Марина Сергеевна Серова

Исполнитель опасных желаний

© Серова М.С., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Двадцать лет назад

Сумерки еще не полностью опустились на этот богом забытый городок, как он выбежал из дома. Погода была теплая, несмотря на то что уже наступил сентябрь, однако он накинул на себя легкую старую кофточку. На обратном пути, когда он будет возвращаться вместе с мамой, температура может опуститься на несколько градусов, и будет уже не так жарко, как днем. Вечера сейчас не такие теплые, как это было совсем недавно, в августе.

Пробежав по саду и сорвав, как обычно, на ходу спелое яблоко, он выбежал за калитку. Быстрым шагом, иногда подпрыгивая и кусая яблоко на ходу, он проскочил через центральную улицу, потом через заброшенный и заросший кустами и травой старый парк и направился вниз по разбитому тротуару. Дорога вела к речке.

Он догрыз яблоко, отшвырнул огрызок в сторону и перешел на легкий бег, чтобы поскорее добежать до моста. Оказавшись на месте, он остановился и, вытянув шею как гусь, всмотрелся в сумерки. Мамы еще видно не было, но он привык, что она не всегда появляется около моста в одно и то же время. Бывало, он ждал ее по полчаса, но все равно дожидался.

Мама…

Милая мама, такая добрая, порой сердитая, а временами властная и деспотичная. Да, родителей не выбирают, однако он любил свою маму, несмотря на то, что иногда она его незаслуженно ругала, повышала голос и даже несколько раз поднимала на него руку. Также мама имела одну слабость: «закладывать за воротник». Иногда приглашала каких-то сомнительных подруг, но в основном занималась этим пристрастием в одиночку.

Он не считал мамино увлечение чем-то плохим и зазорным. Подумаешь, мама любит выпить вина. Да почти все в этом захолустном городке любили выпить. И каждый день, особенно ближе к вечеру, на улицах можно было встретить праздношатающихся личностей в состоянии алкогольного опьянения. Кто-то просто шел раскачиваясь, кто-то еле стоял на ногах, а некоторые, особенно компаниями, распевали песни. Почему-то тут это считалось нормой и ни у кого не вызывало ни удивления, ни отвращения. Вот и он, несмотря на свой юный возраст, считал, что нет ничего предосудительного в том, что мама порой выпивает бутылочку вина, а потом…

Потом всегда бывало по-разному. Мама могла просто лечь спать, еле дойдя до своей кровати. Очень редко она пела песни, только если в компании своих подруг. Но случалось, что в маму словно черт вселялся и она превращалась в злую неуправляемую женщину. Именно тогда он, маленький мальчик, считал, что мама перевоплощается в ведьму и нужно время, чтобы переждать этот момент и не попасться под горячую руку.

Обычно в такие моменты он убегал из дома, но далеко не уходил. Отсиживался в саду их частного дома или укрывался в сарае, где хранились дрова. Только один раз ему пришлось укрыться в большой будке соседского доброго пса. Но это было три года назад, он был еще совсем мелкий, поэтому вполне легко влез в собачью будку. Доброго соседского пса в это время не было дома, видимо, бродяжничал, как обычно, по темным улицам. А мама тогда проявила недюжинную агрессию, чем сильно напугала маленького шестилетнего мальчика. Именно тогда она была самой злой ведьмой.

Но подобное случалось только пару раз. Наутро мама была добрая, спокойная и немного рассеянная. Накормила его завтраком и отправилась на работу. В садик он не ходил, мама не видела в этом никакого смысла. Обычно, уже лет с пяти, он вполне мог находиться дома самостоятельно. Иногда приходила соседская бабушка, вроде как их дальняя родственница. Придет, сварит ему кашу или суп, посидит немного и уйдет.

Отца у него не было. Точнее, отец, конечно, где-то был, только он ничего о нем не знал и никогда его не видел. Никто за это не осуждал его маму, а над ним никогда не смеялись и не называли «безотцовщиной». А он даже с сочувствием смотрел на тех ребят, у которых были отцы. И пили те намного больше, в отличие от его мамы. Кроме того, сильно дебоширили и хулиганили. И, бывало, он даже радовался, что у него нет такого отца. Конечно, в глубине души он понимал, что есть совсем другие отцы и было бы неплохо, если бы у него такой был. Однако у него не было никакого. И особо сильно по этому поводу он не переживал.

Как-то раз он спросил у мамы про отца. Она строго посмотрела на него и сказала, что сама не знает, где он сейчас. И что он, скорее всего, очень-очень далеко. А через некоторое время туманно ответила:

– Твой отец приехал издалека, свалился на меня как снег на голову, подарил мне тебя и уехал навсегда в свои далекие края.

– И что, папа даже никогда не хотел меня навестить? – удивился он.

– Да он даже не знает, что ты у него есть, – последовал ответ.

Единственно, как-то раз он спросил у мамы, как выглядит его отец.

– Очень красивый, – ответила мать с придыханием, – сильный такой, волосы темные и с бородой. Ты очень похож на него. У тебя только глаза мои, а в остальном ты копия его. Не удивлюсь, если, когда ты вырастешь, у тебя тоже будет борода.

Этот разговор отложился у него в памяти, и он точно был уверен, что будет похож на своего отца, хоть и ни разу его и не видел.

Он любил свою маму, несмотря ни на что. Любил, уважал и ценил. И почти каждый вечер шел встречать ее к мосту.

…Он посмотрел на речку и глубоко вздохнул. Вот и наступила осень, снова школа, будь она неладна, и в речке больше не покупаешься, вода уже не такая теплая, как летом.

В очередной раз он всмотрелся в даль, где простиралась дорожка за мостом, не идет ли там мама с бидоном молока. Почти каждый вечер он бежал сюда встречать маму. Она, уставшая после работы на ферме, с косынкой на голове, появлялась из-за угла, где росли кусты, и каждый раз на ее лице появлялась улыбка, когда она видела его. В руке она всегда несла маленький бидончик с парным молоком. Он очень любил это молоко, выпивал дома целый большой стакан вприкуску с булочкой.

Да, он знал, что мама порой задерживается, но сегодня ее почему-то не было очень долго. На улице уже полностью стемнело. Он больше часа стоял около моста и продолжал всматриваться в темноту, но никого там не видел.

Застегнув старую кофту почти до горла, он похвалил себя за предусмотрительность. Без кофты ему было бы сейчас очень зябко. У него появился неожиданный порыв перебежать через мост и пойти в сторону фермы. Однако он вспомнил слова мамы, чтобы он туда не бегал, а ждал ее всегда около моста. Несколько раз он был у нее на работе, однако мама всегда наставляла его ждать именно тут, у речки, аргументируя тем, что в сумерках он может заблудиться или они могут попросту разойтись.

Он терпеливо подождал еще минут десять и решился перейти по мосту на другую сторону. Немного постояв, дошел до поворота, где начинались кусты и деревья. Тут обзор был лучше, хотя из-за темноты ничего толком видно не было.

Вдруг в душе у него возникла какая-то тревога, легкое волнение, словно случилось что-то нехорошее. Но он отогнал от себя эти мысли и снова всмотрелся в темноту, в надежде увидеть там силуэт своей мамы. Однако там по-прежнему никого не было. Еще и ветер усилился, пугающе зашумели кроны деревьев и запахло дождем.

В тот момент он еще не знал, что больше никогда не дождется своей мамы, идущей ему навстречу с бидоном парного молока. И этот день он запомнит на всю оставшуюся жизнь. И возможно, ему бы не следовало проявлять мужество и идти в потемках на ферму. Возможно, тогда он не увидел бы то, что видеть было нежелательно в его слишком юном возрасте…

Постояв какое-то время в нерешительности и думая, как ему поступить – вернуться домой, продолжить ждать или рискнуть добежать до фермы и попробовать поискать там маму, он все-таки шагнул вперед и направился в сторону фермы, растворившись в темноте.

Наши дни

В очередной раз я получала от пляжа намного меньше удовольствия, чем рассчитывала.

Уже который день подряд я изучала прогноз погоды и безнадежно охотилась за солнцем. Что плохого в том, что у меня возникло неимоверное желание загореть, а еще лучше – стать шоколадкой? Поэтому, просыпаясь каждый день в дикую рань – то есть около десяти утра, – я первым делом выглядывала в окно и смотрела на небо, затем на градусник, а в завершение в Интернет на сводки погоды. После чего, воодушевившись, собирала все необходимые причиндалы и сломя голову мчалась на пляж.

Смех да и только!

Максимум, что мне удавалось, так это часок полежать на влажном песке, иногда съеживаясь от холодного дыхания Волги. И каждый раз ровно через час, словно по заявкам телезрителей, налетали тучи, поднимался ветер, нагонялись пылища и холод. И я, раздраженная и злая, собирала свои вещички и возвращалась обратно, обдумывая попутно, а не послать ли мне эту идею с загаром куда подальше. К тому же в наше время полно всяких разных соляриев и кварцевых ламп, где можно получить ровный и хороший загар, минуя оскорбления со стороны погоды.

А что, неплохая идея: похожу в солярий, стану шоколадкой, а потом пойду в ночной клуб и буду отплясывать тумбу-румбу до самого утра.

Идея мне показалась вполне заманчивой, однако сегодня с утра солнце палило беспощадно, на небе не было ни облачка и температура показывала более тридцати по Цельсию.

Поэтому я решила дать себе еще один шанс.

Однако и в этот раз все пошло не так, как хотелось.

Во-первых, какой-то сопливый малыш рыл рядом огромную яму, отбрасывая песок через плечо и абсолютно не обращая внимания, есть ли кто рядом. Две пригоршни песка уже приземлились на мою пляжную подстилку. Я могла бы что-нибудь сказать и даже возмутиться, но решила, что это совсем не мое дело – дисциплинировать чужих детей или учить родителей быть родителями. В нынешние времена люди дают детям жизнь, но не собираются отвечать за них. Вместо этого они выталкивают детей в общество, а потом жалуются на рост преступности или безработицы.

Я грустно покачала головой и перевернулась на живот, подставив солнцу спину. Если уж прогулка на пляж не радует, пусть хотя бы загар будет хорошим. Будем надеяться, что мой новый солнцезащитный крем задержит все вредные части ультрафиолета, а пропустит только полезные для загара.

Однако солнце к этому времени стало так палить, а спину сильно припекать, что я засомневалась в качестве выбранного мною крема. А так как мои мысли изначально были уже направлены не в том направлении, то в голову продолжала лезть всякая ерунда. Сразу подумалось, что косметические компании снижают издержки, совершенно не думая о последствиях. Видно, дешевле обзавестись хорошими юристами и отбиваться от медицинских исков, чем производить качественный крем.

Дальше хуже: меня никогда не посещали мысли о раке кожи, но в данный момент я почему-то обеспокоилась. И почему, когда я проснулась сегодня утром, солнце приглашало, заманивало. А сейчас оно больше походило на раскаленный роковой шар, рассыпающий по коже опухоли. Оно того стоит? Умереть от рака в тридцать лет только ради хорошего загара?

Точно нет.

В нынешнее время люди думают лишь о настоящем, забывая о будущем. Важнее здоровья у нас ничего нет…

«Да уж, Татьяна, ну и мысли у тебя сегодня. Неужели виной всему шальной ребенок, разбрасывающий вокруг песок, и некачественный крем, не спасающий от раскаленного солнца?»

Обычно меня сложно вывести из равновесия, но сегодня определенно не мой день.

«Наверное, это от безделья», – подумала я, после чего села и натянула на себя футболку.

Настроение было испорчено, мне даже не захотелось делать заплыв по Волге. Потом надо будет переодеваться, расчесывать волосы… Да и оставлять свои вещи и айфон без присмотра я бы не рискнула. Поэтому лучше поеду домой и ополоснусь под прохладным душем.

Я уже хотела было развернуться и направиться в сторону автостоянки, где оставила свой «ситроен», но вдруг что-то остановило меня…

Женщина, сидевшая слева от меня метрах в трех, еще до этого привлекла мое внимание. Она сидела прямо на песке, сжавшись в комочек, словно на улице была не жара, а зябкая погода. Лицо она постоянно прятала в ладони, иногда отрываясь от них, и смотрела перед собой отстраненным взглядом. Женщина не была похожа на остальных загорающих, на ней был надет сарафан, который она, судя по всему, и не собиралась снимать. Ее открытые плечи, долгое время находящиеся под открытым солнцем, уже стали похожи на два красных пятна.

Почему-то у меня возникло сочувствие к этой молодой женщине, весь ее внешний вид говорил о том, что ей не очень хорошо, возможно, у нее какие-то проблемы. А я, будучи человеком наблюдательным, сразу обратила на нее внимание.

А еще у меня есть такая черта – я никогда не могу спокойно пройти мимо, если хотя бы даже приблизительно понимаю, что человеку нужна помощь. И не всегда я в ответ получаю благодарность, но ничего с этим поделать не могу. Такая уж у меня натура. Видимо, профессия накладывает свой отпечаток.

В данный же момент мне хотелось предложить женщине свой крем от загара. Я, правда, уже сомневалась в его качестве, но это все же лучше, чем получить солнечные ожоги.

Поэтому, прежде чем уйти, я все же подошла к женщине и легонько тронула ее за руку.

– Простите, с вами все хорошо? – спросила я участливо.

Женщина, отняла свои ладони от лица и посмотрела на меня грустными глазами. Мне показалось или в них я разглядела застоявшиеся слезы.

– Что? – спросила она растерянно. – А-а… спасибо. Все в порядке.

– Дело в том, что я уже ухожу с пляжа. Может, вам оставить свой крем от загара? Мне кажется, ваши плечи скоро сгорят, – я протянула ей свой крем.

– Пустяки, – женщина даже попыталась улыбнуться, но это у нее получилось очень плохо. – Я уже скоро уйду отсюда.

– Но как бы то ни было, плечи вам помазать все равно надо. Возьмите! – и я положила тюбик рядом с ней. – Кстати, может, вам дать воды? У меня осталась одна бутылочка, – с этими словами я полезла в свою пляжную бесформенную сумку.

– Девушка, вы так добры ко мне. От воды я действительно не откажусь, что-то не подумала с собой взять.

– Не за что, – ответила я, протянула ей маленькую бутылку с уже теплой водой и, прежде чем развернуться и уйти, сказала напоследок: – И не переживайте! Жизнь прекрасна и удивительна! И все в этом мире относительно.

Женщина подняла на меня глаза, и я увидела в них столько грусти, отчего сразу поняла, что сказала лишнего.

– Да уж… прекрасна, – услышала я в ответ.

– Простите… – пробормотала я и уже развернулась, чтобы уйти и оставить эту грустную женщине наедине с собой.

Следуя какому-то внутреннему порыву – может, интуиции, не знаю, – я снова залезла в свою сумку, порылась во внутреннем кармане и извлекла оттуда свою визитку.

– Возьмите! Вдруг пригодится, – и я протянула женщине ламинированный кусочек картона.

Она взяла визитку и, даже не взглянув на нее, произнесла:

– Вы, наверное, психолог?

– Нет, – честно ответила я. – Не психолог, но иногда я бываю очень полезна людям. Хотя, если честно, я не желаю вам того, что бы заставило вас обратиться ко мне. Но в жизни всякое бывает.

Обычно я не раздаю свои визитки направо и налево. Но в данный момент, поддавшись своему внутреннему порыву, решила это сделать. В большинстве случаев, если люди нуждаются в моих услугах, они сами меня находят. Но бывали и моменты, когда я брала трубку и слышала что-то типа: «Вы оставили мне как-то свою визитку, и мне нужна ваша помощь».

В данный момент я не занималась никаким делом, была абсолютно свободна и уже начинала изнывать от безделья. Если бы я была занята каким-то интересным и сложным расследованием – а других у меня не бывает, – то я бы не слонялась целыми днями по пляжам и не забивала себе голову всякой ерундой. Поэтому я уже была не против окунуться по полной программе в какое-нибудь головокружительное расследование с разгадыванием чужих тайн, шарад, выведением злодеев на чистую воду, возможно, с погонями и преследованиями. Порой чем сложнее и опаснее дело, тем для меня интересней. За скучные дела я обычно не берусь. Но бывает всякое… И в большинстве случаев работа сама меня находит. В данный момент я даже и представить не могла, что сама нашла себе работу. Да еще какую.

Я дошла до своей машины, которая накалилась на солнцепеке, однако в салоне есть такая хорошая опция, как кондиционер.

Оказавшись внутри своего любимого «ситроена», я включила прохладу и, закрыв глаза, блаженно растянулась в кресле. Призадумалась: чем мне сегодня занять себя в течение этого дня?

Да понятное дело чем, тут даже и думать не надо. Поеду домой, приму прохладный душ, включу «кондей», сварю чашечку ароматного кофе и буду наслаждаться уединением. Можно будет посмотреть какой-нибудь захватывающий фильм или почитать книгу. А вечером…

Я достала свой айфон, зашла в Вотсап и написала сообщение:

«Сегодня вечером как обычно?»

Через пару минут мне пришел ответ:

«Привет, Танюша! Конечно И не забудь, что ты мне обещала…»

«Хорошо. Раз обещала, значит… В общем, жди меня вечером. С тебя розовое игристое».

«А как же бутерброды с красной икрой?»

«Само собой!»

«Я тебя обожаю! Жду вечером».

Я блаженно улыбнулась, завела двигатель и поехала домой.

* * *

– Зачем ты меня рисуешь?

Я спросила это очень аккуратно, еле шевеля губами, и сама при этом старалась не шелохнуться.

– Потому что ты прекрасна! – последовал вполне ожидаемый и банальный ответ.

Вот уже битый час я сидела неподвижно в плетеном кресле и изображала из себя древнегреческую богиню. Не знаю, насколько достоверно это у меня получалось, но мой образ мне нравился. На мне было золотистое парео, подвязанное на одной стороне плеча, на ногах красовались плетеные греческие сандалии, а на голове венок из живых полевых цветов. Мои белокурые волосы были распущены, одна часть локонов падала на левое плечо, прикрывая его. Весь этот незамысловатый образ придумал мой любимый художник, которому я в данный момент позировала. Кем я была и кого изображала, я так толком и не поняла, то ли Афродиту, то ли Артемиду. Образ первой мне не очень подходил по моему душевному состоянию, а для образа второй не хватало некоторых деталей, типа колчана со стрелами и своры гончих.

– Где я тебе гончих возьму? – возмутился тогда Элан. – Стрелы и колчан еще можно найти, но… Танюша, не заморачивайся! Это всего лишь абстрактный образ, я вижу тебя именно так, и ты прекрасна!

Кино, да и только!

И вот уже час с лишним я сидела в этом образе, стараясь не пошевелиться. Периодически я бросала на него заинтересованные взгляды и видела перед собой его внимательное, холодное и одновременно такое светлое, красивое лицо, повернутое к холсту. Передо мной было лицо исследователя и художника, слегка высокомерное и волевое, со знающими глазами. Иногда он, словно на миг, поднимал на меня свои красивые пронизывающие черные, словно угольки, глаза, а затем тут же отводил их чуть в сторону – на свой мольберт.

Интересно, как он сейчас меня воспринимает? Как объект для своей будущей работы или просто как красивую женщину? Я успокаивала себя мыслью, что оба варианты верны.

Поначалу этот процесс меня даже забавлял. Надо же, такое ответственное дело – попозировать талантливому молодому художнику и принять участие в создании нового шедевра. Правда, через некоторое время мне эта затея стала нравиться все меньше, а уже через час я стала ощущать себя полной идиоткой.

– Танюша, пожалуйста, не шевелись! Осталось совсем немножко, – чуть ли не слезно просил мой художник, сосредоточенно смотря на свой мольберт.

– У тебя в комнате летает муха, и она меня раздражает! И под правой лопаткой у меня зачесалось, – капризно произнесла я и слегка надула губки.

– Татьяна, не делай так, тебе это не идет, – услышала я в ответ. – И нет в комнате никакой мухи.

– Есть! Ты просто ее не замечаешь.

– Я просто очень увлечен работой и хочу быстрее закончить… Где муха? – Элан словно очнулся ото сна и внимательно посмотрел на свою комнату.

– Я пошутила. Рисуй давай, – я томно вздохнула и постаралась расслабить мышцы лица.

– Вот зачем ты меня отвлекаешь, я же сам хочу быстрее закончить и тебя не мучить. Тебе почесать правую лопатку?

– Не надо, рисуй быстрей, не отвлекайся! Я хочу уже выпить холодненького игристого. Оно давно лежит в холодильнике и ждет…

– Танюша, прошу тебя…

– Хорошо, хорошо… я молчу и не шевелюсь.

…С Эланом мы познакомились неделю назад. Это было неожиданное и спонтанное знакомство. Я тогда решила зайти в салон красоты к своей хорошей подруге Светке-парикмахерше. Со Светой мы дружим уже много лет, я постоянно пользуюсь ее услугами и, пожалуй, никогда и ни с кем не смогу изменить ее непревзойденному мастерству. Светка знает меня как облупленную и всегда точно угадывает, что мне нужно. К тому же, в силу своей профессии, мне часто приходится менять внешность, и Светка мне в этом очень хорошо помогает. И надо отметить, что она является не только профессиональным женским парикмахером, но и отличным визажистом.

В тот день я не планировала поход к Светлане. Это желание возникло в моей голове спонтанно. Работы в тот момент у меня не было, я сидела в открытом кафе и откровенно скучала, бросала взгляды на хмурое небо и расстраивалась по поводу того, что не могу нормально позагорать. Да, вот такая ерунда лезет в мою голову, когда я сижу без дела, ничего не могу с этим поделать.

После второй чашки вкусного кофе я поняла, что хочу наведаться к давней подруге.

– Светик, ты работаешь? – спросила я в трубку.

– Танюша, привет! Да, работаю. А ты хотела на стрижку или как?

– Или как… да мне все равно. Я думала, если ты выходная, то напросилась бы к тебе в гости или вытащила бы погулять. Но раз ты работаешь… может, найдется для меня времечко?

– Танюш, я сегодня не загружена. Так что подходи часикам к четырем.

– Спасибо, подруга. До встречи!

Зайдя в фойе салона красоты, расположенного в центре города на первом этаже старинного здания, я сразу обратила внимание на некоторые изменения.

Всю правую стену, где раньше стоял журнальный столик и небольшой мягкий диван, украшала невероятно красивая роспись. Пенящийся горный водопад, сбегающий со скалы, впадал в небольшое круглое озеро, окруженное высокими травами и разнообразными яркими, кое-где экзотическими, цветами. Ближе к зрителю на первом плане цветы становились крупнее и были прорисованы четче. Вокруг летали пчелы и бабочки, а неподалеку от озера прямо на траве сидела симпатичная девушка.

Присмотревшись внимательней, я поняла, что экспозиция не закончена. Образ девушки еще не полностью завершен. Ее черты лица не были до конца прорисованы, а за ее спиной я увидела очертания крыльев.

Интересная задумка.

А через минуту передо мной появился тот, кто нарисовал на стене эту красоту. Он появился совсем незаметно, опоясанный фартуком, испачканным в краске, и с кисточками, завернутыми в грубую темную ткань. А его крепкая фигура, темные волосы, аккуратная борода и черные пронзительные глаза сразу отвлекли меня от созерцания росписи на стене.

Только этого мне не хватало!

– Красиво! – сказала я, хотя этот самодовольный художник, скорее всего, не первый раз слышит этот эпитет.

Я ждала услышать что-то типа «я знаю», но ошиблась.

– Спасибо, – сухо прозвучал ответ.

– Это фея? – вырвалось у меня хрипловатым голосом.

– Да, но я ее еще не доработал.

– А крылья у нее будут как у бабочки или как у стрекозы? – спросила я, соответствуя образу настоящей блондинки.

Черные глаза посмотрели на меня так, что я чуть не хлопнулась в обморок, а его губы выдали что-то наподобие улыбки.

– Эти крылья будут прозрачными, в радужных разводах, как у самой светлой бабочки, какая только существует в природе.

– Я так и поняла, что это, скорее всего, крылья бабочки. Поразительно! От этой картины веет покоем, очарованием и какой-то очень древней сказкой, – произнесла я, чувствуя себя при этом полной дурой.

– Спасибо. Вы невероятно тонко все подмечаете, – он произнес это, еле шевеля губами, и я не поняла, это было сказано с иронией или…

– Вы сами придумали эту экспозицию или это желание заказчика? – спросила я, наверное, для того, чтобы просто поддержать разговор.

– Мы с заказчиком вместе обговорили все его пожелания и сделали эскиз.

– Это действительно красиво. Мне нравится! – искренне сказала я.

– Я рад, что вам понравилось. Кстати, меня зовут Элан, – неожиданно представился художник.

– Татьяна. А вы уже закончили?

– На сегодня да, хватит. Завтра доделаю некоторые детали и планирую завершить работу, – ответил он и потом, немного помявшись, вдруг неожиданно спросил: – Татьяна, а не хотите выпить со мной чашечку кофе?

Это было неожиданно и одновременно приятно. Вот так и получается: только зайдешь к подруге в салон красоты, чтобы поболтать и поправить прическу, как через пять минут тебя уже приглашает на свидание молодой харизматичный художник.

А почему бы и нет?

– Вы знаете… – я даже слегка замялась, хотя мне это обычно не свойственно. – Вообще-то я пришла к своей подруге на стрижку и не планировала вот так… идти на свидание. Так что придется, наверное, отклонить ваше заманчивое предложение.

А он как думал? Что я сразу вот так соглашусь на его предложение выпить с ним чашечку кофе? Знаком со мной не более пяти минут, а уже зовет на свидание. Однако!.. Наверное, думает, что раз у него есть борода, то я скажу ему «да». Как бы не так! С другой стороны, я не люблю мужчин, которые быстро сдаются. Поэтому, если он сейчас произнесет что-то типа «жаль», пожмет плечами и уйдет, то, значит, так тому и быть.

– Я могу прийти к тому времени, когда вы закончите. Если, конечно, у вас нет других планов на вечер, – и на меня посмотрели так, что я уже не могла сопротивляться. Или просто не хотела этого делать.

Что и говорить, этот бородатый красавчик, умеющий так красиво рисовать, был мне очень симпатичен, и я была не против пообщаться с ним в более неформальной обстановке.

– Хорошо, – я улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой. – Только я не знаю точно, во сколько мы закончим. Может, через час, а может, и через два…

Но в этот момент в зал вышла Светка. Приветливо улыбаясь, она побежала ко мне, мы обнялись.

– Танюша, рада тебя видеть! Ты, как всегда, красотка! А как тебе наша новая красота на стене? – спросила подруга, показывая рукой в сторону росписи.

– Да, я уже оценила. Очень красиво! – честно ответила я.

– Это наша хозяйка так захотела. Говорит, надоели эти розовые стены, надо придумать что-то более интересное и свежее и желательно ручной работы. Вот так в нашей женской обители появился вот такой… эм-м… замечательный художник. – Светка блестящими глазами посмотрела на Элана.

– И за какое время вы это нарисовали? – спросила я, обращаясь к Элану.

– Сегодня девятый день.

– Поразительно, правда?! – воскликнула Светка. – Ладно, Танюша, пойдем. Эланчик, ты уже все? Может, тебе чай или кофе сделать?

– Нет, спасибо, – сухо ответил он, как и прежде еле шевеля губами.

– Ну, пойдем, Танюш. – Светка взяла меня за руку и повела в недра своего салона.

А я даже не успела сказать ничего определенного Элану, он так и не услышал четкого ответа, согласна ли я на его предложение выпить с ним чашечку кофе. Вот надо было сразу соглашаться, а не выпендриваться.

За те секунды, пока Светка вела меня за собой, я ощущала на себе взгляд пронизывающих черных глаз.

Так как у Светки было свободного времени почти более двух часов, мы успели не только освежить мою стрижку, – а делов-то там было всего на минут десять – подровнять концы и расчесать, – но и посидеть у нее в подсобке и немного поболтать.

Мы пили чай с кексами, точнее, чай пила я, ибо кофе был только растворимый, а я такой категорически не приемлю.

– Скажи, Татьян, как тебе Эланчик? – спросила Светка, прихлебывая свой напиток под названием «три в одном». И как можно пить такую гадость?

– Эланчик-тараканчик!

– Почему тараканчик? – Светка аж чуть не поперхнулась.

– Да это я так, в рифму, – отмахнулась я. – Довольно милый парень.

– Да он просто очаровашка! – Светка откусила от кекса и продолжила с набитым ртом: – Мы тут все на него заглядываемся. И так и сяк к нему, некоторые даже стали из дома ему свою стряпню приносить. «Элан, я тебе блинчиков принесла… Эланчик, не хочешь со мной чаю попить, я вчера сама эклеры сделала». Ой, смех!.. А Надька, маникюрщица, сдуру назвала его Элаша… – Светка проглотила кекс и громко рассмеялась. – Знаешь, что он ей сказал? Причем так на полном серьезе.

– Что?

– «Не называй меня так больше. Я Элан!»

– Это нормально. Знаешь, мне тоже не очень нравилось, когда один мой ухажер называл меня Танчик.

– Танчик! – Светка снова рассмеялась. – Это, видимо, ласково от слова «танк». Нет, ты у нас, конечно, боевая подруга, но до танка явно не дотягиваешь.

Я тоже откусила хороший кусок от кекса, прожевала, отхлебнула противного чая и поинтересовалась:

– И что, смог кто-нибудь из ваших женских особей достучаться до сердца художника?

Светка томно вздохнула:

– Нет, Татьян. Он абсолютно ко всем равнодушен и очень сух. Возможно, у него кто-то есть, не знаю… А ты, смотрю, тоже обратила на него внимание, стоит такая, глаза блестят.

– Скорее, наоборот, – скромно ответила я.

– Что «наоборот»? – не поняла подруга.

– Это он обратил на меня внимание.

– Танюш, ты не перестаешь меня удивлять! – Светка с обожанием посмотрела на меня.

– Ничего удивительного, – скромно ответила я и поправила свой белокурый локон.

– Слушай, да это круто! – не унималась подруга.

– В чем крутость?

– В том, что ты ему, видимо, понравилась. И что, он спросил у тебя номер телефона или пригласил на свидание? – Светку прямо раздирало любопытство.

– Нет, номер не оставил, а на свидание… хотя я бы не назвала это свиданием, но на чашечку кофе пригласил.

– Танька, ты не шутишь?

– Нет. А что в этом такого удивительного?

– Да ничего… И ты согласилась?

– Если бы ты вышла в фойе минут на пять позже, то, возможно, и согласилась бы. Все как раз к этому и шло. Он уже почти добил меня, а мне нужно было еще как раз минут пять, чтобы поломаться и согласиться.

– Танюш, ты не расстраивайся, – Светка даже ободряюще похлопала меня по плечу, словно я по ее вине упустила свое единственное счастье. – Слушай, он завтра еще будет, может, ты снова придешь к нам в салон, ну, например, сделать маникюр? На крайний случай я могу сама дать ему твой телефон.

Вот это уже совсем никуда не годится. Надо остудить свою подругу.

– Светик, угомонись! Не надо никому ничего давать, и завтра я не приду в ваш салон. И давай оставим эту тему и этого художника в покое. Я сейчас выйду из салона и уже забуду о его существовании.

Но как бы не так.

Каково было мое удивление, когда, выйдя из салона, я увидела стоящего метрах в пяти Элана. Он стоял, прислонившись к дереву, и приветливо махнул мне рукой…

Стоит ли описывать, как мы пили кофе? Думаю, не стоит. В моей истории это будет лишним. Скажу только, что на следующий день он предложил мне погулять. А после прогулки, так, между прочим, пригласил к себе посмотреть его последние работы.

Видимо, этим незамысловатым приемом пользуются все художники. Заманить интересующую его девушку в свою обитель под предлогом посмотреть картины. Хотя предлог можно найти всегда. Но в этом случае отказать практически невозможно, к тому же я и сама была не против.

Квартира, в которой жил Элан, находилась на последнем этаже девятиэтажного дома недалеко от центра города. Как я поняла впоследствии, это была съемная квартира. Одну – большую – комнату он отвел под работу. А вторая, меньших размеров, служила спальней. В комнате, отведенной под мастерскую, на стене всюду были развешаны картины разной тематики, принадлежавшие, судя по всему, кисти хозяина. Весь подоконник был заставлен цветами в обычных и разрисованных горшках. Видимо, к ним тоже была приложена рука художника.

Хозяин квартиры пригласил меня на кухню выпить кофе и тут же проворно занялся его сервировкой. Кофе у него был молотый, что было несомненным плюсом. И пока он колдовал у плиты над этим священным напитком, я невольно залюбовалась красотой этого молодого мужчины. Среднего роста, крепко сложенный, сильные руки, но при этом не грубые, как у обычного работяги, а утонченные и ухоженные, что вполне соответствует его роду деятельности. В нем все было гармонично и пропорционально. Ровная спина, развернутые плечи, изящный поворот головы, тонкая талия, узкий таз и… накачанные ягодицы. В этом парне явно смешались гены восточных или кавказских кровей. Темные жесткие волосы, аккуратная средней длины борода, высокие скулы, темные большие глаза, черные ресницы… Эдакий метис, полукровка.

– Татьяна, мне кажется или ты меня внимательно рассматриваешь? – казалось, занятый приготовлением кофе, он совсем не обращает на меня внимания, однако я ошиблась.

– Каюсь, не удержалась, – рассмеялась я.

А после кофе он стал демонстрировать свои картины и, откровенно говоря, дуть мне в уши. А я, наивно моргая своими длинными ресницами и иногда удивленно вздыхая, позволяла ему это делать. И, если честно, мне самой было очень интересно. Ведь по картинам можно лучше понять внутренний мир человека.

– Смотри, Татьяна, эту картину я не просто так написал, – с воодушевлением начал Элан и показал одну из своих работ. – Все в ней взаимосвязано, и каждая мелкая деталь что-то значит. Например, маяк ассоциируется у меня с пронзительным одиночеством, а вот этот желтый цветок в синей вазе навевает кое-какие забытые воспоминания. Что-то типа нежных романтических строк из лирической поэзии, прочитанных еще в детстве… А картина, изображающая христианский храм, дышит покоем и одновременно чем-то неуловимо торжественным, он словно наполнен воздухом… – Элан красноречиво распинался, вдохновленный тем, что я внимательно его слушаю.

Интересно, кто «наполнен воздухом», храм? Или я что-то пропустила?

– А вот в этой картине есть что-то мистическое и, честно говоря, немного тревожное. Ты не находишь? – спросил Элан и, словно между прочим, приобнял меня за талию.

– Я сразу обратила внимание на эти картины. Они просто поражают мое воображение, – честно ответила я и тут же задала глупый вопрос: – Я так понимаю, это одна большая картина, порезанная на три части? – Я продолжала строить из себя блондинку, хотя на самом деле прекрасно понимала, что именно висит передо мной.

– Нет, Танюша, – снисходительно ответил Элан и, как глупенькой девочке, пояснил: – С одной стороны, ты права, выделяя эти картины как бы в один ряд. Это называется триптих. Они выполнены плюс-минус в одной цветовой гамме и были задуманы мной изначально именно как триптих. И размещаться они будут рядом на одной стене. По крайней мере, так будет на выставке и продаваться они тоже будут вместе… Татьяна, а ты веришь в мистику? – неожиданно спросил он.

Я разглядывала триптих: звезды на ночном небе, узор из которых ненавязчиво складывается в изображение, в котором, внимательно присмотревшись, можно различить огромный глаз.

– Ты знаешь, я больше скептик по жизни и атеист, – ответила я. – Хотя тема эзотерики мне интересна. А также у меня хорошая интуиция. И порой при знакомстве с человеком я чувствую симпатию, которую не объяснить рационально, только лишь неким родством душ.

Сама не ожидала, что такое выдам. Хотя, чего греха таить, иногда я люблю пофилософствовать и поразмышлять о смысле жизни, но не всегда готова высказать свои мысли вслух.

– И что тебе говорит интуиция по поводу меня? – спросил Элан и еще ближе притянул меня к себе.

– Пока мне с тобой очень комфортно, – слегка обтекаемо ответила я, хотя это было правдой. – Ой, какая прелесть!

Я невзначай вырвалась из его объятий и обратила свой взор на яркую картину с осенним пейзажем.

– Это Мордовия? – спросила я.

– Что? – Элан словно встрепенулся от неги.

– Мордовия.

– Почему Мордовия?

– Ну, я там как-то бывала и там так красиво, такая насыщенная природа, очень похожая на эту, что на картине.

– Пусть будет Мордовия, – Элан улыбнулся. – Хотя это просто осенний пейзаж. Ну ладно…

Мы еще какое-то время обсуждали картины и общались на разные темы. Потом снова был кофе с… кексом.

Я провела в квартире у Элана почти весь день и так же благополучно осталась у него на вечер. Только вечером мы уже пили не кофе с кексом, а шампанское с…

С чем надо, с тем и пили.

…И вот спустя неделю я сижу, замотанная в парео, с венком на голове и в греческих сандалиях на ногах, и позирую этому молодому и обаятельному художнику.

Подруга Светка умерла бы со смеху!

А ее коллеги из салона умерли бы от зависти.

Хотя мне в данный момент уже было не до смеха, и сама себе я нисколько не завидовала.

– Потерпи, Танюша, осталось совсем немного, – ободряюще произнес Элан. – Буквально последние штрихи. И мы пойдем пить розовое игристое и есть бутерброды с красной икрой.

– Первым делом я приму душ, – ответила я, продолжая елозить в кресле, к которому уже в прямом смысле слова приклеилась моя пятая точка.

– Само собой… Кстати, все-таки надо было рисовать днем, освещение было бы лучше, – Элан критическим взглядом окинул комнату.

– Ну, извините… – пробормотала я.

– А все потому, что кто-то не захотел приходить днем. Вот интересно почему?

– Потому что днем я ходила на пляж.

Я не стала говорить, что на пляже я была не больше часа, но ведь я там была. Так что ответила вполне честно. А о том, что потом в течение дня мне хотелось полежать под кондиционером и почитать Агату Кристи, я благополучно умолчала.

– Что-то загара на тебе совсем не видно.

Это был удар по больному месту, но я сдержалась. Я не кинула в него венок и даже не шелохнулась в этом опостылевшем мне кресле. Человек рисует, не будем ему мешать.

– У меня сильный крем для загара. Я забочусь о своей коже, – сквозь зубы процедила я.

– Это правильно. А то, что кожа у тебя сейчас белая, это даже хорошо. Ну, все, теперь точно все! – Элан отложил карандаш, а левой рукой деловито провел по своей лощеной бороде. – Принимай работу.

Я вздохнула с облегчением и резко вскочила с кресла. И тут же чуть снова в него не упала. Ноги и спина так затекли, что я с трудом двигалась.

– Да ладно тебе! – рассмеялся Элан. – Ты же спортсменка.

– Ну, знаешь… Спортсменка не спортсменка, а сидеть более часа в одной позе с хитро подкрученными ногами и держа при этом голову с расправленными плечами… – Я сделала парочку приседаний, быстро помассировала ноги, прохрустела спиной и подошла к мольберту.

– Мне нравится, – честно ответила я. – Только мне кажется или ты слегка увеличил мой нос?

– Разве? – Элан пристально посмотрел на мое изображение. – Да нет, нос как нос.

– Ты хочешь сказать, у меня такой длинный нос? – не унималась я.

– У тебя очень хороший красивый нос… Ну да, слегка с горбинкой, но тебя это не портит…

– Тогда почему он на картине такой большой? Почти шнобель. Давай ты его немного подкорректируешь, – я добавила в свой тон немного капризности.

– Хорошо, хорошо, я исправлю твой нос. Я же говорил, что надо было днем рисовать, освещение не то.

– Да ладно тебе, будешь теперь валить на освещение. Так и скажи, что просто не смог воспроизвести мой нос таким, какой он на самом деле. Кстати, ты в основном пишешь пейзажи, говорил, что рисовать портреты и людей тебе не нравится. Так зачем ты все-таки меня рисовал?

– Я же тебе уже объяснил…

– Ой, вот не надо мне снова втирать в уши, что я такая прекрасная и у меня неземная красота, что ты не смог удержаться.

– Если честно, не удержался. А вообще… у меня практически нет опыта рисования с натуры. Я имею в виду людей. Поэтому мне интересно было попробовать. Надо же совершенствоваться.

– С этим я согласна. И, надо сказать, – я кивнула на мое изображение, – у тебя неплохо получилось. Не считая носа.

– Нос я тебе исправлю, обещаю, но только не сейчас. Кстати, о самосовершенствовании… Через пару недель в Питере намечается семинар по технике суми-э.

– Суми… что?

– Суми-э – это живопись черной тушью, очень популярная в Японии. Также мне интересна техника гохуа – это стиль традиционной китайской живописи, в которой используются минеральные и растительные водяные краски и тушь, на шелке и на бумаге. В общем, мне очень интересна эта тема. Не надо стоять на одном месте, нужно развиваться.

– Согласна. Скажи, а оригами ты умеешь делать?

– Конечно, умею. Тебе сделать оригами? Так, где тут у меня была бумага… – Элан засуетился и стал озираться по сторонам.

– Так, подожди, давай не сейчас, – остудила я его пыл. – Оригами подождет, потом как-нибудь сделаешь. Нас с тобой ждет розовое игристое и бутерброды с красной икрой…

* * *

Звонок мобильного показался мне слишком громким, раздражающим и даже слегка нахальным. Не сразу поняв, откуда исходит эта странная мелодия и кто ее включил, я разлепила веки и поняла, что звук издает мой айфон, лежащий рядом на прикроватной тумбочке.

Поднеся его к уху, я хриплым голосом ответила:

– Слушаю!

Господи, что у меня с голосом, неужели простыла? Надо меньше пить холодное шампанское перед сном.

– Извините, это Татьяна Александровна Иванова? – послышался в трубке неуверенный женский голос.

Я слегка прокашлялась.

– Все верно, вы не ошиблись. Слушаю вас, – ответила я уже своим обычным голосом.

– Меня зовут Ольга Николаевна. Вы вчера оставили мне свою визитку на пляже, может, помните? Так вот, я буквально сегодня прочитала на ней, что вы частный детектив. И это очень кстати! Вот и решила к вам обратиться.

Я сразу вспомнила эту немного странную женщину, сидевшую на пляже недалеко от меня.

– Я вас внимательно слушаю, Ольга Николаевна. Что у вас случилось? Может, вам будет удобнее встретиться со мной лично и рассказать, что побудило вас обратиться ко мне? – мой мозг моментально проснулся и перешел в режим работы.

– Пожалуй, да. Вы правы. Если вас не затруднит, то подъезжайте прямо ко мне домой. Только, Татьяна Александровна, приезжайте быстрее! Я просто места себе не нахожу…

– Хорошо, постараюсь быть как можно быстрее. Диктуйте свой адрес.

Женщина продиктовала адрес, и я, быстро прикинув месторасположение ее дома, заверила, что буду у нее в течение полутора часов.

Я села на край кровати и посмотрела на часы. Время было чуть более девяти утра. Да уж, рань несусветная. И понежиться мне сегодня в постельке не судьба. Да и сколько можно отдыхать? От безделья я уже не знала, чем себя занять. А тут наклевывается работка, правда, еще неизвестно какая. Но если человеку требуется помощь, то не в моих правилах ему отказывать. По крайней мере, для начала надо познакомиться и выслушать, в чем заключается проблема моего потенциального клиента. А потом уже решать, браться мне за дело или нет. В большинстве случаев по пустякам ко мне не обращаются, и редко когда я отказываюсь от предложенного дела. К тому же со своей потенциальной клиенткой я уже частично знакома, и эта женщина вызывала у меня симпатию.

В очередной раз похвалила себя за то, что не осталась на ночь у Элана. Как бы приятно мне ни было в его объятиях, но полноценно засыпать я привыкла у себя дома в моей любимой большой кровати. И желательно одна. Такова привычка, и ничего с этим не поделаешь.

Сделав с десяток отжиманий от пола, я быстро приняла контрастный душ, затем выпила свежесваренный крепкий кофе и проглотила пару бутербродов с сыром.

Одеться решила построже, все-таки я не на пляж собралась. Кстати, а если бы мне не позвонила эта странная женщина, пошла бы я сегодня на пляж или нет?

Я выглянула в окно и посмотрела на градусник. Судя по всему, день обещает быть жарким. Можно было бы купить новый крем и…

Стоп, Татьяна, одернула я себя. Хватит думать о всякой ерунде, отпуск закончился, у тебя намечается новое дело, за которое ты, скорее всего, возьмешься и окунешься в него с головой, как это обычно и бывает. Так что забудь на время про пляжи, крема, загары. Настройся на деловой лад и вперед!

Облачившись в легкий летний брючный костюм из хлопка нейтрального бежевого цвета, я подобрала в тон к нему соответствующие босоножки, взяла свою любимую сумочку и выпорхнула из квартиры.

Моя потенциальная клиентка проживала в соседнем от меня районе под названием Пролетарский. В это время уже не было ненавистных мне пробок и заторов на дорогах, поэтому я приехала ровно во столько, во сколько и обещала.

– Татьяна Александровна, проходите, – женщина распахнула передо мной дверь квартиры, приглашая войти.

– Можно просто Татьяна.

– А меня просто Ольга. Проходите в комнату.

Пройдя следом за хозяйкой квартиры, я села в предложенное мне кресло. Теперь я разглядела Ольгу более детально. На вид ей было около сорока или чуть больше. В данный момент женщина, скорее всего, смотрелась немного старше своих лет. Видимо, ее внутренние переживания, а было видно, что они есть, давали о себе знать. Только сейчас я отметила, что волосы Ольги, подколотые кверху, были рыжеватого оттенка и отливали медью в дневном свете, исходящем из окна. На ней был простенький джинсовый сарафан, который очень ей шел. Не укрылось от моего взгляда, что плечи у женщины немного сгорели на вчерашнем солнце. Также я отметила ее безупречный педикюр, так как по дому в такую жару она ходила босиком.

– Татьяна, я даже подумать не могла, что такое случится, – начала Ольга, и было видно, что она сильно волнуется. – Если бы вчера вы не подошли ко мне и не дали свою визитку… Видимо, сам Бог мне вас послал! А ведь я вчера на вас практически не обратила внимания, слишком сильно была погружена в свои мысли. А сегодня случайно обнаружила вашу визитку, а там написано, что вы частный детектив, вот и решила вам сразу позвонить.

– Да, я частный детектив и, возможно, смогу вам помочь. Что у вас случилось, Ольга? – я старалась как можно быстрее перейти к сути дела.

– Татьяна, у меня пропала дочь! – сказав это, Ольга всхлипнула, взяла платок, лежащий на журнальном столике, и промокнула глаза.

– Когда это случилось?

– Позавчера.

– В полицию вы обращались? – спросила я скорее для проформы.

– Конечно. Но вы же знаете, что заявление принимают только после трех дней пропажи. Но… заявление у меня все же приняли. Вошли в мое положение, плюс я им рассказала, так сказать, об особенностях моей дочери. Что девочка состоит на учете у врачей. Предоставила справки. Но только они там, похоже, и не собираются искать. А я себе места не нахожу. Не знаю, что мне делать. Вот так сидеть и ждать…

– Ольга, вы сейчас сказали про особенности вашей дочери. Можно поподробнее об этом?

– Да, конечно. Моя дочь Лиза – инвалид детства. У нее справка из психдиспансера… У нее синдром Дауна. Она практически не разговаривает, но при этом она очень добрая и дружелюбная девочка, часто улыбается, самостоятельно может выходить на улицу. Вот только в школу-интернат она всегда ходила в сопровождении. Это коррекционная школа и находится она недалеко, через две улицы от нашего дома. Лиза туда ходит во вторую вспомогательную группу. Ее в эту школу часто водит няня Валентина Андреевна. Это пожилая добрая женщина, она подруга моей покойной мамы, и она очень хорошо мне помогает с Лизой. Но сейчас лето и школа до осени не работает. Точнее, работает, только летом они формируют группы, платные, разумеется, для желающих. Но летом я туда Лизу не вожу. Самостоятельно занимаюсь с ней дома. А вот погулять во дворе Лиза выходит одна, я за ней присматриваю с балкона и дальше двора она никогда не уходила. Хотя было пару раз, что она пропадала с горизонта, просто случайно забредала в соседний двор, но быстро оттуда возвращалась… Но у меня даже в мыслях не было, что она может вот так пропасть.

– Сколько лет вашей Лизе?

– Двенадцать.

– Сейчас ваша няня не с вами?

– Нет, летом я вполне справляюсь без нее. Я работаю удаленно, так что почти всегда нахожусь дома. Иногда, когда надо куда-то отлучиться, я зову Валентину Андреевну. А сейчас она на даче у подруги уже вторую неделю. В ее возрасте надо больше отдыхать, дышать свежим воздухом. Я даже ей не сообщила, что Лиза пропала. Зачем пожилой женщине лишние переживания?

– Ольга, расскажите подробнее о том дне, когда пропала Лиза. Как это случилось и во сколько?

– Да… Кстати, тут был один инцидент, я про него потом расскажу. В общем, пропала Лиза позавчера ближе к вечеру, примерно часов в семь. В это время сейчас светло. Лиза, как обычно, сидела на лавочке возле песочницы и иногда каталась с горки. Некоторые ребята со двора с ней иногда играют, но не все… В основном Лиза гуляет одна. А после недавнего случая… Но я к нему еще вернусь. Так вот, я, как обычно, вышла на балкон и не увидела Лизу. Высунулась сильнее с балкона, даже несколько раз окликнула ее по имени, но Лиза так и не появилась. Я тогда еще не особо придала этому значение, к тому же подобное случалось не в первый раз. Поэтому я доварила суп, на это ушло минут десять, потом снова вышла на балкон. Но Лизы по-прежнему не было видно. После этого я уже немного заволновалась и решила выйти поискать ее. Татьяна, извините, я хочу воды. Кстати, я вам ничего не предложила, может, вы тоже хотите пить?

– Принесите мне тоже стакан воды.

Ольга вышла из гостиной и через пару минут вернулась с двумя стаканами воды.

– Благодарю, – я сделала пару глотков прохладной воды.

– Татьяна, я сразу вспомнила, как вы вчера отдали мне бутылку с водой. Видно, что вы очень добрая девушка и любите помогать людям. Даже и не подумаешь, что вы частный детектив.

– Вы считаете, что частные детективы должны быть злыми? – не без иронии заметила я.

– Ну нет, что вы. Просто я думала, что этим делом всегда занимаются мужчины. А тут молодая симпатичная девушка, да еще такая добрая.

– Поверьте, при желании я могу быть очень даже злой. Но, Ольга, давайте вернемся к исчезновению Лизы.

– Да… так на чем я остановилась? Ах да, я пошла на улицу поискать Лизу. Обошла весь наш двор, дошла до старых гаражей, где часто играет местная детвора. У некоторых ребят, которые были там, я спросила, не видели ли они Лизу. Только один мальчишка знал, как она выглядит, и сказал, что не видел ее сегодня вообще. Другие неопределенно пожали плечами, мол, не видели девочку с подобным описанием. Я пошла в соседние дворы, но и там не нашла Лизу. Всех, у кого я спрашивала про нее, ее не видели. А я даже не удосужилась взять с собой телефон, там есть фотография Лизы. Но я знала, во что она была одета, поэтому могла легко ее описать. Ни бабки у подъездов, ни молодые мамаши, гуляющие со своими малышами, – никто ее не видел. – Ольга снова всхлипнула, сделала два глотка воды и продолжила: – И только часа через два, когда уже почти стемнело, трое подростков в школьном дворе сказали, что видели похожую девочку в школьном дворе, она еще им показалась немного странной. Я стала уточнять у ребят, куда она пошла. Но они толком ничего не ответили. Единственно, я поняла, что она вроде как скрылась с левой стороны школы. Я быстро направилась туда, но там старый школьный стадион и затем пустырь. И вот тогда у меня уже опустились руки… Татьяна, я пришла домой и позвонила своему бывшему мужу, отцу Лизы. Мы в разводе уже несколько лет. У него новая семья, здоровый маленький ребенок… Я понимаю его. Но, надо отдать ему должное, нам он помогает финансово. Так вот, он сказал, что позвонит своим знакомым из полиции и попросит их о помощи. А мне велел идти в наш районный отдел и, обрисовав им ситуацию, написать заявление. Что я и сделала. Но, как видите, результата пока нет. Лиза не нашлась. Господи, где же она?..

– Во что была одета Лиза? – спросила я и достала из сумки маленький блокнот и ручку.

Несмотря на свою феноменальную память, я иногда делаю пометки в блокноте. Порой это очень хорошо помогает. И на клиентов это нехитрое действие производит положительное впечатление.

– На ней были летние джинсы темно-синего цвета и обычная желтая футболка. Лиза почему-то не очень любит всякие платья и юбки, предпочитая одеваться больше по-мальчишески.

– Ольга, я все-таки хочу уточнить один момент: имея такой диагноз, у Лизы не было склонности к бродяжничеству? То есть, как я поняла, вы утверждаете, что дальше соседних дворов она не уходила?

– Татьяна, я не могу это утверждать, но я думаю, что нет. По крайней мере, если она пропадала из виду, то в скором времени снова появлялась.

– То есть чтобы Лиза пропадала на достаточно длительное время, такого не было? – все же решила я уточнить.

– Нет, Татьяна, такого не было.

– Ольга, в начале рассказа вы отметили, что был какой-то инцидент, и вы к нему потом вернетесь, – напомнила я.

– Да… Я не знаю, имеет это отношение к делу или нет, но все же расскажу. Дело в том, что недавно, буквально несколько дней назад, у нас во дворе был небольшой инцидент. Вы, наверное, не раз слышали, как порой бывают жестоки и злы дети и подростки. Вот и у нас такие нашлись. Но хочу отметить, что вся детвора и подростки с нашего двора вполне дружелюбные и не хулиганистые. Бывает, конечно, что-то натворят, не без этого, но это все пустяки. Но есть тут у нас один парнишка, который постоянно задевает Лизу, дразнит и посмеивается над ней. К тому же к нему присоединились еще два оболтуса с соседних дворов. Один раз я увидела с балкона, как они смеялись над Лизой, дразнили ее, корчили рожицы. Лиза, хоть и не совсем полноценный ребенок, понимала, что происходит что-то нехорошее, и начинала злиться и вести себя не совсем адекватно. Ну, например, начинала сильно хмуриться, издавать непонятные звуки и порой бегала за своими обидчиками. А их это забавляло. Они убегали от нее с криками типа «зомби-апокалипсис!.. Осторожно, зомби, спасайся кто может!..» В общем… – Ольга на время замолчала, снова отхлебнула воды и продолжила: – Я тогда вышла на улицу и собиралась поговорить с этими озорниками, но они уже убежали. Но я выяснила, где живет один из мальчишек: оказывается, в нашем доме в соседнем подъезде. Поднялась к ним, намереваясь поговорить с его родителями, но мне никто не открыл, видимо, дома никого не оказалось. Я решила зайти в другой раз, но как-то закрутилась и оставила эту затею, а зря.

Женщина замолчала, уставилась перед собой в одну точку, словно что-то обдумывая.

– Ольга, я так понимаю, это не конец истории. Случилось что-то еще?

– Да… В общем, несколько дней Лизу никто не трогал, она спокойно выходила гулять, иногда я с ней была рядом, когда никаких домашних дел и работы не было. В тот день я тоже вышла вместе с ней, но решила буквально минут на десять сбегать в магазин, оставив Лизу на площадке. А эта троица ребят словно ждала, чтобы я ушла, или случайно там появилась в этот момент, не знаю… Я так толком и не поняла, что именно они делали, но паренек, который живет в нашем доме, судя по всему, схватил Лизу за руку, стал ей что-то говорить, дразниться и не отпускал. Закончилось тем, что Лиза изловчилась и укусила его за руку, в районе предплечья, ближе к запястью. – Ольга замолчала, выразительно смотря на меня. Я же, в свою очередь, смотрела выжидающе, ожидая продолжения.

Через некоторое время Ольга продолжила:

– Конечно, на этот раз я решила не пускать эту ситуацию на самотек. Намеревалась немедленно пойти в квартиру, где живет этот хулиган, и пообщаться с ним и с его родителями. Однако для начала надо было отвести Лизу домой и успокоить ее, она была слишком возбуждена. Но… В общем, пока я приводила в порядок Лизу, потом заставляла ее поесть, хотя она напрочь отказывалась… За это время сама мамаша соизволила меня навестить. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Не буду вам описывать подробности того разговора, хотя поначалу он был очень напряженным. Женщина грозилась подать заявление в определенные инстанции, дабы мою дочь изолировать от общества, потому что она слишком опасна и агрессивна. Я же, в свою очередь, пригрозила подать заявление в отдел по работе с несовершеннолетними, хотя бы для того, чтобы они пресекли детское преступление и провели разъяснительную беседу. Женщина тут же заявила, что никакого преступления не было, ребята просто пошутили, а вот моя дочь агрессивна и опасна. На что я заверила, что моя Лиза совсем не агрессивна, что она очень дружелюбная девочка и не опасна для общества и на это имеется куча справок и подтверждение врачей. В общем, Татьяна, через некоторое время женщина успокоилась, сама признала, что ее сын Колька хулиган и озорник, и что она с ним серьезно поговорит. А перед уходом даже извинилась передо мной. И мы решили, что конфликт исчерпан, и что такого больше не повторится, что ее сын будет обходить мою дочь стороной, ибо неизвестно, как она себя поведет, увидев своего обидчика. Для нее он может быть как раздражитель… Ну а я, в свою очередь, пару дней вообще не выпускала Лизу из дома. Надо сказать, она довольно быстро отошла. Сложно, конечно, понять, что у нее в голове, но очень надеюсь, что в ее памяти этот инцидент не задержался. Хотя, как мне сказал врач, у таких детей в подсознании подобные воспоминания остаются надолго, главное, не встречаться с объектом… Ну, вы поняли.

– Это все? – уточнила я.

– Да, Татьяна, на этом, как говорится, конфликт был исчерпан.

– Напомните, когда случился этот инцидент?

– Чуть больше недели назад, – ответила Ольга, а я сделала очередную пометку в своем блокноте.

– Ольга, я так понимаю, что, рассказав мне про этот случай, вы все же считаете, что конфликт на самом деле не исчерпан, и думаете, что пропажа вашей дочери как-то с этим связана? – высказала я предположение и выжидающе посмотрела на собеседницу.

– Татьяна, я уже и не знаю, о чем думать… Конечно, я сейчас перебираю в голове все варианты… Да, я подумала о том, что, возможно, эти ребята решили своего рода отомстить Лизе и что-то с ней сделали. С другой стороны… Не знаю, они еще совсем подростки, примерно Лизины ровесники, я даже и представить не могу, что бы они такое могли сделать?..

– То есть вы не ходили к маме того парня и с ним самим и его друзьями больше не разговаривали?

– Нет.

– Хорошо, Ольга, я поняла, и эту версию я проверю. Теперь у меня к вам будут другие вопросы.

Женщина снова отпила воды, посмотрела на меня грустными глазами и кивнула:

– Да, конечно! Спрашивайте все, что посчитаете нужным.

– Вопросы, по сути, будут стандартные, но я должна их задать, учитывая создавшуюся проблему. Скажите, Ольга, есть ли у вас враги или недоброжелатели? Может, в ближайшее время вы с кем-то поругались и вам, возможно, кто-то угрожал?

– Ой, Татьяна, какие у меня могут быть враги? – женщина махнула рукой. – Я вообще в жизни мало с кем общаюсь, работаю удаленно на дому. И уж точно ни с кем не ругалась, и никто мне не угрожал. Ну, если только не считать конфликта во дворе, про который я вам уже рассказала.

– А чем вы занимаетесь, если не секрет? – решила уточнить я.

– Я бухгалтер. В общем… как я уже сказала, работаю удаленно на одну фирму, помогаю им, так сказать, вести бухгалтерский учет. Кроме этого, у меня еще есть парочка ИП, с которыми я тоже работаю. И иногда, когда у меня есть время, занимаюсь копирайтингом. Так что, как видите, работа чисто на дому, сидя за компьютером… Татьяна, я поняла, к чему вы клоните, но могу с уверенностью сказать, что никаких врагов и недоброжелателей у меня нет и никаких угроз мне и в помине не было.

– Хорошо. Тогда расскажите мне про своего бывшего мужа. Кто он вообще, чем занимается?

– А, Андрей… Татьяна, неужели вы думаете, что ветер дует оттуда? Да нет, я вас умоляю.

– Я должна проверить все возможные варианты, и мне надо собрать как можно больше информации. Это может пригодиться мне в работе.

– Боюсь, эта информация окажется для вас бесполезной.

– И все же? – настаивала я.

– Ну, раз вы настаиваете, то хорошо. Вам виднее, вы же не первый день этим занимаетесь… А что мне рассказать вам про Андрея? Живет с другой женщиной, ребенок у них здоровый, полноценный… – Ольга горестно вздохнула и через некоторое время продолжила: – Мы с ним редко общаемся, у него своя жизнь, у меня своя. Но, как я уже говорила, он часто помогает нам, и это помимо алиментов. Эти деньги я откладываю. То, что зарабатываю я, плюс пособия на Лизу, нам этого вполне хватает. Мы хорошо питаемся, и Лизонька у меня очень хорошо одета. А деньги, которые поступают от Андрея, я откладываю, так сказать, на всякий случай. Как говорится, на черный день. И вот, по ходу, этот день настал. Что понадобилась помощь частного детектива…

– Ольга, чем занимается Андрей? – я старалась направить ее мысли в нужное русло.

– Ах да… Андрей мелкий предприниматель. Что-то связанное с продажей автозапчастей. Не знаю, возможно, и еще чем-то стал заниматься, я ж говорю, мы с ним редко общаемся.

– Лизу он не навещает?

– Уже нет, – женщина глубоко вздохнула. – Раньше, бывало, приходил, но видно, делал это без желания, скорее, из какого-то чувства вины. Либо считал своим долгом так поступать. А когда у него родился сын, он стал у нас появляться все реже. И даже когда он спрашивал, может, мне к вам прийти, навестить Лизу, я отвечала: не стоит, это ни к чему. И он не настаивал. Да и не виню я его за это. Пусть он хоть будет счастлив. А я и одна вполне справляюсь. Это моя карма: воспитывать больного ребенка…

Ольга замолчала и вопросительно посмотрела на меня. Я тоже молчала, думая о том, что мне еще нужно спросить. В принципе, для начала достаточно. Картина происшедшего мне более-менее ясна. Конечно, у меня еще будет возникать масса вопросов, но уже в процессе самого расследования. А сейчас стоит уточнить некоторые детали и браться за работу. Я уже точно была уверена, что возьмусь за это дело и помогу этой женщине отыскать ее дочь Лизу.

– Татьяна, ну что, вы поможете мне отыскать Лизу? – женщина смотрела на меня как последнюю надежду. – Может, у вас есть какие-то еще вопросы?

– Ольга, я вам помогу. По крайней мере, обещаю сделать все возможное, чтобы отыскать вашу дочь, – заверила я убитую горем мать. – Вопросов у меня на данный момент больше нет. Единственно, мне нужна будет фотография вашей дочери. Можно в цифровом варианте.

– Да, конечно. Как раз недавно я фотографировала Лизу. Давайте я вам пришлю ее фото по Вотсапу.

– Хорошо. Кстати, – я вспомнила, о чем еще хотела спросить, – Ольга, простите за праздное любопытство, а зачем вы вчера приходили на пляж? Явно не для того, чтобы позагорать или покупаться в Волге?

– Ах да, пляж… Понимаете, – женщина даже слегка улыбнулась, – я не совсем верю во всякую мистику или там гадания и тому подобное, но… В таком состоянии я готова уже зацепиться за любую возможность. Как-то давно наша няня Валентина Андреевна дала мне координаты одной гадалки. Говорит, мол, рассказывает все как на духу. Я тогда только отмахнулась и даже телефон ее потеряла. Поэтому позавчера ближе к вечеру позвонила Валентине и спросила у нее, как связаться именно с этой гадалкой. Про исчезновение Лизы я, конечно, как я уже говорила, умолчала. Сказала, что просто возникло желание погадать. Татьяна, в общем… только не смейтесь надо мной!

– Ничего смешного в этом нет, – честно заверила я свою клиентку, ибо сама частенько прибегала к помощи своих магических помощников: двенадцатигранных костей. – Так что вам сказала эта гадалка?

– Да… Мы связались с ней по видеозвонку в Вотсапе. Оказалось, она гадает на картах Таро. Разумеется, я сразу спросила у нее про Лизу. Кстати, эту женщину тоже зовут Ольга. Она сделала расклад и… в общем, скажу самую суть. Она заверила, что Лиза жива. Но где она находится, сказать точно не могла, да и не дают карты прямых точных ответов, они показывают образы, которые нужно правильно истолковать. Так вот… она говорила что-то про темноту, страх и про темного человека. Мол, выпала у нее карта «Демона» и это нехороший знак: плохой человек, злой умысел, месть… Еще говорила про удушье и жажду, что, возможно, моей Лизе очень хочется пить и ей сложно дышать. Господи!.. – Ольга проглотила ком в горле и продолжила: – Еще она сказала, что моя дочь недалеко, практически рядом с домом, но где именно, конечно, не сказала. Но… к концу сеанса у нее выпала карта какой-то королевы. Ах да, «Королева Жезлов». Она истолковала эту карту как женщину-воительницу, сравнила ее с Артемидой, рядом с которой бежит свора гончих. И предположила, что эта женщина сможет мне помочь. Я, разумеется, спросила, что это за женщина и где ее найти и каким образом она мне сможет помочь. И знаете, что ответила гадалка? – Ольга сделала паузу, а я вопросительно посмотрела на нее, готовая услышать продолжение. – Она сказала обратить внимание на свои сны, они могут дать подсказку. И на этом все! Дальше она свернула наш сеанс гадания, сказав, что карты «устали» и не хотят больше ничего говорить. Я, если честно, была немного разочарована. Подумала, что ерунда какая-то. Однако мысль о том, что моя девочка жива, очень воодушевила меня и с этими мыслями я постаралась уснуть. Хотя удалось мне это чуть ли не под утро. И что вы думаете, мне приснился сон: берег Волги, песок, а недалеко, прямо на пляже сидит моя Лизонька и неотрывно смотрит на реку. Я было побежала к ней, радуясь, что вот моя несчастная доченька нашлась… Но почему-то мне не бежалось, ноги совсем не слушались, я сама была какая-то вся медленная и неподвижная. Такое часто бывает во сне. В общем, я проснулась… Татьяна, я сразу вспомнила слова гадалки, что надо обращать внимание на свои сны. Конечно, я тут же собралась и пошла на центральный пляж. Как мне показалось, во сне я видела именно этот пляж. Я так надеялась увидеть там Лизу, вдруг она туда случайно забрела и потерялась. Но… я прошла весь пляж, но свою дочь не обнаружила. Поэтому, находясь в отчаянии, я просто села на песок и… словно забылась. А потом появились вы.

Я никак не прокомментировала услышанное. Тем не менее где-то в глубине души я сама себе загадочно улыбнулась. Надо же, как бывает…

– Вот и не верь после этого во всякую там эзотерику, – резюмировала Ольга и вопросительно посмотрела на меня.

Ну что, раз уж сам Оракул предрек мне встретиться с этой женщиной, значит, это судьба. А раз так, то я берусь за это дело и приложу максимум усилий, применю все свои возможности, чтобы помочь своей новой клиентке отыскать ее пропавшую дочь.

Мы с Ольгой обсудили еще некоторые формальности, подписали договор об оказании детективных услуг с моей стороны и выплаты аванса со стороны нанимателя, опять же согласно договору.

* * *

Я вышла во двор и достала свой маленький блокнот, в котором недавно делала нужные мне пометки. Запомнив эту нехитрую информацию за несколько секунд, я убрала блокнот обратно в сумку и призадумалась.

Итак, у меня появилось новое дело, и я собиралась за него взяться прямо сейчас, ибо не видела необходимости тянуть время. Лучше начать сразу, как говорится, по горячим следам. К тому же дело касается пропажи ребенка-инвалида, а это, я бы сказала, особый случай. Хотя пропажа любого ребенка – это всегда особый случай. Надо действовать незамедлительно.

Для начала я решила отработать версию с инцидентом во дворе. Необходимо отыскать хулигана Кольку и хорошенько его потрясти. Я, конечно, понимала, что он еще ребенок, и никаких противоправных действий к нему применять не собиралась. А вот серьезно поговорить с ним не помешало бы.

Идти к ним домой и общаться с его мамашей я не видела никакого смысла. Даже если Колька и его дружки что-то и сотворили нехорошее, мама об этом вряд ли будет знать. А с другой стороны, могла ли сама мать отомстить за своего сына? За то, что его укусила больная девочка, которую он дразнил? Вряд ли. Слишком слабый мотив – подумаешь, девочка-даун укусила подростка за руку. Несколько дней и все заживет. А если я заподозрю, что ее сын Колька все же как-то причастен к исчезновению Лизы, то тогда непременно поговорю с этой женщиной.

Я осмотрелась. Обычный двор, каких сотни в нашем городе. Кругом многоподъездные дома, преимущественно пяти– и девятиэтажки.

День был достаточно жарким, поэтому желающих погулять было немного. Однако пора летних каникул давала о себе знать: в некоторых местах я увидела играющую и бегающую детвору разных возрастов. Меня в первую очередь интересовали ребята от двенадцати до пятнадцати лет.

Увидев пару подростков недалеко от детской площадки, отирающихся около школьной ограды, я поинтересовалась, знают ли они Кольку из третьего подъезда. Один из них, с конопатым лицом, ответил, что знает, и подозрительно посмотрел на меня.

– А где он сейчас может быть? Вы его случайно не видели? – спросила я обыденным дружелюбным тоном.

– А зачем он вам? – спросил все тот же конопатый.

– Я мама одного его приятеля-одноклассника, он оставил у нас одну вещь, я хотела бы ему ее вернуть. А то он наверняка ищет ее, – придумала я на ходу.

– Так вы можете отнести домой, я знаю, где он живет, – предложил смекалистый конопатый.

– Я тоже знаю, где он живет, – ответила я. – Дома никого нет, поэтому я предположила, что Колька где-то на улице, но не могу его найти.

– Понятно, – ответил парнишка. – Только лично я его сегодня вообще не видел. Серый, может, ты Кольку видел? Ты же уже часа полтора как гуляешь, – обратился он к своему товарищу.

– Видел их недавно с Генкой, – ответил Серый, который был на полголовы ниже своего конопатого приятеля и явно страдал от избытка лишнего веса.

– Где и когда? – уточнила я.

– Да, может, минут двадцать назад, прямо тут во дворе и видел. А где сейчас они, не знаю.

– Вот именно, мы их что, пасем, что ли? – важно ответил конопатый и с усмешкой посмотрел на меня.

– Ну, значит, вы ничем не сможете мне помочь, – придав нотки разочарования своему голосу, произнесла я. – Ладно, спасибо и на этом, не буду вас больше отвлекать.

– А что за вещь у вас оставил Колька? – на меня посмотрели хитрые глаза конопатого. – А то можете отдать нам, мы передадим.

– Что надо, то и оставил, – сухо ответила я. – И лучше я сама передам.

Я уже собиралась было развернуться и уйти, но услышала голос Серого:

– А знаете… они часто тусят на гаражах. Ну, в смысле, они – это Колька, Генка, иногда Васька с ними. Они три закадычных друга.

– Что за гаражи?

– Ну вы что, не знаете? За школой старые гаражи, их скоро сносить собираются. Там перед ними стоят старые трехэтажные дома. А за гаражами пустырь, – объяснил мне Серый.

– Поняла. Спасибо за помощь.

Провожаемая подозрительными взглядами подростков я направилась в сторону старых гаражей в надежде встретить там нужного мне Кольку. Обойдя школу с правой стороны, я вышла к трехэтажным домам, сохранившимся еще с довоенного времени. А напротив разглядела нужные мне гаражи.

Походив между ними минут десять, я никого не обнаружила, но потом вдруг услышала слегка приглушенные голоса. Примерно предположив, откуда может исходить звук, я направилась в ту сторону. И позади кирпичного полуразвалившегося гаража обнаружила двух мальчишек лет двенадцати-тринадцати. Точнее сказать, они сами себя обнаружили. Видимо, услышав шаги, они предположили, что это идет их товарищ, которого они, судя по всему, ждали.

– Наверное, Васька идет, – услышала я ломающийся юношеский голосок. И мне навстречу прямо из-за гаража появился высокий нескладный подросток. – Ой!..

Увидев меня, он тут же отвел руку назад и выбросил недокуренную сигарету. Так вот чем они тут занимаются на этих безлюдных задворках. Вместо того, чтобы в их возрасте бегать, прыгать, лазать по этим самым гаражам и по деревьям, играть в прятки и догонялки, они укрылись подальше от внимания взрослых и спокойно покуривают сигареты.

– Вот тебе и «Ой!» – ответила я и зашла за гараж.

Там был еще один парень-подросток, и я сразу поняла, что он и есть Колька. Это был крепко сбитый мальчишка с наглыми глазами. На его правой руке виднелись уже заживающие следы, словно от пореза или укуса, покрытые зеленкой. Видимо, бедная Лиза нехило вцепилась в него зубами.

– Покуриваем, значит! А родители знают? – пошла я сразу в наступление, чтобы заранее задать нужный тон, который может помочь при дальнейшем общении.

– Эээ… А вы кто? – промямлил Колька.

– Конь в пальто! А здороваться со взрослыми не учили?

– Здрасти!

– Ты Николай? – я кивнула на стоящего передо мной парнишку. – Интересно, твоей маме понравится, когда она узнает, чем ты тут занимаешься?

– А чем мы занимаемся? Мы это… ничего особо не делаем. А вы кто вообще такая? – уже более уверенно произнес парень и вытаращился на меня своими хитрыми и наглыми глазами.

– А вы случайно не наша новая классная, которая у нас будет в следующем учебном году? – робко поинтересовался другой парень своим ломающимся голоском.

– К сожалению для вас, нет! Так, давай сразу к делу! – С этими словами я крепко взяла Кольку за руку и слегка встряхнула.

С такими подростками надо быть пожестче, сразу дать понять, кто тут главный. Они на подсознательном уровне чувствуют силу или слабину. Поэтому я сразу выбрала тактику нападения, без лишних разговоров и сантиментов.

– Где Лиза? – в лоб спросила я, смотря прямо в глаза подростку.

– К-какая Лиза? – не понял тот, вполне искренне удивившись.

– Так, давай ты не будешь строить из себя дурачка, а все сразу мне расскажешь! Поверь, так лучше будет для тебя! Я спрашиваю про Лизу, которая укусила тебя, – я вздернула его руку вверх до уровня его лица, чтобы он наглядно понял, о чем я говорю.

– Отпустите меня! – он дернулся и попытался вырвать свою руку, но хватка у меня была стальная.

– Не отпущу! – твердо ответила я.

– В смысле, где Лиза? Я эту чокнутую несколько дней не видел! Сдалась она мне. Даун ходячий!

– Не говори так про больного человека, – назидательно произнесла я. – Если ты сейчас крепкий и здоровый, то это еще ни о чем не говорит. В любой момент и ты можешь стать инвалидом. Не дай бог, конечно… Значит, ты утверждаешь, что не видел Лизу последние дни?

– Не видел. Да и зачем она мне сдалась?

– Тогда зачем вы ее дразнили? Довели бедную девочку, что она тебя укусила! – кивнула я на его руку, которую все еще продолжала держать.

– Ну, дразнили мы ее немного. Подумаешь… зачем сразу кусаться!

– Это тебе будет уроком, нельзя смеяться над такими людьми. Ладно, – решительно сказала я, добавив стальные нотки в голос, – я смотрю, ты не хочешь говорить мне правду. Тогда придется отвести тебя в полицию, там тебя запрут в комнате для несовершеннолетних и будут разговаривать уже совсем по-другому. А потом они позвонят твоей маме и расскажут, где ты. Как думаешь, в восторге она будет от услышанного?!

Наконец я увидела легкий испуг в этих наглых еще детских глазах. Парень сразу как-то обмяк. Я решила отпустить его, понимая, что парень уже дошел до нужной мне кондиции. Главное, не переборщить с угрозами. Ведь, как бы там ни было, а передо мной стоял еще совсем ребенок, делающий только первые шаги в суровую взрослую жизнь.

– Не вздумай убегать! Догоню! – предупредила я.

– Да не собираюсь я убегать. Я только не пойму, что вы хотите от меня услышать. Вы ментовка, что ли?

– Не ментовка, а следователь по делам несовершеннолетних. Мне важно знать, где сейчас находится Лиза? Куда вы ее дели? Так понимаю, ты решил ей отомстить за этот укус, – я снова кивнула на его руку.

– Да вы что, в смысле, отомстить?! – на лице парня появилось полное недоумение и непонимание всего происходящего. – Мне тогда мамка таких пи… такую взбучку устроила, что я теперь ту детскую площадку, где эта ду… Лиза обычно гуляет, стороной обхожу. Да и мамаша ее постоянно пасет, то с ней гуляет, то на балконе стоит таращится.

– Последние два дня ты видел Лизу?

– Нет, вообще не видел. Да и нечасто я гуляю в нашем дворе. Мы с пацанами в соседний двор бегаем, ну, это где длинная девятиэтажка… А иногда сюда в гаражи приходим… посидеть.

Обычно подростки в таком возрасте плохо умеют врать. Их ложь довольно легко раскусить. И этот парень в данный момент говорит правду, я уже в этом не сомневалась.

– А эта Лиза, она что, пропала? – опять так же робко спросил долговязый Генка.

– Пропала, – кивнула я.

– Вот, блин… – только и произнес Колька.

– Ну, вы же знаете, что она девочка странная, может, просто куда-то забрела и заблудилась, – высказал свое предположение Генка.

– Вполне возможно. Но мне важно знать, что вы мне не врете и к исчезновению Лизы не имеете никакого отношения, – я в упор посмотрела на ребят.

– Клянемся! – громко выкрикнул Колька. – Мы вообще ничего не делали! Да и что, мы дураки, что ли…

– Да, мы вам правду говорим, – подтвердил Генка. – Вот, блин… пропала, вот действительно дурная… Ну, я в том плане, что проблемная какая-то девочка. Если честно, ее мать даже немного жалко, ей и так с ней, наверное, нелегко.

«Ну надо же, а у нас, оказывается, проснулось чувство сострадания. Но это очень хорошо, видимо, не все еще потеряно…»

– А может, и правда она куда забрела… – Это сказал Колька. – У нас тут много всяких укромных мест. А эта чокнутая… ну, в смысле, Лиза куда-нибудь залезла и теперь не может выбраться. Слушай, а может, нам ее поискать? – это прозвучало неожиданно.

– А что, мы можем! – отозвался Генка. – Мы тут все вдоль и поперек облазили, все закоулки знаем. Может, собрать ребят и попробовать поискать? Вдруг найдется ваша чокнутая потеряшка.

Я одобрительно кивнула.

– Это хорошая идея. Давайте прямо сегодня вы этим и займетесь. Все лучше, чем слоняться без дела и выкуривать сигареты.

– А вы не расскажете маме, что я курил? – совсем уже по-детски спросил Колька.

– Обещаю! Но вы обещайте, что больше не будете курить и займетесь спортом. И примете участие в поисках Лизы.

Если честно, я сомневалась, что эта ребятня вообще начнет поиски Лизы. А с другой стороны, такой вариант не исключен, и от этого может быть какой-то толк. Также я понимала, что о случившемся теперь будет знать вся округа. И сложно сказать, хорошо это или нет. С одной стороны, в этом есть свои плюсы: чем больше людей будет знать, тем больше вероятности, что кто-то из ответственных граждан проявит инициативу и внесет свою полезную лепту в расследование. Вдруг окажется, кто-то где-то что-то видел или слышал. С другой стороны, лишняя шумиха как бы ни к чему. Как говорится, хотелось бы все сделать без шума и пыли.

Но на всякий случай я предупредила ребят:

– Только давайте так: вы никому не рассказываете, что Лиза пропала. Молча гуляете и между делом пытаетесь ее найти. Не надо строить из себя детективов! А если вдруг нападете на ее след… я имею в виду, найдете ее, – здесь я сделала интригующую паузу и на секунду задумалась, – тогда ты, Колька, – я многозначительно кивнула в сторону подростка, – сообщишь об этом своей маме, а она, в свою очередь, свяжется с Ольгой Николаевной, мамой Лизы, или полицией. Усекли?

– Да! – кивнул Колька.

– Никому ничего не скажем! – с честными глазами заверил Генка, хотя я и не особо ему поверила.

Тут из-за угла появился белокурый парнишка лет тринадцати. Это, видимо, подоспел их дружок Васька.

– Здрасти! – только и произнес он.

Хотя бы поздоровался, и то хорошо.

– Здравствуй, Василий. Твои друзья тебя заждались, и им есть, что тебе рассказать. И смотрите, не курите у меня! – для убедительности я погрозила кулаком.

– Не будем! – услышала я в ответ.

«Еще мне не хватало заниматься воспитанием чужих детей, – раздраженно подумала я. – Во всяком случае, для этого у них есть родители, вот пусть они этим и занимаются…»

* * *

Итак, версию, что подростки были причастны к исчезновению Лизы, я проверила. Больше чем уверена, что мальчишки тут ни при чем. А это значит, что мне нужно наметить дальнейший план моих поисков.

Для начала я решила позвонить своему бывшему однокурснику и просто хорошему другу подполковнику Володьке Кирьянову. А в кругу близких друзей известному как Киря.

Я села в свою машину и набрала Володькин номер.

– Слушаю, Татьян! – услышала я бодрый голос своего полицейского друга.

– Привет, Киря! Ты там не сильно занят? Не отвлекаю?

– Вообще-то занят, но ты же знаешь, что тебе я всегда постараюсь уделить время. К тому же ты, наверное, как обычно, звонишь по делу.

– Конечно, по делу, Володенька, – сладким голосом ответила я.

– Да кто бы сомневался! Чтобы Татьяна Иванова позвонила мне просто так, поболтать или справиться о моем здоровье… Да я уже не помню, когда такое было!

– Хорошо, Киря, давай поговорим о твоем здоровье. Как ты себя чувствуешь?

– Ой, Татьяна, хватит ерничать. Давай говори, что там у тебя?

– Ты сам первый начал… Ладно. Скажи, можешь для меня узнать какую-либо информацию о пропавшей девочке в Пролетарском районе?

– Как давно пропала? – спросил Володька.

– Два дня назад. Сегодня третий день.

– Ты уверена, что я могу что-то узнать? Ведь трое суток еще не прошло… Хотя подожди, если ребенок, то сутки уже прошли, и если было заявление…

– Киря, заявление приняли. Дело в том, что эта девочка инвалид детства. У нее синдром Дауна.

– Вот те раз… Хорошо, узнаю. Как зовут пропавшую?

– Елизавета Коновалова, двенадцать лет.

– Записал… Хорошо, Татьян, как будет что-то известно, я наберу тебя. Только я сомневаюсь, что будет что-то путное для тебя. Ты за это время сама успеешь чего-нибудь нарыть и потом, наоборот, следственные органы будут просить тебя поделиться с ними информацией. А то я тебя не знаю.

– Я поделюсь. Ты же знаешь, я не жадная, – улыбнулась я в трубку.

– Ну, хорошо, понял тебя. На связи! – мой приятель отключился.

Сидя за рулем своей машины, я призадумалась. Чем я могу заняться сейчас? А займусь тем, что хорошо исследую двор, в котором гуляла Лиза, и попробую отыскать свидетелей. Не может такого быть, чтобы кто-то чего-то не видел. Свидетели есть всегда, главное, суметь их отыскать, как говорил кто-то из детективных классиков.

Выйдя из машины, я прошла к тому месту, где гуляла Лиза и где ее последний раз видела Ольга.

Сев на лавочку рядом с песочницей, я осмотрелась. Напротив – длинная пятиэтажка, за которой рядами расположены практически точно такие же дома, выстроившиеся друг за другом. С правой стороны от двора въезд с основной дороги, чуть поодаль проходит трамвайная линия. Слева от двора начинался другой жилой квартал, преимущественно из девятиэтажек и одноподъездных «свечек». За моей спиной располагались какие-то старые полуразрушенные постройки и два заброшенных частных дома. Рядом котельная, а за ней расположилась школа. За школой, как я уже знала, распластался большой пустырь, по правую сторону от которого находились старые полузаброшенные гаражи, где я недавно побывала.

Я посмотрела на дом, в котором жила Лиза, состоящий из пяти подъездов. Наверняка кто-то из жильцов мог что-то разглядеть из окна, возможно, даже чисто случайно. Однако обходить всех жильцов дома я посчитала несообразным и лишней тратой времени. К тому же я была уверена, что опросом жильцов займется наша доблестная полиция.

Я же пока решила поспрашивать людей с улицы.

Время уже близилось к обеду, июньское солнце разыгралось не на шутку, поэтому желающих погулять в такое время нашлось немного. Однако я не отчаялась и решила пообщаться со всеми, кто попадется мне на пути.

Я потратила на это почти два часа. Подходила к людям, идущим по улице, сидящим во дворах, обратилась к двум старушкам у одного из подъездов. Пообщалась с компанией пенсионеров, укрывшихся под могучей ивой и играющих в домино. Всех мальчишек и девчонок, подростков и постарше, – всех, кто встречался на моем пути, я спрашивала, не видели ли они девочку лет двенадцати в желтой футболке, и показывала фотографию на айфоне.

Я обошла почти с десяток дворов, но никто ничего путного не мог мне сказать. Пожимали плечами: не видели, не слышали.

Я решила обследовать местность возле школы.

Зайдя на школьный двор, я обнаружила небольшую компанию ребят, с которыми была женщина средних лет. Все дружно возились в земле, то ли сажали, то ли пололи, и я пришла к выводу, что это школьники на учебной практике, которых наверняка против их воли запрягли ковыряться в земле.

– Извините, вы не могли бы мне помочь? – обратилась я к женщине.

– Да, конечно, – отозвалась та и подошла ко мне ближе.

– Я разыскиваю одну девочку, возможно, вы ее видели. Посмотрите, пожалуйста, – и я показала фотографию Лизы с экрана мобильного.

– Ой, а можно увеличить? – попросила женщина.

– Да, конечно, – я провела пальцами по экрану, увеличив изображение.

Женщина внимательно рассмотрела фотографию и ответила примерно через минуту:

– А вы можете мне описать приметы этой девочки? Во что она была одета?

– На ней была желтая футболка, джинсы и кроссовки. Одета по-мальчишески, – ответила я.

– Значит, это точно была она!

– Где вы ее видели и когда это было? – тут же спросила я, поняв, что напала на след.

– Простите, а вы кто будете? – решила уточнить женщина, что было вполне резонно.

– Я частный детектив. Меня зовут Татьяна. Я разыскиваю эту девочку по просьбе ее мамы. Могу показать документы…

– Не нужно, я вам верю. Меня зовут Елена Юрьевна, я работаю учителем в школе. Так вот… Я видела эту девочку позавчера, это было… дай бог не соврать, наверное, часов в восемь, еще было светло, но день уже клонился к закату. Я как раз шла от подруги домой, проходила мимо школьного забора, – женщина махнула рукой в сторону, – вон там. Потом я решила срезать путь и пошла через школьный двор. Только шла не здесь, откуда вы сейчас подошли, а со стороны школьного стадиона. Именно там за оградой, чуть в стороне я и заметила вот эту самую девочку.

«За оградой, чуть в стороне…» – мне было сложно это представить, поэтому я попросила женщину пройти со мной к тому месту и показать, где именно она видела девочку, похожую на Лизу.

Елена Юрьевна охотно согласилась на мою просьбу. Дала своим ученикам задание, строго велев им не отлынивать от работы, и повела меня за здание школы, где находился стадион.

Через несколько минут мы оказались на противоположной стороне школы.

– Я шла вот здесь, вон туда, где выход. Видите? – женщина махнула в сторону, где были небольшие ворота. – А эту девочку я заметила вон там, за оградой, – и она махнула уже немного правее.

– То есть девочка была не в школьном дворе?

– Нет, она шла возле ограды по улице, рядом с той проходящей дорогой. Видите?

– Да.

– Я обратила на нее внимание чисто случайно. А, возможно, еще потому, что девочка мне показалась странной, у нее были какие-то непонятные прерывистые движения и она часто озиралась по сторонам. Ах да, и еще я заметила у нее в руках какой-то предмет. И только потом разглядела, что это была мягкая игрушка. То ли медвежонок, то ли зайчонок, я не поняла.

– Какого цвета была игрушка? – уточнила я.

– Вы знаете, точно не яркая, иначе бы я запомнила. То есть не белая, не красная, не зеленая… Серая или коричневая.

– Вы видели, куда дальше пошла эта девочка?

– Вы знаете, у меня даже было желание подойти к ней. Но когда я дошла до выхода из школьного двора, эта девочка вдруг резко ускорила шаг и стремительно пошла дальше.

– Куда именно она пошла? – тут же решила я уточнить.

– Прямо, куда и шла. Она была от меня уже метрах в ста. Потом я оглянулась по сторонам, пропустила машину, перешла дорогу и пошла в сторону тех домов, там я живу. Затем снова посмотрела направо и эту девочку больше не увидела. А через минуту уже и вовсе забыла про нее.

Елена Юрьевна закончила свой рассказ и выжидающе посмотрела на меня. Я же на несколько секунд призадумалась и потом спросила:

– А вы не в курсе, сколько у вас установлено камер видеонаблюдения на территории школы?

– Ой, вы знаете, немного. Я на них особо не обращаю внимания. Одна точно висит у главного входа, как и полагается. А вторая – у второстепенного, запасного входа.

– Елена Юрьевна, спасибо. Вы мне очень помогли, – поблагодарила я женщину.

– Господи, ведь я только сейчас поняла, что я могла помочь этой девочке. Если бы я к ней подошла, то, возможно, она бы и не потерялась.

– Не нужно корить себя, – ободряюще ответила я. – Возвращайтесь к своим ученикам, пока они не разбежались.

– Они не убегут! А вам, Татьяна, удачных поисков. Дай бог, чтобы девочка нашлась!

Женщина пошла в обратную сторону, а я направилась к выходу со школьного стадиона.

Итак, нашелся очевидец, который видел Лизу. И это было именно в тот день, когда она пропала.

И что мне это дает? Да практически ничего. Кроме того, что стало хотя бы примерно понятно, куда направилась девочка. И что у нее в руках была какая-то мягкая игрушка.

Я достала телефон и набрала номер своей клиентки.

– Слушаю! – ответила та после третьего гудка.

– Ольга, это Татьяна…

– Да-да, Татьяна, слушаю вас! Есть какие-то новости? – перебив меня, спросила она.

– Особых новостей пока нет, – честно ответила я. – Я хотела у вас спросить: в день, когда Лиза пропала, у нее была с собой мягкая игрушка?

– Мягкая игрушка?.. Нет, не было. По крайней мере, я точно помню, что, когда мы пошли на улицу, никакую мягкую игрушку она не брала.

– А дома у нее есть мягкие игрушки?

– Да, есть, но она никогда не брала их с собой на улицу.

– Я поняла, Ольга. На этом пока все, – я уже готова была отключиться, но клиентка не дала мне это сделать:

– Татьяна, вам стало что-то известно? Вы уже что-то нашли? Пожалуйста, расскажите мне!

– Ольга, я нашла свидетелей, которые видели Лизу в день исчезновения. И у нее в руке была мягкая игрушка. На этом пока все…

– Господи… какая еще мягкая игрушка? Может, она ее где-то нашла и подобрала. Татьяна, прошу вас, продолжайте поиски! Ведь Лиза… вы ведь сами поняли, какая она. Возможно, она заблудилась или кто-нибудь ее куда-то увел. А ведь она не может толком говорить, с людьми практически не общается. А вдруг она хочет есть или умирает от жажды…

– Ольга, я продолжаю поиски и постараюсь сделать все возможное, чтобы отыскать Лизу, – заверила я свою клиентку и отключилась.

Убрав телефон в сумочку, я вышла с территории школы и направилась вдоль небольшой дороги в сторону, где, по словам Елены Юрьевны, пропала из виду Лиза.

Я пока не делала никаких выводов и старалась особо не размышлять. Слишком мало было информации, чтобы что-то сопоставить и предположить. Поэтому сейчас надо просто искать. Искать, словно ищейка, которая напала на небольшой след и готова идти по нему, пока не найдет то, что ищет.

Дойдя до поворота, где заканчивалась школьная ограда, я внимательно осмотрелась. Слева квартал старых домов, преимущественно трех– и пятиэтажки. Справа снова те самые старые гаражи и за ними пустырь. А передо мной, прямо через дорогу и чуть левее, находились мусорные баки, рядом с которыми возились два субъекта непонятного возраста и пола. Они копошились в больших контейнерах, явно что-то там выискивая.

Меня тут же посетила одна мысль, но для начала я решила подойти к бомжам.

Подойдя ближе, я поняла, что один из этих колоритных субъектов оказался женского пола, одетый в замызганную бесформенную юбку, в такую же кофту с дырками на рукаве и в большие, явно не по размеру, старые кроссовки.

Заметив меня, стремительно идущую в их сторону, пьянчуга оторвалась от контейнера и подозрительно зыркнула на меня.

– Подойди сюда, дело есть! – сказала я, остановившись в двух метрах от нее.

– Чего тебе, подруга? Какое еще дело? – спросила та, продолжая с подозрением смотреть на меня.

– Помощь нужна. Могу заплатить.

Ее напарник, такой же замызганный, оторвался от своего занятия и тоже с любопытством уставился на меня.

– Так чем я тебе… ик… помогу? Ну, спрашивай… – ответила бомжиха и подошла ближе ко мне.

– Вот эту девочку видела? – тут же спросила я и показала снимок с телефона.

Тетка присмотрелась, а я, в свою очередь, старалась не обращать внимания на амбре, которое уловил мой чуткий нюх.

Через пару секунд она причмокнула губами, икнула, отрыгнула, а потом, махнув своему напарнику, произнесла:

– Эй, Толяныч, поди-ка сюда, поглазей на экран.

Толяныч подошел ближе, глянул на экран, прищурился, а потом прошамкал:

– Да я ж не вижу! Ни черта не разгляжу. Что я там должен увидеть?

– Козлина слепая! Пень трухлявый!.. Никогда от тебя никакого толку! Пользы как от ведра дырявого! Я че хочу сказать… Уж не та ли это чумазая, что мы видели на днях?

– Какая чумазая? – удивленными осоловелыми глазами глянул Толяныч на свою спутницу.

– Ну… чумазая! Я еще показала на нее, мол, смотри, какая идет!.. – Бомжиха хихикнула и произнесла это таким тоном, словно сама была эталоном чистоты и опрятности.

– Так, стоп! – громко сказала я. – Давай по порядку! Видела ли ты эту девочку?

– Дык это она, по ходу, и есть твоя девчуля, что в телефоне-то.

– Почему чумазая? – уточнила я.

– Ну… ик… у нее морда, ну, то есть лицо-то, было чумазое. Поэтому я ее и заметила. Еще хихикнула и Толянычу показываю, мол, смотри, что за чудо идет. А оказалось… Ой, ржу!

– Да шоколад она жрала! – ответил Толяныч, пока его подруга непонятно чему веселилась.

– То есть вы видели эту девочку, она ела шоколад, и лицо у нее было в шоколаде? Верно?

– Да… Ела она его как-то странно. Руки в шоколаде, все лицо почти тоже… Да и вообще вся девица показалась какая-то странная, умалишенная, что ли…

– Когда вы ее видели и где именно? – тут же спросила я.

– Да вот тут же и видели, во‐он там! – и они оба махнули рукой в сторону дороги, откуда только что пришла я. – А видели… э-э… не вчера точно. Значит, позавчера. Ближе к вечеру это было.

– Да уже почти темнеть стало, – отозвался Толяныч.

– Во что она была одета? – все же решила уточнить я.

– Та-ак!.. Да во что?.. Обычно так одета. Штаны, футболка. Бабка, можь, ты разглядела?

– Слепой старый пень! – возмутилась «бабка». – Ну да… футболка, кажись, желтая и штаны… Ну, так хорошо была одета.

– Куда она направилась? – продолжила я расспрос.

– Дык мы не видели! Туды-сюды, и нет ее! – «бабка» развела передо мной руками.

Я поняла, что от этих бродяг мне больше ничего полезного не услышать. Я достала две сотенные купюры, отдала им и отошла от неприятно пахнущего места подальше.

Ну что ж, я обнаружила еще двух, пусть даже и странных, очевидцев, которые видели Лизу. И на этом все! Тут ее след обрывается. Придется походить тут еще в поисках свидетелей, а вдруг снова кто-то что-то видел. К тому же у меня возникли два небольших вопроса: откуда у Лизы мягкая игрушка и шоколадка? Елена Юрьевна про шоколадку ничего не сказала. Значит, до этого у Лизы ее не было. А сколько примерно прошло времени, пока она шла от школы до места, где ее увидели бомжи? Да от силы полчаса, не больше. Значит, за это время кто-то успел дать ей шоколадку. Спрашивается, зачем? Решил просто угостить странную девочку, чисто из жалости? А откуда взялась плюшевая игрушка? Может, Лиза ее просто нашла и подобрала? Но как бы там ни было, для меня эти вещи служат хорошим ориентиром, на который можно указывать при дальнейшем поиске.

А теперь я займусь тем, о чем подумала, когда увидела бомжей, копошащихся в мусорных контейнерах. Именно в тот момент я вспомнила о Венчике.

Венчик по прозвищу Аякс.

Бродяга и философ.

С этим колоритным персонажем судьба свела меня несколько лет назад, еще на заре моей детективной деятельности. Именно тогда бродяга Венчик помог мне в раскрытии одного преступления, после чего я была ему весьма благодарна, и наше общение на этом не закончилось, и в дальнейшем я не раз прибегала к его помощи.

Венчик же не работал из принципиальных соображений. Он презирал деньги и считал их злом. И для меня было огромной проблемой вознаграждать его за помощь в моих расследованиях. Бродяга-философ помогал мне абсолютно бескорыстно, твердо убежденный в том, что зло должно быть наказано, а справедливость восстановлена. Чисто по-человечески мне было жаль этого бродягу-добряка и, бывало, я обращалась к нему за «помощью» только для того, чтобы просто его накормить. Однажды я поручила Аяксу проследить за несуществующим персонажем в третьесортной забегаловке, снабдив его при этом одеждой, деньгами и телефоном. Кстати, сотовый телефон, обычный кнопочный, который сейчас днем с огнем не сыщешь, был у Венчика третий по счету. Он умудрялся их где-то оставлять и потом благополучно про них забывал, аргументируя тем, что ему эта пустая глупая игрушка совсем ни к чему. Я даже предлагала Аяксу помощь по восстановлению документов, но он сказал, что в этом нет необходимости, потому что у него имеется паспорт, и даже показал мне его для достоверности. Таков уж был этот человек, он сам, по своей воле выбрал для себя подобную жизнь и нисколько на нее не жаловался.

Вот и сейчас я поняла, что мне необходимо обратиться к Венчику за помощью. Все-таки он лучше меня знает про всякие потаенные закоулки-переулки и неплохо общается среди «своих».

Я не исключала мысль, что бедная Лиза просто потерялась и в данный момент где-то бродяжничает. И у нее, как у любого живого организма, могут возникнуть естественные физиологические потребности. Например, голод.

Я сразу отогнала эти мысли прочь, даже не пытаясь представить, как больной заблудившийся ребенок бродит в поисках еды, ковыряясь в мусорных баках.

Я активировала свой телефон, который до сих пор держала в руке, и нашла последний номер Аякса в надежде, что он не выкинул эту «глупую ненужную игрушку».

«Абонент временно не доступен…» Чего и следовало ожидать.

Ничего страшного, я всегда знала, где примерно мне найти своего приятеля-бродягу. Особого труда мне это не составит.

* * *

Венчика мне удалось обнаружить со второй попытки. Я вошла в его временное убогое жилище и поставила на огромный ящик, который, судя по всему, служил столом, большой пакет с фастфудом.

– Танюша, здравствуй! Ты опять там что-то принесла? Зачем?

– Да вот… Не успела дома перекусить, взяла с голодными глазами еду и поняла, что одной мне это не одолеть. Поэтому решила поделиться с тобой, – на ходу придумала я. – К тому же у меня для тебя есть дело.

– Дело – это хорошо. Я так понимаю, зло не дремлет, и добрая, смелая и сильная Татьяна, как всегда, пытается восстановить справедливость и наказать это самое зло, – со знанием дела произнес Венчик и заглянул в пакет с фастфудом. – Татьяна, а откуда тут бутылка пива? Тоже случайно купила? – Он извлек из пакета «Балтику» нулевку.

– Нет, не случайно, – не стала врать я. – Это тебе. Я же сказала, что у меня к тебе дело.

– Ну, раз такое дело, то я внимательно тебя слушаю, Татьяна. И с радостью приму твое угощение. Будем считать, что обед сегодня у меня удался на славу. – С этими словами он откупорил бутылку с пивом и сделал несколько жадных глотков.

– Я ищу пропавшую девочку, – перешла я сразу к делу. – У меня есть предположение, что девочка просто потерялась и сейчас бродяжничает. Вот поэтому я решила обратиться к тебе.

– Танюша, чем смогу помогу, ты же меня знаешь. Как выглядит твоя потеряшка? – спросил Венчик и снова отхлебнул пива.

Я достала телефон и показала фотографию.

– Особо не делай акцент на этой фотографии, – сказала я. – Достаточно запомнить, что девочке двенадцать лет, зовут ее Лиза, одета в джинсы, кроссовки и желтую футболку. Предположительно, в руке у нее может быть мягкая игрушка, а ее рот и лицо… вымазаны шоколадом.

Венчик удивленно посмотрел на меня и спросил:

– А откуда тебе известно, что у нее лицо в шоколаде? И как вообще получилось, что ребенок ушел из дома и бродяжничает по улицам? Возможно, у нее в семье не все в порядке…

– В семье все в порядке, – перебила я. – Не в порядке у девочки с головой, видимо, поэтому она и заблудилась. А про лицо в шоколаде мне стало известно от… очевидцев. – Я не стала произносить «от бомжей», потому что Венчику это слово не очень нравилось.

– Девочка потерялась в Пролетарском районе, – продолжила я. – Преимущественно на его окраине.

– Окраина Пролетарского района, скажу я тебе, весьма занятное место. Потеряться там действительно очень легко. Чего там только нет: старый частный сектор, полуразвалившийся заброшенный завод, рядом какая-то фабрика, которая тоже, судя по всему, не работает, старые гаражи, пустыри…

Венчик выдержал паузу, снова сделал несколько глотков из бутылки и продолжил:

– Татьяна, я понял, что от меня требуется. Сразу после твоего ухода приступлю к делу, – заверил меня Венчик и стал рыться позади себя в каком-то ящике. – Ах, вот он…

Венчик извлек на свет божий старенький кнопочный телефон «Нокиа» и гордо продемонстрировал его мне.

– Видишь, Танюша, не потерял! Припрятал его, так сказать, для особого случая. Только сейчас… подожди, – Венчик снова стал рыться позади себя, – вот он, окаянный! – и вслед за телефоном он вытащил зарядное устройство. – Надо теперь это чудо техники зарядить.

– Я могу сейчас пойти в кафе и, пока буду пить кофе, его зарядить, – предложила я.

– Не стоит беспокоиться, Танюша, – отмахнулся мой приятель-бродяга. – Я сам справлюсь с этой задачей. И обещаю к вечеру тебе позвонить.

– Звони в любое время. Как только что-то узнаешь – сразу мне звони!

– Ох, Танюша, время летит и за ним не успеть! – глубокомысленно произнес Венчик. – Если бы ты понимала, что время нам неподвластно… Ты знаешь, на эту тему у меня есть очень поучительная притча…

– Венчик, пожалуйста, давай не сейчас, – тут же отмахнулась я, понимая, что слушать моего приятеля-философа можно часами. – Извини, но я тороплюсь. Давай после того, как я найду девочку, мы с тобой посидим, и ты расскажешь мне все притчи, которые только пожелаешь.

– Вот видишь, снова ты торопишься… Дело не в том, что я могу рассказать множество притч и историй, смысл в том, насколько она будет важна и актуальна именно в данный момент. Ну, раз ты не хочешь, не буду настаивать, – и с этими словами Венчик извлек из пакета большой гамбургер и сочно впился в него зубами.

А я, попрощавшись со своим приятелем-бродягой и пожелав ему приятного аппетита, покинула его убогое жилище, находящееся в подвале старого трехэтажного дома-барака.

Подключив Венчика к своему делу, я с чистой совестью отправилась на дальнейшие поиски Лизы и свидетелей, которые, возможно, видели ее.

Я снова потратила битых два часа, но так ничего нового и не узнала. На моем лбу выступил пот от жары, я поняла, что очень хочу пить, да и подкрепиться тоже уже не помешало бы.

Немного поплутав, я обнаружила сомнительного вида кофейню. Но мне уже было не до выбора, потому что я умирала от жажды и хотела есть.

Кофе, надо отметить, в этом скромном заведении был неплохой. Разместившись за высокой стойкой перед окном, я стала насыщать себя кофеином и глюкозой в виде двух пирожных, предварительно осушив маленькую бутылку холодной минералки.

В этот момент заиграл мой мобильный, лежащий в сумке. Я извлекла его и посмотрела на дисплей. Звонил Володька Кирьянов.

– Володя, слушаю тебя!

– Татьян, смотри, расклад такой, – бодро отозвался мой полицейский друг. – За поиски девочки уже взялся участковый. Почти с самого утра и до обеда он опрашивал жильцов дома, но результата это особого не дало. Только два очевидца видели девочку во дворе, потом – чуть поодаль у школьной ограды. И все!

– Да, негусто! У меня примерно то же самое, – призналась я.

– Еще он, кстати, успел просмотреть камеры двух рядом находящихся магазинов. Какой-то частный магазинчик и «Магнит». Но это тоже ничего не дало. Так что товарищ участковый, как он выразился, будет тебе очень признателен, если ты поможешь в этом деле.

– Жаль, что он ничем не помог, но хоть опросил жильцов, мне не придется это делать. Володь, кинь мне на всякий случай номерок этого участкового, – попросила я.

– Конечно, сейчас пришлю, – и Кирьянов отключился.

Я допила кофе, съела пирожные и почувствовала себя намного легче. Посмотрев в окно, я призадумалась.

День уже подходил к концу, скоро вечер, а я совсем не продвинулась в своих поисках. То, что я знала на данный момент, те факты, которые собрала, были совсем ничтожными и поэтому никак не могли мне помочь в моем расследовании. Успокаивало то, что Лизу видели живой и невредимой. Однако это было в день пропажи. А факта ее обнаружения по поводу вчерашнего и сегодняшнего дней выяснено не было. То есть ни вчера, ни сегодня Лизу никто нигде не видел. Точнее сказать, не нашлось очевидцев, кто бы мог ее видеть. Поэтому неизвестно, где Лиза сейчас и в каком она состоянии.

Но меня ободряло то, что за поиски Лизы взялись как минимум три персоны: ваша покорная слуга Татьяна Александровна, местный участковый и бродяга Венчик. Подростков со двора я сильно в расчет не брала, не особо веря в результат их поисковой деятельности. Но и не исключала того, что они тоже могут помочь.

Но я точно понимала, что не смогу вот так взять и завершить свой рабочий день. К тому же, как я уже, наверное, говорила, у меня абсолютно ненормированный график, клиент мне платит за сутки работы, поэтому бывает так, что я работаю целыми сутками, если того требует ситуация. В данный момент я зашла в небольшой тупик, появился пробел в поисках, но это не значит, что надо сложить руки и ехать домой отдыхать и расслабляться. Не скрою, мне очень хотелось принять прохладный душ, поесть нормальной еды и развалиться на диване под кондиционером. Также я вспомнила про свои двенадцатигранники – верные магические помощники, к которым я всегда обращалась, когда начинала то или иное дело. Но в данный момент косточек не было под рукой, я оставила их дома. Не ехать же мне домой только ради того, чтобы погадать.

Тут же вспомнился рассказ Ольги про гадалку, к которой она обратилась. Что там она говорила? Темный человек… месть… удушье. Что за темный человек? Что за месть? Неужели к исчезновению Лизы все-таки имеет отношение какая-то персона? Но кто? И зачем? И опять же, гадание гаданием, но я привыкла оперировать фактами. А их пока у меня на руках не было. А предполагать можно все что угодно.

Я завела свое авто и не спеша тронулась. Решила поездить по здешним улочкам и закоулкам, чтобы еще лучше ознакомиться с этой местностью. В силу своей работы за несколько лет я изучила свой родной город вдоль и поперек. Я знаю все районы города Тарасова со всеми их заведениями, префектурами, больницами, злачными местами и тому подобным. Однако так досконально изучать Пролетарский район, а особенно его задворки, мне еще не приходилось.

Я не спеша объездила все дворы и дворики, где только могла проехать. Пару раз утыкалась в тупики и, чертыхаясь и раздражаясь, давала задний ход, чтобы аккуратно выехать из этой ловушки, устроенной хитрыми агломерациями. Несколько раз объехала вокруг школы, затем, проехав чуть вперед от того места, где общалась с бомжами, выехала на нормальную двустороннюю дорогу с хорошим оживленным движением. Решила проехать в правую сторону.

Что тут у нас? Трамвайные пути, остановка, затем рельсы уходят влево и скрываются из виду. Но маленький полуразбитый тротуар, который тянулся вдоль путей, продолжал идти параллельно дороге, по которой я ехала.

Инфраструктура в этом месте была уже не очень развита. Слева было несколько предприятий и какой-то небольшой завод. Если память не изменяет, то это хлебозавод, и он еще вполне функционирует. А с правой стороны чего только не было: заправка, сто метров бетонной ограды, непонятно что скрывающей, потом, как я поняла, какой-то небольшой заброшенный завод или фабрика. А дальше, как я уже помнила, располагался небольшой коттеджный поселок, за которым начинались многочисленные дачи.

Я поняла, что дальше ехать нет никакого смысла, поэтому при первой же возможности развернулась и поехала обратно. Доехала до трамвайных путей и припарковалась в специально разрешенном для этого месте рядом с трамвайно-автобусной остановкой. Я поняла, что снова хочу пить, да и поесть уже нормально не помешало бы. И почему я не додумалась купить воду с собой?

На остановке я увидела киоск с мороженым, однако весь его внешний вид говорил о том, что он уже закрыт. И закрылся, судя по времени, совсем недавно.

Мне тут же пришла мысль, что продавец, сидящий в киоске, может оказаться неплохим свидетелем. Моя практика не раз показывала, что подобные люди, сидя целый день в одном месте, поневоле могут увидеть что-нибудь интересное и полезное. Но я не успела, не хватило каких-то десяти минут. Поэтому осталась без воды, без мороженого и без потенциального свидетеля. Но кто же знал.

Тут заиграл мой телефон. Я посмотрела на дисплей – звонил Элан.

Я поставила громкую связь и ответила:

– Привет.

– Привет, Татьяна! – услышала я его бодрый голос. – Как ты? Чем занимаешься?

– Сама уже не знаю, чем занимаюсь. Весь день работала, а сейчас сижу и думаю, что делать дальше, – честно призналась я.

– Работала? Татьяна, у тебя появился клиент?

– Да, сегодня утром.

– Наш детектив в деле! Ну что ж, Танюш, я рад, что у тебя появилась работка, а то ты уже от безделья с ума сходила, – Элан хихикнул. – А ведь сегодня такой жаркий день, как раз для пляжа…

– Это ты на что намекаешь?

– На то, что ты могла бы сегодня весь день валяться на пляже, купаться и загорать, а вместо этого у тебя появилась работка. Но это тоже неплохо! А чем занимаешься, если не секрет?

– Секрет!

– Ох, понимаю, тайна следствия и конфиденциальность клиента.

– Абсолютно верно.

– Татьяна, а на вечер какие планы? Может, сделаешь перерыв, и мы увидимся? Я, если честно, уже соскучился. Сходим куда-нибудь, а потом ко мне… – мой собеседник придал томные нотки голосу.

– Элан, я бы с радостью, но, боюсь, не сегодня, – ответила я, хотя все мое нутро говорило об обратном. – Во-первых, я устала, а во‐вторых, я еще не знаю, сколько буду работать. У меня же график ненормированный.

– Но ты же сама себе хозяйка, – не унимался Элан. – Можешь распоряжаться своим временем как хочешь. Так что, может, устроишь себе небольшую передышку? Или… Или ты там в засаде сидишь, что ли?

– Нет, не в засаде, – ответила я и вздохнула. – Давай вот как сделаем. Я сейчас соберусь с мыслями, решу, что мне дальше делать, приеду домой, приведу себя в порядок и потом тебе отзвонюсь. Времени еще только девятый час.

– Хорошо, Татьян, я буду ждать. Я тогда возьму с собой своего приятеля Марка и будем с ним на набережной. А ты, если что, потом присоединяйся.

– Договорились, – ответила я и отключилась.

На самом деле не могу сказать, что я устала за сегодняшний день. Совсем не устала. Просто хочу пить и принять душ, но это все, на самом деле, мелочи.

В моей работе бывают очень напряженные моменты, требующие максимальных физических и психических затрат, поэтому сегодняшний день можно считать просто прогулкой в жаркий летний день.

И все-таки я приняла решение поехать домой. Приму душ, сварю чашечку своего любимого кофе, нормально поем, в конце концов. А затем свежая, бодрая и сытая решу, что мне делать дальше. К тому же за это время мне может позвонить Аякс и сообщить что-нибудь интересное.

С этими мыслями я завела свой «Ситроен» и направилась в сторону дома.

* * *

Облачившись после освежающего душа в легкий ситцевый халатик, я прошла в свою гостиную, села на мягкий диван и развернула замшевый мешочек.

Пора кинуть мои безотказные магические косточки – авось что-то скажут полезное.

Какой задать вопрос? Ясное дело, о моем расследовании: «Удастся ли мне найти Лизу в как можно более короткие сроки?»

Сосредоточившись, я мысленно сконцентрировалась на этом вопросе, кинула кости, посмотрела на выпавшие цифры.

«21–33–11».

Комбинация цифр гласила: «Вы настроены на «хорошую волну». Впереди несколько неожиданных и очень благоприятных для вас событий. Каждый ваш шаг принесет вам удачу. Решение проблемы в самый короткий срок. Ждите хороших новостей».

Вот это здорово! Ответ моих косточек сильно меня подбодрил. Теперь я точно была уверена, что Лиза найдется очень скоро. Еще не было случая, чтобы мои косточки меня обманывали.

Теперь с чистой совестью можно сварить кофе и наконец-то нормально поесть. Мой желудок уже просто сводило от голода.

Сварив кофе по всем правилам, я дала ему немного настояться, оставив на плите, а сама тем временем стала уплетать вареные яйца и бутерброды с сыром. Тоже не бог весть какая еда, но ничего другого не нашлось. Но все же это лучше, чем пирожные.

Я налила кофе в свою любимую огромную кофейную чашку (кто, интересно, придумал, что чашки для кофе должны быть маленькими?), сделала один глоток и зажмурилась от удовольствия, предвкушая дальнейшее наслаждение своим любимым напитком.

В этот момент звонок моего телефона немилосердно выдернул меня из состояния неги. С сожалением отставив чашку в сторону, я потянулась к айфону, который лежал на подоконнике. Не имею за собой дурацкой привычки оставлять телефон на кухонном столе, а уж когда ем – то тем более.

Звонок был от Аякса. Я тут же ответила.

– Татьяна, ты сейчас где? – услышала я его слегка взволнованный голос.

– Дома.

– Татьяна, срочно приезжай в Пролетарский район. Я нашел очевидцев, э-э… среди своих, и они буквально минут десять назад видели твою девочку.

– Куда именно ехать? Где ее видели? – говорила я и, зажав трубку между плечом и ухом, уже натягивала на себя свои легкие джинсы.

– Недалеко от заброшенного сталелитейного завода, – ответил Венчик. – Татьяна, подъезжай на окраину Пролетарского, где дорога ведет из города к дачам, там еще трамвайные рельсы…

– Я поняла, где это! Выезжаю!

– Я буду ждать тебя у ограды напротив дороги. Увидишь…

Я убрала телефон в сумку, обулась в летние легкие кроссовки и выскочила из квартиры.

Не прошло и десяти минут, как предсказания моих косточек начали сбываться.

Я выехала на нужную мне дорогу и направилась в ту сторону, куда мне указал Венчик. Хорошо, что я сегодня досконально изучила этот район, теперь мне было намного легче ориентироваться.

Зазвонил мой телефон, который я предусмотрительно кинула на соседнее сиденье, чтобы был под рукой.

Звонил Элан.

«Ответить или нет? Ладно, отвечу, минут пять у меня есть на разговоры».

– Да? – я снова нажала кнопку громкой связи.

– Танюша, ну что ты там? Где ты?

– Элан, я сейчас немного занята, еду кое-куда…

– Это касается твоей работы? – тут же спросил он.

– Да. Так что давай я тебе позже перезвоню.

– Да что ж вы сегодня все такие занятые?! Марк вот тоже весь вечер чем-то занят был, недавно позвонил, сказал, что идет. Ладно, Татьян, не отвлекаю. Мы, если что, будем на набережной.

– Хорошо, – ответила я и отключилась.

Вот так порой приходится жертвовать своими личными интересами ради работы. И чашка с остывающим кофе осталась на столе. Ну, ничего, бог даст, я сейчас найду пропавшую Лизу и с чистой совестью поеду на встречу с Эланом, гулять по набережной. Летом там можно гулять хоть всю ночь. Или ну его, может, лучше поехать домой и завалиться спать? А завтра встать пораньше и пойти на пляж. Ладно, потом решу, сейчас главное – найти девочку.

До нужного места я доехала минут за пятнадцать. Оставила машину на небольшом пространстве около заброшенного завода и почти бегом припустила к бетонной ограде возле дороги.

Венчика я увидела сразу. Он стоял на углу, перед поворотом, и махал мне рукой.

– Татьяна, пойдем! Тут идти метров двести. Я велел… этим… моим приятелям никуда не уходить. Обещал, что ты им заплатишь. Посчитал, так будет надежнее.

– Правильно сделал, – я одобрительно кивнула.

Венчик повел меня вдоль ограды, только шли мы не возле дороги, где я сегодня ездила, а в другую сторону, резко свернув направо.

Метров через сто мы дошли до каких-то старых раскуроченных ворот, за которыми, видимо, была территория заброшенного сталелитейного завода. Миновав покосившиеся ворота, мы зашли на абсолютно темную неосвещенную территорию. Через минуту мои глаза привыкли к темноте, и я разглядела метрах в двадцати какое-то движение.

Подойдя к небольшому кирпичному строению без окон и без дверей, мы увидели двух сомнительного вида субъектов. Видимо, это и есть те свидетели, которых нашел Венчик.

– Вот! – сказал он. – Расскажите ей про девочку, которую видели.

– А она точно заплатит? Ты обещал! – отозвался один из них скрипучим голосом.

– Заплачу! – громко ответила я и похлопала себя по сумочке, где были телефон и мелкая наличка. – Сначала расскажите, что за девочку вы видели и где? И, пожалуйста, быстрее!

– Ну как… вот Веня нас как-то случайно нашел, стал про какую-то девчонку расспрашивать, – продолжил тот же бомж со скрипучим голосом. – Вот… Описал ее, а я возьми и вспомни, что видел ее… Совсем прям недавно. Да и Саня тоже со мной был, когда…

– Можно покороче? – потребовала я.

– Да видели мы ее тут недалеко, – отозвался Саня. – Только на этой… как ее там… на другой стороне завода.

– Можно конкретней? Как туда пройти?

– Смотри, советую это самое… срезать путь, пройдешь сейчас прямо по этой территории, не бойся. Там это… ну, в общем, еще одни ворота. Выйдешь, там рядом пустырь, вот… – говоривший Саня икнул и продолжил: – Там возле ограды мы и видели эту девчонку.

– Что она делала? Может, куда-то шла?

– Да она и шла как-то… брела как будто, странно как-то. Потерянная какая-то, – отозвался скрипучий голос. – Мы еще с Санькой подумали, что, может, кто-то из наших заблудился… Ну и я… в общем…

– Да что ты, в общем, дурак ты… – выругался на приятеля Саня. – Я подумал, мож, наркоманка какая-то… ну и… пошел снова на завод. Он следом, – кивнул он на своего приятеля. – А тут… это самое… Венчик пришел и давай спрашивать…

Я решила, что все, что мне надо, я услышала. Теперь главное не медлить.

– Я поняла! – перебила я и, открыв сумку, достала купюру в пятьсот рублей. – Держи, вам на двоих. Венчик, оставайся пока тут, хорошо?

– Татьяна, я могу пойти с тобой, – предложил он.

– Не надо, лучше будь здесь. Карауль своих друзей. Если я не найду сама Лизу, то вы мне тогда понадобитесь.

И я быстро, при этом осторожно смотря себе под ноги, направилась в ту сторону, куда мне указал один из бомжей. Глаза уже привыкли к темноте, да и ночь была звездная, поэтому я легко все различала вокруг себя. Даже не пришлось воспользоваться фонариком на телефоне.

Рядом с каким-то большим заброшенным цехом я различила небольшую дорогу и перешла с шага на бег.

Добежав до нужных мне ворот, я вышла с территории завода и осмотрелась. На видимом горизонте не было ни одной живой души. Даже если учесть, что Лиза тут была минут двадцать-тридцать назад, далеко уйти она вряд ли успела. Надо как следует прочесать всю эту округу.

Но, слава богам, долго мне искать не пришлось. Уже через несколько минут, когда я снова свернула за угол, я увидела движущуюся фигуру девочки, которая чуть отдалилась от ограды и потом присела возле толстого дерева.

Я ускорилась в беге, а за несколько метров перед деревом притормозила. Главное, не спугнуть девочку. Она и так, видимо, напугана, а учитывая особенности состояния ее здоровья, надо быть крайне аккуратной.

– Лиза, – позвала я и подошла ближе.

Девочка сильно дернулась, подняла абсолютно пустые и бездумные глаза и посмотрела сквозь меня. Пусть не совсем уместное сравнение, но в данный момент она походила на маленького зомби из фильма ужасов. Какая-то скрюченная, взлохмаченная, с грязной правой щекой, пустым взглядом и странным выражением лица. От нее сильно пахло по́том и мочой.

Бедный несчастный ребенок.

– Лиза, не бойся, – я подошла ближе и опустилась на корточки.

Ее сложно было узнать, но сомнений не было, это была именно Лиза. Джинсы, грязная желтая футболка, щека в шоколаде…

Девочка, как испуганный затравленный зверек, дернулась, закрылась руками, а потом издала странный, слегка пугающий гортанный звук.

– Э-эээ… ы-ыыы…

– Лиза, не бойся. Я твой друг. Друг, понимаешь? – я старалась говорить как можно спокойней и ласковее. – Я пришла тебе помочь. Меня зовут Татьяна. Я отведу тебя к маме.

Я не знала, понимает меня девочка или нет, но она перестала издавать устрашающие звуки и словно немного расслабилась.

– Вставай, моя хорошая. Давай я тебе помогу. Я отвезу тебя домой к маме.

– Ы-ыыы… – был мне ответ, и девочка снова дернулась в сторону.

Все это время она сидела и жалась к стволу дерева. Мне показалось, что девочка очень слаба. Думаю, три дня без воды и еды дали о себе знать.

– Да, Лиза, отвезу тебя домой. Домой к маме. Она ждет тебя. Твою маму зовут Ольга, и я хорошо ее знаю. Мама ждет тебя, вставай… пойдем… – но было ощущение, что Лиза меня не понимает.

И девочка была очень сильно напугана. Она постоянно вздрагивала и жалась к дереву.

Я поняла, что не смогу вот так насильно тащить девочку к машине. Самым верным решением в этой ситуации было позвонить Ольге и сообщить, что ее дочь найдена, пусть приезжает и забирает.

А я, в принципе, свою работу выполнила – нашла пропавшего ребенка.

Я достала телефон и сделала вызов.

Ольга ответила после второго гудка, видимо, еще не спала и бдела около телефона.

– Татьяна, слушаю вас? – услышала я ее взволнованный голос.

– Ольга, я нашла Лизу…

– Боже, где она? Где вы? Когда вы будете дома? – Ольга закидала меня вопросами, не дав договорить.

– Ольга, вам лучше самой приехать и забрать Лизу. Так будет лучше. Девочка в сильном шоке. И возьмите с собой обязательно воды. Возможно, у нее сильное обезвоживание.

– Да, конечно! Говорите, куда ехать. Я вызову такси.

Я примерно, как могла, объяснила Ольге, как добраться до нужного места. Это было не очень далеко от ее дома. Такси доедет минут за пять-семь.

Я набрала номер Венчика.

– Да, Татьяна?

– Венчик, приди ко мне, пожалуйста. Я тут недалеко, ты меня сразу увидишь: как выйдешь за ворота, поворачиваешь направо.

– Понял. Ты нашла девочку?

– Да, нашла. Кстати, девочке очень нужна вода. Только я не знаю, где ее взять тут…

– Постараюсь решить этот вопрос, – отозвался Венчик и отключился.

Лиза все это время продолжала сидеть у дерева и иногда поглядывала на меня как затравленный зверек.

Венчик появился через несколько минут. В руках он нес мятую пластиковую «полторашку», наполовину заполненную водой.

– Вот, пришлось забрать у них… – он протянул мне бутылку с водой. – Вода уже теплая, но хоть что-то.

Я взяла бутылку, стараясь не думать о том, что из нее пили двое бомжей. Но в данной ситуации выбирать не приходилось.

– Лиза, давай попьем. Ты же хочешь пить?.. – я снова села рядом с ней на корточки и, улыбаясь, протянула ей бутылку.

Девочка снова резко дернулась, что-то промычала, но бутылку не взяла.

– Смотри, это вода. Давай для начала умоемся, – я вылила немного воды на свои ладони.

Девочка, увидев это, протянула ко мне раскрытые ладони. Я полила на них, но вода просочилась сквозь пальцы. Лиза стала жадно облизывать свои мокрые руки. Я аккуратно взяла ее ладони и сделала их лодочкой, налив туда воды. Лиза сразу ее выпила, потом еще так несколько раз. Ну вот, бедный ребенок хоть немного утолил жажду.

После этого девочка, видимо, проникшись ко мне доверием, аккуратно встала, шатающейся походкой подошла ко мне и что-то промычала.

– Лиза, скоро приедет мама. Давай пойдем ей навстречу.

Я взяла Лизу за руку и аккуратно повела ее. В этот момент с другой стороны подошел Венчик, видимо, желая помочь, хотя никто его об этом не просил. Он тоже попытался взять Лизу за руку, но та резко отшатнулась, промычала утробным звуком и чуть было не укусила Венчика за руку.

– Надо же какая! Чуть не укусила меня.

– Венчик, лучше отойди, мы сами справимся, – посоветовала я. – Лиза, не бойся этого человека, он тебя не обидит. Со мной рядом тебя вообще никто не обидит.

Через несколько минут мы дошли почти до поворота, где начиналась дорога. В этот момент мне позвонила Ольга.

– Татьяна, я вышла там, где вы и велели. Напомните, куда мне дальше идти?

– Ольга, идите прямо до поворота. Мы сейчас тут будем.

Стоило нам свернуть, как мы увидели Ольгу метрах в двадцати от нас. Она тут же подбежала и обняла свою дочку:

– Лизонька, доча моя! Как тебя угораздило? Но все теперь позади! Ты нашлась! Мама снова с тобой!

– А-ааа… ы-ыыы… – Лиза, видимо, узнав родного человека, снова стала издавать странные звуки.

– Лизонька, ну скажи что-нибудь? Ты же научилась говорить некоторые слова… Боже, бедный мой ребенок! У нее, видимо, сильный стресс. Надо срочно домой…

– Да, Лизе срочно надо домой. И желательно, чтобы ее осмотрел доктор, – посоветовала я. – Я могу отвезти вас домой, моя машина тут недалеко.

– Татьяна, как я вам благодарна! Спасибо большое!.. Но, может, мы на такси, Лиза в таком виде, пахнет…

– Вот как раз на такси вам лучше и не надо. А для меня это пустяки. Ждите меня тут, я бегом!

Я кивнула Венчику, и он последовал за мной. Дойдя до машины, мы распрощались. Я поблагодарила своего приятеля-бродягу за помощь и пообещала завтра заскочить к нему, чтобы накормить его обедом и заодно выслушать парочку умных притч.

Затем я забрала Ольгу с Лизой и доставила их прямо к подъезду.

Ольга рассыпалась в благодарностях и пообещала завтра мне сделать перевод за выполненную работу. Мы распрощались, и я направилась домой.

По пути я достала телефон и написала в Вотсап.

«Меня не жди. Я устала и поехала домой отдыхать».

Сегодня мне уже действительно никуда не хотелось идти. Нет, я не чувствовала себя уставшей, просто хотелось побыть дома одной, не было желания никого видеть и ни с кем общаться. Сейчас снова приму освежающий душ, немного перекушу и завалюсь спать.

* * *

Луч солнца назойливо падал на мое лицо, отчего мне тут же захотелось чихнуть. Я приоткрыла один глаз и ощутила, что мне холодно, хотя я понимала, что за окном лето в самом разгаре.

Накрывшись одеялом до подбородка, я тут же согрелась, словно в теплом гнездышке, после чего окончательно проснулась.

Оказывается, я включила на всю мощь сплит-систему, и теперь моя спальня напоминала морозильную камеру. Впредь надо быть аккуратнее: с кондиционерами шутки плохи, еще не хватало заболеть среди лета.

Я вскочила с кровати, выключила сплит, глянула на часы – о боги, двенадцатый час! Ну ты, мать, и любительница поспать.

Сразу вспомнились слова одного моего знакомого: «Чтобы сделать утро добрым, надо благополучно его проспать».

Я подавила зевок и, чтобы быстрее взбодриться, сделала динамичную экспресс-зарядку и направилась в душ.

Бодрая, выспавшаяся, в хорошем настроении, я направилась на кухню варить кофе. Сегодняшнее утро я посчитала особенным. Главная особенность заключалась в том, что я его проспала. И нисколько об этом не жалела. Вторым поводом для ликования было то, что я вчера благополучно выполнила свою работу. Управилась менее чем за сутки. Получила за это денежное вознаграждение и теперь могла спокойно продолжать отдыхать, ходить на пляжи, наслаждаться летом и обществом с симпатичным молодым мужчиной… В общем, кайфовать до тех пор, пока не объявится новый клиент.

По этому поводу я решила сегодня сварить особый кофе. И, пожалуйста, не судите меня за то, что я так люблю этот замечательный напиток. К кофе у меня особое отношение, без кофе останавливается жизнь!..

«Чашка согревает мои руки, а кофе душу», – вспомнились слова из какой-то старой рекламы.

Поэтому я открыла шкафчик и достала с верхней полки особые кофейные зерна. Мне их подарила одна ведьма из Гватемалы. С ней мы случайно познакомились на одном симпозиуме и слете экстрасенсов, куда мне посчастливилось попасть в ходе одного из моих расследований. С этой интересной и загадочной женщиной мы как-то сразу нашли общий язык, и она даже слегка мне помогла в одном щекотливом деле. Эта колоритная женщина, обвешанная бусами и браслетами, называла себя ведьмой, гадалкой и медиумом. Уж не знаю, насколько это правда, но на рунах и символах Йеро она гадала неплохо. А я ей, в свою очередь, погадала на костях, отчего она пришла в восторг, впервые увидев подобный способ общения с судьбой. В общем, расстались мы с ней практически подругами и даже обменялись адресами. Она приглашала меня в Гватемалу, пообещав встретить, предоставить кров и ночлег и быть моим гидом по этой замечательной экзотической стране. До Гватемалы я так и не добралась, зато через несколько месяцев получила небольшую посылку, где было два мешочка отборных кофейных зерен, набор каких-то хитрых ароматических масел и упаковка благовоний…

Я намолола зерна, сварила кофе и, выйдя на балкон с чашечкой в руке, стала наслаждаться. Я буквально ощущала, как энергия настоящего кофе разливается по моим жилам, наполняя меня силой и каким-то невообразимым воодушевлением.

Я размышляла над тем, чем бы занять сегодняшний день. Но тут пришло сообщение от Элана. Он сам, оказывается, только недавно проснулся и, поинтересовавшись, чем я сейчас занимаюсь, предложил встретиться в одном из кафе недалеко от набережной.

Предложение было заманчивое, к тому же там я смогу нормально позавтракать (ну да, у кого-то обед, а у меня только завтрак), потому что дома, помимо яиц и сыра, ничего больше не было.

Тоже мне, хозяйка. Холодильник пустой, на мебели пыль, да и полы не мешало бы помыть. Возможно, поэтому я до сих пор и не замужем. Ну и ладно, не очень-то и хотелось, зато я хороший детектив, замечательная подруга и вообще хороший человек. По крайней мере, так говорят.

Зайдя в кафе, я сразу увидела Элана, сидящего за большим столом возле окна. С ним был какой-то парень приятной наружности, примерно его возраста.

– А, Татьяна, привет! – Элан приподнялся, поцеловал меня в щеку и, отодвинув соседний стул, предложил сесть. – Познакомься, это мой друг Марк. А это моя Татьяна!

«Моя Татьяна»!.. Ну надо же».

– Очень приятно, Татьяна. Наслышан о вас! – Марк внимательно рассмотрел меня и хитро улыбнулся.

– Что ты там успел наговорить про меня? – я шутливо ткнула Элана локтем в плечо. – Надеюсь, только хорошее?

– Татьяна, плохого про тебя пока нечего рассказать. По крайней мере, более чем за неделю, что мы знакомы, ты еще не дала мне повода подумать о тебе плохо.

– Значит, ты действительно меня еще полностью не узнал, – кокетливо ответила я.

– Так же, как и ты меня! – улыбнулся Элан. – Ты завтракала? Может, хочешь перекусить?

– С удовольствием! – отозвалась я и стала пристально изучать меню.

– Как твое дело? Ты уже закончила или все еще, так сказать, на работе? – поинтересовался Элан.

– Закончила! Я теперь абсолютно свободна.

– Какая ты шустрая! А я вот встал и понимаю, что не хочу сейчас рисовать. Вот нет вдохновения, и все. Хотя мне надо закончить одну картину, желательно успеть до выставки.

– Я смотрю, мы тут все собрались эдакие свободные художники, – отозвался Марк.

– Верно, – кивнул Элан. – Татьяна тоже работает на себя и предоставлена полностью сама себе. Кстати, Марк у нас тоже рисует, только на теле!

– На теле? – не сразу поняла я.

– Да, он тату-мастер. Также боди-артом увлекается.

– Однако какие меня окружают творческие личности, – с улыбкой ответила я и потом уже обратилась к подошедшей официантке: – Так, я буду омлет с грибами, овощной салат с рукколой, стакан апельсинового сока, чизкейк с малиной и, пожалуй, еще чашечку капучино с корицей.

– Дорогая, ты не лопнешь?! – засмеялся Элан.

– Нет, я просто еще не завтракала.

– Однако аппетит у тебя отменный!

Ребята, как я поняла, уже перекусили, поэтому они заказали себе еще по молочному коктейлю.

– А чем вы занимаетесь, Татьяна? – спросил Марк.

– Можно на «ты», – ответила я. – Я юрист.

– О! Частная практика?

– Верно, – я кивнула.

– Татьяна, ну скажи прямо, где ты работаешь! – вмешался Элан. – Что в этом такого? Нечасто встретишь девушку, занимающуюся таким интересным и наверняка опасным делом.

– Я заинтригован, – ответил Марк.

Я вздохнула и укоризненно посмотрела на Элана.

– Я частный детектив, – будничным тоном ответила я.

– Ух ты! – воскликнул Марк. – Я действительно впервые вижу живого частного детектива, особенно девушку, да и еще такую привлекательную.

– Татьяна у нас уникум, – Элан приобнял меня за плечи. – Любит порой строить из себя дурочку, а на самом деле ну-у очень умная!

– Это был комплимент или сарказм? – спросила я и повела бровью вверх.

– Это была констатация факта! – громко произнес Элан и засмеялся. – Ой, а что это у тебя одна бровь вверх поползла? Я и не знал, что ты так умеешь.

– Я ж говорю, что ты еще плохо меня знаешь. Я и не так умею, – произнесла я, понизив голос, после чего провела рукой под столом по его коленке.

– Ммм, – промычал он.

Марк смущенно кашлянул, а Элан направил взгляд в сторону входа и неожиданно воскликнул:

– О! А вот еще одна творческая личность пожаловала! И тоже свободный художник.

У дверей кафе я увидела атлетически сложенного широкоплечего блондина, который, заприметив нас, широко улыбнулся и направился в нашу сторону.

– Всем привет! – поздоровался он. – Не помешаю?

– Нет, конечно! Садись! – Элан указал на место рядом с Марком.

– Татьяна, это Григорий! Он у нас тренер. И, хочу заметить, не просто мой хороший приятель, но и личный тренер. Наставник, так сказать. Все, что ты сейчас видишь, – это, можно сказать, его заслуга! – Элан пощупал себя за объемный бицепс.

– Очень приятно. – Я улыбнулась. – По вам сразу видно, что вы спортсмен.

– Спасибо. Спортсмен я бывший, сейчас просто держу себя в форме, да и работа в тренажерном зале накладывает свой отпечаток. А у вас тоже хорошая фигура, вы чем-то занимаетесь? – спросил Григорий, с любопытством рассматривая меня.

– Обычный фитнес в домашних условиях.

– Это типа аэробика с Клаудией Шиффер? – хихикнул Григорий.

– Типа того, – отмахнулась я.

– Ну нет, вижу по вашим мышцам, что дело тут одной аэробикой не ограничивается, – со знанием дела ответил Григорий.

– Ишь ты, зоркий какой! – наигранно возмутился Элан. – Уже успел рассмотреть. Тоже мне, специалист… Ты вообще почему не в зале?

– Так окно у меня, – ответил Григорий. – Два часа свободного времени. Следующий клиент в четыре часа. А ты когда на тренировку? – обратился он к Элану.

– Так вчера же был! – воскликнул тот. – Сегодня точно сделаю перерыв, а завтра посмотрим.

Нам принесли заказ. Григорий тоже заказал себе обильный обед, раза в два больше, чем мой. Я принялась за свой поздний и обильный завтрак, а ребята стали не спеша потягивать молочные коктейли.

– Ты знаешь, я, наверное, завтра тоже приду в зал. Давно не занимался, – отозвался Марк, обращаясь к Григорию.

– Да неужели! Конечно, приходи. Я ж тебе всегда говорил, что потенциал у тебя хороший, парень ты крепкий. Может, все же подготовим тебя к «Менс физи́к»?

– Да какие мне соревнования! Ты издеваешься, что ли?! Это постоянные тренировки, режимы, питание… Не, это не по мне! – отмахнулся Марк. – Вон Элана своего готовь хоть в «физи́к», хоть в «класси́к». У него шансов больше.

– Не, Элан тоже не хочет. И он ростом особо не удался. – Григорий смущенно улыбнулся и глянул на Элана: – Ну, извини, друг. Говорю как есть. Для категории «классик» ты не дотягиваешь, а для «физик» ты слишком коренастый.

– Вот сам иди и позируй! – огрызнулся Элан. – Тоже мне, Денис Гусев.

– Каждому свое, как говорится, – ответил Марк и обратился к Григорию: – А ты не хочешь себе еще набить татуировку? На твоем теле можно так разгуляться…

– Не, спасибо, мне одной пока хватает, – Григорий оттопырил рукав короткой футболки и продемонстрировал замысловатую татуировку на мощном плече. – Ммм, как вам?

– Ты еще забыл поцеловать свой бицепс, как ты это иногда делаешь, – подколол товарища Элан.

– Не буду это делать при Татьяне, – со смехом ответил тот.

– Татьяну этим не смутишь, – хохотнул в ответ Элан.

– Татьяна, а ты не хочешь себе набить татуировку? – спросил Марк.

Я с аппетитом поглощала свой «обеденный завтрак» и уже принялась за чизкейк с капучино. Как говорится, «Кот Васька слушает, да ест…»

Пока я жевала, за меня ответил Элан:

– Да у нее уже есть!

Сказав это, он посмотрел на меня с виноватой улыбкой.

– А где, если не секрет? – хитро прищурившись, спросил Марк.

– Оо!.. Где надо! – огрызнулся Элан.

Я прожевала чизкейк, сделала глоток капучино и обратилась к Марку:

– А почему у мастера тату на теле нет татуировок? Обычно, насколько я знаю, на вас живого места нет. Это же своего рода как визитная карточка мастера.

– Сапожник без сапог! – хихикнул Григорий.

– Тоже мне, остряк! – ответил Марк. – Татьяна, я люблю свою работу, люблю людям набивать татухи, но вот себе… как-то душа не лежит. Хотя у меня есть парочка.

– И ты наверняка знаешь где? – это я обратилась к Элану.

– Конечно, – кивнул тот. – Это же мой друг. Сто лет его знаю… На спине, на лопатках, у него две татушки.

– Могу показать! – Марк было приподнялся на стуле, но Григорий его остановил.

– Не смей людей пугать! И вообще сначала накачайся, а потом раздевайся на людях, – и Григорий, довольный своей шуткой, заржал как конь.

– А ты научись смеяться потише, качок недоделанный! – беззлобно ответил ему Марк.

Через некоторое время, после задушевных и саркастичных диалогов, Григорий, сытый и веселый, покинул нашу компанию, сославшись на то, что ему уже пора в клуб.

Напоследок он обратился ко мне:

– Татьяна, надумаешь хорошо потренироваться, обращайся. Поверь, в зале намного лучше, чем дома под видео с Клаудией Шиффер, – и он снова засмеялся.

– Хорошо, я подумаю, – только и ответила я.

– Да иди уже! – громко сказал Элан.

Минут через десять нас покинул и Марк, сказав, что у него тоже наметилась работенка в виде заинтересованного клиента.

– Наконец-то одни! – выдохнул Элан.

– Забавные ребята. Они меня совсем не напрягали, – искренне ответила я.

– Угу… – промычал Элан. – Куда пойдем? Может, на пляж? Как раз жара скоро спадет. И я еще в этом году не купался в Волге. Очень хочу.

– Насчет пляжа полностью поддерживаю, – оживленно отозвалась я.

– Тогда мы сейчас можем поехать ко мне, – на меня посмотрели два черных, как шайбы, глаза. – Правда, я снова не порисую… ну, это ладно…

– Элан… – перебила я. – Давай ты сейчас поедешь домой и немного порисуешь. А я за это время съезжу в одно место…

– Снова по работе? Ты же закончила!..

– Да, но осталось маленькое незавершенное дело. Думаю, за пару-тройку часов я управлюсь. А затем заеду за тобой и поедем на пляж. А после пляжа уже отправимся к тебе…

– Ммм… Красного игристого купить?

– Купить! – я не стала отказываться.

* * *

Освежающая «Балтика»-нулевка была в самый раз в такую погоду. Я предусмотрительно набрала ее целый пакет и направилась к Венчику. Сам же Венчик уплетал пиццу и уже допивал вторую бутылку пива. При этом он с важным видом умудрялся рассказывать мне поучительные, как он выражается, истории. Я же молча сидела в уголке и слушала.

– …Так вот, Танюша, находился этот городок в прекрасном живописном месте, окруженный лесом и горами. Жители городка были очень добрые и веселые люди, они любили устраивать постоянные веселья, ярмарки и танцы. В общем, веселились и радовались жизни, живя по принципу – каждый день праздник! Но было всегда одно «но»… За городом, в горах и лесах жил туман, он был очень добрый и любопытный, и поэтому всегда хотел прийти в город и посмотреть на веселье, которое там происходило. Но вот только стоило туману появиться в городе, как местные жители тут же начинали возмущаться, ругаться на туман, который непонятно откуда взялся, сворачивали всю свою праздничную деятельность и возвращались по своим домам. Расстроенный туман тоже возвращался к себе в горы, ему было очень грустно. Он не понимал, почему люди так злятся на него, ведь он ничего плохого не делает, ему всего лишь хотелось посмотреть на праздник. Однажды туман сделал очередную попытку спуститься в город и полюбоваться весельем и праздником. Однако все произошло как и прежде: местные жители начинали возмущаться и уходили по домам. А расстроенный туман ушел в свое укрытие и загрустил. Но вдруг рядом с ним появилась серая кошка, которая иногда прибегала в лес поохотиться и нисколько не пугалась тумана.

Завидев туман, кошка спросила:

«Туман, почему ты такой печальный? Что случилось?»

Тот ответил:

«Очень хочу посмотреть на праздник, который люди устраивают в городе, но стоит мне появиться, как местные жители начинают возмущаться, праздник и веселье прекращаются, и они расходятся по домам. Почему так происходит? Неужели я такой страшный? Что мне делать, кошка? Вот тебе хорошо, ты постоянно гуляешь в городе, смотришь на праздник и веселье, и никто тебя не замечает и не ругается. Почему я так не могу?»

«Все ты можешь, туман, ведь нет ничего невозможного! – ответила кошка и потом продолжила: – Я тебе дам один совет. Предлагаю притвориться кошкой. Это очень просто: когда ты появишься в городе, просто скажи мяу!..»

И вот в очередной раз, когда люди устроили веселье и праздник, туман снова пришел в город. Как обычно люди стали возмущаться и сетовать на туман.

Однако туман тут же произнес: «Мяу!», люди сразу приутихли, а один из жителей громко сказал:

«Вы что, туман от кошки отличить не можете?! Продолжаем праздновать!..»

Венчик замолчал и выжидающе посмотрел на меня, при этом ногтем большого пальца он ловко откупорил третью бутылку. Я же чуть не подавилась куском пиццы, который жевала, и во все глаза уставилась на Венчика.

– Какая неожиданная концовка. Это просто сюр какой-то, – ответила я. – Но главное, все остались довольны – и люди, и туман.

– Танюша, вся наша жизнь – это сплошной сюрреализм. Мир – он дуален. И в нем не все так, как кажется на первый взгляд. Или не так, как мы это привыкли видеть. Эта добрая сказка нам напрямую об этом напоминает. Ведь многое зависит от нашего восприятия. И не все, что мы видим, является таковым на самом деле… А также нас очень легко ввести в заблуждение и обмануть. Это как в сказке про голого короля.

Я для приличия покивала с умным видом и стала намекать на то, что мне пора идти. И надо поторопиться, иначе Венчик начнет рассказывать очередную поучительную сказку. Истории про туман и кошку было вполне достаточно, к тому же мне очень хотелось попасть на пляж и успеть до наступления сумерек искупаться в Волге.

Я так и сказала Венчику, что хочу тоже себе устроить праздник – погулять, потанцевать…

– Как говорится в басне, «Так поди же, попляши!» – ответил Венчик цитатой из Крылова и хитро подмигнул мне.

Я только улыбнулась в ответ делано застенчивой улыбкой.

Но в тот день я даже и не предполагала, что цитата из Крылова в устах Венчика реализуется с плачевной буквальностью. В ближайшее время мне действительно пришлось «поплясать», только не в прямом смысле этого слова…

* * *

– Может, останешься? – спросил Элан и посмотрел на меня своим бараньим глазом.

Я приподняла голову от его мощной груди, посмотрела на него с улыбкой и ответила:

– Не буду изменять своим принципам!

– Тогда, может, пригласишь меня к себе? Я ни разу не был у тебя дома.

– Всему свое время, дорогой.

Время было не позднее – около десяти, – мы успели искупаться в Волге, потом вернулись домой, приняли душ и, не сдержавшись, завалились в постель, предаваясь любовным утехам.

Зазвонил мой айфон.

– Подай, пожалуйста, телефон.

Элан протянул мне трубку, я глянула на экран – номер мне был не известен.

– Слушаю!

– Добрый вечер. Извините за столь поздний звонок… Татьяна Александровна Иванова? – услышала я молодой мужской голос с легким акцентом.

– Еще совсем не поздно. А кто меня беспокоит?

– Жамбалиев Марат Алимбекович, участковый. Ваш телефон дал мне Владимир Кирьянов.

Я вспомнила, что Киря тоже дал мне телефон участкового, но, видимо, я не внесла его в свои контакты.

– Слушаю вас! – отозвалась я.

– Татьяна Александровна, мне хотелось бы пригласить вас для дачи показаний. Мне известно, что вы нашли Лизу, и мне нужно для протокола… К тому же у меня для вас есть еще кое-какие сведения…

«Какие еще сведения? Прямо заинтриговал».

– Хорошо, – согласилась я. – Когда мне к вам подойти?

– Давайте завтра с утра, – предложил участковый.

– Договорились, – пообещала я и отключилась.

– Снова по работе? – спросил Элан.

– Да, нужно решить некоторые формальности, – отмахнулась я и стала одеваться.

– Как? Ты уже уходишь? – Элан смотрел на меня с печалью в глазах.

– Да, мой хороший. Завтра мне рано вставать, поэтому надо лечь пораньше.

– Но, Татьяна… – Элан приобнял меня сзади. – Мы даже не выпили красного игристого, оно ждет в холодильнике.

– Не каждый день коту масленица! Ну, в нашем случае – не каждый вечер красное игристое. К тому же я за рулем. Неохота мне потом ехать на такси от тебя. А машина мне завтра с утра понадобится. Так что… – я прилипла к нему и наигранно страстно поцеловала его в губы. – Так что до завтра!

– Днем я буду рисовать, а вечером тебе позвоню, – он сказал это с такой грустью в голосе, что мне захотелось изменить своему решению и остаться с ним до утра.

Но все же…

– Хорошо. До завтра.

Будильник немилосердно выдернул меня из чудесного сна, где я наслаждалась единением с Эланом. Только он почему-то был связан, а я сидела верхом на нем и вливала в него литрами красное игристое, потом в моих руках оказался апельсиновый сок. Вот только Элан не получал от этого никакого удовольствия, он корчился в судорогах и просил пощады, но я была непреклонна. Да уж, чего только не приснится…

Я потянулась, взглянула на часы и не сразу поняла, зачем это я завела себе будильник на такую рань. А когда вспомнила, то тут же вскочила с кровати.

Дальнейшие мои действия отличались какой-то хаотичностью и бестолковостью, видимо, оттого, что встала в непривычное для себя время. Однако к желаемому результату мои телодвижения привели: ровно в восемь тридцать я выходила из подъезда собственного дома, заряженная двумя чашками кофе, вымытая, причесанная и даже слегка подкрашенная. Все-таки не куда-нибудь направляюсь, а в полицию. А если быть точнее, то к участковому.

Марат Алимбекович, молодой худенький участковый с раскосыми, явно татарскими глазами встретил меня с радостью в своем жарком кабинете, где по старинке работал вентилятор и были открыты окна.

– Присаживайтесь, Татьяна Александровна. Я вот для чего вас позвал, – он сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня. – Для начала вы нужны мне, как я уже говорил, для дачи показаний. Это нужно для протокола. Все-таки вы нашли девочку, меня интересуют некоторые подробности, где именно и при каких обстоятельствах, во сколько это было и так далее. Ну, вы меня понимаете…

– Да, конечно, все расскажу, если это вам необходимо. Но, я так понимаю, вы меня не только для этого сюда вызвали? – теперь я пристально посмотрела на участкового.

– Совершенно верно, – кивнул он. – И, пожалуй, с этого и начнем. Скажите, вам Ольга Николаевна, мама Лизы, больше не звонила?

– Нет. А что, должна была?

– Вполне возможно. Я почему-то думал, что она снова обратится к вам за помощью.

– За помощью? Снова?.. Подождите, так девочку я нашла, вернула матери… – произнесла я, не совсем понимая, к чему клонит участковый.

– Скажите, Татьяна Александровна, в каком состоянии была девочка, когда вы ее нашли?

– Разумеется, в плохом! Она была вся грязная, всклокоченная, от нее пахло экскрементами и по́том, девочка была очень слаба, но это и немудрено – трое суток быть без еды и воды, к тому же в такую жару.

– Ясно… – тихо ответил он, после чего глубоко вздохнул и продолжил: – Дело в том, что на следующий день Лизу осмотрел врач. И осмотрел очень детально. После того, что увидел врач, он посчитал нужным обратиться в полицию. И Ольга Николаевна связалась со мной.

– И что же такого страшного увидел врач? – тут же спросила я.

– Дело в том, что девочка не просто бродила по окрестностям. Ее держали где-то взаперти и явно над ней издевались.

– Издевались?

– Да. На теле девочки множественные синяки, следы от ожогов на кистях рук, на груди и животе. Из одежды – легкие джинсы и футболка. Все в грязи и пыли, футболка сзади была разорвана. На запястьях – следы веревок… На руках девочки была засохшая кровь, это уже со слов ее матери. Кровь, судя по всему, ее собственная. Но точно установить теперь это нельзя, потому что Ольга Николаевна, как только оказалась дома, раздела дочь и пошла в ванную отмывать ее. Футболку она тут же выбросила, а джинсы засунула в стиральную машинку. В общем… когда она помыла девочку и внимательно ее осмотрела, то пришла, мягко говоря, в ужас. И с утра сразу вызвала врача.

– Ничего себе! Бедный ребенок, – только и сказала я.

– Это еще не все!.. Девочку явно избивали, на теле следы будто от шланга или тяжелой веревки, порезы от бритвенного лезвия, ссадины на шее, за ушами… Ну и в довершение всего – крайняя степень обезвоживания и истощения.

– Скажите, Марат Алимбекович, следы сексуального насилия были обнаружены? – тут же спросила я, надеясь услышать отрицательный ответ.

– Нет, следов насилия, слава богу, не выявлено, – успокоил меня участковый, хотя от всего услышанного я пришла в легкий ужас.

– Из этого следует вывод, что ребенка кто-то похитил, удерживал его взаперти и, ко всему прочему, еще издевался. Какой кошмар! – в сердцах произнесла я.

– Да, поэтому мы не исключаем наличие педофила, хоть и не было сексуального насилия, но… кто-то ведь с ней сделал это. Теперь бы найти этого монстра. А так да… Лиза, скорее всего, была похищена, либо кто-то увел ее за собой. Ее где-то держали связанную – в гараже или подвале, возможно, где-нибудь на территории заброшенного завода. Ее пытали… А потом, возможно, этот садист отпустил ее.

– Или сама вырвалась, – тут же предположила я.

– Вполне возможно, – кивнул участковый. – Вчера, после врача, к Лизе приходил психолог детский, врач-психиатр. Все без толку, она не произнесла ни слова. Врач пояснил, что у нее и так были проблемы с речью, а пережитый шок и ужас превратили ее в немую. – Марат Алимбекович замолчал, пожевал губами, снова глубоко вздохнул и продолжил: – Поэтому я и подумал, что Ольга Николаевна снова обратится к вам с просьбой отыскать этого мерзавца, который издевался над ребенком.

– Заявление она, я так понимаю, написала?

– Да, придется заниматься этим делом. Хотя, сами понимаете, дел и так полно, то драка, то пьянка, то кража… Но раз вас не попросили этим делом заняться… что ж, тогда ладно. Попробуем пошерудить местных бомжей, вдруг это их проделки?

– Вы думаете, это сделал кто-то из них?

– Как версия, почему бы и нет. Кто знает, что на уме у этих бродяг, вдруг у кого-то проявились садистские наклонности… Знаете что, Татьяна Александровна, вы все-таки навестите Коноваловых, типа пришли справиться о состоянии Лизы. Поговорите с Ольгой Николаевной… – и он с хитрым прищуром посмотрел на меня.

Я поняла, к чему клонит Марат Алимбекович. Он мне в прямом смысле намекает прийти к Ольге Николаевне и предложить ей свои услуги. А когда я выполню свою работу, предусмотрительный участковый снова вызовет меня к себе для дачи показаний. Для протокола.

Я точно решила, что Ольгу Николаевну я навещу или хотя бы позвоню для начала. Но свои услуги навязывать не собиралась, не в моих это правилах.

* * *

Прежде чем наведаться в квартиру Ольги, я сделала предварительный звонок. Ссылалась на то, что открылись новые обстоятельства и хотелось бы прояснить некоторые детали. Также я высказала свое желание навестить Лизу и принести ей чего-нибудь вкусного.

Ольга заверила меня, что Лизу лучше не тревожить, она сейчас находится словно в трансе, однако от конфет «Птичье молоко» она не откажется. Уж больно она любит эти конфеты.

Не сразу мне удалось найти нужные сладости, но примерно через час я уже входила в квартиру Ольги.

– Спасибо, Татьяна, – Ольга взяла конфеты и пригласила меня в гостиную. – Проходите сюда. Кстати, познакомьтесь с моим папой. Он сегодня утром приехал.

В гостиной при моем появлении поднялся с кресла грузный пожилой мужчина. Он тяжело дышал и явно страдал одышкой. Помнится, Ольга рассказывала, что мама у нее умерла, а вот отец, получается, жив.

– Папа, да не вставай ты! Сиди! – велела ему заботливая дочь, взяла его за руку и помогла опуститься в кресло. – Папа, это Татьяна, она детектив. Это она нашла Лизу.

– Здравствуйте, Татьяна! Меня зовут Николай Осипович. Можно просто Николай, – глубоко дыша, ответил мужчина. – Оленька мне рассказала про вас. Вы молодец! Спасибо, что нашли нашего горе-ребенка.

– Папа, ты будешь с нами чай пить?

– Нет, Оленька, спасибо. Пока не хочу.

Ольга тронула меня за руку и отвела на кухню.

– Я все-таки не могла сдержаться и рассказала все отцу, надо было с кем-то поделиться. Папа сразу сорвался и приехал. А теперь я жалею, что сказала ему. Его чуть инфаркт не стукнул. У него и так здоровье слабое. Он всегда переживал за меня и Лизу, что вот дочка у меня такая родилась… а тут еще и это!

– Ваш отец живет не в городе? – поинтересовалась я.

– В Котельниково он живет. Это часа два на электричке. Ох!.. – Ольга горестно вздохнула. – Зря ему сказала, теперь еще и за ним приглядывать надо. Два больных человека на мою голову. Один ребенок, второй – старик.

– Ольга, а Лиза совсем не разговаривает? – спросила я.

– Нет, Татьяна. Она… она в ужасном состоянии. Девочка и так больная, а теперь… Ладно!

– А я могу ее увидеть? – осторожно спросила я.

– Конечно, можете! Только не пойму, зачем вам это?

Я ничего не ответила, Ольга пожала плечами и повела меня в комнату дочери.

Увидев нас, Лиза вскочила с дивана и подбежала к матери, беря ее за руку. Затем увидела меня и сильно прижалась к матери. Ее лицо ничего не выражало, а глаза были пустыми.

– Лиза, не бойся! Это Татьяна! Она хорошая, она нашла тебя и вернула домой.

– Привет, Лиза! Ты меня не помнишь? – спросила я, однако девочка даже не посмотрела в мою сторону, словно была глухая.

– Она не говорит. Она ничего вам не скажет, – сухо сказала ее мать.

– Что сказал врач?

– Да ничего особого не сказал. Трудно понять, что у такого ребенка в голове. Но то, что у нее был сильный шок и стресс, это однозначно. И, возможно, она вообще не будет никогда больше говорить.

Лиза молча выпустила руку матери и снова села на диван, глядя перед собой бессмысленным взором.

Я посмотрела на этого бедного больного ребенка. Что с ней будет дальше, сколько она проживет на этом свете? В этом жестоком и грубом мире, где ее держали связанную взаперти несколько дней, без еды и воды, издевались над ней, причиняли ей боль. Кто это сделал и с какой целью?

– Ольга, вы, наверное, хотели бы выяснить, кто… кто это сделал с Лизой? – осторожно спросила я.

– Татьяна… Я не знаю. Да имеет ли это какое-то значение? Мне, если честно, все равно. Главное, что Лиза нашлась и теперь она в безопасности. А тот, кто… Кто это сделал, Бог его накажет. Единственно… – Ольга призадумалась и сделала небольшую паузу в разговоре, потом продолжила: – Мне не дает покоя надпись на теле Лизы.

– Надпись? – удивленно спросила я, помня, что участковый мне ничего про это не говорил.

– Да. У Лизы на спине было написано STAN. Именно по-английски. Написано было, скорее всего, черным маркером. Я так и не поняла, что это значит и зачем это надо было писать на спине ребенка. Это кошмар какой-то, Татьяна. И… я понимаю, что это был след, возможно, улика, не знаю… Но я не могла на это смотреть. Быстро отвела Лизу в ванну и стала ее намывать, особенно терла эту чертову надпись, докрасна ей спину растерла…

– То есть у вас вообще нет никаких домыслов насчет этой надписи? – решила уточнить я.

– Нет, Татьяна, – Ольга пожала плечами. – Даже примерно не могу предположить, что бы это значило. Кто-то очень жестоко обошелся с Лизой. Бог покарает этого человека.

– Неужели вы не хотите найти этого плохого человека и покарать его буквой закона?

– Ох, Татьяна! – Ольга повела рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – А что мне это даст? Заявление я, конечно, написала, пусть наш участковый этим занимается, правда, чувствую, толку от этого не будет. Ну и ладно. Главное, как я уже сказала, Лиза нашлась, и слава богу. Вы, Татьяна, справились со своей работой и весьма быстро. Я вам очень благодарна. Хотите еще кофе или чая с пирожками?

От сомнительного растворимого кофе и от чая в пакетиках я отказалась. А пирожков мне сейчас совсем не хотелось. К тому же мне стало окончательно понятно, что нанимать меня для поисков «плохого человека» никто не собирается. А навязываться не в моих правилах.

– Ольга, можете мне дать координаты своего бывшего мужа, отца Лизы? – попросила я, прежде чем уйти.

– А зачем он вам? – удивилась Ольга.

– По делу, – коротко ответила я.

– Не понимаю, зачем вам его телефон, но… хорошо, сейчас скажу.

Я поняла, что Ольга не собирается продолжать расследование, на что она вполне явно намекнула. Я не видела в этом ничего странного. Просто женщина не увидела в этом расследовании никакого резона и смысла и, возможно, желала избежать ненужных, по ее мнению, затрат.

Однако, выйдя из подъезда, я уже точно знала, что самостоятельно попробую отыскать обидчиков Лизы.

Времени у меня свободного было полно, никаким другим делом я сейчас не занималась, поэтому можно будет занять себя тем, чтобы попробовать отыскать того, кто совершил это жестокое деяние.

Чувство справедливости всегда было у меня на первом месте. И меня всегда коробит, когда зло остается безнаказанным. Поэтому я постараюсь приложить максимум усилий, чтобы найти этого гада, который издевался над больным ребенком, и наказать его по всем правилам.

* * *

Прежде чем наведаться к бывшему мужу Ольги, я решила поработать на близлежащей территории, где, предположительно, пропала Лиза.

Для начала я подъехала к тому киоску, где позавчера хотела купить мороженое. Представившись работником прокуратуры и сверкнув своим липовым краснокожим документом, я пообщалась с продавщицей киоска.

В день, когда пропала Лиза, была как раз ее смена. За десять минут разговора я узнала, что возле ограды, которая как раз находилась напротив через дорогу, продавщица видела девочку в желтой майке. Это как раз было перед закрытием, и продавщица обратила внимание на одинокую странную девочку, которая плелась вдоль ограды заброшенного завода. Потом свидетельница увидела, что к девочке подбежал какой-то мужчина в кепке, взял ее за руку и быстро увел в сторону. Женщина решила, что это кто-то из взрослых объявился и забрал девочку. На вопрос, как выглядел мужчина, продавщица мороженого только пожала плечами, сказала, что в сумерках толком его не разглядела: обычная мужская фигура в сером или черном и с кепкой на голове.

Поблагодарив женщину за нужные сведения, я купила у нее мороженое и бутылку воды и вернулась в машину.

Итак, на горизонте появился какой-то мужчина, который взял Лизу за руку и куда-то увел. Интересно, это случайный прохожий или наш потенциальный враг? Если просто прохожий, который обратил внимание на странную девочку, то почему он не отвел Лизу, например, в полицию? Может, она вырвалась от него и убежала? Или…

Я внимательно осмотрелась вокруг. Чуть в стороне, через трамвайные пути, за невысокой оградой располагался хлебозавод. И на его воротах возле входа я разглядела камеру видеонаблюдения. И эта камера, по идее, должна охватить обзор через дорогу, как раз то место, где проходила Лиза.

Не буду описывать все подробности, но скажу, что примерно через час я уже сидела с начальником охраны и системным администратором в темной каморке и просматривала видеозапись последних трех дней. В данной ситуации я не стала предъявлять свои липовые корочки, представилась, как есть, частным детективом и ограничилась своим природным обаянием и бутылкой хорошего коньяка в виде скромной благодарности.

Обзор с интересующей меня камеры действительно охватывал ту территорию, которая меня интересовала.

Через некоторое время, после быстрого просмотра, мы дошли до нужного момента. Вот из-за угла появилась Лиза – а это была именно она – и странной заплетающейся походкой пошла вдоль ограды. Потом к ней подбежал мужчина в серых джинсах и, несмотря на теплое время года, в спортивной кофте черного цвета. На голове мужчины была кепка тоже какого-то серого цвета. Лицо с такого расстояния было различить невозможно. Мужчина подошел к Лизе, возможно, что-то ей сказал, потом взял за руку и повел по тротуару вдоль ограды. За поворотом они скрылись из виду. Однако минут через десять мы заметили новую деталь.

Мужчина, с которым ушла Лиза, появился в обзоре камеры с другой стороны забора. Именно там, куда меня позвал Венчик, чтобы затем отвести к воротам на территорию заброшенного завода.

Мужчина огляделся по сторонам и перебежал дорогу в неположенном месте, улучив момент, когда не было машин. Оказавшись на противоположной стороне, он сразу свернул вправо и исчез из обзора камеры.

Все это было заснято примерно на расстоянии семидесяти-ста метров и лица мужчины было снова не разглядеть. Я уже было слегка расстроилась, но начальник охраны меня подбодрил, сказав, что как раз справа у них тоже висит камера, она охватывает вторые ворота, откуда вывозят готовую хлебобулочную продукцию, и также в поле зрения этой камеры попадает часть парковки, куда иногда ставят свои машины работники хлебозавода.

Мы тут же просмотрели запись с этой камеры, перемотав сразу на нужное нам время. Я возликовала: наш мужчина показался из-за угла, только голова его была опущена, но сбоку можно было увидеть часть лица. Довольно молодой, без растительности на лице, стройный и подтянутый. Мужчина чуть ли не бегом пробежал вдоль ограды предприятия и оказался на автостоянке, где подошел к черной машине. Хорошая такая машина, Mercedes-Benz C класса. Сев в свою крутую тачку, мужчина выехал на основную дорогу и скрылся из вида. Номер машины тоже разглядеть было нельзя, но начальник охраны заверил меня, что если сделать скрины, а потом их увеличить, то можно разглядеть номер. Через некоторое время мы сделали нужные мне скрины и отправили их на мой айфон.

Я поблагодарила за помощь в поимке опасного преступника-маньяка, мне пожелали удачи в расследовании, после чего я покинула территорию хлебозавода, вполне довольная полученными результатами.

Итак, кто бы ни был этот мужчина, необходимо его идентифицировать и проверить.

Оказавшись в своей машине, я тут же связалась с Кирей и попросила его о помощи. Мой хороший полицейский друг уже привык к таким просьбам, зная, что если я прошу, то это действительно нужно для дела.

– Скидывай свои скрины, я сделаю, что ты просишь. Как информация будет у меня, сразу тебе сообщу! – пообещал мне Володька Кирьянов и отключился.

Вот и отлично. А сейчас не мешало бы подкрепиться и выпить чашечку кофе. Однако прежде, чем поехать на поиски какого-либо кафе, я решила связаться с бывшим мужем Ольги, Андреем Бондаренко.

Дозвонившись, я представилась и рассказала вкратце о сути нашей с ним встречи, о необходимости которой напрямую намекнула.

– Давайте поступим так. Я сейчас на работе, но через полчаса собираюсь домой на обед. Я часто обедаю дома, это рядом с работой. Поэтому приезжайте ко мне домой примерно минут через сорок.

Я запомнила адрес и пообещала быть в нужное время. Что ж, перекусить основательно не получится, придется снова съесть мороженое и выпить бутылку воды. Остается надежда, что там, куда я собираюсь, меня угостят кофе. И желательно хорошим.

* * *

– Татьяна, даже не знаю, чем я могу помочь. Ольга мне рассказала все, сообщила о том, что Лизу нашел частный детектив. Но… то, что вы рассказали, это, конечно, ужасно. Кому и, главное, зачем понадобилось издеваться над больным ребенком?

Андрей Бондаренко был мужчиной лет сорока пяти, среднего роста, плотного телосложения, с густыми черными волосами, слегка тронутыми сединой. Особенно бросалась в глаза большая ямка на подбородке.

Мы расположились на просторной кухне за большим круглым столом, стоявшим по центру. Кофе мне не предложили, зато налили крепкий черный чай с лимоном и угостили блинчиками с мясом. Я не стала отказываться и без зазрения совести уплела два блина.

В квартире также была супруга Андрея по имени Наталья, молодая обаятельная женщина младше своего мужа лет на десять. Она водила за ручку малыша, который, видимо, только начал делать первые шаги в своей жизни. Абсолютно здоровый, крепкий и красивый малыш.

– Ольга попросила вас найти, кто это сделал? – спросил меня Андрей.

– Нет, – честно ответила я и тут же на ходу сочинила: – Эта нагрузка висит на участковом, а он мой хороший знакомый. У него и так дел полно, поэтому я вызвалась ему помочь. К тому же я, так сказать, в курсе всех событий.

– Да, этого гада надо бы найти, но… Татьяна, вы уверены, что найдете его? И стоит ли оно того? Лиза нашлась, Ольга теперь будет более внимательной. А Лизе… бедный ребенок, ей уже ничем не помочь.

Меня порой удивляет цинизм многих людей. Получается, никому нет никакого дела до бедного ребенка-инвалида. Главное, нашлась и ладно, а то, что какой-то нелюдь три дня морил ее голодом и причинял ей боль, на это как-то все закрывают глаза. Видимо, только одной мне присуще чувство справедливости и небезразлично то положение вещей, которое сложилось. Ольга была права, отцу Лизы по большому счету наплевать на свою дочь-инвалида.

Судя по внешнему виду квартиры, семья не бедствовала, и мои услуги детектива можно было вполне оплатить. Хотя бы даже частично, просто в знак благодарности. Однако я свои услуги никому не навязывала.

Но хозяин квартиры, похоже, расценил мой визит иначе и сразу дал мне понять, что в моих услугах не нуждается и оплачивать мои старания не собирается. Мол, сама взялась, сама этим и занимайся.

– Чем вы занимаетесь, Андрей? – сухо спросила я.

– Простите, это имеет отношение к делу? Я так до сих пор и не понял цель вашего визита. Что вы хотите узнать у меня?

– Я отрабатываю любые версии, которые могут мне помочь в поисках преступника, причинившего вред Лизе, – я старалась говорить спокойным тоном. – Возможно, кто-то сделал это целенаправленно, чтобы, допустим, насолить вам или это была месть за что-то, я не знаю… Но в любом случае я посчитала нужным поговорить с вами…

– Я вас понял, Татьяна. Вы хотите узнать, чем я занимаюсь и есть ли у меня враги или конкуренты. Хм… – мой собеседник призадумался и почесал затылок. – Вы знаете, есть у меня один конкурент, но мы с ним вроде решили все. Он дал мне время и обещал больше на меня не давить. Но… Нет, я не думаю, что они будут так мне пакостить через Лизу.

– Что это за человек? Он вам угрожал?

– Фирсов Федор Михайлович, наш местный депутат… Да какой там депутат! Обычный барыга, бизнесмен хренов!

– И что вы с ним не поделили?

– Я занимаюсь автозапчастями. У меня две точки в городе. Одна в центре, вторая – на выезде из Пролетарского, прямо возле дороги. Также я там еще хочу открыть шиномонтажку. Так этот делец Фирсов, видите ли, присмотрел себе это местечко и решил там открыть автомойку. Мало ему его колбасного цеха, который, кстати, там рядом, где хлебозавод, так ему еще автомойку подавай, да еще на том месте, где мой магазин! – Андрей возмущенно махнул рукой, потом громко отпил чай из чашки.

– Но вопрос, я так понимаю, урегулирован? – решила уточнить я.

– Ну… я думаю, что да, – мужчина слегка замялся. – Как бы сначала он подкатил ко мне по-хорошему, предлагал деньги, хотел выкупить это место. Я отказался, потом намекнул, что сумма маловата. Он решил подумать, но позже уже заявился со своими ребятами, видимо, из охраны, которые демонстративно стояли чуть в стороне. Напрямую не угрожал, но сказал, что лучше все решить по-хорошему и не усложнять ситуацию. Вот… Я пообещал, что подумаю, поговорил с Натальей и еще некоторыми своими знакомыми. В конце концов меня убедили, что сумма, которую предлагал Фирсов, вполне достойная, и что он такой весь крутой чувак и ребята в охране у него отмороженные, так что лучше с ним все-таки не связываться.

– То есть вы уже отдали свой магазин Фирсову?

– Еще нет… Но уже сообщил ему, что готов на эту сделку. Просто я все тянул время, и мне уже намекнули второй раз, что, мол, давай, мужик, шевелись.

– Сколько примерно по времени вы все это тянули?

– Ну… месяца два, наверное. Но, Татьяна, я не думаю, что Фирсов опустится до того, чтобы похищать ребенка-инвалида и держать ее взаперти… Я думаю, они бы придумали какой-то другой способ, как надавить на меня.

– Скажите, слово «стан» или «стэн» вам ни о чем не говорит?

– Что еще за «стан»? – мой собеседник удивился и наморщил лоб. – Нет… Я не знаю, что это значит. Хотя у нас в городе, кажется, есть ресторан с таким названием.

– Не слышала.

– Или не у нас. Точно… Это я в Краснодаре когда был, то там у них на набережной видел ресторан с таким названием. Там чисто кубанская кухня. А так нет… не знаю, с чем еще можно связать это слово. А почему вы спрашиваете?

Я поняла, что отец Лизы ничего не знает об этой надписи.

– На теле Лизы было написано это слово. Кто-то написал его черным маркером.

– Бред какой-то. И зачем? Ничего не понимаю. И Ольга мне об этом не говорила. Странно все это…

– Я вас поняла, Андрей Викторович. Спасибо, что уделили мне время.

Больше ничего интересного мне тут не расскажут, а то, что мне нужно, я узнала. Этого было вполне достаточно для дальнейших размышлений.

Я села в свой «Ситроен» и поехала в сторону центра, чтобы выпить где-нибудь хорошего кофе.

«Фирсов Федор Михайлович… Это интересно. Надо будет хорошо обдумать полученную информацию и решить, какие шаги предпринять дальше в моем расследовании».

Через полчаса я сидела в уютном кафе и наслаждалась ароматным кофе. Была мысль позвонить Элану, вдруг он захочет составить мне компанию, но я передумала. Человек сказал, что будет весь день творить. Вот и пусть творит, не будем его отвлекать.

Завибрировал мой сотовый. Звонил Володька Кирьянов.

– Да, Киря, слушаю тебя.

– Татьяна, узнал я то, что ты просила. В общем, записывай или запоминай.

– Быстро ты, однако!.. Говори, я внимательно слушаю.

– Тачка, номер которой ты прислала, принадлежит некоему Фирсову Федору Михайловичу. Это один из наших многочисленных бестолковых депутатов. По большому счету он просто бизнесмен. Колбасный цех в Пролетарском, два продуктовых магазина и три автомойки.

«Вот оно как! Интересно, однако, все происходит».

– Киря, в чем-нибудь криминальном этот Фирсов был замечен?

– Ну как тебе сказать… Ничего конкретно на него нет, типа чист как стеклышко, но мы же понимаем… Этот Фирсов своего рода образец эдакого вора в законе нашего времени. А так нет, ничего криминального за ним лично не водится. Но… имеются всевозможные грешки за его охраной. То избиение, то разгром в ночном клубе, то угрозы… В общем, слегка агрессивные ребята. Но Фирсов специально держит у себя подобную охрану и многое им позволяет. У него, так сказать, свои методы, которые сводятся больше к грубой силе.

– Спасибо, Володя, за информацию. А где проживает этот господин Фирсов?

– В основном он обитает в своем особняке, восточный выезд с Пролетарского, там коттеджные поселки. Я скину тебе адрес.

– Володя, спасибо тебе еще раз. На связи!

– Обращайся!

«Итак, что мы имеем? А подумать есть над чем».

Та крутая черная тачка, в которую садился наш подозрительный мужчина, принадлежит Фирсову Федору Михайловичу. И я больше чем уверена, что тот мужчина не являлся самим господином Фирсовым. Интересно, кто это? Возможно, его водитель или охранник, некое доверенное лицо, которому он доверяет свою дорогущую машину. А из этого следует, что господин Фирсов все-таки решил надавить на своего строптивого конкурента Андрея Бондаренко и выбрал для этих целей его дочь-инвалида, к которой было, судя по всему, проще подобраться. Для этих целей он обращается к одному из своих подчиненных, возможно, охраннику, который при удобном случае увел Лизу и потом оставил ее в каком-то темном неизвестном помещении. Единственно, меня смущал один момент – этот охранник больше не попадал в поле зрения видеокамер. Ни его, ни черного «мерседеса» в последующие два дня камера не зафиксировала. Может, этот парень действовал не один, и второй его напарник находился вместе с Лизой и именно он издевался над ней.

Это же какими надо быть нелюдями, чтобы так поступить?

Но почему-то эта версия казалась мне слишком надуманной. И интуиция мне подсказывала, что я не совсем на верном пути. Что-то тут было не так. Однако столько совпадений говорило об обратном, и поэтому я должна обязательно доработать эту версию до конца.

Я заказала себе еще одну чашку кофе и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Кофеин и витамин С благотворно влияют на мою мозговую деятельность.

Через пару минут меня посетила одна мысль, и я снова набрала Володьку Кирьянова.

Он немного повозмущался, что у него и так много работы без меня и что не прошло и получаса, как я снова посмела его потревожить.

– Киря, ты же знаешь, я в долгу не останусь. С меня коньяк.

– Хорошо, хорошо… Выкладывай, что тебе надо на этот раз?

– Киря, может, ты что-нибудь нароешь у себя или у своих коллег на охрану этого самого Фирсова? Сколько их у него, в чем конкретно они были уличены? И… если получится узнать: на машине этого Фирсова разъезжает другой человек, важно узнать, кто он. Может, его личный водитель или охранник, а может, кто-то из родственников…

– Ох, Татьяна! – Володька демонстративно вздохнул в трубку. – Любишь ты загрузить работкой. Хорошо, я тебя понял. Но не обещаю, что узнаю все сегодня. Потом мне расскажешь о своем деле. Ты девочку, кстати, нашла?

– Да, Володя, нашла. Только теперь пытаюсь найти, кто ее похитил.

– Значит, девочка не просто так пропала?

– Видимо, да. Либо кто-то просто воспользовался тем, что она ушла далеко от дома. Бедную девочку держали взаперти три дня без воды и еды, а на ее теле следы побоев и ожогов.

– Какой ужас! Ладно, Татьян, на связи!

Я еще посидела некоторое время в кафе, потом решила прогуляться по набережной. А дальше, как говорится, война план покажет. Если не возникнет никаких идей, то сегодня больше не буду заниматься делом и посвящу этот вечер себе любимой.

* * *

Ближе к вечеру я уже была дома и готовила свой нехитрый перекус, а именно: варила пельмени и нарезала овощной салат со свежей зеленью. Также недалеко от дома я приобрела целый лоток ароматной клубники. Как-никак, а на дворе лето, пора кушать витамины.

Звонок от Володи Кирьянова был неожиданным.

– Фух, Татьян, мой сумасшедший рабочий день наконец закончился. И я успел нарыть то, что ты просила. В общем, так… Судя по всему, человек, который ездит на машине Фирсова, это Пётр Викулов. Это один из его охранников и водитель по совместительству. Этот Викулов проходил по одному делу… В общем, не буду вдаваться в подробности, но на него было заявление от домработницы, которая обвиняла этого Викулова в попытке изнасилования, а также указывала на его грубое и неадекватное поведение. Не знаю, как там было на самом деле, но делу не дали ход, состава преступления как такового не обнаружено. Викулова несколько раз вызывали для дачи показаний, ограничились предупреждением и отправили на все четыре стороны. А с этой домработницей, я полагаю, договорились и затем уволили.

– Есть адрес этого Викулова?

– Конкретно его адрес нигде не указан. Проживает в основном в особняке своего босса. Так полагаю, у него там есть специальное помещение для охраны и прислуги.

– Володя, а данные этой якобы пострадавшей домработницы имеются?

– Конечно! – выкрикнул Киря, видимо, довольный своей предусмотрительностью. – Ирина Владимировна Лычкина. Записывай адрес…

Ну что ж, теперь я знаю, чем заняться дальше. Время еще не позднее, большинство граждан в этот час уже возвращаются домой со своих работ. Поэтому я решила навестить некую Ирину Лычкину, работавшую домработницей у господина Фирсова, надеясь, что застану ее в это время дома.

* * *

– Неужели этот придурок еще что-то натворил?! Я не удивлена!

Ирина Лычкина сидела передо мной в кресле и явно ликовала. Это была молодая особа примерно моего возраста с темно-рыжими волосами и ярким вызывающим татуажем, подчеркивающим глаза и линию губ.

– К сожалению, это тайна следствия, ну, вы меня понимаете, – важно ответила я. – Но гражданин Викулов оказался подозреваемым в одном щекотливом деле… Вот я и пытаюсь составить психологический портрет этого человека. И собираю о нем информацию.

– Поняла. Ну, спрашивайте, что знаю, то расскажу, – ответила Лычкина и затянулась электронной сигаретой.

– Какая должность у этого Викулова? Кем он приходится господину Фирсову?

– Да обычная шавка! Вредная, гадкая, кусачая и озабоченная шавка! Все готов сделать, что хозяин попросит. А мнения о себе такого!.. Типа он самый крутой и неотразимый. А так он охранником служит у нашего Фирсова. Тот машину ему свою доверяет. Пока шеф занят делами, тот в это время на этой тачке разъезжает по городу, красуется. Павлин!

– Он живет в особняке у Фирсова?

– В основном да. Есть у него вроде своя хата, но он там редко появляется. В основном охрана Фирсова обитает в отдельном строении на территории его дома. Также там может заночевать любой из обслуги. Повар и садовник часто оставались… Вот.

– Петр Викулов действительно вас домогался?

Моя собеседница хмыкнула, сделала очередную затяжку из своей электронки, выпустила дым с клубничным ароматом и ответила:

– Не просто домогался! Он хотел меня изнасиловать. Прямо в одной из комнат особняка, где я убиралась. Извращенец вонючий!

– То есть он вас вообще не привлекал как мужчина? Может, вы давали ему, извините, повод? – спросила я с легкой усмешкой.

– Ха!.. Какой повод? Я, конечно, не ханжа и не против завести интрижку с интересным мужчиной. Но только не с Петькой! Нет, он не урод, вполне нормальный внешне молодой мужик, но… Его поведение, манера общаться, его навязчивость, какая-то показушная озабоченность… Все это отталкивает. Понимаете?

– Понимаю, – кивнула я. – Ирина, а что вы можете сказать мне про самого Федора Михайловича?

Честно говоря, я не совсем отчетливо представляла себе, что вообще собираюсь узнать у Лычкиной. Я шла вслепую, в надежде на то, что в нашем разговоре совершенно случайно возникнет какая-нибудь существенная деталь.

Ирина некоторое время подумала и ответила на мой вопрос:

– Знаете, он вполне обычный человек. Нормальный такой деловой мужик. Такой, как сотни других. Это он на людях показывает себя таким высокомерным и крутым… Еще я бы назвала Федора Михайловича очень целеустремленным человеком. Если он решил чего-нибудь добиться – обязательно добьется.

– Любыми путями?

Ирина задумалась.

– Смотря что вы понимаете под этим выражением. Я могу сказать, что он готов не спать ночами, работать сутки напролет, для того чтобы чего-то достигнуть. Но… вы знаете, после того как он связался с политикой… Тоже мне, депутат! Политика ведь калечит людей, я сколько раз об этом слышала…

– Понятно. Скажите, Ирина, когда вы покинули дом Фирсова?

– Ну… где-то около месяца назад.

– А сколько на территории дома обычно охранников?

– Да обычно по двое. Еще там у них старший есть. Тоже весь такой важный, здоровый такой. Вообще у Фирсова какая-то странная охрана. Ну, в том смысле, что как уголовники какие-то. Но, как я поняла, он специально у себя держит таких ребят.

К этому моменту я поняла, что больше ничего интересного от Ирины Лычкиной не узнаю.

Я поблагодарила ее за уделенное мне время и покинула ее скромную квартиру.

Нужный мне особняк находился неподалеку от Волги, среди таких же трех– и двухэтажных, шикарных и не очень, домов.

Как я и ожидала, дом был обнесен внушительной оградой. Колючей проволоки, правда, не было, однако, даже учитывая ее отсутствие, попасть внутрь было делом непростым. Ну а кто сказал, что я буду перелезать через эту ограду, чтобы попасть внутрь? Мы попадем туда обычным стандартным путем – через дверь.

Я даже не придумала ничего вразумительного, чтобы как-то объяснить свой визит. Но в таких ситуациях я обычно полагаюсь на экспромт.

Я нажала на кнопку звонка, и вскоре массивная железная дверь открылась. Первое лицо, которое я увидела по ту сторону ограды, было достаточно симпатичным. Парень лет двадцати семи смотрел на меня широко открытыми серыми глазами вполне дружелюбно и одновременно вопросительно.

– А вы к кому? – спросил он.

– Я по объявлению, – стала сочинять я на ходу. – Вам же нужна домработница? Или я ошиблась адресом? – я кокетливо намотала на палец свой белокурый локон.

– Э-э… не знаю. Я ничего об этом не слышал, – парень пожал плечами. – У нас вроде есть новая домработница. Может, она уходить собралась, я не знаю… А кто вас вообще пригласил сюда? С кем вы договорились о встрече?

– Ну… Я позвонила по телефону, что был в объявлении, мне ответил женский голос, сказали, «да, приходите, мы вас ждем», – я тоже пожала плечами и невинно улыбнулась.

– И вы не знаете имени, с кем общались?

– Нет.

– Хм… Может, это была жена босса. Щас уточню, – парень отошел в сторону, где стояли одноэтажные строения, и крикнул: – Петька, пойди сюда!

Через минуту передо мной возник еще один охранник с наглым лицом и оценивающими хитрыми глазками. По некоторым чертам его лица я с трудом, но узнала того мужчину с камер видеонаблюдения.

Теперь я поняла, о чем говорила Ирина Лычкина. Парень был действительно неприятный, хотя и не уродливый внешне. Что-то в нем вызывало отторжение и полную антипатию.

Пока первый охранник что-то тихо объяснял этому Пете, я нагло прошла вперед по вымощенной гладким камнем дорожке и внимательно осмотрелась вокруг, пытаясь на всякий случай обнаружить и запомнить расположение видеокамер, да и просто рассмотреть всю территорию.

– Эй, красавица! Ты куда направилась? – окликнул меня охранник Петя. – Ну-ка объясни мне, кто ты такая и зачем сюда пришла?

Он подошел ближе и стал откровенно меня разглядывать, постоянно облизывая пересохшие губы.

– Какой шикарный дом! – с придыханием произнесла я, вживаясь в роль недалекой особы. – Я бы хотела тут работать. И вы, мальчики, такие симпатичные. Сразу мне понравились.

– Хм… ты тоже ничего! – ответил Петр, пожирая меня глазами.

Да, видимо, моя стройная фигура, обтянутая легким коротким платьицем, белокурые волосы, да и мое природное обаяние произвели на этого Петю сильное впечатление. И спровоцировали в нем соответствующие желания.

Ну точно озабоченный какой-то.

Хотя это можно использовать в своих интересах.

– Я пришла по объявлению. Вам же нужна домработница?

– Хм… Не слышал об этом. Думаю, босс или его супруга предупредили бы нас об этом. Ты ничего не путаешь, красавица? Может, ты ошиблась домом?

– Хм… – я надула губки и призадумалась. – Может, и ошиблась. Ну ладно, если так, то я, пожалуй, пойду. Только… – я слегка коснулась пальцами руки озабоченного Пети и томно произнесла: – Может, вечером пригласишь меня куда-нибудь? Можно пойти в ночной клуб оторваться.

Петя учащенно задышал, нагло приобнял меня за талию и ответил:

– Да я с радостью, красавица! Вот только сегодня я сутки на дежурстве. А шеф просил не отлучаться… А хотя подожди, я сейчас, – парень словно о чем-то догадался и достал свой сотовый.

Я решила, что он сейчас будет просить мой номер телефона, но ошиблась. Петя поднес трубку к уху и стал ждать, когда ему ответят.

– Да, босс… Нет, ничего не случилось. Хотел вот уточнить, нам нужна новая домработница? А то тут пришла одна… Говорит, по объявлению. А мы вообще не в курсе. Но, – парень плотоядно посмотрел на меня и снова облизнул губы, – такую я бы взял к нам, шеф. Но… что? А, понял… слушаю! – тон Пети как-то резко изменился, и он стал внимательно слушать своего шефа, при этом постоянно поглядывая на меня.

Через пару минут, выслушав своего босса, он коротко ответил:

– Понял! – и отключился. – Значит, так, красавица… Как тебя зовут, кстати?

– Татьяна, – не стала я скрывать своего имени.

– В общем, Татьяна, возможно, сегодня вечером мы с тобой увидимся и развлечемся, как ты хотела, – он пристально посмотрел на меня и нагло улыбнулся. – Но… я поговорил со своим боссом, он ответил, что не против с тобой пообщаться. Так сказать, устроить тебе проверку, – при этом Петя противно хихикнул. – Поэтому босс ждет тебя вечером. Подходи часов в девять. А потом… мы с тобой поедем развеемся. Думаю, босс меня отпустит на пару часов.

– Какая прелесть! Обязательно приду! – воскликнула я и направилась к выходу.

Всю дорогу до двери меня провожал Петя, продолжая откровенно разглядывать меня. Я же в свою очередь потупила глазки и кокетливо улыбалась.

Петя даже попытался поцеловать меня в щечку, но я технично увернулась и быстро выскочила за дверь. Мой обожатель сказал, что ждет меня вечером и чтобы я обязательно приходила.

Я заверила, что буду обязательно, и быстро скрылась за углом, где припарковала свой «Ситроен».

Сев в машину, я жадно отпила полбутылки воды, включила кондиционер и откинулась на спинку сиденья.

Ну что ж, я осталась вполне довольна своей вылазкой, теперь только остается дождаться вечера. Пообщаюсь лично с господином Фирсовым и потом, надеюсь, смогу вытащить за пределы особняка озабоченного Петю, с которым на нейтральной территории поговорю по душам и вытрясу из него все, что нужно. Уж я найду способ, как это сделать, не в первый раз этим занимаюсь.

Что именно я применю по отношению к этому Пете, я не решила. Опять же, разберусь на месте. Возможно, его можно будет напоить, у него развяжется язык, он захочет пооткровенничать и расскажет мне что-нибудь интересное. Можно под предлогом вспыхнувшей страсти его связать и при желании даже пригрозить оружием, тем самым вынудив его на откровенный разговор. Видно, что он парень, конечно, непростой, строит из себя крутого, но это больше показуха. Я же тоже барышня крутая и непростая, и шутки со мной плохи. Так что – война план покажет, разберусь на месте.

Вот только на самом деле все случилось совсем не так, как я планировала.

* * *

– Танечка, и как у тебя получается варить такой вкусный кофе?!

Элан сидел напротив меня и восхищался кофе, который я приготовила.

У меня был свободен почти весь день, поэтому я решила забежать к нему в гости, предварительно позвонив. Он был, конечно, не против.

– Предлагаю пойти погулять или даже позагорать, – предложила я.

– Танюш… Я бы с радостью, но мне нужно успеть дописать картину. До выставки осталось несколько дней. Может, давай лучше вечером? Часиков в восемь-девять. Как раз и жара спадет.

Вечером, именно в это время, у меня намечалось совсем другое свидание. Однако об этом я говорить не стала. Вот и как мне выходить замуж с такой работой и таким образом жизни? Как объяснять своему мужчине необходимость подобных вечерних, а порой и ночных, вылазок? Я думаю, что не каждому мужчине понравится, когда его жена с пистолетом в сумочке куда-то убегает на ночь глядя. И иногда возвращается в синяках и ссадинах.

– Извини, дорогой, вечером я не смогу. У меня тоже работа, – с сожалением ответила я и отпила глоток горячего кофе.

– Работа? Вечером? – удивился Элан.

– А что ты удивляешься? Ты же знаешь о роде моей деятельности. Именно в это время у меня встреча с одним из фигурантов дела, которое я сейчас расследую.

– Я понимаю, – удрученно произнес Элан и поднял на меня свои черные пронзительные глаза. – Очень жаль. Но, может, ты скоро освободишься, и мы потом встретимся. Можем в какой-нибудь клуб сходить, развеяться, потанцевать… Кстати, Марк и Гриша, возможно, подтянутся.

– Хорошо, если я быстро освобожусь, то сообщу тебе, и мы обязательно увидимся.

Элан вдруг резко поставил чашку на столик, стремительно встал и подошел ко мне. Его глаза метали огонь.

– Танюша, ну, может, отложишь сегодня все свои дела и останешься со мной? – он приобнял меня и страстно прижал к себе. От его рук у меня мурашки бежали по телу, а от его взгляда я порой теряла рассудок.

И я уже готова была сдаться, но в последний момент одернула себя и слегка отстранилась.

– Не могу, – тихо ответила я, а затем впилась в его губы жарким поцелуем…

Я ехала за рулем своей любимой машины, слушала музыку и старалась особо ни о чем не думать. Элана я оставила дома дописывать картину, а сама решила отправиться к Светке, освежить, так сказать, прическу. Как-никак, а у меня сегодня вечером встреча, пусть сомнительная и чисто по делу, но все же встреча.

А Элан…

Если честно, его капризы меня слегка возмутили. То есть он не может отложить свою работу на другое время, а я, значит, должна подстраиваться под него и откладывать свои важные дела на потом. Нет, милый мой, так не пойдет.

Тут же я поймала себя на мысли, что никогда не выйду замуж за мужчину с кавказским темпераментом. Уж больно я непокорная и упрямая. С другой стороны, если мужчина окажется слабее меня, то я буду его подавлять. А такой мужчина мне не нужен. Как быть?..

Может, кто-то мне подскажет?

Надо поговорить на эту тему со Светкой.

У Светки в салоне я проторчала часа полтора. Она вымыла мне голову, высушила, подстригла и выровняла секущиеся концы, слегка поправила челку и подкрасила брови. Все это время она восторгалась моей неземной красотой и между делом пыталась выяснить, как у меня складываются отношения с Эланом. У нее прямо живот болел от того, как она хотела узнать все пикантные подробности. Заодно доложила, что весь бабский коллектив салона сокрушается, что Элан закончил свою работу, за время которой он тут всех покорил, но сам ни на кого не обратил внимания – был сух и сосредоточен на работе. И больше в салоне так и не появился.

– А зачем бы он к вам приходил? – спросила я и усмехнулась.

– Ну как зачем… У нас много хороших мужских мастеров, да и, судя по его ногтям, он пользуется услугами мастера маникюра…

– Ты и ногти его разглядела, – засмеялась я. – Ты знаешь, стрижется он в каком-то барбершопе и у него уже есть свой личный мастер. И этот мастер мужчина. Как он сказал, свою голову и свою бороду он женским рукам не доверит. А маникюр он делает сам, я сама видела.

– Хм… Ну и ладно, – хмыкнула Светка и не стала продолжать эту тему.

По поводу пикантных подробностей я воздержалась. Незачем знать всем о моих любовных похождениях, даже лучшей подруге. На то и личная жизнь, что она – личная.

Счастье любит тишину.

И я уже не раз убедилась в верности этого высказывания на своем личном опыте.

* * *

Ночной клуб CALLIPSO располагался практически за городом. Однако его светящиеся огни и яркую большую вывеску можно было увидеть издалека. Атмосфера клуба тоже завораживала, помогала именно расслабиться и совсем не напрягала. Заведение располагало к отдыху: хорошая музыка, качественный алкоголь, праздничная энергетика. С ночи до утра на просторной танцевальной площадке клуба без устали зажигала тарасовская молодежь под энергичную музыку модных городских, а иногда и столичных диджеев.

Я не думала, что уже в ближайшее время окажусь в этом клубе. В компании со своим озабоченным и подозрительным ухажером по имени Петя.

Как и было оговорено, в нужное время я появилась у особняка господина Фирсова. Подготовилась к этому посещению основательно, руководствуясь принципом «Красота – страшная сила». Спасибо подруге Светке, которая навела порядок на моей голове и освежила, так сказать, мои белокурые волосы. Оделась я тоже соответствующим образом: золотистое свободное платье чуть выше колен, а на ногах модные греческие сандалии с длинным ремешком, охватывающим половину голени. И, конечно же, неотъемлемые атрибуты настоящей богини охоты: колчан со стрелами и свора гончих. Колчан – это моя сумочка, а стрелы – пистолет, диктофон и пара запасных обойм. А также набор подслушивающих средств – на всякий случай. В общем, моя сумочка содержала все необходимое для визита в дом Фирсова и для встречи с его озабоченным охранником Петей.

А свора гончих – это моя чуйка и интуиция, которые редко меня подводят.

Тоже мне, Артемида местного розлива.

И интуиция мне не раз намекала, что что-то тут не так. Надо быть бдительной и осторожной. К тому же перед выходом я бросила свои кости, которые мне выдали комбинацию: «24–33–11», что означало:

«Ваши авантюрные похождения, к сожалению, могут привести к неблагоприятным последствиям. Будьте бдительны и осторожны. Может пострадать ваше здоровье».

Мои кости – это вам не гороскоп, который сейчас составляют все кому не лень. Мои магические помощники меня никогда не подводили. Можно, конечно, сегодня все отменить и никуда не ехать. И таким образом избежать авантюрных похождений. Но я по опыту знала, что если подобные похождения меня где-нибудь ждут, то они в конце концов дождутся – не сегодня так завтра. А если я сегодня никуда не пойду, то от меня может ускользнуть главная зацепка в моем деле, которую нужно обязательно проверить и ни в коем случае ее не упускать…

Поэтому бодрая, свежая и с решительным настроем я покинула свою квартиру, вызвала такси (своим авто я решила не пользоваться по некоторым соображениям) и направилась к дому Фирсова.

– Танюша, краса моя, я уже думал, что ты пошутила и не придешь, – охранник Петя засверкал своими похотливыми глазками и приобнял меня за талию.

– Ну я же обещала. К тому же я не против развлечься. А твой хозяин дома?

– Нет, его еще нет. Он будет позже, возможно, вообще ночью. И он разрешил мне немного отвлечься. Так что садись в мой лимузин и поехали оторвемся…

Меня посадили в тот самый крутой черный «мерс» и повезли в сторону ночного клуба CALLIPSO.

С охраной данного заведения я была знакома. Пару раз мне довелось побывать в этом клубе. Поэтому, когда Петя предложил мне оставить сумочку в машине, чтобы не мешалась мне и, не дай бог, не потерять ее, я сначала заартачилась, а потом согласилась. Я знала, что на входе мою сумочку «просветят» на наличие металла, и мне не хотелось привлекать к себе лишнего внимания своим огнестрельным оружием. Но и оставлять свою сумочку с пистолетом в чужой машине мне тоже не хотелось, но выбора у меня не было.

– Кинь на пол под заднее сиденье. И никуда твоя сумочка не пропадет. И сигнализация у этой тачки крутая. Так что… – Петя энергично похлопал «мерс» по капоту, щелкнул сигнализацией и повел меня ко входу ночного клуба.

Народу в ночном заведении было еще не очень много. Видимо, основная публика заявится ближе к полуночи. Мы же расположились у барной стойки и потягивали коктейли. Как я поняла, подозрительный Петя решил напоить меня. А я, в свою очередь, его. Каждый, видимо, вел свою игру, и интересно будет, кто кого переиграет. Однако, как бы я ни старалась заказать себе безалкогольный коктейль, бдительный Петя тут же пресекал все мои попытки и сам заказывал нужные коктейли с необходимыми градусами.

Я отпила только половину, решив, что сильно от этого не опьянею. Мой же спутник осушил почти весь стакан, при этом постоянно смотря на меня голодными глазами и трогая мою коленку своей потной ладошкой.

Я еле сдерживалась, но старалась не обращать на это внимания. Как говорится, ради дела можно и потерпеть.

– Танюшка, почему ты не пьешь?

– А куда торопиться? Успею еще напиться, вся ночь впереди. К тому же я быстро пьянею, и у меня начинает болеть голова. А я еще хочу потанцевать, – я присосалась губами к трубочке, делая вид, что глотнула коктейль, при этом стараясь сделать это максимально сексуально.

– Ты хочешь тут быть всю ночь? – спросил Петя, продолжая трогать мою коленку. – Я думал отсюда раньше свалить.

– Посмотрим. Мы же только пришли. Я бы хотела хоть немного потанцевать. А потом… – я с прищуром посмотрела на своего спутника и слегка приоткрыла рот.

Наверное, в этот момент я была похожа на озабоченную дурочку. Ну и ладно. Зато я хорошо вписалась в нужную мне роль.

– А куда мы потом поедем? К тебе или ко мне? – с придыханием спросил Петя.

– А к тебе – это куда? В вашу сторожку, что ли? – спросила я и противно хихикнула.

– Хах!.. Зачем в сторожку, скажешь тоже. Да чтоб ты знала, в этом особняке столько комнат, что там можно спокойно уединиться на пару часов, особенно если хозяина не будет. А так… у меня, конечно, есть своя хата, но она такая убогая, со старым диваном, что мне не хотелось бы туда приглашать такую шикарную женщину… – Петя икнул и допил свой коктейль. Потом махнул бармену и заказал себе виски с колой.

Пускай пьет и хмелеет, а я потом решу, что с ним дальше делать и куда ехать.

Однако есть такое понятие, как закон подлости. И именно в самый неподходящий момент этот закон себя проявляет во всей своей подлой красе. Именно по закону подлости, а никак не иначе, в этот клуб именно в этот вечер вздумалось заявиться Элану и его друзьям.

Я не сразу его заметила. Только каким-то шестым чувством почувствовала на себе тяжелый взгляд. Именно в тот момент, когда Петя, будь он неладен, обнял меня за талию и предложил пойти потанцевать.

Я обернулась и увидела Элана в нескольких метрах от себя. В отблесках мерцающего света я не сразу его узнала. До последнего надеялась, что обозналась, но это оказался именно Элан. А вот и рядом нарисовались две знакомые фигуры – несомненно, это были Марк и Григорий.

Только этого мне не хватало.

Элан подошел ко мне и, пронизывая меня горящим взглядом своих черных глаз, произнес:

– Так вот ты на какой работе! Ну что ж… все понятно. Развлекайся! Не буду мешать, – и он зло глянул в сторону Пети.

Я подошла к Элану почти вплотную.

– Элан, послушай… это не то, что ты думаешь. Я тебе потом все объясню, – я старалась говорить тише, подойдя ближе к нему, чтобы Петя меня не слышал.

– Раньше надо было объяснять. Так бы и сказала, что у тебя есть хахаль и что сегодня хочешь отдохнуть с ним. Чего мне голову морочила? Тоже мне, детектив. Да все вы, бабы, одинаковые!..

Я взяла его за руку и, отведя чуть в сторону, зашипела ему в самое ухо:

– Послушайте, юноша, давайте не будем сейчас устраивать сцены ревности и тем более разборки. Если я сказала, что я на работе, значит, я на работе. Очень жаль, что ты меня тут застал. Но раз пришел, то иди развлекайся и не мешай мне работать. А если хочешь все выяснить, то потом поговорим.

Его черные глаза продолжали метать молнии.

– Да мне уже все понятно, нечего тут выяснять. Иди работай! – и он отдернул свою руку.

– Танюха, что случилось? У тебя проблемы? Кто этот фраер? – Петя оказался рядом с нами и, видимо, решил разобраться, кто это уделяет такое пристальное внимание его спутнице.

– Все нормально. Это мой двоюродный брат. Вечно пасет меня. Пойдем, все в порядке, – и с этими словами я потащила Петю обратно к бару от греха подальше. Не хватало мне еще тут мужских разборок.

Разумеется, после такой встречи мне уже не хотелось оставаться дальше в этом клубе. Было желание на все забить, оставить этого противного Петю и поехать домой. И гори оно все синим пламенем.

Однако я тут же взяла волю в кулак и настроилась на нужный лад. Что я расклеилась, как кисейная барышня? Тоже мне, крутой детектив со сворой гончих… Работа есть работа. А все личное оставим на потом.

Мы еще немного посидели у бара, я все же допила свой коктейль, решив, что не сильно от него опьянею. Хотя легкое расслабление в теле почувствовала.

Петя отлучился на несколько минут, сославшись на свое желание сходить в туалет. Вернулся он минут через пять с сосредоточенным лицом, словно совсем и не пил.

– Босс звонил. Сказал, что скоро может появиться дома. Поэтому я нужен буду там. Но… он не против с тобой познакомиться. Так и сказал, мол, вези свою сексуальную домработницу, я с ней пообщаюсь.

– Ну, тогда поехали! – решительно сказала я, радуясь тому, что появился повод покинуть это заведение. Находиться тут у меня больше не было никакого желания.

Петя, как и прежде, по-хозяйски обнял меня за талию и повел в сторону выхода.

Я просто спиной чувствовала на себе обжигающий взгляд горящих глаз. С трудом сдержалась, чтобы не обернуться.

Знали бы Элан и его друзья, что со мной случится в ближайшее время, ни за что не отпустили бы меня с моим подозрительным спутником. Возможно, все втроем они бы просто отбили меня у этого Пети и ни за что не дали бы мне с ним уйти… По крайней мере, мне так хотелось думать.

* * *

Вернулись мы быстро – доехали минут за пятнадцать. Всю дорогу Петя болтал какую-то ерунду, постоянно поглядывая на меня похотливым взглядом и иногда трогая за бедро. Я тупо улыбалась и ничего не говорила.

Я бросила взгляд назад, увидела свою сумочку на полу – все нормально, сумка на месте. Но поднимать ее пока не стала.

Интуиция мне подсказывала, что не надо ехать в этот дом. Но как изменить ситуацию, я пока не понимала. Вроде все идет по сценарию, с Петей я завязала контакт, господин Фирсов желает со мной познакомиться. Правда, подозрительно, что все это происходит под покровом ночи, но тем не менее…

Каков мой план дальнейших действий? Надо во что бы то ни стало разговорить Петю, а возможно, и надавить на него как следует. Хватит с ним сентиментальничать, пора поговорить по душам.

Может, это сделать прямо тут, в машине? Но тогда я не смогу познакомиться лично с господином Фирсовым.

А нужно ли мне это знакомство? В общем, как бы то ни было, но я решила все же принять приглашение посетить этот особняк. А там, как говорится, будем действовать по обстоятельствам. В конце концов, я барышня не робкого десятка и могу найти выход практически из любой ситуации. А проникать в самое логово своего врага мне не впервой. К тому же у меня с собой оружие.

Оружие!..

Мы уже подъехали, как я вспомнила про свою сумочку. Точнее, про пистолет, который в ней лежал. Все-таки выпитый коктейль слегка затуманил мне голову.

Выходя из машины, я схватила сумочку и оказалась на улице возле ворот.

– Заходи, а я загоню машину.

Я не стала ждать повторного приглашения и прошла в открытую железную дверь. Попутно я сунула руку в сумку и обнаружила, что пистолета там нет.

А дело начинает принимать интересный оборот.

Каким образом пистолет пропал из моей сумочки?

И кто это сделал и с какой целью?

Ответ очевиден: меня просто обезоружили. И извлек пистолет кто-то из коллег Пети, у которого был доступ к авто. Или сам Петя решил проверить мою сумочку, пока якобы бегал в туалет.

Значит, оружие где-то у него. Но пройти с ним в клуб он не мог. Значит, пистолет в машине. Или у кого-то другого, кто его у меня изъял.

Вот так, Татьяна, тебя развели как дурочку.

Однако это меня только разозлило. Надо быть начеку, и дальше посмотрим, кто кого…

– Проходи в дом, Танюша! Не стесняйся, – проговорил Петя и жестом пригласил меня следовать за ним.

Он открыл дверь в дом и зашел туда первым. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Я прошла по каменной дорожке и прежде чем войти в дверь, покосилась на второго охранника в белой рубашке, который стоял рядом и мило мне улыбался. Это был именно тот парень, который первый раз открыл мне ворота и впустил в этот шикарный особняк.

Я была готова к любым неожиданностям, к любому повороту событий, однако получить подлый и предательский удар сзади я никак не ожидала…

Я переступила порог дома, и в следующее мгновение… на мою голову обрушился удар такой силы, что из глаз посыпались искры и я покачнулась. Это явно постарался парень в белой рубашке. Я постаралась развернуться, но тут же с другой стороны получила второй удар, не менее сильный и такой же подлый, который был направлен в спину. Видимо, это Петя подключился к делу.

Я, не сумев удержаться на ногах, покатилась с лестницы кубарем обратно на каменную дорожку, по которой слегка проехалась лицом и исцарапала себе предплечье.

В следующую секунду, собрав все силы, я вскочила на ноги и сделала это очень вовремя. Охранник в белой рубашке со злым и перекошенным лицом (и куда делся тот милый и улыбчивый парень?) надвигался на меня, однако со спины я тоже уловила движение. В данной ситуации я решила применить двойную атаку сразу против двух противников.

Как только парень в белой рубашке оказался в полуметре от меня, я резко развернулась к нему спиной и ударила ногой назад, прямо ему в живот. Хотя целилась, если честно, ниже, но немного промахнулась. И тут же встретила открытой ладонью по челюсти появившегося передо мной Петю.

– Ах ты, сука, драться умеешь! – выругался Петя, сумевший устоять на ногах после моего удара.

Я не дала ему опомниться, и моим ответом ему был удар ногой в грудь, отчего Петя отлетел на метр назад и рухнул на газон.

Как хорошо, что я не обула сегодня туфли на каблуке. На плоской подошве в моих плетеных греческих сандалиях в данный момент мне было очень удобно и практично.

Я вовремя отскочила в сторону, ожидая нападения от парня в белой рубашке. Он довольно быстро оправился от моего удара и ринулся в мою сторону. Я встретила его ударом ноги по корпусу, однако парень успел выставить руки, и мой удар пришелся вскользь. Я тут же ушла в сторону, оказавшись на зеленом газоне, и попробовала нанести ему боковой удар ногой. Охранник снова поставил блок, однако от силы моего удара не удержался и свалился на спину. Я тут же подскочила к нему с намерением добить противника, однако парень быстро вскочил и отпрыгнул в сторону. Надо же, какой прыткий.

Я не стала нападать первой, а дала ему возможность начать атаку и подойти ближе ко мне. Парень так и сделал, мягко подпрыгивая, как боксер, он приблизился ко мне, намереваясь свалить меня прямыми ударами. Я ловко увернулась, защитилась от двух ударов открытыми ладонями, а потом молниеносно нанесла ему тройку ударов: прямой, снизу, боковой. Первые два не достигли цели, а от третьего удара парень не смог защититься, отчего получил хороший хук прямо в челюсть. В следующую секунду я провела подсечку, и охранник в белой рубашке плашмя упал на землю.

Я осмотрелась. Оба мужика валялись на земле – один на газоне, второй на тротуаре возле ступенек крыльца. Оба были в сознании, и через минуту они уже могли снова оказаться на ногах.

Я же пыталась выровнять дыхание и интенсивно растирала виски, пытаясь унять тупую боль в голове. Одновременно я соображала, что мне предпринять дальше.

Первым порывом было как можно быстрее отсюда скрыться, однако я тут же остудила свой пыл. Моя сумочка валялась возле тротуара, она выпала во время моего позорного падения со ступенек. Но вот пистолета в этой сумочке не было, и это меня остановило. Нельзя было этим ребяткам оставлять свое оружие. Да и второй раз меня вряд ли сюда пустят, и дарить свои профессиональные атрибуты этой компании мне не очень хотелось.

Пока я раздумывала, что предпринять дальше, охранник в белой рубашке и Петя уже поднялись на ноги. Сделали они это практически одновременно.

Я снова напряглась и приготовилась к отражению нападения. Почувствовала, что из носа у меня потекла горячая струйка, видимо, при падении я повредила нос об асфальт. И это меня разозлило еще сильнее.

Они надвигались одной стеной. Я понимала, что сил у меня осталось не очень много, да и коварный удар по голове давал о себе знать. Но не зря у меня черный пояс по карате и богатый опыт подобных ситуаций. Расставив ноги на ширине плеч, я приняла соответствующее положение из стойки какете-уке, сделала глубокий вдох и внутренне снова собралась.

– Каратистка, е… твою мать! – выругался Петя и осторожно двинулся в мою сторону.

Я не позволила ему подойти близко, а тоже сделала плавный шаг вперед и резким выпадом нанесла ему удар кулаком в солнечное сплетение. Петя согнулся пополам, однако не упал, лишь застонал от боли и снова заматерился.

В этот момент краем глаза я заметила, как открылась дверь небольшого строения возле ворот и оттуда вышел еще один охранник, одетый в джинсы, белую рубашку и армейские ботинки. Причем габариты этого охранника были настолько внушительны, что внешне он собой представлял настоящего богатыря.

Вот только этого мне не хватало. Оказывается, все это время этот здоровяк сидел в каморке охранников и спокойно наблюдал за происходящим. А сейчас, видимо, увидев, что дело пахнет жареным, решил выйти на подмогу своим товарищам… Черт побери, справлюсь ли я с тремя?

Держа в поле зрения неожиданно появившееся на арене боевых действий третье действующее лицо, я не забывала и о двух предыдущих. Надо успеть с ними разделаться и потом заняться этим третьим здоровяком. В моем распоряжении было несколько секунд.

Полуобернувшись, я краем глаза заметила вблизи себя слегка пошатывающегося охранника в белой рубашке. Не разворачивая торса, нанесла ему боковой удар ногой по корпусу. Услышав в свой адрес очередную порцию матерных выражений, я поняла, что удар достиг цели.

В следующую секунду я сделала разворот на мягких ногах и собралась окончательно вырубить своего несостоявшегося ухажера Петю. Однако тот благоразумно отступил в сторону, продолжая приводить себя в норму после удара в солнечное сплетение. Все правильно, чтобы прийти в норму после такого удара, нужно не меньше минуты.

Я слизнула соленую струйку крови с верхней губы и сделала еще одно движение в сторону Пети, но нанести удар так и не успела…

Третий охранник-здоровяк, несмотря на свою тяжелую комплекцию, неожиданно возник передо мной, но нападать не собирался, лишь смотрел на меня полупрезрительно и с легкой усмешкой.

– Кто тебя научил так драться, девочка? – процедил он сквозь зубы. – Ты стоишь, как корова на льду. Удар цки выполняется в стойке шико. И принять надо фронтальную развернутую стойку.

Тоже мне, сенсей нашелся. Еще будет учить меня правильно драться. Да посмотрела бы я на твою стойку шико, после того как тебя ударили по голове и прокатили лицом по каменным ступенькам. Тут уже не то что до правильной стойки, тут – дерись как можешь.

Я не успела ничего ответить – ни словесно, ни физически, как в следующее мгновение поняла, что настоящий каратист из нас двоих это точно не я. По крайней мере, мой уровень, который я до сегодняшнего дня считала достаточно высоким, оказался значительно ниже уровня моего соперника. С таким противником мне еще сталкиваться не доводилось.

В считаные секунды он принял заднюю короткую стойку и моментально свалил меня с ног «задними ножницами». Свалил быстро, красиво и больно.

Я собралась было приподняться и сделать защиту предплечьем, однако, попытавшись оторвать голову от земли, буквально взвыла от боли. На мои волосы, разметавшиеся по земле, уже успели наступить носком армейского ботинка. На мои красивые благоухающие белокурые волосы, которые несколько часов назад привела в порядок подруга Светка.

Из моих глаз брызнули слезы, и меня переполнила дикая злость. Никому не позволю подвергать меня подобному унижению! Преодолевая дикую боль, я изо всех сил дернула головой и все же сумела приподняться, при этом внушительный пучок волос так и остался лежать на земле под тяжелым ботинком.

Я быстро вскочила на ноги и собралась было накинуться на этого садиста, но не тут-то было. Этот опытный каратист не дал мне сделать ни одного движения, четко пробив мне солнечное сплетение, точно так же, как я недавно вырубила незадачливого Петю. Надо отдать мне должное, я устояла на ногах, но сильно подалась назад, отчего оказалась в объятиях того самого Пети.

Тот, долго не раздумывая, зарядил мне прямо по шее, отчего я уже не устояла на ногах и упала на газон. После таких ударов мне требовалось минимум секунд десять, чтобы прийти в себя и попробовать подняться на ноги. Однако предоставлять мне их никто не собирался. Подлый Петя тут же подскочил ко мне и нанес удар ногой по корпусу.

Я поняла, что этот бой я проиграла, и мне осталось только сжаться в комок и закрыть руками голову. Я ожидала последующих ударов ногами, но их не последовало.

Мне даже показалось, что я начала терять сознание, когда вдруг услышала:

– Хватит.

Кажется, голос принадлежал каратисту. Также я сделала вывод, что он у них за главного. Потому что после этого приказания ко мне больше никто не прикоснулся. Однако мое тело ломило от боли, и я до сих пор не могла прийти в себя от ударов по голове и в солнечное сплетение. В данный момент я не чувствовала в себе силы не только для того, чтобы попытаться бороться, но и вообще не была уверена в том, смогу ли подняться с земли.

– Ты совсем не умеешь держать удар, девочка. – Это произнес каратист, склонившись надо мной. – Вставай!

Я не шевелилась, стараясь дать себе еще несколько секунд, чтобы хотя бы восстановить дыхание. Но каратист не дал мне и секунды: резко схватив меня за мои и так пострадавшие волосы, он намотал их на свою ладонь и потянул меня вверх.

Я вскрикнула и попыталась подняться, однако не успела. Этот садист протащил меня по асфальту с полметра, а затем, грубо надавив на затылок, ткнул меня лицом прямо во влажную землю под цветами около тротуара. Почва, видимо, от недавнего полива, была влажная и липкая, а мне продолжали давить на затылок так, что я начала задыхаться…

В такие моменты я вспоминаю слова моей мамы, которая говорила, что частный сыск – это неженское занятие и до добра это не доведет.

И тут же вспомнились сентенции моего любимого сенсея, который наставлял: «Никогда не сдавайся, что бы ни случилось!..»

Вспомнив о своей маме и о своем сенсее, я собрала всю волю в кулак и, сделав титаническое усилие, отдернула голову от земли и, извернувшись как змея, ударила ногой наугад. Удар достиг цели, кажется, я стукнула садиста-каратиста по голени. Соперник вскрикнул и ослабил хватку. Я тут же выдернула свою голову из его цепких лап и поднялась на ноги. Однако на большее меня не хватило, в голове зашумело, а в глазах потемнело, и я чуть было снова не упала на землю.

Тут же на выручку подоспел мерзкий Петя и ударил меня кулаком в живот. При других обстоятельствах я бы от такого удара и не дрогнула, но сейчас силы мои были на исходе, боль, казалось, пронизывала каждую клеточку моего тела и уже была невыносимой… Но даже в таком плачевном состоянии я не сдавалась. Я попыталась было отразить удар боковой поверхностью ладони, но быстрота реакции у меня уже была явно снижена, поэтому мне удалось лишь смягчить его. А в следующее мгновение получила еще один по голове, после чего я практически перестала соображать.

Ощутив у виска холодный металл, сквозь звон в ушах я услышала жесткое приказание, отданное все тем же голосом:

– Давайте ее в машину. Шеф велел не оставлять ее в доме. Вдруг его супруга неожиданно вернется, а тут такое… Глаза только не забудьте ей завязать.

Руки мои быстренько стянули тугой веревкой, в рот засунули кляп, а глаза затянули повязкой. Все манипуляции производил мерзкий Петя, с каким-то остервенением и садистской улыбкой на кривых губах.

Засовывая мне в рот тряпку, он произнес:

– Нехорошо людей обманывать. Зачем же ты так, а?..

Я кипела от злости на этого идиота. Засунул мне в рот кляп и задает вопросы. Каким образом, интересно знать, я смогу на них ответить?

– Хорош трепаться, суй ее в машину, – раздался голос каратиста-садиста.

Меня грубо толкнули в машину на заднее сиденье и захлопнули дверцу. Я попыталась принять хотя бы полусидячее положение, и у меня с трудом это получилось. Один из охранников сел спереди, а второй пристроился рядом со мной.

Через минуту я поняла, что за рулем был каратист-садист, а на заднее сиденье пристроился Петя. Ну кто бы сомневался. Парня в белой рубашке они, видимо, оставили на посту при особняке.

– Сиди молча и не двигайся, – услышала я голос Пети почти над самым ухом.

Мотор заработал, и я услышала, как открылись железные двери.

* * *

Скрючившись между сиденьями, с завязанными руками и глазами и тряпкой во рту, я прекрасно понимала, что пока ни малейших шансов на побег у меня не имеется. Положение мое в данный момент было совсем незавидным. Однако страха я не чувствовала, только боль. В принципе, подобные ситуации время от времени в моей жизни происходили, и я уже привыкла не бояться. Гораздо страшнее мне было однажды, год назад, когда я бродила одна-одинешенька по ночному кладбищу в поисках одного психа, которым оказался обычный подросток, возомнивший себя магом и колдуном…

Ехали мы уже достаточно долго, по моим подсчетам, не меньше получаса. При этом практически ни разу не останавливались. Это говорило о том, что на нашем пути не было светофоров, а значит, мы сразу выехали за город и едем по трассе. А поскольку скорость движения по трассе в среднем составляет около ста километров в час, я справедливо рассудила, что мы должны оказаться на достаточно приличном расстоянии от города. Вот и все, что я могла знать по поводу того, куда меня везут.

И все же интересно, куда именно меня везут и зачем? И что же будет дальше? Вот именно в такие моменты я начинаю понимать, что люблю свою работу и без адреналина просто-напросто долго не проживу. К тому же за все то время, что мы ехали, я старалась успокоиться и настроить себя на боевой лад. Несмотря на то, что все тело мое болело, а в голове гудел колокол, я уже более-менее пришла в чувство и готова была оказать сопротивление. Однако внешне старалась этого не показывать, надо усыпить бдительность противника, прикинуться слабой и беззащитной.

Наконец машина замедлила ход и остановилась. Повязку с моих глаз никто снимать не собирался. Задняя дверца машины открылась и меня вежливо попросили выйти:

– Вставай, сука, чего расселась, не забывай, что в гостях. Приехали, – услышала я голос каратиста.

Нормально выйти с завязанными глазами и перетянутыми веревками руками оказалось не так-то просто.

Пока я корячилась, Петя грубо схватил меня за ноги и буквально вытряхнул из машины, как мешок с картошкой. Хорошо, я вовремя развернула корпус, поэтому приземлилась боком.

Чертыхнувшись и простонав в тряпку, я с трудом, но приняла вертикальное положение, опираясь на корпус машины.

– Иди вперед, – сказал Петя и толкнул меня в спину.

Я повиновалась. Пройдя несколько шагов, остановилась, наткнувшись на стену. Я услышала лязг открываемой железной двери.

– Налево, – произнес Петя.

Затем он взял меня под руку и помог спуститься вниз по ступенькам.

«Ну надо же, какой галантный, хорошо хоть не скинул кубарем вниз».

Почувствовав сырость, я поняла, что мы направляемся, скорее всего, в подвал.

– Прямо, – последовало следующее указание, – а теперь стой.

Я повиновалась, а что мне еще оставалось делать. Я, конечно, могла сейчас достать его ногой, но что толку-то. Что я буду делать дальше с завязанными глазами, связанными руками и кляпом во рту?

Через минуту я снова услышала звук железа. Дверь, видимо, закрыли, и я осталась одна. И что мне теперь прикажете делать? Полная тишина, ничего не видно, только сырой запах подвала.

Я постояла с минуту, прислушиваясь. Очень хотелось сесть или лечь, однако я боялась сделать даже шаг.

Решившись, я аккуратно шагнула вперед, скользя носком обуви, как бы прощупывая пространство. Сделала еще один шаг, потом еще…

Носок моей обуви наткнулся на что-то твердое и обшитое грубой тканью. Я, словно безрукая, подняла ногу и постаралась более детально изучить объект, попавшийся на моем пути.

Через минуту я поняла, что это диван. Я аккуратно развернулась и села. С той стороны раздавались приглушенные голоса, но слов я разобрать не сумела.

Но долго в одиночестве мне быть не пришлось. В очередной раз я услышала железный лязг. Затем я поняла, что кто-то вошел, а потом последовал звук, возвещающий о том, что дверь закрыли на ключ.

– Уже пристроилась на диване, сучка, – услышала я голос Пети. – Это хорошо. Ты хотела со мной расслабиться, вот сейчас и расслабимся.

С этими словами он подскочил, резко поднял меня на ноги, затем отшвырнул в сторону, и я поняла, что упираюсь животом в какую-то поверхность наподобие стола.

Петя, громко дыша, задрал мне юбку, пошарил пальцами между моих ног и принялся лихорадочно стаскивать с меня трусики. Вот извращенец…

Я замычала, резко сжала ноги и оттолкнула его бедром. Петя выругался, а я, воспользовавшись моментом, лягнула правой ногой назад. Удар был слабым, но достиг цели.

Разъяренный Петя тут же схватил меня за волосы и повалил на пол. Я оказалась на спине, а мой насильник сел на меня сверху, больно сдавив мне грудь, так что я едва могла дышать. Я взбрыкнулась и тут же получила хорошую оплеуху по щеке. В глазах мелькнули искры, но я не сдавалась. Изловчившись, я нашла в себе силы и скинула с себя озверевшего Петю.

В следующую секунду он поставил меня на колени, и я почувствовала, как Петя пытается снять кляп с моего лица. Неужели решил проявить милосердие?..

Он потянул тряпку, рот мой освободился, но тут же губы уткнулись во что-то теплое, твердое, живое и настойчивое, а голову с двух сторон сильно обхватили огромные руки.

«А вот тут ты сильно просчитался, милый мой. Ты даже не представляешь, в какое невыгодное положение ты себя поставил».

– Глаза хоть развяжи, мне нравится смотреть, – с придыханием произнесла я.

Одержимый страстью и похотью, возбужденный, Петя уже, видимо, плохо соображал, поэтому тут же лихорадочно стянул с моих глаз повязку.

А в следующую секунду я сомкнула челюсти и…

Раздался дикий вопль, Петя отшатнулся назад, зажимая одной рукой свою промежность, а другой потянулся к пистолету, лежавшему на диване. Обезумевший от боли, он направил дуло пистолета в мою сторону, но моя реакция была отменной.

В следующую секунду я упала назад на свою пятую точку и ногой выбила его пистолет. Тут же перевернулась на бок, подтянула к себе ноги, отчего мое платье задралось почти до пояса, и, резко их выпрямив, стукнула его по голеням. Мой незадачливый насильник снова застонал, ноги его подкосились, но на пол он не упал. Я же старалась как можно быстрее подняться на ноги.

Выпрямились мы практически одновременно. Я взмахнула ногой, метясь в его и так пострадавшее место, но он инстинктивно закрылся рукой. Я тут же подалась к нему и боднула его лбом в лицо. Послышался хруст ломающихся костей и из носа парня хлынула кровь. Не дав ему опомниться, я вскрикнула и изо всей силы саданула его связанными руками сбоку по шее. Удар был рубящий, словно кувалдой. Петя плашмя упал на пол и затих.

Я быстро осмотрелась в комнате, освещенной тусклым светом лампочки под потолком. Надо как можно быстрее освободить руки и завладеть оружием. Если сейчас в дверях появится каратист, то мне несдобровать.

Старый полуразвалившийся диван, стол, два стула, старая ржавая батарея и трубы, идущие от нее. Батарея… Это то, что мне нужно.

Подойдя к ней вплотную, я тут же стала с силой тереть веревки о ржавый край батареи. Делала я это с яростью и без остановки, невзирая на то, что руки уже онемели, а в голове отдавалось тупой болью в затылке. За дверью была тишина, и это меня вдохновляло. Интересно, куда подевался каратист, почему он никак не отреагировал на крики своего напарника?

Минуты через три титанических усилий веревка наконец поддалась. Подключив к этому процессу зубы, я окончательно избавилась от пут, связывающих мои руки.

Я с облегчением растерла затекшие запястья и подняла с пола пистолет. Это был «стечкин», а не мой драгоценный ПМ. Интересно, куда они дели мое оружие, я должна непременно его вернуть.

Завладев пистолетом, я почувствовала себя в относительной безопасности. Теперь и появление каратиста мне не так страшно.

Я подошла к двери, пощелкала ручкой. Закрыто, как и следовало ожидать. Осмотрелась вокруг, открыла ящики стола, затем проверила карманы Пети. Но ключа нигде не было.

Сам же Петя в это время зашевелился и застонал. На столе я заметила пластиковую бутылку с водой. Взяв ее и забыв о брезгливости, жадно сделала несколько глотков. Остатки воды вылила на лицо Пети, которая стала стекать по его подбородку алым цветом, смывая кровь с разбитого носа. Одновременно с этим я похлопала его по щекам, стараясь как можно быстрее привести его в сознание.

Через некоторое время Петя пришел в себя, не сразу поняв, где он находится и что происходит. Но как только увидел меня и наставленное на него дуло пистолета, тут же отшатнулся в сторону, застонал и промычал что-то нечленораздельное. Мне показалось или я увидела страх в его глазах?

– Давай еще заплачь, – издевательским тоном произнесла я.

Он молчал и не двигался.

– Подтяни штаны, – процедила я сквозь зубы.

– А? – не понял он.

– Бэ!.. Штаны, говорю, подтяни, на тебя смотреть противно!

Приподнявшись, он повиновался. Когда штаны были подняты до соответствующего уровня, он снова вскрикнул от боли.

– Да ладно тебе стонать-то, подумаешь, царапина. Ты прямо как и не мужик вовсе! Не переживай, до свадьбы заживет.

Я подняла с дивана какую-то тряпку и кинула ему.

– Прижми к носу, – велела я. – И запомни… – с этими словами я оказалась рядом с ним и прижала пистолет к его лбу. – Я очень злая и нервная, могу ненароком прострелить тебе яйца. А вот это уже будет намного серьезней. Жить будешь, но нужна ли тебе будет потом такая жизнь…

Он испуганно посмотрел на меня. Было такое ощущение, что еще немного, и он заплачет.

– Вот и отлично. А теперь давай поговорим…

* * *

– Где ключи от двери? – спросила я.

– У м-меня н-нет, – произнес он, заикаясь.

– Врешь, гад! – я направила дуло пистолета ему между ног.

В глазах у него застыл ужас.

– Правда, нет… Они у… у Сохатого. Он скоро… скоро должен вернуться.

– Хочешь сказать, что он второй на очереди? – сквозь зубы спросила я.

– Н-не знаю… Может быть… Но вообще он заправляться поехал. Скоро, наверное, вернется…

– Будем считать, что ему повезло больше… И у нас с тобой, судя по всему, мало времени. Так что быстро отвечай на мои вопросы, и тогда есть шанс остаться живым и не сильно покалеченным.

Петя молча кивнул.

– Из-за чего вся эта заварушка получилась? Чем я заслужила такое отношение к себе?

– Ну как… Ты вызвала подозрение еще с самого начала. Шеф сразу заподозрил неладное, сказал, что никакая домработница нам не нужна. Сразу решил, что кто-то копает под него. Вот и дал команду тебя проверить.

– И ничего лучшего, чем избить меня и потом изнасиловать, вы придумать не могли. И это в наше-то цивилизованное время, где царят законы и порядок. Ты хоть представляешь, на сколько статей вы себе намотали? А?

– У нашего босса свои законы и порядки…

– Ах вот как… Хорошо, оставим моральную сторону этого вопроса на потом… Рассказывай дальше! – велела я, проведя пистолетом у его носа.

– А что дальше?.. Босс велел проверить тебя. Он сам лично хотел с тобой пообщаться, но не смог. У него там какие-то дела наметились и поздно ночью могла вернуться его супруга, она прилетает из Москвы… Вот. Поэтому босс велел прощупать тебя. Ну… пообщаться, сводить в клуб, при возможности напоить тебя, ну а дальше… дальше как пойдет. Сказал, что если не будешь колоться, то можно применить силу…

– И вы, как послушные шавки, решили этим воспользоваться. Ладно… Это твоя идея была оставить мою сумочку в машине? И где, кстати, мой пистолет?

– Да… Это мы с Илюхой придумали. Я должен был завести тебя в клуб, а он в это время открыть машину и проверить твою сумочку. Когда обнаружил там пушку, диктофон и еще всякую подозрительную ерунду, то тут же сообщил мне. Вот…

– Илюха этот, как я понимаю, тот охранник в белой рубашке? – решила уточнить я.

– Да.

– Продолжай.

– Так вот… После этого мы сразу решили, что ты засланная птичка и копаешь под шефа. Доложили ему. Он сказал, что действуем по плану «Б», это значит физический прессинг.

– Физический прессинг? Ну надо же… – я зло усмехнулась. – Ваш шеф, видимо, совсем бесстрашный и не дружит с головой?!

– У него хорошие связи и все везде схвачено, – с гордостью ответил Петя. – Он все сможет замять и решить.

– Поверь, у меня тоже есть связи, еще покруче, чем у вашего господина Фирсова.

– Да я вижу, что ты баба крутая…

– Да, я такая, – не стала я скромничать. – А вы попросту дурачки. Глупые, безмозглые шавки!.. И часто ваш хозяин вам такие поручения дает?

– Не-е… не часто. Но если проблемы какие…

– Понятно, – я глубоко вздохнула. – Значит, так, дела вашего шефа меня совсем не интересуют. Ни его бизнес, ни его политическая деятельность. Я занимаюсь совсем другим делом. Мне интересно знать: что ты делал четыре дня назад на территории заброшенного сталелитейного завода?

– В смысле?

– В коромысле! Я что-то непонятно спросила?

– Ну как…

– Как есть, так и отвечай! И давай побыстрее!

– Ну там… Там склад у нашего босса.

– Что за склад?

Видно было, что Петя не хотел отвечать, но, посмотрев на дуло пистолета, все же ответил:

– Это подпольный склад. Там хранится левый алкоголь. У шефа же несколько магазинов по городу, ну вот…

– Поняла. А теперь отвечай, зачем ты похитил девочку-инвалида по имени Лиза и держал ее взаперти три дня? Где вы ее держали? Уж не на том ли самом складе?

– Что за девочка? Какая инвалид?.. Ты чего пургу несешь, подруга…

– Я тебе не подруга! Отвечай!

– Да не знаю я никакую девочку Лизу. Ты вообще о чем? Ты что-то напутала.

– Ты засветился на камере видеонаблюдения. Возле ограды завода ты подошел к девочке, одетой в желтую футболку. Взял ее за руку и куда-то увел.

– Пф… Так вот ты про что… Да, было дело. Я как раз недалеко там бросил тачку и пошел посмотреть, как обстоят дела на складе. Там тоже один из наших ребят дежурит постоянно. Нужно было разгрузить небольшую партию товара… Так вот, иду я и смотрю – эта девочка идет возле ограды, такая странная, лицо в чем-то испачкано. Ну, я подошел, попытался заговорить с ней, а она смотрит так странно, шарахается, сразу видно, какая-то полоумная. Ну, я и решил, что она потерялась и, возможно, рядом есть кто-то из взрослых. Взял ее за руку и решил отвести подальше хотя бы от оживленной дороги. Была мысль отвести ее в отделение полиции. Вот… – Петя вытер тряпкой свой разбитый нос.

– Ну надо же, какой благородный. А в тебе еще не все потеряно, Петя. Хорошо, рассказывай дальше.

– А что дальше… Я взял ее за руку, она сначала шла со мной смирно, а потом вдруг как зарычит и давай вырываться. А после умудрилась укусить меня за руку. Хорошо, я в кофте спортивной был и успел рукой дернуть, поэтому она только в ткань зубами вцепилась. Дура больная! Ну, я отшвырнул ее и пошел по своим делам. Больше я эту сумасшедшую не видел. Потом, когда возвращался, проехался вокруг, но ее не видел, как сквозь землю провалилась.

– А сообщить в полицию о том, что на территории заброшенного завода бродит странный больной ребенок, ты не удосужился?

– Думал об этом, но как-то закрутился, и вылетела совсем эта чокнутая из головы. Вот…

– Какие дела у вашего шефа с неким Андреем Бондаренко? – продолжила я допрос.

– Бондаренко?.. – Петя явно был озадачен. – А это еще кто такой?

– Тебе освежить память? – гаркнула я и в очередной раз пригрозила пистолетом.

– Подожди… Это тот делец, что ли, хозяин магазина автозапчастей?

– Он самый.

– Черт… А он-то тут еще каким боком?

– Я спросила, какие у вашего босса дела с этим человеком?

– Да какие там дела?.. Так, ерунда какая-то. Этот делец не хотел отдавать свой магазин шефу, хотя тот ему предложил неплохие деньги… Ну а больше я ничего не знаю, правда. Кажется, шеф на него слегка надавил, ну и тот быстро сдался и согласился продать эту территорию вместе со своим магазином. Вот и все их дела, больше ничего не знаю.

Тут я услышала звук подъезжающей машины. Двигатель заглох и послышались шаги. Это, видимо, наш каратист по прозвищу Сохатый вернулся. И, судя по шагам, он был один.

Ну что ж, с ним у меня были свои счеты, так что с радостью готова с ним встретиться.

– Быстро к стене, в угол! – скомандовала я Пете, указывая на дальний угол возле дивана.

Петя подчинился и ползком перебрался к противоположной стене.

– Если шевельнешься, я сразу стреляю! – пригрозила я и заняла позицию прямо напротив входной двери, ожидая своего врага.

Через несколько секунд дверь открылась, и я увидела тень от внушительной фигуры. Сохатый вошел в подвал как ни в чем не бывало.

– Ну что, голубки, вы тут… – начал было он и запнулся, увидев меня с направленным на него пистолетом.

– Стой на месте! Руки вверх! – приказала я.

Сохатый подчинился. Его футболка задралась, открыв моему взору рукоятку пистолета, засунутого за пояс джинсов. В руке я заметила зажатые между пальцев ключи.

– Разожми пальцы и брось ключи, – велела я. – Одно лишнее движение, и я прострелю тебе колено. И никакая стойка шико, ни лапа дракона, ни кулак журавля тебе не помогут.

Сохатый молча, зло смотря на меня исподлобья, разжал пальцы, и ключи со звоном упали на бетонный пол.

Мой противник явно оценивал ситуацию, прикидывая, как бы достать меня и обезоружить. Но я специально выбрала такую дистанцию, чтобы дотянуться до меня было не так-то просто. Однако я помнила, как двигается этот человек, поэтому ожидала нападения в любую секунду. Самым верным решением в данной ситуации было бы выстрелить ему, например, в плечо или бедро, чтобы освободить себе путь к отступлению.

Однако я выбрала совсем другой вариант.

– Значит, я не умею держать удар? – сквозь зубы, но довольно четко произнесла я. – Возможно, ты прав, и когда-нибудь я научусь. А вот как умеешь держать удар ты?

В следующую секунду я резко швырнула в него пистолет, метя в лицо. Противник тут же среагировал и закрылся руками. Реакция у него хорошая, но на это и был мой расчет. Не успел пистолет еще долететь до него, как я сделала движение вперед, сокращая дистанцию, и ногой со всей силы пробила ему грудную клетку. Тут же, уйдя чуть в сторону, нанесла боковой удар той же ногой, метясь по нижним ребрам.

Каратист-садист по прозвищу Сохатый согнулся пополам и свалился на пол, корчась от боли. Два нижних, так называемых «плавающих» ребра я ему сломала. Будем считать это компенсацией за мои поврежденные волосы и за то унижение, которое я испытала, уткнувшись лицом в сырую землю.

– Не хочешь снова спросить, кто меня так научил драться? – спросила я и, нагнувшись, быстро подняла пистолет с пола.

Держа на мушке поверженного противника, я быстро выдернула его оружие, спрятанное за футболкой, ловко залезла в карманы джинсов, вытащила еще одну связку ключей и мобильный телефон.

Вся эта потасовка заняла не более двадцати секунд. Я обернулась на Петю, который все это время жался в своем углу и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Где твой телефон? – спросила я.

– Его тут нет… Он остался в машине.

– Вот и отлично. – Телефоны я решила изъять у этих ребят, это было гарантией того, что у меня будет время покинуть это место без дополнительных неприятностей. А у моих недругов – нескорая возможность на освобождение.

– Где мы находимся? – спросила я у Пети, ибо спрашивать что-то у Сохатого не было никакого смысла. Он корчился на полу, стеная от боли и жадно хватая ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

– Это дачи… Старые дачи. Рядом деревня Маховка, – ответил Петя.

– Передайте своему боссу огромный привет. Если он все еще желает лично со мной встретиться, то я жду его.

– Так весь этот сыр-бор из-за какой-то девчонки-дурочки? – с неким сожалением в голосе спросил Петя.

– Весь этот сыр-бор затеяли вы. И вам с рук это не сойдет. А ведь все можно было решить совсем по-другому, более мирным путем… Надеюсь, у вас хватит ума не искать меня с намерением отомстить. Со своей стороны тоже обещаю, что забуду о вас, как только покину это злачное место и верну себе свою сумочку, свой телефон и оружие.

– Оружие… твои вещи… они у Илюхи. Ты это… заяву будешь писать? Послушай… босс все решит, он заплатит!

– Да не нужны мне его грязные деньги! – сказала я и сплюнула на пол розовой слюной.

Скрывшись за дверью, я моментально сунула ключ в замок и с максимальной расторопностью повернула его. При этом, освобождая правую руку, мне пришлось бросить один из пистолетов на пол.

Дверь закрылась, я подняла оружие и пошла вверх по каменным ступенькам. Тут же услышала, как с той стороны подбежали к двери и застучали по ней.

– Открой, тварь! – услышала я отчаянный возглас Пети. – Нам что тут, подыхать, что ли?!

Я ничего не ответила и поспешила скорее покинуть это место.

* * *

Отключив сигнализацию на брелоке, который изъяла у Сохатого, я быстро уселась за руль. В этот раз машина была совсем другая, не «Мерседес» бизнес-класса, а обычный потрепанный «пежо». В салоне я нашла документы и техпаспорт на имя Вожакова Игната Николаевича. На фотографии каратист выглядел намного моложе и приятнее. Теперь, если что, мне известно имя и фамилия Сохатого. И машина, судя по всему, принадлежала ему.

Сидя за рулем, я продолжала слышать стуки в железную дверь, которые напоминали мне звук падающего на капот автомобиля града. Однако теперь мне уже было не до этих садистов. Свое они получили, а я в данный момент была собой вполне довольна.

Я посмотрела в зеркало и ужаснулась. Просто не верилось, что это я. Нос у меня распух, словно перезревший абрикос, все лицо было в засохших пятнах бурого цвета – кровь вперемешку с грязью, лицом в которую сунули меня недавно. А под правым глазом сияло лиловое пятно. Боже, может, мне все это снится.

Увидела бы меня сейчас подруга Светка, она умерла бы со смеху. Или бы грохнулась в обморок, что более вероятно.

А Элан бы меня, наверное, вообще не узнал…

Что ж, Танюша, сама выбрала себе такую неспокойную профессию, так что не жалуйся. Спокойная жизнь, видите ли, ей не нравится и вызывает скуку, а отсутствие адреналина в крови способствует появлению депрессии и хандры. Вот и получай море адреналина и нескучную жизнь.

Однако оказавшись на свободе, я ощутила прилив сил и у меня словно открылось второе дыхание. Надо быстрее выбираться отсюда и поскорее закончить еще одно маленькое дельце.

Открыв бардачок, я отыскала там влажные салфетки и тут же попыталась хоть немного привести себя в порядок перед зеркалом. Также одной из влажных салфеток я умудрилась перетянуть свои пострадавшие и грязные волосы, сделав сзади жалко болтающийся растрепанный хвост.

Спустя минут пять я уже выглядела… не сказать, что прилично, но, по крайней мере, узнаваемо. Слава богу, мое платье из прочной трикотажной ткани не пострадало, только помялось и испачкалось.

Я завела двигатель, развернулась и тронулась в путь. Во тьме фары высветили множество частных домов, стоящих неоглядным массивом вокруг. Бывать в этих местах мне ни разу не приходилось, но я приблизительно представляла, где нахожусь. Расположение деревни Маховки мне было примерно знакомо, и я понимала, где это и в каком районе области. Конечно, навигатор в телефоне мне бы сейчас не помешал, но все мои личные вещи, в том числе и оружие, до сих пор находились в руках моих неприятелей.

Дачные массивы и частные дома шли вдоль узкой дороги сплошь и рядом, и ни одного дорожного указателя на моем пути не попалось. Зато попалась развилка сразу трех дорог.

Слегка озадаченная, я остановилась и внимательно осмотрелась. По какой дороге в похожем случае пошел Иван-царевич? Вроде бы смерть была налево, а может, направо…

И что за ерунда мне лезет в голову? Пока я раздумывала, в какую сторону мне ехать, мимо меня, посигналив, – мол, чего стоишь на пути – промчалась старая «Лада» и поехала прямо.

Последовав ее примеру, я тоже поехала прямо, и, как оказалось, не зря. Не проехав и ста метров, я увидела дорожный указатель, извещающий о том, что деревня Маховка находится на расстоянии пяти километров, а город Тарасов – по той же дороге. Расстояние до города не указывалось, но мне это и не требовалось. Рано или поздно доеду, к тому же Сохатый предусмотрительно заправил до этого полный бак, прямо специально для моего побега. Поэтому, завидев заправку, я уверенно промчалась мимо, бензобак был полным и нужды останавливаться не было.

Теперь самым главным было беспрепятственно проехать пост ГИБДД. Приближаясь к посту, я посмотрела в зеркальце заднего вида. Позади меня тащился внушительных размеров МАЗ с прицепом и номерами другого региона.

Я замедлила ход и ушла чуть в сторону, дав возможность здоровенной фуре обогнать меня. Такие машины на посту редко пропускают. А машина, движущаяся следом, как правило, остается без внимания. На это и был мой расчет.

При других обстоятельствах я бы могла рассчитывать на свое природное обаяние и сексуальность, но в данный момент моя внешность к сексуальным фантазиям могла расположить разве что какого-нибудь извращенца или слепого. Слепых в ГИБДД не берут. Поэтому мой внешний облик может вызвать только подозрения…

Размышляя об этой ерунде, я ехала за МАЗом практически вплотную. И это меня спасло. Я спокойно миновала пост ГИБДД и поехала по направлению к городу.

На улице уже светало. Вот и ночь пролетела. В это время года рассветает рано.

Я добралась до нужного мне особняка и прикидывала, как мне поступить дальше. Но в этот момент резко зазвонил телефон, валявшийся все это время на соседнем сиденье. Я аж вздрогнула от неожиданности.

Это был телефон Сохатого. Я раздумывала – снять трубку или нет? Да почему бы и нет?..

– Але, Игнатик, – раздалось на том конце масляное женское мурлыканье.

Отвечать я не стала – собеседница явно не относилась к категории нужных мне людей. Однако она была настойчивой – спустя минуту позвонила снова, так и не дав мне возможности покинуть надоевшую машину.

Ну что ж, сама напросилась.

Я взяла трубку и снова прижала ее к уху.

– Але, Игнат, ты чего молчишь? Почему трубку не берешь? Это я, Люся, ты что, мой номер не записал?.. – обиженно произнесла девушка, слегка растягивая слова.

Судя по голосу, она была моей ровесницей. Похоже, Игнат любит опытных женщин.

– Это не Игнат, крошка, – ответила я в трубку. – Об Игнате можешь вообще забыть, по крайней мере, на ближайшие два часа. Так что вешай трубку и не мешай нам развлекаться! – после этих слов я произнесла еще одну фразу как бы в сторону, но так, чтобы моя собеседница могла ее услышать: – Это какая-то твоя Люся… – и хихикнула в трубку.

Ответом мне, как я и ожидала, были короткие гудки.

Что ж, будем считать, это еще одна небольшая добавка к моей мести.

Однако многое что ни делается, бывает к лучшему. Нет худа без добра. Звонок Люси, как выяснилось уже в ближайшие минуты, сыграл мне на руку.

Стоило мне бросить телефон обратно на сиденье и в очередной раз потянуться к двери, чтобы выйти, как этот треклятый телефон зазвонил снова. Какая настойчивая девица!..

Я раздраженно взяла телефон и увидела на дисплее: «Илюха».

А не тот ли это Илюха, охранник в белой рубашке, что остался в особняке?

Я нажала соединение и грубым голосом ответила: «Алло».

– Сохатый? – услышала я на том конце знакомый басок.

Если честно, я немного растерялась. Помедлив пару секунд, я произнесла в ответ растянуто:

– Не-а… – и тут же поняла, как буду действовать дальше. – Это Люся.

– Какая Люся? А… подожди, Люся… Так вы все же встретились?

– Ну да, – протянула я снова, вживаясь в образ.

– А где Игнат?

– Не прикидывайся, будто не знаешь… Уехал, а телефон у меня забыл.

Собеседник выругался.

– Идиот! А если хозяин звонить будет? Тоже мне, старший! Одно на уме. И что вы, бабы, с нами делаете?.. Ладно… – и собеседник отключился.

Вот и отлично! Этот звонок усыпит бдительность Илюхи. А я тем временем точно решила, как буду действовать дальше. Если Игнат по прозвищу Сохатый покинул свою девицу по имени Люся, то ему резонно появиться сейчас у данного особняка, приехав сюда на своей машине.

Остановившись возле ворот дома Фирсова, но не подъезжая к ним вплотную, я тихонько посигналила.

Спустя пару секунд я увидела знакомую физиономию. Только белую рубашку охранник сменил на серую футболку.

«Интересно, они тут что, сутками сидят в этой будке?» – подумала я.

Илюха, не подозревающий никакого подвоха, разглядев знакомую машину, открыл ворота. Я стремительно заехала внутрь. В одной руке зажала пистолет, на тот случай, если охранник вдруг заметит, что за рулем вовсе не его напарник. Однако он на место водителя даже не взглянул.

Пока он закрывал ворота, я успела выйти из машины и, неслышно подойдя к нему сзади, направила дуло пистолета ему в правую ягодицу.

– Привет. Помнишь меня?

Он так и застыл на месте, только повернул голову и скосил на меня испуганный глаз.

– Привет, говорю, или оглох? А может, не узнаешь меня? Согласна, я сама себя сейчас с трудом узнаю, – с этими словами я нажала на пистолет и сделала вмятину в его мягкой ягодице, после чего не удержалась и съязвила: – А ягодицы не мешало бы подкачать, слишком мягкие.

– Спасибо за совет, – буркнул он недовольно, однако, как мне показалось, бесстрашно.

– Где моя сумка, телефон и оружие? – перешла я сразу к делу.

– Здесь… внизу, в подвале.

Я перевела пистолет выше, ткнув его охраннику под ребро.

– Пошли.

Дойдя до двери, он послушно открыл железную дверь, ведущую в подвал. При ее скрипе я невольно содрогнулась. Нервы, видимо, совсем расшатались…

Подвал оказался комфортабельным помещением, оборудованным под тренажерный зал. Здесь же размещалась и сауна. Пол выложен плиткой из какого-то новейшего материала. Мягкий желто-коричневый оттенок его прекрасно сочетался с деревянной отделкой стен.

Мою сумку я увидела сразу – она лежала в углу на кожаном диване. Я подтолкнула охранника вперед, одной рукой проверяя содержимое сумки. Видимо, пистолет решили положить обратно в сумочку, я сразу ощутила знакомый металл в своих пальцах. Все остальное тоже было на месте.

Прихватив сумку, я немного постояла в раздумье. Может быть, попытаться проникнуть в кабинет к суровому хозяину?..

Но тут же себя одернула – вот уж точно, дурная голова ногам покоя не дает. Да и что мне это даст? В данном случае уже ничего. А то, что мне нужно, я уже выяснила.

Снова нежно подтолкнув охранника Илюху в бок пистолетом, я скомандовала ему двигаться вперед. Возле двери висела связка ключей. Прихватив ее с собой, я отвела неудачливого молодого человека в одну из кабинок. Я решила запереть охранника в неработающей сауне – по крайней мере, он от этого не пострадает, а у меня будет время, чтобы спокойно убраться из этого негостеприимного дома.

Выйдя из подвала и заперев его на ключ, я огляделась. Вокруг – тишина и ни души.

Интересно, сам господин Фирсов еще не вернулся или спокойно спит в одной из комнат своего шикарного особняка? А его супруга?..

Тут же проскользнула мысль: а почему хозяин дома не заведет себе собаку? В таких домах, должно быть, полагается… Или считает, что его охрана круче всяких собак. Впрочем, я только облегченно вздохнула, не хватало мне еще канители с собаками.

Больше мне здесь делать было нечего. Снова открыв железную дверь, я покинула этот красивый особняк в надежде, что больше никогда сюда не вернусь.

* * *

До дома я добралась на такси. Как хорошо, что в наше время можно спокойно оплатить эту услугу, не имея наличных. Достаточно просто установить на своем телефоне нужное приложение.

Водитель, возрастной хмурый дядька, всю дорогу подозрительно косился на меня, скромно сидевшую на заднем сиденье. Однако мне на это было глубоко наплевать, главное, скорее оказаться дома, в родных стенах…

В ванной я проторчала, наверное, больше часа, изведя почти полкуска мыла. Несколько раз помыла голову, два раза почистила зубы и прополоскала рот хлоргексидином. Тело мое было щедро покрыто синяками и жутко болело. Кажется, я поняла это только сейчас, когда расслабилась.

После ванны я попыталась было поесть, но никакого аппетита не было, и даже вкуса еды я не чувствовала. Уложив на хлеб кусок куриного рулета, залила его кетчупом, откусила пару раз, потом долила сверху майонеза, еще раз откусила и отложила в сторону. Выпив полную чашку горячего кофе, я налила еще рюмку коньяка и залпом его выпила. По телу расплылось приятное тепло и я почувствовала себе лучше…

После нехитрого перекуса я снова глянула на себя в зеркало и горестно вздохнула. На меня смотрело не совсем знакомое существо с внушительным фингалом под правым глазом и сильно распухшим носом.

«Ты прекрасна и неотразима!..» – вспомнились слова Элана, когда он меня увлеченно рисовал буквально несколько дней назад.

Я усмехнулась. Интересно, что бы он сейчас сказал по поводу моей внешности?

Элан…

Да бог с ним, с этим Эланом. Никого не хочу ни видеть, ни слышать. Мне нужно восстановиться и прийти в норму.

Достав из аптечки одну хитрую мазь и скинув халат на пол, я тщательно втерла ее в каждый синяк на теле. Эта мазь была настоящей находкой и выручала меня, признаюсь, уже не в первый раз. Дня через три следы от синяков будут практически неразличимы.

Немного подумав, я развела в стакане с водой нимесил и добавила к нему таблетку парацетамола. А теперь надо постараться уснуть.

Я включила кондиционер, наполняя квартиру приятной освежающей прохладой. Укрывшись легким пледом, я свернулась клубком и закрыла глаза. Под пледом было так хорошо, тепло и уютно, что все произошедшие со мной события начинали казаться просто страшным сном…

И на целые сутки я словно выпала из реальности. Помню, один раз я проснулась по естественной нужде и потом словно зомби прошла на кухню, выпила стакан воды и снова завалилась спать. Через какое-то время снова проснулась, опять прошла на кухню…

На кухонном столе сиротливо лежал недоеденный мною рулет. Никаких эмоций он у меня не вызывал. С большим усилием я попыталась-таки представить пищу, которая бы меня вдохновила хоть немного, но попытка моя оказалась тщетной. Что ж, будем считать этот день разгрузочным…

Выпив стакан воды, я вернулась в кровать и снова отрубилась. Единственно, отметила про себя, что на улице темно, но сколько сейчас времени, мне было абсолютно наплевать.

Окончательно я проснулась, когда было уже светло и солнце нещадно светило мне в окно. Я глянула на часы – час дня. Получается, я проспала больше суток. Ничего себе я дала храпака. Зато спать мне больше совсем не хотелось и чувствовала я себя вполне бодро. Вот только мой желудок сводило от голода.

Грозное урчание в животе явно извещало меня о том, что надо капитально поесть. В этот момент я точно поняла, что никогда бы не выдержала изнурительного голодного марафона. Просто не представляю себе, каким образом некоторые люди, преследуя благородную цель очищения организма, умудряются голодать длительное время. Стоило мне не поесть примерно сутки, а такое ощущение, что год во рту ни крошки не было!

По-быстрому приняв душ, я отправилась на кухню, где в считаные минуты умудрилась соорудить себе вкуснейший и ароматнейший, при этом вполне обильный, завтрак. Или это уже обед? Да не суть важно…

Яичница из трех яиц сопровождалась двумя приличного размера бутербродами – один был с ветчиной, другой с сыром. Сегодня этот нехитрый завтрак – или все же обед? – показался мне просто райским блюдом.

Я умяла яичницу минут за пять, при этом периодически закусывая ее солеными огурчиками, которые с удивлением обнаружила в глубинах своего холодильника. Двух бутербродов мне не показалось много, я запила их большой чашкой крепкого кофе и наконец-то поняла, что наелась.

Ну вот так-то лучше, Танюша, это совсем другое дело. Теперь можно жить дальше.

Утолив голод и помыв посуду, я отправилась к зеркалу, для того чтобы в подробностях рассмотреть свою внешность. Она оказалась ничуть не лучше, чем вчера. Конечно, если не подходить к этому вопросу с точки зрения цветовой композиции – сегодня декор у меня под глазом был гораздо шикарнее. Ну и ладно…

Итак, Татьяна, чем планируешь заниматься дальше? Продолжить то, чем решила заниматься, – поисками негодяя, который похитил Лизу? Тоже мне, мисс Робин Гуд, но…

Не зря говорят, что инициатива бывает наказуема. Вот и меня никто не просил заниматься этим делом, а я из-за своего чувства справедливости и неуемного характера влезла в совсем не нужные мне разборки. Зато я с чистой совестью могу считать эту версию отработанной. Господин Фирсов и его бесшабашная охрана оказались к похищению абсолютно не причастными. И, надеюсь, с этими людьми я больше никогда не столкнусь.

Однако не в моих правилах сдаваться и опускать руки. Начатое дело я всегда довожу до конца. Поэтому даю себе еще день на восстановление и продолжаю поиски. С какого конца, правда, мне начинать, я понятия не имела, но точно знала, что выход найдется, так же как и версии дальнейшего расследования.

Но я и предположить не могла, что в самое ближайшее время поневоле втянусь в это дело совсем с другого конца и доберусь до совершенно неожиданной и страшной разгадки…

Мое безмятежное пребывание в квартирных условиях прервал телефонный звонок.

– Алло, Татьяна, – услышала я голос Кири. – Ты куда пропала? У тебя все хорошо? Я вчера звонил, ты трубку не брала.

– Да, телефон был выключен. Я только недавно его включила. Володя, все хорошо у меня, жива-здорова… Просто решила немного, так сказать, отключиться от этого мира и побыть в единении с собой.

– Понятно, а то я уже начал волноваться. Как там твое расследование? Нашла того, кто виновен в похищении той девочки? Хотя вряд ли… если бы нашла, то я бы об этом знал. Ты бы сразу мне об этом сообщила. Или участковый…

– Нет, Володя, не нашла. Но собираюсь в ближайшее время снова этим заняться.

– Немного странный у тебя голос, ну ладно… У тебя точно все хорошо?

– Володя, все хорошо. Не переживай. Если что, я тебе потом все расскажу. А если интересно, то могу дать наводку на один склад подпольной продукции в районе Пролетарского.

– Хм… Я думаю, коллегам с Пролетарского будет интересно. Что ж, свяжусь с ними, потом, если что, тебя наберу. Ох, Татьяна… – Киря удрученно вздохнул в трубку. – А у меня, как всегда, завал. Вчера в нашем Кировском районе, недалеко от школы, мужика одного задушили. Похоже, очередной висяк. Да и никому не нужен этот алкаш, нанимать расследовать его смерть никто не будет. А то можно было бы тебе работку подкинуть… Ладно, Татьян, я побежал работать, если что – на связи!

Стоило мне отключиться, как айфон, еще находящийся в моей руке, снова зазвонил. Кому это я еще понадобилась? Ни с кем разговаривать у меня не было никакого желания. Еще один день я пробуду в депрессии, а потом…

Я глянула на дисплей.

Звонил Элан.

Интересно… И что ему нужно от меня? Неужели решил объясниться? Может, не брать трубку? Но внутри меня что-то екнуло, и я ответила.

– Слушаю, – сухо произнесла я.

– Привет, – услышала я его голос.

– Привет.

– Как ты?

– Нормально.

– Татьян… слушай, я хотел поговорить с тобой. А еще лучше – увидеть тебя.

Я ничего не ответила, продолжая молчать в трубку.

– Татьяна, ты слышишь меня?

– Слышу.

– Давай поговорим. Я тут понял… В общем, понял, что скучаю по тебе. Хочу тебя увидеть, пожалуйста!

– Хорошо, – так же сухо ответила я. – Давай увидимся.

– Где и когда?

– Приезжай ко мне. В любое время.

– Ого!.. Конечно, я приеду. Говори уже наконец свой адрес.

…В дверях моей квартиры он появился минут через сорок. Я просто тупо сидела и ждала. Я не стала суетиться и приводить себя в порядок. Какая есть, такая и есть. Пусть увидит меня немного в другом обличье.

Сначала я увидела большой букет ярких красивых цветов, а потом появился он со своей четкой стрижкой и идеальной бородой. Черные пронизывающие насквозь глаза, легкая улыбка, приятный парфюм…

– Танюша, я так… Господи! Что с тобой случилось? Кто это сделал? – улыбка с его губ моментально слетела, а глаза расширились.

– Издержки профессии. Ерунда…

– Ерунда?! Да это же… Татьяна, кто эта сволочь? Да кто посмел такое с тобой сделать? Скажи мне! Я его!..

– Успокойся, – я взяла букет из его рук и положила на рядом стоящий комод. – Если честно, я тоже рада тебя видеть.

– Татьяна, ты это… Прости меня. Я был глуп и…

– Извиняю, – перебила я его. – Тебе не страшно будет целовать меня такую?

– О чем ты говоришь?! – с жаром произнес он и впился жадным поцелуем в мои губы…

* * *

– Пам-пара-пам-парам!.. Тумба-патумба-тумба-паратумба!.. – весело подпевала я заводной песенке, льющейся из моего переносного динамика.

Я стояла у плиты и варила кофе. Настроение было приподнятое. И внешний вид мой мне уже более-менее нравился. Как бы я ни хорохорилась, но пребывать постоянно в таком виде, когда рядом со мной мужчина, я не могла. И убедилась в очередной раз, что косметика творит чудеса. В общем, примерно через двадцать минут прилежной и кропотливой работы я была практически однотонной. До такой степени, что решилась даже провести по щекам пару раз румянами и от этого стала совсем свеженькой. Нос, кстати, заметно уменьшился и почти не болел, но все равно выдавал меня. Волосы я в очередной раз вымыла и высушила феном, изобразив на голове некий беспорядок.

Боковым зрением я заметила движение.

– Танюша, ты меня извини, но поешь ты ужасно. Лучше не делай так, – Элан появился в дверях кухни в одних трусах. – И что это за странную музыку ты слушаешь?

– Вообще-то мне абсолютно все равно, как я пою. Это поет моя душа. А музычка вполне ничего так, заводная, мне нравится, это евродэнс.

– Я предпочитаю немного другую музыку, ну ладно… А вот кофе ты готовишь божественный. – Элан подошел сзади и приобнял меня, уткнувшись носом в шею.

– Осторожно, а то кофе убежит. Не отвлекай меня своими объятиями.

Кофе закипел, я отставила турку и обернулась. Элан тут же заключил меня в объятия и прижал к себе.

– Осторожно, – попросила я, слегка поморщившись. – Я пока еще не готова к таким страстным объятиям.

– Извини, – Элан ослабил хватку. – А вот со мной ты можешь делать что хочешь!

– Да?.. А как ты хочешь? Я могу пряником, – я коснулась губами его шеи и жарко выдохнула, – а могу и кнутом, – с этими словами я схватила длинную кофейную ложку и шутя ткнула ему в бок, слегка надавив.

– Да я давно уже понял, что ты опасная штучка. Но я выбираю пряник! – он перехватил мою руку, пытаясь вырвать ложку.

Однако не успел это сделать. Я схватила его за запястье и несильно выкрутила ему руку, заведя ее за спину.

– Все, все! Я сдаюсь! – он захлопал свободной рукой себя по бедру. – Я же сказал, что выбираю пряник!

– Хорошо, пряник так пряник, – я отпустила своего мужчину и принялась разливать кофе.

– Ничего себе у тебя хватка! Ты чем-то занималась?

– Немного карате, – скромно ответила я.

– Чувствуется… Танюш, а перекусить у тебя ничего нет?

– Могу предложить только яйца и бекон. У меня даже хлеб закончился.

– Я могу сбегать в магазин, – предложил Элан и отпил кофе из чашки. – Ммм, вкуснятина! Могу также прихватить розового игристого и красной икры. Танюш, хочешь красной икры?

– Хочу. Но давай не сегодня. Я правда рада тебя видеть. Рада, что мы поняли друг друга, но… На ночь я тебя не оставлю. Мне сейчас не до этого, сам понимаешь…

– Понимаю. Жаль, конечно. Но… сегодня уникальный день. Ты пригласила меня к себе домой. Впервые за все время! Это здорово!

– Приятно, что ты это оценил. Так тебе сделать яичницу с беконом?

– Да ладно, не надо. А вот за продуктами я тебе сбегаю и куплю все, что тебе нужно.

– Спасибо. Не откажусь.

– Кстати, Татьян, помнишь, я тебе говорил про художественную выставку?

– Помню.

– Так вот она уже послезавтра.

– Ну здорово.

– Поэтому завтра я весь день буду дописывать одну картину, а вечером надеюсь увидеться с тобой.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я.

– Что значит «посмотрим»? И вообще… я хочу, чтобы на выставке ты тоже была. Там буду не только я, еще собирутся другие местные художники. Будет на что посмотреть.

– Какие мне выставки с моим видом?! Я из дома выходить не хочу, – тут я была честна и совсем не лукавила.

– Да ладно тебе. Ты сейчас так замаскировалась, что почти ничего не видно. Правда, твой нос… – Элан хихикнул.

– Ничего смешного, – обиделась я.

– Просто я вспомнил, как ты возмущалась, что я тогда нарисовал тебе слишком большой нос. Поверь, сейчас он у тебя намного больше.

– Ха-ха!.. Это все ты виноват. Нарисовал мне такой нос, вот оно и отразилось в реальности.

– Ой, не говори ерунды. И я уверен, что до послезавтра твой носик вполне придет в норму. Ты, кстати, к врачу не ходила? Может, стоит показаться?

– Не стоит. Само все пройдет. А перелома нет, нос целый, в этом я уверена.

– Ну, смотри, тебе виднее…

* * *

Послезавтра наступило незаметно.

Выставка проходила практически в центре города, в большом и светлом здании бывшего ДК какого-то предприятия. Помещения в этом здании давно сдавались в аренду. Здесь были и экспоцентр – причем не один, и конференц-зал, и разные студии для фотосессий. Тут часто проводились всевозможные выставки, лекции или семинары и даже тематические ярмарки.

Устроители, видимо, надеялись на большое количество посетителей и рассчитывали на успех. Элан слегка нервничал и переживал по поводу некоторых моментов. По поводу своей готовности, качества освещения залов, расположения картин, даты открытия… А также о том, как публика оценит его работы и будут ли продажи.

Открытие выставки состоится в полдень, а сама выставка продлится аж до десяти вечера.

Перед выставкой я посетила свою подругу Светку, которая, охая и вздыхая по поводу моей опасной работы, навела отличный марафет на моем пострадавшем лице. И даже нос умудрилась замаскировать, который, кстати, практически зажил. А также нарастила мне две пряди светлых и длинных локонов, которые в виде «завлекалок» спадали спереди на плечи.

На самой выставке я появилась примерно к часу дня. На мне были блестящие босоножки на высоком каблуке и короткое черное платье свободного покроя, но с длинными рукавами, которые скрывали неприглядные пожелтевшие следы на коже от недавних синяков.

– Татьяна, – заулыбался Элан, завидев меня. – Ничего себе ты дылда! Почти на полголовы выше меня.

– А тебя это смущает?

– Нисколько! Ты шикарна!

– Спасибо. А за дылду отдельное спасибо. Такого комплимента мне еще не говорили.

– Танюша, ты не просто дылда, ты самая прекрасная дылда на свете! Ой!.. – Элан замолчал, виновато смотря на меня.

– Да, лучше молчи, – посоветовала я. – Ты просто мастер делать комплименты.

– Наверное, я просто немного волнуюсь, – признался он. – Да и людей что-то пока не очень много.

– Подожди, еще весь день впереди. Ладно, пойду пройдусь, посмотрю работы других мастеров.

– Посмотри. Кстати, в соседнем зале проходит выставка декоративных кур. Не хочешь сходить? – Элан засмеялся.

– Нет, спасибо, – я тоже засмеялась, – хотя… декоративные куры – это, наверное, интересно. Ни разу не видела. Но выставка кошек мне была бы намного интереснее.

– Кстати, после обеда обещали ребята подойти.

– Ты имеешь в виду своих друзей Григория и Марка?

– Да. Гриша даже хотел купить какую-нибудь из моих картин. Хотя я бы ему и так подарил. А он ни в какую. Говорит, обязательно куплю.

– Настоящий друг.

– Ага… Кстати, внизу, в фойе, есть хороший буфет. И там вроде делают неплохой кофе. Можешь потом сходить туда. И принеси мне латте, а то я пока не хочу отлучаться.

– Хорошо, но чуть позже, пока хочу посмотреть картины.

Через некоторое время открытие выставки было в самом разгаре. Я медленно двигалась в небольшом потоке посетителей, наслаждаясь созерцанием искусства. Через некоторое время я снова вернулась к скучающему Элану.

– Скучно как-то, – произнес он. – Людей мало, несмотря на то что выходной. Я так и знал, что в этом городе людям неинтересно искусство. Надо, пожалуй, валить из этого города.

– Не паникуй раньше времени. Смотри, вон та кучка людей, кажется, заинтересовалась твоими работами, – ободряюще произнесла я.

– Хм… Интересно, что они там так обсуждают?

– Я умею читать по губам, – не моргнув глазом, соврала я.

– Правда? – удивился Элан и тут же полушепотом попросил меня: – А ты могла бы определить, о чем они говорят? Они что-то так оживленно обсуждают.

– Без проблем. Вон тот высокий мужчина с проседью говорит, что несколько полотен ему довольно сильно понравились, и он даже готов купить парочку, если картины будут продаваться по окончании выставки.

– Правда?!

– Да, – кивнула я и с серьезным видом продолжила сочинять на ходу: – А вот та тетенька в цветастой тунике… интересно, ей не жарко? Ну ладно, так вот, она просто в восторге и ей сложно сказать, какая из картин ей понравилась больше. Она говорит, что только талантливый художник может создать такие шедевры. Вот… А та крашеная блондинка бальзаковского возраста говорит, что ей понравилась только одна картина. Хм… Да и сам посмотри, какое у нее кислое лицо, словно она только что лизнула лимон.

– Мне кажется, она вообще все это время молчала. Как ты поняла, что сказала эта тетка, если она даже рта своего не раскрыла? – Элан скептически посмотрел на меня, заподозрив неладное.

– Так у нее на лице это написано!

– Что написано? Что она только что лизнула лимон?.. Татьяна, ты прикалываешься, что ли?

– Конечно, я пошутила. Не умею я читать ни по каким губам, – призналась я.

– Да ну тебя!.. Шутница, блин.

– Зато подняла тебе настроение. Пойду схожу в буфет.

– Давай. Не забудь мне латте.

В буфете я взяла себе кофе американо и, немного подумав, решила съесть один эклер. Устроившись за маленьким столиком в самом углу, я стала не спеша пить кофе и лениво наблюдать за публикой.

Через некоторое время я заметила знакомую фигуру. Присмотревшись внимательнее, я узнала Андрея Бондаренко, бывшего мужа Ольги. Видимо, они вместе со своей молодой супругой тоже решили посетить выставку. А почему бы и нет? Выходной день, есть свободное время, почему бы не сходить на художественную выставку и не приобрести себе понравившуюся картину?

Также я пришла к выводу, что наш городок – это одна большая деревня. А на подобных мероприятиях всегда есть шанс встретить знакомых. А у меня такая возможность возрастает в разы, ибо я знаю очень много людей в этом городе, да и клиентов у меня было не менее сотни. Главное, не встретить того, с кем встречаться было бы нежелательно. А то помню, как на одной индийской выставке я встретила одну особу, которую, по просьбе нового клиента, уличила в коварной измене своему мужу. Данная особа была безумна зла на меня, потому что благодаря мне лишилась хорошего мужа и всего его состояния, которым она беззастенчиво пользовалась. И, увидев меня на выставке, она чуть не вцепилась мне в волосы, устроив при этом настоящую истерику… Надеюсь, на этом мероприятии я не повстречаю подобных знакомых.

Первой на меня обратила внимание жена Бондаренко. Мило улыбнулась и поздоровалась.

– Здравствуйте. Вы же Татьяна? – спросила она.

– Все верно. Вы меня узнали. Я вас тоже узнала, Наталья. Добрый день, Андрей, – кивнула я ее супругу.

– А… это вы. А я смотрю, лицо знакомое, но не смог сразу вспомнить. А мы вот… решили с супругой сходить на эту выставку. Давно хотели приобрести интересную картину в нашу гостиную.

– Уверена, вы обязательно подберете то, что вам нужно. Поверьте, тут есть чем поживиться.

– Ну вот и отлично. Ладно, хорошего дня, – супруги попрощались со мной и пошли в выставочный зал.

Я заскочила в туалет, проверила свой мейкап на лице, слегка попудрила носик и снова вернулась в буфет. Заказала латте навынос для Элана и отправилась обратно в выставочный зал.

Завидев Элана, я слегка притормозила. Рядом с ним терлись, в прямом смысле этого слова, две разукрашенные малолетки. Вульгарный макияж, клетчатые юбочки и цветные гольфы до колен. Волосы по бокам стянуты в две косички. Тоже мне, Лолиты недоделанные.

– Вы же художник? – жеманно спросила одна из них. – Как здорово! Обожаю художников, особенно таких красивых. Можно сделать с вами селфи на фоне ваших картин?

Видно было, что Элан не очень хотел фотографироваться с этими юными особами, но вежливо улыбнулся и согласился.

Я впритык подошла к ним и молча протянула ему кофе.

– О!.. Спасибо, – смущенно проговорил Элан и взял картонный стакан, пытаясь при этом отделаться от назойливых девиц.

– Ну и лошадь! – хихикнула одна из девиц, когда я отошла примерно на метр от них.

Сегодня прямо какой-то день уникальных комплиментов: то дылда, то лошадь. Может, и правда не стоит с моим ростом носить обувь на высоком каблуке.

Я ничего не ответила – не хватало еще вступать в перепалку с глупой низкорослой малолеткой. Пусть завидует. Тоже мне, Пеппи Длинныйчулок.

Я отошла чуть в сторону и подошла к милому интеллигентному дедку, увлеченно рассматривающему картины Элана.

– Вам нравится? – спросила я и обворожительно улыбнулась.

– О!.. Конечно, милая леди. Очень интересные работы, – произнося это, дедок развернулся ко мне лицом и его взгляд оказался прямо напротив моей груди. Несколько секунд дедок был в легком ступоре, потом наконец соизволил поднять глаза кверху. – Простите, вы, наверное, манекенщица?

Ну хоть один более-менее нормальный комплимент за сегодня. Хотя слово «манекенщица» из уст этого дедка прозвучало немного вульгарно, но все же это лучше, чем дылда или лошадь.

– Нет, я художница, – ответила я, продолжая улыбаться.

– О!.. Как неожиданно. А я думал, что художник – это тот молодой человек с красивой бородой.

– Мы оба художники. Это наши совместные работы, – сказала я и даже не моргнула глазом.

– О!.. Великолепно! – произнес дедок и осмелился слегка приобнять меня за талию. Затем кивнул на одну из картин и спросил: – На этой картине вы применили технику лессировки? Чем вы ее делали?

– Специальной кисточкой, – ответила я первое, что пришло в голову.

– Но там используются специальные краски. Вы какие использовали? – не унимался дотошный дедок.

– Специальные – полупрозрачные, – ответила я наобум и, кажется, попала в точку.

– О!.. Просто в эпоху Возрождения многие художники использовали лессировку как технику смешивания красок, но они не соединяли их на палитре, а вместо этого рисовали тончайший слой поверх основного цвета, – блеснул дедок эрудицией и хитро посмотрел на меня. – А какие художники вам нравятся, милая леди?

Я тут же лихорадочно стала вспоминать всех художников, которых знала.

– Мне очень нравится Валентин Серов «Девочка с персиками», – сказала я первое, что вспомнила.

– О!.. Это немного неожиданно…

– Я заметила, как вы смотрели на эту картину, – перебила я дедка, не дав ему возможности что-либо еще спросить у меня, и указала на картину, где были изображены осенний лес и мост через речку.

– О!.. Верно вы подметили, прекрасная леди. Мне очень нравится, когда на холсте изображают природу…

– Это Мордовия, – ляпнула я, вспомнив, как первый раз увидела эту картину дома у Элана.

– О!.. Мордовия, – дедок даже не удивился. – Я там был и не один раз, очень красивые и живописные места. И ведь действительно Мордовия, как я сразу не узнал. Это вы писали?

– Да, эту картину писала я, – нагло соврала я, надеясь, что этот дотошный дедок не будет интересоваться, чем и как я ее рисовала.

– Замечательно. Я уже хочу приобрести эту картину.

– Я очень рада, что вам понравилось. С радостью отдам эту картину в ваши руки. Приобрести ее можно будет ближе к концу выставки.

– О!.. Непременно. Вы только отметьте, что картина уже продана.

– Конечно! Насколько я знаю, вы можете оставить свой адрес, и уже завтра картину доставят вам на дом.

– Вот это сервис, – восхитился дедок.

В это время к нам подошел Элан и с кислой миной поинтересовался:

– О чем вы тут так мило беседуете?

– О!.. Молодой человек, мы тут так мило беседовали с этой прекрасной барышней, она замечательный собеседник и явно талантливый художник…

– Художник? – удивился Элан.

– Этот милый господин хочет приобрести вот эту картину, – быстро защебетала я, продолжая наигранно улыбаться.

– Отлично. – Элан сразу оживился. – Вам нужно решить этот вопрос с менеджером. Пройдите вон в тот конец зала и спросите Вощекину Ирину Павловну.

После этого Элан схватил меня за локоток и отвел в сторону.

– Что это ты тут разлюбезничалась с этим старым пнем?

– Между прочим, я продала твою картину этому старому пню.

– Да ты прирожденный продажник.

– Вот именно. Не то что ты, стоишь тут с недовольной мордой, да к тебе подойти страшно. И мог бы быть повежливее и проводить пожилого покупателя к этой вашей… Защекиной. А то вдруг дедок заблудится или передумает, пока будет искать.

– Вощекина, – поправил меня Элан и хихикнул. – Хотя Защекина звучит оригинальнее.

– Ну, извините, немного ошиблась, – противным голоском произнесла я.

В этот момент мы услышали громкие голоса и смех. Оказалось, это веселые друзья Элана прибыли на выставку своего друга. Григорий и Марк, дружно улыбаясь, подошли к нам и поздоровались.

– Татьяна, вы шикарны! – произнес Григорий, откровенно меня разглядывая.

– Спасибо. Хоть один достойный комплимент за сегодня, – ответила я и мило улыбнулась.

– Ты снова что-то выпил? – Элан с подозрением посмотрел на своего друга. – Глаза какие-то расширенные и уж больно ты веселый.

– Ага, – кивнул тот. – У меня крутой жиросжигатель с эфедрой. Плюс на кленбутероле сижу. Вот и штырит.

– Ты псих! Куда тебе еще худеть?

– Есть куда. Лето настало, пляжный сезон открыт, надо быть самым лучшим на пляже.

– Он неисправим, – проговорил Марк и обратился к Элану. – Ладно, пойдем, покажешь нам свои картины.

– А буфет тут есть? – спросил Григорий.

– Тебе лишь бы пожрать, – засмеялся Элан. – Есть, на первом этаже.

– Шикарно!

Обсуждая и рассматривая картины, общаясь и шутя, мы примерно через час все вместе спустились в буфет. Элан буквально на ходу съел сэндвич и умчался в выставочный зал, прихватив с собой очередную порцию кофе. Мы же втроем остались в буфете и мило непринужденно беседовали.

– Мама Элана гордилась бы им, – вдруг неожиданно произнес Марк.

– Почему гордилась бы?.. – осторожно спросила я.

Ребята переглянулись, потом Марк ответил:

– Он, наверное, не рассказывал тебе. Он вообще довольно скрытный, а на эту тему тем более не любит распространяться.

– Да, мы с ним как-то не обсуждали эту тему, – честно ответила я.

Марк серьезно посмотрел на меня.

– Если что, мы тебе ничего не говорили. Захочет – сам расскажет… Дело в том, что у Элана убили маму, когда ему было девять лет, – произнес Марк и замолчал.

– Очень жаль, – тихо произнесла я. – Я действительно этого не знала. А отец?

– Отца своего он вообще никогда не видел и не знает, где он. Поэтому, кроме мамы, у него никого не было. А после ее смерти он остался совсем один. Ну ладно… – Марк глубоко вздохнул и отпил кофе. – Не будем о грустном.

– Он не один. У него есть друзья, настоящие друзья, – громко произнес Григорий и похлопал Марка по плечу.

– Вы давно дружите? – спросила я.

– Давно, – коротко ответил Марк и выразительно посмотрел на Григория. Видно было, что ребята не очень хотят говорить на эту тему.

– А с кем тогда жил Элан? Кто его воспитывал? – все же решилась спросить я.

Немного помолчав, Марк ответил:

– Он детдомовский, – потом, немного подумав, добавил: – Но потом его забрала к себе одна бабка, которая помогала его матери. Но у нее он долго не прожил. А потом… Ладно… – Марк резко замолчал и сменил тему: – Пойдемте в зал, еще немного погуляем там. Я лично еще не все картины рассмотрел.

– Татьяна, а вы тут долго еще будете? – спросил Григорий.

– Не знаю. Но, если честно, мне уже становится скучно, – честно призналась я. – Не вижу смысла тут торчать целый день. Возможно, еще с полчасика побуду и поеду.

– А вообще я рад, что вы помирились, – вдруг сказал Григорий и мило улыбнулся.

– Я тоже рада, – ответила я и тоже улыбнулась в ответ.

Когда мы вернулись в выставочный зал, я снова увидела знакомых персонажей. И почему сегодня я встречаю именно фигурантов моего последнего и еще не завершенного (пусть и негласно) дела? Может, это сама реальность мне дает определенные намеки, вот только какие?..

Возле одной из картин стояла моя недавняя клиентка Ольга Коновалова и рядом с ней ее дочь Лиза. Ольга что-то увлеченно рассказывала Лизе, показывая на картину, где был изображен желтый тигр, сидящий на зеленых ветках. Лиза стояла с отсутствующим видом и смотрела словно сквозь картину, никаких эмоций и признаков мыслительной деятельности она не выражала.

– Здравствуйте, Ольга, – поздоровалась я, оказавшись рядом с ними.

Ребята – Марк и Григорий – подошли к Элану и стали с ним о чем-то оживленно разговаривать. Неподалеку я заметила Андрея – бывшего супруга Ольги и отца Лизы, который косился в нашу сторону. Его жена стояла чуть в стороне и рассматривала картины с натюрмортами.

Всю ситуацию вокруг я оценила за пару секунд – профессиональная привычка.

– Татьяна, добрый день! Не ожидала и вас тут встретить. Я очень рада вас видеть! – защебетала Ольга, искренне мне улыбаясь. – Решили тоже посмотреть выставку?

– Да. К тому же мой… очень хороший друг представляет свои картины на этой выставке, он – художник.

– Как здорово. А мы вот решили с Лизой выбраться из заточения. А то дальше своего двора никуда и не ходим. Мне очень нравится изобразительное искусство, да и Лизоньке разнообразие. – Ольга обернулась к Лизе и погладила ее по голове. – Лизонька, дочка, это Татьяна. Твоя спасительница. Она тебя нашла и вернула мне – твоей маме. Благодаря ей ты снова со мной.

Мне показалось, что Лиза слегка подняла глаза в мою сторону и в них что-то промелькнуло, словно мимолетная вспышка осознанности, но тут же погасло.

– И ваш бывший супруг Андрей тут, – осторожно сказала я. – Вы уже виделись?

– Да, – Ольга вздохнула. – Видно, что он не очень рад нас тут видеть. Да и бог с ним. Если честно, я тут уже троих знакомых встретила.

Тем временем я обратила внимание, что Андрей Бондаренко подошел к Элану и что-то у него спросил, видимо, по поводу заинтересовавшей его картины. Элан тут же стал что-то увлеченно рассказывать и жестикулировать. Марк и Григорий стояли рядом и тоже молча слушали.

Мы же в это время с Ольгой и Лизой медленно шли вдоль картин, приближаясь к мужской компании. Ольга держала Лизу за руку.

Как вдруг…

Лиза резко вырвалась и, издавая какие-то нечленораздельные гортанные звуки, бросилась в сторону мужчин. Они, все четверо, тут же испугались и отскочили в сторону, словно шарахнулись от невиданного зверя. Лиза при этом зарычала и было видно, как она пару раз клацнула зубами, словно пыталась укусить.

Реакция Ольги была даже быстрее, чем моя. Да я и не знала, что мне делать в такой ситуации с больным ребенком. Не применять же к ней боевые приемы, пытаясь тем самым усмирить ее. А быть покусанной мне тоже не хотелось.

Ольга рванула к Лизе и тут же крепко схватила ее за руку.

– Лизонька, девочка моя, что с тобой? Успокойся, пожалуйста, – Ольга прижала своего больного ребенка к себе, а свободной рукой гладила ее по голове. – Чего ты так испугалась? Все хорошо, мама рядом.

Лиза какое-то время помычала, порычала и успокоилась.

– Ну и ну! Что это было? – раздался голос Григория. – Я чуть в штаны не наложил.

– Да ладно тебе, она же больная, – тише произнес Марк и, взяв друга за руку, предложил: – Пойдем в буфет.

– Сначала в туалет, – хихикнул Григорий и пошел вслед за другом.

Андрей Бондаренко подошел к Ольге и буквально зашипел ей в лицо:

– Тебе делать нечего?! Зачем ты притащила ее в это людное место? Да у тебя так точно заберут ее и закроют в психушке. Она же неадекватная, смотри, что вытворила!..

– Не шипи на меня, – резко ответила Ольга. – Моя дочь, – куда посчитаю нужным, туда с ней и буду ходить.

– Ты не понимаешь, что с таким ребенком не надо ходить туда, куда захочется? Надо гулять в определенных местах.

– Сами разберемся, спасибо за совет. Это все, что ты можешь сделать, – давать ненужные советы. Все, успокойся, мы уже уходим. – Ольга, крепко держа Лизу за руку, быстрым шагом пошла с ней к выходу.

Андрей вернулся к своей супруге Наталье, которая в это время увлеченно рассматривала картины в соседнем зале. Похоже, она даже не заметила этот маленький инцидент.

– Берем эту! – указал Бондаренко на одну из картин.

– Нет, мне понравилась другая, – запротестовала Наталья. – Пойдем покажу.

Они вернулись к картинам Элана, и Наталья показала на одну из его работ:

– Мне больше нравится вот эта. Мне кажется, она будет очень гармонично смотреться в нашей гостиной.

– Хорошо, – не стал Андрей спорить с супругой и тут же обратился к Элану: – Молодой человек, мы хотим купить эту картину.

– Хороший выбор, – отозвался довольный Элан и решил наконец сам проводить покупателей для оформления покупки. – Пойдемте, все оформим у менеджера, и уже завтра картину вам доставят домой. Либо можете прийти к концу выставки и забрать сами…

* * *

Я разлепила веки, и настырный луч солнца сразу резанул мне глаза. Кондиционер, как обычно, работал на полную катушку, отчего в комнате было не то что прохладно, а даже холодно.

Я сладко зевнула и свернулась уютным калачиком под легким пледом. Интересно, а почему у меня шумит голова? И почему во рту словно пустыня Сахара? Похоже, вчера я перебрала с вином. Точно…

Примерно после трех я покинула выставку, ибо не видела там для себя никакой необходимости оставаться дальше. Прогулялась по набережной, полюбовалась на Волгу, наслаждаясь прекрасной летней погодой. Затем посидела в кафе, выпила кофе и плотно перекусила. А потом до вечера зависала дома – включила кондиционер, приняла душ, поставила какой-то ненавязчивый фильм и предавалась единению с собой любимой.

А после девяти вечера Элан выдернул меня из домашнего и расслабленного состояния неги и предложил посидеть в кафе, отметить окончание выставки, которая, по его мнению, прошла вполне успешно. Сначала мы сидели вдвоем, потом к нам подтянулись Григорий и Марк. А когда принятые нами градусы, находящиеся в красном вине, достигли определенной шкалы, ребята решили поехать в ночной клуб. Я же категорически отказалась от этого мероприятия, ссылаясь на то, что еще не отошла от недавней работы, что мне еще нужно восстановление и вообще у меня нет никакого желания зависать всю ночь в подобном заведении. Элан отнесся с пониманием к моему желанию, и ребята, вызвав такси, забросили меня домой, а сами поехали, как они выразились, тусить. Элан пообещал забежать за мной на следующий день и пойти на пляж загорать и купаться в Волге…

Я посмотрела на часы: почти десять утра. Что-то я рано сегодня проснулась. Можно было бы еще поспать или продолжить нежиться, но жесткий сушняк во рту заставил меня вылезти из-под пледа и добраться до кухни. Утолив жажду и приняв контрастный душ, я поставила турку на плиту, а сама в это время критично осмотрела себя в зеркале.

Мой нос, которым я проехалась по каменным ступенькам, уже совсем не болел и принял свои прежние размеры. Фингал под глазом практически «затух». А все остальное ерунда, главное – зубы, ребра и другие важные части тела не пострадали, а ушибы и синяки со временем пройдут.

А кто там обещал зайти за мной сегодня и пойти на пляж? Ну-ну. Сам небось спать будет до обеда после вчерашнего веселья.

Минут через сорок – как раз я успела позавтракать – мне позвонил Володька Кирьянов.

– Киря, слушаю тебя. Решил позвонить мне в воскресенье, чтобы поболтать со мной?

– Ха!.. – засмеялись в трубку. – У кого-то воскресенье выходной… точнее, у кого-то и будни могут быть выходными. А мне вот пришлось выйти сегодня на работу, никуда без меня.

– Ты знаешь, что я тебе на это отвечу.

– Знаю! Как обычно «кто на что учился», – подражая моей манере говорить, передразнил меня Володька. – Ладно, Иванова, я тебе по делу звоню.

– Слушаю тебя внимательно.

– Не можешь приехать ко мне в отдел? Нужна твоя помощь. Ты у нас человек наблюдательный, внимательный, может, что и видела…

– Когда мне приехать? И что я должна была увидеть? – не совсем поняла я, к чему клонит Киря.

– Ты же была вчера на этой художественной выставке? Ты мне говорила, что пойдешь.

– Была.

– Так вот, на задворках этого бывшего ДК убили одного мужика. Задушили. И это уже второе похожее убийство за последние три дня.

– Во сколько примерно произошло убийство?

– Ближе к вечеру, часов в пять-шесть.

– Ну, в это время меня уже не было там. И я не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Ну, была я там, ну, убили мужика, а я тут при чем?

– При том, что, как я уже сказал, ты можешь замечать мелкие детали. Может, ты видела убитого живым и он там с кем-то контактировал. К тому же твои друзья и многие, кто принимал участие в выставке, мне тоже могут понадобиться. В общем, приезжай. Я жду тебя. И вообще, мне скучно, может, ты мне какую идею подкинешь…

– Хорошо, – отозвалась я и нехотя пошла собираться.

У Кири я оказалась примерно через час после его звонка. В его кабинете я сразу отметила, что стоявший до сего момента в углу старый вентилятор, гоняющий душный воздух и не особо спасающий от летней жары, заменился сплит-системой. Теперь в кабинете было комфортно и свежо. Взлохмаченный Володька сидел за столом и перебирал какие-то бумажки.

– Привет, Пинкертон, – отозвалась я, заходя в кабинет как к себе домой.

– Привет, мисс Марпл, – в тон мне отозвался Володька.

– Мисс Марпл? Хм…

– Ну нет, конечно… Ты скорее сравнима с Никито́й, – хихикнул Володька и жестом указал мне на стул. – Ты знаешь, а ты чем-то похожа на Пету Уилсон. Ну, я имею в виду, когда та еще была молодая. Тебе никто не говорил об этом?

– Нет. Только я забыла, кто это такая.

– «Гугл» тебе в помощь! А вот на днях я смотрел фильм с Кристанной Локен и тут же отметил, что и с ней у тебя тоже есть сходство. Даже, наверное, больше, чем с Петой…

– Киря, хватит трепаться! Ты меня сюда позвал, чтобы обсудить мое сходство с какими-то там актрисами? И запомни, я единственна и неповторима, и таких больше нет!

Володька усмехнулся:

– Да никто ж и не спорит. Ты у нас уникум, самородок… Надеюсь, я не отвлек тебя от твоих дел? Может, ты на свой любимый пляж собиралась?

– Собиралась, – призналась я. – Погода для этого как раз располагающая. Но раз мой друг просит меня приехать, как я могу отказать?

– Хах!.. Твой друг уже забыл, что такое полноценный выходной. Все, сегодня работаю до обеда и поеду домой. У меня, между прочим, семья, с которой мне тоже хочется провести время! А завтра… Завтра вообще возьму себе отгул и пойду на пляж, давно хотел искупаться в Волге. А что такого? Не одной же тебе ходить шоколадкой. Я, может, тоже хочу стать… шоколадным зайцем и потом пойти в клуб и отплясывать там тумбу-юмбу… – Володька замолчал и посмотрел на меня смеющимися глазами.

– Хорошая идея! – поддержала я. – Могу составить тебе компанию.

– Да ладно? Татьяна, ты настоящий друг! Только ты, наверное, пойдешь со своим… новым бойфрендом. Как его там зовут… нерусь такой бородатый.

– Его зовут Элан. И никакой он не нерусь. Его папа был даргинцем, а мама русская.

– Ага… Кстати, этот твой Алан может мне понадобиться, он же целый день, наверное, зависал на этой выставке. Ты ж говорила, он там свои картины выставлял…

– Да, – спокойно ответила я и в упор посмотрела на своего полицейского друга.

Киря верно расценил мой строгий взгляд, поэтому тут же собрался и перешел на деловой тон.

– Ладно, – Володька резко принял серьезный вид. – Чай-кофе не предлагаю. У нас только растворимый, ты такой не пьешь, а чай ты не любишь. В общем… посмотри на фотографии, может, ты вчера видела этого мужика?

Володька протянул мне несколько снимков, и я внимательно на них посмотрела. Первой мыслью почему-то было, что я увижу на них вчерашнего интеллигентного дедка или Андрея Бондаренко. Но нет, на фото был совершенно не знакомый мне мужчина, лет сорока пяти – пятидесяти, которого я никогда в жизни не видела.

– Володя, ничем не могу помочь. Я впервые вижу этого человека, – честно ответила я. – А что вообще случилось? И ты говорил, было похожее убийство?

– Мужика задушили за зданием этого бывшего ДК, где проходила вчера выставка. Сзади здания что-то типа заброшенного парка, много кустов, высокая трава… В общем, там труп и обнаружили случайные свидетели. И, разумеется, никаких видеокамер там и в помине нет. А буквально три дня назад, может, помнишь, я тебе говорил, еще одного мужика убили возле пятой школы. Почерк одинаковый, обоих задушили тугой веревкой, накинув ее сзади на жертву. Но дело даже не в этом, – Володька сделал интригующую паузу. – Этих жертв объединяет еще одна яркая деталь. На их теле обнаружили абсолютно одинаковые надписи.

– Что за надписи? – заинтересовалась я.

– Вот, посмотри, – Володя протянул мне еще несколько фотографий, где были изображены участки тела, на которых черным цветом, красивыми аккуратными буквами было написано…

STAN

У меня внутри мгновенно что-то щелкнуло, и я сразу напряглась.

– Володя, подожди… А чем сделана эта надпись? – тут же спросила я.

– Обычным черным маркером. Ты понимаешь, что убийца своего рода оставляет автограф? Вот только как это все связать воедино? Неужели у нас появился маньяк?

– Володя, а жертв между собой еще что-то связывало? Помимо этих надписей на теле.

– Только одно: они оба из Котельниково. Ну, это городок недалеко от Тарасова, знаешь, наверное…

– Личность убитых установили?

– Установили. Татьян, а ты что так озадачилась? Прямо в лице изменилась. Появились какие-то догадки? А ну выкладывай, ты уже знаешь, кто убийца?

– Убийцу пока не назову, но… Володя, помнишь, я тебе рассказывала, что занимаюсь поисками девочки?

– Это которая даун? Да, помню, ты же ее быстро нашла.

– Да. И я говорила, что девочку держали взаперти несколько дней без еды и воды, и на ее теле обнаружены следы побоев. Но, кроме этого, на ее теле тоже была подобная надпись.

Кирьянов удивленно посмотрел на меня:

– Ты уверена? Ты видела эту надпись? Фотографии есть?

– В том-то и дело, что нет. Фотографий нет, и надпись я не видела. Это со слов ее матери, она увидела эту надпись на теле девочки и тут же ее смыла. Но по описанию очень похоже: черный маркер и то же самое слово…

– Ты хочешь сказать, что это один и тот же человек? Хм… Интересно. И какая же связь между этими двумя убитыми и двенадцатилетней девочкой-дауном?

– Надо искать эту связь, – задумчиво произнесла я и тут же добавила: – Володя, думаю, я смогу тебе помочь. Мне нужны все данные на убитых, которые у вас есть. И я прямо сейчас отправляюсь в Котельниково.

– Татьяна, мне нравится твой настрой. Вот не подвела меня чуйка, не зря тебя позвал, – оживился мой полицейский друг.

– Володя, скажи, у тебя есть какие-то подвязки в Котельникове? Возможно, мне понадобится помощь из ваших. Это, конечно, неточно, но все же… на всякий случай.

– А ты знаешь… есть. Сейчас я позвоню одному парню. Он сам из Котельникова, но после Тарасовской академии права проходил у нас практику. Довольно толковый парень, но работать у нас не остался, решил уехать в свой родной городок.

– Только сегодня воскресенье… – напомнила я.

– Ничего страшного! Если он в городе и не сильно занят личными делами, то уделит тебе время. Мне он не откажет… – Володька поднес телефон к уху. – Алло, Максим? Приветствую, это Владимир Кирьянов тебя беспокоит…

* * *

Я сидела за рулем своего «ситроена» и держала путь в городок под названием Котельниково.

Ехать до этого населенного пункта примерно часа полтора, поэтому есть время, чтобы хорошенько все обдумать. А подумать было над чем.

Двое убитых, Юрий Лесков и Николай Шульга, были родом из Котельникова. Оба уже года три как обитали в Тарасове, один работал на стройке, а второй – сторожем на автостоянке. Юрий Лесков проживал в старом общежитии, а Николай Шульга имел свою скромную однокомнатную квартиру. Оба мужчины были почти одинакового возраста – одному сорок восемь, второму пятьдесят. Оба были убиты одинаковым способом: задушены тугой веревкой или плотной тканью, накинутой на шею сзади. Эксперт предположил, что в качестве орудия убийства мог быть использован тканевый ремень. И у обоих убитых мужчин на теле, в районе спины, были обнаружены написанные черным маркером абсолютно идентичные надписи. Нет сомнений, что убийца – один и тот же человек.

И возможно, этот человек – как раз тот, кто похитил Лизу и держал ее взаперти, издеваясь над больным ребенком.

Что объединяет этих двух убитых мужчин и двенадцатилетнюю девочку-дауна?

Пока только одинаковые надписи на теле. И это не может быть случайным совпадением. Тут явно есть какая-то связь. Но какая? Неужели в городе действительно появился какой-то псих, маньяк, который на теле своих жертв оставляет определенную надпись? Тогда почему он не убил Лизу, а держал ее взаперти? Этот эпизод с пропажей девочки-дауна вообще никак не вписывается в эти два убийства. Но я уверена, что какая-то связь в этих преступлениях есть. И я должна докопаться до истины.

Тут я в очередной раз уловила слегка мелькнувшую в голове мысль. Что-то такое, что меня зацепило еще в кабинете у Кири. И это произошло, когда он сказал про Котельниково.

Где я уже могла слышать это название? Мимолетная мысль вспыхнула и тут же исчезла. Ладно, отпустим пока эту ситуацию, мозг потом сам выдаст мне нужную информацию…

Мои размышления прервал телефонный звонок. Я взяла трубку, валяющуюся, как обычно, на соседнем сиденье, и глянула на дисплей.

Звонил Элан. Неужели проснулся и соизволил наконец про меня вспомнить?

– Алло, – мягко сказала я в трубку.

– Танюша… Привет, дорогая. Как ты там? Не спишь уже? – услышала я сонный хриплый голос.

– Ты на часы смотрел? Скоро уже обед.

– О!.. Верно. Ну, ты сама понимаешь, вчера почти до утра в клубе были, поэтому… В общем, ты как там? На пляж идем? Погода отличная.

– Элан, извини меня, но я сейчас занята. Неожиданно наметилось одно дело.

– Дело? Да ты же вчера говорила, что сегодня абсолютно свободна.

– Да. Но ты же знаком со спецификой моей работы: в любой момент может подвернуться какое-либо дело. Да и предыдущее я как бы еще не совсем закончила, появились неожиданные новые обстоятельства… – я замолчала, стараясь не вдаваться в подробности.

– Ясно, – грустно отозвался мой бойфренд. – Вот и женись на таких, как ты.

– А ты собрался на мне жениться? – я засмеялась.

– Уже не знаю. Надо подумать. А ты когда примерно освободишься?

– Если честно, не знаю. Возможно, только к вечеру. И я вообще сейчас не в городе, – призналась я.

– Вот как?.. И где ты, если не секрет?

– Еду в Котельниково. Пока туда, потом обратно… И там не знаю, сколько придется пробыть. Так что…

Какое-то время мой собеседник молчал, я уже подумала, что что-то случилось со связью.

– Алло, ты там уснул, что ли?

– Нет… В Котельниково? И что ты там забыла? – тон Элана почему-то слегка изменился.

– Я же ответила: по работе. Ладно, мой друг, я как бы на трассе, так что отключаюсь. Как освобожусь – позвоню.

– Хорошо, – отозвался Элан и добавил: – Целую.

– И я тебя.

Следователь Максим Мирошников оказался приятным малым невысокого роста, с копной русых волос на голове и огородным загаром на лице. С помощью навигатора я добралась до нужного мне отдела полиции и позвонила следователю, как он и просил. Тот лично вышел встретить меня, провел через турникет дежурного и пригласил в свой кабинет. На рабочем месте следователя города Котельниково не было кондиционера и даже вентилятора не было. Но зато было открыто окно. Однако в помещении все равно было довольно душно и ко всему прочему летали мухи.

– Извините, что по моей вине вас пришлось отвлекать по работе в воскресный день, – виноватым тоном произнесла я.

– Да бросьте вы, – отмахнулся молодой следователь. – Вы же знаете, что наша служба не имеет нормального графика. А если ко мне обратился сам Владимир Сергеевич, то это честь для меня. Классный он мужик, уважаю его… К тому же моя жена запрягла меня сегодня помочь теще на огороде, а тут возникла веская причина увильнуть от этого дела. В конце концов, с окучиванием картошки они вполне справятся и сами. Да и не буду я тут долго. Пока вы ехали, я пришел в отдел, добыл по базе нужные для вас сведения, пообщаюсь с вами и пойду домой. Но я не против пообщаться с вами подольше, – следователь усмехнулся, – там, глядишь, и вечер настанет. А вечером какие уже могут быть дела? Да никаких!

– Я рада, что благодаря мне вы избежали такой скучной работы, как прополка огорода, – с улыбкой в ответ сказала я.

– Да. Только я не совсем пойму, зачем вы, Татьяна Александровна, ехали к нам из Тарасова. Все сведения я бы вам передал по электронной почте или скинул Владимиру Сергеевичу.

– Понимаете, я привыкла общаться вживую. И вдруг мне еще попутно с кем-то придется пообщаться по этому делу? И очень надеюсь, что вы направите меня на нужный путь.

– Ну что ж… Значит, смотрите, ситуация, скажу я вам, довольно интересная, – следователь открыл свой толстый блокнот и заглянул в него. – Граждане Лесков Ю. В. и Шульга Н. А. действительно были уроженцами нашего Котельникова. Вас, я так понял, интересует, что их связывало. А их действительно кое-что связывало, – Мирошников сделал интригующую паузу. – Во-первых, они были друзьями. Во-вторых, у них был еще один друг, который погиб три года назад. Некий, – следователь опустил глаза в блокнот, – Болдарев Иван Федорович. И в‐третьих… лет двадцать назад они, все трое, проходили фигурантами по одному делу.

– Что за дело?

– Им вроде как было предъявлено обвинение в убийстве. Убили одну женщину на ферме, некую Сергееву Тамару Петровну. Эта троица тоже там, судя по всему, работала. Иногда пили вместе, да и госпожа Сергеева тоже порой была не против с ними пригубить. Но за неимением прямых доказательств и при отсутствии свидетелей это дело быстро замяли, и тех, кто тогда убил Сергееву, так и не нашли.

– Вы сказали, что их было трое друзей. Самый первый погиб три года назад. Это была насильственная смерть?

– Сложно сказать. Я посмотрел в архиве, этот Болдарев Иван был обнаружен мертвым в пруду, явных телесных повреждений не выявлено. В крови обнаружено большое количество алкоголя. Так что причина смерти: утопление по неосторожности в состоянии алкогольного опьянения.

– Скажите, у погибшего не было обнаружено на теле каких-либо надписей? – тут же решила уточнить я.

– Вы имеете в виду татуировки?

– Не совсем. Надпись, сделанная, возможно, от руки маркером, – пояснила я.

– Хм… нет. В отчете по этому делу ничего об этом не сказано.

У меня память хорошая, но я тоже достала свой маленький блокнотик и сделала там нужные пометки.

Пока я раздумывала, что мне еще стоит спросить у следователя, он продолжил:

– И знаете еще что, Татьяна Александровна… Следователь, который тогда вел дело об убийстве Сергеевой, был убит.

– Вот как? – удивилась я. – И когда его убили?

– Четыре года назад. Был обнаружен мертвым в своем сарае позади дома. Причина смерти: сильный удар по голове тупым предметом.

– А на его теле никаких надписей не было?

Мирошников посмотрел на меня удивленно.

– Не дают вам покоя эти надписи… Но, видимо, это неспроста. Но нет, об этом тоже ничего не сказано.

– Это дело ведь тоже должны были расследовать – как-никак, а убит следователь. Его убийцу обнаружили?

– Нет. Дело так и осталось нераскрытым. Стандартный типичный висяк. За это дело взялся коллега потерпевшего, пожилой следак, которому уже пора было на пенсию. Но так он это дело и не раскрыл. А потом… потом тоже умер. Но там не убийство. Смерть от инфаркта.

– Что-то все фигуранты этого дела оказываются мертвы, – задумчиво произнесла я. – Вам не кажется это странным? За исключением, может, того пожилого сотрудника, который умер от инфаркта.

– Я подумал об этом. Но больше склоняюсь к тому, что у вас, Татьяна Александровна, бурная фантазия. Уж извините… Я только вижу связь в убийствах Лескова и Шульги. Возможно, эти ребята что-то натворили, там, в Тарасове, и их грохнули. И искать, как мне кажется, надо именно там, в Тарасове. Их друг утопленник… просто утонул. А пожилого следователя мог убить кто угодно. Мало ли кому он мог перейти дорогу. Так что вот такие дела, Татьяна Александровна. Если у вас есть еще какие вопросы, спрашивайте.

Рассуждения Мирошникова были вполне логичными, однако у меня было на этот счет свое мнение. Плюс интуиция, которой я привыкла доверять. Возможно, благодаря этому я всегда достигаю успеха в своих расследованиях.

Поэтому, быстро прикинув, что мне дальше делать, я спросила:

– Максим, вы не могли бы мне сказать адреса, где жили погибший следователь и убитая женщина Сергеева Тамара?

– Хм… В принципе, могу, хотя у нас многие дома посносили… Да и не совсем пойму, зачем вам это. Что вы собрались там искать? – молодой следователь озадаченно посмотрел на меня.

– Как бы вам так корректно сказать… Дело в том, что у меня свои методы работы. И я привыкла отрабатывать все версии, которые возникают в моей голове.

– Прямо интересно, что там у вас за версии. Обязательно потом расскажите, если нароете что-то интересное, – Мирошников запустил свой компьютер, стоящий на столе. – Но нужно немного подождать, пока я добуду то, что вам нужно.

– Я никуда не тороплюсь. Подожду, сколько необходимо…

* * *

Дом, в котором когда-то жил убитый следователь Коробов Матвей Васильевич, находился почти на окраине города. Вообще в Котельникове преобладал частный сектор, и только ближе к центру можно было встретить кварталы из старых пяти– и трехэтажных коробок. Судя по сведениям, которые мне предоставил Мирошников, интересовавший меня дом стали использовать больше как дачу. Родственники Коробова не стали его продавать, а оставили себе именно в том виде, в котором он и был.

Я окинула взглядом нужный мне дом, просканировала его территорию и пришла к выводу, что сейчас там никого нет. Что я там собиралась найти и зачем я вообще сюда приехала?

Интуиция.

Мои гончие, видимо, напав на нужный след, словно за шкирку притащили меня сюда. А дальше все происходит по принципу: иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Но, как показывает мой опыт, в таких случаях обязательно что-то находится.

Прежде чем заходить на территорию дома, я решила пообщаться с соседями. В доме напротив на мой призывный стук никто не откликнулся, поэтому я пошла в соседний, находящийся справа. Тут мне повезло больше: на мой звонок вышла пышная женщина средних лет со смешной и какой-то старомодной прической на голове.

Тоже мне, мадам Помпадур.

– …Вы знаете, я вот присматриваю себе этот дом, слышала, что его вроде как продают. Может, вы точно знаете, так ли это? А то сейчас в доме, как я поняла, никого нет, – стала я придумывать на ходу, указывая рукой на соседний дом.

– Продают? – удивилась женщина. – Странно, я ничего об этом не слышала. А кто вам об этом сказал?

– Знакомые знакомых, – обтекаемо ответила я и пожала плечами.

– Может, я что-то упустила?.. Ну ладно. А что вы именно-то хотели узнать?

– Ну… живет ли сейчас кто-то в этом доме? Я слышала, там раньше следователь жил, а потом его убили. Вот это меня как-то и смущает. Вдруг там его призрак водится, – я округлила глаза, строя из себя мнительную дурочку.

Женщина снисходительно посмотрела на меня.

– Да какой там призрак! Я вас умоляю! – отмахнулась она. – Да, было дело, Матвея, старого следака нашего, кто-то грохнул, голову ему размозжили. Года четыре назад. Жалко было мужика, хоть он и был противный, но это ладно… А сейчас дом практически пустует. Иногда его сын с женой сюда приезжают, что-то там сажают, потом собирают. А зимой сюда и не ездят совсем. На днях вот приезжали, картошку окучивали, я видела. Вот…

– Я поняла. Видимо, я что-то напутала или мои знакомые знакомых напутали. Ладно, извините за беспокойство, всего доброго, – я попрощалась с мадам Помпадур и уверенно пошла в сторону своего автомобиля, который оставила за поворотом.

Когда любопытная женщина скрылась в недрах своего дома, я быстрой рысью подбежала к нужному мне дому и, открыв калитку без замка, оказалась на его территории. Быстро оглядевшись, я обнаружила нужное мне строение, похожее на сарай, и направилась в его сторону. Открыла покосившуюся скрипучую дверь и зашла внутрь. Судя по тому, что на двери сарая не было замка, внутри него не хранилось ничего ценного. Так оно и оказалось. В старом сарае не было практически ничего. Какой-то старый хлам непонятного происхождения, доски, железное корыто и деревянная бочка в углу.

Хоть мои глаза и привыкли к полумраку, я включила фонарик на телефоне и стала внимательно осматриваться вокруг. Именно в этом сарае четыре года назад убили хозяина дома.

Неужели я надеюсь тут найти какие-то следы спустя столько времени? Однако раз мои гончие меня сюда привели, значит, это не просто так. К тому же сразу вспомнился случай, когда я раскрыла преступление пятнадцатилетней давности, забравшись в старый погреб, в который никто не заглядывал более десяти лет и в котором я нашла ответы на многие вопросы…

Тщательно осмотрев почти каждый сантиметр сарая, я добралась до боковой стены, сделанной из кирпичной кладки. Как я поняла, за этой стенкой был туалет, выложенный из белого кирпича.

Я упорно светила фонариком, стараясь найти то, не знаю что. И нашла…

В самом низу, в левом углу, глаз сразу выделил какие-то буквы, написанные чем-то черным. Затаив дыхание, я присела, взяла какую-то щепку, валявшуюся рядом, и с помощью нее полностью убрала мусор вместе с песком, которые закрывали часть кирпича. Я уже поняла, что это то, что мне нужно, и точно знала, что я там увижу.

На сером от пыли кирпиче, я прочитала блеклую надпись, сделанную черным маркером или краской.

STAN

Вот и не доверяй после этого своей интуиции.

И что мне дает эта надпись?

Получается, что человек, убивший следователя Коробова еще четыре года назад, продолжает свои деяния и в наше время. Но кто он такой и зачем это делает?

И при чем тут бедная девочка Лиза?..

Я тут же, не выходя из сарая, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, выключила фонарик и проверила мобильный интернет. Слава богу, связь была. Я зашла в Гугл и сделала запрос на слово Stan.

Первым делом мне вылезли сайты, указывающие на песню Эминема под названием Stan. Я даже нашла перевод песни, но решила, что почитаю его внимательно попозже.

Через пару минут я выяснила, что это слово в английском является сленговым и означает хардкорного фаната, который одержим своим кумиром. Это слово стало своего рода синонимом слова «фанат». А если точнее, то синонимом одержимого и назойливого фаната.

Хм?..

Также Стэн – это сокращение от полного имени Стэнли.

И что мне дает эта информация? Неужели мы имеем дело с одержимым фанатом? Но фанатом кого? Остается только гадать, почему убийца использует эту надпись. Я же больше склоняюсь к мысли, что это некий мститель, который за что-то наказывает определенных людей.

Но опять же, при чем тут девочка Лиза?

В голове снова, как и в прошлый раз, мелькнула едва уловимая мысль, словно секундная вспышка, и снова погасла.

Ладно, не будем ломать голову, а лучше съездим еще к одному дому, может, я там узнаю что-то интересное…

Время близилось к вечеру. Следующий дом, который мне был нужен, я нашла примерно через полчаса. Ехать мне пришлось совсем в другую сторону города.

Красивый уютный домик, видно было, что недавно обшитый, с новой оградой и металлической калиткой. Из сведений, которые мне предоставил следователь, я уже знала, что несколько лет назад дом был продан и в нем теперь обитают новые жильцы. Но в этот дом я и не собиралась заходить, меня интересовали соседи, желательно те, кто здесь давно живет.

Опять же, не без помощи молодого следователя Мирошникова, я знала, что через два дома жила женщина, которая хорошо знала бывших жильцов, обитавших с нею по соседству.

Я представилась журналисткой из Тарасова, которая пишет статью о местном детском доме и о его бывших обитателях.

– Что же вы собрались писать об этом детском доме? – удивилась женщина преклонных лет, одетая по-огородному – в мешковатые шорты, свободную футболку и рабочие перчатки.

– Да много чего можно написать, – уклончиво ответила я.

– А я-то тут при чем? – продолжая удивляться, спросила женщина.

– Я знаю, что в соседнем доме, вон в том, – я указала рукой, – жили другие люди. Женщину вроде убили, а ее сын оказался в детском доме. Вот я хотела бы найти этого мальчика, точнее, уже мужчину, чтобы с ним пообщаться. Меня интересуют события именно того времени. В общем, ищу очевидцев, которые более десяти лет назад обитали в вашем детском доме.

Женщина с любопытством посмотрела на меня.

– Что-то как-то у вас все слишком сложно. Ну ладно, вам виднее… Так и что вы хотели услышать от меня? Это вам лучше в детский дом прийти и там собрать нужную для вас информацию, а я вряд ли вам чем-то помогу, – женщина сняла рабочие, испачканные в земле перчатки и махнула рукой вглубь сада. – Да проходите вы, что мы у калитки-то стоим. Может, вам предложить воды или компота? Компот вкусный, сама варю.

– От компота не откажусь, – улыбнулась я и прошла в сад, где была старенькая, но уютная беседка.

Через минуту женщина вернулась с большой кружкой холодного домашнего компота.

– Спасибо, – поблагодарила я и жадно отпила половину кружки. – Я подумала, что, может, вы мне расскажете об этом мальчике. Как его зовут, возможно, он появлялся тут…

– Да что вам рассказать? Зовут его Стас. Я его Стасиком называла. После того как Тамару убили на ферме, где она работала, Стас попал в наш детдом. Оттуда он на выходных часто приходил к бабе Маше. А бывало, что и просто сбегал. Баба Маша жила недалеко и помогала иногда Тамаре по хозяйству, и Стасик ее очень любил. Какое-то время он даже умудрился у нее пожить, но его все равно определили в детдом, мол, так полагается, типа бабка не родная и не может быть его опекуном. А через пару лет она умерла от старости. А Стасика я потом много лет не видела. Знаю точно, что после того как он вышел из детского дома, то сразу пошел в армию. А потом, когда вернулся, продал этот дом, который по закону принадлежал ему, и администрация держала этот дом за ним, ну чтобы, когда он достигнет нужного возраста, вступить в наследство. Ну а теперь вот уже около десяти лет там живут новые хозяева. Дом они отделали, поставили новую ограду. А напоминанием от старых жильцов остались только старые яблони и вишня. Их спиливать никто не стал. Вот так вот… А Станислава я с тех пор так и не видела. И понятия не имею, где он сейчас.

Женщина закончила рассказ и вопросительно посмотрела на меня.

– А убийство его мамы Тамары Сергеевой так и не раскрыли? И как вообще ее убили и за что? – спросила я и тут же добавила: – Мне просто любопытно как журналисту…

– Да уж, любопытный вы народ, журналисты, – женщина улыбнулась, но тут ее лицо изменилось и стало сосредоточенным. – Да никто не знает, за что ее убили. По слухам, любила она выпить после работы, и по пьяни чего-то не поделили и ее пырнули ножом и оставили там умирать на ферме. Ох, грустно все это… – женщина глубоко вздохнула. – Я уже и не помню, но вроде тех, кто убил, нашли, а вот доказали их вину или нет, не знаю, и посадили их или нет, не помню. Как-то эта история уже стерлась из моей памяти. Как-никак, а уже более двадцати лет прошло.

– Ладно, спасибо вам большое, что уделили мне время и напоили своим вкусным компотом. Всего вам хорошего, – я решила не отнимать больше время у этой милой женщины и направилась в сторону калитки.

– Пожалуйста. Пойдемте, я вас провожу, – женщина улыбнулась и поднялась вместе со мной. – Вы все же наведайтесь в наш детский дом. Возможно, там вам больше расскажут интересного.

– Обязательно. Только, боюсь, уже не сегодня. Время близится к вечеру, да и к тому же воскресенье.

– Вот завтра, в понедельник, и поезжайте…

* * *

Сев в свою машину, я, как обычно, призадумалась. Что мне предпринять дальше? На улице вечерело, на городок скоро опустятся сумерки, поэтому стоит, наверное, поехать домой. Получается, завтра мне снова надо будет возвращаться в Котельниково для того, чтобы наведаться в детский дом. А может, присмотреть тут какую-нибудь гостиницу, наверняка же что-то подобное есть в этом захудалом городке? Конечно, место лучше, чем моя уютная квартира с шикарной большой кроватью, найти сложно, но я дама неприхотливая, а в данный момент мне достаточно просто душа с горячей водой и обычного спального места. Зато завтра с утра сразу займусь делом. И не нужно будет преодолевать в очередной раз сотню километров.

Посчитав, что так будет практичней, я залезла в Интернет и отыскала там, к своему удивлению, аж четырнадцать гостиниц. Особо не выбирая, я остановилась на гостинице «Семь королей», находящейся практически на берегу Волги. Но прежде чем поехать туда, я решила заскочить в какой-нибудь магазинчик и купить хотя бы сок и шоколадный батончик. А то я почти весь день ничего не ела.

И надо будет не забыть написать Элану, что я сегодня не появлюсь в Тарасове и чтобы он меня не ждал. Надеюсь, он отнесется с пониманием к такому известию.

Подъезжая к круглосуточному магазину, я заметила недалеко от него какой-то парк. Парк явно был старый, но его вековые деревья и некая таинственность манили к себе. Возникло желание прогуляться, побыть наедине с собой и поразмышлять…

Припарковав машину недалеко от магазина, прямо напротив того самого парка, я вышла и позвонила в гостиницу, чтобы справиться о наличии свободных номеров. Такие, слава богу, оказались, и я забронировала один из них.

Подойдя ближе к магазину, я вдруг поймала себя на странном ощущении. Такое чувство, будто на меня кто-то пристально смотрит.

Или следит?..

За годы своей детективной практики я научилась понимать подобные сигналы. Поэтому приостановилась, затем наклонилась, будто решила поправить ремешок на правой босоножке, и осторожно покосилась глазами в стороны. Затем выпрямилась, залезла в задний карман джинсов, разворачивая при этом корпус, и тут же посмотрела себе за спину. Никого и ничего подозрительного я не увидела. Только молодую парочку, бродившую от нечего делать перед магазином, да двух старушек, прогуливающихся неподалеку. Наверное, мне показалось…

В магазинчике, к моему приятному удивлению, оказалась кофемашина. Я заказала себе большой картонный стакан латте с апельсиновым сиропом и купила два шоколадных батончика с орехами. Брать в данном месте пирожки я не рискнула. Как бы я ни хотела сильно есть и как бы ни манили своим видом всевозможные выпечки, аппетитно лежавшие на прилавке, я все же воздержалась. Надеюсь, в гостинице будет нормальный ресторан, где я смогу полноценно подкрепиться.

Выйдя из магазина, прихлебывая кофе и жуя батончик, я спокойным размеренным шагом направилась в сторону парка. Жара к этому времени спала, погода стояла теплая и приятная. Время хоть и было вечернее, но еще не позднее. Через час-полтора уже полностью стемнеет. Но к этому времени я как раз планировала заехать в гостиницу.

В парке было немноголюдно, спокойно и тихо. Наступившее лето внушало мне умиротворение – моя самая любимая пора в году. Еще я люблю бабье лето и золотую осень. Но до них еще далеко…

Я побродила по старым аллеям, допила кофе и решила пройти сквозь весь парк, посмотреть, что там дальше – дорога уходила слегка вниз. Заодно и поразмышляю. Единственное, что меня слегка раздражало, так это комары, но я старалась не обращать на них внимания.

Итак, в свое время мальчик по имени Стас лишился своей мамы. Ее убили на ферме, где она работала. Предположительных виновников ее смерти сразу установили, но за неимением прямых доказательств их не привлекли к уголовной ответственности и не наказали. А может, и по какой другой причине… Этим делом занимался следователь, но вот что интересно: спустя примерно пятнадцать лет его убивают, проломив ему голову в сарае собственного дома. И на месте преступления убийца оставляет странную надпись.

Интересно, почему он не оставил надпись на теле, как в последующих случаях? Ладно…

А спустя год после смерти следователя Коробова одного из обвиняемых в убийстве Тамары Сергеевой находят мертвым в пруду. Случайность? Вполне может быть. Надо мне бы, конечно, и это место хорошо осмотреть, вдруг там тоже найду похожую надпись, оставленную убийцей. Например, на стволе дерева…

Идем дальше. А через три года, то есть буквально на днях, убивают и других участников, обвиняемых в убийстве. И снова тот же автограф от убийцы, только уже на теле самих жертв.

Из этого можно сделать вполне закономерный вывод: сын убитой матери вырос, вышел из детского дома, отслужил в армии и решил отомстить убийцам, которые в свое время не понесли заслуженного наказания. Начал он со следователя, который, видимо, по какой-то причине не стал доводить до конца то дело. Смею предположить, что товарищ Коробов был, так скажем, нечист на руку. Хорошо…

Дальше смерть настигает одного из троих друзей. Его тело обнаруживают в пруду. Случайность или нет? Возможно, это была и случайная смерть, но вот его двоих друзей спустя три года убивают.

Теперь дело остается за малым: отыскать этого мальчика, точнее, уже мужчину, по имени Стас и задать ему парочку серьезных вопросов.

И остается еще один незакрытый вопрос: при чем тут двенадцатилетняя девочка Лиза? С какой целью ее похитили, зачем держали взаперти три дня, морили ее голодом и наносили телесные повреждения? И оставили на ее теле похожую надпись. Возможно, это тоже акт возмездия, но вот только кому? Ее матери Ольге? Но она-то тут при чем? Или…

И тут меня словно обухом по голове шарахнуло. Я аж чуть не споткнулась, задев ногой какую-то корягу. Вот он, тот недостающий фрагмент, который мелькал в моей голове, но никак не мог оформиться в ясную картину. И как я сразу не могла это вспомнить…

«Мой папа живет в Котельникове… – произнесла Ольга, когда я пришла к ней во второй раз. – Как только он узнал, что случилось с Лизой, так сразу приехал. Он так сильно переживал по поводу случившегося, его чуть сердечный приступ не хватил…»

Так значит, в очередной раз все следы ведут в это захолустное Котельниково. Теперь мне нужно во что бы то ни стало связать со всеми этими событиями отца Ольги, то бишь дедушку Лизы. Каким боком он-то оказался замешанным во всей этой загадочной истории? А для этого мне нужно с ним встретиться и пообщаться. Как там Ольга говорила, его зовут? Николай Осипович? И фамилия у него наверняка такая же, как у его дочери. Вот только я почему-то запамятовала, какая точно фамилия у моей последней клиентки. Колованова или Коновалова? Скорее, все же, Коновалова. Ладно, с этим разберемся. Придется мне завтра прямо с утра снова потревожить молодого следователя Максима Мирошникова…

За своими размышлениями я не заметила, как прошла весь парк и спустилась к небольшой речке. Небольшая тропинка, окруженная высокой травой, вела к деревянному мосту. Солнце к этому времени уже заходило за горизонт, сверкая огненно-красным полукругом.

Я посмотрела на мост и вдруг…

Я думаю, каждый испытывал на себе эффект дежавю. Именно в этот момент мне показалось, будто со мной уже это случалось. Такое чувство, будто я уже видела этот старый мост через речку, и эти высокие деревья на противоположном берегу, и густые кусты вдоль реки. А потом…

Я увидела маленького мальчика, который подбегает к мосту и, вытянув шею, внимательно глядит на противоположный берег. Через некоторое время там появляется женщина, несущая в руке алюминиевый бидон. Мальчик подбегает к женщине – видимо, это его мама, – и обнимает ее за пояс. Женщина, нежно потрепав сына по волосам, берет его за руку и уходит с ним вверх по тропинке…

Я встрепенулась и словно скинула с себя пелену какого-то наваждения. Такое чувство, будто время остановилось на несколько секунд, одна реальность наложилась на другую, прошлое смешалось с настоящим…

Я снова посмотрела на мост, но никого там не увидела. Что это было? Словно видение какое-то или это моя бурная фантазия так разыгралась от переутомления. Да уж, в очередной раз убеждаюсь, что человеческое сознание, равно как и подсознание, удивительное и загадочное явление.

Я развернулась и пошла обратно, еще минут десять – и солнце полностью скроется за горизонтом, и станет совсем темно. Бродить в потемках по старому парку мне совсем не хотелось. Однако когда я прошла примерно половину пути, мне снова показалось, что кто-то наблюдает за мной.

«Так, Татьяна, похоже, у тебя уже паранойя из-за всех этих твоих треволнений, возникающих в процессе расследования любого дела».

Может, мне и правда уже пора завязывать с опасной жизнью частного детектива и заняться чем-то более спокойным, подумала я. Но тут же одернула себя. Ну уж нет, пока молода, сильна, ловка, умна и вменяема, то никогда не брошу это занятие. А потом, когда уйду на пенсию, буду писать мемуары из своей насыщенной всевозможными событиями жизни. Если доживу, конечно…

Я усмехнулась своим мыслям и продолжила свой путь.

И все же ощущение, что за мной кто-то следит, не покидало. Я слегка замедлила шаг, прислушалась, потом осторожно осмотрелась – никого и ничего, что могло бы вызвать мои подозрения. Но я-то ведь неспроста почуяла опасность. Мои верные гончие насторожились, навострили уши и вытянули носы…

Я никогда никого не боюсь, поэтому всегда смело, без опаски хожу темными и навевающими тоску местами. Однако сейчас я почувствовала волнение и даже страх. Хм… Татьяна Иванова говорит о страхе? Надо же…

Мне даже стало смешно. И чего это я в самом деле? Напридумывала себе какие-то опасности, какую-то слежку сочинила, теперь иду с трясущимися ногами и думаю, как бы скорее пройти этот чертов парк.

Я усмехнулась.

Свернув на другую, более широкую тропинку, я ускорила шаг и направилась к выходу из парка. Уже практически стемнело, людей вокруг не наблюдалось. Я снова прислушалась и осторожно повернулась – никого. Наверное, все же паранойя. Никого ведь нет!

Я снова ускорила шаг в сторону выхода из парка, прижимая к себе сумочку. Жаль, что не захватила с собой пистолет. Но ведь направляясь сегодня утром к Кире, я и подумать не могла, что мне может понадобиться оружие.

Я шагала по темному парку, не показывая страха. Походка моя была уверенной, я старалась не срываться на бег, хотя очень хотелось рвануть что есть сил, как в детстве, когда приходилось возвращаться домой в темноте. Но я сдерживалась, шла неторопливо и размеренно. Вот только чувство опасности не исчезало, даже, напротив, усилилось.

Я в очередной раз остановилась, чтобы незаметно осмотреться, но по-прежнему никого не заметила.

А вдруг это какой-нибудь местный маньяк меня выслеживает? Сейчас он, скрываясь под покровом ночи, выскочит из кустов и нападет на меня. Ну что ж, пускай нападает, я готова ему оказать достойное сопротивление.

Я снова усмехнулась своим мыслям. И чего это тебя, Татьяна, понесло на ночь глядя в этот старый парк? Прогуляться, видите ли, захотелось ей, подышать свежим воздухом. Не зря говорят, дурная голова ногам покоя не дает. Это точно про меня.

Я шла и никак не могла понять причин своего столь внезапно возникшего страха. Ведь не в первый раз оказываюсь в такой ситуации и не впервые чувствую за собой слежку. Все это уже было со мной, и не раз. Так почему же сегодня ощущение, что мне грозит серьезная опасность, настолько сильно?..

До выхода из парка оставалось совсем ничего, как вдруг рядом со мной метнулась какая-то тень.

Я шарахнулась в сторону и даже чуть не вскрикнула. Едва сдержав эмоции, я увидела, что прямо мне под ноги прыгнула черная кошка.

Тьфу ты, черт! Перепугала меня до смерти. Я ругнулась на кошку и продолжила путь.

Но тут совершенно неожиданно какая-то значительно большая, нежели кошачья, тень откуда-то со стороны мрачных кустов обрушилась на меня. Тень оказалась быстрой и сильной, весом килограммов этак восемьдесят. Хоть я и была готова к неожиданностям, но не успела среагировать, мои ноги подкосились, и я плашмя повалилась на землю.

Меня тут же прижали к земле так, что я едва могла шевелиться. Нападающий скрутил мне руки и быстро стал связывать их за моей спиной. Я даже не успела дернуться, как оказалась со связанными руками.

Мой преследователь резко перевернул меня, навалился сверху и принялся всовывать мне в рот что-то пыльное и вонючее. Я хотела было закричать, но оставила эту мысль, поняв, что, как только я открою рот, он тут же затолкнет в него кляп.

И что это в последнее время меня так и норовят связать и запихнуть в рот вонючий кляп?

И не только кляп…

Надеюсь, в этот раз обойдется без сексуального насилия.

Я стиснула зубы и замычала, пытаясь спихнуть с себя давящую тушу. Но ничего не вышло – нападающий придавил меня так, что я едва могла шевелиться.

Мы молча возились, нападавший пытался запихнуть мне в рот кляп, а я отчаянно сопротивлялась, насколько это представлялось возможным в моем положении. Я брыкалась что есть силы и даже пыталась достать противника свободными ногами. Застонав, я напряглась и все же смогла скинуть нападавшего с себя, а сама тут же перевернулась на бок, пытаясь откатиться в сторону, чтобы потом быстро подняться на ноги. Но не успела этого сделать. Тень снова метнулась в мою сторону, я тут же получила мощный удар в шею и отключилась…

* * *

Когда я пришла в себя в первый раз, то поняла, что нахожусь в кромешной темноте в очень неудобной позе. Я не могла пошевелиться, тело было сковано, руки и ноги были связаны. Также мне было сложно дышать и катастрофически не хватало воздуха. Рот мой был заткнут кляпом и ноздри жадно втягивали жаркий воздух. Я различила какой-то шум, а затем последовал небольшой толчок.

Где я и что вообще происходит? Неужели я в багажнике машины? Соображать вообще не получалось, мне сложно было дышать, и я с ужасом поняла, что ничего не могу предпринять. Я закрыла глаза, мое тело обмякло, и я… умерла.

…Сильная головная боль пронзила мое сознание, словно яркая вспышка. Я как могла пошевелилась и открыла глаза.

Кромешная темнота. Кто я? Где я? Неужели я умерла и это и есть та самая вечная темнота после смерти? А как же яркий божественный свет в конце тоннеля?

Мое плечо ощутило что-то колющее и неприятное, и я тут же поняла, что еще жива. Я попыталась пошевелить рукой и ногой – не удалось.

И тут я вспомнила, что произошло. В бешенстве я дернулась всем телом, но не добилась ничего, кроме пронизывающей боли во всем теле. Снова попробовала перевернуться на спину, но не смогла и застонала от боли и бессилия.

Вокруг меня была сплошная тишина и стояла кромешная тьма. Сколько же прошло времени?

Я покрутила головой, поелозила на правом боку и… дернулась всем телом. В мое плечо снова упиралось что-то очень острое. Мой мозг уже включился в работу и прикидывал все варианты для моего спасения. Пока в больную голову ничего не приходило, но колющая боль в плече натолкнула меня на мысль: надо узнать, что это за колючий предмет, и непременно этим воспользоваться.

Я осторожно, как только могла, снова подергала плечом и немного двинулась назад. Затылок и верх моей спины почувствовали опору – видимо, это была стена. Подавшись чуть в сторону, я лопаткой ощутила тот самый острый предмет. Скорее всего, это был торчащий из стены гвоздь или что-то другое, но металлическое и вполне острое.

Я, проклиная все на свете, старалась изловчиться так, чтобы связанные за спиной руки оказались на уровне этого колючего предмета. Когда я поняла, что достигла нужного положения, я как могла стала тереться веревками об этот острый край. Я стонала и не обращала внимания на онемевшие руки и неудобное положение тела. Я не обратила внимания, даже когда торчащий гвоздь больно проткнул мне руку. Освободить кисти рук для меня сейчас было первостепенной важностью, от этого зависела моя жизнь.

Не знаю, сколько прошло времени, но результатом моего упорного труда было повреждение одного слоя веревки. Путы немного ослабли, но руки освободить я все еще не могла.

Я принялась перерезать второй слой веревки, но торчащий из стены гвоздь, видимо, не выдержав давления, согнулся и упал на пол.

Ну надо же, какая досада!

Я извернулась, как юла, и снова завалилась на бок. Ну уж нет, Татьяна Иванова никогда не сдается, особенно когда половина дела уже сделана!

Я принялась изо всех сил тянуть изодранные веревки на запястьях. Ткань больно врезалась в кожу, но я продолжала упорствовать. Я сосредоточилась, сделала глубокий вдох носом, сконцентрировалась, как учил меня в свое время мой сенсей по карате, и с выдохом и стоном рванула руки из последних сил.

Я не сразу поняла, что руки мои освободились от веревок, так как были онемевшие, и я совсем их не чувствовала и даже не могла в полной мере оценить радость освобождения.

Через пару минут я смогла окончательно снять путы и принялась растирать руки. От прокола на левой руке была небольшая ранка с уже запекшейся кровью.

Я, продолжая сидеть на земляном полу, вытянула из себя вонючий кляп, а потом стала распутывать ноги, связанные ремнями – тонкими, но очень прочными. Свободными руками пошарила по полу и нащупала тот самый гвоздь, который выпал из стены. С помощью него я поддела туго затянутые ремни и через несколько минут наконец освободила свои ноги. Все, теперь я полностью свободна, остается только выбраться из этого места.

Пару минут я поразминала затекшие конечности, после чего поднялась на ноги. Ни одного окошка, ни одной дырочки, в которую мог бы проникнуть свет. Абсолютная темнота.

Я прошлась по пространству, в котором была заключена, словно узник, ощупывая руками стены и потолок, который оказался у меня почти над головой. Стало быть, я нахожусь в каком-то подвале или погребе. Помещение небольшое, метров десять площадью.

Я встала у одной стены, прислонившись к ней спиной. Стена была прохладная и даже немного влажная. Голова моя болела, было такое впечатление, будто внутри, в мозгу, работает маленькая циркулярная пила.

Я развернулась и прижалась лбом к прохладной стене, ощущая, как боль постепенно начинает уходить. Некоторое время я постояла так, сосредоточившись на дыхании. Потом, продолжая двигаться вдоль стены, стала ее уже более тщательно ощупывать, пытаясь найти дверь. Ведь должна же она здесь быть?

Через несколько минут я нащупала небольшую деревянную дверь с металлической ручкой. Дернула на себя – заперто, чего и следовало ожидать. Налегла плечом – бесполезно.

Может, попробовать кричать? Но я сразу же отказалась от этой мысли. Если похититель услышит, что я кричу, то поймет, что я освободилась от пут и вытащила изо рта кляп. Тогда он наверняка снова попытается обезвредить меня. Я не боялась схватки, но вот удастся ли мне одержать верх в таком состоянии? Но тем не менее я твердо решила, что драться буду до последнего.

Я опустилась на корточки, прислонившись к стене, и призадумалась о своем непростом положении, в котором сейчас оказалась.

Сколько, интересно, прошло времени с момента нападения? Час, сутки?

Я прислушалась к своему организму – есть не хотелось, так что, наверное, я пробыла здесь недолго, иначе бы сильно проголодалась. А может, не хочется есть из-за шокового состояния…

Кто он такой, мой похититель? И зачем ему понадобилось привозить меня сюда? Если бы меня хотели убить, то, скорее всего, сделали бы это сразу. Зачем было терять время и силы, тащить меня сюда…

Значит, убивать меня не собираются. Тогда что? С какой целью меня закрыли в этом подвале? Решили запугать или временно отстранить от расследования? А я была уверена, что нападение связано с моим делом. А это значит, что я напала на верный след и спугнула преступника. Вот только он вычислил меня первым. Но как ему это удалось?

Я глубоко вздохнула. Голова уже болела меньше, но легче мне от этого не стало. Я так и не пришла ни к какому решению. Должен же быть хоть какой-то выход из этой ловушки. В какой-то момент меня охватило отчаяние, но я тут же попыталась себя успокоить. Иначе начнется истерика, а это в моей ситуации только осложнит и без того нелегкое положение.

И вдруг я услышала чьи-то шаги за дверью. Тихие, словно крадущиеся. Я насторожилась и прислушалась. Да, по подвалу кто-то шел. Первым порывом было закричать и позвать на помощь. Вот только кто там, за дверью? Поэтому лучше не рисковать.

Я снова прислушалась: шаги стихли. Мне показалось, что человек остановился буквально рядом со мной за перегородкой. Я тоже замерла.

И тут снаружи послышалась какая-то возня. Кажется, открывают дверь.

Я судорожно начала соображать. Что делать? Если это похититель, то я должна усыпить его бдительность и застать своего врага врасплох. Или, может, встретить его ударом ноги, когда он появится в дверях. А вдруг это не мой враг, а кто-то другой? Времени на размышления не было.

Я быстро бросилась на четвереньки и принялась шарить по полу в поисках тряпки, которая служила кляпом.

Дверь уже начала открываться, когда я наконец нащупала нужный кусок ткани и, преодолевая отвращение, засунула его себе в рот. Тут же легла на пол на спину и закрыла глаза. Руки убрала за спину, а ноги подогнула под себя, чтобы не было видно, что на них нет ремней.

Дверь распахнулась и кто-то вошел. Я лежала с закрытыми глазами, но все равно почувствовала, что помещение осветилось. Слегка приоткрыв один глаз, увидела, как по полу шарит фонарик. Луч нащупал и выхватил из темноты мое тело.

Я лежала абсолютно неподвижно. Сейчас мой похититель подойдет ближе, и тогда я ему преподнесу неприятный сюрприз. Человек постоял немного и выключил фонарик. Из приоткрытой двери откуда-то сверху шел небольшой источник света, и я попыталась хоть одним глазом рассмотреть своего похитителя.

Крепкая фигура, рост чуть выше среднего, одет во все черное, а на голове…

О господи! От неожиданности я, кажется, даже слегка дернулась, надеюсь, мой недоброжелатель этого не заметил. Вместо нормальной человеческой головы у моего похитителя была голова то ли собаки, то ли волка. В полумраке я различила вытянутую собачью морду и стоящие торчком вверх уши.

Тоже мне, Анубис недоделанный.

Человек (или оборотень) повел своей собачьей головой в сторону, затем вышел, закрыл дверь и подпер ее чем-то снаружи.

А я, как полная дура, осталась лежать на грязном земляном полу с вонючим кляпом во рту. И чего я добилась? Абсолютно ничего. Вот надо было сразу нападать на него, а не притворяться немощной. Но кто же знал…

Я снова осталась наедине с собой в кромешной темноте. Возможно, меня приходили проверять – жива я или нет. А почему оставили здесь? Почему ничего не сделали?

Я выплюнула ненавистный кляп и поднялась на ноги. Первым порывом было подскочить к двери и застучать по ней что есть мочи. Пусть этот подонок в маске Анубиса спустится, а там уже будь что будет. Однако я тут же взяла себя в руки и не стала поднимать шума.

Я подошла к двери: замка нет, это точно. Значит, надо постараться как-то открыть ее. Хотя если эту дверь подперли снаружи чем-то тяжелым, то мои шансы весьма невелики.

Я еще раз посильнее налегла на дверь и, к своей величайшей радости, почувствовала, что она немного поддалась. Надавила снова, но ничего не вышло. Провела рукой по доскам – шершавые, толстые… Я подергала одну, она зашевелилась под моей рукой. Я попробовала дернуть ее сильнее, доска задвигалась еще больше.

Это обрадовало меня настолько, что я даже позабыла о пораненной руке и принялась с удвоенной силой дергать и раскачивать доску. И с каждым усилием чувствовала, как она все больше болтается.

Нащупав наверху гвозди, которые держали ее, я попыталась отогнуть один. Гвоздь зашевелился, но при этом я чуть не содрала себе в очередной раз кожу. Надо чем-то обмотать ладонь.

Я снова опустилась на колени и стала искать ненавистный кляп. Когда нашла, то как могла обмотала им пальцы и снова принялась за дело. Медленно, но верно гвоздь стал отходить в сторону. Я перевела дыхание – кажется, получается. Голова снова разболелась, но я не обращала на такую мелочь внимания. Наконец мне удалось вытащить непокорный гвоздь.

Вытащив его, я снова подергала доску. Теперь она отходила сверху, оставалось отогнуть гвоздь снизу, чтобы вытащить доску, и наконец вылезти отсюда. Мне было очень душно, пот ручьем тек по моему лицу и спине. Не хватало свежего воздуха, было тяжело дышать и очень сильно хотелось пить.

Нижний гвоздь удалось вытащить без особых усилий – он едва держался. Затем я осторожно, стараясь не производить сильного шума, вытащила доску из двери, освободив узкий проход. Попробовала просунуть голову в щель, но у меня ничего не получилось. Я чуть не засмеялась истеричным хохотом.

– И почему ты, Татьяна, с такой большой башкой уродилась? – зло сказала я сама себе.

Вместо головы я просунула в проем руку, пытаясь нащупать, что находится за дверью. Моя рука почти сразу уперлась во что-то круглое и деревянное. Так это же бревно, которым подперта дверь снаружи.

Я вытащила руку из проема и села на пол. Надо собраться с силами и как следует толкнуть бревно – это мой единственный шанс на свободу. Так я настраивала себя, отдыхая и восстанавливая дыхание. И принялась за дело.

Снова просунув в щель руку, я толкнула бревно, но оно не поддавалось. Немного подумав, я решила откатить его в сторону. Я уперлась руками в бревно и постаралась сдвинуть его с места. Бревно действительно потихоньку покатилось, и я едва не закричала от радости. Устав, я посидела на полу, потом сделала еще одну попытку. Потом еще одну…

Бревно съехало вбок и упало, при этом достаточно сильно загрохотав. Я замерла, с ужасом ожидая, как сейчас придет мой похититель. Взяла в руки доску, которую вытащила из двери, и заняла удобную позицию.

Но ни через минуту, ни через две, ни позже никто не пришел.

Похоже, что меня тут оставили на произвол судьбы.

Но это даже к лучшему.

Я прислушалась, на всякий случай не выпуская из рук доску, но вокруг меня по-прежнему стояла исключительная тишина. Я положила доску и подошла к двери, слегка надавила на нее, и она открылась словно сама собой.

Я постояла немного, все так же прислушиваясь, не решаясь выйти наружу. Противник мне в очередной раз попался опасный. Скорее, даже коварный, от которого можно ожидать чего угодно. Значит, не стоит совершать опрометчивых и необдуманных поступков.

Шагнув в коридор, я снова прислушалась. Ответом мне была все та же тишина. Кажется, похититель ушел, удостоверившись, что я нахожусь без сознания и никуда не денусь.

В коридоре тоже было темно, пахло затхлостью и сыростью. Но все же воздух был намного свежее, нежели в той каморке, где я сидела. Идя по темному низкому коридору, я держалась руками за стены. Прошла небольшой поворот и заметила, что впереди забрезжил свет. Неужели спасение близко?

Пройдя еще несколько шагов, я неожиданно споткнулась. Здесь пол переходил в ступени, которые я не заметила в темноте. Поднявшись по четырем ступенькам, я увидела перед собой еще одну дверь, сквозь которую и сочился слабый свет. Она была приоткрыта. Я решительно толкнула ее, готовая к любым неожиданностям. На несколько секунд зажмурилась от яркого света. Однако ни одной живой души я не заметила, и нападать на меня никто не собирался. Передо мной было небольшое помещение, что-то вроде комнаты. Там даже стояла кое-какая мебель.

Пройдя через комнату, я подошла к входной двери и подергала за ручку. Заперто. Тогда я недолго думая подошла к старому, запыленному окну, подергала шпингалеты и со скрипом открыла оконные рамы. Проемы окна были как в старых деревенских домах – узкие и небольшие, поэтому я засомневалась, что смогу пролезть. Однако я дама хоть и спортивная, но вполне миниатюрная, поэтому стоит попробовать. Аккуратно, бочком, я стала вылезать из окна. Вот только в этот раз я слегка застряла своим… тазом. Накачала ягодицы на свою голову, что теперь в оконные створки не могу пролезть.

Не голова так… другое место.

Приложив усилие, я все же пролезла через узкое окно, при этом чуть не порвав себе джинсы на пятой точке.

Оказавшись в старом заброшенном саду, я снова внимательно огляделась и, увидев покосившуюся калитку, направилась к ней. Открыв ее, я наконец поняла, что нахожусь на свободе. Я даже чуть не рассмеялась от радости сумасшедшим хохотом.

Судя по всему, совсем недавно наступило утро, значит, я проторчала в своей темнице всю ночь. И находилась я в какой-то заброшенной деревне. Виднелось несколько домов, но все они казались нежилыми.

Я понятия не имела, где я нахожусь, но выбраться отсюда надо было как можно быстрее.

Я оглядела себя и ужаснулась. Хорошо, хоть не вижу своего лица. И почему мне так везет в последнее время? Интересно, если я доберусь до трассы, то захочет ли кто-нибудь меня подвезти такую красивую? Может, стоит поискать какую-нибудь колонку или речушку, чтобы хотя бы умыться и утолить жажду?..

Я побродила по заброшенным окрестностям, но ни колодца, ни колонки, ни какого-либо водоема не обнаружила. Как назло! Однако набрела на заросли черной смородины и решила немного поесть вкусных спелых ягод. Хоть какое-то питание для моего уставшего организма.

Наевшись смородины, я почувствовала себя значительно лучше, после чего вышла на какую-то тропинку, ведущую в неизвестном направлении.

* * *

Шла я довольно долго, дома заброшенной деревни закончились, слева начались посадки, впереди вилась едва заметная, заросшая травой тропка. Не было слышно никакого шума, не видно ни людей, ни машин. Куда я иду – неизвестно.

Ноги порядком устали, все тело ныло, солнце постепенно выходило из-за горизонта, беспощадно паля своими лучами. Вокруг меня с противным жужжанием летали всякие мухи, слепни и оводы. И почему бы именно сегодня не пойти дождику, он был бы сейчас в самый раз… Я была вся в грязи, в пыли, в ссадинах и ранах. Джинсы в некоторых местах разорваны. Мне даже страшно было представить, что у меня на голове. Мне хотелось заплакать от жалости к себе. Но я переборола это чувство, сублимируя его в злость.

Я продолжала свой путь, надеясь только на чудо. И оно свершилось: примерно километров через пять тропка вывела меня на асфальтированную дорогу. Посадки тоже закончились, теперь я шла по широкой трассе, все время прислушиваясь, не едет ли откуда машина в это раннее время. Интересно, какой населенный пункт находится ближе всего? Скорее всего, Котельниково. Но никаких указателей я не видела. И в какую сторону мне направиться – вправо или влево? Наверное, самым разумным будет просто стоять у дороги и ждать, когда рядом кто-нибудь проедет. Остается надеяться, что не проедут мимо, испугавшись моего внешнего вида.

Сев прямо на асфальт, я принялась терпеливо ждать. Вскоре я услышала шум двигателя автомобиля, поднялась и стала ждать. Показалась старенькая «Лада-Калина» бежевого цвета. Я подняла руку…

Машина приблизилась и резко затормозила прямо передо мной. Из открытого окна на меня во все глаза уставилась кавказская морда, с любопытством рассматривая меня. Рот водителя открылся – то ли от удивления, то ли он хотел что-то сказать, но тут же закрылся. Я же молча стояла и даже попыталась улыбнуться. Лучше бы я этого не делала. Видимо, моя улыбка окончательно напугала молодого кавказца, он схватился за руль и, обдав меня газом, резко сорвался с места и умчался.

– Сволочь! – сквозь зубы выругалась я вдогонку «Ладе».

Но я не отчаялась и потихоньку пошла в ту сторону, куда уехал ошарашенный моим видом кавказец. И что его так напугало? Обычно моя обворожительная улыбка производила на людей только положительное впечатление, особенно на особей противоположного пола. Неужели я и правда так ужасно выгляжу? Да видел бы меня этот испуганный водитель несколько дней назад на высоченных каблуках, в коротком платье, с макияжем и шикарной прической, когда я была на художественной выставке! Ладно…

Сзади снова раздался звук подъезжающего автомобиля. Я приостановилась и подняла руку. На этот раз ехал старенький дребезжащий «Москвич». Надо же, кто-то еще ездит на таких машинах.

«Москвич» приблизился и замедлил ход, водитель, видимо, разглядел мой внешний вид, после чего не только не стал останавливаться, но еще и прибавил газу. Тарахтя, как трактор, он пронесся мимо на такой сумасшедшей скорости, что меня ветром чуть в кювет не сдуло.

– Ты тоже сволочь! – в сердцах выкрикнула я и, глубоко вздохнув, снова пошла вдоль дороги.

Стараясь не злиться и не заводить себя, я шла медленным шагом и подбадривала себя всевозможными аффирмациями.

«Жизнь прекрасна и удивительна!.. Все будет хорошо!.. Выход есть всегда!.. Безвыходных ситуаций не бывает!.. Мир не без добрых людей!..»

Сзади в очередной раз раздался звук подъезжающего автомобиля. Я даже не стала оборачиваться, уже смирившись с тем, что и этот водитель не изъявит желания подкинуть такую «красотку».

Но, к моему величайшему изумлению, машина остановилась рядом со мной. Черная «Хонда-Аккорд». Ну надо же…

Из окна выглянул молодой мужчина вполне пристойной наружности. Он окинул меня насмешливым взглядом, потом спросил:

– Куда топаешь такая красивая?

– В город, – зло ответила я.

Водитель высунулся из окна, словно принюхиваясь, и, не уловив подозрительных запахов, кивнул на заднюю дверь.

– Могу подвезти. Ты вроде не пьяная. Может, что случилось? Медицинская помощь нужна? – участливо поинтересовался водитель.

– Спасибо. Но мне бы поскорее добраться до города, а там я уже разберусь.

– Хорошо. Ты только там это… – водитель «аккорда» словно замялся. – Кинь там одеяло на сиденье, оно сбоку лежит.

– Хорошо, – спокойно ответила я, открыла заднюю дверцу, постелила одеяло и забралась в салон. – А далеко до Тарасова? – поинтересовалась я.

– До Тарасова? – удивился парень. – Да до него километров сто пятьдесят. Я вообще-то в Котельниково еду, а не в Тарасов.

– А до Котельникова сколько?

– Да километров тридцать.

– Отлично. Котельниково меня вполне устроит, – ответила я и, откинув голову на спинку сиденья, закрыла глаза.

* * *

– Эй, девушка! – услышала я сквозь сон незнакомый мужской голос.

Открыла глаза и увидела, что нахожусь на заднем сиденье чужой машины. Оглядевшись, вспомнила, что произошло накануне, и посмотрела на водителя. Он, обернувшись, глядел на меня все тем же насмешливым взглядом.

– Просыпайся. Мы в Котельникове. Тебе куда именно надо?

– А где мы именно? – спросила я и сонно посмотрела в окно. – Мне бы выйти возле вашего старого парка, там еще на входе магазинчик круглосуточный. Знаете, где это?

Теперь насмешливый взгляд водителя сменился на удивленный.

– Хм… Я думал тебя до дома подвезти. А она в парк собралась. Ну ладно, – парень пожал плечами и поехал дальше.

Я же ничего не ответила. Мне сейчас нужно было как можно быстрее пройтись по парку и обнаружить свою сумочку, пока ее не нашел кто-нибудь другой. Надеюсь, что она до сих пор лежит на том же месте. А если сумочки на месте не окажется, тогда придется идти в отделение полиции и обращаться за помощью. Благо знакомые у меня в этом городке уже появились.

– Здесь? – спросил водитель, притормаживая.

– Да, спасибо, – ответила я, открывая дверцу машины. – Только… денег у меня с собой нет. Можешь оставить номер, я переведу.

– Да какие с тебя деньги, – отмахнулся парень. – Иди уже. Рад был помочь.

– Еще раз спасибо. – Я вышла из машины и, захлопнув дверцу, направилась в сторону парка, провожаемая удивленным взглядом водителя «Хонды-Аккорд». Наверное, он подумал, что у меня не все дома. Ну и ладно…

Я немного постояла на разбитом тротуаре, ноги были как ватные, я их почти не чувствовала. Чтобы размять немного колени, я пару раз присела, благо никто не видел моих экзерсисов, потом быстро побрела по парку. Я понимала, что умираю от жажды, надо было у водителя спросить хотя бы глоток воды.

«Ладно, держись, Татьяна, сейчас, бог даст, найдешь свою сумочку и, считай, полдела сделано».

Я примерно пыталась вспомнить, где вчера на меня было совершено нападение. Кажется, я тогда прошла основную часть парка и направлялась к выходу. Людей по-прежнему в парке не было, видимо, он не пользуется особой популярностью среди местных жителей. Или просто в такое раннее время нет желающих прогуливаться по этим зарослям. Ага, а вот, кажется, и то место, где на меня напали. Трава сильно примята, а чуть в стороне я увидела блестящий ремешок своей сумочки. Слава богу, она оказалась на месте. Я подняла сумочку, раскрыла ее и убедилась, что все – телефон, кошелек, карточки и ключи – оказалось на месте.

Я вытащила телефон и включила экран. Он отозвался тусклым светом, оповещая о том, что осталось мало процентов заряда. А ведь зарядку я с собой не взяла. Я зашла в меню айфона и обнаружила двадцать шесть пропущенных вызовов. Восемнадцать из них были от Элана, пять от Володьки Кирьянова, а остальные от местного следователя Максима Мирошникова. Да уж, видимо, ребята потеряли меня и не на шутку переволновались.

У меня не было сил сейчас ни с кем разговаривать и что-либо объяснять. К тому же заряда осталось четыре процента.

Я быстро зашла в Вотсап и написала Элану и Кире абсолютно два одинаковых коротких сообщения:

«Со мной все в порядке! Я в Котельникове».

После чего выключила телефон. А то начнут сейчас названивать…

Моим следующим порывом было пройти сквозь парк и выйти к речке, дабы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Однако вспомнив пологие и заросшие травой и кустами берега, я отказалась от этой затеи. Плевать на все, сейчас зайду в магазин и куплю большую бутылку воды, напьюсь и умоюсь.

Если кто-то смотрел фильм «Убить Билла», то наверняка помнит ту сцену, где героиня Умы Турман, выбравшись из свежей могилы, куда ее закопали заживо, зашла в какой-то придорожный магазинчик и попросила воды.

Вот я сейчас выглядела примерно так же.

– Воды! – гаркнула я и протянула две сотки. – А лучше две!

Продавщица с полминуты смотрела на меня вытаращенными глазами, потом взяла деньги и поинтересовалась, какой именно мне воды.

– Любой без газа. И, пожалуйста, быстрее, – раздраженно проговорила я, понимая, что еще немного, и я просто грохнусь в обморок.

Не отходя от прилавка, я тут же откупорила крышку и с жадностью присосалась к пластиковому горлышку. Боже, какая вкусная, сладкая, живительная водица. Какое же счастье…

– Спасибо. Сдачи не надо, – проговорила я ошарашенной продавщице и вышла на улицу.

Отойдя чуть в сторону, я наконец умылась и провела влажными ладонями по своим волосам. Затем слегка отряхнула джинсы и направилась в сторону своей машины. Села, включила кондиционер и поехала в сторону гостиницы.

Хоть я и привела себя немного в порядок, однако мой внешний вид продолжал вызывать у людей соответствующую реакцию. Молоденькая девушка-администратор, стоящая за стойкой ресепшена, сначала смотрела на меня подозрительно, а затем с усмешкой.

Через несколько минут я поняла, что начинаю сильно раздражаться.

– …Да, я бронировала номер вчера вечером. Но возникли непредвиденные обстоятельства, поэтому я прибыла только сейчас. Регистрируйте меня быстрее, пожалуйста, я очень устала и мне срочно надо, извините, в туалет и в душ. И да… мне нужно зарядить мой айфон.

– Да-да, конечно, сейчас все сделаем, – заверила меня администратор, и через пару минут я уже поднималась в свой номер.

Через полчаса я, свежая и вполне бодрая, вышла из душа. Вымытые волосы высушила феном, потом достала из сумочки свою походную косметичку и навела небольшой марафет на своем фейсе. Хорошо хоть в этот раз обошлось без синяков под глазами и припухшего носа.

Влажными салфетками я привела, как могла, в порядок свои джинсы и кроссовки. Футболку, конечно, не мешало бы постирать – вид у нее был ужасный, но времени ждать, пока она высохнет, у меня не было. На крайний случай можно забежать в первый попавшийся магазин и купить первую попавшуюся футболку. Зато новую и чистую.

Когда я спустилась вниз за своим уже заряженным телефоном, администратор меня не сразу узнала. Знала бы ты, милая моя, какое приключение случилось со мной ночью, ты бы и не так смотрела на меня. Это тебе не за стойкой ресепшена стоять и глупо улыбаться. Девчуля опять таращилась на меня удивленными глазами, а отдав мне телефон, соизволила высказать комплимент по поводу моего внешнего вида. Вот это уже совсем другое дело.

При отеле было небольшое сомнительное кафе, но выбора у меня не было. Съев порцию яичницы с сухими бутербродами, я запила это дело непонятным кофе и отправилась в номер. Достав из дорожной аптечки таблетку аспирина, я проглотила ее и немного полежала, растирая виски и шею. Ну вот, теперь я более-менее в норме. Можно и делом заняться.

Включив телефон, я решила первым делом все же позвонить Элану. Он ответил только со второй попытки. Голос его был сонный и совсем не бодрый.

– Татьяна?.. Господи, ты куда пропала? Я всю ночь места себе не находил. Разве так можно?

– Извини… Форс-мажорные обстоятельства, связанные с работой.

– Хм… Прямо интересно, чем ты там занималась в этом Котельникове всю ночь, что не брала трубку.

– Работала, – резко ответила я, понимая, что снова начинаю заводиться.

– Наверное, мне никогда не понять твою работу. Ладно… Ты когда вернешься?

– Планирую сегодня.

– А ты знаешь… Я вот тоже уехал! Надоело мне все! Психанул вчера на всех и уехал за город.

– На кого это на всех?

– Да на вас на всех! Ты неожиданно сорвалась и уехала в это Котельниково, а потом вообще пропала на всю ночь, трубку не берешь… Гриша весь день работал в своем клубе, потом сам занимался и, видите ли, он устал и ему нужно восстановиться. Качок недоделанный! Марк тоже куда-то запропастился, а потом вообще телефон вырубил. Тоже мне, друзья!.. В общем, я психанул, уехал за город, выпил немного виски, расслабился… Тут так красиво, такие живописные места, Волга рядом… – Элан замолчал, видимо, ожидая моих комментариев.

– Молодец. Расслабляйся, – сухо ответила я.

– Танюша!.. – услышала я капризные нотки в голосе. – Приезжай ко мне! Тебе тут понравится. Отлично проведем время. Заканчивай давай свою сомнительную работу и приезжай.

– Моя работа не сомнительная, – огрызнулась я.

– Ну да, конечно, ты же ищешь негодяев, помогаешь людям и делаешь этот мир чище, как я мог забыть.

– Ты все сказал? Я тоже рада была тебя слышать. Возможно, как освобожусь, позвоню тебе.

– Танюша, не отключайся! Поговори еще со мной! Ну, прости меня… Мне просто скучно и одиноко. И я соскучился…

– Я тоже соскучилась, – мой голос стал мягче. – Но у меня еще дела, чем быстрее закончу, тем скорее вернусь в Тарасов.

– И приедешь ко мне?

– А ты где вообще находишься?

– За городом, недалеко от Адымчара. Может, помнишь, я тебе рассказывал, что у меня есть очень хорошие знакомые, которые уехали на все лето в Таиланд, а мне оставили свой загородный коттедж, чтобы я там иногда бывал, присматривал и поливал газон. Вот, я сейчас здесь. Татьян, тут так хорошо, домик отличный, есть даже надувной бассейн и сауна. Вид на Волгу, недалеко находится пляж. Приезжай!

– Хорошо. Только закончу свое дело и сразу приеду. Я тоже не против отдохнуть и расслабиться.

– Вот и отлично! Танюша, жду тебя. Целую, не пропадай больше, пожалуйста.

– Хорошо. И я тебя целую, на связи.

Я отключилась и призадумалась. Что-то внутри меня щелкнуло. А стоит ли мне вообще продолжать отношения с этим красивым и обаятельным художником? К чему это вообще приведет? Слишком уж он требует к себе внимания, а его капризы иногда сильно раздражают. Смогу ли я дать ему в этих отношениях то, что он хочет?..

Ладно, не буду пока этим забивать себе голову. В своих личных душевных делах я разберусь позже. Сейчас главное – закончить дело, за которое взялась. Я чувствовала, что развязка уже совсем рядом.

* * *

– Татьяна Александровна, с вами точно все в порядке? Мы с Владимиром Сергеевичем не могли до вас дозвониться, уже переживать начали. Думали, что если с утра вы не объявитесь, то начнем вас искать.

– Извините, что заставила волноваться. Со мной все в порядке. Я просто выключила звук и уснула, – обманула я, решив не рассказывать о своих ночных приключениях. – Я нахожусь в гостинице «Пять королей».

Прежде чем отправиться в местный детский дом, я позвонила Максиму Мирошникову и попросила посмотреть по базе все данные на Коновалова Николая Осиповича, который в данный момент проживал в Котельникове и являлся дедушкой двенадцатилетней девочки Лизы.

Мирошников заверил меня, что все сделает в самое ближайшее время и сразу свяжется со мной.

По дороге я заметила небольшой двухэтажный торговый дом, в который быстро забежала и буквально за полчаса выбрала себе новую футболку белого цвета, на спине которой была кричащая надпись: «I will make you all!», что означало «Я сделаю вас всех!»

Детский дом в Котельникове представлял собой довольно старое, местами облупившееся трехэтажное здание, находящееся почти на окраине города, окруженное частным сектором. Единственное, что бросилось в глаза – это новый металлический забор и хорошо обустроенная детская площадка.

Я не стала церемониться и направилась сразу к директору, представив ей свои липовые корочки сотрудника прокуратуры из Тарасова.

– Вы знаете, Татьяна Александровна, я тут работаю совсем недавно, буквально шестой год, – пояснила мне приятная женщина лет сорока со строгой прической на голове. – Вот бывший директор Антонина Павловна проработала тут около тридцати лет, она бы вам многое рассказала. Многие выходцы из нашего детдома ее любили и часто ее потом навещали.

– И как мне найти эту Антонину Павловну? – поинтересовалась я, хотя внутренне уже была готова услышать печальный ответ.

– Никак не найти, – развела руками директор. – Антонина Павловна умерла четыре года назад. Царство ей небесное, славная была женщина.

– Простите, а эта женщина умерла своей смертью или ее убили? – тут же решила уточнить я.

– Ну что вы? – женщина вытаращила на меня глаза. – Она уже была довольно пожилой и страдала какими-то сердечными недугами. Говорят, умерла спокойно – легла спать и не проснулась. Уж простите за цинизм, но мне кажется, что это идеальная смерть.

– Скажите, может, вы мне посоветуете кого-то из персонала, кто долго тут работает, с кем бы я могла пообщаться? Вы уже поняли, какой период времени меня интересует и кто именно.

– Да, я прекрасно поняла вашу просьбу. Неужели этот молодой человек что-то натворил, раз вы им интересуетесь и его разыскиваете? Вот только не пойму: у вас же в полиции немалые возможности, есть база данных, неужели на него там ничего нет? – спросила проницательная директор и вопросительно посмотрела на меня.

– Те данные, которые есть, оказались довольно скудными, – уклончиво ответила я. – А Сергеевых Станиславов очень много. А всего остального не могу рассказать, тайна следствия.

– Я вас поняла. Так… значит, вас интересует Сергеев Станислав, выпустившийся из нашей богадельни примерно двенадцать-пятнадцать лет назад? Просто в нашей базе высветилось трое Стасов Сергеевых, – директор сосредоточенно смотрела на экран своего компьютера. – Вот этот, скорее всего, вам и нужен. Вам нужно было отчество, пожалуйста: Сергеев Станислав Андреевич. – Женщина продиктовала мне дату рождения, а также даты поступления и выпуска.

– Да, скорее всего, это тот, кто нам нужен. Спасибо вам большое. И все же, могу я с кем-то поговорить из ваших работников?

– В принципе, можете… – директор призадумалась. – Вот только знаете, персонал у нас тоже уже практически весь сменился, тех, кто работал в то время, уже, похоже, никого и не осталось. Поэтому вам вряд ли смогут что-то рассказать. Но… я вам советую пообщаться с нашей бывшей сотрудницей Ниной Ивановной Терещенко. Она так же, как и наш бывший директор, проработала в детском доме лет тридцать. Она была медсестрой и, насколько знаю, дети тоже ее сильно любили.

– Вы не могли бы дать мне адрес этой женщины? – попросила я.

– Конечно, одну минутку…

Когда я вернулась обратно в машину, мне позвонил Максим Мирошников:

– Татьяна Александровна, можете говорить? Я нашел, что вы просили.

– Конечно, Максим, слушаю вас внимательно.

– Коновалов Николай Осипович действительно коренной житель нашего Котельникова. Много лет трудился на нашем кирпичном заводе, а уже после устроился охранником, ну или сторожем, как раньше было принято, в наш местный детский дом. Есть одна-единственная дочь, Коновалова Ольга, проживающая в Тарасове…

– Максим, спасибо большое. Этого мне вполне достаточно.

– Да не за что! Обращайтесь.

– Хорошо, если что, я свяжусь с вами, – ответила я и отключилась.

Так вот, значит, как. Все следы этой странной и загадочной истории ведут не только в само Котельниково, но и прямо в местный детский дом. Что такого натворил Николай Осипович, что его единственную больную внучку похитили и причинили ей физические страдания? Возможно, мне придется встретиться с этим человеком и лично с ним пообщаться.

И пора уже встретиться с нашим неуловимым мстителем – выпускником детского дома.

Я набрала номер Володьки Кирьянова.

– Володя, мне срочно нужно пробить по базе одного человека. Возможно, он и есть наш убийца, который задушил тех двух мужчин и также похитил девочку Лизу. Я нашла связь между всеми этими преступлениями…

– Говори.

– Сергеев Станислав Андреевич. Точно известно, что он воспитывался в котельниковском детском доме, – я назвала даты. – Володя, нужно как можно быстрее.

– Понял. Сейчас у нас планерка, а потом я займусь этим делом, – пообещал Киря и отключился.

Я решила не тратить зря время и направилась к некоей Нине Ивановне, адрес которой мне дала директор детского дома. Вдруг эта женщина расскажет что-то стоящее и интересное, что поможет мне самостоятельно выйти на нужный след? Да и личный психологический портрет интересующего меня человека лишним не будет.

* * *

Нина Ивановна оказалась приятной пожилой женщиной небольшого роста, облаченной в летний сарафан и опоясанной фартуком. Добродушно улыбаясь, она пригласила меня на веранду своего небольшого и уютного домика и поставила передо мной стакан холодного кваса собственного приготовления.

Я объяснила суть своего прихода и также представилась работником прокуратуры.

– Да, конечно, Стасика я помню. Как можно забыть такого милого и хорошего парня, – охотно начала рассказывать женщина. – Помню, как он поступил в наш детский дом. Маму ведь у него убили. А из близких родственников никого больше и не было. Были там какие-то дяди или тети, седьмая вода на киселе, но у них своя жизнь, свои дети и условия для проживания не совсем подходящие… Мальчик был очень подавлен, он почти год ходил как загнанный зверек, мало с кем общался, иногда даже убегал… Ну еще бы, жил маленький человечек в своем доме вместе с мамой, и вдруг в один страшный день все изменилось, – женщина тяжело вздохнула и продолжила: – Но в душе он был очень добрый мальчик. Со временем он освоился, привык к своей новой жизни… Помню, как он частенько любил прибегать ко мне и постоянно жаловаться на несуществующие болячки. То синяк ему надо помазать, то живот у него болит, то аппетита нет. Но я-то понимала, что ребенок просто ищет повод, чтобы пообщаться со мной. К тому же мне жалко было бедных детишек, поэтому я часто приносила с собой то конфеты, то пирожки, и угощала их. Вот… А со временем Стасик обзавелся верными друзьями. Я никогда не забуду эту троицу, – женщина добро улыбнулась и сделала глоток кваса.

Я тоже допила свой и поставила пустой стакан на стол.

– Еще хотите? – предложила гостеприимная хозяйка.

– Чуть позже можно.

– Хорошо. Так вот… На чем я там остановилась? Если вам, конечно, это интересно.

– Очень интересно. Продолжайте, пожалуйста.

– Так… Ах да. В общем, я рассказывала, что Стасик нашел себе друзей. Их было трое неразлучных друзей, и по возрасту они были почти одногодки, плюс-минус один год. Отличие только в том, что Стасик попал в детский дом примерно лет в девять, а те два сорванца были тут чуть ли не с самого рождения. Бедняжки… Чего только эта троица не вытворяла! Никогда не забуду, как один раз их всех троих привела ко мне одна из воспитательниц с испуганным лицом. У всех троих довольно сильно были порезаны ладони, причем раны были абсолютно одинаковы и сделаны чем-то очень острым. Я, конечно, тут же обработала им ладони и сделала перевязки. Ребята долго не хотели рассказывать, откуда у них такие порезы на руках, но потом сам Стасик мне признался, только просил директору ничего не говорить. Оказывается, эти сорванцы, посмотрев какой-то фильм про индейцев, решили связать свою дружбу на крови. Порезали лезвием себе ладони и соединили их, тем самым поклявшись друг другу в вечной и преданной дружбе.

– Интересно, – ответила я. – А в последнее время вы этого Станислава не видели? Может, вам что-то известно про него?

– К сожалению, я его более пяти лет не видела. Да, помню, как он вернулся из армии, продал материнский дом и уехал в Тарасов. Потом несколько раз он приезжал в Котельниково, меня навещал, гостинчик привозил. А последний раз привез мне картину, которую сам нарисовал. Да-да, он еще в детском доме проявлял интерес к рисованию и, как я поняла, неплохо преуспел в этом деле.

Тут в моей голове что-то щелкнуло. Снова то ощущение, когда идет словно какой-то сбой в реальности. Что происходит? Мне показалось или у меня на какое-то время закружилась голова?

Скинув с себя оцепенение, я спросила хриплым голосом:

– Нина Ивановна, а как звали тех двоих друзей Станислава?

– Гриша и Михаил, – ответила женщина и тут же продолжила: – Ох, помню, как их некоторые ребята дразнили по поводу этого, видимо, завидовали их крепкой дружбе. Раньше, помню, была такая считалочка, что-то вроде: «Мишка-Гришка-Пощипай ехали на лодке»… Так вот, ее переделали и дразнили ребят: «Мишка-Гришка и Стаканчик ехали на лодке, кто-то утонул, кто остался в лодке?..»

– Стаканчик?

– Ну да, – женщина улыбнулась. – Стаса друзья называли Стасян или Стасянчик. Ну а другие ребята дразнили его Стаканчиком. Потом ему даже прозвище дали: Стакан. Это когда он уже постарше стал. В детском доме уж больно распространено было давать всем клички среди ребят. А потом эта троица друзей назвали сами себя одним словом, видимо, им понравилось это название. Правда, смысл этого прозвища я поняла чуть позже… Они называли себя «команда СТАН».

– Как вы сказали?.. Стан? – все таким же севшим голосом спросила я, по-прежнему находясь в состоянии нереальности происходящего.

– Да. И сам Стас мне потом расшифровал это слово. Первые три буквы – это от их фамилий: Сергеев, Тимофеев, Антонов. А «Н» означает «навсегда». Вот такие вот выдумщики… Татьяна, с вами все хорошо? Вы побледнели и голос у вас осип. Может, зря я вам дала холодный квас?

– Нет-нет, все в порядке, – я слегка откашлялась. – Нина Ивановна, а можете ли вы мне рассказать о Коновалове Николае Осиповиче? Он у вас в детском доме работал то ли сторожем, то ли охранником.

Женщина призадумалась.

– А… Николай. Ну да, конечно, работал он у нас. И довольно долго проработал. А он-то, простите, на кой ляд вам сдался? Неужели этот старый пень тоже что-то натворил?

– Возможно, и натворил. Только не сейчас, а тогда, когда работал в детском доме. Расскажите мне вкратце, что он был за человек. Ладил ли с детьми…

– Ох, да что про него рассказать, даже и не знаю. Вроде нормальный мужик был. Не пил, как многие у нас тут любят. Да, отличался немного суровым нравом, бывало, когда дети убегали, он очень злился, а когда находил их, то… в общем, применял, так скажем, немного физической силы. Но не сильно, в целях профилактики. Поэтому дети его не особо-то и любили. Но ему на это было абсолютно наплевать. Он выполнял свою работу, к тому же функция охранника у него появилась позже. На самом деле он у нас работал завхозом, ну и плюс выполнял такие обязанности, как починка крана, гвоздь забить, мебель переставить… В общем, рукастый был мужик.

– Скажите, а может, был какой-то эпизод, в котором фигурировали Станислав и ваш завхоз? Или, может, с другими ребятами или друзьями Стаса?..

Женщина в очередной раз задумалась, потом, словно что-то вспомнив, продолжила:

– Вы знаете, я вспомнила… Был один момент. Прибежали ко мне как-то Стас и Миша, пыльные, грязные, руки и ноги все в синяках и царапинах. Я уж испугалась. Думала даже полицию вызвать, вдруг на ребят кто напал. Они, как обычно, отмалчивались, как партизаны. А потом вдруг на следующий день заявились и сказали, что это дядя Коля их избил. Разумеется, подняли этот вопрос, но оказалось, что ребята умудрились ночью сбежать за территорию детдома и там нарвались на каких-то подростков-хулиганов и сильно с ними подрались. А нашему завхозу они просто решили таким образом насолить. Вот, в принципе, и все. Больше никаких случаев не припомню.

Женщина замолчала, а я, подумав несколько секунд, снова обратилась к ней с очередным вопросом:

– Нина Ивановна, а вы не могли бы мне показать картину, которую вам подарил Станислав?

– Конечно, могу. Она висит у меня на терраске. Пойдемте, я вам покажу, – женщина встала из-за стола и пошла к выходу. Я следом. – Господи, милая Татьяна, вы меня прямо пугаете, неужели Станислав что-то натворил? Он же такой добрый мальчик был, мухи, как говорится, не обидит.

– Я пока еще сама не знаю, что он натворил, но… скорее всего, что-то натворил, – задумчиво проговорила я и зашла на терраску вслед за хозяйкой.

– Вот, пожалуйста. Мило, не правда ли? – женщина указала рукой на висевшую небольшую картину в обычной серой рамке.

Снова то чувство дежавю, но буквально на пару секунд. В очередной раз одна реальность наложилась на другую, прошлое смешалось с настоящим… Однако в этот раз мне многое стало понятно.

На картине я увидела летний пейзаж, на котором были изображены деревья на дальнем фоне, а на первый план выходила тропинка, ведущая к небольшому деревянному мосту через речку. Именно это место я видела вчера вечером, когда вышла из старого парка. Тот же мостик, та же речка…

И тут же вспомнила, где еще могла видеть похожую картинку. Вот теперь мозаика более-менее сложилась в моей голове. Именно с таким же изображением я продала картину «Мордовия» с выставки тому самому милому интеллигентному дедку. На самом деле это была никакая не Мордовия, а обычная Тарасовская область, местечко в городке Котельниково. Отличие в картинах было только одно: на этой было лето, а на той – осень.

– Нина Ивановна, опишите мне, пожалуйста, Станислава. Характерные черты его внешности. И как он вообще выглядел, когда вы его видели в последний раз?

– Он был очень симпатичный мальчик. Темноволосый такой, глаза большие и черные, как угольки. А волосы, когда сильно отрастали, начинали виться. А когда он приезжал ко мне несколько лет назад, так я вообще его с трудом узнала. Красавец-мужчина, возмужавший, спортивный, с аккуратной бородой, которая очень ему шла… Смею предположить, в нем точно есть кавказская кровь. Мама-то у него была русская, а вот папа, скорее всего, был горным горячим хлопцем…

* * *

Я сидела в своем авто, словно ошарашенная, не веря в происходящее. Я обхватила голову руками и твердила себе, что этого просто не может быть. Это все жестокое стечение обстоятельств, глупое недоразумение и просто моя бурная фантазия. Но факты, словно дамоклов меч, нависли над моей головой и говорили совсем об обратном.

Станислав, Михаил, Григорий… Верные неразлучные друзья. Один из них стал художником.

Григорий, Элан, Марк… Но ведь только одно имя совпало. И подумаешь, тоже трое друзей. Ну и пусть один из них тоже художник…

Нет, такого просто не может быть! Нет, нет и еще раз нет!

«Его маму убили, когда ему было девять лет…» – вертелось в моей голове.

«После смерти мамы Элан попал в детский дом…»

«Он подарил мне картину. Еще с детства у него были способности к рисованию…»

«Красавец-мужчина, возмужавший, спортивный, с аккуратной бородой…»

Я продолжала сидеть, как в прострации, и не знала, что мне делать дальше, как использовать полученную информацию, как поступить?.. Я все еще надеялась на какое-то чудо, на то, что все происходящее просто роковое совпадение. Да мало ли в этом городе еще есть неразлучных друзей, выходцев из детского дома? Да и художников, я уверена, тоже полно…

Но все мои с силой упирающиеся сомнения, за которые я цеплялась с последней неугасающей надеждой, развеял звонок Володьки Кирьянова. Все эти жалкие сомнения растаяли, словно маленькое облачко, на котором я волшебным образом сидела, но вдруг это облачко моментально растворилось, и я кубарем полетела вниз.

– …так что твой Станислав Сергеев действительно выпускник котельниковского детского дома. Отслужил в армии, а потом сменил паспорт на новое имя. Стал Бахтуров Элан Амарович, сейчас имеет временную прописку в Тарасове…

Дальше я уже не слушала. Володька еще что-то продолжал говорить в трубку, а я просто тупо молчала и понимала, что звонок моего полицейского друга добил меня окончательно.

– …Татьяна, ты меня слышишь?

– А… Да, Володя, спасибо тебе за информацию, – ответила я и отключилась.

Я закрыла лицо руками и у меня потекли слезы.

Господи, как же так? Ну почему такое случается именно со мной? Да, я готова была терпеть физическую боль, я была в состоянии драться, находиться всю ночь связанной по рукам и ногам, быть долгое время без еды и воды… Но то, что происходило сейчас в моей душе – это было невыносимо.

«Привет, меня зовут Элан… Не желаете выпить со мной чашечку кофе?.. Я тебя рисую, потому что ты прекрасна… Приходи ко мне, я купил твое любимое розовое игристое и сделал бутерброды с красной икрой…»

Вся жизнь за последние две недели пролетела перед моими глазами. И ведь все, что произошло, было абсолютно случайно. Когда я познакомилась с Эланом, я еще не занималась никаким расследованием. И если бы я в тот жаркий день не пошла на пляж, то, возможно, никогда не встретила бы свою будущую клиентку Ольгу Коновалову.

О господи!.. Я проводила время с человеком, который мне сильно нравился и находиться рядом с которым мне было очень приятно. Я позировала ему для новой картины, я гуляла с ним, я пила с ним вечерами шампанское и ела бутерброды с красной икрой, я занималась с ним любовью… А он в это время похитил двенадцатилетнюю девочку-инвалида, держал ее взаперти, морил голодом и жаждой и нанес ей телесные повреждения. Потом этот человек убил двух мужчин, задушив их веревкой и оставив на их телах одинаковые надписи. Так же, как и на теле девочки Лизы. Оставил свой автограф. STAN. Теперь-то мне было понятно значение этого странного слова.

А дальше – больше… Я сама проболталась ему, что еду в Котельниково по работе. Помню, как тогда в телефоне изменился его голос, когда я сообщила, куда направляюсь. Сложно понять, когда он догадался, каким именно делом я занимаюсь и что найти мне предстоит его самого. Не зря мне все время казалось, что в Котельникове за мной постоянно кто-то следит. Не подвели меня мои гончие, вовремя почуяли опасность, вот только нападения избежать не удалось. Видимо, он заметил, где именно я перемещалась, какие места посетила и с какими людьми пообщалась.

Теперь понятно, почему он не убил меня. Возможно, его чувства ко мне не позволили это сделать. Но решил, видимо, временно отстранить от расследования и одновременно запугать. А потом, заперев меня, находящуюся без сознания, связанную по рукам и ногам, в темном подвале, он вернулся в Тарасов и, чтобы снять напряжение и стресс после содеянного, поехал за город в коттедж своих знакомых, где можно побыть одному и выпить бутылочку виски.

Интересно, что он испытывал, когда нападал на меня, когда связывал и запирал в подвале? О чем он думал в этот момент, какие мысли его посещали?

Ответ один: им двигала месть. Он решил во что бы то ни стало довести свое дело до конца. Бедный мальчик, который не смирился с убийством своей мамы и решил наказать всех, кто был к этому причастен.

А я просто встала на его пути.

Вот только один момент мне не совсем понятен: он звонил мне всю ночь, словно сильно переживал за меня, потом сказал, где он находится и что ждет меня с нетерпением…

Может, это ловушка? Сначала он меня отстранил временно от дела, решил напугать, а потом спокойно заманить в загородный коттедж и там… Даже не хочу представлять, что бы он там со мной сделал. Но поехать мне в этот загородный дом все же предстоит обязательно. И только одному богу известно, чем закончится эта наша с ним встреча…

Я достала сухие салфетки из бардачка и вытерла слезы, предательски текущие по щекам. Да что это с тобой, Татьяна? Что ты нюни распустила и расклеилась, словно кисейная барышня. Соберись, возьми себя в руки! Ты же крутой детектив, который при любых поворотах сюжета остается хладнокровным, сохраняет присутствие духа, не поддается панике и эмоциям. Детектив, который найдет выход из любой, даже, казалось бы, самой безвыходной ситуации, распутает дело невероятной сложности и всегда выйдет победителем.

Но!.. Черт побери! Каким бы крутым и сильным детективом я ни была, я все равно остаюсь женщиной. Женщиной, которой иногда тоже хочется побыть слабой и беззащитной, нужной и любимой…

Именно такой, когда не занималась работой, я и была последние две недели. Я порхала, я летала, я наслаждалась жизнью, я почти что влюбилась… Но злая судьба распорядилась по-своему.

Я глубоко вздохнула, а потом спокойно выдохнула, завела двигатель и, собравшись с духом, тронулась с места…

* * *

Оказавшись дома в окружении своих родных стен, я поняла, что безумно устала. Голова гудела, тело ныло, а мозг категорически отказывался работать. У меня даже не было сил сварить себе кофе и принять душ. Я просто скинула с себя одежду, включила кондиционер и рухнула на кровать, забывшись в каком-то бредовом и тревожном сне…

Проснулась я уже под вечер. Выключила кондиционер и вышла на балкон. Погода к вечеру резко изменилась, небо заволокло тучами и поднялся ветер, где-то за горизонтом пару раз сверкнула молния.

«Видимо, будет гроза», – подумала я и вдохнула свежего воздуха.

Я вернулась в квартиру, приняла душ, после чего сварила себе крепкий и ароматный кофе. Есть почему-то не хотелось, но я понимала, что мне нужны калории, поэтому съела два банана, которые около недели находились в холодильнике и уже слегка потемнели.

Зайдя в комнату, я решила бросить гадальные кости. Взяв магические двенадцатигранники в руки, я призадумалась. Нет смысла задавать конкретный вопрос, косточки и так чувствуют мое настроение и то, что творится у меня на душе.

Поэтому я просто мысленно спросила: «Что вы мне скажете, мои хорошие?»

«13–30–2», вот что мне сказали кости с помощью своих чисел. Комбинация означала: «Разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий – ни к прошлому, ни к людям, ни к Богу, ни к судьбе».

Почему разоблачу? Я уже разоблачила и готова была встретиться с этим человеком лицом к лицу. А по поводу претензий… Все верно сказали мои косточки, не надо ни к кому и ни к чему предъявлять претензий. Видимо, так задумано свыше, все уже давно предопределено. И все, что происходит в жизни, – не просто так.

Я взяла телефон и сделала нужный мне вызов. На пятом гудке мне ответили.

– Татьяна! Неужели! – услышала я знакомый, ставшим уже почти родным голос. И одновременно таким чужим…

– Привет, – ответила я как ни в чем не бывало, хотя давалось мне это нелегко.

– Ты закончила свое дело?

– Да. Знаешь… дело оказалось слишком сложным и опасным для меня, поэтому я решила отказаться от него. Жизнь, знаешь ли, дороже. Так что я абсолютно свободна, и мне очень хочется расслабиться.

– Танюша, это замечательно! Вино и красная икра уже давно ждут тебя в холодильнике. Так что приезжай!

– Говори, куда ехать?

Элан объяснил мне, куда доехать, а потом добавил:

– Я скину тебе геолокацию, так будет проще. И смотри, там, кажется, гроза начинается. Будь осторожна.

– Гроза для меня не помеха. Жди, скоро буду.

Я отключилась и начала собираться. На какое-то мгновение меня снова одолели грустные мысли.

«Где, Танюша, твоя собственная жизнь среди этих чертовых загадок и преступлений?

Ее как бы и вовсе нет? А что есть взамен?

Колчан, где еще не израсходована ни одна стрела. Свора гончих, так и не нашедших в этих дебрях правильного следа…»

Я посмотрела на полку, где стояла обувь. Ах да, еще пара пыльных греческих сандалий…

Тоже мне, бедная и несчастная Артемида.

А ну, соберись! Эй, гончие, что приуныли? Мы ловцы и охотники… Мы стремительные, отважные, ловкие и сильные, готовые сразиться в одиночку с любым злом.

Я словно встрепенулась и ощутила, что к бою готова. Где этот чертов колчан со стрелами? Где верный лук? Гончие мои, навострите уши и вытяните носы, айда вперед, в те места, где мы еще не охотились…

Но пальцы предательски дрожали, когда я зашнуровывала кроссовки. Я выпрямилась и посмотрела на себя в зеркало. Кажется, за последние дни я сильно похудела. Ну и ладно, зато никакой фитнес и никакие специальные диеты не нужны.

Немного подумав, я решила накинуть на себя легкую спортивную кофточку с капюшоном, которая очень подходила к моим черным джинсам и кроссовкам. Взяла свой колчан – сумочку, в которой было все необходимое, включая оружие и даже наручники. После чего покинула свою квартиру. Пора уже было завершить последний аккорд и поставить наконец точку в этом запутанном деле…

* * *

До нужного места я добралась примерно за минут сорок. Всю дорогу размышляла о предстоящем разговоре, прикидывала, как поступить и с чего вообще начать. В голову лезла всякая ерунда, поэтому я плюнула на все и постаралась выбросить все мысли из своей головы. Моей бедной голове и так сильно досталось за последнее время. А как действовать, решу на месте.

Точка в навигаторе показывала, что я прибыла на место. Нужный мне дом возвышался с правой стороны, скрытый за высокой оградой. Я еще минут десять сидела в машине, откинувшись на спинку сиденья, никак не решаясь выйти. Дождь потихоньку начал накрапывать – еще немного, и он перейдет в сильный ливень. Небо все так же периодически грозилось яркими вспышками молний и раскатистым громом.

Я взяла свою сумочку, собралась с духом и вышла из машины.

Металлическая входная дверь, словно приглашая меня зайти, оказалась незакрытой. Я толкнула ее и оказалась на территории коттеджа. Возле дома горел один-единственный фонарь, в его свете я разглядела небольшой сад с подстриженным газоном и красивыми цветами. Чуть в стороне стоял надувной бассейн, а рядом с ним – небольшая уютная беседка.

Тусклый свет в доме горел только на первом этаже. Из входной пластиковой двери, которая тоже была приоткрыта, разгулявшийся ветер колыхал легкие жалюзи, торчащие изнутри.

Я открыла дверь, отодвинула жалюзи и оказалась внутри дома. Небольшой вход в виде арки вел в довольно внушительных размеров гостиную, из которой лился приглушенный свет и доносилась негромкая музыка. Я не стала разуваться и прямо в кроссовках прошла вглубь дома.

Посреди большой комнаты стоял огромных размеров диван с многочисленными подушками, напротив него висела здоровенная плазма, по которой транслировался какой-то музыкальный канал. Судя по клипу, пела Полина Гагарина. Звук был сильно убавлен, но я расслышала слова песни: «Небо в глазах, солнце внутри… навсегда ты сохрани».

Комната была довольно просторная и имела минимум мебели. Напротив огромного дивана красовался резной журнальный столик на изогнутых ножках, покрытый стеклом, инкрустированным ракушками, на котором стояли откупоренная бутылка виски и кола. В углу гостиной разместился небольшой комод, а на нем – узорчатая настольная лампа. А у стены напротив расположились стеллажи из полок, идущие до самого потолка, где стояли горшки с цветами и какие-то статуэтки. Сразу за полками начиналась винтовая узкая лестница, ведущая на второй этаж. С правой стороны от огромной плазмы было темное пространство – видимо, это проход на кухню и к санузлу.

Именно из этого прохода, словно тень, появился Элан. В руках у него был узкий стакан с недопитым коктейлем, глаза его блестели, и было понятно, что он слегка пьян.

– Танюша, ну наконец-то. Я уже устал тебя ждать, – проговорил он и направился в мою сторону, видимо, с намерением обнять и поцеловать.

– Не подходи! Стой, где стоишь! – я решила сразу установить между нами дистанцию и не подпускать его близко. Кто знает, что у него на уме?

Он резко застыл и глянул на меня удивленно:

– Танюша, ты чего? Что случилось?

– Не строй из себя дурачка. Ты прекрасно знаешь, что случилось. Я раскрыла тебя, и теперь пришло время серьезно поговорить.

Сказав это, я в упор посмотрела на него, следя за его реакцией. Одно его неверное движение – и я выхвачу из сумочки пистолет.

– Татьяна… Я не понимаю. Ты сейчас о чем? Подожди… – он сделал шаг в мою сторону, – я тебя не узнаю. Что случилось, объясни мне наконец!

Еще два шага в мою сторону. Я тут же отступила назад и достала из сумочки пистолет. В следующую секунду дуло пистолета было направлено прямо ему в лицо.

От неожиданности он дернулся и даже попытался поднять вверх руки, отчего часть коктейля из стакана вылилась на пол.

– Поставь стакан на журнальный столик и сам сядь на диван. Так мне будет спокойнее, – велела я и кивнула в сторону дивана.

Он подался в сторону, поставил стакан с остатками коктейля на столик и развернулся ко мне.

– Сядь, я сказала!

Он присел на краешек дивана, продолжая с удивлением смотреть на меня.

– Татьяна, ничего не понимаю. У тебя что, крыша поехала на фоне твоей работы или тебя сильно ударили по голове? И… а пистолет настоящий или игрушечный? А-а, подожди! Это, наверное, игра такая. Ты крутой детектив, а я типа преступник. Ты меня разоблачаешь, грозишь мне оружием, потом сковываешь наручниками, а потом… Только не бей меня, я знаю, драться ты умеешь. Но, Танюша, дорогая, ты бы меня хоть предупредила, а то прямо как-то неожиданно…

– Может, ты уже замолчишь?! Хватит придуриваться. Никакая это не игра, все по-настоящему! И пистолет у меня настоящий. И по голове меня действительно стукнули, связали по рукам и ногам и закрыли в темном подвале. Ничего не напоминает? Тебе освежить память? Забыл, как ты это сделал?.. И преступником ты оказался тоже настоящим, к сожалению…

Даже сквозь полумрак я видела его расширенные глаза и приоткрытый от удивления рот.

– В смысле? – одними губами проговорил он. – Татьяна, ты чего? Я вообще ничего не понимаю. Ты точно с ума сошла. Чтобы я напал на тебя?.. И… какое преступление? Ты в чем меня обвиняешь?

– В убийстве четырех человек и в похищении ребенка – девочки двенадцати лет, которую ты держал три дня взаперти без еды и воды, и при этом еще и издевался над ней. Мне очень жаль… но я раскусила тебя. И почему этим человеком, которого я искала с намерением его наказать, оказался именно ты?! Почему?! Господи!.. Такое могло случиться только со мной. А ведь я тебя… Ладно, в сторону сантименты и эмоции. В общем, мой дорогой, я знаю, что ты воспитывался в детском доме в городе Котельниково. Попал ты туда после того, как убили твою маму, когда тебе было девять лет. Знаю, что там ты встретил друзей – Марка и Григория, с которыми общаешься и по сей день и которых я прекрасно знаю. Также мне известно, что в свидетельстве о рождении ты записан как Сергеев Станислав Андреевич. И несколько лет назад, когда продал дом своей матери, ты сменил паспорт и стал Бахтуровым Эланом Амаровичем. Так же, видимо, поступил и твой друг Марк, который до этого был Михаилом… – я сделала паузу в своей пылкой речи и внимательно посмотрела на него: – Продолжать?

Его рот открылся еще сильнее, а лицо вытянулось, расширенные глаза вовсю смотрели на меня, однако ни злобы, ни ненависти я в них не видела, только изумление.

– Продолжай, – как и прежде, еле шевеля губами, ответил он.

– Продолжаю. Так вот… Также мне известно, что вы со своими друзьями дали название своей, так скажем, команде. Это название СТАН… Сергеев, Тимофеев, Антонов… Навсегда! А потом… потом ты решил отомстить тем, кто убил твою маму, потому что преступники остались безнаказанными. Первым из них погиб Болдырев Иван, которого нашли утонувшим в пруду. Тут, конечно, неизвестно, ты приложил к этому свою десницу мести или это случайность… А возможно, его смерть действительно была случайна, но именно это вдохновило тебя на месть, ты решил убить всех, кто был причастен к смерти твоей мамы… Сначала ты решил разобраться со старым следователем, который вел то дело и по какой-то причине не доказал вину тех негодяев. Смею даже предположить, что это за причина, но не об этом сейчас речь. Ты убил Коробова Матвея Васильевича, стукнув его по голове тупым предметом. Тело обнаружили в сарае на территории его дома. Потом ты почему-то взял затишье примерно на три года. Возможно, не мог найти тех, кому пытался отомстить, может, еще по какой причине… Но на этой неделе ты наконец осуществил задуманное. Ты задушил двух мужчин – Лескова Юрия и Шульгу Николая. Надо отметить, что одного из них ты, скорее всего, заприметил на художественной выставке и, воспользовавшись случаем, задушил его на задворках, где располагались выставочные корпуса. Так сказать, подвернулся удобный случай, и ты этим воспользовался. И самым примечательным остается то, что на месте преступления ты оставлял автограф. Знаешь какой? Ну конечно же, ты прекрасно об этом знаешь. СТАН. Только мне интересно: почему у двух убитых последних жертв ты сделал эту надпись именно на их телах, а автограф следователю оставил на кирпичной стене в сарае?

В свете мерцающего телевизора я видела его бледное лицо. С полминуты он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а потом, еле шевеля губами, произнес:

– Господи… Это невозможно. Татьяна, можно я глотну виски?

– Глотни. Только осторожно. Без лишних движений.

Руку с пистолетом я уже опустила, держа ее около бедра. Если что, среагирую я быстро. И уж больно мне не хотелось в него стрелять, надеюсь, дело до этого не дойдет.

Дрожащими руками он схватил бутылку виски и сделал два жадных глотка прямо из горлышка. Поставил бутылку обратно на столик и посмотрел на меня осоловелыми глазами.

– Татьяна… Все, что ты мне рассказала, – это ужасно. Я даже и предположить не мог, что ты занимаешься этим делом, что копаешься в моем прошлом и что… Я вот не пойму, как так получилось, что ты стала заниматься именно этим делом? Кто тебя об этом попросил? Я помню, ты как-то вскользь проговорилась, что ищешь какую-то пропавшую девочку, но какое это имеет отношение ко мне и ко всему тому, что ты мне сейчас рассказала?

– С этой пропавшей девочки все и началось. Она оказалась внучкой некоего Коновалова Николая Осиповича. Знакомая фамилия, не правда ли? Мне вот интересно: чем насолил тебе завхоз – охранник детдома, что ты таким образом решил отомстить ему? К смерти твоей матери, как я понимаю, он отношения не имеет.

– Господи!.. Нет, нет и еще раз нет! Этого просто не может быть! Почему это случилось именно со мной? Татьяна… – он взялся за голову и взъерошил волосы. – Это не я! Поверь мне, все это сделал не я! Все, что ты рассказала – это правда, за исключением только того, что все это совершил я. Это не я, поверь мне!..

– Я так и знала, что ты сразу не признаешься. И, пожалуйста, сиди на месте, не совершай лишних движений, – я снова подняла пистолет и направила на него.

– Да убери ты этот чертов пистолет! – громко выкрикнул он. – Ты с ума, что ли, сошла! Да не боюсь я смерти, стреляй, если хочешь! Только знай, что я никого не убивал и не похищал! Да, все эти люди виноваты в смерти моей мамы. Да, я желал им смерти, я хотел, чтоб они все подохли, но… Нет, этого не может быть. Почему все случилось именно так? Почему именно ты?.. Что за жестокие проделки судьбы?

– Мне тоже сейчас нелегко, поверь мне. Но давай постараемся отбросить все эмоции и поговорить начистоту. Расскажи мне правду, прошу тебя. И… я даже готова буду тебя отпустить.

Сказала я это специально, чтобы разговорить его. Возможно, поняв, что никто не будет его наказывать за содеянное, он все же расскажет мне правду и признается в содеянном. А по поводу меня…

Я уже и не знала, как мне поступить. Если честно, мне было жаль этого парня. Я не видела в нем никакой злобы и агрессии, а у меня самой от всего происходящего душа разрывалась на части. Мне так и хотелось ему крикнуть: «Беги! Беги отсюда прямо сейчас, и чтобы я больше тебя никогда не видела!..» Но я сдерживала себя, хотя понимала, что готова именно так и поступить. И пускай меня кто-то за это осудит, мне было на это плевать. Я бы даже закрыла глаза на все эти убийства, но вот одного я простить и понять не могла – издевательства над ребенком-инвалидом. Я же сама пообещала себе, что найду этого подонка и расквитаюсь с ним. И вот, пожалуйста…

– В смысле отпустить? – спросил он и снова потянулся к бутылке.

Я напряглась:

– Хватит пить. Поставь бутылку на место!

– Ага… – он все же сделал глоток и вернул бутылку на место. – Татьяна, поверь мне, я просто попал… В общем, кто-то просто решил меня подставить. Это ужасно… И вообще, у тебя есть доказательства моей вины? А? Ты меня обвиняешь в каких-то жутких преступлениях, а где доказательства? Где?..

Тут он был отчасти прав, прямых доказательств у меня не было, только цепочка моих логических рассуждений, на основании которых я пришла к определенным выводам. В качестве доказательств его вины мне нужно было его признание. Именно на это я и рассчитывала.

Значит, нужно его спровоцировать на определенные действия. А с другой стороны… Я просто безумно устала. Мне, если честно, уже было все равно, что будет дальше. В конце концов, мне это дело никто не заказывал, отчитываться мне не перед кем, оплачивать мою работу никто не будет. Поэтому…

План дальнейших действий созрел в моей голове мгновенно.

– Где здесь туалет? – неожиданно спросила я.

– Туалет? – удивленно переспросил Элан. – Вон там. Тебе свет включить?

– Не надо, сама справлюсь. Сиди здесь и не вздумай никуда убегать! – строго велела я и направилась в сторону туалета.

На самом деле я специально оставила его одного. Я дала ему возможность для того, чтобы скрыться. Если через пару минут, когда я вернусь обратно, его не будет в доме, то, значит, так тому и быть. Я даже не буду его преследовать. Я просто спокойно уеду отсюда и постараюсь забыть об этой истории как можно быстрее. Хотя сделать это будет не так-то легко…

Я зашла в первую попавшуюся дверь и включила свет. Это оказалась больших размеров ванная комната. Напротив двери стояло джакузи квадратной формы, а в углу располагалась душевая кабина. Как говорится, хочешь – в джакузи валяйся, хочешь – душ принимай…

Я подошла к белоснежной раковине, включила холодную воду и умылась. Мое лицо просто полыхало от переполнявших меня эмоций.

Я постояла перед зеркалом пару минут и призадумалась. А если он не убежит? Что если, когда я вернусь, он так же будет сидеть на диване и попивать виски? В конце концов, я представляю для него опасность, и он это понимает. Откуда он знает, что я не буду преследовать его? У него такой уверенности нет, поэтому меня нужно устранить. По крайней мере, один раз он на меня уже совершал нападение. Однако…

Опять в моей голове что-то промелькнуло еле уловимое. Моя интуиция снова хотела мне что-то сказать. Но моя голова настолько была перегружена, что не было сил что-либо сопоставлять и анализировать. Будем действовать, как я задумала, а уже там посмотрим.

Вторая часть моего плана называлась «провокация». Поэтому, если по плану «А» ничего не выйдет и Элан не скроется, то будем действовать по плану «Б».

Я вытащила из своего «макарова» обойму и быстро извлекла из нее все патроны, которые кинула во внутренний карман своей сумки. Держа незаряженный пистолет перед собой, я собралась с духом и вышла из ванной комнаты.

Полутемный коридор, по которому я проходила, оказался пуст. С правой стороны я заметила вход на кухню. Проходя мимо нее, я напряглась, однако нападать на меня никто не собирался.

Я вернулась в гостиную, ожидая не застать в ней Элана, который, воспользовавшись моим отсутствием, покинул этот дом. В глубине души я надеялась, что так оно и будет и что я больше никогда его не увижу…

Но, к моему удивлению, Элан спокойно сидел на диване и попивал из стакана коктейль, который намешал себе во время моего отсутствия. Ну что ж, пускай пьет, возможно, это поможет ему развязать язык. А я перехожу к плану «Б».

– Ты знаешь, а я тебе верю, – примирительно сказала я. – Я погорячилась, извини. У меня нет доказательств, да и бог с ними. Я вообще больше не хочу заниматься этим делом, я устала. Девочку я нашла, гонорар за это получила. А все остальное… Меня это уже не касается.

Сказав это, я демонстративно убрала пистолет в свою сумочку, застегнула замок и беспечно кинула ее на диван. Элан удивленно проследил глазами за летящей сумкой, которая упала на другом конце дивана, буквально в метре от него.

– Я тоже хочу выпить, – устало произнесла я. – Говоришь, шампанское в холодильнике?

– Да… – Элан продолжал изумленно смотреть на меня, потом словно встрепенулся: – Давай я принесу.

– Да сиди уже! – остудила я его пыл. – Кухня, как я понимаю, там? – я указала в сумрак коридора.

– Да, слева…

Я быстро скрылась в том же коридоре, из которого недавно вышла, и завернула на кухню. Включила свет, огляделась. Сердце мое учащенно билось. Я прислушивалась к каждому шороху. Неужели Элан сейчас появится на пороге кухни с пистолетом в руках?..

Однако все на самом деле случилось совсем не так, как я предполагала. План «Б» тоже не сработал. Хотя нет… Этот план сработал, только не так, как я этого ожидала. И, возможно, это спасло не только жизнь Элана, но и мою…

Я увидела стоящий в углу кулер, налила холодной воды и залпом выпила. Достала из холодильника шампанское, потом открыла стеклянный шкаф, чтобы найти стакан или фужер. Как вдруг в этот момент…

На улице прогремел гром, я поневоле вздрогнула, и тут же в этот момент мне показалось, что я услышала голоса из глубины дома.

Я насторожилась и прислушалась. Снова раскат грома и яркая молния за окном.

А в следующую секунду из гостиной послышалась какая-то возня и истошный крик Элана:

– Таня, беги!

* * *

Я среагировала мгновенно, выбежала из кухни и уже через несколько секунд оказалась в гостиной.

Прямо возле телевизора лежал скрюченный Элан и прижимал ладонями свою правую ногу, из бедра которой, как я заметила, шла кровь. Пальцы его рук тоже были в крови, а лицо перекосилось от боли.

А напротив окна, рядом с диваном, я увидела его…

В этот момент яркая молния на секунду осветила его силуэт, и я отчетливо разглядела человека в темной одежде и с головой собаки. В руке у него был нож.

Но кто он такой? Зачем напал на Элана? И что вообще происходит?..

Действовать надо было незамедлительно. Я слегка повернула голову и посмотрела на свою сумку, лежащую на другом конце дивана.

Человек в черном тоже повел своей собачьей головой и, похоже, понял мои намерения. Как жаль, что пистолет сейчас незаряженный, но ведь никто, кроме меня, об этом не знает. Поэтому…

В следующую секунду я рыбкой нырнула вперед прямо на диван. Мой противник сделал это почти одновременно со мной. Еще не успев приземлиться на диван, я схватила одну из квадратных подушек и скатилась на пол. И сделала это очень вовремя. Человек с собачьей головой, выставив нож перед собой, упал на меня. Нож воткнулся в толстую ткань подушки, а я, продолжая давить вверх, вскрикнув, откинула тело противника от себя. Он повалился на диван, а я постаралась скорее встать, чтобы успеть дотянуться до своей сумочки. Но не успела.

Анубис меня опередил, он схватил мою сумочку, тут же отскочил в сторону, быстро расстегнул замок и достал пистолет. Дуло моего любимого «макарова» смотрело прямо на меня.

Краем глаза я заметила, как зашевелился Элан. Он даже умудрился встать на ноги, держась одной рукой за угол огромной плазмы.

– Нет, не делай этого, – корчась от боли, произнес он. – Не надо, не стреляй, прошу тебя…

Анубис отложил нож на рядом стоящий комод, видимо, решив, что он ему уже без надобности. Ну еще бы, зачем нужен нож, если у тебя в руках огнестрельное оружие.

Он сделал один шаг вперед и остановился на противоположной стороне дивана. Снял пистолет с предохранителя, нацелился на меня и…

В следующее мгновение произошло то, что так часто любят показывать в некоторых фильмах, особенно в боевиках. Элан с криком «не-ееет!» сорвался с места и, словно в замедленном кадре, бросился вперед, оказавшись между мной и моим убийцей. Не спорю, поступок был геройский и выглядело это вполне эффектно…

Все последующие действия произошли на самом деле за несколько секунд. Анубис нажал на курок и послышался щелчок. Элан перелетел через диван и плашмя упал на пол, видимо, посчитав, что он уже убит. Послышалась еще парочка холостых выстрелов, после чего стрелявший, поняв, в чем дело, тут же развернулся к комоду, чтобы снова схватить свой нож.

Только я уже, словно торнадо, летела на него. Я сбила его с ног, и мы вдвоем грохнулись на пол. Противник сразу навалился сверху и принялся меня душить. Я тут же открытыми ладонями стукнула его по ушам. Не по собачьим, которые торчали вверх, а по его настоящим ушам. Хватка на моей шее ослабла, я тут же потянулась руками к его морде, чтобы сорвать маску. Однако подобные маски просто так не снять, к тому же противник увернулся и, замахнувшись, ударил меня по лицу. Я успела среагировать и чисто инстинктивно отвела голову в сторону, отчего удар пришелся вскользь. Следующий удар был с моей стороны, я резко стукнула ему кулаком по челюсти. Его собачья голова дернулась, и в следующую секунду он с силой опустил руку прямо на мою голову… Вот только моей головы там уже не было, кулак противника с глухим стуком вонзился в пол. Он отчаянно вскрикнул и попытался замахнуться на меня другой рукой. Однако я уже сделала кувырок вперед и оказалась за его спиной.

Элан, как я успела заметить, успел отползти к окну, прижимая руки к своей раненой ноге.

Мы с Анубисом поднялись одновременно. Я выбросила вперед ногу, но он успел ее перехватить и снова наброситься на меня. Мы, сцепившись, перелетели через диван и приземлились на пол, опрокинув при этом журнальный столик, с которого со звоном полетели стакан и бутылка виски. Стакан разбился на несколько частей.

Я тут же схватила один большой осколок и вонзила своему противнику в бедро. Он сдержанно застонал и тут же перевернулся на спину, держа меня на себе и зажав мою шею в захвате. При этом осколок, который я держала, поранил мне ладонь, отчего пальцы инстинктивно разжались.

Я отметила, что его захват был непрофессиональным, что давало мне определенную фору. Однако в глазах уже начинало темнеть и надо было срочно что-то предпринимать.

Я стала, как могла, извиваться всем телом, одновременно пытаясь стукнуть его пяткой по голени. Сработало. Хватка на шее снова ослабла, а я сразу подалась в сторону. Кашляя и пытаясь отдышаться, я старалась окончательно вырваться из лап моего противника. Однако он подло схватил меня за волосы и потащил назад к себе. Я вскрикнула от боли и, подавшись снова назад в его объятия, стукнула локтем и попала в голову. Противник крякнул и тут же отпустил меня. Но он успел взмахнуть ногой и зарядить мне прямо по ребрам.

Я, застонав, упала на пол, скорчившись от боли. Анубис тем временем поднялся на ноги и шатающейся походкой направился в сторону комода. Элан хотел было помешать ему, кинув в него горшок с цветком. Но он промахнулся, а Анубис подскочил к нему и ударил ногой в живот. Элан застонал и скорчился на полу в три погибели.

Я тут же осмотрелась вокруг и увидела валяющуюся на полу бутылку из-под виски. Присев на корточки, я потянулась вперед и схватила бутылку правой рукой. Анубис в это время успел завладеть ножом и угрожающе двинулся в мою сторону.

Я быстро поднялась на ноги и отскочила назад, к стене, где стоял большой стеллаж из полок. Стукнула бутылкой по керамическому горшку, в котором красовался какой-то экзотический цветок. Теперь в моей руке оказалось что-то вроде «розочки».

Я встала в стойку и выставила руки вперед, держа перед собой свое самодельное оружие. Анубис на секунду растерялся. Я же пока не нападала, давая ему возможность первым сделать ход.

Он, неуклюже размахивая ножом, кинулся на меня. Я быстро отскочила в сторону, одновременно нанося ему боковой удар ногой по корпусу. Это было рискованно, я могла напороться ногой на нож, но этого не случилось. Противника на несколько секунд сбил мой удар, и мне этого было достаточно, чтобы сделать движение вперед и вонзить ему «розочку» прямо в плечо.

Он вскрикнул от боли, а я, не останавливаясь, снизу вверх стукнула ногой по его руке. Он выронил нож, но при этом развернулся в мою сторону и попытался достать меня другой рукой. Я по касательной взмахнула своим колюще-режущим оружием и поранила ему предплечье. Тут же зашла ему за спину и ребром ладони заехала по его шее и следом ногой в подколенный сгиб. Мой противник не устоял на ногах и повалился на пол. Похоже, удар по шее вырубил его на некоторое время.

А вот теперь пора, как говорится, срывать маски.

Однако я не торопилась это делать. Противник все равно уже никуда не денется. Поэтому первым делом я все же решила вооружиться.

Я нашла свой верный «макаров», который валялся в углу и дожидался свою хозяйку. Затем я подобрала свою сумочку и достала из внутреннего кармана патроны.

Элан, сидевший на полу, следил за мной все так же расширенными от ужаса глазами.

– Татьяна… Господи, что происходит? Что это вообще было? Ты в порядке?

Если посмотреть на все недавно происходящее глазами Элана, то его можно понять. На самом деле наша драка происходила по времени чуть более минуты.

– В относительном порядке, – ответила я, переводя дыхание. – Зато я теперь точно могу сказать, что… что теперь я верю тебе. Остается только посмотреть на настоящее лицо нашего Анубиса.

А наш Анубис тем временем зашевелился и слегка застонал. Очухался, голубчик.

Я зарядила пистолет, но один патрон продолжала держать между пальцев. Подойдя к поверженному противнику, я села на корточки рядом с ним. Он снова простонал и, держась противоположной рукой за свое пораненное плечо, слегка приподнялся и оперся спиной на стенку.

Держа патрон большим и указательным пальцами, я поднесла его прямо к его собачьей морде.

– Вот и весь секрет, – сказала я и ухмыльнулась. – Пистолетик-то был без патронов. А вот теперь, – я вставила патрон обратно в обойму и повела дулом перед его собачьим носом, – теперь заряжен.

Он сопел через свою плотную маску, было видно, что ему тяжело дышать. А его глаза блестели и отражали свет работающего телевизора. И эти глаза… Такое ощущение, что я их уже видела.

– Сам снимешь или тебе помочь? – спросила я и направила пистолет ему в голову.

Он оторвал свою руку от раненого плеча и, заведя ее за голову, стал медленно снимать с себя маску Анубиса.

– О нет, – проговорил Элан, увидев настоящее лицо нашего злодея.

– А я так и подумала, что это кто-то из вас двоих. Только Гришу я в последний момент исключила, решив, что он более массивный. Ну что ж… прощай, Анубис, здравствуй, Марк.

* * *

– …Начать я решил с продажного старого следователя. Он тогда замял то дело, скорее всего, получил хорошую взятку. Если бы не он, те подонки понесли бы заслуженное наказание. Я долго караулил около его дома, выжидая удобный момент, а затем плюнул на все и открыто зашел к нему во двор. Он как раз ковырялся в земле и не сразу меня заметил. А когда увидел, то было уже поздно. Я замахнулся лопатой и огрел его по голове. Потом взял кирпич и с силой опустил ему на голову. Тело я оттащил в сарай. А свой первый автограф оставил на кирпичной стене…

Первого из тех подонков я утопил в пруду. Да-да, это не была случайная смерть, хотя выглядело все именно так. Я уже долгое время следил за ним и заметил, как он с бутылкой водки пошел к пруду рыбачить. Я выждал, пока он наклюкается, а затем оказался рядом и сильно толкнул его в воду. Глубина была небольшая, где-то по пояс, он стал орать и судорожно барахтаться. Я прыгнул следом, погрузил его голову в воду, и через минуту он был уже мертв… Двух его дружков удалось убить только через три года. Я собирал информацию и со временем узнал, где они живут, чем занимаются, какие места чаще всего посещают. Второй из них тоже любил выпить и часто возвращался с работы поддатый. Его я подкараулил в школьном дворе, подкрался сзади и накинул на шею веревку… А с третьим получилось чисто спонтанно. Я заметил его на художественной выставке. Он был один, и я слегка удивился, увидев его на таком мероприятии: неужели решил прикоснуться к прекрасному? Ну, это ладно…

Потом я вспомнил, что помимо работы сторожем, он еще был электриком и, возможно, находился тут по работе. Увидел я его уже вечером, когда на улице стало смеркаться. Элан просил нас приехать к закрытию, чтобы вместе потом поехать погулять и где-нибудь посидеть. Гриша, спортсмен гребаный, сказал, что ему надо на тренировку, видите ли, у него режим, поэтому я поехал один. Я заметил, как он выходил из здания со стаканчиком кофе, затем завернул за угол. Я прошел следом и увидел, как он остановился около кустов и закурил. Людей не было, камеры видеонаблюдения были только у главного входа. Я, не таясь, подошел к нему и попросил прикурить. И тут же стукнул его в челюсть. Мужик свалился на землю, а я вытащил из своих брюк тряпичный ремень и накинул ему на шею. Через минуту он был мертв… Я оставил его труп под кустами и понял, что должен сделать еще одно дело. Не стоит отступать от своих принципов. Это было рискованно, но я решился. Я поднялся наверх и спросил у Элана черный маркер, зная, что он всегда носит цветные маркеры с собой. Элан, ты же помнишь, как я подбежал к тебе и спросил маркер? Ты спросил, зачем, а я ответил, что пришла идея, как нарисовать новую татуировку, и нужно набросать эскиз… Я осторожно вернулся на место преступления, огляделся, задрал убитому футболку и оставил на его спине автограф. Наш автограф. Мы же команда! Мы поклялись, что будем всегда помогать друг другу и при возможности исполнять желания друг друга. Элан… я же исполнил все твои желания. Ты всегда мечтал, чтобы убийцы твоей мамы понесли наказание и были мертвы, чтобы их тоже убили. И чтобы этот продажный следователь тоже подох как собака. И вот, пожалуйста, твои желания исполнились. Они все мертвы!..

Я и Элан удобно расположились на диване и слушали исповедь Марка. Сам Марк все так же сидел на полу, прижавшись спиной к стене. Элану я перевязала бедро полотенцем, рана была неглубокая, но лезвие ножа, судя по всему, повредило мягкие ткани мышц квадрицепса, поэтому Элану было сложно встать на ноги. Рану на плече у Марка я обильно полила хлоргексидином, который принес Элан из аптечки. Перевязывать не стала – порез, который я нанесла ему «розочкой», был незначительным и сильного кровотечения не было. «Скорую» и полицию мы пока не вызывали, решив для начала поговорить. У Элана было много вопросов к своему другу. А мне было интересно послушать.

Элан во все глаза смотрел на своего друга, пытаясь переварить услышанное.

– Не может быть, – как всегда, еле шевеля губами, произнес он. – Марк, как так? Боже… Зачем ты это сделал? Я же… Я же не просил тебя об этом прямо. Я просто тогда делился с тобой своими чувствами и переживаниями. Да, я был еще подростком, и мной руководили гнев и жажда мести. Я хотел, чтобы эти люди понесли наказание. Но чтобы вот так… Господи, что же ты натворил?

Марк каким-то отрешенным взглядом посмотрел на своего друга и ответил:

– Все ради тебя, мой друг. Ты же знаешь, что я к тебе испытываю. Я до сих пор люблю тебя…

– Пожалуйста, замолчи!

– Нет! Я все скажу! Ведь ты прекрасно это знаешь… Помнишь, как первый раз мы с тобой баловались в четырнадцать лет? Это было здорово…

– Марк, прошу тебя, не надо об этом. Мы тогда были глупые подростки, нам было все интересно, гормоны начинали играть, и мы… мы просто попробовали, слегка побаловались, мы словно пытались лучше изучить и понять друг друга. Но… Я всего лишь старался исполнить твое желание. Ведь мы поклялись, поклялись на своей крови… Однако я не мог принять то, что ты предлагал. Извини…

Марк горько усмехнулся и отвернулся в сторону. Мне показалось или по его щекам потекли слезы?

Он облизнул губы и ответил:

– Грише я тоже намекал. Но он мне просто нравился. Он был чисто друг для меня. А тебя я любил. Любил, понимаешь!.. И я не виноват, что я именно такой. Таким Бог меня создал!..

– Я никогда тебя за это не осуждал. Но и не мог тебе дать то, что ты хотел. Потому что Бог меня создал другим…

Все это время я не проронила ни слова, стараясь не вмешиваться в диалог между друзьями. Однако у меня тоже имелись вопросы, и я, воспользовавшись паузой, решила сразу их задать.

– За всеми этими задушевными разговорами ты забыл рассказать про девочку Лизу. Чем вам так насолил Николай Осипович, что ты решился похитить его больную внучку и издеваться над бедным ребенком?

Марк поелозил на месте, пытаясь найти удобное положение. Элан взял одну из подушек с дивана и протянул мне.

– Положи, пожалуйста, ему под спину.

Я молча взяла подушку и, держа пистолет в другой руке, подошла к Марку и просунула подушку за его спину.

Тот устроился поудобней и заговорил:

– Этот старый козел был подлым и злым человеком. Думаю, Элан помнит, как тот издевался над нами. Мало того, что орал на нас благим матом, так еще применял физическую силу. Помнишь, как он тогда избил нас шлангом, когда мы сбежали в город? Он тогда нашел нас на пустыре, мы разожгли костер и запекали на проволоке картошку. Этот старый козел словно с цепи сорвался. Схватил какой-то валяющийся рядом шланг и стал нас им лупить. Гришка вовремя убежал, а нам досталось.

– Больше всего досталось тебе, – перебил Элан. – Я помню, как он стукнул меня по ногам, а ты встал между нами с криком «Не бей его!». Я успел отойти в сторону, а он несколько раз ударил тебя шлангом. А потом…

– Потом я упал и локтем задел тлеющие угли, у меня до сих пор остался след от ожога. А этот садист схватил одну из проволок и раскаленной картошкой приложился к моей ноге…

– Да… Это было ужасно. Потом он грозился, что если мы кому-то расскажем, то он нас убьет и закопает, что мы все равно на этом свете никому не нужны.

– Да, так и было. Но мы все же потом осмелились рассказать Нине Ивановне. Вот только нам, похоже, никто не поверил. А потом… – Марк выразительно посмотрел на Элана и продолжил: – Потом ты, Элан, высказал свое очередное желание. Чтобы кто-то из родственников этого садиста тоже подвергся подобным издевательствам. И тогда я поклялся, что исполню и это твое желание. К тому же это касалось и меня лично.

– Поэтому ты решил отыграться на его внучке? – почти что шепотом спросил Элан.

Марк снова горько усмехнулся:

– Да. Я не сразу понял, что у него есть одна-единственная внучка. Точно знал, что у него есть взрослая дочь, и уже думал, что бы сделать с ней такого. Думал напасть на нее в подъезде и просто избить, но это казалось мне слишком банальным. А потом понял, что у него есть внучка. Правда, судьба, видимо, и так наказала этого урода, подарив ему больную внучку. Как говорится, за грехи родителей…

– Однако тебя это не остановило, – произнес Элан.

– Наоборот, меня это вдохновило еще больше. Не буду долго описывать, как я заманил эту умалишенную на территорию заброшенного забора. Оно, можно сказать, самой собой так случилось. Я всего лишь заманил ее шоколадкой и плюшевым медведем. Эта дура, словно загипнотизированная, пошла в школьный двор, увидев в моих руках игрушку. К слову сказать, когда я следил за ней и ее мамашей, то видел, как эта больная в одном магазине тянулась руками к этому плюшевому медведю и при этом гортанно что-то мычала. А мать резко отвела ее в сторону со словами: «Прекрати, у тебя и так уже полно мягких игрушек». В общем, я, можно сказать, осуществил желание бедного больного ребенка.

– Чертов исполнитель желаний! – вырвалось у Элана. – Господи, ну зачем ты все это сделал?

– Ради нас. Ради тебя. Ради нашей дружбы. Ради моей любви к тебе…

– Ты чокнутый!

– Возможно.

– Расскажи дальше про Лизу, – перебила я их эмоциональный диалог.

– А что тут рассказывать… Шла эта полоумная, как в трансе, за мной. А плюшевый мишка то из-за угла школы выглянет, то из-за столба. Уже за школой, где был старый школьный стадион, она получила в руки заветную игрушку. Потом я поманил ее шоколадкой, даже сказал что-то типа: хочешь шоколадку – следуй за мной. И эта дура действительно стала меня просто преследовать. А потом она заблудилась, бродила между старых гаражей, затем вышла к территории заброшенного сталелитейного… А когда уже стемнело, я обнаружил ее возле одного из ангаров и решил, что пора действовать. Я запер ее в одной из каморок заброшенного гальванического цеха… Я связал ее, я несколько раз ударил ее резиновым шлангом, я тушил о ее тело сигареты. Я написал на ее спине…

– Хватит! – крикнул Элан. – Пожалуйста, хватит! Замолчи! Я больше не могу это слушать. Господи, – он обхватил свою голову руками, – мне кажется, я сейчас сойду с ума.

Однако Марк не остановился и с какой-то садистской ухмылкой продолжил:

– А знаешь, я ведь хотел ее изнасиловать. Но не стал. Она была мне противна. Мерзкая, больная, издающая противные гортанные звуки. Пришлось заткнуть ей рот кляпом. И знаешь, мой друг, если бы она была мальчиком, то я бы, наверное, не сдержался… – Марк засмеялся, как ненормальный. – А потом я все же решил отпустить ее. Мне даже стало жаль бедолагу. Между прочим, на второй день я дал ей воды. А потом развязал ее, открыл дверь и ушел…

Марк снова засмеялся, как сумасшедший, а мы молча сидели и смотрели на этого человека. Однозначно психика у парня давно уже сломана, и оставалось только догадываться, что творится в его душе. И в голове тоже.

Я много успела повидать на своем веку. Чужое горе, смерть, предательство, ложь, измены… Но каждый раз я поражалась человеческой жестокости. Кто бы мог подумать, что тот вполне милый пожилой мужчина, которого я видела в квартире у своей бывшей клиентки, окажется на самом деле таким жестоким и нехорошим человеком.

Бедные дети-сиротки, на долю которых выпало столько испытаний…

Бедный мальчик Стас, который лишился в детстве своей мамы…

Несчастная и больная двенадцатилетняя девочка, которая совсем ни в чем не виновата… Что испытывал этот неполноценный ребенок, когда подвергался издевательствам в течение трех дней?..

Три дня ада…

Слишком много искалеченных судеб в этой истории.

А на фоне всего этого какая-то патологическая дружба трех детдомовских ребят…

Клятва на крови…

Исполнение желаний… Очень опасных желаний.

* * *

– Теперь понятно, почему Лиза тогда бросилась в вашу сторону, – сказала я, вспомнив тот эпизод с выставки. – Похоже, она тебя узнала.

– Скорее всего. Мое лицо она могла видеть только мельком, когда я ее решил отпустить. Именно тогда я не взял с собой свою страшную маску. А до этого всегда был в ней. Помню, когда ее развязывал, она зарычала, словно раненый зверь, и попыталась меня укусить. Может, она запомнила мой голос, не знаю…

– Остается еще один невыясненный момент, – продолжила я. – То, что ты напал на меня, с этим более-менее понятно. Но вот зачем ты пришел сюда и напал на Элана?

Марк глубоко вздохнул и посмотрел в сторону телевизора.

– Я пришел сюда, чтобы все рассказать Элану. Я хотел ему признаться в содеянном, оповестить о том, что все его желания исполнены. У меня даже есть фотографии жертв на моем мобильнике в качестве доказательств. И знаешь, Элан, – лицо Марка исказила страдальческая улыбка, – я решил, что если ты не воспримешь адекватно то, что я тебе расскажу, то… Нет, я бы вряд ли убил тебя, хотя такие мысли были. Но я хотел убить ее, – он кивнул на меня. – Эта дурная баба просто вскружила тебе голову, ты постоянно говорил о ней, постоянно проводил с ней время, и меня это бесило. А тут я случайно вижу ее в Котельникове. И общается она там с интересными людьми. И со следователем нашим местным общалась. Однако я тогда не догадался, что она копает именно под нас, точнее, что она ищет меня. Она просто меня раздражала, и я решил ее устранить. Ради тебя, мой друг. Она же тебя не достойна. Нет, убить я ее не решился, хотел просто временно отстранить от тебя и заодно запугать. Но ты, лахудра, оказалась крепким орешком. Не думал, что ты сможешь освободиться так быстро и выйти из заточения. Как у тебя это получилось?

Я усмехнулась:

– Я не в первый раз в подобных ситуациях. Поверь, опыт имеется.

– Хах!.. Ну что ж, у тебя был маленький шанс на спасение, и ты им полноценно воспользовалась. В общем… я думал, что ты до сих пор там, в подвале того старого дома. Но когда я приехал сюда, то с удивлением обнаружил тут твою тачку. Вот так сюрприз, думаю. И я решил слегка позабавиться. Оставил свою «Калину» за поворотом, взял маску, которая всегда валялась под задним сиденьем, достал нож из бардачка… Однако Элан, как только увидел меня, что-то там прокричал и тут же бросился на меня…

– Я подумал, что это вор или какой-нибудь маньяк. И еще эта твоя дурацкая маска.

– Извини, но мне пришлось пырнуть тебя ножом в бедро. А потом я думал разделаться с тобой…

– Но не получилось, – перебила я. – Неужели ты хотел в этот раз меня убить?

– Не знаю, – Марк дернул плечом. – Может, и убил бы. Но ты очень разозлила меня, стерва. Ты не должна была быть с Эланом, слышишь, не должна!

– Ты псих! – крикнул ему Элан. – Самый настоящий псих! Тебе надо лечиться!

Марк только ухмыльнулся на это замечание:

– Возможно, мой друг.

– Нет, никакой ты мне не друг! Мой друг был другим. Мой друг был Миша. А Марк… Господи, зачем ты взял себе это дурацкое имя.

– Миша умер, ты прав. Так же, как когда-то умер Стас. Мы же вместе с тобой решили сменить имена и фамилии.

Я решила вмешаться, пора уже было заканчивать эти задушевные беседы. Моя голова шла кругом, и я очень устала.

– Так, ребятки, хватит! Мы уже достаточно наговорились. Пора вызывать полицию. А тебя, – я кивнула на Элана, – надо отвезти в больницу.

– Подожди! – крикнул Марк и поднялся на ноги.

– Не делай лишних движений, – велела я и напрягла руку с пистолетом.

– Я забыл рассказать, я не выполнил твое последнее желание, – Марк стеклянными глазами посмотрел на Элана.

– Господи, какое еще желание? – удивленно спросил Элан.

– Думаешь, зачем я вчера ездил в Котельниково? Я хотел осуществить еще одно твое желание. Помнишь тетю Шуру? Она жила через дом от тебя, противная такая баба. Она тогда отравила твоего щенка.

– О боже, я уже забыл про это. Неужели ты…

– Да, мой друг, я тоже хотел ее отравить, но у меня пока ничего не получилось. Ее вчера не оказалось дома. Я уже и яд специальный нашел и придумал, как отравить ее… Элан, я же помню, как ты тогда пришел заплаканный оттого, что твой щенок умер на твоих глазах. Та твоя соседка, тетя Шура, часто его гоняла из своего палисадника и грозилась, что отравит.

– Да, помню, – ответил Элан, словно зачарованный, а потом продолжил: – Это был Рекс. Меня иногда на выходные отпускали к бабе Маше, она с детства меня нянчила и помогала моей маме. Как-то мне по дороге попался щенок, хороший такой, игривый, с темной шерсткой и белым пузом. Он увязался за мной, я его покормил, а добрая баба Маша разрешила его оставить у нее. Каждые выходные я с радостью бежал к бабе Маше, чтобы поесть ее вкусных пирогов и поиграться с Рексом. Но бедный песик прожил только три недели. Помню, как он умер на моих руках, из его рта шла пена, он метался из угла в угол, видимо, понимая, что сейчас умрет. Я взял его на руки и…

– И очередная потеря, – вставил Марк. – И, опять же, по воле злых людей. А таких людей надо наказывать. Я же помню, как ты тогда высказал свое желание, чтобы эту злую соседку тоже кто-нибудь отравил.

– Но не факт, что это она отравила собаку!

– Ты тогда был уверен, что она. Да и больше некому. Элан, я не успел ее убить, ты должен сделать это… – Марк, как сумасшедший, смотрел на своего друга.

– Я не буду этого делать. Пусть хоть кто-то останется жив. Бог ее накажет.

Я достала телефон и произнесла:

– Я вызываю полицию.

– Лучше убей меня! – с вызовом ответил Марк.

– Не дождешься!

– Тогда дай мне выпить виски, – попросил он. – Тут наверняка есть виски или коньяк.

– Этого ты тоже не получишь, уж извини…

– Ладно, – отмахнулся Марк. – Тогда дайте мне хотя бы воды, я очень хочу пить. И можно я уже сяду на диван?

– Садись, – разрешила я. – Только без лишних движений. Я понимаю, что ты готов умереть, но убивать я тебя не буду. А вот прострелить ногу вполне могу. А оно тебе надо? Элан, принеси ему воды, – сказала я, а потом добавила: – Ладно, сиди уже со своей ногой, мой раненый герой. Сама принесу.

Я достала из сумки наручники и сковала ими руки Марка.

– Так будет надежнее, – произнесла я и быстро удалилась на кухню.

«И почему я не приковала его наручниками к батарее?» – подумала я.

За последние сутки я так измоталась, что уже совсем ничего не соображала. Но, видимо, в книге судеб был прописан дальнейший сценарий, и мы уже никак не могли на это повлиять.

Как выяснилось впоследствии, Элан просто выполнил последнее желание своего друга – дал ему уйти…

Я налила воды в стакан и вышла из кухни. Тут же услышала какой-то шум, а затем увидела темную фигуру, которая метнулась ко входу и тут же исчезла за открытой дверью.

Я вскинула руку с пистолетом, но выстрелить не успела.

– Татьяна, не преследуй его! Пусть он уйдет! – услышала я за спиной, когда уже оказалась в дверях и выскочила следом на улицу.

* * *

Я выбежала за территорию особняка и огляделась. От недавно прошедшего ливня на улице было свежо и влажно, на дорогах виднелись лужи. Слева я увидела темную убегающую фигуру и ринулась в ту сторону. Марк скрылся за углом, а уже через несколько секунд я тоже была за поворотом.

Местность тут была холмистая, передо мной была небольшая улочка, которая шла вверх. Я услышала удаляющиеся шаги и помчалась вверх по улице. Метров через двести дорога заканчивалась и переходила в хорошо протоптанную тропинку.

Тучи к этому времени немного разошлись, и на небе выглянула практически полная луна, которая немного осветила мне путь.

Осторожно ступая, боясь споткнуться, я рысцой семенила по тропинке, которая резко поднималась вверх. В какой-то момент я не устояла и поскользнулась на влажной почве. Я плашмя упала на сырую землю и еще на метр проехалась вниз. Схватилась за какую-то высокую траву и аккуратно поднялась. Прислушалась. Вокруг стояла тишина. Неужели ушел? Или просто притаился?

Вдруг справа я отчетливо услышала шум ломающихся веток. Проклиная все на свете, я бросилась в ту сторону, пробежала по высокой мокрой траве, а потом стала продираться сквозь заросли кустов, царапая себе руки и лицо. Выбежав на небольшую поляну, я увидела, как среди редких сосен бежала вверх темная фигура.

– Стой! – крикнула я. – Стрелять буду!

Темная фигура промелькнула в отблеске луны и неожиданно исчезла в темноте.

Предчувствуя неладное, я как можно быстрей взбежала вверх по склону и тут же поняла, что нахожусь на краю большого обрыва. Передо мной расстилалась Волга, на поверхности которой желтым светом дрожала лунная дорожка.

Нет, не может быть…

Аккуратно, стараясь не сорваться, я подошла к краю обрыва и посмотрела вниз. Сначала я ничего не увидела и тут же отошла от края, словно ожидая, что кто-то ко мне подкрадется и столкнет вниз. Однако рядом никого не было.

Я снова осторожно подошла к краю и внимательно всмотрелась. Сначала я не видела ничего, но через минуту мои глаза привыкли к темноте, и я различила неподвижно лежащее тело, на которое неспешно накатывались слабые волны великой реки Волги…

Спустя несколько дней

Погода стояла солнечная, однако сильной жары при этом не было. На вершине холма даже дул легкий ветерок, а от Волги исходила свежесть и прохлада.

Я, Элан и Григорий прошли немного вверх по склону и оказались у самого края обрыва.

Именно на этом месте примерно неделю назад произошла трагедия.

Я остановилась за пару метров перед обрывом, а Элан подошел почти к самому его краю. Гриша стоял рядом с ним. Элан снял с себя увесистый рюкзак и поставил его на землю. Потом открыл его и извлек металлический цилиндр средних размеров.

Это была урна, в которой находился прах их друга.

Из кармана рюкзака Элан достал отвертку и открутил у цилиндра болты. Открыл крышку, взял урну в руки и подошел почти к самому краю.

– Подожди, – тихо сказал Григорий и засунул руку в урну.

Взяв горсть праха, он постоял несколько секунд, при этом беззвучно шевеля губами. На его глазах выступили слезы. Потом взмахнул рукой и развеял прах над рекой.

Элан поступил точно так же. Потом перевернул урну и вытряхнул над обрывом остатки праха, который тут же развеялся над Волгой, подхваченный вдруг неожиданно усилившимся ветром.

– Это было его желание, – тихо сказал Элан.

– Да, – ответил Григорий. – Я помню, нам было лет по пятнадцать, когда он вдруг высказал это свое желание. Что если он умрет первым, то мы должны его кремировать и его прах развеять над морем или над рекой.

– Он словно чувствовал, что долго не проживет в этом жестоком мире. Марк… Миша… Что же ты наделал?..

Друзья еще некоторое время молча стояли у обрыва, грустно смотря на гладь широкой реки. Затем Григорий, обернувшись ко мне, сказал:

– Татьяна, спасибо тебе за все. Ты настоящая девушка-воин. И ты все сделала правильно. А смерть Марка… наверное, это было лучшим выходом для него.

Я ничего не ответила, а лишь молча кивнула.

– Я вас оставлю, – сказал Григорий. – Пойду посижу под деревом. Как будете возвращаться, позовите меня.

Я села на траву, Элан подошел ко мне и сел рядом.

– Как тут красиво, – произнес он. – Я даже не знал, что здесь есть такое место. Надо обязательно его нарисовать. На память.

– Как то самое место у речки, мост и деревья?..

– Да. Та самая картина, которую ты назвала «Мордовия», – Элан улыбнулся. – А на самом деле это то место, где я всегда ждал свою маму. Почти каждый день я бежал к этому мосту и встречал там маму, которая всегда несла мне бидон с парным молоком. Но в один страшный день я ее не дождался, осмелился пойти на ферму и… Увидел свою маму, она лежала в скрюченной позе в одном из корпусов, где доили коров. Вокруг нее была лужа крови, а рядом валялся бидон с разлитым молоком. Молоко, которое смешалось с ее кровью…

Я молча обняла его за плечи и прижала к себе, словно маленького мальчика.

– Я так и не понял, за что ее убили. Наверное, они все вместе выпили, что-то не поделили, и эти подонки ее зарезали. Может, это сделал кто-то один из них, я не знаю… Да это уже и не имеет значения. – Элан замолчал на полминуты, а потом добавил: – Марк отомстил за смерть моей мамы.

– Может, не стоило продавать ту картину тому старичку? – спросила я только для того, чтобы отвлечь его от грустных воспоминаний.

– Да брось, – отмахнулся он. – Та картина была для продажи. Думаешь, у меня больше нет похожей картины?

– Ну, тогда это меняет дело. Как твоя нога?

– Да нормально. Как видишь, уже почти не хромаю. Шовчик аккуратный сделали, да и вообще шрамы, как известно, украшают мужчину.

– Согласна.

Через некоторое время я спросила:

– Почему ты стал именно Эланом?

– Потому что я всегда хотел сменить имя. Мне казалось, что со сменой имени изменится и моя судьба. Имя Элан мне всегда нравилось. Оно означает «дерево». Дерево жизни… Моего отца звали Амар, он был даргинцем, правда, я никогда его не видел. Он был в командировке в нашем городке и стал встречаться с моей мамой. А потом уехал и больше никогда в наших краях не появлялся. А фамилия… Фамилию я взял, можно сказать, от балды. Так и появился Бахтуров Элан Амарович.

Какое-то время мы молчали, потом я снова спросила:

– Ты точно надумал уехать?

Элан ответил не сразу.

– Да. Я все же решил уехать в Краснодар. Нравится мне этот солнечный южный город. Куплю там себе квартиру… В Тарасове не хочу больше оставаться. Но сначала, как и хотел, съезжу в Питер, обучусь технике суми-э. Также я думаю заняться росписью по керамике и на фарфоре. И еще хочу выучиться на барбера.

– У тебя грандиозные планы.

– Да, – Элан аккуратно развернул мое лицо к себе и посмотрел мне в глаза. – Татьяна, может, ты передумаешь? Переезжай со мной в Краснодар.

Я улыбнулась.

– Ты знаешь, что я тебе отвечу.

– Знаю, – вздохнул Элан. – Что ты никогда не променяешь свой родной Тарасов ни на какой другой город…

– А на твой вопрос «Что мне тут ловить?» я отвечу: мне есть, что тут ловить. Точнее, кого.

– Да, я знаю. Гроза тарасовской преступности Татьяна Иванова. Но ты так же можешь ловить своих преступников и в Краснодаре. А лучше вообще бросай это опасное занятие.

– Не брошу. Ты же знаешь. А в Краснодаре пусть ловит преступников кто-нибудь другой.

– Татьяна, ты удивительная женщина. Я таких никогда не встречал и, наверное, никогда больше не встречу. И я никогда тебя не забуду.

– И я тебя, – ответила я и улыбнулась. – А знаешь, что у меня будет всегда ассоциироваться с тобой?

– И что же? – Элан удивленно посмотрел на меня.

– Розовое игристое и бутерброды с красной икрой, – ответила я, и мы дружно рассмеялись…

Спустя два месяца

Жаркое лето подходило к концу. На безоблачном небосводе все еще ярко светило солнце, отчего воздух прогревался за день и к вечеру рождал нестерпимую духоту.

Я накинула на себя легкий ситцевый халатик, взяла чашку кофе и вышла на балкон.

Вечерами громко стрекотали сверчки, которые прятались в густой траве на газонах и на клумбах среди поздних, поблекших от яркого солнца цветов. Но надо отметить, что ночи становились прохладнее, и в этой ранней прохладе чувствовалось дыхание приближающейся осени.

Я сделала глоток кофе и облокотилась на перила. Недавно я закончила очередное расследование, за которое получила хороший гонорар, и теперь раздумывала, а не полететь ли мне на море. Не мешало бы закрепить свой загар и наконец стать настоящей шоколадкой. Можно, например, махнуть на Кипр или в Турцию. Или вообще в Египет…

Мои размышления прервал звонок домофона. Я посмотрела вниз и увидела возле подъезда молодого парня, державшего в руке большой прямоугольный сверток. Интересно…

Подойдя к двери, я спросила:

– Кто там?

– Иванова Татьяна? Вам доставка.

– Хм?.. Хорошо, проходите. Седьмой этаж направо.

Через минуту курьер был у моей двери и вручил мне тот самый прямоугольный предмет, добротно упакованный в грубую бумагу. Кажется, я догадывалась, что там может быть.

Взяв ножницы, я быстро, но аккуратно срезала плотную бумагу и вытащила на свет средних размеров картину. На полотне, вставленном в красивую резную раму, была изображена я в образе Артемиды. Подвязанное на правом плече парео, смешной венок на голове и греческие сандалии. Также к моему нарисованному образу добавился колчан со стрелами, который лежал рядом со мной, и парочка гончих, сидевших у моих ног. Такие сосредоточенные и поджарые гончие, как доберманы. И самое главное – это мой нос. Он был исправлен, вместо большого шнобеля красовался симпатичный аккуратный носик с легкой горбинкой.

В рамку была вставлена маленькая открытка. Я достала ее и прочитала:

«Я все же решил, что эта картина должна принадлежать тебе».

А когда перевернула картину, то увидела, что на обратной стороне аккуратными черными буквами было написано:

«Моей прекрасной Артемиде».

Вместо эпилога

Молодой следователь Максим Мирошников печалился и грустил обо всем сразу. О том, что прошло лето с его радостями и развлечениями, что как-то незаметно и до обидного быстро пролетел долгожданный отпуск. О том, что его коллега собирается поехать к теплому морю, чтобы успеть насладиться последними днями лета и началом бархатного сезона. Также его вводили в уныние эти серые будни, глупые преступления, которые тут периодически случались на бытовой почве и в основном по пьяни.

Вот и сейчас…

Александра Ивановна Сморчкова, шестьдесят лет, скончалась от отравления. Интересно, отчего она отравилась. Может, съела что-то отравленное или решила покончить с собой, наглотавшись каких-нибудь таблеток? Ладно, вскрытие покажет…

Мирошников открыл деревянную калитку и зашел в палисадник, откуда только что увезли на «Скорой» труп женщины. Ее соседка, прижимая руки к груди, стояла рядом, ахала, охала и причитала.

– Шурочка, ну как же так? Как такое могло случиться? Я ведь и не сразу поняла, что случилось. Ограда-то между нашими домами из колышков, мне ее палисадник было видно. Выхожу я в сад, а Шурочка выбегает на крыльцо, хрипит, руками машет, лицо зеленое. Господи!.. Я испугалась и быстрей к ней побежала. Дура я, надо было «Скорую» скорей вызывать. Хотя, думаю, и это ее бы уже не спасло. В общем, забежала я к ней в сад, а она уже по земле катается, пена у нее изо рта идет. Я снова обратно побежала, чтоб «Скорую» вызвать, да как назло, телефон этот найти не могу. В общем, пока доктора приехали, Шурочка уже умерла…

Мирошников записал кое-что для протокола, затем зевнул и направился к своей машине. Какая скука! Хоть бы одно достойное преступление произошло в этом захолустном городке. Подумаешь, отравилась какая-то пожилая тетка. Может, ее отравили? Да кому она нужна…

Мирошников завел авто и поехал в сторону дома. Все, на сегодня рабочий день закончен. Дома ждет вкусный ужин и любимая жена.

Неожиданно поднявшийся ветер качнул калитку, отчего та приоткрылась, а затем снова закрылась. Словно чей-то призрак или человек-невидимка вышел из калитки… А рядом, на одном из деревянных колышков ограды, слегка прикрытая травой, чернела надпись, написанная красивыми черными буквами.

STAN

Content

Марина Сергеевна Серова
Исполнитель опасных желаний

Пролог

Вместо эпилога