперь думает? Ник даже зажмурился от стыда. Покосился на Ская, но волшебник сидел к нему боком и внимательно читал. Интересно, заметил ли Скай? Может быть, и он теперь тоже считает, что Ник злодей? Или он сказал бы об этом прямо? Да, наверное, Скай не стал бы молчать.

«Но он непременно заметит, если ты снова покажешь эту свою сторону», – безжалостно резюмировал Голос. Возразить ему было нечего.

Дневник Джустины оказался милым, местами по-своему интересным, но совершенно бесполезным. Девушка писала о прогулках в парке, о книгах, которые удавалось раздобыть в букинистических лавках, делилась размышлениями о прочитанном… Знакомых почти не упоминала, да и те, о ком она все-таки писала, были девушками. Романтическим грезам не предавалась, только сетовала на тетушку, стремящуюся поскорее выдать ее замуж.

К вечеру у Ская уже появилось ощущение, что с Джустиной он был знаком лично. И жалость к убитой девушке тоже превратилась в очень личное чувство потери.

До сей поры волшебнику посчастливилось дожить без тяжелых утрат. Родителей, погибших, когда он был совсем малышом, Скай не помнил. Дядюшка вполне здравствовал. Друзья переставали таковыми быть по менее драматическим причинам. Погиб один лишь Крей. И хотя они уже были противниками, а не друзьями, Скай до сих пор перебирал в памяти тот вечер, пытался понять, можно ли было сделать что-то иначе, чтобы Крей остался жив. Иногда казалось, что такие варианты были, но чаще все-таки побеждал здравый смысл. Крей сам бросился к краю обрыва, и все те поступки, что привели его на тот обрыв, тоже совершил сам, добровольно. Поэтому волшебник хоть временами и сожалел, но не оплакивал погибшего. Но в истории с Джустиной Скай не мог придумать совершенно ничего утешительного. Если бы рядом не было Ника, пожалуй, он расплакался бы как маленький. Но объясняться с другом все-таки не хотелось, поэтому слезы хоть и подступали к глазам, но так и не потекли.

К ужину вернулся Пит, пропахший скипидаром и табачным дымом. На расспросы ответил, что по делу пока ничего нового, а про сами дома рассказывать вообще отказался.

– Это надо видеть своими глазами. Скажу только, что достопочтенный господин Рисс не так уж сильно преувеличивал, когда сказал, что по этому дому и воинство Темного мира могло бы прогуляться незамеченным.

На этом тайный агент замолчал и приступил к ужину. У Ская не было настроения выведывать подробности. Если Пит сказал, что по делу ничего нет – значит, нет. У Ская тоже не было новостей, да и разговаривать совсем не хотелось.

За ночь погода совсем испортилась. Ветер завывал так, что даже заклятье Тишины на окнах не глушило его полностью, фонари раскачивались, едва не срываясь со столбов. Когда волшебник приоткрыл окно, в лицо ему швырнуло пригоршню мелких колючих снежинок, а со стола разлетелись по комнате листы бумаги. Следующим порывом створка окна с грохотом и звоном стекол захлопнулась, и Скай уже не стал ее открывать. Повернул задвижку и добавил заклятье Нерушимости на стекло и раму – для надежности.

Ник собирал бумагу, Пит вытирал капли чернил – порыв ветра хоть и не смог опрокинуть чернильницу, но сшиб торчавшее из нее перо и прокатил по столу.

– Может, не поедем сегодня никуда? – предложил Пит. – Художники тоже люди, хоть и со странностями. В такую погоду на урок может никто и не явиться.

– А вдруг явятся? – не согласился Скай. – Из уважения к мастеру, ну или там из любви к искусству? Ты, конечно, не жди на холоде. Заезжай за нами свечки через три. Если раньше освободимся, походим по Академии, там вроде выставочные залы есть.

Волшебнику претила сама мысль провести день в тепле и уюте, пока убийца где-то там радуется жизни. Тягостное чувство потери, оставшееся после чтения дневника, за ночь не прошло, и даже завтрак не лез в горло. Сегодня волшебнику было почти безразлично, что жевать и чем запивать. Однако жевал Скай исправно – от того, что он ослабеет, пользы для дела не будет совершенно.

В обеденном зале, никого не стыдясь и не скрываясь, восседал Ниар. Лысина студента уже обросла светлой щетинкой, так что вид у парня был совершенно бандитский. На приветствие студент не ответил, но когда Скай и Ник вышли к поданному Питом экипажу, демонстративно пошел следом. При виде экипажа, впрочем, преследователь не сдержал разочарования. Найти извозчика в такую погоду – безнадежное дело. В оконце Скай увидел, как студент возвращается в гостиницу.

– И чего ему нужно? – поинтересовался Ник.

Вопрос был риторический, и Скай молча развел руками. Что творится в голове у студента, он не представлял, да и представлять не особо хотел. Сейчас волшебника интересовал только художник-убийца, Ниар никак не мог им быть: тринадцать лет назад он еще под стол пешком ходил.

Глава 16

Академия Искусств занимала большущее здание в Старом городе. Причем строилось оно по распоряжению короля Лусиуса Третьего именно для Академии. Приглашающе улыбались с фасада барельефы, изображающие древних богинь искусства, вооруженных кто пером, кто кистью, кто циркулем. Внутри были просторные аудитории и широкие коридоры, квартиры для почетных профессоров, выставочные залы. Поначалу на верхних этажах располагались и спальни для учеников, но сейчас студентов стало слишком много, и пришлось переселить их в другие места. В одной из таких бывших спален расположилась и мастерская господина Леонтинуса.

Скай ожидал увидеть огромный зал, залитый светом из большущих окон. Но на деле помещение оказалось небольшим. Пахло масляной краской, скипидаром и потом. Окна были занавешены плотной черной тканью, а небольшой подиум у стены освещался здоровенным волшебным светильником. Со столиков в углах строго взирали белые гипсовые головы. Стояли шесть мольбертов, но студентов в комнате было всего трое – два парня и девушка. Видимо, погода и впрямь не распугала только самых ярых любителей искусства. На подиуме дородный мужчина что-то втолковывал обнаженной натурщице. Наконец девушка уселась так, что это устроило мастера. Он повернулся, окинул взором учеников и остановился на волшебнике и его помощнике. Радости он явно не испытал, но вежливо скорчил что-то вроде улыбки.

– Это о вас говорила Кэссия? – уточнил мастер Леонтинус безо всяких приветствий.

– Да, – кивнул волшебник.

– Садитесь вон там, – мастер указал на стулья у стены. – И соблюдайте тишину. В перерыве сможете задать вопросы.

Урок начался. Мастер сам не рисовал. Он расхаживал между мольбертами учеников, что-то поправлял, подсказывал, тыкал тоненькой указкой, ругался… От запахов и обилия незнакомых слов у Ская уже спустя полсвечки разболелась голова.

Одно он понял совершенно точно: правоту Кэссии, когда та утверждала, что живопись совсем не в его характере. Художники явно работали над своими картинами не первый день, но невнятные пятна на их холстах все еще совсем не напоминали портрет, да и в конце урока картины, на взгляд волшебника, были все так же далеки от результата. Теперь ему в полной мере стало ясно, что имел в виду Рисс, утверждая, что если выпустить из найденных в подземелье картин призраков, опознать по ним жертв уже не удастся. Сколько же дней понадобится, чтобы вот эти мазки и смутные очертания стали хотя бы похожи на человека? И сколько мастерства нужно, чтобы портрет стал узнаваемым?

На первый вопрос ему в перерыве ответил сам мастер. На портрет могло уйти три-четыре десятка свечек. Конечно же, не подряд – слои должны просыхать. На второй вопрос мастер только загадочно улыбнулся.

– Послушайте, мастер Леонтинус! – осенило Ника, когда урок закончился. – А ведь все эти краски – они особенные, правда? Такие не купить в обычной лавке, где торгуют краской для оконных рам?

Мастер смеялся так, что, казалось, сейчас попадают мольберты. Потом утер рукавом слезы и долго рассказывал невежде о пигментах, замесах и секретных компонентах древних мастеров, и о том, что краска должна особым образом ложиться и не менять цвет со временем. Конечно же, художественные краски очень дороги и продаются только в специальных лавках.

Пока мастер рассказывал, студенты и натурщица успели уйти, но Скай об этом не сожалел. Краски, которые можно купить только в нескольких лавках в городе, – это важная нить, которая может привести к убийце. Еще волшебник разузнал о рамах, подрамниках и холстах, о том, из чего делают кисточки. Расспросил, не было ли у мастера учеников-волшебников – на всякий случай. Поинтересовался, кто еще учит живописи в Лареже.

– Молодые люди, а все-таки что вы здесь ищете? – строго спросил наконец мастер Леонтинус. – Вы же точно не живописи обучаться хотите.

– Почему же? – не сдавался Скай. – Я, может, портрет прекрасной девушки хочу написать.

– До урока я бы вам поверил. Ко мне порой приходят влюбленные юноши, возжелавшие впечатлить красавицу, – усмехнулся мастер. – Но я же вижу: вы вообще не смотрели, как другие работают. На мольберты даже толком не взглянули. На натурщицу – и то не пялились.

Скай упрямо уставился на ближайшую картину: мол, вот же, смотрю! Потом перевел взгляд на другую – и не удержался от следующего вопроса:

– А почему они настолько разные?

– Что? – опешил мастер Леонтинус.

– Ну, эти парни рисовали одну и ту же девушку примерно одними и теми же красками, почти с одного и того же места, но получается-то совсем по-разному. Если я нарисую карандашом этот светильник, и Ник нарисует этот же светильник в таком же ракурсе таким же карандашом – они будут очень похожи. А эти картины – они все совершенно разные!

Мастер Леонтинус посмотрел на волшебника долгим взглядом.

– Пока вы, молодые люди, не объяснитесь, я ничего вам не скажу. Только то, что, совершенно очевидно, живописью вы доселе не то что не интересовались, но даже и не рассматривали ее как следует. И не выставил вас прочь я только потому, что за вас просила Кэссия, а она очень милая юная леди.

– Ладно, – кивнул Скай. – Признаюсь, я и правда совсем в этом не смыслю. Хотел соврать вам, что мечтаю написать портрет и впечатлить девушку, но, видимо, не получилось…

– Не получилось, – согласился мастер. – Кстати сказать, вам, молодой человек, и Кэссия не очень-то поверила.

– Разве? – удивился Скай.

– Но она считает, что вы – волшебник серьезный, и раз уж решили что-то скрывать, значит, у вас есть на то причины.

– Они есть, – подтвердил Скай. – И интерес у меня вполне деловой. Мало того, я просто права не имею пока рассказывать подробности. Но, поверьте, дело очень важное. Пожалуйста, помогите мне разобраться.

– Если вы, молодой человек, хотите в научных целях изучать искусство, вам следует начать с азов, узнать основы, а не приходить сразу сюда смешить старика нелепыми вопросами.

– У меня не научный интерес, – сознался Скай. – Я ищу пропавшую девушку. И в деле, возможно, замешан некий художник. У нас есть картина – и надо бы узнать, кто ее нарисовал.

– Написал, – поправил Леонтинус. – Рисуют карандашом, маслом пишут. Вам нужно показать картину специалисту, а не пытаться за день узнать то, чему учатся десятки лет.

– Мне для начала нужно было узнать, что это вообще возможно.

– Конечно, – ответил мастер. – Каждая рука кладет штрихи по-своему. Есть и талантливые имитаторы, но чаще всего можно опознать и их. Но это должен делать кто-то вроде меня, а не кто-то вроде вас.

– Благодарю, мастер. Вы все-таки преподали мне урок, – улыбнулся Скай. – Я поговорю с владельцем картины. Если он согласится, вы сможете взглянуть на нее или порекомендовать кого-то?

– Что ж, возвращайтесь, молодой человек, – смягчился мастер. – Посмотрю, возможно, я и знаю вашего художника.

До времени, когда за друзьями должен был приехать Пит, оставалось еще свечка с четвертью. Голова у волшебника болела. Хотелось есть. И тишины. Но найти в Академии и то и другое вместе оказалось невозможно: или еда в шумной столовой, или тишина в выставочных залах среди студенческих работ. Хотя Скай уже был сыт живописью по горло, он выбрал тишину.

В выставочном зале, куда они с Ником заглянули, оказалось не только тихо, но и пусто. Возле входа стоял маленький столик со стулом для смотрителя зала, но, видимо, смотритель заскучал и вышел. Волшебник решил, что ничего плохого в том, чтобы просто посмотреть на картины, нет. Если здесь принято платить за вход, можно будет заплатить смотрителю, когда тот вернется.

Картины, выставленные здесь, заметно отличались от работ в мастерской, это были уже законченные произведения. На одной из стен висели натюрморты: вазы с сочными фруктами, цветы и даже нарезанная щука на деревянной доске. С другой стены взирали портреты. Не все они были по-настоящему убедительны: у некоторых слегка косили глаза, кожа местами шла неправдоподобными пятнами, как у ожившего мертвяка. Но в любом случае трудно было себе представить, что все эти картины начинались с невнятных мазков краски на сером холсте.

Пришло время уходить, а смотритель зала так и не появился.

Стоило выйти на высокое мраморное крыльцо, как из-за угла показался экипаж. Лошадка явно была недовольна погодой: потряхивала гривой, фыркала и возмущенно косилась на кучера.

Пит спрыгнул с козел, чтобы придержать «господину волшебнику» дверцу экипажа.

– Студент Линт очнулся, – тихонько сказал он. – А еще пропал один из преподавателей живописи. Учил детишек с младших курсов основам, жил в одном из двух домов в Медном квартале. Со вторника никто его не видел, но хватились только сегодня. Больше новостей пока нет.

– У нас ничего срочного, – так же тихо ответил Скай. – Поехали ужинать, а там решим, что дальше.

Напротив гостиницы под качающимся фонарем их опять поджидал Ниар. Студент мрачно мерз, кутался в плащ, но не уходил.

– Его что, из обеденного зала выставили? – вслух подумал Ник, выбираясь из экипажа.

Ниар, кажется, услышал, но отвечать не стал.

Обед волшебника не порадовал: все блюда имели отчетливый привкус скипидара и льняного масла. Зато Пит пообещал взять на себя переговоры с начальством – привлекать сторонних экспертов сыщикам разрешалось, но сейчас, когда в деле участвовали сразу две Службы, нужно было проявлять особую деликатность и осмотрительность.

После ужина волшебник хотел было дойти до больницы, навестить Линта, но Пит отговорил.

– Завтра с утра сходим. Сегодня его уже опрашивал Данн. Еще и нас лекари могут не впустить, ты же знаешь эту их поговорку про покой пациентов. Завтра, может, и погода получше станет.

– Интересно, а этот лысый болван так и будет за нами ходить? – спросил Ник. – Он же там к фонарному столбу примерзнет.

– Надо выйти, спросить, что ему нужно на этот раз, – решил Скай. – Пит, то, что Линт очнулся – это страшная тайна Гильдейской Охраны или можно ему сказать?

– Скажи, – улыбнулся Пит. – Линта на всякий случай еще охраняют, так что нет смысла что-то скрывать. Наоборот, было бы неплохо, если бы злодей испугался и как-то себя проявил. Но, кстати, никто посторонний здоровьем несчастного за это время не интересовался, только собратья-студенты, куратор группы да еще тот кладоискатель с целительского факультета, Манс.

– Я думаю, злодей уже понял, что с отравлением опоздал, – ответил Скай. – Так что вряд ли он попробует повторить.

Волшебник взял плащ.

– Может, узнав, что Линт пришел в себя, Ниар от нас наконец отстанет?

– Я с тобой, – подхватил свой плащ Пит. – На всякий случай. Заодно на обратном пути теплой воды в умывальник принесу.

Студент нашелся под тем же фонарным столбом. Когда волшебник направился к нему, он демонстративно развернулся и пошел прочь. Скай мысленно выругался, ускорил шаг и поравнялся со студентом.

– Говорят, Линт очнулся! – громко сказал волшебник.

Ниар сделал еще несколько шагов, после чего остановился и повернулся так, что Скай едва на него не налетел. Глаза у студента были напрочь безумные.

«Что и неудивительно, – подумал Скай. – Чтобы проторчать тут весь день в такую погодку, нужно было накрутить себя до потери здравого смысла».

– Врешь! – заявил упрямец.

– А зачем? – пожал плечами волшебник. – Если бы мне нужно было убрать тебя с хвоста, я бы просто снова уехал в экипаже. Или вышел бы через кухонную дверь, от главного входа ее не видно. А правду насчет Линта ты сам узнаешь в лазарете. Так какой смысл мне обманывать?

Студент не нашелся, что ответить. Волшебник не стал дожидаться – развернулся и пошел обратно. Пит ждал его на крыльце.

– Надеюсь, лекари заодно и его осмотрят, – буркнул Скай, с крыльца обернувшись вслед уходящему Ниару. – Зато теперь понятно, что они имели в виду, когда говорили, что здоров он только физически.

Пит кивнул:

– Я бы, пожалуй, заподозрил его, будь он лет на двадцать постарше. Есть в этой его настойчивости что-то такое не вполне нормальное.

Скай согласился. Но если студент и был в чем-то замешан, то определенно не в этом деле.

Ночью Скаю снились кошмары. Он тонул в густой липкой масляной краске, барахтался и все никак не мог выбраться. Проснулся волшебник совершенно недовольным собой и миром. Ника в соседней кровати не было.

За окном виднелось розовое утреннее небо. Волшебник распахнул створки и почти четверть свечки дышал холодным воздухом с запахами снега и печного дыма, пока оставшееся от кошмара мерзкое послевкусие не развеялось.

Ник вместе с Питом нашлись в гостиной, оба были заняты делом: травник штопал дырку на «походных» штанах, пострадавших в битве со студентом, кучер начищал навощенные с вечера сапоги волшебника. Скай не уставал удивляться хозяйственности тайного агента. Среди всех передряг Пит как-то умудрялся успевать поддерживать в порядке свои и волшебника вещи, обихаживать лошадь, полировать экипаж и делать еще с полсотни мелких, но важных бытовых дел.

– С добрым утром! Ты вовремя: сейчас завтрак будет, – обрадовал он волшебника. – Свинина, тушенная в сметане с морковкой и яблоками. Мне девушка с кухни шепнула, что сегодня это самое вкусное блюдо.

Тихий стук в дверь возвестил, что завтрак прибыл.

Восхитительный аромат тушеного мяса и специй окончательно примирил волшебника с этим миром. Теперь можно было навестить в больнице очнувшегося студента, а потом и к делам приступать. Интересно, нашел ли Данн пропавшего учителя живописи?

В больницу Скай пошел пешком и без товарищей. Пит, прихватив Ника, отправился к госпоже Аканте, договариваться о том, чтобы привлечь к делу эксперта-художника. Еще друзья планировали заехать в Торговую Гильдию и узнать, сколько точно лавок в Лареже торгуют товарами для художников. После этого решено было собраться и всем вместе навестить Данна.

Скай ожидал встретить в лазарете Ниара и остальных кладоискателей, но Линт был в палате один. Выглядел рыжий студент бледно, но на умирающего не походил и Скаю обрадовался, как другу. Видимо, успел заскучать в одиночестве.

– Привет! Может, хоть ты мне расскажешь, что тут произошло, ну, кроме того, что я чуть не провалился к владыке злых духов на ужин? А то парни ничего толком не знают. Ниар так вовсе был уверен, что это ты меня грохнуть хотел, чтобы добычей не делиться, представляешь!

– А как мы с ним в подземелье чуть друг друга не поубивали, он тебе рассказал?

– Очень коротко и без подробностей. Мол, поссорились, потом нарвались на Темнецов и едва отбились. Я так понял, что ему здорово досталось? Он о таком не любит распространяться. Совершенно не умеет проигрывать.

– Да понимаешь, заметили мы с товарищами, что за нами таскается какой-то напрочь подозрительный субъект. Надо, думаем, подловить его в безлюдном месте, да выяснить, кто таков да чего ему надо…

Скай рассказал историю, постаравшись выставить забавными всех участников, а не только студента.

Линт развеселился так, что в комнату заглянул суровый лекарь с замашками сотрудника гильдейской Охраны. Посмотрел на красного от смеха пациента и строго напомнил посетителю, что волновать больного не полагается. Скай пообещал больше не волновать, а когда лекарь вышел, накрыл палату Куполом Тайны.

Отдышавшись и утерев слезу, студент примирительно улыбнулся:

– Ты не сердись на Ниара, он вообще-то нормальный. Только на отца у него как будто стопоры срывает. Понимаешь, он, отец в смысле, очень нехороший дядька, хоть и уважаемый волшебник. Ниарову мать ни в грош не ставит. Погуливает на сторону, даже особо не скрываясь, по борделям ходит. Может, и жену бьет – не знаю, на это Ниар не жаловался. Но оскорбляет всячески, и словами, и поступками. Ниар рассказывал, что отец жене и любовницам одинаковые подарки дарит, да так, чтоб жена знала, представляешь?

Скай, признаться, не представлял. Ну не любит человек свою супругу, бывает. Но унижать-то ее зачем? Живи себе своей жизнью, если брак не удался. А еще лучше разведись и не порть жизнь ни себе, ни ей.

– Ниар на это с детства смотрел-смотрел, да лет в тринадцать и учинил скандал. Мол, что ж вы не разведетесь-то уже? Невмоготу мне с вами жить. На что отец ему и ответил, что если невмоготу, то и иди себе, ты же в Школе учишься – вот и просись в общежитие, и мать за него не вступилась. С тех пор он с нами в общаге и живет и отца избегает всячески, хоть это и непросто – все ж таки ларежская Гильдия не так велика.

– С Ниаром понятно. А что с отравлением несчастного тебя? – поинтересовался Скай. – Что-то мне в роли убийцы невинных студентов неуютно.

– Ну я ему рассказал, как дело было. Он, кажется, устыдился. Правда, теперь ему очень хочется узнать, что же там, за дверью-то.

– А ты не сказал?

– Так ко мне же приходил этот парень, дознаватель, знак Гильдейской Охраны показывал. Расспрашивал обо всем – и о галерее, и о шкатулке с отравой. Он мне велел никому не рассказывать про картины. Пугал, что если не поклянусь молчать, то он меня изолирует и вообще никого не впустит. Так что я поклялся говорить всем непричастным, что мы только до второй двери, где скелет был, дошли. Сказал, что ты тоже об этом предупрежден. Короче, я Ниару и остальным это вранье скормил. Неловко, конечно. Но я же понимаю – не надо общественность будоражить, и все такое. В конце концов, мы ведь и правда не нашли ничего такого ценного. Так что Ниар уверен, что клад по-прежнему там есть.

– А почему он в этом так уверен? – спросил Скай. – Ну не за каждой же дверью в этих катакомбах по кладу припрятано.

– Эх, если бы так, – рассмеялся Линт. – Нет, Ниар не настолько дурной, чтобы самому выдумать этот клад и самому же в него поверить. Просто, когда он еще жил в родительском доме, он вычитал в старых, прадедовских еще домовых книгах, что прадед построил под домом сокровищницу. Ну то есть там не было прямо так написано. Ниар это по всяким расходам на материалы и мастеров понял. Прадед был богатый – несколько поколений предков торговали волшебными вещицами, а после смерти прадеда наследство осталось очень скудное, такое, что бабуле пришлось продать часть поместья под доходный дом. А на вырученные деньги она снесла особняк – вроде он и так рушился потихоньку, – и поставила рядом второй доходный дом. Она же сама жила в доме мужа, Ниарова, стало быть, дедушки. Получается, прадед сокровищницу построил, все ценности туда перенес, а рассказывать наследникам не стал. Или, может быть, не успел.

– И этот доходный дом расположен в Медном квартале, – догадался Скай.

– Ага, – подтвердил Линт. – И вот Ниар еще в детстве пытался найти проход со стороны того дома, но не смог отыскать, а когда мы начали по катакомбам ходить, он мне эту историю рассказал. Сказал, что, судя по количеству заказанных прадедом дверей, выход из сокровищницы был не один. И даже если прохода через подвал больше нет, может быть проход со стороны лабиринта. Логично же?

Скай кивнул. Хоть шансы Ниара на то, что клад найдется, и были с самого начала совсем невелики – но ведь угадал же! Правда, на свою и товарища головы.

– Вот мы и стали составлять карту туннелей именно под Медным кварталом. Катакомбы – они же все интересные, какая разница, где клады искать? Ну не нашли бы ничего – не страшно. Но когда мы на завал наткнулись, Ниар нас уговорил его раскопать. По карте получалось, что этот коридор вел именно туда, куда нам нужно. Вот мы и вышли к той двери с запирающим заклятьем. А дальше ты и сам знаешь.

Студент помолчал, отдыхая. Потом вдруг вскинулся:

– Слушай, это что же получается, прадед Ниара нарисовал те ужасные картины?

– Получается, что так, – согласился Скай. – Но только старые.

Линт погрустнел.

– Вот даже и не знаю, как Ниар на это отреагирует. Сейчас-то рассказывать нельзя, но ведь когда-нибудь станет можно. Жутко это, наверное, – такие вещи про предков узнавать. И не сказать нельзя. Тут и я бы не простил, если бы узнал, что друзья от меня что-то такое важное скрыли, а Ниар будет вне себя уже даже и от того, что я ему сейчас не рассказал. Но за сейчас – простит, наверное, все-таки с Охраной Гильдии шутки плохи. Только нужно будет покаяться ему сразу же, как только разрешат говорить об этом. Ты, кстати, не знаешь, как там расследование движется? А то тот дознаватель только вопросы задавал, а рассказать, что там творится – ни-ни! А я тут, значит, помирай в неведении?

– Не поймали пока, насколько я знаю, – честно сказал Скай. – Но активно ищут. Так что не спеши помирать-то.

Линт пообещал не помирать, и Скай, сняв заклятье с палаты, удалился. Лекарь, устроившийся на стуле неподалеку от палаты, поглядел на него неодобрительно. Видимо, приставленному Риссом охраннику не понравился Купол Тайны, но о роли Ская в расследовании он знал и потому терпел.

У больничного крыльца уже стоял черный лакированный экипаж, Пит восседал на козлах с довольным видом. Завидя волшебника, он спрыгнул, чтобы отворить дверцу, но сидящий внутри Ник опередил его. Дверца распахнулась, едва не стукнув кучера по носу. Тот погрозил помощнику кулаком и, демонстративно ворча, полез на козлы. Ская это публичное соревнование «кто лучше угодит господину волшебнику» изрядно смущало, но помощники, кажется, получали от него немало удовольствия. Вот и сейчас победивший в этом раунде Ник самодовольно ухмылялся. Скай вздохнул. В конце концов, друзья никогда не затевали возню в действительно серьезных ситуациях. А так – пускай развлекаются, не так уж часто удается увидеть, что Ник умеет улыбаться. Хотя бы ради этого стоит потерпеть.

Глава 17

Данна в его кабинетике не было, зато встреченный в коридоре незапоминающийся субъект узнал Ская и велел ему зайти к господину Риссу.

Бородатый волшебник восседал за своим столом с привычным уже сердитым видом.

– Ну, надеюсь, хотя бы вы с хорошими вестями? – без приветствия вопросил он.

– У меня есть одна наводка, – волшебник рассказал про художественные лавки. – И одно подозрение: вы проверяли семью Ниара? Подвал, судя по всему, принадлежал его прадеду. Сам Ниар, конечно, к картинам не причастен в силу возраста. Но, может быть, его родители что-то знают?

– Проверим. Хотя насколько мне известно, фамилия того, кто владел подвалом сто лет назад, сейчас нигде не числится. В любом случае мы уточним, хотя полагаю, это уже не понадобится. Похоже, наш убийца – это мастер Олкиндер. Художник, но не слишком хороший – значит, неудовлетворенные амбиции. Со странностями – то есть, может быть, даже сумасшедший. С соседями и коллегами дружбы не водил – поэтому никто и не заметил за ним злодейских наклонностей, жена бросила его лет пятнадцать назад – значит, зол на женщин. Ну и кое-какие женские вещи у него в комнате нашлись, сейчас выясняем, кому они принадлежат. Вот еще понять бы, куда он сбежал? Из города человек, подходящий под описание, как будто бы не выезжал. Но городская стража на воротах – те еще олухи.

– А картину не нашли? – уточнил Пит.

– Нет, картина у него с собой. И это позволяет хоть немного верить городской страже: человека проморгать они могли запросто, а вот такой крупногабаритный груз все-таки не должны.

Рисс помолчал, потом поднялся.

– Поезжайте-ка и вы, поглядите на его жилище, может, какие-то соображения появятся. Данн, кстати, с утра там, опрашивает соседей – вдруг кто протрезвеет и еще хоть что-то вспомнит. Можете с ним вместе подумать.

Рисс выпроводил их из кабинета и сам вышел.

– Пойду перекушу. А то всю ночь ведь не спал, все думал, куда мог подеваться этот гад, как сквозь землю провалился.

Тайные агенты пожелали главе Охраны Гильдии приятного аппетита и направились к своему экипажу.

– Наконец-то я увижу это знаменитое место! – воскликнул Скай.

– Готовьтесь к худшему, ваше мажество, логовища нечисти покажутся вам уютными гнездышками по сравнению с этим сумасшедшим домом, – предупредил Пит, распахивая дверцу экипажа.

Поотставший Ник только недовольно вздохнул. Соперник, не только открывший дверцу, но и уместно назвавший волшебника «ваше мажество», получал намного больше очков в этой игре, а он даже саквояж у Ская опять забыл забрать.

Помощнику вроде как полагалось носить вещи волшебника, но привычный к самостоятельности Скай никогда не отдавал их Нику сам. Травник, принятый в помощники волшебника лишь недавно, и то для прикрытия, постоянно о них забывал. Если бы не затеянное Питом соревнование, Ник, наверное, вовсе пренебрегал бы этой обязанностью, и Ская это вполне бы устроило. Но «необыкновенный кучер» считал, что сперва обязанности нужно хорошенько выучить, а уже потом ими пренебрегать. Правоту опытного тайного агента товарищи не оспаривали, но про роли забывать продолжали.

Когда волшебник и его помощник уселись по местам, кучер легонько стукнул в оконце. Скай открыл его, и Пит негромко поинтересовался:

– Пока едем, расскажи-ка, что там по поводу подвала и семьи Ниара?

– Линт сказал, что обхаживать именно эту часть катакомб кладоискатели решили потому, что Ниар считал, что где-то там его прадед спрятал нажитые предками богатства.

– Думаешь, этот прадед и рисовал старые картины? – нахмурился Ник.

– Видимо, да.

– А Ниар? Чего он гоняется за нами, как безумный? – продолжал допытываться травник.

– Какая-то одержимость в нем определенно имеется, – кивнул Скай. – Но тринадцать лет назад ему было лет пять. К тому же он ведь только искал прадедов клад, а не нашел его. Так что призрак прадеда не мог в него вселиться.

– А в кого-то другого? В его отца? Или, может, у него дядя есть, старший брат или еще какой родич, интересующийся наследием прадеда?

– Надо разузнать, – подвел итог Пит. – Я порасспрашиваю на сей счет кое-кого. Но на комнату пропавшего художника посмотреть все равно нужно.

Никто спорить не стал.

Доходные дома в Медном квартале сначала не произвели на волшебника должного впечатления: просто два больших серых дома в пять этажей каждый, в меру украшенные к празднику разноцветными флажками.

Однако чем ближе подъезжал к ним экипаж, тем больше странностей становилось заметно: цветные флажки в большинстве своем оказались вовсе не флажками, а всевозможными предметами – от совершенно нормальных по зимнему времени мешков с едой, вывешенных за окно для хранения, и зачем-то сушащихся на морозе рубашек – до флюгеров, пиратского флага и пестрого муляжа головы цумерского дракона. Голова была здоровенная и угрожающе свисала с четвертого этажа прямо над крыльцом, да еще и криво. Оставалось только надеяться, что сделана она из чего-то не тяжелого: козырек над крыльцом прочным совсем не выглядел.

Занавески в окнах виднелись самые разнообразные, в одном из окон Скай разглядел несколько слоев рыболовной сети, в другом – гирлянды бумажных цветов, в третьем за не мытыми много лет стеклами виднелась кирпичная кладка с крошечной бойницей напротив форточки.

На перилах крыльца восседал оркестр из трех студентов. Один дергал струны цумерской лютни, второй заунывно свистел в круглую лиссейскую свистульку, третий отстукивал рваный ритм на даракском шаманском бубне. Звучало дико, но что-то похожее на гармонию странным образом выходило.

Волшебник с помощником выбрались из экипажа.

– Я за углом подожду, ваше мажество, – сказал кучер. – Лошадке музыка не по нраву.

Лошадь и впрямь прядала ушами, недовольно фыркала и беспокойно переступала копытами, того и гляди – решит спасаться бегством. Скай кивнул Питу, покосился на драконью голову и выставил защиту – на всякий случай. Пострадать, если эта дурацкая штука свалится, будет намного глупее, чем чуток перестраховаться. Передавая саквояж вспомнившему об обязанностях помощнику, волшебник растянул защиту и на него. Силы, чтобы защищать двоих, у Ская хватало, но концентрировать внимание сразу на двух контурах было по-прежнему непросто.

– Подскажите, где живет мастер Олкиндер? – спросил Скай у музыкантов.

Парень с лютней, не прекращая мучить струны, ответил:

– На первом этаже налево, дверь по правой стороне почти в самом в конце коридора, та, на которой рожа намалевана. Только его там нету.

– Зато переодетый стражник есть, – весело добавил парень с бубном и выбил из своего инструмента что-то похожее на военный марш.

– А что случилось? – поинтересовался волшебник.

– Не знаем, – пожал плечами лютнист. – Наверное, старинными картинами незаконно приторговывал. Тут суровые дядьки уйму полотен в рамах повытаскали. А потом еще ходили, спрашивали, кто еще видел, как тут картины носят.

Вся троица музыкантов дружно заржала.

Скай посмотрел на них вопросительно. Лютнист объяснил:

– Ну это же дом художников! Тут каждый второй подрабатывает кто портретиками, кто уроками, да еще порой работы какие-то для Академии дома делаем, потом туда отвозим. Картины туда-сюда носят все, кому не лень.

– А кому лень – тех отчисляют! – весело добавил парень с бубном и выстучал тревожную дробь.

Скай поблагодарил музыкантов и потянул высокую дверь. Та отворилась неожиданно легко, впуская волшебника в узкий темный коридор: тусклый светильник под потолком скорее подчеркивал, чем разгонял темноту. Лесенка в пять ступенек выводила на квадратную площадку, от которой вправо и влево вели длинные коридоры.

На площадке стоял обтянутый налысо вытертым бархатом диван и два разномастных стула. Стены были разрисованы на манер шелковых обоев, популярных в богатых домах, только каждая полоса была своего цвета и вдобавок расписана мелкими рисунками и надписями, от признаний в любви до угроз и непристойностей.

Левый коридор, широкий и освещенный, был расписан уже не столь упорядоченно. Здесь видны были следы однотонной зеленой краски, но большая ее часть уже облупилась, и в каждом облезлом пятне чья-то творческая рука дорисовала то, на что это пятно казалось похожим: деревья, цветы, кошки, горбатая старуха с длинным носом, большущая мышь с куском сыра в лапах… В правом коридоре, куда Скай заглянул просто из любопытства, стен толком было не видно: все оказалось заставлено колченогой мебелью, листами фанеры, сломанными старыми рамами и каким-то вовсе не опознаваемым хламом. Почти разрядившиеся светильники еле-еле мерцали. Пахло краской, застарелым табачным дымом и дурман-травой.

В конце коридора за невидимым поворотом раздался женский смех, и через мгновение в полумраке появились три женских силуэта. Весело смеясь, девушки быстро мчались по коридору, огибая хлам. Скай и Ник посторонились, прижавшись к дивану. Девицы в пестрых облегающих одеждах пронеслись мимо, едва не задев волшебника длинными распущенными волосами, и остановились у одной из дверей левого коридора, продолжая хихикать.

Скай с изумлением понял, что одежда на них попросту нарисована разноцветной краской. Не успел волшебник смущенно отвернуться, как девушки наконец распахнули дверь и юркнули в комнату.

– Они что, без одежды? – недоверчиво спросил Ник.

– Кхм, видимо, да.

Чего еще ожидать от обитателей этого дома, Скай не представлял, потому снимать защиту ему не очень-то хотелось. Впрочем, никакой реальной угрозы ни он, ни Ник не ощущали, так что волшебник решил не тратить силы попусту.

В конце левого коридора со страшным скрипом распахнулась дверь, и выглянувший человек в темном плаще помахал Скаю рукой.

– Проходите сюда! – крикнул Данн.

Скай с Ником ускорили шаг.

– Видел в окно вашу повозку, – объяснил дознаватель, когда они подошли ближе. – Вот и решил выглянуть, встретить, хотя сегодня тут тихо. В Городском музее какая-то выставка открывается, большинство здешней публики убралось туда, меньшинство пока еще отсыпается. Вот вечерами тут совсем кунсткамера. Да вы входите, не стойте на пороге! Я тут опись имущества произвожу.

В руках дознаватель держал дощечку-планшет с приколотыми листами бумаги и синий алхимический карандаш.

Несмотря на совсем небольшие размеры комнаты, имущества у мастера Олкиндера хватало, одними только картинами были завешаны все четыре стены – даже над дверью был приколочен горный пейзаж с кружащими над пиком Лаан Снежными Змеями. Картины, которым места на стенах не хватило, просто стояли, прислоненные к шкафу и накрытые пятнистой от краски тряпкой. Такая же заляпанная тряпка накрывала узкую кровать. Занавесок на окне не было вовсе, на столе вперемешку стояли грязные тарелки, стаканы из-под вина, банки, из которых торчали кисточки, кастрюлька с чем-то пригоревшим, бутылки – пустые и с мутной жидкостью. Под столом тоже валялись пустые бутылки и всевозможный хлам. Бытом мастер Олкиндер себя явно не утруждал.

Зато посреди комнаты торчал здоровенный пустой мольберт.

– Судя по тому, как он собран, картина на нем стояла большущая, – пояснил Данн. – Не какой-нибудь маленький натюрмортик. Если нижний край был вот тут, то как раз похоже на наши подземные находки.

Скай согласился.

– А почему ты здесь один с описью возишься? Разве это не по силам твоим помощникам?

Данн вздохнул.

– Помощники бегают по городу с описаниями Олкиндера, картины, платьев… Опрашивают всех, до кого только могут дотянуться. Все гостиницы и доходные дома уже отработали – пусто, но есть еще уйма квартир, сдаваемых в частном порядке. Мы про них и знать не знаем.

– Странно, – вмешался вдруг Ник, заглянувший под тряпку и теперь перебирающий прислоненные к шкафу картины. – На стенах ни единого портрета. И здесь тоже. Совсем ни одного.

– А это как раз и не странно, – усмехнулся Данн. – Наш убийца как раз не мастер портретов. Может быть, потому и взялся призраков к холстам пришпиливать, что нарисовать никак не выходило? Когда алхимик брал краску с холстов для анализа, он сказал, что самое первое полотно очень толстое. Много-много слоев краски. Мы еще тогда подумали, что он сначала пытался нарисовать картину сам, но у него так долго не выходило, что он рехнулся. Это, конечно, скорее шутка, чем нормальная гипотеза, но все же.

– Можно настроить магвизор так, чтобы просветить слои, – предложил Скай. – Дельце нудное, но можно будет взглянуть, чего он там понарисовал.

– Вот только это все равно работа не Олкиндера, а того, старого убийцы, – напомнил Ник.

– И верно, – сник дознаватель. – А так красиво все сходилось. Но не мог же подземную галерею случайно найти именно еще один такой же бездарный портретист! Это для случайного совпадения уже слишком.

– Слишком, – согласился Скай. – Но совпадение могло быть не случайным, если в деле замешан призрак старого убийцы. Здесь, я так понимаю, по прямой совсем недалеко до галереи?

Данн кивнул и указал рукой в угол.

– Она где-то вон там. Из подвала есть хорошо спрятанный проход в старый подвал, оставшийся от особняка, а уже оттуда – коротенький ход к галерее. Отсюда дотуда около сотни шагов, не больше.

– Для призрака вполне постижимое расстояние. Тогда он мог годами ждать, пока найдется родственная душа, потом вступить в контакт и вселиться – никаких случайностей, – подытожил Скай. – Ну а после этого Олкиндер мог прекратить даже пытаться писать портреты. Зачем ему теперь? От старых работ за тринадцать лет ничего не осталось. Выбросил или зарисовал поверх пейзажами, например.

Все согласились, что это вполне удовлетворительная гипотеза.

– Кстати, что за женские вещи здесь нашли? – вспомнил Скай.

– Там в шкафу на полке деревянная коробка, – показал Данн. – Сам погляди.

В большой деревянной коробке лежали аккуратными рулончиками ленты – зеленая, белая и голубая. Под ними – четыре кружевных носовых платочка, резной гребень, три нитки дешевых стеклянных бус, тоненькое серебряное колечко и одинокая сережка. Серебряная с зеленым камешком.

– Погляди-ка, Ник, – Скай вытащил сережку и поднес ее ближе к лампе.

Камешек заблестел острыми гранями.

– Похоже, изумруд, – с мрачным удовлетворением продолжил волшебник.

Ник взглянул на сережку и принялся рассматривать остальное содержимое коробки.

– Да, всего тринадцать предметов, – подсказал Данн. – По числу жертв. На память, что ли, оставил, гад? Вот только зачем? У него же были картины.

– Картины – они в подземелье, – хмуро сказал Ник. – А эти вещички прямо тут, под рукой. Если вдруг захочется предаться воспоминаниям по-быстрому.

Ничего мерзкого помощник не сказал, но Скай отчего-то испытал прилив отвращения. Даже серьгу едва не отбросил, но в последний момент сжал пальцы. Данн тоже слегка поморщился.

– Я это заберу? – спросил Скай, показывая сережку. – Или лучше пока оставить тут все как есть? Могу просто зарисовать, надо показать моей заказчице.

– Лучше пока зарисуй, – не захотел расставаться с уликой Данн. – Когда поймаем мерзавца, все эти вещички понадобятся, чтобы как следует впечатлить суд.

– Кстати, если он не гильдейский волшебник, то кто будет его судить? – поинтересовался Ник.

Вопросы юрисдикции интересовали травника не только теоретически. Он и сам понемногу учился волшебству, но оканчивать Школу и получать гильдейский Знак не планировал.

– Даже и не знаю, – пожал плечами Данн. – Преступление совершено с использованием волшебства, значит, Гильдия может забрать дело себе, но может и отказаться, потому как прямого нарушения Кодекса тут не было. Запечатывать призраков в предметы вообще-то не запрещено, применение волшебства при собственно убийствах пока не доказано. Пожалуй, я буду рад, если его будет судить Королевский суд.

– Почему? – удивился Скай. – Разве не обидно отдавать законченное дело другим?

– Законы Королевства жестче наших, – объяснил Данн. – Гильдия приговорит его к пожизненному заключению, а Корона вздернет гада без лишних церемоний. Что-то мне не хочется, чтобы этого урода кормили на мою десятину еще лет сорок.

Скаю осталось только признать правоту дознавателя.

В комнате провозились до вечера: зарисовали сережку, брезгливо порылись в вещах – за личной гигиеной мастер Олкиндер тоже не особо следил, потом помогали Данну составлять опись.

В сумерках дом ожил: затопали по коридору и комнатам наверху сапоги, раздались голоса, зазвенели разбитые кем-то бутылки. Перебрались на диван в холле музыканты вместе с неизвестно когда собравшимися слушателями. К перестуку бубна добавились трещотки, а потом и хрипловатый вокал. За одной стеной ругались, за другой слышался скрип кровати, из коридора явственно пахнуло противно-сладковатым дымком курительной смеси. Данн потер виски, но не сдался.

– Можно окно открыть? – спросил Ник.

Травник страдал больше остальных. В комнате и до того пахло скверно, а теперь стало и вовсе отвратительно. Данн поморщился.

– Тут даже окно не открывается, представляете? Я вообще удивлен, что здешнему жильцу понадобился аж целый призрак, чтобы сойти с ума. Я вот совсем недолго тут пробыл, но, кажется, уже испытываю желание причинять боль и тяжкие телесные повреждения. Например, плохим певцам. Или скандалистам.

– Можно и тем, и другим, – согласился Скай. – А давай я окно с Усилением попробую открыть? Оно-то вроде бы не улика?

Данн согласился. Скай приступил, но вскоре понял, что открыть-то окно он сумеет, но уцелеет ли при этом перекошенная рассохшаяся рама – большой вопрос. А оставлять комнату с незапертым окном все-таки нельзя.

Когда дознаватель наконец закончил опись, включив в нее даже пустые бутылки под столом и грязноватый полосатый шарф на спинке кровати, все вздохнули с облегчением. Но прежде чем уйти, Ник распахнул шкаф и достал деревянную коробку с вещами девушек.

– Не надо оставлять это здесь, – он протянул коробку Данну. – Пусть лучше будет у вас.

Данн кивнул, сунул коробку под мышку и почти бегом устремился к выходу.

Собравшаяся в холле компания, завидев «переодетого стражника», торопливо попрятала трубки, в которых дымилось что-то, не слишком похожее на табак. Впрочем, свежий ветер улицы манил дознавателя гораздо сильнее, чем незаконные делишки, да еще и не относящиеся к его юрисдикции.

На улице горели фонари и разноцветные гирлянды, приятно пахло свежестью и морозцем. Возле крыльца валялись ошметки чего-то пестрого, вроде многослойной клееной бумаги – драконья голова все-таки не удержалась на своем месте. На углу дома стоял экипаж.

– Поехали в «Снежного змея» ужинать, – предложил Скай.

Данн с радостью согласился.

Глава 18

Ужинать решили в зале. Подниматься в комнату и лишнюю четверть свечки ждать еду волшебникам было уже невмоготу, к тому же прямо перед ними освободился удобный угловой стол, который компания тут же и заняла. В зале было людно, но ужинающие, в основном волшебники, переговаривались негромко и очень спокойно. После какофонии в притоне людей искусства здешний шум звучал убаюкивающим морским прибоем.

Разговаривать о деле не хотелось. Данн поставил на стол к стене деревянную коробку, накрыл кожаной папкой с бумагами и с наслаждением разминал пальцы. Ник посматривал на коробку, словно пытался поймать какую-то промелькнувшую и тут же забытую мысль. Скай слушал мерный гул голосов и честно старался следовать совету Пита – отдыхать, как только выдалась возможность. Сам Пит посмотрел на товарищей вопросительно, но, не дождавшись рассказов, настаивать не стал.

Подавальщик принес рыбный суп с овощной поджаркой и плавающими в прозрачном золотистом бульоне чесночными сухариками. За супом последовали веррийский тыквенный пирог и горячий напиток из гранатового сиропа с травами. Хорошая порция вкусной еды всегда помогала волшебнику выбросить из головы все невзгоды, и к последней золотистой корочке тыквенного пирога Скай готов был признать мир не таким уж и скверным.

Но мир, видимо, решил не вводить Ская в заблуждение относительно своей зловредности: дверь распахнулась, и на пороге возник незнакомый молодой волшебник в темном плаще с вышитым гильдейским Знаком. Волосы его были всклокочены, шарф повязан криво, капюшон плаща неряшливо вывернут. Взгляд молодого человека обшарил помещение, задержался на Скае и остановился на затылке сидящего спиной к залу дознавателя. На лице парня озабоченность сменилась облегчением. Он пригладил волосы и направился прямиком к угловому столу.

Данн, заметив внимательный взгляд Ская, обернулся.

– Тойн? В чем дело?

– Господин дознаватель, у меня для вас срочное сообщение! – браво отчитался тот.

Только что по стойке смирно не вытянулся и честь не отдал. Данн тяжко вздохнул.

– По нашему делу? – уточнил он.

– Так точно! То есть да, – поправился Тойн.

– Тогда, – Данн поморщился, создавая вокруг стола Купол Тайны, – можешь говорить. Это наши коллеги.

Тойн покосился на сидящих за столом с подозрением, но отчитался:

– В четверть одиннадцатой свечки дежурному охраннику вручили записку, переданную неизвестным лицом через привратника Гильдии. В записке значилось: «Разыскиваемый убийца скрывается в подвале особняка госпожи Помоны, на улице Златошвеек. Искренне ваш, Доброжелатель». Дежурный отправил младшего охранника Марна произвести проверку.

– Короче, – потребовал Данн.

– Там труп, похожий на ориентировку. Возможно, Олкиндер. На первый взгляд – самоубийство. Меня сразу отправили за вами.

Данн отдал помощнику папку с бумагами и коробку, велел отнести в Гильдию, в кабинет, и повернулся к товарищам. Те уже были на ногах.

– Знаете, где улица Златошвеек?

– Конечно, – усмехнулся Пит. – Совсем рядом с Медным кварталом. Едем?

Особняк госпожи Помоны много лет стоял заброшенным. Заколоченные досками окна, провалившаяся крыша, облупившаяся штукатурка – парадная дверь тоже оказалась забита досками, но за дом вела неплохо натоптанная тропинка. Возле задней двери дежурил бледный высокий мужчина в черном плаще со знаком. Он поприветствовал пришедших и протянул Данну фонарь.

– Внизу свет есть, но на лестнице темно. Найдете по следам, куда там? Или вас проводить? Тогда подождите немного, я тут господина Рисса жду.

– Думаю, найдем, – решил Данн.

Скаю показалось, что мужчина обрадовался. Похоже, возвращаться в подвал ему совсем не хотелось. Неужто там, внизу, что-то столь же впечатляющее, как и картины? Скай хотел предложить Нику остаться снаружи, но решил не обижать помощника: сам уйдет, если решит, что зрелище слишком неприятное.

Следы – целая тропинка, натоптанная в грязи, – вели через пустую кухню с полуразобранной печью к подвальной двери. Дверь открылась со страшным скрежетом проржавевших петель, и в лицо ударил отвратительный смрад. Скаю сразу вспомнился разрушенный флигель, где они с Питом гоняли немертвого привратника, но здесь, по счастью, неупокоенными мертвецами не пахло. Только обычными, зато как-то чересчур сильно для зимнего времени. Волшебник натянул шарф, прикрывая нос, и начал осторожно спускаться по грязным каменным ступеням.

В подвале, состоящем из трех просторных помещений, тайна открылась: в самой дальней комнате, помимо очага и развалившегося на полу перед ним покойника, имелся еще и узорчатый серебристый кубик – Тепловик, волшебная печка. Видимо, он работал еще долгое время после смерти хозяина, пока не закончилась сила. В комнате и сейчас было намного теплее, чем наверху.

Скай огляделся. Мастерская злодея была ярко освещена шестью волшебными светильниками на высоких ножках, у дальней стены – зловещее сооружение из двух перекрещенных бревен со свисающими цепями, под ним на полу – плохо затертое кровавое пятно. Посреди комнаты мольберт и стул, рядом на полу – пустая сломанная рама. По виду – точно такая же, как и у всех картин в галерее. Раздавленная сапогом палитра. Разбросанные, словно в приступе ярости или отчаяния, кисти. Осколки стеклянных банок и бутылок. Запах скипидара и краски смешивался с гарью и трупным духом. Данн и Пит как раз перевернули покойника на спину, но смотреть на него Скаю совсем не хотелось.

Волшебник обошел темную лужу натекшей из-под трупа крови и заглянул в камин: угли давно остыли, но пепел был совершенно точно свежий. Скай заметил что-то недогоревшее, протянул руку и осторожно вытащил из очага обгорелый уголок холста с багровыми и фиолетовыми разводами.

Со стороны лестницы раздался душераздирающий скрип, прогрохотали тяжелые шаги, и в комнату вошел господин Рисс. Вид у главного гильдейского охранника был недовольный. Впрочем, подумалось Скаю, а какой еще вид должен быть у человека, поднятого с постели и вынужденного тащиться зимой через полгорода на встречу с разлагающимся мертвым убийцей?

Рисс хмуро осмотрел мастерскую злодея и уточнил:

– Опознали?

– По описанию – мастер Олкиндер. Одежда тоже соответствует. Для точного опознания нужно в морг везти, обмывать лицо и показывать тем, кто его лично знал, – отчитался Данн.

– Вот и везите, – велел Рисс. – Работайте, парни!

Глава Охраны брезгливо потыкал носком сапога в сапог мертвеца и с чувством добавил:

– И вот что мешало этому гаду перерезать себе глотку до того, как взяться за ни в чем не повинных девиц, а?

Ответа вопрос, очевидно, не требовал.

Скай зацепился взглядом за подошву сапога покойника. Что-то здесь было неправильно, но что именно, волшебник пока не мог понять. Сапог как сапог. Поношенный, в меру грязный, с потертой подошвой… Скай перевел взгляд на собственные грязные сапоги. Надо же, успел-таки вляпаться в зеленую и желтую краску с разломанной палитры! Как, впрочем, и все остальные. Масляная краска сохнет медленно, убийца, разнося тут все, растащил ее по всей комнате. Теперь яркие синие, зеленые и желтые пятна отмечали следы всех присутствующих. Скай снова посмотрел на сапоги мертвеца.

– Вот вопрос, – сказал он негромко, но таким тоном, что все обернулись к нему. – Как это злодей умудрился все здесь перемазать в краске, кроме собственных сапог?

– Зато руки у него в краске, – ответил пришедший вместе с Риссом высокий волшебник.

Он даже нагнулся и осторожно приподнял за рукав руку мертвеца. Та и впрямь была напрочь неестественного цвета не только от крови, но и от въевшейся в кожу краски. На рукаве, там, куда не попала кровь, виднелись разноцветные брызги.

– Может, сапоги он обтер зачем-то? – предположил высокий. – Хотел нам добавить загадок, например. Ну или Леший его знает, что ему в голову взбрело? Он же был на всю голову чокнутый.

Рисс наклонился и придирчиво осмотрел подошвы.

– Да есть тут краска! Не баламутьте омут, молодые люди, – пробурчал он, показывая на пятна темно-зеленой и коричневой засохшей краски.

Скай хотел было возразить, что краска засохшая, а не свежая, но Рисс опередил его.

– Ступайте-ка по домам, молодые люди. Данн, тебя это тоже касается. Вы сегодня весь день работали, пора отдыхать. Да и я поеду домой. Пусть здесь Марн и Янек все тщательно опишут и отвезут тело в морг. Завтра с утра на свежую голову все еще раз осмотрим. Как раз и лекарь отчет по мертвецу составит.

Скай уже собрался спорить, но Пит ухватил его за рукав и ответил первым:

– И правда, надо бы отдохнуть. Всего доброго, коллеги.

Волшебник намек понял. Спорить с начальством, даже чужим, и впрямь не стоило, тем более когда это начальство в скверном расположении духа. Может быть, завтра, изучив все улики, Рисс и сам сочтет, что дело не вполне чистое.

– Данн, поедешь с нами? – тем временем предложил Пит.

Дознаватель поблагодарил и согласился. Выйдя из зловонного подвала на свежий воздух, Скай поймал себя на малодушной мысли, что, может быть, так даже лучше – пусть с трупом возится кто-то другой.

Ник всю дорогу промолчал, задумчиво глядя в оконце. Молчал он и когда, высадив Данна возле небольшого домика неподалеку от Гильдии, друзья поехали к гостинице. И только после того, как дверь комнаты закрылась, отгородив друзей от внешнего мира, он повернулся к Скаю.

– Там все неправильно!

– Ты про подвал? – уточнил волшебник.

– Не только, – ответил травник. – Хотя в подвале все особенно неправильно. На полу грязь, на стенах тоже, а все эти хм… улики – они чистые. Ну то есть заляпаны немного – и краской, и грязью. Но это все свежее, не застарелое. А ведь оно там как будто бы должно стоять как минимум с весны. Это же как будто бы место, где он рисовал последнюю картину? Тогда почему затертое кровавое пятно на полу совсем не старое? И на стенах вокруг – никаких брызг? Вот вокруг тела – там да, все залито. А там, где якобы замучили как минимум одну девушку – только аккуратненько растертое пятно на полу?

Ответов у волшебника не было. Зато он был у Пита.

– Это место – липа.

– Но зачем Олкиндеру уводить следствие от настоящей мастерской? – спросил Скай, в глубине души уже понимая, какой ответ будет правильным.

– Это не он, – уверенно сказал Пит. – Одно из двух: или мастер Олкиндер все-таки не убийца, или мертвец в подвале вообще не Олкиндер.

– Кстати, – вставил Ник. – Ты заметил следы у мертвеца на запястьях? Он как будто был связан тонкой веревкой. Только не очень дергался, поэтому веревка и не врезалась глубоко.

Пит согласно кивнул.

– Интересно, спишут ли наши дорогие коллеги из Охраны эти следы на то, что рукава у покойного были слишком тесные?

Скай, никаких следов не заметивший, испытал прилив острого стыда. Вот так разок побрезгуешь разглядеть мертвеца повнимательнее – и тут же упустишь что-то важное.

– А такое может быть? – спросил Ник.

– Следы от завязок рукавов? – предположил Пит. – В том-то и дело, что может. Но если сюда добавить еще краску, которую заметил Скай, угол, под которым перерезано горло, и некоторые другие детали, то самоубийство становится совсем сомнительным. Вопрос лишь в том, захочет ли Рисс обратить на эти детали внимание или ему слишком хочется верить, что это поганое дельце завершено?

– А какие еще детали? – уточнил Скай.

– Например, у мертвеца ладони в крови, будто он зажимал рану. При этом нож лежит так, будто он выпал из руки в момент смерти. Как такое может быть? Лужа крови растеклась в другую сторону, так что испачкать руку уже после смерти он не мог. Если взяться объяснять, то получается, что он сперва резанул, потом уронил нож, схватился за горло, упал мордой вниз, а после этого снова потянулся рукой к ножу, да так и помер.

Пит продемонстрировал всю последовательность действий. Вышло совсем неубедительно.

– Ладно, – вздохнул Скай. – Сейчас нам всем надо отмыться и отоспаться. А завтра узнаем, что надумали наши дорогие коллеги.

Несмотря на поздний час, Пит умудрился быстро организовать и натопленную помывочную, и еще один ужин, после чего Скай забрался под теплое одеяло и наконец-то сумел выбросить из головы всех мертвецов, призраков и ленивых бородатых волшебников.

Утром Скай привычно не обнаружил в комнате Ника. Кажется, волшебник уже завел манеру спать дольше всех. Неужто это и есть то самое барство, отсутствием которого Пит его так часто попрекал? Всласть высыпаться, а потом вставать к готовому завтраку. Пожалуй, это было очень даже приятно, но почему-то самую малость неловко.

В большой комнате Пит с Ником уже ждали, вместе с глиняным горшочком с запеченной олениной, обернутым в полотенце, чтобы не остывал. Рядом стояла корзинка с ломтями хлеба.

– С добрым утром, – поздоровался Ник и встал, отложив книгу. – Сейчас за травяным отваром схожу, мы весь выпили, все равно он, если перестоит – в редкостную гадость превращается.

Помощник вышел. Скай уселся за стол и пододвинул к себе еду. Пит на другом конце стола что-то старательно писал, видимо, готовил отчет для госпожи Аканты. Волшебник вздохнул, вспомнив о деле, стремительно становящемся все более и более непростым.

– Вчера я тебе не отчитался, – верно понял его вздохи Пит. – В публичных домах действительно пропадали девушки-шатенки. Пока что мы, увы, не можем никого оттуда привести на опознание, да и посетителей разной степени подозрительности там бывает много, так что это очередная иголка в стоге даже не сена, а проволоки. Других новостей пока нет. Сейчас ты позавтракаешь, и можно будет идти к Данну с вопросами.

– Почему проволоки? – не понял Скай.

– А потому, что найти иголку в сене – не такое уж сложное дело: можно взять магнитный камень, можно сжечь стог и просеять пепел. А ты попробуй-ка найти железку среди других железок!

Скай согласился, что их дело похоже именно на это.

– Что до предков Ниара, – продолжил Пит, – то дом над подвалом с картинами действительно принадлежал его прадеду. Но фамилия прадеда и правда ни в домовых книгах, ни в нотариальных не числится. Прадед был Силанусом, а Ниар – Стезиус.

– Как так? – удивился Скай.

– Ничего криминального: у Силануса была только дочь, которая после замужества и стала госпожой Стезиус.

– Думаешь, Рисс об этом знает?

Пит выразительно пожал плечами: мол, кто ж его знает, начальство-то, да еще и чужое?

– Других родственников, кроме отца и матери, у Ниара нет, – добавил он.

Скай задумался: если Рисс все-таки закроет дело, смогут ли они продолжить расследование самостоятельно? Наверное, многое зависит от того, что решит госпожа Аканта.

Волшебник поглядел на исписанные листы бумаги перед Питом и спросил:

– А что ты пишешь в отчете?

– Пока – все то, что было до этой ночи. Дальнейшее прямо зависит от того, что понапишут наши не совсем коллеги. Вот здесь мы можем оказаться в мутной водице мелкой политики. Так что запасайся терпением.

– Думаешь, Рисс так хватается за то, что дело раскрыто, потому что именно его людям достается вся слава? И анонимку получили они, и у тела оказались первыми, и даже изначально на мастера Олкиндера они вышли.

– Верно мыслишь, – усмехнулся Пит. – Сейчас дело выглядит быстро и успешно раскрытым. Если даже настоящий злодей на самом деле сбежал – не дурак же он снова в Лареже что-то затевать, так что Риссу и его конторе такой расклад очень даже выгоден. Я, конечно, буду очень рад в них ошибиться, но опыт подсказывает, что они будут верить в подсунутую им версию до упора. А то ведь еще не известно, как оно обернется, если продолжать-то. За нераскрытые преступления их ваш Совет тоже небось пряниками не кормит.

– И что нам делать?

– Не злить Рисса, – развел руками Пит. – И постараться убедить госпожу Аканту, что мы сумеем доказать тот замечательный факт, что убийца провел наших дорогих коллег, как деревенских простаков. Это может ее порадовать.

– Тогда, может быть, я вместе с Ником пойду к Данну, а ты сам к ней поедешь? А то я не уверен, что не ляпну со зла что-нибудь такое, политически неуместное. А уж Нику, наверное, вообще пока не стоит показывать начальство во всей его начальственности. Да и бани ему совершенно точно не понравятся.

– Давай-ка сначала выясним, что решил Рисс на свежую голову. Может, мы на него напраслину возвели? – улыбнулся Пит.

Вернулся Ник с большим глиняным кувшином и маленьким конвертом.

– Ваше мажество, вам послание, – с поклоном вручил он конверт Скаю.

– Так нечестно! – возмутился волшебник. – Ладно на людях вы меня старательно позорите, но чтобы в собственных апартаментах, да с утра пораньше!

Помощник сделал виноватое лицо, но на деле остался, кажется, вполне доволен произведенным эффектом.

В конверте оказалась короткая записка от Кэссии. Прекрасная поэтесса приглашала волшебника в гости на скромный ужин и с нетерпением ждала рассказа о его художественных похождениях.

Скай задумался. Все, что происходило в прошедшую неделю, может быть, и имело право называться художественными похождениями, но никак не предназначалось для девичьих ушей. Врать Кэссии, что всю неделю усердно писал трактат, тоже не хотелось, к тому же мастер Леонтинус наверняка уже рассказал милой леди о том, что присланный ею волшебник вовсе не был ведом тягой к прекрасному. Как тут выкручиваться, Скай не представлял. Но и избегать встречи из-за собственной нечестности казалось неправильным и даже низким. Кэссия ведь совершенно ни в чем не виновата.

– Что там? – спросил Пит. – Ты даже про еду забыл.

– Леди Кэссия зовет на ужин, – жалобно ответил волшебник. – А что я ей скажу?

– Что был занят неимоверно важными и очень секретными делами, – рассмеялся Пит. – Множество молодых людей врут девушкам именно об этом.

Быть таким же, как множество других молодых людей, Скаю совсем не хотелось, но тут уж или смирись с недоговорками, или вовсе не заводи никаких отношений, не только любовных, но даже и дружеских. Вариант «извиниться перед господином Марком и вернуться к обычной для волшебников практике, о которой можно и друзьям порассказать» не рассматривался. Пока вокруг бродят чудовища пострашнее нечисти – стыдно размениваться на мелочи вроде Пугала в парке.

Глава 19

Дознаватель Данн сидел в своем кабинетике, обложившись бумагами. При виде Ская и его товарищей он встал, едва не уронив с края стола толстую папку.

– Отчет? – понимающе улыбнулся ему Пит.

– Отчет, – вздохнул дознаватель. – Я ждал вас, чтобы вместе сходить в морг. Вы ведь составите мне компанию? Мои парни привезут кого-нибудь из коллег Олкиндера, будем опознание проводить. Господин Рисс хочет, чтобы и ваши подписи там были.

Казалось, Данну неловко говорить об этом.

– Надеется быстро закрыть дело, притом так, чтобы наша контора не придралась? – уточнил Пит.

Данн молча кивнул.

– А сам ты что думаешь? – поинтересовался Скай.

– Думаю, что этого покойника нам кто-то впаривает, как торгаш тухлую рыбину. И пока мы с этим кем-то не познакомились, дело закрывать рано. Но начальство есть начальство, – признался Данн. – Кстати, можете забрать серьгу.

Он вытащил из-под кипы бумаг деревянную коробку.

– Можно, я еще раз на все это гляну? – попросил Ник.

Данн протянул коробку ему.

Травник пристроил ее на краешек стола, открыл и принялся задумчиво перебирать вещицы. Осмотрел саму коробку. Достал платочки и осторожно обнюхал.

– Вот оно! – кивнул он собственным мыслям и обернулся к Скаю. – Я понял, что с ними не так.

Все уставились на Ника.

– Запах не тот, – заявил травник. – Думаю, вы и сами почувствуете.

Он протянул коробку Скаю. Волшебник брезгливо глянул на вещицы покойных девушек, хранившиеся в грязной комнате Олкиндера, но все-таки решился и поднес коробку к носу. Как ни странно, въедливый запах красок и скипидара почти выветрился. Коробка пахла древесиной, лавандой, лимонником и какими-то еще знакомыми травками, назвать которые Скай пока не смог бы. В одном он был уверен точно: в шкафу Олкиндера пахло совсем иначе. Он передал коробку Данну. Дознаватель тоже понюхал.

– Что-то знакомое, но точно не скажу, что, – согласился он. – Но ведь коробка была плотно закрыта – может, поэтому и не провоняла?

– За долгие-долгие годы? – не поверил Скай. – Она должна была проскипидариться насквозь. И, кстати, она даже снаружи очень чистая. Никаких брызг краски, пятен, отпечатков грязных рук. А Олкиндер за чистотой не следил.

– А я не знаю этот запах, – признался Пит, возвращая коробку Нику. – Какие-то травки, но вроде бы незнакомые.

– Это травяная смесь от насекомых, – сказал Ник. – Но не самая распространенная. И я уверен, что совсем недавно уже чуял именно этот запах.

– В галерее? – предположил Данн.

– Нет, где-то в другом месте. Совсем не связанном с расследованием.

Ник виновато развел руками.

– Вспомню – скажу. Но на картины можно бы и снова посмотреть. Вдруг все-таки я что-то плохо запомнил?

На том и сошлись. Данн запер кабинетик, и они отправились в подвал. По пути дознаватель заглянул в другой кабинет, вызвал оттуда давешнего высокого бледного волшебника и отправил в Академию за кем-нибудь, способным опознать Олкиндера.

По пути Скай спохватился:

– Кстати, Данн, а по поводу семьи Ниара что-нибудь узнали?

Дознаватель уставился на волшебника с недоумением.

– Ниар… Ниар… а, это же тот парень, который обвинил тебя в отравлении своего приятеля, Линта? При чем тут он?

Скай, Пит и Ник многозначительно переглянулись.

– Я сказал господину Риссу, – пояснил волшебник, – что подвал, в котором нашли картины, вроде как принадлежал раньше прадеду Ниара. Господин Рисс обещал проверить, что там к чему.

Данн только руками развел.

В подвале Гильдии все оставалось точно так же, как и в прошлый раз. Скучал в коридоре охранник, мерцали светильники. Безмолвно рвались с картин призраки.

– Что с ними станет? – спросил Скай.

– Будем искать родственников, – пожал плечами Данн. – Кого опознают, тех можно будет упокоить. Сейчас, если Рисс решит объявить, что убийца установлен и мертв, дело перестанет быть секретным, можно будет привлекать общественность.

– А как же старые картины? Их ведь могут и не опознать, – спросил Ник.

– Не знаю, – вздохнул дознаватель. – Это будет решать начальство. И мое, и ваше. По мне – так лучше бы просто отпустить их всем скопом. Как-то это неправильно – продлевать их страдание, по сути, ради нашего любопытства. Ни у кого из старых призраков уже не осталось тех, кто лично мог их помнить и искать, что страшного в том, что мы не выясним их имена? Но начальство может решить иначе. Запечатывать призраков в предметы все еще не запрещено.

– Почему? – поинтересовался Ник.

– С этим вышла обычная дурацкая история, – объяснил Данн. – Запечатывание как техника появилось раньше, чем Изгнание. То есть для того, чтобы призрака упокоить, нужно сперва освободить его от связи с местом или человеком, к которому он привязался сам. Ну там, место смерти или любимая девушка…

– Знаю, – прервал Ник.

С призраками и их привычками у травника была долгая история отношений.

– При запечатывании в предмет связь со всем остальным рвется сама, и призрак перестает досаждать живым. Отлично же, правда? – невесело усмехнулся Данн, косясь на картины, будто его слова могли кого-то там обидеть. – До гуманности по отношению к немертвым волшебники дошли совсем недавно, от запечатывания повсеместно отказались, как только додумались до правильного способа окончательно упокоить привидение. Из чисто практических соображений: из предмета призрак может вырваться или быть выпущен. И тогда он, озверев в заточении, становится напрочь безумен и очень злобен.

– Так и почему же такую плохую для всех штуку не запретили? – переспросил Ник.

– Потому, что любые поправки в Кодекс – это долгие-долгие споры бородатых старцев, – пояснил Скай. – И затевать их ради и так не применяющейся техники никому не захотелось. У нас в Кодексе и прямого запрета на каннибализм нет, между прочим. Потому что убийство и так запрещено, а жрать покойника, умершего своей смертью, вменяемому человеку в голову не придет.

– А невменяемому? – передернулся Ник.

– А невменяемого в любом случае надо изолировать от общества и лечить, – ответил Данн. – Так что все предусмотрено.

– Не все, – хмуро сказал Ник. – Как же всякие там, хм… особые обстоятельства? Когда кто-то вынужден?

– В том-то и дело, – вздохнул Данн, – что если кто-то был вынужден жрать человечину, чтобы выжить, то он и сам потом из-за этого страдает. За что его еще и наказывать? Давайте-ка делать то, зачем мы сюда пришли, и убираться, а то мне тут не по себе.

– Слушай, а у тебя магвизора нет? – вспомнил Скай. – Интересно все-таки рассмотреть, что там, под слоями краски на первой картине?

– Сейчас принесу! – Данн обрадовался поводу хоть ненадолго покинуть мрачное помещение.

Скай прошел мимо ряда безымянных призраков к Джустине.

– Скоро это закончится, – пообещал он вслух, хоть и не был уверен, что призрак еще может его понимать.

Рядом появился Пит. Скай подумал, что многоопытный агент сейчас поднимет его на смех за разговоры с лишенной разума душой или отчитает за слишком личное отношение к жертве. Или что-нибудь еще. Но Пит просто стоял рядом с ним и смотрел на картину. Потом так же молча отошел. В коридоре раздались шаги – возвращался Данн с магвизором.

На Ника третья встреча с галереей призраков уже не произвела такого ошеломительного впечатления, сейчас он отлично держал себя в руках, возможно, еще и потому, что само здание Гильдии Волшебников было надежно защищено от нечисти. Частицы Лешего в травнике затаились и не рассматривали чужие страдания как пищу. Сам же Ник не то чтобы привык к жутким картинам – привыкнуть к такому вообще вряд ли возможно, но почти смирился с ними. Случившееся с несчастными уже произошло. Что толку закрывать глаза? Сколько ни тверди себе, что такие ужасы не должны происходить – разве это что-то изменит? Ник знал, теперь уже не только рассудком, но и чем-то еще в глубине души, что спрятаться, отгородиться от страданий, чужих и собственных, уже не получится. Зато с ними можно будет смириться по-настоящему – но лишь после того, как виновник будет пойман и понесет наказание. Настоящий виновник, а не тот, кто просто стал еще одной жертвой.

Магвизор, здоровенные очки, похожие на защитные очки алхимиков, но начиненные куда более сложным волшебством, Ника просто заворожили. Возможность видеть силовые нити заклятий в одном режиме и проникать взглядом внутрь предметов в другом казалась восхитительной. Самому травнику сложные и тонкие заклятья давались плохо, но дело было даже не в этом. Ник и сам не смог бы сказать, что его так воодушевило: то ли шанс без всяких усилий разглядеть движение крови в собственной руке и мельчайшие трещинки в камне стен, темные глыбы старинной кладки под облицовкой из светлого камня и пульсацию волшебной силы в светильниках и защитных контурах, то ли сама идея – дать такой шанс даже тем, кто не умел или не мог пользоваться собственной силой. Поделиться волшебством.

Волшебников детский восторг помощника перед достижением магической науки позабавил. Данн даже позволил Нику выйти из галереи в коридор, чтобы вдоволь насмотреться на стены и лампы.

– Главное – не наводить их на девушек-волшебниц, – рассмеялся дознаватель.

Травник уже открыл рот, чтобы спросить почему, но тут же понял и даже покраснел.

Первым осмотреть картину доверили Скаю, раз идея с магвизором была его. Стараясь не глядеть в лицо призраку, волшебник навел прибор на холст и принялся подкручивать колесики вокруг стекол, настраивая толщину слоев и делая нежить невидимой.

Да, без призрака качество картины оставляло желать лучшего – подмалевки в студии мастера Леонтинуса были куда как лучше. Пятна никак не складывались в лицо, резкие мазки словно перечеркивали уже проделанную работу, будто художник несколько раз терял терпение и старался содрать краску с холста, а потом выравнивал и снова принимался за работу. Вот только получалось с каждым разом все хуже. Девушка на картине меняла позу много раз. Лицо вообще представляло собой хаотическую мешанину красок. Ниже, под всеми наслоениями, нашлись и довольно неплохие попытки. Чем глубже Скай всматривался в картину, тем яснее становилось безумие художника.

В самом начале работы тот пытался нарисовать девушку в светлом платье мирно сидящей на стуле. Возможно, она позировала ему сама. Вся ее поза дышала спокойствием. Но, видимо, лицо художнику никак не удавалось. Он снова и снова перерисовывал. Потом бросил – краска успела хорошо затвердеть, прежде чем холст закрасили и принялись за работу снова.

Теперь девушка стояла. Поза была неловкой, искусственной, будто художник рисовал не с натуры, а по частям срисовывал несколько разных картин.

И лицо опять не удалось. Снова и снова. Попытки сменяли одна другую. Иногда краске давали просохнуть, потом начинали заново. Менялись позы, наряды и положения головы. Спокойное лицо превратилось в кричащую маску. Художник переносил на холст собственную злость. Потом девушка лишилась одежды, но позы и пропорции тела оставались вычурно-изломанными, фантазийными, и понятно было, что это нарисовано не с натуры. Потом в картине снова появился реализм, но реализм пугающий. Девушка была прикована к стене, на теле появились кровавые полосы. И она кричала. Но и теперь художник не был удовлетворен результатом своего труда. Снова и снова перерисовывал лицо. А потом бросил – и запечатал в картину призрак. Но не тот, что был там сейчас. Классическое запечатывание не позволяет сделать призрака в предмете видимым, и с тем же маниакальным упорством художник взялся за Запечатывающее заклятье. Переделывал, совершенствовал, искал вариант. Потом снова перерисовал картину – и запечатал теперь уже окончательный вариант призрака. Теперь нарисованная девушка служила лишь фоном для страдающей души.

Скай перешел к следующей картине. Здесь художник уже не экспериментировал, но еще не определился с деталями. Несколько раз поменял позу. Перекрасил фон. Но в целом он уже знал, что делать. На дальнейших работах заметно менялись уже только фон и платья. От множества слоев мастер отказался, теперь краска ложилась на грунтовку уверенными широкими мазками.

Скай оставил работы старого убийцы и перешел к новым. Здесь метаний и поисков не было вовсе, зато в первых работах считывалась неловкая рука новичка. Первые картины были кривыми и к тому же дисгармоничными по цвету, штрихи ложились как попало. Но, видимо, второй убийца перфекционизмом не страдал. Он с самого начала был сосредоточен на жертве и ее страданиях. Картина же служила лишь упаковкой для призрака. Несовершенство линий убийца с лихвой компенсировал кровавыми линиями на теле девушки. Дальше с каждой картиной он становился лишь изощреннее.

Через холодные стекла магвизора Скай мог рассматривать работы злодея отстраненно. Раньше, глядя на картины невооруженным глазом, волшебник не понимал так отчетливо ни целей убийцы, ни выбранных средств. Сочувствие и ужас мешали рассмотреть. Теперь, глядя сквозь волшебный прибор, Скай понимал злодеев гораздо лучше.

Понимал отчаянную страсть, которая свела с ума первого убийцу, безумное желание, возможно, даже любовь к той, первой девушке. И любовь к искусству. Желание отобразить, сохранить красоту, переродившуюся в творческих муках в ненависть. Он так хотел запечатлеть прекрасную живую душу, что дошел до того, что буквально приколотил ее к картине.

Второй убийца был совсем другим. И если даже поначалу он пообщался с призраком первого, то одержим им не был совершенно точно. К моменту встречи в нем уже была ненависть, темная страсть к чужим страданиям. Да, девушка, страсть к которой не давала ему спокойно спать, тоже была. Теперь Скай был уверен, что именно она была на пропавшей картине – возможно, однажды эта девушка обидела убийцу, распалила его ненависть, но и без нее этот человек был давно и безнадежно болен жестокостью. Возможно, не найди он идею в картинах, все равно начал бы мучить и убивать. Может быть, даже и делал это раньше. Картины для него были лишь способом сохранить воспоминания и продлить страдания жертв.

Данн внимательно выслушал Ская, потом сам надел очки и прошелся вдоль картин. Скай с товарищами вышли и ждали дознавателя в коридоре, оставаться дольше в галерее никому не хотелось. Идти после выставки призраков еще и в морг никто тоже не хотел, но отказаться от унылой обязанности присутствовать на опознании тела и поставить подпись на протоколе оного мог бы только Ник. Но помощник решил сегодня не отлынивать и чинно нес свою ношу и саквояж волшебника.

Морг располагался в подвале гильдейской больницы. Подземного перехода туда то ли не было, то ли он предназначался лишь для особых случаев, так что пришлось прогуляться по улице. Жизнь шла своим чередом. Полуденное солнышко ярко освещало разноцветные праздничные флажки и искрилось в стеклянных гранях фонариков. Галдели, деля украденную где-то хлебную корку, воробьи, о чем-то беззлобно спорили студенты-целители на крыльце лазарета. Из невзрачного экипажа наемного извозчика как раз выбирался дородный мужчина в старомодном камзоле и бархатном берете. Дверцу ему придерживал уже знакомый Скаю помощник Данна.

Помощник представил профессора Академии Искусств, достопочтенного мастера Прискуса. Все обменялись любезностями и проследовали вокруг больничного здания к двери морга.

Внутри оказалось намного холоднее, чем снаружи, в нос ударил благополучно забытый со студенческих времен запах химикатов и внутренностей. Скай поморщился. Ник прикрыл нос рукавом, помощник Данна достал платок и уткнулся в него, а мастер Прискус слегка позеленел и, кажется, боролся с тошнотой. Данн и Пит сохраняли невозмутимость, которая Скаю показалась напускной.

Тело лежало на мраморном столе, накрытое чистой простыней. Помощник Данна осторожно приподнял ее, открыв публике бледное лицо с синими губами. Мастер Прискус судорожно сглотнул и отвернулся к соседнему столу. Лежащий на нем бесстыдно голый скелет улыбался во все зубы, но почему-то профессора это совсем не ободрило.

– Вы узнаете этого человека? – уточнил Данн, указывая на тело под простыней.

– Д-да! – согласился мастер и замолк.

Данн досадливо поморщился.

– Пожалуйста, назовите его!

– Это мастер Олкиндер, преподаватель Академии Искусств, – покорно произнес профессор, разглядывая анатомическую схему на стене.

– Благодарю вас, – кивнул дознаватель. – Можете идти.

Профессор спешно покинул морг, едва не столкнувшись с Ником.

Пит подошел к Нику и что-то шепнул ему на ухо, тот кивнул и поспешил следом за мастером Прискусом.

Покойного снова накрыли. Скай и Пит поставили подписи на протоколе, подтверждающие, что опознание прошло успешно. Скелет с соседнего стола взирал на живых насмешливо. Скай заметил черное пятно на голых ребрах прямо напротив сердца. Следы какого-то страшного разрушительного волшебства.

– Это тот парень, которого мы нашли в катакомбах? – спросил волшебник.

– Да, старший дознаватель Ларс, – подтвердил Данн. – После официального завершения дела его похоронят с почестями, хоть лекарям и хочется оставить его себе.

– Зачем? – полюбопытствовал Пит.

– Из-за этого, – дознаватель совсем невежливо ткнул пальцем в черное пятно. – Очень наглядная демонстрация воздействия Черной Иглы. Но тут мы им не уступим. Все-таки он погиб при исполнении своего долга – и так слишком долго наш коллега оставался непогребенным.

Данн вздохнул и направился к выходу, остальные последовали за ним.

На крыльце их ждал недовольный Ник.

– Уехал, – отчитался он Питу. – Обещал ответить на все вопросы, если мы посетим его вечером.

– Какие еще вопросы? – вмешался Данн.

– Нам ведь теперь ясно, что убийца не художник, – объяснил Пит. – Но при этом он быстро нашел такую подходящую кандидатуру, как Олкиндер. Очевидно, они были знакомы. Значит, нужно опрашивать всех, кто был с Олкиндером знаком, на предмет его связей.

Данн хмуро посмотрел на Пита, но ничего не ответил.

– Давайте-ка сходим пообедаем? – предложил Скай. – Эти химикаты здорово обостряют чувство голода.

– Что-то я никакого голода не чувствую, – буркнул помощник Данна. – И хочу только как следует отмыться.

– Иди! – разрешил ему дознаватель. – Но потом возвращайся в Гильдию. Мы и впрямь пообедаем, а потом пойдем докладывать господину Риссу о наших успехах.

Глава 20

Господин Рисс успешному опознанию обрадовался, все аргументы по поводу того, что Олкиндера подставили, отмел и обозвал несостоятельными. Потом сослался на другие дела, велел Данну готовить отчет, закрывать дело, а затем выставил всех за дверь.

– Что будем делать? – спросил Скай, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не мог услышать не только Рисс, но и его секретарь.

– Готовить отчет, – вздохнул Данн. – Для этого, впрочем, может потребоваться время и некоторые дополнительные вопросы. Обвинительное заключение должно быть написано безупречно.

Дознаватель подмигнул агентам Тайной Службы, потом печально добавил:

– Но дольше, чем пару дней, тянуть не выйдет. Так что нужно действовать очень быстро. И по возможности обойтись без моих помощников: не уверен, что они готовы ставить правоту высокого начальства под сомнение, а собственную карьеру под удар. И прямо сейчас мне стоит вернуться в свой кабинет и повозиться с бумагами, хотя бы для вида.

– Тогда мы сейчас займемся связями покойного Олкиндера, – предложил Скай. – Вечером встретимся у нас в гостинице и составим план дальнейших действий.

– У меня только один вопрос, – вмешался Пит. – Помнится, вы можете отличить волшебника от обычного человека даже после смерти. Так этот мастер Олкиндер разве не был волшебником?

– Был, – развел руками Данн. – Совсем слабым. Мог, например, светильники себе сам заряжать. Ну и на ритуал Запечатывания у него могло хватить силы.

– Гипотетически, – поправил Скай. – Потому что пьяный волшебник с силой управляться не очень-то может, а выпивал мастер Олкиндер давно и часто, судя по всему.

– Как вы это видите вообще? – поинтересовался Пит. – Ну то есть мог убийца просто увидеть Олкиндера и понять: «О, вот этот типчик – волшебник, он мне подойдет»?

– Это вряд ли, – ответил Скай. – Мы чувствуем силу, когда находимся совсем рядом. Чувствуем очень сильных волшебников и наоборот, опустошенных или начисто лишенных волшебного дара. А чтобы рассмотреть волшебника в Олкиндере, нужно было очень внимательно к нему приглядеться. Он в этом смысле на первый взгляд не отличается от большинства.

– Отлично! – обрадовался Пит. – Значит, они точно общались и у нас есть куда копать!

Однако поле для раскопок оказалось не то чтобы обширным, скорее уж овражистым, каменистым и заросшим колючими кустами. Покойный мастер, как выяснилось, был человеком скрытным и необщительным, учил он младшекурсников и потому с учениками приятельских отношений не водил. Друзей среди преподавателей и соседей не имел. Притом и совершеннейшим бирюком-неудачником тоже не был: пейзажи его работы неплохо продавались непритязательным горожанам, так что порой к нему захаживали приличного вида посетители. Но запоминать их, конечно же, было некому.

Стоило бы показать соседям Олкиндера портрет Ниарова отца, раз других подозреваемых все равно не было, но разжиться портретом они не удосужились, и как он выглядит, само собой, не знали. Может, похож на самого Ниара. А может, и совсем нет. Пит пообещал назавтра достать если не портрет, то словесное описание и вообще разузнать о нем побольше: он уже озадачил госпожу Аканту, и будь Стезиус аристократом, а не волшебником, вся нужная информация уже была бы, а так пришлось привлечь кое-кого со стороны.

К вечеру Скай был зол, вымотан и снова насквозь пропах краской. К тому же слишком поздно вспомнил про приглашение Кэссии, так что даже отправить вежливый отказ не успел. Конечно же, она не будет обижаться на него слишком сильно. Да и теперь, наверное, можно будет немножко рассказать ей о деле – без чудовищных подробностей, само собой. Но все равно забывчивый волшебник чувствовал себя негодяем.

На ужин собрались в апартаментах. Пришел Данн с темной кожаной папкой под мышкой, усевшись за стол, оглядел присутствующих и достал из папки лист бумаги. Подтолкнул его к Скаю и Нику и сказал:

– Эта женщина вам никого не напоминает?

Скай опустил глаза и вгляделся в умело нарисованный карандашом портрет. Красивая темноволосая женщина с уверенным взглядом и строгим выражением лица. Волосы с легкой волной. Кружевной воротник нарядного платья. Похожа на девушек с картин из подвала, только старше и не такая беззащитная.

– Это она, – без колебаний заявил Ник. – Это девушка с пропавшего портрета.

– Ты уверен? – строго спросил Данн.

Ник кивнул.

– Скай, ты что скажешь?

– Возможно. Во всяком случае, очень похожа. Кто это?

Дознаватель убрал портрет обратно в папку.

– Это Нира. Волшебница, пропавшая восемь лет назад. Архивариус Гильдии. Об ее исчезновении заявил секретарь Гильдии, ее искали очень дотошно. Но не нашли ни малейшей зацепки. Портрет из дела о пропаже: я сверил портреты всех пропавших в искомый период с картинами из подвала. Этот похож, но не соответствует ни одному из оставшихся.

– Если она старше других и если только ее портрет забрали, наверное, она особенная для этого урода, – задумчиво предположил Ник.

– Скорее всего, ты прав, и похититель знал ее лично, раз забрал портрет, – подал голос Пит. – И вряд ли взрослую, пусть и молодую, волшебницу мог похитить какой-то жалкий неудачник.

Скай поежился, но спорить не стал: как ни неприятно это признавать, похититель наверняка его коллега – практикующий волшебник.

– Еще какие-то новости есть? – спросил Скай, чтобы хоть немного отвлечься от неприятных мыслей.

– Да, – кивнул Данн. – Алхимический анализ показал, что замес красок на холстах убийцы соответствовал тем, что нашлись в мастерской Олкиндера в Академии. Выходит, краски для убийцы готовил Олкиндер, но ничего нового нам это не дает. Мы и так знали, что убийца далек от художественных дел.

– Это дает нам возможность не тратить время на обход художественных лавок, – уточнил Пит. – Убийца там не появлялся.

– Тоже неплохо, – скептически усмехнулся Скай. – Мы знаем, где его не было. Но где же он был?

– В подземелье, – озвучил очевидное Ник. – И если он не связан с художниками и их домом, как туда попал? Ведь его не мог привести призрак первого убийцы: в отличие от Олкиндера он не ночевал в доме рядом с галереей. Так как он сумел ее найти?

– Там есть и другие дома вокруг, – ответил Пит. – Нужно выяснить, кто там живет. И, кстати, Данн, нет ли других входов в галерею с той стороны? Только через подвал доходного дома?

– Да, вход там один, и тот замаскированный. Был еще один ход из грота в саду, но он давно завален.

– Что за грот?

– На месте этих доходных домов раньше был особняк семейства Силаниус. Собственно, это из его подвала прокопан проход в галерею. В саду особняка был декоративный грот, построенный из больших камней. Наследники снесли дом и разделили земли на два участка. Один из доходных домов до сих пор принадлежит потомку последнего Силаниуса, второй несколько раз менял владельца. Сад за домами доступен всем, но пришел в изрядное запустение. Грот рухнул еще с десяток лет назад и завалил вход в подземелье. Так что и тут тупик. Может быть, убийца в первый раз и зашел в галерею через дверь в гроте. А потом нашел более удобный выход и обрушил грот, чтобы через него не забрался кто-нибудь еще. А может, все было совсем не так. За тринадцать лет слишком многое изменилось. Тринадцать лет ужасных убийств, а никто и не подозревал об этом… – вздохнул дознаватель.

Повисло тягостное молчание. Чтобы хоть как-то нарушить тишину, Ник с Питом принялись убирать со стола посуду после ужина. Скай понял, что даже не заметил, был ли ужин вкусным или нет: ему все казалось, что он упускает какую-то важную мысль. Данн задумчиво крутил в пальцах маленькую ложку.

– Давайте, я принесу еще какой-нибудь пирог? – предложил Пит. – Под сладкое даже мне думается лучше.

Волшебники согласились. Пит унес посуду. Ник убрал с подоконника стопку книг, чтобы распахнуть окно, и вдруг замер. Это произошло настолько внезапно, что волшебники дружно уставились на него. Травник постоял со стопкой книг в руках несколько бесконечных мгновений. Потом поднес книги к лицу и вдумчиво принюхался.

– Вот оно! – торжественно объявил он, протягивая книги Скаю. – Тот самый запах!

Скай взял верхнюю книжку – так и не прочитанный приключенческий роман – и принюхался. От книги отчетливо пахло лавандой, тимьяном, лимонником и другими травками. «Библиотечные сухие духи». Смесь, отпугивающая насекомых, которую многие держат на книжных полках. Даже библиотекари Гильдии не полагаются на одни лишь заклятья и раскладывают позади книг небольшие мешочки с сушеными травами. Так вот почему запах в коробке убийцы показался таким знакомым!

Данн тоже взял книгу, принюхался и согласился. Увы, эта смесь не была редкой и продавалась во множестве лавок и аптек. Сам факт, что коробка долгое время простояла на книжной полке, не давал ничего. Но кое на какие мысли наталкивал.

– Джустина Линдес много читала, – сказал Скай. – Часто бывала в букинистических лавках. Но все время покупать новые и новые книги очень дорого. Может быть, убийца менялся с ней книгами? Когда она пропала, у нее был с собой приключенческий роман «История о странствиях Арета Неугомонного».

– Значит, наш злодей должен быть вовсе не похож на злодея, – предположил Ник. – Раз девушка его не испугалась. Тот же Олкиндер, судя по всему, и при жизни не производил приятного впечатления. Разве стала бы с ним разговаривать молодая приличная девушка, даже окажись они рядом у книжного прилавка?

– Но при этом злодей не произвел на нее достаточного впечатления, чтобы она написала о нем в своем дневнике, – добавил Скай.

– Получается, что он не красив, но и не уродлив, не кажется опасным, скорее всего, немолод и хорошо воспитан, – подвел итог Данн. – Увы, мы только что описали половину посетителей книжных лавок в Лареже.

Пришел Пит с подносом. Помимо смородинового пирога и кувшина взвара – настоящего, с горным корнем и перцем – на подносе нашлись маленькие творожные ватрушки и булочки с корицей.

Скай снова вспомнил о пропущенном ужине у Кэссии и совсем загрустил. Но ведь все равно он не смог бы сейчас наслаждаться беседой, чувствуя, как одна за другой тают свечки оставшихся на расследование дней.

Под булочки и пирог решено было завтра с самого утра обойти книжные лавки, упомянутые в дневнике Джустины. Вдруг да продавец вспомнит, с кем девушка вела ненавязчивые беседы о книгах? Или даже сам книготорговец испугается навязчивых расспросов! Почему бы злодею не быть торговцем книгами? Самое что ни есть безобидное, на взгляд приличной девушки, знакомство. Если обход лавок не даст результата, нужно будет снова побеседовать с госпожой Илизией. В любом случае для отчета нужно, чтобы она опознала сережку с зеленым камешком.

Еще следовало обойти дома, стоящие на другой стороне сада семьи Силаниус. Узнать, кто там живет и кто жил тринадцать лет назад. Это брал на себя Данн.

За ужином можно будет встретиться и поделиться результатами.

После ухода Данна Скай долго бродил из угла в угол. Что-то не давало покоя. Какая-то тихая, но очень важная мысль. Мысль не давалась волшебнику так долго, что Пит почти силой погнал его спать.

Но и под одеялом успокоиться не удалось. Спустя две свечки Скай даже подумал, не вернуться ли в большую комнату за книжкой. Приключенческие романы любят все – они прекрасно отвлекают от обыденных забот. Почему бы не погрузиться в чужие приключения, раз уж собственное зашло в тупик? Почему-то в памяти всплыл кладоискатель Ниар.

«Отец приходил в общежитие, когда я лежал в больнице» – так он сказал?

Скай аж вскочил, разбудив и напугав крепко спавшего Ника.

– Что случилось? – хмуро спросил травник.

Ник терпеть не мог, когда его пугали. Особенно среди ночи.

– Зачем отец Ниара приходил в общежитие?

– К сыну? – озвучил очевидное Ник.

– Но они не общаются, это раз! – поднял палец Скай. – Ниар был в больнице, это два! И даже если папаша этого не знал, то почему он так и не дошел до, собственно, больницы? Он ведь так ничего и не предпринял. И с сыном не встретился.

– И зачем он приходил? – вернул вопрос Ник.

– Чтобы отравить Линта и забрать модель Запирающего заклятья! – обличительно заявил Скай и принялся одеваться. – К тому же Данн упомянул, что доходный дом принадлежит потомку Силаниуса! А это и есть отец Ниара! Его дочь вышла замуж и поменяла фамилию!

– Чья дочь? Отца Ниара? – изумился Ник. – И вообще, ты куда? Ночь же!

– Да не отца, а деда! – отмахнулся Скай. – Думаю, Пит не откажется меня выслушать. А потом, если моя версия не покажется и ему безумным полуночным бредом, мы поедем и разбудим Данна.

Пит проснулся моментально. То ли услышал шум в главной комнате – комнатка слуги не была прикрыта заклятьем Тишины, то ли просто привык просыпаться, как только открывается дверь в его спальню. Спустя не более десятой части свечки друзья уже сидели в гостиной. Вернее, сидели Пит и Ник, а Скай расхаживал перед ними, озвучивая свою версию:

– Мы с самого начала мыслили в правильном направлении, но потом отвлеклись на все эти художественные дела. Убийца в Гильдии свой. И наверняка в курсе жизни сына, хоть и не вмешивается в нее. Поэтому он быстро узнал все подробности, когда Ниар попал в лазарет. О ссоре друзей в коридоре ему тоже могли рассказать. Или не рассказывали, просто он знал всех кладоискателей и верно предвидел, что, кроме Линта, никто его тайне не угрожает. Итак, он в Гильдии свой, поэтому его имени нет в гостевой книге – его пропустили без вопросов и даже не запомнили именно потому, что он отец Ниара. Ну а модель заклятья он мог видеть в руках у Линта где-нибудь в библиотеке или в коридоре. Заклятье редкое, узнаваемое. Я такое видел у кого-то из дядиных коллег в Вимберже. Небось, его предок по знакомству те двери первому злодею и сделал.

– Логично, – согласился Пит.

– Еще как! – усмехнулся Скай. – Дальше: прадед Ниара […] был первым убийцей. Мы сочли это неважным, потому что отталкивались от версии с призраком. Думали, что второй убийца с первым не связан. Но если Ниар еще в детстве сумел по семейному архиву вычислить существование и расположение подземного хранилища, то и его отец вполне мог это сделать. Искал семейные сокровища, а нашел страшную дедову тайну.

– Но почему он тоже начал? – поежился Ник.

– Мне кажется, он и до того чего-то такого хотел, – предположил Скай. – Вспомни его картины. Увидев дедушкины творения, он просто подхватил идею. Ну а желание было и раньше. Откуда – это ты у него самого спроси, когда мы его поймаем.

– Не уверен, что меня на самом деле интересует его ответ, – буркнул Ник.

– Да, характер у него, похоже, с самого начала был своеобразный, – согласился Пит. – Вот так избавиться от родного сына и даже не попытаться прийти на помощь в трудную свечку – это кем нужно быть? Интересно, сколько в самом Ниаре той наследственности? Я, признаться, заподозрил бы его самого, не будь он так молод.

– Я тоже, – согласился Скай. – Хотя Ниар пока никаких ужасных наклонностей не проявил. Может, он-то как раз стал таким из-за отцовского поведения? Вот, кстати, и еще одно совпадение: Линт сказал, что отец Ниара похаживал по публичным домам. Не удивлюсь, если это окажутся именно те дома, в которых пропадали девушки. Он, получается, и Олкиндера убил, чтоб уйти от ответственности. И ушел бы! Надо вытрясти из Ниара, кто его отец, и схватить негодяя!

Волшебник в запале хлопнул по столу. Вышло неожиданно больно. Скай зашипел и уселся на стул. Запал иссяк, и теперь волшебнику хотелось съесть булочку и забраться под одеяло. Но как раз теперь на это совершенно не было времени.

– Ну что, поехали, разбудим коллегу Данна? – предложил Пит. – Без него врываться в общежитие и спрашивать у мирно спящих студентов, кто тот негодяй, что породил их на свет, мы не имеем полномочий. Ну или можем дождаться утра, но, во-первых, это будет уже не так эффектно, а во-вторых, если я правильно понимаю, злодей у нас при должности и гильдейском Знаке?

Скай кивнул.

– Линт сказал что-то о том, что Ниару не всегда удается избегать отца, мол, Гильдия тесная. Значит, папаша или служит в Гильдии, или преподает в Школе, но при этом не на факультете Общей практики.

– Тогда в обычном порядке на задержание требуется ордер от высокого начальства. Тратить время на объяснения с Акантой или Риссом очень не хочется. А вот так, в ночи, получится как будто бы экстренная ситуация. Новые свидетельства, злодей мог сбежать, вот мы и поторопились. А что начальство не известили – так не будить же достопочтенных начальственных особ среди ночи! Это мы исключительно из уважения, не подумайте дурного! – Пит рассмеялся.

– А если все-таки подумают? – уточнил Ник.

– Что они подумают – напрямую зависит от результата. Если мы ворвемся в дом уважаемого волшебника среди ночи и ничего там не найдем – нам всем не поздоровится, конечно. Кстати, ты будешь нас страховать с улицы. В случае разбирательства к тебе лучше лишнее внимание не привлекать.

Ник нахмурился, но спорить не стал.

– Если мы в результате налета получим косвенные улики, – продолжил Пит, – ну, там, женские вещи, не принадлежащие госпоже Стезиус или кому-то из служанок, например, то нам, конечно, погрозят пальцем за самоуправство, но не более того. Даже премии, может быть, не лишат. А даже если Аканта лишит, то господин Марк потом компенсирует.

– На это у нас, как я думаю, есть неплохие шансы, – согласился Скай.

– Ну а если у злодея в кладовке найдутся прямые доказательства или он сгоряча решит во всем сознаться, то к нам и вовсе ни у кого претензий не будет. Сплошная благодарность.

– Я думаю, картину он все-таки не уничтожил, – предположил Скай. – Объяснить не могу, но чутье подсказывает.

– Что ж, будем надеяться, что твое чутье право.

Глава 21

Разбуженный среди ночи дознаватель Данн наконец-то выглядел на свой настоящий возраст. А уж ворчал так, будто его уже настигла старость. Но чем больше аргументов выкладывали перед ним Скай и Пит, тем бодрее он становился. Идея поднять с постели сперва Ниара, а потом и его папашу наполнила дознавателя не совсем благопристойной злой радостью.

– Поехали! – решительно заявил он, собравшись и прихватив пухлую папку с делом. – А то чего это мы не спим, а они дрыхнут!

Но первой с постели пришлось поднять комендантшу. Благопристойная пожилая дама, которую Скай видел при свете дня, в ночи и впрямь превращалась в порождение Темного мира. К сожалению, не буквально – с настоящей нечистью у волшебников разговор короткий. Здесь же пришлось битых полсвечки объяснять, кто они таковы и почему дело никак не может подождать до побудки. В итоге Данн все-таки победил, но далось ему это совсем непросто. Скай даже мысленно посочувствовал Ниару, если тот сейчас вздумает хоть слово дознавателю поперек сказать.

Но еще через свечку все сочувствие развеялось, как дым от этой самой свечки. Студент то вспоминал о своих правах, то утверждал, что никакой семьи у него нет вовсе, и предлагал дознавателю самому доказывать обратное… Заводиться, кажется, начал даже невозмутимый обычно Пит. Ник в разговор не вмешивался, но на его лице было явственно написано желание скормить упрямого студента Темнецам.

Самое досадное, что все нужные сведения непременно были записаны в личном деле Ниара. Но для того, чтобы их получить, следовало разбудить сперва секретаря Школы, а потом, возможно, и секретаря Гильдии – чтобы узнать не только адрес Ниарова отца, но и сведения о другой его собственности. Не обязательно ведь творить злодеяния в собственном подвале. Может, у него для этого есть отдельный домик? Но достопочтенные волшебники, недовольные ночным подъемом, вполне могли устроить слишком наглому дознавателю настоящие неприятности. Да и времени на смену плана уже попросту не было.

Ниара же, кажется, злость собравшихся по его душу только забавляла. Он, конечно, не знал, что случилось и почему ночным визитерам так нужен его отец, но на лицах Данна и Пита уже читалась готовность перейти к крайним мерам добычи информации. Скай, признаться, был близок к тому, чтобы с ними согласиться.

– Может, я всегда жил здесь и меня породил дух студенчества? – выдвинул очередное предположение Ниар. – Хотите, подскажу, как его вызвать, чтобы допросить?

– Хватит ерничать! – дознаватель, взвинченный до крайности, треснул по столу папкой.

Из папки разлетелись листы с зарисованными для предъявления портным платьями. Скай поднял три листа, остальные собрал сам Данн, а пара листочков оказалась в руках Ниара.

– Откуда это у вас? – спросил парень, внимательно оглядывая рисунки. – Дайте другие: мне нужно все посмотреть!

Данн зыркнул на студента, но тот больше не насмешничал. Чем-то эти платья его заинтересовали. Дознаватель протянул ему все оставшиеся сорок восемь рисунков.

Ниар сразу отложил изображения старых нарядов. С новыми повозился немного, затем разделил их на две стопки. В одной, насколько помнил Скай, оказались платья девушек с первых восьми картин, за вычетом пропавшей, шестой. Во второй – последние пять.

– Откуда это?

– Из материалов следствия, – ответил Данн.

– Я хочу знать все! – заявил студент.

– Сначала расскажи, что ты знаешь о платьях, – отрезал дознаватель.

Ниар помолчал, снова глянул на рисунки. Потом сказал:

– Это платья, из-за которых мама плакала. Он – папаша – каждый год приказывал маминой служанке шить два одинаковых платья. Одно для мамы, второе для очередной любовницы. Ну, все так думали, потому что платья были по разным меркам. Вот эти я точно узнаю. А эти, – он постучал пальцем по последним пяти рисункам, – видимо, появились, когда я из дома ушел. Мама делала вид, что ничего не знает, и платья надевала. Но глаза у нее всегда были заплаканные.

Ниар решительно поднялся и заявил:

– Я поеду с вами!

– Куда? – удивился Данн.

– Ну, это же папаша их убил, вы ведь так думаете? – не столько спросил, сколько констатировал Ниар. – Я вам расскажу все, что знаю, а вы возьмете меня с собой. Хочу увидеть, как его арестовывают! И, кстати, что именно вы нашли в подземелье? Трупы?

– Призраков, – ответил Скай. – Призраков, запечатанных в картины.

– В пейзажи? – спросил Ниар.

– А почему пейзажи? – ухватился Данн.

– Отец каждый год в конце весны дарит матери картину. Пейзаж. Леса, горы. Ничего выдающегося. Маме они не особо нравятся, но отцу наплевать, кому что нравится. Важен только он сам и заведенные им традиции. Некоторые служанки думали, что он сам их рисует. В начале весны он всегда где-то целыми днями пропадает. Служанки говорили, что от его одежды пахнет чем-то таким, художественным. Думают, что это очень романтично, дуры! А я всегда полагал, что он просто покупает эти картинки, чтобы, ну даже не знаю, то ли извиниться за очередной роман на стороне, то ли наоборот, на память о нем. Извиняться – это все-таки не в папашиных привычках.

Ниар принялся одеваться.

Данн переглянулся с Питом.

– Запротоколируй опознание этих платьев по всем правилам, – подсказал Пит. – Ну а явиться в дом собственного отца мы молодому человеку запретить никак не можем.

Ниар фыркнул, но наполнил чернильницу и быстро написал требуемую бумагу. Присыпал специальной пудрой, чтобы высушить чернила, и протянул Данну.

– Теперь едем?

Вчетвером в экипаже оказалось тесновато. К тому же Ниар с Ником так демонстративно старались не коснуться друг друга даже краем одежды, что Скаю с Данном совсем не оставалось пространства. По счастью, ехать было совсем недалеко. Отчий дом Ниара располагался в соседнем с Гильдией и общежитием квартале, где издревле селились состоятельные волшебники.

Особняк за витиеватой кованой оградой был не слишком большим, но уютным. Скаю подумалось, что обывателю никогда не придет в голову, что чудовище может жить в таком вот доме с резными балкончиками и белыми колоннами. Злодею полагается зловещая черная башня. Ну или на худой конец – мрачный особняк с горгульями на крыше.

По пути они уже выяснили у Ниара, что его отца зовут Нокс Стезиус, а прадеда звали Барт Силаниус. И что бабушка, Рэна Стезиус, в девичестве Силаниус, однажды сошла с ума и сожгла загородный дом вместе с собой и мужем. Отец Ниара был тогда еще совсем ребенком.

Нокс Стезиус был библиотекарем. Наверняка тем самым невзрачным типом, с которым чуть не столкнулся Линт в день знакомства со Скаем, унося модель заклятия. По ней злодей и догадался, что кладоискатели, якшающиеся с его непутевым сыном, добрались до заветной двери. И принял соответствующие меры.

Привратника у Стезиусов не было. Волшебники традиционно держали очень мало прислуги, перекладывая все возможные бытовые дела на магические вещицы. Чистоту поддерживали заклятьями. Нерушимость, наложенная на вещи, избавляла от мелкого ремонта. Тепловик грел комнату без возни с камином. По-настоящему необходимы в доме волшебника были, пожалуй, только конюх и повар. Прочая прислуга оставалась скорее данью старым традициям.

На узорчатом столбике ворот виднелся маленький изящный молоточек. Конечно же, будь он обычным, услышать его из дома было бы совершенно невозможно. Однако вложенная в вещицу волшебная сила пробежала по тонкой серебряной проволочке к колокольчику в доме. Вскоре ворота распахнулись, впуская экипаж.

– Ник, остаешься снаружи, – напомнил Скай.

Помощник мрачно кивнул.

Дверь в дом открыла заспанная служанка. При виде Ниара сон с нее моментально слетел. Кажется, остальных она не заметила вовсе.

– Молодой господин, вы вернулись? Что-то случилось? У вас такая интересная прическа! Сейчас я разбужу госпожу! Она будет так рада вас видеть!

При упоминании прически Ниар как будто даже слегка развеселился. Едва-едва отросшие волосы совершенно ему не шли. И без того слишком юный на вид студент выглядел мальчишкой-оборванцем. Но, видимо, само явление в отчий дом в таком неприглядном виде казалось парню дерзким вызовом.

– Спасибо, Нелли, но мы к отцу. По делу.

– Но, молодой господин, господин Нокс разгневается! Очень-очень разгневается! Подождите хотя бы до утра! – испугалась служанка. – Давайте я лучше разбужу госпожу! Она обрадуется! А с господином вы поговорите за завтраком, он тогда будет не так зол.

– Увы, милая Нелли, нам нужен именно господин Нокс, – улыбнулся девушке Пит. – А с госпожой мы тоже побеседуем, но после.

Наверху послышался шорох. Пит резво обогнул служанку и кинулся вверх по лестнице. Скай лишь чуть замешкался, но тут же припустил следом. За ними бросились Данн и Ниар. Кажется, служанка тоже присоединилась к процессии, стараясь на бегу образумить странных гостей.

Когда Скай оказался наверху, в конце коридора как раз захлопнулась дверь. Волшебник обернулся, чтобы спросить у Ниара или служанки, это ли покои господина Нокса – и обмер. Со стены прямо на него смотрел портрет девушки-шатенки в светлом платье. Никаких призраков в картине не было, но сходство с женщиной на рисунке, который показывал им Данн, потрясало. Не зеркальное отражение внешности, как у близнецов, нет. Какое-то трудноуловимое, но при этом очевидное сходство в выражении лица, в разлете бровей, в строго сжатых губах.

– Кто это? – спросил волшебник.

– Бабушка, – пожал плечами Ниар. – Госпожа Рэна Силанус. Портрет написан еще до свадьбы. Это имеет какое-то значение?

– Возможно, – ответил Данн, тоже оценивший сходство девушки на портрете и жертв убийцы.

– Этот портрет вряд ли куда-то денется! – сказал Пит, сделав явственный акцент на «этот».

Действительно, обсуждать портреты, когда убийца, возможно, уничтожает улики, было не слишком умно.

– Сначала задержание, потом разговоры, – согласился Данн.

Конечно же, господин Нокс не собирался открывать дверь для разговора с представителем Охраны Гильдии. Добротная дубовая дверь, усиленная заклятьем Нерушимости, давала злодею возможность избавиться от всех улик, которые он держал в своих покоях. Но ведь наверняка картины он рисовал совсем в другом месте, так что уничтожить все свидетельства убийств он вряд ли сможет.

Скай осторожно поставил на пол саквояж и присел на корточки перед дверью. После коварных ловушек подземелья от дверей он ожидал любого подвоха. Но, к счастью, опасных ловушек в собственном доме господин Нокс не предусмотрел. Только уже знакомый, почти смешной замок, плюющийся краской. Видимо, здесь злодей ожидал скорее любопытную служанку, чем настоящих врагов. Редкостная самонадеянность!

Возиться с замком в таких обстоятельствах нужды не было. Скай поднялся, размял руки и сшиб с двери Нерушимость. Такие заклятья напрямую зависели от количества вложенной силы, а на ее нехватку Скай пожаловаться не мог. Это с тонким волшебством у него возникали сложности, а двери вышибать – самое то. Данн, которому Скай не рассказывал о своих новообретенных особенностях, сам ударил с Усилением по теперь уже обычной двери. Дверь затрещала, но выдержала. Вскрикнула служанка. Сработала ловушка в замке. По плащу дознавателя расплылось здоровенное фиолетовое пятно. Данн тихонько помянул лешачью мать и ударил снова. На этот раз дверь приоткрылась, но не распахнулась. Тяжелый стол, подпирающий ее изнутри, сдвинулся совсем немного. Данн снова выругался, добавил Усиление и отшвырнул стол.

Комната оказалась пуста. Насмешливо развевались длинные шторы на распахнутом окне. Сиротливо лежала посреди кабинета пустая рама от картины – не такая, как в галерее, но подходящая по размеру. Подрамник валялся рядом. Злодей решил не таскаться с громоздкой картиной и срезал холст.

Нику совершенно не хотелось оставаться снаружи, пока все ловят злодея. Но в отличие от подземелья, где рисковал только он сам, здесь он понимал правоту старших товарищей. Поэтому травник прогуливался вокруг экипажа, посматривая в нетерпении на дом, но внутрь не совался.

Когда наверху распахнулось окно, Ник сразу же стал незаметным и скользнул вплотную к стене. Дождавшись, когда худощавый мужчина с какой-то палкой под мышкой спустится с балкона по декоративной решетке, он смешал пространство вокруг злодея. Пусть-ка поплутает на ровном месте!

От человека явственно несло нежитью и страданиями. Ник не сразу понял, что в руках у него вовсе не палка, а свернутый в рулон холст. Но засматриваться определенно не стоило. Даже если волшебник не понял, что именно происходит, к битве он был готов. На Ника обрушилась Ловчая сеть. Двигаться травник теперь не мог, но оставался невидимым и продолжал путать врагу дорогу. Ник уже ожидал, что противник сейчас ударит Очищением, но вместо этого неожиданно получил Вспышку. Зажмуриться травник не успел.

По глазам ударил ослепительный, болезненный свет. Ник потерял концентрацию и стал видимым. Сам он все еще не видел ничего. Он только услышал приближающиеся шаги. А потом живот пронзила острая жгучая боль. Шаги отдалились, потом сменились цоканьем копыт и шумом колес удаляющегося экипажа.

Ловчая сеть пропала, позволив Нику упасть на дорожку. Хотелось свернуться в клубок и плакать от боли. Но это было бы неимоверно глупо и унизительно. Все это и так уже слишком унизительно. Нужно зажать рану. Руки моментально заледенели, дрожали и не слушались. Но умереть здесь – это было бы совсем по-дурацки. Ник ощупал себя и нашарил разрез и горячее сырое пятно вокруг. Лезвия в ране не осталось, видимо, злодей унес нож с собой. Ник попробовал вспомнить, как делается Лечение. Скай уже начал учить его этому заклятью. Свежие раны легко исцеляются волшебством. Но до чего же больно! «Сосредоточься!» – внутренний Голос появился как нельзя кстати. И был, как обычно, суров.

«Ты не сможешь сейчас лечить себя, – сказал он. – Но тебе и не надо. Сюда скоро придут. Тебе нужно только зажать рану и не истечь кровью до возвращения Ская. Сверни край плаща и заткни рану!»

Беспомощно лежать и ждать подмоги было очень, очень противно. Но спорить с Голосом не было сил. Ник зажал горящую колючим пламенем рану и приготовился к бесконечно долгому ожиданию. Друзья вернулись вечность спустя.

Глава 22

Скай лечил раненого помощника. Данн ругался. Служанки, уже три, дружно причитали. Прибежавший откуда-то конюх растерянно озирался. Пит тряс то Ниара, то служанок, выспрашивая, куда мог уехать проклятый господин Нокс. В окне второго этажа показалось встревоженное женское лицо, но тут же спряталось за занавеской. Скай ожидал, что госпожа Стезиус выйдет к ним хотя бы для того, чтобы узнать, что за беспорядок они учиняют на ее подъездной дорожке. Но мать Ниара, видимо, всегда предпочитала оставаться в стороне.

– Да не знаю я! Честное слово, не знаю! – уверял Ниар. – Он никому никогда не отчитывается, куда ездит!

– А он именно ездит? – уточнил Скай. – В смысле, не ходит пешком, а именно уезжает?

Рана Ника благополучно затянулась, так что волшебник, мысленно пообещав себе удавить господина Нокса при первой же возможности, смог переключиться на происходящее вокруг.

– Ездит, – ответил студент. – Иногда в карете, а иногда берет хозяйственный возок.

Служанки дружно кивнули, подтверждая его слова.

– Картины возит, – догадался Данн. – Рамы большие, в карету не запихнешь.

– Ниар, а где был тот загородный дом, – спросил Скай. – Где случился пожар? Ты там бывал?

Студент помотал головой.

– Надо спросить у матери. Она может знать. Я помню только, что это место где-то восточнее города. За деревней с каким-то дурацким названием. С древнего языка переводится вроде бы как «околица».

– Апуда? – предположил Данн. – «Апуд» на древнем – это «возле».

– Точно! – вспомнил студент.

– А где у вас конюшня? – поинтересовался у конюха Пит. – Раз господин одолжил нашу повозку, то мы одолжим его.

Конюх неуверенно поглядел на служанок, потом остановился взглядом на Ниаре.

– Запрягай! – велел тот.

– Возок или карету? – уточнил конюх.

– Карету, она легче, – решил за всех Ниар. – Быстрее поедет.

Ник поднялся на ноги. Ничего уже не болело, но слегка мутило и очень хотелось есть. И вцепиться в глотку проклятому врагу. Пожалуй, ради второго он бы даже отказался от первого. К сожалению, сейчас тут не было ни врага, ни еды. Все вещи, кроме саквояжа, который Скай по привычке везде таскал с собой, остались в экипаже. Это тоже неимоверно злило. Ник нашарил в кармане плаща ледяную Черную Иглу. Когда они встретятся с господином Ноксом в следующий раз, он не станет размениваться на шуточки Лешего. Просто воткнет в него эту штуковину – и все.

– Ник, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Скай.

Ник разжал пальцы, позволив Игле скользнуть в предусмотрительно укрепленный лоскутом кожи карман.

– Все в порядке, только проголодался! – неубедительно улыбнулся он.

«И немного замечтался об убийстве!» – ехидно добавил внутренний Голос.

Пока конюх готовил карету, Пит и Данн вернулись в дом, чтобы уточнить у госпожи, где конкретно за деревней Апуда расположено имение семьи Стезиус. Ниар с ними не пошел. Нервно расхаживал туда-сюда по дорожке, раздражающе шурша гравием.

Скаю очень не хотелось брать студента с собой. Если в доме, полном прислуги, господин Нокс и не наставил опасных ловушек, то в загородном логове, хранящем ужасную тайну, ничто его не сдерживало. Там наверняка будет совсем непросто. И волшебнику было бы намного спокойнее, если бы Ник и студент оставались в безопасности. Но никакой возможности отговорить что одного, что второго он не видел. Разве что обездвижить заклятьем и запереть? Но уж вот этого они ему определенно не простят.

Вернулся Данн.

– А где Пит? – удивился Скай.

Дознаватель рассмеялся.

– Коллега решил, что стоит одолжить у господ не только карету, но и запас провизии в дорогу. Мне бы такого напарника, право слово!

Скай улыбнулся.

Кучер подогнал карету – небольшую и довольно хрупкую на вид, зато запряженную парой черных длинношеих коней.

– А эта штука точно выдержит нас всех? – опасливо уточнил Скай. – Может, Ниара оставим здесь?

– Оставьте своего помощника, пусть отдыхает после ранения, – отрезал Ниар. – А «эта штука» держится на таком количестве волшебства, что от нее даже завитушку отломить не получится. Если вам не хочется потесниться, я, так уж и быть, прокачусь на запятках.

В карету влезли все, хотя потесниться и впрямь пришлось. Зато Ниар и Ник больше не стремились отодвинуться друг от друга. Молча жевали разломленный на всех хлеб. Теперь уже все чувствовали, что поимка злодея будет делом нелегким и общим.

На воротах волшебников пропустили без лишних вопросов. Даже подсказали, что черный экипаж с другим волшебником проехал тут три четверти свечки назад. Спрашивать направление нужды не было – дорога от восточных ворот вела одна. Да и следы на тоненьком слое свежего снега были видны даже в густых предрассветных сумерках.

Деревню Апуда проехали уже на рассвете. Впереди мелькнуло что-то очень похожее на экипаж и скрылось между елок. Пит подстегнул коней. Перехватить врага на дороге, не доезжая до имения, было бы отлично. На собственной земле он наверняка приготовил для незваных гостей немало сюрпризов. А здесь перевес будет на стороне преследователей.

Но холеные черные кони все-таки уступали мохноногой лошадке, которую Пит выбирал для себя. К тому же им пришлось везти пятерых, а в экипаже был лишь один человек. Так что хоть Ноксу и не удалось оторваться от погони, но, когда он выбирался из экипажа у дощатых ворот, изрядно занесенных снегом, карета была еще далеко. Преследователям оставалось только бессильно наблюдать, как Нокс закрывает за собой калитку.

Преследователи высыпали из кареты у ворот. Хвататься за калитку никто не спешил. Данн сотворил чары Особого взгляда и присвистнул.

– На воротах волшебный замок, на калитке тоже. Забор поверху обтянут защитой не хуже, чем Королевская резиденция.

Пит, подбежавший к своему экипажу и теперь радостно вытаскивающий из багажного ящика самострел, спросил:

– А что, если забор вон там, в сторонке от ворот, просто зацепить конями и снести напрочь? Не укреплен же он весь?

– Не укреплен, – усмехнулся Данн, щуря ярко-зеленые от заклятья глаза.

Пролет забора вылетел со своего места с треском. Наверху безвредно полыхнуло потревоженное заклятье. Пит привязал всех трех коней к дереву, и Скай, чтобы не повторить прошлую ошибку, скрепил узлы Окаменением и добавил всей конструкции Нерушимость.

За забором дорога заканчивалась. Видимо, зимой Нокс сюда не ездил. Но деревенским за расчистку пути до ворот платил исправно – на всякий случай.

Сгоревший дом с провалившейся крышей смотрел на незваных гостей пустыми провалами окон. Но следы на снегу вели не к дому, а за него.

Данн, не убирая Особого взгляда, пошел первым. Остальные за ним, стараясь ступать след в след. Вокруг сгоревшего дома тут и там торчали из снега обугленные доски, неряшливой кучей громоздилась выброшенная когда-то из дома, да так и оставленная обгоревшая мебель… Здесь даже в ловушках не было нужды – и так есть где переломать себе ноги.

Следы привели к стоящему в отдалении флигелю. В отличие от всего имения, он выглядел скорее временно пустым, чем заброшенным. На крыше и крыльце лежали сугробы, но ставни первого этажа были аккуратно покрашены синей краской, а окна второго этажа сверкали чистыми стеклами. В двери блестели два замка с яркими узорчатыми накладками. Скай отодвинул Данна в сторону.

– Отдохни пока, а я займусь дверью.

– Кто-нибудь сходит со мной к задней двери? – спросил Пит. – А то вдруг этот хитрый лис и здесь юркнет в отнорок – и был таков?

Данн собрался было снова включать Особый взгляд, но вызвался Ниар.

– Давайте я. В драке с меня пользы мало, – неожиданно честно признал студент. – Зато могу силу на Особый взгляд тратить.

Скай даже зауважал парня. На упрямство в его возрасте требуется куда меньше мужества, чем на признание в слабости.

Запирающее заклятье на двери оказалось сложное. Скай взмок, невзирая на холод. Ключевая нить все не находилась. Как будто ее тут и вовсе не было. Волшебник выругался и посмотрел внимательнее на всю дверь. Так и есть! Настоящим оказался лишь один замок. Второй же ничего не отпирал. И не запирал тоже. Система «Цербер», специально поставленная тут для взломщиков волшебных замков.

Вернулись Ниар и Пит.

– На заднем крыльце снег нетронут. Дверь мы на всякий случай подперли, чтоб не сбежал, – вполголоса отчитался кучер.

Скай кивнул и осторожно открыл настоящий замок. Дверь распахнулась. В нос ударил такой сильный запах художественной мастерской, что Скай, не сдержавшись, чихнул.

– Нокс Стезиус, это Охрана Гильдии! – крикнул в пустоту комнат Данн. – Выходите!

Дом безмолвствовал. Данн осторожно двинулся вперед. За ним Скай, следом Пит с взведенным самострелом. Ниар и Ник замыкали процессию.

Первый этаж был пуст. Чинными рядами стояли чистые котелки на кухне и керамические тарелки в буфете в столовой. Возле печки ровным кубиком желтели аккуратно сложенные дрова. Такой же идеальный порядок встретил гостей и на втором этаже. Безупречно застеленная кровать в спальне. Ровные ряды книг в шкафу в небольшом кабинете. Только у окна, выходящего на сгоревший дом, стояло кресло, а на его подлокотнике, нарушая симметрию, лежала книга. Скай подошел. Это не была «История о странствиях Арета Неугомонного», но роман тоже был совершенно несерьезным. Чтение для подростков или очень уставших от серьезности взрослых.

Скай повернулся к книжному шкафу и без труда нашел на полке книжку, с которой ушла из дома несчастная Джустина.

Со второго этажа спустились в подвал.

Запах скипидара, масла и чего-то смутно знакомого, резко-пряного, за подвальной дверью стал совсем уж густым. Скай вспомнил, что скипидар в больших количествах ядовит. Как же этот гад умудрялся часами тут находиться?

Данн снова призвал Нокса сдаваться, но ответом ему был лишь смешок. Прозвучал он так неожиданно, что Скай едва не вздрогнул.

Небольшой подвал был ярко освещен волшебными светильниками. Строго по центру – мольберт, возле него столик с аккуратно разложенными красками. С той же аккуратностью были развешаны по стенам острые даже на вид инструменты. Свисали с потолочной балки начищенные до блеска цепи. На стене напротив входа висела, растянутая на гвоздях, как ковер, пропавшая картина с запечатанным призраком. Нокс Стезиус любовался картиной – невысокая худая фигура в зловещем темном плаще.

Он повернулся к непрошеным гостям, и Скай узнал его. Да, это тот самый бесцветный библиотекарь, с которым столкнулся в дверях Линт в тот неимоверно давний день. У этого же библиотекаря Скай брал книжки для Ника. Только сейчас библиотекаря вовсе нельзя было назвать неприметным. Голубые глаза сверкали такой огненной яростью, что стало трудно дышать. Или в этом виноваты пары разлитого на полу скипидара?

Ник уже на подвальной лестнице приотстал от товарищей и сделался незаметным. В кармане травник нащупал Черную Иглу. На этот раз он не снимал перчатку, поэтому Игла не казалась неприятно ледяной, наоборот, она словно бы придавала травнику силы. Оружие, созданное специально для убийства волшебников, жаждало встречи со своей жертвой. Осталось только улучить момент.

Нокс Стезиус посмотрел на преследователей и улыбнулся. В его руке сверкнуло волшебное огниво, и Скай наконец узнал знакомый запах, смешанный с парами скипидара: алхимическое горючее. Волшебник замер как вкопанный. Данн тоже остановился, учуяв опасный запах. Ниар почти врезался в дознавателя и встал рядом. Пит и Ник застыли, глядя на волшебников.

– Вот так встреча! – насмешливо произнес злодей. – Даже сынок разлюбезный пожаловал!

Ниар дернулся ответить, но Данн жестом остановил его.

– Нокс Стезиус, я дознаватель Охраны Гильдии. Вы арестованы по подозрению в совершении тринадцати убийств.

– Ну положим, еще не арестован… Стоп-стоп, ни с места! – Нокс воззрился на Пита и выразительно взмахнул огнивом. – Ты, видимо, не волшебник, если не понял, чем здесь пахнет. Алхимия, дружочек, алхимия. Один шаг – и все здесь охватит пламя!

Блеск в глазах Нокса был совершенно безумный.

– Я так давно хотел узнать, почему огонь… – еле слышно прошептал он.

– Это из-за бабушки? – спросил Ниар.

Его голос звенел от напряжения и звучал по-детски высоко.

Лицо Нокса исказила злоба:

– Замолчи! Не смей вспоминать о ней!

– Но вы-то вспоминали, – заметил Скай. – Мы видели кресло у окна.

На него Нокс орать не стал. Кивнул, задумчиво и даже печально.

– А при чем тут картины? – требовательно спросил дознаватель.

– Картины – это просто способ! – тут же улыбнулся злодей.

Улыбка у него была премерзкая.

– Просто способ, – повторил он. – Я всегда хотел сделать так, чтобы мне стало спокойнее. Просто не знал как. А потом нашел музей деда. И его дневник.

Нокс плотнее прижал к груди растрепанную тетрадь, из которой торчали закладки и вложенные листочки.

– Дед был такой же, как я. И ты, Ниар, точно такой же. Не надейся, что ты что-то изменил, уйдя из дома. Мы другие. И я, и дед, и ты. Мы особенные!

– Ваша матушка тоже была особенной? – осторожно спросил Скай.

– О да. Она была самой особенной. Самой лучшей. Но она ушла, – он сокрушенно покачал головой. – Забрала отца, а меня оставила. Это потому, что меня она любила меньше, чем его, или больше? Никогда не мог понять… Она часто говорила, что огонь прекрасен. Могла часами смотреть в зажженный камин. Огонь был ее страстью. А красота была страстью деда.

– И убийства, – вполголоса заметил Ник.

– Что? А, нет, убийства, как я уже говорил, лишь способ. Способ запечатлеть красоту. Или страдания, – Нокс снова улыбнулся.

На этот раз его улыбка напоминала оскал живого мертвеца.

– Да, это моя страсть, – кивнул он. – И ты найдешь свою, Ниар. И тогда ничто тебя не остановит. Мы очень упрямы, знаете ли. Почти одержимы.

Ниар что-то тихо пробормотал в ответ, но Скай его не расслышал. Нокс, кажется, тоже.

Он продолжал:

– Я расскажу тебе все, сынок. У меня нет дневника, так что слушай внимательно. Возможно, это твой единственный шанс понять своего отца. И себя. Меня всегда мучило беспокойство… Особенно по весне. Непонятная тревога, тоска, неприкаянность… Когда хочется чего-то, но никак не понять, чего именно. И жизнь теряет краски. Блекнет. Так тоскливо, что дышать невмоготу. Но однажды все изменилось: я увидел Ниру.

Нокс мечтательно прищурился, но стоило Данну пошевелиться, как библиотекарь вновь угрожающе взмахнул огнивом.

Убедившись, что все стоят и слушают, он снова предался воспоминаниям:

– Я встретил Ниру в Школе. Она была так похожа на маму! Тот же взгляд, тот же голос. Тем же жестом она убирала прядь волос за ухо. Так же улыбалась. С ней рядом было спокойно. Даже весной… Я решил, что это знак, и подошел к ней. Отважился заговорить с девушкой чуть ли не впервые в жизни. Сказал, что хочу жениться на ней… – Нокс замолчал, хмуро глядя в прошлое. – О, как она смеялась! Как мама. Та тоже могла вдруг начать смеяться, словно ведьма, а потом внезапно замолкала и снова смотрела в огонь. А Нира не замолкала. Она все смеялась и смеялась, смеялась и смеялась.

Лицо библиотекаря исказилось, но он продолжал говорить:

– Я хотел и слушать ее бесконечно, и ударить ее, заткнуть навсегда. Она развернулась и ушла, все так же смеясь. Как сейчас помню, как солнце путалось в ее волосах, какая прямая у нее была спина, как колыхался подол голубого платья… Она оставила меня. Я был зол. Я был разбит. Дома я поколотил служанку из-за какой-то ерунды. Знаешь, стало легче, но ненадолго. Я пытался понять и наконец сообразил: это потому, что у служанки другое лицо. Другие волосы. Все другое. Нира стройная, а эта – белобрысая толстуха с коровьим лицом. Но, конечно, искать копию Ниры в служанке я не мог. Вскоре я начал обходить публичные дома. Искал девку, хоть чуть похожую на Ниру, чтобы понять, будет ли рядом с ней спокойно. А если нет, тогда заставить ее плакать и молить о пощаде. Но все это было не то!

Нокс раздраженно топнул.

– Однажды я почти случайно наткнулся на денежные отчеты подрядчиков деда. Все знали, что он куда-то спрятал богатства, доставшиеся ему от предков. И я заинтересовался: мне бы не помешали лишние деньги. Искать распутниц нужной внешности и платить им, чтоб они терпели все, что мне заблагорассудится, – это, знаешь ли, накладно. Я занялся поисками и через месяц нашел музей дедушки Трена. О, как я был поражен! Тогда-то я и понял, что мы – особенные. Что-то в нашей крови – от деда к маме, от мамы ко мне, от меня к тебе и дальше, через века и поколения – что-то отличает нас от обычных людей.

Ниар хотел возразить, хотел броситься к отцу, но Данн вытянул руку, останавливая студента. Тот остался на месте, со злостью глядя на отца.

– Я долго и тщательно изучал и картины деда, и его записи, – вещал тот. – Потом купил холст, нашел бродяжку и попытался запечатать ее в полотно. Увы, ничего не вышло: призрака я вызвал, но привязать его к холсту не смог. Со второй бродяжкой тоже ничего не вышло. Пока я делал это, мне было спокойнее, чем обычно. Совсем ненамного, но все ж было. Я решил, что надо действовать точно по инструкции.

Нокс крепче сжал тетрадь.

– Начал изучать живопись – тогда я, кстати, и познакомился с Олкиндером: он давал уроки для взрослых. Своей первой настоящей картиной я до сих пор горжусь! – хвастливо усмехнулся библиотекарь. – До нее было четыре черновика, не считая тех бродяжек. Но черновики не считаются: ни подлинного отдохновения, ни красоты… А вот первая картина вышла на ура. Пусть и по канонам Трена. После второй блондинки я понял, что готов отойти от его образца. Трен был одержим красотой. Он любил ее, свою первую картину. Она была его любовницей, и он мечтал, цитирую, «сохранить истинную красоту на века». Конец цитаты. А я хотел обрести покой. И знать, что они мои. Что они никогда и никуда не денутся! Что Нира станет моей навсегда. Я долго готовился, чтобы она стала лучшим полотном в нашем музее. Но пришлось поторопиться: эта негодница собралась замуж. Рано для волшебницы! Слишком рано. Я испугался, что она подурнеет в браке. Быт и дети редко красят женщин.

Нокс строго покачал головой.

– Но теперь она со мной, – он хотел посмотреть на картину, но передумал, ограничился быстрым кивком. – И всегда будет со мной. Всегда. А я всегда хотел узнать, почему огонь…

Скай тут же понял, что сейчас произойдет, и едва успел выставить защиту от огня и поделиться ею с Питом. Ника поблизости не оказалось. Осталось лишь надеяться, что он уже помчался к выходу, а не прячется под неприметностью.

Полыхнуло. Голубое пламя взвилось до потолка, охватило пол, картину и фигуру библиотекаря. Пронзительно вскрикнул Ниар.

Ник по-прежнему жаждал вонзить в мерзкого библиотекаря Черную Иглу. Но не ценой собственной жизни. Жаль, что не выйдет лично уничтожить злодея, но, во всяком случае, из алхимического пламени ему не выбраться.

Травник собрался бежать прочь, но в пламени успел заметить, как метнулся куда-то в сторону и вниз Ниар. Напуганный пламенем студент явно бежал не к выходу, а в не охваченный пока огнем угол под лестницей. Это определенно не было разумным поступком, но страх – плохой советчик. Ник выругался, выронил Иглу, которую стискивал в пальцах во время монолога Нокса, и кинулся следом мимо Ская, Пита и дознавателя. Сапоги, кажется, уже загорелись, но это было не так уж важно. В густом черном дыму уже было непонятно, кто где находится, и этого дурака совершенно точно хватятся тогда, когда будет уже поздно.

Сладко-горький ядовитый дым почти сразу ослепил волшебника и перехватил дыхание. Скай успел заметить, как, вопя, заметалась горящая фигура на другом конце комнаты. Сохранить самообладание до самого конца злодею не удалось. Из пылающей картины к убийце рванулся освобожденный призрак.

Откуда-то из пламени появился Данн, волочащий за рукав упирающегося Ника. Травник отчаянно дергался, но хотя бы не горел – видимо, Данн поделился с ним своей защитой. Наконец Ник вырвался из руки дознавателя и метнулся в огонь. Скай сквозь дым рассмотрел скорчившуюся в углу за лестницей фигуру. Ниар?!

Ник подбежал к нему, вцепился в одежду и потащил к выходу. Лестница уже вовсю полыхала, но другого выхода все равно не было. Пит подхватил Ниара, и они вместе с Ником поволокли студента наверх. Скай бежал следом, Данн за ним.

Внезапно дознаватель оступился на проломившейся под ногой ступеньке и нелепо взмахнул руками, падая назад, в бушующее пламя.

Скай сам не понял, как успел извернуться и схватить его за запястье. Вес чужого тела неумолимо потащил волшебника в горящую бездну. Лестница обрушилась под дознавателем до самого пола, но Скай вцепился в руку Данна, готовый скорее опрокинуться с ним в пламя, чем отпустить.

Усиление. Нужно наложить Усиление.

Едкий черный дым мешал дышать. Чудовищный жар норовил выжечь глаза и кожу. Данн повис мертвым грузом и даже не кричал. Может, он уже мертв? Может, не стоит пытаться спасти его? Нет, нельзя отпускать. Нельзя!

Кто-то ухватил Ская за шиворот и выволок выше, на вторую площадку, вместе с неподвижным Данном в горящей одежде.

– Наружу! Живо! – рявкнул кто-то голосом Пита.

Лестница с треском рухнула. Скай, сам не зная как, выскочил на улицу.

Упал на снег и кашлял, кашлял и кашлял. Глаза слезились от света и ядовитого дыма. Не было сил вытирать глаза, не было сил встать и оглядеться. Скай повернул голову и увидел съежившегося неподалеку Ниара, Пита, хлопочущего над дознавателем, и Ника, задумчиво глядящего на дым, поднимающийся черными клубами к безоблачному голубому небу.

Ник мысленно корил себя за то, что потерял Иглу. Отшвырнул ее в сторону, когда полез за перепуганным студентом, чтоб ненароком не оцарапать его. А теперь спрашивал себя, правильно ли он поступил? Все-таки пока Черная Игла покоилась в потайном кармане, Ник чувствовал себя увереннее. С ней почему-то было спокойно. Хотя Нокс вон тоже жаждал спокойствия. И способ свой считал ужасно действенным.

Нет, наверное, все-таки хорошо, что он потерял Иглу. Спокойствие не должно быть привязано к вещам.

Нику показалось, что Голос одобрительно хмыкнул.

Эпилог

Тайный Орден Кладоискателей временно приостановил работу до конца зимней сессии и возвращения в строй всех адептов. Линта, к общей радости, выписали из лазарета, а вот Ниара, наоборот, туда поместили. Добрые лекари окружили его заботой и пристальным вниманием. Он, впрочем, не очень-то и сопротивлялся. Манс решил отсидеться у родственников, Кирт работал, так что исследовать неизведанные подвалы и катакомбы пока было некому.

Скай успел повидаться с леди Кэссией. Они сходили в кафе и прогулялись по парку, а вот от похода в картинную галерею Скай категорически отказался: даже от мысли о запахе краски его начинало мутить. О деле волшебник ей так и не рассказал. Сейчас, после смерти Норта, дело перестало быть секретным, но делиться деталями Скаю не хотелось. Да и, в конце концов, есть немало других тем, которые можно обсудить с прекрасной леди, сидя за чашечкой отменного кофе или прогуливаясь по заснеженным аллеям.

Ларежская общественность день и ночь обсуждала новость о том, что преподаватель Академии Искусств мастер Олкиндер похищал и убивал девиц. Но едва его злодеяния вскрылись, его тут же загнали в угол, отчего мерзавец и покончил с собой. Так что господин Рисс получил-таки свою порцию почестей. Скаю и его товарищам велено было помалкивать. Волшебник понимал, что обвинение одинокого художника было политически обоснованным решением. Но средних размеров кошки все равно нет-нет да и скреблись на душе.

Через неделю Пит позвал волшебника в «Публичные термы госпожи Тамалы». Идти Скаю не хотелось. Хотелось предаваться ничегонеделанию и наслаждаться простыми радостями: вкусной едой, которая только-только перестала отдавать скипидаром, компанией друзей и крепким сном без огненных кошмаров, в которых он не успевал спасти Данна. Но работа есть работа.

Скай сложил вещи в свой – с собственным замочком – шкафчик и набросил зеленый халат. Рядом переодевался Пит. Ника по здравом рассуждении оставили дома: травник пока не был готов показывать свои шрамы, да и себя самого, тем более высокому начальству.

В шезлонге на краю бассейна возлежал господин Марк. О том, что глава Тайной Службы в Лареже, Скай и Пит не знали, с другой стороны – на то эта Служба и Тайная.

– Приветствую, герои, – господин Марк отсалютовал им бокалом с чем-то золотисто-прозрачным. – Я тут приехал звать вас из отпуска на работу, а вы, оказывается, вовсе и не отдохнули.

Скай и Пит виновато потупились. Волшебник вообще не понимал, когда господин Марк шутит, а когда говорит серьезно. Вот сейчас – хвалит он их или ругает? На всякий случай отвечать Скай не стал. Пит тоже молчал.

– Ладно, – смилостивился начальник. – Отчет я читал, так что расспросами мучить не буду. Молодцы! Дознаватель Данн уже вышел из лазарета и даже получил повышение. Вам, так уж и быть, полагается премия за успешное завершение дела.

Господин Марк помолчал. Потом продолжил:

– Раз уж так вышло, то даю вам еще три недели отпуска. На этот раз обещайте честно отдыхать, ни во что не влезая. Потом вас ждет работа. Обещаете?

Волшебник и кучер дружно кивнули.

– Кстати, Скай, перед отъездом из столицы я навещал твоего достопочтенного дядюшку. Он велел передать тебе привет и поинтересоваться, как обстоят дела с твоим научным трудом?

Скай обреченно вздохнул.

– А что за работа нас ждет? – спросил Пит.

– Узнаете через три недели, – усмехнулся господин Марк.

Content

Андрей Волковский
Убийство в заброшенном подземелье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог