Николай Леонов, Алексей Макеев

Виновны все

© Макеев А.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Виновны все

…Этого выступления в некоторых столичных кругах (не исключено, что и в квадратах, треугольниках и прочих геометрических фигурах тех или иных частей московского бомонда) ждали больше месяца. Его усердно анонсировали на гламурных телеканалах, в глянцевых журналах, на всевозможных столичных тусовках. И оно наконец-то состоялось! Когда на небольшую эстрадку столичного ночного клуба «Starlight» («Старлайт» – «свет звезд») вышла в ярком, блестящем одеянии новая звезда московского эстрадного полусвета Андриана Маркизано (по паспорту – Антонина Морковухина), зрители взорвались шумной овацией. Для них это было из событий – Событие. Еще бы! Сама (САМА!!!) Андриана, доселе гастролировавшая лишь по русскоязычным околоткам Канады, Штатов и туманного Альбиона, почтила их своим визитом.

Всякому из пришедших было интересно взглянуть на живую легенду гедонического телеэфира, победительницу реалити-супершоу «Остров счастья». Ведь большинство из гостей ночного клуба в течение долгих месяцев неотрывно следили за перипетиями страстей и любовных интриг на тропическом острове, где поселили десять случайно подобранных пар человеческих особей обоего пола, от восемнадцати до тридцати лет. И там, в режиме круглосуточного наблюдения, избранная двадцатка должна была найти свою единственную любовь и отыскать клад, спрятанный под корнями одной из кокосовых пальм. В этом долгом марафоне сплетен, интриг, коварных подстав, сеансов прилюдных плотских утех и достаточно жестких кулачных поединков, в том числе и дамских, победила Андриана Маркизано.

И вот теперь эта любимица определенного, пусть и не самого широкого круга телезрителей, которые за нее яро голосовали, заливисто поет для них, изящно перемещаясь по эстрадке. Спору нет, природа не обидела Андриану ни внешностью, ни вокальными данными, ни даже некоторыми поэтическими дарованиями – она исполняла песни на стихи, отчасти даже не слишком скверные, собственного сочинения. И какое теперь значение имеет все то, что около года назад она отчебучивала и выкомаривала под объективами телекамер на жарких золотых пляжах и в тени пальм атлантического острова Мконхо? Какое значение имеет то, что она, по сути, принесла в жертву своего избранника, единственного и любимого, во многом благодаря которому и смогла добраться до финала? Случилось так, что под занавес супершоу вдруг выяснилось (изначально в условиях конкурса это не оглашалось – такая вот маленькая, подленькая подстава организаторов), что финалистке следует сделать «правильный» выбор между любовью и призовым миллионом долларов. И Андриана его сделала, променяв своего рыцаря (всем было памятно показанное в этот момент на телеэкране его лицо с горькой усмешкой разочарования) на право завладеть богатым кладом… И неважно, какой ценой. Ну, чем не повод к умилению, восхищению и головокружительному восторгу?! А мораль, а порядочность, а светлые, чистые чувства, то и дело воспевавшиеся на протяжении всего шоу? Да плевать на них! О чем речь, если дело касается денег?! Даже не денег – ДЕНЬЖИЩ!!!

Впрочем, по совести сказать, не все из зрителей восторгались и упивались присутствием Андрианы. Некоторые откровенно скучали, слушая «хиты», в которых дива уверяла некоего своего «чичероне» в том, что он «…нужен мне не больше порванных бахил», а также грозилась: «…Я с неба сорву все звезды, я занавешу Луну!» Поэтому кое-кто украдкой в разгар концерта просочился в буфет, где коротал время, потягивая через соломинку что-нибудь прохладительное. Некоторые зрительницы время от времени потихоньку срывались в дамскую комнату «попудрить носик».

Одна из молоденьких зрительниц, отправившись в бытовой блок клуба все за тем же – «попудриться», отчего-то подозрительно долго не возвращалась. Ее спутник, молодой человек с внешними данными Кевина Костнера, начав тревожиться, попросил подружку своей девушки сходить и узнать, не случилось ли с ней чего-то непредвиденного? Подружка, кивнув в ответ, отправилась по хорошо знакомому маршруту и, войдя туда, куда мужчинам было строго запрещено заходить, через пару секунд опрометью выбежала назад с испуганным возгласом:

– Срочно! «Скорую»! Там… Там Ирина умирает!..

…Ранним августовским утром, выйдя из подъезда своего дома, полковник полиции Лев Гуров – старший оперуполномоченный Главка угрозыска, первым делом предусмотрительно глянул вверх. Это было не лишним – последнее время край крыши их дома по утрам частенько оккупировала стая негодниц-ворон, которые имели обыкновение «бомбить» всякого, кто слишком громко хлопал дверью. Впрочем, случалось, перепадало и тем, кто выходил из дома совершенно бесшумно. Но ворон-хулиганок на парапете крыши не было, и Лев широким шагом направился к своему «Пежо», припаркованному под большой, развесистой березой. Сегодня на работу ему нужно было попасть пораньше – намечалась внезапная министерская проверка (о чем его минувшим вечером по секрету уведомил их бывший стажер, направленный на работу в министерство). А Гуров, как назло, вчера недоработал отчет. Ну, просто до тошноты осточертела возня с бумагами, вся эта реально никому не нужная писанина. Вот и подумалось ближе к вечеру: а пошла бы она боком, вся эта дурацкая канцелярщина! Завтра утром можно будет и дописать, и сдать отчет по инстанциям. А оно вон как повернулось, каким краем вылезло… Проверка, значит… Зато утро-то какое сегодня – яркое, тихое, свежее! Не то что минувший вечер – противный и ветреный, с клочковатыми, сырыми облаками, летящими неведомо куда.

Неожиданно Лев боковым зрением заметил, как кто-то торопливо метнулся в его сторону от соседнего подъезда. Он оглянулся, увидел спешащего к нему мужчину лет пятидесяти и сразу его узнал. Звали этого человека Ростиславом Бульмакиным. Работал он (вроде бы!) какой-то мелкой сошкой в одной из столичных коммунальных контор. По лицу Ростислава было заметно, что он чем-то сильно взволнован и даже напуган. Подойдя к Гурову, сосед поздоровался и торопливо заговорил, размашисто жестикулируя:

– Товарищ полковник! Лев Иванович! Извините, что беспокою, но у меня такое предчувствие, что меня собираются убить!.. Да! Поверьте, я не сошел с ума, и это не мания преследования… Это – реальность.

Как явствовало из его дальнейшего рассказа, последние несколько дней Ростислав уже неоднократно замечал за собой слежку, которую вел какой-то, неизвестный ему, весьма непримечательный тип. Следил он со значительного расстояния, поэтому его лица ни разу увидеть так и не удалось. А вчера, когда Ростислав возвращался с работы домой (офис конторы от их дома находится недалеко, поэтому туда и обратно Бульмакин предпочитает перемещаться пешком), его едва не сбила неизвестная машина. Причем – в этом Ростислав мог бы поклясться! – это не было ошибкой водителя. Это было реальное покушение на его жизнь. Старенький серый «Фольксваген» появился внезапно, словно вынырнув из ниоткуда. Он мчался почти впритирку к краю тротуара, по которому шел Ростислав. В какой-то миг авто вдруг метнулось вправо, целясь своим железным боком в погруженного в свои мысли, неспешно бредущего пешехода. И быть бы Ростиславу в морге, если бы не мелкая случайность – под колесом «Фольксвагена» оказалась выбоина в асфальте, из-за которой траектория его движения несколько сместилась. Поэтому вместо убийственного удара потерпевший получил лишь сильный толчок, отбросивший его в сторону.

Когда он, недоумевающий и напуганный, при поддержке случайных прохожих кое-как поднялся с тротуара, неизвестной машины уже и след простыл. От госпитализации Ростислав отказался наотрез – если не считать мелких ушибов, он, по сути, нисколько не пострадал. И лишь придя домой, Бульмакин вдруг осознал, что только чудом остался жив. Это его настолько потрясло, что ночью он едва смог уснуть, а утром постарался встретиться со своим соседом по дому, который во всей здешней округе слыл очень добросовестным и ответственным человеком, а самое главное – высококлассным сыщиком.

Выслушав Ростислава, Гуров взглянул на часы. Время еще, так сказать, терпело, и минут десять-пятнадцать на неожиданного собеседника потратить он мог вполне.

– Скажите, вы кого-то в этом покушении подозреваете? Вы знаете людей, которые могли бы желать вашей гибели?

– Даже предположить не могу, кому и каким образом я мог бы перейти дорогу! – растерянно развел руками Ростислав. – Честное слово! Врагов у меня, насколько я знаю, нет вообще: я человек не конфликтный, с соседями и сослуживцами отношения у меня хорошие.

– А как насчет кредитных долгов? Это не могли быть коллекторы? – уточнил Лев.

– Ну, кредит у меня есть, но я его выплачиваю очень аккуратно, и претензий у банка ко мне, я думаю, нет и быть не может…

Слушая его, Лев внутренне ощутил недоумение: действительно, кто и почему хотел убить этого человека? Можно было допустить, что вчерашнее покушение – дело рук случайного психопата, который мог напасть на любого другого, кто оказался бы на его пути. Но… интуиция подсказывала, причем вполне однозначно, что это не случайность. Это чье-то сознательное, хорошо продуманное, достаточно подготовленное покушение. Но из-за чего? Почему?

– У вас не было каких-то конфликтов с представителями криминала? Не обязательно глобальных. Может быть, какие-то случайные, мимолетные трения? Ну, скажем, парковку не поделили? К вашим родственникам, к вашей семье – к ним никто претензий не имеет? – спросил он, окинув соседа испытующим взглядом.

– Ну-у… Ничего такого, что могло бы стать поводом к попытке меня убить, я не припомню, – выразительно пожал плечами Ростислав.

– Да, крайне непонятная история… – негромко констатировал Лев. – Хорошо, я попытаюсь выяснить, что тут к чему. Но думается мне вот что… Ввиду полной неопределенности причин покушения, трудно прогнозируемого хода развития дальнейших событий, пока мы будем разбираться, вам лучше было бы куда-то временно скрыться. Например, уехать к своим родственникам в Подмосковье или в одну из соседних областей. Да и семье на всякий пожарный стоило бы какое-то время пожить у родни. У вас есть к кому уехать?

– Лев Иванович, вы считаете, что все настолько серьезно?

– Боюсь, что – да… Вы, конечно, можете со мной не согласиться и остаться дома. Но, на мой взгляд, для вас было бы лучше временно, как говорят, «залечь на дно».

Ростислав, страдальчески сморщившись, вздохнул:

– Хорошо, Лев Иванович, я так и сделаю. У меня под Клином живут дальние родственники, уеду к ним. Я так понимаю, отбыть мне нужно сегодня?

– Да, и чем скорее, тем лучше. И не просто уехать! Уехать очень незаметно, никак этого не афишируя. Свою машину лучше оставить дома. Кроме того, чтобы оторваться от слежки – а за вами вполне могут следить, – следует сменить минимум три таксомотора, прежде чем сядете на транспорт в сторону Клина. Телефон надо будет выключить и не включать до того момента, пока я вам не сообщу, что можно вернуться. Само собой разумеется, никаких звонков и эсэмэсок семье. Вот моя визитка. Пусть на мой телефон кто-то из ваших тамошних родственников сбросит эсэмэску. Связь будем поддерживать через него. И последнее. Вот вам лист бумаги и авторучка. В самых общих словах напишите заявление в полицию. У меня должны быть основания производить какие-то действия в плане расследования.

Ростислав, не мешкая, на соседней лавочке быстро написал кратенькое заявление и, пообещав сделать все в точности так, как ему было сказано, торопливо зашагал домой.

А Гуров по пути в Главк осмысливал только что услышанное от соседа по дому. Он интуитивно ощущал, что его собеседник с ним был искренним не до конца, что-то очень важное Ростислав утаил. Но что? Возможно, Бульмакин участвует в каких-то темных делишках, и именно это стало причиной попытки его убить. Впрочем, в любом случае эту историю следовало распутать до конца. Кто знает? Вдруг здесь что-то чрезвычайно серьезное, что несет опасность многим другим людям?

Прибыв в Главк, он первым делом отправился в информотдел, начальник которого, майор Жаворонков, несмотря на ранний час, был уже на месте. Рассказав ему о своем недавнем разговоре с соседом по дому, Лев поручил сотрудникам отдела попытаться выявить серый «Фольксваген», который стал орудием не состоявшегося, к счастью, преступления. По его мнению, нужно было взять записи видеокамер уличного наблюдения, а также записи ведомственных камер на участке улицы Аральской, в пределах Первого и Третьего Звездных проездов. Пообещав немедленно организовать сбор необходимой информации, Жаворонков добавил, что часа через три, максимум четыре, он уже сможет сообщить о каких-то результатах.

Пройдя в свой служебный кабинет, Лев поспешил заняться бумажными делами. Когда он уже подписывал готовый отчет, в дверь кабинета раздался негромкий стук, и почти сразу же вошли трое проверяющих из министерства – генерал-майор и два подполковника. Вежливо поздоровавшись, визитеры осведомились насчет общего состояния дел у оперов Гурова и Крячко. На ответ Льва, что у них с напарником все обстоит как нельзя лучше, пришедшие все так же вежливо возразили, что сроки сдачи материалов расследования в соответствующие инстанции у означенных товарищей не всегда выдерживаются. В частности, еще не сдан отчет по последнему делу об ограблении европейского дипломата.

– Пожалуйста! Вот этот отчет, – снисходительно улыбнувшись, хлопнул ладонью по раскрытому на столе скоросшивателю Гуров. – Кстати, сдать его я должен был сегодня, а день, обратите внимание, еще только начался. Так что времени у меня в запасе – с избытком.

– Можно взглянуть? – недовольно кашлянув, спросил генерал.

– Разумеется! – Лев изобразил приглашающий жест и отошел в сторону.

Сев на его место, старший проверяющий быстро пролистал отчет и, не найдя к чему придраться, с кисловатым видом уточнил:

– Подозреваемые сейчас находятся в следственном изоляторе?

– Нет, они пока в нашем КПЗ, ждут решения суда. Мы еще не знаем, какую меру пресечения применит к ним суд, – невозмутимо проговорил Лев, – но, думаю, подписка о невыезде и домашний арест им не светят – оба рецидивисты со стажем, поэтому сегодня-завтра они отправятся в СИЗО.

– Я хотел бы их увидеть! – строго объявил генерал-майор.

– Вас сопроводить?

– Не маленькие, не заблудимся! – ворчливо бросил генерал, и проверяющие вышли из кабинета.

Менее чем через минуту после этого на столе Гурова сверчком запиликал телефон внутренней связи. Он сразу догадался, что звонит его начальник и старый приятель, руководитель Главка генерал-лейтенант Петр Орлов. Поздоровавшись, тот деловито сообщил:

– …К вам сейчас должны зайти трое проверяющих из министерства. Поэтому смотрите там со Стасом, не сморозьте чего-нибудь неподходящего!

– Они уже были, – обронил Лев с некоторым даже равнодушием. – Отчет по ограбленному дипломату проверили и пошли в КПЗ, посмотреть задержанных по этому делу.

– Е-мое! – отчего-то всполошился Орлов. – Надо пойти глянуть, чего они там собрались наковырять… – И в трубке раздались короткие гудки.

«Кстати, а что же Стаса-то нет до сих пор?» – взглянув на входную дверь, подумал Гуров, и тут же, словно откликаясь на его мысли, она резко распахнулась, и на пороге появился Станислав Крячко. Неизменно бодрый и жизнерадостный, Стас сиял улыбкой именинника, получившего подарок, о котором он давно мечтал.

– Лева, привет! Что такой невеселый? – подмигнул он Гурову и плюхнулся на свой стул перед ноутбуком, стоящим на его рабочем столе.

– Это и для меня самого большая загадка… – сдержанно парировал тот. – Действительно, чего киснуть? У нас ведь не жизнь, а сплошная веселуха. Вот только что заходили трое «веселых ребят» с министерской проверкой. А чуть раньше мне еще кое-какого «веселья» подкинули…

Он рассказал Стасу о своем разговоре с соседом по дому. Услышанным Крячко был заметно удивлен и категоричным тоном произнес:

– Значит, его пытались сбить… И что же могло стать тому причиной? Да, Лева, сдается мне, о чем-то очень важном он умолчал. Так просто, без какого-либо повода едва ли кто-то затеял бы охоту на него.

– Да, ну-у-у!.. – чуть поморщившись, коротко отмахнулся Лев. – Тут все возможно. Знаешь, Стас, это раньше должна была иметься хоть какая-то, пусть и формальная, но причина, чтобы некто напал на того или иного человека. Хотя и тогда тоже всякого хватало… Ну, а сегодня, когда уйма людей зомбирована и наркотой, и компьютерными «стрелялками», безмотивной агрессии стало в разы больше. Особенно при нынешнем либеральном УК, когда отморозки чувствуют себя куда защищеннее, нежели их жертвы.

Вот только что, за завтраком, слушал криминальные новости. Где-то за Уралом трое подпитых оболтусов старшего школьного возраста ворвались в сельский дом. Главу семьи, ему лет сорок было, убили… Да, да, да – убили! А с хозяйкой дома учинили зверскую групповуху… А за что? Просто так! Им захотелось «адреналина», вот они и сотворили такое паскудство.

– Трое шкетов учинили и «мокруху», и «износ»?! – воскликнул Стас, ввернув жаргонно-ментовское слово «износ», означающее изнасилование. – Охренеть! Да-а-а, такого на моей памяти не было. Но… слушай, Лева, что-то я в толк никак не возьму: убитому – сорок лет, он что, этим соплякам не мог дать хорошего «дрозда» и выкинуть их на улицу? Или он был инвалидом, а эти отморозки – амбалы и громилы?

– Нет, потерпевший не инвалид, и нападавшие – не амбалы, – пожал плечами Гуров. – Скорее всего, он и помыслить не мог, что «онижедети», как сейчас иногда говорят в подобных случаях, пришли его убивать, а потому и не решился на отпор. А в драке-то обычно как? Кто пропустил первый удар – тот и проиграл. Кроме того, принцип «мой дом – моя крепость» у нас не работает. Да, есть положение о неприкосновенности жилища. Но в реальности это не более чем благое пожелание. Если бы закон о неприкосновенности жилища реально защищал его хозяина, то тот мужик вряд ли стал бы разводить с этими зверенышами всякие там муси-пуси. Знай он, что, даже если кому-то из этих засранцев поломает ребра, его за это не отправят за решетку, миндальничать не стал бы. Верно? А он, получается, изначально был обречен быть убитым. Потому что знал мужик совсем другое: что за каждый синяк, даже царапинку у «онижедетей» его кинут на нары. У нас ведь каждый седьмой зэк мотает срок за «превышение». В этом-то вся и язва! Я думаю, хозяин дома только потому и медлил, только потому и позволил им себя убить.

Слушая его, Крячко издал досадливое «пф-ф-ф-ф!..» и, немного помедлив, хмуро отметил:

– Да, где-то с тобой приходится согласиться… Значит, ты считаешь, что этого Ростислава могли попытаться сбить машиной просто так, без какого-либо повода?

– Стас, я это всего лишь до-пус-ка-ю. Помнишь недавний случай, когда сбрендивший от наркоты дебил, который насмотрелся триллеров и возомнил себя годзиллой, схватился за нож и кинулся резать своих соседей? Хорошо, что он нарвался на боксера, и тот его отправил в нокаут. Но троих этот недоумок все же успел серьезно ранить.

– А-а-а, это в поселке Котовка? Да-да, было… Помню! И, кстати, в этом ты прав – боксера крепко тогда трясли на предмет «превышения». Все судили да рядили, а не слишком ли жестко применил он силу в отношении «бедненького» нападавшего?

– Да-а-а-а, и если бы тот подонок не вышел из комы, боксеру пришлось бы очень даже несладко… – саркастично усмехнулся Гуров.

– Но ты, надо полагать, держишь в поле зрения и какие-то иные версии покушения на твоего соседа? – поинтересовался Крячко.

– Само собой! На первом месте, разумеется, версия о каких-то темных делах, к которым Ростислав может иметь то ли прямое, то ли косвенное отношение. Хотя допускаю, что он и сам не знает, чем именно ему приходилось заниматься.

– А! То есть ты считаешь, что кто-то его мог использовать втемную, а потом, когда Ростислав по каким-то причинам стал не нужен, его решили уничтожить физически?

– Примерно так… – кивнул Лев и, сунув руки в карманы, прошелся по кабинету взад-вперед. – Но возможны и другие варианты развития событий. Например, есть какие-то серьезные проблемы внутри его семьи. Помнишь дело Дюзюниной? Жене хозяина торговой сети надоел муж, а еще захотелось прибрать к рукам его бизнес. Она наняла киллера и заказала своего «любимого» муженька.

– Помню, помню, знакомая история! Наш стажер… по-моему, Карпухин, сыграл тогда роль киллера. Да, для заказчицы это стало неприятным сюрпризом. Я только не помню, чем все закончилось…

– Да, по сути, ничем… – махнул рукой Лев. – Дюзюнин нам не поверил и отказался от каких бы то ни было претензий к своей благоверной. Такая вот безграничная, слепая любофф… Правда, дело все равно шло к суду, но через полгода у подозреваемой вдруг обнаружилась онкология поджелудочной. Лечение не помогло, и еще через полгода ее не стало. Дюзюнин впал в печаль, продал свой бизнес и уехал куда-то далеко – то ли в Австралию, то ли в Гондурас… Что с ним сейчас – я не знаю. Но вернемся к случаю с Ростиславом. Я, ясное дело, в упор заняться этой историей вряд ли смогу, наверняка Петро обязательно подбросит чего-нибудь своего… Поэтому для работы в этом направлении мне придется изыскивать резервы в своем личном времени.

– Слушай, а на кой тебе все это на себя брать?! – с оттенком сочувствия спросил Крячко. – Нагрузи кого-то из стажеров. А то при таких нагрузках, смотри, как бы копыта не откинул… А почему ты считаешь, что Петруха сразу бросит тебя на какую-то внеочередную «амбразуру»? Сейчас у нас как бы затишье, объясни ему, что да как… Вдруг проникнется? Вдруг поручит расследовать этот случай в официальном порядке?

– Наивный ты ботаник, Паганель! – сдержанно рассмеялся Лев. – Главк работает только по «крупняку». Как выражается Петруха, «орлы мух не клюют». Ладно, попробую с ним поговорить. И смысл в этом есть. У меня такое ощущение, что этот случай с соседом чем-то напоминает песенку про доклад маркизе: началось с околевшей кобылы, а кончилось – сгоревшим поместьем и полным банкротством… А в остальном – все хорошо, прекрасная маркиза… Как бы и тут в конечном итоге не вылезло что-то подобное…

Его последние слова заглушило пиликанье телефона внутренней связи. Подняв трубку, Гуров услышал пронизанный нотками нервозности голос Орлова:

– Ко мне со Стасом зайдите!

– Что там, на ковер? – потягиваясь, хохотнул Крячко.

– Судя по голосу, проверяющие накрутили его здорово… – иронично усмехнулся Лев. – Чую, сейчас и нам отрикошетит.

По пути отдав свой отчет секретарше Верочке, которая успела шепнуть: «Эти трое довели его до белого каления!» – опера шагнули в кабинет.

Генерал Орлов сидел за столом мрачный, словно грозовая туча. Лишь кивнув на приветствие приятелей, он указал им на кресла и, побарабанив пальцами по столу, сердито поинтересовался:

– По грабежу все закончили? Все концы закрыли?

– И закончили, и закрыли, – невозмутимо ответил Гуров. – Отчет отдал Верочке – пусть отправляет по инстанциям. А что, у проверяющих были большие претензии?

– Бы-ы-ы-ли… Даже очень большие! – сердито засопел носом генерал. – Как я понял, придраться им было не к чему, поэтому они задолбали своими вопросами о сроках расследования ограбления. Дескать, почему так долго не могли поймать грабителей? Ведь ограбили не кого-нибудь, а дипломата!

Издав саркастичное «Ха-ха-ха!», Стас хлопнул себя ладонями по коленкам и язвительно произнес:

– Трое суток – это они считают долго?! С учетом некоторых обстоятельств, это, можно сказать, рекордно короткие сроки.

– Каких обстоятельств? – поспешил переспросить Орлов.

– Как вчера признались грабители, этот «терпила» – фрукт еще тот! – положив ногу на ногу, спокойно заговорил Гуров. – Он занимался незаконной скупкой антиквариата. На этом они его и подловили. Вбросили дезу, будто у них есть фамильный перстень князей Юсуповых, который они хотели бы продать. Он и клюнул, от жадности даже не подумав о самых простых мерах безопасности. Ночной порой они встретились у Семеновского парка. Там ушлые хлопцы отняли у этого остолопа всю наличность и кредитки, вручив на память копеечную дешевку из соседнего киоска с бижутерией. Так вот этот факт незаконной коммерции он от нас утаил.

– И как же вам удалось его выяснить? – подался вперед Орлов.

– Спасибо Амбару – это он узнал от одного из своих клиентов. Тот возмущался «козлами», которые «взяли на гоп-стоп иностранного фраера», но не подумали о том, что обязаны внести свою долю в «общак» со своих «дел». А с этим в криминальном мире очень строго. Куда строже, чем у наших налоговиков. По словам Амбара, на зоны уже пошли «малявы» с распоряжением «опустить» всех этих троих балбесов в назидание всем прочим, как только они туда прибудут по этапу.

Крячко одобрительно вскинул оба больших пальца рук.

– Одобрям-с! А что, если и нашей налоговой инспекции этот передовой опыт взять на вооружение? Что, если бы она не штрафовала неплательщиков налогов, а приговаривала их к такой же экзекуции? О-о-о! Тогда бюджет ломился бы от денег!

– Слушай, Лева, – перебил его Орлов. – А твой информатор Амбар, он все еще в деле? Мне почему-то казалось, что он уже помер…

– Куда-а-а там! Он еще всех нас переживет! – хмыкнул Лев и тут же рассказал о своем недавнем разговоре с соседом по дому. – Чуется мне, что эта история – не просто так. Что-то за этим кроется, причем очень серьезное… – заключил он.

Откинувшись в кресле, Орлов некоторое время молчал. Потом вздохнул и, потерев пальцами кончик уха, сокрушенно заговорил:

– Лева, я бы не против, но… Понимаешь, сегодня утром ко мне обратился один крупный столичный предприниматель. Возможно, вы его знаете – это Серафим Кудашин, хозяин столичной сети СТО «Крутой вираж» и лицензионного автозавода в одной из соседних областей. Минувшим вечером его старшая дочь попала в Склиф в коматозном состоянии.

Как рассказал далее генерал, девушка учится в ИМП (Институте международной политики), пусть и не самом крупном, но весьма престижном вузе столицы, куда принимают лишь обладателей нехилых состояний. В свободное время она иногда тусуется в достаточно закрытом элитарном ночном клубе «Starlight» («Свет звезд»). Там частенько выступают эстрадные «звездуны» и «звездухи», всякого рода знаменитости – путешественники, лекари, факиры, фокусники и тому подобная публика. Вчера в «Старлайте» солировала со своей концертной программой недавняя участница телевизионного реалити-шоу «Остров счастья» некая Андриана Маркизано.

Дочь Кудашина, ее зовут Ирина, приехала туда со своим парнем (скорее всего, кандидатом в женихи), представителем тоже весьма небедного семейства. Во время концерта девушка отлучилась в дамскую комнату и почему-то долго не возвращалась. Испытав беспокойство по этому поводу, спутник Ирины попросил ее подружку, приехавшую вместе с ними, пойти посмотреть, не случилось ли чего? Как оказалось, с Ириной и в самом деле произошло нечто очень скверное – она лежала на полу, почти не подавая признаков жизни. Подняли тревогу, вызвали «Скорую». Прибывшие врачи констатировали, что Ирина жива, но ее состояние вызывает серьезные опасения. По неизвестной причине девушка впала в кому совершенно неясной этиологии, поэтому дать однозначный ответ о том, что с ней произошло, может только углубленное лабораторно-клиническое исследование.

– Серафим Кудашин настоятельно просил меня подключить к расследованию случившегося лучшие силы Главка, – завершая свое повествование, особо подчеркнул Орлов. – Ну, я ему пообещал, что поручу это дело именно вам. Так что, мужики, придется сосредоточиться на этом направлении. Ну а что касается, Лева, твоего соседа по дому, то прямо сегодня-завтра, как только кто-то из наших оперов освободится, лично поручу ему заняться делом этого… Как его? Ростислава Бульмакина? Вот-вот! Обещаю!

– Петро, а ты ничего не забыл? – неожиданно суровым тоном поинтересовался Станислав. – Когда мы брались за дело об ограблении, кто-то из здесь присутствующих обещал нам минимум два дня выходных. Ну и?.. Где обещанное?

Озабоченно потерев подбородок, генерал тягостно вздохнул. После минутного молчания, разводя руками, он обреченно объявил:

– Ну… Хорошо… Будут вам выходные. Что уж поделаешь? Это расследование поручу капитану Куприянову и майору Жукарину. Пусть они напрягутся…

Не ожидавшие такого ответа приятели удивленно переглянулись. Только теперь они заметили, что их друг-начальник выглядит не просто усталым, а каким-то измотанным. Похоже, последние дни ему было не до сна. В кабинете снова повисла тишина, которую нарушил Стас:

– Ну, ладно, ладно! Я возьмусь. А то что-то ты смотришься каким-то загнанным. Как бы сам не слег в Склиф или в Бурденко. Ты, Лева, как?

– Да, возьмемся… Все-таки друзьям положено идти навстречу. Ну, а вопросом Бульмакина я буду заниматься по мере возможности. Номер сотового Кудашина озвучь.

Внимательно выслушав длинную цепочку цифр, Гуров глубоко вздохнул, словно перед затяжным нырком, и поднялся с кресла. Выходя следом за ним, Крячко сурово взглянул на генерала:

– Ты давай отоспись как следует, блин горелый! А то, чего доброго, инфаркт или инсульт шандарахнет. Договорились?

– Попробую… – пробормотал Орлов.

Когда приятели подошли к своему кабинету, Гурова кто-то окликнул. Оглянувшись, Лев увидел помощника Жаворонкова, лейтенанта Огарова. Тот, проходя мимо, доложил, что задание по поиску серого «Фольксвагена», на котором кто-то пытался убить Ростислава Бульмакина, выполнено. Материалы по электронной почте сброшены на компьютер Гурова. Поблагодарив, Лев вошел в кабинет и, сев за компьютер, быстро нашел файл, присланный ему из информотдела. В текстовой части послания сообщалось, что номерные знаки «Фольксвагена» данному транспортному средству не принадлежат, они были сняты со старенькой «семерки», припаркованной в легкодоступном месте – на задворках многоквартирного дома. Поэтому установить, кто настоящий хозяин «немца», пока не представляется возможным. Впрочем, в дополнительной записке Жаворонков сообщал, что час назад за пределами МКАДа был обнаружен сгоревший «Фольксваген Пассат», который, возможно, идентифицируют по номеру кузова и двигателя.

– А толку в этом? – вслух саркастично прокомментировал Стас, стоя за спиной Льва и тоже читая записку. – «Фольксик», скорее всего, угнали, так что к киллеру он едва ли приведет. Но теперь уже есть смысл задуматься: а что он за «птица», этот Ростислав Бульмакин? Судя по тому, что подготовка к наезду на него была проведена не тяп-ляп, а очень даже серьезно, что-то непростое за всем этим кроется…

– Да, я тоже так предполагаю… – выдохнул Гуров, закрывая окно на экране монитора. – Надо будет опять напрячь Амбара. Может, в их среде что-то об этом знают? Ну, а сейчас давай обговорим план наших действий по происшедшему с Ириной Кудашиной.

В этот момент его сотовый тренькнул, извещая о том, что пришло эсэмэс-сообщение. Достав телефон из кармана, Лев прочел: «Ростислав к нам прибыл, связь по этому номеру».

– Что там такое? – заинтересовался Крячко.

– Из Клина пришла эсэмэска с уведомлением о прибытии туда Ростислава Бульмакина… – убирая телефон, ответил Лев. – Так вот… Что можно сказать о случившемся с Ириной Кудашиной? Впасть в коматозное состояние, скорее всего, она могла по нескольким причинам. Самой вероятной я считаю прием какого-то сильнодействующего наркотика. Не исключаю и использование мощного электрошокера. С меньшей вероятностью допускаю травму – кто-то нанес ей сильный удар, причем в какую-то особую, жизненно значимую точку. Ну, и еще можно было бы предположить анафилактический шок. Что-то она могла съесть, что-то выпить… Например, какой-нибудь сок.

– Я шок из-за сока поставил бы на первое место, – хохотнул Стас. – В него втюхивают столько всяких этих «ешек», что это уже не сок получается, а отрава для тараканов. В общем, ситуация совершенно неопределенная. Она сама где-то как-то допустила оплошку или это чей-то злой умысел? Как считаешь?

– Думаю, это злой умысел, – немного подумав, кивнул Лев. – Но пока не совсем могу понять, как именно и какими средствами он был реализован. Почему я больше склоняюсь к мысли, это тут замешана наркота? Произошло-то ЧП с Ириной в ночном клубе, а в таких заведениях, как правило, этого «добра» всегда в достатке. И думаю я так не потому, что их завсегдатаев заведомо считаю кончеными наркошами, а персонал – сплошь «пушерами». Нет. Нормальных людей там тоже хватает. Но! Такие места очень притягательны для криминала. Они имеют сильный запах больших денег. А для уголовщины большие деньги – это лучшая приманка.

– М-м-м!.. – понимающе протянул Крячко. – Ну, в принципе с этим я мог бы согласиться. Но ты сказал еще и о том, что это могло быть и чьим-то ударом. А кто и за что мог ударить девчонку?

– Например, другая девчонка, владеющая всякими этими восточными выкрутасами из боевых единоборств, – сдержанно улыбнулся Гуров. – Это же произошло в дамской комнате? А хорошо подготовленных «ниндзисток» сегодня хватает. Думаю, ты и сам хорошо знаешь, что на теле человека есть особые точки, ударив по которым его можно отправить в кому или даже убить. А причина тому могла бы быть очень простой – ревность или зависть.

– Хм… Ну, ревность или зависть – да, могут стать мотивом к такой рукопашке. Но девчонка, пусть даже владеющая спецприемами, сможет ли нанести такой четко поставленный, убийственный удар? – засомневался Стас.

– Смо-о-о-жет… – сокрушенно вздохнул Лев. – Сам же знаешь, что женщины не так уж и редко бывают куда более жестокими, чем мужики. Как-то я читал о межкомандной встрече французских каратистов и итальянских каратисток. И что ты думаешь? Во всех схватках победили итальянки, а тренер французов назвал эту победу «горькими плодами эмансипации». За последние годы мир добрее никак не стал, да и эмансипация только усилилась… Так что и такой вариант случившегося вполне вероятен.

Снова издав озадаченное «хм…», Крячко поинтересовался:

– Ну что, разделим направления поиска?

– Да, пожалуй… – согласился Гуров. – У нас их четыре. Это – семья потерпевшей, институт, ночной клуб и клиника, где сейчас лежит Кудашина. Ты куда хотел бы?

– Куда?.. – Стас воззрился в потолок и после некоторого молчания уверенно объявил: – В институт… Как его там? Международной политики? Вот-вот… Потом в этот самый «Старлайт». Не возражаешь? А то вдруг сам туда думаешь рвануть?

– Нет, не возражаю. Я начну с семьи Кудашиных, потом в Склиф. Кстати, о ночном клубе. Мне думается, там нужно будет взять показания у всего персонала, вплоть до дворника, и еще взять записи камер видеонаблюдения. Главная задача – выяснить, кто помимо Ирины находился в дамской комнате. Установим, кто там еще был, считай – дело раскрыто.

– Ну-у-у… А почему бы нет? Может, и получится одним махом справиться с этой головоломкой, – неопределенно пожал плечами Стас. – Ладно, я отбываю в ИМП. Созвонимся!

Он вышел из кабинета и поспешил к своему «мерину» – раритетному «Мерседесу» старого выпуска, припаркованному невдалеке от Главка на ведомственной автостоянке. Через какое-то время следом за ним отбыл и Гуров, напоследок сделав пару звонков. Первым делом он позвонил своему давнему информатору, отставному вору Константину Бородкину, по кличке Амбар. Лев поручил ему выяснить: не завозили ли в столицу для распространения в богемно-олигархической среде какие-либо сильнодействующие вещества типа наркотиков. Кроме этого, не «заказывал» ли кто из представителей криминальной среды человека, которого вчера едва не сбил насмерть «Фольксваген Пассат» на улице Аральской. Выслушав Льва, Бородкин в своей обычной манере уточнил:

– Левваныч, а этот «терпила», он из фраеров или из блатных?

– Нет, он не из блатных, – пояснил Гуров. – Насколько мне известно, он обычный гражданин, ничем особо не примечательный. Вот именно это и вызывает вопросы – кто и почему мог хотеть его смерти, если он, скажем, не денежный магнат, на которого нацелились рэкетиры, и не какой-то важный чин, который своими действиями создал большие проблемы тому, кто стал заказчиком?..

– Левваныч, а мож быть, он все-таки «кто-то»? Ну, кто-то такой, что на него наезд был не с пустого? – вполне резонно спросил Амбар.

– Законный вопрос, – согласился Лев, мысленно отметив, что с логикой у его собеседника все в порядке. – Вот это-то и хотелось бы выяснить. Если того человека пытался убить психопат, у которого с головой не все в порядке, – это одно. А вот если и в самом деле у жертвы нападавшего не все в порядке с его делами – тут уже совсем другое.

Пообещав Гурову выяснить возможные обстоятельства ДТП на Аральской, Бородкин пообещал «прозвонить» и случай в ночном клубе.

Второй звонок Лев сделал на сотовый Серафима Кудашина. После пары гудков в трубке послышался мужской голос:

– Да, я слушаю…

Представившись, Гуров сообщил, что хотел бы встретиться с семьей Кудашиных, чтобы по максимуму взять всю возможную информацию об Ирине.

– Согласитесь, в нашей работе мелочей не бывает, и внешне совершенно малозначащий факт может оказаться ключом к раскрытию того или иного дела, – особо отметил он.

– Хорошо! Вам когда было бы удобнее подъехать к нам? Кстати, наш адрес знаете? – уточнил Кудашин. – Мы живем на Нарядной, дом семнадцать, квартира сорок.

– Да, я в курсе. Предполагаю подъехать в ближайшие полчаса… – сказал Лев, взглянув на настенные часы.

– Ждем вас! – коротко откликнулся его собеседник.

Гуров прошел на парковку Главка и, сев в свой неизменный «Пежо», помчался по улицам столицы. «На автопилоте» следя за дорожной обстановкой, он напряженно размышлял о новом расследовании. Оно чем-то очень напоминало дело о ритуальном убийстве студентки престижного вуза, которое они с Крячко расследовали совсем недавно. Там тоже были замешаны наркотики и ночной клуб. Впрочем, что в этом удивительного? Увы, весьма распространенные реалии нашего времени. Как раз, наоборот, сегодня удивлять должно бы то, что подобные ЧП пока еще не стали массовым явлением. С учетом общемировой тенденции падения нравов – то ли еще будет! Правильно говорили встарь: чем дальше в лес, тем больше дров. Чем дальше мы уходим в дебри «светлого капиталистического будущего», тем больше возникает коллизий, не свойственных для прошлых времен.

Кто бы лет тридцать назад поверил в то, что однажды у нас обыденным явлением станет мошенничество с жильем? А ведь стало! Только недавно они со Стасом разоблачили опаснейшую группировку черных риелторов, на совести которой был не один десяток человеческих жизней. Для этого некими ушлыми гражданами было образовано целое сообщество мерзавцев. Уголовные мерзавцы, главари которых и поныне прячутся за границей, стряпали фальшивые документы о продаже пенсионерами их жилплощади. Мерзавцы из среды нотариата придавали этой липе видимость законности. Мерзавцы-вышибалы, демонстрируя ошарашенным старикам документ, согласно которому их квартира им уже не принадлежит, выкидывали тех на улицу. Мерзавец-судья отказывал ставшим бездомными бедолагам в их исках, а мерзавцы-«чистильщики» увозили несчастных в лес и там, пристрелив, хоронили.

Став свидетелем выселения одного из пенсионеров прямо на улицу, Гуров не смог не вмешаться. И только тогда стал понятен весь масштаб чудовищной преступной схемы по изъятию жилья и физическому истреблению его законных владельцев. В течение недели вместе со Станиславом они распутали хитрый клубок коррупции и зарвавшейся уголовщины, завязанный на целом ряде продажных госслужащих. Тут же были произведены задержания виновных. Правда, к большому сожалению Гурова, не всех. Продажный судья смог выкрутиться, доказав своим коллегам, что он – «добросовестно заблуждавшийся». Оба нотариуса, стряпавшие липу, отчего-то внезапно умерли в один день, с одинаковыми симптомами. Взять удалось всех пятерых вышибал, троих «чистильщиков». Четвертый был убит при задержании Стасом Крячко.

Этого махрового уголовника с несколькими сроками отсидки, в том числе и за убийство, выявить удалось не сразу. Его подручные признавались в чем угодно, но только не в том, что касалось их «бригадира». Они скорее согласились бы откусить себе язык, нежели дать признательные показания о главаре. Но Гуров и Крячко все же сумели выйти на его след. И скоро случилось так, что судьба свела их нос к носу. Проверяя один из боксов гаражного массива, Лев обратил внимание на какого-то невзрачного мужичишку. На его требование остановиться, тот кинулся наутек. Но проход между рядами гаражей, по которому он пытался скрыться, заканчивался тупиком. Вот там и состоялась скоротечная «дуэль» между операми и «мокрушником», которому, скорее всего, терять было нечего. Обернувшись к преследователям и выхватив пистолет, бандит заорал, что сейчас же положит обоих, если те от него не отвяжутся. Гуров был настроен на то, чтобы попытаться взять его живым – «бригадир» был напрямую связан с главарями этой криминальной паутины. Он попытался убедить впавшего в истерику подонка бросить оружие и сдаться. Но тот вместо ответа вскинул свой пистолет, намереваясь вести огонь на поражение. Тут же в его сторону дуплетом грянули сразу два выстрела. Пуля, выпущенная Львом, попала бандиту точно в правое плечо. Пуля, выпущенная Станиславом, – точно в лоб, вырвав на выходе кусок черепа.

Позже Лев спросил Стаса – случаен ли был его выстрел в голову «бригадира»? Тот без обиняков признался в том, что не случаен.

– Знаешь, Лева, – морщась, высказался Крячко, – такие твари жить не имеют права. На его руках кровь не менее десятка человек, всех этих несчастных бабушек и дедушек, которых он пристреливал без малейшей жалости. Криминалисты до сих пор находят по лесам безымянные могилы. Ну, дадут ему пожизненное. Да и плевать ему на это! Тюрьма для него – дом родной. Просто когда я почувствовал, что сейчас он выстрелит, рука сама поймала на прицел его башку. Пусть на моем счету будет лишний грех убийства – хрен с ним, зато хоть одна сволочь получила свое заслуженное сразу и сполна.

– Все так, но сможем ли мы теперь добраться до главарей? – сокрушенно покачал головой Гуров.

– А мы до них не добрались бы в любом случае! – язвительно хохотнул Стас. – Один уже в Израиле, другой – в США. И про обоих «независимые, демократические» СМИ голосят как про жертв преследования «тоталитарного режима». Нет, Лева, при жизни эти двое в любом случае останутся безнаказанными. А их исполнителей, которых мы уже взяли, посадят максимум лет на двадцать, с правом выхода по УДО. Так что хоть уж одна тварь получила свое заслуженное, как ей и подобает!

…Да, было такое, было… И вот снова дело, так сказать, ультрасовременного «фасона». Какие при Союзе могли быть ночные клубы и тому подобные заведения? Да, так называемая золотая молодежь, бесящаяся с жиру, имелась и в те времена. Но то, что иной раз происходит сегодня, как те же гонки на запредельной скорости по улицам Москвы, в те времена могло бы показаться какой-то чернушной утопией. Знать бы, что мы увидим еще лет через тридцать-сорок… Ведь если не остановить нравственную деградацию некоторых частей нашего общества, то будущее у нас – уж точно! – может стать сплошным чернушным сериалом.

Подрулив на улице Нарядной к элитному дому-башне под номером семнадцать, обнесенному по периметру кованым фигурным ограждением, Лев подошел к домофону ворот и, набрав номер сорок, услышал раздавшийся из динамика женский голос:

– Входите, пожалуйста!

В вестибюле первого этажа миновав консьержа (крепкого среднеазиата с внимательным, изучающим взглядом), Лев на лифте поднялся на восьмой этаж. У входа в квартиру его встретила и проводила в гостиную миловидная горничная. Квартира Кудашиных, обставленная весьма и весьма богато, тем не менее, на взгляд Льва, особой душевности и уюта не излучала. В гостиной его уже ждали: сам хозяин – плотный, широченный гражданин лет под пятьдесят, его жена (судя по всему, не первая, с данными фотомодели, годами чуть за тридцать) и сын-старшеклассник. Все трое, сидя за большим столом, пребывали в дежурно-меланхоличном настроении.

Поприветствовав присутствующих, Лев сел на предложенный ему стул и, согласившись на чашку кофе, который оперативно принесла горничная, попросил главу семьи рассказать о своей дочери все, что тот считал бы нужным. Кивнув, Серафим Кудашин немного подумал и сдержанно заговорил, осторожно подбирая слова:

– Ну, что сказать об Ирине? Она, как это иногда называют, домашний ребенок. Ее мамы, моей первой жены, не стало десять лет назад. Она погибла в авиакатастрофе. Для Ирины это было большим потрясением. Она была вне себя от горя, я даже опасался за ее рассудок. К счастью, наша медицина оказалась на высоте, и постепенно Ирина вернулась к обычной жизни. Когда лет пять назад я встретил Веру и мы решили пожениться, она восприняла это достаточно спокойно, хотя какое-то время немного дичилась.

– Да, сейчас у нас с ней очень хорошие, я бы даже сказала, доверительные отношения, – кивнула Вера. – Она мне рассказывает о событиях своей жизни, часто спрашивает совета по тому или иному поводу…

Как было рассказано далее, школу Ирина окончила с отличием, даже получила золотую медаль, причем, что Серафим подчеркнул особо, дочь ее получила сама, без папиного вмешательства. В вуз поступила без особых затруднений, хотя конкурс был до пяти человек на место. По своему характеру она всегда была несколько замкнутой, поэтому близких друзей у нее было не слишком много. Ухаживать за ней пытались многие, но безуспешно. Лишь один из ее однокашников со старшего курса смог с ней несколько сблизиться и в данный момент формально числился кандидатом в женихи. Именно с ним она и была вчерашним вечером в ночном клубе.

– А до Ирины он с кем-то встречался? – сразу же заинтересовался Гуров.

– Да, Ириночка говорила как-то раз, что у Паши – ее парня зовут Павлом – была подружка, но они расстались… – сочувственно пояснила Вера. – Насколько мне известно, произошло это по взаимному согласию и каких-либо осложнений не повлекло…

– Хм-м… Я об этом ничего не слышал… – Кудашин был явно удивлен.

– Дорогой, это чисто женские маленькие секреты, которые мужчины узнают последними, – взглянув на мужа, чуть назидательно произнесла Вера. – Я хоть ей и неродная, так сказать, мачеха, но судьба Ириночки мне не безразлична. Я наводила кое-какие справки и выяснила, что Павел расстался с той девушкой еще до знакомства с Ириной. Расставание произошло по ее инициативе, поскольку она нашла для себя, как ей показалось, более выгодную партию.

– Да я не знаю, чего Ирка начала встречаться с этим Пашкой… – неожиданно вступил в разговор сын Кудашина, до этого хранивший молчание. – Весь из себя такой кент, с понтами и прибабахами. Мнит себя писаным красавцем, все остальные для него – фуфло и отстой. Правильно та девка сделала, что послала его куда подальше.

Кудашин строго взглянул на сына и постучал пальцем по столу:

– Константин, я тебе уже не раз говорил о том, чтобы при мне жаргонных выражений не использовал! Ты хочешь сказать, что хорошо знаком с Павлом?

– Ну, не скажу, что хорошо, но было дело, пересекались. Среди пацанов он не котируется, – пренебрежительно поморщился Костя.

В ходе дальнейшего разговора Лев узнал, что Ирина была равнодушна к табаку и алкоголю, тем более никогда не употребляла наркотики. По мнению его собеседников, ей могли подсыпать какой-то «химии», например в стакан с лимонадом. Только кто именно и зачем, для всех оставалось большой загадкой. Впрочем, у Константина и на этот счет было свое суждение:

– Да, скорее всего, бывшая Пашкина чувырла со своим новым уже разбежалась, вспомнила про Пашку и решила устранить конкурентку…

На вопрос Гурова, не может ли случившееся с Ириной оказаться чьей-то злой местью, нацеленной на ее близких, все трое заверили, что такое, учитывая реальную обстановку, слишком маловероятно.

Задав Кудашиным еще несколько вопросов, Лев счел разговор на данный момент законченным и, договорившись быть с ними на связи, откланялся. Когда он вышел на улицу, его сотовый пропиликал детскую песенку про друга: «Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь…» Это был Стас. Он сообщил, что в ИМП уже побывал, узнал кое-что интересное, а сейчас направляется в «Старлайт».

– У тебя как там? – поинтересовался он.

– Средненько… – лаконично ответил Лев. – Надеюсь, в Склифе удастся узнать больше.

Ожидания его не обманули. Лечащий врач Ирины, назвавшийся Евгением Васильевичем, рассказал, что подобных случаев ему еще не встречалось. Версию нанесения удара по каким-то физиологически активным точкам, использование электрошокера и анафилактический шок он отверг на корню. Осмотр потерпевшей, функциональные и биохимические исследования показали, что с очень большой долей вероятности девушка была отравлена каким-то малоизвестным наркотическим препаратом, скорее всего, растительного происхождения.

– То есть было использовано средство, не похожее ни на опиаты, ни на каннабиаты? – уточнил Лев, мысленно резюмировав, что это дело может оказаться очень даже непростым.

– Да, ни мак, ни конопля, ни даже галлюциногенные грибы и кактус тут ни при чем, – кивнул врач. – Это какой-то совершенно новый класс веществ, способных влиять на работу мозга и изменять человеческое сознание. Наша пациентка сейчас хоть и в тяжелом, но стабильном состоянии, что дает некоторые надежды на благополучный исход. Но вывести ее из комы, скорее всего, мы сможем лишь только тогда, когда узнаем, что за препарат был использован.

– А если это выяснить не удастся? – Гуров вопросительно прищурился.

– Если не удастся, то финал может быть очень печальным… – выразительно развел руками Евгений Васильевич. – Так что, Лев Иванович, судьба этой девушки не только в наших, но и в ваших руках.

Лев хмуро покачал головой и, немного помолчав, поинтересовался:

– А что вообще удалось узнать о том, чем была отравлена Ирина Кудашина? Хоть какие-то крохи сведений об этом веществе у вас имеются? В конце концов, вам удалось выяснить, каким путем оно попало в ее организм?

Теперь уже врач глубоко задумался, затем, шумно вздохнув, ответил:

– Ну-у, какие-то «крохи» нам известны. То, что этот препарат растительного происхождения, я уже сказал. Что еще? По характеру действия отдаленно – подчеркиваю – отдаленно! – напоминает мускарин – токсин мухомора. Но это не мускарин, нет! В организм это вещество попало через пищеварительную систему. То есть его подмешали в еду или питье. Это все. В справочниках никаких упоминаний о чем-то похожем нет и близко.

Поблагодарив врача за эту информацию, Гуров отбыл в Главк. Когда он вошел в свой кабинет, Стаса еще не было. Сев за свой стол, Лев включил компьютер, сделал запрос в поисковую систему о Кудашине Серафиме Романовиче, и тут же высветилась информация сразу о трех однофамильцах Кудашина, с таким же именем и отчеством. Поэтому запрос пришлось дополнить уточнением о роде деятельности. Теперь на мониторе появилась целая подборка статей об этом человеке. В глаза бросилась статья десятилетней давности, опубликованная в одном из желтых изданий, которая называлась «Белая полоса и черный рок Серафима Кудашина». В ней рассказывалось о непростом восхождении предпринимателя к своей нынешней бизнес-вершине.

Как явствовало из материала, заниматься коммерцией Кудашин начал еще в конце восьмидесятых. Он занимался продажей овощей, джинсов, электроники, типа «Денди», а потом перешел на автомобильные запчасти. Периодически возникали трения с рэкетирами. Из-за этого у него сжигали торговые точки, и ему приходилось все начинать с нуля. Ближе к середине девяностых, когда началась чубайсовская приватизация, он занялся скупкой ваучеров. Тут у него дела пошли вполне удачно, и он сумел набрать достаточно мощный пакет «фантиков», что стало предметом зависти конкурентов. Поэтому в один из вечеров Кудашина похитили прямо на улице и увезли в какую-то «пыточную избу», где неизвестные попытались выбить из него всю наличность и пакет ваучеров. Однако бывший десантник сумел вырваться из рук вымогателей и нанести им ответный удар. Он выловил одного из своих мучителей и, выбив из него компрометирующие показания, сдал в милицию. На следующий же день группировка оказалась в СИЗО, а Кудашин, грамотно распорядившись ваучерами, вскоре стал обладателем крупного пакета акций строительной компании. Впрочем, вовремя поняв, что компания очень скоро может «вылететь в трубу», Кудашин продал акции и начал скупать столичные СТО. Тут он снова столкнулся с недобросовестной конкуренцией. Серафима попытались убить, взорвав его авто. Спасла бизнесмена, можно сказать, счастливая случайность. Но тогда судьба нанесла удар с той стороны, откуда Кудашин его никак не ожидал. Его жена Кристина, у которой тоже был свой бизнес – три бутика модной одежды, погибла в авиакатастрофе, возвращаясь из Западной Европы, куда летала на показ моды. Статья заканчивалась сочувственными словами и сообщением о том, что Серафим Кудашин вновь начал расширять свой бизнес, купив солидный пакет акций недавно построенного автозавода.

Кроме этого, было еще несколько материалов о Кудашине, в том числе критического, даже пасквильного свойства. Некая желтая газета с претенциозным названием «Бульварная правда» пару лет назад на своих страницах тиснула статейку некоего Мальвина Барабасова под названием «Кульбиты и антраша на ниве автобизнеса». В этом материале ернически повествовалось о попытке Кудашина открыть свой автосалон, что оказалось сопряжено с уймой сложностей. В частности, описывалось, как Кудашин, потеряв всякую надежду решить возникшие вопросы законным путем, попытался дать взятку, едва не попав под суд за взяткодательство. И было непонятно, кого именно высмеивает и пропесочивает Мальвин Барабасов – то ли горемыку-бизнесмена, попавшего в канцелярские жернова, то ли злокозненных чинуш, душащих предпринимательство… Еще один его же материал трехлетней давности со злорадством повествовал о полном проигрыше Серафима Кудашина, который надумал баллотироваться в столичную Думу.

Когда Лев начал читать еще один материал о женитьбе Кудашина на «фотомодельке третьего ряда» Вере Горностаевой, распахнулась входная дверь, и в кабинет почти ворвался неизменно жизнерадостный и пышущий энергией Крячко. С порога огласив: «О-о-о, ты уже здесь?!» – он с размаху сел на свой стул и выжидающе мотнул головой:

– Ну и чего накопал? Есть что-то дельное?

Гуров вкратце рассказал о результатах своих изысканий. Стас, выслушав его с предельным вниманием, одобрительно закивал:

– Очень интересная информация! Думаю, к мнению Кудашина-младшего есть смысл прислушаться. Да!

Поведал он и о том, что удалось разузнать самому. Правда, в Институте международной политики на первых порах Станиславу не повезло. Когда он прибыл туда, то оказалось, что с учетом августовской поры студенты давно уже на каникулах. А учитывая, что там учатся отпрыски весьма и весьма небедных семей, «студиозусы» в большинстве своем в данное время пребывали в тропических и всяких иных странах. Поэтому один из сотрудников ИМП, которого Стасу удалось поймать в пустых коридорах вуза, предложил:

– …Приезжайте к нам в сентябре – найдете всех, кто вас интересует… А сейчас кого вам найду? Преподаватели тоже очень многие в отпусках…

Но, откликаясь на настояния настырного визитера из Главка угрозыска, он созвонился с администрацией института и, выяснив, кто куратор группы, в которой учится Ирина Кудашина, связался с ним. Тот оказался дома и предложил Станиславу подъехать к нему. Как выяснилось, жил он от института довольно-таки далеко, поэтому Стас еще почти полчаса петлял по городу, разыскивая улицу Полярников. В небольшом скверике, рядом с многоэтажной громадиной дома, состоялась их беседа.

Доцент Федотов оказался вполне общительным и занятным собеседником, с неплохим чувством юмора. Их общение затянулось часа на полтора. За это время Федотов изложил не только свое видение происшедшего с Ириной, но и общую обстановку в студенческой среде элитарного вуза.

Подтвердив информацию своего коллеги о том, что сейчас большинство учащихся ИМП и в самом деле находится в разъездах, он отметил, что далеко не все студенты норовят укатить за границу. Немало есть и таких, которые выбирают этнотуризм, а также экстремальный туризм по России.

– Кстати, Ирина Кудашина, – особо подчеркнул доцент, – одна из поклонниц экстрима. Да, да, представьте себе! Со своей тургруппой – в ее составе почти тридцать человек – она уже побывала на Хибинах, на Алтае, на Камчатке, сплавлялась там на плотах по горным рекам. В этом месяце они планировали махнуть на Северный Кавказ. Но Ирина, понятное дело, туда уже не попадет…

– А ваши любители заграницы куда сейчас предпочитают ездить? – поинтересовался Станислав.

Понимающе кивнув, Федотов рассказал, что за последние лет пять-шесть география каникулярных поездок студентов заметно изменилась. После скандальных историй с захватом заложников американскими спецслужбами, действующими под предлогом борьбы с хакерством и наркоторговлей, энное число стран, подписавших соглашение с США об экстрадиции, стали для многих любителей туризма «территориями табу».

Понятное дело, прежде всего «черная метка» была вынесена некоторым нашим соседям, в частности полякам и прибалтам, как слишком уж рьяным прислужникам «главного мирового демократизатора», готовым в любой момент выполнить приказ Госдепа об экстрадиции. Да и Швеция оказалась в опале – некоторая часть студентов, будучи сторонниками Джулиана Ассанжа, по сути, объявила ей бойкот. Ну а после дурацкой истории с задержанием и судом над Бутиной, как-то сразу убавилось число жаждущих попасть в «исключительную страну». Зато заметно прибавилось тех, кто выбрал для поездки Китай, Тунис, Вьетнам, другие страны, которые не пожелали прогибаться под запросы заморского «гегемона».

Что касается случившегося с Ириной в ночном клубе, то, по его мнению, девушку и в самом деле могли «угостить» чем-то наркотическим. Причем тайком, понятное дело, не предупредив ее об этом. В «Старлайте» Федотову бывать доводилось. По его мнению, «клубешник» вполне приличный, там за рамки элементарных приличий слишком далеко не выходят.

– А что, есть и такие, где за рамки приличий выходят слишком далеко? – полюбопытствовал Крячко.

– Есть… – иронично улыбнулся Федотов. – Есть такой ночной клуб, который называется «Белый кролик». Кстати, заведение с особым режимом – туда кто попало не войдет. Я там не бывал, а вот один мой приятель в «крольчатник» как-то смог пробраться и увидел такое…

Как оказалось, в «Белом кролике» периодически выступают всякие эпатажные знаменитости. Тем вечером, когда там побывал знакомый Федотова, состоялась презентация американского сексолога, который прославился особой манерой чтения своих лекций, сопровождая их живыми «наглядными пособиями». В их роли выступали специально нанятые статисты, которые на сцене открыто демонстрировали то, о чем рассказывал «гуру секса»… Так что в этом плане «Старлайт» был достаточно приличным заведением. Та же Андриана Маркизано, выступавшая минувшим вечером, несмотря на свою скандальную репутацию (по просторам интернета бродили сотни ее более чем откровенных фото), представила вполне благопристойную программу.

Насколько было известно Федотову, в «Старлайте» Ирина бывала лишь время от времени, когда там, по ее мнению, происходило что-то интересное. Тусовка ради тусовки ее интересовала не очень. В ИМП она училась в целом неплохо. Несмотря на внешне покладистый нрав, имела собственное мнение, которое готова была отстаивать достаточно решительно. Парни в группе к ней относились по-разному. Кто-то видел в ней классический «синий чулок», кто-то (из команды тур-экстремалов) – «своего в доску парня». Громких романов Кудашиной, о чем говорил бы весь курс, Федотов припомнить не мог, хотя некоторые парни ухаживать за ней пытались, правда, ему было неизвестно, насколько успешно.

– С этой весны она встречается с Павлом Дубяховым, он учится на курс старше, – с несколько ироничной улыбкой упомянул Федотов об ухажере Ирины. – Его отец – какая-то шишка в городских структурах власти, имеет какой-то средней руки бизнес. Дубяхов, на мой взгляд, парень в целом неплохой, хотя и не без странностей. Он, я бы так сказал, человек настроения. Учится, учится, причем очень даже неплохо, а потом – бац! – и все забрасывает. Может и неделю, и больше не появляться на занятиях. Но потом в считаные дни наверстывает пропущенное, и все идет как и раньше.

– Так же у него и с девушками? – уточнил Станислав.

– Можно сказать, да… – согласился Федотов. – Его предыдущую пассию я не знаю – она не из нашего вуза. Но говорили, что расстались они с большим скандалом. Правда, кто был инициатором разрыва – мне неизвестно. И вдруг я узнаю, что Пашка Дубяхов начал ухаживать за Ириной. Удивились этому многие – они же с ней совершенно разные люди. Ирина на людях – тихоня и сама застенчивость, зато, как рассказывали тур-экстремалы, на сплаве – настоящая сорвиголова, да такая, что и парням за ней не угнаться. Пашка же на людях – ухарь, жох и хват, с репутацией бабника-налетчика, а вот в экстремальной ситуации – это робкий зайчик, который чуть что – прыг-скок за кусток…

Собеседник Стаса припомнил один показательный случай, когда на территории ИМП однажды прорвало теплоцентраль. Струи горячей воды хлестнули по стене и окнам здания, окатив его сверху донизу. В некоторых кабинетах даже выбило окна. В одном из них со своей группой занимался Павел Дубяхов. И если большинство его одногруппников отреагировали на происшедшее достаточно адекватно – некоторым это даже показалось смешным, то Павел едва в обморок не упал. Потом у него вдруг схватило живот, и он ринулся в туалет.

В ходе дальнейшего разговора Федотов высказал несколько своих версий того, что могло случиться с Ириной. По его словам, в происшедшем менее всего он подозревает Дубяхова. Не тот человек Пашка, чтобы предпринять какие-то агрессивные действия, которые в перспективе могут повлечь для него самого неприятные последствия. Если бы Дубяхов хотел избавиться от Ирины, то, скорее всего, он просто сказал бы ей об этом, повернулся и ушел. На вопрос, могла ли Кудашиной подсыпать отраву бывшая подружка Дубяхова, Федотов ничего не мог ответить, поскольку никогда ее не видел и ничего о ней не знал. Поэтому предполагал, что это мог быть какой-то затаенный недруг отца Ирины, который нанес свой удар таким вот подлым способом.

Впрочем, была еще одна, правда, очень шаткая, версия. По мнению доцента, столичная наркомафия завезла в город какую-то новую «дурь», которую решили испытать на случайном посетителе. Не зная силы препарата, подсыпали его в один из стаканов на глазок. Из-за передозировки наркотика Ирина и впала в коматозное состояние.

– Между прочим, эта версия не такая уж и шаткая! Мне она как раз кажется наиболее реалистичной, – отметил Крячко.

Сразу после разговора с Федотовым Стас поспешил в ночной клуб «Старлайт». Подъехав к футуристическому по своей архитектуре зданию, он припарковался на пустынной корпоративной парковке и зашагал к большому стеклянному вестибюлю. С учетом дневного времени в здании клуба находились только охрана, уборщики и помощник старшего менеджера. Тот в своем кабинете, на двери которого была прикреплена табличка «Пом. ст. менеджера Жижельчик Н. О.», что-то писал в толстенном гроссбухе, время от времени щелкая костяшками больших конторских счетов. Когда Стас¸ постучавшись, вошел к нему, то с порога сразу воззрился на бухгалтерский раритет прошлых времен. Помощник менеджера поспешил пояснить, что, хотя и располагает ультрасовременным калькулятором, счеты очень ценит за конкретность и наглядность бухгалтерских расчетов. Щелканье их костяшек помогает работать мысли, и анализ показателей проходит куда живее и энергичнее.

– Простите, а вы кто и по какому поводу? – поинтересовался он. А когда увидел корочку, показанную Станиславом, догадливо кивнул:

– Вы, наверное, по поводу вчерашнего ЧП, приключившегося с одной из наших посетительниц? Да, очень досадная история… Очень! Мы уже позвонили ее родителям, принесли свои глубочайшие извинения. Я лично опросил весь свой персонал из числа тех, кто вчера здесь был вечером. Все уверяют, что фактов распространения каких-либо наркотических препаратов отмечено не было. Да! Мы с этим боремся в тесном контакте с нашим районным ОВД.

– А у вас самого на этот счет есть какие-то версии? Сами-то вы как думаете, что могло случиться с потерпевшей? – выслушав Жижельчика, спросил Крячко.

Тот лишь беспомощно задвигал руками, явно не зная, что ответить.

– Станислав Васильевич, говорю как на духу: даже не представляю! Как мне рассказала моя помощница – меня вечером здесь не было, – шоу проходило просто замечательно. Андриану гости нашего клуба приняли очень тепло, она спела несколько замечательных романсов. И вдруг из дамской комнаты с криком выбежала девушка, прося вызвать «Скорую». Поднялась суматоха, выступление было сорвано… Ирину Кудашину очень быстро отправили в клинику. Андриана выступление продолжила, но настроение у всех было уже испорчено.

– Хорошо, мне нужны видеозаписи с ваших камер! – строго потребовал Станислав.

– Да, да, конечно! Сейчас сделаем! – закивал Жижельчик. – У вас есть съемный носитель информации?

– Да, есть флешка на тридцать два гигабайта…

– Тамара! Где ты там? Ко мне зайди! – окликнул кого-то хозяин кабинета.

В коридоре послышались шаги, и в кабинет заглянула остроносенькая шатенка в клетчатом брючном костюме:

– Я вас слушаю, Николай Олегович!

– Станиславу Васильевичу, он из уголовного розыска, нужны записи видеокамер за вчерашний вечер. Вам нужны материалы видеосъемки только в помещении или на улице тоже? – взглянул Жижельчик на Стаса.

– Да-да, и на улице тоже! – кивнул тот. – Кстати, а в дамской комнате съемка велась?

– К сожалению, нет! – развела руками Тамара. – Ну, сами понимаете, почему…

– Ладно, давайте то, что есть, – слегка поморщился Станислав, протягивая ей флешку.

– Хорошо, сейчас все сброшу на флешечку… Но вам придется минут десять подождать, комп, бывает, глючит, поэтому тормозит… – с ноткой огорчения уведомила Тамара, скрываясь за дверью.

– А вам когда стало известно о происшедшем с вашей посетительницей? – задал очередной вопрос Крячко.

– Ну, мне об этом еще вечером по телефону сообщили, – несколько замявшись, ответил Жижельчик. – Но сказали, что девушку, которая отчего-то вдруг потеряла сознание, уже увезли на «Скорой». Ну-у-у… Я подумал, что мое появление здесь уже как бы не обязательно…

– Еще вопрос… У вас какие-либо фуршеты для посетителей предусмотрены?

– Да, разумеется, разумеется! – охотно закивал помощник менеджера. – Официанты разносят минералку, соки, другие прохладительные напитки. Сейчас ведь лето, и хотя у нас работают кондиционеры, в помещении все равно жарковато…

На вопрос Станислава, как именно выглядит процесс доставки напитков, Жижельчик рассказал, что бутылки с соками и водами, хранящиеся в большом холодильнике, доставляются в буфет и там откупориваются. Там же напитки разливаются по стаканам и бокалам, и официант несет поднос в зал, где предлагает присутствующим.

– То есть при желании по пути к посетителям вашего клуба некто может что-то незаметно посыпать в один из бокалов. Верно?

– Вы… Выходит так… Но… Кто и для чего мог бы это сделать?

– Разберемся! Составьте, пожалуйста, список работавших вчера официантов, укажите их контакты и… – начал говорить Стас, но его перебила Тамара, вновь появившаяся в дверях.

Девушка выглядела растерянной и обескураженной.

– Николай Олегович! – взволнованно заговорила она. – На сервере все записи стерты! И вчерашние, и все прежние! Наверное, это тот компьютерщик сделал!

– Какой еще компьютерщик? – насторожился Крячко.

Как оказалось, сегодня утром были замечены сбои в работе компьютерной техники. Судя по всему, в корпоративную сеть клуба проник компьютерный вирус – то ли «червь», то ли «троян». Жижельчик распорядился вызвать мастера, чтобы тот очистил сервер от электронной заразы. Мастер вскоре приехал, быстро все наладил и отбыл восвояси. Никто даже не помыслил, что тот каким-то образом стер все имевшиеся на сервере видеозаписи. И вот только теперь обнаружилось такое скверное обстоятельство.

– А вы откуда вызывали компьютерщика? У вас есть строго определенная, проверенная контора, которая вас обслуживает? – уточнил Стас.

Жижельчик на это страдальчески скривился и отрицательно мотнул головой:

– Да, не-е-т… Каждый раз вызываем новых. Сегодня я звонил в фирму «Виртуал», человек был оттуда.

– Какой он из себя? Опишите!

По словам Жижельчика и Тамары, визитер был чуть выше среднего роста, на вид ему лет сорок, худощав, лицом чем-то похож на известного французского режиссера Люка Бессона. Заявившись в «Старлайт», мастер достал из кармана какую-то коричневую корочку, небрежно махнул ею перед Жижельчиком, представившись на словах как Андрей Щемилов. Более детально рассмотреть удостоверение никто и не помыслил. Как оказалось, зря…

Уточнив, где именно находится «Виртуал», и забрав у Жижельчика составленный им список официантов, куда также включили буфетчика и грузчика, Станислав поехал в офис компьютерщиков, находившийся минутах в десяти езды от ночного клуба и размещавний на первом этаже девятиэтажки по соседству с парикмахерской. Войдя в мастерскую компьютерного сервиса, он увидел помещение, заставленное компьютерами и ноутбуками, подле которых хлопотали несколько мужчин разного возраста. Поздоровавшись, Стас поинтересовался, кто здесь главный.

– Слушаю вас! – откликнулся долговязый парень в майке с изображением кота Леопольда и с его знаменитым: «Ребята, давайте жить дружно!»

Выслушав визитера и удивленно почесав затылок, «Леопольд», окликнул одного из своих сотрудников:

– Василий, ты же сегодня был в «Старлайте»?

– Да, был, – оглянувшись, подтвердил коренастый крепыш. – Но никакой работы не выполнял. Мне сказали, что ничего делать не надо.

– А можно поподробнее? Кто вам сказал, что делать ничего не надо, где именно и когда! – шагнул к нему Стас.

– Ну, как там было? – морща лоб, заговорил тот. – Иду я, значит, к этому самому «Старлайту», тут ко мне с их крыльца спускается какой-то мужик, спрашивает: «Вы к нам налаживать сервер?» Я сказал, что к ним. Тогда мужик мне и говорит, что, мол, он менеджер по оборудованию и у них все уже в порядке, типа, наладили своими силами. Но за ложный вызов заплатят обязательно. Дал мне три тысячи, и я пошел назад. Все!

– Описать его можете?

Крепыш, рассказав примерно то же самое, что и Жижельчик с Тамарой, добавил:

– Разговаривает он интересно. Слова растягивает, как это иногда делают, когда пародируют прибалтов, и «ж» произносит почти как «ш».

– Вы его хорошо запомнили? Поможете нам составить фоторобот? – спросил Стас, внутренне испытав некоторый подъем – не впустую потратил время, не впустую.

– Да, помогу… Чего ж не помочь-то? – кивнул тот.

Сразу после этого разговора Крячко отбыл в Главк. По его словам, в данный момент работа над фотороботом уже началась.

– Да, непростая складывается ситуация! – выслушав его рассказ, задумчиво резюмировал Гуров. – Чую, раскрутить эту историю будет очень непросто. Подоплека случившегося с Ириной Кудашиной пока совершенно непонятна. Реально подозреваемых у нас нет. Нет даже хоть какой-то условно-формальной версии. С чем пойдем к Петрухе? А он…

Словно подтверждая ход его мысли, чуть раздраженно заверещал телефон внутренней связи на столе Гурова.

– Накли-и-кал! – ернически резюмировал Станислав.

– Так вот, он сейчас потребует и версию, и подозреваемых! – усмехнулся Лев, поднимая трубку. – А у нас ничего этого нет и близко.

Выслушав Орлова, он положил трубку и кивком указал на дверь:

– Идем… Ждет!

Когда приятели вошли в кабинет своего друга-начальника, тот смотрел телевизор. С экрана «плазмы» телеведущий на фоне «Старлайта» рассказывал о вчерашнем происшествии в ночном клубе.

– …В данный момент Ирина Кудашина все еще пребывает в коматозном состоянии, – сыпал он скороговоркой. – По словам лечащих врачей, ее состояние в данный момент стабильно, но их прогнозы относительно того, когда оно начнет улучшаться, пока очень осторожны. Расследование этого загадочного происшествия ведет Главное управление угрозыска. По словам его руководителя генерал-лейтенанта Орлова, к расследованию подключены лучшие кадры Главка.

Кадр сменился, началась телереклама. Повернувшись к операм, генерал окинул их выжидающим взглядом:

– Ну, как дела? Чего-нибудь накопать удалось?

– Да, кое-что уже есть, но в фанфары трубить рановато, – глядя на экран телевизора, невозмутимо сообщил Гуров.

Он предельно лаконично изложил результаты своих изысканий, после чего заговорил Станислав и в общих чертах поведал о том, где был и что удалось узнать.

– Так-так, та-а-а-к… – с некоторой озабоченностью в голосе протянул Орлов. – Значит, даже условно подозреваемых у вас пока нет. Нет и никаких версий… Очень плохо!

– Ну, ты крутой! – саркастично рассмеялся Лев. – Мы только сегодня взялись за это дело, а тебе уже и подозреваемых, и версию подавай! Впрочем, условно подозреваемого могу назвать прямо сейчас: это бывшая пассия ухажера потерпевшей, Павла Дубяхова. Ее зовут Георгина Мукольская. Версия очень проста. По словам Веры Кудашиной, мачехи Ирины, Павел и Георгина расстались по ее инициативе, так как она нашла себе более статусного кавалера. Но есть подозрение, что с тем у нее ничего не вышло, и она вновь решила восстановить отношения с Павлом. А поскольку Дубяхов сейчас ухаживает за Ириной Кудашиной, она решила избавиться от соперницы и сама или с чьей-то помощью подсыпала ей какого-то наркотика.

– Но это точно мог быть наркотик? – уточнил Орлов, вопросительно глядя на приятелей.

– Да, врачи считают, что это именно наркотик. Но какой конкретно – сказать пока затрудняются, – чуть развел руками Лев. – По их мнению, это совершенно новый тип наркотического средства, пока неизвестного нашей медицине. Единственное, что им удалось выяснить, – данный препарат растительного происхождения.

– Вот как! – озадаченно откинулся в кресле генерал и хлопнул ладонью по столу. – А мне казалось, что в этой сфере чему-то новому уже и не появиться. Казалось, что все уже открыто-переоткрыто, все уже исследовано и апробировано, все эти героины-кокаины. А тут – вон оно что! Откуда-то появился совершенно новый вид «дури», о которой, по сути, пока никто ничего не знает. Но тогда, получается, есть места ее производства, есть каналы доставки к нам, в Россию? Ну, не у нас же ее производят?

– Полагаю, что не у нас, – пожал плечами Гуров. – Скорее всего, эту отраву выращивают и производят где-нибудь в тропиках. Там, в джунглях, еще много растений, которых не знают наши ботаники. Так что не удивлюсь, если через какое-то время в Экваториальной Африке или бразильской Амазонии найдут что-то уж и вовсе из ряда вон выходящее, в сравнении с которым и кока с опийным маком покажется безобидным одуванчиком. Надо будет созвониться с Вольновым – вдруг у них в ФСБ уже есть какая-то информация по этому поводу.

– Что планируете на остаток дня и на завтра? – спросил Орлов, как бы давая этим понять, что разговор подошел к концу.

– Да день, как я вижу, уже почти закончился! – глянув в окно, хохотнул Станислав. – Что на сегодня планировать? Если только порыться в интернете, поискать там нужную нам информацию. А на завтра? Я хочу разыскать и допросить официантов «Старлайта», да и вообще, прочесать весь их пищеблок, допросить всех подсобных, дворников… Хочу проверить, знает ли кто-то из них Георгину Мукольскую, не состоит ли с ней в родстве.

– Дельно! – одобрил генерал, подкрепив свою оценку энергичным кивком.

– Ну, а я сегодня жду звонка от Амбара, – подхватил Гуров. – Надеюсь, у него уже хоть что-то есть и по Кудашиной, и по Бульмакину. Кстати, осмысливая все эти странности, которые происходят вокруг Бульмакина, я все больше и больше убеждаюсь в том, что происходящее с ним – это что-то очень серьезное. Что именно – пока не знаю. Но есть ощущение того, что дело попахивает не мелкой уголовщиной, а крупным, к тому же организованным криминалом. А завтра планирую встретиться с Дубяховым. Надо бы через него проверить алиби Мукольской в контексте возможной причастности к покушению на Кудашину. Что еще? Попробую встретиться с любителями экстремального туризма из ИМП, если они еще не в горах. Вдруг подскажут новое направление расследования?

Одобрив «трудовой энтузиазм» своих приятелей-подчиненных, Орлов выразил убежденность в том, что расследование происшедшего с Ириной Кудашиной будет завершено в ближайшие несколько дней, и напарники отправились к себе. Войдя в кабинет, Крячко, как и намеревался, устроился за своим компьютером и углубился в дебри интернета. Гуров, достав свой сотовый, набрал номер их со Стасом общего приятеля и друга – полковника ФСБ Александра Вольнова.

Тот откликнулся сразу же и, ответив на приветствие, с ходу поинтересовался:

– Что, небось со Стасом завтра гоните на рыбалку? Да?

– Ага! – иронично поддакнул Лев и сокрушенно вздохнул: – Рыбалка, Саша, нам только снится. Опять подкинули «непыльную работенку». Ты в новостях смотрел сюжет про вчерашнее происшествие в ночном клубе «Старлайт»? Вот-вот, это-то дело нам с ним и подогнали. Кстати, хочу с тобой обсудить один занятный нюансик… Как сказал мне лечащий врач Ирины Кудашиной, она пострадала от действия какого-то неизвестного наркотика растительного происхождения. Об этой «дури» до настоящего времени наши медики даже не слышали. Может быть, в вашей конторе есть какая-то информация?

– Лева, мы тоже только сегодня услышали про этот, как его условно назвали лаборанты клиники, «комаин». Ну, они его образовали из слов «кома» и «кокаин». Да, нам тоже стало известно, что этот «комаин» – средство растительного происхождения. Откуда он появился? Вот с этим пока определенная неясность… Мы сделали запрос в Академию наук, и членкор АН, профессор Беломорцев сообщил нам, что источником комаина, предположительно, может быть лиана, произрастающая в Индонезии. Вроде бы он нашел малоизвестные дневники Миклухо-Маклая, который первым из русских побывал в Индонезии. И там описывалась лиана, сок которой вызывал эффект, чем-то сходный с алкогольным или наркотическим опьянением.

– А каковы могут быть маршруты ввоза этого комаина в Россию? – выслушав Александра, уточнил Гуров.

– Вопрос пока открытый… Видишь ли… Если даже согласиться с тем, что комаин производится в Индонезии, то вряд ли там может существовать его широкомасштабное производство.

Как Вольнов рассказал далее, в этой стране к наркоторговцам отношение очень суровое. Где-то в начале двухтысячных полиция выявила шайку, организовавшую подпольную фабрику, на которой «химичили» экстази. Согласно информации из открытых источников, возглавлял группировку крупный наркобарон мирового масштаба из местных жителей. Технологами были француз и голландец, финансировали производство несколько богатых китайцев. Работали наркохимики на сырье из Малайзии и Гонконга. Готовую «дурь» продавали как в самой Индонезии, так и в Малайзии, и в Китае. Когда группировку разоблачили, расследование ее деятельности шло несколько лет. По его итогам девять человек, из которых семеро – иностранцы, были приговорены к смертной казни.

– Кстати, я думаю, – отметил Александр, – такая мера наказания у нас тоже была бы вполне оправданной. Нет, ну в самом деле! У нас, ешкин кот, наркозависимых более двух миллионов. А тысяч тридцать из них ежегодно отправляются в мир иной не только от передозировки, но и от всяких там болезней, которые вызывают наркотики. Причем большинство-то из них – совсем еще молодые! А мы все разводим муси-пуси, все нянчимся!..

– Да у нас разве на «вышку» решатся? – саркастично рассмеялся Лев и досадливо вздохнул. – Мы же постоянно оглядываемся на то, что скажет еэсовская «княгиня Марья Алексеевна». У нас же сейчас доктрина не строгости, а «неотвратимости наказания»… Но, в общем, как я понял, завоз комаина к нам из Индонезии маловероятен. А вдруг кто-то наловчился стряпать его прямо в России из чего-то местного, наподобие полыни или чертополоха? Как считаешь?

– Ну, насчет полыни и чертополоха – не уверен, а вот завезти само растение и культивировать его здесь – это вполне вероятно, – задумчиво произнес Вольнов. – К нам же сейчас чего только не везут! Не только что-то нужное и полезное, но и всякую чушь и мерзость. Удавы, пираньи и крокодилы – это, так сказать, вчерашний день. Сегодня завозят и каких-то ядовитых пауков, и ядовитых пиявок, и плотоядные растения, которые того гляди самого хозяина сожрут… Почему не предположить, что завезли и семена растения, из которого вырабатывают «комаин»? Это ведь намного проще, чем тащить через таможню какую-то опасную живность. Семена можно спрятать в чем угодно, и никто не придерется.

– Да, в этом ты прав, – согласился Гуров, – семена растения привезти намного проще и безопаснее, чем переть в подошвах ботинок готовую «дурь». То есть нам надо искать неких «ботаников», которые втихаря стряпают новый, никому не известный наркотик. Причем не рискуя попасть под суд и отправиться на нары. Прямо царский подарок для наших наркодельцов!

– Это ве-е-е-рно… – после некоторого раздумья протянул Александр. – Похоже, свое начальство надо будет детальнее проинформировать о комаине и заняться этой экзотикой вплотную. Кстати, когда закончите расследование, выходные вам Орлов не обещал?

– Как не обещал? – рассмеялся Лев. – Он всегда обещает. Вот только с выполнением обещанного у него не всегда складывается так, как надо бы.

– Если на сей раз сложится, жду вашего звонка и приглашения на озера. Давненько мы никуда не ездили… Ну, будем на связи!

– Что там, что там он рассказывал про Индонезию? – мотнул головой Стас, прислушивавшийся к их разговору, едва Гуров нажал на кнопку отбоя.

Лев в общих чертах изложил услышанное от Вольнова, на что Стас отреагировал весьма экспрессивно.

– Во-о-о-т! – воздел он крепко сжатый кулак. – Правильно индонезийцы и делают, что расстреливают всех этих уродов, с которыми у нас либеральничают и чикаются. Я так понял, сейчас будешь смотреть в инете материалы насчет индонезийской лианы?

– Да надо бы… – кивнул Гуров, садясь за свой компьютер. – Что-то Амбар не звонит. Видимо, его «клиентура» ничего толком не знает, поэтому и сообщить мне нечего…

Он набрал в поисковой системе запрос: «Наркосодержащие растения и грибы индонезийских джунглей», и на мониторе тут же появилось множество материалов, посвященных флоре Индонезии. Пробежав глазами с дюжину материалов, Лев узнал, что в лесах этого островного государства более сорока тысяч всевозможных видов растений и сотни видов грибов, среди которых съедобные – в явном меньшинстве. Ну а среди травянистых и древовидных растений немало полезных (наподобие кокоса и банана), хватает опасных (по шипам и ядовитости), встречаются необычные, такие как растительные хищники, которые в своем желудке-кувшинчике из подвижных листьев могут переварить не только насекомых, но даже мелких птичек, лягушек и даже крыс.

Однако все это было совсем не то, что требовалось. Нужна была информация об островной флоре, продуцирующей в себе вещества, способные вызвать у представителей рода человеческого опьянение и галлюцинации. Проработав около сотни статей, Гуров наконец-то нашел материал, переведенный с французского, в котором некий путешественник-любитель Пьер Лиони повествовал о своих путешествиях по одному из самых больших островов индонезийского архипелага – Калимантану. Познакомившись еще в самолете с представителем одного из обитающих там племен, Пьер сумел набиться в гости к калимантанским аборигенам. Будучи завзятым естествоиспытателем, он с интересом изучал растения, используемые в тех или иных целях. В частности, его заинтересовало растение, которым шаманы племени пользовались для того, чтобы начать «говорить с духами».

Как явствовало из текста, это был мелкий кустарник, который во время шаманских ритуалов бросали в костер и дышали выделяющимся при этом дымом. Дочитав до конца, Гуров понял, что это тоже не совсем то, что его интересовало. Продолжив поиски, он нашел повествование морехода, который волей случая оказался в одном из оторванных от цивилизации племен острова Белитунг. Тот вспоминал, что всякий раз, отбывая на морской промысел, туземцы пили отвар какого-то особого гриба. Прием этого питья пробуждал в них не совсем обычные способности. Например, умение на расстоянии чувствовать под водой наиболее желанную добычу. Этот гриб аборигены именовали «даром богов», считая, что те послали его на остров, чтобы помочь выжить тамошним обитателям. Но и «дар богов» по своему действию как-то не очень был похож на то, что он искал.

Утомившись от своих изысканий, Лев взглянул на часы и, увидев, что время близится к семи, окликнул Стаса:

– А домой нам не пора ли?

– Похоже, пора… – потягиваясь, сквозь зевок откликнулся тот. – Я тут набирал в поисковой системе кое-каких персон из нашего «поминальника» по расследованию. Вот набрал Георгину Мукольскую. И знаешь, что выдал интернет? Оказывается, года два назад эта особа собиралась замуж за сына олигарха Ардашелина. И все уже шло к свадьбе, но тут будущему свекру кто-то подбросил компромат на будущую невестку. Как оказалось, Георгина несколько месяцев принимала участие в «Острове счастья», пока на одном из этапов не сошла с «дистанции». А там ведь – это ни для кого не секрет – вовсю практиковались коллективные «трахи». Он сразу же «сорвал стоп-кран», объявив сыну, что его женитьбы на Георгине не допустит, как бы тот ни настаивал. Ну, Ардашелин-младший артачиться не стал, и свадьба не состоялась. А всего через месяц папа Ардашелин едва не умер, поужинав в ресторане в компании нескольких своих бизнес-партнеров. Благо его организм оказался крепким, а «Скорая» прибыла очень быстро. Как показало расследование, он был отравлен лошадиной дозой героина.

– И первой подозреваемой стала Мукольская? – утвердительно спросил Гуров.

– Вот именно! – подтвердил Крячко, поднимаясь из-за стола. – Но доказательств ее вины найдено не было, и от нее отвязались. Проверяли и всю компанию, кутившую вместе с Ардашелиным. Там тоже вышел облом. Раскручивали официантов, поваров, даже судомоек. Тоже тупик. Так это дело и осталось безнадежным «глухарем». Но тем не менее… В истории с Ириной Кудашиной Георгина тоже, как ни верти, заинтересованное лицо. К тому же…

– …Они с Андрианой Маркизано побывали в одном и том же телеборделе, – продолжил за него Лев, вскинув большой палец. – Молодец, Стас! Интересная информация. Тут есть над чем задуматься.

Закрыв кабинет, они направились к выходу, продолжая обсуждать на ходу те или иные вопросы своего нежданно-негаданно свалившегося на них расследования.

Этой ночью Гурову приснилось, что он летчик, который управляет большим пассажирским самолетом. Сидел за штурвалом, правда больше похожим на руль его «Пежо», и с огромной высоты смотрел на проплывающую внизу землю. Он знал, что за его спиной в пассажирском салоне несколько сот человек, за жизнь которых он в ответе. Внезапно прямо по курсу Лев увидел плотное, черное облако, которое стоило бы облететь, но… Самолет почему-то отказался слушаться рулей управления и мчался прямо в центр черного облака, в котором с какого-то момента начали вспыхивать яркие молнии.

«Что делать? Что делать?!!» – лихорадочно думал он, продолжая вертеть ставший совершенно бесполезным штурвал, и, стиснув зубы, смотрел на то, как ныряет в кромешную тьму, пронизанную молниями. В какой-то миг Лев ощутил, что самолет снова слушается штурвала, и обрадовался: «Ага! Еще не все потеряно! Надо подняться повыше и выйти из облака. Только бы не началась паника!»

Он оглянулся и похолодел: салон был совершенно пуст, люди куда-то бесследно исчезли. И тут… в самолет ударила молния, и оба двигателя ярко заполыхали. Лев вдруг понял, что падает, что еще несколько мгновений – и он разобьется. Самолет разваливается на части, земля все ближе… Удар!.. Гуров резко поднялся на постели, недоуменно озираясь по сторонам, не в силах понять, как он оказался дома, в собственной кровати. Его сердце колотилось как сумасшедшее. На лбу выступил мелкий пот. Взглянув на жену, он увидел, что она не спит и, приподнявшись на локте, смотрит в его сторону.

– Что, кошмар привиделся? – участливо спросила Мария.

– Да, я сейчас управлял пассажирским самолетом. В него попала молния, он загорелся, упал и разбился. Благо людей в нем не оказалось. А ты почему не спишь? Я что, орал что-то во сне?

– Да-а… Подскочил, как будто тебя ударило током, и что-то такое выдал во весь голос, наподобие: эх, е-о-о-о!..

– Ёшкин кот! С этой работой скоро «крышу» напрочь сорвет! Пойду водички выпью… – Лев опустил ноги на коврик и, избавляясь от остатков бредового сна, помотал головой.

– Вон, в шкафчике на кухне есть успокоительное. Выпей таблетку… – заботливо предложила Мария.

– Таблетки? Нет, это не по мне, – чуть поморщился он. – Я знаю рецепт другого успокоительного, которое и эффективнее, и гораздо приятнее.

– Ну, ты оригинал! – беззвучно рассмеявшись, отмахнулась Мария. – Вечером ждешь от него внимания, а он – бултых, и спать. Зато или среди ночи, или рано утром: вставай, у меня загорелось!..

Остаток ночи Гурову спалось очень спокойно и даже безмятежно. Проснувшись в шестом часу утра, он чувствовал себя выспавшимся и бодрым. Встав, некоторое время любовался спящей Марией. Ведущая прима одного из лучших столичных театров была неотразима в любой из своих ролей: и в роли королевы, и в роли нищенки, и в роли мятежной древнегреческой пифии, воспротивившейся воле всемогущих жрецов. Неотразима она была и сейчас, безмятежно спящая, с легкой улыбкой на губах…

Лев на цыпочках вышел из спальни, прикрыл за собой дверь, и… утро началось. Энергичная разминка с гантелями, ледяной душ, завтрак. Включив на кухне телевизор, он уминал приготовленный Марией плов – ее коронное блюдо. По телевизору шла криминальная сводка о происшествиях в столице и области. На экране, как в калейдоскопе, мелькали лимузины, побывавшие в ДТП, участники драк, задержанные воры и грабители…

Неожиданно в длинной череде сообщений промелькнуло что-то знакомое. Стоп! Так и есть – упомянули Клин. В душе тут же зашевелились какие-то нехорошие, смутные подозрения. Положив ложку, Лев обратился в само внимание. А ведущий новостной программы, излагая новость со скоростью автоматной очереди, повествовал о том, что вчера поздним вечером во дворе своих родственников в поселке Хлебовское ударом ножа в шею был убит житель Москвы Ростислав Бульмакин. Местным РОВД ведется расследование.

Телеведущий продолжил «поминальник» событий криминального характера, но Лев ничего этого уже не замечал, ошарашенный только что услышанным. Как же такое могло случиться? Ч-черт побери! Может быть, Бульмакин случайно засветился с телефоном и его местоположение каким-то образом было вычислено теми, кто его преследовал? Но как и с чьей помощью он мог быть ими обнаружен? Или же он с самого начала, будучи под их постоянным наблюдением, не смог оторваться от слежки, и сам привел за собой того, кто его убил?..

В любом случае это прокол его, Льва Гурова. Даже не прокол, а проколище! Он должен был предусмотреть и такой вариант развития событий. Если он профи, если он действительно реальный корифей сыска, на материалах расследований которого учатся пацаны в вузах МВД, то как он мог не почувствовать всей степени угрозы, надвигающейся на соседа по дому?! Тот пришел к нему за помощью, искал у него защиты от каких-то непонятных преследователей, намеревавшихся его убить. А Лев Гуров, по сути, все пустил на самотек, поручил спасение утопающего самому утопающему. Прокол!

Неожиданно запиликал сотовый, выдавая мелодию про то, как хорошо быть генералом. «Ну вот, сейчас Петруха начнет задавать «наводящие»… – мысленно резюмировал он. – Блин! Как хорошо начиналось это утро и какое хреновое получилось продолжение!..» Он нажал на кнопку включения связи и услышал голос Орлова:

– Лева, доброе утро! Не разбудил?

– Доброе, если только оно доброе… – с оттенком сарказма откликнулся Гуров. – Я давно уже на ногах. Ты по поводу криминальной сводки на ТВ?

– Ну да, хотел уточнить. Тот, которого убили в Хлебовском… Как его? Ростислав Бульмакин? Вот-вот, я о нем. Похоже, ты был прав – история эта не простая. Что-то за всем этим кроется крайне серьезное. Слушай, давай, наверное, сделаем так… Пусть Стас пока один покрутится с расследованием отравления Ирины Кудашиной, а ты берись за убийство этого Бульмакина. Чую, если не займемся прямо сейчас, есть риск упустить что-то еще более серьезное. Вот как-то так. Что скажешь?

– Ну, давай займусь… – согласился Лев, внутренне все еще чувствуя какое-то смятение в душе. – Только не знаю, согласится ли Стас на такой расклад?

– Согласится! – оптимистично заверил Орлов. – Куда он денется? Если что, могу подбросить вам в подмогу пару стажеров.

– Ну, хорошо, я скоро подъеду в контору, обсудим.

Завершив разговор, Лев быстро покончил с завтраком и через пару минут уже выходил из своего подъезда, не забыв глянуть на край крыши дома. Вороны там сидели, но вели себя, так сказать, пристойно. Сев в свое авто, он запустил двигатель и только тут заметил, что бензина осталось лишь на донышке бака – засветился индикатор резерва. Пришлось заехать на ближайшую АЗС. Вставив пистолет шланга в горловину бензобака, Лев обратил внимание на человека средних лет, с густыми усами и в темных очках. Мужчина выглядывал из окна «Гелендвагена», стоящего по другую сторону колонки. Неизвестный был в добротном костюме с галстуком, стоящим не одну сотню долларов. Он сидел на переднем пассажирском сиденье автомобиля, скучающе взирая на окружающее. Водитель этого авто, худощавый, сноровистый тип, торопливо откручивал пробку бензобака, время от времени поглядывая на своего пассажира. Впрочем, скорее всего, сидящий в авто был его хозяином, как и хозяином этого лимузина. Льву вдруг подумалось, что усатый чем-то ему знаком. Где-то его он уже видел. Но где и когда?

В какой-то миг, когда он уже закончил заливать бензин и закручивал пробку горловины, усатый чуть заметно покосился в его сторону, отчего-то недовольно скривил рот и нажатием на кнопку поспешно поднял густо тонированное стекло. Это Льва несколько удивило. Такая реакция могла означать, что тот его тоже где-то видел, что они уже пересекались. Но что это была за встреча, и в каком качестве пребывал этот тип (свидетель, потерпевший, подозреваемый?) – вопрос оставался открытым. Делая вид, что усатый его совершенно не интересует, что он его вообще не замечает, Гуров на самом деле очень даже заинтересовался личностью странного незнакомого знакомца, поэтому, выезжая с заправочной площадки, через зеркало заднего вида постарался рассмотреть и запомнить госномер «гелика».

Остаток пути к конторе Лев напряженно вспоминал, вспоминал и вспоминал усача из «Гелендвагена». Кто он? По какому делу проходил? В качестве кого? Черт! Вот вертится правильный ответ где-то на краю сознания, а, как испорченный файл в компьютере, открываться никак не желает. Стоп! А может, раньше этот тип был без усов и без очков? Вот именно! Что, если представить его лицо без них? Значит, общая форма лица – широкий овал, волосы темные, прямые, коротко остриженные. Лоб – покатый, с выступающими надбровными дугами, скулы широкие, но сглаженные, щеки чуть впалые. Что еще запомнилось? Подбородок – широкий, квадратный, с ямкой, нос толстый, висловатый. Верхней губы из-за усов не разглядеть, нижняя – средней толщины, немного выпирает…

И, лишь уже заруливая на ведомственную парковку Главка, Гуров с огромным облегчением вдруг припомнил, что видел этого человека лет семь назад. Точно! Это был он! Тогда они со Стасом расследовали убийство двух крупных наркобаронов. Эти теневые дельцы в одном из ресторанов столицы обмывали какую-то выгодную им обоим сделку. Напировавшись, наркобароны на «Роллс-Ройсе» одного из них отправились, как позже выяснилось, на виллу, где их ждало «продолжение банкета», причем в компании фото– и прочих «моделек». Они никак не предполагали, что их путь (в том числе и жизненный) прервется всего минут через десять езды. К удивлению одних очевидцев и к испугу других, черный дорогущий «англичанин» вдруг подпрыгнул, окутанный пламенем, после чего в уши ударил грохот взрыва.

Сразу же после случившегося Льву Гурову и Станиславу Крячко Орлов дал указание в самые сжатые сроки провести расследование этого двойного убийства. И опера немедленно отправились на место происшествия. Поскольку многие из свидетелей, видевших взрыв, уже успели разъехаться, их пришлось вылавливать по госномерам, попавшим в объективы камер видеонаблюдения. Один такой свидетель, который стоял у обочины улицы Гороховой, именно на том участке дороги, где и взорвался «Роллс-Ройс», был выявлен при помощи камер.

Как выяснилось, звали его Кирилл Зубаров, он был сотрудником ЧОПа, старшим менеджером по кадрам. В ходе разговора с ним Гуров узнал, что на Гороховую Зубаров приезжал проверять несение дежурства охранниками своего ЧОПа – не употребляют ли спиртное на рабочем месте, одеты ли в соответствии с дресс-кодом, не отлынивают ли от выполнения своих прямых обязанностей и так далее. По поводу происшествия с «Роллс-Ройсом» ничего дельного он рассказать не смог. По его словам, в тот момент, когда раздался взрыв, он находился в тамошнем продуктовом магазине торговой сети «Успех-экстра».

– Я как раз разговаривал со своим сотрудником, когда на улице рвануло. В магазине даже выбило стекла, началась паника… – повествовал Зубаров. – Я выбежал, увидел горящую машину. Побоялся, что пламя может перекинуться и на мой «Рено», и поэтому поспешил уехать.

Поскольку было яснее ясного, что этот свидетель не более чем «так себе» и тратить на него время смысла нет, Лев тогда с ним распростился и занялся другими. Надо сказать, время опера потратили не зря, они сумели выйти прямо на заказчика. Посредник, нанимавший исполнителей убийства, к этому времени таинственным образом бесследно исчез. Впрочем, его, уже бездыханного, с простреленным черепом, Гуров и Крячко нашли закопанным под деревом в подмосковном лесу. Там же был найден еще один труп, который по отпечаткам пальцев и «профессиональной ориентации» был признан реальным и единственным исполнителем убийства наркобаронов. Правда, Лев в этом сильно сомневался – он считал, что исполнителей было не меньше чем двое. Однако Петр Орлов решил, что расследование на этом можно закончить. Пришлось закончить – с начальником, даже если он и друг, не поспоришь…

И вот теперь произошла случайная встреча, которую иначе как перстом судьбы не назовешь. Судя по всему, за прошедшие годы Зубаров, выражаясь на жаргоне «оппонентов» УК, «забурел». И еще как «забурел»! Сейчас у него уже не среднеклассная «реношка», а очень даже дорогой, высококлассный «гелик». Его дела явно идут более чем хорошо. Кстати, не лишним было бы узнать: а чем он занимается в настоящее время?

Прибыв в Главк, Лев первым делом зашел в информотдел и попросил Жаворонкова по максимуму собрать информацию о Кирилле Зубарове. Когда тот пообещал подготовить справку за час-полтора, он отправился к себе. Крячко уже был на месте. Поздоровавшись, Лев сокрушенно сообщил:

– В Хлебовском вчера вечером был убит Бульмакин. Кто-то ударил его в шею ножом …

Стас с гримасой недоумения некоторое время молчал, после чего уточнил:

– Это правда?

– К сожалению, да… Утром в криминальной сводке сообщили. Петр уже знает. Он предлагает мне взяться за это дело, а ты продолжишь расследовать случай с Ириной Кудашиной. Обещает в подмогу подбросить стажеров.

– Хм-м-м-м… Ну-у-у… – озадаченно почесал затылок Стас. – Ну, хорошо, пусть будет так. Справимся! Да, скверная получилась история с этим мужиком. Как считаешь, он сам в чем-то лопухнулся, и они смогли его найти, или на него охотились такие волки, что и черта найдут?

– Думаю, тут и то, и другое… Можно предположить, что он все-таки нарушил «режим молчания» и с кем-то связался по телефону. Ну а эти ребята оказались с очень широкими возможностями – в момент его запеленговали и установили точные координаты. Такая работа какой-то ординарной примитивной шайке не по плечу. Такие возможности имеются только у структуры, способной обзавестись оборудованием стоимостью в сотни тысяч и дороже.

– Тогда это вопрос и нашего Саши Вольнова. – Стас слегка улыбнулся уголком рта. – Думаю, случай с Бульмакиным его заинтересует. Вот тебе и скромный работник жилищно-коммунального сектора! Лева, что-то ты какой-то кислый… – неожиданно отметил он.

– Понимаешь, Стас, я получил хороший щелчок по носу. И щелкнули меня те, кого я не разглядел за банально-бытовым антуражем неудачного покушения на Бульмакина, когда он едва не оказался участником ДТП. Мне уже тогда надо было насторожиться и понять, что шаблонные меры предосторожности при нешаблонном событии – дело провальное. Не исключаю того, что и удар ножом нанес тот самый, что до этого управлял «Фольксвагеном».

– Ну, наверное, да… – согласился Крячко. – Ну, а что касается твоих самобичевательных оценок, как ты считаешь, твоей непредусмотрительности – кто бы не дал маху в такой ситуации? И вообще, очень сложно делать какие-то долгосрочные прогнозы при минимуме информации. Кто знает, что реально таится за этим, ныне усопшим?

– Вот это и есть самое-то хреновое! – Напряженно о чем-то думая, Лев прошелся взад-вперед по кабинету. – От него мы этого узнать уже не сможем…

В этот момент в его кармане запиликал телефон, выдавая мелодию из «Джентльменов удачи».

– Не иначе, Амбар? – догадался Крячко.

Это действительно был Константин Бородкин. Он сообщил, что «надысь» прощупывал свою клиентуру на предмет ввоза в Москву новых видов наркоты. И один из его постоянных гостей – некто Мерин (он же – Мирнов Игнат) рассказал, что слышал нечто занятное. Кто-то говорил одному его знакомому, что скоро всякие «геры» и «марафеты» получат отставку, поскольку откуда-то привезли совершенно необычную «дурь», которая запросто может их вытеснить. Что это за «дурь», кто, где и из чего ее производит – загадка. Но сведения о ее действии уже известны. По непроверенным данным, у новой «дури» (Мерин называл ее чем-то наподобие «охерасанан») весьма широкие и не совсем обычные свойства. Якобы при приеме минимальных доз это вещество «прибавляет ума», то есть голова начинает работать «на полных оборотах». Если дозу увеличить, то появятся глюки и всякие иные расстройства психики. Ну, а если случится передоз, даже самый небольшый, – все, полный кирдык.

– Вот такая, Левваныч, «байка про бабайку», – попытался сострить Амбар. – А вот про мужика с Аральской – чёй-то никто про него ничё не слыхивал. Ну, поспрошаю еще. Его как там? Ростислав Бульмакин? Лады, лады! Сделам!

Гуров пояснил, что Бульмакин на данный момент уже убит, поэтому необходимость выявить тех¸ кто по каким-то причинам желал разделаться с Ростиславом, приобретает особое значение. Сказав в заключение, что свой «гонорар» в «Балыке» Бородкин уже может получить, он нажал кнопку отбоя.

– Ну, и что там интересного рассказал Амбар? – поспешил спросить Крячко.

– Есть как бы подтверждение того, что в Россию, и конкретно в Москву, действительно завезли новый вид наркоты. Но, я так понимаю, при прохождении этой информации получилось что-то наподобие игры в «сломанный телефон». Тут, судя даже по названию «дури», при передаче информации от одного к другому, могли переврать многое…

Стас скептически отнесся к полученным сведениям, особенно усомнился в способности загадочного «охарасана» стимулировать работу мозга.

– По-моему, насчет прибавки ума – это полная лажа! – язвительно рассмеялся он. – Вот «крянуть» от передоза «дури» – это запросто, в это я поверю.

– Возможно, ты и прав, – кивнул Гуров, – но на данный момент это сообщение – наша единственная «ниточка» в поиске тех, кто начал внедрение в Москве нового наркотика. Причем, как я понимаю, куда более опасного, чем тот же героин. Сейчас надо дать задание информационщикам, чтобы они разыскали по всем возможным базам, где обитает Мирнов-Мерин. И сегодня же его надо взять под наблюдение, отследить все его контакты. А потом «протестировать» и тех, кто хоть что-то может знать про этот самый «охарасан», если только он так называется на самом деле.

– Считаешь, что этот Мерин знает намного больше, чем рассказал своим корешам? – спросил Стас с миной большого сомнения на лице.

– Да, вполне это допускаю. К тому же, знаешь, есть люди, которых буквально распирает, если они носят в себе какой-то секрет. Их постоянно подмывает рассказать об этом кому-то еще. Правда, они понимают, что это слишком рискованно – как бы за длинный язык башку не оторвали, поэтому говорят о том, в чем участвуют сами, как о слышанном от кого-то еще. Конечно, может быть, я и ошибаюсь, но… Считаю, что причастность именно самого Мирнова к обороту нового наркотика не меньше чем пятьдесят на пятьдесят.

– А по Бульмакину куда и как думаешь двигаться? – полюбопытствовал Стас.

– Это не вопрос – это вопросище… – Лев изобразил руками широкий жест, который можно было понять как «не знаешь, за что хвататься». – Надо срочно съездить в Хлебовское, изучить на месте все обстоятельства убийства. Надо встретиться с его вдовой, с его соседями, проверить его компьютерную технику и всякие там гаджеты. Не зная, чем он реально занимался, не понять и того, что стало причиной убийства. А не зная причин, не выйти и на его исполнителя и заказчика. Вот такие заморочки…

Раздалось пронзительное пиликанье телефона внутренней связи. Звонил Жаворонков. Он сообщил, что сбор материалов по Зубарову закончен, информация сброшена на электронную почту.

– Зубарова помнишь? Ну, как бы свидетеля по делу о взрыве машины наркобаронов Щербухина и Томаняна? – сев за свой стол, вопросительно взглянул на Станислава Гуров.

– А-а-а, было дело, помню! – подтвердил тот.

– Сегодня случайно увидел его на автозаправке…

И Лев вкратце рассказал о том, при каких обстоятельствах заметил «старого знакомого», которого сразу даже не смог вспомнить.

– Ты его в чем-то подозреваешь? – спросил Крячко.

– Ну, как сказать? – пожал Лев плечами. – Реального повода в чем-то его подозревать как бы нет. Но… Я вдруг почувствовал, что за ним есть что-то очень мутное. Вдруг пришло понимание, что в момент убийства Щербухина и Томаняна в той округе он оказался не случайно. Вот сейчас посмотрим, что это за гусь…

– Давай глянем! – потирая руки, Стас поспешил к нему.

Открыв файл с сообщением, Лев прочел вслух:

– Кирилл Александрович Зубаров, восьмидесятого года рождения, город Москва… Так… Родители – Зубаров Александр Фомич, железнодорожник, проводник, умер в девяносто пятом. Мать – Зубарова Елена Викторовна, домохозяйка, судима, отбывала пять лет за организацию подпольного борделя. Ого! Его мамочка, оказывается, была «мамочкой»…

– Ну, тут все яснее ясного: девяностые годы, жизнь скудная, «в натяг», главный кормилец семьи умер, жить стало не на что. Вот и пришлось домохозяйке переквалифицироваться в «бордель-маман»… – с некоторым даже сочувствием прокомментировал Стас.

Далее из сообщения явствовало, что в школе Кирилл Зубаров организовал рэкетирскую группировку, которая грабила однокашников, за что он был исключен из школы. Занимался мелкими кражами, «бомбил» автомобили – «разувал» колеса и «прихватизировал» автомагнитолы. За это получил два года колонии на «малолетке». После освобождения пару лет работал вышибалой в мамином борделе. Когда милиция его накрыла и «бордель-маман» отправилась в заключение, Кирилл Зубаров подался в охранники – устроился «секьюрити» в ЧОП «Коподаров и Ко», где за несколько лет дорос до инспектора отдела. В две тысячи десятом коподаровский ЧОП оказался замешанным в транспортировке и хранении афганского героина. Несколько человек были задержаны и попали под суд. Зубаров тоже был в числе подозреваемых, но как-то смог выкрутиться и прошел по делу как свидетель.

– Ты глянь, какой непотопляемый! – усмехнувшись, отметил Гуров.

– Да, Лева, похоже, интуиция тебя не обманула – фрукт скороспелый и с гнильцой! – хохотнул Стас.

После задержания хозяина ЧОПа и его подельников «контора» тут же закрылась, а Кирилл Зубаров был приглашен на работу в ЧОП «Эдельвейс-Прима». Там он сразу же был назначен инспектором отдела по торговой сети «Успех-экстра», потом дорос до старшего менеджера по кадрам, а пару лет назад стал совладельцем ЧОПа и его генеральным директором.

– Обалдеть, какая крутяцкая карьера! – иронично «восхитился» Крячко. – С чего это вдруг ему так поперло?

– Сейчас увидим… О! Смотри: женат трижды, последний брак заключен в пятнадцатом, его жена – некая Софья Денисовна Чубрей. А как фамилия прежнего гендиректора ЧОПа? Чубрей Денис Васильевич. Ясно? Стал зятем своего босса, после чего и сел в его кресло.

– И нет никаких гарантий, что Зубаров сейчас не промышляет наркотой… – задумчиво резюмировал Стас. – Судя по его характеру, аферист он еще тот. Наверняка втихаря приторговывает «дурью» – я в этом почти уверен.

– Вот и я думаю о том же… – нахмурился Лев и, покачав головой, добавил: – Зря тогда Петруха вмешался, зря… Ну, когда взорвали наркобаронов. Я чувствовал, что не всех причастных задержали, что вне поля зрения остались те, кто способствовал убийству, но… С нашим Петрухой иногда спорить – что в стенку кидать горохом. Хотя, думаю, кто-то из министерских уж слишком его торопил, вот он и дал команду закругляться.

– Но тем не менее судьбу не обманешь! – В голосе Стаса слышалось некоторое даже злорадство. – Все равно этот Зубаров попал нам «на мушку». Кстати, как думаешь, был ли тот Гушареев, который признал себя организатором убийства, и в самом деле заказчиком?

– На мой взгляд – был, – уверенно кивнул Гуров. – Ему нужно было устранить сильных конкурентов, и он это сделал. Нанял братьев Судачановых, которые и заложили взрывчатку, и еще несколько человек из «Эдельвейса», которые помогли в организации покушения. Нет-нет, Гушареев вполне обоснованно признал себя виновным, и не с перепугу, а чтобы сбавить себе срок. Ему и в самом деле скостили – дали «четвертак» вместо пожизненного. Но вот Зубаров в тот раз от нас улизнул…

– Вообще-то он может отвертеться и сейчас. У нас на него в данный момент абсолютно ничего нет. За эти годы он следы замел по полной. А подозрения к делу не пришьешь! – огорченно развел руками Стас.

– Согласен! Но я вот о чем думаю: его надо взять под свой негласный, ненавязчивый контроль. И не по прошлым делам, а по нынешним. Чую, где-то, как-то он завязан на этой истории с этим самым «охарасаном». Так что, из виду его выпускать не будем, ну а сейчас буду собираться в Хлебовское.

Снова запиликал телефон внутренней связи. На этот раз звонил Орлов.

– Лева, Стас на месте? Оба ко мне! – распорядился генерал.

– Ну как мы обойдемся без его «ценных указаний»? – съехидничал Стас, патетически потрясая руками.

Войдя в кабинет начальника, опера застали его в меланхолически-задумчивом настроении. Указав взглядом на гостевые кресла, Орлов с ходу поинтересовался:

– Ну что, определились с распределением ролей? Кто и чем будет заниматься дальше?

– Да, разумеется, – ответил Лев, опустившись в кресло и положа ногу на ногу. – Стас будет заниматься случаем с Кудашиной, а я начинаю работу по убийству Бульмакина. Сейчас еду осматривать место происшествия, изучу первичную документацию тамошней опергруппы, опрошу свидетелей.

– Чего-то нового накопать удалось? – изучающе взглянул на Стаса Орлов.

– Вон, Левин информатор сообщил о каком-то новом виде наркоты, который начали завозить в Москву, – кивнул в сторону Гурова Крячко.

Повествование о никому не известном «охарасане» генерала очень заинтересовало, как и информация о Зубарове.

– Твою дивизию! – проворчал он, недоуменно покрутив головой. – А этот «охеросан», или как его там? «Охарасан»? Так вот, как считаете, это не выдумка? Не чья-то хохма прикола ради? Сами же знаете, что сейчас, как их называют, пранкеров – пруд пруди.

– Нет, Петро, скорее всего, это не выдумка. Это, хоть и не совсем приятная, но реальность, – произнес Лев. – В клинике же врачи нам сказали однозначно, что Ирина Кудашина пострадала от действия неизвестного наркотического вещества растительного происхождения. Тут ни прибавить, ни убавить.

– Ну, давайте, мужики, поднажмите! А то наши «лучшие друзья» уже и ручки потирают в надежде на то, что это дело станет полным «глухарем». Ты же, Лева, все равно будешь помогать Стасу по мере возможности?

– Само собой! Если только он сам не против…

– Нет-нет, я только «за»! – поспешил уведомить Крячко. – Что я, дурак, что ли? Ну что, мы пошли совершать свои, так сказать, исторические подвиги?

Приятели поднялись с кресел и, сопровождаемые взглядом Орлова, направились к двери. Стас, по своей старой привычке, не мог не схохмить, покидая кабинет. Уже переступив через порог, он поболтал в воздухе правой пятерней и, обронив с интонацией блондинки из анекдота: «Мы не прощаемся!» – вышел в приемную.

Наблюдавшая за ним секретарша Орлова Верочка, которая набирала какой-то текст на компьютере, с улыбкой констатировала:

– Станислав Васильевич, став опером, вы убили в себе великого актера.

– Верочка, я был вынужден пойти на такую «мокруху» по одной простой причине: у меня стойкая аллергия на цветы из зрительного зала и крики «Браво!», – прижав руку к груди, «признался» Крячко. – Слава богу, за это убийство срок мне не светит.

Зайдя по пути в информотдел и дав Жаворонкову новое задание по Мерину, Лев направился к ведомственной автостоянке, где был припаркован его «Пежо». Менее чем через полчаса он уже пересекал МКАД в сторону Клина и размышлял о случившемся с Бульмакиным. Всего сутки назад тот был жив, здоров и даже не подозревал, что вечером этого же дня кто-то отнимет у него жизнь. Как все скоротечно в этом мире! Но, черт подбери, кто же все-таки и за что мог его убить?

Стоп! А что, если за квартирой Бульмакина установить наблюдение? Вдруг там находится нечто такое, что связано с его «темной деятельностью»? И это «нечто» захотят забрать себе его подельники по этой самой «темной деятельности»? Например, можно предположить, что Бульмакин (почему бы нет?) по поручению неких лиц реализовывал какие-либо, скажем так, «материальные объекты». При этом он хитро «махинировал», например очень сильно завышая стоимость порученного ему товара, – это явление распространено достаточно широко, а разницу клал себе в карман, не желая делиться с владельцами доверенных ему ценностей. И если деньги через его руки проходили немалые, то, надо думать, это запросто могло стать причиной убийства. О его деловых контактах (рабочие контакты в коммунальной конторе не в счет) на данный момент вообще ничего не известно, поэтому вести расследование его смерти очень проблематично.

Гуров на ходу набрал номер Орлова и изложил ему свою просьбу – немедленно направить к квартире Бульмакина толкового «топтуна» из числа стажеров. Выслушав его, Петр заикнулся было о сложностях с кадрами на данный момент, но он тут же напомнил ему о данном утром обещании помочь подкреплением. Издав сокрушенное «Гм-м-м!», генерал сказал, что сейчас же найдет «человечка» и наблюдение будет установлено.

Увидев впереди очертания Клина, Лев обогнул его по объездному шоссе и вскоре миновал придорожный указатель «Хлебовское». Село, живописно раскинувшееся на берегу большого то ли пруда, то ли озера, выглядело мирным и безмятежным. Эдакой идиллической пасторалью, где все всем довольны, где все благополучны и счастливы. И ничто даже мало-мальски не напоминало о том, что минувшим вечером здесь был убит человек.

Въехав в село через большую декоративную арку, сваренную из железа местными умельцами (судя по всему, еще в советские времена), Гуров по памяти набрал номер сотового телефона родственника Бульмакина. После пары долгих гудков он услышал хрипловатый мужской голос:

– Да, я слушаю!

Лев представился и попросил объяснить, как проехать к его дому. Тот, тягостно вздохнув, сказал, что от арки ехать нужно прямо, на втором перекрестке свернуть влево и ехать до дома номер тридцать. Через несколько минут Лев увидел у ворот большого дома с мансардой рослого мужчину, который из-под козырька кепки смотрел в его сторону, и сразу догадался: «Он!»

Это действительно был родственник Бульмакина, доводящийся ему троюродным братом. Мысленно отметив про себя, что, наверное, только в деревне кто-то еще знает своих не только родных, но и троюродных (город в этом смысле куда более безразличен), Лев обменялся с хозяином дома рукопожатием.

– Федор Максимович Горбушин… – представился тот и цыкнул на не очень крупного, но горластого барбоса, который поднял истошный лай. – Можно просто – Федор. Лев Иванович, в дом не приглашаю, уж извините! Моя Акимовна после того, что вчера тут случилось, до сих пор пластом лежит, никак прийти в себя не может. Шутка ли?! Сколько лет тут живем, а с такой жутью сроду не сталкивались.

По просьбе Гурова хозяин дома рассказал все, что знал о своем родственнике, а также о последнем дне его жизни. С Ростиславом они виделись редко. Вот в детстве – намного чаще. Ростька почти каждое лето приезжал в Хлебовское на месяц, а то и на два. А вот позже, после службы в армии и технаря, Ростислав о Горбушиных почти забыл, лишь время от времени по телефону поздравлял родственников с Новым годом. Поэтому его вчерашний звонок ввел чету Горбушиных в ступор. Когда они узнали, что Ростьке угрожает серьезная опасность, то тут же согласились его приютить. Ростислав прибыл утром, выглядел он несколько встревоженным, даже взвинченным.

В честь прибытия гостя хозяева накрыли стол, выпили с ним по маленькой, и малость успокоившийся Ростислав по секрету поведал, что на него открыла охоту одна очень опасная мафиозная группировка. О причинах такого положения дел он не очень распространялся, но сказал, что причиной тому могло стать его участие в коммерческом бизнесе дяди Толи.

– А кто такой дядя Толя? – немедленно уточнил Гуров.

– Видите ли… – Федор потер ладонью буроватую щетину на щеках. – У нас два дяди Толи. Один дядя Толя – Анатолий Борисов, мне по матери доводится двоюродным дядькой. Другой дядя Толя – Анатолий Королькин, приходится тоже двоюродным дядькой, но уже Ростиславу, и тоже со стороны матери. Что интересно, оба Анатолия работяги и рукодельники – о-го-го, только каждый на свой лад.

– И чем же они занимаются? – полюбопытствовал Лев, вдруг почувствовав, что услышанное от Федора может оказаться очень важным и полезным для расследования.

– Борисов Анатолий – человек сам по себе очень интересный, – начал рассказывать Федор. – Он когда-то с отличием окончил Тимирязевку на агронома, объехал полмира, если не весь мир. Работал в каком-то крупном НИИ растениеводства. Потом бросил работу, стал жить в деревне, начал разводить пчел. Ну, а пчелы – это не только мед, это еще и прополис, и пчелиный яд, и еще много чего. И вот дядя Толя разработал несколько снадобий от самых разных болезней. Вроде бы даже от онкологии. Клиентуры у него сейчас, говорят, много, зарабатывает он на этих снадобьях, я думаю, неплохо.

– Но это информация, скажем так, предположительная или объективно подтвержденная? – уточнил Гуров.

– Нет, эти сведения на уровне, как бы это сказать, родственных слухов. Что его уважают очень многие из тех, кто с ним знаком, мне вчера рассказывал Ростислав. Правда, он говорил, было несколько случаев, когда тем, кто принимал эти снадобья, становилось хуже. Но, по его же словам, эти люди сами во всем виноваты. Например, скажет дядя Толя: пить по одной пилюле строго на утренней заре. Но все ли это соблюдают? Кто-то к обеду о снадобье вспомнит, а кто и к вечеру, а кто – сразу штуки три глотнет… А все претензии – ему. Один какой-то «туз», он, по-моему, из криминала, когда его дочка чуть не преставилась после приема пилюль, даже убить его собирался. Мол, чуть не загубил мое дите, хотя, как потом оказалось, сам все напутал и давал пилюли не по схеме, а как попало.

– А Ростислав – он-то тут при чем?

– Так Ростька-то дядины снадобья и распространял по Москве. Вот мне и подумалось: а не заплохело ли кому-то еще с дяди Толиных пилюль? У нас на дураков нехватки-то не бывает. У нас всяк мнит себя профессором. А Ростька вчера еще похвастался, мол, я на эти пилюли себе новую «гранту» купил. Он вообще похвастать любил – был у него такой грешок. Бахвалился и насчет вас. Дескать, мне согласился помочь лучший сыщик Москвы. Ну, мне так подумалось, что уж если чему суждено случиться, то и целую роту охраны круглосуточно рядом держи – не убережет. Судьба, значит, его была такая… – грустно усмехнулся Горбушин.

– А где проживает Анатолий Борисов? Не припомните? – поинтересовался Лев, ощутив внутренний укол при упоминании о помощи, обещанной им Бульмакину.

– Если честно, Лев Иванович, то точно не скажу. Знаю, что обитает где-то недалеко от Егорьевска. Раньше дядя Толя жил в Москве, в Царицыно. Но потом перебрался, как бы это сказать, на природу. За все эти годы я с ним не виделся ни разу. Ну, как-то не доводилось. Последний раз я его видел еще в Москве, лет двадцать назад. Потом связь сама собой оборвалась… Но если вам нужен его точный адрес, то попробую поспрашивать у родни.

– Да, это было бы очень даже неплохо, – кивнул Лев, мысленно рассудив, что с дядей Толей Борисовым повидаться нужно будет обязательно. – Тут, понимаете, какое обстоятельство… Мы, конечно, можем, сделав запрос в Егорьевский ОВД, найти любого тамошнего жителя. Но мне не хотелось бы поднимать вокруг него какой-то лишний шум, нездоровый ажиотаж.

Пообещав сегодня же обзвонить своих близких, Горбушин рассказал и о другом дяде Толе – Королькине. Про Королькина он только слышал, но не встречался с ним ни разу, поэтому знал об этом дяде Толе еще меньше, чем о Борисове. Но кое-что через родню ему все же было известно. Дядя Толя Королькин среди тех, кто с ним был знаком, слыл человеком очень изобретательным, мастером на все руки, мог из ничего смастерить нечто существенное.

Например, среди родственниц и просто знакомых дам большим успехом пользовались его пудреницы-табакерки. Это было приспособление для одиноких и беззащитных особ во время их вечерних прогулок. Если возникала угроза нападения, то достаточно было одного движения пальцем, чтобы из изящной с виду штуковины вырвалась струя мельчайшей табачной пыли, которая облаком окутывала голову нападающего. Пока тот пытался проморгаться и прочихаться, у потенциальной жертвы появлялся резерв времени в несколько минут, дающий возможность скрыться в неизвестном направлении. Были и другие, как называли знавшие его родственники, «штуки-дрюки», наподобие высокопроизводительного поливального насоса для огорода и оригинального теплообменника, который позволял даже зимой обогревать дом без печи, одной лишь солнечной энергией.

По мнению Федора Горбушина, Ростислав вполне мог поторговывать в столице и хитроумными поделками дяди Толи Королькина из числа созданных им защитно-оборонительных «штук-дрюк». Богатый на выдумку самодеятельный мастер помимо пудреницы-табакерки создал целую серию всевозможных хитроумных вещиц, способных вывести из строя грабителя или насильника. И вот, насколько мог предположить Горбушин, применив какое-то из дяди-Толиных приспособлений, некая жительница Москвы этим самым причинила серьезные неприятности мстительному психопату. А тот, сумев вызнать, у кого оно было куплено, решил расквитаться с продавцом.

Выслушав Федора, эту версию Гуров сразу же отверг на корню – слишком уж она выглядела громоздкой и шаткой. А вот к Анатолию Борисову и его снадобьям следовало бы хорошенько присмотреться. Уже тот факт, что этот человек был большим специалистом по флоре не только России, но и других географических широт, наводил на мысль о возможной его причастности к появлению в столичном регионе совершенно нового наркотика, и именно растительного происхождения.

Рассказал Горбушин и про то, при каких обстоятельствах произошло убийство Бульмакина. По его словам, ничто даже близко не предвещало такой драматической развязки. Прибыл Ростислав в Хлебовское на рейсовом автобусе, предварительно выполнив все рекомендованные ему пересадки из такси в такси, чтобы оторваться от возможной слежки. Во всяком случае, уверял он Горбушиных, если бы соглядатай и имел бы место быть, его он сразу же смог бы вычислить. К тому же, когда Ростислав сошел на автобусной остановке у Хлебовского, Федор его оттуда сразу же забрал и на своей старенькой «пятерке» отвез домой, предварительно сделав по селу пару кругов, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии хвоста.

– И потом до самого вечера он никуда не выходил, соседям мы о нем ничего не говорили… Так что, считай, о нем здесь никто не знал. Поужинали мы часов в семь, выпивать не стали, хоть моя Акимовна и предлагала. Смотрели телевизор. Часов около десяти вечера, когда уже смерклось, пошел он в нужник. В доме у нас «удобства» на ремонте, поэтому все пользуемся будкой в саду. И вот даже минуты не прошло, вдруг залаял Волчок, и как будто кто-то вскрикнул… Идемте глянем, где это было!

– А когда Ростислав вышел, пес молчал? – пройдя следом за Горбушиным в сад, уточнил Гуров.

– Молчал! Ростька еще днем два раза давал ему поесть, чтобы пес признал его за своего. Волчок хоть и из «дворников», но барбос умный. А тут вдруг аж заходился от лая и с цепи начал рваться как ненормальный. Я вышел в сад, посмотреть, что случилось, и – поверите ли?! – мороз по спине пробежал: Ростька лежит ничком, руки и ноги раскинуты, под шеей и головой на земле чернеет кровь. Много натекло! Ну, я сразу понял – убит, тут и гадать нечего. Начал звонить в «Скорую» и полицию. Акимовна во двор выбежала, как узнала, что случилось, крик подняла на всю деревню. Прибежали соседи. Приехали медики, следом – целая команда полицейских, стали все осматривать, изучать, нас расспрашивать… Врачи сказали, что Ростька умер сразу – ему сонную артерию ножом перехватили…

– Опергруппа на месте убийства что-нибудь нашла? – спросил Лев, внимательно оглядываясь по сторонам.

– Ну, что они тут нашли? Нож. Он остался в шее – его по рукоятку загнали в тело. Я сразу его увидел, но трогать не стал. Что еще? Следы чьих-то ног на этой дорожке. И то, чуть приметные. Старший из наряда сказал, что тот, кто ударил Ростьку ножом, был в специальной обувке с мягкой подошвой. Кстати, сначала, было дело, и меня начали крутить, типа того – не я ли Ростьку зарезал? Но потом разобрались, признали, что я вовсе ни при чем. Да еще и Зинаида Григорьевна – наша соседка напротив – рассказала, что видела какого-то типа во всем черном, когда залаял Волчок. Он выпрыгнул из нашего сада через забор вот в этом месте.

– А как далеко она была от того человека в черном? – окинул взглядом изгородь сада Гуров.

– Да они, можно сказать, столкнулись носом к носу, – широко жестикулируя руками, пояснил Горбушин. – Получилось как? Мы ей котенка дали, а он у нее никак не привыкнет, все норовит назад сбежать. Вот вечером Григорьевна смотрит, он опять подле нашего забора бегает – вон, на столбе фонарь, видно все как на ладони. Она к забору, чтобы поймать котенка и отнести домой, и тут слышит, Волчок чего-то засуматошился. И вдруг прямо перед ней мужик весь в черном сверху прыг! У нее с перепугу чуть сердце не оборвалось – то ли человек, то ли черт…

– А его лицо она разглядела?

На это Федор пояснил, что неизвестный был в балаклаве, с овальным вырезом для глаз. Выпрыгнув, убийца оказался лицом к уличному фонарю, поэтому Зинаида Григорьевна его разглядела, правда, не все. А чужак, как видно, занервничав по той причине, что его увидел случайный свидетель, шагнул к женщине, возможно, даже для того, чтобы убить и ее. Но в этот момент по улице промчались двое мальчишек на скутерах, и негодяй, испугавшись, тут же кинулся наутек.

– Ясно! – констатировал Гуров, оглядевшись еще раз. – Значит, убийца здесь, в саду, поджидал вашего родственника… А то место, где он сюда пробрался, не нашли?

– Вон, в конце огорода он пролез через дыру в заборе, – кивком головы указал куда-то вбок Федор. – Там между нашим и соседским огородом есть проулочек – его еще когда-то специально там оставили, чтобы можно было на соседнюю улицу по нему переходить. Там он себе лазейку и устроил. Ума не приложу – как он мог узнать, где прячется Ростька? Ну, допустим, до села за ним могли проследить. Но здесь-то как? Тут же не висят на каждом углу таблички, где и кого искать?

– А Ростислав никому не звонил? Или, может быть, ему сюда звонили?

Некоторое время что-то припоминая, Горбушин кивнул и подтвердил, что, оказывается, Ростиславу звонила жена. Было это часу в пятом.

– Правда, они говорили меньше минуты, к тому же в разговоре даже не упоминали ни про Клин, ни про Хлебовское! – поспешил заверить Горбушин. Поняв по выражению лица своего гостя, что тот этой новостью крайне разочарован, он осторожно уточнил: – Вы считаете, что кто-то мог подслушать их разговор и как-то так догадаться, что он скрывается в нашем селе?

Мысленно проговорив семиэтажное выражение, которому позавидовал бы и боцман с парусного флота, Лев саркастично усмехнулся:

– Зачем им кого-то подслушивать? Им достаточно запеленговать, откуда исходит сигнал телефона интересующего их человека. Не удивлюсь, если окажется, что у них есть свой осведомитель среди «сотовиков». А уже в Хлебовском убийца мог воспользоваться программой пеленга, загруженной в его телефон. Он мог просто идти по селу и определять, где именно прячется человек с конкретным номером телефона, в каком доме. Я же поэтому Ростиславу и сказал: соблюдать режим полного молчания! Полного! А он свой телефон не отключил. Вот почему он этого не сделал?!

– Ну-у-у… Понимаете… Он говорил, что – да, надо бы отключить. Но очень сильно переживал за свою семью, – конфузливо, как будто это он лично во всем виноват, произнес Федор. – Еще говорил, что вы ему советовали куда-то на время отправить и жену с пацанами. Но его Нинку, если с чего-то упрется, сам черт не уломает. Она и «уперлась рогом»: ты езжай, а мне – все до фонаря. Он хоть сюда и приехал, а мыслями постоянно был там, поэтому и не отключился.

– Ясно… – напряженно о чем-то думая, коротко кивнул Лев. – А вы слышали, о чем они говорили?

Наморщив лоб и глядя куда-то вверх, Горбушин сбивчиво пояснил, что жена Бульмакина в чем-то упрекала своего благоверного, а он это отрицал.

– Я точно помню, сначала он сказал: «Это кто ж тебе такую чушь сморозил? Сама Ритка?!» Нинка ему на это что-то свое ляпнула. А голос – это даже мне слышно было – злой, раздраженный. Он возмутился: «Этого никогда не было, пусть не брешет! Гони ее в три шеи, эту тварь позорную!» Смотрю – он весь на взводе, только что искры не сыплются. Сунул телефон в карман, и больше – ни слова. Ну, а я его расспрашивать не стал. Подумал так: захочет рассказать – сам расскажет, а не захочет – чего лезть в душу?

«Да-а-а… Хреновые дела! – подумал Гуров и почувствовал, как у него непроизвольно пару раз дернулось веко. – Это явно не примитивная шайка на уровне заугольной гопы. Это что-то очень серьезное, организованное профессионалами…»

– Федор Максимович, как бы мне пообщаться с вашими соседями из тех, кто мог что-то видеть? – спросил он у Горбушина.

– Да чего уж не пообщаться-то?! – громко вздохнув, закивал тот. – Вот, для начала можем зайти к Зинаиде Григорьевне Больших – она живет через дорогу, напротив нас.

Зинаида Больших – типично деревенская тетка пенсионного возраста – помочь расследованию согласилась охотно. Она вплоть до мелочей рассказала об увиденном и даже показала у забора Горбушиных, где именно прямо перед ней спрыгнул на землю неизвестный. По словам свидетельницы, человек этот был чуть выше среднего роста, судя по фигуре, худощавый, и при этом физически очень крепкий. Да и в проворстве ему не отказать – двигался он очень легко и быстро.

– Шустрый, зараза, прям как ящерка в траве: шасть, и – нет его! – Зинаида Григорьевна изобразила на лице значительную мину и продолжила: – Он не из наших – это я сразу поняла. Приезжий! Как перескочил через изгородь – а она-то, сами глядите, чуть не в рост высотой, и на меня уставился: мол, что с тобой делать? Шаг ко мне сделал, руками потянулся, а тут мотоциклисты мимо нас проехали. Он тут же подхватился и как задал стрекача! Побежал в конец Фединого огорода и через тот проулочек куда-то скрылся.

– Опергруппа кинолога с собакой не вызывала? – взглянул на Горбушина Лев.

– Нет-нет, никаких «мухтаров» тут не было, – отрицательно покачал тот головой. – Да я вообще таких разыскных собак ни разу не видывал. Может, их и нет в природе? По-моему, они только в кино и бывают, вон, как в том сериале по телику…

Поговорил Гуров и с другими соседями Горбушиных. Сосед слева, назвавшийся Дмитрием, рассказал, что вчера, ближе к вечеру, он ходил по своим делам на поле, которое простирается за трассой на Клин. Проходя вдоль лесополосы, он заметил там припрятанную кем-то черную легковушку. Марку и госномер машины не запомнил, но смог ее описать. Насколько Лев понял из словесного «портрета» авто, это была «Дэу». Впрочем, чего-то более существенного никто из сельчан припомнить не смог.

Закончив опрос свидетелей, Гуров оставил соседям Федора свои визитки, договорившись с ними о том, что, если вдруг в селе появятся подозрительные чужаки, особенно у дома Горбушина или Больших, они немедленно предупредят тех об опасности, а ему позвонят. Особенно беспокоился он за Зинаиду Григорьевну, и не случайно. Ведь и в самом деле минувшим вечером она лишь чудом осталась жива. Киллер не рискнул убить ее лишь потому, что появились местные мальчишки на скутерах и спугнули его. Если бы не эта случайность, то… Все могло бы закончиться для нее не столь благополучно. Поэтому не было никакой гарантии относительно и дальнейшей безопасности пенсионерки. Пусть киллер был и в маске, но, чтобы избежать любого, даже самого малого риска, он вполне мог вновь наведаться в Хлебовское, чтобы разделаться со свидетельницей. Уезжая, Гуров взял у Федора телефон Бульмакина, чтобы отдать его информационщикам – нужно было выяснить все былые контакты Ростислава.

На обратном пути он завернул в Клин и зашел в местное ОВД. Здешние опера, несколько озадаченные визитом представителя «конторы» федерального уровня, ознакомили его с тем, что им удалось наработать в рамках расследования убийства Бульмакина. При этом, что явственно чувствовалось по их настроениям, они пребывали в некотором недоумении – а что в этом убийстве такого особенного? Скорее всего, считал старший опергруппы, убил Бульмакина какой-то наркоша, раздираемый муками абстиненции. Только и всего лишь. Вполне вероятно, он забрался в сад к Горбушиным в поисках того, что можно было бы украсть, чтобы выручить денег на дозу. Случайно столкнувшись с, как ему подумалось, хозяином, наркоман, боясь ответственности, пустил в ход нож.

– В моей практике было уже несколько таких случаев, когда наркоши убивали случайно подвернувшихся им людей, – огорченно развел руками молодой капитан. – Или из-за денег, или просто из-за того, что он осатанел от ломки и готов убить любого, даже кого-то из своих близких.

Узнав, что это дело забирают в Главк, капитан с явным облегчением передал скоросшиватель со словами: «Начальству виднее, кому и что расследовать…» Пролистав бумаги, Лев чуть заметно кивнул – пойдет. Местные опера сделали все, что было в рамках их не слишком широких возможностей. Но тем не менее он предупредил своих коллег, что передача этого дела в Главк не означает того, что они теперь к нему не имеют вообще никакого касательства. А потому поручил соответствующим специалистам РОВД сегодня же встретиться с жительницей Хлебовского Зинаидой Больших и с ее помощью составить фоторобот преступника.

– Товарищ полковник, – слегка растерялся капитан, – но он же, как сказали свидетели, был в балаклаве!

– Я в курсе… Но его глаза были видны, значит, мы можем узнать форму глаз, век, надбровных дуг, в какой-то мере были видны общие очертания лица, форма черепа… Тут важна каждая мелочь. И чем ответственнее подойдут ваши сотрудники к выполнению этой работы, тем больше шансов убийцу идентифицировать, найти и задержать.

– Ясно, товарищ полковник, сделаем сегодня же! – пообещал капитан.

Выехав за город, Гуров остановился у уже знакомого придорожного кафе «Зюйд-Вест». Войдя, сел у окна и приступил к еде, параллельно осмысливая услышанное от сельчан и оперов. Теперь ему было яснее ясного, что в немалой степени причиной смерти Бульмакина стал вздорный, несговорчивый характер его жены, а также его собственная беспечность. Этим и воспользовались те, что вели за ним охоту. Но за что же все-таки его убили? И, главное, кто? Ведь даже достаточно серьезные криминальные группировки не всегда решаются вот так, с кондачка, кого-то убрать физически…

Ход его мыслей прервала какая-то суматоха у входа в кафе. Оглянувшись, Лев увидел двух парней в облегающей тело черной одежде и кустарных черных балаклавах, сработанных из женских колготок. Налетчики размахивали пистолетами и истерически орали, что это – ограбление.

– Бабки, золото, телефоны – все выложить на стол! – орал тот, что был покрупнее. – Кто дернется – прикончим на месте!

– Давай-давай, шевелись! – вторил ему другой, угрожающе наводя свое оружие на сидящих за столами. – Если не хочешь дырки в черепке!

Гуров сразу же определил (ему ли не уметь разбираться в огнестрельном оружии!), что пистолеты грабителей – «травмат» и газовый. Такими «пукалками» можно напугать лишь людей «необстрелянных», совершенно несведущих в оружии. Для профессионала, имеющего настоящее боевое оружие и отменную стрелковую подготовку, это просто смешная, нелепая шутка. Единственное, что могло представлять угрозу, – если вдруг оружие налетчиков, именуемое «гражданским», какими-то «умельцами» было переделано под боевой патрон. Поэтому Лев решил, прикинувшись трусоватым «валенком», поиграть с негодяями в поддавки.

Сникшие и позеленевшие клиенты кафе, повинуясь требованиям грабителей, начали молча выкладывать на столы свои портмоне, кошельки, обручальные кольца, гаджеты. Чтобы не выделяться, Гуров тоже положил на стол свое портмоне. Когда к нему приблизился бандит с раскрытым баулом, куда надлежало бросить свое имущество, он, изобразив нерасторопность, кинул портмоне так, чтобы оно мимо баула упало на пол.

– Ты че, козел криворукий! – рассвирепел грабитель. – Быстро поднять и положить в баул!

– Да-да, конечно! – Встав со стула и нагнувшись за портмоне, Лев в тот же миг локтем снизу ударил по руке неизвестного, в которой было зажато оружие. Пистолет тут же с громким стуком покатился по полу. Потом, не давая бандитам опомниться, резко развернул грабителя так, чтобы прикрыться им как щитом от возможного выстрела второго, и, удерживая его левой рукой, правой выхватил свой пистолет из подмышечной кобуры. – Бросить оружие и лечь на пол! Стреляю без предупреждения! – раздалась жесткая, как удар хлыста, команда.

Главарь, остававшийся у входа, чтобы, вероятнее всего, контролировать обстановку, ошалело глазел через прорезь в балаклаве на нацеленный в его сторону ствол чужого пистолета, который, судя по всему, выстрелить мог в любой миг. Только теперь грабитель понял, сколь тонка может быть грань между жизнью и смертью.

– Стаф, не дергайся! Не надо! Он нас убьет! – испуганно завизжал его подельник. – Мы сдаемся! Сдаемся!

Главарь, еще мгновение помедлив, отбросил оружие в сторону и лег на пол.

– У кого есть шнур, веревка, шпагат? – спросил Гуров, окинув взглядом все еще не пришедших в себя клиентов кафе.

Все вдруг опомнились и начали шумно возмущаться поведением «этих чертовых отморозков».

– Скотч подойдет? – предложил кто-то.

– Вполне! – одобрил Лев, и еще через пару минут оба грабителя со связанными руками и без балаклав, сидели в углу, испуганно хлопая глазами.

Главарю на вид было лет двадцать пять, а его подручному около двадцати, а то и того меньше. Поскольку до Клина от «Зюйд-Веста» было рукой подать, Гуров вызвал наряд полиции из этого РОВД. Дежурный по райотделу несколько обалделым от неожиданности голосом пообещал, что «через пару минут опергруппа прискачет». Пока ожидали прибытия оперов, Лев допросил задержанных. Старший, некий Леонид Дюжик, по кличке «Стаф», уже имел срок за наркотики, да и сам был наркошей со стажем. Младший, назвавшийся Эдиком, в заключении еще не был, но уже судим, и в данный момент отбывал условный срок за кражу. К наркоте пристрастился год назад и уже основательно «сидел на игле». На ограбление приятели пошли для того, чтобы добыть денег на наркотики.

– Да я чё-о-о… – жалобно сопел носом младший. – Я не хотел никого грабить! Стаф заладил: давай возьмем кафешку, давай возьмем кафешку! А тут и у меня самого ломка началась… Вот и согласился. Но мы никого убивать не собирались. Нет! Честное слово! Скажи, Стаф!

– На «мокруху» не шли, только попугать… – пробурчал главарь, выглядевший унылым и раздосадованным. – Начальник, а ты на самом деле мог бы шмальнуть из своего ствола?

– Ясное дело! – окинул его Лев ироничным взглядом. – Как сотрудник полиции, я обязан любыми мерами обезопасить людей, которые могли пострадать от ваших действий. В том числе и применив свое табельное оружие. А ты как хотел? Ты что кричал? «Прикончим на месте»? Если пошел на преступление, будь готовым и к тому, что твою жизнь кто-то оборвет в долю секунды, без малейшего сожаления.

Ничего не ответив, Стаф с безнадегой во взгляде отвернулся к окну.

Когда прибыла опергруппа, все тот же капитан, нацелив указательный палец на Стафа, произнес:

– Я тебя предупреждал, Дюжик, если за ум не возьмешься, снова загремишь на нары! А ты, балбес, о чем думал? Твой условный срок теперь станет реальным, да еще и за сегодняшнее добавят! Кстати, кто из вас вчера вечером был в Хлебовском?

Клиенты кафе, напрочь забыв про еду, во все глаза таращились на происходящее и вполголоса обменивались впечатлениями.

– Считаешь, что это кто-то из них убил Бульмакина? – с сомнением в голосе спросил Гуров.

– Товарищ полковник, так вы сами на них поглядите: по внешним данным – подходят, одеты точно так, как описали свидетели, склонны к вооруженным нападениям! Я же говорил – Бульмакина зарезал наркоша, который не нашел денег на дозу. Они вон оба трясутся от ломки. Что, пацаны, ширнуться хочется? А-а-а-а!.. Вижу, вижу! Ничего, сейчас сядете в «обезьянник» – там все расскажете, кто и за что зарезал человека!

Ошалело переглянувшись, грабители нестройно заорали:

– Начальник, что за беспредел?!! Мы никого не убивали! На «скок» пошли – это есть! За это и ответим. А «мокрухи» не было, не-е-е-т! У нас и сейчас-то не реальные пушки, а хреновня всякая.

– У нас алиби! Мы с вечера и до утра были у Тамарки Ломухтиной! Ее спросите!

Взглянув на капитана, Лев поморщился и чуть заметно повел головой из стороны в сторону – нет, это не они. Когда опергруппа, оформив положенные бумаги, отбыла, прихватив с собой горе-грабителей, Гуров наконец-то смог докончить обед. В этот момент к нему подошел крупный усатый мужчина в сером костюме. Поблагодарив «товарища полковника» за проявленную им смелость и решительность, усач поинтересовался, каким образом кафе могло бы его отблагодарить. Молча допив чай, Лев усмехнулся и, поднявшись со стула, с наисерьезнейшим видом произнес:

– Бифштексы прожаривайте как следует! Как-нибудь заеду – проверю!

Сопровождаемый ошарашенным взглядом хозяина кафе, с трудом сдерживая смех, он вышел из заведения, сел в свою машину и, вырулив на дорогу, помчался в сторону столицы.

Придерживая пальцами руль, Гуров ушел в размышления. Теперь ему нужно было поговорить с женой Бульмакина и выяснить у нее все, вплоть до мелочей, о Ростиславе, а также о том, кто такая Ритка, которая спровоцировала Нину на звонок мужу, и как ее найти. А потом надо будет раскрутить на откровенность эту самую Ритку. Если рабочий день еще не закончится, стоит побывать на работе Ростислава, пообщаться с его коллегами. А завтра же, если не поступит звонка от Горбушина, сделать через информационщиков запрос в Егорьевск и съездить туда, к дяде Толе Борисову.

К своему дому Лев подъехал уже в четвертом часу. Так рано он здесь бывал очень редко. Обычным временем возвращения домой для него был поздний вечер – хоть зимой, хоть летом. Подойдя к соседнему со своим подъезду, он набрал на домофоне номер квартиры Бульмакиных. После пары гудков раздался женский голос, в котором чувствовалась слеза:

– Кто там?

– Полковник Гуров, мне нужно с вами поговорить.

– О чем нам говорить? О чем?! Он на вас так надеялся, а вы… – уже откровенно плача, выкрикнула женщина.

– Вот мы сейчас с вами этот вопрос и обсудим, – мягко произнес Лев.

Домофон запикал, и он вошел в подъезд. Нина Бульмакина встретила его на пороге. Ее глаза были красными от слез, веки и нос опухшими. Она без конца промокала их скомканным платочком. Сев в гостиной за стол друг напротив друга, Гуров и хозяйка квартиры некоторое время сидели молча. Нину он видел уже не раз, но не знал, где и с кем она живет. Впрочем, это его и не интересовало.

– Во-первых, примите мои соболезнования – мне действительно очень жаль, что так получилось, – взглянув на портрет Ростислава в траурной рамке, перед которым горела восковая свеча, заговорил Лев. – Но, поверьте на слово, моей вины в этом нет ни на грош, Нина… Викторовна? Так вот, Нина Викторовна, Ростислав вам не предлагал на какое-то время перебраться к родственникам или знакомым? Вижу, вижу, что предлагал. Так что же вам помешало это сделать?

Нина свесила голову и тягостно вздохнула:

– Да… Теперь я и сама понимаю, что сваляла дурака… Все казалось, что он запаниковал с пустого и все эти угрозы – пустые страшилки. Вы уж простите дуру неразумную, что вам нагрубила…

– Да это несущественно… Мне хотелось бы узнать, кто же, по-вашему, мог желать смерти Ростиславу? Где и кому он мог перейти дорогу?

Немного подумав, Нина растерянно развела руками и виновато призналась, что ее никогда не интересовали дела мужа. Даже о том, что он работает, она вспоминала лишь два раза в месяц, когда он приносил домой аванс и зарплату. К тому же Бульмакин и сам никогда не страдал особой откровенностью, не был склонен рассказывать о том, что там у него на работе, с кем поругался или побратался. Но врагов, по ее мнению, у него точно не было.

На вопрос Льва, не было ли последнее время каких-то странных звонков, необычных встреч, Нина вдруг припомнила, что пару дней назад ей и в самом деле встретился подле их дома какой-то тип, который ей очень не понравился.

– Сам какой-то нескладный, мосластый, ходит как-то боком, смотрит волком… Что приметно – на голове у него такая шевелюра шапкой. И вот иду я, только что на бег не срываюсь. Он за мной вроде бы не гнался, но меня своими буркалами до самого подъезда проводил. Так напугалась! – Она передернула плечами и потрясла головой. – Чего ему нужно было?

– Лицо его запомнили? – спросил Гуров.

– Такую морду, пожалуй, забудешь! – прерывисто вздохнула женщина.

Договорившись с ней, что она поможет составить фоторобот неизвестного, Лев задал следующий вопрос:

– А кто такая Рита, которая вчера приходила к вам?

Стиснув кулаки и глядя куда-то в сторону, Нина неприязненно поморщилась и сказала, что это их соседка по дому из дальнего, седьмого подъезда. Среди местных женщин она слывет проституткой-надомницей. К ней то и дело бегают какие-то мужики. Захаживают и некоторые из проживающих в их доме.

– Как она вошла в наш подъезд – я не знаю. Видимо, кто-то впустил. Позвонила мне прямо в дверь. Открываю, передо мной – Ритка Ющнова. Я аж обалдела: это какого же она хрена ко мне заявилась? С какого бодуна? Мы с ней даже не здоровались никогда. А Ритка нагло ухмыляется и заявляет мне, что Ростислав должен ей десять тысяч рублей за интимные услуги. Меня аж заколотило: это когда он к тебе мог ходить, стерва ты подколодная? А она со мной даже не говорит, а через губу переплевывает… Дескать, ты же больная, то и дело лечишься по женской, а он – мужик, ему бабу нужно. Вот, типа, по этой причине ее услугами он и пользовался. Но не платил, потом, мол, отдам. Поэтому она сама и надумала прийти за должком. И, дескать, не уйду, пока не заплатишь!

Испытав крайнее раздражение от услышанного, Нина тем не менее уже не сомневалась – эта зараза, хоть подобное признавать и неприятно, не врет. Откуда бы Ритка могла узнать о ее болезнях, если не от Ростьки? Поэтому, забыв о какой бы то ни было предосторожности, Бульмакина схватилась за телефон, позвонила мужу и высказала ему все, что думает об его изменах. Но когда тот категорически отверг все ее упреки и она поняла, что ее провели на мякине, Ритка уже бесследно исчезла.

– Неужели именно это и помогло им найти Ростислава? Неужели какие-то гады специально подослали ко мне эту подлую проститутку? Господи! Какая же я дура!!! – Нина провела по лицу ладонями и неожиданно ударила стиснутыми кулаками по столу. – Сейчас же пойду и убью эту стерву! Пусть меня посадят! Но она за свое паскудство пусть ответит! Кровью пусть заплатит!

– Не надо крови! – негромко, но твердо проговорил Лев. – Мы сейчас сделаем так… Подойдем к ее подъезду, вы ей позвоните в домофон и скажете, что принесли деньги. И мы вместе к ней поднимемся. Меня очень интересует, кто именно ее нанял, чтобы она спровоцировала вас на звонок. Идемте!

– Хорошо! Все сделаю, как вы сказали, но в морду ей все равно плюну!

Кивнув в ответ – мол, ладно уж, это допустимо, – Лев попросил Нину дать ему ноутбук Ростислава, чтобы просмотреть его переписку. Та, кивнув, принесла ему гаджет. Они с Ниной вышли из подъезда, миновали взирающих в их сторону местных бабулек, о чем-то судачивших на лавочке, и подошли к седьмому подъезду. Явно нервничая, Нина набрала на домофоне сто восемьдесят вторую квартиру. Пошли гудки, однако никто не откликнулся. Донельзя разочарованная, она сердито проворчала:

– Небось смылась куда-нибудь, сучка паршивая…

Но Гуров вдруг интуитивно почувствовал что-то неладное.

– Не уверен! – качнул он головой. – Что-то тут не то! Ну-ка, дайте-ка я попробую позвонить!

Он набрал вызов сто восемьдесят третьей квартиры и, услышав старческий голос, представился:

– Это полковник полиции Гуров, добрый день. Откройте, пожалуйста, нам нужно в сто восемьдесят вторую. Я туда позвонил, но мне не открыли.

– Хорошо, хорошо! – прозвучал ответ, и домофон тут же запикал, уведомляя о разблокировке замка.

Лев и его спутница поднялись на третий этаж, и он позвонил в дверь Риты. Однако и на это вновь никто не откликнулся. Сокрушенно вздохнув, Нина в сердцах обронила:

– Нету этой гадюки дома, нету!

В этот момент открылась дверь соседней квартиры, и выглянувший из-за нее дед сочувственно спросил:

– Что, не открывает, блудня хренова? Небось с каким-нибудь клиентом тешится…

– А она дома?

– А где ж ей еще быть-то? С утра сегодня вообще еще ни разу не выходила… – пренебрежительно махнул рукой дед.

Когда спешно прибывшие спасатели отчаянно воющей «болгаркой» взрезали замок металлической двери, Лев вошел в квартиру, заранее предчувствуя, что сейчас там увидит. И интуиция его не обманула: уже в прихожей витал тяжелый запах мертвого человеческого тела. Нина, шагнув следом за ним, сразу же, закрыв рот и нос ладонью, отпрянула назад.

– Чего там такое? Чего там? – начал встревоженно расспрашивать дед.

– Покойником несет… – с трудом подавив тошноту, пояснила она.

А Гуров, пройдя через всю квартиру, открыл настежь дверь лоджии, чтобы помещение хоть немного проветрилось, после чего заглянул в спальню. Там на большой кровати со скомканными и вздыбленными постельными принадлежностями в мучительно изогнутой позе навзничь лежала молодая женщина в одном нижнем белье и с подушкой, закрывающей ее лицо. Набрав номер ближайшего райотдела, он сообщил о случившемся и вызвал опергруппу. Сразу же после этого созвонился с Главком и распорядился, чтобы к его дому выехали двое стажеров, имеющих опыт проведения обысков. Выйдя из квартиры на лестничную площадку, Лев встретил испуганно-вопросительный взгляд Бульмакиной и негромко, как-то даже буднично, произнес:

– Ее задушили…

Дед из сто восемьдесят третьей квартиры ошарашенно хлопнул себя руками и, качая головой из стороны в сторону, протянул:

– О-ей! Вот это да-а-а-а! Ритка, Ритка! Ну и чего ради ты жила? Ни дите не оставила после себя, ни доброй о себе памяти. Никому такой судьбы не пожелаешь…

– Да, что же это за нелюди такие? Моего Ростьку зарезали, эту Ритку задушили… Господи! Как же страшно стало жить на этом свете!.. – воскликнула Нина и торопливо перекрестилась.

– Нина Викторовна, нам, наверное, придется провести обыск в вашей квартире, – взглянул на нее Лев. – Прежде всего чтобы обезопасить вас и ваших детей от визитов посторонних. Не исключено, что Ростислав где-то там мог спрятать что-то такое, что является приманкой для уголовников. Вам с детьми, я думаю, ближайшие дни лучше пожить у кого-то из близких, пока не будут выявлены и задержаны те, кто виновен в смерти вашего мужа. Дверь квартиры мы опечатаем и установим в помещении датчики движения – если вдруг кто-то там появится, его немедленно задержат.

– Я согласна… – отрывисто кивнула она, комкая в руках носовой платок. – Когда и кто придет осматривать квартиру?

– Минут через пятнадцать подъедут двое наших сотрудников.

– Ладно, пусть приезжают. Пойду домой. Знаете, когда шли сюда, Ритку я готова была на куски порвать голыми руками. А сейчас отчего-то ее вдруг жалко стало… – Нина тряхнула головой, словно пытаясь отделаться от каких-то навязчивых мыслей, и быстро ушла.

– Вы хорошо знали Ющнову? – подходя к деду, спросил Лев.

Тот, сразу же насторожившись, быстро уточнил:

– Это… В каком смысле – знал?

– Ну-у, вообще-то, во всех смыслах, какие только могут быть: как соседку, как человека, как… Ну, может быть, и… как женщину. Почему бы нет? Чем больше информации, тем лучше. Тогда легче будет установить убийцу и задержать его.

Помявшись, дед, назвавшийся Леонардом Эрнстовичем, рассказал, что сам он в этом доме проживает уже лет десять. Когда они с ныне покойной супругой сюда переехали, вскоре в сто восемьдесят второй поселилась и Маргарита. К ней частенько стали захаживать самые разные мужчины. Из-за этого между новой соседкой и супругой деда почти сразу же возникли напряженные отношения. Когда Людмиле Вячеславовне стало известно, что это за визитеры, которые периодически навещают Ющнову, она ее, что называется, стала на дух не переносить. Открытых скандалов не было, но друг друга соседи игнорировали.

Где-то года три назад Леонард Эрнстович возвращался домой от своего старого институтского друга, с которым основательно выпили. С ним в лифте поднималась и Маргарита. Когда выходили на своем этаже, она (как он понял позже) притворилась, будто подвернула ногу и не может идти. Леонард Эрнстович помог ей дойти до ее квартиры. Но Маргарита упросила его проводить до спальни. Проводил. И вышел из ее квартиры только через полчаса. Как позже он догадался, это была изощренная, заочная месть Маргариты его жене…

Когда Леонард вошел к себе домой, то едва не лишился рассудка от того, что там увидел. Его Люда лежала на полу с посиневшим лицом, держась руками за горло, будучи уже без признаков жизни. Леонард немедленно вызвал неотложку. Прибывшие врачи сообщили ему страшную новость: его супруга умерла буквально за пару минут до его возвращения домой. Причиной смерти стал леденец от кашля, купленный в аптеке. По всей видимости, из-за какого-то неловкого движения Людмилы Вячеславовны леденец скользнул в гортань и вызвал спазм, из-за чего и наступило удушье.

– Я проклял и Ритку, и самого себя. Ведь если бы я не пошел к ней, а вовремя был дома, Люда осталась бы жива, я бы ее спас. Это небо меня наказало за тот мой грех… Но почему я все это рассказываю? Видите, как оно в жизни-то бывает? Из-за Ритки от удушья умерла моя Люда. А теперь, семь лет спустя, задушили ее саму. Кстати, Лев Иванович, я себе на статью уже наговорил? Ну, в смысле мотива убить Ритку? – взглянув на Гурова, Леонард горько усмехнулся.

– Нет… – отрицательно качнул головой Лев. – Если бы убили вы, я бы это сразу почувствовал. Да, история печальная и очень поучительная. Как я понял, убийца у Ющновой был вчера. Вы не заметили, кто к ней приходил во второй половине дня?

– Заметил… Вчера, после обеда, часов в пять, слышу – звонят в мою дверь. Я вышел. Гляжу – это девчонка из какой-то фирмы, чего-то там рекламировала. По-моему, то ли потолки натяжные, то ли пластиковые окна… Я сразу же сказал ей, что мне ничего не надо. Она – извините, мол, за беспокойство, и пошла дальше. Только я стал закрывать свою дверь, дверь лифта открывается, и какой-то парень прямиком направился к Риткиной двери! Ну, я приглядываться к нему не стал. После того случая Ритку и видеть уже не мог, да и всех ее кобелей тоже. Когда тот патлатый ушел от нее – не знаю.

– Ну, хотя бы какой он со спины, описать можете?

По словам Леонарда, визитер Ющновой роста был чуть выше среднего, не ломовик, но крепкий. Одет был в серую рубашку и джинсы. Самое примечательное в нем – это шевелюра, копна черных вьющихся волос. А вот лица его дед не видел…

Поблагодарив соседа, Гуров пошел к операм. Они прибыли как раз в тот момент, когда у них с Леонардом шел разговор. Опергруппа здешнего ОВД, немедленно приступив к обычной рутине осмотра «адреса», то бишь места преступления, очень скоро сделала вывод: это убийство, вероятнее всего, может стать стопроцентным «глухарем». Как явствовало из осмотра дверных ручек, спинок кровати, столов, стен и прочего, где не обнаружилось ни одного отпечатка пальцев, убийца принял все меры предосторожности, чтобы не засветиться. По всей видимости, он не поленился протереть влажными кухонными салфетками все то, чего мог коснуться. Но Гурова этот факт никак не впечатлил. Он уже догадался, что убийца, кроме всего прочего, скорее всего, работал в перчатках, и его «пальчиков» здесь нет, сколько ни ищи.

Судмедэксперт, худой мужчина в годах, быстро установил, что смерть хозяйки квартиры наступила около суток назад в результате асфиксии – удушья. Но, перед тем как задушить, неизвестный нанес Маргарите удар по голове бронзовой сувенирной статуэткой греческой богини любви Афродиты. В ящике прикроватной тумбочки обнаружились несколько упаковок презервативов и всевозможные лубриканты. Нашелся там и блокнот, в котором имелись лишь чьи-то инициалы и проставленные напротив них различные суммы денег. Некоторые были зачеркнуты. Скорее всего, догадался Гуров, это было что-то наподобие долговой книги, куда делалась запись об интимных услугах, оказанных в долг.

Неожиданно запиликал его телефон, выдавая мелодию про то, как хорошо быть генералом. Орлов, поздоровавшись, с ходу осведомился:

– Ну, и что там у тебя?

– Работаем… – сдержанно обронил Лев нейтрально-скучающим тоном. – Много говорить не могу – я на людях.

– Хм… Э-э-э… Но в данный момент ты сейчас где?

– В своем доме, но в дальнем подъезде. Присутствую при обследовании опергруппой здешнего ОВД квартиры нашей потенциальной свидетельницы, убитой пока неустановленным лицом.

– Твою дивизию! Опять труп?!! – непонятно чем или кем возмутился Орлов. – Что там с ней произошло?

– Кто-то ее задушил в ее же собственной спальне.

– Та-а-а-к… Ладно, дергать тебя сейчас не буду – день уже, считай, закончился. Но утром – сразу же ко мне! – строго распорядился генерал.

– Буду, мон шер дженераль! Пока!

Взглянув на часы, Лев прикинул, что еще полчаса времени у него есть, чтобы нанести визит в управляющую компанию, где трудился Ростислав Бульмакин. Поручив операм в обязательном порядке взять копии видеозаписей со всех имеющихся в округе камер видеонаблюдения (несколько таких камер имелось у жильцов их дома, которые парковались под окнами), а также опросить жильцов этого подъезда с первого по третий этажи – как минимум, он отбыл к офису управляющей компании.

Вопреки его опасениям, что все сотрудники разойдутся по домам задолго до семнадцати часов, несколько человек в помещении этой коммунальной конторы еще оставались. Подойдя к девушке, которая подшивала в скоросшиватель какие-то бумаги, Гуров поздоровался и спросил, как бы ему увидеть кого-нибудь из руководства их конторы. Приветливо улыбнувшись, та с сожалением известила, что все из «топ-менеджмента» уже разъехались или по домам, или на какие-то деловые встречи. Но если есть вопросы в ее компетенции, она с удовольствием на них ответит.

– Я не против, – охотно согласился Лев, пожав плечами. – Полагаю, такой человек – Ростислав Бульмакин – вам знаком?

– Да, конечно! Вы хотели бы его увидеть?

– Нет, мне хотелось бы услышать о нем мнение его коллег по работе. – Он решил пока не говорить о том, что Бульмакина уже нет в живых. – Вот вы, например, что могли бы о нем рассказать?

Поймав вопросительный взгляд своей собеседницы, Лев достал удостоверение и, развернув корочку, дал его прочесть.

– Ого! – удивилась она. – Настоящий полковник из настоящего уголовного розыска? Ну, хорошо…

По словам девушки, назвавшейся Екатериной, Ростислав в этой компании работал уже три года мастером по системам водоснабжения. Правда, если по совести, то мастер он был лишь на словах. В своей специальности разбирался очень слабо, поэтому фактически за него работали другие.

– А почему же его тут держат, к тому же на такой должности?

Бульмакин, по слухам, пояснила Екатерина, как-то раз очень даже здорово помог директору УК в решении его личных проблем. Вроде бы у того тяжело заболела жена, и даже светила медицины не знали, как ей помочь. И тут к нему пришел Ростислав, который рассказал про некоего своего знакомого, делающего чудодейственные, правда, достаточно дорогие лекарства (при этом Бульмакин тщательно скрывал, кто тот лекарь, где он находится и как его зовут). Директор УК тут же согласился – больше надеяться было не на что. И вскоре Ростислав привез ему несколько пилюль. Поскольку женщине становилось все хуже и хуже и она со дня на день могла умереть, пилюли были использованы, хоть загадочный лекарь и вызывал немало сомнений – действительно ли он целитель или всего лишь заурядный шарлатан? Но, к огромному удивлению всех, кто об этом знал, женщина вдруг начала поправляться и вскоре выздоровела.

Директор УК был настолько поражен этим, что уговорил Ростислава устроиться в его компанию на «непыльную работу» при высокой зарплате – ему очень хотелось, чтобы такой нужный человек был постоянно рядом с ним. И это себя в известной мере оправдало. В скором времени пилюли таинственного знахаря помогли и ему самому избавиться от застарелого простатита. Впрочем, чудодейственными пилюлями постепенно начали пользоваться и другие сотрудники УК. Причем если директор получал лекарства бесплатно, то все прочие выкладывали за них приличные деньги, что Бульмакину приносило неплохой доход. Однако, справедливости ради, следовало бы отметить, что лекарства этого стоили: кто-то благодаря им избавился от экземы, кто-то – от язвы желудка, кто-то – от холецистита…

– Но все равно многие его почему-то у нас недолюбливают, – недоуменно пожала плечами Екатерина.

– А лично вы как к нему относитесь? – поинтересовался Гуров.

– Да как сказать? Нейтрально. Мне он безразличен. Слава богу, я не болею, и мне его пилюли не нужны. Как и он сам… Где он сейчас может быть, я не знаю. Его уже второй день нет на работе. Лев Иванович, простите, а в связи с чем вы о нем расспрашиваете? Он что-то натворил, и его теперь ищут?

Немного подумав, Лев все же решил сказать:

– Нет, искать его нет необходимости. Видите ли… Вчера он был убит на данный момент пока неустановленными лицами. Причины случившегося тоже пока неизвестны.

Издав испуганно-удивленное «Ой!», Екатерина растерянно произнесла:

– С ума сойти! Кто бы мог подумать?..

– Вот я и хотел бы узнать: не было ли в стенах вашей компании тех, кто мог на это пойти? Может быть, кому-то он отказался привезти лекарство или кому-то оно дало серьезное осложнение, из-за чего и возник конфликт, закончившийся таким вот драматичным финалом?

– Не-е-т! – категорично помотала головой девушка. – Я не скажу, что здесь работают те, что и грубого слова не скажут. Но уж убить, думаю, едва ли кто додумался бы. К тому же даже если шепотком кто-то и высказывался насчет того, что Бульмакин цены на пилюли заламывает «выше крыши», то все равно в нем все были заинтересованы. К кому теперь обращаться за этими пилюлями?

– И последний вопрос… Как часто ему звонили на работу? Я имею в виду, люди со стороны, не работники вашей компании?

Немного подумав, Екатерина утвердительно кивнула:

– Да, звонили ему часто. Насколько я знаю, насчет все тех же лекарств. Некоторые из наших даже прикалывались, что, мол, по части обилия звонков Бульмакин – переучившийся дворник и недоучившийся министр. Как-то раз я даже слышала отрывок его разговора со звонившим. Тот что-то минуты две втолковывал, после чего Бульмакин сказал ему буквально следующее: «Ты еще за прошлую партию экстракта не рассчитался. Мало ли кто и чего требует? Кайф – он дорого стоит!» Тут он меня заметил и сразу же замолчал. Я сделала вид, что ничего не слышала, и прошла мимо.

– А как давно это было? – спросил Лев, мысленно отметив, что это – самое значимое из всего их разговора.

– Да примерно дня четыре назад… – припомнила девушка.

Поблагодарив ее, Лев попрощался и вышел на улицу, осмысливая только что услышанное. Рассказ Екатерины о случайно подслушанном ею разговоре Бульмакина в корне менял все прежние представления о «скромном труженике коммунальной сферы». Теперь уже яснее ясного было, что Ростислав на самом деле не заурядный «тюха-матюха», которого он постоянно изображал из себя. Судя по всему, это был прожженый делец, причем даже не теневого, а самого «черного» рынка, где в обороте не какие-то там, скажем, заурядные макароны, моющие средства и автозапчасти, а что-то куда более серьезное. Например, наркотики. Ну не случайно же в диалоге Бульмакина с его собеседником прозвучало жаргонное слово «кайф»? Как можно было понять из услышанного, некто неизвестный, получив от Ростислава пока совершенно непонятное средство, способное вызывать состояние «кайфа» (ну, не зубной же порошок имелся в виду!), вовремя с ним не расплатился. Поэтому Бульмакин высказал ему претензии по затянувшимся расчетам, невзирая на настроения неких людей, требующих поставки новой партии вещества «икс».

«Завтра же утром надо ехать к Анатолию Борисову! – твердо решил Гуров, садясь в свой «Пежо». – Ёшкин кот! Как бы и его не убили те, кто прикончил Ростислава…»

Когда он уже подъезжал к своему дому, зазвонил его сотовый. Взглянув на высветившийся номер, Лев понял, что ему звонит Федор.

– Лев Иванович, это Горбушин. Вот звоню, как и обещал! Значит, дядя Толя Борисов проживает в селе Семигодово, это в самом конце Егорьевского района.

Закончив разговор, Лев выключил связь, но телефон тут же снова зазвонил. Это были стажеры, проводившие обыск в квартире Бульмакина. По словам оперов, чего-то интересного найти там не удалось. А вот при обыске в гараже Ростислава, хоть там тоже ничего определенного не обнаружилось, или, как выразились парни, оказался «голый вассер», в пакете с мусором была найдена какая-то оберточная бумажка с микроскопическими следами какого-то препарата. Ее опера упаковали во влагонепроницаемую тару, чтобы завтра с утра передать в лабораторию.

– Кстати, Лев Иванович, как удалось выяснить в ходе осмотра гаража, – завершая, дополнил стажер свой отчет, – Бульмакин был явным порноманом. В гараже обнаружилась видеосистема и уйма дисков с порнографией. Всякие там «нимфоманки» и «каллигулы» – это, скажем так, цветочки. Много чего обнаружилось и покруче, в частности материалы с видеопедофилией. Нашли тайник с деньгами – там оказалось более пятисот тысяч, их оформили в присутствии понятых. И еще, Лев Иванович. С операми из райотдела просмотрели некоторые записи видеокамер уличного наблюдения. На одной из них промелькнул тип с копной черных волос, который вошел в крайний подъезд вашего дома.

Одобрив действия стажеров, Гуров лишь покачал головой – ну, Бульмакин! Ну, темнила! Чего только не узнаешь о людях, которые внешне кажутся самыми обыкновенными?! Впрочем, увлечение Бульмакина порнографией – хоть и штрих к тому, кем он был на самом деле, но в плане расследования вряд ли что давал. Вот найденные деньги – да, они говорили о том, что он таил свои доходы даже от жены. Это подтверждало непричастность Нины Бульмакиной к темным делам мужа.

Гуров вошел в свой подъезд и, устало поднимаясь по лестнице (он старался пользоваться лифтом как можно реже), продолжал размышлять о событиях последних дней. Он вдруг интуитивно почувствовал, что дело об убийстве Бульмакина и дело о покушении на Ирину Кудашину имеют несколько точек соприкосновения. Кроме того, теперь уже был явный резон проверить – не Ростислав ли Бульмакин являлся поставщиком той «дури», которой в ночном клубе была отравлена девушка? Но тогда кто же ее производитель? Не Борисов ли? Не исключено, что и он…

Ощущая внутренний зуд нетерпения – в какой-то миг Лев испытал нестерпимое желание немедленно, прямо сейчас, невзирая на позднюю вечернюю пору, махнуть в Егорьевск. Но, пересилив это настроение, он заставил себя продолжить путь домой. Надо было отдохнуть, подкрепиться, хорошенько выспаться, а иначе – какой из него завтра работник? Так можно на полном скаку, если все время гнать без передышки, и «дуба дать»…

Когда он уже шагнул к себе в прихожую, снова запиликал его телефон. Это был Стас. Судя по его голосу, за этот день тот тоже вымотался основательно.

– Лева, привет! Как ты там, живой еще? – До слуха Гурова из трубки донеслись звуки разухабистой плясовой, голоса какой-то компании. – Я еле ноги волочу. Ну и денек у меня сегодня выдался!

– Похоже, у тебя и вечер выдастся не менее бурный… Ты у кого-то в гостях?

– Э-э-э… – Крячко от неожиданности даже закашлялся. – Ну да, Марина к своим затащила в гости. А у них тут юбилей…

– А кто такая Марина? Что-то я о ней не слышал… – вполне искренне удивился Лев.

– А-а-а… Так мы с ней только сегодня познакомились… – шмыгнув носом, признался Стас. – Она работает в «Старлайте» буфетчицей, ну а я, в плане следственных действий, выяснял у нее кое-какие моменты по части тамошнего сервиса и кто к чему имеет отношение… Вот как-то так – слово за слово – познакомились поближе, нашли общие вкусы, настроения, а тут вдруг оказалось, что Марине сегодня идти к родственникам на их семейное торжество. Но вся штука в том, что все дамы на этом вечере будут с мужиками, а она – одна. Ну, чтобы не чувствовать себя «белой вороной», попросила ее сопроводить. А я – что? Рабочий день уже закончился…

– Станисла-а-в Васильеви-и-ч! Ждем вас, жде-о-о-м! – донесся до Гурова певучий женский голос.

– Ладно, Лева, пойду – неудобно людей задерживать… Завтра утром увидимся – много чего интересного расскажу! – пообещал Стас.

– Беги, беги! А то коньяк обратится в морковный сок, а вся вечеринка – в тыкву, – рассмеялся Лев.

Выглянувшая в прихожую Мария, которая слышала окончание их со Стасом разговора, иронично улыбнулась:

– У нашего Казановы новый роман? Ужинать будешь? Сегодня твои любимые голубцы!

Когда Лев уже заканчивал ужин, его сотовый вновь известил о том, что с ним желает пообщаться Константин Бородкин, он же – Амбар.

– Левваныч, доброго вечерочка! Тут такое дело… Прошел слушок, будто какой-то «туз», с погонялом Гончий, всех торгашей, что «дурь» толкают, подминает под себя и планует что-то такое завозить, что покруче «герыча» будет. Кто он такой, узнать не удалось. Но толкуют, что «прихваты» у него крутяцкие. Даже в «Главдури» свой человечек у него имеется.

«Так-так… – мысленно отметил Гуров, закончив разговор с информатором. – В Москве назревает крупный передел рынка наркоторговли. Не исключено, опять начнут «забивать стрелки», нанимать снайперов… Так-то, если одни бандиты начнут крошить других – хрен бы с ними. Но это неминуемо коснется и тех, кто к этому непричастен. Да и столичный имидж будет подпорчен. Начнись стрельба – все западные СМИ тут же поднимут хай насчет того, что в России опять начались «лихие девяностые», с перестрелками, утюгами и паяльниками. Турпоток тут же обмелеет, казна оскудеет… Надо поставить в известность Петруху!»

Набрав номер генерала, Лев вкратце изложил только что услышанное от Амбара. Это Орлова озаботило не на шутку. Особенно сообщение о том, что у неведомого Гончего есть работающий на него сотрудник Главного управления по борьбе с наркотиками, что делает его чрезвычайно опасным.

– То есть, надо понимать, твое расследование по убийству Бульмакина – оно как раз укладывается в русло всех этих тенденций… – резюмировал он.

– Да и не только мое, – внес уточнение Гуров, – но и Стаса, представь себе, тоже. Сегодня мне удалось найти очень интересную информацию, кем на самом деле мог быть Бульмакин. Судя по фрагменту его разговора, случайно услышанному одной свидетельницей, теоретически он вполне мог быть поставщиком того самого «комаина-охарасанана». Вот такая хрень с морковенью.

– Заня-а-а-тный момент… – Орлов, судя по всему, был несколько ошарашен таким развитием событий. – Вот кто бы мог подумать всего два дня назад, что случай в ночном клубе и обращение к тебе соседа по дому – события внешне разные, а подоплека у них может оказаться, по сути, одна? Вот уж действительно, «средь шумного бала случайно»… Конечно, это все еще надо будет проверять, но и имеющиеся факты говорят о многом. Значит, завтра утром встречаемся у меня! – напомнил он.

– Само собой. Пока! – подтвердил Лев, с трудом подавив неудержимый зевок.

На следующий день, прибыв в Главк, Гуров прямым курсом направился к Орлову. Тот уже был на месте. Сидя за столом, генерал просматривал бумаги в скоросшивателе. Поздоровавшись, Гуров опустился в кресло и окинул его изучающим взглядом:

– Слушай, а ты, вообще, сегодня спал?

– Конечно, спал! А почему ты об этом спрашиваешь?

– Когда мы уезжаем домой, ты еще здесь. Мы приезжаем на работу – ты уже здесь. Ну, видок, конечно, ты имеешь загнанный. Мы же со Стасом не так давно советовали тебе: отоспись! А то ведь «крякнешь» раньше положенного срока!

– Лева! О чем ты? – коротко рассмеялся Орлов. – Какой тут, к черту, сон?! Вот вчера вечером мы с тобой поговорили, а вскоре опять звонок. Один знакомый звонит: включи телик на «Ливень» – там тебя «полоскают». Включил. Да, действительно, на этой нашей всероссийской информпомойке телефильм про наш Главк. Причем якобы разоблачительный! Какой-то урод надергал цитат из моих выступлений, насобирал каких-то сплетен, чего-то высосал из пальца, что-то взял с потолка. И вот – полюбуйтесь: пасквиль, готовый к употреблению. Разоблачений в этой хреновине никаких, компромата – ноль, все построено на все том же английском «хайли лайкли»: с большой долей вероятности. Да, доказательств того, что Орлов берет взятки, – у нас нет, но раз у него есть руки, то мы подозреваем, что он может ими брать взятки. Бред сивой кобылы! Но кто-то ведь это смотрит и делает какие-то выводы? То-то же…

– А кто автор – ты не обратил внимания?

– Да какой-то дегенерат, скрывающийся под псевдонимом Мальвин Барабасов, – пожал плечами Орлов. – Судя по его стряпне – мразь редкостная. Я после этого часов до двух уснуть не мог. И встал, едва рассвело. Кто-то решил устроить мне травлю, вот и нанял этого подонка.

– Значит, Мальвин Барабасов? Хорошо, возьму на заметку… – чуть заметно усмехнулся Лев.

Заметив это, генерал отчего-то встревожился и проговорил:

– Лева! Смотри не вздумай как-то так отреагировать на эту всю чушню! А то либерасты нас потом так обольют помоями, что и до скончания века не отмоемся!..

– Спокойствие! Ты заранее-то не спеши делать выводы. Я просто принял к сведению, кто и что на тебя гонит. Кстати, читал я статейку этого Барабасова о Кудашине. Тоже как бы ничего очень уж плохого нет, но и ничего хорошего не наблюдается. Ну, ладно, с этим закончили, теперь о работе…

Гуров вкратце рассказал о своих вчерашних поездках. Его повествование о происшествии в придорожном кафе на трассе рядом с Клином Орлова несколько ошарашило.

– А мне-то что ж вчера об этом ни слова не сказал? – упрекнул он Льва.

– А что об этом кудахтать? Были бы эти двое клоунов какими-то особо опасными или хотя бы с боевым оружием. А то – так, наркоши, с большими понтами и амбициями. Прибежали с газовым и травматическим пистолетиками раздобыть денег на дозу… Тоже мне, «событие исторического значения»!

Более подробно рассказал он и о том, как обнаружил задушенную Маргариту Ющнову.

– Понятно… Значит, Нина Бульмакина обещала помочь с фотороботом того типа, который ее напугал… Что еще? – спросил Орлов, потирая пальцами мочку уха.

– Стас тебе не говорил? Он договорился с Василием Молуяну – мастаком по компьютерной технике из «Виртуала», а также с замом топ-менеджера «Старлайта» Жижельчиком и его помощницей Тамарой о том, что сегодня до обеда общими усилиями они помогут сделать фоторобот некоего Андрея Щемилова. Чую, фигура не последняя в группировке Гончего. Это будет еще одна зацепка. Ребята нашли видеозапись с предполагаемым киллером, задушившим Ющнову.

– Значит, центральной фигурой нашего расследования, как ни верти, на данный момент становится уже убитый Ростислав Бульмакин, – некоторое время помолчав, произнес Орлов. – А сегодня ты собираешься поехать в Егорьевский район к его дальнему родственнику. То есть у нас есть основания предполагать, что этот человек разводит экзотическое, наркосодержащее растение, из которого и вырабатывает наркотик «комаин»?

– Да, именно так! Ну что, убегаю?

Гуров начал подниматься с кресла, но в этот момент в кабинет почти ворвался запыхавшийся Крячко. Поздоровавшись, он плюхнулся в кресло и задал вопрос сразу обоим:

– Я пропустил что-то очень важное?

– Отчасти… – ответил ему Лев. – Лучше расскажи, что там у тебя. Чего вчера накопал?

– Да, выловил я и Павла Дубяхова, и Георгину Мукольскую. Ну, что сказать? Общее впечатление таково, что Дубяхов сейчас в дикой панике, ждет, что его вот-вот арестуют. Похоже, уже нанимает адвокатов и сушит сухари. Но его причастность к случившемуся с Кудашиной у меня под большим сомнением. А вот Мукольская… Ну, я вам скажу, это – еще та штучка! У нее даже в глазах читается что-то от змеюшечки подколодненькой, смотрит – как будто куснуть собирается. Если откровенно, то к ней, как к женщине, у меня полное отторжение!

– Я так понимаю, чего-то конкретного она тебе не сказала… – сожалеюще вздохнул Орлов.

– Ну почему же? – ухмыльнулся Стас. – Хотя зараза она и изворотливая, и скользкая, как настоящая змеюка, но признала-таки тот факт, что очень хорошо знакома с этой самой Андрианой и что тем вечером была на ее концерте. Правда, уверяет, что приехала ближе к концу, когда Кудашину уже увезла «Скорая». Говорил с обслуживающим персоналом клуба. Большинство, я так понял, к случившемуся непричастны. Но есть один официантик из новеньких. Тоже, не хуже Мукольской, чрезмерно шустрый и изворотливый. И именно он разносил минеральную воду. Свое знакомство с Георгиной отрицает категорически. Но по глазам видно – врет. Его надо бы взять под наблюдение и поставить его телефон на прослушку.

– Ну-у-у, друзья! – хлопнул ладонью по крышке стола Орлов. – Где я вам столько людей наберу? Тут вон Лева вчера поставил вопрос о слежке за квартирой Бульмакиных. По просьбе Жаворонкова я вчера выделил человека для наблюдения за неким Мирновым Игнатом… Это же тот самый, кто слышал про новую наркоту? Вот-вот… Ты же, Лева, Жаворонкову поручил отработать это направление? Ну, вот он вчера и отработал. Пришел ко мне и начал долбить, мол, человек – край как нужен. Пришлось выделить. Мои резервы уже на исходе!

– Хорошо! – махнул рукой Гуров. – По наблюдению за квартирой Бульмакиных свою заявку снимаю. Думаю, за официантом проследить было бы важнее.

– Ну, это меняет дело! – довольно усмехнулся Орлов и взглянул на Крячко: – Хорошо, будет тебе человек. Ты только в оперативный отдел дай координаты этого официанта. Что-то еще есть?

– Да, есть, м-м-м-м… Это, Лева… – обернулся Стас к Гурову. – Сразу как-то забыл тебе сказать: Жаворонков вчера передал, чтобы ты утром заглянул в свою почту – там будет отчет по наблюдению за Мерином за вчерашний день и в придачу его досье.

– Ну, тогда надо идти, а то, чую, и до вечера в Семигодово не попаду. – Лев поднялся с кресла.

Поднялся со своего места и Крячко.

– А у тебя сегодня что? – спросил Орлов, глядя ему вслед.

– Да до хрена чего! Надо увидеться с подружкой Ирины Кудашиной, которая ее нашла в дамской комнате. А еще с Костей Кудашиным – мне думается, он в молодежной среде много кого знает. Что еще? Есть одна мыслишка насчет Мерина. Если его удастся подловить на каких-то грешках, то можно было бы попробовать вытянуть из него очень даже дельную информацию. Но, понятное дело, чтобы Амбара не подставить! – поспешил он добавить, поймав вопросительный взгляд Гурова.

Войдя в свой кабинет, опера первым делом ознакомились с материалами по Мирнову. Из его досье явствовало, что Мирнов Игнатий Дмитриевич, восемьдесят восьмого года рождения, уроженец Дрезны Московской области, за свою не слишком долгую жизнь отбыл уже три срока. Все отсидки отбывал за кражи: и квартирные, и из транспортных средств (крал барсетки из авто) …Последний раз «откинулся с зоны» год назад. Проживает у своей сожительницы Эрастовой Елизаветы по адресу: улица Владивостокская, девятнадцать, квартира семьдесят. Официально работает грузчиком в магазине торговой сети «Счастливый пингвин».

Согласно данным наружки, минувшим днем Мирнов находился на работе с семи утра до двадцати двух ноль-ноль. Было замечено, что во время обеденного перерыва он о чем-то разговаривал на крыльце грузового терминала магазина с гражданином лет сорока, которого по фото идентифицировать пока не удалось. Судя по всему, в базах данных МВД и пенитенциарной системы он не числился. Тем не менее наблюдавший за ним сотрудник отметил, что Мирнов во время разговора что-то незаметно взял из руки неизвестного и положил себе в карман (фото собеседника Мирнова прилагалось). По завершении разговора неизвестный сел в автомобиль «Лада Гранта», стоявший на корпоративной парковке «Удачи», и быстро уехал. Номер авто зафиксирован, как позже было установлено, данное транспортное средство принадлежит каршеринговой компании «Трасса».

– Ну вот, надо будет срочно, прямо сейчас, сгонять в контору этой «Трассы» и выяснить, кто именно брал их тачку напрокат… – потирая руки, резюмировал Крячко.

– Это правильно… – задумчиво кивнул Лев. – Сейчас глянем на киллера…

Он включил присланный фрагмент видеозаписи. На ней тип с прической «а-ля Анджела Дэвис», вынырнув из-за угла, кому-то позвонил по домофону и вошел в дверь. Еще фрагмент, снятый минут через пятнадцать, – «волосатый» вышел из подъезда и шмыгнул за угол.

– Лица почти не разглядеть, но внешне чем-то напоминает того «пристукнутого», который следил за Бульмакиной. Ладно, Стас, давай действуй! Я – в Семигодово… – Гуров выключил компьютер и направился к выходу.

И вновь под колеса его авто полетели километры трассы в сторону Егорьевска. Он ехал и вспоминал похожее расследование, которое они проводили со Стасом несколько лет назад. Тогда тоже прошла информация о том, что произошло два убийства в состоянии, аналогичном наркотическому опьянению. Занявшись расследованием, приятели сумели выйти на след одного самодеятельного химика, который и состряпал препарат нейротоксического действия.

Когда его задержали, то увидели перед собой невзрачного, хлипкого сморчка, с неопределенным цветом выпученных, как у рака, глаз. Знакомые именовали его Цахесом – по имени персонажа одной из сказок Гофмана. Цахес оказался недоучившимся химиком-фармакологом. Из университета он вылетел с третьего курса за то, что всяким темным личностям продавал рецепты изготовления взрывчатки из самых обычных средств бытовой химии. За это он даже едва было не сел. Выручила его худоба и умение прикинуться полным инвалидом. Суд над ним сжалился, и вместо реальной отсидки он получил условный срок.

Но Цахес должных выводов не сделал и продолжил свои «изыскания» в области теперь уже сильнодействующих веществ. Как-то раз он нашел в интернете статью химика-фармаколога из США, который писал о разработках специальных стимуляторов для солдат американской армии. В частности, упоминался некий препарат «ниалигин». По задумке его изобретателей, он должен был в разы повысить выносливость тех же самых «Морских котиков». Но на практике все оказалось не совсем так. «Ниалигин» у подопытных вызывал лишь некоторое ощущение эйфории, что воспринималось ими как прибавка силы и выносливости. Но потом это все кончалось, и человек на несколько часов становился подобием зомби. Он терял способность критически оценивать свои действия, при этом мог выполнить любой, самый дикий приказ управляющего им манипулятора. Кроме того, уже с первого-второго раза человек становился зависимым от «ниалигина» и уже не мог жить без его дозы. А еще выяснилось, что у женщин этот синтетический наркотик вызывал сильнейшее влечение. Он превращал даже самую скромную особу в необузданную самку. Поэтому американцы дальше испытаний не пошли. Но это было именно то, что требовалось Цахесу.

Из тех крох информации, что имелись в статье, он смог понять, какие требуются исходные реактивы и как именно можно сделать «ниалигин». Как оказалось, для этого достаточно тех медпрепаратов, что имелись в свободной продаже. И он его произвел. Состряпав граммов сто «ниалигина», Цахес испытал его на одной своей бывшей однокурснице, подсыпав ей наркотик в шампанское. И когда наркотическая отрава подействовала, он почувствовал себя всемогущим. Девушка, которая до этого и близко не воспринимала его как мужчину, о которой он не мог даже мечтать, теперь сама его хотела. Пользуясь ее состоянием, он начал предлагать ее своим знакомым за деньги как проститутку.

С первой же дозы подсев на наркотик, девушка по его приказу вовлекла в этот кошмар всех своих подруг. Теперь у Цахеса был свой, покорный лишь ему одному гарем. Но ему этого было мало. Он хотел денег, очень много денег. И деньги пошли, пусть и не потоком, но теперь ему их хватало на многое. А хотелось все больше, и больше, и больше… Однако кто-то из бывших однокашников, что-то прослышав о гнусных делишках Цахеса, встретив его, потребовал ответа: ты что творишь, урод?! Тот, как и обычно, прикинувшись дурачком, ушел от ответа, а бывшей невесте того парня, которая стала его рабыней, приказал убить его ножом. Что она и сделала, вонзив финку в шею ничего не подозревавшего парня. Но чуть позже, осознав, что она натворила, девушка стала обвинять его во всех сотворенных им подлых делишках. И тогда Цахес решил убить и ее. По его приказу девушку задушили ее зомбированные наркотиком подруги.

Выйти на след Цахеса операм большого труда не составило. Когда Гуров и Крячко пришли к нему домой, то застали его за изготовлением новой партии отравы. Он решил сделать «ниалигина» побольше, чтобы, бросив уже полностью выжатых, безнадежно наркозависимых девчонок на произвол судьбы, завести себе других рабынь – свежих и полных сил.

Поняв, что его «бизнесу» пришел конец, да еще и светит солидный тюремный срок, он снова попытался выкрутиться, давя на жалость. Но на сей раз этот фокус не прошел, суд назначил ему «пятнашку» строгача. Впрочем, всего через полгода его нашли болтающимся в петле. Никто так и не смог выяснить – или Цахес сам свел счеты с жизнью, или ему кто-то в этом «помог». Но, вполне возможно, повесился он все-таки сам. На его решение покончить с собой могло повлиять то, как к проделкам с синтетическим наркотиком отнеслась его мать. Она долго не могла поверить тому, что ее сын способен на такую запредельную подлость. Однако, поприсутствовав на закрытом судебном заседании (там оглашались такое сведения о его жертвах, которые были не для всяких ушей), женщина пришла в ужас. «Неужели это я вырастила такое гнусное чудовище?!» – не выдержав, воскликнула она и упала с тяжелейшим сердечным приступом. Из больницы женщина уже не вышла…

«Ну вот и на что он потратил свою жизнь? – объезжая неспешно плетущийся по трассе «Москвич» с большим груженым прицепом, размышлял Гуров. – Дурачком он только прикидывался, а голова-то варила неплохо. Он фактически убил двоих, еще более чем десятку девчонок загубил судьбу… Вот и не верь в какие-то высшие силы. Если, как говорят, кем-то управляет его ангел-хранитель, то этим наркохимиком управлял разве что сам дьявол…»

…Примерно через час с небольшим Лев подъезжал к Егорьевску. Миновав этот старинный городок, он помчался дальше и километров через тридцать увидел указатель с названием «Семигодово». К селу, влево от трассы, вела дорога с уже ветшающим асфальтом. За буйно разросшейся зеленью виднелись крыши сельских домов. Заехав в село и проезжая по его центральной улице, еще не тронутой урбанизацией, Гуров увидел женщину, которая куда-то шла с покупками, остановился и спросил, как бы ему найти место проживания Борисова Анатолия Тихоновича. Та, махнув через плечо куда-то назад, пояснила, что профессор или, по-другому, Ботаник, живет на этой улице, в самом конце села. Его дом, добавила она, можно узнать по пристроенной к нему большой оранжерее.

«Значит, здесь его зовут Ботаником? – поблагодарив сельчанку и продолжив свой путь, мысленно отметил Гуров. Он не спеша катил по селу, вглядываясь в сельские ландшафты. Все-таки, что ни говори, но деревня, даже если она находится в столичном регионе, все равно по своей сути и духу остается деревней, со свойственной лишь ей психологией, житейским укладом, традициями и обычаями. Дом Борисова, в отличие от большинства соседских, представлял собой двухэтажный коттедж со спутниковой тарелкой на стене второго этажа, нацеленной наискось вверх. Усадьбу окружала ограда из зеленого металлопрофиля. Немалая по площади (как бы не на шесть соток!) стеклянная оранжерея своей крышей достигала крыши второго этажа коттеджа. Через стеклянные стены была видна густая зелень заполняющих ее растений.

Свернув с проезжей части на обочину, Лев остановился и, подойдя к калитке, нажал на кнопку звонка. Ждать пришлось минуты две. Вскоре послышался звук шагов, причем не шаркающих, а по-молодому бодрых и уверенных. Щелкнув, калитка открылась, и он увидел перед собой рослого, крепкого гражданина лет под семьдесят, хотя ему можно было дать всего полтинник. Вполне молодым, а не каким-нибудь старчески дребезжащим тенором тот первым поздоровался и спросил:

– Здравствуйте! Чем обязан?

– Добрый день! – ответил Лев, внутренне подивившись здоровью этого годами уже деда. – Я – полковник Гуров, сотрудник Главного управления угрозыска. Вот мое удостоверение. Я хотел бы поговорить о вашем дальнем родственнике, Ростиславе Бульмакине. Вы в курсе дела, что позавчера в Хлебовском он был убит?

Борисов, явно удивленный этой новостью, отрицательно качнул головой:

– Нет-нет, слышу об этом впервые. Очень печальное известие. Но вы проходите, проходите, будьте гостем. Мы с вами сейчас выпьем чайку, посидим, потолкуем…

Льва это предложение крепко озадачило. Соглашаясь на статус гостя, он в какой-то мере утрачивал возможность говорить с его хозяином как опер с подозреваемым. А ведь никак не исключалось и такое, что Борисову он будет вынужден предъявить обвинение в неких незаконных действиях, может, даже его задержать. И как это будет смотреться со стороны, когда гость, допив чай, уведомляет хозяина: «Ну, спасибо вам за угощение, а вот теперь – позвольте ваши руки. Я принял решение вас задержать, а потому разрешите защелкнуть на ваших запястьях эти симпатичные браслеты наручников…» Прямо тема для анекдота.

Пару секунд поразмыслив, он все же решил пока побыть гостем. А там – уж как получится… Они прошли в дом, в просторную, небедно обставленную гостиную, все стены которой были увешаны всевозможными заморскими диковинами. Хозяин дома, предложив своему гостю сесть за стол, застеленный льняной скатертью, расшитой искусными, как мог понять Гуров, ведическими узорами, занялся самоваром. Ярко начищенный медный самовар был, видимо, изготовлен очень давно – как бы еще не в эпоху крепостного права. Поэтому вода в нем кипятилась не ТЭНом, а горящими еловыми шишками. Пока вода закипала, Борисов поставил на стол блюдо со всякой домашней сдобой и расписную глиняную миску с густым, янтарным медом. Оглядывая висящие на стенах все эти японские нэцке, австралийские бумеранги, шаманские бубны и еще уймищу всяких и разных диковин, Лев поинтересовался, откуда все эти экспонаты.

– Я, Лев Иванович, объехал все континенты… – заканчивая раздувать у большого камина самовар настоящим хромовым сапогом, ностальгически улыбнулся Борисов. – Побывал в десятках стран, бывал в таких местах, куда до меня вообще еще не ступала нога европейца. На это ушла, по сути, большая часть моей жизни. А эти предметы – материальная память о моих путешествиях. Каждый из них – повод к очень долгим воспоминаниям.

Указав на загадочный предмет, сплетенный наподобие островерхой шапочки из стеблей какой-то крепкой травы, украшенный мелкими, но яркими тропическими ракушками, хозяин дома пояснил, что это – так называемая сеть орла. Такой необычный головной убор туземцев с острова Куи-Гу-Лоа, затерянного в Индийском океане, имеют право носить только самые сильные и храбрые воины.

– Мне его сплела дочь вождя племени после того, как я победил в схватке с тремя их наиболее искусными воинами. Парни были вооружены деревянными мечами… Кстати, оружие, правильно изготовленное из особого вида обожженного дерева, не менее крепко и эффективно, чем из железа. Ударом такого клинка можно запросто снести голову с плеч. Вон, взгляните, типично туземное деревянное оружие… – Борисов указал на один из предметов – метровой длины полосу темного (скорее всего, подвергшегося воздействию пламени) дерева в форме меча, с двусторонней заточкой лезвия и резной рукоятью, сработанной в форме изогнувшейся змеи с оскаленной пастью.

Отвечая на вопросы Льва, Борисов рассказал, что попал на остров вместе с французским исследовательским судном. Обнаружив на Куи-Гу-Лоа немало весьма необычных растений-эндемиков, Анатолий решил там задержаться, чтобы их как следует изучить. Руководитель экспедиции пообещал вернуться за ним через месяц. Но покинуть остров Борисову удалось лишь полгода спустя, когда там появился индийский круизный лайнер. Как выяснилось, французы вскоре после отплытия попали в сильнейший шторм, их судно получило сильные повреждения и было отбуксировано на ремонт в один из портов Южной Азии. Руководитель экспедиции тяжело заболел и оказался в госпитале. И про русского ботаника элементарно забыли…

– Похоже, вам на том острове выпало немало приключений? – спросил Гуров, отпивая пахнущий пряными травами чай.

На это Борисов ностальгически улыбнулся и отметил, что ему и в самом деле пришлось, как и всем прочим островитянам, бороться за выживание. Он вместе с рыбаками племени выходил в море на рыбный промысел и очень скоро стал одним из самых удачливых. Рыбаки охотились на местный вид очень хищной и агрессивной леопардовой акулы, но загарпунить морскую хищницу удавалось не всегда. И тогда Анатолий стал охотиться на акул с одним лишь ножом, прыгая за борт пироги, что у туземцев считалось высшей доблестью.

– Так полгода и проохотился, – негромко рассмеялся он, покачав головой.

– И поэтому вам презентовали такой головной убор? – Гуров указал взглядом на «сеть орла».

– В принципе – да, отчасти благодаря этому. Но тут есть и некоторые другие обстоятельства… Впрочем, знаете что? Давайте-ка я вам сейчас подарю свою книгу, где рассказывается обо всех моих путешествиях. Надеюсь, слишком уж скучной она вам не покажется. Там найдете ответ и на этот вопрос.

Он достал из ближайшего шкафчика резного дерева увесистую книгу в ламинированной обложке, с яркой иллюстрацией, где еще молодой Анатолий Борисов сидит под пальмами на берегу моря в окружении нескольких улыбающихся обитателей южных островов с бумерангами и копьями. Книга называлась «В гостях у детей Ориона». Открыв обложку, он что-то быстро там написал и протянул Гурову. Лев пробежал взглядом по ровным, аккуратным строчкам: «Льву Ивановичу Гурову – с уважением и пожеланиями всяческих благ, а также успехов в его очень важной и значимой работе».

В этот момент в прихожей послышались шаги, и после короткого стука в дверь гостиной на пороге появилась пригожая молодая сельчанка.

– Всем – доброго дня! – улыбнувшись, поздоровалась она. – Как себя чувствуете, Анатолий Тихонович?

– Спасибо, Света, все хорошо. Вот, знакомься – Лев Иванович Гуров, сотрудник уголовного розыска. Значит, на сегодня у тебя что? На втором этаже малость приберись, варить ничего не надо, и так наготовлено – холодильник весь забит. Если будет желание – загляни в оранжерею, может, там есть чего прибрать? Кстати, за этот месяц деньги лежат на моем письменном столе. Там сама увидишь.

– Спасибо, Анатолий Тихонович! – кивнула Светлана и поднялась по лестнице на второй этаж.

– Вот, нанял себе домработницу… – пояснил Борисов. – В принципе я и сам управляюсь, но… Так получилось, еще полгода назад зашел я в наш продуктовый магазин и вижу, что новенькая продавщица отчего-то плачет. А хозяин этого «шопа», он из Егорьевска, на нее орет. Я сразу же вмешался – что за проблемы? Оказалось, что этот подонок якобы нашел крупную недостачу денег и товаров и требовал от нее или деньги, причем, немедленно, или… Ну, вы понимаете чего! Спрашиваю: сколько? Он: пятьдесят «штук». Я достаю из кармана и кидаю на прилавок пятьдесят тысяч: подавись! Но потом он ее все-таки выгнал. А она – сирота, детдомовская, была замужем за здешним алкашом и бездельником. Развелась. Теперь одна растит ребенка. Ну, я и предложил, пока у нее нет постоянной работы, поработать у меня.

– А злые языки не донимают? – поинтересовался Лев, краем глаза взглянув на большие настенные часы.

– Бы-ы-ы-ло! Кто только и чего только не сочинял. Да и хрен с ними, время прошло – заткнулись. Нет, врать не буду, – Борисов несколько приглушил голос, – с женщинами я, бывает, встречаюсь до сих пор. Но Светлана мне как родная внучка. Приходит – уже хорошо, мне не так одиноко. Впрочем… Лев Иванович, вы же, я так понимаю, приехали ко мне не для того, чтобы слушать мои воспоминания? Верно? Что именно вы хотели бы узнать? Хотя кое о чем я уже догадываюсь. Вас интересует, насколько я знал Ростислава Бульмакина и не произвожу ли в своей оранжерее что-то наркотическое? Ведь так?

Произнеся неопределенное «гм-м-м!», Гуров подтвердил, что – да, он очень хотел бы получить ответ на эти, бесспорно, очень важные вопросы. Наливая очередную чашку чая, Борисов уведомил, что никогда ничего подобного маку или конопле он не разводил и разводить не собирается.

– У меня месяц назад здесь уже были представители антинаркотического ведомства. Они тоже интересовались тропическими наркосодержащими растениями. Осмотрели оранжерею, проверили, что там растет, но ничего интересного для себя не нашли. Можем пройти туда и с вами. Все покажу, все увидите лично…

– Да мне что смотреть? – безнадежно махнул рукой Лев. – Лопух от полыни я еще отличу. А в остальном… Нет, по ботанике двоечником я не был, но большую часть растений даже примерно не назову. Хорошо… Теперь давайте поговорим о Бульмакине. С Ростиславом вы как часто виделись? У вас с ним были какие-то общие дела?

Немного подумав, Борисов кивнул:

– Да, кое-какие общие дела у нас с ним были. Видите ли, на досуге я практикую изготовление кое-каких лекарств, на основе трав и продуктов пчеловодства – у меня пасека на десять ульев. Хоть и не самая большая, но продуктивная. Вот… Ну, а Ростислав по своим каналам их реализовывал. Мои лекарства очень эффективны, поэтому спрос был стабильным.

– А почему бы вам не заняться этим официально? – как бы размышляя вслух, спросил Гуров.

Горько рассмеявшись, хозяин укоризненно покачал головой:

– Лев Иванович, Лев Иванович… Вроде не наивный вы человек, а говорите такие наивные вещи. Это у нас-то, в условиях всевластия нашей алчной бюрократии, что-то можно организовывать? Давать на лапу я и не умею, и не хочу. А без этого любой пустяк решается нескончаемо долго. Ведь у нас сейчас культ не талантов, а культ «умеющих жить», точнее сказать, паразитировать. Возьмем мои снадобья. Они экологичны, безвредны, эффективны. И вот, допустим, я их начал продвигать. Первое препятствие – всякие комиссии, которые одним росчерком пера могут объявить сделанное мною знахарством и дремучим шарлатанством. Помните историю с травлей ученого, который изобрел заменитель крови?

– А-а-а… – наморщил лоб Лев, припоминая. – По-моему, профессор Белоярцев?

– Да, это был талант высшей пробы. Но завистники и предатели загнали его в могилу, а уже в нулевые американцы объявили об изобретении этой самой «голубой крови». Думаю, кто-то им продал его методику… Про налоговую систему я уже и не говорю. Как-то раз один мой знакомый, еще в нулевых, открыл свое малое предприятие. Но дела не пошли, и год спустя он решил закрыться. Так это обошлось ему в сумму куда большую, чем он заработал! Я не думаю, что у нас самая скверная налоговая система. Но у нас избыточно много хитрозадых граждан в самых разных госструктурах, которые ухитрятся вывернуть наизнанку любой закон, чтобы сделать на этом свой «маленький бизнес». И, главное, попробуй, найди на них управу! Нет, мне такого «счастья» не надо.

– Понятно… – Внутренне согласившись с доводами Борисова, Лев задал очередной вопрос: – Как вы думаете, кто и за что мог вести охоту на Бульмакина и что могло стать причиной его убийства? Что вообще можете сказать о нем самом?

На этот раз его собеседник молчал довольно долго, после чего тягостно вздохнул. По его словам, мнения о своем дальнем родственнике он был не самого высокого. Впервые они увиделись лет пять назад. Тот заболел псориазом, долго лечился, но официальная медицина помочь ему не смогла. Кто-то из родственников направил его в Семигодово. Борисов сразу же понял причину болезни Ростислава и назначил ему лечение, благодаря чему всего через пару месяцев тот о, казалось бы, неизлечимой болезни и думать забыл. Вот тогда Ростислав и предложил свое содействие в реализации чудодейственных лекарств.

Не будучи и близко торгашом по своей натуре, Борисов на это предложение, хоть и не сразу, но согласился. И, что называется, процесс пошел. Каждый месяц не менее десятка человек покупали лекарства таинственного для них «дяди Толи», выкладывая за снадобья очень даже не хилые деньги. Борисов догадывался, что его родственник, по сути, наживается на его таланте. Но соглашался с тем, что хотя бы таким образом его лекарства доходят до нуждающихся в них. Однако с некоторых пор он начал замечать, что Бульмакин стал заезжать к нему пореже и заметно остыл к торговле пилюлями. Стало ясно, что на горизонте Ростислава появилось нечто куда более выгодное, а что именно – он так и не понял. Последний раз они виделись недели полторы назад. Бульмакин по телефону сделал заказ на лекарство от варикозного расширения вен, а дня через три, приехав за пилюлями, уведомил, что, возможно, очень скоро он завяжет с их реализацией. Мол, пора переходить на новый, куда более серьезный уровень.

– Вот и все, что мне известно по поводу дел и делишек Ростислава… – развел руками Борисов. – Может быть, в его излишнем торгашестве, в излишней жадности и кроется причина убийства?

Потерев пятерней подбородок, Гуров отодвинул пустую чашку и откинулся к спинке стула.

– Тут такое дело… У нас есть вполне обоснованные подозрения, что Бульмакин мог заняться распространением какого-то растительного наркотика, причем очень сильного и, самое главное, пока еще не изученного фармакологами… – Он вкратце рассказал о случившемся с Ириной Кудашиной и выводах ее лечащих врачей. – Мы предполагаем, что исходное растение тайком выращивают где-то в России. Представляете, какой широкий простор открывается для наркоторговли? Даже если кого-то с этой отравой и задержат, то и наркопроизводитель, и наркоторговец будут неподсудны. Что за препарат – никто не знает, в список запрещенных он не входит… Как он точно называется, я не знаю, но примерно вроде бы «охарасанан». Вам такое слово не знакомо?

Соединив меж собой пальцы рук, Борисов, глядя куда-то в пространство, чуть заметно кивнул:

– Скорее всего, речь идет об очень редком тропическом растении акар кебияксанаан, что по-индонезийски означает «корень истины». Его можно найти только на некоторых островах индонезийского архипелага. Оно представляет собой травянистый многолетник с мясистым корневищем, из которого вырастают тонкие, длинные лианы, вьющиеся по деревьям. Ну, наподобие нашего хмеля. У них даже листья схожи. Но это растение – эндемик, которое не желает расти даже на тамошних больших островах вроде Явы, Сулавеси, Калимантана и прочих, не говоря уже о том, чтобы расти здесь, в наших краях.

– А этот акар кебияксанаан, надо понимать, растение наркосодержащее? – уточнил Лев, слегка стукнув пальцем по столу. – И почему его так назвали – «корень истины»?

– Наркосодержаще ли это растение? Да, оно содержит вещества, влияющие на работу мозга, на сознание человека… Индонезийские, скажем так, «работники оккультного цеха» – всякие там колдуны, шаманы, прорицатели – его используют для того, чтобы войти в транс и «общаться с духами»…

Как далее поведал собеседник Гурова, формы и методы приготовления «колдовских снадобий» есть самые разные. Кто-то делает отвар из корневища растения, кто-то его сушит, растирает в муку и использует, как некогда использовали нюхательный табак. Есть более сложные методики. Некоторые шаманы выжимают сок и извлекают из него экстракт. Но общее тут одно – энтеральное употребление корневища или продуктов его переработки. Все дело в дозе. Минимальные дозы порошка корневища, его отвара или экстракта спустя какое-то время после приема очень активно стимулируют работу головного мозга. Человек вдруг становится необычайно сообразительным, способным запоминать большие объемы информации, способным к логическому мышлению. Даже к ясновидению! Отсюда и такое название. Например, посредственный шахматист, отведав «корня истины», может обыграть разрядника или даже гроссмейстера. Студент всего за пару часов может подготовиться и успешно сдать самый трудный экзамен. Но плата за этот всплеск гениальности достаточно высока. После единичного приема даже субтоксической дозы могут появиться очень сильные головные боли, а при систематическом использовании акар кебияксанаана можно спровоцировать инсульт или умственное помешательство.

Средние дозы корневища могут вызывать эйфорию, некие позитивного типа галлюцинации, как слуховые, так и зрительные. Человек начинает видеть перед собой ландшафты невиданной красы – цветущие сады, прекрасные города, дивные горы и леса… Нередки галлюцинации и эротического характера. Но стоит средство хоть немного передозировать, как галлюцинации становятся подобием ночных кошмаров или кадров из фильмов ужасов, эйфорию сменяет страшная депрессия, жажда немедленного суицида. А еще более сильная передозировка чревата тяжелой комой и смертью.

– Тамошние шаманы и колдуны используют «корень истины» не чаще раза в месяц, – особо подчеркнул Борисов. – Как применять и дозировать снадобье, они держат в секрете. Ну, для того, чтобы непосвященные не надумали его отведать. Хотя… Случается всякое. Там тоже встречаются нарушители любых табу. Когда я был на острове Туало, один из туземцев нашел это растение и, вместо того чтобы принести и отдать его колдуну, решил попробовать сам. Проба для него закончилась весьма драматично. Охваченный ужасом, он бросился в море со скалы и погиб.

– А лично вы «корень истины» не пробовали? – полюбопытствовал Гуров.

– Нет! – категорично качнул головой Борисов. – Тамошний колдун, которого я расспрашивал о корне, сказал мне, что отведать акар кебияксанаан – все равно что подписать с «тем» миром согласие, подчиниться его воле и во всем следовать воле его духов. Опасное это дело – не зная броду, лезть в воду. То есть, употребив «корень истины», я просто обязан был бы стать кем-то типа колдуна или шамана. А мне это нужно? Впрочем, как известно, всякий яд в микродозах – это лекарство. Кстати, мое второе образование – врач общей практики. Поэтому в этом корне я видел эффективное средство для избавления от эпилепсии. Вы в курсе, что у нас в России этой болезнью страдает около миллиона человек, а по всему миру – около тридцати миллионов? Представляете, сколько людей раз и навсегда можно было бы избавить от этого недуга?

– Да, такая проблема существует, – согласился Лев, отодвигая опустевшую чашку. – И, я так понимаю, в своей оранжерее вы его выращивать пробовали…

– Да, я привез из Индонезии некоторое количество семян и несколько лет экспериментировал с выращиванием «корня истины». Но… Хоть я и выпускник Тимирязевки, хоть и работал в НИИ экспериментального растениеводства, у меня ничего не получилось. Для того чтобы побудить растение к росту, я создавал условия по температуре, влажности и освещению, сходные с теми, что на острове Туало. Даже раздобыл вулканическую почву. Ну, Туало-то – остров вулканический. Но все было тщетно… Кстати, хотите, покажу семена «корня истины»? Они у меня хранятся в оранжерее. Ну, остаток того, что я привез из Индонезии… Знаете, они такие необычные: если смотреть через сильную лупу, то по своей форме отдаленно напоминают истуканов с острова Пасхи. Идемте, заодно увидите мой, как я называю, Эдем.

Гуров проследовал за хозяином дома в оранжерею, верхние окна которой с учетом летней погоды были раскрыты настежь. В помещении оранжереи витал пряный аромат каких-то тропических цветов. Здесь росло множество самых разных растений – и наподобие пальм, и что-то похожее на фикусы, и древовидный папоротник… Но больше всего здесь было цветов: огненно-красные, пронзительно-голубые, ярко-желтые, загадочно-фиолетовые, и трехметровой высоты, и стелющиеся по земле, они заполоняли просторное помещение. Тут имелся даже свой улей, пушистые обитательницы которого с жужжанием летали с цветка на цветок.

Пройдя следом за хозяином дома через все это ботаническое великолепие, Лев внутренне согласился – это и в самом деле настоящий Эдем. В дальнем конце оранжереи они подошли к большому шкафу, в котором хранились семена, удобрения, инструмент и средства ухода за растениями. Борисов открыл дверцу шкафа и с самой верхней полки снял деревянную шкатулку, на крышке которой плотным слоем лежала пыль. Сокрушенно вздохнув – надо же, недосмотрел! – он протер пыль тряпочкой, поднял крышку и… замер в недоумении – в шкатулке было пусто!

– Что за чертовщина? – пробормотал профессор, вертя ее в руках. – Мыши сюда забраться никак не могли, сам я сюда уже давно не заглядывал. Куда же они могли деться?

– Значит, их кто-то взял… – резюмировал Гуров. – Светлана у вас всего полгода работает? Явно это не она – пыли, что была на крышке, несколько лет. А Ростиславу вы не рассказывали про «корень истины»?

Поставив шкатулку на место, Борисов сумрачно кивнул:

– Было дело…

По его словам, в тот день, когда он предпринял последнюю попытку высадить акар кебияксанаан, к нему приезжал Бульмакин. Племянник охотно взялся помочь своему дяде. Зашел разговор об этом необычном растении. Борисов без всякой задней мысли, откровенно рассказал Ростиславу о свойствах корневища индонезийской лианы. Особо подчеркнул, что в наших условиях семена индонезийского эндемика отчего-то не желают даже прорастать, не говоря уже о том, чтобы получить взрослое растение.

– Неужели это он их украл? Но для чего? – недоуменно потряс перед собой руками профессор. – Может быть, его убийство как-то связано именно с этим? – вопросительно взглянул он на своего гостя.

Лев неопределенно пожал плечами:

– Не исключено! Вполне возможно, он каким-то образом смог связаться с крупными наркодельцами, которым дал информацию о «корне истины». Их это заинтересовало, и они Ростислава подбили украсть семена. Ну, а потом что-то пошло не так… Допустим, они решили, что Бульмакин им больше не нужен. А вот разболтать кому-то еще о «корне истины» он может, что создает им дополнительные риски. Поэтому его и ликвидировали.

– Лев Иванович, вы допускаете, что упомянутым вами наркодельцам удалось «разбудить» семена, они дали всходы, и кто-то теперь выращивает акар кебияксанаан, как обычную репу или помидоры? – Борисов взглянул на гостя с той же степенью недоверия, как если бы тот взялся утверждать, что Земля стоит на трех китах, а небо – это большой хрустальный купол.

– Анатолий Тихонович, а если предположить, что кто-то поработал с геномом этого растения, малость его «подправил», и после этого оно сразу же стало неприхотливым, готовым расти хоть на болоте, хоть на угольных терриконах, сохраняя все свои прежние свойства? Как считаете? – испытующе взглянул на своего собеседника Лев.

Тот озадаченно взглянул в потолок и, потерев лоб ладонью, попытался возразить:

– Но это же требует работы опытных генетиков в ультрасовременной лаборатории, со специальным оборудованием… Откуда это может быть у узколобых бандитов, которые горазды лишь подкупать продажных политиков и силовиков да продавать всякие там кокаины-героины?

– Наркомафия сегодня ворочает многими миллиардами долларов. И потратить пару миллиардов на подкуп ученых, которые, особенно у нас, в деньгах никак не купаются, для них – сущий пустяк, – иронично улыбнулся Лев. – А уж если взять спецслужбы, наподобие ЦРУ или МИ-6, то им и подкупать никого не надо – к их услугам любая лаборатория их страны.

– Вы полагаете, к похищению семян могут быть причастны даже какие-то спецслужбы? – окончательно расстроился Борисов.

– Я всего лишь предполагаю… Но наркомафия прибрала их к рукам или спецслужбы, какая для нас разница? Тут, как говорится, хрен редьки не слаще. Против нас ведется война, очень хитрая и изощренная, а любой наркотик – это оружие, пусть и особого рода. Сколько молодежи сегодня травится героином и всякой там марихуаной? На войне, уважаемый Анатолий Тихонович, как на войне. Особенно на той, которую против нас ведут подонки, для которых честь, совесть, гуманизм – пустая, никчемная нелепица…

Ошеломленный случившимся, Борисов как-то боком сел на стул, явно пребывая в некоторой прострации.

– Знаете, у меня сейчас такое ощущение, будто я своими руками привез сюда затаившегося, спящего демона, – тягостно вздохнул он. – И вот теперь нашлись те, кто из заколдованного кувшина выпустил его на свободу…

– Анатолий Тихонович, не надо себя так корить! О каких «демонах» речь? Сами же говорите, что это растение может быть и лекарством, настоящим спасением для больных эпилепсией. Я вот о чем сейчас подумал… Как бы и на вас не напали кем-то нанятые отморозки. Я думаю, они заинтересованы в том, чтобы как можно дольше об этом растении никто ничего не знал. А всякий носитель такой информации для них – большая угроза. Не хочу вас пугать, но… Зная нравы современной организованной уголовщины, могу предположить, что возможно и такое.

– И как же мне теперь быть? Нанять охрану? – горько усмехнулся Борисов.

– Ну, охрану – не охрану, а какие-то меры предосторожности предпринять следует… Значит, так…

И Лев перечислил несколько вариантов того, что хозяину дома стоило бы сделать немедленно, дабы повысить пожарную безопасность коттеджа, чтобы не допустить появления в доме опасных чужаков. Выслушав его, тот согласно кивнул – сделаю. Кроме того, Гуров дал ему несколько практических советов, как свой дом действительно сделать своей крепостью, а также по части усиления личной безопасности в доме, на улице, в магазине или где-то еще.

– Лев Иванович! – растерянно развел руками Борисов. – Я так понял, остаток своих дней мне теперь придется провести в страхе и тревоге?

– Ну что вы! – ободряюще улыбнулся Лев. – Это максимум на месяц. Как только наркодельцов «упакуем» и отправим на нары, об этих опасностях можно будет забыть. Вот моя визитка. Если заметите что-то подозрительное, а тем более угрожающее – немедленно звоните.

Попрощавшись, он сел в свое авто и отправился в обратный путь, по пути завернув к местному участковому, который его визитом был заметно удивлен. Не углубляясь в подробности, Гуров пояснил семигодовскому «шерифу», что проживающий в их селе профессор Борисов на данный момент является важным свидетелем по одному весьма серьезному делу. А поэтому, в пределах возможного, его безопасности следует уделить особое внимание. Особо выделил то обстоятельство, что участковому следует повнимательнее присматриваться к незнакомым подозрительным людям, появляющимся в селе, особенно к тем, кто будет замечен вблизи дома профессора.

Вернувшись в Главк, Лев первым делом заглянул в ближайшее к их «конторе» кафе. Войдя в обеденный зал, он прямо с порога увидел Стаса. Тот сидел за их излюбленным столиком и бойко «вешал лапшу на уши» сидевшей напротив него симпатичной шатеночке. Уминая свою любимую отбивную, Крячко живописал их с Гуровым былые подвиги на ниве борьбы с криминалом. Та, рассеянно ковыряя вилкой в тарелке с диетическим салатиком, слушала его с запредельным вниманием. Едва не рассмеявшись, Лев прошел к свободному столику и, никак не афишируя своего появления, заказал обед. Пока официантка где-то путешествовала с подносом, он прислушался к тому, о чем разглагольствует его излишне «жизнелюбивый» друг. А тот увлеченно рассказывал о преследовании им и Гуровым по Клязьминскому водохранилищу на гидроциклах особо опасных грабителей. Те, чтобы скрыться после нападения на инкассаторов, решили использовать двухместный катер. Но они и подумать не могли, что опера смогут организовать погоню, задействовав для этого мощные гидроциклы.

– О, это была такая гонка! – расписывал Станислав с горящими глазами. – Они, когда просекли, что мы у них уже на хвосте, надумали отстреливаться. Но и мы не лыком шиты! Бац, бац! Пара попаданий в корпус катера, и он начал заполняться водой. Тут им уже стало не до стрельбы. Один управлял катером, другой вычерпывал воду. Но толку с того было мало – скорость упала, катер начал тонуть, а потом и вовсе пошел ко дну. Один саженками попробовал доплыть до берега, а до него еще метров сто, а другой руками по воде молотит, визжит: «Спасите!» Оказывается, он вообще плавать не умел… И смех и грех, как говорится!

В этот момент официантка принесла Льву заказанный им обед. Но едва он взялся за вилку, в его кармане запиликал телефон, своим сигналом уведомляя о том, что звонит кто-то незнакомый. «Не Борисов ли?» – как-то сразу догадался Гуров и не ошибся.

– Лев Иванович, извините, если оторвал от дел, но я сейчас кое-что вспомнил, и мне подумалось: а вдруг это имеет отношение к нашему сегодняшнему разговору?

Как рассказал далее профессор, лет пять назад к нему приезжал какой-то странный человек с широченной седой бородой. С большим трудом Борисов узнал в визитере однокашника по агрофаку, которого видел еще в Тимирязевке. Тот был старше его на три курса, но о нем в вузе знали многие. Вида он всегда был угрюмого, нелюдимого, поговаривали даже, что парень увлекается мистикой – а было это еще при СССР! И вот ни с того ни с сего он вдруг заявился к Борисову, хотя они во времена учебы вообще друг с другом на контактировали. Визитер осмотрел оранжерею, которую оценил весьма положительно, а потом вдруг спросил про акар кебияксанаан – нет ли в оранжерее такого растения? Очень удивившись тому, что бывший однокашник осведомлен об этом, Борисов его уведомил, что ничего подобного у него нет. Не стал говорить и о том, что располагает семенами акар кебияксанаана – кто знает, что на уме у этого более чем странного гостя?

Кое-что визитер рассказал и о себе. В частности, поведал о том, что давно уже стал самодеятельным лекарем-травником. У него обширная клиентура, в том числе и в самой столице. А с некоторых пор он стал заниматься еще и белой магией. Пробовал подбить на это и Борисова: дескать, тот, кто владеет методиками управления энергоинформационными потоками, становится хозяином собственной судьбы. Профессор ответил ему, что привержен православию, и что-то другое его не интересует, и гость уехал. Но вот сейчас про него вспомнилось и подумалось: а вдруг это его работа – и организация кражи семян, и убийство Ростислава? А зовут этого человека – Роман Варсафкин.

– Это очень интересно! Спасибо, что позвонили, – выслушав Борисова, ответил Лев и, попрощавшись, отключился.

Повернувшись в сторону Крячко, он поймал нацеленный на него ошарашенный взгляд Стаса.

– Лева, а ты чего сел отдельно? – недоуменно спросил он. – Тут еще место есть. А тебе сейчас кто звонил? Это по нашему расследованию?

– Ну, вообще-то, да… – подтвердил Лев и добавил: – Но об этом – в конторе. Вот немного подкреплюсь, и там мы сейчас все вопросы обсудим.

– То есть ты съездил не впустую? – обрадовался Стас.

– Все – там, там! – Гуров коротко указал концом вилки в сторону Главка.

Когда они вышли на крыльцо, Крячко слегка толкнул его в плечо и требовательно произнес:

– Ну давай, давай выкладывай, что там интересного узнал?

– Ну, что интересного? – риторически обронил Лев, неспешно шагая по тротуару, заложив руки за спину. – Сам по себе Борисов человек очень дельный, толковый, кстати, подарил мне книгу о своих путешествиях по миру. Я заглянул, быстренько пролистал – похоже, вещь не скучная. Прочитаю всю обязательно. А что касается этого «комаина», или «охарасанана», то профессор об этой хрени знает достаточно много…

Он вкратце передал свой разговор с профессором, в том числе и про то, как была обнаружена пропажа семян акар кебияксанаана.

– То есть, как назвал это сам Борисов, «демон вырвался на свободу»? Ну, я бы с ним согласился – если эта наркота войдет в моду у нашей богемы, да еще перекинется на молодежь, то-о-о… Многие наши нынешние проблемы с коноплей и героином покажутся пустячком, – сокрушенно констатировал Стас.

Войдя в свой кабинет, Лев сразу же созвонился по внутренней связи с информотделом и поручил Жаворонкову поискать в Москве, Московской области и ее окрестностях некоего Романа Варсафкина, выпускника агрофака Тимирязевки, примерно шестьдесят пятого – шестьдесят восьмого года. Не исключено, его могут знать в среде всевозможных оккультистов, а также самодеятельных лекарей и знахарей-травников. Заодно попросил прислать отчет наружки о текущих результатах наблюдения за Мирновым, а также за теми, с кем данный субъект контактировал.

– Ну, а у тебя что? – положив трубку, поинтересовался он, взглянув на Стаса, который усердно листал книгу Борисова, поминутно вздыхая и восхищенно причмокивая.

– Что? – с трудом оторвался тот от воспоминаний путешественника. – Суперская книга! Обалдеть! Надо прочитать обязательно. Представляешь? У него столько было женщин! И чукчанки, и англичанки, и турчанки, и арабки, и маори, и еще хрен знает кто. Бли-и-и-н! Во, мужик покуролесил – обзавидоваться можно…

Слушая его, Лев невольно рассмеялся:

– Да, каждый видит то, что ему ближе всего. Я тоже немного книгу просмотрел, но больше всего обратил внимание на то, как Борисов налаживал отношения с самыми разными людьми, в том числе и с амазонскими людоедами. И, что больше всего меня удивило, за годы путешествий он освоил более двух десятков языков, половиной из которых владеет как родным. А у тебя только женщины на уме. Меня интересует, что у тебя в смысле расследования?

– А-а-а! – захлопнув книгу, энергично закивал Стас. – Йес, йес! Ихь бин ферштеен!

– Нет, нет! – иронично усмехнулся Лев. – В смысле знания языков до Анатолия Борисова тебе невероятно далеко. Кстати, пока не забыл: что там по клиенту «Трассы», который брал у них «гранту»? Удалось установить, кто это такой?

– По паспорту это некто Кушлялин Аркадий Васильевич, уроженец Тамбовской области. Пробили по базам данных – паспорт фальшивый. Хоть Петро и недовольствовал, я добился, чтобы его объявили в розыск.

– А что говорят подружка Ирины Кудашиной и ее брат Костя?

Потерев переносицу, Крячко с некоторой даже гордостью сообщил, что тут результаты куда существеннее. Подружку, ее зовут Эльвира Ларидзе, он разыскал в стенах ИМП (они с Ириной однокурсницы), где она, несмотря на каникулы, работала в библиотеке, готовя материалы для дипломной. Узнав, что интересует представителя такого серьезного ведомства, как Главк угрозыска, девушка в деталях рассказала о происходившем недавним вечером в «Старлайте». По ее словам, Ирина ехать туда не собиралась, словно предчувствуя, что с ней там может случиться нечто очень неприятное. Но на поездке в ночной клуб настоял Павел Дубяхов. Он большой поклонник «Острова счастья», одно время и сам пробовал пробиться в это шоу, но не прошел по конкурсу.

Именно поэтому ранее он и познакомился с Георгиной Мукольской. Между ними завязался бурный роман, детали которого (в том числе и самые пикантные) частенько смаковались в желтых СМИ. Павел и Георгина даже собирались пожениться. Но когда уже был намечен срок подачи заявления в ЗАГС, «звезда» реалити-супершоу случайно познакомилась с Жоржем Ардашелиным, папа которого на порядок был богаче Дубяховых. И стать бы Мукольской снохой олигарха Ардашелина, если бы тот этому не воспротивился, причем самым жестким образом…

По словам Эльвиры, скорее всего, Павел стал встречаться с Ириной лишь из желания уязвить Георгину. Может быть, даже для того, чтобы она начала ревновать и вернулась к нему? Во всяком случае, Эльвира не заметила, чтобы Дубяхов реагировал на Ирину как настоящий влюбленный. Они встречались, беседовали на какие-то отвлеченные темы, посещали какие-то шоу, тусовки. Потом он провожал девушку домой, они холодновато, чуть касаясь, целовали друг друга в щечку, и этим их отношения ограничивались.

Тем вечером в «Старлайте» все было как обычно. Павел был корректен, предупредителен, но все его внимание было обращено на Андриану, которая, как считает Эльвира, влекла его больше, чем Ирина.

– Ой, он на нее таращился, как голодный кот на кусок сала! – с сарказмом комментировала собеседница Крячко. – Мне так кажется, порядочные девушки его не интересуют. Его влекут девицы особого пошиба, как это сейчас называют, «без комплексов», прошедшие и огни, и воды, и медные трубы…

Эльвира опровергла показания Георгины, которая утверждала, что появилась в «Старлайте», когда Ирину уже увезла «Скорая». По ее словам, Мукольская действительно появилась с опозданием, когда вечер уже начался, но Ирина еще была там, и они даже видели друг друга. Причем, как отметила Эльвира, в их взглядах не было какой-то злости, ненависти, соперничества. И если Мукольская смотрела на Кудашину с пренебрежительной снисходительностью, то во взгляде Ирины сквозило ироничное сочувствие.

– И вот, представляешь, Лева, очень занятный момент! – Станислав сделал многозначительную паузу и продолжил: – По мнению Эльвиры, Ирину наркотиком отравили случайно! Он предназначался кому-то другому. Когда официант шел по залу с подносом, на котором стояли стаканы с минеральной водой, он поворачивал поднос так, чтобы тот, к кому он подошел, взял не какой попало, а лишь определенный стакан. Ирина, которой захотелось пить, встала со своего места и направилась к официанту, у которого оставалось всего два стакана. Почти одновременно с ней с места поднялась и Георгина. Но Ирина подошла первой и почему-то взяла дальний стакан, который мог бы предназначаться Мукольской.

По словам Эльвиры, в тот момент, когда стакан взяла Кудашева, на лице официанта она явственно увидела растерянность и даже испуг. Как только последний стакан взяла Георгина, он тут же поспешил уйти. Причем чуть ли не срываясь на бег. Покидая зрительный зал, отчего-то постоянно косился в сторону Ирины, и после этого его больше уже никто не видел. А Ирина, отпив из стакана, некоторое время спустя сказала Эльвире, что чувствует себя «как-то не так». На вопрос подруги – как именно «не так», она с большим удивлением пояснила, что ощутила вдруг внезапный прилив какой-то форсированной умственной активности, ей неожиданно вспомнилось даже то, что она давным-давно забыла. Потом сказала, что ее немного мутит, надо отлучиться в дамскую комнату, и ушла. А когда Эльвира пошла ее проведать, то увидела Ирину лежащей на полу с едва ощутимым пульсом.

На вопрос Станислава, как именно Павел отреагировал на то, что случилось с Ириной, Эльвира пояснила, что, судя по выражению его лица, парень был сильно напуган. Вбежав вместе с прочими в дамскую комнату, он просто стоял, глядя на лежащую девушку. Поднять ее и привести в чувство пытались другие, совершенно посторонние. Они же помогли санитарам положить недвижимую Ирину на носилки и доставить ее до кареты «Скорой помощи». Едва «Скорая» отбыла, как Дубяхов тут же покинул клуб, причем одновременно с Георгиной. Вполне возможно, она уехала вместе с ним.

Костя Кудашин при встрече рассказал, что с самого начала был против того, чтобы его сестра встречалась с «этим труханутым». По его мнению, Дубяхов едва ли был способен на какие-то «отвязные» поступки, будь то положительного или отрицательного свойства. По поводу тех, кто мог бы в отношении Ирины таить зло и пытаться ей как-то отомстить, Костя припомнил, как год назад за ней пытался приударить один из однокашников, о котором ходили слухи, что он – сын криминального авторитета Хосе Агдамского. Но девушка его ухаживания отвергла, и тот вроде бы ей пригрозил: «Ну, ты об этом еще пожалеешь!..» Присутствовавший при их разговоре Серафим Кудашин, несколько ошарашенный услышанным, достаточно жестко упрекнул сына:

– Костя, а почему об этом я ничего не знаю? Почему ты умолчал? А?

– Иришка об этом попросила, – наморщив нос и глядя куда-то в сторону, пояснил сын. – Она мне про тот базар… э-э-э… про их разговор с Гарькой рассказала и спросила, что я об этом думаю. Ну, типа того, насколько это может быть опасно. Я ей сразу сказал, что настоящие крутые сначала действуют, потом уже что-то говорят. А бакланы сначала трындят, а потом никак не соберутся с духом, чтобы что-то сделать в реале… Так что, кипеж… ну, то есть шум, поднимать не стал.

Стиснув руки, Серафим тягостно вздохнул.

– Лучше бы сказал, а не занимался психоанализом всяких отморозков. Глядишь, с Ириной ничего и не случилось бы! – проворчал он.

– Да с Иришкой случилось не из-за Гарьки – зуб даю! Ну, в смысле, готов поручиться, – категорично помотал головой Костя. – Тут что-то совсем другое. Ее или по ошибке траванули, или… просто хохмы ради.

С интересом взглянув на парня, Станислав отметил:

– Соображаешь! Тебе бы в сыщики пойти – цены б не было! – в шутку добавил он.

– А я и буду поступать в юридический. Собираюсь стать «важняком» – следователем по особо важным делам! – авторитетно сообщил Костя, с каким-то непонятным подтекстом взглянув на отца. – Вот только батя против: давай в бизнес, давай в бизнес…

– Да, я против! – твердо проговорил Кудашин-старший. – А для кого я свое дело создавал? Иринка собралась в международные аналитики, ты – в следаки…

– Ничего, бать, мама Вера скоро родит тебе продолжателя бизнеса! – хмыкнул Кудашин-младший.

Завершая свой рассказ, Станислав подытожил:

– Так что, Лева, наше предположение о том, что Ирина Кудашева стала чьей-то случайной жертвой, получило достаточно серьезное подтверждение. Кстати, информационщики сообщили, что лаборатория исследует ту упаковочную бумажку. На ней и в самом деле обнаружили микроскопические остатки чего-то похожего на психотроп. Так что можно надеяться, что изучение «комаина» идет полным ходом, если только это и в самом деле он. Во всяком случае, сегодня к вечеру свою работу уже должны закончить.

– Неплохо, неплохо! – одобрительно кивнул Гуров. – Кстати, о версиях и предположениях. Если просуммировать все, что нам уже удалось выяснить, поневоле обратишь внимание на Ардашелина. Тут, даже не напрягаясь, можно увидеть что-то схожее между тем, что Мукольская не стала его невесткой, и тем, что Ардашелина попытались отравить. Ну а теперь, стоит думать, кто-то попытался отравить уже саму Мукольскую. Надо будет к этому разборчивому свекру присмотреться внимательнее. Не он ли тот самый Гончий, про которого говорил Амбар? Ну, ладно, надо почту глянуть, а то, если вдруг Петро к себе вызовет, и проверить-то не успею.

Включив компьютер и открыв почту, он увидел два непрочитанных письма. Одно было дежурным сообщением о наблюдении за Мирновым. Как явствовало из сообщения, сегодня утром он побывал на территории заброшенной новостройки в Клюкино. Что делал там, доподлинно точно выяснить не удалось. Скорее всего, Мирнов предполагал слежку, поэтому выглядел чрезвычайно нервным и спешил, как на пожаре. Забежав в одно из помещений, менее чем через минуту выскочил наружу и, сев в свое авто, быстро укатил. Сотрудник, который вел за ним наблюдение, вполне обоснованно заподозрив, что Мирнов мог сделать «закладку», остался дежурить у коробки долгостроя.

И не напрасно. Через полчаса к заброшенному долгострою подъехала новенькая синяя «Шкода», из которой вышел мужчина средних лет. Как можно было понять, он изображал собой что-то наподобие представителя некой строительной компании, которая озадачилась приобретением этой кирпичной коробки. Хозяин «Шкоды» с важным видом обошел долгострой по периметру несколько раз, при этом что-то записывая в блокнот и ведя фотосъемку коробки цифровой камерой. В какой-то момент, оглядевшись по сторонам, он прошмыгнул в то самое помещение, куда входил и Мирнов. Уже будучи готовым к такому развитию событий, сотрудник быстро пробрался к оконному проему и заглянул внутрь. Отсюда было видно во всех подробностях, как неизвестный открыл оборудованный в кирпичной кладке тайник, что-то из него достал и, сунув в карман, поспешил к своей машине. Сотрудник заснял во всех подробностях пребывание неизвестного у самого здания и в помещении с тайником.

В отдельной папке, присланной вместе с файлом отчета, имелось около полусотни снимков. Глядя на физиономию неизвестного, Гуров вспомнил, что этого человека когда-то уже видел. В отчете имелась информация о том, что номер «Шкоды» информационщики уже пробили по базам данных. Она принадлежала все той же «Трассе». Нанимателем ее был некий Тараканчикас Арнольд Янович. Впрочем, как уже успели выяснить, и этот паспорт тоже был подделкой.

– Стас, подойди-ка сюда, глянь: эту морду не узнаешь? – предложил Лев, внимательно рассматривая неизвестного.

– Ну-ка, ну-ка… – Крячко поспешил к монитору и, окинув взглядом жирноватое лицо, попавшее в кадр фотокамеры, воскликнул: – Японский городовой! Где-то я его уже видел! Правда, давненько, как бы не лет десять назад. Слушай, а он не из банды Папуаса?

Повнимательнее всмотревшись в черты лица неизвестного, Гуров молча качнул головой – нет, это не тот человек.

– Но… Тогда кто же это может быть? Слушай, а что, если он из наших бывших знакомцев, но после пластической операции? – предположил Стас.

– Очень даже вероятно… – Лев, не отрывая взгляда от монитора, перелистывал в памяти тысячи образов из прошлого. – Знаешь, кого он напоминает? Некоего Гену Рвача, квартирного вора, который проходил по делу об убийстве одного из топ-менеджеров строительной компании «Мега-новоселье». Не помнишь? Году в девяносто восьмом это было.

Прищурившись, Стас около минуты вглядывался в лицо неизвестного, после чего с сомнением потер кончик носа и произнес:

– Да, что-то отдаленное есть, но… Не уверен, что это тот самый Рвач. Тот был худющий, уши лопухами. А у этого уши поменьше, а морда, наоборот, как у хорошего кабана.

– Надо попросить наших фотошоперов провести сравнительный анализ фото Рвача и этого типа. Электронику не обманешь. Кстати, обрати внимание: предположительно наркоту Мирнову передал некий якобы Кушлялин. Мирнов через закладку это же самое передал Тараканчикасу. Что из этого следует? «Кушлялин», скорее всего, курьер какого-то наркобарона, который и занимается оптовыми поставками или даже производством «комаина». Если только считать, что это и в самом деле был «комаин»… Надо будет как-то уточнить. А то вдруг это какой-нибудь банальный кокаин или «гера»? А нас интересует «комаин», и только – «комаин».

– Так, а что решим насчет Ардашелина? – возвращаясь на свое место, спросил Станислав. – На мой взгляд, им заняться стоило бы в ближайшей перспективе.

Немного подумав, Гуров утвердительно кивнул:

– Да, пожалуй, ты прав. И заниматься им нужно даже не в ближайшей перспективе, а прямо сейчас. Может быть, у меня слишком уж разыгралась фантазия, но… Вдруг пришла мысль о том, что он – как бы не центральная фигура во всем этом раскладе.

Слушая его, Крячко невольно фыркнул:

– Ну уж, по-моему, это отчасти перебор… Мультимиллионер, скорее даже миллиардер, и он же – наркобарон?! Твоя фантазия и в самом деле набрала избыточные обороты. Ну, да ладно, время покажет, «кто есть ху». Кто его берет на себя? Ты, я?

– На мне что сейчас? – Лев начал загибать пальцы. – Поиск Романа Варсафкина и все заморочки по его раскрутке как одного из подозреваемых. Расследование убийства Бульмакина. Ну, еще контроль за расследованием убийства соседки по дому Ющновой. У тебя – почти вся работа по Ирине Кудашиной, Мерин, официантик… Хорошо, попробую управиться еще и с Ардашелиным. Только с какого боку к нему подобраться?

Вторгаясь в их разговор, запиликал его телефон, выдавая рингтон с детской песенкой о друге.

– О! Саша Вольнов решил напомнить о себе… – прокомментировал Станислав. – Может, у него есть что-то новое?

Однако Вольнов позвонил для того, чтобы это самое «новое» узнать у приятелей. По его словам, начальство последние два дня грузило его работой сверх всякой меры по кое-какой иноземной агентуре. И лишь сегодня ему удалось выкроить время на то, чтобы вернуться к «комаиновой» тематике.

– Как там у вас движутся дела? Есть что-нибудь интересное?

– Ну, вроде бы не без того… – буднично ответил Лев.

Он вкратце изложил итоги своих поездок, а также рассказал об изысканиях Станислава. Вольнов выслушал его не перебивая, после чего высоко оценил наработки приятелей и пообещал тоже подключиться к поискам Романа Варсафкина, а также попытаться «материализовать» и пока еще «нерасшифрованного» операми Гончего.

– Задействую все наши возможности, – пообещал Александр. – У меня такое ощущение, что где-то в тени затаилась крайне опасная гадина, и нам ее надо вывести на чистую воду как можно скорее.

Договорившись быть на связи, собеседники попрощались. Слушавший их разговор Стас удовлетворенно кивнул:

– О, ну если еще и Саша подпряжется, тогда, бог даст, раскрутим это дело гораздо раньше. А потом – выходные, и на рыба-а-а-лку-у-у!.. – потянувшись, мечтательно протянул он.

Его последние слова заглушил сигнал телефона внутренней связи. Голос Орлова был сух и деловит:

– Оба на месте? Давайте ко мне…

Войдя в кабинет генерала, опера про себя сразу же отметили, что тот пребывает в состоянии озабоченной задумчивости. Одним кивком ответив на приветствие вошедших, а другим указав им на кресла, он без энтузиазма в голосе известил:

– Сегодня был на коллегии министерства. Получил замечание Самого по поводу темпов расследования дела об отравлении Ирины Кудашиной. Давайте, что там у вас?

Сжатый, весьма лаконичный отчет оперов несколько прибавил ему оптимизма, и он уже куда более бодро поинтересовался:

– То есть надо понимать так, что в ближайшие дни потерпевшую могут вывести из комы?

– Да, вполне, – подтвердил Гуров. – Есть хорошие шансы на то, что в ближайшие сроки специалисты полностью расшифруют формулу «комаина» и благодаря этому смогут разработать антидот.

– Это было бы очень даже здорово! – с долей мечтательности отметил Орлов. – Ну, а вы в какую сторону намерены двигаться?

Сообщение о загадочном Гончем и не менее загадочном Романе Варсафкине его очень заинтересовало.

– А вы не допускаете, что это может быть одно и то же лицо? – предположил он, откинувшись к спинке кресла.

– Теоретически это возможно, – пожал плечами Лев. – Но практически… На мой взгляд, это скорее разные люди. Ты как считаешь? – взглянул он на Стаса.

– Согласен… – энергично кивнул Крячко. – Если судить по тому, что рассказал о Варсафкине Борисов, мелковат он на роль наркобарона Москвы и области. Это кто-то другой.

– Может быть, может быть… – задумчиво проговорил генерал и вдруг вскинул вверх палец: – Кстати! Мне совсем недавно принесли распечатки фотороботов. Вот портрет якобы программиста Андрея Щемилова, вот это – портрет человека, следившего за Ниной Бульмакиной, и, наконец, фоторобот предполагаемого убийцы Бульмакина. Думаю, «фотошоперы» эти материалы уже сбросили на вашу электронную почту. Но ничего, взгляните сейчас – вдруг они вам на глаза уже попадались?

Стас, едва взглянув на принтерные распечатки, поморщился и отрицательно мотнул головой:

– Не, эти морды вижу впервые. А этот фоторобот из Хлебовского – вообще не фоторобот. Здесь киллер в балаклаве, что толку его рассматривать?

Гуров, взяв у него распечатки, со столь категоричными выводами спешить не стал. Взглянув на портрет Щемилова, который, по его словам, ранее ему на глаза не попадался, тем не менее он отметил, что этот тип как-то подозрительно смахивает на «Кушлялина». Ткнув пальцем в портрет неизвестного, которого видела Нина Бульмакина, он уверенно определил:

– Это тот, кого у подъезда, где жила Ющнова, сняла видеокамера. То есть реально подозреваемый в ее убийстве. Кстати, я так понял, для отвода глаз он нацепил парик и перекосил физию. А вот этот киллер из Хлебовского формой лица и глаз очень уж напоминает Григория Кипера, кличка – Хиппи, который когда-то проходил по делу об убийстве думца Афанасия Окуньцова. Да, точно, глаза – его. Да и физия, пусть она и обтянута балаклавой, все равно видно, что «лошадиного» формата. Его же из-за этого прозвали еще и Фернанделем – из-за сходства с итальянским комиком. Я лично его брал лет десять назад. Помнится, ему дали «двадцатник», но не исключено, что он уже вышел по УДО.

– Ну-ка, ну-ка… – заинтересовался Стас. – Дай-ка еще раз гляну… Слушай, Лева, а ты, похоже, прав: скорее всего, это он и есть – Хиппи! Надо объявлять в розыск!

– Ну, вообще-то сначала стоило бы сделать запрос нашим пенитенциарным службам по поводу того, где сейчас может быть этот самый Хиппи-Фернандель… – деловито внес свои резоны Орлов. – Вдруг окажется, что наш подозреваемый все еще в местах лишения свободы? Такая «ляпа» может получиться…

– Ну, это само собой разумеется, проверить надо обязательно, – согласился Лев.

Обсудив с генералом еще кое-какие не самые значимые вопросы, опера вернулись к себе. Стас почти сразу же, взяв с собой распечатку фоторобота Андрея Щемилова, отправился, как он сказал, в среду компьютерщиков, чтобы попытаться выяснить, кто же на самом деле этот человек. А Гуров начал исследовать самые разные базы данных, чтобы найти хоть какую-то информацию о Гончем.

Как оказалось, в российской воровской среде в разные годы было три носителя подобной клички. Первый Гончий промышлял в Москве еще в тридцатые годы, был изловлен милицией, отправлен на нары. Но во время войны ушел на фронт и там погиб. Еще один Гончий «чистил» московские квартиры с середины пятидесятых до конца семидесятых. Отбывал несколько длительных сроков. Погиб, в отличие от своего тезки по кличке, вовсе не героически, в семьдесят девятом. Спасаясь от хозяина квартиры, в которую не совсем удачно забрался, уже престарелый вор попытался перебраться на смежный балкон, но сорвался и бесславно рухнул с восьмого этажа. Третий Гончий занимался автоугонами в середине девяностых. Впрочем, он тоже считается погибшим, поскольку году в девяносто девятом Гончий-три на угнанном авто во время преследования гаишниками кувыркнулся под откос и сгорел в нем заживо. На этом воровская «династия» Гончих вроде бы обрывалась.

Лев сделал запрос информационщикам по поводу олигарха Ардашелина, заодно попросил их попытаться выяснить, кто именно из нынешних воров носит кличку Гончий. Выкроив свободную минуту, решил пролистать книгу Борисова.

В первой главе автор книги рассказывал о своей учебе в Тимирязевке, о том, как, еще будучи студентом, мечтал, подобно Вавилову, объехать весь мир, чтобы обогатить тогда еще советскую науку знаниями о флоре дальних стран. А еще он мечтал найти новые лекарственные и продуктивные растения, которые помогли бы, например, побороть онкологию, а в плане сельхозпроизводства стать тем же, чем стал завезенный в Россию картофель. По словам автора, окончив академию и отслужив в армии, он устроился работать в НИИ экспериментального растениеводства. Учитывая его высочайший уровень учебной подготовки и эрудиции, а также владение несколькими иностранными языками, Борисова на полгода послали изучать флору Юго-Восточной Азии. К этой поре он уже был женат на своей однокурснице.

Отправившись в командировку, всего через месяц Анатолий получил письмо от жены. Оно было кратким и исчерпывающим: прости, но я так жить не могу, ухожу к другому. Больше он уже не женился. Теперь Борисов не отказывался, а сам просился в длительные командировки. Опираясь на результаты своих открытий и исследований, он защитил диссертацию и стал доктором наук. К той поре профессор Борисов издал несколько монографий, ставших очень популярными, в том числе и за рубежом. Получая неплохие гонорары, он имел возможность вояжировать по всему миру и за счет собственных средств.

Но однажды в стенах его родного НИИ произошла довольно безобразная история, похожая на ту, что произошла и с великим ученым Николаем Вавиловым. Некто неизвестный прислал руководству института анонимку, в которой обвинял Борисова в шарлатанстве, плагиате и даже обскурантизме. Кроме того, этот «доброжелатель» обвинил профессора в том, что тот ездит в командировки за счет бюджетных средств исключительно для того, чтобы «коллекционировать» женщин разных стран и континентов. И это подметное письмо почему-то сразу же нашло своих сторонников в стенах НИИ среди завистливых бездарей и пустоцветов из числа начальственных сынков, которые там работали лишь благодаря протекции своих высокопоставленных папаш. Спешно была сформирована некая «ученая комиссия» по «разбору полетов». Поняв, что на него пришел «заказ» от каких-то очень влиятельных структур, Борисов уволился и уехал жить в отдаленное село…

В главе о своем пребывании на Куи-Гу-Лоа ботаник-путешественник рассказал, что после первой же его схватки с акулой трое обитателей острова, как видно обуянные завистью (завистники все одинаковы – хоть туземные, хоть с научными степенями), решили чужеземца убить. Они напали на Борисова, когда тот, в свободное от охоты время, ходил по глухим местам острова, собирая там растения. Нападение заговорщиков было внезапным, и он едва смог уйти от ударов деревянных мечей. Выручило Борисова то, что он неплохо владел самыми разными единоборствами. Парировав удар меча оказавшейся под ногами палкой, Анатолий выбил оружие из руки другого нападавшего и нанес ему его же собственным мечом скользяще-режущий удар вдоль всего тела, чтобы не убить, а лишь вывести из строя. После этого, показав оставшимся на ногах туземцам сеанс настоящего фехтования, он смог ощутимо ранить и еще двоих.

Как позже узнал Борисов, те трое на него напали не только для того, чтобы просто убить. Они намеревались его зажарить и съесть, чтобы при помощи такого «магического» ритуала завладеть силой и доблестью чужака. (Думал ли он тогда, что уже дома столкнется с учеными, которых обуревали те же каннибальские настроения, пусть и не в физическом плане?) Каннибализм на острове прекратился еще лет сто назад. Но ритуальный случается и поныне, причем только среди мужчин, для женщин – это табу. Туземцы верят в то, что женщина – это накопитель сил неба, моря и земли, а также самых сильных мужчин, с которыми она вступала в контакт. Причем эти качества она в дальнейшем может передать своему новому мужчине.

Тем же вечером все племя знало о том, что «нт-ццц-чочо бу-шшаа-буу» («убивший акулу») владеет мечом, словно сам дух моря Тсо-тсо-тсо. Вечерней порой в хижину местного образца, к той поре уже построенную себе Борисовым, пришел вождь. Он привел с собой за руку девушку, которая считалась его дочерью, и объявил: «Вот твоя женщина!» Дело в том, что среди туземцев нет того, что у нас называется институтом брака. Семья у островитян образуется лишь на какое-то время, прежде всего, чтобы родить детей. Потом она может распасться, и образуются новые пары. Ну а дети считаются общим достоянием племени. Но кто чей ребенок, островитяне все же стараются помнить, чтобы не допустить кровосмешения. Слово вождя там – закон, поэтому Борисов на несколько месяцев стал мужем островитянки. Вот тогда-то она и сплела ему «сеть орла», которую он был обязан носить чуть ли не круглосуточно.

Но однажды настал день расставания. Борисов опасался, что когда он будет покидать остров, его, пусть и временная, жена будет сильно переживать, считая, что он ее бросает. Так-то он уже знал, что в плане семейных отношений у островитян вообще нет понятия «бросить». Тем не менее несколько раз предлагал дочери вождя уехать вместе с ним, на что она ответила категоричным отказом. Поэтому, когда Борисов со своей коллекцией растений и всяких тамошних «сувениров» по шторм-трапу поднимался на туристический лайнер, его никто не провожал, никто ни в чем не упрекал. Можно даже сказать, его отбытия многие толком и не заметили. Туземцы знали, если кто-то рождается или умирает, прибывает на остров или его покидает, значит, так распорядились духи, только и всего лишь. Наверняка уже тем вечером перед хижиной Борисова стояла толпа соискателей руки дочери вождя. И, скорее всего, следующее утро она встретила в объятиях другого…

Дойдя до этого места, Гуров мысленно резюмировал: «Вот бы туда попасть нашему Стасу! Эх, он там и развернулся бы!..»

Покидая Куи-Гу-Лоа, ботаник-путешественник знал, что дочь вождя к этому моменту уже была беременна, и в самый последний день своего вынужденного пребывания на острове вновь попытался уговорить ее уехать с ним. Но она вновь наотрез отказалась, так как была уверена в том, что вне родных широт жить не сможет. Но и он уже не мог жить там…

Случилось это лет тридцать назад. А лет двадцать спустя Борисов получил письмо от своего приятеля-француза, того самого, с которым и попал на Куи-Го-Лоа. Оказывается, тот снова там побывал. Тамошняя экс-жена Анатолия была жива, причем пребывала в полном довольстве, почете и уважении, ибо когда-то она была женой самого (!!!) нт-ццц-чочо бу-шшаа-буу. У нее родился сын, который вырос и перебрался жить на другой остров, в родственное этому племя. А вместо него на Куи-Го-Лоа приехал кто-то другой. Ну, островитяне это практикуют достаточно часто, чтобы обновить кровь и не выродиться.

Еще будучи на острове и собирая там свою коллекцию (в том числе и совершенно еще неизвестных современной ботанике растений), Борисов расспрашивал местных жителей об их свойствах. От тамошнего шамана он услышал легенду, что некогда над Куи-Го-Лоа разразилась страшная гроза, во время которой в остров ударила огромная молния, после чего на этом месте выросло необычное растение. Оно имело толстый корень и около десятка длинных тонких стеблей-лиан. Островитяне, познав свойства этого дара небесных духов, стали его использовать для того, чтобы общаться с ними, а также с духами острова и моря. Так длилось немало лет. Но однажды обитатели Куи-Го-Лоа чем-то прогневали духов, и те лишили их дивной лианы – почему-то расти она вдруг перестала. И вот, попав на остров Туало индонезийского архипелага, Борисов воочию увидел то самое растение, о котором слышал на Куи-Го-Лоа…

Отложив книгу, Лев задумался. С одной стороны, ввоз на территорию России экзотических растений из тропиков можно было бы считать явлением позитивным. Та же картошка, некогда считавшаяся экзотикой, сегодня очень даже значимое растение в российском сельхозпроизводстве. Но все ли заимствования тропических экзотов столь же безоговорочно позитивны? Вон только недавно довелось прочесть статью о растительном паразите повилике. Это тоже порождение южных широт, и в Россию оно попало, скорее всего, случайно. Но, к большому сожалению, повилика тут прижилась и теперь стала злейшим карантинным сорняком, заполонившим своими ядовито-желтыми нитями немалое число полей и лугов. Чего доброго, и акар кебияксанаан очень скоро может стать обыденностью для российской флоры…

На следующее утро, уже по старой привычке во время завтрака просматривая сводку новостей, Гуров вновь испытал некоторый ступор, услышав знакомое название – Семигодово. Как явствовало из сообщения, в этом населенном пункте минувшей ночью произошел пожар. Еще не дослушав до конца, Лев уже знал, чей именно дом воспламенился. Так это и оказалось – горел дом проживающего в Семигодове профессора Борисова. По мнению специалистов пожарной охраны, причиной возгорания стало короткое замыкание электропроводки. Впрочем, немало вопросов вызывало и такое обстоятельство: почему не сработала противопожарная сигнализация, установленная в доме буквально накануне?

Сам хозяин дома лишь чудом остался жив, благодаря только тому, что домработница, которая проживает неподалеку, рискуя собственной жизнью, вытащила его из горящего дома. В данный момент профессор Борисов находится в реанимационном отделении районной больницы. По мнению врачей, его состояние стабильно тяжелое, но жизни уже ничто не угрожает. Благодаря усилиям соседей и пожарных, большую часть дома и оранжерею удалось отстоять.

«Ну, вот опять: на ровном месте – да мордой об асфальт!» – мысленно оценил происшедшее Лев и бросил на стол вилку. Взял лежавший перед ним телефон, поспешно набрал номер Орлова.

– Петро, доброе утро, если только оно доброе. В новостях сейчас слышал? Ну, про пожар в Семигодове? Да, да, это то самое село, где проживает наш свидетель, профессор Борисов. Я на все сто уверен, что это никакое не короткое замыкание, это поджог. Борисова хотели убить под видом несчастного случая. Сейчас он в реанимации районной больницы. Но наверняка его не оставят в покое и там. Поэтому прямо сейчас надо решить вопрос с его круглосуточной охраной. Уверен – счет времени пошел на минуты.

Орлов, ошарашенный и новостью, и категоричным требованием, которое выдвинул Гуров, торопливо пообещал, что охрану распорядится организовать немедленно. Но тут же предупредил, что в силу нашего «традиционного», имеющего место быть разгильдяйства в реальности охрана может появиться только часа через два.

– Ты же сам знаешь, какая бывает исполнительность на местах. То Ванька прихворнул, то Федька после именин, то Яшка не с той ноги встал… А в итоге – сроки исполнения сдвигаются. Кстати, Лева! Получен ответ насчет Кипера. Он и в самом деле уже на свободе. Кто, почему и как выпустил этого махрового «мокрушника» по УДО – ума не приложу…

– Ясненько, – издал короткий вздох Лев. – Ну что тут можно сказать? Если раньше все решали кадры, то сегодня все решают деньги. Эпоха меркантилизма, что поделаешь? Ну, все. Сейчас же немедленно еду к Борисову. Вернусь не раньше обеда. Созвонимся!

Не докончив завтрак, Гуров быстро собрался и поспешил вниз. Благо свой «Пежо» вчера вечером не стал загонять в гараж и оставил у подъезда. Вырулив на дорогу, он помчался в сторону Егорьевска. Обычно сдержанный в выборе скоростного режима, на этот раз он жал, что называется, «на всю железку». Лишь на тех участках пути, где качество асфальта оставляло желать много лучшего, или же где складывалась излишне напряженная обстановка (приходилось обгонять колонны дальнобойщиков, встречались и излишне резвые шумахеры), он несколько сбрасывал скорость, после чего снова жал на газ.

Прибыв в Егорьевск, Лев без труда разыскал местную больницу. Оставив машину у ворот клиники и выяснив у вахтера, где именно находится реанимационное отделение, двинулся в сторону достаточно приметного здания. Пройдя через стеклянный тамбур, он вошел внутрь и, миновав дежурную медсестру на вахте, отправился на поиски здешнего заведующего отделением.

Увидев вышедшего ему навстречу мужчину в белом халате, Лев поинтересовался, как бы ему увидеть заведующего.

– Это я… – окидывая придирчивым взглядом нежданного визитера, ответил тот. – А вы, простите, кто и к кому?

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска. – Лев показал свое удостоверение. – Меня интересует состояние поступившего к вам из Семигодова профессора Борисова.

– А-а-а… – понимающе кивнул врач. – Пострадавший на пожаре… Ну, что у него? Налицо серьезная черепно-мозговая травма, есть и отравление угарным газом. Ожога верхних дыхательных путей вроде бы нет. Травму, я думаю, он получил вследствие падения и удара головой. Так-то он в коматозном состоянии, но его состояние стабильное, все шансы выжить есть, хотя быстрого излечения не обещаю.

– От местного ОВД сегодня здесь кто-нибудь был, в смысле обеспечения его безопасности? – спросил Лев, весьма и весьма удивив своим вопросом доктора.

– А… Что… Ему что-то угрожает? – осторожно осведомился тот, измерив его недоуменным взглядом.

– Он свидетель по одному очень важному делу, и пожар в его доме я не считаю случайностью. А потому не исключено, что те, что устроили этот пожар, попытаются добить опасного им человека уже здесь, в клинике. Сейчас решается вопрос об охране вашего пациента. Но пока он не решен, поприсутствую я. Мне нужно осмотреть палату, в которой находится Борисов.

Завотделением, все еще пребывая в изрядном недоумении, молча кивнул, и они с Гуровым прошли в достаточно просторное помещение, оборудованное всевозможными медицинскими устройствами, предназначенными для жизнеобеспечения тяжелобольных.

Борисов лежал навзничь с восково-желтым лицом, опутанный проводами и шлангами. Он дышал при помощи аппарата искусственной вентиляции легких. Его глаза были закрыты, движений грудной клетки почти не замечалось.

– Как он? – насторожился Лев, вопросительно взглянув на врача.

– Я думаю, все будет нормально, – заверил тот, пробежав взглядом по индикаторам приборов поддержания жизнедеятельности организма. – У нас и более тяжелые выживали.

Кивнув в ответ, Лев подошел к окну и с высоты второго этажа осмотрел открывшуюся панораму. Судя по тому, как были расположены соседние здания и зеленые насаждения, местоположение этой палаты вполне отвечало вопросам безопасности. Но тут он заметил лестницу, прислоненную к стене прямо под окном этой палаты, и обернулся к доктору:

– Скажите, а вот это здесь для чего?

Тот подошел к нему, тоже увидел лестницу и недоуменно развел руками:

– Ничего не понимаю… Утром, когда я проходил по той дорожке, здесь ничего не было. Может быть, электрики из горсетей какой-то ремонт затеяли?

– А разве тут есть какие-то провода? – еще раз взглянув вниз, уточнил Лев, вдруг вполне отчетливо поняв, что эта лестница здесь неспроста.

– Н-нет, никаких проводов, вообще-то, с этой стороны нет… Постойте… Неужели ее здесь поставили те, кто… Ну, кто замыслил что-то скверное?

– Возможно… – неопределенно ответил Гуров, продолжая через окно наблюдать за больничной территорией.

Его внимание привлек человек в синей спецовке с надписью «Городские электросети» и кепочке-бейсболке, который вышел из-за угла и, проходя по аллейке, вдруг свернул к лестнице.

«Ага! – мысленно отметил он. – Похоже, этот «монтер» намылился именно сюда! Ну что ж, пусть взбирается, его тут будет ждать маленький сюрприз…»

Но едва неизвестный успел подняться всего на пару ступенек, как на аллейке появился сотрудник полиции в звании сержанта. Он тоже увидел «монтера» и, окликнув его, о чем-то спросил. Мужчина тут же спустился вниз, что-то достал из-за пазухи и протянул сержанту. Судя по всему, это был паспорт. Пока сержант, раскрыв документ, сверял лицо «монтера» с вклеенным фото, тот, жестикулируя, что-то ему дотошно объяснял.

«А вот это – совсем хреново, совсем ни к чему! Как бы сержант его не спугнул», – подумал Гуров и, бросив врачу: «Будьте здесь, я сейчас!» – выбежал из палаты, спеша вниз. На углу здания он едва не столкнулся с сержантом, который, судя по всему, шел к вестибюлю хирургического отделения. Взглянув в сторону лестницы и никого не увидев, Лев окликнул:

– Сержант, а тот тип в спецовке, куда он делся?

– А-а… вы кто? – обалдело ответил тот вопросом на вопрос.

– Полковник Гуров, Главк угрозыска! Так куда он делся?

– Я так понял, он пошел к воротам, к парковке… – совсем растерялся сержант. – А он что…

– Ты сюда направлен охранять свидетеля? Тогда быстро в реанимацию, и ни на шаг от него не отходить! – скомандовал Гуров и побежал к воротам.

Миновав этот и следующий корпуса, он выбежал к проходной и увидел «монтера», уже садящегося в не первой новизны «десятку» цвета «металлик». Из-за прутьев решетки ограждения он никак не мог разглядеть номерной знак этой машины. Пришлось прибавить ходу, перейдя на спринтерский бег. «Монтер», как видно, заметил его появление, поспешно запустил двигатель и, дав газу, с пробуксовкой вылетел с парковки. Однако Лев, успевший подбежать достаточно близко, в последнюю секунду смог прочесть его номерной знак. Достав телефон, он набрал номер дежурного по Главку, назвался и торопливо проговорил:

– Нужно срочно найти и задержать замеченную в Егорьевске «десятку»: цвет «металлик», госномер: А, ноль-ноль-один, ОО, регион – три семерки. Водитель может быть опасен!

Вернувшись в реанимацию, у двери которой уже находился сержант с накинутым на плечи халатом, Гуров попросил завотделением ознакомить того со всеми теми, кто имеет допуск в палату Борисова.

– Все прочие, по какому бы поводу они ни пришли, допускаться в палату не должны! – строго проинструктировал Лев и без того напряженного сержанта. – Отсюда ни на шаг не отходить, если нет замены. Кстати, я не исключаю и внезапного появления какой-нибудь смазливенькой «медсестры», которая может предложить на пару минут зайти с ней в ближайшую бытовку или процедурку. Ну, ты понимаешь, о чем речь, не маленький… Все согласовывать с доктором или со мной – по телефону.

Напоследок Гуров попросил завотделением, чтобы тот поручил больничному завхозу куда-нибудь подальше убрать лестницу, и вернулся к сержанту, который, отвечая на его вопросы, рассказал, что «электромонтер» предъявил ему удостоверение сотрудника городских электросетей на имя Царюкина Павла Павловича.

– Кстати, на территории больницы какие-либо камеры наблюдения имеются? – обернулся Лев к доктору.

– Только у проходной… – ненадолго задумавшись, ответил тот.

– Пусть кто-нибудь распорядится, чтобы видеозаписи мне предоставили.

– Да, конечно, конечно! – кивнул врач и достал сотовый.

Лев зашел в аппаратную и, достав из кармана флешку, скачал сегодняшнюю видеозапись с камеры наблюдения, после чего, выйдя к парковке, отправился в Семигодово. Примерно через полчаса он остановился у уже знакомого дома Борисова, правая половина которого представляла собой обугленные руины. Левая половина была относительно цела, а теплица и вовсе от пожара не пострадала. Пройдя во двор, Гуров вошел в обгоревшие сени и тут услышал сзади знакомый женский голос:

– Лев Иванович, здравствуйте!

Оглянувшись, он увидел Светлану. Девушка была в джинсах и блузке, на руках рабочие перчатки, окрашенные сажей. Судя по всему, она и в отсутствие хозяина в обгоревшем доме продолжала свою работу.

– А, Светлана! – улыбнулся Лев. – Вот вас-то я и хотел увидеть. Вы мне уделите минут десять-пятнадцать? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Да, конечно, конечно! – кивнула она.

Отвечая на вопросы Гурова, Светлана рассказала, что этой ночью ей очень плохо спалось. Да и сны снились какие-то бредовые, очень скверные. К тому же и малыш отчего-то просыпался то и дело. В очередной раз проснувшись от его плача, она с удивлением взглянула на окно, сквозь которое полыхало какое-то непонятное зарево. Быстро одевшись и выбежав на улицу, девушка увидела, что вся правая сторона дома профессора Борисова охвачена пламенем.

Первым делом она разбудила соседей, чтобы те вызвали пожарных, а сама вбежала в уже охваченные пламенем сени. Пробравшись в непроглядно темную гостиную, заполненную едким дымом, Светлана, можно сказать, каким-то чудом сразу же наткнулась на распростертого на полу профессора Борисова. Поскольку поднять достаточно крупного мужчину ей было не под силу, она стала звать на помощь. И помощь в лице участкового подоспела вовремя. Они вдвоем вытащили хозяина дома, тогда как соседи ведрами стали заливать огонь. Ну, а когда подоспела пожарная машина, бороться с огнем стало намного легче.

– …Вот, прибираюсь… – грустно улыбнулась девушка. – Пришлось весь остаток ночи сюда наведываться, чтобы местные алкаши не учинили мародерства. За утро успела все экспонаты Анатолия Тихоновича собрать в одной кладовушке – там они будут в сохранности. Мне Василий Александрович обещал помогать. Тоже будет присматривать.

– Василий – это участковый? – уточнил Гуров.

– Да, участковый, – подтвердила Светлана. – О! А вот и он сам лично!

Лев оглянулся и увидел участкового, который, поправляя фуражку, шел по двору, закиданному обгоревшими головешками. Заметив Гурова, тот сразу же подтянулся и, козырнув, бодро поприветствовал:

– Здравия желаю! Вот, Лев Иванович, зашел взглянуть, как тут и что… Пожарные считают, что это было короткое замыкание. Только недавно приезжали эксперты, все тут осматривали. Но мне кажется, что это все же был поджог.

– Да, похоже на то… Светлана, а убирая экспонаты, вы не обратили внимания, все ли они в наличии?

Та некоторое время напряженно размышляла, после чего слегка пожала плечами:

– Ну, сувениры, которые были размещены на стене, они все целы. Да и остальное – тоже. Хотя, знаете, по-моему, не хватает одной какой-то деревянной маски… Да, точно! Зрительно я ее помню – она хранилась вон в том обгоревшем шкафу, а вот во время уборки ее там не оказалось. Анатолий Тихонович мне как-то про нее рассказывал… Он говорил, что эта маска принадлежала шаману какого-то туземного племени в Амазонии. Анатолий Тихонович спас его сына – вырезал аппендицит, а тот ему подарил свою ритуальную маску. Да, она куда-то делась!..

– Может, местная алкашня успела тут порыскать? – задумчиво предположил участковый.

– Нет, Василий Александрович, – несогласно качнула головой девушка, – у меня такое ощущение, что маска пропала или во время пожара, или даже еще до пожара. Знаете, когда еще горело, и я вошла сюда, то мне показалось, будто кто-то в темноте прошмыгнул к выходу. Но я тогда на это особого внимания не обратила – для меня главное было найти Анатолия Тихоновича. И я потом об этом как-то забыла – ну, сами понимаете, такой стресс… А вот сейчас вспомнила! Слушайте, а может быть, этот пожар и устроили для того, чтобы украсть маску?

– Стоп! – вскинул указательный палец участковый. – Но если бы кто-то в это время выбежал из дома, то я бы обязательно его заметил! Мы с ним столкнулись бы лоб в лоб!

– Он мог на время затаиться во дворе, а когда вы вошли в дом, сразу же после этого выбежать на улицу! – возразила Светлана. – Надо опросить соседей, кто был на пожаре, наверняка его кто-то заметил.

В очередной раз поправив фуражку, участковый был вынужден согласиться:

– Ну-у… Вполне возможно, вполне возможно… С такой «мисс Марпл» попробуй поспорь… – добавил он, адресовав девушке весьма дружелюбную улыбку.

«Ого! Кажется, Вася к ней неравнодушен… – мысленно резюмировал Гуров. – Кстати, насчет постороннего в доме – информация очень интересная. Надо опросить соседей…»

Спросив у Светланы, не нужна ли ей в данный момент какая-либо помощь, на что та махнула рукой – справлюсь! – он позвал с собой участкового, и они отправились проводить подворный обход. Проходя от дома к дому, каждый по своей стороне улицы, дотошно выясняли у сельчан, не видел ли кто из них чего-то необычного во время пожара? Но, к досаде Гурова, от всех он слышал лишь однозначное – нет. В какой-то момент у него даже зашевелилось сомнение – а был ли действительно кто-то посторонний? Вдруг Светлане это только лишь показалось? Например, на фоне окна упала штора, а в задымленном помещении – попробуй разбери, что это было на самом деле?!

И когда Лев прошел уже около десятка домов, где-то в одиннадцатом или двенадцатом, хозяин дома вдруг припомнил – да, какой-то посторонний человек промелькнул. Собеседник, назвавшийся Иваном Гончариным, рассказал, что на пожар он прибежал одним из первых. Прикинув, что ведрами тушить – дело не слишком эффективное, он сбегал домой и из своего огорода приволок целую бухту садового шланга – благо напротив дома Борисова имелась водоразборная колонка с хорошим напором. И вот, подключив шланг к колонке и приступив к тушению огня таким импровизированным брандспойтом, в какой-то момент Гончарин вдруг увидел проскочившего мимо него незнакомого бородача.

– Я, значит, окно с улицы выбил, – рассказывал Иван, широко жестикулируя руками, – и давай поливать, что там горело внутри. Малость огонь сбил, дай, думаю, с другого конца зайду – сени полью, там полыхало здорово. Бегу к калитке, тяну за собою шланг… И только, понимаешь, во двор сунулся, мне навстречу из дыма, из темноты – кто-то незнакомый, с бородищей такой лешачьей, глаза выпучив, выскакивает. Ну, мне тогда разбираться времени не было – надо было огонь заливать. А он, пригнувшись, – шмыг мимо меня, и как будто его и не бывало. Кто такой – ума не приложу. Хотя… К профессору много кто ездил. По части огородной он первый был спец. К нему и мы шли за советом. Да, много приезжало к нему по ученой части советоваться. Такие, понимаешь, профессора, академики… Да-а-а-а!

Но таинственный бородач, по мнению Гончарина, ни на ученого, ни на простого огородника и близко не походил. Скорее он был похож на какого-то бомжа, живущего на заброшенной помойке.

– Мы теперь всей улицей решили присматривать за профессорским домом. – Иван сожалеюще взглянул в сторону обгоревшего коттеджа. – Из больницы выйдет – поможем отстроиться. Ну а то! А вдруг в селе нашем он разочаруется и уехать захочет? Не-е, пусть здесь живет! Он вон какие хорошие пилюли делает! Наша медичка, фельдшерица, сама к нему за лекарствами бегала, когда ее малец чем-то заболел и его крючило лихорадкой. Помогло! Таких людей беречь надо, им цены нет…

На просьбу Гурова помочь в создании фоторобота неизвестного бородача Гончарин сделал встречное предложение:

– А давайте я вам его сам нарисую? Я умею – правда-правда! Вот, давайте зайдем ко мне, я вам покажу свои работы…

Они зашли в просторный сельский дом, обставленный «по-городскому». Супруга Ивана тут же кинулась накрывать на стол. И напрасно Лев доказывал, что ему сейчас не до еды, что у него есть масса наиважнейших дел, причем неотложных… Пришлось пойти на компромисс, согласившись выпить чаю с ватрушками (кстати, весьма недурными). Лишь после этого Гончарин показал гостю свои акварели и работы маслом. К удивлению Гурова, работы и в самом деле оказались весьма примечательными. Во всяком случае, куда более талантливыми, нежели экспонаты не так давно открывшейся в Москве выставки «современного искусства».

Взяв лист ватмана, Иван минут десять водил по нему толстым строительным карандашом. Рассматривая готовую работу, Лев не мог не отметить, сколь уверенны и точны линии, оставленные на ватмане графитом карандаша. Он увидел лицо человека, переживающего настоящую панику. Его волосы были всклокочены и торчали в разные стороны, косматая борода скособочилась, в совиных глазах отражались растерянность и страх, злость и неприязнь.

– Это вот он, значит, и есть… – рассматривая рисунок, тихо проговорил Гуров.

Лишь взглянув на художество хозяина дома, он отчего-то вдруг сразу же вспомнил про некоего Романа Варсафкина. И тут же пожалел, что своевременно не озаботился фотороботом этого человека. А зря! Очень даже зря! Что-то Льву вдруг подсказало, что именно Варсафкин мог быть у Борисова минувшей ночью. Взгляд бородача говорил о его приверженности чему-то темному, недоброму, химерическому…

Он тут же сфотографировал портрет неизвестного камерой телефона и, поманипулировав сенсорными кнопками, отправил снимок на почту информотдела, с пояснением о необходимости объявить этого человека в розыск, хотя бы по Москве и Подмосковью. Поблагодарив хозяев и выйдя на улицу, Гуров увидел поджидающего его участкового Василия. Тот, вопросительно мотнув головой, поинтересовался:

– Что, Иван Борисович кого-то видел?

– Вот, даже нарисовал… – Лев показал рисунок Гончарина.

Лишь взглянув на портрет бородача, Василий издал удивленное:

– Ух, ты-ы-ы! Так я же его видел! И именно вчера! Он шел вдоль трассы на Егорьевск, потом свернул на проселок, в обход нашего Семигодова. Видимо, не хотел здесь, в деревне, светиться, поэтому двинулся обходными путями и, надо понимать, вышел прямо к дому Анатолия Тихоновича. Он же по улице самый крайний. Черт побери, может быть, Светлана и в самом деле права – этот тип приходил именно за маской?

– Возможно… – согласно кивнул Лев. – Одно непонятно – неужели туземная маска была ему так нужна, что ради нее он был готов убить человека и сжечь его дом?

Изобразив на лице напряженно-задумчивую мину, Василий предположил:

– Может, у него с головой не все в порядке? Вон даже на рисунке видно, что он с шизой… Да, это здорово, что Светлана увидела пожар и позвала людей на помощь. А то бы… Кстати, никогда бы не заподозрил, что она такая отчаянная. С виду и не подумаешь. А на деле-то – вон чего, и огня не испугалась, побежала человека спасать…

– Я смотрю, Светлана тебе нравится? – заметил Лев, отчего у Василия как-то сразу заалели уши.

Он некоторое время молчал, а потом отрывисто и нервно произнес:

– Она тут многим нравится. К ней уже трое собирались свататься, да она всем указала на дверь. Из-за своего бывшего, пустозвона и алкаша, ни на кого больше смотреть не хочет. Урод позорный! Кто-то ее, может быть, всю жизнь на руках носил бы, а она вышла за трепло с бездонной глоткой и выросшими из задницы руками, который единственно, что умеет, – вешать лапшу на уши…

Выслушав его, Гуров понимающе покачал головой.

– Знаешь, Вася, я сватовством не занимаюсь – не мужское это дело, но… Кое-какое соображение, как старший по возрасту, выскажу: а может, тем троим она отказала только потому, что есть кто-то четвертый, который ходит, хлопает ушами и не решается сказать то, что она хотела бы услышать? Ну, это так, к слову. Вернемся, как говорится, к нашим «баранам». Значит, вчера ты видел этого бородача… Как считаешь, к Семигодову он приехал на автобусе, на попутных или на своем каком-то транспорте?

Отчего-то вдруг повеселевший Василий, покрутив на голове фуражку за козырек вправо-влево, немного подумал и вполне уверенно ответил:

– Скорее всего, на своем авто. Его он мог спрятать в придорожных зарослях. Там, откуда он шел, можно не то что легковушку, самосвал спрячешь – никто не заметит.

– Ясно! Тогда к тебе такая просьба: выбрать время и поискать следы этого автомобиля. Если будет возможность, заснять их на фото, а может, даже удастся сделать гипсовый слепок следа протектора. Смог бы?

– Лев Иванович, для вас – все что угодно, – широко развел руками участковый. – Сегодня же займусь. Гипс у меня есть, фотокамера – хорошая, на восемнадцать мегапикселей. Кстати! А давайте-ка я сейчас своим телефоном сниму этого бородатого и в процессе работы людей поспрашиваю – вдруг его еще кто-нибудь видел, кто-то что-то о нем знает?

– Хм-м-м… – одобрительно протянул Лев, доставая из папки портрет бородача. – Хорошая идея! Вот моя визитка, здесь номер телефона и моя электронная почта. Если что-то удастся найти – звони немедленно или пиши на «мыло».

Напоследок заглянув в дом Борисова, где Светлана в гостиной загружала в таз мусор и головешки, Гуров уведомил ее о том, что соседи по улице готовы ей помочь и с присмотром за коттеджем, и с восстановлением того, что успел уничтожить пожар. Признательно улыбнувшись, девушка окинула взглядом опаленные пламенем стены и с сокрушенным вздохом произнесла:

– Да, помощь будет не лишней! До осени бы управиться, когда начнутся холода. Анатолий Тихонович уж не знаю когда встанет на ноги, а дел тут – море!

– Поможем, поможем! – твердо заверил Василий.

На обратном пути в Москву Лев снова завернул в Егорьевск. Поднявшись на второй этаж хирургического отделения, он поспешил в реанимационное отделение, где его ждала неожиданная новость: профессор Борисов пришел в себя.

– Знаете, Лев Иванович, – сопровождая Гурова в палату для посткризисных больных, завотделением не находил слов, чтобы выразить свое удивление. – Это просто какой-то невероятный феномен! Я еще сегодня утром предполагал, что пострадавший по меньшей мере неделю обречен лежать в коме. Но всего полчаса назад он вдруг открыл глаза и сейчас дышит уже сам. Конечно, он еще слаб, и ему потребуется какое-то время на восстановление, но факт есть факт: кризис миновал, и он теперь однозначно пойдет на поправку.

Войдя в палату, Лев стразу же отметил, что лицо профессора слегка порозовело, и он достаточно адекватно реагирует на окружающее. Краем глаза увидев вошедших, Борисов, хоть и с трудом, повернул голову и вымученно улыбнулся:

– Лев Иванович, здравствуйте… Вот видите, как оно вышло? Вы в Семигодове были? Наверное, там все сгорело без остатка? Пропал труд всей моей жизни…

Завотделением незаметно тронул руку Гурова, давая понять, что говорить о грустном было бы нежелательно. Усмехнувшись (мы и сами с усами, знаем, что можно, а чего нельзя!), Лев заверил, что предположения Борисова о доме, сгоревшем дотла, не соответствуют действительности.

– Дом соседи и пожарные отстояли, большей частью он цел и вполне восстановим. Соседи по улице собираются даже принять участие в ремонтных работах. Ваши коллекции целы, теплица вообще не пострадала. За тем, чтобы дом не разграбили мародеры, следить будут чуть ли не всем селом. Семигодовцы очень не хотят, чтобы вы оттуда уехали. Поэтому выздоравливайте, возвращайтесь, вас там очень ждут!

– А кто же, кто меня вынес из огня? – профессор растроганно улыбнулся, из уголка его глаза на щеку скатилась слезинка.

– Первой в дом вбежала Светлана, она вас нашла, позвала на помощь. Ей на подмогу прибежал Василий Шутенков, ваш участковый. Они вдвоем и вынесли. – Лев чуть приподнял ладонью вверх левую руку как бы желая сказать: не так уж все и плохо!

– Золотые люди! Как я их уважаю и люблю! Лев Иванович! Я сейчас вспомнил! Вчера вечером, уже, можно сказать, ночью, ко мне снова приезжал Роман Варсафкин. Я так понял, он совсем повредился умом, выпрашивал у меня вырезанную из дерева маску туземного бога обитателей Амазонии, бога грома и молнии Джакамара. Обещал за нее любые деньги. Но этот божок требует человеческих жертвоприношений, поэтому, опасаясь, что Роман пойдет и на такое зверство, я категорически ему отказал. А потом… Потом наступила темнота, после чего я очнулся уже здесь. Спросите Светлану, она знает, где должна быть эта маска. Если во время пожара маска уцелела, пусть сожжет ее, и чем быстрее, тем лучше!

Не став говорить профессору о том, что маска Джакамара, скорее всего, похищена Варсафкиным, Гуров достал из папки рисованный портрет бородача и спросил:

– Анатолий Тихонович, это – Варсафкин?

– Да, это он! – поспешил подтвердить профессор. – А кто так здорово и точно его нарисовал?

– Ваш сосед по улице, Иван Гончарин. Надо сказать, очень одаренный художник… Он Варсафкина увидел во время тушения пожара.

– Да, мне о Гончарине как-то уже рассказывали, – глядя в потолок, вздохнул профессор, – но я не придал этому никакого значения. Зря! Как только выйду из больницы, обязательно помогу ему организовать персональную выставку. А Варсафкин… Вот уж действительно, змея подколодная! Его надо остановить. Лев Иванович, сделайте все возможное, чтобы он не успел причинить кому-то зла. Вы мне обещаете?

– Мы сделаем все, что в наших силах, и даже сверх того! – твердо пообещал Гуров. – Я сейчас уезжаю. У вас будут какие-то просьбы, пожелания?

– Да, Лев Иванович! – чуть заметно кивнул Борисов. – Пусть Света привезет мне пилюли, которые лежат в красной шкатулке. Она знает, какие именно. Это поможет мне восстановиться в кратчайшие сроки.

– Все будет сделано, выздоравливайте! – Лев коснулся рукой плеча профессора и вышел в больничный коридор.

Увидев уже другого сержанта, дежурившего у палаты, он строго наказал охранять профессора неусыпно и неотлучно.

– Сегодня здесь уже крутился какой-то подозрительный тип, и нет никаких гарантий, что не появится снова! – добавил он.

Шедший за ним следом завотделением осторожно заметил:

– Лев Иванович, тут такое дело… Видите ли, я не могу разрешить использование в стенах нашей клиники каких-то непонятных, я бы даже сказал, шарлатанских снадобий. Мы используем лишь официально разрешенные минздравом лекарственные средства.

– А чем официально разрешенные снадобья лучше тех, которые вы назвали шарлатанскими? – покачал головой Гуров. – Пилюли профессора Борисова действуют чрезвычайно эффективно, без каких-либо побочных эффектов, насколько мне известно из отзывов тех, кто их принимал. Употреблять их Анатолий Тихонович будет лишь сам, никому другому не предлагая. Так что, я думаю, в этом нет никакого криминала. Как считаете?

– Ну-у-у, хорошо! – кивнул завотделением и внушительно потряс пальцем: – Только чтобы об этом никто не знал!

Выйдя на улицу, Лев созвонился со Светланой и передал ей просьбу профессора. Услышав о том, что тот уже в сознании и даже может свободно общаться с окружающими, девушка несказанно обрадовалась:

– Лев Иванович! Неужели это правда? Господи, какая радость! Вася! Вась, ты слышишь? Анатолий Тихонович пришел в себя. Завтра повезу ему его лечебные пилюли. Ой, как же здорово!

Голос участкового, прозвучавший откуда-то со стороны, был вполне различим:

– А что, Свет, давай завтра вместе съездим, навестим. Мне все равно ехать в райотдел. Съездим! Что тут сложного?

– Спасибо, Лев Иванович, спасибо за такую новость! – снова радостно зачастила Светлана. – Пилюли завтра утром вместе с Василием отвезем. До свидания! Приезжайте к нам в Семигодово!

Раздались короткие гудки. Нажав на кнопку отбоя, Лев засмеялся: «Ну ничего себе, темпы развития личных отношений у нынешней молодежи! Еще два часа назад Шутенков для Светланы был Василием Александровичем, а сейчас он уже просто Вася. Да-а-а уж!.. Ничего не попишешь – век скоростей везде и во всем…»

Вернувшись в Москву и войдя в здание Главка, Лев поздоровался с дежурным. Ответив на приветствие, тот ему немедленно сообщил:

– Товарищ полковник, товарищ генерал-лейтенант передал, чтобы вы по прибытии сразу же зашли к нему.

Кивнув, Гуров все же первым делом зашел к информационщикам и отдал им флеш-карту с записью с камеры видеонаблюдения Егорьевской больницы. После чего, поручив сотрудникам отдела найти на ней наиболее удачный кадр и на его основе сделать фото «электромонтера», направился к Орлову. Впрочем, по пути опять сделал крюк и заглянул в свой кабинет. Увидев сидящего за столом Стаса, он негромко обронил:

– Привет! Пошли к Петрухе. Пойдем, пойдем, все равно сейчас вызовет и тебя – к гадалке не ходи!

– О-о-о! Ты уже прибыл? Привет, привет! – мигом поднялся со стула Стас. – Как поездка?

– Да ничего… Сейчас буду докладывать… Идем!

Когда напарники вошли в приемную генерала, сотовый Гурова выдал песенку о друге, и Крячко сдержанно рассмеялся:

– Ого! Товарищ Вольнов звонит?

Это действительно был Александр.

– Лева, ты у себя? – поинтересовался он. – А, вы со Стасом идете к Петру Николаевичу? Ну, добро, сейчас тоже подойду!

– Подождем его здесь… – оглянувшись, предложил Гуров.

Менее чем через минуту в конце коридора появился Вольнов, который с задумчивым видом шел в их сторону.

– Что-то он какой-то не слишком оптимистичный… – констатировал Лев, окидывая Александра изучающим взглядом.

– Да, похоже, не с банкета он сюда! – кивнул Стас.

Подойдя к ним и поздоровавшись, Вольнов устало улыбнулся:

– Не выспался сегодня! Иду и сплю на ходу… Дел – невпроворот. Ну что, рискнем зайти? – кивнул он в сторону кабинета Орлова.

– Рискнем… – ответил Лев и спросил у секретарши Верочки: – Шеф один?

– Да, он ждет вас… О! Да вас сразу трое!..

– Трое, трое… – жизнерадостно ухмыльнулся Крячко. – Бог кого любит? Вот именно – троицу. Вперед, мужики!

Орлов, нацепив на нос невесть откуда взявшиеся очки, изучал за своим столом какие-то документы. Увидев ввалившуюся к нему компанию, он явил полную невозмутимость и, со всеми поздоровавшись за руку, указал на гостевые кресла:

– Располагайтесь. Есть что-то сказать о наших общих делах? – тут же обратился он к Вольнову.

– Да. И – достаточно много!.. – приглушив голос, с интриганскими нотками ответил тот.

– Ага… Ну, рассказывай!

– Нашим хакерам удалось взломать сайт одной засекреченной интернет-группы… – выдержав секундную паузу, заговорил Александр.

По его словам, хакеры ФСБ вышли на нее, можно сказать, случайно. Выискивая на просторах интернета засекреченные каналы связи и общения всевозможных террористов-экстремистов, торговцев оружием и наркотиками, они обнаружили малоприметный сайт, укрытый от глаз непосвященных весьма сложным, многоуровневым паролем. На его расшифровку ушло более двух суток. И вот, добравшись до переписки членов некоего, совершенно неизвестного им интернет-сообщества, сотрудники ФСБ выяснили, что это – западноевропейская псевдоэкологическая организация, именующая себя «Священный трилистник».

Изучая письма ее членов, меморандумы, тематические доклады, даже тексты хоралов и молитв, коллеги Вольнова выяснили, что на самом деле «Священный трилистник» – группировка экотерроризма, замешанного на кельтском язычестве. В основе верований экодруидов лежит постулат об изначальной чистоте и безгреховности любого растения. То есть, по их представлениям, единственным проявлением святости на Земле могла быть только флора (деревья не употребляют органической пищи, выделяют кислород, не засоряют пластмассовой и прочей гадостью планету и так далее), а вот фауна, включая человека, изначально является средоточием греховности и порока. Исходя из этого, высшей целью членов «Священного трилистника» считается переход их «я» в какое-либо священное дерево. Все же прочие, кто не желает признавать данного «вероучения», должны будут стать «субстратом» для произрастания «высшего проявления святости» – то есть, проще говоря, перегноем для растений.

Для достижения своих целей экодруиды считают допустимым использование любых средств уничтожения фауны, которые производит обожествляемая ими флора – от наркотиков до растительных ядов. Использование, естественно, путем скармливания всех этих средств «недосуществам», в первую очередь, понятное дело, людям. В идеале Земля, по их представлениям, должна будет стать сплошным лесом, где – ни птицы, ни зверя, ни человека, ни даже насекомого. Моря и океаны также следовало очистить от всего, что не являлось автотрофами.

– Так вот, – продолжал Вольнов, – в числе всего прочего, чем экодруиды собираются, так сказать, освободить планету от людей, или, как это они называют, «дефаунизировать», на сайте было найдено и упоминание об акар кебияксанаане. Он ими назван как самое перспективное средство для этой самой «дефаунизации». Они уже ставили опыты на животных, и оказалось, что звери с первого же приема подсаживаются на этот наркотик. Что самое интересное, на сайте найден и справочный материал о жителе Подмосковья Борисове. Один из участников интернет-дебатов, назвавшийся Энтони Кобрюхиным, поименовал его «двуногим недосуществом, которое может раньше времени раскрыть всем прочим «недо» возможности «корня истины», что чревато снижением эффективности его применения в «час икс».

– О как! Налицо – замаскированный заказ на физическое устранение Борисова, – довольно жестко прокомментировал Гуров. – Что вчера, я так думаю, они и попытались сделать руками Варсафкина, который, как теперь надо понимать, тоже состоит в этой друидской экошарашке…

– Профессор жив? – поспешил уточнить Орлов.

– К счастью, да. Варсафкин оглушил Борисова ударом по голове и поджег дом. Правда, тут есть кое-какие «непонятки»…

– И какие же? – полюбопытствовал генерал.

– Лет пять назад Варсафкин прикатил к профессору – до этого они не виделись со времени учебы в Тимирязевке – и выспрашивал его про эту самую наркотическую лиану. Но Борисов сказал, что ничего похожего у него нет. Ну, чтобы тот от него отвязался – кому-либо давать семена лианы он считал недопустимым. Несколько позже профессор все же, что называется, «без задней мысли» рассказал Бульмакину об этом растении и его свойствах. Вскоре после этого из оранжереи пропали семена наркорастения, которые хранились там. И вот совсем недавно откуда-то вдруг начал появляться экстракт корневища лианы, который на данный момент именуется «комаином». Отсюда первый вопрос: кто и для кого украл семена акар кебияксанаана? Второй: кто и каким образом сумел вырастить лиану?

– И что же тут особо загадочного? – недоуменно поморщился Крячко. – Семена посеяли, растение выросло…

Лев на это чуть снисходительно улыбнулся:

– Да дело-то в том, что прорастить семена пробовал и Борисов, однако у него ничего не получилось, хотя он ученый-ботаник. Вот как! Я подозреваю, что семена лианы были подвергнуты генной модификации. Правда, возможны и иные варианты. Ну, насчет кражи семян более-менее ясно – их, скорее всего, украл Бульмакин. Но для кого? Для Варсафкина или для Гончего? Кто из них заказчик?

– А вдруг и тот, и другой? – Орлов выжидающе побарабанил пальцами по столу. – Мне вот что неясно: раз они уже получили желаемое, в смысле – семена, зачем им хотеть смерти Борисова?

– Ну, Саша же только что сказал про то, что «дефаунизаторы» опасаются разглашения информации про эту чертову лиану! – напомнил Стас с некоторой даже горячностью.

– Это верно… – кивнул Гуров. – Но есть еще один очень непонятный момент! Вчера Варсафкин поздно вечером снова заявился к Борисову и стал вымогать вырезанную из дерева маску шамана амазонского племени дикарей, которая, по их представлениям, была ликом их бога грозы и молнии. Борисов, как видно подозревая, что маска нужна Варсафкину для каких-то сатанистских ритуалов – племя-то это каннибальское! – отказал ему категорически. Тогда этот обалдуй нанес ему сзади удар по голове и поджег дом, после чего забрал маску и скрылся. Но! Если учесть то, что сейчас рассказал Саша, я никак не могу понять, кому понадобилась эта маска: самому Варсафкину, Гончему или сообществу друидов-«дефаунизаторов»? Кстати, как рассказал Варсафкин Борисову еще во время их первой встречи, он с некоторых пор подался в «белую магию».

– А-а-а! Ну, тогда все понятно, – саркастично усмехнулся Вольнов. – Скорее всего, маску он украл для себя. Я думаю, членство в группировке экотеррористов не противоречит параллельному членству в каком-нибудь сатанистском сообществе, поскольку конечная цель и тех и других – гибель человечества. Как утверждают сведущие в этой сфере, белой и какой-то еще по цвету магии не бывает. Магия – это всегда энергоинформационный обмен с самыми темными силами, олицетворяющими зло. А маска бога каннибальского племени, скорее всего использовавшаяся при человеческих жертвоприношениях, как черный эгрегор очень сильна. Но! Тот, кто связался с темными силами, очень рискует стать их жертвой. Я ему не завидую!

– Ты допускаешь, что существует научное объяснение того, что называют магией и нечистой силой? – удивленно спросил Орлов.

– Как недавно сказал один физик-ядерщик, квантовая физика – это сплошная черная магия, – сдержанно рассмеялся Александр. – Кроме шуток! Там возможны такие эффекты, что их не объяснить ни одним известным нам законом классической физики.

– Ой, да ну тебя! – отмахнулся генерал. – Сроду не поймешь – всерьез ты или шутишь… Кстати, об этом самом Варсафкине… У нас есть его фото, фоторобот или что-то наподобие?

– Что-то наподобие – есть! – Лев достал из папки рисунок с портретом Варсафкина.

Лишь взглянув на него, Орлов кивнул и, как бы в раздумье, произнес:

– Тогда надо немедленно объявить и его в розыск!

– Да вот только удастся ли его найти? – изучающе посмотрев на портрет бородача, пожал плечами Стас. – Информационщики сообщили, что такого человека – Романа Варсафкина, лет семидесяти пяти, выпускника Тимирязевки середины шестидесятых, на всей территории России найти не удалось. Его нет ни среди живущих, ни среди умерших.

– А не зовут ли его сейчас Энтони Кобрюхин? – Гуров передал портрет Варсафкина Александру и вопросительно мотнул головой: – Как считаешь?

Тот некоторое время молча рассматривал лицо бородача, после чего негромко отметил:

– Где-то, в какой-то базе данных я его уже видел. По-моему, у нас он проходил как организатор тоталитарной секты. Правда, такой, локальной, не масштабной, где-то на периферии Московской области. Ну-ка, сейчас уточним…

Он сфотографировал бородача камерой телефона и отправил снимок в свою контору.

– Кстати, Стас, что там у тебя с Мирновым-Мерином? По нему есть что-то новое? – взглянул на Крячко Орлов.

– Само собой! И по Мерину есть, и по жеребцу… – ухмыльнулся тот.

По его словам, сегодня ему наконец-то удалось взять Мирнова «за жабры». В магазине Мерин сегодня на выходном, поэтому отправился в одну полуподпольную сауну, о чем Станиславу оперативно сообщила наружка. Взяв с собой пару человек подкрепления из числа стажеров, Крячко прибыл к этому заведению, о котором уже была информация, что там для «особо почетных» клиентов имелись и девицы особого пошиба. Ворвавшись в сауну и при помощи стажеров в момент «угомонив» охранников, а также дружков Мерина, его самого взяли в отдельном кабинете с некой «очаровательницей» сопливых лет. При этом произошел довольно-таки пикантный курьез. Когда с рыком: «Не двигаться, руки вверх!» – в кабинет сауны ворвался крепыш в кожанке с пистолетом на изготовку, насмерть перепуганная «очаровательница» издала отчаянный визг, и усердно «трудившийся» в этот момент Мерин вдруг оказался в живом капкане. Пришлось вызывать «Скорую». Исходящий злостью и негодованием Мирнов наконец-то уразумел, кто ему посмел «перебить кайф» и что ему теперь светит срок по «грязной» статье, и тут же сбавил тон, в момент став спокойным и сговорчивым. Он признался, что – да, передавал некоторым людям «какие-то импортные дефицитные лекарства», которые ему привозил Аркадий Кушлялин. Откуда их брал Аркадий – Мирнов не знал. Сам же Мерин поставлял их особо доверенным людям, которых ему называл Аркадий. Передача происходила в магазине. Клиенты оставляли деньги в условленном месте, а он у той витрины, где не было обзора камер, проходя мимо них, незаметно бросал в карман пакетики с «лекарствами». Впрочем, сделав признание, Мирнов особо подчеркнул: «…Мне Аркашка сразу сказал, что под статью УК это дело не подпадает. Типа, это лекарство в запрещенных не числится, поэтому бояться нечего».

– Так что ему теперь и в самом деле светят только развратные действия при смягчающих обстоятельствах, – огорченно развел руками Станислав. – Его и удалось прижать только благодаря тому, что девахе без месяца шестнадцать и она пока считается несовершеннолетней. Спрашивал его про Гончего. Клянется и божится, что об этом не знает вообще ничего. Кушлялин при нем о Гончем как-то упоминал, но тоже вроде бы не в курсах…

Тут на телефон Вольнова пришло сообщение, извещавшее, что на портрете действительно изображен Варсафкин Роман Трофимович, он же – «старец Авраамий», создатель и глава секты «Царствие небесной благодати», использовавшей садистские ритуалы, сексуальные оргии, в том числе и с участием несовершеннолетних. Но в настоящее время его местонахождение неизвестно. Едва оказавшись в поле зрения официальных структур, он тут же бесследно исчез.

– Да, похоже, Лева прав. Надо будет проверить – может быть, он сейчас и в самом деле Энтони Кобрюхин? – сунув телефон в карман, сказал Александр.

– И что же мы имеем на данный момент?.. – Орлов вопросительно взглянул на оперов, но тут же спохватился: – Кстати! Чуть не забыл! После обеда мне сообщили, что врачи разработали антидот против «комаина». Ирине Кудашиной его уже вводят, вроде бы результаты обнадеживающие – пульс стал более отчетливым, усилилась мозговая активность. Есть все шансы, что на этих днях она придет в себя.

– Это радует… – сдержанно кивнул Гуров. – Ну, что у нас? Надо любой ценой найти Варсафкина и выяснить, кто такой Гончий. Считаю, что эти двое – ключевые фигуры во всей этой истории…

Его перебил звонок телефона. Из информотдела сообщили, что автомобиль, замеченный им в Егорьевске, нынешним утром был угнан из гаража местного жителя, и всего полчаса назад его нашли сгоревшим в лесном массиве. «Электромонтер» оказался ранее судимым по статье о торговле наркотой Альбертом Ярякиным, менеджером одного из магазинов торговой сети «Счастливый пингвин». Впрочем, как только что сообщили дэпэсники, невдалеке от МКАД данный гражданин стал участником ДТП со смертельным исходом. Его машина по непонятным причинам вдруг потеряла управление и на полном ходу попала под тягач.

– Вот, заразы! Как они быстро прячут концы в воду!.. – сердито проворчал Лев, стукнув кулаком по коленке. – Но одно понятно: смерти Борисова желали многие – и Варсафкин, и кто-то еще… Не Гончий ли?

– О! – вдруг воскликнул Крячко. – Вспомнил про эти самые «концы в воду»! Сегодня пришло сообщение, что тот шибздик… Ну, официант из «Старлайта», который разносил минералку, вчера днем был найден в пруду на Липецкой. Он же, зараза, сразу исчез, как только за ним установили наблюдение. Рыболов удочку закинул, думал, что поймал здоровенного карася, а на крючке оказался совсем другой «карась» – утопленник. Эксперты предполагают, что его, вероятно, сначала оглушили электрошокером, а потом сбросили в пруд, где он и захлебнулся. Я выяснил у старлайтовского менеджера Жижельчика, что этого официантика звали Богдан Волошенко, он у них до происшествия с Кудашиной работал всего неделю, а до этого числился менеджером в торговом центре «Счастливый пингвин». Через наших информационщиков узнал, что Волошенко пару лет назад отбывал срок за карманные кражи.

– Интере-есный расклад… – протянул Александр. – А вы знаете, кто настоящий хозяин торговой сети «Счастливый пингвин»? А? Известный долларовый миллиардер Ардашелин! И тогда есть смысл предположить, что…

– …что этот Ардашелин – и есть Гончий? – утверждающе спросил Гуров.

– Да! Понятное дело, такую версию нужно уточнять и уточнять, но уж очень длинные уши торчат из всего этого, чтобы их не заметить. Светскую хронику на ТВ не смотрите? Иногда стоило бы… Так вот, еще вчера «сладкая парочка» Дубяхов энд Георгина Мукольская улетели во Францию, где уже запросили вид на жительство.

– Ух ты-ы! – причмокнув, шутовски «восхитился» Станислав. – «Обзавидоваться» можно! Как сказал Остап Бендер: сбылась мечта идиота. Ну, а если серьезно, то деру дала Мукольская, боясь «ответки» Ардашелина, хотя это еще большой вопрос: кто именно его траванул в ресторане? А этот нагламуренный бычок потащился следом, стоило ей вильнуть перед ним своей филейной частью. Ее выбор понять несложно – лучше тысячедолларовая «синица» в руках, чем многомиллионный «журавль» в облаках…

– Это верно… – кивнул Орлов. – Хорошо! Значит, теперь вы будете искать Романа Варсафкина и Гончего… Давайте, мужики, только слишком уж не затягивайте. Кстати, что там по убийству Бульмакина и Маргариты Ющновой?

Поднявшись с кресла и собираясь уходить, Лев пояснил:

– Считаю, что это дело рук Григория Кипера, он же – Хиппи, он же – Фернандель. Его объявили в розыск, но если он залег – искать придется долго.

Отправившись в свой кабинет, опера продолжали обсуждать те или иные стороны своего расследования. Александр сразу же, как только они вышли от Орлова, попрощался и отбыл к себе, пообещав, лишь только что-то удастся узнать, немедленно им сообщить. Плюхнувшись на свой стул, Стас в напряженном размышлении стиснул кисти рук и заговорил:

– Я вот думаю… Есть ли у нас шансы выйти на Варсафкина раньше, чем его грохнут?

– Я тоже допускаю, что могут «зачистить» и его, – согласился Гуров. – Но в любом случае у нас есть за что зацепиться. Скажем, у нас еще есть шансы найти некоего Андрея Щемилова, якобы программиста. Думаю, в той системе, которая имеет отношение к обороту «комаина», он не последняя спица в колесе. Его фоторобот имеется, он в розыске. Кушлялина надо искать. Хотя теперь, после задержания Мерина, он может скрыться… Но ситуация совсем не безнадежна.

– Беда в том, что зацепок у нас вроде и много, а реально зацепиться пока не за что, – сокрушенно вздохнул Стас. – Давай признаем: на данный момент мы в некотором тупике. Ну а что? Секретность у них, блин, высочайшая. Чуть что не так – неугодного уничтожают физически. У нас в руках пока один лишь Мерин. Но он мелкая сошка и, допускаю, многого не знает. Но и из того, что знает, ничего, зараза, не рассказал! Может, его прессануть как следует? А?

– Предлагаешь намять ему ребра? – поморщился Лев. – Тут нужно сработать тоньше. Если взяться за Мирнова, следовало бы вначале продумать саму концепцию того, как это сделать. Идеальный вариант был бы такой: надо, чтобы он сам захотел скорейшего разоблачения и задержания всех тех, кто представляет лично для него смертельную угрозу. А для этого нужно создать соответствующие морально-психологические условия. В этом плане одна мыслишка есть…

– Давай! – У Крячко тут же глаза загорелись азартом. – Слушаю!

Игнатий Мирнов, сидя в общей, «многоспальной» камере СИЗО, меланхолично размышлял о своей ближайшей будущности. И хотя слишком уж хорошего ожидалось мало, завтрашний день все равно не смотрелся непроглядно-черным. Да, его застали за интимом с девкой, которой не было шестнадцати. Это хреново. Но если за дело возьмется толковый адвокат да мужики из «общака» судье подкинут денежку на «носовые платки», то «светит» лишь год условно. Да пусть даже три или пять! За «лекарства» вообще можно не бояться. Хоть это и «дурь», но пока что никем не запрещенная. А если и запретят, то закон обратного действия не имеет. Ха-ха-ха! Так что зря старался, оперок, зря ты пыжился и ежился, шиш тебе, а не орденок!..

Неожиданно к нему подошел один из старожилов СИЗО по кличке Питон. Сев рядом, старожил сдержанно осведомился: не угостит ли его «братуха» сигареткой? Достав уже ополовиненную пачку, Мирнов протянул ее Питону. Тот, закурив, шепотом спросил:

– Мерин – твое погоняло? Ща меня вызывали к следаку, когда вели к нему, слышал треп двоих вертухаев. Прошел слушок, будто какой-то Гончий Мерина приказал замочить. Смотри, братуха, если у кого-то длинные руки, то и тут достанут. Так что ухо держи востро!

– Премного благодарен! – отдавая Питону остаток пачки, так же тихо ответил Игнатий (сказать «спасибо» в пенитенциарной среде – все равно что ревностному мусульманину подать «нечистую» левую руку).

Кивнув в ответ, тот направился на свое место, оставив Мерина в сомнениях и тревоге. До Игнатия вдруг дошло, что «там» (за стенами СИЗО) он вдруг оказался в роли лишнего, который опасен неким большим людям самим фактом своего существования. Его пусть и несколько унылая, но достаточно оптимистичная уверенность в завтрашнем дне внезапно сменилась горечью и тоской. Он вдруг почувствовал, как же ему хочется жить… И что же теперь делать? Покорно ждать того страшного мгновения, когда кто-то из соседей по камере вдруг на него набросится, вонзая в горло острую, длинную заточку, неведомо как пронесенную в СИЗО? Нет, только не это! Надо что-то делать!

И тут он вспомнил про задержавшего его опера. Черт побери! Надо будет как-то с ним связаться и договориться, чтобы его на время следствия поместили в одиночку. Разумеется, за это придется платить информацией. Но… Жизнь-то дороже! Почти всю ночь Мерин провел без сна. Он ежеминутно ждал чьего-то нападения, и когда после завтрака услышал: «Мирнов, к следователю!», то к двери пошел, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться на бег.

В «пыталовке», то бишь кабинете для допросов, Игнатий увидел сразу двоих – того самого опера и следователя, который сообщил, что будет вести дело о его развратных действиях в отношении несовершеннолетней. Но потом добавил, что ему желает задать пару вопросов оперуполномоченный Главка угрозыска полковник Крячко. Кивнув следаку, опер сразу же взял быка за рога:

– Гражданин Мирнов, я хотел бы вас вот о чем спросить… Скажите, когда и как вас привлекли к распространению этого, условно говоря, «лекарства»?

– Гражданин начальник, а мы могли бы договориться? Я вам даю всю инфу, какая у меня есть, а вы меня помещаете в одиночную камеру. Как на это смотрите?

– Что, возникли какие-то проблемы? – уточнил Стас.

– Пришла новостуха, что меня «заказали»… – угрюмо пояснил Игнатий.

– Хорошо, сегодня же этот вопрос решим, – согласно кивнул Крячко. – Итак, я слушаю!

И Мерин, плюнув на какие бы то ни было «омерты» (закон молчания сицилийской мафии: кто не молчит – тот должен умереть), рассказал, как к нему полгода назад подошел незнакомый тип, который, назвавшись Аркадием, предложил «неслабо калымнуть». По словам Аркадия, риска в этом деле абсолютно никакого – «лекарство» не из запрещенных, так что, даже если попадешься, уголовная ответственность не грозит. Как оказалось позже, Аркадий не обманул – дело действительно оказалось несложным и прибыльным. За передачу одного «чека» (упаковки) с «лекарством» Игнатий получал тысячу рублей. В месяц выходило до двадцати тысяч. Люди, которым он передавал «лекарство», были разных возрастов, обоего пола, но все в основном принадлежали к небедной научной и творческой интеллигенции. Как-то Игнатий спросил Аркадия насчет лекарства (каковы его реальные свойства, где и как производится), на что тот ответил коротко и исчерпывающе: мол, меньше знаешь – крепче спишь. А потом добавил:

– Ты помнишь, в соседнем парке недавно нашли одного щегла с перерезанной глоткой? Так он тоже задавал слишком много вопросов, разевал хлебало, где не надо.

Только тогда до Мирнова вдруг дошло, в сколь опасную он вляпался историю. И вот теперь, услышав разговор о том, что Гончий приказал его убить, он это воспринял как нечто такое, что никто изменить уже не в силах. О самом Гончем Мерин знал крайне мало. Слышал только, что тот страшно богат, что обладает немыслимыми связями, что его знают считаные единицы. И каждый из тех, кто с Гончим знаком лично, не может быть уверен в том, что его не найдут в каком-нибудь парке с перерезанным горлом. И, как мог понять Мирнов, Аркадий из тех, кто Гончего знает.

Отвечая на вопросы опера, Игнатий припомнил, что Кушлялин приезжал для передачи «лекарства» только на авто, взятых напрокат в «Трассе» и других фирмах каршеринга. Но на днях был случай, он приехал на такси. Исключительной зрительной памятью Мирнов похвастаться не мог, однако приезд Аркадия именно на такси его несколько удивил. Видимо, поэтому в его памяти и отпечаталось достаточно прочно: это была белая «Приора», в номере которой имелись цифры – один, один, три. Из букв запомнилась лишь первая – «Х». Но уже и это была ниточка.

В те самые часы, когда Крячко беседовал с Мирновым, Гуров, взяв для подкрепления пару стажеров, отправился по нескольким адресам, где в былые времена имел обыкновение «отлеживаться» Григорий Кипер (Хиппи, Фернандель). Один из таких домов находился в пригороде столицы, на тихой улочке с несколько странным названием Нюсин тупик. Сам не зная отчего, но свой маршрут по «лежкам» киллера Лев решил начать именно с этого адреса. Здесь, в семнадцатой квартире обыкновенной пятиэтажки, проживала некая Яна Дрюшкеева.

Войти в подъезд особых проблем не составило – впустила бабуля из восемнадцатой, услышав через домофон:

– Газовая аварийная! У вас в подъезде утечка!

Одного из стажеров Гуров отправил на другую сторону дома, а еще одного оставил у входа в подъезд. Подойдя к двери семнадцатой квартиры, он уже хотел, было, нажать на кнопку звонка, но в этот момент до его слуха донеслись откуда-то сверху чьи-то еле слышные, осторожные шаги. Было похоже на то, что кто-то легкими, бесшумными прыжками убегает вверх по лестнице. Решение созрело мгновенно. Не медля ни секунды, Лев столь же тихо побежал вверх по лестничным маршам. Но тут же где-то на уровне третьего этажа раздался звон битого стекла, и еще пару мгновений спустя в окне лестничной площадки промелькнул сверху вниз какой-то мужчина, стремительно спускавшийся по веревке.

Прыгая сразу через несколько ступенек, Гуров в несколько секунд преодолел лестницу и, едва не сбив с ног ошарашенную бабулю из восемнадцатой квартиры, которая, как видно, вышла взглянуть на «газовщиков», ураганом выскочил на улицу, где уже кипела схватка, завязавшаяся между стажером и спрыгнувшим на землю киллером. Как в долю секунды успел определить Лев, Фернандель противником оказался весьма опасным. Несмотря на то что стажер имел неплохую подготовку по «рукопашке», совершенно осатаневший киллер, которому терять было уже нечего, явно брал верх над опером. Впрочем, скорее всего, в пользу Хиппи было и то, что молодой опер хотел взять преступника живьем, поэтому в ходе схватки на крайности не шел, тогда как тот пустил в ход весь арсенал самых опасных ударов и захватов.

Свирепое «Эй, ты!!!», прозвучавшее за спиной Фернанделя, вынудило его последним усилием оторваться от стажера, чтобы атаковать нового противника. Однако баскетбольного роста опер с увесистыми, жесткими кулаками и отменной реакцией для него орешком оказался слишком крепким. Бупц! Бупц! – глуховато прозвучали два стремительных удара в голову Фернанделя. Последнее, что увидел киллер перед тем, как ухнуть в непроницаемо-черную бездну небытия, – ослепительные фонтаны искр, полыхнувшие в его глазах.

Примерно через час Фернадель с руками, закованными в наручники, и заплывшим левым глазом сидел в кабинете для допросов следственного изолятора. Гуров, сев за стол, после некоторого молчания строго поинтересовался:

– Фамилия, имя, отчество, год и место рождения.

– Кипер Григорий Викторович, восемьдесят первого года, город Москва, – без особой охоты проворчал киллер и тут же объявил: – Я требую, чтобы мой допрос проводился в присутствии адвоката.

– Сейчас подъедет, – суховато уведомил Лев. – А пока побеседуем и без него. Гражданин Кипер, убийство с селе Хлебовском Ростислава Бульмакина – ваших рук дело?

– Ничего об этом не знаю! – недовольно огрызнулся Фернандель.

– Понятно… А убийство Маргариты Юшновой?

– Представления не имею! – с издевкой в голосе ответил киллер.

– Ну, хорошо, хорошо… Не в курсе так не в курсе. Тут вот какое дело-то… Тут в одной из «палат» «загорает» некто Арсен Барбарисов, по кличке Босс. Чрезвычайно авторитетный в определенных кругах господин. А два года назад некий очень меткий стрелок убил его родного брата, в связи с чем Босс поклялся собственными зубами перегрызть глотку этому удальцу, предварительно оторвав его гениталии. И я не знаю, каким образом, но Босс узнал о том, что тот снайпер здесь, в этом же СИЗО. И уже отправил «маляву» на свободу, чтобы братва подготовила солидный гонорар тому из здешних сотрудников, который всего на пять минут устроит вам свидание в самом дальнем, звукоизолированном помещении камерного типа. И ведь такое рандеву вполне реально!

– Не имеете права! – переменившись в лице, истерично выкрикнул Фернандель.

– А кто и на что имеет право? Никто не имел права вгонять нож в горло Бульмакину, никто не имел права душить женщину в ее собственной квартире. Но ведь это было сделано! О каких правах можно вести речь?! Нет, голубчик, ступив на тропу беззакония, наивно ждать к себе какого-то определенного законом отношения. Как сказал Иван Андреевич Крылов, наш великий баснописец: что посеял – то и жни.

В этот момент в кабинет торопливо вошел известный адвокат Бугва. Он на ходу достал из кожаной папки лист бумаги и протянул его Льву.

– Господин Гуров, я адвокат данного гражданина. Вот, ознакомьтесь!

– Господин адвокат, я хочу сделать заявление! – с места в галоп зачастил Фернандель. – Полковник Гуров оказывал на меня недопустимое давление, запугивал и угрожал, принуждал признаться в том, чего я не совершал!

С пафосом в голосе Бугва немедленно произнес пространный спич со ссылками на множество статей процессуального кодекса, общий смысл которого сводился к тому, что его подзащитный чист и непорочен аки агнец, а потому должен быть немедленно выпущен на свободу.

Выслушав его, Лев снисходительно улыбнулся:

– Нет, господин Бугва, его никто не выпустит. У нас есть веские основания считать, что именно ваш подзащитный за последние три дня убил не менее двух человек. Хотя… Стоп! А не он ли, наш «безвинный», утопил в пруду на Липецкой официанта ночного клуба «Старлайт» Богдана Волошенко? Тогда уже трех, получается! Вот это «стахановские» показатели! Ну что ж, раз у нас пока нет твердых доказательств вины данного гражданина во всех этих трех убийствах, пусть пока «позагорает» в одной из гостеприимных камер. Все! Разговор считаю законченным. Конвой!

В кабинет тут же вошел широченный сержант в сером камуфляже и рычащим басом скомандовал:

– Встать! Пошел!

Бугва, потрясая пальцем, объявил:

– Имейте в виду, полковник Гуров, если с моим подзащитным здесь что-то случится, отвечать будете вы, персонально!

– Отвечу, отве-е-чу!.. – с невозмутимой иронией протянул Лев, поднимаясь из-за стола.

Судя по всему, эта ирония и добила Фернанделя. На самом пороге он вдруг оглянулся и торопливо произнес:

– Гражданин начальник, я… Я хочу сделать чистосердечное. Если все вам расскажу, явку с повинной мне засчитают?

– Почему бы нет? – Голос Гурова звучал все так же невозмутимо, без тени злорадства или восторга. – Если все будет рассказано откровенно, то засчитаем.

Он достал из стола несколько листов бумаги, авторучку и указал на место за отдельным столом в углу кабинета:

– Пишите!..

Когда через пару часов Лев вошел в свой кабинет, Крячко был уже там. Он жевал купленный по дороге в Главк бутерброд и что-то читал на мониторе своего ноутбука. Увидев Гурова, Стас изобразил значительный вид и сообщил, двигая набитым ртом:

– Лева, сегодня можем взять за жабры Кушлялина, доставщика «комаина» Мерину. Сейчас дал информационщикам часть номера такси, на котором он приезжал к «Счастливому пингвину». Думаю, у нас есть все шансы сегодня же его скрутить.

– Отлично! – одобрительно улыбнулся Гуров. – Ну, и у меня кое-что «нарисовалось». Взял с ребятами Хиппи-Фернанделя, он сейчас в СИЗО.

– Ух, ты-ы-ы! – восхитился Станислав. – Круто! Ну и как он? «Расколоть» его удалось?

– Сначала кобенился. А потом, как услышал про возможность попасть в одну камеру с Боссом, то бишь Барбарисовым, предложил сделку – откровенность в обмен на явку с повинной. Вот, в папке его «чистуха». Да, это он убил Бульмакина, кстати, признался, что он же был и за рулем «фольксика» на Аральской, он убил и Ющнову. Но от убийства Волошенко открещивается наотрез, утверждает, что тот утонул сам, в ходе ссоры с неким парнем.

– А он что, там был и все это видел?

– Да, после заказа на Ющнову Гончий дал ему заказ и на Волошенко. Ну, не сам лично, а через своего зама…

– Кстати! – нетерпеливо помотав рукой, перебил Крячко. – Про Гончего он что-то сообщил? Это и в самом деле Ардашелин?

– Уверяет, что не видел его ни разу, – развел руками Лев. – Всегда общался только с его замом, неким Юлием Чукошниным, по кличке Цезарь. Я уже поручил информационщикам найти адрес этого Цезаря. Так вот что он сказал о Волошенко. Кипер нашел его в одном из бирюлевских кафе и стал «пасти». Волошенко был там не один, а с каким-то парнем. В ходе попойки между ними произошла ссора, они вышли и подрались. Как мог понять Фернандель из их перепалки, Волошенко совратил и обрюхатил сестру этого парня, после чего бросил. Волошенко кинулся бежать. Тот за ним. Добежали до пруда, и этот Богдан прыгнул в воду, видимо, думал, что там мелко. Оказалось, глубоко. К тому же зацепился ногой за край ограждения и булькнул вниз головой. Скорее всего, по пьяни хлебнул воды и больше уже не вынырнул. Кстати, после исполнения заказа в отношении Волошенко Гончий приказал Фернанделю «залечь». Надо понимать, главарь решил приберечь Кипера для какого-то особо важного задания. Вот… А несколько ранее Гончий давал Фернанделю распоряжение разведать подходы к некоему Якову Ломыко, проживающему в селе Ряскине. Ну, тоже с целью его ликвидации. Но приказ убить Ломыко так и не поступил.

– Слышал я о таком селе! – сообщил Крячко. – Это километрах в семидесяти от Москвы. И кто бы он мог быть, этот Яков Ломыко? Кстати! По поводу Энтони Кобрюхина. Как сообщили информационщики, такого человека в природе не существует. Имя вымышленное. И еще вопрос… Кипер не сказал, за что приговорили Бульмакина?

– Да, сказал и это, все выложил… – Гуров похлопал ладонью по папке с «чистухой». – Так-то он об этом знает лишь на уровне слухов – киллеру-то кто будет докладывать о том, за что он должен убить того или иного «клиента»? Но, как ему удалось услышать краем уха, Ростислав при доставке наркотика мешал его с сахарной пудрой. Так-то «комаин» и сами изготовители замешивали с сахарной пудрой. Ну а он и это ополовинивал. Видно, уж очень хотелось побольше заработать. Вот и заработал. Да еще по пьяни с кем не надо разоткровенничался. А этот «кто не надо» оказался проверяющим Гончего. А кто не молчит, тот, ясное дело, должен умереть.

– А Ющнову за что?

– Просто в ходе «зачистки» ненужных свидетелей. Кипер ее нанимал, чтобы она спровоцировала Нину Бульмакину на звонок мужу. Лишь, скажем так, благодаря этому им удалось выявить его местонахождение. Она видела киллера в лицо. А это, сам понимаешь, чревато. Он ее убил почти сразу же, как только Нина сделала звонок. По его словам, расплачиваясь с Маргаритой за ее услугу, он сказал, что уж очень она его распалила, поэтому хотел бы с ней поваляться в постели. Дескать, двойной тариф… Полчаса спустя ее уже не было.

– Да-а-а, тяжелая смерть. Представляю, что она чувствовала, когда он душил ее подушкой. – Станислав, покривившись, помотал головой, словно стряхивая какое-то наваждение. – Так… Тогда что, сосредоточимся на Кушлялине?

– Ну, давай попробуем… – Гуров прошелся по кабинету. – Если только информационщики чего-нибудь накопают. И если только таксист вспомнит этого клиента. Тут сплошные – если, если, если…

Перебивая его, зазвонил телефон внутренней связи на столе Станислава. Выслушав чье-то сообщение, Крячко что-то быстро написал в своем блокноте и вопросительно взглянул на Льва:

– Вот номер телефона таксиста, это некий Хафез Нуралиев. Его вызовем в Главк?

– Да, пожалуй… – согласился тот. – Сделаем так… Ты его вызовешь как обычный клиент. Если он вспомнит Кушлялина, ты с ним садишься, и вы едете до того места, где он высадил своего пассажира. А я буду ехать следом на своей колымаге. Ну, а на месте будем действовать по обстоятельствам.

Таксист – худощавый южанин в яркой, пестрой рубашке «гавайского» типа – прибыл к Главку минут через двадцать. Когда Крячко показал ему снимок Кушлялина, тот сразу же его опознал. По словам таксиста, этого человека он отвез на улицу Софронтьевскую, где высадил у одной из многоэтажек. И опера отправились на Софронтьевскую. Стас сел в такси, Лев поехал следом на своем «Пежо». Еще минут через двадцать они прибыли к ряду девятиэтажек, которые тянулись вдоль длинного сквера. Остановившись у одного из домов, Нуралиев кивнул в его сторону:

– Этот человек вышел здесь и пошел вон туда…

Расплатившись, Крячко вышел из машины и подошел к Гурову, который, стоя подле своего «Пежо», изучающе смотрел на окна этого здания.

– Это у нас дом номер семь… – негромко констатировал Лев.

Достав свой сотовый, он созвонился с информотделом и попросил срочно выяснить, не прописан ли в этом доме Кушлялин Аркадий Васильевич. Немного помедлив, заодно попросил «пробить» по списку жильцов этого дома и Андрея Щемилова.

– А Щемилов тут при чем? Ты подозреваешь, что они живут в одном и том же доме? – с сомнением прищурился Станислав.

– Я подозреваю, что это – один и тот же человек, – не отрывая взгляда от окон, пояснил Гуров. – Их внешнее сходство я заметил, когда принесли фоторобот Щемилова, а наружка засняла Кушлялина. У меня уже тогда появилась мысль, что эти двое – один и тот же человек. Да, у Щемилова – очки, усы, шевелюра. А убери все это – получится Кушлялин.

– Интересное соображение… – озадаченно хмыкнул Стас.

– Так не он один такой «многоликий». Тот полоумно-кособокий, что следил за Ниной Бульмакиной, – одно из «кармических воплощений» Кипера. Он надевал пышный парик, лицо тонировал специальным кремом, изображал гримасу умственно отсталого, и его едва ли кто-то мог бы с ходу опознать.

– Слушай, – хитро ухмыльнулся Крячко, – а может быть, и у Гончего есть несколько «клонов»?

– Насчет Гончего – не знаю, а вот насчет Щемилова и Кушлялина – почти уверен.

– Слушай, Лева, а что это ты на дом постоянно зыришь? Ищешь, где окна нашего «клиента»?

– Да, пробую на уровне «жарко-холодно» почувствовать, чьи окна могут быть именно его… Вот, на уровне четвертого этажа, отсюда крайние справа воспринимаются как «тепло», все остальное – «холодно». О! Гляди-ка! Да это же Щемилов собственной персоной! – неожиданно вполголоса произнес Лев, глядя на ближнюю к ним аллейку, по которой шествовал молодой мужчина с гуцульскими усами и в очках.

Сам не зная почему, Крячко, вопреки всем нормам и правилам сыска, тут же круто развернулся в сторону усача. Это его неосторожное движение незамеченным не осталось. Щемилов, как видно, тут же обратив на них свое внимание, явил мгновенную реакцию и стремительно метнулся влево, в долю секунды исчезнув за стеной молодой зелени. Словно африканский лев, кидающийся за добычей, следом за ним ринулся и Гуров. Последним в этот коллективный «спринт с препятствиями» включился и нещадно бранящий себя Станислав…

Опера еще минут пять бегали вокруг седьмого дома, но все было тщетно – «клиент» исчез, словно сквозь землю провалился. Было такое ощущение, что от них скрылся не живой человек, а бесплотный фантом. Тяжело дыша, приятели молча стояли у угла дома, думая каждый о своем. Лев прикидывал, сколько у него может уйти времени, если прямо сейчас взять и сорваться в Ряскино, чтобы там разыскать Якова Ломыко. Крячко же мысленно продолжал клясть и бранить свою неосмотрительность. Понимая молчание Гурова по-своему, он безрадостно, с унынием в голосе пробурчал:

– Лева, прости остолопа, сам не ожидал, что такую дурь отморочу!

– Это ты про что? – недоуменно посмотрел на него Лев. – А-а-а, про бегство «клиента», что ли? Забудь! В нашей работе много чего случается. И что теперь, всякий раз «посыпать голову пеплом»? Я тут вот что думаю…

В этот момент запиликал его телефон. Начальник информотдела Жаворонков сообщил, что никаких Кушлялиных в седьмом доме по Софронтьевской не было и нет. А вот Щемилов в квартире двенадцать проживает.

– Вот так, – глядя на Стаса, слегка улыбнулся Гуров, – Кушлялина нет, а Щемилов есть. Лишнее подтверждение того, что это одно и то же лицо. Я сейчас попрошу Петра прислать сюда опергруппу, и она под твоим руководством пусть проведет обыск в квартире. Как смотришь?

– Надо – значит, надо! – повел плечами Стас. – Сделаем!

– Вот и отлично! А я тогда…

В этот момент снова запиликал телефон. Звонили из театра. Сотрудница администрации сообщила, что минут десять назад во время репетиции Мария Строева споткнулась и очень сильно ушибла коленный сустав. В данный момент «Скорая» увезла ее в травматологию.

– Да что ж за день такой аномальный?! – досадливо покрутил головой Лев. – То – удача, то – невезуха… Теперь звони Петру сам, а я погнал к Марии – коленку сильно ушибла. Сейчас находится в клинике.

– Езжай! – сочувственно кивнул Крячко, доставая телефон. – Марии от меня привет и пожелания скорейшего выздоровления.

Когда Гуров прибыл в травматологическую клинику, Марии уже сделали рентген, и хирург-ортопед, стоя у кушетки, на которой ее разместили, рассматривал рентгеновский снимок. Две молоденькие медсестры, стоявшие рядом с доктором, во все глаза смотрели, но не на снимок коленного сустава, а на знаменитую пациентку. Поправляя на плечах маловатый по размеру белый халат и расползающиеся на туфлях сорок третьего размера синие полиэтиленовые бахилы, Лев постучал в дверной косяк и вошел в процедурную. Обернувшись в его сторону, врач недовольно спросил:

– Э-э-э… А вы к кому? По какому вопросу?

– К своей жене… – лаконично пояснил Гуров, указав взглядом в сторону Марии.

Протянув уважительное «А-а-а!», хирург пояснил, что, к счастью, сустав серьезно не пострадал. Но ближайшие несколько дней придется поберечься. Его пациентке будет необходимо строго выполнять все врачебные предписания и не нагружать коленку.

– Вообще-то, Марию Леонидовну мы предполагали оставить в стационаре, но она как-то не очень на это настроена. Вы что думаете по этому поводу? – добавил он.

– Я за нее решать не могу. Если здесь, значит – здесь. Если домой, значит – домой! – Лев вопросительно взглянул на жену: – Ты как?

– Домой, только домой! – уверенно ответила Мария.

Руля в сторону своего дома по столичным улицам, Гуров услышал пиликанье телефона, извещающего о том, что поговорить с ним желает Александр Вольнов. Чтобы не отвлекаться от дороги, он включил громкую связь.

– Лева, привет! Наши ребята переворошили горы информации и выяснили-таки, что Роман Варсафкин, он же – старец Авраамий, на сегодняшний день имеет паспорт на имя Якова Ломыко. Обретается он в селе Ряскине, где организует очередную псевдорелигиозную общину. Это пока все. Как ты там, как Мария Леонидовна? Мы со своей уже взяли билеты на ее бенефис. Ждем с нетерпением!

Известие о том, что Мария в данный момент пребывает в роли претерпевшей травму колена, Александра огорчило. Пожелав ей выздоровления, он попрощался. Выключая связь, Лев краем глаза взглянул в зеркало заднего вида и тут же заметил нечто подозрительное. Взглянув еще пару раз, он понял: за ним – хвост. Некто на синем «Форде», маскируясь за попутным транспортом, как привязанный следовал за ним. Конечно, можно было бы прямо сейчас созвониться с Орловым, чтобы он срочно выслал «контр-шпика» и тот сел на хвост чьему-то «шпику», чтобы потом проследить, куда поедет он сам. Но тогда об этом услышит Мария, а она сегодня и так стрессов нахваталась выше крыши.

«Чепуха! – мысленно рассудил Гуров. – Сто процентов – это не киллер. Скорее всего, кого-то интересует, не поеду ли я сегодня в Ряскино. Да, туда стоило бы съездить… Но ничего, завтра прямо с утра поеду. Киллера мы взяли, так что каких-то форс-мажоров ждать едва ли стоит…»

Прибыв к своему дому, он подхватил на руки Марию и без явной натуги понес к подъезду.

– Лева, – неожиданно забеспокоилась она, – ты меня что, до самой нашей квартиры нести собрался?

– Нет, конечно, – рассмеялся Лев, – почему только до квартиры? И в квартиру занесу! Ну, не могу я себе отказать в таком удовольствии.

Входя в подъезд, он коротко оглянулся. Синего «Форда» на обозримом расстоянии заметно не было. Лев дошел до лифта и, немного подумав, пошел по лестнице пешком.

– Левка! Ты с ума сошел? – Брови Марии сошлись у переносицы. – А почему не на лифте?

– А если он, в соответствии с общеизвестным «законом подлости», вдруг да остановится? Что тогда будем делать? – без натуги шагая вверх по лестничным маршам, иронично поинтересовался Гуров.

Поглядывая в окна подъезда, которые были на уровне, позволяющем увидеть прилегающую к дому территорию, он все больше и больше убеждался: соглядатаи слежку прекратили. Судя по всему, они уверились в том, что Лев теперь останется дома и никуда больше не поедет.

Войдя в квартиру и посадив Марию на диван, он не удержался и снова выглянул в окно. Не заметив ничего подозрительного, достал телефон и набрал номер Борисова. Тот откликнулся почти сразу же. По словам профессора, он чувствует себя уже почти нормально, кормят в больнице хорошо, да еще и Светлана с Василием кроме пилюль привезли ему всяких фруктов. Охрана на месте, поэтому беспокоиться не о чем. Попрощавшись, Лев отключил связь и задумался – для какого же беса неизвестные мотались за ним? Что они задумали?..

По просьбе Марии он на кухне занялся ужином. Поставив на плиту кастрюлю со щами, включил телевизор. Шла телепередача о системах наказания и перевоспитания людей, совершивших те или иные проступки в разных странах мира. Ее автор, как видно, будучи крайне либеральных убеждений, яро отстаивал тезис о приоритетности не суровости, а неотвратимости наказания. Само же наказание, по его мнению, должно быть предельно щадящим, на грани условного…

Слушая его, Лев иронично усмехнулся: как просто изображать из себя гуманиста, ни разу не оказавшись в роли потерпевшего от нападений, скажем, уличной шпаны! И как быстро меняется точка зрения, стоит лишь хоть раз получить, ни за что ни про что, кулаком в ухо… В его практике был такой занятный случай. Как-то к ним в Главк прибыла группа теоретиков-юристов, которые провели расширенное совещание с коллективом Главка по вопросам, как они назвали, гуманизации оперативной работы.

По мнению теоретиков, достаточно высокий уровень преступности, который сохраняется в мире, несмотря на рост того, что мы называем цивилизованностью человечества, говорит о том, что люди, чья задача защищать закон, интересы и безопасность граждан, свою работу выполняют излишне жестко. А вот если бы операм прибавить гуманистичной интеллигентности, то тогда можно было бы ждать и обратного, встречного движения со стороны «лиц с модифицированным поведением», то бишь уголовников.

Слушая теоретиков, опера сдерживали ироничные улыбки. Уж кому, как не им, было хорошо известно, что собой представляют очень многие из этих самых «лиц с модифицированным поведением». Вскоре после той памятной встречи в один из летних дней Гурова вызвал к себе Орлов и дал ЦУ (ценное указание) срочно отправиться в дачный поселок Новозоринский и там расследовать нападение грабителей на внучку профессора права Алтайцева. На вопрос Льва, не тот ли это Алтайцев, который был наигуманистичнейшим гуманистом из приезжавших в Главк юристов-теоретиков, Петр подтвердил – он самый.

Прибыв на место, Гуров выяснил, что нападение на девушку произошло, когда та возвращалась с танцев. Негодяи ее ограбили и собирались совершить с ней нечто крайне скверное, но, к счастью, их спугнули случайные поздние прохожие. Лев в течение пары дней установил личности грабителей и сам задержал их. Подонки оказались, что называется, слабы на расправу – расскулились, давя на жалость. В присутствии деда была проведена очная ставка нападавших с потерпевшей, где профессор, забыв про какой бы то ни было гуманизм, то и дело порывался отдубасить их своей тростью. Как потом рассказывали, суд грабителям отмерил срок в пределах четырех-пяти лет. Профессор-гуманист с этим решением суда категорически не согласился и стал требовать ужесточения наказания.

Размышления Льва перебил сигнал его телефона. Звонил Стас. Он сообщил, что обыск в квартире Щемилова дал немногое. Нашли тайник с несколькими «стволами», взяли ноутбук, передали его информационщикам для изучения имеющейся в нем информации. Членов семьи Щемилова дома не оказалось. По словам соседей, его жену и дочку еще днем куда-то увезли двое мордоворотов на здоровенном черном внедорожнике.

Информотдел нашел адрес, где зарегистрирован Чукошнин-Цезарь. Выезжали туда. Но там живут совсем другие люди. Они признались, что Чукошнин в их квартире лишь прописан. Но где он проживает на самом деле – им неизвестно.

– Ща с Сашей созвонюсь, пусть его контора по своим сусекам поскребет – вдруг у них есть такая информация? А то, боюсь, если вовремя на Гончего не выйдем, смоется, зараза, за бугор… – завершая свое повествование, досадливо вздохнул Стас.

Утром следующего дня Гуров спозаранок отправился в Ряскино. Когда он уже подъезжал к деревне, скрытой от дороги стеной леса, то еще издалека увидел уходящий в небо широкий столб белесого дыма. Обычно это свидетельствовало о том, что пожар уже на стадии догорания. Так оно и оказалось. Когда Лев проехал через Ряскино, то увидел впереди руины догорающего дома, подле которого суетились сельчане с ведрами. Тут же стояла пожарная машина, и двое пожарных усердно поливали полуразрушенный сруб. Даже никого не спрашивая, Гуров уже понял, чей мог быть этот дом. Но, выйдя из своей машины, все же уточнил у пожилого сельчанина, который задумчиво курил, глядя на пожарище:

– А вы не скажете, чей это дом?

– Ну, чего ж не сказать-то? Яшки Ломыко, его еще кое-кто старцем Абрамием кликал. Он тут все секту пробовал состряпать, да что-то к нему не больно-то пошли. Видно, вместе с домом сгорел – что-то его нигде не видать. А вы отколь будете? – решил полюбопытствовать сельчанин.

– Я из уголовного розыска, полковник Гуров. – Лев показал сельчанину свое удостоверение. – А вот скажите, в эти дни синюю иномарку в селе не замечали?

– Хм… Анюта, подойди сюда! – окликнул сельчанин женщину средних лет и, когда та приблизилась, повторил ей вопрос, заданный полковником.

Немного подумав, Анюта утвердительно кивнула. По ее словам, такую машину она видела минувшим вечером, уже часу в одиннадцатом.

«Все ясно… – мысленно отметил Гуров. – Когда они поняли, что я никуда не еду, то тут же помчались сюда. Вот только непонятно: зачем им нужно было убивать этого Варсафкина-Ломыко-Авраамия? Чем он помешал Гончему? Неужели это было сделано в отместку за то, что Варсафкин поджег дом Борисова? Но тогда зачем Гончий подослал «монтера» к профессору? Ведь не для того же, чтобы пожелать ему доброго здоровья?..»

Он пошел вокруг пожарища по спирали, постепенно расширяя круг поиска, и когда удалился от дома метров на тридцать, обратил внимание на густую куртину дикой конопли, выросшей у ограждения соседского огорода. Что-то его туда словно подтолкнуло. Раздвинув стебли, Лев, можно сказать, остолбенел от увиденного. В центре куртины, среди высоченного сорняка, на земле, раскинув руки, лежало окровавленное тело бородатого старика с разрубленной головой. Нижняя часть его тела находилась в какой-то норе, откуда, судя по всему, он и выбирался перед тем, как кто-то нанес свой убийственный удар. По всей видимости, убийца знал про этот потайной лаз, ведущий на пустырь, и, совершив поджог, подкараулил у лаза хозяина горящего дома. Гуров его сразу же узнал – именно этого старика изобразил Иван Гончарин в Семигодове. Это был Варсафкин…

Достав телефон, Лев набрал единый номер службы «ноль два». Услышав отзыв дежурного местного РОВД, представился и попросил срочно прислать опергруппу для расследования умышленного убийства. Местные жители, непонятно каким образом, в момент узнали о случившемся и очень скоро переместились поближе к месту, где этой ночью произошла кровавая драма. Гурову пришлось несколько раз напоминать возбужденно гомонящей толпе, чтобы излишне любопытные не затоптали следы, которые мог оставить убийца.

Подозвав к себе своего недавнего собеседника, он вполголоса спросил, нет ли в селе человека, который бы был очень близок с убитым, чтобы задать ему несколько вопросов. Тот, почесав затылок под полотняной кепкой, уверенно кивнул – имеется.

– Есть тут один такой, Семен Федорушин его зовут. По-уличному Святошей кличут. Пройдоха – каких поискать, но уж из себя такого правильного корчит! И вот он очень уж крепко скорешился с Яшкой Ломыко. Когда Яшка – вообще-то он очень любил, чтобы его величали старцем Авраамием – начал свою секту собирать, Сенька первым к нему прибежал. Видно, думал за счет лохов деньжат подзагрести. Яшке-Авраамию во всем помогал, даже по домам бегал, агитировал. Только вышло-то у них все совсем наоборот. Ну, какие-то дела они все же проворачивали. Чего-то выращивать пробовали, люди говорили, что эта зараза покрепче конопли будет…

На вопрос Гурова, не Святоша ли поджег дом и зарубил своего «кореша», мужчина отрицательно помотал головой, пояснив, что Сенька крадун умелый, а вот как убийца – «дохловат в коленках».

– Я так понял, этого Святоши здесь на пожаре нет? А как бы мне с ним встретиться? – Лев вопросительно огляделся по сторонам. – Говорите, что он деньги любит? Так я бы ему хорошие бабки заплатил, если бы чего-то дельного рассказал. Как бы ему это передать? Кстати, вот и вам на пиво. Возьмите, возьмите! – сунул он в карман собеседника тысячную бумажку.

Тот, чуть смущаясь, поблагодарил и пообещал немедленно отыскать Федорушина.

– Он чего-то шуганый стал последнее время – от собственной тени шарахается. Только это! Ежели найти его не получится – деньги возьмете назад. Я не халявщик! – с достоинством уведомил дед.

Вскоре прибыл «уазик» с местными операми. Судмедэксперт, осмотрев убитого, прикинул, что смерть наступила часов десять назад. Убийца, скорее всего, использовал туристический топорик. Криминалисты тем временем начали свою работу по поиску следов и улик.

Менее чем через час к Гурову подошел тот самый дед и на ухо сообщил, что Святошу он нашел, передал ему сказанное прибывшим из Москвы. Федорушин вначале даже слышать не хотел про какие бы то ни было разговоры с представителем полиции, но упоминание о деньгах его мнение в корне изменило.

– Он сказал, что будет ждать вас ровно в одиннадцать вон в том леске, – указал старик рукой куда-то на северо-восток. – По тому краю села идет в поля проселок, и там, если с полкилометра по нему пройти, справа будет тот самый лесок. Вам надо быть одному, взять с вас он хочет тридцать тыщ. Ну уж, не знаю, по карману ли вам такие деньжищи? Он сначала пятьдесят загнул. Ну, я поторговался, сбил до тридцати. Вот все, что могу вам сказать.

– Да, «герой» он, видать, первостатейный! – насмешливо отметил Гуров. – Хорошо еще, что не назначил встречу в соседней области… Он что, думает, в том леске безопаснее будет?

Поблагодарив деда, Лев взглянул на часы. До назначенного времени оставалось меньше получаса. На всякий пожарный уведомив старшего опергруппы, куда именно собирается идти, Гуров зашагал к околице. На ходу изготовив пистолет к ведению огня, свернул на проселок и не спеша пошел к леску. Когда он подошел к назначенному месту, на часах было ровно одиннадцать.

Войдя в чащу, Лев негромко окликнул:

– Семен Федорушин, я пришел! Деньги со мной!

Невдалеке от него негромко хрустнула ветка, и к нему из-за большого куста бочком вышел невзрачный, заросший щетиной мужичок в старых, потертых штанах, застиранной рубашке и летней шляпе «студенческого» фасона. Его глаза бегали по сторонам, он то и дело озирался, прислушиваясь к каждому шороху. Не здороваясь, Святоша сразу сказал:

– Деньги на бочку! Тридцать тыщ!

Достав из портмоне шесть пятитысячных, Гуров подал ему купюры, тот тут же спрятал их подальше под одежду и, все так же озираясь, вполголоса спросил:

– Лады! Чего вам рассказать-то?

Первое, что интересовало Гурова: кто и за что мог убить Варсафкина. На это, поминутно поеживаясь, Святоша сообщил, что это мог сделать только один человек – некто Гончий, руками своих прислужников. А за что…

– Я так думаю, что из-за того чертова хмеля туземского, каковой Авраамий начал у себя выращивать. Как же он называется-то, едрешки-матрешки? Вроде какар кубик сонан…

– Может быть, акар кебияксанаан? – уточнил Лев, чуть заметно улыбнувшись такой занятной интерпретации.

– Ага, ага! – закивал Федорушин. – Вот, через это самое дело его и грохнули.

Отвечая на вопросы Гурова, он рассказал, что Варсафкин про это необычное растение узнал из интернета, от каких-то «дрявидов». Начал его искать у тех, кто часто ездил за границу, в тропики. Одного такого нашел, с которым когда-то вместе учился, – тот уже профессором стал. Но однокашник начал отпираться, дескать, нет у меня этой диковины. Однако «старец Авраамий» ему не поверил.

Как-то ему довелось познакомиться с «племяшем» профессора. И «племяш» Варсафкину сказал, что его дядька врет. Да, самого этого «какара» у него и вправду нет, но есть его семена. И тогда Варсафкин заказал их украсть, за что заплатил тому «племяшу» пятьдесят тысяч. Через неделю «племяш» семена привез, только сказал, что его дядька, хоть он и профессор по агрономии, но прорастить их так и не смог. «Старец Авраамий» снова списался через интернет с «дрявидами», и те ему что-то посоветовали. Да кое-что Варсафкин и сам придумал. И ему семена прорастить удалось.

– Ему «дрявиды» легендешку рассказали про грозу и молнию, которая в землю ударила, и там этот «какар» расти начал. Когда Авраамий сам посадил семена, то взял хорошее магнето, стал его крутить, а этот ток через землю пропускать. И семена проросли! Через год собрал он урожай корней, новых семян наготовил. К нему за ними какой-то иностранец приезжал. Уж так его благодарил!

На вопрос Льва, пробовал ли «старец Авраамий» выращенный корень, Федорушин подтвердил:

– Ага, попробовал он корень – торкнуло его здорово! Я тоже на себе попытал – ух и силища! Ух и глюки! А тут, понимаешь ли, его расперло на то, чтоб нову веру изобрести. А на это же бабки большие нужны. Он и подался к Гончему, все ему показал, рассказал про корни, про семена… Тому понравилось, он дал за семена два «лимона» «деревянных», но поставил условие, чтобы сам Авраамий больше выращивать не смел. Тот согласился. А «бабки»-то у него быстро разошлись, и опять с новой верой ничего не вышло. И тогда он снова втихаря посеял эту хреновину. А за ним, видно, следили. Приехал мужик от Гончего и сказал: еще раз так сделаешь – без головы останешься. Ну, Авраамий-то – ладно, ладно, а сам опять свое начал – новую веру ему подавай… Опять бабки нужны… Опять посеял. Вот его за это и грохнули. Умный был очень! Но с дурью в башке, она его и погубила.

– А зачем ему нужна была маска туземного шамана? – спросил Лев, выслушав Святошу.

– Так все то же – новая вера… – покривившись, пояснил Федорушин. – Втемяшилась она ему в башку, понимаешь… Нет бы самому пожить по-людски, «тачку» себе путную купить, дом приличный. Куда там! Так и ездил на раздрызганной «шестерке». И чего-то ему в башку стукнуло, что у того профессора есть маска чудодейственная. Вроде того, сил ему прибавит и людей приманит. Он к нему снова поехал, мол, продай или подари. Тот опять ни в какую. Да еще кражу семян поминать начал – зачем, мол, так сделал? Ну, тут Авраамий с досады совсем с катушек съехал. По «кумполу» тому дал и дом поджег, а только потом вспомнил, что маску-то еще не нашел! Ага! Хотя с этого и надо было начинать! Ну, все ж таки нашел, да его там чуть не застукали. Еле ушился…

– А где она сейчас? – поинтересовался Лев, и по тому, как его собеседник замялся, сразу понял – у Святоши. – Если ее хозяину вернуть, еще шесть пятитысячных срубить можно – к гадалке не ходи, – добавил он.

У Федорушина при этих словах даже глаза засверкали от жадности.

– Ну, я поищу, поищу ее, может, где и сыщется – мечтательно закивал он головой.

Задав ему еще несколько вопросов, Лев счел разговор законченным. Святоша сразу же объявил, что уходить они будут строго по одному, и первым уйдет он. Усмехнувшись, Гуров молча махнул рукой – вали! Когда его собеседник, крадучись, чуть ли не на цыпочках, направился к дороге, он достал свой телефон и выключил аудиозапись – пусть ее негласное ведение и выходит за рамки кое-каких положений, но ничего, в определенной ситуации это тоже может быть свидетельством. Когда Федорушин скрылся за зеленью, Лев вытащил из подмышечной кобуры свой пистолет и, сняв с предохранителя, бесшумно двинулся следом. Он шел через чащобу и вслушивался в лесные шумы.

Где-то слева от него раздался очень тихий шорох, словно в траве пробежала мышка. А может, это и не мышка вовсе? Теперь Гуров был само внимание и сама собранность. Вот крадущийся впереди него Святоша собирается ступить на дорогу. А вот… Что это? Словно рысь, почти бесшумно выпрыгнув из-за ствола дерева, к нему сзади метнулся какой-то проворный тип с занесенным туристическим топориком на длинном черенке. Еще мгновение, и голова еще одного ряскинца будет развалена пополам. Но! Собираясь нанести смертельный удар, неизвестный никак не ожидал, что и сам может оказаться в роли чьей-то добычи. Уже не таясь, Лев ринулся вперед, одновременно выстрелив в воздух.

– Руки вверх, не двигаться! Убью на месте! Стоя-а-а-а-ть!!! – как удар бича, раздалась его жесткая команда.

Насмерть перепуганный Святоша, ноги которого резко подогнулись, замер на месте и, вскинув вверх руки, плачуще выкрикнул:

– Мы же так не договаривались!

– Это – не тебе! – сурово уведомил Гуров. – О-о-о! Да это же господин Щемилов! Какая встреча! Топор бросил, на землю лег! – отчеканил он.

Убийца разжал пальцы и неохотно плюхнулся ничком. Подойдя к нему, Лев достал из кармана крепкую пластиковую ленту типа кабельной стяжки, каковые с некоторых пор стали использоваться в качестве одноразовых наручников, поименованных в народе штрипсами.

– Руки за спину, и без фокусов! – Он продел конец штрипса через щелевой замок. – Шею сверну голыми руками как курчонку!

Накинув петлю на скрещенные за спиной кисти Щемилова, задернул ее до упора, отчего тот даже заохал. Подняв его на ноги, Лев удивленно взглянул на Святошу, окаменело застывшего с поднятыми руками, и, сокрушенно вздохнув, произнес:

– Гражданин Федорушин, руки опустите и можете идти домой. Все, ваша миссия закончена.

Неуверенно, с нервным тиком на позеленелом лице, тот медленно опустил руки и, заикаясь, уточнил:

– М-м-не ч-ч-то, и вправду м-можно до-до-мой?

– Можно, можно! – Лев махнул рукой в сторону села. – Ну, гражданин киллер, пойдем и мы. Топорик с собой захватим. О! На нем свежие следы крови. Факт убийства Романа Варсафкина можно считать доказанным.

Шедший впереди него Щемилов вдруг резко обернулся с искаженным лицом, на котором отпечатались злость и отчаяние, и, прерывисто дыша, выкрикнул:

– Тогда и меня прямо сейчас пристрелите, гражданин начальник! Меня заставили! Мне приказали убить Варсафкина и его помощника, меня вынудили пойти на это! Сейчас моя жена и маленькая дочка в заложниках, и если я… Да какие тут «если»? Теперь их – уж точно! – казнят самым зверским способом! М-м-м-м!!!

– Кто заставил, кто вынудил? – строго уточнил Гуров. – Гончий? Это – Ардашелин?

– Д-да-а-а! – чуть ли не прорыдал Щемилов.

– А тебе когда и как нужно будет отчитаться о том, что оба они мертвы?

– До двух часов дня я обязан прислать фото этих двоих. Фото убитого Варсафкина я уже отправил. А этого вот никак не мог найти. Где-то он хоронился. Потом вижу – он пошел за село. Я следом. Гляжу – вы идете. Ну, думаю, ладно, зарублю, как сумею. Пусть опер меня и задержит, но хотя бы не тронут мою дочку, мою Юленьку…

– Чего-о-о? Такой упырь – и не тронет? – В голосе Льва звучали ирония и сарказм. – Нашел кому верить! Вроде на дурачка не похож, а такую дурь городишь… Та-а-а-к, у нас в запасе не менее двух с лишним часов. Ну, за это время что-то еще можно успеть.

– Постойте, гражданин начальник, а давайте этого чудилу кетчупом намажем, вы его сфотографируете и отправите Гончему с моего телефона. А? – предложил Щемилов.

– Ну-у, наивный! Это только ускорит расправу с заложниками! Неужели не ясно, что у тех, с кем собираются работать и дальше, семью в заложники не берут? Тебя, милейший, с баланса уже списали. Ты киллер из одноразовых, которого уничтожат, как только появишься перед Гончим. Дошло?

Лев достал свой телефон и, набрав номер Орлова, вкратце рассказал о происшедшем в Ряскине.

– Мы можем достаточно быстро подготовить группу захвата, чтобы до четырнадцати часов успеть освободить заложников? – уточнил он.

– Лева, подготовительная работа займет не менее полутора часов. У нас нет ни плана участка усадьбы, ни плана дома. Ну, усадьбу можно будет заснять с квадрокоптера. Но как быть с домом? – По голосу генерала чувствовалось, что новость о заложниках его взвинтила до предела.

– Хорошо! Сейчас все будет! – Гуров сунул пистолет в кобуру и повернулся к задержанному: – Руки давай!

Достал из кармана перочинный нож, разрезал штрипс. Потом достал из кармана блокнот и авторучку, сунул все это Щемилову и коротко распорядился:

– Рисуй план всей усадьбы Ардашелина. Форма ограждения, ворота, как дом на территории расположен, все подъезды, подходы… Вилла у него трехэтажная? Заложников где могут держать, не в курсе? Значит, нужен план расположения комнат всех трех этажей! Работай быстро, но аккуратно. Имей в виду: каждая неточность и ошибка могут стоить им жизни!

Часто-часто закивав головой, Щемилов подрагивающими руками начал рисовать, держа блокнот на колене.

– Кстати, у тебя очень интересное произношение. Ты, случайно, родом не из Прибалтики? – неожиданно спросил Лев, наблюдая за его работой.

– А? Что? – растерялся тот. – Да, я родился в Риге…

– Заметно… – кивнул Гуров и, достав телефон, набрал номер Вольнова. Проинформировав и его о случившемся в Ряскине, добавил: – Саша, твоему ведомству надо бы принять какие-то меры, чтобы Ардашелин не улизнул за границу. Да, да, доказательства его вины, можно сказать, железные, так что надо не допустить, чтобы он куда-то смылся.

– Лева, – в голосе Александра звучало беспокойство, – а ваш спецназ с освобождением заложников управится как надо? А то, понимаешь, вдруг что-то пойдет не так?

– Саша, что я могу на это ответить? В принципе в нашей конторе тоже не лаптем щи хлебают. Но в любом случае пусть этот вопрос разрулят наши «верхи». Ваши «бугры» пусть с Петром созвонятся и решат, «кто на свете всех смелее, всех румяней и белее». План усадьбы Ардашелина и его дома сейчас рисует Щемилов, отправлю и своим, и на твой номер.

Минут через десять Щемилов протянул Льву блокнот с несколькими планами дома, усадьбы и пояснениями к ним. Гуров снял их камерой своего сотового и отправил снимки на номера Орлова и Александра Вольнова…

Ближе к вечеру Лев вошел в здание Главка и увидел Стаса, который в этот момент выходил из их кабинета. Заметив Льва, тот махнул рукой в сторону генеральского кабинета и хохотнул:

– Пошли, ждет… В курсе, что Гончий еще вчера смылся за «бугор»?

– Я это предполагал, – покачал головой Лев. – Еще когда только задержали Фернанделя, мысль промелькнула, что самые главные «крысы» постараются дать деру. Так оно и вышло. Думаю, что и Цезарь-Чукошнин за «бугром».

Когда они уже входили в кабинет Орлова, их догнал чем-то необычайно довольный Вольнов.

– Тебе дали генерал-майора? – спросил Лев, обменявшись с ним рукопожатием. – Сияешь – аж глаза слепит… Так и хочется обратиться – «ваше сиятельство».

– Да где там! – отмахнулся Александр. – Скорее вас со Стасом повысят в звании. Просто сегодня мне удалось довести одно важное дело до конца.

Они зашли к Орлову, и уже там Вольнов рассказал про все свои вчерашние многотрудно-замороченные перипетии. По его словам, вчерашнее бегство Ардашелина очень сильно взбаламутило кое-какую западную агентуру. Как оказалось, этого «умника» еще лет десять назад завербовала английская МИ-6. И вот еще один «крендель», который работал с ним в одной связке, узнав о том, что агент Ханд (так Гончий значился в Лондоне) со всей своей семьей рванул в «туманный Альбион» тоже решил навострить лыжи.

Извинившись за то, что всех подробностей он рассказать не может даже самым близким друзьям, Вольнов тем не менее сообщил, что беглеца сотрудники их «конторы» взяли прямо в Шереметьеве, во время регистрации. Шпион тут же начал «колоться» и рассказал про Ханда очень много интересного. Ну, а начальство Александра тут же забыло про некоторые его огрехи в работе – а как без них?! – и даже поощрило трехдневным отпуском.

– Я чего приехал-то к вам? А вдруг и начальник моих лучших друзей расщедрится денька на три отпуска? А? – улыбаясь, Вольнов выжидающе взглянул на Орлова.

После такого пассажа генерал на несколько мгновений, можно сказать, «завис». Но, тут же взяв себя в руки, глубоко задумался и наконец с сожалеющим вздохом утвердительно кивнул головой:

– Ладно, три выходных даю. Обоим. Сегодня успеете все бумажные дела завершить? – вопросительно посмотрел он на оперов.

Переглянувшись, те разом объявили:

– Успеем!

Вернувшись к теме сегодняшнего расследования, Орлов попросил изложить подробности происшедшего в Ряскине. Лев очень кратко перечислил хронологию тамошних событий. Отвечая на вопросы своих собеседников, он рассказал и о том, почему наркоторговца Щемилова Гончий заставил взять на себя роль киллера. Как оказалось (о чем Гурову поведал Щемилов), Ардашелин с какого-то момента почувствовал, что опера уже начали нащупывать ниточки, которые могут привести прямо к нему, и начал обдумывать вариант физического устранения Льва Гурова, как наиболее опасного для него человека. Для этого Гончий и собирался задействовать Фернанделя, своего штатного киллера. А чтобы тот раньше времени не спалился и не провалил столь ответственную акцию, временно отстранил Кипера от «профессиональной деятельности». Но, поскольку считал крайне важным наказать за своевольство и непослушание Романа Варсафкина, а также убрать его ближайшего помощника, как слишком много знающего, в качестве киллера он решил использовать Щемилова.

– Щемилов сам себе подписал приговор, сообщив Гончему о том, что он уже в поле зрения угрозыска, что его прямо по месту жительства «пасли» опера, – чуть покачивая ногой, неспешно повествовал Гуров. – Поэтому отморозки Ардашелина немедленно, в течение считаных минут, взяли в заложники его жену и дочь, а ему самому поставили условие – любой ценой уничтожить Варсафкина и Федорушина. Я уверен в том, что даже если бы Щемилов и выполнил все, что от него требовал Гончий, все равно он и сам был бы убит, да, скорее всего, и его жена с дочкой тоже…

– Да-а-а, жаль, что эта поганая крыса успела смыться в Англию. Насколько я знаю, там от суда прячется уже чуть ли не дивизия нашего ворья, предателей и террористов. Хрен они его выдадут! – сурово насупился Крячко.

Но Вольнов на эту его тираду ответил сдержанной, можно даже сказать, загадочной улыбкой и с ироничным сочувствием произнес:

– Я не думаю, что, смывшись на Британские острова, Ардашелин себя от всего обезопасил. Отнюдь! Скорее он залез в чрезвычайно опасное осиное гнездо, откуда ему выбраться живым будет очень проблематично…

– Считаешь, что английские спецслужбы могут его грохнуть как шпиона, не оправдавшего надежд? – Задавая этот вопрос, Орлов даже подался вперед.

– Ну, не совсем так, – все так же безмятежно улыбаясь, отрицательно качнул головой Александр. – Да, хоть в Англикосии предателей и любят, все же иногда их спецслужбисты, в целях «торжества демократии», сами приносят в жертву своих шпионов, как того же Литвиненко, как Березовского или как задолбавшего уже всех Скрипаля. Тем не менее Ардашелин имел бы все шансы дожить до естественной кончины и с учетом всего мною перечисленного, если бы не одно «но».

– И какое же это «но»? – спросил донельзя заинтригованный Станислав.

– Когда-то во Франции тогдашний министр Фуше назвал одно из политических убийств «больше чем преступлением». Это, сказал он, ошибка. Вот так же и Ардашелин. Буквально сегодня по его приказу было совершено даже не преступление, а чудовищная, самоубийственная глупость.

– Ты имеешь в виду убийство Варсафкина? – догадался Гуров.

– Вот именно! Наши хакеры проработали сайт «эко-друидов» вдоль и поперек и нашли их руководящий актив. Как оказалось, одним из уважаемых в той системе людей был именно Роман Варсафкин. И этого он удостоился за то, что передал им семена наркотической лианы и методику ее выращивания. О! А за смерть «посвященного» столь высокого ранга «экодруиды» могут не пощадить ни самого Ардашелина, ни даже его семью.

– Ого! – удивился Орлов. – Да это прямо…

В этот момент раздалась трель одного из городских телефонов на его столе. Выслушав говорившего, он, несколько подбоченившись, сказал:

– Ну, очень радует, это замечательно… Хорошо, хорошо, я передам! – И, положив трубку, сообщил: – Звонил Серафим Кудашин. Ирина начала приходить в себя, динамика очень позитивная. Просил всем, кто причастен к получению образца «комаина», что позволило выработать противоядие, передать свою огромную благодарность. Понятное дело, прежде всего Леве и Стасу. Так вот, я не закончил. Саш, а что же, «МИ-шестерки» лондонские, они не защитят преданного им иуду?

– Как нам удалось установить, «Священный трилистник» был создан двумя «конторами», ЦРУ США и МИ-6, на деньги ТНК, типа «Монсанты», – кивнул Вольнов. – Но, как это уже не раз бывало, что-то пошло не так, и порождение спецслужб вышло из-под их контроля, как это уже было с Аль-Каидой, с ИГИЛ… Так что, думаю, песенка Гончего спета…

– Да-а-а-а, дела! – резюмировал Орлов. – Ну, добро! Отчет мне на стол, и – на выходные!

– Кстати, еще один нюанс! – заговорил Лев, поднимаясь с кресла. – Как рассказал Щемилов, к убийству наркобаронов Щербухина и Томаняна причастен нынешний глава ЧОПа «Успех-экстра» на Гороховой Кирилл Зубаров. Это он помог заложить в их машину взрывчатку по заказу Ардашелина, который начал устранение конкурентов по наркоторговле. Так что то незаконченное дело можно смело поднимать и работать с ним дальше.

Три выходных, выделенных приятелям, пролетели как один миг. Ранним утром, как и обычно, собираясь на работу, Лев за завтраком включил телевизор. В этот момент еще шла обычная новостная лента, предварявшая криминальную сводку. Среди прочих городских новостей был показан сюжет о выписке из клиники Ирины Кудашиной. Кроме родственников, ее встречали друзья из клуба экстремального туризма. У пары человек телекорреспондент взял кратенькие интервью, в которых экстремалы выразили благодарность не только врачам, но и сотрудникам угрозыска.

Зато известного «желтопрессника» Мальвина Барабасова (по паспорту Фрол Заголюхин), корреспондента «Бульварной правды», который тоже надумал там появиться, нещадно освистали. Он нахватал пинков, подзатыльников и едва не был спущен студентами по ступенькам с высокого больничного крыльца. Как оказалось, этот борзописец, всегда и всюду корчащий из себя эдакого «пулитцеровца», накатал хвалебную статейку о Дубяхове и Мукольской. В своем опусе Барабасов не поскупился на описание того, сколь «нежно и трепетно» «любят друг друга юные сердца» (ну так даром, что ли, ему «позолотили ручку» почти на тысячу баксов?!). Одновременно был вставлен весьма грубый, хамоватый пассаж о «некой особе», которая «променяла любовь на наркотики». И хотя имени Ирины Кудашиной не упоминалось, всякий и каждый без труда мог понять, о ком именно идет речь.

В криминальной сводке рассказывалось о том, что минувшей ночью в столице была проведена операция по задержанию членов глубоко законспирированной банды наркоторговцев, которая маскировалась под ЧОП «Успех-экстра». Всего задержано более двадцати человек, степень виновности каждого определит следствие, но некоторым членам группировки, в том числе ее главарю, уже сейчас инкриминируется не менее десятка убийств.

Помимо столичных и российских новостей, был показан сюжет из Великобритании. Услышав, о какой именно стране идет речь, Гуров сразу же насторожился. И предчувствия его не обманули – речь в сообщении шла об Ардашелине и его семье. Как и предполагал Вольнов, на семью Ардашелиных минувшим днем свалились весьма драматичные испытания. Все началось с того, что глава семьи, ехавший в своем шикарном лимузине по загородной трассе, был подорван миной, которую кто-то прикрепил к днищу авто. Шофер отделался контузией средней тяжести, а вот Ардашелин, которому кумулятивным зарядом разворотило весь зад, умер еще до приезда «Скорой».

Его жена и сын, которые находились дома, подверглись воздействию неизвестного наркотика-галлюциногена, который кто-то добавил в сэндвичи, поданные им к обеду. Судя по всему, действие неизвестного вещества было сродни тому, что когда-то описал Конан-Дойль в своем рассказе «След ноги дьявола». Оба, и мать и сын, имели серьезные проблемы с рассудком, что, вполне вероятно, стало следствием пережитых ими самых ужасных галлюцинаций.

Но, по мнению британских спецслужб, здесь, скорее всего, следовало бы искать не след ноги дьявола, а пресловутый «русский след». Корифеи сыска туманного Альбиона уже заявили о том, что убийство Ардашелина и отравление его семьи, несомненно, следствие диверсионно-террористической деятельности российских спецслужб. Причем всех сразу. Форин-оффис объявил России гневный протест и призвал «Большого брата» в лице США ввести против «страны-преступницы» наижутчайшие, ультра супер-мега санкции. Британское минобороны приказало провести внеочередные учения с участием всех тех АПЛ, что у них еще на ходу. Министерство внутренних дел приказало Скотланд-Ярду в кратчайшие сроки изловить коварных русских диверсантов, посмевших ступить на британскую землю. И коллеги Лестрейда с жаром взялись за дело, с ходу обнаружив в доме Ардашелиных страшный яд, поименованный «Новичком-два». Впрочем, одного из старых сотрудников сыскного ведомства, уличенного в симпатиях к «империи зла», в эти же дни с треском отправили на пенсию – он посмел усомниться в виновности России и посоветовал искать виновников случившегося в границах своей страны…

Большие звезды тоже гаснут

Глава 1

Переступив порог залитой утренними весенними лучами солнца просторной спальни, Гуров на мгновение замер и слегка прищурил левый глаз. Веки его непроизвольно дернулись от увиденной картины. Он незаметно бросил косой взгляд на прибывшую вместе с ним напарницу. Майор Старовойтова неприязненно поморщилась, откинула со лба непослушную белокурую прядь и негромко произнесла:

– Кто-то неслабо покуражился над жертвой.

Ольга Старовойтова появилась в Главке чуть более года назад посредством перевода из Питера, и если поначалу Гуров относился к новой сотруднице несколько скептически, то со временем девушке удалось завоевать расположение старшего по званию. В отсутствие полковника Крячко Гуров все чаще предпочитал работать в паре именно с ней. Хотя и не всегда одобрял те или иные действия майора.

Взгляд его вновь обратился к болтавшемуся в петле обнаженному трупу. Кто бы ни был убийцей отставного военного генерала Всеволода Арзамасцева, он совершил преступление с особой жестокостью. Просто повесить свою жертву ему показалось, мягко говоря, недостаточно. У генерала были выколоты оба глаза, отрезаны нос и уши, а вспоротый живот представлял собой огромную окровавленную и зияющую пустотой безобразную рваную рану. Выпотрошенные внутренности валялись на полу в растекшейся луже крови, распространяя по комнате мерзопакостный, тошнотворный запах. Мужское достоинство Арзамасцева было также отделено от тела и лежало неподалеку, рядом с другими отрезанными частями. Убийца не стал ничего забирать с собой.

Старенький, сгорбленный временем судмедэксперт, сидя на корточках, захлопнул свой изрядно потрепанный и полинявший саквояж, тяжело вздохнул, поднялся во весь свой небольшой рост и обернулся. Его глубоко посаженные выцветшие глаза встретились с глазами полковника. Мужчины кивнули друг другу в знак приветствия, после чего, переваливаясь на ходу, как утка, судмедэксперт неторопливо двинулся навстречу сыщику. Самуил Маркович Климинштейн так долго работал в этой системе, что Гуров потерял счет его годам.

– Утречко доброе, Лев Иванович, – прошамкал старик, протягивая руку для пожатия. Затем отвесил галантный поклон Старовойтовой.

– Доброе? Вы и вправду так думаете, Самуил Маркович?

– Конечно. – Старика сложно было смутить подобными вопросами. Он сунул руку во внутренний карман серого пальто, извлек небольшой контейнер с капсулами, вытряхнул одну из них себе на ладонь, отправил в рот, быстро проглотил и продолжил: – Я вас умоляю, уважаемый Лев Иванович: в моем-то возрасте каждое утро кажется добрым, если тебе таки удалось проснуться. А если нет… то тут еще стоит посмотреть.

– Понятно, – скупо улыбнулся Лев и тут же добавил, кивнув в сторону подвешенного к огромной люстре обнаженного изуродованного тела, рядом с которым все еще продолжали суетиться двое молодых подчиненных Климинштейна: – У вас уже есть что мне сказать, Самуил Маркович?

– Тю-ю, Лев Иванович! Какой вы, я таки посмотрю, быстрый и нетерпеливый, – покачал головой судмедэксперт и пригладил рукой свои реденькие седые волосы на макушке. – Прямо как моя Золечка в юные годы. Держите себя в обеих руках, в самом деле. Вы таки не первый год замужем, как говорили у нас в Одессе, и должны не меньше моего понимать, что спешка в таком деле – плохой советчик. Я бы даже сказал – ужасный. Я настоятельно советую вам, молодой человек, дождаться официального заключения, а потом таки и сыпать нетерпеливыми вопросами. Уверяю вас, заключение не заставит себя ждать. Сделаю все в лучшем виде. Но только в том случае, если никто не станет меня торопить, как старую бабку на пожаре…

– Хорошо, хорошо! – Гуров с улыбкой вскинул обе руки вверх в знак капитуляции. Он прекрасно знал, как следует общаться с вечно брюзжащим и склонным к наставлениям Климинштейном. – Но предположить вы хотя бы можете, Самуил Маркович? Отчего наступила смерть?

– Предположить?

– Да.

– Предположить могу. Отчего же не предположить? Это мы завсегда охотно. Это нам…

– Так предположите, – мягко перебил Лев судмедэксперта.

– Ну… – Самуил Маркович слегка пожевал верхнюю губу. – В том, что смерть сего господина наступила-таки в результате удушения, я практически уверен. Немало насмотрелся на повешенных. Я таки их повидал столько, Лев Иванович, сколько бисеринок пота не наберется на лбу шлюхи во время исповеди. Но при этом совершенно очевидно и то, что он быстро умер бы от потери крови, если бы его вовремя не повесили. После того как тебе выпускают все кишки наружу, Лев Иванович, люди таки обычно долго не живут.

Гуров согласно кивнул и спросил:

– А время смерти?

– Часов пять назад, я полагаю. – Самуил Маркович снова пригладил волосы и переложил саквояж из одной руки в другую. Размял затекшие пальцы. – То есть, по моим скромным расчетам, смерть наступила-таки около трех часов ночи. Но более точно, Лев Иванович, я смогу сказать вам чуть позже. Согласно полному протоколу. Наберитесь терпения. Вы же, в конце концов, не девятилетний сопливый пацан, наевшийся селедки с молоком. Вы таки сыщик со стажем…

– Хорошо. Я вас понял, Самуил Маркович. Наберусь, – ответил Лев и вновь пожал сухощавую руку старого судмедэксперта. – В любом случае огромное вам спасибо!

– Тю-ю! Я вас умоляю, уважаемый! На что мне ваше спасибо? Его таки, как известно, ни на что не намажешь. И лекарства в аптеке по нему не отпускают. Я лишь стараюсь добросовестно выполнять свою работу. Только и всего, знаете ли… Кстати, ребятишки мои закончат с телом уже минуток через пять, и вы можете снимать его, ежели вам угодно…

Продолжая бубнить себе под нос что-то неразборчивое, старик развернулся и, все так же переваливаясь с ноги на ногу, направился к выходу из комнаты. Гуров дождался, пока сутуловатая фигура скроется в проеме, а затем вновь окинул место преступления цепким взглядом.

Убранство спальни покойного генерала Арзамасцева выглядело богато. Широкая двуспальная кровать из мореного дуба, высокий шкаф, инкрустированный бронзовыми вензелями, столик из зеленого африканского мрамора рядом с окном, невероятных размеров плазменный телевизор последней модели, тяжелые габардиновые занавески и, разумеется, люстра богемского стекла, которая, собственно говоря, и стала частью импровизированной виселицы.

Лев прошел вперед, обогнул лужу крови и остановился возле окна.

– Жора! – негромко окликнул он старшего лейтенанта Бурмистрова, вполголоса общавшегося со вторым дактилоскопистом, колдовавшим возле плазменного телевизора. – Рассказывай. Что удалось выяснить по горячим следам?

Старлей приблизился к нему, держа в правой руке наполовину съеденный хот-дог, покоившийся на пропитанной кетчупом и майонезом салфетке. Вид изуродованного тела хозяина особняка и запахи гниющей плоти нисколько не влияли на аппетит Бурмистрова. С того момента, как он появился в отделе Гурова, полковник ни разу не видел старшего лейтенанта не жующим, челюсти молодого сотрудника постоянно находились в движении. Но парнем он был толковым и, по мнению Гурова, перспективным, а значит, с некоторыми его причудами можно было и примириться.

– Честно говоря, немного, товарищ полковник, – ответил Бурмистров. – Но отпечатки пальцев есть, и это уже хорошо, будет с чем работать. Надо только дождаться результатов, и я прогоню их по базе данных. Глядишь, появится парочка подозреваемых, а то и больше.

– Кто обнаружил тело?

– Приходящая уборщица. – Бурмистров отщипнул зубами еще кусок сосиски. – Но она не в зуб ногой, товарищ полковник. Я уже пообщался с этой добротной во всех отношениях дамой, и… Тут явная «пустышка», ничего толкового она не знает. Кстати, она внизу, на кухне. Я не стал ее отпускать на случай, если вы захотите тоже с ней поговорить. Но говорю вам, это дохлый номер. Она убирается в загородном особняке генерала раз в неделю. Сегодня как раз ее выход… По ее словам, она и не ожидала кого-то тут застать. Арзамасцев, если и ночевал дома, уезжал рано, еще до ее прихода. А в этот раз… Она всегда начинала уборку со спальни генерала. Поднялась, увидела все это и тут же позвонила нам, в управление. Утверждает, что ничего не трогала. Лично я склонен ей верить. На вид совершенно бесхитростная баба. Ну, типа без всяких посторонних «тараканов» в башке.

– Во сколько она пришла? – уточнил Лев.

– В семь. Как обычно.

– У нее есть предположения, кто мог сотворить такое?

– Ни малейшего. Я же говорю, толку от нее как от козла молока, товарищ полковник. Ни черта она не знает. Можете сами убедиться, если мне не доверяете.

– А другие свидетели есть? – Гуров вновь мрачно взглянул на подвешенное к люстре обнаженное тело. Подручные Самуила Марковича уже оставили его в покое и молча удалились из спальни. – Соседи? Случайные прохожие?

– Да какие тут могут быть свидетели, товарищ полковник? – усмехнулся старший лейтенант. – Сами же знаете эту публику… Ну, тех, кто владеет такими особнячищами… Забились как крысы по своим навороченным норам и даже имен-фамилий ближайших соседей не знают, не то чтобы что-то увидеть или услышать… Такие бирюки, даже если случайно что-то подметили, все равно не скажут. Зачем им лишний геморрой? Верно?

– Но ты пообщался с ними? – не отставал Гуров.

– А то как же! – Из правого кармана куртки Бурмистров извлек пакетик с арахисом, распечатал его и, бросив в рот пару орешков, с удовольствием захрустел. – Вы меня обидеть хотите, товарищ полковник? Это ж первым делом. Как учили.

– И что?

– Так говорю же, ничего, – пожал плечами старлей. – Семьи в двух домах по соседству ничего сообщить не смогли. А третий дом пустует. Уже неделю, если верить очевидцам. Куда-то в загранку укатили. Остальные особняки дальше по дороге. Туда я сам ходить не стал, участкового отправил. Пусть опросит, может, и отыщется случайный свидетель. Ну, или свидетельница… Только навряд ли, товарищ полковник…

– Ладно, – кивнул Лев, – рассказывай дальше. Что показали камеры внешнего наблюдения? Когда шел по тропинке к дому, я заметил парочку.

– А вот тут интересный моментик, товарищ полковник. – На пару минут Бурмистров даже прервал свой жевательный процесс. – Там их не парочка, а гораздо больше. По всему периметру. Я лично проверил. И даже камеры внутреннего наблюдения имеются. Но все они со вчерашнего вечера отключены. Равно как и сигнализация. Хотя, как показывают записи, прежде камеры работали в круглосуточном режиме.

– Интересно, – протянул Гуров.

– Не то слово. – Старлей снова отправил в рот два или три мелких орешка. – Я вам скажу больше, товарищ полковник. Убийца или убийцы не могли этого сделать самостоятельно. Чтобы отключить камеры и сигнализацию, нужно знать код.

– Стало быть, их отключил сам Арзамасцев? Так получается?

– Либо он, либо кто-то еще, кто знал код.

– Семья у покойного была? Родственники, близкие?

– Только жена. Без детей. Но, судя по содержимому гардероба и беглому осмотру всех комодов и тумбочек в доме, она тут не жила.

– Но она могла знать код?

– Вероятно, – уклончиво ответил Бурмистров и тут же лукаво прищурился: – Есть еще одно интересное обстоятельство, товарищ полковник.

– Какое?

– Лев Иванович! – окликнула напарника Старовойтова. И Гуров, и Бурмистров одновременно обернулись. – Взгляните-ка. – Она сидела на корточках рядом с разобранной постелью и осторожно держала двумя пальцами кончик шелковой наволочки одной из подушек. – Здесь следы от помады. Едва заметные, но определенно свежие. Бледно-розовый цвет. И даже рисунок губ немного просматривается.

– Верно, товарищ майор, – с улыбкой поддержал ее старлей, и очередная порция арахиса скрылась во рту. – Об этом интересном обстоятельстве я и хотел вам только что сообщить. В доме определенно была девушка. И, судя по тому, что мне сказали эксперты, у нее с генералом был секс. Причем незадолго до смерти последнего. То есть, можно сказать, мужик ушел на тот свет счастливым. В его-то возрасте…

– Окстись, Жора! – осадил молодого коллегу Гуров. – Никакого чувства такта!

Прежде чем отлепиться от окна и направиться к кровати убитого, он машинально бросил взгляд вниз и на мгновение замер. Невысокого роста мужчина в черной кожаной куртке и надвинутой на глаза восьмиклинке стоял на противоположной от особняка Арзамасцева стороне узенького переулка и, задрав голову вверх, смотрел прямо в окно спальни. Зажатая зубами и наполовину искуренная сигарета монотонно перекатывалась из одного уголка рта в другой. Руки заложены в боковые карманы кожанки. Встретившись глазами с Гуровым, незнакомец опустил голову, развернулся и неспешно побрел в направлении основной трассы.

– А на черта мне чувство такта, товарищ полковник? – Бурмистров наконец полностью опустошил пакетик с арахисом и вытер руки друг об друга. – Я же не жиголо какой-нибудь. Или, скажем, актер оперного театра… Я – сыскарь.

– Завязывай трепаться не по делу, Жора. Иди сюда! – жестом подозвал Лев молодого коллегу. – Видишь вон того мужика?

– В кепке? – бросил взгляд за окно старлей.

– Его самого.

– Ну, вижу. И что с ним не так?

– Он только что не сводил глаз с этого окна.

– Обычный любопытный прохожий, – невозмутимо пожал плечами Бурмистров.

– Не знаю, не знаю, Жора, – с сомнением покачал головой Гуров. – Взгляд у него был какой-то… странноватый. Спустись-ка вниз и догони его. На всякий случай. Проверь документики.

– Ладно, – не стал спорить старлей. – То есть, я хотел сказать, будет сделано, товарищ полковник.

Бурмистров направился к дверям спальни, но особой активности в его действиях не наблюдалось. Гуров неодобрительно покачал головой. Бросил еще один короткий взгляд за окно и только после этого присоединился к Старовойтовой, продолжавшей пристально осматривать смятое постельное белье покойного отставного генерала. Опустившись рядом на корточки, он тоже заметил след от помады. Точно такой же нежно-розовый, как дутая безрукавка его напарницы, надетая поверх темно-серого свитера.

– Я сомневаюсь, что девушка могла совершить такое с Арзамасцевым, – протянула Старовойтова.

– Согласен, – откликнулся Гуров. – Хотя в жизни всякое бывает… Но не исключено, что партнерша генерала, кем бы она ни была, могла стать поводом для убийства.

– С этим не поспоришь. Могла.

– Нашли еще какие-нибудь следы? – подняв голову, обратился Лев к эксперту, трудившемуся неподалеку.

– Так точно, товарищ полковник, – ответил тот, машинально вытягиваясь по стойке «смирно». – Сперма. По всей кровати. В большом количестве. Все образцы уже отправлены в лабораторию. И образцы помады тоже. И цепочка с миниатюрным крестиком, найденная на левой прикроватной тумбочке… Маловероятно, что такая цепочка принадлежала убитому. Она определенно женская… И, насколько я мог судить по первому впечатлению, и цепочка, и крестик имеют немалую ценность. В денежном эквиваленте, я имею в виду…

– Кстати, раз уж мы заговорили о ценностях… Удалось уже выяснить, что ценного пропало в доме? – спросил Гуров.

– Ну… – Молоденький эксперт немного замялся, прежде чем ответить на вопрос полковника. – Чтобы знать наверняка, что пропало, нужно для начала знать, что ценного находилось в доме. А такой информацией в полном объеме мы не располагаем. По словам уборщицы, все вещи вроде бы на месте… Но в кабинете покойного мы нашли пустой распахнутый сейф. Если судить по следам пыли, в сейфе до этого лежали деньги. Но какова была общая сумма, я вам сказать не могу.

– Убийство с целью ограбления? – выдвинула предположение Старовойтова, распрямляясь во весь рост. – А обезображенный труп хозяина дома как свидетельство того, что его пытали в расчете узнать код сейфа?

Гуров ответил не сразу, задумчиво глядя на напарницу снизу вверх. В дверном проеме спальни появилась худощавая фигура старшего лейтенанта с уже распакованным эскимо в правой руке.

– Вполне возможно, – негромко произнес Лев, не столько обращаясь к Старовойтовой, сколько отвечая каким-то своим потаенным мыслям. – Но почему тогда вор или воры не взяли ничего, кроме денег? Ни ту же цепочку, например, лежавшую на самом видном месте, ни прочие ценные вещи?.. Это выглядит не совсем логичным…

– Многие воры предпочитают только наличку, – ввернула Старовойтова. – Чтобы их нельзя было отследить через скупщиков и перекупщиков.

– Ну, как одна из рабочих версий сгодится, – кивнул Гуров и, взглянув на подошедшего к ним с мороженым в руке старшего лейтенанта, тоже поднялся на ноги. – Ну что, Жора? Как успехи? Догнал?

– Нет. – Бурмистров отщипнул зубами небольшой кусочек эскимо, с явным наслаждением поддержал его немного на языке и только после этого проглотил. – Я туда-сюда, товарищ полковник, и никаких толков. Ушлый мужичок оказался. Словно в воздухе растворился. Хотите верьте, хотите нет… Зато вот успел мороженку купить. В магазине на углу. – Старлей встретился глазами с майором и тут же продемонстрировал ей одну из своих роскошных голливудских улыбок: – Кстати, я еще не сказал вам, Ольга Викторовна, что вы сегодня потрясающе выглядите. То есть вы, конечно, всегда потрясающе выглядите, но сегодня… Сегодня особенно!

– Благодарю за комплимент, – скупо откликнулась Старовойтова.

– Эх, Жора, Жора! – легонько похлопал Бурмистрова по плечу Лев. – Соображалка у тебя быстро работает, ничего не скажешь. А вот бегаешь плоховато. Надо как-то подтягивать физику. Тренироваться начни, что ли…

– На досуге обязательно, товарищ полковник, – заверил его Бурмистров и отправил на язык еще один кусочек белоснежного мороженого.

– Ладно, Жора. Дождись участкового, а затем еще раз пообщайся с уборщицей. Пусть попробует более старательно вспомнить, где что лежало в доме на момент ее прошлого визита и не пропало ли что из личных вещей генерала. Затем отправляйся в управление и держи под контролем работу лабораторий. Мне нужна информация по личности неизвестной обладательницы губной помады в самом ускоренном режиме. Это в первую голову, Жора. Запомни.

– Уже запомнил, товарищ полковник.

– И проработай все возможные контакты Арзамасцева. Друзья, любовницы, дальние родственники, старые сослуживцы. Мне нужна полная картина. И тоже чем скорее, тем лучше. Работай, Жора, работай! И не только челюстями.

– Да понял я уже, товарищ полковник, – поморщился старлей, как от навязчивой зубной боли. – Сделаю все в лучшем виде. Не извольте беспокоиться, как говорится. А сами-то вы куда?

– А сами мы, Жора, с майором Старовойтовой нанесем визит вдове генерала. Как-никак она первая подозреваемая в списке. У тебя ведь уже имеется адресок госпожи Арзамасцевой? Или тут ты тоже еще не доработал? – лукаво прищурился Гуров.

– Обижаете, товарищ полковник. Адресок есть. Это я первым делом пробил. Это ж я…

– Ну, так давай его, не тяни кота за задние лапы. Время – деньги, Жора. И доедай уже поскорее свое мороженое. А то вон капать сейчас начнет, заляпаешь все место преступления.

– Мы не можем отбрасывать версии только потому, что они нам кажутся не логичными.

Гуров остановил свой старенький «Мерседес» на светофоре и выбил легкую барабанную дробь на рулевом колесе. Машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида. Провел рукой по волосам. Мужчина в кожанке и «восьмиклинке» возле дома убитого генерала Арзамасцева не давал ему покоя. Он был уверен, что этот человек появился там неслучайно. Нужно было самому догнать его, а не поручать это Бурмистрову. Но если это предполагаемый убийца, то зачем он вернулся? На этот вопрос ответа пока не было.

Старовойтова, расположившаяся на пассажирском сиденье справа от полковника, немного приоткрыла окно и пристроила во рту длинную тонкую сигарету. Извлекла из бокового кармана безрукавки позолоченную зажигалку, чиркнула ею и, закурив, произнесла:

– Как скажете, Лев Иванович. В конечном итоге ведь вы принимаете решение. И ответ перед Орловым тоже в первую очередь вам держать. Просто, учитывая то, что мы видели в загородном доме Арзамасцева, вряд ли подобное смогла сотворить с ним собственная супруга. Даже если дело было в ревности, как вы предполагаете. Убийца – определенно мужчина. А то и не один.

– С этим я согласен, – спокойно кивнул Гуров, благоразумно пропустив мимо ушей реплику, касающуюся генерала Орлова. – Но она могла и нанять кого-то, узнав о том, что у благоверного роман на стороне.

– И все же я остаюсь приверженкой старых добрых методов. Нужно трясти информаторов, Лев Иванович. Кто-то где-то что-то обязательно слышал или видел. Без этого не бывает. Работа в Питере научила меня тому, что криминальный мир достаточно тесен, каждый знаком с каждым хотя бы шапочно. И информация не растворяется в воздухе. Напротив, с каждым днем она обрастает все большими и большими подробностями. Настолько, что скрыть уже что-либо не представляется возможным. Поверьте мне на слово, Лев Иванович, преступники не так умны, как им самим может казаться. У них у всех чертовски длинные языки.

– Я это знаю, Оля, – не смог сдержать улыбки Гуров. – Но всему свое время. Дойдет очередь и до информаторов, если это потребуется. И тут ваш выход. У вас с этой публикой получается общаться гораздо лучше, чем у меня. Как я слышал, вы много раз работали под прикрытием. Верно?

– Еще как верно, Лев Иванович. – Старовойтова откинулась на спинку сиденья, чуть смежила веки и зажала губами тлеющую сигарету. Сизый дымок по спирали струился вверх. – Скажу больше. Почти всю свою карьеру до перевода к вам я работала под прикрытием. То тут, то там. Даже очень солидными связями в криминалитете успела обрасти. Можете обращаться, если вдруг понадобится, – усмехнулась она.

– Будем надеяться, что не понадобится, – оценил шутку Лев. – Кстати, давно хотел вас спросить, но… Как-то все не решался. А эти многочисленные татуировки у вас на руках? Они настоящие?

– Да. – Ольга продолжала попыхивать сигаретой, направляя дым в приоткрытое окно. Солнце играло с ее белокурыми пышными волосами. – Это часть одной из «легенд». Мы расследовали дело маньяка-подражателя в то время, как оригинал сидел в Крестах. И никто ничего путного про этого подражателя сообщить не мог. Типичный одиночка был. Тогда родилась версия, что подражатель знаком с оригиналом, но доказательств этому не было. Мне пришлось «присесть» в Кресты почти на год. Сблизиться с маньяком – дело непростое и кропотливое. Маньяки не такие, как обычные урки. Они всегда стараются держаться особняком, никому не доверяют. Да и общая братия их в принципе не сильно жалует. Но мне удалось втесаться к нему в доверие. За целый год во многом можно преуспеть. – Она снова усмехнулась, сделала еще пару глубоких затяжек и выбросила окурок в окно. Позолоченная зажигалка снова скрылась в кармане.

– А версия-то подтвердилась? – заинтересовался рассказом напарницы Гуров. Он даже на какое-то время перестал поглядывать в зеркало заднего вида.

– Подтвердилась. Один маньяк, сам того не подозревая, сдал другого маньяка. Он мне даже его адрес поведал. Подражатель был его адвокатом, и они встречались всякий раз, когда по делу якобы возникали вновь открывшиеся обстоятельства. – Голубые, как два бездонных озера, глаза майора азартно блеснули, стоило ей погрузиться в воспоминания. – Тип был больной на всю голову. Кошмар!

– Который? – уточнил Гуров. – Оригинал или подражатель?

– Да оба! – рассмеялась Ольга. – Они стоили друг друга.

Лев хотел было спросить еще что-то, но не успел. В левом кармане черного пальто настойчиво запиликал мобильник. Он чуть сбросил скорость, не забыв при этом свериться с показаниями навигатора, достал трубку и, быстро проведя пальцем по сенсорному экрану, приложил ее к уху:

– Да, Жора! Появились какие-то новости?

– Появились, товарищ полковник, – бодрым голосом затараторил Бурмистров. – Их пока немного, но я подумал, вам следует знать, прежде чем вы… Вы уже доехали до Маргариты Денисовны?

– Еще нет, но подъезжаем. Минут через пять будем на месте. А в чем дело-то?

– А дело вот в чем, товарищ полковник… – Судя по тому, как сбился первоначальный темп речи старшего лейтенанта, он вновь принялся что-то жевать. – Я тут начал рыть связи Арзамасцева, как вы мне и велели, и сразу наткнулся на одну интересную штуку. Оказывается, на момент гибели генерала Всеволод Игоревич и Маргарита Денисовна находились на первой стадии бракоразводного процесса.

– Вот как? – тут же оживился Гуров. – Причина развода?

– Пока неизвестно. До таких глубин я еще не докопался, товарищ полковник. Работаю. Но забавно другое… Вы меня слышите?

– Слышу, Жора, слышу. Выкладывай уже. Что у тебя за привычка дурная такая появилась все время интриговать меня.

– Да я не интригую, – безмятежно отмахнулся Бурмистров. – Боже меня упаси!.. Суть в том, что инициатором развода был сам Всеволод Игоревич, и он обставлял дело таким образом, чтобы по завершении судебного процесса его супруга осталась без всяких средств к существованию. То есть – абсолютно. Как говорят в таких случаях, с голым задом. Детей-то у них не было…

– А теперь? – нетерпеливо перебил Гуров, сворачивая в переулок, в конце которого располагался дом, где проживала Маргарита Арзамасцева. – Когда Всеволод Игоревич скоропостижно скончался?

– Теперь все иначе, – хмыкнул старлей. – Завещания генерал, насколько я понял, никакого не оставил. Детей, опять же повторюсь, у них с женой нет. Стало быть, согласно букве закона, все его имущество переходит к Маргарите Денисовне. Прикольно? Да? В общем, я решил, что вам следует знать об этом маленьком нюансе, прежде чем вы начнете с ней общаться.

– Все правильно, Жора. Молодец! – похвалил его Лев. – А что там с заключениями экспертов? Уже есть какая-то информация?

– Вы шутите, товарищ полковник? – демонстративно возмутился Бурмистров и тут же захрустел чем-то так громко, что Гуров машинально отодвинул телефон от уха. «Мерседес» прижался к обочине и замер. Старовойтова распахнула дверцу со своей стороны и шагнула на тротуар. – Я же не могу разорваться. Сначала одно, потом другое. А спешка… Да вы сами знаете, в каких случаях она пригодна…

– Жора, хватит разглагольствовать. – В голосе Гурова появились металлические нотки, недвусмысленно дающие понять собеседнику, что дебаты в данном вопросе неуместны. – Звони экспертам. А лучше сходи к ним лично. Девушка, с которой Арзамасцев провел минувший вечер и минувшую ночь, – наша единственная пока более или менее реальная зацепка. Найдем ее – получим ответы на множество вопросов. И чем раньше это случится, тем лучше. Так что активизируйся, Жора, активизируйся!

– Понял, товарищ полковник, – вздохнул Бурмистров. – Займусь этим немедленно.

Гуров, не прощаясь, прервал связь, сунул мобильник обратно в карман и, выбравшись из салона, поднял голову, разглядывая пятиэтажный одноподъездный дом в стиле модерн со скошенной крышей. Пять этажей – пять квартир. Сыщиков из Главного управления интересовала третья.

– Какова наша тактика и стратегия, Лев Иванович? – поинтересовалась Старовойтова.

Гурову понадобилось не более двух секунд, чтобы принять решение.

– Работаем по стандартной схеме 1.3.

– Хорошо, – кивнула Ольга.

Они вместе направились к высокой металлической двери, и Гуров уверенно вдавил пальцем кнопку домофонного звонка. Раздался едва различимый скрежет, затем замок пискнул и разблокировался. Он потянул на себя ручку двери и слегка посторонился, пропуская напарницу вперед.

Рыжеволосая консьержка средних лет, в канареечного цвета кофточке с высоким воротником и забранными на затылке волосами, горделиво восседала на своем боевом посту. Лев приблизился к ней и привычным движением продемонстрировал служебное удостоверение в развернутом виде.

– Полковник Гуров. Главное управление уголовного розыска, – для верности добавил он и тут же качнул головой в направлении спутницы: – Это майор Старовойтова. Нам нужна Маргарита Денисовна Арзамасцева из третьей квартиры. Она на месте?

Женщина молча забрала удостоверение из его рук, нацепила на нос круглые очки и внимательно изучила документ со всех сторон.

– На месте, – кивнула она, возвращая корочки, и потянулась к телефону внутренней связи. – Я сейчас сообщу ей о вашем визите.

– Не надо, – остановил ее холодным взглядом Лев. – Мы поднимемся без предупреждения. – И после небольшой, но многозначительной паузы добавил: – Так нужно.

– Я поняла вас. Поднимайтесь, – вздохнув, проговорила консьержка.

– Образцы периовуляторной цервикальной слизи достаточно четкие, – занудным монотонным голосом вещал сухощавый нескладный парнишка лет двадцати двух, не отрываясь от своих собственных записей и время от времени почесывая острый кончик носа. – Если рассматривать их с точки…

– Чего? – перебил эксперта Бурмистров. На мгновение он даже перестал жевать. Очередной пончик, извлеченный из фирменного бумажного пакета, замер на уровне рта, так и не завершив начатую траекторию. – Какой слизи?

– Периовуляторной цервикальной, – повторил парнишка, чуть повышая голос.

– Че это такое? Я не понял.

– Это научное название семенной жидкости, выделяемой женщиной в момент эякуляции, – тяжело вздохнув, пояснил эксперт.

– А! – расплылся в улыбке Бурмистров и тут же забросил в рот целиком весь пончик. – Понял. Сперма то бишь.

– Вообще-то она у женщин так не называется.

– Нет? А как?

– Как я только что и сказал вам – периовуля…

– Ладно-ладно, – отмахнулся старший лейтенант. За первым пончиком последовал второй. – Можешь не повторять. С этим все понятно. А с образцами что?

– Так я и говорю. Образцы достаточно четкие и вполне индентфицируемые.

– По ним можно определить ДНК?

– Разумеется. – Молоденький эксперт вновь нырнул глазами в свои записи. – Мы уже сделали это, Георгий Яковлевич. Но для сравнения необходим второй образец…

– С этим пока туго, – покачал головой Бурмистров. – Придется вам подождать, дружище. Но уверяю, как только у нас появится оригинальный образец этой вашей трудно произносимой и трудно запоминаемой слизи, вы ее тоже получите для сравнительных анализов. А что с отпечатками? И с образцами мужского семени?

– Мужское семя определенно принадлежит покойному Всеволоду Арзамасцеву. Идентичность девяносто девять и девять десятых процентов. Отпечатков пальцев много. Трех видов. То есть я имею в виду, что они принадлежат трем разным людям.

– Это я понял, – поморщился Бурмистров и откусил при этом добрую половину от третьего пончика. – Не тупее некоторых, дружище. Кто эти трое?

– Сам Арзамасцев, его приходящая уборщица Галина Филлипко и неизвестное лицо.

– Та самая девушка? – уточнил старлей.

– Вероятнее всего, – уклончиво ответил эксперт. – У нас есть только образец. Если вы сможете отыскать что-то идентичное в базе данных…

– Перешлите мне отчет на электронный адрес.

– Уже переслали, Георгий Яковлевич.

– Хорошо. Я посмотрю и сам проведу идентификацию. – Остатки пончика скрылись во рту Бурмистрова, после чего он быстро и сноровисто слизнул с пальцев сахарную пудру. – А как насчет помады?

– Ну… Приблизительно та же самая история. – Парнишка нервно сглотнул, отчего его кадык резко дернулся вниз-вверх. – Образец ДНК слюны совпадает с образцом ДНК периовуляторной цервикальной слизи, но…

– Перестань повторять это мерзкое словосочетание, дружище, – скривился Бурмистров. – Я и сам уже догадался. Но нужен оригинальный образец для сравнения. Иначе от всего этого огромного количества образцов нет никакой пользы. Так?

– Ну… В целом все верно. Может быть, не совсем теми словами, которыми выразились вы, Георгий Яковлевич, но… суть схвачена верно. Именно это я должен был вам сообщить.

– Ясно. Есть еще что-то, что мне следует знать прямо сейчас?

– Пока нет. Над остальным работаем, товарищ старший лейтенант. – Молодой эксперт закрыл блокнот и неуклюже поднялся со стула. – Отпечатки на сейфе, следы обуви… Все в процессе. Как только что-то появится, я непременно…

– Само собой, – кивнул Бурмистров, выудил из внутреннего кармана телефон и уже начал было набирать номер, как вдруг на секунду остановился: – А кстати, дружище! Что там с блоком введения кода для отключения камер и сигнализации в особняке убитого? Уже проверили?

– Да. В первую очередь. На панели ввода только отпечатки Всеволода Игоревича. Других отпечатков не обнаружено.

– То есть получается, он сам отключил и камеры, и сигнализацию? – задумчиво буркнул себе под нос старший лейтенант.

– Не знаю, – пожал плечами эксперт. – Вероятно. – Делать выводы не входило в его служебные обязанности, что он деликатно и подчеркнул своим последним ответом на вопрос Бурмистрова.

– Ладно. Иди работай, – пробурчал тот, недовольно зыркнув в его сторону.

Остроносый парнишка облегченно перевел дух. Бурмистров уже благополучно выбросил его из головы и продолжил набирать номер на сенсорном экране своего айфона. Через пару секунд сухой старческий голос ответил:

– Я таки внимательнейшим образом вас слушаю. Говорите.

– Самуил Маркович, еще раз приветствую. Это Георгий Бурмистров. Узнали?

Старлей легко поднялся из-за стола, прошелся по комнате и остановился возле окна. Лучи солнца игриво тронули его мужественное, с идеально правильными греческими чертами лицо.

– Тю-ю! Я вас умоляю, Георгий, – проскрипел, как проржавевшая дверная петля, старик. – Если бы я таки всех узнавал по голосу, мне бы и записная книжка была не нужна. И таблетки от надвигающегося склероза тоже. Таки нет же. Золечка регулярно складирует их мне во внутренний карман перед каждым рабочим днем. Желаете прийти и сами в этом убедиться? Я завсегда. Продемонстрирую вам в полном объеме все свои флакончики и капсулы…

– Благодарю, Самуил Маркович. Но я, вообще-то, звоню вам по другому поводу…

– Ну, так и не морочьте мне голову, Георгий, беспардонными вопросами. «Узнал – не узнал». Что за странные подходцы у вас, у молодежи? Вы представились, и тогда я вас узнал. Все так просто. Говорите лучше напрямик, за что мне позвонили.

– Лев Иванович просил меня напомнить вам относительно заключения о смерти Арзамасцева. Когда вы…

– Передайте Льву Ивановичу, молодой человек, – перебил судмедэксперт, – что Климинштейн амнезией еще не страдает. Надвигающийся склероз и амнезия – это несколько разные вещи. Вы таки не находите? Если Климинштейн сказал «сделает», значит, он сделает. И никакие напоминания ему не нужны. Пусть Лев Иванович занимается своей работой, а Климинштейн своей. И все останутся друг другом довольны.

– Так окончательное заключение уже есть? Или еще нет, Самуил Маркович? – Бурмистров набрался терпения, изготовившись к очередной тираде ворчливого старика.

И та не заставила себя ждать:

– Что вы мордуете меня своими заключениями, молодой человек? Не скребите меня против шерсти. Будет готово, как будет готово. Часика через два, я так думаю, не раньше. И не надо меня за это заключение постоянно дергать. Я вам не старая шлюха, а вы не мой сутенер. Только работать мешаете. Как полный отчет будет готов, я незамедлительно переправлю его на почту Льву Ивановичу. И вам, если угодно, тоже могу продублировать.

– Угодно, – живо вставил старлей. – Будьте так добры, Самуил Маркович. И никто не станет вас дергать.

– И за то спасибо, – чуть мягче проговорил Климинштейн. – У вас все, Георгий? Или есть еще что-то?

– У меня все. – Бурмистров позволил себе легкую улыбку, хотя собеседник и не мог этого видеть. – Огромное вам спасибо, Саму… – Но судмедэксперт уже отключился, и он громко произнес в трубку, прекрасно зная, что Климинштейн его не услышит: – Старый ворчун. Отправляйся уже наконец на заслуженную пенсию. Вот тогда все точно останутся довольны…

Глава 2

Привычным движением Гуров молча взял стул, поставил его по центру гостиной спинкой вперед и оседлал его, тем самым оказавшись лицом к лицу с расположившейся на низеньком кривоногом диванчике Маргаритой Арзамасцевой. Женщина старалась держаться с незваными визитерами из угро подчеркнуто высокомерно, но ее выдавало периодическое покусывание нижней губы и бесконечные манипуляции с золотым кольцом, первоначально надетым на средний палец левой руки. За то недолгое время, пока сыщики находились в доме новоиспеченной вдовы, Маргарита успела перекинуть злополучное кольцо сначала на мизинец, а затем и на указательный палец уже правой руки. Цепкий профессиональный взгляд полковника не мог не отметить этого факта, буквально вопившего о том, что госпожа Арзамасцева чувствует себя в присутствии представителей законной власти крайне неуютно.

– Так, по-вашему, выходит, я что, подозреваемая? – спросила она, горделиво вскидывая подбородок, едва с формальностями было покончено.

– Совершенно верно, – небрежно и презрительно бросила Старовойтова, не глядя на Маргариту и методично двигаясь по периметру просторной светлой комнаты. Майор четко следовала негласным правилам схемы 1.3, озвученной напарником еще возле подъезда. – Скажу даже больше. Вы первая подозреваемая, дамочка. С ярко выраженным мотивом.

– Каким еще мотивом?! Это бред! Что вы себе позволяете?

Арзамасцева была женщиной высокой, буквально на пару-тройку сантиметров ниже своего почившего супруга, и достаточно широкоплечей. Прямые черные, как вороново крыло, средней длины волосы обрамляли смугловатое узкое лицо. Слегка раскосые карие глаза, прямой нос, тонкие алые губы. Назвать ее красивой у Гурова не повернулся бы язык, но вот в том, что Маргарита Денисовна однозначно была женщиной броской, он нисколько не сомневался. К тому же на хозяйке дома красовалось длинное приталенное платье, выгодно подчеркивающее ее фигуру, а общую картину гармонично завершали стильные открытые босоножки на высокой платформе.

– Я бы попросил вас, Ольга Викторовна, не бросаться столь резкими обвинениями, – недовольно бросил взгляд на напарницу Гуров, и из всех присутствующих в гостиной только Старовойтова понимала, что эта фраза также была частью продуманной схемы. – А что касается вашего вопроса, Маргарита Денисовна, то пока у меня нет на него ответа. – Он сокрушенно вздохнул. – К сожалению. Мы рассматриваем все возможные версии. И только поэтому мы сейчас здесь. Хотелось бы задать вам пару вопросов. И желательно наедине. Если вы не возражаете, конечно.

Лев чуть приподнял голову и столкнулся взглядом со здоровенным накачанным парнем лет тридцати, возвышавшимся над головой сидящей Маргариты Денисовны, словно мраморное изваяние, скрестив руки на груди и плотно сомкнув губы. Здоровяк был облачен в темно-синий костюм, который буквально трещал на нем по швам, а характерно отставленный левый локоть свидетельствовал о том, что парень при оружии. Такие вещи Лев подмечал сразу.

– Возражаю, – практически без паузы откликнулась Арзамасцева. Стянув кольцо с указательного пальца правой руки, она перебросила его на безымянный. – У меня нет секретов от Гены. Я полностью доверяю ему. Он мой личный водитель и телохранитель в одном лице. Сева нанял его очень давно, и теперь Гена, как… как часть нашей семьи. Так что он останется.

– Как вам будет угодно, – пожал плечами Гуров. – Хотя, уверяю вас, Маргарита Денисовна, ни я, ни майор Старовойтова не собираемся нападать на вас. Следовательно, необходимость в вашем личном телохранителе…

– Гена останется, – повторила женщина, слегка повышая голос.

Лев молча кивнул в знак согласия и еще раз бросил взгляд на здоровенного телохранителя. Глаза Гены были холодными и непроницаемыми. На левой щеке в свете солнечных лучей зловеще поблескивал косой шрам. Старовойтова сместилась к высокому книжному шкафу, достала одну из книг и быстро пробежалась пальцами по старым желтым страницам. Поставила книгу на место, взяла следующую. Ее действия были похожи на обыск, и Маргарита Денисовна недовольно покосилась в сторону майора.

– Хорошо, – снова кивнул Лев. – Скажите, как давно вы видели своего мужа?

Ответ последовал не сразу. Кольцо Арзамасцевой переместилось на средний палец.

– Дня три или четыре назад.

– Не помните точно? – вскинул вверх левую бровь Гуров.

– Не помню. В последнее время мы с Севой, знаете ли, не жили вместе. Он лишь периодически заезжал сюда за какими-нибудь личными вещами. И такой вот визит был три или четыре дня назад. Я не веду график встреч с ним, полковник.

– Почему вы не жили вместе?

Снова пауза. И снова перемещение кольца на следующий палец. Вены на шее женщины слегка вздулись.

– Это так важно? Может быть, личное останется личным?

– Я так не думаю, – с сочувствующей улыбкой покачал головой Лев. – Речь идет об убийстве, Маргарита Денисовна. И это дает мне право задавать любые вопросы. Таков протокол.

– Если Маргарита… Денисовна не хочет отвечать на некоторые вопросы, она и не будет, – неожиданно включился в дискуссию телохранитель. Его голос был таким же холодным, как и взгляд. – А если вы продолжите напирать…

– Слышь, горилла! – резко развернулась к нему Старовойтова. – Тебе вроде слова не давали. Когда понадобится, полковник тебя спросит. А пока помалкивай в тряпочку. Лады?

Глаза Гены стремительно налились кровью. Шрам на щеке блеснул еще ярче. Рука машинально потянулась к отвороту пиджака. Ольга была готова к такому повороту событий. Ее рука так же быстро метнулась за спину, и пальцы сомкнулись на рифленой рукоятке табельного оружия, заткнутого за брючный ремень.

– Подождите-подождите! – нервно вскинулась Арзамасцева. Кольцо, снятое с пальца, на пару секунд зависло в воздухе. – Гена, остынь! Прошу тебя! Я не хочу конфликтов. Я скажу вам все, что нужно, полковник. Спрашивайте о чем хотите. Вам так необходимо знать, почему мы с Севой в последнее время не жили вместе? Это трудно объяснить в двух словах… – Она перевела дух – чуть подрагивающий от волнения мизинец нырнул в золотое кольцо – и продолжила: – Причин много. Они копились годами, если вы понимаете, о чем я, полковник. Наш с Севой брак уже давно и планомерно разваливался. И в итоге… В итоге мы решили, что лучше развестись, чем жить дальше вот так…

– Кто был инициатором развода?

– По факту – Сева. Он предложил, а я была не против.

– У вашего мужа были другие женщины?

– Не знаю. Наверное, были. На сто процентов сказать не могу. Я не ловила его, что называется, за руку. Предпочитала не задумываться над этим…

– А у вас? – спокойно гнул свою линию Лев. – У вас были романы на стороне?

Очередная затяжная пауза. Очередной переброс многострадального кольца с пальца на палец. Взгляд Маргариты Денисовны уткнулся в пол, и она глухо ответила:

– Нет.

Арзамасцева лгала. И делала это крайне неумело. Но Гуров предпочел пока не перегибать палку в данном направлении.

– Кому переходило все имущество после развода? – немного сменил он вектор допроса.

– Севе.

– А вам?

– Мне ничего. – Маргарита Денисовна сглотнула и подняла, наконец, глаза. – Но… Я понимаю, к чему вы клоните, полковник… И уверяю вас, денежный вопрос не имеет для меня никакого существенного значения. Я хотела полностью изменить свою жизнь. Начать все с чистого листа, если это стало бы возможным… Я просто очень устала от замужней жизни. Вам, наверное, этого не понять, но… Это так.

– Однако смерть Всеволода Игоревича полностью изменила финансовый расклад. Теперь вы полностью наследуете все состояние, верно?

Телохранитель вдруг слегка дернулся, но Старовойтова была начеку. Прервав свой обход гостиной, она стремительно сблизилась со здоровяком на расстояние вытянутой руки. Тот зыркнул в ее сторону. Казалось, еще мгновение, и они обязательно сцепятся. Гуров распрямился на стуле. Но Арзамасцева вновь разрядила обстановку. Золотое кольцо плавно перекочевало с мизинца правой руки на мизинец левой.

– Верно, – не стала спорить она. – Но я повторяю, это не имеет для меня ровным счетом никакого значения. Случилось так, как случилось. Я не собиралась завладевать Севиным состоянием любой ценой. И я не имею ни малейшего отношения к его… смерти. Уверяю вас. Если вам так уж нужно доказательство, я могу отдать все деньги на благотворительность. Хотите? Я действительно могу… Лишь бы снять с себя все подозрения. И развязаться наконец со всем этим. Раз и навсегда. Одним словом, вы ищете не там, где нужно, полковник.

– В самом деле? А где мне, по-вашему, стоит искать? У вас есть какие-то предположения относительно того, кто мог убить вашего мужа? Поделитесь. Я охотно вас выслушаю, Маргарита Денисовна.

– Нет. Предположений у меня нет, – отрицательно покачала она головой. Взгляд снова упал в пол – очередная ложь. – Я не знаю, чем занимался Сева в последнее время. С кем он общался, каков был круг его знакомых… Мы уже очень давно стали друг для друга чужими людьми.

– Ясно. – Гуров вновь не стал предпринимать излишнего давления на допрашиваемую. Момент был явно неподходящим. Он чувствовал, что Арзамасцева находилась на грани того, чтобы окончательно «закрыться». – Но все же извините меня, Маргарита Денисовна, я обязан спросить. У вас есть алиби на вчерашний вечер и всю минувшую ночь? Где вы были?

Пауза. Перемещение кольца. Прикус нижней губы. Все та же стандартная картина.

– Я была здесь. Дома.

– Со скольких до скольких?

– Примерно с пяти вечера и… вплоть до вашего прихода.

– Это может кто-то подтвердить?

– Конечно, например, Гена, – качнула она головой в направлении своего телохранителя, но смотреть на него при этом не стала. – Он все время был здесь, со мной. Он и может подтвердить мое алиби.

Гуров коротко, едва заметно обменялся взглядами со Старовойтовой. Напарница поняла без слов, что он передавал инициативу ей.

– Надо же! Как удобно! – язвительно бросила Ольга, одновременно держа в поле зрения и Геннадия, и сидящую на диване Маргариту Денисовну. – Личный и преданный во всех отношениях телохранитель подтверждает алиби своей госпожи. Попахивает жульничеством и сговором, господа, вам так не кажется?

– А чего? – вновь недовольно подал голос здоровяк. – У вас типа причины не доверять мне, что ли? С какой стати? Или у вас с первого же взгляда неприязнь зародилась?

– Может, и зародилась, – ухмыльнулась Старовойтова. – А ты попробуй ее развеять, Гена. Ну, давай! Ты же так хотел принять участие в беседе. Вперед! Я даю тебе такой шанс. Прямо сейчас.

– И че? – Телохранитель несколько раз моргнул, но взгляд по-прежнему вызывающе буравил майора. – Чего я должен говорить?

– Ну, не знаю, – пожала плечами Старовойтова. – Может, для начала поведаешь нам о своих взаимоотношениях с покойным Всеволодом Игоревичем? Ты же вроде как член семьи, если я все правильно поняла.

– Ну… Отношения как отношения. Нормальные. Он – босс, я – наемный работник… Он платит мне бабки, я их честно отрабатываю. Вернее, платил… – нахмурившись, поправился Гена.

– Оставьте Гену в покое, – устало бросила Маргарита Денисовна. – Он тут вообще ни при чем.

– Как знать, как знать. – Ольга сделала еще шаг в направлении здоровенного детины, но тот остался неподвижен, как скала. Его огромные пальцы все еще машинально теребили отворот пиджака, готовые в любой момент юркнуть за оружием в наплечную кобуру. Рукав немного задрался, и она смогла разглядеть часть татуировки, расположенной чуть выше запястья. – Между работником и работодателем всякое случается. Уж я-то знаю. Как вы оказались на службе у Всеволода Игоревича?

– Я служил под его началом.

– Где?

– Воздушно-десантные войска. Всеволод Игоревич был тогда еще в звании подполковника. Ну и я ему типа глянулся… Как человек.

– В каком году это было? – продолжала напирать Старовойтова.

– Ну… – замялся телохранитель. – Это надо припомнить… Навскидку, где-то…

– Не важно, – резко оборвала его Ольга. – Судим?

– Кто, я? Нет…

– А разрешение на ношение оружия у тебя имеется?

– Само собой. Это ж…

– Хотелось бы взглянуть. – Старовойтова приблизилась к парню и двумя пальцами ухватилась за полу его пиджака. Вторая рука потянулась к наплечной кобуре Геннадия. – Впрочем, как и на само оружие. Думаю, есть смысл проверить, как давно из него стреляли.

Он перехватил ее кисть и слегка отступил. Белки глаз вновь сделались красными от прихлынувшей крови.

– Эй! Не лезь, шмара! Не имеешь права!

Реакция майора оказалась молниеносной. Здоровенный телохранитель и глазом моргнуть не успел, как тонкие женские пальцы сомкнулись у него на горле. Дыхание перехватило. Геннадий попытался было дернуть головой, но не смог. Хватка девушки оказалась железной. Ольга продолжала давить ему на кадык. Здоровяк захрипел.

– Перестаньте! Что вы делаете?! – Арзамасцева вскочила с дивана. Ее левая нога подвернулась, но она чудом сумела удержать равновесие. – Оставьте Гену! Отпустите его! Это же ни в какие рамки!..

– Еще раз тронешь меня, – чеканя каждое слово, произнесла Старовойтова, – или позволишь себе снова назвать меня шмарой, придушу. Понял?

Телохранитель собирался кивнуть в знак согласия, но и из этой попытки ничего не вышло. Он отпустил запястье девушки, ошалело вращая зрачками, перед его глазами уже поплыли темные круги. Ольга плавно опустила свободную руку вдоль тела, и только Гуров успел заметить, как ее пальцы ловко скользнули в правый карман пиджака Геннадия. Лишь после этого она отпустила кадык здоровяка и, шагнув назад, проговорила:

– Твое алиби на сегодняшнюю ночь, как я поняла, тоже может подтвердить только Маргарита Денисовна? Так?

Геннадий ничего не ответил. Схватившись за горло, он закашлялся. Арзамасцева обогнула диван и решительно заняла позицию между майором и своим личным телохранителем.

– Уходите! – выкрикнула она, пряча за спину дрожащие от волнения руки. – Немедленно уходите! Это безобразие! Произвол! Ваши методы неприемлемы, майор!..

– Вы правы, – нахмурившись, произнес Гуров. – Думаю, нам действительно лучше сейчас уйти. Я приношу вам искренние извинения за поведение моей напарницы. Как известно, молодо-зелено. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием… Но… Боюсь, наш разговор еще не окончен, Маргарита Денисовна. Нам еще предстоит к нему вернуться…

– Уходите! – повторила Арзамасцева.

– И для чего нужно было столь яркое представление? – спросил Гуров, когда они со Старовойтовой оказались в тихом переулке рядом с домом Маргариты Денисовны Арзамасцевой. – Разумеется, я не сомневаюсь, что все это было не просто так. Но удушающий прием – явный перебор. Не находите, Оля?

На ярких чувственных губах девушки засветилась победоносная улыбка. Она легким движением одернула свою безрукавку и ответила:

– Извините, но нет, Лев Иванович. Удушающий был необходим. Мне требовался плотный контакт с этим типом.

– Чтобы что-то стащить из его кармана? – уточнил Гуров и снова нахмурился. – Я видел это. И напомню вам еще раз, Оля, то, о чем мы не раз уже говорили. Не знаю, как там у вас в Питере, но мы так не работаем. Это неправильно.

– Он лгал, Лев Иванович.

– Допустим, но это не повод…

– Да бросьте! – небрежно отмахнулась Старовойтова. – То, что вы – законченный моралист, Лев Иванович, мне давно уже стало понятно. Но согласитесь… Любой метод хорош, если в результате он приносит то, что нам нужно для успешного расследования. – С этими словами она извлекла из кармана безрукавки два ключа, подвешенных на один брелок, и помахала ими в воздухе.

– Не соглашусь, – попытался стоять на своем Лев, но тут же заинтересовался: – Что это?

– Ключи от машины Геннадия. В принципе мне и не особо нужны ключи, чтобы открыть любую машину, но брелок поможет нам определить, какая из этих машин его. – Ольга обвела рукой ряд припаркованных перед домом автомобилей и лукаво прищурилась: – Что скажете, Лев Иванович? Попробуем узнать подноготную этого горе-телохранителя? Профессиональные водители – люди своеобразные. Для них машины как дом родной. И они почему-то уверены в их неприступности. Наивные ребята, не правда ли?

– Это противозаконно, – сухо напомнил Лев.

– А с вами чертовски скучно, товарищ полковник, – тяжело вздохнув, изрекла Ольга, по-прежнему озорно постреливая голубыми глазами. – Вы знаете об этом?

– Догадываюсь.

– Так вы хотите узнать, что скрывают эти двое? Госпожа Арзамасцева и ее водитель-телохранитель? Или не хотите?

Гуров все еще пребывал в нерешительности. Поднял глаза на окна квартиры Маргариты Денисовны и отметил тот факт, что шторы, раздвинутые на момент визита представителей закона, теперь плотно задернуты.

– Она-то определенно что-то скрывает, – задумчиво протянул он. – Это было видно и невооруженным глазом. А Геннадий? Вы уверены, Оля, что ему тоже есть что держать в тайне?

– Ничуть в этом не сомневаюсь, Лев Иванович, – решительно проговорила она, – иначе так бессовестно не лгал бы.

– В чем?

– Да во всем. Во-первых, ни один уважающий себя десантник не забудет, в какие годы проходила его служба. Это нереально, Лев Иванович. А вы сами видели, как он заюлил при этом вопросе. А во-вторых, и не десантник он вовсе. Я видела его татуировку чуть выше запястья. Такие наносят только в ракетных войсках. А две звездочки снизу свидетельствуют о том, что обладатель данной татуировки был под трибуналом и после этого два года провел в военной тюрьме. А это – самая что ни на есть судимость. В то время как Геннадий заявил, что судим не был. Достаточно причин для недоверия? Или вам нужно больше?

– А вы еще и в военных татуировках разбираетесь, Оля? – с улыбкой покачал головой Гуров.

– Я много в чем разбираюсь, Лев Иванович, – невозмутимо пожала она плечами. – Не знаю, как у вас тут в Москве, а у нас, если ты работаешь под прикрытием, нужно досконально владеть вопросом. В противном случае это может стоить тебе жизни. С военными мне тоже приходилось пересекаться. Если будет свободная минутка, обязательно расскажу. А сейчас… Решайтесь, товарищ полковник.

– Хорошо, – сдался Лев, – будь по-вашему. Но впредь обещайте мне согласовывать со мной все ваши действия. Ответственность за расследование несу я.

– Обещаю, – легко согласилась Старовойтова и уже через секунду нажала кнопку на брелке сигнализации.

Красный спортивный «Феррари», припаркованный в двух метрах от подъезда, призывно пискнул и моргнул фарами. Ольга первой направилась к автомобилю. Гуров последовал за ней, еще раз попутно бросив взгляд на окна квартиры Арзамасцевой. Шторы оставались неподвижными.

Старовойтова не стала взламывать «Феррари», а по-хозяйски открыла дверцу ключом. Забралась на водительское сиденье и распахнула бардачок. Стопка бумаг посыпалась на пол. Ольга чертыхнулась, склонилась и, собрав их в общую кипу, положила себе на колени. Гуров, немного поколебавшись, сел рядом и тоже заглянул в распахнутый зев «бардачка». Пара пачек сигарет, зажигалка, вскрытая упаковка влажных салфеток, старый сломанный брелок…

Старовойтова быстро и сноровисто перебирала пальцами стопку бумаг.

– Ничего, – раздосадованно произнесла она через минуту. – Есть парочка непогашенных штрафов, но на такой мизерный крючок этого борова не поймаешь.

– Выходит, мы зря пошли на взлом чужой собственности, – заметил Лев и, забрав бумаги из рук подчиненной, аккуратно пристроил их на прежнее место в бардачок.

– Не спешите с выводами, Лев Иванович. Еще не вечер. Помню, как-то встречалась я с одним перевозчиком наркотиков… Он в буквальном смысле жил в своей тачке… – Ольга постучала согнутыми костяшками пальцев по внутренней обшивке автомобиля, затем рука скользнула под водительское сиденье, и на губах ее появилась кривая усмешка. – Бинго! – воскликнула она, извлекая из импровизированного тайника уже распечатанный плотный желтый конверт. – Все эти «умники» одинаковые. Просто невероятная изобретательность!

Без лишних раздумий Ольга сунула руку в конверт, выудила несколько фотографий и присвистнула. Гуров тоже склонился над снимками. Их было ровно пять. На самом верхнем Геннадий, облаченный в джинсу, сидел за столиком кафе напротив Маргариты Арзамасцевой. Их руки соприкасались. На тонких губах женщины играла счастливая улыбка. Второй снимок отображал то же кафе, ту же мизансцену, но теперь уже Геннадий и Маргарита без стеснений целовались. Третье фото фиксировало парочку на подходе к красному «Феррари». Примечательным фактом данного снимка являлась правая рука здоровяка, надежно покоившаяся на «пятой точке» госпожи Арзамасцевой. Ну а две последние фотографии и подавно демонстрировали более откровенные и интимные изображения телохранителя и его подопечной. Обе были сделаны через окно супружеской спальни Маргариты Денисовны. Обнаженные тела, слившиеся воедино на кровати.

– Шантаж, – коротко и веско подытожил увиденное Гуров.

– Без сомнений, – эхом откликнулась Старовойтова. – Вопрос лишь в том, как снимки оказались у шантажируемого. Выкупил он их или?..

– Или просто выкрал, – закончил начатую напарницей фразу Лев. – А заказчиком этих фотографий мог быть только один человек. Тот, для кого они представляли реальный интерес. Генерал Арзамасцев.

– Убитый генерал Арзамасцев, – живо внесла поправку Старовойтова.

– Ну что ж, – хмыкнул Лев. – Вынужден признать, что вы были правы, Оля. Теперь у нас есть повод пообщаться с этой «сладкой парочкой» совсем в ином ракурсе. И с иной пристройкой.

Он решительно выбрался из салона «Феррари». Ольга убрала снимки обратно в желтый конверт и последовала примеру напарника. Возвращать конверт под водительское сиденье она не собиралась, благоразумно захватив его с собой, и уже двинулась было в сторону подъезда, но вдруг заметила, что Гуров замер на месте.

– В чем дело, Лев Иванович?

Он не ответил. Его внимание привлекла коренастая фигура на противоположной стороне улицы. Рука Гурова машинально потянулась к наплечной кобуре под пальто. Сомнений быть не могло. Мужчина в черной кожанке и такой же черной, надвинутой на глаза «восьмиклинке», попыхивающий сигаретой, зажатой в зубах, был тем же самым, что и у загородного дома Арзамасцева. И это уже никак не случайное совпадение.

Старовойтова, перехватив взгляд напарника, тоже заметила незнакомца на противоположной стороне улицы и спросила:

– Кто это?

– Сейчас узнаем, – решительно ответил Гуров и тут же двинулся быстрым размашистым шагом в направлении коренастого мужичка.

Тот заметил приближающегося сыщика, развернулся, выплюнул окурок на тротуар, наступил на него носком ботинка и зашагал прочь.

– Эй! – окликнул Лев незнакомца. – Мужчина! Остановитесь!

Но коренастый в «восьмиклинке» даже не обернулся. Напротив, втянув голову в плечи, он лишь ускорил шаг. Прибавил в темпе и Гуров.

– Эй! Я к вам обращаюсь! Немедленно остановитесь! Это полиция. Стоять!

Мужчина резко сорвался с места и побежал.

– Вот черт! – прищурившись, процедила Старовойтова.

Даже с такого расстояния она заметила, как преследуемый сунул руку под куртку и ловко выхватил пистолет. Ольга бросилась на помощь через проезжую часть. Одна из несущихся на полной скорости машин резко, со свистом, ударила по тормозам. Вторая не успела. Старовойтова уперлась руками ей в капот, оттолкнулась от асфальта и, совершив кувырок, мягко приземлилась на обе ноги. Еще находясь в воздухе, она ловко выдернула оружие из-за спины. Гуров почти нагнал коренастого мужичка в кепке, когда тот развернулся вполоборота и, не целясь, выстрелил в него. Сыщик вынужден был остановиться и вжаться спиной в кирпичную стену здания. Пуля просвистела в опасной близости от его плеча. Пистолет сам прыгнул Гурову в руку. Он дважды спустил курок, рассчитывая угодить противнику в ногу, но тот вильнул, как заяц, и скрылся за поворотом.

Пришлось вновь ринуться в погоню. Старовойтова, перескочив еще через один недовольно сигналящий автомобиль, также приближалась к перекрестку. Она едва не поймала беглеца на мушку, но запоздала с выстрелом на считаные доли секунды. Коренастый мужичок оказался на редкость проворным. Продолжая петлять из стороны в сторону, он несся по улице как угорелый. Попадать в лапы представителей закона явно не входило в его планы. Гуров произвел предупредительный выстрел в воздух. Беглец вновь машинально втянул голову в плечи, чуть обернулся на бегу и выпустил ответную пулю. К счастью, она ушла вверх, не зацепив ни одного из случайных прохожих. Одна из женщин, стоявшая у стеклянной витрины дорогого бутика, истошно заверещала. Бородатый мужчина в болотного цвета куртке извлек из коляски свое чадо и бережно прижал к большому, надутому, как баскетбольный мяч, животу.

Старовойтова почти сумела догнать напарника, в то время как преследуемый сыщиками субъект домчался до следующего перекрестка. Из переулка лихо вывернула приземистая черная «Мазда» и ударила по тормозам, встав под углом в сорок пять градусов к проезжей части. Общее движение автомобилей тут же застопорилось. Мужичок в кожанке коротко оглянулся, кинулся к «Мазде», и задняя дверца машины гостеприимно распахнулась. Старовойтова вскинула оружие на уровень глаз и выстрелила. Ноги беглеца подкосились, и он стал медленно оседать на асфальт, дотянувшись лишь кончиками пальцев до заветной дверцы. Брызнула кровь. Гуров был уже в пяти метрах от «Мазды».

Но кто бы ни был внутри черного автомобиля, бросать своего раненого товарища на произвол судьбы они точно не собирались. Могучие, покрытые густым волосяным покровом руки вынырнули из салона, подхватили коренастого типа под мышки и быстро втащили внутрь. «Восьмиклинка», соскользнув с бритой под ноль головы, упала на асфальт. Рядом приземлился и небольшой красный прямоугольничек, вывалившийся из правого бокового кармана кожанки. «Мазда» стремительно сорвалась с места.

– Стоять! – гаркнул что было сил Гуров и вскинул пистолет. Однако стрелять он не отважился. Рядом было слишком много гражданских, и случайный рикошет мог поранить любого из них. Он не стал рисковать.

Черный автомобиль уносился прочь, с каждой секундой наращивая скорость.

Старовойтова бросилась к ближайшей машине, которой оказался старенький белый «Фольксваген». Сидящий за рулем мужчина со сплюснутым носом испуганно озирался вокруг. Пистолет майора ткнулся ему прямо в лицо:

– Вылазь! Полиция! Живо!

Голос звучал настолько угрожающе, что мужчина счел за благо быстро повиноваться. Для пущей убедительности он еще и вскинул обе руки над головой. Ольга бесцеремонно оттолкнула его в сторону и заняла место за рулем «Фольксвагена». Бросила оружие на приборную панель, запустила двигатель и, наклонившись вправо, свободной рукой распахнула дверцу с пассажирской стороны и притормозила рядом с напарником:

– Садитесь! Быстрее!

Гуров не заставил себя долго упрашивать. Он проворно юркнул в салон, но закрывать дверцу со своей стороны не стал.

– Там что-то выпало из его кармана. Видела? Тормозни на секунду. Я подберу.

– Уйдут, Лев Иванович! – процедила сквозь зубы Старовойтова, одновременно бросая «Фольксваген» вперед. – Позже вернемся и подберем.

– Затопчут ведь. Хотя бы просто чуть сбрось скорость.

Ольга молча кивнула в ответ. Время для долгих дебатов со старшим по званию было явно неподходящим. «Фольксваген» стремительно помчался вдоль обочины, оглашая своим протяжным гудком зазевавшихся прохожих. Впереди еще виднелся черный зад ускользающей «Мазды». Поравнявшись с валявшейся на асфальте «восьмиклинкой», Старовойтова сбавила скорость всего на пару оборотов, но Гурову этого оказалось более чем достаточно. Завалившись на бок, он ловко подхватил на ходу и кепку раненого мужичка, и непонятный красный прямоугольник. Рукав его пальто едва не коснулся небольшой лужицы крови. Дверца с пассажирской стороны захлопнулась, Старовойтова утопила педаль газа в пол. Но «Мазда» уже скрылась за поворотом.

– Зачем было стрелять на поражение? – недовольно повернул голову к напарнице Гуров.

– При всем уважении, Лев Иванович, я прекрасно видела, куда именно стреляла, – пожала она плечами. – И попала, соответственно, куда нужно, в жировую прокладку справа от поясницы. От таких ранений еще никто не умирал.

Он лишь молча покачал головой.

«Фольксваген» промчался по улице как вихрь, распугивая прочих участников движения, и ловко вписался в тот же самый поворот, что и преследуемая «Мазда». Однако черного приземистого автомобиля нигде не было видно.

– Черт! – Старовойтова хлопнула двумя ладонями по рулевому колесу. – Ушел все-таки. Гад!

– Давай рискнем направо, – предложил Гуров.

Майор послушно повиновалась.

«Фольксваген» заложил крутой вираж и лишь каким-то чудом разминулся с дорожным фонарем. «Мазды» по-прежнему нигде не наблюдалось. Старовойтова долетела до следующего перекрестка и, резко затормозив, бросила быстрый взгляд вправо и влево. Ни единого намека. Двигатель «Фольксвагена» недовольно рыкнул напоследок и смолк.

– Упустили, Лев Иванович, – констатировала она очевидный факт.

– Вижу.

Гуров уже разглядывал находку. Загадочный прямоугольничек на поверку оказался картонкой с отрывными спичками и с продольным черкашом у нижнего основания. На лицевой стороне красовался немного видоизмененный герб Российской Федерации, а надпись под ним гласила: бар «Орлиное гнездо».

– Незнакомец все же оставил нам след, – сказал он, убирая пистолет в наплечную кобуру, и передал спички напарнице.

Ольге понадобился лишь один беглый взгляд для того, чтобы многозначительно покачать головой.

– «Орлиное гнездо»? Мне уже приходилось слышать об этом местечке. – Она тоже спрятала пистолет под розовой безрукавкой. – Пару месяцев назад у нас было в разработке одно дело. Двойное убийство на Серпуховской. Припоминаете, Лев Иванович?

– Припоминаю, – слегка наморщив лоб, ответил Лев. – Убийца был законченным наркоманом. Нам удалось достаточно быстро выйти на его след… Но при чем тут «Орлиное гнездо»? Я о нем вроде не слышал…

– Бывшая девушка того наркомана работала официанткой в этом баре. Я хорошо помню, потому что наведывалась туда… И самое важное: один из завсегдатаев «Орлиного гнезда» – мой старый приятель из тверской братвы. Он уже года три в Москве. Занимается поставкой небольших партий наркотиков. Дилер, одним словом. Можем наведаться в этот бар прямо сейчас, Лев Иванович. Хотите?

Гуров быстро взвесил все «за» и «против», после чего отрицательно покачал головой:

– Позже. Сначала закончим с Арзамасцевой и ее бойфрендом. Возвращаемся обратно, майор.

– Прогони еще раз! – распорядился Бурмистров, забрасывая в рот горсть кедровых орешков.

Старший лейтенант был в одной рубашке с двумя небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. Русые волосы на макушке слегка всклокочены. Галстук, пиджак и наплечная кобура отсутствовали. В правой руке – шуршащий пакетик с орехами, в левой – стеклянная бутылка с кока-колой.

Молодой нескладный компьютерщик с огненно-рыжей шевелюрой и такого же цвета острой козлиной бородкой тяжело вздохнул, не отрывая глаз от экрана. Машинально поправил пальцем свои круглые очки на переносице и прогундосил, старательно избегая встречаться с Бурмистровым глазами:

– Мы уже дважды прогоняли, товарищ старший лейтенант. Идентичных отпечатков в базе данных не найдено, и от того, что мы будем запускать программу снова и снова, они не появятся.

– Не умничай, Юрик! Я ведь не учу тебя, как делать твою работу, вот и ты не учи меня, как делать мою. Лады?.. Давай прогоним еще раз. Только расширь зону поиска. Территориально. Включи в нее страны ближнего зарубежья.

Длинные пальцы Юрика стремительно застучали по клавиатуре, обновляя параметры. Он не особо верил в успех, но спорить со старшим лейтенантом не рискнул. В Главном управлении уже ходили слухи, насколько остер на язык молодой сыщик, и компьютерщику с трехлетним стажем за плечами совершенно не хотелось стать объектом всеобщих насмешек с легкой подачи Бурмистрова.

В кармане старлея зазвонил телефон. Он извлек аппарат и, не глядя, ответил на вызов:

– Старший лейтенант Бурмистров слушает!

– Ого! Как официально! – не удержалась от смеха незримая собеседница. – У меня аж мурашки по телу забегали. От страха и возбуждения одновременно…

Бурмистров тоже позволил себе улыбку. Бросил в рот еще орешков и, слегка прикрыв трубку ладонью, отошел от стола. Юрик уже запустил программу поиска в третий раз подряд.

– Привет!

– Привет, любимый!

– У тебя что-то срочное, Ирунчик? А то я сейчас немного занят. Работа…

– Ну… Как сказать… – Голос девушки сделался еще более игривым и сладострастным, чем прежде. – Я по тебе соскучилась, мой персик, а ты уж сам решай, срочно это или нет…

– Ирунчик…

– Я проснулась, а тебя нет, персик. Куда ты так быстро улетел? И даже записки не оставил…

– Меня срочно вызвали. – Бурмистров слегка отодвинул трубку от уха и покосился на рыжеволосого компьютерщика, проверяя, слышит он или нет голос Ирины. – Так случается, милая, и ты прекрасно об этом знаешь.

– Знаю. Но мне очень не нравится делить тебя с твоей работой, персик. Это просто какой-то кошмар! Я не хочу делить тебя ни с кем… и ни с чем. Хочу, чтобы ты был только мой!

– Так и есть, – терпеливо откликнулся Бурмистров. Он уже перекатывал между пальцев очередной орешек, но закидывать его в рот не торопился. – Однако кто-то должен зарабатывать нам обоим на безбедную жизнь.

– Ты опять?.. – Настроение Ирины мгновенно переменилось, в голосе появился неприкрытый вызов. – Опять попрекаешь меня отсутствием работы? Да?

– Что ты, Ирунчик? Я даже не думал! Даже в мыслях не держал! Это обобщенное выражение…

– Нет, упрекаешь! – упрямо заявила девушка. – Я же не дура, персик! Я все прекрасно понимаю. Я буквально схватываю такие вещи на лету. Эти упреки у тебя проскальзывают постоянно. И неслучайно… Не морочь мне голову. Ладно? Я же не виновата, что в этом чертовом огромном городе найти работу модели практически нереально. Другое дело у нас, в Балашове… Меня буквально заваливали предложениями. Я чувствовала себя королевой. Но ты… Ты уговорил меня поехать с тобой в Москву. А теперь еще и попрекаешь этим!

– Я не попрекаю. Уверяю тебя, милая! И… я прекрасно понимаю твое непростое положение…

– А вот мне кажется, что не понимаешь. – Казалось девушка готова была разрыдаться в любой момент. Бурмистров прекрасно знал, как хорошо она умеет это делать, буквально по заказу. – Если бы понимал, то не говорил бы постоянно такие ужасные вещи. Ты совершенно черствый человек, персик! И порой сам не осознаешь, как могут больно ранить твои слова. Если бы ты хоть немного слушал меня… Если бы хоть немного проявлял заботы… Господи! Да что я оправдываюсь? Уверена, ты и сейчас меня не слышишь.

– Я слышу.

– Слышишь, но не понимаешь. Да? – Ирина презрительно фыркнула. – Вчера вечером ты даже не удосужился поинтересоваться, как прошел мой день. Поели, и сразу в койку. Тебя волнует только одно, персик. Мое прекрасное и совершенное тело. Только это ты во мне и замечаешь. Конечно, когда такая красивая обертка, никого не интересует, что у нее внутри. И в этом ты ничуть не отличаешься от всех прочих мужчин…

– Ирунчик, – еще больше понизил голос старлей. – Мне правда сейчас не очень удобно разговаривать. Тут люди… Мы не могли бы отложить эти разборки до вечера?

– Ах, разборки! – вспыхнула Ирина. – Так это я устраиваю разборки? Так, по-твоему? Я еще и виноватая теперь?

– Я этого не говорил. – Бурмистров щелчком пальца отправил злополучный орешек в урну и машинально достал из пакетика новый. Краем глаза он заметил, что рыжеволосый юноша уже отодвинулся от включенного компьютера, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Давай сделаем так, милая. Как только освобожусь вечером, мы непременно отправимся куда-нибудь поужинать. Найдем какой-нибудь милый уютный ресторанчик. И я обещаю выслушать все, что ты хочешь мне сказать. Договорились?

– Я подумаю, персик, – выдержав демонстративную паузу, неохотно бросила девушка. – Подумаю, но ничего не обещаю. Слышишь?

– Слышу.

– Ну и хорошо. И имей в виду… Это должен быть очень достойный ресторан. Во всех отношениях.

– Само собой.

– Во сколько ты освободишься?

– Пока еще не знаю. Я тебе предварительно позвоню.

– Ладно, – милостиво бросила Ирина. – Если не буду занята, я отвечу на твой звонок. Целую тебя, персик!

– И я тебя.

Бурмистров с облегчением нажал кнопку отбоя. Закинул в рот орешек, покачал головой в ответ на какие-то свои потаенные мысли и обернулся к компьютерщику.

– Это полковник Гуров, – пояснил он рыжеволосому, хотя тот и не задавал никаких вопросов. – Приглашал на ужин и заодно поинтересовался, как у нас продвигаются дела. Был крайне недоволен тем, что мы так долго топчемся на месте.

– Но товарищ старший лейтенант… – Лицо с козлиной бородкой сморщилось. – Я ведь…

– Хватит якать, Юрик! – Бурмистров вернулся к столу, взял наполовину опустошенную бутылку с кока-колой, легонько взболтал ее, словно это был какой-то коктейль, и приложился к горлышку. – Ни меня, ни полковника не интересуют твои жалкие оправдания. Нам нужен конкретный результат. Об этом сейчас и говорил Лев Иванович. Прогнал?

– Так точно. Прогнал.

– И что? Есть что-нибудь?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант. Программа отвечает, что идентичных отпечатков пальцев в базе данных по-прежнему не найдено.

– Прогони еще раз.

– Еще раз? – удивился компьютерщик. – Зачем?

– Расширь зону поиска по возрасту.

– По возрасту? Вы же не думаете?.. Мы что, ищем двенадцатилетнюю проститутку, товарищ старший лейтенант?

– Делай, что я говорю, Юрик. – Бурмистров остался непреклонен. – Расширь по возрасту и прогони еще раз.

– Ну, хорошо, – вздохнул рыжеволосый. – Вам виднее…

– Вот именно.

Пальцы вновь быстро забегали по клавиатуре, ничуть не хуже, чем у заправского пианиста. Изменив пару строк в поисковике, юноша нажал кнопку ввода. Слева на экране в бешеном ритме замелькали изображения с отпечатками пальцев. Справа неподвижно располагалась картинка побольше с недентифицированными отпечатками неизвестной особы, найденные в загородном доме зверски убитого генерала Всеволода Арзамасцева. Бурмистров склонился над столом, монотонно вращая вокруг собственной оси стеклянную бутылочку с кока-колой. Наконец картинка слева тоже приняла статичное положение, после чего оба изображения сместились к центру экрана и слились в одно целое.

– Есть! – победоносно воскликнул рыжеволосый компьютерщик и для пущей убедительности вскинул вверх одну руку. Затем, энергично придвинув к себе клавиатуру, опять застучал по клавишам, но уже с куда большим энтузиазмом. – А вы были правы, товарищ старший лейтенант.

– Я всегда прав, Юрик, – довольно откликнулся Бурмистров. – Запомни это на будущее, когда тебе снова взбредет в голову спорить со мной. Так кто она?

– Одну секунду… Вот… – На экране появилось миловидное лицо девушки с каштановыми волосами и задорно вздернутым носиком. На щеках едва заметные ямочки. Слегка приоткрытый рот демонстрировал озорную чарующую улыбку. – Левина Екатерина Олеговна. 26 лет. Место жительство и место работы на данный момент неизвестны. Но прописка имеется. Коренная москвичка. Сирота. Действительно привлекалась в возрасте двенадцати лет… Но не за проституцию, как я думал, а за кражу в одном из бутиков. Кроме этого единичного случая больше приводов не имеет.

Бурмистров, не отрываясь, смотрел в экран.

– Симпатичная, – произнес он. – И даже очень.

– Да не то слово! – не на шутку развеселился рыжеволосый юноша. – Самый настоящий персик, товарищ старший лейтенант. – Он тут же осекся и затравленно бросил взгляд на Бурмистрова снизу вверх: – Извините…

– А у тебя чертовски большие уши, Юрик. Да и язык тоже, – нахмурился Георгий. – Смотри, как бы кто их не подрезал. Если что – я могу. Обращайся.

– Но я же извинился, товарищ старший лейтенант. Это я не со зла… Это я не подумал… Честное слово.

– Распечатай, – сухо распорядился Бурмистров и в два больших глотка расправился с остатками кока-колы. – И информацию о Левиной, и ее фото. Последнее – в двухстах экземплярах. Я буду у себя. Занесешь лично. – Старлей направился к выходу, но у самого порога остановился и повернул голову: – Да, и еще… Захвати мне парочку сникерсов из автомата на первом этаже и один батончик «Баунти». А то устал я чего-то бегать сегодня с этажа на этаж.

– Сделаю в лучшем виде, товарищ старш…

Но Бурмистров уже вышел из помещения, оставив дверь распахнутой. Рыжеволосый компьютерщик обреченно уронил голову на грудь:

– Ну кто меня за язык тянул в самом деле?..

Глава 3

Геннадий вышел из подъезда и уверенным широким шагом направился к своему спортивному автомобилю. Верхней одежды на нем не было. Относительное тепло сохранял только все тот же узкий в плечах пиджак, надетый поверх черной водолазки с высоким воротом. Оружие топорщилось под левой подмышкой.

Безмятежно насвистывая что-то себе под нос, здоровяк остановился рядом с водительской дверцей «Феррари» и сунул руку в карман пиджака. Ключей на привычном месте не оказалось. Геннадий чертыхнулся и тут же принялся шарить по другим карманам. На круглом скуластом лице с косым шрамом отобразилась озабоченность.

Он не слышал, как Старовойтова приблизилась к нему сзади и замерла за широкой спиной:

– Не это потерял, узколобый?

Геннадий вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Рука сама нырнула за отворот пиджака. Майор открыто улыбнулась своему визави и помахала перед огромным, чуть скошенным набок носом автомобильными ключами.

– Че за дела, в натуре? – Телохранитель Арзамасцевой изобразил на лице хищный оскал и потянулся к своей собственности. – Ты совсем охренела?

Ольга только и ждала этого движения. Ключи от «Феррари» упали ему под ноги, а рука молниеносно оказалась в жестком захвате. Ребром ладони Старовойтова ударила его под кадык, а затем ее колено впечаталось противнику в живот. Воздух со свистом вырвался из легких амбала.

– Сука! – прошелестел он одними губами и тут же нашел в себе силы для ответной атаки.

Боднул девушку головой в грудь, а когда та вынужденно отступила на пару шагов, распрямился во весь рост и махнул могучим, как пудовая гиря, кулаком. Старовойтова успела пригнуться, и рука неприятеля со свистом пролетела у нее над макушкой. С треском разошелся шов пиджака в районе правой лопатки Геннадия. Не обращая внимания на столь несущественные детали, здоровяк живо принял боксерскую стойку и стремительно провел «двойку». Однако и в этот раз ни один из его ударов не достиг цели. Вместо этого вскинутая вверх длинная стройная нога девушки впечаталась ему в ухо. Он свирепо завращал глазами от боли и ярости. Не раздумывая, бросился вперед и тут же нарвался на два мощнейших хука с левой и с правой. Из разбитой губы телохранителя закапала кровь. Он потерял чувство пространства и времени, покачнулся, как хрупкая осина на ветру, и рухнул на «пятую точку». Нога Старовойтовой вновь взвилась в воздух, но уже не так высоко, как в первый раз, и носок черной лакированной туфли прошелся по челюсти противника, заставляя его окончательно завалиться на бок. Геннадий упал лицом на асфальт, взметнув небольшое облачко пыли. Девушка живо оседлала его верхом, схватила за волосы и потянула голову на себя. Выудив из-под безрукавки табельное оружие, она приставила дуло к щеке с косым шрамом:

– Поговорим, Гена? Еще раз, но уже более откровенно…

– Да пошла ты! – Здоровяк попытался высвободиться, но добился лишь того, что его волосы оказались в еще более болезненном захвате. Он заскрежетал зубами. Кровь продолжала капать из рассеченной губы. – Я засужу тебя, тварь! Слышишь? С рук тебе это точно не сойдет. Я – добропорядочный гражданин…

– Серьезно? – ухмыльнулась Старовойтова. – И даже никакой аморалки, Гена?

– Чего?!

– Прекратите, Оля! – раздался за спиной девушки строгий голос Гурова. – Что вы себе позволяете? Посадите его в нашу машину, и пообщаемся как интеллигентные люди.

Майор слегка повернула голову. Лев, заткнув большой палец правой руки за брючный ремень, сначала продемонстрировал напарнице указательный, а затем присовокупил к нему и три оставшихся. Сигнал означал переход со схемы 1.3 на стандартную 1.4. Он принял такое решение, исходя из поведения задержанного.

Старовойтова молча кивнула, слезла с Геннадия и рывком подняла его с асфальта. Поехавший шов пиджака с треском расползся еще больше. С уст телохранителя сорвался стон после очередного удара в область почек. Все так же удерживая здоровяка за волосы на затылке, Ольга подтолкнула его в направлении черного «мерса» полковника. Распахнула заднюю дверцу и скомандовала:

– Садись!

Геннадию ничего не оставалось, как подчиниться. Глаза его по-прежнему недобро сверкали. Старовойтова заняла место рядом с задержанным, и холодное дуло ее табельного оружия уперлось ему в рассеченную губу.

– А теперь слушай меня внимательно, боров, – быстро и зло прошипела Ольга, пользуясь временным отсутствием напарника. – Мне плевать, насколько ты добропорядочный гражданин. Плевать, виновен ты или нет. Я не стану заморачиваться такими пустяками. Я повешу на тебя убийство Всеволода Арзамасцева и закрою дело к чертям собачьим. То есть, выражаясь более доступным языком, проедусь по беспределу, и совесть меня не замучает. Буду спать спокойно. Просекаешь, Гена? Полковнику осталась неделя до пенсии. Он уйдет, и ты снова мой.

Свой пламенный монолог Старовойтова завершила резким ударом рукояткой пистолета в челюсть Геннадия, после чего оружие быстро скрылось под розовой дутой безрукавкой.

Гуров тем временем неторопливо, подчеркнуто шаркающей походкой обогнул «Мерседес», распахнул дверцу с противоположной стороны и, кряхтя, забрался на заднее сиденье слева от здоровяка. Шумно выдохнул.

– Прогуляйтесь, майор, – властно распорядился он, обращаясь к Старовойтовой, достал из кармана носовой платок и промокнул им лоб. – Я тут сам…

– Как скажете, товарищ полковник, – пожала плечами Ольга, шагнула на асфальт и неохотно отошла метров на десять от «Мерседеса».

Гуров молча смотрел ей вслед, выдерживая гнетущую паузу. Геннадий вытер кровь с подбородка. Кончики его пальцев слегка подрагивали от нервного напряжения.

– Скажите мне честно и откровенно, Геннадий… – снова заговорил Лев. – Положа руку на сердце, что называется… Вы убили генерала Арзамасцева? Или это сделала Маргарита Денисовна, а вы лишь покрываете ее? Напоминаю вам, что чистосердечное признание…

– Нет! Нет! И еще раз нет! – живо перебил его Геннадий, вскидывая квадратный подбородок. – Вы чего?.. Сбрендили, что ли? Не собираюсь я сознаваться в том, чего, в натуре, не было. Ни я, ни Маргарита не убивали Всеволода Игоревича. Зачем вообще нам могло это понадобиться?

– Ну, например, из-за этого. – Лев извлек из-под пальто желтый конверт и небрежно бросил его на колени задержанного.

Геннадий опустил глаза и мгновенно побледнел. Он даже не стал открывать конверт, прекрасно зная, что находится внутри. Еще одна капля крови покатилась от рассеченной губы к кончику подбородка, но здоровяк даже не заметил этого.

– Откуда?.. – Голос его заметно дрогнул. – Это типа че?.. Вы рылись у меня в машине, что ли? Так получается? Да?

– Не я, – отрицательно покачал головой Гуров. – Это была личная инициатива майора Старовойтовой. Она сделала это, пока я разговаривал по телефону. Разумеется, я не приемлю подобных методов, и Ольге Викторовне предстоит еще хорошая взбучка, но… Факт остается фактом, Геннадий. Этот конверт найден в вашем автомобиле. К тому же майор вскрыла его и ознакомилась с содержимым. Я тоже видел снимки… – Он выдержал еще одну многозначительную театральную паузу, давая возможность собеседнику переварить информацию. – И рискну предположить, что покойный Арзамасцев использовал их в качестве рычага на свою супругу при бракоразводном процессе. Это так?

Геннадий откликнулся гробовым молчанием, лишь недовольно посапывая.

– Или это был шантаж?.. Как снимки оказались у вас?

И вновь никакого ответа. Гуров забрал конверт, спрятал его на прежнее место и вкрадчиво произнес:

– Послушайте, Геннадий, я не собираюсь на вас давить. Боже упаси! Это не в моих правилах. В нашем Управлении не найдется ни одного человека, кто смог бы упрекнуть меня в том, что за время карьеры я хоть раз поступился бы своими принципами. Такого просто не случалось… И я всегда ратовал за то, чтобы преступнику, каким бы закоренелым он ни был, предоставлялся шанс на покаяние…

– Я – не преступник, – коротко бросил Геннадий.

– Может, и так. Но я не смогу вам помочь, если вы не будете со мной откровенны. Мне элементарно не хватит времени, это моя последняя неделя на службе… Сердце, знаете ли, стало здорово пошаливать… Жена настояла на том, чтобы я подал в отставку, и… после моего вынужденного ухода Ольга Викторовна, – кивнул Лев за окно, – возглавит отдел. А как вы уже поняли, наверное, ее методы и принципы далеки от совершенства. Если уж ей кто-то сразу не глянулся… она спустит на него всех собак. Правдой и неправдой. Новое поколение, бес бы их попутал…

Он замолчал и переплел пальцы рук. Теперь ему оставалось только ждать. Стандартная схема 1.4 редко давала сбои, и личный телохранитель Маргариты Денисовны вряд ли тянул на исключение из правил.

Гуров не ошибся в предположениях.

– Я – не преступник, – глухо повторил Геннадий. Капелька крови сорвалась с его подбородка и упала на брюки. Он тоже покосился на окно, где Старовойтова с беспечным видом продолжала попыхивать длинной тонкой сигаретой. – Зуб даю, полковник! Ни я, ни Маргарита никого не валили. Никогда. Наше единственное преступление, в натуре, – это любовь. Да, так случилось типа… что мы полюбили друг друга. Че с этим поделаешь? А Всеволод Игоревич… Он узнал. Нанял там какого-то вшивого детектива, который и сделал фотки. А я… Ну, я их выкрал… Тоже из машины Всеволода Игоревича. Позавчера, когда он приезжал, типа, за шмотками… Марго даже не знала, что я их выкрал. Отвечаю! И это все, полковник. К убийству, которое случилось этой ночью, мы – ни ухом ни рылом. Это какое-то хреновое совпадение!.. Нам позвонили с утра из полиции… Точнее, Марго позвонили… И она решила, что нам следует ни во что не вмешиваться. Помалкивать типа в тряпочку.

– О чем помалкивать?

– Да обо всем. О нашем романе, о снимках этих, в натуре, которые Всеволод Игоревич действительно, как вы четко подметили, использовал в качестве компромата, жаждая лишить Марго всех средств к существованию, о темных делишках самого генерала… Молчание ведь типа золото, да?

– Что еще за темные делишки? – заинтересованно спросил Лев.

– Ну… – Геннадий замялся. – Вы ведь нам, в натуре, поможете, полковник? Мне и Марго? Мы реально не валили генерала. Вот те крест!

– Я сделаю все, что в моих силах, – уверенно произнес Гуров. – Но чтобы помочь, мне нужны ваши показания. Обоих. И без всякой лжи и недомолвок. В письменном виде, Геннадий. Понимаете?

– Я понимаю, – понуро буркнул телохранитель. – А как же… как же ваша напарница?

– Когда все будет заверено документально, у нее окажутся связаны руки. И ей придется считаться с буквой закона, хочет она того или нет. Подтасовка фактов тут уже не пройдет. Так что за темные делишки, Геннадий, о которых вы упомянули? Расскажите.

– Все расскажу, в натуре! Я не хочу за чужие грехи под статью. – Здоровяк неожиданно приосанился, словно сбросил с плеч пудовый груз. – Дело в наркотиках, полковник. Всеволод Игоревич конкретно погряз в этом. Типа с головой… Связался с очень тертыми калачами в этих вопросах. Он давненько уже приторговывал наркотой. Еще когда на службе был… Но там сначала по мелочам все шло… Так, типа на хлеб с маслом. И колбаску… Я ведь в десантуре не служил, в натуре. У меня ракетные войска. И попал как-то под трибунал. Прапорщику нашему, гниде, по мордасам съездил. И не хило так… Ну, он на меня заяву и накатал. Пять лет дали. Фактически ни за что. Но отсидел я всего два. Даже чуток поменьше. Всеволод Игоревич помог. Вытащил меня, но… В обмен на услугу. Я по его просьбе четыре раза из Чечни в Москву товар перебрасывал. Потом засветился… Однако Всеволод Игоревич «сливать» меня не стал, за что ему тоже спасибо… Вывел из дела и пристроил типа к Марго водителем и телохранителем. Но сам свой бизнес не бросил. Даже наоборот. Поставки все укрупнялись и укрупнялись. Бабло прямо-таки караваном в карман генералу хлынуло. А ему все мало и мало. Жаден стал, – криво ухмыльнулся Геннадий. – И даже когда в отставку уже ушел, приток «дури» из Чечни в Москву не прекратился. Там уже система отлажена. Делали все без Всеволода Игоревича, но… Под его чутким руководством, в натуре.

– И как переправляли?

– Этого я не знаю. Отвечаю, полковник, не в курсах я, в натуре. Это ведь уже все без моего участия было. Я и не вникал. А на черта оно мне? Меньше знаешь, крепче спишь. Реально путёвая поговорка… Я сужу только по тому, что типа из обрывков телефонных переговоров генерала слышал. И фамилий вам не назову. И кличек тоже… Не потому, что не хочу, а потому, что не слышал. Не мелькало этого ничего в разговорах, в натуре.

– А про бар «Орлиное гнездо» слышал? – спросил Гуров.

– Чего? Не-а… Ни разу. А должен был?

– Наверное, нет, – задумчиво произнес Лев. – А что насчет личной жизни Арзамасцева? Любовницы? Просто случайные связи?

– Не в курсе – отрицательно покачал головой Геннадий. – Я же не его водителем и телохранителем был. У Всеволода Игоревича свой человечек на этот счет имелся. Васька… То есть Василий Кремешный. Армейское погоняло Кремень. И вот он-то точно десантник. Обе чеченские кампании под началом Арзамасцева прошел.

– И где он сейчас?

– В смысле где? – искренне удивился Геннадий. – А вы его, типа, не нашли, что ли?

– Не нашли, – вынужден был признать Гуров.

– Это странно. – Здоровяк озадаченно поскреб своей огромной пятерней в затылке. Рассеченная губа у него уже не кровоточила. – Кремень всегда при шефе был. Ни на шаг без приказа не отлучался. Утек, что ли, после случившегося?

– До или после – будем выяснять.

В это время к дому Маргариты Арзамасцевой подкатил полицейский «Опель». Остановился. Из салона неторопливо выбрался представитель власти в новенькой хрустящей форме. Водитель остался за рулем. Геннадий заметил прибывшее «подкрепление», но виду не подал. Быстро облизнул пересохшие от волнения губы и продолжил свою исповедь:

– Кстати, сегодня утром был, типа, звоночек. Аккурат перед вашим появлением, полковник. Марго ответила, и звонивший, не представившись, поинтересовался у нее, не завозил ли генерал Арзамасцев недавно в дом крупную сумму денег. Она ответила, что ничего не знает об этом, а тот, сука, начал ей угрожать… Трепался, типа, что если она пургу гонит, то с ней случится то же самое, что и с мужем. Я перехватил трубку, но хрен там, ублюдок уже отключился. Так что я даже голоса его не слышал, в натуре. А она… Ну, Марго, типа… Она не знала, кто это звонил. Так что, как видите, полковник, тут не все так просто. А мы реально не при делах… Вы же поможете нам?

– Помогу, – заверил задержанного Гуров и тут же добавил: – Но вам, как мы и договаривались, Геннадий, придется проехать в Управление и изложить все это в письменном виде. И Маргарите Денисовне тоже.

– Понял, – нервно сглотнул телохранитель. – Надо так надо. Я же, видите, типа не спорю с вами, полковник.

– Вижу.

Сотрудник полиции, прибывший на «Опеле», перекинулся парой фраз со Старовойтовой, после чего скрылся в подъезде. Гуров, а вместе с ним и Геннадий покинули «Мерседес». Лев гостеприимно указал рукой задержанному на автомобиль с выключенными мигалками на крыше:

– Садитесь, Геннадий. После того как вы дадите показания, вас обоих отпустят. Но под подписку о невыезде, разумеется. Покидать Москву и вам, и госпоже Арзамасцевой до окончания расследования строго запрещено.

Геннадий ничего не ответил. Обменявшись со Старовойтовой полными взаимной неприязни взглядами, он понуро побрел к «Опелю». В кармане пальто Гурова ожил мобильник.

– Товарищ полковник, это я! Жора! – Судя по голосу, Бурмистров пребывал в прекрасном расположении духа. Впрочем, Гуров и не смог бы припомнить, когда у старлея было иное настроение. – Вам удобно сейчас говорить?

– Вполне. Что у тебя?

Лев дождался, пока Геннадий займет место на заднем сиденье «Опеля», призывно махнул напарнице и расположился за рулем своего «Мерседеса».

– Мы практически нашли ее, – доложил старший лейтенант. – Ну, девушку, которая была в койке с генералом накануне его убийства. Некая Екатерина Левина. По месту прописки ее, правда, не оказалось… Тут уж извиняйте, товарищ полковник. И где она проживает на самом деле, нам тоже неизвестно. Но есть портрет данной особы. Распечатали в двухстах экземплярах… Отыщем, короче. Не сомневайтесь.

– И ты позвонил мне сказать, что результатов пока нет, но перспективы обнадеживающие? Я правильно тебя понял, Жора?

– Так точно, товарищ полковник. Хотел вас порадовать. Какие-никакие, а все же подвижки. Согласитесь…

– Я вижу, тебе заняться нечем, – недовольно проворчал Гуров.

Тем временем Старовойтова уже заняла место в автомобиле рядом с напарником. Из подъезда величественно выплыла Маргарита Денисовна в накинутом поверх платья ярко-оранжевом пальто. Сотрудник полиции ненавязчиво поддерживал женщину под локоток.

– Так это легко исправить, – продолжил, усмехнувшись про себя, Лев. – Сейчас к тебе доставят жену Арзамасцева и ее водителя. Им обоим есть что сказать. Сними показания по всей форме. А как закончишь, выдвигайся к бару «Орлиное гнездо». Мы с Ольгой Викторовной уже на пути туда. Адрес найдешь в интернете. И оденься попроще, Жора, без излишнего пафоса. Нам, возможно, придется оставить тебя там в засаде. Задача ясна?

– Куда уж яснее, товарищ полковник, – все так же бодро откликнулся Бурмистров. – Посидеть в баре в засаде – это по мне. Обожаю эту работу!

Черный «Мерседес» плавно тронулся с места и покатил в сторону центра.

– Вот и славно. Тогда до встречи, Жора. Не затягивай там. – Гуров отключил связь и опустил мобильник обратно в карман. Бросил взгляд на Старовойтову и слегка прищурился. – Ну что ж, Оля… Я вас поздравляю. Наша схема 1.4 опять сработала как по маслу. Здоровяк на нее легко повелся. Только я попрошу вас кое о чем… Впредь давайте придерживаться четкого сценария. Хорошо?

– Вы о чем, Лев Иванович? – картинно изобразила удивление напарница, уже прекрасно понимая, к чему он клонит.

– Я все слышал, – слегка улыбнулся Лев. – У меня превосходный слух, майор. Согласно «легенде», я не отправляюсь на пенсию, а ухожу в отставку. По собственному желанию. И состоянию здоровья. Не надо делать из меня древнего старика. Договорились?

– Извините, Лев Иванович, непроизвольно вырвалось. Что-то вроде экспромта… Обещаю, подобного больше никогда не повторится.

– Надеюсь, – кивнул он.

– Ну а что поведал телохранитель? Не расскажете по дороге?

– Расскажу…

Может быть, ближе к вечеру «Орлиное гнездо» и пользовалось повышенной популярностью среди посетителей, но в этот час бар выглядел пустынно. Трое крепко сбитых мужичков потягивали пиво и резались в покер за дальним круглым столиком, наполовину погруженным в искусственный полумрак, а с противоположной стороны, ближе к выходу, расположился совсем еще юный паренек с длинными, давно не мытыми волосами и побитым оспой лицом. Взгляд юнца был неподвижен и направлен в какую-то абстрактную точку прямо перед собой. На губах застыла слегка дебильная улыбка. Ни еды, ни напитков на его столике не наблюдалось. Шагнувшим за порог заведения сыщикам не составило труда догадаться, что парень под кайфом. Бармен за стойкой пялился в подвешенный под потолком небольшой телевизор, транслирующий повтор вчерашнего футбольного матча. Он даже не оторвал глаз от экрана при появлении новых посетителей. Впрочем, ни Гурову, ни Старовойтовой не требовалось его внимания.

Майор легко отыскала глазами того, кто им действительно был нужен. Один из участников покерных баталий, черноволосый кудрявый тип с золотой фиксой в верхнем ряду, сидел как раз лицом к выходу. Он забрал со стола свои карты короткими, но жилистыми пальцами с застарелой грязью под ногтями, быстро изучил их, тут же собрал воедино, прикрыв двумя ладонями сразу, и состроил максимально бесстрастную гримасу.

Ольга выразительно хмыкнула. Уж ей-то это выражение лица было прекрасно известно. Оно могло означать лишь то, что у кудрявого на руках две пары. Причем достаточно высокого достоинства, не ниже валетов.

Гуров переглянулся с напарницей, после чего девушка едва заметно кивнула. Минуя барную стойку и длинноволосого паренька в состоянии прострации, они направились к столику играющих. Старовойтова заглянула в карты двух других мужчин. У левого, с клочковатой неровной бородой, не было ничего. У правого, постоянно громко шмыгающего носом, на руках имелись три «девятки». Но он явно колебался. По центру стола скопилось в общей сложности что-то около трех тысяч рублей. Шмыгающий облизал губы и сделал жадный глоток пива из высокого и на удивление чистого стакана. Кудрявый терпеливо ждал. Он сидел неподвижно, как сфинкс.

– Присоединиться можно, мужики? – спросила Ольга, останавливаясь рядом со столиком.

Гуров держался чуть позади напарницы, пристально изучая лица картежников. Кудрявый поднял глаза и слегка улыбнулся.

– Отчего же нельзя? – прокаркал он осипшим от курева голосом и блеснул своей фиксой. – За ради бога! Нам не жалко. Да, пацаны? Лишние шальные деньги еще никому не вредили. Да кому я рассказываю? Тока это… На следующем круге.

– Само собой.

Старовойтова по-хозяйски приземлилась на свободный стул и положила обе руки перед собой. Гуров остался стоять. Расстегнул пальто, щелкнув пальцами, привлек внимание бармена и скупо произнес:

– Апельсиновый сок, любезный. Будьте добры.

– И пятьдесят грамм виски, – живо добавила Старовойтова. – Нормального, а не разбодяженного пойла. Я в этом разбираюсь. Принесешь дерьмо, руки вырву. С корнями.

– Ну, чего, Колюня? – не выдержал кудрявый. – Твое слово. Или уснул?

Колюня в очередной раз громко шмыгнул носом, решительно мотнул головой и выудил из бокового кармана потрепанной куртки несколько смятых купюр. Разгладил их. Пересчитал. Бросил на центр стола и прогнусавил:

– Принимаю твои пятьсот и поднимаю еще на триста.

Раздумья кудрявого были недолгими.

– Эх! – громогласно прогрохотал он. – Гулять так гулять! Один раз живем! Да, Колюня? Да кому я рассказываю? Твои триста. Плюс триста сверху.

Еще шесть купюр полетели на стол. Нервы у бородатого сдали первыми. Он швырнул карты перед собой «рубашками» вверх:

– Пас!

Колюня опять призадумался. Его левый мизинец подергивался в нервном тике. Очередной глоток пива не исправил положения. Бармен доставил к столику напитки. Гуров, стоя, приложился к стеклянному бокалу. Старовойтова взяла в руки рюмку с виски, принюхалась и, удовлетворенно кивнув, залпом отправила содержимое в рот.

– Повтори, – коротко бросила она бармену и тут же легонько похлопала неуверенного игрока по плечу: – Твое слово, Колюня. Уснул?

Кудрявый от души расхохотался. Бармен тоже позволил себе смешок, забрал пустую рюмку и вновь удалился к стойке.

– Да ну его в баню! – скрипнул зубами Колюня. – Пас! Чего у тебя, Хлыст?

– А какая уже разница?

Кудрявый сгреб деньги и после этого тоже приложился к своему пиву. Он явно был доволен собой и своими действиями.

– Ну, покажи, – не унимался Колюня.

– Ладно, – смилостивился тот, кого назвали Хлыстом, и перевернул свои карты. – Две пары. Валеты и короли.

– Твою ж мать! – раздосадованно произнес Колюня и сплюнул себе под ноги. – У меня же больше…

– Размер не всегда имеет значение, братишка, – ввернула Старовойтова. – Для покера нужны еще и стальные яйца под этим «больше».

Ее реплика вызвала новый взрыв смеха в исполнении Хлыста. К его гоготу присоединился и бородатый. Только Колюня остался мрачен. Он решительно отодвинул стул и поднялся на ноги. Хлыст уже смешал карты и принялся тасовать колоду.

– Ты куда? – удивился он, вскидывая правую бровь.

– Я все, – буркнул Колюня и опять шмыгнул носом. Уже стоя, допил остатки своего пива и разочарованно уставился на дно стакана. – Пустой я. Не угостишь пивком, Хлыст?

– Я че тебе, благотворительная организация? – ухмыльнулся тот, вновь демонстрируя золотую фиксу. Карты ловко, словно жили своей самостоятельной жизнью, перемещались между пальцами с грязными ногтями. – Может, попросишь еще и дозу тебе задарма подогнать?

– Жмот ты, Хлыст, – покачал головой Колюня и, горделиво расправив плечи, направился к выходу. Прощаться не стал.

– Иди-иди, терпила! – крикнул ему вслед кудрявый. Он уже закончил тасовать колоду и изготовился к очередной сдаче карт. – Тоже мне, обедневшее дворянство! Видали? Да кому я рассказываю? Ты в игре, Миклухо? Еще не все спустил?

– Пропущу пару кругов, – откликнулся обладатель неровной бороды и тоже, пошатываясь, выбрался из-за столика. Рукав его куртки задрался, и Гуров успел заметить синяки от уколов в локтевом сгибе. – Отлить надо. А там… Как пойдет… Может, и пару личинок откину. – Он пьяно рыгнул и неторопливой походкой двинулся в направлении туалета.

Взгляды Хлыста и Старовойтовой встретились. Мужчина положил колоду на стол, накрыл ее ладонью и с добродушной улыбкой произнес:

– Ну, здорово, Барракуда! Какими судьбами тут?

– Привет, Хлыст! Не поверишь, тебя искала.

– Да ладно! А чего меня искать-то? Я всегда здесь. Да кому я рассказываю? Че стряслось-то?

Бармен поставил перед девушкой новую рюмку с виски. Гуров продолжал неторопливо цедить апельсиновый сок. Занял одно из освободившихся мест за круглым столиком, брезгливо отодвинул от себя пустой пивной стакан Колюни. Подавать голос Лев не торопился. Следуя оговоренной «легенде», он вел себя надменно и независимо. Извлек из внутреннего кармана белоснежный носовой платок и старательно протер им все пальцы свободной руки.

– Мы будем играть или трепаться, Хлыст? – чуть подалась вперед Ольга. Взяла рюмку, но пить не торопилась. – Сдавай уже!

– Серьезно хочешь сыграть со мной?

– А почему нет?

– В пятикарточный с добором?

– Легко!

– Ну, смотри. – Хлыст лукаво прищурился и, глотнув пива, начал сдавать. – В этом деле я – мастер. Намастрячился за минувшие годы так, что мама не горюй. Да кому я рассказываю?.. Тока смотри, Барракуда, в долг я не играю. – Он подозрительно покосился на Гурова: – А это кто с тобой? На «мусора» похож…

– Он и есть «мусор». – Ольга потянулась за сданными ей пятью картами и краем глаза заметила, как нервно дернулся собеседник, реагируя на ее последнюю фразу. – Но бывший.

– Бывших «мусоров» не бывает, – с опаской протянул Хлыст.

– Это с какой стороны глянуть. Поменяй две. Да расслабься ты, Хлыст, для хипиша нет повода, наш он. Даже когда в «мусорне» трудился, все равно нашим был. Общее дело ковыряем.

– Что за дело? – Хлыст поменял девушке две карты, поразмыслил немного и взял себе три. Он ждал ответа на поставленный вопрос, но его не прозвучало.

– Ставлю пять штук, – возвестила Старовойтова.

Мужчина встрепенулся. Его черные, глубоко посаженные глаза азартно блеснули.

– Пять штук?! Да ты блефуешь, Барракуда!

Ольга пожала плечами и положила деньги на стол одной купюрой.

– Может, и блефую. А может, и нет. Тебе решать, Хлыст. Принимаешь или пасуешь? Кстати, зовут его Константин Романович, – указала она большим пальцем руки на Гурова. – В Питере работал. Брал меня как-то на герыче. Так и спелись. Он давно уже в игре, Хлыст. Контачил с генералом Арзамасцевым. Слышал про такого?

– Принимаю, – после недолгих раздумий решился Хлыст. – И поднимаю еще на косарь… Не слышал. А должен был?

Старовойтова метнула на стол еще несколько купюр, откинулась на спинку стула и изобразила легкое изумление:

– Так ты уже не в теме? Слился, что ли? Или все так же по мелкому бегаешь, как и пять лет назад?.. Принимаю твою штуку и кладу сверху еще шесть.

Хлыст быстро облизнул губы. Ольга чуть улыбнулась. Говорить о делах и одновременно играть ее старый тверской знакомый определенно был не способен. Его внимание рассеялось, глаза вновь нырнули в карты, потом на Гурова и обратно, на лбу проступили две продольные морщины. Хлыст машинально коснулся их кончиками пальцев и воскликнул:

– Черт! Ты реально блефуешь! Скажешь, нет?

– Может, и блефую. А может, и нет, – с прежними равнодушными интонациями повторила Старовойтова. – Решать тебе.

Бармен поймал взгляд девушки и поднял вверх рюмку. Ольга отрицательно покачала головой. Юнец с длинными волосами отлепился от пустого столика и, как сомнамбула, двинулся к выходу из бара. Гуров нетерпеливо бросил взгляд на часы.

– Да хрен с тобой! Чек! Вскрываемся? – поерзав на стуле, проговорил Хлыст.

– Ты первый.

Он перевернул карты и, опять покосившись на молчаливого Гурова, известил:

– Фул-хауз.

– Извини, Хлыст, но у меня стрит, – вскрыла свою комбинацию Старовойтова и все с той же невозмутимостью сгребла со стола деньги. – Не повезло. Сочувствую. Скатаем еще разок?

– Дерьмо! – Хлыст сделал большой глоток пива и вскинул руку, подзывая бармена. – Я уверен, что ты блефовала. Но тогда как?..

– Мистика.

– Да кому ты рассказываешь?..

– Может, мы все-таки поговорим о деле, – с ленцой в голосе напомнил о себе Лев, но при этом снова бросил взгляд на часы.

– Вы правы, Константин Романович, – кивнула Ольга и решительно отодвинула от себя карты. Бармен поставил перед Хлыстом новый высокий бокал с пенящимся светлым пивом. – Увлеклась… Действительно, давай к делу, Хлыст. Так Арзамасцева ты не знаешь? Ты вообще сейчас в деле?

– Конечно, в деле! – Хлыст все еще находился под впечатлением крупного проигрыша, а потому говорил нервно и отрывисто. – Зачем я, по-твоему, тут пасусь, Барракуда? Принимаю и сплавляю товар… Да кому я рассказываю?

– Прямо тут, в баре?

– Ну да, прямо тут… А чего? Тут это нормальная практика. Чужих не бывает. Да и я их, ежели чего, за версту учую.

– А сам двигаешься?

– Не без этого, – расплылся в улыбке Хлыст. – Да кому я рассказываю? Можно подумать, ты – нет.

– Я – нет, – ответила Ольга. – Соскочила уже. Почти год лечения под Ялтой.

– Гонишь! – недоверчиво прищурился он.

Вместо ответа девушка закатала рукав серой водолазки и продемонстрировала Хлысту свой локтевой сгиб:

– Смотри сам. Я чиста, как задница младенца. – Хлыст уважительно присвистнул. Он то и дело бросал взгляды в сторону денег, которые до сих пор не успели перекочевать со стола в карман Старовойтовой. – Ну и какой здесь оборот?

Дилер машинально понизил голос до шепота:

– При мне почти полкило. Ну и у Севы, у бармена нашего, доз на шесть-семь будет. Ближе к вечеру появится еще один человечек. У него тоже будет с собой полкило. Да кому я рассказываю?

– Мелковато будет, – недовольно скривилась Ольга. – А есть, кто берет по-крупному?

– Кило герыча – это мелковато? – Хлыст, казалось, даже обиделся. – Ну, ты даешь, Барракуда! Тогда по-крупному – это сколько?

– По-крупному – это по-крупному, Хлыст. – Она по-дружески ткнула собеседника кулаком в плечо. – Короче, дело такое. Расшифрую тебе на пальцах. Мы с Константином Романовичем прилетели договориться о большой поставке с Арзамасцевым. А он возьми вдруг и перекройся. Раньше такого никогда с генералом не было. А тут… Сроки-то горят, Хлыст. Если товар лежит, он деньгу не приносит. Вот я и вспомнила о тебе, братишка. Ты ведь говорил, что ишачишь теперь на «большого дядю». А нам такой и нужен в качестве оптового закупщика. Сведешь? Если что, откат гарантируем. Тебе лично, Хлыст… И забери свои деньги. – Ольга отсчитала от общей суммы проигрыш дилера и бросила ему купюры через стол. – Ты же меня знаешь. Я за счет своих не «греюсь». Только бизнес. Честь по чести.

– Вот спасибо! – Хлыст обрадовался так, словно ему подарили новенькую с конвейера иномарку. Его лицо вместе с золотой фиксой в верхнем ряду зубов засветились от счастья. – Я всегда говорил, что ты – не человек, Барракуда, ты – человечище! С огромной такой буквы «Ч». Да кому я рассказываю? А насчет свести… Я бы свел, конечно. Без базара. И отстежек мне лично никаких не надо… Но… Беда в том, что я сам-то «большого дядю» в глаза не знаю. Товар получаю через Сэма…

– Кто такой Сэм? – живо заинтересовалась Старовойтова.

Гуров бросил взгляд в сторону входной двери и нахмурился. Ему показалось, что в освещенном солнцем пространстве быстро мелькнула какая-то тень. Незаметно сунув руку под пальто, он расстегнул ремешок наплечной кобуры, обеспечивая себе мгновенный доступ к табельному оружию.

– Ну, Сэм… По нормальному Семен, значит, – пояснил Хлыст. – Да кому я рассказываю? Он как бы курирует эту точку. В «Гнезде». Завозит товар, забирает бабосы… Сам себе, кстати, погоняло налепил. Сэм! Тухловато как-то…

– И он реально может помочь?

– Думаю, да. Сэм точно с боссом знаком. Короче, с Сэмом сведу тебя… То есть вас. А дальше… Дальше как-то сами. Без меня уже. Лады?

– Лады, – кивнула Ольга. – И как скоро ты сможешь нас свести?

– Сегодня же. В районе полуночи Сэм обязательно тут нарисуется. А может, и чуток пораньше… Это уже от его настроения будет зависеть. Он, конечно, может тормознуться на улице и почесать с кем-нибудь языками… Но мы, если будем сидеть тута и раскидывать стиры, все равно его сразу срисуем. Его бордовый «Вольво» за километр видно. Да кому я рассказываю?.. Вас-то устроит такой расклад?

– Почти, – сухо откликнулся Гуров. – Я пришлю надежного человечка. Познакомишь его с Сэмом, а дальше он разберется. – Посчитав беседу завершенной, Лев первым поднялся из-за стола. Высокомерно и не без доли презрения взглянул на Хлыста сверху вниз. – А ты, может, и номерок его «Вольво» навскидку помнишь?

– Да чего тут помнить? – расплылся в улыбке дилер. – В нашем деле его номер всякий знает. Три двойки, три икса. Проще пареной репы. Да кому я рассказываю?

Старовойтова тоже поднялась на ноги. Хлопнула старого тверского знакомого по покатому плечу:

– Спасибо за помощь, Хлыст. Я перед тобой в долгу. Так что, если что понадобится…

– А ты не останешься? – В глазах мужичка мелькнуло неподдельное разочарование. – Я-то думал, мы еще посидим с тобой, Барракуда, за прошлое потрендим, скатаем разок-другой…

– Не, это без меня пока, – с легкой ухмылкой на губах отказалась Ольга. – Ты еще потренируйся, Хлыст, потренируйся. Покер-фейс у тебя слабовато получается. Но определенно есть куда расти.

Гуров уже был на выходе из бара. Выжидательно обернулся через плечо. Старовойтова застегнула молнию безрукавки до середины груди и двинулась вслед за ним.

Едва шагнув на улицу, Гуров молниеносно сместился влево, и, как показали дальнейшие события, интуиция не подвела опытного сыщика. Невысокий черный каблук с хрустом врезался в косяк, хотя изначально нападавший намеревался нанести удар в живот. Лев выдернул пистолет из наплечной кобуры, развернулся, однако поймать цель на мушку ему не удалось. Старовойтова была так же быстра, как и ее напарник. Нога неприятеля оказалась в жестком захвате. Ольга проворно нырнула под нее и выбросила кулак вверх. Удар пришелся точно в промежность высокого и худого, как жердь, мужчины, облаченного в грязно-серую куртку-ветровку поверх темного свитера с высоким воротником. Он издал странный хрюкающий звук и, корча гримасы от боли, завалился на спину.

Старовойтова мгновенно приблизилась к поверженному противнику и наступила ему ногой на грудь. Временное затишье продлилось недолго. Из-за поворота с ревом выскочил черный автомобиль и резко развернулся перед парковочной зоной бара «Орлиное гнездо». Гурову достаточно было одного беглого взгляда, чтобы узнать ту самую «Мазду», которая ускользнула от них рядом с домом Маргариты Арзамасцевой.

Правое переднее стекло автомобиля было опущено. Из него, как кукушка в старинных часах, выскочило длинное автоматное дуло армейского «М-16». Смертоносная очередь взрезала воздух. Гуров бросился вперед, ловко сбил Ольгу с ног и накрыл ее своим телом. Полы пальто раскинулись на асфальте, подобно крыльям гигантской летучей мыши. Пули засвистели над головами оперативников. Со звоном разлетелось одно из окон бара. Худощавый тип, несколькими секундами ранее атакованный Старовойтовой, перевернулся, поднялся на четвереньки и, низко опустив голову, засеменил прочь на четырех конечностях, уходя из-под линии огня.

Лев дважды выстрелил из положения лежа, но оба его выстрела ушли в «молоко», не зацепив даже корпуса «Мазды». Он быстро осмотрелся в поисках укрытия. Самым ближайшим был его собственный «Мерседес» в двух метрах от входа в «Орлиное гнездо». К нему же по-собачьи двигался и худощавый.

– За мной! – скомандовал Гуров. – В укрытие, Оля! Быстрее!

Автомат на мгновение смолк. Опустевшая обойма «М-16» с металлическим лязгом приземлилась на асфальт. Стрелок с сухим щелчком загнал на ее место новую и передернул затвор.

Старовойтовой не потребовалось повторять приказ дважды. Она метнулась в направлении «Мерседеса», совершив кувырок через голову и попутно выхватывая оружие из-за брючного ремня. Гуров, прикрывая отход напарницы, распрямился во весь рост и вновь спустил курок. На этот раз выстрел получился прицельным. Пуля ужалила пассажира «Мазды» в плечо, и тот, едва не выронив из окна автомат, громко чертыхнулся. Лев перебросил «М-16» в левую руку и выстрелил снова, но угодил чуть правее, в боковое зеркало автомобиля. Автомат застрекотал с новой силой, и он живо распластался на асфальте. Разбилось второе стекло бара, и его обсыпали мелкие осколки. Один из них царапнул шею, и тонкая струйка крови потянулась за воротник пальто.

– Я прикрою, Лев Иванович!

Старовойтова схватила за шиворот худощавого мужичка, дернула его на себя и с оружием на изготовку высунулась на полкорпуса из-за «Мерседеса». Ее «макаров» натужно кашлянул три раза подряд, изрыгая смертоносное пламя. Автоматчик откинулся на спинку пассажирского сиденья «Мазды». Этих секунд хватило Гурову на то, чтобы нырнуть в укрытие. Ольга выстрелила еще дважды. Обе пули, как и три предыдущие, скрылись в темном оконном провале неприятельского авто.

«Мазда» тут же сорвалась с места, а худощавый, изловчившись, лягнул Ольгу в колено, и она от неожиданности потеряла равновесие. В цепких пальцах осталась только ветровка противника, а ее обладатель выскочил на открытое пространство в тот самый момент, когда «М-16» дала напоследок еще одну короткую хлесткую очередь. Одна из пуль впилась беглецу в живот. Еще одна чиркнула по горлу. Веером брызнула кровь. Худощавый резко остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду, качнулся, нелепо раскинув руки в стороны, и упал лицом вниз.

Гуров уже был за рулем своего «Мерседеса». Автомобиль послушно тронулся с места, но тут же просел на левый бок, и послышался скрежет ободов по асфальту. Лев распахнул дверцу с водительской стороны и бросил беглый взгляд вниз. Шины обеих колес были пробиты.

«Мазда» стремительно уносилась прочь. Лев, донельзя раздосадованный, выскочил из салона, вскинул пистолет и выстрелил несколько раз кряду. Однако цель была уже слишком далеко, чтобы пули сумели догнать ее. Он витиевато выругался, опустил оружие и обернулся назад.

На пороге «Орлиного гнезда» испуганно кучковались трое: Хлыст, бармен и тот бородатый тип, которого дилер успешно «обувал» в карты до появления оперативников. Старовойтова, стоя на коленях, склонилась над поверженным длинным худощавым мужчиной. Перевернула тело на спину. Лужа крови стремительно расползалась на грязном асфальте.

– Че за хрен?! – крикнул Хлыст, но вызова в его голосе не было. Один лишь страх. – Че это сейчас тут было?

Проигнорировав его вопрос, Гуров приблизился к напарнице:

– Как он?

– Хреново, – честно ответила Ольга. – Повреждение внутренних органов. Да и горло… Судя по всему, зацепили артерию… Видите, Лев Иванович?

Он молча кивнул. Все было слишком очевидным. Кровь мощными толчками вырывалась из раны под острым волосатым кадыком. Глаза худощавого закатились. Он хрипел. Агония уже началась. Счет шел буквально на секунды.

– Вызовите «Скорую» – распорядился Гуров, обращаясь к троице на крыльце бара, хотя сам прекрасно понимал, что в этом и нет уже никакого смысла. – И в полицию позвоните. Сможешь тут разрулить, Хлыст? Нам в этом деле светиться без понта. Сам понимаешь…

Он посчитал, что не стоит разрушать первоначальную «легенду» в глазах завсегдатаев «Орлиного гнезда», которая могла еще пригодиться в дальнейшем. Хлыст что-то неразборчиво проворчал себе под нос, но все же полез в карман за мобильником. Старовойтова поднялась с колен, отошла от распростертого на асфальте тела и приблизилась к Гурову.

– Готов. Мы упустили их, Лев Иванович. Снова. Второй раз подряд… Второй раз за сегодняшний день. Это чертовски неприятно. И как-то… Как-то непрофессионально, что ли… Вы не находите?

– Полностью с вами согласен, Оля, – буркнул Гуров. – Дважды облажаться за один день – это неприемлемо. Надо исправляться. Лимит на ошибки мы уже исчерпали сполна. И, должен признаться, это во многом моя вина.

– Ваша вина? – удивилась Старовойтова. – В чем же?

– Я должен был предвидеть подобное развитие событий. Тот наркоман… Ну, парнишка, что сидел в баре, когда мы приехали, свинтился в тот же момент, как мы упомянули в разговоре фамилию Арзамасцева. Он вышел и позвонил кому-то. Вне всяких сомнений. Его надо найти, Оля. Возьмите это на контроль. Узнайте, какая опергруппа прибудет в «Орлиное гнездо» по вызову Хлыста, и дайте им четкие указания. Нам нужен тот парнишка… Нам нужна любая зацепка.

– Я вас поняла. Считайте, уже сделано, Лев Иванович.

Старовойтова достала телефон и скрылась с ним в салоне «Мерседеса». Из-за поворота лихо, по-пижонски, вырулил серебристый спортивного класса «Хендай», понесся вдоль по улице и резко замер рядом с автомобилем Гурова. Из приоткрытого окна доносилась музыка в стиле шансон. Давно почивший Михаил Круг просил невидимого кольщика наколоть ему «розу за колючей ржавой проволокой». Из «Хендая» почти величественно выплыл Бурмистров, полностью облаченный в джинсу, сплюнул шелуху от семечек себе под ноги и уже в следующую секунду, заметив труп на асфальте в луже крови, выхватил пистолет. Направил его на мужчин возле бара, громко окликнув их:

– Эй!

Гуров стремительно двинулся к нему и положил ладонь на его плечо:

– Остынь, Жора! И убери оружие. Стрельбы тут уже было достаточно. Сядь в машину.

Бурмистров подчинился. Спрятал пистолет и вновь занял место за рулем «Хендая». Лев сел рядом с ним, а Ольга устроилась на заднем сиденье.

– Не объясните мне, что тут случилось? – вопросительно вскинул брови старлей. – Я приготовился к долгосрочной засаде… Даже вот семян прикупил.

– Позже, Жора, – откликнулся Гуров. – Для начала давай откатимся в конец улицы. А еще лучше – свернем на соседнюю.

– А ваш «мерс»?

– Сейчас не до него. Заберу потом.

Пожав плечами, Бурмистров тронул «Хендай» с места и направил его вдоль по улице. Трое мужчин у входа в бар продолжали бестолково суетиться и взволнованно переговариваться между собой. Гуров бросил на них взгляд в боковое зеркало, пригладил рукой волосы и с расстановкой произнес:

– Мне срочно нужна одна информация, Жора. Надо по номеру и марке автомобиля установить личность владельца. И место его проживания.

– Сделаем, – кивнул старлей, доставая свой айфон. – Один звонок, товарищ полковник, и любой каприз за ваши деньги. В смысле, все выясним. Какой номер?

– Икс, двести двадцать два, икс, икс. Бордовый «Вольво».

«Хендай» свернул направо и прижался к обочине. Палец Бурмистрова проворно заскользил по сенсорному экрану.

– Кстати, когда я выезжал к вам, товарищ полковник, – не поворачивая головы, сообщил Георгий, – появилась еще кое-какая информация. По девушке, которую мы объявили в розыск… На коммутатор позвонил мужик. Некто Анатолий Глокан, как он потом представился. Его перевели на меня. Так вот он вроде как узнал нашу красотку… Алло, Юрик, – прервав повествование, переключился на телефонный разговор старлей. – Пробей-ка мне по базе один автомобильный номерок. Нужен владелец и адрес, по которому его можно найти… – И продиктовал информацию. – Какой «перезвоню», Юрик?! У тебя там от компьютера мозги расплавились, что ли? Это срочный вопрос. Немедленный! Понял? Ищи прямо сейчас и доложи результат. Не бросай трубку. Я жду. – Он выдержал небольшую паузу, немного отодвинул аппарат от уха, метнул в рот очередную порцию семечек и продолжил, обращаясь к Гурову: – Так вот, товарищ полковник. Глокан этот утверждает, что три дня назад девушка с фото предлагала ему на Верхней Среднепольской свои интим-услуги. За шестьсот баксов. Как по мне, так цена явно завышена. Учитывая, что она не молода и…

– Жора, давай о расценках в другой раз, – перебил подчиненного Гуров. – Хорошо?

Старовойтова хмыкнула на заднем сиденье.

– Ну хорошо, – кивнул Бурмистров. – Только вы потом напомните мне, товарищ полковник, а то могу забыть… Короче, он утверждает, что это она.

– Но на сто процентов не уверен?

– На сто процентов нет. Я пробил по карте ближайшие бордели и… На самом деле они не такие уж и ближайшие, относительно Верхней Среднепольской. Есть один на Мамонтова и еще один неподалеку от станции метро «Кутузовская». Но последний – заведение достаточно дорогое и престижное. Маловероятно, что их девочки станут предлагать свои услуги на улицах. Хотя всякое возможно, конечно… И нам совершенно необязательно привязываться к Верхней Среднепольской территориально. Наша девушка может быть откуда угодно… Может, кстати, и сама по себе работать. Хотя, насколько мне известно, шлюхи-одиночки – это сейчас огромная редкость. Их гоняют с улиц почем зря. Причем как полиция, так и конкуренты… Но если тот мужик не ошибся, нам удалось выяснить главное, товарищ полковник: она все-таки проститутка. Интуиция меня не подвела… – Бурмистров вновь придвинул айфон к уху: – Да, Юрик. Да, слышу тебя прекрасно. Есть что сообщить? – Примерно полминуты он молча слушал невидимого собеседника. Потом проговорил: – Отлично! Скинь мне адрес и фото этого кренделя по вайберу. – И, отключив связь, расплылся в довольной улыбке: – Владелец бордового «Вольво» – Семен Мурашников. Семьдесят шестого года рождения. Судим за распространение наркотиков. Семь лет, из них два – условно. Местожительство не менял. Есть фото, товарищ полковник. Юра сейчас скинет его мне вместе с адресом.

Айфон, зажатый в ладоне старлея, призывно пискнул.

– О! Уже сбросил!

Глава 4

В спортивном «Хендае» висела такая мертвая тишина, что можно было легко расслышать тиканье часов на левом запястье Гурова. Бурмистров отсутствовал уже более пятнадцати минут. Старовойтова нетерпеливо поерзала на заднем сиденье. Пистолет надежно покоился у нее в руке, готовый в любой момент предъявить свой веский аргумент. Рифленая рукоятка холодила пальцы. За окном автомобиля поднялся ветер, пригибая к земле тонкие молодые березки, еще лишенные листвы. Порывы усиливались с каждой секундой.

– Выходит, мы на верном пути, – прервал молчание Гуров, не столько обращаясь к напарнице, сколько к самому себе.

Он пребывал в раздумьях все то время, что сыщики добирались до небольшого поселка на границе города, где, согласно полученным данным, находился коттедж Мурашникова. Поджидать его у «Орлиного гнезда» не имело никакого смысла. Едва взглянув на фото подозреваемого, Лев сразу узнал его. Узнала и Старовойтова. Мурашников был тем самым типом в кожанке и «восьмиклинке», который крутился сначала у загородного дома покойного Арзамасцева, а затем и по месту проживания вдовы генерала. Пуля, выпущенная Ольгой, вряд ли позволила бы сегодня Сэму разъезжать по городу и собирать дань с точек, он наверняка зализывает полученную рану в своем богатом коттедже.

– Геннадий говорил про наркобизнес и про то, что генерал Арзамасцев был плотно замешан в нем, – продолжил свои рассуждения вслух Гуров. – Мурашников – крупный наркодилер… Картинка начинает потихоньку складываться в единое целое и обретать более четкие очертания.

– Думаете, Маргарите Арзамасцевой с угрозами звонил тоже Мурашников? – подала голос Старовойтова.

– Не исключено, Оля, – ответил Лев, встретившись с ней глазами в зеркале заднего вида.

На извилистой тропинке появилась широкоплечая фигура Бурмистрова. Георгий шел быстро, на ходу лузгая семечки и сплевывая шелуху через губу. Гуров приспустил боковое стекло со своей стороны. Холодный, мгновенно пробирающий до костей ветер по-хозяйски ворвался в салон и взъерошил ему волосы на макушке.

– Ну, что там, Жора?

– В доме определенно кто-то есть, – заговорщически прошептал Бурмистров, извлек из внутреннего кармана джинсовой куртки темные очки и зачем-то нацепил их на переносицу. Отправил в рот очередную порцию семечек. – И, судя по всему, это не один человек. По голосам определил, товарищ полковник. Человека три, а то и больше… И еще один на улице. Расхаживает возле крыльца, курит, но в дом не идет. Вооружен. Я заметил торчащую из-за пояса рукоятку «глока». Во дворе припаркована черная «Мазда», прямо рядом с воротами, ведущими на участок.

– Что насчет соседних домов? – спросил Лев.

– В непосредственной близости только один. На данный момент пустует. Это точно, я дважды проверил. На всякий случай…

– Ясно. – Гуров вынул оружие из кобуры и застегнул пальто на все пуговицы. Поднял воротник. – Выдвигаемся.

Старовойтова первой покинула салон «Хендая», оказавшись в этом вопросе гораздо проворнее напарника. Ей не терпелось отыграться за два предыдущих фиаско. Гуров с Бурмистровым вышли следом и двинулись по извилистой тропинке по направлению к интересующему сыщиков коттеджу. Старовойтова следовала за напарником как тень. Бурмистров замыкал шествие.

Сухощавого бледного паренька, облаченного в клетчатую рубаху поверх серой водолазки и стоявшего неподалеку от крыльца полукруглого двухэтажного особняка с красной черепичной крышей, оперативники заметили сразу. Он стоял вполоборота к калитке и время от времени неторопливо затягивался сигаретой, прикрывая ее от ветра тоненькой желтушной ладонью. В воздухе витал явственный запах марихуаны. Глаза паренька были снизу и сверху подведены черным карандашом. В свободной руке он сжимал мобильный телефон и увлеченно тыкал большим пальцем в сенсорный экран, то ли играя во что-то, то ли ведя с кем-то активную переписку.

Гуров вплотную шагнул к кирпичному забору и обернулся. Подал безмолвный знак подчиненным, совершив вращательное движение рукой у себя над макушкой, а затем указав на паренька в клетчатой рубашке. И Бурмистров, и Старовойтова согласно кивнули. Старлей расстегнул джинсовку и, выудив из кобуры табельное оружие, беззвучно передернул затвор. Ольга переместилась к противоположному краю калитки. Ее верный «макаров» уже давно был готов к атаке.

Гуров осторожно потянул на себя металлическую створку калитки, и та легко и бесшумно отворилась наружу. Он первым шагнул на территорию и вскинул пистолет. Бледный паренек удивленно повернул голову и встретился глазами с сыщиком. Телефон выскользнул из задрожавших пальцев и с глухим стуком упал на брусчатку. Рядом шмякнулась и наполовину искуренная сигарета с марихуаной. Ветер живо подхватил окурок и, разбрызгивая во все стороны мелкие искры, потащил его в направлении крыльца.

– Ни звука! – вполголоса скомандовал Гуров, удерживая парня под прицелом. – И без резких движений! Мы из полиции. Главное управление уголовного розыска… А теперь медленно вытащи пистолет из-за ремня, положи его на землю и толкни ногой.

Паренек кивнул и потянулся к оружию. Сухие, желтые, как прибрежный песок, пальцы сомкнулись на рукоятке «глока». Пистолет опустился дулом вниз, и в эту самую секунду парень заголосил что есть мочи:

– Шухер, народ! Менты!

«Глок» взвился в воздух, но выпустить смертоносный заряд не успел. Гуров первым спустил курок и угодил пареньку в ногу, чуть выше колена. Продолжая вопить во все горло и одновременно скривившись от приступа острой боли, паренек завалился на бок и все-таки изловчился выстрелить из положения лежа. Выпущенная пуля лишь чудом не зацепила Гурова. Жахнул «макаров» в руках Старовойтовой, и парень откинулся на спину с простреленной навылет грудью. Его затылок жестко соприкоснулся с запыленной брусчаткой, и «глок» выпал из ослабевших пальцев. Лев чертыхнулся – первоначальный план оперативников сразу же дал сбой.

Дверь дома с грохотом распахнулась, и на крыльцо выскочил кучерявый блондин средних лет, вооруженный автоматом «М-16». Узенькие глазки с хищным прищуром недобро блеснули. Старовойтова готова была спустить курок, но уже в следующую секунду Гуров двумя руками толкнул напарницу в плечо, заставив ее потерять равновесие и растянуться на газоне позади черной «Мазды», и сам тоже упал следом за ней, а Бурмистров скрылся в калитке. «М-16» хаотично задергался в руках блондина, поливая безостановочной очередью все вокруг. «Мазда» осела на пробитых шинах. Осколки стекла посыпались на спины оперативников. Вооруженный неприятель что-то орал во весь голос, но разобрать, что именно, на фоне автоматной очереди не представлялось возможным.

Бурмистров трижды пальнул из своего укрытия, но ни одна из пуль старлея не зацепила блондина. Гуров слегка высунулся из-за превращенного в решето переднего крыла автомобиля, поймал автоматчика на мушку и спустил курок. «М-16» мгновенно смолк, как по мановению волшебной палочки. Блондин, матерясь, схватился за простреленное плечо, рухнул на одно колено, но автомат при этом не выпустил. Черное дуло с трудом приняло горизонтальное положение, и палец его коснулся спускового крючка. Лев вынужден был выстрелить снова, и на этот раз на поражение. Белокурая голова дернулась, с хлюпающим звуком приняв пулю в правую глазницу, блондин ткнулся лицом в землю и замер.

Слева от крыльца со звоном разбилось окно, и кто-то скрытый в полумраке помещения дважды выстрелил в направлении «Мазды».

– Как тараканы, ей-богу, – процедила сквозь зубы Старовойтова, подняла голову и выстрелила в ответ.

– Жора! – окликнул старшего лейтенанта Гуров. – Зайди с тыла. Найди способ проникнуть в дом. Ольга, проходите справа, я прикрою.

Девушка не заставила себя упрашивать. Кувыркнувшись на газоне, она откатилась в сторону, пересекла вымощенную розовой брусчаткой дорожку и, пружинисто поднявшись на ноги, рванула к крыльцу. Лев несколько раз кряду спустил курок своего табельного оружия, целясь в оконный проем с разбитым стеклом.

Форы в три-четыре секунды, предоставленной напарником, оказалось достаточно для Старовойтовой. Она буквально взлетела на крыльцо, перепрыгнула через распростертое тело блондина и решительно переступила порог особняка. Выставив перед собой зажатый двумя руками «макаров», миновала просторный светлый холл, свернула налево и цепко огляделась по сторонам. Гостиная наполовину тонула в полумраке, косые солнечные лучи не проникали в эту часть здания. На фоне оконного проема быстро мелькнула чья-то тень, и Ольга незамедлительно выстрелила. Противник, кем бы он ни был, проворно ушел с линии огня, скрылся за арочным косяком, и его оружие дважды ответило на выпад майора.

Никаких звуков со стороны улицы больше не доносилось. Старовойтова замерла в ожидании. Она давала шанс неприятелю самому себя обнаружить. Ствол «макарова» был нацелен на арочный проем. Палец на спусковом крючке побелел от напряжения. В коридоре послышались мягкие шаги. Острый слух майора тут же уловил и какой-то едва различимый шорох, донесшийся у нее за спиной, и она резко обернулась. Коренастый мужичок в цветастых семейных трусах и распахнутой синей рубашке, надетой на голое тело, замер в нелепой позе неподалеку от роскошного зимнего сада. Его рука тянулась к валявшемуся на кожаном кресле бесхозному пистолету, но так и не завершила начатого движения. Старовойтова сразу узнала того самого типа, которого ей удалось подстрелить рядом с домом Маргариты Арзамасцевой.

– Стой, где стоишь, Сэм! – грозно возвестила Ольга, переведя дуло своего «макарова» на хозяина особняка. – Руки на затылок! Живо!

И вдруг, как черт из табакерки, из круглого арочного проема выскочил второй. Она не успела среагировать на его появление. Грохнул оглушительный выстрел, и бок майора словно обожгло раскаленным железом. Девушка пошатнулась. За первой пулей неминуемо последовала бы вторая, но вынырнувший из полумрака Бурмистров коротко замахнулся и впечатал рукоятку своего табельного оружия в затылок неприятеля. Невысокий мужичок в квадратных очках и с шелушащейся кожей на лице рухнул как подкошенный. Сэм успел схватить свой пистолет, но тут же оказался под прицелом шагнувшего в гостиную Гурова.

– Не советую этого делать. – Голос полковника был спокойным, но жестким. Широкие брови грозно сошлись над переносицей. – Не усугубляйте свое и без того незавидное положение, Семен. Оставьте оружие.

Сэм подчинился. Его маленькие, глубоко посаженные круглые глазки затравленно забегали из стороны в сторону.

– Я ничего… ничего не делал, – быстро залопотал он, машинально застегивая на груди пуговицы своей рубашки. – Я ведь ни в никого и не стрелял… Верно? Вы же заметили? Это не я… Никакого сопротивления.

– Сядьте! – приказал Лев, не опуская оружия, и тут же бросил через плечо: – Оля, как вы?

– Нормально. Бывало и хуже.

Старовойтова попыталась улыбнуться, но из этой затеи ничего не вышло. Она опустилась на одно колено и сунула руку под серую водолазку. Пальцы мгновенно намокли от крови. Неприятельская пуля прошла по касательной между ребер. Бурмистров, уже оседлав находящегося без сознания очкарика, завел ему руки за спину и защелкнул металлические браслеты на тонких запястьях. Поднялся и легонько пнул тело носком ботинка.

– Осмотрите рану майора, старлей, – продолжал отдавать указания Гуров, все еще не опуская пистолета и не сводя глаз с задержанного Семена Мурашникова. – А затем вызовите опергруппу. Ольга Викторовна отправляется в Управление. На бумажную работу. Стрельбы для нее пока достаточно.

– Но, Лев Иванович… – вскинулась Старовойтова. – Со мной все в порядке, уверяю вас. Рана несерьезная. Достаточно просто наложить повязку…

– Не обсуждается, – категорично отрезал Лев. – Это приказ, майор. Извольте выполнять! – Тут же утратив интерес к подчиненным, он взял стул, поставил его рядом со стеклянным журнальным столиком, на котором веером были раскинуты карты, и сел напротив Сэма. Положил пистолет на колено. Помолчал несколько секунд, потом спросил: – В доме еще кто-то есть?

– Нет. Никого, – замотал головой задержанный. – Нас было четверо. Включая Сизого… Ну, того паренька на улице.

– Учтите, Семен, мы проверим. И если окажется…

– Боже упаси! Клянусь вам всеми святыми сразу! Я же это… Как на исповеди. Ведь мне зачтется? Да? Ну, как бы чистосердечное.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Лев. – Вы и так уже своими действиями привезли себе немалый срок, Семен… эээ…

– Можно просто Семен, – широко и дружелюбно улыбнулся Мурашников, хотя в уголках его глаз по-прежнему плескался неподдельный страх. Наркодилер наивно полагал, что опытный оперативник этого не заметит. – И я готов ответить за совершенные проступки по всей строгости закона, господин полицейский. Только насчет немалого срока вы, боюсь, слегка преувеличиваете… Если речь идет об утренней перестрелке на Житомировской, то я понятия не имел, кто вы такие. Готов поклясться перед Всевышним своей многострадальной душой! Ясное дело, что незнание не освобождает от ответственности, но… не настолько же. Верно?

Бурмистров присел на корточки рядом со Старовойтовой. Снял свою джинсовку, затем рубашку и резким движением разорвал ее пополам. После недолгих колебаний Ольга, морщась от боли, все-таки стянула с себя водолазку и предстала перед старлеем в подчеркивающем ее формы телесного цвета бюстгальтере. Рана на боку продолжала обильно кровоточить. Не отрывая глаз от груди девушки и непроизвольно сглотнув при этом, Георгий наложил повязку. Вдруг дуло «макарова» уткнулось ему под подбородок.

– Попробуешь коснуться меня там, где не следует… – чеканя каждое слово, произнесла Старовойтова. – Даже якобы случайно… Пристрелю. Понял, старлей?

– Так точно, товарищ майор, никаких лишних прикосновений.

– А как насчет торговли наркотиками, Семен? – продолжил допрос задержанного Гуров.

– Наркотиками?! – Мурашников чересчур старательно изобразил удивление на лице. – О чем вы, господин полицейский? Я не торгую наркотиками. Это же тягостный грех… Раньше, признаю, было, но я давно искупил. Можете перевернуть весь дом, если хотите. Найдете хоть грамм порошка или какой другой «дури», так я лично подпишусь под всеми обвинениями и без колебаний отдамся в руки правосудия. Как земного, так и небесного. Только ничего вы не найдете…

– Здесь, может, и не найдем, – пожал плечами Лев, – а вот в баре «Орлиное гнездо» – наверняка. И несколько человек в том же самом баре готовы будут дать показания, что получили товар именно от вас, Семен.

– Кто? Какие несколько человек? Побойтесь Бога, господин полицейский! Неужто вы говорите о парочке законченных наркоманов, которые и собственную мамашу-то от торговца наркотиками не отличат? И это, по-вашему, свидетели? – Мурашников презрительно фыркнул.

Бурмистров тем временем наложил повязку Старовойтовой, остановив кровотечение, и Ольга опустила водолазку. Дуло ее «макарова» отлепилось от подбородка старлея.

– Вы, наверное, плохо меня понимаете, Семен, – сокрушенно покачал головой Гуров и, слегка приподняв пистолет с колена, нацелил его в грудь допрашиваемому, – иначе давно прекратили бы ломать эту дешевую комедию. Но я охотно готов разложить вам все по полочкам. У нас есть три варианта дальнейшего развития событий. Вариант первый: я могу пустить вам пулю в голову прямо здесь и сейчас. Два моих сотрудника с легкостью подтвердят, что это была элементарная самооборона. Тем более что один из этих сотрудников ранен. И в показаниях таких свидетелей никто не усомнится, уж поверьте мне на слово… Вариант второй: я вешаю на вас торговлю наркотиками в «Орлином гнезде» и раскручиваю это дело по полной. Свидетели тоже будут такие, какие мне нужны. Учитывая вашу предыдущую судимость, Семен, на выходе получится внушительный такой срок…

– А третий вариант? – живо поинтересовался Мурашников, мгновенно осознав, куда клонит собеседник, и с опаской покосившись на дуло пистолета.

– То есть предыдущие два вам не нравятся? – Лев выдавил из себя натянутую улыбку. – Я не удивлен, Семен. Вы сразу показались мне здравомыслящим человеком, с которым можно найти общий язык. Третий вариант такой: я хочу знать все про убийство генерала Всеволода Арзамасцева. Кто его заказал, кто был исполнителем, каковы мотивы… И разумеется, все возможные детали: сигнализация, камеры, пропавший телохранитель, звонки с угрозами в адрес вдовы генерала, разыскиваемая конкретно вами наличка… Поведайте мне обо всем этом чистосердечно, Семен, и я… Я, глядишь, скрепя сердце закрою глаза на большую часть ваших прочих подвигов. Не на все, конечно, но… Это лучше, чем ничего. Верно?

Мурашников на пару секунд опустил глаза в пол, а затем вновь поднял их на Гурова. На лбу появились две поперечные морщины. Он явно колебался, но его колебания оказались недолгими.

– Да простит меня Всевышний! – на выдохе произнес он. – Я скажу вам, господин полицейский… Скажу все, что знаю по этому делу. Вот только, боюсь, информации будет немного.

– А вы не бойтесь. Начните, – подбодрил Лев задержанного.

– Вы сейчас столько всего перечислили… А мне из всего этого известно только о телефонных угрозах и о пропавших бабках генерала… Вернее, о наших бабках, которые сукин сын нагло присвоил себе.

– За это его и убили?

– Я не знаю. Видит Бог, господин полицейский. Наверное, за это… Я лично при самом убийстве не присутствовал… Но, так или иначе, бабок при генерале не было… Арзамасцев получил от Старого Грека аванс в три «ляма». Под новую партию. И после этого тишина, как в церкви. Ей-богу! Ни тебе товара, ни тебе бабок. Старый Грек позвонил мне и сказал: «Сэм, отыщи мои деньги. Землю носом рой, но три «ляма» верни». Вот я и начал рыть. Приехал сначала в загородный дом генерала, а там… вы. И трупак… О трупаке мне Старый Грек ничего не говорил. Как на духу вам ведаю. Он мне только про бабки говорил… Ну, я потом звякнул жене генерала. Она в отказники, мол, знать не знаю, ведать не ведаю… Я и пуганул ее слегка. Но не со зла, господин полицейский, нешто я душегуб какой-нибудь. Не дай боже!.. А потом что? – Мурашников снова наморщил лоб. – Потом решил понаблюдать за ней маленько. А тут опять вы… Воистину пути Господни неисповедимы. Я наутек, а вы меня ранили. Ну, об этом вы и сами знаете… Старому Греку я отзвонился, доложил ситуевину. Он говорит: «Ищи дальше, Сэм». А к «легавым», говорит, не суйся… Ну, к вам то бишь. Нам, говорит, еще только этого не хватало.

– Так Арзамасцева ваши люди убили? – первой потеряла терпение Старовойтова.

Мурашников поднял на нее взгляд и насупился:

– Говорю же, не знаю. Я лично никого не убивал. Клянусь Отцом нашим небесным! Верите?

Оперативники оставили последний вопрос задержанного без внимания. Бурмистров хрустнул кокосовым батончиком над самым ухом Гурова и, уронив несколько крошек ему на плечо, живо смахнул их ладонью.

– Извините, товарищ полковник…

Гуров смерил подчиненного недовольным взглядом с головы до ног, а затем убрал пистолет в наплечную кобуру под пальто. Мурашников тут же облегченно перевел дух.

– А Старый Грек – это кто? – спросил Лев после недолгой паузы.

– Старый Грек? Ну… Старый Грек – это босс. Большая шишка в столичном наркокартеле. Основной приток «дури» в Москву идет через него. А если и не через него, то при любой более или менее крупной сделке со Старым Греком все равно вынуждены считаться.

– Он что, действительно грек? – уточнил старлей.

– Да бросьте! – хмыкнул Мурашников. – Господь с вами, господа полицейские. Он такой же грек, как я – вождь племени майя. Или еще кто в этом роде… Старый Грек – его погоняло, бог знает, с каких еще времен. А зовут его… эээ… Анатолий… это… Сергеевич. Чебатуркин. Да, точно, Чебатуркин Анатолий Сергеевич. Вот так и зовут в миру Старого Грека. Ей-богу, господа полицейские!

– Чебатуркин, значит, – эхом откликнулся Гуров, и по его интонации стало понятно, что ему эта фамилия знакома.

– Ну да. Только я ничего этого вам не говорил, – запоздало опомнился наркодилер. – Хорошо? Пощадите меня, смертного, за ради Христа! Если Старый Грек узнает, что я тут с вами откровенничал, он меня с дерьмом съест. И не подавится ни капли. Умоляю вас, господин полицейский! – Мурашников обращался исключительно к Гурову.

– Обещаю, – кивнул Лев. – От нас он о тебе ничего не узнает. А теперь поделись-ка, Семен, где и как нам отыскать Чебатуркина.

Небо медленно, но неумолимо затягивалось мрачными свинцовыми тучами, и от солнечного, по-весеннему теплого утра не осталось и следа. Пара сиротливых капель дождя приземлилась на лобовое стекло белоснежного «Камри». Старовойтова глубоко затянулась сигаретой и выпустила густую струю дыма под потолок. Со стороны могло бы показаться, что девушка пребывает в состоянии безмятежности, однако цепкий профессиональный взгляд фиксировал каждого входящего и выходящего из крутящейся стеклянной двери гостиницы «Монако». Стрелки на наручных часах майора показывали половину седьмого. Нужный человек должен был появиться буквально с минуты на минуту. Елена Надворова, известная также как Бабочка, за счет яркой красочной татуировки чуть ниже поясницы, или Элен, как она сама себя именовала, крайне редко изменяла своим привычкам. Подобное было не в ее правилах, и Ольга прекрасно об этом знала.

На противоположной стороне улицы к тротуару прижалось такси с традиционными шашечками на крыше, а через пару секунд задняя дверца распахнулась, выпуская наружу экстравагантную, коротко стриженную брюнетку в длинном черном плаще. Старовойтова без труда узнала в ней Элен Надворову. Распахнутый плащ позволял разглядеть баклажанового оттенка облегающие лосины, подчеркивающие стройность и длину ног Бабочки, и такой же приталенный баклажановый свитер с отворотом. Общую картину завершали черные туфли на высокой шпильке, отчего Элен казалась гораздо выше, чем была на самом деле.

Такси тронулось с места, а брюнетка тем временем величественно и неторопливо зашагала к дверям гостиницы. Старовойтова дважды призывно хлопнула раскрытой ладонью по клаксону «Камри». Элен остановилась и повернула голову – сработала годами выработанная привычка. Ольга опустила боковое стекло автомобиля еще ниже, выставила руку в образовавшийся проем и движением пальцев поманила тридцатилетнюю представительницу древнейшей профессии. Надворова сменила первоначальный курс и приблизилась к «Камри». Слегка склонилась, заглядывая в салон, и на продолговатом лице с вытатуированными бровями и большими накачанными губами ярко-красного цвета мелькнуло неподдельное разочарование.

– Ах, это вы, Ольга Викторовна! – на выдохе произнесла Элен. – И какими судьбами тут? Надеюсь, не по мою душу?

– Зря надеешься, Бабочка. Присаживайся, – похлопала ладонью по пустому пассажирскому сиденью справа от себя Ольга.

Надворова заколебалась. Не меняя вызывающей позы, зачем-то оглянулась на вход в «Монако», поправила свисающую с плеча компактную дамскую сумочку из крокодиловой кожи и произнесла:

– Я ничего не натворила, Ольга Викторовна.

– Ну, это легко исправить. Ты же меня знаешь. Лучше присаживайся.

В голосе Старовойтовой появились недовольные нотки, и Элен решила не искушать судьбу. Тяжко вздохнув еще раз, она обогнула «Камри» и уселась рядом с майором. Положила сумочку себе на колени.

– Мне нужна твоя помощь, Лена, – серьезным тоном проговорила Ольга.

– Помощь? Вам – от меня? Да не может быть! – с неприкрытой иронией воскликнула Элен. – Судя по тому, как мы с вами расстались в прошлый раз, Ольга Викторовна, в это сложно поверить. По всем статьям я должна быть последней в списке, к кому вы могли бы обратиться за помощью.

– Не дерзи! – коротко отрезала Старовойтова, но при этом позволила себе скупо улыбнуться.

– Вы обещали посадить меня лет эдак на шесть, – напомнила Надворова.

– Ну да. Я и сейчас могу это устроить.

– Я была невиновна.

– У тебя извращенное понятие о невиновности, Лена. Ты укрывала беглого заключенного.

– Черт возьми! Я говорила тогда… И повторю сейчас. Откуда мне было знать, что он заключенный? Тем более беглый. У него на лбу не написано… Сказал, что скрывается от ревнивого мужа своей подруги…

– Ладно-ладно, – отмахнулась Ольга. – Давай забудем. Кто старое помянет, тому, как говорится, и глаз вон. Верно? Пособишь мне, и все непонятки между нами, считай, стерты. Я добра не забываю, Лена. И со мной лучше дружить, чем враждовать.

– Ну… Чего надо-то? Если это в моих силах…

– Как раз в твоих. – Ольга обернулась, взяла с заднего сиденья отсканированное фото Екатерины Левиной и передала его в руки неувядающей путаны. – Знаешь ее?

Взглянув на снимок, Элен пожала плечами:

– Вроде бы не видела раньше. А кто она? Из наших?

– Насколько нам известно, да.

– И что, здесь трудится? В «Монако»?

– Нет. Но ее видели неподалеку. В этом районе. На Верхней Среднепольской.

– Одиночка, что ли? – удивленно вскинула брови-бабочки.

Теперь пришел черед Старовойтовой пожимать плечами.

– Я надеялась, что ты меня просветишь в этом вопросе, – призналась она. – Я давно уже не в теме и совершенно не в курсе, как нынче отлажена работа проституток.

– Ну, для начала проститутками мы себя давно уже не именуем, Ольга Викторовна, – фыркнула Надворова. – Это как бы… моветон. И пережитки прошлого… Сейчас мы все позиционируемся как сотрудницы службы досуга. А что касается улиц… Это как бы… нонсенс. Работать в одиночку без курирующих инстанций крайне рискованно, менты тут же наедут. Заластать не заластают, конечно, но ошкурят за здорово живешь. Снимут гораздо больше, чем… курирующие инстанции… И гораздо больше, чем заработаешь. С этими шакалами лучше дел не иметь. – Она вдруг резко осеклась и покосилась на майора: – Извините. Это я сейчас не про вас, Ольга Викторовна. И не про ваших друзей. И даже не про ваших знакомых. Это я… в целом… так сказать, безадресно…

– Я поняла, – выдала еще одну улыбку Старовойтова, демонстрируя тем самым открытое дружелюбие к собеседнице. – Продолжай, Бабочка.

– А что продолжать? Понятное дело, что все мы трудимся не покладая рук. Хочешь жить – умей вертеться… Это ж ясно… И в поисках лучшего и прикормленного местечка девушки часто меняют одну службу досуга на другую. Особенно когда тебе за двадцать пять. В ходе этих перемещений практически все друг друга знают. Хоть раз да пересекаются. Так что вашу дамочку… – постучала Элен наманикюренным ногтем по перевернутому снимку, – отыскать, конечно, можно. Надо лишь знать, где ковырнуть. Но определенно не на улицах… По личному опыту могу сказать, что на улицу мы, бывает, выходим. Редко… Крайне редко… Но выходим. Как правило, такое случается на момент расставания с одной службой досуга и до заключения договорных обязательств с другой. Иногда данный процесс может растянуться на пару недель, и если у тебя нет заначки на черный день, то тут прямой путь на улицу. Есть-то хочется… И мне думается, мы говорим как раз о таком случае. – Путана задумчиво помолчала, потом посмотрела на Ольгу и спросила: – Она местная?

– Да.

– Уже легче. То есть я хочу сказать, что это значительно сужает круг наших поисков. И сразу по двум причинам. Во-первых, можно сразу исключить службы досуга для иногородних. А их немало, Ольга Викторовна… А во-вторых, москвички предпочитают держаться вместе. Не знаю почему. Такое уж сложилось негласное братство, пардон, сестринство. Понимаете?

– Понимаю, – кивнула Старовойтова. – Ты ведь тоже москвичка, Бабочка?

– Коренная, – с гордостью произнесла Элен, еще не догадываясь, к чему клонит майор угро. – У меня и бабушки с дедушками с Москвы, и прабабушки с прадедушками… Надворовы в Москве еще со времен Петра Первого, если не ошибаюсь. Один из самых знатных дворянских родов.

Ольга сдержала улыбку. Путана явно была далека от познаний своего же собственного генеалогического древа. Фамилия говорила сама за себя, буквально кричала о том, что дворянством тут и близко не пахло. Но Старовойтова не стала разочаровывать собеседницу.

– Стало быть, и ты в это так называемое сестринство входишь?

– Ну да, выходит, так.

Элен достала из сумочки компактную плоскую фляжечку с выгравированной на гладком корпусе свирепо разинутой пастью льва. Одним ловким движением свинтила крышку, заставив ее повиснуть на плетеной цепочке. Приложилась губами к горлышку и сделала небольшой глоток.

– На фарт, – прокомментировала Бабочка. – Да и вообще, алкоголь в нашей работе – грандиозное подспорье. Реально помогает… Хотите? – протянула она Ольге фляжку.

Старовойтова молча забрала фляжку из рук путаны и тоже с удовольствием глотнула рома. Приятное тепло разлилось сначала в области груди, а затем опустилось к животу. Она многозначительно причмокнула, по достоинству оценивая качество напитка, сделала еще один глоток и, вернув фляжку владелице, решительно произнесла:

– Я хочу, чтобы ты ввела меня в это сестринство.

– Чего? – Бабочка изумленно взмахнула своими искусственно нарощенными пушистыми ресницами. – Как это?

– Найти девушку изнутри мне будет гораздо проще. Я выдам себя за одну из ваших, а ты поможешь мне устроиться в какую-нибудь службу досуга для коренных москвичек. Так сказать, по блату. И без всяких бюрократических проволочек.

– Да вы с ума сошли, Ольга Викторовна! – В карих от природы глазах Надворовой метнулся неподдельный страх. – Вы хоть представляете, что со мной будет, когда кто-нибудь узнает, что вы – ментовка? Да меня просто на ремни порежут! Выпотрошат, как курицу, и скормят бродячим собакам! Нет, уж лучше по этапу… На шесть лет, на семь, на десять… На сколько хотите!

– Не трясись ты так, Ленок! – Ольга дружески опустила ладонь на плечо представительнице древнейшей профессии и свободной рукой забрала снимок Левиной. – Лучше глотни-ка еще раз из фляжечки и успокойся. Никто ничего не узнает, уверяю тебя. И на мое слово можно положиться. Надежнее, чем в банке. Я миллион раз работала под прикрытием, и ни единого прокола… Если что, «легенда» на выходе будет такой, будто мне эта курва якобы кучу бабок задолжала. Вот я и прикинулась, чтоб свое кровное возвернуть. Улавливаешь мысль?

– Ольга Викторовна… – Элен совершенно забыла про раскрытую фляжку в руках.

– Можно просто Леля. – Улыбка Старовойтовой сделалась еще шире. – К чему эти формальности между подругами. Да, Ленок? Мы ведь, считай, уже свои. Или нет?

– Мы… свои. Да. Но…

– С какого борделя лучше начать? Есть такой, где самая большая текучка кадров?

Элен сглотнула. Машинально приложилась к заветной фляжечке, закашлялась и неожиданно разразилась нервным смехом:

– Господи! Мне сейчас так страшно за то, что с нами обеими сделают, если… Вы… Ты… Вы… – Она продолжала смеяться, не в силах остановиться.

– Ты, – подсказала Старовойтова и поддержала собеседницу своим заразительным смехом. Компактная фляжка вновь перекочевала к ней, и Ольга, не задумываясь, осушила ее до дна.

– Ты… уверена? – немного успокоившись, уточнила Бабочка.

– На сто процентов!

– Ну… Тогда мне следует позвонить… в пару мест.

– Так в чем проблема? Звони! – милостиво разрешила Старовойтова.

Элен извлекла из сумочки айфон последней модели…

– Лечь на землю!

– Морды в асфальт!

– Живо! Живо!

– Упали быстро! Два раза не повторяю!

– Хари в землю, я сказал!

Два черных джипа резко ударили по тормозам напротив высоких синих ворот предприятия по производству окон «Пластик Z». Захлопали дверцы. Лязгнули автоматные затворы. Зашуршали камуфляжные формы. Ливень только что прекратился, и черные маски на лицах опергруппы УБНОН зловеще отражались в блестящих лужах.

Только что прикуренная сигарета растерянно повисла на нижней губе одного из штатных охранников «Пластик Z», затем сорвалась и с шипением приземлилась на мокрый асфальт. Решив не искушать судьбу, скуластый, коротко стриженный паренек положил руки на затылок и покорно растянулся рядом.

Его напарник оказался не столь благоразумным. То ли намеренно, то ли нет, его рука дернулась к висящей на поясе кобуре, и в ту же секунду автоматная очередь рассекла широкую грудь, вырывая из-под черной одежды кровавые куски плоти. Охранник упал на спину и опрокинул могучим торсом урну. Ветер мгновенно подхватил и поволок по асфальту скомканные салфетки, пустые пакетики из-под чипсов и смятые вручную банки кока-колы.

– Какого черта? – Лежащий охранник испуганно и ошарашенно повернул голову, наблюдая за тем, как тело его товарища тонет в луже крови.

– Лежать, не двигаться!

– Открыть ворота!

– Я… не могу…

– Считаю до двух! Раз…

И вновь чувство самосохранения взяло верх над служебными обязанностями. Под цепкими взглядами десятка пар глаз, нацеленными на него из черных прорезей масок, парень сунул руку в боковой карман куртки, осторожно выудил овальный брелок и нажал на одну из кнопок. Металлические ворота пискнули и медленно поползли в сторону. Позади джипов остановились еще два автомобиля: спортивный «Хендай» и серенький «Форд».

Из «Хендая» выбрался полковник Гуров с оружием наперевес. С водительской стороны на асфальт шагнул старший лейтенант Бурмистров и расстегнул наплечную кобуру, скрытую под джинсовой курткой.

Из «Форда» выплыл кряжистый крепкий мужчина точно в таком же камуфляже, как и автоматчики, но без маски на покрытом мелкими застарелыми шрамами лице. Черные волосы, уже слегка посеребренные на висках сединой, аккуратно зализаны назад. Верхняя губа скрыта под жесткой щеткой усов. Взгляд изумрудных глаз холодный и колючий. Изжеванный фильтр наполовину искуренной сигареты замер в правом уголке рта. Мужчина неторопливо достал из кармана старенький потертый «ТТ», передернул затвор и, встретившись глазами с Гуровым, прорычал:

– Ну, если окажется, что я напрасно поднял своих бойцов, полковник, бошки нам обоим намылят. Вместе с шеями. И по самые уши. Облажаться в этом деле никак нельзя!

– Не волнуйтесь, майор Хохряков, – успокоил сотрудника УБНОН Гуров. – Наводка верная. Весь наркооборот здесь. А вам еще и премию дадут за поимку такого человека, как Старый Грек.

– Хорошо бы, – слегка скривил губы в усмешке Хохряков. – Мы за этим сукиным сыном уже два года гоняемся. Но мразь умеет заметать следы.

– На этот раз не заметет. Будьте уверены…

Синие металлические ворота «Пластик Z» открылись наполовину, когда в образовавшемся проеме появились три вооруженных человека. Однако подручным Старого Грека не дали произвести ни единого выстрела. Церемонии были чужды Хохрякову и его людям. Три короткие автоматные очереди, и три бездыханных тела, истекая кровью, приземлились на мокрый асфальт.

Не опуская оружия, люди в масках стремительно ворвались на территорию. Слева появилась еще одна цель, и ее мгновенно постигла та же участь, что и трех предыдущих. Со стороны административного здания послышались взволнованные крики. Хохряков поднял вверх два пальца, а затем указал нужное направление. Двое бойцов отделились от общей группы и резво устремились к двухэтажному строению со скошенной крышей. Остальные короткими перебежками, прикрывая друг друга, двинулись дальше по огромной территории «Пластик Z» в направлении складов и цехов.

Майор остановился рядом с лежащим на земле охранником, дисциплинированно державшим руки на затылке. Паренька слегка потряхивало от страха. Хохряков выплюнул изжеванный чинарик в ближайшую лужу, опустил вороненое дуло «ТТ», нацелив его охраннику в голову, и, прежде чем Гуров успел что-либо сказать, плавно спустил курок. Мозги вперемешку с кровью веером брызнули в разные стороны.

– Бездушные твари, – мрачно прокомментировал свои действия майор УБНОН. – Таких нельзя оставлять за спиной. Непременно нападут и дадут под сраку. Подтвердите, что он оказал сопротивление, полковник. Без проблем? Да? Мы же в одной лодке. Одно благое дело делаем. Расчищаем этот мир от дерьма.

Гуров не нашелся с достойным ответом и предпочел промолчать. В конце концов, операция проходила под руководством УБНОН. Сыщиков из угро не интересовал крупный столичный наркокартель под руководством Анатолия Чебатуркина. Им нужен был только сам Чебатуркин. Да и то только для того, чтобы снять с него показания по делу убитого генерала Арзамасцева. Полностью отдать его в руки оперативников Хохряков категорически отказался еще до начала операции. И, судя по тому, каким тоном майор выдвинул это окончательное условие, спорить было бессмысленно и непродуктивно. Даже генерал Орлов вынужден был беспомощно развести руками. УБНОН ни с кем не шел на сделки…

Сразу с трех сторон обширной территории «Пластик Z» застрекотали автоматные очереди, а уже на их фоне сиротливо и жалко застучали одиночные выстрелы. Хохряков достал из кармана камуфляжной куртки смятую пачку «Винстона», зубами выудил из нее одну сигарету, прикусил фильтр и решительно направился в сторону огромного цехового помещения. «ТТ» надежно покоился в его правой руке, а глаза быстро и профессионально шарили по сторонам. Бурмистров пытался поймать взгляд Гурова, но тщетно.

Со звоном разлетелось стекло первого этажа административного здания, из него вылетел человек с окровавленным лицом и упал прямо под ноги Хохрякову. Майор чиркнул спичкой об ноготь большого пальца левой руки, прикурил, а затем невозмутимо навел ствол «ТТ» на затылок очередной жертвы.

– Стойте! – Гуров перехватил запястье Хохрякова, и тот удивленно вскинул брови. – Нам нужно с ним поговорить. Если вы перестреляете тут всех, то мы попросту останемся без необходимых нам показаний.

– Я думал, вам, как и мне, нужен только чертов Старый Грек.

Майор УБНОН все еще удерживал на мушке человека с окровавленным лицом. Тот осторожно поднял голову и неуверенным движением откинул со лба прядь длинных черных волос. Его ярко-желтая футболка с надписью: «Я – прирожденная секс-машина» – была разорвана до середины груди. Линялые светло-серые джинсы порезаны осколками стекла сразу в нескольких местах.

– Этот нам тоже нужен, – не отступался Гуров.

– А кто он, мать его, такой?

– Будем выяснять…

– Так чего тянуть? – Хохряков пыхнул сигаретой, слегка склонился и ухватил подручного Чебатуркина за длинные волосы. Дернул их на себя с такой силой, что у парня брызнули слезы из глаз. Вороненое дуло «ТТ» уперлось жертве в левый глаз. – Ты кто такой, говнюк? Фамилия, имя… Быстро!

– Антон… Дребушев… Технолог… Главный технолог, – залепетал длинноволосый. Кровь из рассеченной брови обильно стекала по щеке и скатывалась за воротник разорванной футболки. – Я работаю тут…

– Главный, значит? Да? – перебил его Хохряков и еще раз дернул за волосы. – Запомни, мразота… Сегодня главный тут я! А ты – просто последний кусок дерьма. Понял? Где Грек?

– Кто?

Майор ударил технолога рукояткой «ТТ» по губам. Дребушев застонал от боли, но Хохряков даже не обратил на это внимания. Выпустил в лицо жертве густое облако табачного дыма и повторил:

– Где Старый Грек, засранец? Твой шеф! Где он?

– Его здесь нет… Уехал. Пару часов назад… Кто-то позвонил ему на мобильный…

Майор УБНОН вновь замахнулся окровавленной рукояткой своего пистолета, но нанести удар не успел – в ситуацию в очередной раз вмешался Гуров:

– Позвольте, мы сами, майор. – Рука его легла на литое, покатое плечо Хохрякова.

Тот собрался было сказать что-то резкое в своей привычной манере, но что именно, так и осталось загадкой. На правом плече Хохрякова ожила зафиксированная кожаным ремнем компактная рация.

– Первый этаж зачищен, – прохрипел невидимый боец УБНОН. – Переходим на второй.

– Найдите Старого Грека, – распорядился Хохряков, чуть наклоняя голову к рации. – Переверните эту долбаную дыру вверх дном, парни, но найдите ублюдка! В какую бы щель он ни забился!..

– Вас понял! – откликнулась рация. – Приступаем.

– Склады зачищены, – тут же раздался другой голос.

Хохряков выпустил из пальцев волосы задержанного Дребушева, и голова бедного технолога шмякнулась об асфальт. Гуров мгновенно оттеснил майора и протянул парню руку, помогая ему подняться. Со стороны цеха все еще доносились короткие, отрывистые, как лай бешеной собаки, автоматные очереди. Ответных одиночных выстрелов уже не было слышно.

– Мне болт положить на ваши зачистки! – рявкнул в рацию Хохряков. – Что с наркотиками? Нашли?

– Пока нет.

Тем временем Лев передал задержанного в руки Бурмистрова и попросил:

– Отведи его в машину, Жора.

Старлей коротко кивнул в ответ, легонько ткнул Дребушева промеж лопаток, и они вместе двинулись в сторону открытых ворот «Пластик Z». На втором этаже административного здания застрекотал автомат. Испуганно взвизгнула женщина. В ответ раздался грубый мужской окрик, и визг оборвался на самой высокой ноте.

– Цеха зачищены, – поступила новая информация.

Над всей территорией «Пластик Z» повисла звенящая тишина. Гуров и Хохряков молча смотрели в глаза друг другу. Майор глубоко затянулся сигаретой, затем выплюнул ее и склонил голову к рации:

– Наркотики?

– Не обнаружены.

– Выходит, все-таки обосрались? Да, полковник? – Ноздри Хохрякова свирепо раздулись. – Наложили полные труселя?

– Я так не думаю, – покачал головой Гуров. – Моя наводка не была ложной. Уверяю…

– Плевать я хотел на ваши уверения! Они мне не помогут, когда начальство начнет снимать с меня скальп. – В глазах Хохрякова появился недобрый блеск. – Только знаешь что, умник… Я не допущу, чтобы мой скальп красовался на флагштоке в гордом одиночестве. Твой будет болтаться рядом.

– Вы мне угрожаете, майор? – жестко процедил сквозь зубы Гуров и слегка приподнял дуло пистолета. – Настоятельно не советую вам этого делать. Возьмите себя в руки. В противном случае…

– Второй этаж зачищен. – Хриплый голос в рации Хохрякова не дал ему закончить фразу. – Анатолий Чебатуркин не обнаружен. Мы проверили все, товарищ майор. В живых оставили секретаршу. Хотите с ней поговорить?

– По моей информации, все наркотики здесь, – продолжил Лев в том же жестком тоне. – Пусть ваши люди проверят пол и стены цеха. Так сообщил надежный источник. Нужно уметь не только стрелять и изуверствовать, майор, но и включать голову. Хоть иногда… Бывает крайне полезно, поверьте опыту более умудренного человека. Тогда и за свою прилизанную прическу не придется беспокоиться.

В воздухе повисла напряженная пауза. Он видел, как побелел указательный палец Хохрякова, лежащий на спусковом крючке «ТТ». Мужчины стояли напротив друг друга, распрямив плечи.

– Товарищ майор, – напомнил о себе невидимый боец в рации. – Так вы хотите пообщаться с девушкой? Или…

– Тащите ее сюда, – распорядился Хохряков и через секунду добавил, не сводя глаз с Гурова: – Проверьте цех еще раз. У Старого Грека тут тайники. Ищите в полу и в стенах.

– Так-то лучше, майор, – кивнул Лев и с невозмутимым видом убрал оружие в наплечную кобуру под пальто, хотя прекрасно видел, что его визави все еще держит палец на курке «ТТ». – Сделать усилие над самим собой – это правильное решение.

– Поцелуй меня в зад, следак! Девчонку вы не получите, хоть стреляй в меня!.. И Старого Грека тоже, кстати… Когда я возьму эту гниду, он будет только мой и ничей больше. Просек?.. Обойдетесь тем волосатиком, которого вы уже забрали. И передай от меня, что ему сегодня здорово подфартило. Попадется мне на глаза еще раз – такого фарта больше не будет. Нашпигую его свинцом по самые яйца, как рождественскую индейку яблоками.

– Я передам… Будем на связи, майор.

С этими словами Гуров развернулся и неторопливо зашагал прочь с территории «Пластик Z», спиной чувствуя на себе злобный взгляд Хохрякова. Но это его нисколько не волновало.

Бурмистров ожидал старшего по званию у раскрытой с водительской стороны дверцы «Хендая». Гуров с трудом сдержал улыбку, заметив, что впервые за долгое время ни в руках, ни во рту старлея не было никакой еды.

Задержанный Дребушев растянулся на заднем сиденье, прижимая к лицу грязный носовой платок. Парня все еще потряхивало от страха.

– Ну, что там, товарищ полковник? – поинтересовался старлей, когда Лев вплотную подошел к автомобилю. – Чебатуркина действительно нет?

– Нет, Жора.

– А наркота?

– Не знаю. Это не наше дело, – отмахнулся Гуров, садясь на переднее пассажирское сиденье, и бросил последний взгляд на распахнутые синие ворота. Один из бойцов УБНОН подвел к Хохрякову перепуганную девушку.

– И что теперь? – не унимался Бурмистров.

– Для начала давай уедем отсюда подальше, Жора.

– Как скажете, товарищ полковник, – кивнул тот и занял место за рулем «Хендая».

Глава 5

Расстегнув кожанку таким образом, чтобы отчетливо был виден ее высокий бюст, Старовойтова уверенно постучала в дверь. Ей открыли практически сразу, и тощая, как вобла, девица с крашенными в ярко-рыжий цвет волосами критически окинула визитерку затуманенным взглядом с головы до ног. Из одежды на рыжей было только черное нижнее белье. Ногти босых ног окрашены в те же тона.

– Привет! – бодро произнесла сотрудница частного борделя. – Проходи, красавица. Я – Ксюша, если что.

Даже жвачка, которую девушка яростно перемалывала зубами, не могла скрыть свежих алкогольных испарений. Ксюша надула средних размеров пузырь и, когда тот лопнул, ловко намотала его на палец, а через мгновение затолкала обратно в рот.

Ольга переступила порог и осмотрелась. В просторном, тускло освещенном помещении с дешевыми затертыми плюшевыми коврами на полу помимо Ксюши присутствовали еще две девушки. Обе брюнетки, одна из которых имела стрижку под мальчика, и обе тоже в нижнем белье. Они о чем-то негромко разговаривали друг с другом, сидя на таком же, как и ковры, старом плюшевом диване, но при появлении Ольги мгновенно замолчали и изучающе уставились на нее. Позади дивана располагалась массивная дубовая лестница, ведущая на второй этаж.

– Вот, собственно, – гордо произнесла Ксюша. – Выбирай на любой вкус, что называется. Справа Ирка, слева Наташка. Еще есть Татьяна, но она сейчас наверху с клиентом. Ежели охота взглянуть и на нее, то придется чуток обождать. Минут эдак пять-шесть, я думаю.

– Я не клиентка, – дружелюбно улыбнулась Ольга.

– В смысле? – Ксюша опять надула пузырь из жвачки, громко хлопнула им, намотала на палец и отправила в рот.

– В прямом. Я – новенькая. Вам должны были звонить насчет меня. Ну, не вам лично… А вашему… эээ… руководителю.

– Толику? Он ниче не говорил. Ну и пофиг! Новенькая так новенькая, – пожала плечами Ксюша. – Лишняя «дырка» не помешает, а будет даже в тему. Часика через два клиент попрет, как сумасшедший, только успевай впахивать. Впахивать-то готова?

– Ну а для чего я здесь? – ответила вопросом на вопрос Ольга.

– Молодца! – похвалила Ксюша, хлопая очередным пузырем из жвачки. – Тогда пошли, покажу, где раздеться. Бельишко-то на тебе приличное?

– Само собой.

– Вот и славно. А звать как?

– Ингрид. Хотя, если по-простому… по паспорту… Саша.

Все три путаны дружно рассмеялись. Поддержала их смех и сама Старовойтова.

– Мы тут по-простому, Саш, так что не выпендривайся. А для клиентов можешь называться как хочешь. Ну, идем. – Ксюша развернулась и, не оглядываясь, зашагала к смежному помещению.

Старовойтова приветственно махнула рукой двум другим труженицам борделя, после чего направилась следом за ней. В этот момент в дверь снова постучали.

– Уже начинается, – прокомментировала Ксюша. – Натах, открой! Разберетесь тут без меня?

– Разберемся. Не парься.

Обе путаны стремительно вспорхнули с дивана. Рыжеволосая тем временем перешагнула порог смежной комнаты, на поверку оказавшейся и кухней, и гардеробной одновременно, дождалась Ольгу, а затем прикрыла дверь, оставив узенькую щелку. Прошла вперед, остановилась возле стола и, буквально вцепившись пальцами в бутылку дешевого мартини, приложилась к горлышку. Отлепившись от бутылки, выдохнула и произнесла:

– Вот когда хорошо, тогда хорошо, как говорится. Будешь? Так сказать, для храбрости?

– Чуть позже, – вежливо отказалась Ольга. – Хочу поначалу иметь трезвую голову, чтобы понять, что и как тут устроено.

– Ну как знаешь. – Ксюша поставила бутылку на стол и вернула обратно в рот жвачку. – А устроено у нас все как и везде. Как и в любом другом подобном заведении. Работала прежде?

– Да. Но только на себя. Без «папика».

Ольга расстегнула платье, плавно скатившееся по ее гладкому телу, и осталась в одном белье вызывающей леопардовой расцветки.

– Ого! – присвистнула Ксюша. – Шикардос! Даже немного жаль, что ты – не клиентка, могли бы позажигать. Хотя у нас больше Ирка по части девочек. Имей в виду, она и сама приплатить может, если надо. Сама-то москвичка?

– Коренная. Хотя последние шесть лет жила в Ярославле. Так сложилось… Вернулась пару недель назад, а в карманах ветер. Думаю, надо за дело браться, – открыто улыбнулась Старовойтова. – Сунулась туда-сюда. Голяк! Везде теперь жесткая конкуренция, а с годами мы ведь не становимся моложе. Верно?

– Эт точно! – кивнула Ксюша.

– Надеялась, мне подруга поможет. Она вроде как раз в вашем заведении работала, насколько я помню. Впрочем, давно это было… Я спросила, а мне говорят, нет такой сейчас. Но шанс все равно дали. И на том спасибо…

– А что за подруга? Может, я знаю?

– Катька Левина.

Лицо Ксюши мгновенно переменилось. На пару секунд она даже перестала жевать жвачку. Ольга не могла этого не заметить, так как, произнося последнюю реплику, специально не сводила с собеседницы глаз. Поняв, что попала в цель, она мысленно возликовала.

– Не слышала о такой, – поспешно и крайне неуклюже солгала Ксюша. Уже не вынимая жвачки изо рта, она сделала еще глоток мартини и как-то подозрительно засуетилась. – Ну, ладно… Пойду-ка проверю, как у них там… А ты это… Заканчивай тут… Настройся как-то, приведи себя в порядок. И обувь сними. У нас тут босячком принято. – И быстро вышла из кухни, оставив Ольгу одну.

Старовойтова приземлилась на скрипучий стул и аккуратно разулась. Легонько пошевелила пальцами ног, избавляясь от накопившейся усталости. Рука сама потянулась к бутылке, но в последний момент она остановила этот порыв. В жизни ей много чего приходилось делать, о чем впоследствии нельзя было вспомнить без отвращения, но почему-то именно сейчас ей совершенно не хотелось пить из той же бутылки, из которой пила Ксюша.

Она решительно поднялась на ноги и, скользя босыми ступнями по дешевому ковровому покрытию, вернулась в общую комнату. Ни Ксюши, ни двух ее подруг-брюнеток уже не было. На плюшевом диване сидела совсем другая девушка. Ее сбившиеся волосы соломенного цвета были затянуты в длинный хвостик на затылке. Щеки разрумянены. Ольга сразу поняла, что это и есть та самая Татьяна, о которой упоминали товарки, видимо, только что освободившаяся от клиента. Девушка выудила из пачки сигарету, пристроила ее во рту и прикурила от зажигалки слегка подрагивающими пальцами. Запрокинув голову, выпустила под потолок густую струю дыма. Подобрала под себя ноги. Ольга присела рядом с ней на диване:

– Привет! Ты Таня?

– Ну, – не очень дружелюбно откликнулась путана. – А ты кто?

– Новенькая. Саша.

– Класс! У тебя выпить нет?

– Я видела бутылку на кухне.

– Не-е, – протянула Татьяна и сделала очередную глубокую затяжку. Ольга невольно обратила внимание на покрытое мелкими волосками небольшое родимое пятно на шее девушки. – Так далеко я не дойду. Может, позже… Сейчас ног под собой не чувствую. Буквально. Затрахали в самом деле. И в прямом, и переносном смысле этого слова. Я с девяти утра тружусь как проклятая, а некоторые шастают тут, улыбаются, жвачки жуют. Мне бы так работать. Задрало! Что за двойные стандарты, куда ни плюнь?!

– А я думала, что днем клиентов мало…

– Так это для кого как! – хмыкнула Татьяна. Румянец потихоньку спадал с ее осунувшегося, не слишком привлекательного лица. – Я же говорю: двойные стандарты! Одни пашут, другие руками машут. Эти, – неопределенно мотнула она головой куда-то себе за спину, – королевишнами себя считают, не перед всякими готовы ноги раздвинуть. Вот и получается, что днем клиента немного, но он весь мой. «Танька, иди!» «Танька, давай!» «Даешь стране угля!» Нашли стахановку! – недовольно фыркнула девушка. – Да чего я рассказываю? Сама скоро узнаешь. Как на новенькой, на тебе тоже будут впахивать будь здоров! Забудешь, когда последний раз ноги вместе сводила.

– Так денег будет больше, – заметила Ольга.

– Ага! Щас! Держи карман шире! У них тут все продумано. Чтобы, не дай бог, кто не обжился миллионами за счет конторы. Во-первых, днем клиент не жирный совсем – либо командированные, либо студентики. И те и другие копейки считают. Причем за свои вшивые гроши стараются выжать удовольствия по максимуму. Сами лежат, репу чешут, а ты выкладывайся давай… А во-вторых, у Толика своеобразный подход к оплате труда. Он стаж учитывает и почасовую занятость. А Ксюха вон подберет вечерком какого-нибудь упакованного дядечку, у которого деньги из кармана сыплются, и будет часа три кряду с его жирного пуза клубнику со сливками жрать. Потом еще пару часов со своего живота его клубникой покормит. Хорошо, если к утру до перепихона трехсекундного доберутся. А он еще и чаевыми ее наградит за труды праведные. Щедрыми такими! Тысчонок на десять, не меньше! И Ирка с Наташкой по тому же принципу работают. А я, как в том анекдоте, с причала в аэропорт, из аэропорта на вокзал… И обратно на причал. В мыле и высунув язык. Ненавижу их всех, тварей!

– А чего не уйдешь тогда?

– А жрать че? Бутерброд с дерьмом, только без хлеба?

– Странно… – Ольга сделала вид, что призадумалась. – А мне Катька говорила, что здесь хорошее заведение. Не обижают.

– Какая еще Катька?

– Левина.

– Кто?! – И без того огромные, на выкате, глаза Татьяны, лишенные характерного оттенка, от удивления округлились и выпучились еще больше. – Катька? Левша? Да ты шутишь! Странно, что она вообще об этом месте кому-то заикнулась. Не обижают! Как же! Уж кому говорить такое, так точно не Левше! После того, что с ней тут приключилось пару месяцев назад, она бежала, поджав хвост и сверкая пятками. Быстро-быстро так… Быстрее Усэйна Болта, я бы сказала.

– А что с ней случилось? – ненавязчиво поинтересовалась Старовойтова.

В руках Татьяны появилась новая сигарета. Она прилепила ее к нижней губе и быстро щелкнула зажигалкой. Закашлялась от дыма, торопясь выболтать собеседнице уже не самые свежие, но, видимо, до сих пор актуальные сплетни.

– Да Ксюха ввалила ей не хуже Халка какого-нибудь. По всей этой комнате из угла в угол за волосы таскала. Я лично видела. Мы с Наташкой здесь же на диване сидели и буквально писались со страху. Че творилось! Жесть! Я думала, Ксюха Левшу убьет! Она ногами ее метелила, не глядя, куда попадают удары. Долго, зло… Прям как с цепи сорвалась.

– И за что же это?

– Так знамо дело за что, – хмыкнула Татьяна. – За Толика нашего, чтоб он сдох поскорее, сволочь! У Ксюхи типа как шуры-муры с ним… Левша ни в зуб ногой об этом. А Толик-то и запал на Левшу. Не знаю, крепко там запал или не очень, но, в общем, долго кругами ходить не стал… Оприходовал Катеньку… Ну а она решила, что это теперь любовь великая в ее жизни. – Девушка гаденько хихикнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладонью и, покосившись на лестницу у себя за спиной, резко понизила голос до шепота: – Она же не в курсе была, что Толик тут всех оприходовал. И не по одному разу… Но мы-то – молчком, а она… Короче, Левша возомнила, что теперь Толик ее на веки вечные, а она здесь новая королевишна, и Ксюха ей не указ больше… Дня три, наверное, это продолжалось, если не больше. Мы все, затаив дыхание, ждали, чем все кончится. Ну, когда Ксюха узнает… И знаешь, как она об этом узнала?

– Как?

– Левша ей сама сказала. Оборжаться? Да? Вот тут, при всех… Мы прям ахнули с Наташкой! Абзац полный! Это ж какой дурой надо быть? Представляешь? Прям так и говорит: «Мы с Толиком теперь вместе. Любовь у нас. Так что без его личного одобрения я ни под какого клиента не лягу. Вдруг заревнует…» – Татьяна поднесла указательный палец к своему правому виску и сымитировала выстрел. Затем уже с левой стороны показала, как должны вылетать мозги. Получилось весьма красочно, но Старовойтова этого юмора не оценила. Даже не отреагировала на широкую улыбку собеседницы. Собралась задать новый вопрос, но не успела. Беседу прервал очередной стук в дверь.

– Откроешь? А то я совсем без ног, – попросила ее Татьяна.

Ольга не стала спорить. Поднявшись с дивана, прошла к двери и повернула замок. То ли излишне расслабившись, то ли мысленно все еще находясь в разговоре с Татьяной, она не успела среагировать. Узловатые мужские пальцы сомкнулись на ее горле…

– Мы ведь вернемся? Да? – неожиданно подал голос с заднего сиденья задержанный Дребушев, когда автомобиль отъехал от территории «Пластик-Z» примерно на полкилометра.

– Это еще зачем? – бросил на него удивленный взгляд в зеркало заднего вида Бурмистров. – Забыл свой обед в пластиковом контейнере?

Но Дребушев словно и не расслышал ироничного замечания старшего лейтенанта. Удерживая грязный платок у рассеченной брови, главный технолог продолжал беззвучно плакать, а его щеки при этом нелепо подрагивали, как брыли гончего пса при быстром беге. Длинные волосы растрепались. Вид у задержанного был жалким, что совершенно не сочеталось с его ярко-желтой порванной футболкой, на которой красовалась надпись: «Я – прирожденная секс-машина».

– Там Даша, – сказал он, сглатывая слезы. – Мы должны ей помочь.

– Кто такая Даша? – не оборачиваясь, спросил Гуров.

«Хендай» все еще несся вперед, и, судя по всему, сидящий за рулем Бурмистров даже не думал сбрасывать набранную скорость. – Девушка, которую вы… Которую они… задержали. Секретарша… Это Даша. Надо вернуться за ней. Ее же убьют.

– Скорее всего, – бросил Бурмистров, и Лев недовольно покосился в сторону напарника.

– Это моя девушка, – захныкал длинноволосый технолог. – И она… Она беременна. На втором месяце. Мы должны вернуться за ней… И спасти…

– Сочувствую, друг, – покачал головой старлей, – но скорее всего уже поздно.

– Жора! Прикрой-ка рот! – строго посоветовал Гуров, а затем, развернувшись на пассажирском сиденье вполоборота, обратился к Дребушеву: – Как много ей известно? О делах Старого Грека?

– Она всего лишь секретарша, – не сразу ответил технолог.

– Тогда ее не спасти.

Намек был понят мгновенно. Дребушев резко подался вперед, даже прекратил плакать и убрал свой грязный платок от лица. Из рассеченной брови по виску поползла тонкая струйка крови.

– Но через нее проходили все бумаги. Верно? Даша – важный свидетель. Если вы собираетесь выдвинуть обвинение против Старо… Против Анатолия Чебатуркина… Без Даши вам не обойтись.

– Это интересная мысль, – согласился Гуров. – Но желательно, чтобы показания против Чебатуркина дали вы оба. И Даша, и вы.

– Я дам. И она даст. Только прошу вас… Поскорее, пока ее не убили там…

Он вновь заплакал, и его щеки затряслись. Бурмистров, наблюдая за задержанным в зеркало заднего вида, неприязненно поморщился. Гуров достал из кармана айфон и произнес:

– Тормози, Жора!

– Чего? – опешил старлей. – То есть, я хотел сказать, как же так, товарищ полковник? Мы что?.. Мы действительно возвращаемся?

– В этом нет необходимости, – успокоил его Лев. – Тормози, я тебе говорю!

«Хендай» послушно прижался к обочине. Мимо на дикой скорости пролетел белоснежный, новенький, будто только что сошедший с конвейера, внедорожник. Бурмистров проводил его завистливым взглядом. Гуров, уже набирая чей-то номер на айфоне, выбрался из салона. Дребушев собирался было последовать за ним, но обе задние дверцы автомобиля оказались заблокированными.

– Мне нельзя выйти? – тщетно дергая ручку, спросил он.

Бурмистров, выразительно хмыкнув, напомнил ему:

– Вообще-то ты арестован, приятель. Или ты думал, что мы просто твои друзья, решившие прокатиться за компанию?

– Но ведь я же сказал, что готов к сотрудничеству.

– А-а! Ну, тогда другое дело. Тогда, конечно, сходи, прогуляйся.

– Спасибо.

Дребушев снова дернул за ручку дверцы, но результат оказался прежним. Он удивленно перевел взгляд на старшего лейтенанта. Тот растянул губы в довольной улыбке:

– Совсем идиот? Да? Или решил, что это я страдаю слабоумием от рождения?

Парень обиженно насупился, смахнул со щек слезы тыльной стороной ладони, наткнулся пальцами на тянувшуюся по лицу струйку крови и тут же поспешно приложил свой замызганный носовой платок к ране над бровью. Больше он не проронил ни слова вплоть до возвращения Гурова.

– Порядок, – сообщил Лев, занимая прежнее место на переднем пассажирском сиденье. – Девушке ничего не грозит. Она жива и через полчаса будет в полной безопасности. Чуть позже мы даже предоставим вам возможность увидеться.

– Почему я должен этому верить? – вскинулся Дребушев.

– Потому что я всегда держу данное слово, – сухо отозвался Лев. – И в данной ситуации вам не остается ничего другого, как просто положиться на него. А теперь поговорим о деле, Антон… эээ… – вопросительно посмотрел он на технолога.

Но подсказки не последовало. Помолчав секунд двадцать и принимая для себя какое-то решение, Дребушев отрешенно буркнул:

– Можно просто Антон. Мне так привычнее.

– Хорошо, пусть будет Антон. Трогай, Жора. Чего стоим-то?

– Я это… товарищ полковник… Я тут подумал. За вас и за себя… Мы носимся целый день туда-сюда и ни разу не сделали перерыв на обед…

– Жора, у тебя вся жизнь – постоянный обед. С недолгими перерывами на работу. Грех жаловаться.

– Да разве это?.. Это так, легкие перекусы, товарищ полковник. И потом, я же не только за себя волнуюсь, больше за вас.

– Я не голоден, Жора.

– Это понятно. – Старлей не собирался сдаваться. – Но аппетит, как известно, приходит во время еды. А я тут на трассе, когда мы еще в ту сторону ехали, заметил крайне привлекательную закусочную на колесах. Ноу-хау, товарищ полковник. А запах доносился обалденный! У меня аж слюна побежала, как у бешеной собаки. Свежими бургерами пахло. И помидорами. Возьмем по одному хотя бы?

– Ну, по одному можно, – уступил Лев, прекрасно понимая, что переспорить напарника ему все равно не удастся.

Бурмистров прибавил газу, так как у него появилась вполне конкретная цель. А Гуров вновь обернулся к задержанному:

– Итак, Антон… Для начала меня интересуют две вещи. Что вам известно о взаимоотношениях вашего босса с неким генералом Арзамасцевым? И где в настоящее время находится сам Старый Грек?

– Ни про какого генерала я ничего не знаю, – живо открестился Дребушев. – А что касается…

– Мы, видимо, неправильно друг друга поняли, Антон, – терпеливо, но с некоторой долей металла в голосе проговорил Лев. – Вы обещали помочь нам взамен…

– Я помню. И не отказываюсь. – Технолога начало слегка потряхивать от холода. Даже для относительно теплого салона «Хендая» разорванная вдоль правого плеча майка была не самым подходящим облачением. Или же этот озноб был нервным. – Но я могу помочь вам только в том, что действительно знаю. А с кем имел дела Анатолий Сергеевич, мне неизвестно. Это как бы… не моя область, что ли.

– Но о наркотиках вам известно?

– О наркотиках – да, – кивнул Дребушев. – Но опять же не потому, что кто-то потрудился ввести меня в курс дела, а потому, что… Ну… Мне сложно было не знать в силу специфики моей работы.

– И что это за специфика?

– Во-первых, я принимал непосредственное участие в реконструкции цеховых и складских помещений, чтобы там можно было хранить крупные партии поставляемого товара. А во-вторых, под видом командировок я частенько сопровождал груз. Но с клиентами лично не встречался, если вы вдруг об этом подумали. Так что никаких имен и фамилий я не знаю. Однако у меня сохранились документы на поставки. Даты, вес, пункты отправления. Такие же копии есть и у Даши.

– А кто вел переговоры с клиентами? Лично Чебатуркин?

– Либо он, либо его зять – Артур Пластинин. Он – правая рука Анатолия Сергеевича по всем вопросам. И первое доверенное лицо, разумеется. В «Пластик-Z» Артур значится как заместитель директора. И вот тут… – Впервые за все время беседы с сыщиками лицо Дребушева осветилось счастливой улыбкой. – Тут мы как раз и подходим ко второму вашему вопросу, товарищ полковник. Вы спросили, где в настоящее время находится Старый Грек, то есть наш директор Анатолий Сергеевич Чебатуркин. Я не смогу на это ответить. Потому что не знаю. И Даша не сможет. Да никто не сможет… Кроме Артура. Анатолий Сергеевич находился сегодня на предприятии еще где-то за полчаса до вашего приезда. А потом ему позвонили, и он резко сорвался с места. Мне кажется, что его предупредили. Кто-то из ваших… Или… Ну в любом случае утечка информации была, и Анатолий Сергеевич поспешно скрылся. От греха подальше, так сказать. Домой он вряд ли поехал. Так же как и в какие-то другие места, где его легко можно найти. Значит, существует определенное тайное место для подобных случаев, о котором не знает никто, кроме самого Анатолия Сергеевича и…

– И его зятя, – закончил фразу Гуров.

– Верно! – хлопнул себя по колену Дребушев и тут же поморщился от боли.

Автомобиль припарковался напротив небольшого придорожного фургончика, который и именовался так простенько и незамысловато: «Закусочная на колесах». Бурмистров заглушил двигатель. Потянул носом и, растянув губы в улыбке, облизнулся. Посетителей рядом с фургончиком не наблюдалось. Но от него только что отъехал предыдущий автомобиль.

– Я мигом, – предупредил он и пулей выскочил из салона, устремившись к «закусочной».

Гуров машинально проводил напарника взглядом, а затем вновь обернулся к задержанному. Дребушев отлепил от виска намокший от крови платок и осторожно коснулся пальцами рассеченной брови. Кровотечение никак не желало останавливаться.

– Ну, в таком разе, Антон, возникает новый вопрос. Где найти Артура Пластинина?

– А вот с этим я могу помочь. – Дребушев вернул платок на прежнее место, поежился от холода. – И даже очень. Ясное дело, Артур тоже теперь домой не сунется, но его лежбище мне известно. Причем то, о котором даже Анатолий Сергеевич ни сном ни духом… – Он заговорщически подмигнул Гурову, но тот никак на это не отреагировал, просто молча ждал продолжения. Бурмистров тем временем чуть ли не с головой залез в фургончик с ароматными бургерами, самолично контролируя их приготовление. – У Артура есть любовница, связь с которой он тщательно скрывает. Очень тщательно. Сами понимаете, если Анатолий Сергеевич узнает, что зять наставляет рога любимой дочери, он, мягко говоря, ноги ему с корнями повыдергивает. Про то, что между ног, я вообще молчу. Это и представить страшно.

– А вам откуда об этом известно?

– Я случайно оказался посвящен в данную щепетильную тему. – Дребушев устало откинулся на спинку сиденья и свободной от платка рукой пригладил свои длинные растрепавшиеся волосы. – Артур как-то напился… Настолько, что совершенно не мог вести машину… И попросил меня отвезти его к своей подружке. Имени сейчас не помню, хотя в тот раз, я уверен, Артур называл его. В тот раз он много чего рассказал мне… Очень словоохотлив был. Скорее всего, позже пожалел, но, увы, слово не воробей… В общем, раз уж я однажды узнал его страшную тайну… Артур стал частенько пользоваться моими услугами. Как водителя… Я отвозил его в любовное гнездышко всякий раз, когда он перебирал лишнего. И не только с работы. Бывало, Артур звонил мне, скажем, в третьем часу ночи и просил выручить. Я не отказывал. Ну, знаете… Таким людям, как Артур, как-то не с руки отказывать…

– И вы полагаете, что он сейчас там? – уточнил Гуров.

– Ну а где ему еще быть?

– А адрес помните?

– Конечно. Говорю же, много раз туда приходилось наведываться. Запомнил назубок.

Лев быстро достал блокнот и потребовал:

– Диктуйте, Антон!

А Бурмистров со счастливым лицом уже бежал обратно к машине, бережно прижимая к груди местами успевший промаслиться бумажный пакет с такой же, как и на фургоне, фирменной надписью «Закусочная на колесах». Дверца «Хендая» со стороны водителя распахнулась, и он, плюхнувшись на сиденье, победно продемонстрировал бумажный пакет:

– Чувствуете запах? Обалдеть! Да? Не пожалеете, товарищ полковник. Будете потом еще сами просить меня наведаться в это местечко. Я хороший бургер за версту учуять могу. Это наследственное. От папы… – Старлей достал из большого бумажного пакета пакетик поменьше и бросил его в раскрытый бардачок. – Пончиков еще взял. На пробу. Но это потом. Сначала основное блюдо.

Он любовно, как некую святыню, извлек один бургер, профессионально взвесил его на ладони и осторожно преподнес Гурову. Лев машинально принял этот дар, но снимать бумажную обертку не стал. Правой рукой вырвал из блокнота лист, на котором только что записал продиктованный Дребушевым адрес, и положил его на колени старшему лейтенанту.

– Появилась зацепка, Жора. Отвезем Антона в управление и сразу двинемся по этому адресу.

– Прямо сейчас? – искренне расстроился Бурмистров.

– А когда? Завтра? Или через неделю?

– Но ведь обед… Вы сами согласились, товарищ полковник…

– Перекусим по дороге. Трогай, Жора, трогай!

– Вот вечно так, – вздохнул Бурмистров, но ослушаться приказа старшего по званию не посмел. Печально пристроил фирменный пакет из «Закусочной на колесах» на приборной панели, но уже в следующую секунду взял его снова, запустил руку внутрь, извлек тоненькую сосиску, запеченную в тесте, и слегка развернулся к задержанному: – Это тебе. Видите, я – человек интеллигентный. Если уж обед, то обед для всех. Держи, чумурудный.

Технолог протянул руку, но в последний момент Бурмистров замешкался. Взглянул на сосиску, затем на Дребушева, снова на сосиску… Решительно откусил половину и только после этого отдал ее.

– Чтобы ты не подумал, будто мы хотим отравить тебя, – пояснил Георгий с набитым ртом и лишь затем запустил двигатель «Хендая».

Автомобиль вновь вернулся на трассу и помчался в направлении города.

– Хоть вы ешьте, товарищ полковник, – предложил Бурмистров, – пока не остыло. Горячие – они вкуснее.

Гуров снял бумажную обертку и впился зубами в сочный бургер. Старлей завистливо покосился в его сторону…

Мужчина-альбинос в теплом твидовом пиджаке изумрудного цвета, надетом поверх толстого свитера, продолжая мертвой хваткой удерживать Старовойтову за горло, переступил порог борделя. Его маленькие глазки с покрасневшими белками зло поблескивали из-под белесых бровей.

– Толик! – донесся с лестницы радостно-пьяный голос Ксюши. – А ты быстро! Я позвонила тебе всего пару минут назад, и ты уже тут как тут. Стремительный, как и во всем, – хихикнула она. – Зависал в баре напротив?

– Не твое дело! – Голос Толика был низким и гортанным. Маленькие глазки похотливо облапали взглядом Старовойтову с головы до ног. – Скройся наверху. Я тут сам разберусь. Эта вынюхивала?

– Эта, эта, – подтвердила Ксюша и громко хлопнула пузырем из жвачки. Подниматься наверх, как приказал ей Толик, путана не торопилась. – Сказала, что она старая подруга твоей прошмандовки.

– Заткнись! – рявкнул альбинос и тут же поинтересовался: – Она – ментовка?

– А мне почем знать? У нее и спроси.

– Ты – ментовка? – Вопрос был обращен уже к Старовойтовой.

Ольга задыхалась. Узловатые пальцы Толика, как тиски, все плотнее сжимали ей горло. Вскинув обе руки вверх, она резко нанесла двойной удар по ушам мужчины. Толик вскрикнул, и хватка на горле мгновенно ослабла. Альбинос обхватил руками собственную голову.

– Твою мать!..

Новый удар, на этот раз коленом, пришелся ему в живот, и Толик, хрюкнув, бухнулся на колени.

– Твою мать!.. – повторил он, но уже более глухо и растерянно. – Что за…

Добивать его Ольга не стала. Отступила на пару шагов и оглянулась. Ксюша рванула было вниз по лестнице, но в последний момент одумалась и поспешно сместилась на пару ступеней вверх. Татьяна, раскрыв рот, изумленно взирала на происходящее.

– Твою мать… – в третий раз повторил Толик. – Че такое? Звук…

– Отвечаю сразу и для всех, – громко и холодно произнесла Старовойтова. – Я не имею к ментовке никакого отношения. И ничего у вас тут не вынюхивала, кретины. Просто спросила про старую подругу, и все. Не вижу поводов кидаться на меня.

Она не собиралась раньше времени отказываться от первоначальной «легенды».

– Я ни хрена не слышу, – стоя на коленях, нервно теребил мочки ушей Толик. – Чего со звуком такое? Где звук? Твою мать!.. Ты что, лишила меня слуха, тварь? Навсегда? Я оглох навсегда?!

– Он оглох? – тихо поинтересовалась Татьяна, не поднимаясь с дивана. Забытая сигарета дымилась в пепельнице справа от нее.

– Слух вернется через минуту, – спокойно парировала Ольга. – Или через две. С ним все будет в порядке.

– Твою мать!.. Чего вы все молчите? – не унимался Толик. – Говорите что-нибудь, говорите! Я не слышу вас… Чертова стерва!

Злость Толика взяла верх над его чувством страха глухоты. Оставив свои многострадальные уши в покое, он нырнул рукой в правый боковой карман пиджака и, выхватив компактный пистолет, навел ствол на майора угро. Опережая неминуемый выстрел, Ольга стремительно ушла влево, вскинула ногу и ударила Толика по запястью внешним краем босой стопы. Пистолет взлетел под потолок, срикошетил от люстры и с глухим стуком приземлился на потертый ковер в паре метров от дивана. Альбинос тут же метнулся к оброненному оружию, но Старовойтова своевременно преградила ему путь. Новый удар пришелся Толику в солнечное сплетение. Он замер на месте, словно наткнулся на незримую преграду, и жадно открыл рот в поисках воздуха. С выпученными глазами мужчина в этот момент был похож на огромную рыбу, выброшенную на берег. Ольга схватила его за волосы:

– Может, прекратишь вести себя как дебил, Толик, и мы спокойно поговорим?

Но тот определенно не собирался сдаваться. Едва его дыхание восстановилось, он сумел ловко извернуться и плотно сжатым кулаком врезал Старовойтовой в живот. Ее качнуло, и она вынуждена была выпустить из пальцев волосы противника. А уже через секунду альбинос исполнил «вертушку», подсекая опорную ногу Ольги, и девушка опрокинулась на спину.

Увлеченные схваткой друг с другом, ни один из них не заметил, как Татьяна бесшумно и осторожно сползла на пол и на четвереньках заковыляла к бесхозному пистолету. Истошно заверещав, кинулась вниз по лестнице Ксюша. Татьяна испуганно оглянулась на нее. Толик вновь схватился за уши:

– А-а-а! Звук вернулся! Ксюха, твою мать! Заткнись!

Татьяна первой оказалась рядом с пистолетом и быстро схватила его. Ее пальцы сомкнулись на рукоятке. Ксюша неуклюже перепрыгнула через диван, зацепилась правой ногой за плюшевую спинку и плашмя грохнулась на пол. При этом, вытянув одну руку, она сумела зацепиться за лодыжку товарки. Острые ногти впились в кожу, царапая ее до крови. Татьяна закричала от боли и выставила перед собой пистолет:

– Пусти! Пусти, сука! Я выстрелю! Слышишь? Снесу, на хрен, тупую твою черепушку! Пусти мою ногу!

Но Ксюша словно и не слышала ее. Ногти все глубже погружались под кожу. Татьяна пыталась отбиться пяткой свободной ноги, но дело закончилось тем, что Ксюша сумела ухватить и ее. Скользя голым пузом по дешевому ковровому покрытию, она стала подтягиваться к Татьяне.

Старовойтова рывком вскочила на ноги. Толик тоже распрямился во весь рост. Выдернул из-за пояса складной нож и нажал кнопку. С сухим щелчком обнажилось блестящее лезвие.

– Да ладно! – хмыкнула Ольга. – Ты прям как ходячий арсенал. Может, у тебя и гранаты где припрятаны?

– Может, и припрятаны, – осклабился сутенер и пошел в наступление. Белки его глаз сделались еще более красными. – Хочешь проверить, ментовка?

– Я уже сказала, что не ментовка.

– Я этого не слышал.

– Толик, остынь! – Ольга сделала один-единственный шаг назад, краем глаза продолжая наблюдать за борьбой на полу между двумя проститутками. – К чему все это? Я лишь спросила про старую подругу, и ничего больше. Давай просто поговорим. Без кровопролития…

Вместо ответа альбинос сделал стремительный выпад, целя ножом в живот Старовойтовой. Она легко уклонилась от удара, а уже через секунду – Толик и глазом моргнуть не успел – провела молниеносную сокрушительную контратаку. Сначала жесткое ребро ладони обрушилось на его запястье, и нож тотчас выпал из неожиданно задеревеневших и утративших всякую чувствительность пальцев. Затем та же ладонь резко полоснула его по горлу, и почти сразу же второй кулак Старовойтовой врезался Толику в подбородок. Пол ушел из-под ног сутенера. Никакой опоры больше не существовало. Он со страхом и изумлением осознал, что летит, а затем брякнулся на спину у дальней стены комнаты.

– Я выстрелю! – как заведенная продолжала орать Татьяна, удерживая под прицелом Ксюшу, настырно карабкающуюся по ее голым ногам. – Выстрелю! Выстрелю! Теперь ты оглохла? Да? Слезь с меня, гадина! Еще секунда, и стреляю! Клянусь всеми своими родственниками в Тамбове, я спущу этот чертов курок! Хочешь сдохнуть на полу дешевого борделя? Да?

Старовойтова шагнула к ним, но было поздно. Грохнул оглушительный выстрел, и Ксюша замерла, как перепуганная насмерть белка. Ее рыжие волосы задымились. Пуля пролетела над самой макушкой и вонзилась в дверной косяк смежного помещения. Татьяна бросила пистолет и заверещала:

– О господи! Я убила ее! Ксю, я тебя убила? Скажи мне, Ксю…

– Не знаю. Возможно… – после секундной паузы обронила рыжеволосая путана, голос ее дрожал. – Кажется, я ранена в голову. Я чувствую запах паленой курицы… И я совершенно точно проглотила жвачку. От этого умирают?

– От ранения в голову? – уточнила Татьяна. – Крови вроде не видно… Я боюсь посмотреть на тебя… Скажи, что ты не умираешь, Ксю…

– Откуда мне знать? Я что, по-твоему, раньше умирала? Понятия не имею, как это происходит…

– Она не умирает, – спокойно резюмировала Старовойтова и, подобрав пистолет, оглянулась на стонущего в отдалении Толика.

Со второго этажа донеслись быстрые шаги сразу нескольких человек, а через мгновение у верхнего основания лестницы столпились четверо: Ирина, Наташа и двое мужчин, один из которых был завернут в простыню, а второй красовался в кожаных трусах с длинной цепью сзади. На всех четырех лицах застыло выражение ужаса. Ольга подняла голову и дружелюбно улыбнулась:

– Все в порядке. Просто открыли бутылку шампанского. Кто-нибудь хочет глоточек? Нет? Тогда возвращайтесь обратно и занимайтесь… тем, чем вы там занимались.

Никто не сдвинулся с места. Она терпеливо ждала. Толик с трудом поднялся на ноги и, помотав головой из стороны в сторону, буркнул:

– Ну, чего непонятного? Вам же русским языком сказали: все свободны.

Ослушаться непосредственно босса ни Ирина, ни Наталья не посмели. Каждая взяла под руку своего кавалера, и все четверо скрылись из виду.

– Теперь поговорим? С глазу на глаз? – посмотрела Ольга на Толика и слегка приподняла дуло пистолета.

– Кто ты такая? На кого работаешь?

– Давай по порядку, Толик, – осадила она сутенера. – Топай на кухню. А вы обе оставайтесь здесь. И чтоб никакого хипиша. Никаких звонков в «мусорню» или еще куда. Все ясно?

Девушки послушно кивнули. Сидя на полу, каждая из них осторожно ощупывала пострадавшую часть тела. Ксюша – подпаленные волосы, Татьяна – кровоточащую лодыжку. При этом они сознательно избегали смотреть друг на друга. Глядя на них, Ольга усмехнулась. Толик уже обогнул ее по периметру и скрылся в смежном помещении. Она последовала за ним, но дверь за собой закрывать не стала, предпочитая держать основную комнату в поле зрения. Подсев к столу, положила оружие так, чтобы до него можно было дотянуться в любую секунду. Сутенер остался стоять, злобно поглядывая на незнакомку из-под нахмуренных белесых бровей.

– Значит, еще раз повторяю для особо одаренных. Я не из ментовки. Но… Вынуждена признать, насчет подруги я, конечно, солгала. Между мной и Катькой Левиной никогда не было дружбы. Эта зараза задолжала мне крупненькую сумму денег. За что и сколько, тебя не касается. Здесь важно другое. Я не успокоюсь, пока не найду ее. А когда найду, то непременно стряхну с нее должок. Или… Прибью. Но даже при последнем варианте я все равно сумею вернуть свое кровное. Есть некоторые соображения… А тебе, Толик, предоставляется уникальная возможность подзаработать. И речь не идет о копейках, поверь мне на слово. Поможешь мне найти Катьку, станешь богаче штук эдак на триста. Или больше… Так как? По рукам?

– Ты – не проститутка? – выдавил из себя сутенер, и Ольга заметила на его лице тень разочарования.

– Сожалею.

– А кто?

– Какая разница? Человек. За которым стоят деньги и серьезные люди. Это так, к слову, Толик… На случай, если ты согласишься, а потом вздумаешь надуть меня. При таком раскладе от твоего тухлого заведеньица камня на камне не останется. Нравится перспектива?

– Не очень.

– Молодец! Схватываешь прямо на лету. И каково будет твое окончательное решение?

Толик замялся, но всего на несколько секунд.

– Можно я закрою дверь? – спросил он.

– Зачем?

– Ну… То, что я скажу… То, что я собираюсь сказать… Не для посторонних ушей. Просекаешь? Не хотелось бы, чтобы Ксюха услышала, дело несколько щепетильное…

– Ну, закрой, – хмыкнув, разрешила Ольга. – Только без глупостей. Стрелять я умею.

Альбинос кивнул, неторопливо прошел к двери, плотно закрыл ее и, вернувшись на прежнее место, заговорил:

– Короче, тут дело такое… Щепетильное, как я и сказал… У меня с Катькой кое-что было. И по большому счету это «кое-что» длится до сих пор. Ксюха об этом не знает, но… Мне кажется, что догадывается, стерва… В общем, мы с Катюхой встречаемся время от времени… и того… этого… «Чих-пых», короче… Ну, ты поняла.

– Да, я догадливая, – кивнула Ольга. – Давай ближе к делу. Без «чих-пыхов».

– А Катюха не пострадает? – на всякий случай уточнил Толик.

– Процентов на девяносто.

– Ну, это нормально… – Ответ вполне удовлетворил сутенера. – А то уж я начал беспокоиться за нее. Последние дни Катька вела себя странно. Крайне странно. Она… Ну, типа, стала отдаляться от меня, что ли. А сегодня звонила вся в слезах, умоляла о встрече… И тут – ты. Я ведь тоже не дурак, сложил два и два. Это из-за тебя все? Все ее нервяки?

– Скорее всего, – отрешенно бросила Старовойтова. – И что ты ей ответил?

– Насчет чего?

– Насчет встречи, о которой она тебя умоляла.

– Ну, я согласился, конечно. – Толик осторожно покосился в сторону двери, проверяя, не появилась ли на пороге Ксюша. – Сказал, что приду сегодня в «Арманьяк», и мы обязательно поговорим.

– Куда придешь?

– В «Арманьяк». Это бар такой, где Катюха трудится последнюю пару месяцев после того, как… как ей пришлось уйти отсюда. Дела вроде бы ничего идут… Клиентуру наладила… Многие ее там уже знают. Да и ценник Катюха не задирает.

– Она там постоянно?

– В смысле, круглосуточно? Нет. На хрена? Катюха стабильно приходит к восьми вечера. И этого вполне хватает. До рассвета успевает обслужить от пяти до шести клиентов. Ну, раз на раз не приходится, конечно… Это я имею в виду хорошую смену… Но сейчас не о том. Она попросила прийти, и я приду, тоже к восьми.

– Не придешь, – покачала головой Старовойтова. – Вместо тебя приду я. А ты в это время сиди здесь и не высовывайся. Усек? И смотри не вздумай предупредить ее, иначе никакого договора между нами не будет. И денег не получишь, и заведение свое в целости не сохранишь.

– Это я уже понял, – грустно опустил глаза Толик. – Все будет тип-топ, дамочка. На меня можно положиться. А куда мне потом приходить за бабками?

– Никуда. Я сама тебя найду. Главное, не дергайся. – Ольга поднялась на ноги, взяла со стола пистолет, вынула из него обойму и, сунув ее в карман собственной куртки, висевшей на спинке стула, начала неспешно одеваться. Толик следил за этим действом, не отрывая глаз. – Ну, чего вылупился? Давай рассказывай.

– Что рассказывать? – нервно сглотнул альбинос.

– О том, как мне найти этот «Арманьяк». Адрес давай. Или нарисуй схему, что ли.

– Я нарисую. Откуда мне знать адрес? Я же не справочное бюро. Бумага есть? Хотя ладно, не надо. – Он достал из нагрудного кармана пиджака шариковую ручку, взял полупустую бутылку мартини, отколупал ногтем этикетку и развернул ее к себе чистой стороной. – Смотри. Тут несложно найти будет.

Старовойтова накинула на плечи куртку и приблизилась к Толику…

Глава 6

– Пусти! Ты дикий совсем, что ли? Чего кидаешься, будто целый год бабы не видел?

Невысокая полненькая дамочка, похожая на колобка-переростка, с белыми длинными волосами, облаченная в совершенно не соответствующие ни ее возрасту, ни ее комплекции голубые лосины и розовую кофточку с рюшечками, легонько хлопнула Пластинина по покатому плечу и высвободилась из его объятий.

– Я соскучился, Полиночка.

– И что? Сразу кидаться? – Даже в состоянии покоя голос Полины был высоким и визгливым, что вызывало недовольство Пластинина. – Хоть пальто бы снял.

Мужчина не заставил себя упрашивать дважды. Порывисто сбросив с себя темно-коричневое пальто с острыми треугольными краями воротника, он швырнул его на пол рядом с широкой двуспальной кроватью и тут же вновь потянулся руками к Полине. Сграбастал ее в объятия. Женщина по инерции продолжала отбиваться, но уже не так яростно.

– Да хватит уже!

– Ну, один поцелуй! Дай мне свои губы, пончик!

– Сам ты пончик! – оскорбилась Полина. – Пусти, говорю! Мне это надоело, Артур! Ты прямо как животное какое-то! Приходишь и сразу тащишь меня в койку. Без всяких прелюдий.

– А какие прелюдии тебе нужны? – Пластинин нахмурился, но все же отпустил женщину. Быстро распустил галстук на шее и, бросив его поверх пальто, принялся расстегивать рубашку.

– Не знаю. Прояви фантазию! – Полина неожиданно рассмеялась. Так же громко, высоко и неприятно. – Поговорить там… Или еще чего… Хотя бы…

– Поговорить? – Пластинин споткнулся на третьей по счету пуговице. Из расстегнутого ворота рубашки рванулись на свободу густые курчавые волосы. – О чем?

– О чем? – язвительно переспросила она. – По-твоему выходит, что со мной и поговорить не о чем? Какая же ты все-таки сволочь, Артур!

– Чего это я сволочь?

– Ну, не знаю. Ведешь себя как сволочь. И как похотливое животное. Говорил, что с женой разведешься, например. – Полина села на кровать с разобранной смятой постелью и закинула ногу на ногу. Лосины еще теснее стянули ее широкие бедра. – Когда был такой разговор, Артур? Не припомнишь? Больше года назад? А? С тех пор мы с тобой только регулярно трахаемся, а воз с твоей женой и ныне там…

– Ты опять? – печально протянул Пластинин. – Чего ты каждый раз одну и ту же песню заводишь? Самой не надоело, пончик?

– Перестань называть меня пончиком! Меня это бесит!

– Прости… А насчет жены… Мне кажется, я неоднократно объяснял тебе…

– Утомили меня уже твои объяснения! – на тех же высоких визгливых нотах продолжала общение Полина.

– Мне нужно время… Чтобы подняться. Основательно встать на ноги. И я делаю для этого все возможное, понч… Полиночка. Поверь мне! Но пока… Я до сих пор завишу от своего тестя. Полностью. Без него я – никто. Понимаешь? И если развестись сейчас…

– Хватит конючить! – неприязненно поморщилась женщина. – Я вижу, это ты у нас любитель постоянно затягивать одну и ту же песню. Твои объяснения тупые, Артур. И ты сам – тупой… И знаешь что? Ты должен быть обязательно наказан за свою тупость.

– В каком это смысле? – окончательно растерялся Пластинин.

Полина криво усмехнулась, что в ее понимании означало крайнюю степень флирта, и извлекла из-под одеяла две пары металлических наручников с розовой меховой опушкой. Помахала ими в воздухе. Глаза Пластинина загорелись, и он почувствовал нарастающее возбуждение. Трясущиеся пальцы вновь вступили в схватку с пуговицами на рубашке.

– Я буду наказан сексом? Да?

– Прекрати тупить, Артур! Если я сказала, что ты будешь наказан, значит, будешь наказан. Быстро раздевайся и ложись на кровать, – приказала Полина.

Мужчина охотно подчинился. Сначала на пол полетела его рубашка, а затем и брюки с трусами, снятые одновременно. Он нагнулся было, желая избавиться от носков, но любовница остановила этот порыв.

– Носки оставь, – последовало новое распоряжение, – в них твои ноги не так сильно воняют. Ложись на кровать!

Пластинин отшвырнул одеяло и послушно растянулся на простыне. Его восставшая плоть уже призывно колыхалась из стороны в сторону. Лицо озаряла счастливая улыбка.

– Руки в стороны! Живо, Артур!

– Да, моя госпожа.

Мужчина принял позу морской звезды. Полина забралась на него сверху и слегка потерлась пухлыми ляжками о возбужденный фаллос. Раздеваться сама она не торопилась. Склонившись над Пластининым, по очереди пристегнула наручниками каждую руку любовника к двум высоким столбикам в изголовье кровати и довольным тоном проговорила:

– А теперь продолжим допрос.

– Какой допрос? Брось! Иди ко мне! Я уже изнываю от желания, пончик. Я… – Хлесткая пощечина заставила Пластинина замолчать. – Эй! Ты че творишь?

– А что я говорила насчет «пончика»?

– Ну… Не называть тебя так.

– Вот именно! Еще раз услышу, опять дам по морде. Усек?

– Усек, усек…

– Молодец! А теперь продолжим. Твой так и несостоявшийся развод – не единственное свинство, Артур! Ничего не хочешь мне больше рассказать?

– А что еще?

– Ну, например, какие у тебя виды на мою дочь?

Глаза Пластинина удивленно и в то же время испуганно округлились.

– На Машку?

– Конечно. Другой дочери у меня нет, насколько я знаю.

– А при чем тут она?

– Скажи еще – ни при чем! Думаешь, я не вижу, как ты слюни пускаешь на нее? Ошибаешься, свинина! Я все вижу! Женщину не обманешь, Артур. Ей всего шестнадцать, похотливый ты кобель! Шестнадцать! А ты уже мечтаешь, как заменить меня ею? Да?

– Да не пускал я на Машку никаких слюней! Ты бредишь? – Пластинин попытался дернуться, но наручники удержали его на месте. – Ты единственная, кто меня заводит. Иди сюда, и я докажу тебе это на деле, пончик!

Он слишком поздно осознал очередную допущенную оплошность. Еще более мощная по сравнению с предыдущей пощечина с громким хлопком опустилась на его лицо, зацепив носовую перегородку.

– Да хватит уже! – взмолился Артур. – Больно!

– А будет еще больнее, – пообещала Полина и неожиданно рассмеялась: – Если не прекратишь быть свиньей! Если не прекратишь врать мне. И если не прекратишь называть меня пончиком. Тебе нравится боль, Артур? Да? Боль тебя возбуждает? Признайся честно…

Она не успела договорить, ее прервал звонок в дверь. Пластинин напрягся всем телом. Опять инстинктивно дернулся, и опять тщетно.

– Кто это?

– Расслабься, сволочь. – Полина легонько щелкнула пальцем по его носу. – Я заказала пиццу. А точнее, две. Но ты не получишь ни кусочка, Артур, пока не признаешься мне во всем. Я буду демонстративно жрать у тебя на глазах. И секса ты не получишь тоже.

– Полиночка!..

– Нет-нет-нет! – покачала она головой и слезла с кровати. – Сначала признания, Артур. Все признания! Чистосердечные… Без вранья… И только тогда я тебя оттрахаю. Понял?

В дверь снова позвонили, на этот раз требовательнее и настойчивее. Полина пересекла гостиную, включила свет в коридоре, повернула ключ в замке и удивленно вскинула свои выщипанные брови золотистого оттенка. Вместо ожидаемой пиццы с мелко порезанными морепродуктами, как она любила, порог ее квартиры переступили двое хмурых мужчин. Один из них, тот, что был повыше ростом, облаченный в черное пальто, практически сразу продемонстрировал женщине служебное удостоверение в раскрытом виде и негромко представился:

– Полковник Гуров. Главное управление уголовного розыска. В квартире, кроме вас, еще кто-нибудь есть?

Полина на мгновение растерялась, но достаточно быстро сумела взять себя в руки.

– Никого.

– Вы уверены? – с нажимом в голосе переспросил полковник. – Мы ищем Артура Пластинина. Его машина стоит возле подъезда.

Второй мужчина извлек из бокового кармана куртки пакетик с чипсами, вскрыл его и, запустив руку внутрь, дружелюбно улыбнулся:

– Не советую врать, дамочка. Укрывательство особо опасного преступника карается по закону лишением свободы от трех лет. Хотите в этом удостовериться?

– Я… Я одна. Артура тут нет.

– Не возражаете, если мы пройдем и проверим? – предложил Гуров.

– Вообще-то… Я возражаю. Уходите!

Он словно и не расслышал ее слов. Обогнув женщину, решительным шагом двинулся в направлении гостиной. Попутно заглянул в распахнутую дверь санузла, цепко зыркнул в сторону кухни и молча подал знак напарнику. Бурмистров неспешно закинул в рот новую порцию чипсов. Полина, как завороженная, следила за его движениями. Георгий опять широко улыбнулся и протянул ей пакетик.

– Хотите чипсов?

Этот вопрос словно вывел Полину из состояния анабиоза. Она встряхнула головой и истошно завопила:

– Артур, беги! Тут менты!

Осознание того, что любовник лежит у нее на кровати, прикованный наручниками к каретке, пришло лишь через секунду. Гуров выхватил пистолет из наплечной кобуры. Бурмистров сунул чипсы обратно в карман и, тоже вооружившись, сокрушенно покачал головой, глядя в лицо хозяйке квартиры:

– А вот это совсем напрасно. Ваш срок только что вырос как минимум до четырех лет лишения свободы.

– Жора! Проверь кухню и балкон! – распорядился Гуров, а сам, осторожно переступая с ноги на ногу и держа оружие на изготовку, двинулся в сторону двух смежных комнат слева от гостиной.

Полина попыталась прошмыгнуть мимо него в спальню, но он ловко перехватил женщину за мясистое запястье.

– Пусти, ментяра! Укушу! – завизжала она, необычайно ловко для своей комплекции извернулась и едва не осуществила свою угрозу. Маленькие крысиные зубки клацнули в опасной близости от пальцев Гурова. Лев слегка оттолкнул женщину в сторону, но его мужской силы оказалось достаточно, чтобы Полина распласталась на полу. Розовая кофточка в рюшечках задралась выше пупка, обнажив покрытый странными красными пятнами, похожими на ожоги, живот. А он переступил порог спальни и, замерев, опустил пистолет.

Пластинин, облаченный только в грязно-белые носки, в бессильной ярости метался на смятой постели, но избавиться от наручников никак не мог.

– Забавно, – хмыкнул Лев и добавил, чуть повернув голову к хозяйке квартиры: – Спасибо, что сделали для нас половину работы, дамочка.

Полина уже вскочила на ноги, одернула кофточку и бросилась к прикроватной тумбочке, где лежали ключи от наручников, но он забрал их раньше ее и спокойным тоном проговорил:

– Сядьте.

Она подчинилась, опустившись на дальний край кровати. Видимо, осознала наконец, что уже не в состоянии ничего изменить.

– Прости…

Реплика была адресована Пластинину. Тот тоже как-то сразу угомонился, оставив тщетные метания, лишь затравленно смотрел на полковника. Ярости в глазах Артура не было, один только страх. Из-за спины Гурова выплыл старший лейтенант Бурмистров, удивленно присвистнул, а уже через секунду сморщился, как после съеденного целиком лимона, невольно окинув взором Пластинина с головы до ног.

– Меня сейчас стошнит, – признался Георгий. – Это как с русской порнухой. Если не умеешь делать что-то красиво, зачем вообще это делать?

– Что с кухней и балконом? – спросил Гуров, пристраивая оружие в наплечной кобуре под пальто.

– Чисто. В квартире больше никого нет.

– Прекрасно. Тогда начнем. – Лев взял стул, поставил его на середину комнаты, оседлал его верхом и, встретившись глазами с закованным в бархатные наручники мужчиной, произнес: – И что-то подсказывает мне, что разговор будет недолгим. Артур Пластинин, если не ошибаюсь? Верно?

Пластинин поколебался всего секунду, а затем утвердительно кивнул.

– Моя фамилия Гуров. Я из Главного управления уголовного розыска. У меня для вас крайне неприятные новости, Артур… эээ…

– Валерьянович, – подсказал мужчина, с трудом разлепив пересохшие от волнения губы.

– Так вот, новость заключается в следующем, Артур Валерьянович. Приблизительно час назад все склады вашего предприятия «Пластик-Z» были опечатаны. Персонал арестован. УБНОН, совместно с нашей службой, завел уголовное дело по факту хранения и распространения крупных партий наркотиков.

– Я не директор «Пластик-Z», – живо открестился Пластинин.

– Нам это известно, Артур Валерьянович, – кивнул Лев. – Вы – заместитель директора. А значит, несете точно такую же ответственность, как и директор, ваш тесть Чебатуркин Анатолий Сергеевич. Известный, кстати, в криминальных кругах как Старый Грек. Знакомо звучит?

– Нет. О том, что Анатолий Сергеевич какой-то там грек, я впервые слышу. Так же, как и о наркотиках. Я тут ни при чем.

Бурмистров выразительно хмыкнул, а Гуров продолжил:

– С этим уже будет разбираться суд. Тем более что небезызвестный вам господин Дребушев уже прямо сейчас дает показания по данному вопросу. А наша с напарником задача: провести ваше задержание с последующей доставкой в управление. И… – Он выдержал небольшую театральную паузу. – Мы надеемся, что вы поможете нам с поимкой вашего тестя. Анатолий Чебатуркин, по нашим предположениям, был предупрежден о готовящемся рейде на «Пластик-Z» и успел скрыться. Помочь нам в ваших же интересах, Артур Валерьянович. Если Старый Грек залег на дно, а лично я склонен думать, что так оно и есть, то все обвинения в наркоторговле автоматически лягут на его первого заместителя. То есть на вас. Я доходчиво излагаю?

– Вполне. – Пластинин попытался ногой потянуть к себе смятую простыню, чтобы хоть частично прикрыть свою наготу, но не преуспел даже в этом. – И я бы помог, но… Понятия не имею, где он может прятаться.

– Подумайте еще раз, – понимающе покачав головой, предложил Лев и обернулся к Бурмистрову. Тот без слов понял старшего по званию товарища, достал из кармана мобильник, прошел немного вперед и сделал несколько снимков на телефон таким образом, чтобы в кадр полностью попал и закованный в наручники обнаженный Пластинин, и сидящая на кровати Полина.

– Эй! Какого черта?! – возмутилась она.

– Я думаю, Анатолию Сергеевичу будет интересно узнать, чем на досуге занят его зять, пока любимая дочка дожидается его в уютном семейном гнездышке, – пояснил Лев. – Хотите заключить пари, Артур Валерьянович? Я ставлю на то, что после того, как Старый Грек увидит эти фотографии, до суда вы не доживете. Хотя я могу и ошибаться. Возможно, он дождется вынесения вам обвинительного приговора, а уже потом…

– Это низко, – буркнул Пластинин. – Вы же – менты.

– Да. Но такие времена. Такие нравы. К тому же нам нужен Чебатуркин, и если это поможет ускорить процесс…

– Ладно-ладно, – поморщился зять Старого Грека. – Сотрите, на хрен, эти фотки. Я помогу.

– Поможете в чем?

– Я знаю, где он мог окопаться. Других вариантов просто нет.

– И где же?

– Вы сотрете фотки? Он ничего не узнает обо мне и этой? – Пластинин кивнул в направлении Полины.

– Обещаю, – заверил его Гуров. – Снимки будут уничтожены сразу же, как только мы возьмем Чебатуркина. А ваша тайна умрет вместе со мной и старшим лейтенантом. Теперь слушаю.

– Дерьмо… – Пластинин вновь облизал губы. – А вы не скажете ему, что это я на него навел?

– Вы слишком много просите, Артур Валерьянович. В вашем-то положении… Но… Посмотрим, как карта ляжет. Может, и не скажем.

Бурмистров, заложив руки в карманы куртки, прошелся до окна, а возвращаясь, наткнулся взглядом на начатую шоколадку «Альпен Голд», лежавшую на правой прикроватной тумбочке. Пальцы сами потянулись к сладости. Старлей отломил от плитки добротный кусочек и живо отправил его в рот.

– Это мое! – Забыв обо всем, Полина бросилась через кровать спасать свое кровное имущество. Споткнулась о ноги Пластинина и упала на него сверху. Локоть угодил Артуру в промежность. Он взвыл от боли, но женщина, не замечая ничего вокруг, уже тянулась руками к шоколаду. – Совсем оборзел?! Я заснуть не могу без сладкого!

Бурмистров схватил оставшуюся часть плитки, и его челюсти заработали еще энергичнее прежнего.

– Конфисковано, дамочка! – выдал он с набитым ртом.

– А ну, отдай, сволочь!

Полина сумела-таки из положения лежа ухватить пальцами фольгу и потянула ее на себя. Толстые ноги в лосинах барабанили по волосатому животу Пластинина. Мужчина кричал и корчился от боли. Бурмистров быстро прожевал то, что уже находилось у него во рту, и тут же заглотил оставшийся шоколад. В руках Полины осталась только пустая обертка.

– Плюнь, гадина! – заверещала она. – А ну, плюнь! Я кому говорю! Это мое!

Бурмистров промычал в ответ что-то нечленораздельное.

– Не жуй! Не смей жевать! Плюнь, сволочь!

– Жора! – нахмурившись, окликнул молодого напарника Гуров. – Я не мешаю?

– Не-а… То есть… Никак нет, товарищ полковник! Я это… Я хотел сказать, извините… Как-то машинально вышло.

Полина уже сползла с кровати на пол и теперь карабкалась на Бурмистрова, подвывая и цепляясь за его брючный ремень.

– Отдай. – Слезы катились у нее из глаз. – Мое…

– Да заткнись ты! – грубо прикрикнул на нее Георгий с силой оторвал руки женщины от своего ремня. Полина распласталась возле его ног. – Я куплю тебе новую. Слышишь? Две куплю! По дороге в управление. Замолчи только. – Он виновато поднял глаза на Гурова: – Я правда куплю ей, товарищ полковник.

Лев сокрушенно покачал головой. Затем поднялся со стула, поставил его на прежнее место и, склонившись над закованным в наручники Пластининым, небрежным движением набросил на того простыню, прокомментировав при этом:

– Цирк какой-то. Где искать Старого Грека? Говори уже.

– «Венецианский купец». Это гостиница. – Голос Артура, мучимого тупой болью в паху, сделался еще глуше и сдавленнее. – Его гостиница. Ну, в смысле, Анатолий Сергеевич там хозяин. Об этом мало кто знает… Гостиница записана на его двоюродную сестру. Или троюродную, что ли… Но я знаю. Он всегда там хоронится, если вдруг жареным пахнет. Известная практика… «Президентский люкс» на последнем этаже. Но имейте в виду, его охраняют. И хорошо охраняют.

– Разберемся. – Гуров бросил ключи от наручников Бурмистрову, и тот ловко поймал их на лету. – Освободи его, Жора. Но только от каретки. Зачем тратить казенные браслеты, если имеются трофейные. Кстати, вам, уважаемая, тоже придется проехать с нами, – обратился он к Полине, которая, стоя на коленях, размазывала по круглым щекам слезы вперемешку с тушью. – Заодно старший лейтенант Бурмистров вернет вам должок. Посмотрим, как он держит свое слово.

Георгий освободил сначала одну руку Пластинина, затем обошел огромную кровать по периметру и вызволил из плена вторую. Артур сел и подтянул на себя простыню. Старлей поднял с пола ворох одежды и швырнул его задержанному. Гуров к этому моменту уже покинул спальню.

– Желаешь чего-нибудь выпить, красавица?

Худощавый, но, судя по выглядывающим из коротких рукавов синей рубашки бицепсам, крепкий бармен восточного типа чуть ли не нырнул своим длинным носом в вызывающее декольте Старовойтовой. На тонких губах появилась похотливая улыбка.

Она слегка отстранилась и развернулась на табурете вполоборота.

– Виски с колой.

– Есть великолепные коктейли. Так сказать, авторские. Не хотите попробовать?

– Нет. Я и так заказала коктейль. Виски с колой.

– Понял. Сейчас будет. Кстати, меня зовут Рафик.

Ольга улыбнулась ему и огляделась. Бар «Арманьяк» в это время суток был забит под завязку, буквально ни одного свободного места. В основном посетители кучковались компаниями по три-четыре человека, а представительниц слабого пола в «Арманьяке» можно было пересчитать по пальцам. Левиной среди них не наблюдалось.

Внимание Ольги практически сразу привлекли трое мужчин за ближайшим столиком, игравших в блек-джек, по-простому именуемый «очко». Лицом к стойке вольготно расположился маленький, чуть полноватый мужчина, редкие волосы которого, зачесанные на правую сторону, с трудом прикрывали огромную плешь. В желтых от никотина зубах перекатывалась толстая сигара. В отличие от головы пальцы коротышки покрывал густой волосяной покров. На правом мизинце красовался огромный золотой перстень с какой-то замысловатой символикой, разглядеть которую с такого расстояния не представлялось возможным. Зато Ольга практически сразу разгадала предназначение перстня. При очередной сдаче плешивый коротышка, посасывая успевшую потухнуть сигару, пару раз легонько коснулся своим вычурным украшением тыльной стороны карт. Он беззастенчиво «кропил» их прямо по ходу игры, а двое его оппонентов каким-то образом умудрялись не замечать происходящего.

– Ваш виски с колой, – поставил заказ на стойку бармен. – Добавить льда?

– Нет. Не нужно.

Старовойтова, не глядя, взяла бокал, продолжая наблюдать за тремя игроками, и сделала небольшой глоток. Поморщилась. Виски в «Арманьяке» было паршивым. И привкус кока-колы не спасал положения.

– Еще, – попросил сутуловатый мужчина, сидевший спиной к Ольге. Его двубортный пиджак заметно топорщился с левой стороны. Игрок был при оружии.

Третий участник блек-джека, в данный момент исполнявший роль сдающего, ловким движением длинных тонких пальцев «слистнул» верхнюю карту и бросил ее на стол. Ольга прищурилась. Лицо мужчины наполовину тонуло в полумраке, да и сидел он по отношению к ней в профиль, но это самое движение при сдаче карты показалось отдаленно знакомым. Игрок словно подкручивал ее кистью на себя при броске. Ольге уже приходилось видеть подобное.

Сутулый неторопливо взял карту. К «двойке» и «шестерке» добавился валет. Игрок призадумался, затем не слишком уверенно обронил:

– Достаточно.

– У меня тоже в порядке, – кивнул коротышка и перевел взгляд маленьких глубоко посаженных глаз на сдающего: – Себе.

Человек, который показался Ольге знакомым, положил колоду справа от себя и большим пальцем чуть приподнял самые краешки двух лежащих перед ним карт. Старовойтова невольно подалась вперед. Это движение ей тоже приходилось видеть прежде. Коротышка выудил изо рта сигару и положил ее не в пепельницу, а на край стола. По его губам скользнула улыбка. Наверняка карты, находившиеся сейчас у оппонента, он уже успел пометить раньше.

– Возьму еще одну, – сухо возвестил сдающий.

Он снял с колоды верхнюю карту, добавил ее к двум имеющимся и вновь проделал тот же фокус с самыми краешками.

– Вскрываемся? – проявил нетерпение коротышка. – Или как?

– Вскрываемся.

Первым на стол опустил карты сутулый вооруженный мужчина, которого Ольга могла видеть лишь со спины, но при этом знала, что у него на руках имелось восемнадцать из двадцати одного. Вслед за ним «вскрылись» и двое других. Коротышка радостно потер свои волосатые пальцы, а затем сгреб к себе все лежащие на столе купюры.

– Мне сегодня фартит, как «Спартаку» в позапрошлом туре с «Локомотивом», – сладко прокурлыкал он и принялся тасовать колоду. – Кстати, на той игре я тоже не хило поднялся. Надежный человечек из числа букмекеров кое-что шепнул мне насчет тотала… Но дело не только в его подсказках… Старушка Фортуна вообще благоволит ко мне. Вот прямо с самого моего рождения. Я облизан удачей с ног до головы. Так что заранее сочувствую, парни.

Мужчина, показавшийся Ольге знакомым, отпил пива, а затем неспешно промокнул губы салфеткой. Она уже собиралась было подняться с насиженного места и прогуляться до туалета, чтобы по ходу движения разглядеть этого человека поближе, но ее отвлекли три вошедшие в «Арманьяк» девушки. У всех троих, невзирая на холодную погоду, были крайне короткие юбочки, больше похожие на набедренные повязки, и это заставило бармена буквально распластаться на стойке, чтобы оценить красоту и длину ног вновь прибывших в полном объеме.

Девушки со смехом продефилировали мимо, а одна из них даже игриво похлопала бармена по макушке. Ольга внимательно ощупала взглядом их лица. Той, кого она здесь поджидала, среди новых посетительниц бара не было.

Три грации с тем же задорным смехом приземлились за столик у дальнего окна, где их поджидали двое изрядно подвыпивших кавалеров. Один из них сказал что-то вполголоса, второй радостно закивал, растянув губы в дебильной улыбке, извлек из-под дутой куртки увесистый бумажник и через секунду швырнул перед собой несколько новеньких хрустящих купюр. Одна из девушек, коротко стриженная брюнетка, с огромным, явно не родным, бюстом, тут же ловко сграбастала деньги.

Внимание Ольги привлек одиноко сидящий неподалеку от веселой молодой компании мужчина с острыми, как у эльфа, ушами. Он был одним из немногих, кто потягивал пиво в «Арманьяке» в гордом одиночестве. Однако майора угро заинтересовало не столько это обстоятельство, сколько то, что мужчина искоса поглядывал в ее сторону и тут же поспешно отводил взгляд. Рядом с его полупустой кружкой пива покоился черный айфон.

Один из дружков Толика? Приглядывает за странной путаной на тот случай, если она все же окажется из ментовки?.. Впрочем, тут могли быть и иные варианты…

Вдруг мужчина за карточным столом, все это время державшийся в тени, повернул голову, и у нее непроизвольно вырвалось: «Черт!» Она узнала мужчину. Совершенно определенно узнала. Дело было лет пять или шесть назад. В Питере. Во время ее работы под прикрытием, касаемо одной крупной наркосделки. Этот парень был из числа дилеров. Мелкая «шестерка». Но частично ради достижения цели, частично потому, что ей самой этого хотелось, Старовойтовой пришлось не одну ночь скоротать в постели этого типа… И сегодня встретить его здесь совсем не входило в ее планы. Почему так не вовремя… Ольга бросила взгляд на часы. Согласно информации альбиноса Толика, Левина должна появиться в «Арманьяке» с минуты на минуту. А тут еще этот эльф за столиком у окна…

Старый питерский знакомый, похоже, не обратил на нее внимания и вновь сосредоточился на игре. Сдавал сутулый. Коротышка пыхтел сигарой, отравляя воздух вокруг себя. Его чудо-перстень нанес «крап» на очередную карту. Эльф за столиком у окна поглядывал то на Ольгу, то на вход в бар. Рядом на два освободившихся табурета возле стойки приземлились двое мужчин. От пестрого галстука с огненными кошачьими головами на ядовито-зеленом фоне одного из них у Ольги зарябило в глазах. Она сделала еще один глоток виски и бросила взгляд на дверь. Тучный мужчина в длинном черном плаще только что перешагнул порог и стал озираться в поисках знакомых лиц.

– …Я эти страшилки еще в исполнении деда помню, – громко пророкотал парень в пестром галстуке, видимо продолжая какой-то давно начавшийся монолог. – Царство ему небесное… Хотя он такого выражения бы не принял… Про царствие. Коммуняка был до мозга костей… Так вот, он все время говорил так: «Нас всю жизнь пугали грозным Западом. Дескать, они придут с танками и ракетами, чтобы разрушить все то, что мы строили на протяжении десятков лет». А что получилось на деле? И мой дед это понял одним из первых. Они пришли. Конечно, пришли. Не могли не прийти. Но только вот в чем закавыка… Они пришли не с танками и ракетами, а тупо с деньгами. И сделали так, чтобы мы сами помогли им все разрушить.

– Это да, – не очень охотно поддержал тему собутыльник обладателя пестрого галстука, после чего шумно выдохнул и опрокинул в широко раскрытый рот содержимое своего стакана. – Запад перехитрил нас.

– Точно-точно! Но выходит, что варианта с деньгами никто и не рассматривал?

– Выходит, так.

– Смешно! Хотя, если вдуматься, ничего смешного в этом и нет. Ты только взгляни на экономику нашей страны. Когда такое было? Можно сколь угодно долго критиковать коммунистический строй, но если сопоставить факты…

Молоденький официант-студентик с длинными сальными волосами поставил на стол остроухого мужчины еще одну кружку пива, но тот не спешил к ней прикладываться. Краем глаза Старовойтова видела, что «топтун» наблюдает за ней. Коротышка за спиной ворчливо призывал своих оппонентов не думать так долго, а поскорее вскрываться.

– Здесь есть черный ход? – поинтересовалась она у бармена.

– Есть, – кивнул тот. – А тебе зачем?

– Я жду подругу. Близкую подругу, если ты понимаешь, о чем я, Рафик… – игриво подмигнула ему Ольга. – И было бы неплохо, если бы нам с ней удалось по-тихому слинять отсюда. Без лишнего интереса со стороны озабоченных кобелей. Кстати, я не имею в виду тебя. – Ее пальцы нежно накрыли кисть бармена. – Ты вроде бы ничего, Рафик. Ты мне нравишься. Думаю, что и моя подруга сумеет оценить тебя по достоинству. У меня машина в соседнем переулке. Не хочешь присоединиться к нашему милому междусобойчику? Уверена, ты смог бы договориться, чтобы кто-то подменил тебя. Скажем, на часок.

– Э-э-э… Я… Я с огромным удовольствием. Ты не шутишь?

– Такими вещами не шутят, Рафик.

Глаза бармена вспыхнули.

– Черт! Я понял. Ясно… Да! Это можно устроить. Черный ход есть. И я найду, кто меня подменит.

– Чудно, – широко улыбнулась Ольга. – Ты не пожалеешь, Рафик. Поверь мне.

В очередной раз приветственно звякнул колокольчик над входом в бар, и она тут же повернула голову. Ей даже не пришлось особо внимательно приглядываться к вновь прибывшей девушке, чтобы узнать в ней Екатерину Левину. Путана-одиночка, коей Левина и являлась с недавних пор, была облачена в стильную розовую косуху и облегающие черные лосины, выгодно подчеркивающие округлые бедра. До середины груди свисала толстенная цепь, выполненная под золото. Волосы каскадом спадали на плечи. Общую картину завершал яркий, вызывающий макияж.

– А вот и она. – Ольга легко соскочила с табурета. – Подожди-ка секунду, Рафик.

Екатерина тем временем махнула кому-то рукой в знак приветствия и расположилась на противоположном конце барной стойки, грациозно закинув ногу на ногу и положив перед собой извлеченный из сумочки такой же исполненный под золото, как и цепь на шее, портсигар. Постучала по крышке остро отточенным ярко-красным ноготком.

– Привет! – Ольга заняла место справа от девушки и вроде бы нежно, но на самом деле достаточно цепко ухватила Левину за запястье. Екатерина испуганно вскинула голову, попыталась высвободить руку, но не смогла. – Не дергайся, ладно? Я не желаю тебе зла, подруга. Скорее наоборот, хочу помочь. Ты в опасности. И не делай таких круглых глаз. Полагаю, ты не хуже меня знаешь, о чем идет речь и откуда эта опасность исходит. Верно? Расслабься. Изобрази радость от встречи со мной. Доверься мне, Катя.

Левина натянуто улыбнулась. Боковым зрением Старовойтова видела, как за ними наблюдает не только Рафик, но и остроухий эльф за столиком у окна. Последний отставил в сторону кружку с пивом и потянулся к айфону. Она любовно обняла девушку за плечи и, слегка качнув головой в его сторону, спросила:

– Видишь вон того типа с острыми ушами? Кто он такой?

– У меня есть вопрос поинтереснее. – Подрагивающими то ли от страха, то ли от напряжения пальцами Левина раскрыла портсигар, и взору Ольги предстали четыре самопальные «штакетины» «Беломора». Ноздри уловили запах марихуаны. – Кто ты такая?

– Я же сказала – друг.

– И я должна поверить тебе на слово?

– Ты мечтаешь сегодня умереть?

– Нет.

– Тогда повторюсь: доверься мне. А все объяснения позже. Кто тот тип?

Левиной даже не понадобилось поворачивать головы, чтобы понять, о ком идет речь.

– Это Гоша Белуга. Друг Толика и… Мы с ним… Ну, мы… Хорошо знакомы.

– Еще кого-нибудь тут знаешь? – последовал новый вопрос.

– Ну да… Несколько человек. Шесть или семь, я думаю. Плюс Рафика знаю.

– Рафика – это хорошо. Он поможет нам незаметно улизнуть отсюда. Пойдем.

Ольга первой отлепилась от барной стойки. Екатерина все еще колебалась. Осторожно покосилась в сторону остроухого Гоши Белуги.

– Мне прямо здесь и сейчас напомнить тебе об убийстве генерала Арзамасцева? Или все же поторопишься?

– О господи! – Левина прикрыла ладошкой алые губы, а затем энергично кивнула. Последние слова незнакомки произвели на нее неизгладимое впечатление. Она проворно спрыгнула с высокого табурета и зачем-то одернула на себе косуху.

Рафик был уже наготове. Он буквально изнывал от нетерпения. Знаком подав сигнал одному из официантов, бармен быстро зашагал в глубь заведения, держа курс на грязно-серую дверь с надписью «Только для персонала». Старовойтова двинулась следом за ним, удерживая Левину за руку на случай, если ту снова охватят колебания. Но этого не случилась. Екатерина покорно семенила за майором, быстро перебирая обутыми в черные полусапожки ногами.

Рафик распахнул дверь. Гоша Белуга порывисто поднялся из-за столика, заподозрив что-то неладное. Пиво выплеснулось за края кружки. С противоположного конца зала в направлении служебного помещения устремился еще один мужчина, которого Ольга каким-то образом умудрилась не «срисовать» раньше. Мысленно она поклялась самой себе через пару дней непременно нанести Толику повторный визит и как следует разобраться и с ним самим, и с его многочисленными прихвостнями. При желании майор могла бы расправиться с этими двумя прямо тут, в «Арманьяке», так сказать, не отходя от кассы, но ей совсем не хотелось привлекать к своей персоне излишнее внимание старого питерского знакомого. Лучше было увести Екатерину отсюда как можно скорее.

Две девушки и сопровождавший их похотливый бармен нырнули в дверной проем, и Старовойтова защелкнула за собой замок.

– Сюда, – галантно пропустил спутниц вперед Рафик.

Коридорчик был небольшим. Одно помещение направо и два налево. На противоположном конце дверь черного хода. Ольга толкнула ее плечом, и та охотно подалась. В дверь, которую они только что миновали, требовательно забарабанили кулаком, но девушки уже шагнули на улицу. Порыв ветра ударил им в лицо. Рафик зябко поежился. На нем была только тоненькая рубашка с коротким рукавом.

– Ну и где твоя машина? – плотоядно облизнувшись, спросил он.

– Рядом.

По-прежнему не выпуская руку Левиной из своей, Ольга сблизилась с бедным озабоченным Рафиком и коротко, без замаха, впечатала кулак в точку над верхней губой бармена. Рафик не издал не единого звука. Его глаза закатились, он без чувств привалился спиной к кирпичной кладке стены бара, а затем плавно осел на землю.

– Твою мать! – дернула рукой Екатерина, но тщетно, захват незнакомки, назвавшей себя другом, был мертвым. – Ты че, убила его? Да?

– Успокойся. Он очухается часика через полтора и будет в норме. Пострадает только его мужское эго. Но это он переживет. А теперь к машине! Быстро! – скомандовала Старовойтова.

– Не расслабляться ни на секунду, – жестко приказал Гуров трем молодым оперативникам-первогодкам.

Окинув их очередным критическим взглядом с головы до ног, Лев вновь мысленно чертыхнулся в адрес генерала Орлова. При всех существующих кадровых проблемах угро Петр Николаевич все же мог бы выделить подкрепление и посерьезнее. Особенно учитывая статус того, на кого им предстояла охота. А так… Неизвестно, за что теперь стоило беспокоиться больше: за гостиничную охрану Старого Грека или за безопасность собственных оперативников. Конечно, имелся еще и вариант с подключением УБНОН, как это было при облаве в «Пластик-Z», но Гуров практически сразу отмел его. Новый конфликт со своенравным и чересчур жестким майором Хохряковым не сулил ничего хорошего. При прошлой встрече тот совершенно четко и ясно озвучил свою позицию по Чебатуркину, и вряд ли за истекшую пару часов что-то существенно изменилось в его позиции. Хохряков не только не подпустил бы полковника и его людей к наркобарону, но не дал бы задать ни единого вопроса. К тому же Гурову совершенно не улыбалась перспектива массового истребления людей в «Венецианском купце». Майор из УБНОНа не стал бы разбираться, кто тут гражданский, а кто нет.

– Держите в поле зрения сразу три объекта, – продолжал давать указания Лев. – Вход в гостиницу, лестницу и лифт. На всякий случай приглядывайте и за баром. Открывать огонь только в самом крайнем случае. Я не хочу, чтобы пострадал кто-то из посторонних. Но при этом сами тоже по-глупому под пули не подставляйтесь. Это ясно?

– Так точно, товарищ полковник, – бодро отрапортовал один из первогодок, коротко стриженный блондин крепкого телосложения, облаченный в легкую не по сезону темно-зеленую ветровку.

– Жора, ты со мной, – обратился Лев к Бурмистрову и уверенно зашагал к стойке портье. – И тоже будь внимателен. Заметил лысого на кожаном диванчике у дальней стены?

– С газетой? – уточнил старлей, с трудом поспевая за ним и в то же время откусывая добрую порцию сдобного рогалика, посыпанного маковой крошкой. – Без проблем. Сразу срисовал. Люди с такими малоинтеллектуальными лицами газет не читают. Явный дилетантский прокол. Да и кто вообще сейчас читает газеты? В век интернета…

– Я читаю, – на ходу откликнулся Гуров.

– Ну, я… не имел в виду вас, товарищ полковник… Вы – это… Вы – совсем другое дело. Я хотел сказать…

– Не упускай его из виду, Жора. Помимо малоинтеллектуального лица ты должен был обратить внимание и на его оттопыренный слева пиджак. Он при оружии. И прекрати уже жевать! Сколько можно?!

– Это очень вкусные рогалики, товарищ полковник. – Бурмистров отщипнул зубами еще кусочек. – Таких душистых и тающих во рту рогаликов, как у «Мамочки Ксюши», во всей Москве нигде не делают. Хотите попробовать?

– Жора! Выбрось!

– Как выбросить, товарищ полковник? Я же…

– Я сказал, выбрось. Сейчас же!

Однако Бурмистров, вместо того чтобы выполнить приказ старшего по званию, быстро сунул остатки рогалика в рот и интенсивно заработал челюстями. Сыщики подошли к стойке портье, и Лев, продемонстрировав свое удостоверение, твердо произнес:

– Уголовный розыск. Нам нужен один из ваших постояльцев. Чебатуркин Анатолий Сергеевич. Нам известно, что он занимает «президентский люкс». Он сейчас на месте?

Темноволосый мужчина с зелеными, как у кошки, широко расставленными глазами замешкался всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы увидеть в этих глазах растерянность. Рядом с портье возник еще один сотрудник гостиницы, низенький и полноватый обладатель роскошных бакенбард, спускающихся почти до самых скул, но зеленоглазый небрежно отмахнулся от него, и тот послушно скрылся в темном зеве подсобного помещения. Лев успел заметить маленькую пластиковую табличку с именем на левой стороне груди толстяка. Точно такая же табличка была и у швейцара на входе в гостиницу. И у охранника. И у боя, катившего тележку с чьим-то багажом по просторному, ярко освещенному холлу. У зеленоглазого мужчины за стойкой таблички не было.

В это время из раскрывшегося лифта пулей вылетел шестилетний конопатый мальчуган в маленьком костюме-тройке и при галстуке. Мокрые рыжие волосы были аккуратно зачесаны на косой пробор. Мальчишка кинулся к выходу из гостиницы, едва не столкнувшись с багажной тележкой.

– Иннокентий! – строго окликнула его подотставшая мамаша. – А ну-ка, вернись, молодой человек! Что я говорила тебе про беготню в холле?

На женщине было облегающее шерстяное платье цвета слоновой кости с двумя небольшими разрезами в области бедер. Белокурые волосы скрывались под черным беретом, украшенным стразами.

– Одну минутку, – скупо обронил мужчина за стойкой. – Я сейчас выясню, на месте ли господин Чебатуркин. – И потянулся к телефону, но Гуров остановил его порыв.

– Звонить не нужно. Мне бы не хотелось, чтобы он был заранее предупрежден о нашем визите.

– Но таковы правила… – вновь стушевался зеленоглазый.

– Придется их нарушить. Или вы не поняли, из какого мы ведомства?

– Я понял, – кивнул мужчина и в ту же секунду бросил беглый взгляд за спину Гурову, туда, где сидел лысый вооруженный тип с газетой в качестве прикрытия.

Шестилетний рыжеволосый мальчуган кинулся обратно к матери, но, заметив ее строгий взгляд, существенно сбросил скорость. Женщина остановилась, поджидая ребенка. Бой, кативший тележку с багажом, достиг середины холла. Бурмистров машинально потянулся пальцами к нагрудному карману куртки, из которого торчал край пестрой обертки «Альпен Голд». Хлопнула бутылка шампанского в баре слева от входа. Один из оперативников-первогодков рефлекторно дернулся к наплечной кобуре. Мальчишка, огибая багажную тележку, завернул правее и чуть не ткнулся головой в бедро старшего лейтенанта.

– Ну, мам! Чего встала-то?!

– Тогда я проверю по журналу, – осторожно предложил зеленоглазый мужчина, и его рука скрылась под стойкой. – Есть ли кто-то в «президентском люксе»…

Все случившееся далее в холле «Венецианского купца» уложилось в тридцатисекундный интервал.

Вместо обещанного журнала «портье» выхватил из-за стойки «магнум» и без промедления выстрелил. К счастью, Гуров был готов к такому повороту событий. Молниеносно сместившись влево, он ударил ребром ладони по руке противника. «Магнум» выскользнул из ослабевших пальцев. Лысый отшвырнул газету и вскочил на ноги, и оружие словно само прыгнуло ему в руку. Гуров тоже выхватил пистолет. Рыжеволосый мальчик, опрометью бросившись к матери, оказался на линии огня. Лев в два гигантских скачка повалил на пол и накрыл мальчика своим телом. Оглушительный выстрел грохнул над самым ухом Гурова. Женщина в берете истошно заверещала и, не задумываясь, ринулась спасать свое чадо.

– Нет! – крикнул ей Лев. – На пол!

Но она не послушалась. Подмяв под себя барахтающегося в страхе мальчишку, Лев извернулся всем телом и спустил курок из положения лежа. Пуля просвистела рядом с правым плечом лысого. Следующие три выстрела слились воедино. А пятый, выпущенный из пистолета полковника, попал лысому прямо в грудь. Тот нелепо раскинул руки, как хищная птица в полете, и опрокинулся на спину. При этом краем глаза Лев заметил, как на бегу споткнулась блондинка в черном берете и ткнулась лицом в кафельный пол. Сексуальное платье цвета слоновой кости с правого бока обагрилось кровью. Зрачки женщины безжизненно закатились. Рыжеволосый конопатый мальчишка заверещал так, словно его облили кипятком. Дуло «магнума» в левой руке «портье» еще дымилось. А затем истошно бахнул «макаров» Бурмистрова. Мозги зеленоглазого мужчины, перемешанные с кровью, фонтаном брызнули на стену. Из бара на противоположном конце холла выскочил еще один «верный пес» Старого Грека с оружием в руках. Заметив его, один из оперативников-первогодков немедленно открыл огонь. Он выстрелил раза три кряду, но все пули ушли в «молоко», и парень рыбкой нырнул в сторону, спасаясь от ответной атаки. Звякнул прибывший на первый этаж лифт. В проеме появился новый вооруженный «стечкиным» бандит, и в то же мгновение просторный, ярко освещенный холл «Венецианского купца» потонул в грохоте несмолкающей канонады. Теперь уже стреляли все. Двое людей Старого Грека, трое оперативников угро, Бурмистров… Не стрелял только Гуров. Мальчишка, продолжая вопить и глядя в мертвые глаза матери, попытался вырваться из-под него, но он прижал его локтем, не давая ему возможности сделать это…

Первым пал коротко стриженный блондин-оперативник, облаченный в легкую темно-зеленую ветровку. Его сразило сразу двумя пулями одновременно – в ногу и в грудь. Затем к дальней стене точным выстрелом на поражение отбросило одного из приспешников Старого Грека. С простреленным черепом опрокинулся на пол гостиничный бой, потянув за собой и багажную тележку. Два громоздких чемодана приземлились сверху на сотрясающееся в предсмертных конвульсиях тело. Поскользнулся на луже крови еще один оперативник-первогодок, припал на колено, и уже в следующую секунду его буквально прошило прицельной очередью из «стечкина». Вдребезги разлетелась стеклянная дверь гостиницы. Тучный швейцар с противоположной стороны едва успел увернуться от летящих ему в лицо осколков. Финальную точку в этой перестрелке поставил «макаров» Бурмистрова, сумевший-таки достать вооруженного «стечкиным» бандита с четвертой или пятой попытки. А затем все смолкло так резко, будто кто-то выключил звук с помощью пульта дистанционного управления. Замолчал даже мальчишка, прижатый Гуровым к полу. Мертвую тишину холла нарушал только негромкий монотонный стук капель крови о кафельный пол, срывавшихся с козырька форменной фуражки убитого боя.

– Мама? – осторожно окликнул безжизненное тело рыжеволосый мальчуган, чья аккуратная прическа теперь была далека от совершенства.

Гуров отпустил ребенка и поднялся на ноги. Мальчишка бросился к матери и в отчаянии схватил ее за голову. Черный берет со стразами скатился с головы, обнажив белокурые локоны, и Лев непроизвольно сглотнул.

– Иван, – обратился он к единственному оставшемуся в живых оперативнику-первогодку. – Побудь с ним. Позвони в управление и в службу «Скорой помощи».

Парень молча кивнул в ответ.

– Жора, ты со мной!

Просторная зеркальная кабина меньше чем за минуту подняла сыщиков на пятый этаж, где их взору предстал почти точно такой же огромный светлый холл, как и внизу, венчавшийся широкой дубовой дверью, ведущей в «президентский люкс». На страже рядом с дверью находился еще один из людей Старого Грека, почти двухметровый детина такого крепкого телосложения, что было непонятно, каким образом он сумел упаковать всю эту мышечную массу в элегантный черный костюм. При виде незнакомцев секьюрити потянулся к оружию в наплечной кобуре под пиджаком, но Гуров, решительно двинувшись в его сторону, остановил порыв здоровяка суровым взглядом и предупредил:

– Не советую, приятель. Твои товарищи на первом этаже уже мертвы. Все до единого. Ты хочешь разделить их участь? Старый Грек стоит того?

Рука телохранителя замерла в воздухе, так и не добравшись до кобуры, а затем и вовсе безвольно опустилась вдоль тела.

– Верное решение, – кивнул Лев. – Ты не глуп. Документы есть?

Здоровяк вновь поднял руку. Пальцы скрылись за отворотом пиджака, и он достал паспорт в черном кожаном переплете и протянул полковнику. Тот даже не стал раскрывать его, просто молча сунул в боковой карман пальто.

– Спускайся вниз, – последовало новое распоряжение. – Там тебя встретят. Будешь и дальше таким же паинькой, избежишь неприятностей. Старый Грек в номере?

– Да, – рассеянно ответил телохранитель.

– Прекрасно. Ступай!

Гуров дождался, пока огромная двухметровая фигура скроется за металлическими створками лифта, достал оружие и, повернув ручку двери, перешагнул через порог «президентского люкса». Из всех внутренних помещений освещена была только дальняя гостиная.

– Проверь остальные комнаты, Жора. И будь осторожен.

Бурмистров с оружием на изготовку по-кошачьи мягко двинулся вправо, дорогое ковровое покрытие леопардовой расцветки заглушало звук его шагов. Гуров направился к гостиной, остановился на входе и цепко огляделся. Никого. Ни единой живой души. Слева доносился звук льющейся воды, и он постучал дулом табельного оружия по дверному косяку. Звук воды смолк, а через секунду из-за стеклянной перегородки величественно выплыл Анатолий Чебатуркин. Из одежды на нем был только легкий шелковый халат темно-фиолетового цвета. Реденькие седые волосы на макушке топорщились в разные стороны. Правая щека гладко выбрита, а щетину с левой стороны скрывал тонкий слой белой пены. Через плечо небрежно переброшено полотенце.

При виде незваного визитера глаза наркобарона недобро блеснули:

– Вы кто? Убирайтесь! Живо! Я позову охрану!

– Охраны больше нет, Анатолий Сергеевич. – Лев опустил пистолет, но прятать его обратно в кобуру не торопился. – Или мне называть вас Старый Грек? Как вам больше нравится?

– Вы кто? – повторил Чебатуркин и плотнее запахнул на груди шелковый халат.

– Главное управление уголовного розыска. Полковник Гуров. Вы арестованы, Анатолий Сергеевич.

– Арестован? – Губы наркобарона исказила кривая ехидная ухмылка. – На каком основании? У вас есть ордер?

– Ордер мне не нужен, – покачал головой Лев. – А оснований для ареста более чем достаточно. Убийство, наркоторговля, организованная преступность… Не валяйте дурака, Анатолий Сергеевич. Человеку вроде вас это совсем не к лицу. Вы ведь уже прекрасно осведомлены о том, что произошло на вашем предприятии «Пластик-Z». Уверен, что небезызвестный вам майор Хохряков из УБНОН успел также объявить вас и в федеральный розыск. Он жаждет вашей головы, Анатолий Сергеевич. Прямо-таки землю копытом роет, как мне показалось.

В комнату вошел Бурмистров и остановился рядом со старшим по званию. Гуров бросил на напарника короткий взгляд, и тот отрицательно покачал головой. Верного «макарова» в руках Георгия уже не было. Чебатуркин снял с плеча полотенце, насухо вытер им руки и бросил на спинку кресла. Убирать пену с левой щеки он не стал. Пригладил пальцами непослушные седые волоски на макушке и негромко произнес:

– Вы правы, валять дурака мне совсем не к лицу. Это ниже моего достоинства. А с Хохряковым и всей этой петрушкой я разберусь. Непонятно только одно, полковник. При чем тут ваше ведомство? Мне показалось или вы упомянули какое-то убийство?

– Не показалось. Упомянул. Речь идет о покойном генерале Арзамасцеве. Всеволоде Игоревиче. Слышали о таком?

К удивлению Гурова, Чебатуркин выразительно хмыкнул. Затем еще раз. И еще. А потом, слегка запрокинув голову, громко расхохотался. Сыщики переглянулись, а Старый Грек все смеялся и смеялся, не в силах остановиться. Приступ необъяснимого веселья длился у него достаточно долго. На глазах выступили слезы.

– Нервное, по ходу, – пожав плечами, предположил Бурмистров.

– Я так не думаю, – нахмурившись, тихо проговорил Лев.

Наконец Чебатуркин прекратил хохотать и смахнул слезы с розовых щек тыльной стороной ладони. На его пухлых губах все еще играла улыбка, но она казалась какой-то вымученной. Старый Грек шумно выдохнул.

– Вы не будете против, если я присяду, господа? – спросил он и, не дожидаясь ответа, плюхнулся в глубокое удобное кресло, со спинки которого свисало мокрое полотенце. Быстрым ловким движением подхватил с журнального столика пачку «Парламента», выудил одну сигарету и пристроил ее во рту. Слегка пожевал фильтр. – Да-а… Вы знаете, я ведь как-то сразу не хотел связываться с Арзамасцевым. С самого начала… Было у меня какое-то предубеждение против этого человека. Чуйка. Обычно я своим чуйкам доверяю, а в тот раз… Я ее проигнорил. Теперь вижу, совершенно напрасно… Люди вроде Арзамасцева – не мои люди. Не тот круг, да и вообще… Но потом дело вроде пошло, и я успокоился. Свыкся… – Наркобарон помолчал немного и продолжил: – И вот этот сраный Арзамасцев вышел-таки мне боком. И знаете, что самое смешное? Вы тащите «пустышку», господа. Я не убивал этого упыря.

– Ну, лично вы или кто-то по вашему приказу, – лениво протянул Бурмистров. – Принципиального значения это не имеет.

– И по моему приказу тоже его никто не убивал. Напротив, я сам был сосредоточен на том, чтобы найти убийц генерала. Кто бы ни совершил этот дерзкий поступок, этот кто-то увел у меня из-под носа крупную сумму денег.

– Те, что были в сейфе у Арзамасцева? – уточнил Гуров.

– Именно. Это были мои деньги, господа. Кровно заработанные, если хотите. Арзамасцев взял их вперед, но товара я так и не получил. Кто-то «нагрел» меня. Крупно «нагрел». Сознательно или нет… Не знаю. Но факт остается фактом. А теперь на меня вешают еще и это убийство. Даже сдохнув, Арзамасцев продолжает доставлять мне геморрой. Ну не сука ли? – снова хмыкнул он.

– Дело не только в Арзамасцеве, – напомнил Гуров после недолгой паузы.

– Знаю.

– И далеко за примером ходить не нужно. Ваши люди только что в холле «Венецианского купца» застрелили двух гражданских и двух сотрудников уголовного розыска.

– А вот это плохо, – посмотрев на него, покачал головой Чебатуркин.

– И ответственность за их действия несете вы, Анатолий Сергеевич.

Старый Грек нахмурился, задумался на пару минут, а потом спросил:

– Вы позволите мне одеться и позвонить своему адвокату, господа?

– Разумеется. Это ваше право.

Все случилось стремительно. Настолько стремительно, что даже Гуров с его многолетним опытом не успел среагировать должным образом. Уже значительно позже он задавался вопросом, была ли это заранее спланированная акция со стороны Чебатуркина, или наркобарон в какой-то момент принял спонтанное решение, но ответа у него не было. Да и имело ли это существенное значение? В любом случае, как потом выяснилось, маленький компактный «смит-вессон» покоился под правым подлокотником кресла, удерживаемый на весу двумя тонкими полосками прозрачного скотча, а когда Старый Грек поднялся, он уже был в его кулаке.

Бахнул выстрел, и Бурмистров упал. Дуло быстро сместилось в направлении Гурова. Барабан прокрутился, ствол принял новый патрон. Но совершить второй прицельный выстрел Чебатуркину не удалось – Лев спустил курок раньше, не вскидывая руки, а лишь заставив свое оружие принять горизонтальное положение. Пуля пробила правое запястье Старого Грека. «Смит-вессон» глухо приземлился на леопардовое ковровое покрытие, а сам наркобарон оказался опрокинутым навзничь мощнейшим апперкотом полковника. Зубы Чебатуркина клацнули друг о друга. Глаза закатились.

Гуров подобрал «смит-вессон», сунул его в карман пальто к конфискованному паспорту телохранителя Старого Грека и тут же вернулся к лежащему на полу старшему лейтенанту. Бурмистров тяжело дышал, хватая воздух раскрытым ртом. Пуля угодила ему в грудь с правой стороны. Кровь толчками вырывалась из раны, смешиваясь с какой-то темно-коричневой субстанцией. Лев не сразу сообразил, что это. Оказалось, расплавленный горячий шоколад, обертка из-под которого до сих пор торчала из нагрудного кармана куртки старлея. Он сорвал с себя пальто и одной рукой придавил им рану на груди Бурмистрова.

– Жора! Держись! Жора!..

Напарник беззвучно прошелестел что-то губами. Обернувшись к Чебатуркину, Лев зло процедил:

– Молись, Старый Грек! Я лично прослежу за тем, чтобы ты сгнил в тюрьме.

Свободной рукой он извлек мобильный телефон. Но сознание уже покинуло старшего лейтенанта Бурмистрова. Его голова откинулась назад.

Глава 7

Левина долго смотрела на чашку ароматно дымящегося кофе, крепко удерживаемую двумя руками, а затем подняла красные от слез глаза на Старовойтову:

– А покрепче ничего нет?

– Мы в полиции, – напомнила Ольга, сидя на краешке рабочего стола и взирая на задержанную сверху вниз.

– Значит, курить тоже нельзя?

– Увы.

– А я бы покурила.

– Понимаю. И сочувствую. – Майор намеренно не доставала никаких бумаг, ничего не протоколировала, зная, как порой нервируют и без того виновных людей подобные вещи. Но при этом она включила диктофон в правом кармане куртки. – Не хочешь облегчить душу, Катюша?

– Хочу. – Левина сделала осторожный глоток кофе, поморщилась и повторила: – Очень хочу. Клянусь, у меня у самой была мысль прийти сюда… Но потом я испугалась. Потом снова решила пойти. Потом снова испугалась. На самом деле я жуткая трусиха… Меня посадят?

– Зависит от того, что ты сделала, – уклончиво ответила Старовойтова.

– Значит, посадят, – вздохнула девушка, и глаза ее опять наполнились слезами. Она по-прежнему удерживала чашку с кофе двумя руками, будто видела в этом какое-то спасение для себя. – Но я ничего не сделала… Ничего… Я не знала… Черт! Наверное, если бы я поняла, что вы из полиции, ни за что не села бы к вам в машину.

– Можно на «ты», Катюша, – предложила Ольга. – Ты ведь помнишь, что я тебе сказала? Я тебе друг, а не враг.

– Друг, – грустно усмехнулась Левина, а по ее щекам продолжали беззвучно катиться горькие слезы. – Ну конечно!.. Вы… то есть ты сказала, что хочешь помочь мне…

– И я от своих слов не отказываюсь. Но пойми, Катюша. Для того чтобы я действительно могла помочь, ты должна быть предельно откровенна со мной. Тюрьма – не самое страшное из того, что может с тобой случиться. Ты оказалась пешкой в довольно грязной игре. Убийства, наркотики…

– Наркотики? – вскинулась девушка. – А при чем здесь наркотики? Он ничего не говорил мне про наркотики… Сказал только, что это личное… Что им нужно поговорить, и все. Только поговорить, понимаешь? Он уверял меня, что речь не идет ни о каком насилии, даже самом невинном… И я, дура, поверила ему. Представляешь, в каком шоке я была, когда по телевизору сообщили, что того старикашку убили?

– Арзамасцева? – уточнила Старовойтова.

– Кого?

– Человека, с которым ты провела минувшую ночь.

– Ну да… – Катя поставила чашку на стол и промокнула слезы на лице рукавом розовой косухи. – Видишь, я даже не знала его фамилии. Клянусь! Я ничего о нем не знала. Ни до, ни после того, как… как он умер… Как его убили… А по телевизору…

– А кто этот «он», о котором ты говорила? – ненавязчиво направила разговор в нужное русло Ольга.

– Он? Он – это Олег. – Девушка опустила взгляд и теперь сосредоточенно рассматривала острые носы своих стильных черных полусапожек. Встречаться глазами с майором угро Левиной не хотелось. Даже после того, как та в очередной раз заверила, что она – «друг». – Мы познакомились с ним четыре дня назад… Ну да, четыре… Это было в пятницу. Толик меня в тот день не донимал. Ни звонками, ни так… А мне в «Арманьяке» удалось зацепить трех жирных клиентов. Ну, относительно жирных, конечно… Но ребята упакованные, короче… И не обидели чаевыми, так сказать… В общем, будучи в крайне приподнятом настроении, я решила прогуляться на сон грядущий. В последнее время мне редко выпадала возможность вот так просто пройтись по ночной Москве. А тут оказия типа… – Екатерина помолчала с минуту. Ольга не стала ее торопить, понимая, что девушку уже «понесло». – Они подъехали на такси. Где-то в районе Альметьевской. Я как раз остановилась на перекрестке и вижу, тачка притормаживает. А у меня уже глаз наметанный. С ходу просекаю, когда ко мне, а когда нет… Они были ко мне.

– Они?

– Да. Их было двое. Олег и Константин. Но в тот момент я их имен еще не знала, конечно. Подкатили и подкатили. Не каждый, кто подкатывает, уже клиент. Ну и Олег говорит мне… Он впереди сидел, рядом с таксистом, а его друг сзади… Короче, говорит: «Давай прокатимся, красотка». И улыбается. Ну, я гляжу, ребята вроде нормальные, не стремные. Олег так вообще… привлекательный… Очень. И улыбка у него милая. Как в кино, знаешь? Улыбнется что рублем одарит. Как у этого… у Козловского… Короче, я согласилась с ходу. Но катались мы недолго. Олег предложил пойти в ресторан.

– В какой?

– «Западный бриз». Это на Патриарших прудах. Добротное заведение. И дорогущее, конечно. Но Олег денег не жалел… Судя по всему, он вообще к бабкам относился легко…

– А такси? – напомнила Старовойтова.

– Такси мы отпустили. Сразу же. У «Западного бриза».

– Номер, случайно, не запомнила?

– Нет. А на фига он мне? Помню только, что «Шкода». Белая… С какими-то там надписями на дверцах… И на капоте, по-моему… Но надписей я тоже не запомнила. Реклама, она и есть реклама. Мне чужая реклама ни к чему, своей бы обзавестись. – Левина сделала глоток кофе, а затем, откинувшись на спинку стула, расстегнула молнию на груди косухи.

– Ну и что было в «Западном бризе»?

– Ой! – По губам Екатерины скользнула улыбка. – Все было красиво, Оля. Что называется, по высшему разряду. Я раньше, ей-богу, думала, что такое только в кино бывает. Ан нет! В жизни тоже… Олег заказал шампанское, икру черную, раков каких-то огромных, почти с мою руку. Веришь? Не вру! И три раза меня на танец приглашал. А для меня это, как забытое искусство. – Улыбка на губах девушки стала еще шире. Воспоминания о том вечере явно доставляли ей удовольствие. – Последний раз я танцевала только на выпускном в девятом классе. Да и то назвать это танцем можно с большой натяжкой. Кирюха Гавриков из параллельного не столько танцевал, сколько лапал меня. А тут… Тут совсем другое. Олег вел себя как истинный кавалер. И танцевал как этот… Ну, из «Танцев со звездами»… Лохматый такой… Не помню фамилии. А потом он меня поцеловал. Это было так же волшебно, как в «Не спящих в Сиэтле»! Видела, наверное? У меня аж дух перехватило! И знаешь, что больше всего меня покорило? Олег не пытался продвинуться дальше, как остальные кобели. Казалось, он тоже наслаждается поцелуем. Поцелуями… То есть потом были и другие, я хочу сказать.

– А что второй? – спросила Старовойтова. – Константин?

– Да он – ничего. Большую часть времени он молчал и налегал на бухло. Причем шампусика только в самом начале дерябнул слегка, а потом заказал себе водки. Нам с Олегом не мешал. И я… Я не понимала по первой, зачем он вообще к нам присоединился. Пока дело не дошло до их… предложения… Предложение в общем-то было простенькое. Как мне тогда показалось. Я и представить себе не могла, чем в итоге все обернется, иначе ни за что не согласилась бы. Клянусь!.. Они попросили меня подцепить на крючок того старикашку. Сказали, что он им там что-то задолжал со времен какого-то теракта в Шри-Ланке, где они служили под его началом. А теперь прячется от них, на звонки не отвечает, на встречи не приходит… Они знали, где он живет, где бывает… Но в его доме охранная сигнализация, а по городу он перемещается только с телохранителем, готовым немедленно открыть огонь на поражение в самых людных местах. А Олегу и его приятелю ни шумиха, ни стрельба не нужны были. Они собирались только тихо и мирно поговорить с этим… своим генералом. Короче, Олег убедил меня…

Девушка не закончила предложение. Дверь в кабинет за ее спиной распахнулась, впуская в помещение полковника Гурова. Старовойтова проворно соскочила со стола, обошла его по периметру и заняла место в рабочем кресле. Гуров бросил взгляд на коллегу, а затем сфокусировал все свое внимание на задержанной. Пройдя вперед, он на ходу подхватил свободный стул, приставил его поближе, сел слева от Екатерины и коротко бросил:

– Начните сначала.

Левина на секунду растерялась. Переглянулась с Ольгой, и та ободряюще кивнула:

– Все нормально, Катюша. Это Лев Иванович. Он тоже друг.

– А-а! Ну, ясно, – протянула девушка. – Давно у меня так много друзей не появлялось за один день. С детского сада, наверное. Так что вас интересует? С чего начать?

– С начала, как я и сказал.

– Ну… Хорошо… Только… Мне бы перекурить.

– Курите, – милостиво разрешил полковник, чем окончательно и бесповоротно подкупил Екатерину.

Она расплылась в счастливой улыбке, потянулась в сумочку за сигаретами, вытащила из пачки одну, зажала ее губами, щелкнула зажигалкой и жадно затянулась, запрокинув голову. Гуров любезно предоставил ей блюдце в качестве пепельницы. Левина помолчала секунду, а затем с еще большим жаром принялась делиться подробностями своего знакомства с Олегом.

Екатерине потребовалось почти полчаса, чтобы добраться в своем рассказе, наполненном множественными сравнениями, до событий минувшей ночи. За это время она успела искурить три сигареты кряду, бросая их незатушенными на блюдце. Согласно ее показаниям, познакомилась она с Арзамасцевым лишь вчера вечером, когда тот выходил из модного ателье и двигался в направлении припаркованного у обочины автомобиля. Телохранитель генерала исполнял роль водителя, но его лица Левина совершенно не запомнила.

– Я предпочитаю не замечать мужчин, с которых нечего поиметь, – пояснила она. – Это многолетний опыт. К тому же Олег просил меня сосредоточить все свое внимание на том старикашке. Я и сосредоточила. Предложила ему свои услуги, он поколебался буквально пару секунд, а затем спросил, сколько это будет ему стоить. Прижимистый, короче. Мне такие кадры знакомы… В общем, мы сторговались и поехали к нему. Дальше все как обычно. Немножко винишка, немножко музыки, после чего старый пень потащил меня в спальню. К слову сказать, в постели он был совсем не пень, а очень даже ничего. И, насколько я заметила, никаких пилюль перед этим делом генерал не глотал. Обычно я такое просекаю…

– Что было дальше? – Гуров не спускал с девушки глаз.

Левина закурила очередную сигарету. Ее кофе окончательно остыл. Старовойтова поднялась из-за стола и прошлась до окна. С момента появления полковника она не вмешивалась в допрос.

– Дальше я сделала все в точности так, как меня просил Олег. Сказала генералу, что меня смущают камеры в спальне. Дескать, чувствую себя как героиня реалити-шоу. Он отнесся с пониманием и отключил их… И тут Олег тоже оказался прав. Желая поскорее вернуться ко мне, старикашка не стал заморачиваться с системой. Он просто взял и фигакнул ее целиком. Вырубил все камеры разом, а заодно и сигнализацию… Затем мы пару раз того этого… Ну, поняли, наверное? Да?.. После чего я спустилась вниз и открыла дверь. Олег с приятелем уже ждали снаружи…

– А телохранитель генерала? – уточнил Лев.

– Не знаю, – пожала плечами Екатерина. – Я его не видела. С того самого момента, как он нас привез. Может, уехал? Говорю же, для меня этот парень был все равно что декорация.

– Что произошло потом?

– Я… Представления не имею. Честное слово. – Девушка бросила окурок на блюдце. – Я ушла сразу, как только открыла дверь. Олег сказал мне уйти. Пообещал заехать за мной в обед, но так и не заехал. А номера телефона он не оставил. Я бы позвонила… Он говорил о том, что мы вместе поедем в Ялту. Завтра. Сказал, что в это время там тепло. Думаете, в этом тоже соврал? Я же никогда не была в Ялте. Откуда мне знать? Или он не врал? Вдруг с ним что-то случилось? Ведь такое возможно? Что, если это не они убили старикана, а сами стали жертвами кого-то? Того же генеральского телохранителя, например. Хотя по телевизору сказали только об одной жертве… Но ведь они не могли знать всей картины. Вы вон, как я погляжу, тоже ничего еще толком не знаете. Верно?

– Мы разбираемся с этим, – уклончиво ответил Гуров и тут же спросил: – А эти двое, Олег и Константин… Они не упоминали, случайно, каких-нибудь фамилий, кличек? Например, Старого Грека или еще кого-нибудь?

– Вряд ли, – протянула девушка. – Я бы запомнила. Память у меня хорошая, еще со школы. Мама говорила, я могла бы стать бухгалтером. Или каким-нибудь крупным руководителем. Они многое в голове держат. И я это умею.

– А что они упоминали про терракт в Шри-Ланке?

– Ничего конкретного. Это Костя обмолвился. Случайно. Когда уже здорово поднабрался. Он еще потом стал что-то про Ирак говорить, но Олег остановил его. Я спросила, служили ли они в Ираке, а Олег ответил, что они много где служили, всего и не упомнишь. Я поняла, что он не хочет говорить об этом… Может быть, что-то болезненное… Глубоко личное… В общем, настаивать не стала. И больше данная тема не поднималась.

– Ясно. – Лев помолчал, затем решительно поднялся со стула: – Вам нужно будет сделать еще кое-что, Екатерина. Сейчас я провожу вас к нашему «художнику», и он с ваших слов составит фотороботы и Олега, и Константина. Справитесь?

– Думаю, да. Я же сказала, память у меня хорошая. Жаль, я так и не пошла учиться на крупного руководителя. С крупными руководителями ничего такого не случается. Если они не воруют, конечно. Но я бы не воровала. Хотя… Вдруг было бы, как в том фильме со Стетхэмом? Кстати, обожаю Стетхэма. Влюбилась в него, еще когда он первый раз появился в «Карты, деньги, два ствола». Потрясный фильм! И Стетхэм там потрясный! Впрочем, как и везде. Олег чем-то похож на Стетхэма… Может, это меня и зацепило с самого начала? Как думаете?

Гуров уже не слушал девушку. Позвонив кому-то со своего мобильника, он негромко и коротко отдал необходимые распоряжения, а затем с задумчивым видом отправил телефон в нагрудный карман рубашки.

– Как там Бурмистров? – спросила Ольга, краем глаза наблюдая за тем, как Левина прикуривает очередную сигарету.

– Пулю извлекли. Состояние стабильное, но… Ничего конкретного врачи пока сказать не могут. Это самый неприятный этап. Будем надеяться…

– А Старый Грек?

– В ИВС. Пока что.

– Думаете, он солгал вам, Лев Иванович? – Ольга почти понизила голос до шепота, чтобы девушка не могла их слышать. – Ну, относительно того, что он не причастен к смерти Арзамасцева.

– Не знаю, майор, – нахмурился Гуров. – Пока ничего не знаю. Но есть у меня одно соображение… Мне нужно навестить кое-кого…

– Мне поехать с вами?

– Нет. Я сам. Дождусь только фотороботов…

– Эй! – окликнула их Левина. – А что со мной-то, ребята? Меня посадят? Или как?

Ответа она так и не получила. Вместо этого Гуров приблизился к ней и протянул руку:

– Пойдемте, Катя.

Левина подчинилась.

– Боже, персик! Ты перепугал меня до смерти! Ты это знаешь?

Бурмистров почувствовал, что Ирина пришла, раньше, чем девушка переступила порог больничной палаты. Запах ее духов проник в зазор под дверью и в замочную скважину. Эти духи старлей не спутал бы ни с какими другими духами в мире, даже находись он в бессознательном состоянии. За те пять лет, что они прожили вместе, у Георгия сложилось стойкое впечатление, что такими духами, кроме Ирины, вообще никто больше не пользуется.

Девушка прямиком прошла к окну и решительным жестом раздвинула шторы. За окном уже забрезжил рассвет. Под небрежно наброшенным на плечи белоснежным халатом на Ирине было элегантное облегающее черное платье. Ноги обуты в высокие сапожки. Бурмистров невольно залюбовался ею. Точно так же, как и вошедший следом врач, маленькие глазки которого скрывались за круглыми очками а-ля Джон Леннон.

– Вы это… – пролепетал эскулап, не отрывая глаз от Ирины. – Вы только недолго… Хорошо? Пациент еще слаб…

– Боже! – Ирина обернулась к нему и картинно закатила глаза. – Вы еще здесь? Я думала, мы все уже обсудили.

– Да… Я просто…

– Уйдите! Вы утомили меня донельзя! Как можно быть таким навязчивым? Я сочувствую вашей жене.

– Я не женат, – улыбнулся доктор.

– Да неужели? И почему, интересно, я совсем этому не удивлена?

– Ну…

– Это был риторический вопрос. – Ирина сняла с плеч халат и не глядя бросила его на спинку стула. – Вы не способны отличить риторический вопрос от реального? В медицинском этому не учат? Или вы тупой от природы? – Заметив, что врач снова открыл рот, собираясь что-то сказать, она поспешно добавила: – Снова риторический вопрос. Вам нужно усвоить банальную истину. Я в принципе не нуждаюсь в ваших ответах. Ни в каких. Они мне не интересны. А теперь оставьте нас наедине.

Эскулап, подобно рыбе в аквариуме, несколько раз бесшумно открыл и закрыл рот, затем нервно сглотнул и, потупившись, вышел из палаты. Дверь осталась открытой. Ирина опустилась на краешек кровати Бурмистрова и взяла его за руку.

– Забавный тип, да, персик? Нет, если бы не его тупость, он вполне себе ничего. Галантный такой, обходительный… Знаешь, когда я только пришла, то думала, он мне дырку на груди просверлит своим похотливым взглядом. Видишь, мужчины все еще без ума от меня. Как в родном Балаково. Цени, персик! А то уведут у тебя из-под носа такую красоту… Но только не этот. У него ладони потные. Ужас какой-то! Фу! Потные и липкие. А я терпеть этого не могу, ты же знаешь. Зачем я только согласилась на это рукопожатие? Как вспомню, так вздрогну… Но довольно обо мне, – ласково заглянула она в глаза Бурмистрову. – Как ты? Я уже сказала тебе, что ты перепугал меня до смерти? Это же кошмар, персик! Сущий кошмар! Я всю ночь не спала. Глаз не сомкнула. Утром, как взглянула на себя в зеркало, так ахнула. Посмотри на мои веки. Это же безобразие какое-то. Кто меня возьмет на работу с такими веками? А ведь я только три дня назад отправила резюме и портфолио в три модельных агентства. И что теперь? Если они мной заинтересуются, что я буду делать, персик? Опять накалывать веки? Моя нежная кожа не выдержит подобных испытаний. Она же не резиновая в самом деле. И все из-за тебя! Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной, персик?! – Ирина с досадой хлопнула Бурмистрова по руке, а уже в следующую секунду ее глаза в ужасе округлились. Пухленькие алые губки сложились в форме маленькой буквы «о». Девушка отпрянула. – Господи! Какая же я идиотка! Ты не можешь говорить? Да? Этот тупой врач ничего не сказал мне о твоем состоянии. То есть заставить меня ждать до утра им по силам, а предупредить о таком несчастье – нет? Коновалы!.. – Девушка достала из сумочки платочек, скомкала его и промокнула краешком уголки глаз. – Это временно? Или навсегда? Что они говорят? Ты останешься немым на всю жизнь, персик? Боже, я этого не переживу! Хотя… Так ты наконец научишься лучше меня слушать и меньше говорить глупостей. Нет худа без добра. Да?

– Я не немой, Ирунчик, – прошептал Бурмистров и, как смог, постарался ободряюще улыбнуться. – Я могу говорить. Все в порядке. Не волнуйся. Просто залюбовался тобой… Соскучился.

– Слава богу! – выдохнула Ирина и, вновь взяв его за руку, легонько погладила пальцы. – Ты правда мной залюбовался?

– Да.

– Это мило, персик. Очень мило. Но… Это не оправдывает тебя за вчерашнее. Ты обещал мне романтический ужин в каком-нибудь дорогом ресторане, а вместо этого… Вместо этого ты чуть не погиб! Ты хотя бы осознаешь это?

– Да. Прости…

– «Прости»! – фыркнула она. – И это все, что ты можешь сказать, персик? Прости? После того, как я столько раз просила тебя быть осторожнее на своей дурацкой работе?

– Ты права. Я был неосторожен. И облажался. – Бурмистров попытался повыше подняться на подушке, но боль в груди заставила его поморщиться. – Ирунчик, милая, ты не подашь мне воды? В горле пересохло. Стакан на тумбочке.

Девушка сокрушенно покачала головой, снова вздохнула, но просьбу возлюбленного все же исполнила. Правда, не до конца. Забрав с тумбочки стакан воды, она вновь села рядом с Георгием, но поить его не торопилась.

– А если бы ты умер, персик? Что тогда? Обо мне ты подумал? Как бы я смогла жить без тебя?

Бурмистров потянулся к стакану, но Ирина решительно отбросила его руку.

– Ирунчик… Попить бы…

– Нет, сначала скажи мне. Что бы я делала без тебя в этой чертовой Москве? Побираться пошла бы? Или предполагалось, что я должна вернуться в Балаково? Как ты себе это представляешь, персик? Меня же там на смех поднимут! – Девушка в волнении сделала глоток из стакана. Георгий облизал пересохшие губы. – Уехала, скажут, в столицу, ничего у нее там не получилось, вот и вернулась в нашу дыру, как побитая собака. Нет! Ни за что! Да я бы со стыда померла… Вот и получается, что ты и сам бы погиб, персик, и меня бы до могилы довел.

– Я жив, Ирунчик…

– Это пока. – Она отпила еще воды. – Будем считать, что в этот раз нам обоим повезло. А что будет дальше? Что будет в следующий раз? А?

– Я буду осторожен. Ты не дашь мне водички?..

– Так же осторожен, как вчера? Да? Все, что я говорю, персик, для тебя пустой звук. Говорю, береги себя – ты лезешь под пули. Говорю, мне нужна работа – ты ноль внимания. Говорю, у меня голова болит, а ты, хочу тебя, Ирунчик. Ты все себе на уме!

– Мне попить бы…

Рука Бурмистрова опять потянулась к стакану, но Ирина опять отбросила ее в сторону.

– Кстати, о работе, персик! – Глаза девушки неожиданно заблестели. Она поудобнее разместилась на больничной койке, закинула ногу на ногу и глотнула еще водички. Жидкости в стакане осталось всего на два пальца. – Я тут подумала… Ну, пока поднималась с врачом на твой этаж… Раз уж все так удачно сложилось, и мы оба сейчас в больнице… Может, мне стоит увеличить грудь?

– Ирунчик, мне бы сейчас…

– Нет-нет! Ты не понимаешь, персик. А что, если это знак свыше? Что, если Господь Бог ранил тебя именно для того, чтобы я оказалась здесь и смогла увеличить грудь?

– Это был не Господь Бог, а опасный преступник… – закатив глаза, тихо произнес Бурмистров.

– Брось! – отмахнулась Ирина. – Вечно ты со своими неуместными шуточками. Сейчас не время, персик. Я серьезно… Ты сам подумай. Все сходится. Я отправляю резюме и портфолио в три модельных агентства и почти сразу же оказываюсь здесь. И совсем не важно, кто об этом позаботился, Господь Бог или кто-то еще… Важно другое. Мне дают знак, что с такой грудью рассылать портфолио бессмысленно. С такой грудью я никогда не смогу найти достойную работу. Ее надо сделать… совершеннее. Вот в чем проблема! Господи! Я и сама должна была догадаться об этом. И я догадалась бы. Просто у меня не было времени как следует все обдумать… И все так идеально, персик!.. Как думаешь, больница сделает нам скидку, раз уж нас тут двое? А сколько времени, интересно, это займет? Ты здесь надолго?

– Я не знаю…

– Надо узнать. – Ирина уже была полна решимости. – Я сама займусь этим, а ты лежи и ни о чем не беспокойся. Я прямо сейчас пойду и переговорю с этим доктором с потными липкими руками. Но прикасаться к нему больше не стану. Ни за что на свете! Никакая скидка не заставит меня снова пожать его противную лапу… Не уходи, персик. Я быстро все порешаю и мигом вернусь к тебе. На этот раз ты даже не успеешь соскучиться по мне. Пожелай мне удачи.

– Ирунчик… – в отчаянии взмолился Бурмистров. – Ты не дашь мне стаканчик? Очень сильная жажда…

– Боже мой! Ты вообще способен думать о ком-то, кроме себя самого? Это даже неприлично, персик. Тебе нужно с этим что-то делать. Такая зацикленность! Я поражаюсь! – Ирина залпом осушила стакан до дна и сунула его в протянутую руку старшего лейтенанта. – Держи! Не нужен мне твой дурацкий стакан! И не будь занудой, персик. Тебе это совершенно не идет. – С этими словами девушка изящно соскочила с кровати и направилась к выходу. – Я скоро вернусь. Одна нога там, другая тут. Люблю тебя!

– И я тебя, – буркнул Георгий.

Охранник в измятой форме, очевидно, помимо всего прочего, служившей ему еще и пижамой, мрачно ощупал лицо Гурова подозрительным взглядом. Его широкая, красная, как налитой помидор, физиономия ясно свидетельствовала о том, что любые горячительные напитки составляют для него норму жизни. Пальцы, сжимавшие предъявленное удостоверение полковника, напротив, побелели от напряжения. Охранник явно находился в замешательстве. За все время своей двадцатилетней службы в колонии строгого режима он еще ни разу не сталкивался с подобной ситуацией. И теперь совершенно не знал, как ему поступить. С одной стороны, были непреложные правила, с другой – шишка из Главного управления угро…

Охранник шумно шмыгнул носом, затем потеребил его и в завершение как-то забавно повел им из стороны в сторону, словно принюхиваясь. Гуров не исключал возможности, что именно так оно и было. Где-то неподалеку наверняка хранилось спиртное, и сотрудник колонии его чуял. С его огромным шнобелем и не менее огромным стажем в данном вопросе удивляться тут было нечему. Но он все также хранил затянувшееся молчание.

Гуров тактично откашлялся и спросил:

– Какие-то проблемы, сержант?

– Ну… да… Я так думаю… – Краснолицый охранник вновь потеребил свой огромный нос. – То есть я хочу сказать, что проблемы могут быть… У меня… я был проинформирован… Заключенному Кротову запрещены свидания…

– Это не совсем свидание, сержант, – медленно произнес Гуров, надеясь, что смысл каждого слова дойдет до оппонента. – Я здесь как официальное лицо. По долгу службы. Вы хорошо рассмотрели мое удостоверение?

– Да… Простите. – Охранник сконфузился еще больше, после чего вернул полковнику его документ. – Но даже официальные лица… После того как заключенный Кротов сломал нос и ключицу своему адвокату полтора месяца назад… все свидания и… любые другие контакты…

– Я не позволю ему ничего мне ломать, – заверил собеседника Лев. – К тому же я уже имел беседу с начальником колонии. Вы можете ему позвонить, если необходимо.

– Да, – шумно выдохнул охранник, – вы правы. Так будет лучше. Я позвоню. Можно?

– Это ваша работа, сержант.

– Точно… Я сейчас…

Такая же красная, как и лицо, рука потянулась к допотопному телефонному аппарату на столе. Гуров убрал удостоверение в карман. Он искренне надеялся на то, что Кротов, арестованный им несколько месяцев назад, сумеет помочь в текущем расследовании. В противном случае дело могло с легкостью зайти в тупик. Поиски двух человек по фотороботу, составленному со слов не слишком надежного «свидетеля», способны растянуться на годы. Полковнику за долгое время службы не раз и не два приходилось сталкиваться с подобным…

Охранник зачем-то прикрывал трубку ладонью, негромко бубнил в нее что-то, солидно кивал, выслушивая ответы, и при этом все время с недоверием косился в сторону незваного гостя из угро. Гуров терпеливо ждал, засунув одну руку в карман пальто, а другой удерживая на весу кожаную папку.

Наконец переговоры с начальством для охранника завершились, и он неторопливо вернул захватанную сальными пальцами трубку обратно на аппарат. Тяжело поднялся на ноги. Одернул форму. Хмуро взглянул на Гурова из-под насупленных бровей:

– Все в порядке, товарищ полковник. Начальство подтвердило ваш визит, и я… Одним словом, вы уж извините меня за такую дотошность… Но правила… Их ведь не я придумываю. Мое дело только подчиняться.

– Я понимаю, сержант, – позволил себе скупую улыбку Лев. – Правила есть правила.

– То-то и оно. А уж когда дело касается такого человека, как заключенный Кротов… Ну, вы в курсе, да?.. Тут особенно надо держать ухо востро. Для вашей же, кстати, безопасности…

– Ясно. Мы уже можем идти?

– Да… Конечно! – Охранник снова одернул на себе форму и рукой указал нужное направление. Как показалось Гурову, его лицо при этом раскраснелось еще больше, если такое вообще было возможно. Сотрудник тюрьмы был похож на только что сваренного в кипятке рака. – Идемте! Я вас провожу. А потом приведу Кротова. Но… вы должны пообещать мне, товарищ полковник…

– Что именно?

– Соблюдать бдительность. И осторожность. Неукоснительно.

– Я обещаю, – заверил Лев охранника.

– Этот парень просто чокнутый. Больной на всю голову… Я за несколько лет службы разных поведал, но Кротов…

– Я знаком с Виктором Кротовым.

– Правда? – удивился охранник.

– Да, – кивнул Лев. – Мы с напарником проводили его задержание.

– А-а!.. Ну, тогда… Я так думаю, вы не хуже моего понимаете, о каком человеке мы говорим… Если, конечно, такого можно назвать человеком…

– Можно, – негромко обронил Лев.

Охранник не расслышал его последней реплики. Они вместе прошли по длинному гулкому коридору административного здания, метров через сто свернули направо и остановились возле железной двери с небольшим окошечком.

– Это комната для свиданий. – Краснолицый отпер дверь ключом и отступил в сторону, пропуская Гурова. – Располагайтесь, товарищ полковник. Заключенного Кротова сейчас доставят. Я лично займусь этим. – Оставив дверь открытой, он удалился.

Единственное убранство крошечной комнатки для свиданий со свежевыбеленными стенами и потолком составляли стол и два стула. Причем все три предмета обихода были намертво прикручены к полу. Лев расположился на одном из стульев и положил кожаную папку перед собой. Скрестил руки на груди.

Ожидание продлилось не меньше пятнадцати минут. Сначала он услышал гулкие шаги в коридоре, а затем на пороге появилась крепкая мускулистая фигура бывшего десантника Виктора Кротова. Глаза Гурова встретились с глазами заключенного. Вернее, с одним его глазом. С правым. Левого практически не было видно за огромной красно-синей гематомой. Еще один приличных размеров синяк украшал правую скулу Кротова. Разбитая и опухшая нижняя губа была неумело заштопана грубыми нитками. Точно так же, как и бровь над гематомой. Кисти рук заключенного тоже были покрыты многочисленными ссадинами, костяшки пальцев разбиты. А вот тюремная роба на Кротове была чистенькой и почти не ношенной. Широкие запястья сковывали стальные самозатягивающиеся «браслеты».

– Почему он в наручниках? – спросил Гуров маячившего за спиной Кротова охранника.

Рядом с краснолицым находился еще один мужчина в форме. Помоложе и повыше ростом. Его голова была почти так же коротко острижена, как у заключенного.

– Ну, так… В целях безопасности… Вашей, товарищ полковник.

– Снимите! – распорядился Лев.

– Но…

– Я сказал: снимите. И оставьте нас одних.

– Товарищ полковник…

– Это приказ, сержант, – нахмурился Лев. – Если хотите проконсультироваться с вашим руководством на предмет моих полномочий, валяйте. Сходите и позвоните наверх. Мы подождем. Я твердо намерен переговорить с заключенным с глазу на глаз. И без наручников. А если вы еще раз заикнетесь о моей безопасности, – добавил он, заметив, что охранник снова собирается раскрыть рот, – то я наглядно продемонстрирую вам свои навыки самозащиты. Хотите удостовериться?

Кротов криво усмехнулся разбитыми губами. Повисла непродолжительная пауза, после которой краснолицый охранник с недовольным видом шагнул к заключенному и снял с него наручники.

– Простите, товарищ полковник… Только это… Дверь мы все равно оставим открытой… Правила… Слышать мы вас не будем, но этот… Все равно будет под нашим присмотром.

Гуров ничего не ответил. Молча указал Кротову на свободный стул. Тот прошел вперед и сел. Положил руки на стол, переплетя между собой пальцы с запекшейся на фалангах кровью. Оба охранника переместились к противоположной стене коридора. Дверь в комнату свиданий осталась открытой.

– Они все время за мной приглядывают, – разомкнул губы бывший десантник. – Даже когда я на параше. Поначалу это немного напрягало, но теперь уже свыкся. Просто интересно, на каком этапе они устанут. Лет через десять? Пятнадцать? А ты, я смотрю, все так же крут, полковник. Любого умеешь поставить на место.

– Вы тоже не меняетесь, Виктор, – парировал Гуров. – Видно по лицу и кулакам. Что случилось?

– Упал, – равнодушно пожал плечами Кротов. – С тех пор как доблестная служба родине осталась в прошлом, я стал жутко неуклюж. Спотыкаюсь на ровном месте.

– А потом даете «косякам» сдачи?

– Бывает.

Мужчины одновременно улыбнулись, и Лев, пристально взглянув на заключенного, произнес:

– Если здесь нарушаются какие-то правила, вам лучше сказать об этом.

– Нет. Все в порядке, – упрямо покачал головой Кротов. – Тут не хуже, чем в любой другой точке земного шара. Конечно, есть вещи, по которым я немного скучаю, но… Это дело времени. Верно? Так что повторюсь: все в порядке, полковник. И с неуклюжестью тоже разберемся.

– А что случилось у вас с вашим адвокатом, Виктор? Говорят, вы ни за что покалечили человека.

– Ни за что людей не калечат. – Кротов уставился в какую-то абстрактную точку чуть выше головы собеседника. – Мне вообще адвокат не нужен, о чем я не раз уже заявлял. И никакие апелляции мне тоже не нужны. Чушь все это. Заслужил – получи. А этот… Присосался, как пиявка.

– За это вы его и ударили?

– Почти. Но не совсем. Не сошлись в вопросах диалектики.

– То есть?

– Он назвал меня убийцей-серийником.

– А это не так?

Ноздри Кротова недовольно раздулись, пальцы сжались в кулаки, и он процедил:

– Не нарывайся, полковник, а то одним сломанным носом может стать больше.

– Можете рискнуть, Виктор, – кивнул Лев.

В разговоре повисла пауза, в течение которой мужчины пристально смотрели друг другу в глаза, как два дуэлянта, готовых в следующую секунду скрестить смертоносные клинки. Кротов сдался первым. Шумно выдохнув, он откинулся на спинку металлического стула.

– Я не стану тебя бить, полковник. В конце концов, ты – правильный мужик, а не какая-нибудь вонючая «крыса» в дорогущем костюмчике за штуку баксов. Я не держу на тебя зла.

– Вы убили более двух десятков человек, Виктор, – напомнил Гуров. – Двое из которых были агентами ФСБ. Пусть продажными, нечистыми на руку, но все же агентами. И после этого вы – не убийца-серийник?

– Все, кого я убил, людьми не были, – жестко отчеканил Кротов. – Они все сами были убийцами. Отбросами общества. И ты это прекрасно знаешь, полковник… Я не пытаюсь себя оправдать. Нет. Что сделал, то сделал. И отвечаю теперь за это по закону. Но моя дочь… Теперь она хотя бы умерла отмщенной.

На этот раз Гуров предпочел промолчать.

– Ладно! – слегка тряхнул головой бывший десантник, словно отгоняя неприятные воспоминания. – Какого черта, полковник? Не полощи мне мозги! И не говори, что ты пришел сюда справиться о моей участи. А если нет, тогда зачем ты здесь?

– Мы кое-кого ищем, Виктор, – после небольшой паузы произнес Лев и одним движением расстегнул молнию на своей кожаной папке. – Их двое. Я хотел попросить вас взглянуть на фотороботы этих людей. Согласно оперативным данным, оба служили в десантных войсках. Спецподразделения. Либо бывшие, либо еще действующие. Вы могли пересекаться с ними…

– Ну, валяйте.

Кротов тоже склонился над столом и зыркнул в сторону двери. Охранники в коридоре не спускали с него глаз. Краснолицый даже заранее держал руку на притороченной к поясу резиновой дубинке, чтобы в случае необходимости оперативно пустить ее в ход. Гуров извлек из папки два листа бумаги и положил их перед Виктором. Еще до того, как бывший десантник заговорил, ему стало понятно, что тот узнал обоих по фотороботу. С первого же взгляда.

– Что они сделали? – спросил Кротов.

– Так вы их знаете? Обоих?

– ЧТО они сделали?

– Убийства, торговля наркотиками, – без колебаний ответил Лев, намеренно сгущая краски и апеллируя непроверенными данными. В противном случае добиться от Кротова какой-то информации было бы затруднительно, и он рассчитывал на обостренное чувство справедливости сидящего перед ним заключенного.

Единственный здоровый глаз Виктора недобро блеснул. Вновь свирепо раздулись ноздри. Если кого-то Кротов и ненавидел сильнее убийц, так это торговцев наркотиками.

– Насчет Гапы я практически не удивлен, – продолжал он буравить взглядом лежавшие перед ним фотороботы. – Он всегда был отличным бойцом. И верным товарищем. Но после той истории… В Багдаде… Гапа тогда влюбился. Крепко так влюбился, знаешь ли. В одну девушку из числа местных. Имени ее сейчас припомнить не смогу… На «М» как-то… А потом она угодила в руки исламистов… Точнее, радикально настроенных салафитов… Хотя все они исламисты до мозга гостей. И эти ублюдки знали об их отношениях с Гапой… Они порезали девчонку на мелкие лоскуты прямо на его глазах. Самого потом тоже собирались порезать, но не успели. Мы накрыли гнездо салафитов и вытащили Гапу. Он отделался только потерей левого мизинца. Это если говорить о физическом ущербе. А вот психологически… Гапа стал другим. С ним не то что служить, а находиться рядом было все равно что сидеть жопой на пороховой бочке. Ну и Гапу списали… Вернее, его отцепили от нашего подразделения, хотя я краем уха слышал, что он чуть позже прибился на контрактной основе к какой-то другой группе. Выбрасывался в Шри-Ланке, в Саудовской Аравии, еще где-то… В общем, там, где располагались основные базы радикальных салафитов… А теперь, значит, торговля наркотиками? Да?

– Да, – сухо откликнулся Лев, не желая развивать данную тему. Он тоже склонился над фотороботами. – Который из них Гапа?

– Этот. – Кротов ткнул разбитым пальцем с запекшейся на фалангах кровью в один из листов. – Только небольшого шрама под левым ухом не хватает.

– Как его полное имя?

– Гапонов. Илья. Отчества не знаю. Да и никогда не знал.

Гуров извлек из внутреннего кармана пальто компактную шариковую ручку и сделал короткую запись мелким убористым почерком над фотороботом Гапонова, которого Левина называла Константином. Краснолицый сержант в коридоре нервным движением сверился со своими наручными часами и шепотом сказал что-то своему напарнику. Тот с недовольным видом пожал плечами. Обоим явно не терпелось, чтобы свидание заключенного с представителем Главного управления уголовного розыска завершилось как можно быстрее.

– Что насчет второго? – спросил Лев у Кротова.

– Андрей Холодков. Хотя мы все звали его Капитан Холод. Причем задолго до того, как он реально дослужился до капитана. Эта кличка берет свое начало из какого-то американского комикса, но я, честно говоря, подробностей не знаю… – Лев быстро сделал пометку и на втором фотороботе. Именно об этом человеке Левина рассказывала как о покорившем ее сердце Олеге. – Капитан Холод вообще-то мужик рассудительный. И уравновешенный… Во всяком случае, я его знал таким. И для меня немного странно слышать, что им с Гапой каким-то образом удалось найти общий язык. Слишком уж они разные. Гапа – взрывной, эмоциональный. Капитан Холод – само спокойствие. Он, конечно, бывал резок, как любой боец, побывавший практически во всех горячих точках мира, но эта резкость тоже казалась какой-то… взвешенной, что ли… И само собой разумеющейся. Более точного определения не подберу, полковник, извиняй… Я вообще не мастак гладко складывать слова в предложения. У меня другая специфика… Короче, странно, что эти двое сошлись. Ты уверен, что ничего не напутал в своем расследовании?

– Уверен.

– Ну… – Кротов провел языком по разбитым губам. – Значит, всякое бывает… Я ведь даже не служил с ними обоими одновременно. С Капитаном Холодом мы в одну группу входили где-то полгода… Или чуть больше. Миссии три или четыре совместных вышло. Особо сблизились во время второй, когда в Ливии вдвоем по минным полям ночами пробирались. Повстанцы отрезали нас от общей группы. По-глупому вышло. – Бывший десантник слегка усмехнулся. Несмотря на то что речь шла о кровопролитных и опасных событиях из его прошлого, Гуров видел, что эти воспоминания носят для Виктора нечто теплое и уютное. – Неделя ушла на воссоединение. В какой-то момент, как сейчас помню, я даже утратил веру в благополучный исход. Повстанцы здорово активизировались. Блокировали район за районом. Наши отступали… Нас с Капитаном Холодом считали погибшими. Речь уже шла об отправке запаянных цинковых гробов на родину… Но он верил до последнего. Ни на секунду не сдался… Мне даже как-то совестно, что ли, стало… Ладно, полковник! Я для тебя опознал этих парней. Что-то еще?

– Вам не терпится вернуться в камеру, Виктор? – улыбнулся Лев.

– Честно говоря, да, – признался заключенный. – Я бы вздремнул. Бессонная ночка выдалась накануне. Да и ребята вон нервничают, – мотнул он головой в направлении двух охранников. – Чего их напрягать сверх нормы? Нервные клетки не восстанавливаются. А я им тут как кость поперек горла. Особенно тому алкашу с красной мордой…

Гуров забрал со стола оба листа бумаги, но прятать их в кожаную папку не торопился.

– Где их можно найти, Виктор? Холодкова и Гапонова? У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– По всему миру? – хмыкнув, уточнил Кротов.

– Нет. В России. Более того, по нашим данным, оба сейчас находятся в Москве.

– Что ж… Это значительно сужает круг поисков. – Бывший десантник призадумался. На этот раз он хранил сосредоточенное молчание не менее трех минут. Взгляд единственного здорового глаза опять был устремлен куда-то поверх головы Гурова. Приподняв правую руку, Виктор легонько потеребил кончик носа. Рукав его робы задрался, и Лев заметил пропитанную кровью бинтовую повязку чуть выше локтя. – Есть одно местечко, полковник. Стопроцентно ни за что не ручаюсь, но… Ты мог бы проверить. Хуже-то точно не будет. Верно?

– Что за местечко?

Фотороботы подозреваемых скрылись в кожаной папке.

– Это паб в Новых Черемушках. На Каховке. Более точного адреса не назову, не помню… И названия самого паба тоже. Не уверен, что у него вообще было название… Я сам был там всего однажды. Во время отпуска три года назад. Приятель затащил… Но найти будет несложно. Там над входом неоновая имитация афганского флага. По мне, так не очень похоже, но для человека несведущего… Знаешь, полковник, как выглядит флаг Афганистана?

– Думаю, да, – вновь улыбнулся Гуров.

– Значит, найдешь, – кивнул Кротов. – Этот паб был специально открыт для ветеранов Афгана. Владелец тоже из тех, кто прошел ту кампанию. У него протез вместо левой ноги. Идея заключалась в том, чтобы там могли собираться исключительно единомышленники, разговаривать на понятные им общие темы, делиться воспоминаниями, рассказывать, что и как у кого сложилось на гражданке. В общем, что-то вроде клуба, полковник… И в чем-то смахивает на клуб анонимных алкоголиков. Лично я темой не проникся, не по мне такие посиделки. А вот для Гапы вполне.

– Он же не служил в Афгане, – напомнил Лев.

– Да какая разница? – поморщился Кротов. – Я же сказал, что изначальная идея была такова. А теперь… Время идет, все меняется… Теперь там собираются отставники любых возрастов и любых военных кампаний. Проблемы-то одинаковые. Преимущественно связанные с тем, что нашему брату нелегко найти свое место в мирной жизни… Короче, советую наведаться в этот паб. Даже если Гапы с Капитаном Холодом там нет, кто-то что-то слышал… Кто-то что-то может подсказать… Такие, как мы, стараются держаться вместе. Или как минимум неподалеку. Психология такая. Понимаешь, полковник?

– Понимаю. Спасибо, Виктор. Вы очень помогли. – Гуров первым поднялся из-за стола. Кротов последовал его примеру. Лев протянул руку заключенному, и оба охранника в коридоре, заметив это, моментально двинулись вперед. Бывший десантник ответил полковнику крепким спокойным рукопожатием. – Вы уверены, что я ничего не могу для вас сделать?

– Ты и так уже много сделал, полковник, упрятав меня сюда.

– Иных вариантов не было.

– Я знаю. И не в обиде. Ты поступил так, как должен был поступить. У меня все в норме.

Краснолицый охранник приблизился к Кротову и надел на него наручники. Внешнее напряжение заметно спало, едва щелкнул замок.

– Удалось выяснить, что хотели? – обратился он к Гурову.

Тот ничего не ответил. Кротов, не оглядываясь, двинулся к выходу из комнаты. Оба охранника последовали за ним. Некоторое время Лев неподвижно стоял на месте, глядя им вслед.

Паб с неоновой имитацией афганского флага назывался «Братство», и, как выяснил Гуров за истекшие трое суток, в течение которых за пабом велось постоянное наблюдение, люди, не имеющие никакого отношения ни к одной военной кампании, дисциплинированно обходили это место стороной. В «Братство» заходили только либо отставники, либо те, кто пребывал в отпуске. Некоторые из них были в форме, некоторые в гражданском. Но и последних легко было вычислить по выправке. Однако двух искомых личностей за минувшие три дня и три ночи не наблюдалось.

Гуров потянулся, разминая затекшие от долгого сидения за рулем мышцы. В салоне работал кондиционер. Пальто полковника, очищенное от пятен крови, покоилось на заднем сиденье.

– Сделав свое грязное дело, они вполне могли покинуть столицу, Лев Иванович, – предположила Старовойтова. – Зачем им здесь болтаться? Лично я на их месте так и поступила бы.

– Мы разослали ориентировки во все города, во все военные ведомства. Рано или поздно рыба угодит в сети… Но и сидеть без дела, майор, мы тоже не можем. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять… Так что, если есть хоть малейший шанс взять их как можно раньше, его нужно использовать.

Ольга не стала спорить. Откинувшись на спинку пассажирского сиденья справа от напарника, она слегка смежила веки. Но даже из-под ресниц продолжала наблюдать за входом в «Братство». Возле паба остановилось такси, и из него выбрался высокий мужчина крепкого телосложения в летной куртке. Не оглядываясь по сторонам и прихрамывая на левую ногу, направился к входу. Гуров сфотографировал мужчину на свой айфон. Так он поступал с каждым входившим в «Братство» человеком.

– Я его знаю, – вновь подала голос Старовойтова.

– Кого?

– Типа, который только что приехал на такси. Полковник ВВС в отставке. Фамилии не помню. Зовут вроде Николай. Его самолет был сбит во время одной из миссий грузино-абхазского вооруженного конфликта. Чудом выжил, хотя и пролежал четырнадцать дней в коме. Питерский. Чуть позже он обращался в одну адвокатскую фирму с иском против военного министерства, лишившего его законных льгот, а я была привлечена к этому делу в качестве дознавателя. Хороший мужик. И, думаю, он меня помнит. Если хотите, Лев Иванович, я могла бы с ним поговорить.

Гуров задумался, но ответить на предложение майора не успел. К пабу подъехало очередное такси, а через секунду из салона выбрались двое. Один из них широко улыбнулся и пригладил рукой взъерошенные ветром черные как смоль волосы. Лев непроизвольно подался вперед, мгновенно опознав в этом человеке Андрея Холодкова. Его товарищ, пониже, но чуть более широкий в плечах, склонившись к окошку водителя, рассчитался за такси и только после этого распрямился во весь рост. Это был Илья Гапонов. Старовойтова тоже узнала их, и рука ее немедленно потянулась к ручке дверцы. Но Гуров остановил напарницу, решительно заявив:

– Нет, слишком рискованно. В пабе человек десять, в большинстве своем, как и Гапонов с Холодковым, бывшие или действующие спецназовцы. Наши силы не равны. Поверьте, я знаю, о чем говорю, Ольга Викторовна. Нам уже приходилось брать одного спецназовца. Одного! А уж когда речь идет о противостоянии дюжине спецназовцев…

– Вызовем подкрепление?

– Мне хватило потерь в «Венецианском купце», – отрицательно покачал головой Лев. – Лучше подождем, пока эти двое выйдут, и последуем за ними. Найдем возможность застать их врасплох.

И вновь потянулись долгие часы ожидания.

В какой-то момент Ольга задремала, но Гуров, подобно человеку, в принципе не знающему, что такое усталость, не сводил глаз со входа в паб.

Холодков и Гапонов вышли из «Братства» приблизительно за час до рассвета, и оба были прилично навеселе. Гапонов призывно вскинул руку, привлекая внимание таксистов. Холодков, куртка которого небрежно свисала с правого плеча, долго обменивался крепким рукопожатием с рослым блондином, вышедшим из паба проводить товарищей. Они громко разговаривали и смеялись. Автомобиль с шашечками на крыше подкатил к тротуару, Гапонов двинулся в его сторону, но в последний момент оступился и, едва не упав на асфальт, успел ухватиться за крышу такси. Инцидент вызвал еще более громкий смех у Холодкова и его рослого приятеля. Гапонов отмахнулся от них, распахнул дверцу автомобиля и скрылся на заднем сиденье. Холодков тоже, пошатываясь на ходу, направился к такси и занял пассажирское место рядом с водителем. Рослый блондин все еще стоял на крыльце «Братства», ожидая, когда товарищи отъедут. Помахал им рукой. Такси тронулось с места.

Гуров повернул ключ в замке зажигания и легонько толкнул Старовойтову. Девушка мгновенно проснулась.

– Вышли? – спросила она.

– Да. Они уже в такси.

Две машины, удерживая дистанцию друг от друга в пятнадцать метров, покинули район Каховки и покатили в сторону центра. В столь ранний час пробок еще не наблюдалось, так что ехали достаточно быстро. Минут через пять такси свернуло на Ломоносовскую, затем проехало несколько кварталов и ушло влево. Автомобиль Гурова копировал каждый маневр преследуемой машины.

Когда позади осталась площадь имени Минина и Пожарского, Ольга, нетерпеливо ерзая на сиденье, предложила:

– Давайте возьмем их здесь, Лев Иванович. Место не людное, они не ждут атаки…

Гуров промолчал, сосредоточенно следя за такси с двумя пассажирами на борту. Ольга пожала плечами. Еще один поворот налево, затем еще один, и преследуемый автомобиль остановился возле неприметного двухэтажного частного отеля без названия. Из такси долго никто не выходил. Наконец из салона первым выбрался Холодков, держа куртку в руке. Тонкая шелковая рубашка темно-вишневого цвета колыхалась на ветру. Температура воздуха, активно стремящаяся к нулю, нисколько не напрягала подвыпившего десантника. Вскоре показался и Гапонов. Илья был мрачен, помят, и его по-прежнему болтало из стороны в сторону. Холодков обнял товарища за плечо, помогая удерживать равновесие. Такси быстро уехало.

– Учитывая их состояние, Лев Иванович, – хмыкнула Старовойтова, – я и в одиночку могу провести задержание. Не напрягаясь и одной левой.

– На вашем месте я бы не был так самоуверен, майор, – парировал Гуров. Гапонов с Холодковым шагнули в недра отеля, и только после этого он распахнул дверцу с водительской стороны. – Давайте все же поступим по-моему и сведем риск к минимуму. Хорошо?

– Как скажете, – не стала спорить Ольга, но в ее голосе просквозили скептические нотки.

– И никакой самодеятельности, – уловив их, жестко добавил Лев.

Выждав еще минут десять, сотрудники угро направились к отелю. Оставив Старовойтову в вестибюле, Лев коротко переговорил о чем-то с портье и скрылся в помещении дежурного администратора. Когда он вернулся, у него в руках была аккуратно сложенная униформа горничной, которую он передал напарнице.

– Переодевайтесь, майор. Номер 108. Первый этаж. В конце коридора. Они уже там. Только что звонили и заказали бутылку вина. Также просили каких-нибудь легких закусок. Администратор мной предупрежден. Сейчас нам все организуют, и мы отправимся туда. Вы войдете к ним. Я буду страховать вас снаружи. Не предпринимайте ничего без моего сигнала, Ольга Викторовна. Ваша задача лишь оценить место дислокации неприятеля. И еще, постарайтесь сделать так, чтобы дверь в номер осталась открытой. Все ясно?

– Яснее некуда, Лев Иванович. Где мне переодеться?

Гуров указал рукой на служебное помещение, и Ольга согласно кивнула. Она не могла понять, к чему все эти сложные подготовки. Задача не представлялась ей сложной. Двое в стельку пьяных мужчин, не ожидающих нападения… По мнению Старовойтовой, полковник излишне «дул на воду»…

Когда Ольга переоделась и вернулась, тележка с вином и закусками уже ждала ее в вестибюле. Гуров пристально осмотрел напарницу с головы до ног. Рядом с ним бледнел и обильно потел круглолицый, похожий на шар, лысый администратор. Руки его нервно подрагивали. Не меньшее волнение читалось и на лице портье.

– Выдвигаемся, – коротко и решительно бросил Лев, а затем, обернувшись к двум сотрудникам отеля, добавил: – Что бы ни случилось, не вмешивайтесь.

– Ни за что! – живо выпалил администратор. – Я только два года назад женился. У меня маленький ребенок. И теща в маразме. Я – единственная опора семьи. Даже если просить будете, я не вмешаюсь.

– Не буду, – успокоил толстяка Лев. – Лучше всего уйдите за стойку и лягте на пол. Я сообщу, когда все закончится.

Администратор послушно кивнул своим трясущимся двойным подбородком и побежал в «укрытие». Портье тоже не пришлось упрашивать. Он первым растянулся на полу за стойкой. Гуров достал пистолет из наплечной кобуры, передернул затвор и дулом указал Старовойтовой нужное направление.

Ольга взяла тележку и зашагала по коридору. Остановилась перед дверью с номером 108. Гуров вжался в стену, держа оружие на изготовку, и кивнул. Ухмыльнувшись, она постучала в дверь согнутыми костяшками пальцев. Изнутри послышалось чье-то неразборчивое бормотание, затем приближающиеся шаги, и дверь распахнулась. Взору Ольги предстал мускулистый, крепко сложенный Илья Гапонов в одних трусах. Правую сторону накачанной груди украшала татуировка в виде герба Российской Федерации, на левом плече красовался кинжал. Взъерошенные непослушные волосы торчали в разные стороны. Взгляд светло-голубых глаз неподвижный и слегка остекленевший. От Ильи за версту разило спиртным. Он скупо улыбнулся, затем сглотнул, отчего его большой кадык характерно дернулся вверх-вниз, а затем, чуть повернув голову, обратился не к Ольге, а куда-то влево:

– Нам жратву принесли, кэп!

– А вино? – подал голос Холодков.

Скрипнул диван, и послышались приближающиеся шаги. Гапонов вновь сфокусировался на девушке и эхом повторил:

– А вино? Вы принесли вино?

– Да.

– Она принесла и вино, кэп!

– Отлично! – появился в дверях Холодков. На нем по-прежнему была та же темно-вишневая рубашка, что и на улице, только с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Он встретился глазами со Старовойтовой и широко улыбнулся, демонстрируя ровные белоснежные зубы. – О, мадам! Или мадемуазель?.. Входите, прошу вас! Вам уже говорили прежде, насколько вы необычайно красивы. Уверен, что говорили. Но повторить лишний раз не грех. Верно?

Ольга вкатила тележку в номер, по просьбе Гурова оставив дверь за собой открытой. Однако краем глаза сразу заметила, как Гапонов потянулся к ручке. Его вновь слегка качнуло. Холодков хлопнул в ладоши и потер руки друг о друга:

– Ну-с… Хвастайтесь, что вы нам принесли, красавица. Чем будете угощать, так сказать? Кстати, хотите глоток вина?

Оба мужчины в этот момент были настолько близко к Старовойтовой, что она посчитала за грех упустить столь благоприятную возможность, невзирая на все предупреждения Гурова…

Ее действия были молниеносными. Выхватив из декольте наручники, она защелкнула одно кольцо на запястье Гапонова, а второе на ручке двери. После чего, выбросив назад ногу, нанесла прицельный удар по основанию глотки Холодкова. Пятка угодила в искомую точку. Андрея отбросило назад к глубокому кожаному креслу, его дыхание сбилось, а уже через секунду спецназовец лишился сознания, распластавшись на полу лицом вверх.

Глаза Гапонова удивленно округлились, но всего лишь на мгновение. Алкогольное опьянение как ветром сдуло, словно его и не было вовсе. Взгляд стал осмысленным и жестким. Мускулы натянулись, подобно тугим канатам. Ольга задрала подол униформы, выдернула пистолет из притороченной к бедру кобуры и вскинула руку с оружием, захватывая Гапонова в прицел. Но спецназовец оказался быстрее и проворнее. Опершись закованной рукой на ручку двери, а свободной ухватившись за торец самой двери, он растянулся, как пружина, параллельно полу и стопой нанес удар по запястью майора. Пистолет взлетел вверх, кувыркнулся в воздухе и приземлился где-то в районе окна, в четырех метрах позади Старовойтовой. Второй удар ноги пришелся ей в лицо. Хрустнула носовая перегородка. Боль, казалось, пронзила все тело целиком. Не удержав равновесия, Ольга опрокинулась на спину. Кровь из разбитого носа обильно заливала губы, щеки и подбородок.

Гуров шагнул в проем в тот самый момент, когда Гапонов, не моргнув глазом, одним движением вывихнул самому себе большой палец и уже без особых усилий заставил руку выскользнуть из металлического браслета. Лев выстрелил, но спецназовец толкнул в его направлении дверь, и та приняла на себя смертоносный снаряд. Чертыхнувшись, Лев ударом ноги распахнул дверь и трижды спустил курок по движущейся мишени. И трижды промахнулся при этом, что в его практике случалось крайне редко. Несмотря на крепко сбитую фигуру, Гапонов был подвижен как ртуть. Его тренированное тело жило по каким-то своим физическим законам. Сначала он растянулся в полете, затем сгруппировался при приземлении, стремительно кувыркнулся через голову, вновь растянулся и в мгновение ока оказался рядом с ворохом одежды на полу. Гуров разгадал план неприятеля и на этот раз выстрелил в ту точку, где, по его расчетам, Илья должен был оказаться в следующее мгновение. Но и это не принесло желаемого результата. Гапонов, вопреки ожиданиям, не стал приземляться. Совершив кульбит в воздухе, он лишь вытянул левую руку и на лету выхватил из вороха одежды компактный «глок». Оружие словно магнитом притянуло к его ладони, пальцы сомкнулись на рукоятке. А затем он открыл огонь. Гуров вынужден был отступить назад, в коридор. Трудно было поверить в то, что еще каких-то двадцать минут назад Илья не мог удержать равновесия при посадке в такси…

Старовойтова, превозмогая боль, метнулась в сторону вооруженного спецназовца и почти сумела дотянуться до «глока». Почти… Не хватило какой-то пары сантиметров. Гапонов жестко перехватил руку девушки, взял ее на излом, рывком подтянул к себе, а затем дуло его пистолета ткнулось Ольге в зубы. Она физически ощутила, как потянуло зловонным леденящим запахом смерти. В том, что Илья спустит курок, у нее уже не было ни малейших сомнений. Не было сомнений и у самого Гапонова. Девушка инстинктивно закрыла глаза.

В коридоре скрипнула дверь одного из соседних номеров.

– Назад! – с досадой в голосе крикнул Гуров, прекрасно понимая, что он уже никак не сможет повлиять на исход событий. – Оставайтесь в номере! Это полиция!

Палец Гапонова замер на спусковом крючке. Лицо его дрогнуло.

– Полиция? – недоверчиво переспросил Илья. – Вы из полиции?

– Главное управление уголовного розыска, – с трудом шевельнула губами Ольга.

– Черт! Я думал, вы из наркокартеля. – Спецназовец не спешил отводить «глок» от лица майора и по-прежнему удерживал ее руку в болевом захвате. – Эй, ты! – обратился он к Гурову, вновь появившемуся в дверном проеме с оружием в руках. – Брось-ка пушку, толкни ее ногой ко мне и покажи документы. Давай, давай! Живее! И помни, одно неверное движение, и твоя подружка умрет.

– Не слушайте его, Лев Иванович! Стреляйте!

Но Гуров благоразумно решил последовать совету Гапонова. Опустив табельное оружие на пол, он носком ботинка подтолкнул его вперед, затем сунул руку за отворот пальто, достал удостоверение и продемонстрировал его в раскрытом виде.

– Брось его мне! – потребовал Илья.

И вновь Лев подчинился. Заряженный пистолет у лица Старовойтовой не оставлял ему выбора. Гапонов отпустил-таки руку девушки и на лету поймал брошенный ему документ. Ему хватило одного взгляда на печать. Удовлетворенно кивнув, он поднялся на ноги, засунул «глок» за резинку трусов в районе поясницы и буднично, словно и ничего не случилось до этого, вернул полковнику служебное удостоверение. Затем подобрал его пистолет и тоже протянул Гурову.

– Простите, я не знал, – скупо улыбнулся Илья. Затем, обернувшись к Старовойтовой, добавил: – Надо было сначала представиться, прежде чем заковывать меня в «браслеты» и выключать кэпа.

– С вашим товарищем все будет в порядке, – обронил Лев. – Он очнется. Через какое-то время.

– Знаю. Я видел, куда она ударила. А Андрюхе это пойдет на пользу. В следующий раз подумает, прежде чем распушать хвост перед кем-то… – Гапонов опустился на одну из аккуратно застеленных кроватей, ухватился за край простыни и резко дернул, отрывая небольшой лоскут. Затем таким же быстрым рывком вправил свой вывихнутый большой палец и принялся неторопливо, но жестко перевязывать его. – И зачем вы здесь? Неужто из-за Арзамасцева?

Гуров удивленно приподнял правую бровь. Спокойствие и невозмутимость спецназовца несколько обескураживали. Ольга была уже на ногах. Кровь еще текла из ее разбитого носа, но уже не так обильно. Она подобрала с пола собственное оружие.

– Да. Именно из-за него, – ответил полковник.

– Нашли, значит, – ухмыльнувшись, кивнул Гапонов. – А мы-то с Андрюхой, скажу вам честно, надеялись, что не найдете. Такое ведь сплошь и рядом бывает… Но вы – молодцы. Хорошая работа…

– Нам не нужна ваша похвала, – сухо откликнулся Лев. – Вы убили человека, и это серьезное преступление.

– Вообще-то двух, – поправил его Илья, продолжая заматывать палец и не поднимая головы. – Двух человек, полковник. Генерала и его прихвостня Кремня.

– Вы имеете в виду Василия Кремешного? Телохранителя генерала?

– Его.

– Он тоже мертв?

– Ну а как же? – хмыкнул Гапонов. – Или вы считаете, что мы его на курорт отправили? В санаторий с трехразовым питанием? Конечно, и эту сволочь грохнули. Но не так показательно, как генерала. Просто погрузили в багажник, отвезли в лес и там пристрелили. Я могу вам показать яму, в которую мы его бросили, если хотите. Чего уж тут скрывать? Верно? Только есть одна маленькая поправочка, Лев Иванович. Это было не убийство. Это была казнь. И казнь вполне заслуженная.

– Дело в наркотиках?

– Не совсем. Возить свою «дурь» Арзамасцев мог сколько угодно. Это его собственная грязь, в которой он ковырялся. Вопрос был в транспортировке. Вы уже выяснили, как генерал переправлял наркоту в столицу и другие города нашей необъятной родины?

Гуров предпочел не отвечать на этот вопрос. Впрочем, Гапонов и не настаивал. Он ответил на него сам:

– В телах наших убитых товарищей. Потрошил их, как каких-то чучел. – Глаза Ильи недобро блеснули. – А выкинув внутренности, забивал под завязку тела «дурью». Потом так и вез. А родственникам отправлялись пустые цинковые гробы. И кто так поступает, скажите мне? Только «крысы». А «крыс» надо уничтожать… Вот мы с кэпом и сделали это. Повесили «крысу», разделали ее и выпотрошили, точно так же, как это делал он с хорошими парнями, ничем не заслужившими подобного обращения. Это будет наукой тем, кому взбредет в голову пойти по пути Арзамасцева… Мы собирались еще нашпиговать его героином, но в доме товара не оказалось, уже успел все сплавить. Нашли только в сейфе его вонючие грязные бабки.

– И куда вы их дели?

Вопрос удивил Гапонова. Он поднял глаза, и Гурову на мгновение показалось, что в них блеснули слезы. Хотя это мог быть только отблеск восходящего за окном солнца.

– А куда их еще можно было деть? Разделили на равные доли и отправили семьям убитых, но достойно не похороненных братьев по оружию.

– Благородно, – с неприкрытым сарказмом заметил Лев. – Но убийство все равно остается убийством, какой бы мотив вами ни двигал. И отвечать за него придется по закону.

По губам спецназовца скользнула едва заметная улыбка.

– Если ты пытаешься напомнить мне о чести, Лев Иванович, так это напрасно. Что такое честь, мы с Андрюхой знаем не понаслышке. Если бы вы нас не поймали, то какой разговор… А так… Получите – распишитесь. Бегать и шкериться – это не по нашей части. Правда, есть одна просьбочка… Не сочтите за наглость, ребята. Насчет той девчонки, которая помогла нам проникнуть в дом Арзамасцева… Она ни при чем. Мы ее втемную использовали. О наших планах она не знала. При казни не присутствовала… Так что, если не сложно, не приплетайте ее.

– Она – соучастница. Вольная или невольная…

– Ну, я же культурно тебя попросил, Лев Иванович. Не будь жлобом. Девчонка не при делах.

В номере повисла напряженная тишина. Мужчины цепко смотрели друг другу в глаза, и ни один из них не собирался отводить взгляд.

– Я посмотрю, что можно сделать, – неопределенно проговорил Гуров. – Но обещать ничего не стану.

– О большем и не прошу, – кивнул спецназовец. – Сразу видно, что ты – мужик правильный, Лев Иванович. Рассудишь по чести.

Стоя лицом к Гапонову, Лев не заметил, как осторожно пошевелился на полу Холодков. К капитану медленно возвращалось сознание. Его рука машинально потянулась к оружию за брючным ремнем. Зато это заметили Старовойтова с Гапоновым. Ольга тут же взяла спецназовца на прицел, но Илья, поднявшись с кровати, мягко, но настойчиво заставил ее руку опуститься.

– Не надо, – покачал он головой. – Это будет большой ошибкой с вашей стороны. Капитан Холод быстрее и решительнее меня. Тут вы не успеете предупредить, что из полиции. Он положит вас обоих раньше, чем откроете рот. Так что в каком-то смысле вам еще повезло, что вы выключили его, а не меня… – Он пересек номер и опустился на корточки рядом с товарищем. Забрал его пистолет и дружески похлопал по щеке. Холодков открыл глаза. Взгляды двух спецназовцев встретились, и Илья едва заметно кивнул: – Все в порядке, Андрюх. Эти люди из полиции. Все кончено…

Капитан поднялся на ноги, пригладил волосы на макушке и дисциплинированно застегнул две верхние пуговицы на своей темно-вишневой рубашке. Не глядя на сотрудников угро, прошел к тележке горничной рядом с распахнутой дверью номера и взял доставленную бутылку вина. Налил себе почти целый бокал.

– Кому-нибудь еще? – предложил Холодков.

– Мы при исполнении, – ответил Гуров.

– Ну, дело ваше, – кивнул Андрей и залпом выпил.

Эпилог

– Выглядите не очень. Оба, – усмехнулся Гуров, переводя взгляд с одного сотрудника своего отдела на другого. – Может, вам отпуска взять? Хотя бы недельку? Отдохнете, приведете себя в порядок… Залечите все свои болячки.

Бурмистров, располагавшийся чуть ближе к выходу из кабинета, отрицательно покачал головой:

– Я не могу, товарищ полковник. – Правая рука старшего лейтенанта свисала с перевязи, но ему хватало и левой, чтобы держать эскимо и время от времени погружать его в рот. Нижняя губа Георгия уже была основательно перепачкана шоколадом. – У меня девушка перенесла очень сложную операцию. По увеличению груди. Так что отпуск мне на ближайшие пять лет как минимум категорически противопоказан.

– Ясно, – не смог сдержать улыбки Лев и перевел взгляд на Старовойтову: – Ну а что насчет вас, Ольга Викторовна?

Майор слегка поерзала на стуле. За бинтами, обильно наложенными на ее носовую перегородку, скрывалась добрая половина лица.

– Я в порядке, Лев Иванович. Хоть сейчас на новое дело.

Завибрировал лежавший на столе айфон Гурова, и он ответил на вызов:

– Слушаю, Ваня, тебя внимательно. Да… Нашли?.. Там же, где и указал Гапонов? Ага… Я тебя понял. А это точно Василий Кремешный? Ах, уже опознали! Оперативно… Ну, добро. Держи меня в курсе, Вань. – Отключив связь, Лев вновь обратился к коллегам: – Нашли тело Кремня, телохранителя генерала Арзамасцева. Так что дело официально можно считать закрытым.

– А Старый Грек? – нахмурился Бурмистров и в очередной раз приложился к мороженому.

– Им занимается УБНОН. Орлов держит руку на пульсе, но нам приказано не вмешиваться. – Телефон в руке Гурова вновь завибрировал, и он бросил взгляд на светящийся дисплей: – Вот, кстати, и он. Легок на помине. Ну… Если мне вас не переубедить насчет отпусков, то работайте. Тебя, Жора, ждет до сих пор не раскрытое убийство на Лиговской, а вам, Ольга Викторовна, я бы настоятельно советовал заняться наконец рутинной работой по делу Кольчича. Там уже жалоб и докладных накопился целый ворох. Разберитесь уже с этим вопросом. Орлов на каждой летучке меня мордует.

– Считайте, уже занялась, Лев Иванович.

Оба оперативника поднялись и направились к выходу. А Гуров поднес трубку к уху, чтобы ответить на звонок.

– Что стряслось, Петр Николаевич? Где пожар на этот раз? Да нет… Это я так пошутил… Согласен, неудачно. Больше этого не повторится… Не нервничайте. Берегите сердце. Понял. Уже иду.

Вздохнув, он выбрался из-за стола. Надел пиджак, на ходу сделал глоток остывшего кофе, поморщился и вышел из кабинета. Дуло пистолета ткнулось Гурову в лицо, едва он оказался в тускло освещенном коридоре. Кряжистая фигура неизвестного в черной лыжной маске, скрывавшей лицо, выглядела угрожающе. Из двух узких прорезей на сыщика холодно смотрели глубоко посаженные голубые глаза.

– Вот мы и встретились, полкан! – Голос был низким и хрипловатым. – Не ожидал? Вижу, не ожидал… А вот я, наоборот, ждал слишком долго. А ну, развернись и сложи грабли на затылке! Живо! И без глупостей! С такого расстояния я уж не промахнусь, можешь быть уверен.

Лев начал медленно поднимать руки, но в последний момент резко сместился влево, уходя с линии возможного огня, и хлестко ударил ребром ладони по запястью противника. Вопреки ожиданиям, неизвестный в маске не выпустил оружия. Вместо этого он тараном бросился на полковника, сбил его с ног и опрокинул на спину. Лев потянул неприятеля за собой, а уже через мгновение человек с оружием оказался в жестком болевом захвате. Подобный трюк Гурову приходилось исполнять не единожды.

– Пусти, гнида ментовская! Да я тебя… – застонав, процедил неизвестный.

Болевой прием все же заставил мужчину расслабить пальцы вооруженной руки, и его пистолет со стуком приземлился на кафельный пол. Однако сопротивление при этом не прекратилось. Он изо всех сил старался лягнуть Гурова ногой в бедро. Лев коротко замахнулся, но в последний момент его кулак так и не долетел до лица незнакомца, а остановился всего в нескольких сантиметрах от цели. Вместо удара Лев сорвал с нападавшего лыжную маску, удивленно вскинул брови, а затем витиевато выматерился:

– Стас?! Ты – совсем дурак?

– Пусти, ментяра! – Полковник Крячко отпихнул старого друга и напарника, откатился в сторону и вскочил на ноги. – Черт! Поясницу защемило! – Он пошатнулся и оперся рукой о стену. – Из-за тебя теперь весь курс хвойных ванн насмарку. А знаешь, какие я деньжищи в этом гребаном санатории отвалил за них, Гуров?

– Из-за меня? – хмыкнул Лев, подбирая с пола пистолет Крячко. – Это ты тут, как полоумный, пушкой размахивал. В детстве в казаков-разбойников не наигрался? А если бы я тебе морду расквасил?

– Не расквасил бы, – обиженно надулся Станислав. – Я б тебя одной левой ушатал. Поскользнулся только… Полы, что ли, помыли?.. Моя спина! Блин, Лева… Помоги хоть до кабинета добраться. Мне присесть надо. Срочно. А еще лучше – прилечь.

– Меня генерал вызвал.

– Подождет. – Крячко сделал шаг и тут же навалился всем своим весом на плечо напарника. – Что для тебя важнее? Начальство или умирающий друг?

– От защемления нерва еще никто не умирал, Стас, – улыбнулся Лев, но все же открыл дверь, и оба сыщика вернулись в кабинет.

– Много ты понимаешь! Тоже мне, медик нашелся! Сидишь тут, как крыса тыловая. А я вон в санатории такого насмотрелся…

– Люди там умирали?

– Ну, может, и не умирали. Но поносы случались страшные! Не дай бог пережить такие, Лева! Это ужас! Меня сия чаша миновала, но… Ай, ладно! Не хочу и вспоминать. – Крячко плюхнулся в кресло, взял со стола остывший кофе Гурова и залпом выпил его. – А я скучал по тебе, старик. Реально скучал. Не думал, что когда-нибудь скажу такое… Хотя… Знаешь, кто не давал мне сильно скучать по тебе?

– Какая-нибудь медсестричка из санатория?

– Как ты догадался? – выпятил нижнюю губу Станислав. – Вот от тебя ничего не скроешь. Да? Сразу видно, сыщик.

– Ты предсказуем, Стас.

– Да ну? – Крячко, забыв про защемление в спине, уже активно рыскал по карманам в поисках сигарет. – А вот хочешь, я тебя удивлю, Лева?

– Вряд ли тебе это удастся, – ухмыльнулся Гуров. – Я знаю тебя как облупленного.

– Я тоже думал, что знаю себя, Лева, – фыркнул Стас. – А оказалось, ни фига! Сам себя удивил. Веришь? Нет? Никто уже не ждет от Крячко ничего подобного… Даже я сам. А тут на тебе! Случилось, Лева! Случилось!

– И что же случилось? – Гуров мужественно сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он на сто процентов знал, что сейчас скажет напарник. И не ошибся.

– Влюбился я, Лева!

– Да? И в который раз?

– Что значит в который? – нахмурился Крячко. – На что ты намекаешь? Разумеется, в первый! В первый и единственный раз. И имя у нее такое божественное, Лева, – сладостно прикрыл он глаза. – Прасковья!

– Параша, что ли? – Гуров все же расхохотался.

– Сам ты – параша! Мента позорного кусок!

Телефон в руке прослезившегося от смеха Гурова вновь завибрировал. На дисплее высветилась фотография красного от гнева генерала Орлова.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Виновны все

Виновны все

Большие звезды тоже гаснут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог