Адель Кейн

Полдень Грифона. Книга 2

Для тех, кто сомневается в своих силах и хочет сдаться, – не сдавайтесь.

Я верю в вас так же сильно, как в меня верят мои родители.

Все получится!

В оформлении книги используются иллюстрации автора

© Адель Кейн, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Тьма стала заточением. Глубокая, бескрайняя пустота – привязью.

Видимый мрак и бескрайний простор угнетали его существо, они уничтожали понятие страха и хоронили покой. В этой беспросветной, незыблемой обители без стен и окон ему было дико и холодно. Так ли должно быть в месте, куда проваливаешься в кошмаре?

Порывы несуществующего ветра покачивали его душу в невесомости, холод безводных глубин холодил плоть, которой уже многие годы не было на костях. Но остались ли сами кости? День смешался с ночью, добро поменялось местами со злом, луна стала солнцем, вода обратилась огнем.

Сколько времени прошло со дня заточения? Он не знал и был очень зол… Но впоследствии гнев сменился страхом. Мрак темницы поглотила боязнь, и на ее месте осталось бесчувствие. На почве равнодушия появилась обида. Она расцвела, как цветок, и раскрыла страшную злость. И та превратилась в ярость.

Обретя цель, он скитался по бескрайним просторам, разгоняя пустоту. На пути встречались такие же неведомые, потерянные сгустки, у которых не было ни глаз, ни пастей, ни когтей. Но он прорывался сквозь них, разгоняя злостью и гневом, и в страхе они, безликие, расступались. Бездонную тишину нарушал испуганный стрекот и утробное завывание.

Многие годы он рыскал, изучая пустоту от лоскута до завихрения мрака, но не нашел ни успокоения, ни смирения. За все это время оковы стали почти родными. Но вдруг темнота пошатнулась…

Ветер переменился. Повеяло колючим бризом над мертвой водой. Из глубины то ли груди, то ли пасти вырвался стрекот, напоминая, что где-то там есть еще голос. Наконец, тьму пересек тонкий порез, и мрак расступился. Все неведомое замерло, безликие затаились, и он застыл вместе с ними.

Черноту пронзила тонкая полоса яркого цвета. Светлые лучи разрезали лоскуты привычного мрака, светлыми дорожками уходя в бесконечную темноту. Почувствовались запахи, легко всколыхнув воспоминания: сырость дождя, влажность травы, сладость крови.

Бескрайнее заточение загудело: безликие взвыли. Остервенело и жадно поток бесполых сгустков неудержимо рванул к светлому порезу, и он, не думая уступать в борьбе, вместе с ними бросился туда.

Яростно и безжалостно он прорывался вверх, извиваясь вокруг светлых лучей. Не позволяя прочим безликим себя обогнать, он клацал пастью, вспоминая, что у него были зубы. Не разрешая проскочить перед собой, он махал руками, зная, что где-то там были когти. Безликие, такие же как он, но многим меньше, слабее и младше, боязливо сторонились.

Свет стал почти обжигающим! Он с остервенением устремился вперед, вырываясь, наконец, из глубины. Оковы из мрака тут же растворились в свете Денного Миира, вихрями рассыпавшись в воздухе. Но этого было мало. У него по-прежнему не было кожи, чтобы почувствовать прикосновение дождя, не было легких, чтобы потянуть сырой воздух. Не упуская свой шанс, он жадно бросился к единственному, что могло удержать его в этом Миире.

Новая клетка сомкнулась вокруг него, но это больше не было заточением…

Его сердце сжалось, раздался удар. Веки раскрылись, и глаза обожгло ярким дневным светом. Легкие свело от нехватки кислорода. Его грудь поднялась, требуя вдоха, и он жадно раскрыл рот, втягивая воздух. Натянулись волокна под кожей, свело мышцы. Такой была жизнь прежде?

Неведомые чувства вгрызлись в тело, наполняя касаниями былую бесплотность. Это было забытое чувство, давно покинувшее его ощущение причастности к Денному Мииру. Непривычно и дико, но тело прошиб лихорадочный озноб: этого так не хватало все эти годы. Тысячелетия.

У него еще не было силы и никакой власти. Он был страшно слаб и беспомощен. Однако черная клеть осталась в далеком прошлом, этого было достаточно.

В будущем ждала только месть.

Часть I

Штиль

Глава I

Знакомство с кошмаром

Кровь залила правую часть лица, обжигая покрасневшую от холода кожу. Он почти ослеп. Дернув эфес меча вверх, Лоран вырвал лезвие из чужой плоти и оттолкнул от себя тело противника. В воздух брызнула темная жидкость. Багровые капли ярко выступили на фоне едва подкравшейся зимы, которая трусовато покрыла тонким слоем снега траву под ногами. Как налившиеся ягоды, кроваво-красные бисеринки разлетелись в разные стороны и осели на коже и металле доспехов. Мерзость.

Вражеский хрип резко оборвался. Из пасти изверглись остатки слюны, и тело противника повалилось в грязь под сапогами, проливая на землю больше кровавой массы. Скривившись, Лоран сделал шаг назад, затем еще, пока плечом не врезался в крупный осколок рифового камня.

– Гнилье… – процедил он.

Вскинув руку, Лоран небрежно стер с лица чужую кровь и сделал вдох, затем размеренный выдох, наблюдая за тем, как теплый воздух сбивается в пышный клубок и распадается завихрениями.

Было еще рано для такого холода, снег не должен был прийти так скоро, но каждое утро на протяжении последних дней земля покрывалась белой броней тонкого льда. Воздух резал щеки. Однако снег не задерживался надолго в окрестностях лагеря, каждую ночь погибая под сапогами, кровью и трупами.

Сквозь настойчивый лязг металла и крики отчетливо послышались стремительно приближающиеся шаги. Лоран крепче стиснул рукоять меча, готовый встретить новую тварь, как вдруг рядом возник Теневой страж.

– Они прорвались через западный фланг обороны! – завопил мужчина. – Их полчища посыпали к лагерю!

Лоран ослабил хватку на эфесе меча и мотнул головой, откинув со лба пряди волос. Выходит, Бардос был прав на этот счет? От злости и усталости у Лорана задрожали мышцы. В глубине души зародился смешок, но вырвался он неконтролируемым гневом.

– Твою мать!.. – во весь голос выругался он. – Поганое гнилье… Они вырыли свои червоточины в холмах на севере, чтобы отвлечь нас! – Лоран метнулся к валяющемуся телу и, схватившись за трухлявый лоскут одежды, вскинул пепельно-серый труп склизкого гоблина одной рукой. – Тупоголовая пещерная погань… Да, они умнее нас, чтоб их… – Он отшвырнул тело подальше и повернулся к рыцарю.

– Поезжай к северному посту и скажи, чтобы на юг послали побольше сил.

– Но если мы пошлем поддержку на другую сторону и откроем север, то фланг ослабнет, и тогда…

– Бестии появились с севера, а посыпали с запада, с востока же им никак не подойти, там обрыв и почва тверже. Чтобы обойти восточную часть, им нужно больше времени… Гоблины пытаются взять нас в кольцо, поэтому следующий ход вполне очевиден, так что захлопни пасть и отправляйся сперва к северному, потом к западному флангу с сообщением: следующий удар придется по югу, мы должны обеспечить его должной поддержкой.

– Есть! – Рыцарь кивнул и бросился прочь, чавкая грязью под сапогами.

Проводив его взглядом, Лоран наспех вытер лезвие меча о штанину и, сложив пальцы, громко свистнул в темноту. Протянулось мучительное мгновение, прежде чем из ниоткуда выскочил крупный дымчато-серый тяжеловоз.

– Надеюсь, ты еще не всех пещерных мразей копытами подавил, здоровяк? – Потрепав Тайфуна по носу, Лоран вскочил в седло.

Перехватив поводья поудобнее, он пришпорил коня и во весь опор погнал Тайфуна к южной границе. Сейчас решающим фактором было время. Лоран знал, что нужно успеть встретить тварей у червоточин прежде, чем все они выползут из недр земли. Если они успеют разбежаться в разные стороны, эта ночь может стать для Грифонов последней.

Со дня, когда было снято проклятие Одханы и Фелтдермиир устоял, прошла всего неделя. За это время колыбель, сдерживающая тварей Нижнего Миира, полностью раскрылась, высвободив полчища бестий. В конечном счете Сайрус оказался прав.

Первая атака на остров произошла в ночь после Переломного дня – так народ окрестил тяжелое время, когда было снято проклятие Одханы. Великий Гринфордт не успел оправиться после череды землетрясений и падения замка, и на королевство повалился очередной град неприятностей. Лорану едва удалось отразить первое вторжение бестий, как наступил новый день, а за ним пришла ночь и очередное вторжение. Под луной Грифоны вели ожесточенную схватку за жизнь, под солнцем – лечили раны тем, кто выжил.

Вдруг сквозь оглушительный шум раздался недовольный храп Тайфуна. Грозно заржав, конь круто вздыбился и ударил передними копытами. Тут же раздался знакомый звук треснувших костей, за которым последовал дикий визг. Стоило ему стихнуть, под ноги тяжеловоза упало тело гоблина. Недолго попереминавшись, Тайфун втоптал бестию в рыхлую землю и пустился во весь опор дальше.

Вокруг становилось все жарче. Твари встречались чаще и наступали с боков, подтверждая опасения относительно юга. Нужно было успеть к границе до того, как основное скопление бестий вырвется на поверхность. Лоран перехватил меч поудобнее, крепко стиснув рукоять левой рукой.

После того как Самаэль отрубил ему палец, пришлось снова учиться пользоваться пером и уверенно держать меч. Но прошло еще слишком мало времени. Перо не лежало в руке, а клинок просто вываливался из ладони и приносил нестерпимую боль, отчего пришлось сделать ведущей рукой левую. Лорану была противна собственная слабость, но он продолжал пытаться. К тому же научиться жить без пальца было куда проще, чем быть готовым к жизни без руки вовсе. В этой участи Лоран не завидовал Бардосу.

Неожиданно с левой стороны прилетел удар, и ногу пронзила острая боль. Все тело будто прожгла молния! Не глядя, Лоран ударил мечом и услышал скулеж. В сапог тут же полилась жидкость. От мерзких ощущений появилось желание брезгливо дернуть ногой, чтобы избавиться от непрошеной ноши. Вместо этого Лоран вогнал меч по самую рукоять в склизкую тушу мрази. Разжав пасть и выпустив из захвата его плоть, гоблин сполз с меча и упал на землю, оставшись где-то позади Тайфуна. Конь грозно всхрапнул и помчался быстрее.

Крепко держась за поводья одной рукой, второй Лоран потянулся вбок и ощупал ногу, пытаясь оценить ущерб, нанесенный зубами гоблина. От прикосновения к ране боль пульсирующим потоком пустилась вверх по всему телу. Пальцы поймали струйки крови. Прошипев сквозь плотно сжатые зубы, Лоран отдернул руку. Благо кость уцелела, но боли от этого меньше не стало.

На горизонте появилось скопление огней, Тайфун ускорился, и скоро стала отчетливо видна груда рифовых камней и мельтешение рыцарей впереди, которые бились с редкими тварями. Слава духам-защитникам, пока пост стоял относительно невредимым. Значит, основная часть бестий еще не вырыла ходы на поверхность. Но откуда они решат ударить в этот раз?

Лоран пригнулся ниже к холке Тайфуна, надеясь успеть к посту до того, как там станет нестерпимо жарко, но с боков, завидев его приближение, как мотыльки на свет, потянулись гоблины, пришедшие с запада и севера. Они выскакивали из-за камней, из-под ухабов и кочек, и скоро их стало слишком много. Лоран рубил не глядя, рассекал клинком воздух и отбивался ногами. Его серебряные доспехи полностью покрылись слизью и кровью, даже внутренние одежды пропитались мерзкой жидкостью до последней нитки. Было ужасно неудобно маневрировать в тяжелой одежде. Гоблины брали верх не силой удара, а скоростью и прытью, в чем Теневые стражи, не подготовленные к битве с подобным противником, им порядком уступали.

Тут и там мелькали рыцари, но чаще мертвыми – лежали в грязи с разорванными глотками и содранными лицами. Уцелевшие всадники теснили тварей, слава духам-защитникам, половина атакующих бестий дохла под копытами лошадей. Но сколько бы гоблинов ни подавили Теневые стражи, с каждой атакой количество новых покрывало погибших. Где именно в такой массе они ютились и как размножались, еще не удалось определить. Бардос без сна корпел над книгами последние дни, выискивая все доступные сведения о тварях, которых до определенного момента искренне считал выдумкой – пока те не начали нападать регулярнее, чем шли осадки, – но ничего полезного библиотекарь так и не обнаружил.

К концу второй схватки с тварями стало понятно, что гоблины приходят из-под холмов ночью и уходят с поверхности строго до рассвета, каждый раз предпочитая новые позиция для атаки. Тогда же, с первыми лучами солнца, все оставшиеся после них подземные коридоры завалили камнями и снабдили ловушками. Но ни одна тварь до сих пор не попалась в сети, а полчища все прибывали.

Гоблины всякий раз обходили силки, они не пользовались заваленными ходами и всегда приходили с новых позиций. Мнившиеся глупыми тварями, бестии оказались не такими уж неразумными. Они придерживались определенной тактики и всегда нападали только на центральную часть Великого Гринфордта, минуя мелкие поселения и границы острова. В деревнях Фреро и Фенри бестий еще ни разу не видели, но как долго там будет царить покой? Когда тварям станет мало Великого Гринфордта и они потянулся к Малому? Какую цель преследовали бестии, так и не было ясно.

В спину Лорана прилетел тяжелый удар, вышибая из легких весь кислород. Он пошатнулся и чуть было не выпал из седла, но вовремя сжал ногами бока Тайфуна. Стало трудно и больно дышать. Атакующий гоблин лапами вцепился в горло Лорана, ногами обхватил его торс и сдавил как тисками. От удушения перед глазами все поплыло.

– Чтоб тебя… – Лоран занес руку и не глядя ударил клинком.

Замахиваясь, пришлось ненадолго открыться, что сыграло против него. Тварь воспользовалась моментом и вгрызлась зубами в прореху на его одежде. Толстая кожа наручей не спасла от укуса. Как колья, клыки гоблина пробили наручи и вошли в плоть, как нож в масло. От внезапной пронзительной боли у Лорана сократились мышцы и пальцы сами собой отпустили рукоять меча. Не успел он сообразить, что оружие выпало, как болтающийся за спиной гоблин рывком потянул его на себя и вырвал из седла.

Соскользнув по крупу, Лоран повалился в темноту, прямо на гоблина, сильно приложив сталью доспехов того по голове. От крепкого удара напавший сразу обмяк. Торопливо скинув с себя лапы бестии, Лоран поднялся на ноги и в один бросок добрался до потерянного клинка, выискивая глазами Тайфуна. В одиночку на открытой местности было бесполезно размахивать мечом, твари угрожали взять его численностью. Уцелеть, будучи в седле, шансов больше, но коня и след простыл, остались только гоблины.

Свора бестий замерла, изучая Лорана с не меньшим чем у него интересом. Обежав взглядом горящие то тут, то там глаза-угли, он пришел к выводу, что выбраться из переделки ему поможет лишь чудо.

Справа звучно зачавкала грязь. Быстро среагировав, Лоран сделал выпад и отогнал мерзкого вида бестию, только и ждавшую момента для выгодного прыжка. Действовали гоблины необычно. Некоторые атаковали открыто, другие хитрили, третьи лишь присматривались, но не нападали вовсе. Они были дикими, непредсказуемыми и, самое главное, неизученными. Каждое их действие порождало вопросы.

Человечество не готово было бороться с порождениями бесов наяву и, столкнувшись лоб в лоб, не могло дать им должный отпор.

Руки плотнее обхватили эфес меча, отчего побелели костяшки. Правая ладонь загорелась болью, будто огнем. Лоран готов был резать и колоть, переламывать шеи, лишь бы отбить свои земли.

– Какую цель вы преследуете и почему сердце острова… – прошептал он, внимательно глядя перед собой.

Стоящая перед ним тварь угрожающе ощерилась и припала к земле, зарываясь лапами в почву.

Гоблины как-то общались друг с другом, многие их действия казались слаженными, что лишний раз рождало подозрения, будто действовали полчища по указке. Вот только что ими двигало? Лоран сомневался, что причина кроется только в жажде человеческой крови… Было что-то еще, чего он отчаянно не мог понять.

В ответ на очередной его тщетный вопрос гоблин звучно застрекотал и раскрыл пасть с густой слюной на зубах. Понять, что пыталась донести особь, Лоран не смог, как бы ни старался. Лишь одно стало ясно – погань явно поняла его вопрос и обдумывала что-то серой субстанцией в своей голове. Вот только что за мысли гноились в черепе этой твари? Почему гоблин не нападал? Недовольно фыркая, бестия с изогнутой спиной и лапами, достающими до земли, клацала зубами и качалась из стороны в сторону, зарываясь когтями в землю.

– Бес с тобой… – устало проворчал Лоран, плотнее обхватив рукоять меча. – Иди ко мне, сволочь, – дразня, ухмыльнулся он.

С рычанием ощерившись, бестия недовольно выгнула спину колесом, а после пронзительно взвыла и сорвалась с места, яростно шлепая по грязи. За считанные мгновения она набрала скорость, отчего пасть угрожающе раскрылась шире, выпуская в воздух нити густой слюны, что тянулась за ней как нити паучьей сети. Выглядел гоблин многим хуже бешеной собаки, чей укус в сравнении показался бы комариным.

Выждав подходящий момент, Лоран резко ушел вбок, позволив подземной особи скользнуть мимо на поистине жалком расстоянии от себя. Взрывая пятками почву, тварь затормозила, но было уже поздно. Оказавшись за ней, Лоран рванул вперед и, ударив мечом, снял голову с угловатых плеч одним выпадом. Во все стороны брызнули кровавые сгустки. Оставшись без головы, бестия потерянно мотнулась из стороны в сторону, а после грузно завалилась в грязь. Белые островки снега под гоблином тут же стали темными и слились с землей.

Отвернувшись от обезглавленной твари, Лоран посмотрел в сторону южной границы, где поблескивали факелы. С запада к посту искрящимся потоком текло подкрепление. Далекий шум от всадников нарастал, как лавина. От вибрации задрожали мелкие камешки под ногами, однако в голову все равно закрался вопрос: а хватит ли этого числа воинов, чтобы удержать фланг?

Размышления прервал другой шум – близкий. В темноте тут и там вспыхнули огоньки жадных глаз. Гоблины подходили ближе, но опасливо жались в самых темных углах, предпочитая нападать поодиночке. Они будто играли с Лораном, и ему перестали нравиться условия этой партии. Бестии тянулись со всех сторон, шумно копошась в шаговом расстоянии, нервировали и злили, но не бросались на него скопом. Лоран почувствовал, как по спине побежала капелька холодного пота.

Чтобы положить их всех, нужны были скорость и мощь в равной степени, но на своих двоих и в тяжелых доспехах у него не было ни должной маневренности, ни проворности, а с одной силой удара далеко не уйти. Сложив пальцы, Лоран звучно свистнул, подзывая Тайфуна, и тут же снова схватил меч, чтобы отразить атаку привлеченных шумом тварей. Как сговорившись, они бросились к нему.

Одна тварь грубо пошла на таран, буквально нанизав себя на острие вытянутого Лораном меча. Гоблин повис на клинке, размахивая лапами в попытке дотянуться до его лица. По лезвию к рукояти тут же потекла склизкая кровь. Клинок рвал брюхо бестии, но та исступленно билась и махала лапами и наконец вскользь зацепила Лорана за щеку когтями. Не упуская момент, вторая тварь тут же ударила по ногам, подсекая под коленями, третья бросилась поверх первой, а четвертая ударила вбок. Вместе они угрожали повалить Лорана на землю. Чтобы не дать им себя подавить, он выпустил из рук меч и сжал кулаки. Самое главное – устоять. Не для того, чтобы он подох от смрада из пасти гоблина, было снято проклятие Одханы.

От напряжения костяшки пальцев побелели, а полумесяцы ногтей больно врезались в кожу. Лоран зарычал и замахнулся. В воздухе свистнул первый удар, вслед за которым тварь сбоку безвольно упала. Воспользовавшись моментом, Лоран перенес тяжесть на раненую ногу и выдернул здоровую из захвата, с силой наступив на лапу второго гоблина. Благо по низу вилась мелкая особь и хватило раза, чтобы сломать ей какую-то кость и насладиться заветным треском. Но на смену побежденным немедленно пришло подкрепление: оттолкнув со своего пути погибшего собрата, в грудь Лорана врезалась крупная тварь; она грубо опрокинула его на землю и навалилась всей тяжестью сверху.

Гоблин вцепился ему в горло, а после замахнулся лапой, намереваясь пройтись когтями по глазам, но Лоран вовремя увернулся и оттолкнулся рукой, набирая сопутствующую силу, чтобы развернуться и прижать теперь уже тварь к земле.

Извиваясь, бестия захрапела и затявкала, остервенело молотя воздух конечностями. Избегая очередного столкновения с когтистой лапой, Лоран стиснул кулак и со всей силы приложил его к челюсти гоблина. Затем ударил еще раз и еще и бил, пока рука не увязла в склизкой субстанции из размолотых хрящей и кровавых сгустков. Серое тело с бурыми пятнами наконец обмякло, возвращая дух бестии в Нижний Миир, откуда он просочился. Не тратя времени, Лоран тяжело поднялся на ноги, при этом все сильнее морщась. В рану на ноге попала грязь. Оставалось молиться духам-защитникам, чтобы в лазарете не кончились бочонки с травяной мазью производства Галин, потому что расставаться с ногой совсем не хотелось.

Выпрямившись, Лоран бегло окинул территорию вокруг себя внимательным взглядом, пытаясь обнаружить Тайфуна, но вместо этого наткнулся на новую свору горящих ненавистью огоньков. Кровь в жилах похолодела. Их было слишком много! Даже если рассчитывать на свою злость и неугасимое желание перебить всех до единого, Лоран понимал, что одолеть такое количество тварей в одиночку невозможно, а подкрепление просто не успеет подоспеть вовремя. Нужна была хитрость и немалая доля везения, чтобы просто остаться в живых.

Но Лоран любил испытывать свою удачу. Бросившись со всех ног к мечу, он выдернул его из убитой твари, поддев лезвие ногой, подбросил его вверх и тут же перехватил в полете, сделав замах, чтобы отбиться от первой твари, пошедшей в наступление. Получив сильный удар, гоблин отлетел на приличное расстояние и истошно завопил, чем разъярил остальных: они бросились на Лорана всем скопом.

Волна из склизких тел лавиной понеслась со всех сторон. Гул их голосов, вой и скулеж раскалывали череп надвое. Лоран впервые пожалел, что облачился в треклятые королевские доспехи, сковывающие движения. Без стальной брони было бы проще маневрировать и удалось бы уклониться хоть от части врагов…

В воздухе повисла плотная пелена кровавой пыли. Лоран рубил со слепой яростью, закупорившей все его чувства и сочащиеся болью раны. Он не стоял на месте, но двигался с общим потоком мразей, то бросаясь в свору и разгоняя ее, то отбегая, чтобы подманить ближе к себе. Но только дерзости и запала оказалось все равно недостаточно. Взгляд его мутнел из-за кровавых линз, лицо горело, мышцы дрожали.

Поражение было неизбежно, какие бы иллюзии ни возникали в голове. Что за извращенная насмешка бесов-пересмешников?

Твари рассвирепели, они тявкали, выли и стрекотали. Мерзкие звуки вызывали отвращение и оглушали. Враг наступал…

И вдруг сквозь какофонию рева прорезался явно различимый конский храп. Заслышав шаги и почуяв вибрацию почвы, гоблины бросились врассыпную. Большинство тварей погибло не столько от клинков и рук рыцарей, сколько от копыт лошадей, поэтому четвероногих бестии предпочитали либо грызть в самом начале атаки, либо же избегать во время битвы.

Но Лоран сильно сомневался, что Тайфун в одиночку смог вогнать такую тучу погани в панику. Если только…

– …нет, не убивайте его!.. – отчетливо прозвучал знакомый голос, срывающийся на искрящееся восклицание, которое как стрела пронеслось сквозь свору тварей, заставляя тех испуганно засуетиться.

– Защищайте Лорана! – закричал кто-то еще.

– Да нет, не его! Гоблина берите живым!

Заслышав это, свора тварей Нижнего Миира не разбирая дороги понеслась в разные стороны, застигнутая врасплох лошадьми и факелами. Но Лоран готов был поспорить не на один десяток грох, что испугались твари не всадников и огня. Выпрямившись, он окинул взглядом небольшую группу разведчиков, которых еще пару дней назад посылал на северную границу к Когтистому лесу. Благо отряд без, судя по всему, численных потерь вернулся обратно – и успел в самый разгар битвы.

– Хеши… – Лоран вздохнул почти с облегчением. – Появление твоего отряда весьма кстати, но я так понимаю, твоей целью было не спасти меня, а поймать для Бардоса живого гоблина. – К Лорану подвели лошадь, и он тут же забрался в седло, старясь не делать упор на раненую ногу.

Выпрямившись, он крепче стиснул поводья и осмотрелся на местности. Все гоблины разбежались после появления всадников, и даже самая мелкая особь не дала себя повязать. Очевидно, Бардос будет в ярости из-за того, что придется снова изучать остывший труп.

– Эти слова…

Лоран готов был поклясться, что на лице Хеши отразилась искренняя задумчивость.

– Это упрек или осуждение, король? – Голос Хеши как обычно отливал будничной энергией, и Лоран в который раз задался вопросом, как можно хранить такой положительный настрой, несмотря на беспросветно мрачную действительность?

– И то и другое в равной степени, – менее энергично ответил он.

– Тогда я предпочту не отвечать.

Лоран покачал головой, беззвучно усмехнувшись ответу Хеши, и поддел пятками бока лошади, направляя ее к южному посту. Глядя на него, разведчики потянулись следом. Их появлению Лоран был действительно рад, еще мгновение – и его нашли бы уже мертвым. Если бы, конечно, гоблины что-то оставили от его тела.

Ветер свистел в ушах, сквозь свист прорезался настойчивый вой бестий, что тянулся за всадниками по пятам. Гоблины отодвинулись на безопасное расстояние, но никуда не ушли. Куда ни посмотри, свет от факелов отражался в блестящих глазах, налитых кровью. Твари, не нападая, изучали отряд, и момент, когда они все же пойдут в атаку, был всего лишь вопросом времени.

Совсем рядом с собой Лоран увидел островок света, который в густой ночи показался ослепляющим. Он поднял глаза и рассмотрел сосредоточенный профиль Хеши: ястребиный нос, резкие черты лица, всклокоченные волосы каштанового цвета, собранные в неряшливый пучок на затылке, блеск от факела в линзах очков.

– Как обстановка около Когтистого леса? – напряженно спросил Лоран.

Он был уверен, что видел, как свет огня соскочил со стекол очков и заплясал в глазах Хеши опасным блеском.

– А я-то думаю, спросишь или нет!

– Ближе к сути…

– На самом деле порадовать нечем. Бор, как обычно, стоит и нагоняет жути, никто не входит в его тень, никто, слава духам-защитникам, и не выходит… Ни одного подземного коридора рядом с лесом нет на расстоянии многих ярдов. Первые червоточины в земле мы обнаружили на подступах к лагерю.

Лоран крепче стиснул поводья. Значит, Когтистый лес тварям неинтересен? Тогда что же так манит их к сердцу острова, туда, где раньше стоял замок Гринфордтов? Может быть, поняв, из каких конкретно недр выползают твари, получится узнать, куда они хотят попасть?

– Хеш…

Оглушающий вой и тявканье вдруг показались несущественными на фоне того звука, который ворвался в Денный Миир, как удар грома. У самой границы южного поста поднялась невообразимая суета. Теневые стражи бросились на перехват бестий, которые ливнем полились из червоточин в земле, что возникли за считанные мгновения. Лоран получил очередное подтверждение своим догадкам – действовали твари слаженно и явно по плану, иначе как объяснить их организованную работу?

Пришпорив лошадь, он пригнулся ниже к ее холке, щуря глаза. Ветер от скачки потушил весь огонь на факелах. Рядом то появлялся, то исчезал силуэт Хеши, чей голос потрескивал, как воздух перед грозой:

– Их снова больше, чем в тот раз… может быть, сейчас мы сможем взять хоть одного?

– Главное, чтобы они не перебили всех нас, иначе потом некому будет изучать этих тварей.

Вместе с отрядом разведчиков Лоран ворвался на южный фланг, где битва была в самом разгаре. Теневые стражи верхом на лошадях в конских доспехах врубались в полчища тварей. Многие из особей погибали сразу, другие же бросались на всадников и давили их количеством. Царил настоящий хаос. Руки и ноги, лапы и когти слились в сплошной кошмар.

Тварей теснили к подземным ходам, откуда они выползали, но из коридоров вырывалось все больше новых. Они, как пауки из материнского кокона, бросались в разные стороны и терялись во мраке. И всякий раз в темноте звучали крики – когтистые лапы утаскивали Теневых стражей с собой. В какой-то момент всадники выгнали на поле тяжеловозов с телегами, наполненными камнями. Подогнав первую группу, Теневые стражи завалили булыжниками один из проходов, отрезая бестиям доступ на поверхность. Затем у другого хода заскрипели колеса, и вниз посыпался камень. Еще один проход был запечатан. Но действовали всадники все же не так быстро, как бестии.

Твари всегда выбирали новые участки земли для своих коридоров. Предугадать, где именно возникнет червоточина, было немыслимо, поэтому Теневые стражи не успевали обеспечивать лагерь должной защитой.

– Нужно как-то уберечь стоянку в сердце острова… – Рассекая воздух мечом, Лоран пытался поймать просочившуюся наружу бестию. – Нам нужны смотровые площадки на возвышении и еще больше баррикад.

Ударив мечом, Лоран перехватил атакующую особь и нанес той смертельное ранение, возвращая ее в Нижний Миир. Рядом свистели мечи Хеши. Куда ни посмотри, всюду ожесточенно бились Теневые стражи.

Оттеснив еще одну бестию, Лоран обернулся через плечо и посмотрел в сторону далеких полевых шатров, стоящих в несколько рядов в форме круга. Едва различимые на фоне неба, остроконечные шпили смотрели вверх. Ни один факел не выдавал местоположение лагеря, ни один звук не привлекал внимания. Жалкое скопление остроносых палаток посреди едва уцелевших внешних построек – это все, что осталось от двора Гринфордтов. За обледеневшим рвом ни замка, ни башен, одни шатры, как у кочевников с севера, и хозяйственные постройки – амбары да сараи. Лоран стиснул челюсти. Как бы там ни было, теперь это его королевство, и он готов пойти на все ради его защиты. Твари ни в коем случае не должны добраться до лагеря, поделенного на две секции.

Вместе с разведывательным отрядом Лоран уже почти достиг линии боя, как вдруг за грядой валунов у южной границы вспыхнул огонь и к небу с шумом взметнулся столп искр, озарив густую темноту почти дневным светом. Лоран спешно обернулся и вцепился покрепче в сбрую, пытаясь утихомирить испугавшуюся лошадь, но та продолжала надрывно храпеть и бесноваться на месте.

Неожиданный взрыв вызвал всеобщее недоумение – затихли все. Стоило костровым искрам исполнить в воздухе немой танец и опуститься ближе к земле, как в прозрачном свете проступил фактурный силуэт. От увиденного у Лорана перехватило дыхание.

К земле потянулось что-то большое, и груды камешков под ногами запрыгали. Теневые стражи и гоблины замерли, как по команде, а Лоран шумно втянул носом холодный воздух и с замиранием сердца всмотрелся в силуэт. В мгновение затишья он услышал только взволнованный всхлип Хеши. Тут от земли не спеша отделилась огромная тень, а после раздался оглушительный рев, воздух рассек мощный замах, и в Теневых стражей полетели груды камней.

Первый ряд всадников и гоблинов смело подчистую, как волной прибоя. Землю пробурили огромные булыжники, примяв собой людей в доспехах. Лошади заржали, стражи засуетились, бестии застрекотали и с остервенением бросились на добычу. Поднялась паника.

– Эта тварь снова замахивается! – голос Хеши больше не искрился привычным восторгом.

Лоран метнулся к ближайшему Теневому стражу и сорвал с его пояса рог. Звонкий вой тревоги, привлекающий внимание, прорезал жуткий шум.

– Рассредоточивайтесь, не жмитесь друг к другу! – заорал Лоран, надеясь разогнать толпу, чтобы град камней не раздавил всех.

Люди засуетились, пытаясь отойти друг от друга подальше и при этом продолжить резать атакующих гоблинов, но сделать это было непросто.

Огромное существо из темноты запустило в южный пост очередной дождь из камней. В ночное небо взметнулось густое облако пыли и каменной крошки вперемешку с кровавой. Утробный рев неизвестной твари заставил волоски на руках подняться дыбом. Лошадь Лорана снова испуганно затанцевала, ударяя копытами по земле, все кони истерически заржали.

– Твою ж мать…

Если бы не этот обреченный вздох Хеши, Лоран бы не сразу вернул свое внимание к существу из ночи.

Он отвернулся от перестраивающихся рыцарей и перевел взгляд на атакующую тварь. И его словно окатили ледяной водой из ведра. То, что до этого было едва различимо, теперь отчетливее проступило из мрака. Сквозь дым и столп искр вышла пепельно-серая масса с четкими очертаниями, которые бугрились, как рельеф на горе, образуя единую форму. Человекоподобное существо имело голову, шею и конечности, но все непропорциональное, грубое и угловатое. Надбровные дуги тяжело падали на горящие кровью глаза. Губы кривились в оскале, не скрывая массивные нижние клыки, торчащие как колья. Нос горбился на здоровой морде, напоминая, скорее, неровный холм, чем часть лица. Это существо не было великаном, о которых докладывали разведчики с Нортфроза. Приземистая тварь оказалась еще одной бестией, видеть которую в Денном Миире никто не хотел.

– Это… это, котлы и метелки, огр?.. – хрип Хеши растворился в поднявшемся шуме.

– Его нужно обезвредить, иначе он сметет весь лагерь! – Лоран замахал рукой, подзывая к себе несколько Теневых стражей для дальнейших приказаний.

– Понадобятся секиры, обычным мечом его шкуру не взять.

– Используем горючие масла.

– Сейчас был бы кстати ведьмовской огонь или взрывчатый порошок.

Лоран помотал головой, понимая, что бросать все силы на одного только огра бессмысленно, остаются еще нерешенные задачи, с которыми справиться могут только разведчики.

– Хеши, – позвал он, усмиряя танцующую от страха лошадь. – Для тебя у меня есть другое поручение.

– Но огр, я ведь…

– Это не твоя работа. Возьми из своего отряда несколько разведчиков и отправляйся на север, к гоблинским норам.

– Вот оно что. Начинаю понимать твой замысел… – Губы Хеши растянулись в широкой улыбке, глаза засветились, как начищенные до блеска грохи.

– И, Хеши, без глупостей. Верни всех разведчиков обратно.

– Само собой.

Галоп удаляющегося разведывательного отряда потонул в шуме. Лоран проводил их силуэты взглядом и повернулся к огру. На границе ярче полыхал огонь, жаркий воздух побежал над землей, отчего кожа покрылась потом. Лоран потянулся к ремням доспехов на боку и расстегнул их. Тут же тяжелый металл грузно упал в грязь, стало намного легче двигаться. Лоран перехватил поудобнее меч и, махнув им, легко отбросил от себя бестию, что с вытянутыми лапами неслась к нему. Мысль о том, что необходимо снабдить Теневых стражей новой формой, в который раз возникла в его голове.

Через кишащую безумием толпу людей и тварей прорвались несколько рыцарей, за спины у них были перекинуты мешки с бочонками, откуда сочилось горючее масло. Если удастся подойти к огру ближе, его можно будет поджечь на месте и хоть немного замедлить. Лоран поднял глаза к небу и посмотрел на восток. До рассвета оставалось совсем не много, нужно было только протянуть оставшееся время и не позволить бестиям прорваться через пост в глубь острова. Если к лагерю помчатся не одиночки, а целая свора, то численное превосходство врага сделает свое дело и Великий Гринфордт превратится в очередные руины.

Забрав у одного из Теневых стражей запасной бочонок с маслом, Лоран перекинул лямку через плечо и обернулся к рыцарям. Среди всех этих лиц ему страшно не хватало хмурого Бевана. Было непривычно бросаться с головой в самое пекло без Рафтмура. Лоран стиснул челюсти и перевел взгляд на линию баррикад, через которую уже перебрался огр. Под его ногами с треском крошились камни, становясь удобными метательными снарядами. Тварь снова потянулась к земле, чтобы подобрать очередную порцию осколков.

Только что спасенный остров снова подвергся испытаниям. Не за это было пролито много крови и принесено бесчисленное количество жертв. Усилия не должны были стать напрасными. Гринфордт поборол проклятие Одханы, и Лоран знал, что точно так же королевство выстоит против порождений Нижнего Миира.

– Давайте остановим эту падаль…

Лоран поддел бока лошади пятками, и та во весь опор помчалась к бестии, недовольно пофыркивая. Позади раздались крики Теневых стражей и ржание лошадей, когда рыцари бросились вслед за Лораном.

Глава II

Шепот с развалин

Нериссе показалось, что она падает. От предательского испуга из-за внезапного падения в пропасть сердце пропустило удар, заставив выползти из бережного укрытия грез.

Резко вздрогнув и разлепив глаза, Нерисса постаралась сфокусировать взгляд, но все вокруг плыло и никак не хотело обретать четкую форму. От шума снаружи сразу разболелась голова. Нерисса попыталась окликнуть тишину, но язык еле ворочался во рту, а губы норовили потрескаться до крови. Никто и при желании не смог бы услышать ее.

Скинув с себя покрывало и тяжелую шкуру, Нерисса села на высоком матрасе и тут же развела руки в разные стороны в надежде поймать равновесие. Мир вокруг качался, как штормящее море. Нерисса прижала ладонь ко лбу и, свесив ноги с края матраса, опустила ступни на промерзший ковер на земле. Холод тут же вцепился в ноги, еще горячие после сна под одеялом. Поежившись, Нерисса обхватила себя руками за плечи и медленно осмотрела свое окружение неясным взглядом, быстро сообразив, что находится в крошечном шатре. Вокруг были круглые стены, дрожащие на ветряных волнах, давно остывший кронштейн для поддержания углей, таз с водой, которая успела подмерзнуть и стать ровной, как зеркало, и больше ничего.

От земли поднимался лютый холод и хватал за пальцы ног. Сколько проспала в этой палатке и где находилась теперь, Нерисса не понимала. Она опустила глаза и нашла рядом с собой сапоги. Обувшись, встала и плотнее закуталась в плащ, а после подняла с тюка шкуру, которую заткнула за пояс. Холод, безжалостно вгрызающийся в каждый незакрытый участок кожи, привел ее в чувство. Но окончательно пробудиться ото сна помог неистовый шум.

За стенами из ткани стоял страшный грохот, не позволяющий услышать собственные мысли, которые с остервенением бились в черепе, норовя расколоть его надвое. Нерисса помнила землетрясение, воронку в небе и ливень. Проклятие Одханы пало, замок Кастора рухнул, но откуда такой страшный шум битвы?

Нерисса подошла к выходу из палатки и отдернула входную занавесь в сторону, при этом чуть не врезавшись в запыхавшуюся Залию, выскочившую из-за угла, как бес из коробки.

Чародейка раскраснелась на холоде, ее некогда собранные в пучок волосы рассыпались по плечам, на щеке красовалась царапина. Но не это заставило Нериссу окончательно растеряться. Она еще не видела в глазах Залии такого блеска.

– Духи, саженец, спасибо, что встала сама! Я думала, придется тебя тащить… – Чародейка сгребла ее за руку и рванула за собой. – Быстрее давай!

Ничего не понимающая Нерисса чуть было не запуталась в ногах. Голова все еще была как в тумане, поэтому она легко позволила Залии потянуть себя прочь. Чародейка рвалась вперед как одержимая, и не было даже возможности задать ей вопрос.

Вокруг все кипело. Нерисса не успевала следить за происходящим, она видела только палатки, бегущих людей и грязь. Куда ее тащила Залия? В этот момент над головой что-то просвистело, на плечи посыпалась земля и мелкие камушки. Отовсюду завопили люди, заплакали дети.

Нерисса инстинктивно обернулась и увидела, как осколок огромного камня налетел на шатер и легко смял его, протащив ткань за собой еще несколько ярдов. Крики вокруг умножились, люди бросились в разные стороны. Кровь в жилах Нериссы похолодела – это была та самая палатка, откуда Залия увела ее мгновение назад.

Сердце в груди начало бешено колотиться. Что, бес дери, происходит? Нерисса бездумно бежала за Залией, машинально переставляя путающиеся ноги, вокруг кричала толпа. От камней сложилось еще несколько шатров, белая ткань некоторых покрылась красными брызгами, от чего к горлу подступила желчь.

– Залия, что происходит? – прохрипела Нерисса, пытаясь не отставать от чародейки.

Потеряться в творящемся хаосе было просто, а вот найтись потом – задача немыслимая.

Собственное тело все еще казалось соломенным, ноги – восковыми. Нерисса едва отдавала отчет своим действиям, но бежала за чародейкой разума и пока оставалась живой. Хотя, глядя на царящий кошмар, полагала, что вряд ли это продлится долго.

– Бестии, вот что происходит! – рявкнула Залия и, отпустив Нериссу, резко припала к земле.

Девушка выдернула из ножен изящно изогнутый клинок с длинной рукоятью, обхватила его обеими руками и рассекла воздух. Нерисса ничего не замечала перед собой, пока вверх не полетели ошметки кожи и брызги крови. К ногам чародейки разума кто-то упал. И это был не человек.

Наконец распухший мозг выдал понимание. Нерисса проглотила вязкую слюну, вставшую комом в горле. Она шагнула к Залии, слепо указывая рукой на тело мертвого гоблина, и открыла было рот, но чародейка грубо схватила ее за запястье и потянула дальше.

– Не спи, саженец! И так уже отоспалась, ну… Шевелись!

Они побежали дальше, лавируя между людьми, палатками и выскакивающими из темноты тварями. С каждым новым шагом Нерисса охотнее глотала морозный воздух, тверже опускала ноги и спотыкалась все реже и реже. Ветер разметал по ее лицу волосы, но взгляд обрел трезвую ясность. Вдруг Залия дала круто вправо и потянула Нериссу за собой. Она бросилась за чародейкой и чуть было не упала в грязь, но смогла устоять, удержавшись за выступ в каменной баррикаде.

– Прижмись к стене! – Залия вплотную подступила к возвышению и закрыла глаза.

Нерисса без лишних вопросов последовала ее примеру и прижалась спиной к шероховатому осколку рифового камня. Рядом появились еще люди и точно так же укрылись за валунами. В этот момент над головой что-то ухнуло и заскрипело. Тут же с неба посыпался дождь из осколков. Ударяясь о баррикаду, снаряды крошились и сыпались на людей мелкой крошкой и пылью. Стоило первому залпу утихнуть, народ в едином порыве оттолкнулся от стены и рванул прочь. Залия снова схватила Нериссу за руку и потянула за собой.

Отовсюду завыли рога. Откликнувшись на их зов, люди повыскакивали из других укрытий и бросились со всех ног в непроглядную темноту.

– Надо было сразу эвакуировать эту часть лагеря! – Залия посмотрела куда-то в сторону. – Теперь наша беготня точно привлечет внимание целой своры и они пройдут через ров.

Нерисса ничего ей не ответила. Обернувшись, она уставилась на полосу огненного света, вспышки искр вдалеке. На границе происходила настоящая бойня, звуки которой доносились даже до центра острова. По спине побежали мурашки, когда Нерисса поняла, что ее разбудил грохот с такого расстояния.

Вдруг на фоне темного неба проступили светлые звезды. Со свистом они начали увеличиваться в размерах, и Нерисса поняла, что это очередной каменный залп. Неужели валуны кидали с линии фронта? Но кто?

– Быстрее, надо успеть до баррикады! – Залия перепрыгивала через поваленные бочки и разбросанные вещи, увлекая Нериссу в глубь лагеря.

Они юркнули за преграду и прижались к ней. Сердце в груди Нериссы колотилось до щемящей боли, в горле пересохло и было трудно дышать. Она поводила рукой по каменной поверхности у себя за спиной и вдруг шире раскрыла глаза. Какого беса она прячется? Подняв лицо к летящим снарядам, Нерисса на шаг выступила из укрытия и подняла над головой руки. Ей не было смысла убегать от своей же стихии, особенно тогда, когда можно было использовать ее против врага – запустить в него ответный залп.

Выкрутив кисти, Нерисса сжала кулаки и после сразу же разжала, ударив ладонями по воздуху. Но ничего не произошло. Камни продолжили падать, вопреки всем ее попыткам манипулировать землей с помощью магии. Нерисса непонимающе уставилась на обломки и попыталась снова взмахнуть руками, но Залия одним рывком затащила ее в тень баррикады. И вовремя.

Над головой раздался шум, посыпалась пыль, тут же в воздухе повисло непроглядное марево, из-за чего запершило в горле. Нерисса махнула ладонью перед лицом, стараясь сделать вдох, рядом от кашля сложилась пополам Залия. Медленно понимание начало подкрадываться к ней, как хищник к жертве, отчего Нериссу бросило в озноб.

Выпрямившись, она прижала ладони к камню и стиснула пальцы, зарываясь в бороздки, но вдруг ее рывком одернули от баррикады. Залия потащила Нериссу прочь. Ситуация напомнила ей момент, когда они точно так же неслись по Малому Гринфордту к берегу, уходя от Теневой стражи, вот только в тот раз все было наоборот. Тогда Нерисса могла улавливать колебания стихии, сейчас же у нее ничего не получилось. От собственного бессилия в груди завязался тугой ком сомнений и страхов.

Вместе с Залией они миновали очередное скопление валунов и выскочили к последнему ряду шатров, за которыми расстилался голый пустырь. За ним виднелись макушки других павильонов. Вторая стоянка, догадалась Нерисса. Мимо них с Залией проносились люди, то тут, тот там сверкали доспехи Теневой стражи.

– Почему мы бежим от границы фронта, а не наоборот? – спросила наконец Нерисса, указав на источник шума и огня у себя за спиной.

Вопреки ее глупому желанию ввязаться в бой, они удалялись от битвы, уходя в глубь полевого лагеря. Распаленная после бега, Нерисса поддалась желанию отправиться на границу, вместо того чтобы здраво оценить свое состояние и понять, что там ей сейчас не место.

– Потому что мне было велено вытащить тебя и доставить в королевский лазарет!

– Меня не нужно никуда доставлять, я могу сама…

Залия резко остановилась, и Нерисса чудом не снесла ее с ног. Чародейка повернулась на месте и ткнула пальцем ей в грудь.

– Хватит! – разгоряченно выпалила девушка. – Хотя бы раз прекрати вести себя как сволочь и просто подчинись! Я доставлю тебя в лазарет и вернусь, у меня нет времени с тобой спорить.

Нерисса не заметила, как ладони сложились в кулаки, а в груди вспыхнул огонь. Она раскрыла было рот, но ее слова растворились в оглушительном треске. На ближайший шатер в крайнем ряду с протяжным завыванием упал крупный каменный снаряд. Осколок валуна легко подмял под себя ткань и опорные реи, раздавив то, что было внутри. Вслед за оглушительным треском раздался скрежет металлического кронштейна с углями, послышался запах масла, а в следующее мгновение с громким хлопком вспыхнуло пламя, выплевывая в небо столп искр.

Залия порывисто бросилась к Нериссе и заставила ее согнуться, чтобы спрятать лицо от горячей волны, а после оттолкнула прочь. Они бросились в сторону от жаркого огня, что мгновенно перепрыгнул на ближайшую постройку и потопил под ней снег.

Под ногами чавкала густая грязь вперемешку со снегом, спина покрылась липким потом от резко возникшего жара вокруг. Нериссу передернуло от воспоминаний о Ниорин и ее стихии огня. Жадно пламя пожирало не лес, но целый лагерь. Все как говорила бывшая наставница – стихия ничего не боялась и брала то, что хотела.

Они продолжали бежать через камни, разломы в земле и горящие шатры. Вместе с чародейкой Нерисса миновала оставшуюся часть внешней стоянки и наконец они выскочили на прогалину – пустой клочок земли, стоящий между первой полосой лагеря и второй, куда бежали все люди.

– Зачем тебе возвращаться? – Нерисса поравнялась с Залией.

В темноте совсем близко что-то промчалось в сторону горящего лагеря. Поднялись крики, и Залия зашипела:

– Потому что нужно вытащить из этого пекла всех, кого еще можно спасти, иначе никого из наших не останется…

– Из наших?

Залия молчала, и Нерисса подумала, что чародейка просто решила ничего ей не говорить, но вдруг та резко взмахнула мечом. В воздухе раздался визг и неприятный чавкающий звук. Тело Нериссы среагировало быстрее разума, она вовремя притормозила, и отрубленная лапа гоблина упала прямо перед ней. Раненая тварь, вынырнувшая из ниоткуда, зашипела на Залию и припала к земле, зарываясь оставшейся передней конечностью в рыхлую почву, а после завопила и прыгнула вверх. Чародейка вовремя выставила лезвие. Бестия напоролась на острие и, что-то прорычав, безвольно поникла. Залия скинула тушу с клинка и повернулась к Нериссе.

– Эти палатки – остатки основной части нашего ковена, – пояснила чародейка. – Если мы не эвакуируем отсюда людей, они погибнут. Но вместо спасения людей я защищаю тебя, а тем временем народ разбегается в разные стороны и становится легкой добычей для тварей!

Нерисса будто получила удар под дых. Слабость, окутывавшая ее мгновение назад, раскололась, как тонкая корка льда на промерзшей земле. Опасения Залии были вполне ей понятны, и больше всего Нерисса хотела помочь девушке там, у горящих шатров, но сейчас, совершенно ослабевшая и с кучей вопросов, она понимала, что может стать для чародейки обузой. У нее было недостаточно сил, чтобы биться, поэтому Нерисса сделала единственное, что могла предложить в нынешнем своем состоянии. Вместо спора она шагнула к Залии и протянула руку ладонью вперед.

– Дай мне запасной кинжал и возвращайся, а я соберу разбежавшихся людей и отведу их к королевскому лагерю.

– Ты еще слишком слаба.

– Я их не потащу на своих плечах, а поведу за собой.

– А если…

– Будем спорить или спасать людей?

Залия закрыла рот и быстро извлекла из набедренных ножен удлиненный кинжал. Подкинув его, перехватила лезвие и протянула его Нериссе рукоятью вперед. В этот момент во взгляде чародейки не было привычной ядовитости или ехидства, это многое дало понять. Нерисса сжала рукоять, но в последний момент Залия потянула его на себя. Не выпуская из рук кинжал, Нерисса приблизилась к ней.

– Если упадешь, свора тебя загрызет, – предупредила девушка.

– Если упаду – поползу дальше, но не дам себя убить.

Нерисса забрала из ее рук оружие и обратилась в сторону королевского лагеря. Залия развернулась на пятках и побежала обратно. Проводив ее взглядом, Нерисса посмотрела на внешнюю линию второй стоянки.

Мимо, в направлении шатров, пробегали люди. Чаще они держались ближе друг к другу, но нередко находились и те, кто отбивался и оказывался в непроглядном мраке, куда не дотягивался свет от факелов. Какое-то время спустя из темноты прореза́лся животный стрекот и человеческий вопль. От этих звуков у Нериссы цепенели все мышцы и приходилось заставлять себя переставлять ноги. Нужно добежать до границы королевского лагеря или хотя бы приблизиться к нему, а там уже на помощь должны подойти Теневые стражи.

– Держитесь вместе! – закричала Нерисса и замахала рукой. Свет ближайшего факела отразился от лезвия ее кинжала, и она понадеялась, что его заметили отбившиеся от общего потока люди. – Не расходитесь!

Тут и там мелькали лица, некоторые Нерисса узнавала. Совсем недавно все они ютились в гротах и пещерах Клыка, а сейчас вместе бежали по Великому Гринфордту. И вовсе не от охотников короля. Не хотелось лишний раз поминать бесов-пересмешников, но их игры с каждым разом становились все жестче и кровавее. Только выбравшись из убежища, ковен вновь попал в самую гущу страшных событий. Вряд ли такой участи желали маги. Вдруг Нериссу осенило. Она метнулась к ближайшему человеку и тронула его за плечо, не прекращая бежать.

– Где Галин и Гилмор?

Мужчина, прижимавший к себе мешок с какими-то вещами, уставился на Нериссу во все глаза и сильнее прижал к телу ношу.

– Старейшины на Клыке! Как и все маги стихий. Тут только обычные люди…

Подняв мешок повыше, мужчина побежал еще быстрее и скоро умчался далеко вперед. Нерисса не смогла бы его догнать, даже если бы захотела.

Так вот почему ветер не останавливал каменные снаряды, а огонь не знал конца своей жадности, вот почему вода не тушила ненасытное пламя, а камни давили людей, не рассыпаясь в пыль. На Великом Гринфордте обосновались обычные жители убежища, в то время как маги стихий остались на Клыке. Но почему Старейшины решили так? Или это не их воля?

– Ты ведь дал мне слово… – Нерисса обернулась к горящей линии фронта.

Должно быть, Лоран был именно там. Но почему он не позволил магам присоединиться к битве?

С южной границы доносились страшные звуки, шум стал сильнее. Если бы в бою принимали участие маги стихий, у людей Лорана было бы намного больше шансов. Нерисса посмотрела назад в последний раз и повернулась к жителям ковена.

– Держитесь вместе! – напомнила она. – Не отходите друг от друга!

Плача, всхлипывая и стеная, люди бежали из одного лагеря в другой. Вдруг недалеко от Нериссы кто-то закричал. Она тут же повернулась на шум и увидела, как выскочившая из темноты тварь повалила на землю женщину, отбившуюся от основного потока, и впилась ей в бок. Извиваясь и молотя руками по воздуху, несчастная завопила еще громче, от чего довольная тварь протяжно завыла и вскинула лапу. Если не успеть остановить бестию, она одним ударом может сломать женщине шею.

Выставив перед собой кинжал, Нерисса бросилась к твари и всем весом подалась вперед, вгоняя клинок в склизкую тушу по самую рукоять. Гоблин принялся извиваться и верещать. Его тело было жилистым и упругим, мышцы казались железными. Нерисса надавила на кинжал и прокрутила его в ране, чувствуя, как по рукам потекли горячие струйки. Существо дико заверещало и замахало конечностями. Пришлось щуриться и уклоняться, чтобы не попасть под случайный удар. Наконец тварь прекратила трепыхаться и, обмякнув, тяжело повалилась на землю. Нерисса с трудом выдернула из туши кинжал и, не рассчитав силы, плюхнулась прямо в грязь. Подобрав под себя ноги, она засунула лезвие за пояс и подползла к женщине.

Весь бок несчастной был изодран в клочья, на землю обильно текла кровь, размачивая почву и окрашивая островки снега в красный. Нерисса попыталась прижать руки к ране на боку пострадавшей, но, навалившись вперед, поняла, что уперлась руками в землю. Гоблин просто вырвал из тела женщины целый кусок. Прижимать оказалось нечего и попытки помочь были напрасными.

Нерисса замотала головой и, подняв взгляд, встретилась с глазами женщины. На нее глядели пронзительные огоньки голубого цвета, в которых стояли слезы. Судя по всему, женщина прекрасно понимала ситуацию, и Нериссе сделалось до невыносимого горько от того, что она никак не может ей помочь и даже вспомнить ее имя. Она отпустила несчастную и начала подниматься, но та вдруг вцепилась ей в руку и до боли сжала кисть.

– М…мой с…сын… – прохрипела она, и на ее губах выступили красные пузыри. – Он бы… он был рядом, но я его уп… упустила…

– Я найду его. – Нерисса кивнула женщине, но взгляд той уже растворился в ночном небе. Она слепо глядела вверх, рука ее безвольно соскользнула на землю.

Нерисса поднялась и бросилась со всех ног вперед, пересекая бегущий поток против течения.

Ей казалось, что людей очень много, хотя Нерисса помнила: простых смертных в убежище было около пятидесяти четырех человек. Суета и шум сыграли злую шутку и превратили бегущих в непроходимую волну. Тут и там встречались дети. Кто-то бежал за материнской юбкой, кто-то тащил братьев и сестер за руки, кто-то не отходил далеко от отцовских ног – все они держались небольшими группами. Нерисса остановилась и привстала на носки, бегло осмотревшись вокруг, но не заметила ни одного отставшего мальчика, отбившегося от общего потока бегущих. Тут люди как будто начали замедляться. Сбившись в группу, они утекали в сторону королевского лагеря, но с каждым шагом двигались все менее резво. Гоблины-одиночки не нападали на толпы людей, но это был не повод так медлить.

– Бегите! Ну же! – заорала Нерисса, надеясь растормошить уставших людей. – Быстрее!

И снова поток хлынул с прежней скоростью, и в его скором течении Нериссе удалось увидеть одного потерявшегося мальчика, путающегося в собственных ногах. Ребенок все больше отставал от первых в группе, его лицо раскраснелось от слез, должно быть, он едва видел дорогу. Мимо проносились люди, совсем его не замечая, и скоро он остался в самом хвосте. Плача и зовя маму, он стал замедляться еще сильнее, и совсем неподалеку от него сверкнули два огонька в темноте.

– Беги! – закричала ему Нерисса и снова бросилась против толпы.

Скоро она вырвалась из массы людей недалеко от мальчика. В это же мгновение из темноты со стрекочущим тявканьем выскочил гоблин. Увидев его, мальчик завизжал и заплакал еще громче и бросился в противоположную сторону.

– Назад! – крикнула ему Нерисса, но вместо ребенка на звук ее голоса среагировал гоблин – тварь прыгнула прямо на нее.

Сбитая с ног, Нерисса упала и вовремя успела закрыть лицо руками. В предплечье впились острые зубы, легко прокусив мясо до кости. Нерисса закричала до хрипа и ударила тварь ногой, но замах вышел плохой – гоблин лишь всхрапнул и усилил хватку на ее руке.

– Поганая мразь… – процедила Нерисса и с трудом выхватила из-за пояса клинок Залии.

Ударить тварь в брюхо не получалось – слишком сильно та наваливалась сверху – тогда Нерисса вытянула руку вбок, перехватила лезвие, направив его на себя, и ударила гоблина в спину.

Бестия выпустила ее вторую руку из пасти и завопила, тогда Нерисса крепко вцепилась в ее тело и, обняв, вогнала лезвие еще глубже. Оставалось надеяться, что клинок не пройдет тушу насквозь и не заденет ее саму.

Наконец гоблин перестал верещать и обмяк. Нерисса скинула с себя склизкое тело и встала на четвереньки, а затем поднялась на ноги.

Потерявшийся мальчик семенил куда-то в сторону, еле переставляя крохотные ножки. На вид ему было едва четыре зимы, поэтому Нериссе, даже в ее нынешнем состоянии, не составило труда догнать ребенка. Она подхватила его за воротник и закинула себе на плечо. Испуганный, мальчик заплакал еще громче.

– Хватит! – шикнула на него Нерисса и поторопилась за убегающим потоком людей.

Оставаться в хвосте было смерти подобно, а она с ребенком и так изрядно отстала. Появившиеся из-за страха силы начинали исчезать, и Нерисса надеялась, что не отключится на месте.

Первый ряд королевских шатров начал отчетливо проступать на фоне темного неба. Из лагеря навстречу бегущим вышли Теневые стражи. Выстроившись по периметру, они подняли щиты, закрывая людей с боков. Кто-то из числа рыцарей поманил беглецов за собой, уводя их в глубь стана, кто-то поспешил на помощь в сторону полыхающего лагеря беженцев. Народ быстро растворялся на фоне приземистых шатров, суетящихся рыцарей и массы баррикад. Нерисса также заметила, что северо-западная сторона лагеря защищена частоколом из заостренных брусьев. Выходит, с момента, когда было снято проклятие Одханы, прошло не так уж и много дней, иначе стену бы успели возвести по всему периметру. Нерисса стиснула челюсти и покрепче обняла мальчика, гадая, сколько же она пробыла без сознания, если успели произойти такие изменения.

– Мама… – тихо заплакал ребенок у нее на плече. – Мама!

Нерисса почувствовала, что воротник ее рубашки намок, впитав детские слезы. Она как могла попыталась успокоить мальчика, легонько похлопав его по спине. Но этого было мало. Ребенок перестал трястись от слез, но не прекратил звать свою мать. Нерисса сжала губы в тонкую нить и ускорила шаг, минуя деревянный частокол, оставшийся слева от нее. Сейчас было не лучшей идеей говорить ребенку, что стало с его матерью.

Они зашли в лагерь, и только теперь Нерисса почувствовала, что ноги ниже колена едва ли не восковые. Каждая мышца завыла, а в голове будто клубился туман. Почему сил было так мало? Тряхнув головой, Нерисса торопливо остановила ближайшую простолюдинку и, сняв со своего плеча мальчика, вручила ей.

– Позаботься о нем, – отчеканила она, на что незнакомка непонимающе захлопала глазами. – Возьми его! – громче повторила Нерисса, и девушка испуганно вздрогнула.

Она взяла мальчика на руки и согласно затрясла головой, крепко обняв его.

– Хорошо…

Только девушка сделала шаг прочь, Нерисса снова остановила ее, сжав плечо.

– Сколько времени прошло с разрушения замка? – спросила она.

– Неделя, – тихо ответила девушка и отступила на шаг, затем второй, а после поспешила в глубь лагеря.

Нерисса проводила ее взглядом и затем, обернувшись, посмотрела на полыхающую в отдалении россыпь шатров. Дальше нее лишь красно-желтым вспыхивала линия битвы. Неделя. За это время успели возвести едва ли пригодный частокол и сложить баррикады, а Нерисса все прошедшие дни была без сознания. Если бы она пришла в себя хоть на два дня раньше, то могла бы сложить из рифового камня защитную стену ввысь и в глубь земли и спасти лагерь беженцев. Если бы Галин, Гилмор или другие маги были на острове, они бы давно отбили бы его у мерзких тварей.

Нерисса запустила пятерню в волосы и откинула их со лба, машинально повторяя это снова и снова. Удастся ли теперь очистить земли от бестий Нижнего Миира?

Стало больно дышать. Нерисса уперла руки в бока и запрокинула голову, делая размеренный вдох, который болью отозвался где-то в груди. Сорвавшись с ее губ, в воздух взметнулся пар; завиваясь, он растворился на фоне темного неба. Нужно постараться взять себя в руки. Если она потеряет контроль над собой, то вряд ли сумеет хоть как-то изменить ситуацию.

– Нерисса! – Громкий оклик заставил ее вздрогнуть.

Инстинктивно обхватив рукоять клинка Залии, Нерисса повернулась на голос и тут же убрала руки от оружия, едва успев разжать их. В Нериссу со всей силой вцепился Юрай, стиснув в объятиях так, что затрещали все кости. Она торопливо застучала ладонью по его спине, намекая, что скоро парень ее задушит. Наконец Юрай отстранился. Рядом с ним появилась Санти и тут же нахмурилась.

– Где Залия? – обеспокоенно спросила она.

– Выводит оставшихся людей из нашего лагеря.

– Как ты себя чувствуешь? – вмешался Юрай, взволнованно прижав ладонь ко лбу Нериссы.

– Не очень, – призналась та.

– Значит, вы разделились и даже короткое расстояние от лагеря до лагеря вместе не смогли преодолеть. – Санти покачала головой и подняла взгляд на Нериссу, игнорируя беспокойство брата. – Впрочем, ничего нового… Выглядишь ужасно, – заявила она.

– Да, догадываюсь, – кивнула Нерисса и поморщилась. – Куда вы сейчас отправитесь?

– К остаткам нашего лагеря, помочь Залии.

– Я хочу пойти с вами. – Нерисса повернулась к отблескам огня вдалеке. – Но…

– Ты еще не восстановилась. – отрезала Санти. – Скажи спасибо Залии, что она усыпляла тебя все эти дни. Если бы ты встала с постели раньше, сделала бы только хуже себе.

Так вот почему неделя прошла как один день. Нерисса кивнула своим мыслям, найдя объяснение долгому сну. Ей еще столько вопросов хотелось задать близнецам, но крики, лязг металла и далекие звуки взрывов намекали, что сейчас не время. Очевидно, поняв ее затянувшееся молчание, Санти покачала головой.

– Ты останешься здесь, – строго проговорила она и подошла ближе

Нерисса заметила над бровью подруги широкий шрам, которого раньше не было. Сложно было представить, сколько тварей положили друзья, обороняя лагерь.

– Отправляйся в королевский лазарет, – вставил Юрай. – Ты найдешь его, если будешь идти по этой дороге не сворачивая. – Он указал вперед, на место между рядами палаток, но Нерисса покачала головой.

– Нет, я уже достаточно отдохнула. В пекле от меня пользы не будет, но я могу помочь Теневым стражам у границы этой стоянки.

– И как ты собираешься им помогать? – скептически спросила Санти.

– Колдовать, наверное, разу уж я ведьма.

– Не спорь с ней, – фыркнул Юрай сестре, когда та неодобрительно покачала головой в ответ. – Идем уже. – Он зашагал к отряду Теневых стражей, схватив Санти за воротник.

Встретив близнецов, несколько рыцарей помахали им, кто-то дружески улыбнулся. Нерисса удивилась тому, что Теневые стражи так тепло поприветствовали Юрая и Санти. Неужели за одну неделю могли произойти такие изменения? Нерисса осмотрелась и пришла к невеселому выводу – за одну неделю может поменяться все, хоть небо с землей местами.

– Нерисса, – помедлив, окликнул ее Юрай, – береги себя, хорошо?

Он подмигнул ей и поспешил прочь, по-прежнему увлекая недовольную Санти за воротник. Что-то бурча себе под нос, она хлопала брата по руке, чтобы он отпустил ее.

– И вы не нарывайтесь, – отозвалась им в спины Нерисса.

Она вернулась к частоколу у первой линии шатров и вышла в поле, поежившись от морозного ветра, пробежавшего через весь остров. В день, когда пал замок, было прохладно, но Нерисса заметила, что за минувшее время стало еще холоднее, а под ногами все чаще встречались островки снега. Даже сейчас на фоне неба проступали редкие снежинки.

Нерисса никогда раньше не бывала зимой на улице в окружении белоснежных сугробов. Обычно все выходы из пещер Клыка заваливало снегом и до весны маги не высовывались под открытое небо, разве что ненадолго и исключительно украдкой, что и делала втайне ото всех Нерисса. Но только не теперь. Зима медленно накрывала пояс Фелтдермиира, и Нерисса не могла понять, чувствует радость, страх или все вместе от осознания своей причастности к происходящему.

В темноте, разбавленной светом от редких звезд и крошечных островков снега, поблескивали доспехи: Теневые стражи разбились на группы и встали на подступах к лагерю, готовые отгонять бестий и принимать беженцев. Нерисса потопталась на месте и повернулась к палаткам. Где-то там наверняка были Алира и Бардос. В каком они сейчас состоянии и живы ли вообще? Нерисса понятия не имела, что успело произойти за эту неделю.

Повернувшись к ближайшей группе Теневых стражей, она задумчиво сощурила глаза. Нерисса решила, что раз уж рыцари так дружелюбно общались с близнецами, которые тоже прибыли с Клыка, вряд ли они отошлют ее, если она подойдет ближе. Нерисса решительно шагнула навстречу вооруженному отряду.

Добравшись до группы из пятерых рыцарей, она кивнула им в знак приветствия.

– Как долго длятся атаки гоблинов? – чуть грубее, чем хотела, поинтересовалась она, мысленно надеясь, что духи-защитники уберегут ее, если кому-то из Теневых стражей в голову ударит привычка прошлого и придет мысль арестовать ведьму. Сейчас было совсем не до этого.

– А ты что тут д… – начал было возмущаться один из рыцарей, но другой пихнул его вбок.

– Это та ведьма… – прошептал он, и Нерисса отчетливо расслышала нажим на слово «та».

Мужчины и женщины переглянулись между собой и еще о чем-то договорили, совсем понизив голоса. Один из рыцарей попытался невозмутимо опереться на свою алебарду, но у него ничего не получилось: он соскользнул и был вынужден встать ровно. Их поведение изменилось, и Нериссе показалось на какой-то крошечный миг, что они ее боятся.

Стараясь не обращать внимания на неприятное открытие, она громче повторила свой вопрос, и тогда ближайший Теневой страж, который узнал ее ранее, поднял глаза к небу.

– Обычно атаки длятся на протяжении всей ночи, – пояснил он. – Как только темнеет до непроглядного состояния, твари лезут из-под земли и атакуют до тех пор, пока не наступит рассвет.

Проследив за взглядом рыцаря, Нерисса подняла глаза выше, рассматривая черное полотно над головой. Высчитывать координаты и время суток по положению звездных тел она не умела, поэтому снова повернулась к Теневому стражу.

– И как скоро наступит рассвет?

– Уже начинает светать на востоке.

Теневой страж кивнул куда-то за россыпь лагерных шатров, но Нерисса не заметила в участках неба существенной разницы. Все звездное полотно казалось ей одинаково черным – как над головой, так и за лагерем.

– Но еще рано, у тварей есть время, – подала голос женщина в доспехах и посмотрела на Нериссу, неуверенно мотнув головой в сторону лагеря. – Возвращалась бы ты за стены, там безопаснее.

– Вот уж нет, пусть колдует! Глядишь, поможет, – встрял третий рыцарь и тут же виновато опустил глаза. – Я хотел сказать…

– Можешь не объяснять, – отрезала Нерисса и засучила рукава.

Отойдя от стражей подальше, она подошла к ближайшему ряду баррикад и опустила ладони на груды рифовых осколков. Если удастся сложить остатки Касторовского замка в ряд, получится возвести прочную стену. А пока можно использовать камни в роли снарядов и давить гоблинов, как насекомых.

Нерисса сжала ладони и закрыла глаза, стараясь прочувствовать вибрацию камня, но почему-то порода не отзывалась. Должно быть, на силе сказался недельный сон. Нерисса раскрыла глаза и встряхнула ладони, размяла шею и сделала размеренный вдох. Галин всегда говорила, что необходим контроль над собой и спокойствие, чтобы манипулировать землей. Эта стихия не своенравная, как вода, не опасная, как огонь, не непредсказуемая, как ветер, поэтому и техника владения отличалась – она требовала большего умиротворения и контроля над собственным разумом.

На ум откуда-то пришли слова Ниорин, которая повторяла из раза в раз, что будь у Нериссы дар огня, она бы спалила все к бесам Нижнего Миира давным-давно…

От воспоминания легче не стало. При мысли о Посвященной Нериссу передернуло, и едва обретенное ею спокойствие испарилось. Сделав вдох, она попыталась снова успокоиться, но не вышло.

– Идут! – крикнули из темноты.

– Южная сторона! Пять особей! – отозвался еще один рыцарь.

– Север – двое!

– Защищайте людей!

Теневые стражи дружно ударили мечами по щитам, а после время будто прекратило свой ход. Нерисса видела, как одна группа рыцарей бросилась навстречу людям, бегущим из горящего лагеря, и образовала для них живой коридор. Мужчины и женщины в доспехах выставили по периметру щиты, ограждая людей от боковых ударов. Вторая и третья группы стражей принялись атаковать отряды гоблинов. В воздухе раздались свист клинков и тявканье.

Рядом с Нериссой затрещали мелкие камни. Она вовремя подняла глаза над баррикадой и увидела на вершине заграждения гоблина. Тварь осклабилась и завизжала, отталкиваясь лапами. Она взмыла в воздух, и тогда Нерисса вскинула руки, надеясь перехватить валун. По привычке махнула рукой в сторону бестии, планируя смести ее куском осколка, но рифовый камень опять не отозвался. Нерисса вхолостую рассекла воздух рукой. Сверху на нее навалилась бестия и щелкнула зубами.

Нерисса вовремя успела закрыть лицо и шею. Благо при ней все еще был кинжал Залии. Когда тварь отстранилась, чтобы замахнуться, Нерисса выхватила клинок из-за пояса и ударила не глядя вперед, затем потянула на себя, освобождая лезвие, и ударила снова. Тварь свалилась на бок и больше не шевелилась.

– Что за бесовщина… – скинув с себя гоблина, затравленно прошипела Нерисса и встала на колени, вытянув перед собой руки.

Ее охватила паника, как в тот раз, когда Лоран застегнул на ее запястье руническую змейку. Страх, что сила не отзывается и предательски молчит. Но теперь на кистях не было никаких браслетов, ничто не сдерживало ее способности. Почему же тогда не получается воззвать к стихии?

Пока остальные бились, Нерисса отчаянно пыталась поднять в воздух рифовые валуны, подбросить вверх куски дерна. Когда ни одна попытка не увенчалась успехом, она постаралась оторвать от земли самые крошечные камушки, но и это ей не удалось. Стихия не поддавалась.

Тогда Нерисса лихорадочно подползла на четвереньках к баррикаде и крепко обвила руками рифовый валун, прижимаясь к нему всем телом, как к самому дорогому человеку, – и прекрасно осознавала, что ее стихия и была ей дороже всего.

Нерисса закрыла глаза и попыталась проникнуть сознанием в толщу каменной породы, через нее ощутить вибрации земли и просчитать, где сейчас большее давление на почву. Но ответом была тишина. Нерисса прижималась к немому камню, щекой чувствуя шероховатую поверхность, ладонями – острые бороздки и трещины. Обычный холодный кусок рифовой породы. Какой ответ можно получить от камня?

В груди Нериссы затянулся тугой узел сомнений. Стала накрывать неконтролируемая паника. Как от огня, ведьма отскочила от валуна подальше и ударила кулаками по земле. Она пробовала взывать к стихии снова и снова, зарывалась руками в почву, пачкая их по локти, сжимала в ладонях камни и в отчаянии швыряла их прочь. Нерисса окончательно пробудилась, слабость от долгого сна исчезла, будто ее и не бывало. Способность должна была отозваться. Но ничего не происходило.

Звон лезвий вокруг постепенно утих, крики Теневых стражей сменились размеренными разговорами, когда они провожали в королевский лагерь отставших. Нерисса подняла глаза к небу и увидела в высоте светлый росчерк. Пока она рылась в земле с надеждой использовать ее мощь, пришел рассвет.

Она поднялась на ноги и выпрямилась, чувствуя на щеке что-то влажное. Нерисса поднесла руку к лицу и оставила на коже грязный развод, поймав пальцами мокрый след от слезы. Проклятье… Она не позволяла себе слабостей, подобных этой, но сейчас из глаз неконтролируемо потекли крошечные бисеринки.

В таком состоянии ее нашли Юрай, Санти и Залия. Все еще с мечами в руках, близнецы подбежали ближе. Прихрамывавшая чародейка поравнялась с ними, и Нерисса догадалась, что та сейчас выдаст очередную колкость, но только раскрыв рот, Залия тут же закрыла его. Юрай и Санти также стояли с немым вопросом в глазах. Нерисса догадалась, что в ступор их ввел ее вид. Она никогда раньше никому не показывала своих слез.

– Саженец, ты чего? – осторожно позвала ее Залия без намека на издевку.

Нерисса стиснула челюсти и сморгнула капельки слез, решая для себя – никто не должен узнать о том, что случилось, пока она сама во всем не разберется.

– Все нормально, – скупо ответила им ведьма.

Глава III

Тайна леса

За последние несколько дней в лесу стало холоднее, и если снег еще не успел укрыть землю, то на самых верхних ветвях он уже улегся пушистыми белыми шапками. Лишний раз покидать прогретый разожженными кострами лагерь совсем не хотелось, но Ниорин всякий раз находила повод отослать его прочь от стоянки. Как пастух указывает сапогом скотине на место, ведьма гнала его вон, заставляя выполнять унизительную работу.

– Старая стерва… – Наклонившись к промерзшей земле, Самаэль поднял из-под ног более-менее сухую ветку и положил ее в охапку к прочим.

С первыми лучами рассвета он бродил по дебрям Когтистого леса, собирая хворост для растопки костров, которые, как заведенная, требовала Удула. Самаэль по наивности своей думал, что старуха помрет после побега из темницы, но она оказалась на удивление живучей: мало того что выбралась из заваленного подземелья под замком Кастора, так еще и в одиночку пересекла пол-острова и прошла по лесу, нашла дорогу к лагерю Ниорин без каких-либо подсказок, ни разу не заблудившись и не попав на пир к стриксам. Вгонявшая некогда в страх, теперь Удула нервировала Сэма, как надоедливое насекомое, которое ему хотелось прихлопнуть.

Перешагнув через поваленное временем дерево, Самаэль спустился в низину и углубился в северную часть леса, собирая ветки и палки в большую связку. Возвращаться обратно в лагерь к Удуле и прочим магам не хотелось совершенно, к тому же костры уже потушили, а выходить из Когтистого леса и искать дорогу к своему королевству было бессмысленно – только маги могли вольно пользоваться бором. С обычными смертными лес просто забавлялся, строя козни безжалостнее бесов-пересмешников. Сэм не единожды пытался самостоятельно выйти, но в итоге всякий раз терял дорогу. Лес перекраивал перед ним все видимые границы, не позволяя выбраться из тени прокаженных деревьев.

Воздух не с каждым днем, но с каждым часом становился все холоднее, земля уже промерзла и хрустела под сапогами. Кожа на ночном морозе дубела, а днем из-за гуляющего сквозь деревья ветра обветривалась. Чувствовал себя Самаэль просто ужасно, и хуже того, ему пришлось принять нынешнее положение, потому что ничего другого ему не оставалось.

Замок разрушен, отец погиб, титул потерян. Самаэль скрипнул зубами и, опустив взгляд под ноги, уставился на сухую ветку. Разозлившись, он переломил ее пополам сапогом.

– Ты даже сдохнуть нормально не можешь, когда тебя убивают, – прорычал он собственным мыслям и, подняв руку к лицу, посмотрел на массивный перстень-печатку, который не снимая носил после драки с Лораном. – Я все равно верну королевство, – прошипел Сэм, вспоминая, как это ему постоянно повторял Моргот. – Оно мое.

Спустившись еще ниже, он вышел на едва заметную тропу, которую выдолбили маги, тайком бежавшие с Клыка к Ниорин в лагерь. Самаэль осмотрелся на месте, полагая, что поиск хвороста вывел его прямо к северо-западной оконечности леса, за которой оставался только обрыв. Вдохнув, Сэм запрокинул голову, прикрыл глаза и выдохнул облачко пара.

Каждый вдох по-прежнему причинял боль. В день, когда было снято проклятие Одханы и Нерисса смела его с пути куском валуна, она сломала Сэму ребро, заметно усложнив тем самым его жизнь. В лагере Ниорин ему помогли: молодой маг земли Терренс смешал в ступе странного вида корешки и измельчил их в порошок, повелев добавлять его в питье. На следующий же день после приема снадобья Самаэль почувствовал себя лучше, а боль в груди стала слабее. Но кость не срослась за одну ночь, вопреки надеждам. Пришлось ждать немного дольше.

Покачав головой, Сэм потер ладони друг о друга, стараясь отогреть замерзшие пальцы. Снадобье хорошо ему помогало, но страшно обезвоживало. Он поправил связку с хворостом на плече, припоминая, что поблизости проходил узкий извилистый ручей, и двинулся к нему.

Каждый шаг отдавался легкой болью в теле. Под ногами тихо хрустела мерзлая земля. Самаэль сошел с тропинки и выбрался к бесшумному ручью, ползущему через темные ветви и корни.

На первый взгляд вода казалась густой и черной, как смола, пить ее не хотелось совсем; в первый раз, стоило ему увидеть родник, Самаэль подумал, что это бегущая кровь. В тот раз Ниорин спокойно опустила черпачок в воду и собрала немного жидкости, которую тут же пригубила.

– Не верь всему, что видят твои глаза, особенно в этом лесу! – сказала она тогда и протянула Самаэлю черпак. – Эта вода не ядовита, ее можно пить, попробуй. И королевство, которое забрал твой брат, тоже можно вернуть.

Самаэль взял из рук старой ведьмы черпак и посмотрел на воду в нем. Жидкость была кристально чистая, но на земле в массе казалась черной, как густая кровь. Обман зрения? Ниорин не была ведьмой разума, чтобы так обмануть, поэтому Самаэль счел, что это происки леса. Если ведьма выпила воду и с ней ничего не произошло, значит ли это, что жидкость действительно безопасна? Сэм понял, что травить его ведьма не собирается, иначе убила бы еще в первый день.

– Как я верну королевство теперь? – только и выдавил он, возвращая черпак Ниорин.

– Меня обошли хитростью. – Ведьма не приняла ложку, наоборот, вручила Самаэлю еще и бурдюки. – Теперь я в те же силки не попаду.

Взяв пустые мешки, Сэм уставился на них, будто то были фрагменты мозаики, которую ему предстояло собрать, чтобы получить ответы. Но как бы он ни ломал голову, разгадка не приходила. Самаэль перевел взгляд на ручей, наблюдая за скольжением черной массы.

– Почему ты забрала меня с собой? – наконец, выпалил он.

– Ты важен. И сыграешь еще свою роль.

– И что мы будем делать? – спросил он, сомневаясь, что какие-либо действия помогут его беде. Теперь обойти Лорана будет еще сложнее.

– Наполни эти бурдюки и возвращайся в лагерь, – спокойно проговорила ему ведьма огня. – Время ужина, нужна вода для похлебки. – С этими словами Ниорин ушла, оставив его одного.

Вновь глядя на черный ручей, Самаэль вспомнил тот разговор и снова задумался. Что же именно замышляет ведьма огня? Почему она так спокойна и чего ждет?

Он скинул с плеча связку веток и шумно вздохнул, когда тело избавилось от ноши. Боль в груди немного утихла. Опустившись на колени рядом с ручьем, Самаэль опустил руки в воду и зачерпнул немного, затем ополоснул лицо, пальцами растер тяжелые веки и ладонями прошелся по щетине на щеках. Беспорядочные пряди волос выбились из пучка на затылке и упали на лоб, пойдя неровными волнами из-за влажности.

Сырой холод заметно отрезвил. Самаэль вздохнул и прикрыл глаза, позволяя ветру покусать кожу. Наконец давно забытое чувство покоя пробежало по телу. Он раскрыл слипшиеся глаза и снова зачерпнул воды, чтобы выпить ее, как вдруг в бору хрустнула ветка.

Вода тихо выплеснулась сквозь его пальцы, мышцы напряглись. Вряд ли спикировавший с веток стрикс мог создать такой шум, причиной точно была нога человека. Самаэль потянулся за мечом, но вспомнил, что с недавних пор ему было не положено носить с собой оружие, поэтому пришлось довольствоваться первой попавшейся палкой.

Днем ранее Ниорин сказала, что все ее сторонники с Клыка уже переселились в Когтистый лес, больше мятежники никого не ждали. Посылать кого-то на помощь Самаэлю ведьма огня бы уж точно не стала. Тогда возникал вопрос: кого занесло в такие дебри?

Тихо поднявшись на ноги, Самаэль практически бесшумно отступил к массивному стволу дерева и скрылся за ним. Ступал он аккуратно, легко минуя все хрупкие ветки – так, как их с Лораном учили в детстве во время походов и королевской охоты: если хочешь уйти с добычей, не нарушай тишину леса, будь его частью, и тогда даже зверь примет тебя за своего.

Затаив дыхание, Самаэль едва согнул ноги в коленях и выглянул из своего укрытия на тропу.

Там, сквозь ветки и корни, пригибаясь и избегая шипов и колючек, неосторожно пробиралась девушка. Невысокая и худая, она все равно создавала столько шума, словно Когтистый лес пересекал небольшой отряд в латах. Незнакомка явно никогда до этого не бывала в лесу, потому что испуганно озиралась при каждом дуновении ветра. Она поднимала глаза к небу, стараясь рассмотреть его через изогнутые ветви, указывала пальцем в пустоту и спорила сама с собой, явно не зная, куда шагнуть дальше.

Кем она была, если никого больше не ждали? Самаэль мог и не спрашивать, просто убить ее на месте, но Ниорин дала ему ясно понять – в бор могут заходить только маги и те, кому колдуны дали добро, с остальными же лес расправляется без особой пощады. Значит, девушка либо ведьма, либо благословленная магами, иначе бы лес ее попросту не пустил бы в свою чащу. Если Сэм ее убьет, то Ниорин об этом все равно узнает и отыграется. Ну нет. Попасть в немилость ведьмы огня Самаэль не рассчитывал. Пока она его единственный союзник, и терять ее он не собирался.

Но все-таки зачем девчонка пришла в лес? Самаэль нахмурился и склонил голову набок, окинув хрупкий силуэт цепким взглядом. Догадка пронзила его, как копье, и от злости свело челюсти. А вдруг это Нерисса отправила в бор свою шестерку, чтобы та разнюхала что-то про лагерь Ниорин? Сэм крепче стиснул ветку в руках, но скоро понял: если не убрать ее от греха подальше, то он точно девицу прибьет. Бесшумно он отложил сук и тихо обошел ствол дерева, держась позади незнакомки. Перебежками быстро преодолел короткое расстояние до нее и специально наступил на сухую ветку на расстоянии вытянутой руки от девушки. Раздался короткий треск, который не услышать мог только глухой. Незнакомка торопливо обернулась и попыталась взвизгнуть, но Самаэль опередил ее крик и зажал девичьи губы ладонью, толкая ее к стволу дерева. Сопротивляясь, девушка замахнулась кулаком, но свободной рукой Сэм легко перехватил сначала одну ее узкую кисть, затем другую. Тогда незнакомка попыталась ударить его коленом в живот, но все ее попытки отбиться были до горечи жалкими. Легко избежав удара, Сэм в один шаг сократил расстояние между собой и ней и всем телом прижал девушку к стволу дерева.

Та тщетно трепыхалась в его руках, пытаясь вырваться. Из-под выцветшего и поношенного плаща с большим капюшоном выбились длинные локоны светлых волос, очерчивая мягкий овал лица. Бледная кожа незнакомки порозовела от прилившей из-за страха крови, в ярких и светлых глазах появились слезы. Она попалась, и ей было страшно.

На губах Самаэля расцвела хищная улыбка. Он склонил голову набок, изучая лицо незнакомки. Кажется, в прошлую свою высадку на Клык Сэм ее не видел среди прочих магов, а может быть, просто не обратил внимания.

– Ну и кто ты у нас? – вполголоса спросил Самаэль, осторожно убрав ладонь с ее губ.

Как он и предполагал, девушка сразу попыталась закричать, поэтому Сэм опять зажал ей рот ладонью и покачал головой.

– Кричать в этом лесу не следует. Ты не слышала про стриксов?

Незнакомка сжалась и снова начала выкручивать руки, но ее ничтожные попытки только забавляли его. Самаэль крепче стиснул ее запястья и прижал их к коре дерева над головой девушки, чтобы она замерла и прекратила дергаться.

– Я уберу руку, но если закричишь – убью, поняла меня? – припугнул он.

Девушка согласно хлопнула глазами, не в силах даже кивнуть. Самаэль не спеша отстранил от ее лица ладонь.

Жадно потянув воздух ртом, она уставилась на Сэма, и с каждым мгновением глаза ее округлялись, будто она его постепенно узнавала.

– Лоран? – пискнула девушка.

Лучше бы она ничего не говорила. Самаэль, привыкший к постоянному сравнению с братом, скривился и устало закатил глаза. В детстве они были и правда похожи, но последние пару лет все изменили. Неужели Сэм так захирел в лесу, что снова стал выглядеть как Лоран? Похоже на правду.

Одна кровь может наградить схожей силой, подобным ходом мыслей и общими идеями, но за что Самаэль проклинал родственные узы с Лораном, так это за то, что они с ним действительно были похожи: тот же пепельно-каштановый цвет волос, те же угольно-серые глаза, светлая кожа. Вот только Самаэль обогнал старшего брата в росте и ширине плеч, но за неделю существования в лесу успел похудеть из-за болезни и условий жизни. Из-за этого на душе стало тошно. Лишнее напоминание о схожести с Лораном только разозлило Сэма.

– Значит, моего брата ты уже знаешь, – заключил он, сильнее сжав девушке руки.

– Мне больно… – сдавленно прошептала она, глазами указав на руки.

Самаэль поднял взгляд на тоненькие запястья незнакомки. Отпустив ее, себе он хуже точно не сделает. Даже если она схватит палку и замахнется на него, удар все равно выйдет слабый, поэтому и дальше удерживать девчонку нет смысла. Самаэль разжал руку и отступил на шаг, позволяя ей сделать свободный вдох. Тряслась девушка как последний лист на осеннем дереве, дышала порывисто. Помрет от страха, и ей с этого уже ничего не будет, а Сэм не хотел быть причастным к случившемуся, проблемы ему были совсем не нужны.

– Так кто… – начал было он, но не успел договорить.

Лихо выкрутив кисти, девушка рассекла ими воздух, и в следующее мгновение Самаэля сбил с ног поток ледяной воды, должно быть из того самого ручья, у которого он оставил связку с хворостом. Поток был узкий и не полноводный, но стремительный. Вода, словно копье, толкнула его на землю, утяжелила одежду и заморозила кожу. Самаэль упал и, перевалившись через вершину оврага, покатился круто вниз, как снаряд. С каждым кувырком он собирал одеждой все больше колючек и паутины. Наконец он достиг дна оврага и на всей скорости врезался в трухлявый пень в самом низу. В груди вспыхнула ослепительная боль, будто под ребра сунули раскаленную кочергу.

Самаэль скривился и схватился за грудь, в ярости обрушив кулак рядом с собой. Боль накатывала волнами, парализуя все тело.

– Оставайся там! – громко предупредила девушка, держа руки вытянутыми перед собой.

– Не ори… – вполголоса прорычал Самаэль, пытаясь подняться, но боль всякий раз валила его обратно на землю. – Твою мать… – процедил он и после очередной неудачной попытки встать остался на земле и перевернулся на бок, зажмурив от боли глаза.

Значит, девчонка – ведьма воды. Самаэль шумно вздохнул. За последнее время в его окружении стало слишком много магов, он буквально жил среди них, и опасения, которые раньше в него вселяло одно только упоминание магов, за это время развеялись как дым по ветру. Колдуны ничем не отличались от обычных людей, и Сэм никак не мог понять, что в них было такого ужасного, за исключением сверхчеловеческих сил. Поначалу он относился к магам стихий с большой осторожностью, помня, какие страшилки про них рассказывали отец и Моргот, но теперь он ничего не чувствовал по отношению к ведьмам, они представлялись ему не более чем соседями.

Вот игры бесов-пересмешников не переставали пугать его; из врагов они быстро сделали вынужденных союзников. Это было жестоко.

Самаэль все еще чувствовал на себе прожигающий взгляд незнакомки, не понимая, чего она хочет. Что ее держит, отчего она медлит и не действует?

– Чего ждешь? – хрипло отозвался он и беззвучно хохотнул, поморщившись от давящей боли в груди. – Убивай! – с вызовом выпалил Сэм.

Девушка трусливо отступила назад и снова выставила перед собой ладони. Она медлила, ее руки заметно дрожали.

– Где лагерь Ниорин? – бросила ведьма, и ее голос звучно разнесся по лесу, пронзив слух.

Самаэль отвык от громкой речи за последние дни, а потому сейчас непроизвольно скривился.

– Все ее сторонники непонятным образом знают путь. Странно, что тебе он неизвестен, – грубо ответил он, с трудом поднявшись на ноги. – Кто ты такая?

– Я Нова, ученица Ниорин, – громко ответила девушка, очевидно думая, что с вершины оврага ее будет не слышно в низине. Бравады в ее голосе было столько, что Самаэль криво усмехнулся, понимая, что вызвана она исключительно страхом. – Я пришла, чтобы принять ее сторону. Так что нечего пугать меня стрик…

Перебив девчонку, сверху раздался оглушительный визг. Четыре увесистые туши сорвались с крон деревьев и одновременно набросились на Нову, хлопая по воздуху крыльями. Девушка пронзительно вскрикнула, когда ее атаковали. Размахивая руками, она пыталась защищаться, но от плотоядных птиц отбиться все равно не смогла.

За неделю в лесу Самаэль дважды видел атаки стриксов. Первый раз он было бросился на помощь юному мальчишке, по глупости спровоцировавшему стрикса громким шумом, но Ниорин остановила Сэма и строго-настрого запретила вмешиваться.

– Это территория птиц, мы здесь гости. Если хозяин рассержен, мы должны подчиниться ему, таков закон этого дома. Мальчик сам виноват.

– У тебя так всех людей склюют! – возразил тогда Самаэль.

– Не всех. Остальные, увидев такое пару раз, научатся вести себя подобающе обстановке.

После того раза Сэм еще раз видел, как стриксы стаей атаковали пару девушек. Их тела обглодали вплоть до костей. Позднее никто больше не навлекал на себя беду. До сегодняшнего дня.

– Договорилась, – хмыкнул Самаэль, глядя на тщетные попытки девчонки отбиться от птиц.

Чтобы не привлечь внимание ночных хищников, по неосторожности разбуженных днем, Сэм беззвучно шагнул в сторону и двинулся вдоль ручья, наплевав на забытую охапку хвороста. Теперь самое главное – просто выжить, а дерево для костров можно будет собрать и по пути к лагерю.

Не успел Самаэль сделать и двух шагов, как девушка с визгом сорвалась с вершины оврага и покатилась вниз. Упустив добычу, стриксы последовали за ней, протяжно застрекотав и захлопав клювами. В считанные мгновения Нова оказалась на дне оврага и, врезавшись в Самаэля, сбила его с ног. Оба упали в ворох веток и гнилой листвы, а птицы набросились на них сверху. Их когти больно драли кожу, клювы нещадно вонзались во все, что встречалось на пути, и с ужасом Самаэль обнаружил, что края пасти у стриксов шероховатые и острые, как у гусей. Вот только клювы этих птиц зараз срывали плоть с костей.

Нова отчаянно размахивала руками и ногами, кричала и бормотала что-то про духов-защитников. Находясь рядом с ней, Самаэль рисковал распрощаться с жизнью от пастей стриксов, как и те трое несчастных раньше, поэтому лучшим решением было убраться от ведьмы подальше. Оттолкнувшись ногами, Сэм подался вбок, удачно укрывшись от крупной особи, и собирался уже было покатиться ниже по склону, но почувствовал чью-то хватку на руке. Нова вцепилась в него не хуже стрикса, крепко сжав его рукав своими пальцами.

– Пожалуйста, не оставляй меня так!

– Вот еще, у меня без тебя проблем не оберешься, – огрызнулся он и тряхнул рукой, скидывая ее ладонь.

Самаэль ускользнул от стаи и покатился по склону, стараясь не шуметь, но вновь дикий треск настиг со спины. Выпрыгнув как бес из короба, Нова последовала за ним, катясь, словно булыжник, по наклонной. Она настигла Самаэля на краю очередного оврага и вновь сбила его с ног. Вместе они кубарем покатились дальше. Завизжав, стриксы поднялись в воздух, не желая отставать от добычи, но их попытки преследования днем всякий раз терпели неудачу. Твари плохо ориентировались при свете. Скоро стриксы немного отстали, но преследование не прекратили.

Нова крепко вцепилась в руку Самаэля, и он, поняв, что бесполезно отмахиваться, уже перестал обращать на нее внимание. Вместе они достигли самой низины и свалились на кучу мха и старой вонючей листвы. Подобрав под себя ноги, Нова было поднялась, чтобы бежать, но Самаэль грубо сгреб ее за руки и прижал к себе, заставляя застыть.

– Лежи и не шевелись! – угрожающе шикнул он и затаил дыхание, наблюдая за тем, как птицы спускаются ниже и раздосадованно стрекочут, пытаясь обнаружить сбежавший обед.

Лучше всего сейчас было переждать. Если ничем себя не выдать и выдержать вонь от гнилой листвы, стриксы прекратят охоту, не сумев увидеть или почуять добычу. Самаэль очень надеялся, что Нова не станет опять фокусничать и провоцировать хищников. На счастье, та быстро оценила риск и застыла в его руках, сжавшись так, что стала казаться еще меньше. Ее снова ударила мелкая дрожь. Ведьма тряслась, отчего лежащие рядом сухие листья зашуршали. Стриксы повели головами на шум, и их перья на холке встали дыбом. Самаэль плотно сжал губы и сильнее сдавил девчонку в своих руках, надеясь, что хоть так она перестанет дрожать и привлекать внимание хозяев леса.

Сколько пришлось пролежать в ворохе мха и листвы, Самаэль не знал, но когда стриксы, разочарованные, улетели, начало смеркаться и в воздухе заплясали кристаллики снега. Должно быть, время близилось к вечеру. Чудо, что стриксы отступили, ведь уже наступало их время. Нужно как можно скорее возвращаться в лагерь, чтобы успеть дотемна.

– Надо же было тебе сунуться в этот лес… – грубо бросил Самаэль, выпуская Нову из объятий.

Он с трудом поднялся на ноги и со стоном выпрямился.

Все суставы хрустели и разгибались с трудом, а ребра горели пламенем Нижнего Миира, но ему удалось уцелеть после встречи со стриксами. Это и правда удача, и Сэм знал это не понаслышке. Он смахнул с мокрой одежды последние сучки и колючки, стараясь не трястись от холода. Самаэль замерз настолько, что совсем не удивится, если наутро о себе даст знать хвора.

– Прости, – подала голос Нова, все еще сидящая среди мха и листьев.

– Что? – поморщился Сэм.

Ведьма брезгливо осмотрела мох и покрытые паутиной ветки вокруг себя, старательно избегая его взгляда. Она вытащила из волос гнилой лист, затем, подобрав к груди колени, обхватила ноги руками и поежилась.

– Мне… мне не следовало вести себя так неосторожно, – снова сказала она.

Самаэль растерялся от ее слов. Сначала он хмыкнул, а после беззвучно рассмеялся, что заставило Нову поднять на него глаза: они были голубыми, но ближе к зрачкам темнели и обретали изумрудный оттенок, в котором ярко светились рыжеватые вкрапления. Ее глаза напоминали редкий голубой янтарь, который Самаэль однажды видел в серьгах благородной леди из двора Айскрохилла.

– На кой бес мне твои извинения? – Он оттянул полы мантии и откинул со лба пряди волос.

Лента, что сдерживала их на затылке в слабом пучке, порвалась и потерялась где-то на середине оврага, отчего теперь локоны лезли в глаза.

Тихо шагнув в сторону, Самаэль прислушался, затем сделал один осторожный шаг. Стриксы улетели в свои гнезда и до наступления глубокой ночи вряд ли появятся – но только если их опять не привлечет шум, поэтому лучше было не рисковать. Порадовавшись своему пусть малому, но счастью, Самаэль зашагал вверх по склону, надеясь вернуться к лагерю до заката и собрать хоть немного хвороста, чтобы не выслушивать на ужине причитания Удулы.

– Подожди! – тихо позвала Нова.

Позади едва различимо зашуршали листья и ветки. Самаэль не оборачиваясь продолжил шагать, морщась всякий раз, когда Нова неосторожно наступала на сухой сук.

– Пожалуйста, подожди! Я обещаю больше не шуметь, только отведи меня к Ниорин, Сэм. Пожалуйста, прошу тебя!

Значит, знает его имя. Это немного смягчило Самаэля, и он помедлил мгновение, не оборачиваясь к девушке. Другого выбора у него особо и не было, поэтому оставалось довериться бесам-пересмешникам. Самаэль наклонился и поднял с земли толстую ветку, после чего не спеша обернулся к Нове. Во все глаза уставившись на него, та испуганно отпрянула. Неужели подумала, что он атакует? Сэм усмехнулся и покачал головой. Он считал, что все ведьмы одинаковые: взбалмошные, наглые и невыносимые, как Ниорин и Нерисса, но эта водная бестия оказалась полной противоположностью им обеим.

– Никакого шума, – строго сказал Самаэль Нове и дал ей ветку, которую девчонка едва не выронила от неожиданности.

Ведьма раскрыла было рот, глядя на прут, но Сэм прижал к губам указательный палец.

– Помалкивай, Нова. Ты ведь не хочешь снова встретиться со стриксами, да? – напомнил он. – Наберем хвороста по пути в лагерь. Свое «прости» будешь отрабатывать в роли ослика. – Сэм подобрал с земли еще одну ветку и, отдав ее Нове, повернулся к той спиной.

На какое-то время ее обещания хватило – она покорно шла позади и молчала, крепко удерживая охапку сухих ветвей. Самаэль уже старался лишний раз не поднимать тот или иной сук, чтобы тяжесть накопившейся ноши не свалила ведьму с ног, но если так продолжить, то придется идти за хворостом еще раз, поэтому остальные ветки он понес сам.

– Зря я подумала, что ты похож на него… – не выдержала Нова.

– На кого? – отрешенно бросил Сэм, поднимая с земли еще парочку сухих сучьев.

– На Лорана.

Самаэль остановился, за спиной перестала шелестеть замерзшая листва.

– Мы с моим братом не похожи, – еле слышно отчеканил Сэм. – Хватит это повторять. Лучше закрой рот, Нова, и молча иди за мной.

– Из вас двоих хорошие манеры явно унаследовал не ты, – обиженно буркнула ведьма воды.

Самаэль не выдержал. Он развернулся и схватил ее за воротник, немного приподняв Нову над землей. Девушка протяжно всхлипнула, скорее от неожиданности, нежели от испуга.

– Послушай меня внимательно, – вполголоса сказал Самаэль. – Больше моего нынешнего положения меня злят только упоминания о моем брате. Поэтому, если не хочешь, чтобы я тебя здесь бросил, замолчи. Ты меня поняла?

– Отпусти меня, пожалуйста, – пискнула Нова и затрясла головой. – Я все поняла…

Самаэль легко разжал руки, и девушка плюхнулась на землю, рассыпав собранный хворост. Опустив глаза на землю и сухие ветки перед собой, Нова обхватила себя за плечи.

– Ты бесчувственный… – тихо проговорила она и спустя пару минут потянулась собирать рассыпавшиеся ветки и принялась неторопливо складывать их горкой.

Глядя на нее сверху вниз, Самаэль закатил глаза и покачал головой.

– Вот только этот самый бесчувственный спас тебя от плотоядных тварей, надеюсь, ты не забыла?

Щеки Новы порозовели. Она отвернулась и стала подбирать оставшиеся веточки, которые откатились чуть в сторону. Неужели эту ведьму и правда так легко смутить?

– А ты у нас, наверное, лучшая ученица Ниорин, верно? – сменил тему Сэм.

– Почему это?

– Твое поведение тебя выдает. Слишком…

Самаэль запнулся, не зная что добавить. В его окружении было мало людей, с которыми можно было сравнить Нову.

– Слишком?.. – напомнила она, все еще сидя на земле.

– Правильное. – Самаэль опустил на нее глаза. – Я знаю еще одну ведьму твоего возраста. Она как оголтелая лезет не в свои дела и кулаками машет похлеще любого пьяницы. Ты сильно отличаешься от нее. И вот неудивительно – она оказалась врагом Ниорин. Но ты полная противоположность той ведьмы. Поэтому я и сделал такой вывод. Что, скажешь, ошибся?

Нова поджала губы, и ее глаза как-то странно забегали. Наверняка она знала Нериссу, если они все родом с Клыка. Вопрос ее явно смутил или, может быть, задел.

– Я… – Нова мотнула головой. – Ты ошибаешься.

Самаэль вздохнул и присел на землю перед ней.

– Надеюсь, ты не зарыдаешь из-за моих слов? – Он склонил голову набок.

Девушка подняла на него покрасневшие глаза. На миг ее мягкое лицо приобрело грозный вид.

– Прекрати! – выпалила она и тут же замолчала, округлив глаза.

Самаэль догадался, что она испугалась его реакции. Вероятно, он и правда был с ней слишком груб. Но не более, чем Денный Миир по отношению к людям.

– А ты слишком чувствительная. Будешь и дальше такой – не протянешь в этом Миире больше нескольких лун.

Самаэль отложил свою охапку хвороста в сторону и поднял Нову с земли, аккуратно смахнув с ее плеча мелкую веточку. Выглядела девушка как выпавший птенец из гнезда.

– Мы идем к Ниорин в лагерь, и твоя единственная задача – молчать. Надеюсь, справишься с этим, Нова? Мы договорились?

– Договорились, – кивнула она.

Самаэль поднял с земли свою охапку хвороста и большую часть ноши ведьмы. Не говоря ни слова, он пошел вперед. Судя по шороху, Нова подобрала жалкие остатки веток и засеменила следом.

Время ползло медленно, как смола, но темнота сгущалась, как тучи. В лагерь Сэм с Новой пришли, когда сумерки в лесу окрепли и стало темно, как глубокой ночью. Самаэль догадался, что за пределами леса еще можно было увидеть последние лучи заходящего солнца, до настоящей тьмы осталось еще немного времени. По периметру уже горели маленькие язычки света, созданные магами огня. Однако без должной пищи пламя не продержится долго, поэтому принесенный хворост встретили с радостью – как и Нову.

К ведьме бросились все собравшиеся. Никто не поднимал лишний шум, но лагерь заметно ожил с появлением девушки. Отвернувшись от Новы, Самаэль оставил ее на растерзание собратьев и опустил на землю кучу веток, собранных в лесу. Спина отозвалась благодарностью, когда он наконец избавился от ноши.

– Пфе! – раздался у него за спиной знакомый уже до тошноты голос.

Самаэль устало ссутулился, понимая, что, избавившись от Новы, нарвался на другую назойливую ведьму.

– Чего так мало веток приволок? – Удула обошла его сбоку и пнула горку хвороста носком сапога.

Самаэль посмотрел на крохотную старушку снизу вверх. Впервые, когда он увидел ее, она сидела в подземной темнице в черной хламиде и несла околесицу. Тогда Удула одним своим видом вогнала его в ужас, и он побоялся к ней подходить. С тех пор прошло немного времени; нести ересь старая ведьма не прекратила, но Сэм перестал ее опасаться. Маги, которые, по ошибочному суждению, должны были сгинуть многие годы назад, все это время прекрасно существовали, и теперь именно они оказались единственным окружением Самаэля. В этих условиях бояться ведьм стало все равно что бояться самой жизни. А жизнь Сэм любил и делал все возможное, чтобы не потерпеть поражение в игре с бесами-пересмешниками.

– Удула, а ты не пробовала спать на углях, если не можешь согреться от костров? – съязвил он.

Старуха недобро оскалилась и щелкнула пальцами. Тут же в затылок Сэму прилетел камешек. Ойкнув, он прижал руку к голове и потер место ушиба. Стоило этого ожидать. Кидаться камнями старая ведьма любила больше, чем ворчать или нести чепуху.

– Сложи дровишки горкой, но сначала расскажи, что за прелестную пташку ты привел с собой?

– Спроси у Ниорин, она об этой пташке знает больше моего. Девчонка специально полезла в лес, чтобы разыскать Посвященную. Столько шуму наделала. От этой девчонки одни только проблемы… – Самаэль подобрал несколько крупных сучьев и отправился складывать костер.

Стоило ему сделать несколько шагов, как Удула затопала следом.

– Чего это у тебя морда поцарапана?

– Стриксы.

Старуха звучно ахнула и прижала руки к губам, от неожиданности Сэм выронил пару веток, и форма костра нарушилась.

– Ты чего? – Оторвав взгляд от веток, он посмотрел на Удулу, не понимая, чем вызвана такая реакция.

– Они напали и не сгрызли?

– Как видишь – нет.

– Пфе, невкусно, быть может… – забормотала себе под нос ведьма, отчего Сэм поморщился – опять из уст старухи понеслась какая-то чушь.

– Кто их спровоцировал? – выждав паузу, спросила Удула. – Отвечай, чурбан! – Ведьма пнула присевшего Самаэля в бедро, из-за чего он снова не смог удержать форму костерка.

Сэм закрыл глаза и тяжело вздохнул. Споры и угрозы никак не помогут, это он уже уяснил, поэтому приходилось терпеть подобное отношение к себе – уже целую неделю.

Это было унизительно! Самаэлю было противно его положение, подобное существование с каждым днем становилось все невыносимее. Но он не мог уйти, поэтому оставалось только терпеть и ждать: Сэм ждал, пока Ниорин изложит свой план; ждал, когда сможет отомстить брату; ждал, когда из сбежавшего принца сможет стать королем. Ждал хотя бы того момента, когда Ниорин разрешит уйти отсюда. Там, за пределами Когтистого леса, можно будет связаться со своими сторонниками и попытаться построить план. Сэм очень надеялся, что Моргот выжил после событий того разрушительного дня, когда пало проклятие Одханы.

– Кто спровоцировал птиц, сын-невзлетевшей-птицы? – голос Удулы вырвал его из мыслей.

– Заткнись! Прекрати так говорить о моем отце, ведьма, – по-прежнему стыдящийся поступка отца, выпалил Самаэль.

– Ну а на что он рассчитывал, прыгая с башни? Посуди сам…

– Девчонка спровоцировала, – перебил Сэм, не дав Удуле развить тему, иначе это затянулось бы надолго.

Старая ведьма умолкла и постучала пальцем по подбородку, затем задумчиво хмыкнула и со свистом вздохнула.

– Чего опять? – не понял Сэм.

– Жаль.

Он обернулся к Удуле и вопросительно посмотрел на старушку. Чего это ей было жаль?

– Теперь беда над ней, – пояснила Удула, покосившись на Нову. – Не зря говорят, что стриксы – птицы дурного предназначения. А тут они напали. – Удула шагнула вперед и ткнула ногтем Сэму в щеку, отчего тот удивленно подпрыгнул.

– Бред это все, – отрезал он.

– И ты ими отмечен. – Удула внимательно всмотрелась в царапины на лице Самаэля, и от ехидного смешка в глазах старой ведьмы ни осталось и искры. От этого сделалось не по себе. – Над тобой тоже нависает беда. Вот только не пойму… – Удула снова постучала пальцем по подбородку, затем посмотрела на Нову и разинула беззубый рот. – Неужели ты… А-а-а! Интересно-интересно, посмотрим, как распорядятся перья!

– Удула, избавь меня от своей компании, уйди куда-нибудь, – зашипел Самаэль, возвращаясь к костру.

Он обратился ко всем возможным духам-защитникам, чтобы они увели старуху прочь, и те, к удивлению, его услышали. Удула засеменила куда-то в сторону и оставила Сэма одного.

К сожалению, тишина продлилась недолго, за спиной хрустнула ветка. Чего такого непонятного было в слове «уйди»? Не думая ломать над этим голову, Самаэль не оборачиваясь грубо выпалил:

– Ты еще здесь!?

– Тебя что-то не устраивает? – холодно отчеканила Ниорин.

Ее появление оказалось для Сэма неприятным сюрпризом. Он прикрыл глаза и помотал головой, горько усмехнувшись собственным мыслям.

– Меня много чего не устраивает, – повернувшись к Ниорин, ответил Сэм, – например, то, что я сплю на поваленном гнилом дереве; то, что не могу должным образом помыться и сбрить чертову щетину; то, что мое слово ни во что не ставят: то, что я даже не могу покинуть этот лес, пока ты не дашь мне на это право! – Самаэль отшвырнул сухую ветку в сторону. – Меня все не устраивает.

– Высказался? – безэмоционально бросила ему Ниорин и сложила руки в замок. – Прекрати ныть, это первое. Твой брат бы не стал вести себя так…

– Прекрати сравнивать меня с ним…

– Я буду сравнивать тебя с ним, – со строгим нажимом перебила его Ниорин. – Ведь это единственное, что пробуждает в тебе того человека, каким ты был. Хнычущий мальчишка, жалующийся на дырявый плащ под собой, мне не сдался и даром, поэтому прекрати лить сопли. Второе, тебе было велено принести много хвороста для костров. Того, что ты притащил, едва ли хватит на половину ночи. Третье, Удула просила развести ей костер, но помнится мне, ее спальное место у старого дуба, а здесь – твое.

– Все верно: я замерз как собака и не хочу разболеться к утру, поэтому поставлю костер себе.

– Так не мерз бы, тебя никто не просил нырять в ручей. – Ниорин бесцеремонно подхватила мокрый воротник Самаэля, натянув влажную ткань.

– За это, – он отшатнулся от ведьмы и отряхнул полы мантии, – похвали свою ученицу. Я бы не вымок, если бы не она.

Ниорин развернулась на месте и только теперь заметила Нову, перед которой расступилась толпа, хотя едва ли можно было назвать толпой жалкую горстку тех, кто жил в лагере, – тринадцать человек, если считать с Новой и Сэмом. Поймав на себе взгляд наставницы, ведьма воды просияла, но вдруг в ее глазах отразился знакомый блеск. Она испугалась. Похоже, девчонка сообразила, в какое дерьмо влезла, добровольно придя к Ниорин. Самаэль покачал головой.

Помявшись с мгновение, Нова наконец подступила к Посвященной и начала неуверенно теребить застежку на мантии.

– Ни… – начала было она, но Ниорин грубо сгребла ее за ворот и поморщилась.

– Что за жалкое зрелище? Почему ты в таком виде?!

– Я…

– Наивно я думала, что ты оставила бредовые выходки, стоило из твоей жизни исчезнуть Нериссе!

– Но…

Нова начала оправдываться, что-то бормоча себе под нос, однако Самаэль больше не слушал. Выходит, она дружила с ведьмой земли! Ранимая Нова и грубая Нерисса – это не укладывалось у Самаэля в голове.

– …довольно, – отрезала тем временем Ниорин и вскинула ладонь, прерывая лепет девчонки. – Я все равно рада, что ты здесь. Как тебе удалось сбежать с Клыка?

– Гилмор внимательно присматривал за мной, помнил, что на последнем совете я поддержала вас с Сайрусом.

– Дальше, – холодно поторопила Посвященная.

– Ковен пока не перебрался на поверхность острова, но они еще изучают его, выходят на время и вечером уходят в убежище. Мне удалось улизнуть днем, когда остальные отвлеклись на что-то, заплывшее в воды близ Клыка. – Нова опустила глаза на свои ладони. – Маги воды к этому не имели никакого отношения, я бы это почувствовала. – Девушка сжала кулачки и опустила руки.

– О чем ты? – непонимающе нахмурилась Ниорин.

– В море что-то плескалось, прямо у прибрежных скал, и даже Гилмор не смог определить наверняка, кто это был… Все переполошились. Знают ведь, что бестии пробудились, и неизвестно, кого еще исторгнет Нижний Миир на поверхность… В общем, пока все высматривали то существо в воде, мне удалось сбежать.

– Ты принесла то, о чем я просила?

– Да.

Нова зарылась в рукава мантии и выудила из складок обтянутый кожей томик с увесистым ремнем и здоровой бляшкой по центру.

Быть того не может! Самаэль подошел ближе, не веря своим глазам. В руках девушка сжимала ту самую книгу, которую в последний раз он видел в руках брата в затхлом архиве. Тогда Лоран вместе с Нериссой искал древние Линии жизни, но почему-то обратил внимание и на этот том. Похожая книга была у Бардоса. Стараясь защитить томик, библиотекарь отдал руку на отсечение.

Разглядывая в прошлый раз картинки на страницах одной из книг, Самаэль не понимал, что за существа там изображены и почему томик так привлек внимание брата, поэтому беспечно бросил тексты у себя в покоях, среди прочих книг.

– Но как… – только и вырвалось у него; по-хозяйски он протянул руку за книгой, но пальцы больно куснул огонь.

Самаэль резко отдернул ладонь.

– Не торопись, – спокойно осадила его Ниорин и, взяв томик в руки, аккуратно расстегнула ремешок.

– Книги, которые ты приказал забрать с Клыка, Лоран вернул обратно Гилмору и Галин, – проговорила Нова, искоса поглядывая на Ниорин, которая листала бестиарий и довольно натягивала губы в улыбке. – Так этот томик попал обратно в архив. Оттуда я его и стащила.

– Понятно… – невесело выдохнул Самаэль и немного расслабился.

Хорошо, что он не дал стриксам склевать девчонку. Было бы обидно потерять в клювах птиц эти тексты.

– Библиотекарь Гринфордта настоял на том, чтобы были сделаны копии оригиналов, но за такое короткое время они еще ничего не успели. Вторую книгу я вовсе не нашла. Должно быть, она у людей Лорана.

Самаэль еле слышно буркнул себе что-то под нос. Опять брат оказался осмотрительнее и, даже возвращая хозяину его вещи, не забыл оставить что-то себе. Вполне в духе Лорана.

– Это нестрашно, – довольно улыбнулась Ниорин. – Одно дело – иметь тексты, и совсем другое – знать, как ими распоряжаться. – Ведьма бережно закрыла книгу и застегнула ремешок, закрепив на нем бляшку.

Прижав том к себе, Ниорин напомнила чуть ли не мать, баюкающую ребенка. Вот только матерью была бессердечная ведьма, а ребенком – бестиарий, содержащий на страницах информацию о самых ужасных существах, когда-то запертых в колыбели старого света. Жуткая картина, как ни посмотри.

– Знаний у моего брата хватит, тут я ему отдаю должное, – невесело предостерег Самаэль.

– Эти материалы для Лорана все равно что набор букв. Он будет смотреть на книгу поверхностно, меня же интересует нечто иное. Более того, у твоего брата относительно свежие записи, у нас же – древний текст из первого архива.

– Ты хочешь сказать, что в записях есть что-то, что можно использовать для своей выгоды? И Лоран об этом даже не догадается? – оживился Самаэль, не зная, как понимать мрачную улыбку на губах Ниорин.

Наконец он начал догадываться, что замышляет ведьма огня.

– Эта книга – недостающая часть твоего плана, да? Вот почему ты медлила! Потому что девчонка не могла сбежать из-под надзора раньше. – Самаэль воспрянул духом, чувствуя скорые перемены.

– Близится долгая ночь, – бесстрастно проговорила Ниорин, – и она обещает снег, который уже точно не растает.

Глава IV

Ядовитая крыса

– Я удивлен, что ты до сих пор держишься на ногах.

– Я удивлен не меньше твоего, – признался Лоран и устало взглянул на Бевана.

Громко звякнув цепями, Теневой страж поудобнее разместился на матрасе и отвел глаза к потолку, устремив взгляд куда-то к макушке остроконечного шатра. Ветер безжалостно хлестал по брезенту, заставляя поскрипывать опорные и потолочные стойки.

После схватки с Ниорин Рафтмура удалось спасти только благодаря милости духов-защитников. Первые сутки после случившегося Беван балансировал между Миирами, он не реагировал на голоса, свет или нюхательные настойки. Успокаивая Алиру, Лоран и сам испугался, что друг умер, ведь все попытки привести его в чувство были напрасны. Хорошо, что им вовремя занялась Залия.

Чародейка сказала, что Рафтмур жив, но находится в беспамятстве. Используя мази и настойки Галин и силу разума Залии, удалось достучаться до сознания Бевана и привести его в чувство. Он пробудился и, едва встав на ноги, попытался покинуть лазарет. Единственным способом заставить Бевана одуматься было приковать его к чему-нибудь. Избегая ожогов на его коже, Рафтмура заковали и закрепили цепь у столба, который врыли в землю прямо в лазарете. Только такой хитростью удалось уберечь Бевана от глупости, а у Лорана получилось до немыслимого его разозлить. Рафтмур ненавидел, когда он поступал подобным образом.

– Беван, – мягко проговорила Алира и заставила того вернуться в лежачее положение, – тебе нужен покой.

Стоило девушке отвлечься, Лоран захромал к выходу.

– Где Залия? – на ходу спросил он и уже почти отвел в сторону занавесь, впуская в шатер холодный ветер со снежинками, как Алира догнала его и за рукав потянула назад.

– Лоран, даже не вздумай сейчас уходить, – строго предупредила она и ногой пододвинула табурет ближе к себе. – Дай мне взглянуть на твою рану. – И тут она бесцеремонно толкнула Лорана вниз.

Он удивился тому, как легко подогнулись ноги и тело податливо упало на табурет. Лоран свалился, как мешок с редькой, и чуть было не съехал на бок со стула, но вовремя выпрямился и попытался подняться.

– Алира, давай позже. – Он аккуратно отвел руки девушки в сторону и начал вставать, но та грубо хлопнула его по плечу и толкнула обратно.

– Сперва твоя нога, – отрезала она. – Если не будешь слушать меня как друга, послушаешь как советника. Сам меня им сделал, так что не спорь.

Лоран слишком устал, чтобы и дальше пререкаться с Алирой. К тому же она была права – глупо назначать кого-то советником, если не собираешься прислушиваться к советам. Покачав головой, он закатал рукава рубахи и потянулся к ноге.

– Зрелище не из приятных, – предупредил Лоран и стянул сапог, открывая Алире вид на рваные раны от зубов бестии.

Кровь давно высохла и превратилась в потрескавшиеся корки-ореолы. Испорченная штанина плотно прилипла к рваным краям раны, отчего каждое действие будоражило свежие отметины от зубов. Лоран очень надеялся, что ногу получится спасти и не придется ломать голову, как избежать заражения крови. Кажется, шанс на чудо еще оставался, пока в лазарете был запас мази Галин, которая за считаные дни избавила Бевана от мучительной боли из-за ожогов по всему телу.

– Духи-защитники… – выпалила Алира и прикрыла губы ладонью.

– Эта особь была явно не из мелких, у них размер челюсти меньше, – подал голос Беван, приподнявшись на локтях. – Крупная?

– Прямоходящая, – согласился Лоран и пояснил: – Прыгнула сбоку.

– А в ране зубов, случайно, не осталось? – крикнул откуда-то из угла Бардос.

Лоран успел забыть о его присутствии. Все это время библиотекарь молча возился с текстами и что-то сверял на этикетках, приклеенных к колбам с порошками. Он так ссутулился за всем этим, что вовсе пропал из поля зрения.

– Насколько могу судить по ощущениям, нет, – признался Лоран. – Что, хочешь ожерелье их зубов сделать? – поддел он Бардоса.

– Котлы и метелки… – громче обычного вспылил библиотекарь.

Лоран услышал, как зашумели листы пергамента под рукой Бардоса.

– Костные останки гоблинов при гниении распространяют смертельный яд, я ведь уже говорил об этом. Если в тебе надолго останется зуб твари – ты умрешь.

Вспомнив об этом, Лоран чуть не подпрыгнул на месте и внимательнее вгляделся в ногу. Перспектива умереть из-за заражения ядом его не сильно прельщала.

– Сейчас я все промою, – успокоила их Алира и, отойдя к тазу с чистой водой, принялась рвать на лоскуты кусок материи. – Бардос, ты закончил готовить то снадобье?

– Да, все готово, можно использовать.

О каком снадобье они говорили, Лоран не знал – он уже просто перестал следить за опытами Бардоса. Если библиотекарь открыл что-то новое и был уверен в его использовании, оставалось только рассчитывать на успех. Скинув с плеч мантию, Лоран аккуратно сложил ее и убрал на комод, после чего постарался повыше задрать штанину. Некоторые участки ткани прочно пристали к коже, поэтому он перестал тянуть, чтобы не содрать свежие корки.

– Бардос, ты еще не устал возиться с этими бумажками? – спросил Лоран, стараясь отвлечься от пульсирующей боли в ноге и сосредоточиться на ворчании Бардоса.

– Я устал уставать от того, что устаю, – на одном дыхании выпалил библиотекарь.

В углу, откуда доносился голос друга, что-то негромко упало. Лоран догадался, что Бардос гневно отбросил перо в сторону. Неудивительно. Сам Лоран бы давно уже перевернул стол и все полки, устав возиться с бесконечными текстами изо дня в день. И как Бардосу это не надоедало? Он отказывался что-либо делать, выходить из шатра и даже есть, пока не доведет до завершения задачи, которые сам себе и создал.

– Котлы и метелки окаянные, – вздохнул библиотекарь.

Снова в углу зашуршало, и Лоран заметил светловолосую макушку Бардоса, когда тот наклонился, чтобы подобрать перо.

Выпрямившись, библиотекарь исчез из поля зрения, и только звук пишущего пера дал понять, что друг вернулся к работе. Бардос так лихо возился с записями и книгами, что Лоран иногда забывал, что у того на все это осталась одна рука. В очередной раз отрешенность библиотекаря помогла ему иначе воспринять творящийся вокруг ужас – даже потеря конечности его не тяготила так сильно, как гибель Негласной библиотеки. Галин хорошо ему помогла, но Бардос жаловался иногда на фантомные боли в отсутствующей руке. И все же чаще от него можно было услышать, что ему не хватает тех или иных записей из его пропавшей коморки.

– Закуси-ка вот это.

Лоран выплыл из собственных мыслей, когда появившаяся рядом Алира сунула ему в лицо скомканный лоскут и потрясла им, привлекая его внимание.

– Бесы, все так плохо? – скривился он и молча взял сверток, зажимая его между зубов.

– Не хочу врать…

– Да, – ответил за нее Беван.

Алира показала кулак Теневому стражу и молча присела рядом с Лораном. Используя влажную ткань, она принялась очищать его кожу от грязи и запекшейся крови, оставляя открытыми углубления от зубов гоблина. Прикрыв глаза из-за нудящей боли, Лоран тихо вздохнул. На него накатили воспоминания: в прошлый раз поход на Клык последовал за разговором с Алирой, когда она лечила его плечо после атаки наемника в день разрушения одной из башен замка. Сегодня все напоминало тот день: тот же крах, неизменная боль, знакомый до головокружения запах лечебных мазей. От непрошеных мыслей о том, что, как и в тот раз, сейчас могло начаться что угодно, Лоран мгновенно разлепил веки и уставился невидящим взглядом в колышущуюся стену шатра.

– Все хорошо, – подала голос Алира. – Раны чистые. – Она отложила лоскут.

Встряхнув в руках пузырек, который забрала со стола Бардоса, Алира со щелчком откупорила его и немного поморщилась, вдохнув вырвавшееся из сосуда облачко. Лоран сразу же почувствовал едкий запах, и у него появились сомнения.

– Эта дрянь не разъест кожу? – Смяв в руках лоскут, осведомился он и кивнул на склянку в руках подруги.

– Нет, – напыщенно спокойно ответил Бардос, но Лоран заметил, с каким интересом тот высунулся из своего укрытия.

Глаза библиотекаря сверкали ярче огня. Лоран почувствовал себя диковинным зверем, за которым наблюдают, чтобы сделать какие-то выводы. Ему не понравилось это сравнение.

Пожав плечами, Алира перевернула пузырек и обильно плеснула мутной настойкой Лорану на ногу. Благо он вовремя успел вновь зажать лоскут ткани между зубов, иначе переломал бы их один за другим.

Попав на его кожу, жидкость зашипела и пошла пузырьками. На первый взгляд казалось, что это просто вода, и лучше бы это была правда всего лишь она. Стоило снадобью залиться в углубления от зубов гоблина, как ослепительная боль ударила Лорана, будто кинжал. От стремительно возникшего жжения все мышцы сократились и тело непроизвольно дернулось. Глядя на него во все глаза, Алира опасливо отскочила подальше и отвела руки за спину, убирая пузырек с настойкой из поля зрения. Советница раскрыла было рот, но так ничего и не сказала.

Когда огненная пульсация во всем теле немного утихла, Лоран смог сделать размеренный вдох носом и более-менее сформулировал свою мысль.

– Бесы… – его голос рвался, как трухлявый лоскут. – Что это за дрянь?

– Немного трав ивза, перемолотая раковина из соленого источника, плод с дерева тигг и еще немного корений, – пояснил библиотекарь, довольно улыбаясь. – Пришлось долго возиться с пропорциями. Масло, которое я изначально использовал для составления смеси, никак не повлияло на эффективность снадобья, но стоило заменить его соком из плода тиггова дерева, как смесь показала результат, – чопорно продолжил он. – Не зря я так боролся за эту книгу. – Бардос хлопнул по фолианту, лежащему рядом с ним. – Тут много полезного обнаружилось, например, несколько страниц как из полноценного бестиария с заметками, чем питаются твари. Ты знал, что они спокойно могут существовать, если их рацион составляют определенные травы? – Бардос задумчиво подпер подбородок ладонью. – А какие-то растения для них очень опасны. Почти как для людей, правда? – хохотнул он. – Чтобы проверить все это на правду, нескольких бестий мы с Хеши вскрыли. Благо на тот момент не все содержимое желудков тварей успело перевариться, и мы обнаружили упомянутые в книге растения. Они действительно употребляют токсичные корешки дерева смеир, которое в народе еще зовут пнем смерти. А что является прямым противопоставлением корений смеир? Правильно – травы ивза. Поэтому я решил, что добавление ивза в настойку может оказаться пагубным для гоблинов. Тогда я взял все вышеперечисленное в равных пропорциях, перемолол, смешал… в общем, я оказался прав. Некоторые растения и масла для бестий действительно непереносимы. Это значит, что мое снадобье нейтрализует вредные примеси в твоей крови, которые попали туда вместе со слюной гоблина. Нужно было только в этом убедиться. Снадобье полностью обеззаразит рану.

– Иначе говоря, ты на мне опыты ставишь, – обреченно усмехнулся Лоран и тут же зашипел из-за боли, накатывающей волнами.

– Да ну тебя… – Бардос махнул рукой и снова вернулся к записям и колбам. – На оторванной руке гоблина я тоже испытал эту настойку. Его кожа сразу распухла и немного задымилась, как от ожога. Даже если бы подопытный все еще был жив, он бы не умер от снадобья, потому что в нем недостаточная концентрация веществ для того, чтобы убить наверняка. Так что твоя паника излишня. А тебе тем более бояться нечего, ты человек. Я пробовал смесь и на своей коже – все было нормально. Поэтому настойка не только очищает человеческие раны от инфекции, но и может пригодиться в ночных сражениях. Убивать наповал она, конечно, не будет, но заметно ослабит врага. А если ты поддержишь мой эксперимент, то я постараюсь создать такое снадобье, которое точно будет смертельным для тварей. Но на это понадобится больше времени.

– Все необходимое время в твоем распоряжении, Бардос, – пробормотал Лоран, понимая, что эксперименты друга действительно могут оказаться очень полезными в сражениях с тварями Нижнего Миира.

– Бардос! – взволнованно окликнула Алира.

С тихим «м-м?» библиотекарь вынырнул из завала свитков.

– Его кожа сильно покраснела, – пояснила она, и Лоран перехватил взгляд ее глаз, округлившихся до размера грох.

– Хм… – задумчиво отозвался библиотекарь. – Не понимаю. А болит?

– Еще как, – признался Лоран.

– Может быть, дело в плоде тигг? – зачарованно зашептал Бардос и принялся одной рукой лихорадочно листать страницы в книге.

– На всякий случай я промою рану настойкой из сока ясеня и обработаю мазью Галин, – решительно проговорила Алира, влажной тряпкой стирая с кожи Лорана остатки снадобья.

Он молча кивнул и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам за стенами шатра. Ветер грозно колыхал ткань, заставляя веревки с кисточками хлестать по боковым стенам. Люди на улице разговаривали и перекрикивались, скрипели колеса телег, стучали молоточки в руках мастеров, пытавшихся починить хоть что-то из разрушенного.

С наступлением дня на остров опустился долгожданный покой, народ без страха вышел из укрытий, но Лорана не оставляли сомнения. Сколько тварей нападет этой ночью? Как долго сможет стоять лагерь при такой осаде? Успела ли Залия спасти Нериссу?

– Когда ты в последний раз спал?

Услышав голос Бевана, Лоран разлепил глаза и посмотрел на друга. Проводя дни и ночи в лазарете, Рафтмур изнывал от бездействия точно так же, как Лоран страдал из-за нехватки сна. Последние дни он не успевал даже прилечь, держась из последних сил на бодрящем снадобье. Противная на вкус смесь, которую Бардос приготовил специально по его требованию, горчила на языке и создавала в голове шум, но благодаря ей сердце опасно колотилось в груди, избавляя от желания провалиться в забытье. Друзьям о снадобье Лоран не стал говорить и попросил Бардоса держать язык за зубами.

– Не помню, – честно ответил он, надеясь тем самым избежать дальнейших расспросов.

– Я буду не первым, кто упомянет твой ужасный вид, да? – предположил Беван.

– Думаю, и не последним.

Алира закончила процедуру, ополоснула руки в тазу с теплой водой и выпрямилась, откинув за плечи черные пряди волос. Всем своим видом демонстрируя сомнение, советница пожевала губу и склонила голову набок.

– Может быть, теперь ты расскажешь, что произошло на границе? – издалека начала она, сложив руки перед собой.

Лоран был бы рад вовсе не вспоминать этого. Он сделал глубокий вдох и поднялся на ноги, перенося вес на раненую: боль постепенно сходила на нет. Хороший знак. Лоран молча подошел к комоду, куда ранее кинул свой плащ, стянул его и посмотрел на высохшие капли крови на ткани. Перед глазами возник силуэт огра и его грязные от земли лапы, блестящие глаза и клыки. В тварь всадили больше двух, а то и трех дюжин стрел и несколько копий, но даже с ними, торчащими из шкуры, как иглы, в разные стороны, она продолжала бороться. Ее пытались повязать и свалить, пробовали бить по глазам, но все тщетно. Тогда в ход пустили горючие масла и искры. Огр был объят огнем, но даже пламя не остановило его, когда это порождение Нижнего Миира пошло ближе к королевской стоянке за пределами рва.

– Вы ведь и сами все знаете… – бесцветно бросил Лоран и торопливо направился к выходу.

Резким движением он отдернул занавесь в сторону и едва успел остановиться, чтобы не врезаться в Нериссу.

Ведьма инстинктивно отшатнулась от него и раскрыла рот, ее брови сдвинулись, а руки сжались в кулаки. Глядя на Нериссу, Лоран опешил ничуть не меньше нее и не знал наверняка, чего ожидать: то ли удара, то ли ругательства.

После битвы с проклятием Нерисса оказалась истощена до предела. Она пришла в себя с помощью Залии спустя двое суток, была ужасно слаба и выглядела до немыслимого изможденной. Как и Беван, Нерисса отказалась проводить время в покое и решила сразу встать на ноги, что привело бы к ухудшению ее состояния, поэтому снова пришлось просить о помощи мага разума. Залия настояла на том, чтобы Нериссу перевели в лагерь магов, где ее каждый день усыпляли, поддерживая сознание. Королевские лекари готовили снадобья и отвары и поили ведьму, не давая ей впасть в полное беспамятство. Нерисса похудела, ее и до этого весьма заметные скулы стали выступать еще сильнее, а глаза и вовсе казались огромными, но теперь она не выглядела как жалкая тень себя прежней. Это была та же ведьма земли, от одного взгляда которой по телу Лорана проходил разряд.

У него голова пошла кругом: он столько всего хотел с ней обсудить, когда она придет в себя, но увидев ее наконец, напрочь забыл обо всем.

– Заходи уже.

Залия, стоявшая позади Нериссы, бесцеремонно затолкнула ее внутрь шатра и поежилась от резкого перепада температуры. На улице стало холодно, а разогретый королевский лазарет сохранял тепло, усиливая разницу между тем, что снаружи, и тем, что внутри.

– Нерисса! – воскликнула Алира, бросившись к ведьме.

В два широких шага она оказалась около нее и стиснула девушку в объятиях.

Лоран услышал, как тяжело вздохнула Нерисса в руках Алиры. Очевидно, сил у нее по-прежнему было мало, однако ее руки и щеки были испачканы в грязи, что дало Лорану понять – она успела ввязаться в ночное сражение. Он этому нисколько не удивился.

Стоило Алире ее отпустить, Лоран первым нарушил возникшую тишину:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально, – как ни в чем не бывало начала Нерисса, и он услышал в ее голосе что-то зловещее. – Но чувствовала бы лучше, если бы рядом были другие маги.

Алира поднесла к лицу Нериссы влажную ткань и принялась оттирать грязь с ее кожи, но ведьма, аккуратно забрав из рук девушки лоскут, сама провела им по щеке и сразу же отшвырнула в сторону, шагнув ближе к Лорану.

– Но почему-то все маги остались на Клыке. – Голос Нериссы все еще хрипел, однако с каждым словом в него возвращалось привычное звучание. – Не помню, чтобы у нас был такой уговор, Лоран.

– У-у-у, – протянула Залия, опускаясь на стул неподалеку от стола Бардоса.

Чародейка по-хозяйски закинула ноги на столешницу и сложила руки на груди.

– Залия, на твоих сапогах грязь! Убирай, убирай… – запротестовал Бардос и метнулся к ней.

Лоран догадывался, что отсутствие остальных магов на острове вызовет у Нериссы больше всего вопросов. Внимательная к малейшим деталям, она сразу припомнила ему главную составляющую из их последнего разговора. Это навеяло непрошеные воспоминания – все их сделки по воле бесов-пересмешников имели дурную привычку играть против обоих. Не хотелось в очередной раз злить Нериссу, но ей все равно придется смириться с положением дел.

– Прошла неделя … – Отвернувшись от спорящих библиотекаря и чародейки, Лоран перевел взгляд на Нериссу, но та не позволила ему договорить:

– Вот именно – целая неделя. Если бы маги были здесь, они бы уже давно отбросили бестий подальше.

– Залия, ты ей ничего не рассказывала? – звякнул цепью Беван.

– Похоже, что нет, – укоризненно заметила Алира.

– Она рвалась к нему, – намотав на палец локон, чародейка кивнула на Лорана. – Вот пусть он и объясняет. – На радость Бардосу, Залия сняла сапоги со стола и встала, оттянув полы дублета. – Свою работу я сделала: мой лагерь эвакуирован, что, кстати говоря, – подчеркнула чародейка, – нужно было сделать давным-давно. Ваша ведьма земли здесь. Дальше разбирайтесь сами, меня ваши заботы не касаются. – С этими словами она пересекла шатер и небрежно толкнула перед собой входную группу тканей, выскальзывая на улицу.

На ветру звонко хлопнул брезент, заглушая звук ее шагов на снегу. Все молча уставились на выход из шатра, никто не проронил ни звука. Треск углей в печи показался оглушительным в повисшем молчании.

– Они отказались, – наконец ответил Лоран, при этом собственный голос показался ему чужим.

– Что? – непонимающе нахмурилась Нерисса.

– Галин и Гилмор ответили отказом на мое приглашение. Я не оставлял попыток, но Старейшины отказывали снова и снова, поэтому все маги остались на Клыке. – Лоран видел, как опустились плечи Нериссы, и ему стало несложно представить, что она чувствует. – Галин помогла нам с лекарствами, – добавил он, не желая совсем очернять магов в глазах Нериссы. Они хорошо помогли его двору, но, вопреки ее надеждам, от многого отказались. – Вечером после Переломного дня маги расчистили остров, облегчив нашу участь, но не дали согласия на предложение остаться и ушли. Тогда же я отправил на Клык посыльного, но и он вернулся с отказом.

Нерисса долго молчала, никак не реагируя, ее лицо словно окаменело. Затем она обернулась к Алире, посмотрела на Бевана и отыскала глазами Бардоса за ворохом книг. Нерисса так и не нашлась, что сказать. Лоран готов был поклясться, что слышал, как в ее голове бурлят мысли, поэтому, не дав им ее оглушить, сам озвучил очевидную правду:

– Ты наша единственная оставшаяся ведьма, – он увидел, как от щек Нериссы отхлынула кровь, ее лицо стало почти враждебным, а глаза забегали.

Она ничего не ответила, что было совсем ей не свойственно. Тишина снова повисла в воздухе, напряжение было практически осязаемым. При всех попытках понять, что бы мог значить отсутствующий взгляд Нериссы, Лоран терпел неудачу.

Вдруг раздался шум, заставивший всех вздрогнуть. Хлопнул брезент, запустив в палатку кусачий ветер, мокрые брызги и высокий силуэт, припорошенный снегом.

– Не буду спрашивать, что здесь происходит.

Широкий капюшон неизвестного гостя опустился, открывая раскрасневшееся лицо Хеши. Все собравшиеся в лазарете заметно расслабились, узнав знакомые черты. В этот раз Бардос среагировал первым, вскочив с места как ужаленный.

– Где тебя бесы носили? – воскликнул он и двинулся в сторону Хеши.

Проигнорировав причитания библиотекаря, Лоран продолжил пытливо изучать лицо Нериссы, надеясь понять, что же кроется за ее молчаливостью.

В ответ на его пронизывающий взгляд ведьма сжала губы. В ее уставшие глаза вернулась тень былой уверенности, но что-то в ее поведении было не так. Лоран сомневался, что причиной тому стал недельный сон. Ничего не говоря, Нерисса переключила внимание на Хеши, и Лоран решил поговорить с ней позже, когда не будет лишних ушей. Она демонстративно ушла от ответа, чем разожгла его интерес.

Бардос без умолку тараторил что-то про бестий, скорее всего, даже не рассчитывая получить ответ от кого-либо из собравшихся. Его суета и неаккуратная возня с бумагами подняла непривычный шум, даже Алира с Беваном прекратили перешептываться. Только теперь Лоран увидел появившуюся на столе библиотекаря склянку с землей и нахмурился, но не успел задать вопрос.

– Она из внутренних стен? – громко спросил Бардос, повернувшись к Хеши.

– Угу. Соскребли изнутри в одной из червоточин. Но это не самое главное.

– Что это значит, почему вы вернулись так быстро? – Лоран шагнул в сторону Бардоса и Хеши, почувствовав, что рядом протиснулась Алира, с интересом смотревшая на склянку с землей. – Хеши, что-то с норами?

– Не совсем… То есть да. Мы не стали уходить слишком далеко на север, как следует изучили ближайшие несколько червоточин и сразу поняли – все они завалены, как и первая, и в улей, берлогу или что там у гоблинов нам все равно не попасть. Земля в склянке для анализа. – Свет от тлеющих углей ярко отразился в широко раскрытых глазах Хеши.

Заметив этот взгляд, Лоран начал подозревать, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Что было еще? – пытливо спросил он.

– Возвращаясь в лагерь, мы наткнулись на сторонника твоего брата.

Все как один отвели взгляд от склянки и повернулись к Хеши. Даже Нерисса, услышав про сторонника Самаэля, подошла ближе и с удвоенным интересом всмотрелась в незнакомое ей лицо. Наверняка ведьме не терпелось узнать хоть что-то про Ниорин, ведь именно с ней сбежал Сэм. Лоран и сам почувствовал, будто его ударила молния после слов Хеши.

Сторонник брата.

Интересно, что успел подготовить Самаэль за это время? Лоран хорошо знал брата, поэтому насторожился не напрасно. Что, если Сэм решит выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее в ближайшие дни?

Лоран едва смог собрать остатки двора: замка не было, один лишь полевой лагерь в окружении полуразрушенных хозяйственных построек и абы каких стен. Ни оборонительных пристроек, ни смотровых башен, лишь развалины и частокол по периметру, и тот недостроенный. Совет наследников Фенрирскьефтена развалился, из тринадцати человек уцелели лишь четверо, двое из которых решили оставить Великий Гринфордт после гибели Кастора и сбежать. Чтобы не ронять репутацию, Лоран был вынужден отдать приказ об их поимке и казнить изменников собственноручно, вместе с ними он пустил на плаху и палача Джодока – отцовского прихвостня, который не успел сбежать вовремя. Пришлось собирать новый состав для совета за сутки. В него вошли близнецы Юрай и Санти, Алира, Залия, Хеши и двое оставшихся советников из предыдущего состава. Отныне это было совсем другое объединение, и ему еще предстояло определиться с именем. Восемь человек, считая самого Лорана. Пока что общими усилиями получалось держать Великий Гринфордт на плаву, но прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы, а угроза, что Самаэль может ударить в любой момент, лишний раз наводила на мысль: ситуация складывается не из лучших.

– Где этот человек теперь? – почти прорычал Лоран, подняв глаза на Хеши.

– Надеюсь, ты не подумал, что мы его упустили. Эта сволочь здесь, он заперт и никуда не денется.

Ничего не сказав в ответ, Лоран бросился к выходу из лазарета и, едва отбросив в сторону брезент, столкнулся с посыльным. Быстро поклонившись ему, парень отшагнул назад и понизил голос, чтобы только Лоран мог услышать его слова.

От вида перепуганных глаз юнца ему стало не по себе. Что еще за новости и будет ли хоть что-то хорошее в этот день? Лоран повернулся к мальчишке и тот прошептал:

– Прибыл посланец со срочным сообщением из Нортфроза…

По спине прошел холод. Лоран догадывался, что за вести могли прийти с севера вместе с посланцем. Все его мышцы одеревенели, на лице заходили желваки. Судя по изменившемуся выражению лица посыльного, тот испугался, взглянув на короля. Лоран попытался взять себя в руки и кивнул мальчишке, который поспешил убраться.

– В чем дело? – взволнованно поинтересовалась Алира из-за спины Лорана.

– Встретимся на улице примерно через полчаса, – вместо ответа бросил он и прихрамывая вышел из лазарета, проигнорировав пытливые взгляды друзей.

Как в тумане Лоран добрел до своего шатра и резко отбросил в сторону входную группу занавесей, врываясь в помещение, как ураган. Только после этого стража впустила внутрь посланца. Это был мужчина в теплой многослойной одежде и накидке из медвежьей шкуры, в которых ему было явно жарко на Великом Гринфордте, но посланец не торопился снимать лишние слои тканей – видимо, по наказу его короля пытался внушить одним своим видом трепет в сердце Лорана. Но тому было плевать на грозный вид северянина. Он спокойно прошел в шатер и, расстегнув застежку на мантии, аккуратно отложил ее в сторону.

– Добро пожаловать на Великий Гринфордт, сын севера, – поприветствовал посланца Лоран. – Тебя накормили, дали передохнуть после дороги?

– Благодарю за прием, ваше величество, – ответил посланец и поклонился. – Все вышеперечисленное было исполнено, милорд.

Его голос был низким, глубоким и басовитым, его звук заглушала густая курчавая борода, которая собиралась в две косы. Посланец тоже потянулся к застежке на шубе, но, как выяснилось, не за тем, чтобы снять тяжелые вещи, а для того, чтобы вытащить из-за пазухи свиток, скрепленный королевской печатью северного короля.

– Прошу принять вас сообщение, ваше величество, – проговорил мужчина и протянул Лорану свиток.

Не спеша тот взял послание из рук северянина и провел пальцем по печати, описывая подушечкой углубленный профиль белого медведя. Посланец молча наблюдал за ним чутким взглядом черных глаз. Лорану показалось, что мужчине известно куда больше положенного. В кронштейне громко хрустнуло тлеющее полено, словно пронзая раздувшееся напряжение. Не задерживая ни себя, ни гостя, Лоран развязал веревочку на свитке и, сорвав печать, развернул пергамент.

Скользя взглядом со строчки на строчку, он дошел до конца и, снова вернувшись к началу, перечитал сообщение несколько раз. Когда смысл послания ясно отпечатался в его памяти, Лоран, как предписывал свиток, подошел к кронштейну и сжег его в огне. Посланец молча наблюдал за каждым его действием и облегченно выдохнул, когда пергамент обратился в пепел. Запустив пятерню в волосы, Лоран напряженно всмотрелся в мыски своих ботинок и покачал головой.

– Вы ведь понимаете, что это единственный способ спасти ваш народ? – нарушив его размышления, проговорил северянин.

– Сдать свой остров Нортфрозу и стать вашей колонией? – Лоран усмехнулся и покачал головой. – Вынужден не согласиться.

– Отчего же? – поинтересовался посланец. – Вы слывете прозорливым человеком, ваше величество. Вряд ли вы не взвесили все риски и не рассчитали исходы. Вам от этого сотрудничества будет только выгода.

Судя по тому, как общался посланец, он знал немало, поэтому Лоран не побоялся говорить с ним откровенно. На груди у гостя, под меховой накидкой, блеснула королевская брошь в форме медвежьего профиля, в холку которого вонзились стрелы, – отличительный знак, дающий понять, что мужчина пользуется полным доверием северного короля.

– Либо добровольное порабощение Гринфордта, либо война с Нортфрозом, – задумчиво протянул Лоран. – Ваш король грамотно подобрал момент, чтобы начать торговаться.

– Мой король человек умный, ваше величество, – согласился посланец. – И он рассчитывает на вашу рассудительность. Вы не в том положении, чтобы вести войну сразу на двух фронтах.

Лоран поднял горящий, как угли, взгляд на посланца, и тот спокойно качнул головой.

– Прошло немного дней с тех пор, как пало знаменитое проклятие Одханы, но достаточно времени, чтобы расползлись слухи, ведь лазутчиков по всем островам много не только у вас, милорд. Мой король знает, что вы ведете кровопролитные сражения с нечистью Нижнего Миира. А теперь представьте, что к этому добавится еще и война с Нортфрозом. Подумайте хорошенько, ваше величество, в том ли вы будете состоянии, чтобы продолжать эти битвы?

Лоран свел брови к переносице, глядя на игру светотени: отблеск огня лентами падал на предметы и рисовал на полу кривые дрожащие силуэты, которые метались по ковру, дощатому настилу и ножкам комодов. Было в этом что-то умиротворяющее и в равной степени пугающее.

Сдаться Нортфрозу – значит отдать свои земли в полное пользование иноземцам, подчиниться северным законам и их королю, оставить свой народ без выбора. Не на это Лоран рассчитывал. Его королевство пока еще было слабо, но он точно знал, что не согласен идти на условия севера и может дать отпор Нортфрозу. Если искать поддержку не у магов, можно послать за помощью на Гроузос, Айскрохилл и на юг; возможно, получится подтянуть войска союзников и появится шанс отбить Великий Гринфордт. К тому же не стоило списывать со счетов и боевой дух Теневых стражей.

Но посланец был в чем-то прав. Пока рыцари Великого Гринфордта и присланные союзниками войска будут биться с берсерками, кто станет защищать людей от бестий? Для этого можно было бы оставить магов в тылу, но тогда придется снова и снова просить помощи у Старейшин Клыка и надеяться, что они не откажут. К тому же все еще оставалась угроза от Ниорин и Самаэля. Чтобы защищать свой народ, земли и королевство, Лорану не хватало воинов.

Бестии Нижнего Миира, бежавшая Посвященная ведьма огня, родной брат, объявление войны от Нортфроза… Однажды Лоран считал, что самой большой его бедой был дерзкий ход против отца и поход на Клык, чтобы решить проблему с проклятием Одханы. Как же он заблуждался. Как звенья цепи, беды тянулись одна за другой, и каждая новая была в несколько раз страшнее предыдущей.

– Мой король либо примет ваше согласие и выслушает условия, либо придет и заберет территорию силой, оставив вас без права голоса. – Посланец не дерзил, не угрожал, он спокойно озвучивал факты, и от этого становилось лишь горше.

Ничего ему не сказав, Лоран подошел к письменному столу и, расстелив перед собой пергамент, подтянул перо и чернильницу.

– Чтобы забрать территорию, ее придется завоевать, – проговорил он северянину, выводя на чистом пергаменте завитые буквы. – Твой король умен, посланец, но он ошибается, если думает, что ему дешево обойдется эта война. – Разогрев сургуч над свечой, Лоран окропил свиток вязкой смолой и прижал к нему фигурную печать, которая стояла на его столе рядом с пузырьком чернил.

Оттиск полностью копировал рельеф перстня-печатки, который ранее носил Лоран. Теперь фамильная драгоценность была у Самаэля, поэтому приходилось пользоваться печатью. Свиток украсил бардовый оттиск с профилем грифона в лавровом венке.

Наблюдая за его действиями, северянин понимающе качал головой.

– Таков ваш ответ? – Мужчина протянул руку ладонью вперед, рассчитывая забрать послание из рук Лорана.

– Я не готов дать четкий ответ без поддержки совета, – признался он и протянул северянину свиток, но не выпустил его из руки. – Но я даю понять, что не нужно сбрасывать мое королевство и его силу со счетов. Скажи своему королю, что ему нужно еще раз хорошо взвесить все за и против, потому что война между нами не принесет ему ничего хорошего.

Посланец принял свиток и, спрятав его за пазуху, поклонился.

– Мне ясна ваша воля, и я передам ее своему королю.

Когда посланец ушел, Лоран еще какое-то время стоял перед столом, уперев в него руки. Слишком многое навалилось на него за последние дни, все затянулось как узелок, который невозможно было распутать.

Следовало возвращаться к друзьям. Необходимо было созвать совет, чтобы обсудить войну с Нортфрозом. Надо было придумать, как противостоять всем угрозам. Но сначала – допрос беглой крысы, привезенной к лагерю отрядом Хеши. Подобрав мантию, Лоран накинул ее на плечи и покинул королевский шатер, решив для себя, что пока и словом не обмолвится о том, кто был его гостем и в чем заключалась цель его визита.

Снег повалил с первыми лучами рассвета и без устали шел до сих пор. Земля под ногами полностью скрылась под белой простыней, которую быстро стаптывали копыта лошадей и давили колеса телег, но было очевидно, что при таком количестве осадков к следующему утру уже ничто не смешает снег с землей. Зима подкралась стремительно и раньше времени, не обещая милости никому.

Каждый шаг неприятно отдавался болью в укушенной ноге, но, как и обещала Алира, чувство притупилось, и скоро Лоран прекратил обращать на него внимание. Он миновал основное скопление главных шатров в центре лагеря и вышел к внешнему кольцу павильонов, за которыми стоял частокол с северо-западной стороны и руины одной из стен.

Утопавший в собственных мыслях, он быстро нашел друзей, уже ждущих его, и сразу же отправился к спуску в подземелье, немного обогнав остальных. Лоран услышал настойчивые шаги у себя за спиной и, до того как услышал голос, понял, что это была Нерисса.

– Лоран… – позвала она, заставляя его помедлить.

Сбавив шаг, Лоран поймал себя на мысли, что ему нравится, как звучит его имя из уст Нериссы. Он вдруг осознал, что ему действительно не хватало ее голоса все эти дни. Лоран остановился и повернулся к ней, жадно наблюдая за тем, как ветер играет с терракотовыми локонами, а снежинки отражаются крошечными бликами в ее глазах шафранового цвета. Смуглая кожа на безжалостном ветру будто раскалилась, а щеки покрылись красной пудрой из-за холода. На фоне наступавшей зимы ведьма казалась горящим огнем, к которому хотелось подойти ближе.

– Мне нужно знать, – проигнорировав его нескрываемо восхищенный взгляд, Нерисса сразу перешла к сути. – Ниорин не объявлялась, пока я… – Она вдруг замолчала, тщательно подбирая слова.

Лоран понимал, что она еще сердится на него за то, что он приставил к ней Залию, поэтому решил прервать ее размышления – подбери она нужные слова, они вряд ли будут не бранью.

– Не объявлялась, – коротко ответил Лоран.

Нерисса молча кивнула, скорее, себе самой, чем ему. Она раскрыла было рот, но так ничего и не сказала, лишь повернула голову на звук шагов. Кутаясь в меховую мантию с опущенным капюшоном, Алира семенила рядом с Беваном, которого наконец выпустили из лазарета. Глядя на них, Нерисса вдруг повернулась к Лорану спиной и пошла навстречу советнице и Рафтмуру, оставив его наедине с тучей вопросов.

– Не хочу торопить тебя, но на улице с каждым часом становится холоднее.

Лоран среагировал на отрезвляющий голос Хеши и тут же вернулся в действительность, вспоминая, куда все они шли.

Сторонник брата. Кто это мог быть? Если из уст Хеши не выскочило ни одной ехидной подсказки, это могло значить только одно – дела действительно плохи.

– Твой отряд обследовал несколько червоточин, неужели все без исключения были завалены? – Обратившись к Хеши, Лоран возобновил шаг и посмотрел на небо, где за кружением снежинок было не разобрать тусклое солнце. Интересно, его отсутствие не сыграет на руку бестиям?

Рядом раздался усталый вздох. Лоран поднял взгляд на Хеши и вопросительно поднял бровь.

– Что еще? Не томи.

– Все проходы завалены так, что за день не получится пробиться сквозь баррикады.

– Могу отправить вас на задание в несколько дней.

– Было бы кстати, но не в этом проблема. Мы попытались расчистить один коридор, но гоблины мастерски запечатывают тоннели и используют глину, даже с киркой придется возиться очень долго. Думаю, нужно использовать взрывчатый порошок, чтобы порушить баррикады, но это не слишком тайно и не в духе разведчиков, не находишь? – На лице Хеши появилась печальная улыбка. – Твари так же, как и мы, пытаются защитить свою территорию… Они правда не глупые.

– Уже бессмысленно обращать внимание на то, что в нашем духе или нет. Попроси Бардоса сделать взрывчатый порошок. – Лоран помедлил и хмуро посмотрел на Хеши, предупреждающе вскинув указательный палец, поскольку знал, чего ожидать от разведывательного отряда с его нынешним руководством. – Только не увлекайся, Хеши. Нам не нужно подрывать все пустоты в земле, иначе Великий Гринфордт осядет еще ниже.

– Хорошо-хорошо, мне задача предельно ясна!

Какое-то время они прошли в глубоком молчании, пока пылающий интерес не взял над Хеши верх.

– После визита маленького посыльного на тебе лица нет. Что произошло?

После вопроса Хеши Лоран покосился через плечо на друзей, каждый из которых выглядел темнее тучи. К чему им было выслушивать очередную порцию плохих новостей? Несмотря на то, что они отставали на пять-шесть шагов, он не хотел сейчас обсуждать угрозу войны с севером, поэтому покачал головой.

– Не сейчас, Хеши.

Наконец они миновали внешнее кольцо шатров и вышли к развалинам старых стен. От ограждения остались одни руины, амбразуру, чудом устоявшую в Переломный день, с трудом поддерживали сваи, чтобы сооружение не развалилось полностью и не закупорило один-единственный уцелевший вход в подземелье. Именно в тени прохода скрывалась секретная дверь, откуда начинался спуск в Тайные коридоры.

После Переломного дня многие пустоты под островом обвалились, подземелье под замком Кастора исчезло как таковое. Разведчикам не без помощи духов-защитников удалось обнаружить под Великим Гринфордтом уцелевшие Тайные коридоры, но землетрясение полностью изменило лабиринт, теперь сам Лоран мог заплутать в двух поворотах.

Спускаться под землю после пробуждения бестий никто не торопился, поэтому ближайшие к единственному выходу коридоры решили переделать во временные склады и темницы для преступников и предателей и приставить Теневых стражей в караул. Благо пока бестии не приходили Тайными коридорами, что порождало очередные вопросы. Бардос сделал вывод, что твари намеренно не суются в проходы под исчезнувшим замком, вот только почему они обходят их стороной, библиотекарь не знал.

Миновав пост стражи, Лоран скрылся в тени сводчатых стен и наклонился, чтобы не задеть затылком низкий потолок. Наконец, он нащупал потайную дверь. Потянув заслонку, Лоран отодвинул деревянное полотно и вошел в темный коридор, круто уходящий выдолбленными ступенями вниз. Из темноты сразу же дыхнуло затхлым запахом и повеяло холодом. Тут свое начало брали Тайные коридоры.

Опустив руку на шероховатую влажную стену, Лоран по старой памяти собирался идти на ощупь, но вдруг из-за спины раздался характерный щелчок, всхрапнул кремний, и темноту мгновенно прорезала яркая искра. Обернувшись, Лоран увидел в руках Хеши факел.

– Так будет лучше.

– Не спорю, – согласился Лоран и беззвучно усмехнулся, отвернувшись от Хеши.

Шагая друг за другом, они начали долгий спуск. Раньше Лоран не использовал этот коридор, поэтому плохо ориентировался в поворотах, благо Беван и Хеши вовремя указывали направление. Так они прошли лестницу и выбрались в просторный туннель, по которому со стоном проносился ледяной ветер. Лоран опустил руку на эфес меча и помедлил, прислушиваясь к посторонним шумам. Совсем не хотелось услышать знакомое до головной боли тявканье и стрекот.

– Теперь я начинаю догадываться, что рычало здесь в тот раз… – голос Нериссы показался пугающим в подземелье.

Все собравшиеся с недоумением обернулись к ней.

– Когда впервые обвалилась стена замка, – пояснила ведьма, – здесь выл вовсе не ветер. По всей видимости, это была какая-то просыпающаяся бестия.

– Мороз по коже, – призналась Алира и обхватила себя за плечи. – Нельзя использовать эти коридоры, тем более теперь. Их надо было давно затопить!

Лоран почувствовал на себе ее испепеляющий взгляд, но оставил без ответа укоризну во взгляде Алиры, зная, что ее волнуют не столько пустоты под землей, сколько здешние пленники.

Ничего не сказав ей, он двинулся вслед за Хеши, уходя все ниже к уровню моря. В молчании они прошли еще какое-то время, оставив позади ящики с припасами и бочки с маслами. Наконец впереди что-то блеснуло – свет от факела отразился от прутьев первой решетки. Но Лорану была нужна вовсе не эта клетка. По крайней мере, пока.

Увидев издалека остров танцующего света, пленник поднялся с тюка, и скоро обозначился его силуэт вблизи решеток. Лоран не обратил никакого внимания на темницу, продолжая двигаться за Хеши, но прошмыгнувшая мимо него Алира демонстративно задела его плечом и даже не попыталась извиниться. Девушка быстро подскочила к камере и просунула руки сквозь прутья, стискивая в объятиях пленника.

– Алира, задушишь, – впившись щекой в решетку, сдавленно прохрипел Ренфрид.

– Не дождешься, – ответила советница и отстранилась на шаг, но продолжила удерживать ладонь на щеке молодого Теневого стража. – Как ты?

– Честь просит сказать что-то красочно недействительное, но скажу как есть – паршиво, – признался Ренфрид, поднимая глаза на Бевана.

Не отставая от Алиры, Рафтмур протиснулся мимо Хеши с Лораном и ничего не сказал ни словом, ни взглядом. На какой-то отвратительный миг Лоран почувствовал себя каменным валуном, на который всем было плевать. Сравнение ему не понравилось.

Приблизившись к решетке, Беван просунул руки свозь прутья и обнял брата, похлопав его ладонью по спине. Втроем советница и Теневые стражи о чем-то заговорили вполголоса.

– Почему Ренфрид здесь? – Нерисса подошла ближе к Лорану и сурово нахмурилась.

– Он здесь за предательство, – чуть грубее, чем хотел бы, ответил Лоран.

Он устал от одних и тех же вопросов, поэтому тревоги за Ренфрида начинали уже не просто надоедать ему, а злить.

Нерисса прищурилась и покачала головой. Тон Лорана явно ей не понравился, потому что ответила девушка с привычным вызовом в голосе:

– Ты серьезно?

– Только не надо читать мне нотаций.

– Я даже время на это тратить не буду, – без обиняков бросила Нерисса и, отвернувшись, направилась к темнице Ренфрида.

Лоран провожал ее взглядом, пока она не приблизилась к решетке. С недоверием он наблюдал, как Беван, Алира и Нерисса мило общаются с Ренфридом, будто не из-за него их всех чуть не убили на Форт-Роттерфоле. Лоран прекрасно понимал, что мальчишка совершил ошибку, продал их Самаэлю по наивности, однако дураком он не был, скорее наоборот, поэтому простого прощения ему было мало. Лоран не знал, как поступить с молодым Теневым стражем, и всячески откладывал это решение. Но все слишком затянулось и пора было определяться, как быть дальше, – вечно держать парня в клетке тоже не выход.

Он мог даровать Ренфриду помилование, ведь мальчишка вовремя опомнился и немало помог после своей измены на западном берегу, но как король Лоран не мог спустить его предательство с рук. Это было непозволительно. Зарабатывая свой авторитет в качестве правителя с самого начала, он был вынужден казнить многих, кого когда-то считал верноподданными Великого Гринфордта, чтобы показать остальным, что времена продажной власти и предателей в прошлом. Лоран отправил на эшафот сразу двух бывших советников отца, поскольку те пробовали бежать, казнил палача Джодока и еще нескольких лазутчиков, которых удалось рассекретить Хеши. Если бы Лоран даровал Ренфриду помилование, это очернило бы его репутацию. Предательства не прощают, в особенности тем, кого когда-то считали друзьями.

Участь правителя оказалась не такой сладкой, какой казалась, когда он был ребенком. Пришлось быстро поменять свои взгляды и во многом изменить себе самому. Лоран гневно сжал и разжал кулаки, замечая, что пальцы снова начали дрожать, шум в ушах наконец утих, но вернулась головная боль. Нужно будет после всего зайти к Бардосу за новой порцией бодрящего снадобья, иначе не получится протянуть этот день.

– Не задерживайтесь, мы здесь не за этим, – сурово отчеканил он друзьям и направился вглубь туннеля, вынуждая Хеши пойти следом за ним.

Свет от огня рисовал на неровных стенах кривые силуэты, а отблески пламени создавали неясные образы от их же тел. Как чудовища, тени тянулись за Лораном, и впервые за несколько дней он опустил на них взгляд и внимательно всмотрелся в очертания.

После падения отцовского замка, когда Лоран чуть не умер, с ним действительно что-то произошло. После странного пробуждения он почувствовал, будто не мир вокруг него изменился, а с ног на голову перевернулось само его существо. Он будто переродился и пока не до конца понимал, что с ним происходит. Ехидство и дерзость в его поведении медленно превращались в безразличие. Терпеливость стала невыносимой. То, что раньше едва сердило, теперь злило до неистовства.

Шагая по Тайному коридору, Лоран смотрел на свою тень, пытаясь понять – то ли до этого он был подобием себя настоящего, то ли теперь надел железную маску, которую не снять никогда.

Вместе с Хеши они миновали еще несколько поворотов, когда за спиной раздались шаги. Не останавливаясь, Лоран посмотрел на Алиру и приготовился к тому, что придется опять слушать все то же.

– Почему ты так поступаешь? – вспылила советница.

– Ты знаешь почему. Мы это уже обсуждали.

– «Изменникам место за решеткой», – вспомнила она его слова, но произнесла их гораздо демонстративней и почти с отвращением. – Тогда почему я не в соседней от Ренфрида темнице? – холодно добавила Алира, чем просто обезоружила Лорана.

До этого она не была так остра на язык. Лоран остановился и внимательно посмотрел на девушку, пытаясь просчитать ее игру.

– Ты не сделала ничего такого, чтобы я упек тебя за решетку.

– Вот тут ты заблуждаешься, Лоран. Если бы я в тот раз не раскололась, Самаэль бы не нашел тебя и Нериссу на Клыке. Это я сказала ему, где искать вас. Получается, я такая же предательница, как и Ренфрид.

– Духи… – устало вздохнул Лоран и, проигнорировав взволнованный взгляд Хеши, зашагал дальше. – Когда ты уже прекратишь ворошить эту тему? – не оборачиваясь к советнице, спросил Лоран, зная, что та ни на шаг от него не отстала.

– Я не прекращу этого делать, пока ты не скажешь мне, в чем разница между моим предательством и изменой Ренфрида. Ты ведь знаешь, я права. Однако меня ты оправдал тем, что Беван выжил благодаря моему поступку, а павшее проклятие исправило мою ошибку. Но Ренфрид ведь…

– Алира! – Лоран остановился, советница тоже. – Ренфрид продал нас моему брату, из-за этого мальчишки мы попали в западню на Форт-Роттерфоле, где люди Сэма чуть не убили всех нас. Если бы мы тогда погибли, то я с Нериссой и Бардосом никогда бы не добрался до Клыка и не нашел бы способ снять проклятие. Не дай мы тогда отпор, сейчас правил бы Сэм, а после все бы погубило проклятие. Да, твой поступок помешал нам, но к тому времени у нас уже были ответы и возможность повлиять на ход вещей. Вот в чем разница. Ренфрид слишком запятнался и окончательно потерял мое доверие.

– Но ведь все разрешилось лучшим образом: королевство твое и проклятие пало. Так прости хоть раз, сделай исключение. Не будь как твой отец! – сказав последнее, Алира сразу умолкла, понимая, что задела за живое.

Лоран с малых лет мечтал стать королем. Он всегда жаждал получить власть над Великим Гринфордтом, но никогда – прослыть жестоким и эгоистичным правителем. Кастор – другое дело. Его мало заботили нужды простонародья, он не стремился укрепить свой авторитет за счет «мелкого сброда», его волновали мнение лордов и внимание леди, раболепный шепот и слухи из соседних королевств да страх мелких островов. Кастор вел особую политику, которую Лоран не признавал, а потому, стремясь к власти, надеялся стать полной противоположностью отца. Алира знала, на что надавить, приведя подобный пример. Она мудро раскидала роли, поставив Лорана в качестве жестокого короля над несчастным простолюдином, ставшим жертвой теперь уже незначительной оплошности.

В словах советницы был смысл. Но Лоран, постигнув в детстве многое, не научился одному – прощению, оно было чуждо и дико ему. Он понимал, что способность простить можно приравнять к подвигу, ведь только так ты пойдешь против многолетних убеждений и откроешь для себя новое, но также знал – подобное мягкосердечие принесет вред.

Что будут говорить о короле, который закрыл глаза на предательство? Подобный поступок – это непозволительная роскошь. И даже если ошибка Ренфрида выглядит лишь каплей в море на фоне творящихся бед, все же она играет роль. Из подобных мелочей как раз и складывается все вокруг, они есть составляющая часть всего бытия. А потому лучше выглядеть жестоким в глазах одного, чтобы в глазах тысяч быть справедливым.

– Разговор закончен, Алира, – отрезал Лоран и зашагал дальше, подтолкнув Хеши вперед.

На этот раз она ничего не сказала.

Тишина подземного коридора с животной алчностью поедала любые звуки, и чем ниже вел спуск, тем сильнее размывались границы реальности. Молча шагая за Хеши, Лоран чувствовал на себе полный осуждения взгляд советницы. Очевидно, даже после этого разговора Алира не оставит попыток защитить Ренфрида. На лице Лорана заходили желваки. За годы жизни при правлении отца он привык к осуждению, ненависти и презрению, но почувствовать то же самое от Алиры оказалось в несколько раз больнее.

Наконец долгий путь привел их к одиночной темнице, около которой стоял караул. Кивнув страже, Лоран отпустил ее, не желая, чтобы кто-то был свидетелем дальнейшего разговора. Дождавшись, когда Хеши снимет замок, он вошел в темницу и почувствовал, что все внутри у него заледенело от увиденного. Свело челюсти, руки машинально сжались в кулаки. В груди Лорана вспыхнула та самая злость, которая за последние дни стала изводящей и норовила лишить его рассудка.

Из-за спины донесся то ли всхлип, то ли тревожный вдох Алиры. Ее эмоции было трудно не разделить. После всего, с чем пришлось столкнуться за последнее время… Лорана передернуло от вида нового заключенного.

Безостановочно потирая худощавые ручонки, будто крыса – лапки, прихвостень отца смотрел на него исподлобья, с ехидной улыбкой, обнажившей желтые зубы и черные десны.

Почему эта тварь не сдохла в день битвы с проклятием? В раздаче неприятностей бесов-пересмешников уж точно можно было назвать щедрыми. Лоран сделал глубокий вдох и прошел в глубь темницы, внимательно наблюдая за пленником. Может быть, даже хорошо, что этот ублюдок смог уцелеть? Он был очень близок к Кастору, вот у кого и правда может быть ценная информация.

– Удивлен, что ты до сих пор не сдох в одной из канав Великого Гринфордта, Моргот, – холодно проронил Лоран, глядя на отцовского духовного наставника.

– Удивлен, что еще не принявшего титул мальчишку кличут полноправным королем, – проскрежетал в ответ мужчина, откидываясь спиной на сырую стену. – Вера народа в тебя по-настоящему восхищает меня, – процедил Моргот и понизил голос до зловещего шепота: – И ужасает в не меньшей степени…

– Держу пари, ты ставил на другого мальчишку? – колко заметил Лоран и, подтянув к себе пустую скамью, уселся напротив Моргота.

Позади себя Лоран услышал шуршание тканей и скрип подошв, должно быть Алира и Хеши подошли ближе. Неотрывно наблюдая за их действиями, Моргот осклабился и склонил голову набок, как это делает хищная птица. Каждый его жест был пропитан ехидной, приторной насмешкой.

За время скитаний по Великому Гринфордту наставник краше не стал: его сальные патлы сбились в скользкие сосульки и неровно обрамляли лицо, щеки глубоко впали и казались канавами, глаза потерялись в глазницах, став практически неразличимыми в темноте. Тело усохло, кожа обвисла, суставы проступили отчетливее. Лоран глядел на отцовского прихвостня как на остатки мерзкого гоблина, не замечая особой разницы между тварями.

– Маг разума мудр, но даже он не способен знать все наверняка, – мерно проговорил Моргот. – Я ошибся насчет тебя, – с беззвучным смехом добавил он, складывая руки замком. – Но не я один, ведь так, король? Сколько людей приняли твою сторону?

– Тебя это волновать не должно, – с не меньшей ядовитостью ответил Лоран.

Моргот хитро ставил вопросы, стараясь не отвечать, а наоборот – выпытывать. Наивно с его стороны. Лоран не Самаэль и не позволит играть собой, как куклой на ниточках, зная, что прихвостень отца всегда был скользким, как угорь. Таким он и остался, вряд ли одна неделя могла что-то изменить. Каждое слово Моргота нужно было цепко хватать, чтобы истинный смысл сказанного не выскользнул сквозь пальцы.

– Где вы подобрали это отродье? – повернувшись к Хеши, уточнил Лоран.

– Он двигался по малому тракту к Фреро, пока не заметил наш отряд. Перехватили мы его на подступах к деревне. Мерзавец на удивление быстро бегает.

– Хм, – задумчиво протянул Лоран и сузил глаза, снова повернувшись к Морготу. – Почему же ты не покинул Великий Гринфордт? Зачем отправился во Фреро, Моргот? Что там такого важного, что подвело тебя к риску быть обнаруженным?

– У тебя изменился взгляд, шакал, – загадочно ответил Моргот, резво подавшись вперед.

Лоран услышал, как шумно вздохнула Алира у него за спиной, вероятнее всего испугавшись поступка чародея. Не обернувшись к ней, Лоран вперил внимательный взгляд в Моргота и покачал головой.

– Действительно, только ты еще ничего не говорил про цвет моих глаз…

– Цвет вовсе ни при чем, мальчишка. – Моргот как-то странно сощурился и шумно потянул воздух носом. Он нахмурился и принялся внимательно изучать лицо Лорана, будто надеялся что-то в нем разглядеть, но никак не мог уцепиться за нечто конкретное. – Твой взгляд меркнет.

– Неудивительно, – процедил Лоран, – как посмотришь на тебя, становится тошно… Я до сих пор не понимаю, как еще не потухли факелы.

– Продолжай отшучиваться, продолжай. Не осознающий угрозы всегда старается обратить ее в шутку, вот только до добра это не доведет.

– Почему ты пошел во Фреро? – перебил Лоран, уставший от словесных игр.

– Надоело скитаться.

– И где же ты скитался все это время? С кем?

– Магу разума не нужно сопровождение, мне не страшно остаться наедине со своими мыслями. Я был в деревне Грифо, потом двинулся во Фреро. Я скиталец, как пес, потерявший хозяина.

– Пес, привыкший к хозяйскому сапогу, вряд ли отобьется от людских ног и останется один на один со своими мыслями. К тому же сапог всегда пара, – железно отчеканил Лоран. – Ты виделся с моим братом.

– Был бы рад, но увы, – пожал плечами Моргот. – Когда я в последний раз видел Самаэля, он лежал на земле, пойманный в ловушку колдовством молодой ведьмы.

Слушая его, Лоран чувствовал опьяняющую, как хмель, злость, замечая, что вены на руках вздулись, а пульсация в висках стала сильнее.

– Узнаю блеск в твоих глазах… – поменял тему Моргот, глядя на него с прищуром. – Неужели что-то от былого мальчишки осталось в этой бездушной оболочке? – Он вдруг резво кинулся вперед, коршуном схватив Лорана за руку.

Цепкие пальцы мага прочно впились в его кисть. Лорану показалось, что время прекратило свой ход. Кажется, он слышал, как испуганно всхлипнула Алира, как с тихим звоном высвободилось лезвие из ножен Хеши. Не успел никто среагировать, как Моргот вдруг сам отпрянул подальше от Лорана, будто бы обжегся огнем его кожи.

Отшатнувшись настолько далеко, насколько смог, маг прижался спиной к стене и приложил ладонь к груди, выпучив глаза так, что их оказалось возможным рассмотреть в глубоких глазницах. Моргот был в ужасе. Лоран непроизвольно нахмурил брови, не понимая причины такой паники у наставника. Он думал, что маг разума попытается повлиять на его сознание, но почему-то Моргот вдруг пошел на попятную. А ведь он уже прикоснулся к коже! Почему же отступил, чего так испугался?

– Позволь отрубить ему руку? – Голос Хеши заставил Лорана выйти из задумчивого оцепенения.

– Погоди немного, – ответил он и подался навстречу наставнику, отчего Моргот ринулся было назад, но наткнулся на все ту же стену.

В глазах мага горел животный страх, самый настоящий, и причину его появления было сложно понять. Раньше такого за этим человеком не наблюдалось, оттого вопросов у Лорана стало в разы больше.

– Что тебя напугало, Моргот?

Характерно потерев руки, тот моргнул, прогоняя из глаз тень кошмара, затем торопливо, как ползучая тварь, провел языком по губам и выпрямился, хотя все еще держался на расстоянии от Лорана.

– Мне не следовало прикасаться к королю, – затравленно ответил маг разума, чем только распалил интерес и подозрения Лорана.

– За время побега ты напрочь растратил мастерство лгать, или спутал меня с братом. – Лоран медленно склонил голову набок, и улыбка сползла с его губ. – Я не маг разума, но не настолько глуп, чтобы не заметить произошедшего.

– Что ж, ты прав… – прохрипел Моргот. – Воздействовать на Самаэля всегда было просто. Он был слишком податлив, даже на расстоянии.

Услышав это, Лоран будто получил удар под дых. Воздействовать на Самаэля. Слова Моргота еще долго как эхо звучали отголосками у него в голове. Неужели чародей… все это время помыкал младшим сыном короля, как марионеткой? Подавшись вперед, Лоран вперил испепеляющий взгляд в мага и процедил:

– Что ты хочешь этим сказать? Ты контролировал моего брата?

Глаза колдуна недобро сверкнули, напомнив наточенные лезвия. Сложив руки, Моргот потер ладони и загадочно осклабился.

– Ты бы никогда не догадался об этом, – беззвучно рассмеялся он. – Не такой уж проницательный шакал, каким казался.

Лоран выпрямился и запустил пятерню в волосы, отбрасывая пряди со лба. С ума сойти. Сэм… Как давно его сознание было затуманено? Лоран слышал легенды, что когда-то давно некоторые маги разума умели брать под контроль человеческую волю, но такое колдовство выжигало их изнутри, как болезнь. Чародеи выгорали за пару дней, максимум две недели, и их жертвы освобождались от внушения. Об этом было написано в старых архивах, с которыми работал Бардос. С каждым поколением сила магов уменьшалась, и по всем правилам такой способности у нынешних колдунов не должно было быть. Но Лоран видел опровержение этому перед собой.

– И долго это длилось? – процедил он, надеясь во всем разобраться раз и навсегда, чтобы понять, последние годы он боролся за трон с родным братом или с куклой в руках опытного кукловода.

– Достаточно, – признался Моргот.

Сложив руки на груди, Лоран криво усмехнулся и посмотрел в бездонные глаза мага разума, склонив голову набок.

– Теперь многое прояснилось, – заключил он и качнул головой.

Вопрос с Сэмом повис над ним густым облаком, и еще только предстояло во всем разобраться и открыть брату глаза на истину, если он к этому времени не наделает глупостей, влекомый ведьмой огня.

Желание зарезать Моргота на месте стало невыносимым, и Лоран постарался отвлечь мысли разговором, чтобы не наделать глупостей раньше времени.

– На моего брата ты мог влиять, но не на меня. – Он снова подался вперед и прорычал: – Поэтому вернемся к теме: зачем ты шел во Фреро и что тебя так напугало, когда ты попытался воздействовать на меня?

Ожидаемо, Моргот сжался и снова отшатнулся, но деваться ему было некуда. Маг был в ловушке.

– Лучше начни отвечать, – с безжалостной усмешкой проговорил Лоран, – потому что мое терпение небезгранично. Не заговоришь со мной сейчас, завопишь ночью при виде тварей Нижнего Миира. Или что хуже – разозлишь меня окончательно, и тогда бестии покажутся тебе милостивыми духами.

Моргот раскрыл рот и тут же закрыл, как выброшенная на сушу рыба. Он забегал туда-сюда глазами, смотрел то на Алиру, то на Хеши, пытаясь в их лицах найти поддержку. Это было совсем не похоже на того Моргота, которого Лоран знал раньше. У него не хватало терпения наблюдать за этим спектаклем, поэтому он повернулся к Хеши и вытянул руку.

– Дай свой клинок…

– Я скажу! – воскликнул Моргот, тряхнув ладонями.

Медленно Лоран повернулся к нему и сложил руки на груди, заинтригованно приподняв бровь.

– Я надеялся миновать Фреро и добраться до Фенри, – порывисто выдал Моргот, раскрывая все карты перед Лораном. – В день битвы с проклятием, – издалека начал маг, – я видел, как Самаэля сбил камень, и подумал, что он умер… Тогда я решил бежать, знал, что смена власти не скажется на мне лучшим образом. Я надумал ненадолго укрыться в Грифо, переждать, пока все уляжется, но той же ночью пришли твари. Они миновали деревню и направились к королевскому лагерю… Тогда я понял, что дело в сердце острова. – Моргот покачал головой. – Великий Гринфордт лишился своего короля, а ты – самозванец. Поэтому бестии нападают. Я понял, что дальше будет только хуже, поэтому попытался покинуть остров, но по воле духов-защитников столкнулся с торговцем-передвижником. Он сказал мне, что слышал, как принца Самаэля спасла огненная ведьма и забрала его с собой в Когтистый лес. Тогда-то я и пришел к выводу, что нужно рискнуть и найти его.

Теперь многое прояснилось. Оказывается, не зря вечно нагонявший ужас Моргот вызывал у Лорана столько вопросов и опасений. Маг действительно давно прогнил, вот только было непонятно, почему все еще оставался жив. Возможно, он, как ведьмы стихий, питался источником своей силы, но если маги элементов подпитывались огнем, водой, землей или воздухом, выходит, Моргот пожирал энергию Самаэля? Это даже звучало ужасно. Лоран слишком запутался, чтобы самостоятельно во всем разобраться, поэтому решил поразмышлять над этим вопросом позднее.

– Почему ты думал, что найдешь Сэма в Фенри? – продолжил Лоран.

– Я не думал, – признался маг. – Знал. Если Самаэль действительно уцелел, то будет искать меня. Когда торговец сообщил мне, что мальчишка вместе с ведьмой укрылся в Когтистом лесу, я принял решение оставить Самаэлю послание в ближайшей к бору деревне, чтобы он знал, что я готов прийти на помощь. Когда-нибудь он все равно вышел бы из леса.

– Допустим, – согласился Лоран. – Кто еще отправился на поиски Сэма, помимо тебя? Сколько вас?

– Я был один… Тех, кто не успел спастись бегством, ты казнил.

– Всех? Нет, Моргот, всех казнить я не мог. Хочешь сказать, что больше никого не осталось на стороне моего брата? – Лоран готов был рассмеяться. – Слабо верится, учитывая, что до моего возвращения из похода на Клык Сэма тут возвели в ранг духа-защитника по твоей милости.

– Остерегись, король… – сказав это, Моргот замолчал, и повисла напряженная тишина.

Маг по-прежнему старался держаться как можно ближе к стене, казалось, он хотел слиться с ней и полностью исчезнуть в тени, избегая островов света от факела Хеши. Понимая, что безмолвие может затянуться, Лоран недобро покачал головой, напоминая Морготу, что разговор не закончен.

– Я не знаю, кто еще отправился на поиски принца Самаэля, – в конечном счете сдался маг. – Могу говорить только за себя. Но не думай, шакал, что твой брат остался без поддержки.

На этот раз Моргот сказал Лорану достаточно. Он кивнул, но и не подумал оставлять начатое. Специально толкнув свою скамью чуть вперед, Лоран приблизился к наставнику, вынуждая того снова отшатнуться от себя как от огня.

– Второй вопрос, Моргот, – Лоран зловеще улыбнулся, – что тебя так напугало во мне?

Тот покачал головой, отчего волосы, сбившиеся в сосульки, звучно хлопнули его по щекам. Чего такого увидел маг разума, если впал в такой ужас? Лорану сделалось дурно. Он чувствовал изменения в себе, но разве их может не быть, если ты умер и вернулся к жизни?

– Меня напугали перемены, мальчик, – наконец ответил наставник.

– Перемены вгоняют в панику многих, самое глупое решение – поддаться страху изменений. Не говори мне, что этого ты испугался. Не забывай, я больше не принц, перед тобой король. Перемен было не избежать.

– Не-е-ет, – с шипением протянул мужчина и его лицо исказила страшная улыбка. – Лоран умер.

– Я жив, – громче, чем хотел, ответил он. – Выражайся конкретнее, Моргот.

– Ты еще не понимаешь? – Бывший наставник с очувствием посмотрел на него, и Лоран ощутил зарождающуюся тревогу.

– Так объясни, – грубо отрезал он и схватил Моргота за воротник, рывком дернув к себе. – Мне надоели загадки.

– Я не выйду отсюда живым? – спросил маг и голос его задрожал.

– Конечно, нет, – честно ответил Лоран. – Поэтому нет смысла лгать.

– Ты скоро поймешь, что перемены бывают разными, щенок. И не порадуешься тому, что происходит. – Моргот осклабился.

Лоран выпустил его воротник и отшвырнул мужчину к стене. Ударившись плечом о шероховатый камень, Моргот хрипло захохотал. Его смех со свистом рвался из груди, глаза блестели. Все это время стоящие неподалеку Хеши и Алира молчали, не в силах что-либо сказать. Глядя на мага, Лоран и сам понял, что этот человек давно лишился рассудка. Осознавая, что в нем таится куда больше опасности, Лоран задал еще один, последний вопрос, на который мог ответить только соглядатай отца:

– Что за лабораторию держал Кастор под замком?

Этот вопрос не давал Лорану покоя с тех самых пор, когда он впервые увидел капли крови на сапогах палача Джодока в подземелье. Ему с Нериссой удалось обнаружить тайную пещеру с жутким содержимым, но для чего все это было создано, так и не удалось выяснить. Все зацепки, которые были обнаружены в лаборатории, пропали после падения замка. Не осталось ничего, кроме воспоминаний. И Лоран готов был пойти на многое, чтобы узнать, какую цель преследовал отец, создавая лабораторию. Если понадобится, он готов был пытать Моргота, пока тот не выдаст ответ.

Стоило Лорану задать этот вопрос, глаза мага разума округлились. Он подавился смехом и закашлялся, его лицо вытянулось в испуге. Бывший наставник сгорбился еще сильнее и снова провел языком по губам.

– Значит, ты обнаружил лабораторию… – подытожил он и понуро качнул головой. – Ожидаемо. – Медленно Моргот выпрямился, и Лоран заметил, что его лицо стало бесстрастным и неживым, словно из воска. Очевидно, он смирился со своей участью.

С ответом маг не торопился. Лоран не стал вмешиваться в ход его мыслей, прислушиваясь к тому, как тихо капает влага с потолка. Почему Нерисса и Беван так задержались у Ренфрида? Лоран обернулся и перехватил взгляды округлившихся глаз Алиры и Хеши: они так же, как и он, не знали, что на этот раз выкинет Моргот. Наконец тот сцепил руки в замок и прочистил горло.

– Кастор ненавидел магию и презирал ее всем сердцем, – проскрежетал маг. – Но понимал, что в противостоянии между людьми и колдунами победят вторые; смертным не под силу бороться со стихиями природы, это и дураку очевидно. – Моргот замолчал, и его глаза забегали.

Лоран напрягся, замечая, что маг надолго задержал взгляд на Алире, а после опять уставился на свои руки. Снова в темнице повисла звенящая тишина.

Оценив все подозрительные детали в поведении мага, Лоран начал догадываться, что за интерес был у отца при создании лаборатории, и кровь в его жилах заледенела.

– Ведьмы стихий – народ непредсказуемый, – продолжил Моргот. – Однако привлечение таких сильных сторонников было бы на руку всякому королю, скажи ведь. Но практика показала Кастору, что союзы людей и чародеев недолговечны. Постоянная дележка территорий, грызня за лидерство… рано или поздно одна из сторон совершит измену, это лишь вопрос времени. Поэтому твой отец придумал другое – не искать среди сброда союзников, а сделать их, взрастить в стенах замка на своих условиях, как цепных псов.

Алира тихо всхлипнула от услышанного, даже восклицание Хеши показалось Лорану чересчур эмоциональным. Снова взгляд Моргота упал на советницу и задержался на ней, лицо мага исказила гримаса.

– Кастор организовал лабораторию под замком и из имеющихся резервов начал скрещивать виды, надеясь создать необходимый продукт.

– Ты говоришь о людях, – напомнил Лоран, замечая, что его голос стал напоминать рычание зверя. – Отец ставил опыты на своем народе и совет ему не препятствовал в этом?!

– Совет его поддержал, щенок, – осклабился Моргот. – Только представь, как бы возвысился Великий Гринфордт, если бы у Кастора была собственная армия ручных магов, которым и в голову не пришла бы идея о предательстве? Мы бы поставили все прочие королевства на колени!

Не узнавая себя, Лоран снова бросился вперед и грубо схватил мага разума за воротник, подтянув его к себе. Громко затрещали волокна рвущейся ткани.

– В той лаборатории были колбы с эмбрионами! – прошипел Лоран. – Это…

– Да… – голос Моргота забулькал в, казалось, подстрекающем смехе.

Лоран не заметил, как разжал пальцы.

Плюхнувшись на скамью, маг ощерился и поднял глаза. Лоран так и остался стоять над ним, надеясь, что сумеет совладать с собой и не свернет шею Морготу раньше времени.

– Эксперименты показали, что породить мага в лабораторных условиях не так просто. – Моргот наслаждался шоком на лицах собравшихся. – На тот момент у Кастора было лишь пять магов стихий. Король понимал, что любая ошибка приведет к потере ценного источника силы, а ошибки случались одна за другой. Поэтому твой отец успел вовремя остановиться и приберег трех выживших ведьм стихий на более пригодное время. Тогда он переключил свой интерес на чародеев разума, их было больше и ценности в нас он видел меньше.

Медленно, как во сне, Моргот поднял руку и указал пальцем на Алиру, растягивая губы в оскале.

– Но не все эксперименты заканчивались одинаково. – Он негромко захохотал, наблюдая, как девушка опасливо отступает назад.

Звук его смеха напоминал противный шелест, с которым змея складывается в кольца на сухой земле, готовясь к броску. Холод в темнице показался убийственным. Лоран понял, что сегодня ему не понадобится бодрящее снадобье Бардоса, поскольку услышанное отрезвило его лучше любой оплеухи и эликсира.

– Эта мразь выжила, – смеясь, продолжил Моргот, – вот только силы в ней не обнаружилось никакой. Как бы ни старался Кастор, девка родилась простой смертной.

Внутри Лорана будто что-то оборвалось от этих слов. Он коршуном подхватил бывшего наставника за плечи и, одним грубым рывком оторвав его от скамьи, впечатал в стену с такой силой, что из легких мага вырвался воздух.

– Что значит, как бы ни старался Кастор?

– Успокойся, щенок, он не насиловал чародейку. Твой отец знал себе цену и никогда бы не лег вместе с ведьмовским отродьем… – прохрипел Моргот, морщась от боли. – Он повелел ей связать свое сознание с ней, чтобы после зачатия с другим подопытным она понесла ребенка, который носил бы в себе его дух. Так у Кастора появился бы маг, которому он мог доверять больше, чем сыновьям.

Лоран услышал, как у него за спиной опять всхлипнула Алира. Открывшееся и правда было ужасным и выбивало почву из-под ног. Лоран понял, что его трясет от злости, когда он обратил внимание на то, как дрожит подбородок Моргота.

– Но ведьма понесла девочку, – прошипел маг, продолжая рассказ. – Это не понравилось Кастору, он хотел убить ребенка, но вмешалась Кадма, твоя мамаша. – Моргот перевел взгляд на Лорана. – Король пощадил девчонку, сказал, что дождется, когда у нее откроется дар. Но шли годы, а она была все так же бесполезна. Очередной неудачный эксперимент! – эти слова маг почти выплюнул, как яд.

Не контролируя себя, Лоран снова сильно тряхнул его и хотел уже придушить на месте, однако его оттащили от чародея – Алира вцепилась в его руку с одной стороны, Хеши – с другой. Но Лорана давно так не трясло от гнева, и он не мог остановиться, несмотря на попытки друзей удержать его на месте.

– Говори дальше, – сквозь зубы велел он Морготу.

– Дальше ты знаешь, – осклабился тот. – За ненадобностью Кастор убил мамашу девчонки, она знала много и представляла угрозу… – Моргот оттолкнулся от стены и шагнул вперед, отчего Алира и Хеши отступили за спину Лорана. – Потом он хотел убрать ее, – маг указал на Алиру и хохотнул, – но снова вмешалась Кадма. Она портила Кастору все планы много лет подряд… поэтому он отравил эту сволочь. Но и тут нашелся защитник – вмешался ты и забрал девчонку под свое покровительство! Но каждый ученый знает, что неудачным экспериментам место в колбах на полке… – прошипел маг и, видимо, вконец потерял рассудок.

Он выставил перед собой руки и коршуном бросился вперед. Грубо отшвырнув со своего пути Хеши, Моргот вцепился в горло Алиры и свалил ее на землю, сжимая руки все сильнее и сильнее. Девушка захрипела и принялась брыкаться, но Моргот был гораздо сильнее нее. Лоран кинулся к ним, и ему даже удалось оторвать от советницы чародея, но тот совершенно обезумел. Вывернувшись из рук Лорана, он метнулся к Хеши и подобрал выпавший из чужих ножен кинжал. Не глядя, маг ударил клинком по воздуху. Лоран готов был поклясться, что почувствовал резкий запах стали, когда та прошла в опасной близости от его лица. Он вовремя увернулся, но отвлекся, и этого хватило Морготу, чтобы снова броситься на Алиру.

Он выставил перед собой лезвие и упал на колени, прижав своим телом советницу. Алира закричала и попыталась закрыться от ножа, но прямого удара ей было не избежать. Лоран понял, что если не успеет что-то предпринять, то навсегда потеряет ее – единственную, кого он всю жизнь считал действительно родным человеком. Хорошенько оттолкнувшись ногами, Лоран накинулся на Моргота и сбил его с Алиры. Кубарем они отлетели в один из углов камеры. Падая, маг успел замахнуться клинком, и удар пришелся вскользь, зацепив Лорана за плечо, но тот даже не почувствовал боли, только заметил красные дорожки крови на рукаве.

Моргот оказался на удивление сильным. Он крепко хватался костлявыми пальцами за одежду Лорана, а клинок держал так, будто лезвие было продолжением руки. В попытках вырвать у него оружие, Лоран сжал кулак и ударил мага по скуле, но тот лишь засмеялся, сплевывая кровь. Моргот скалился и шипел, как дикий зверь. Одним рывком он оттолкнул Лорана от себя и оказался сбоку; на мгновение его взгляд изменился. Слишком поздно Лоран понял, что задумал маг.

Сжав кулак, Моргот выставил вперед указательный и средний палец и пошел в атаку, пытаясь коснуться кожи Лорана. Он хотел использовать воздействие на сознание! Лоран отшатнулся, но слишком поздно. Маг вцепился ему в ключицу. Лоран почувствовал на своей коже крепкую хватку и приготовился к тому, что сейчас сознание затянет такой же туман, как в тот раз, когда к нему прикоснулась Залия. Но ничего не произошло, и казалось, само время замедлило ход. Моргот опешил не меньше него и испуганно отпрянул. Он быстро осмотрел помещение и на четвереньках кинулся в сторону. В одно мгновение он успел схватить убегающую Алиру за щиколотку и резко дернул ее на себя. Девушка упала, приложившись подбородком о землю, и начала брыкаться, стараясь ногой оттолкнуть мага, но после первого выпада резко обмякла. Моргот, как паук, со смехом принялся подтаскивать ее безвольное тело ближе к себе. Не позволяя ему пустить в ход лезвие, Лоран снова навалился на мага и откинул его в сторону. На этот раз ему удалось выбить из рук Моргота кинжал. Лоран подхватил лезвие и вовремя выставил его перед собой. Бросившийся было в его сторону маг не успел среагировать – он напоролся животом прямо на оружие. Лоран почувствовал, что кинжал легко вошел в мягкую плоть мага по самую рукоять. Моргот разинул рот, не издав ни звука, его глаза округлились и на ресницах сверкнули слезы, но Лоран не почувствовал ни жалости, ни сострадания, хоть и понимал, какую боль испытал чародей. Он был слишком ошарашен словами Моргота, потрясен этим открытием. То, что творил его отец с простыми людьми, окончательно разуверило Лорана в том, что Кастор не был таким уж жестоким. Отец был настоящим чудовищем. И Моргот ему во всем потакал и даже подстрекал его. Он назвал Алиру неудачным экспериментом, назвал ошибкой человека, который был Лорану дороже многих.

Глядя на выпученные глаза Моргота, на страх, плещущийся в них, Лоран хладнокровно надавил на клинок и прокрутил лезвие. Маг захрипел и попытался отпрянуть, но теперь ему было не уйти. Потянувшись за ним, Лоран рванул лезвие вниз, распарывая брюхо неровной линией. Глаза Моргота закатились, сдавленный хрип задержался на губах. Под давлением из раскрытой раны на Лорана полилась горячая кровь. В воздухе повисли клубы пара, волной накатил невыносимый запах.

Скинув с себя обмякшего Моргота, Лоран поднялся на ноги и пошатнулся. Он был весь в чужой крови, в руках блестел острый клинок, дыхание с трудом вырывалось из груди. И страшнее всего ему стало от того, что он чувствовал не страх, лишающий возможности сделать вздох, это была полная его противоположность. Лоран беззвучно смеялся, потому что давно душившая его злость наконец нашла выход. Он почувствовал какое-то давно желанное успокоение, последовавшее за убийством.

Его пробил озноб. Ликование все-таки сменил страх. Лоран выронил клинок из дрожащих рук и поднял ладони к своему лицу, глядя на них невидящим взглядом и пытаясь понять, почему ему было так приятно забрать чью-то жизнь.

Глава V

Доверие

С потолка капала вода, собираясь в мелкие лужицы. Нерисса подняла глаза на влажный потолок и поежилась, непроизвольно вспомнив, как сама сидела взаперти в подземелье Кастора некоторое время назад. Забавно до дрожи: она надеялась больше никогда не спускаться под Великий Гринфордт, но по воле бесов-пересмешников снова загнала себя в подземелье. Опираясь плечом о холодную решетку, Нерисса старалась отогнать те воспоминания и вслушивалась в разговор Ренфрида и Бевана, искоса поглядывая на второго. После того как ребята помогли ей с Ниорин в день битвы с проклятием, она больше его не видела. Сейчас перед ней стоял совершенно другой человек.

Нерисса знала, что игры с Ниорин добром не кончаются, но то, что сделала Посвященная с Теневым стражем, было ужасно. Глядя на множество витиеватых ожогов на открытых участках его тела, Нерисса поняла, что во время схватки с ним Ниорин орудовала огненными хлыстами. Кожа Бевана пестрила множеством полос и завитков светлого оттенка – белые ожоги ярко проступали на насыщенно-кофейном фоне. Нерисса даже представить не могла, какую боль испытывал Теневой страж тогда и что терпел сейчас. Вряд ли воспоминания о схватке с ведьмой огня так быстро исчезнут из его памяти. Очевидно, что встать на ноги через столь короткое время он смог только благодаря мазям Галин. Замечая, что всякое движение отражается на лице Бевана выражением му́ки, Нерисса знала, что не ошиблась – он храбрился, но до сих пор испытывал лютую боль, и как бы ни старался скрыть ее, выходило не очень. Жестокая битва с проклятием Одханы на всех наложила свой отпечаток.

Опустив глаза на ладони, Нерисса гневно сжала кулаки. Вопреки всем ее усилиям, воззвать к стихии земли не получалось! Но почему? Она могла бы обратиться с этим вопросом к Галин и Гилмору, но маги остались на Клыке. Нерисса будто получила тупой удар по голове и не представляла, как реагировать на это и что делать дальше. Если в прошлый раз стихия не откликалась по объяснимой причине – проклятая змейка превосходно делала свое дело, – то как быть теперь? Удастся ли без способностей и связи с землей как-то почувствовать энергетический след родительского духа? Снова вопрос, на который могли ответить только Старейшины. Нерисса задумчиво закусила щеку.

Судя по рассказу Бевана Ренфриду о последних событиях, гоблинов не интересовали никакие населенные пункты, кроме сердца Великого Гринфордта. Получается, маги могли бы обосноваться где угодно, хоть в Грифо, хоть во Фреро или Фенри, но они не оставили Клык. Нерисса надеялась отвоевать им свободу, чтобы они могли перемещаться, путешествовать и осваивать новые земли, но Старейшины выбрали иной вариант. Их поступки всегда было трудно понять. У Нериссы накопилось слишком много вопросов к наставникам, и она решила в ближайшее время наведаться на Клык.

– Получается, он меня казнит, – снова повторил Ренфрид, упираясь лбом в решетку. – Надо было оставаться на стороне Самаэля.

Услышав это из уст брата, Беван быстро просунул руку сквозь прутья и, схватив того за воротник, грубо потянул на себя. Молодой Теневой страж сильно прижался щекой к железным прутьям и попытался отодвинуться, но Рафтмур держал его крепко, не позволяя этого.

– Думай о том, что говоришь, малец! И так загремел сюда по своей глупости, – огрызнулся Беван и отпустил брата, тряхнув рукой.

Нерисса заметила, что даже на его ладони и пальцах были ожоги.

– Я уже признал свою ошибку и все рассказал, – запротестовал Ренфрид. – Второй раз перед Лораном я так унижаться не стану. Пусть лучше казнит.

– Казнит… – фыркнул Беван. – А обо мне ты подумал? Что будет со мной, если тебя не станет? Как это воспримет дядя Тэйкер?

– Дядя переживет, а тебе-то что? Было бы тебе до меня дело, давно бы вытащил меня отсюда…

– Как ты не понимаешь! – вспылил Беван. – Лоран непреклонен в таких вопросах. Нужно думать, как обелить твою репутацию до того, как он примет какое-то решение.

– Мне казалось, что принимать решения для него секундное дело, – вслух задумалась Нерисса, привлекая внимание парней. – По крайней мере, так было раньше, но сейчас Лоран как будто изменился.

Теневые стражи обернулись к ней, затем переглянулись между собой. Понимая, что пропустила целую неделю, Нерисса хотела наверстать упущенное и во всем разобраться. Если они планировали вытащить Ренфрида, убедив Лорана в добрых намерениях молодого стража, нужно было сначала понять, что происходит с самим Лораном.

– Почему ты так думаешь? – спросил ее Ренфрид и попытался просунуть лицо сквозь прутья решетки, чтобы лучше видеть.

– Честно, не знаю. Мне показалось, он стал каким-то отстраненным, – заметила она. – И цвет глаз… Когда только он пришел в себя в тот день, зеленое кольцо вокруг радужки было не таким отчетливым.

– Может быть, дело в магии твоей наставницы? – задумался Беван. – Бардос рассказал мне, что было в тот день, когда Самаэль ударил его клинком, – пояснил Теневой страж. – Если Лорана поддерживала Галин, то вполне понятно, почему в нем произошли какие-то перемены. Сила земли, если я не ошибаюсь, это сосредоточие гармонии. Может быть, когда Галин его поддерживала, он слишком напитался всем этим?

– Ты сам-то в это веришь? – скептически спросил Ренфрид.

– Честно, я не знаю, во что верить, – признался Беван. – По крайней мере, насчет отстраненности я согласен. А может быть, Лоран просто вымотался. Он все эти дни не сомкнул глаз. Думаю, его чем-то поит Бардос, но они оба молчат.

Нерисса ничего не ответила, снова в задумчивости закусив щеку. Она была согласна с Беваном, магия действительно накладывает отпечаток на любого, кто к ней взывает, но она не может в корне изменить существо человека. Не магия меняет людей, а обстоятельства.

Молчание затянулось. Стоя без действий, Нерисса остро почувствовала пронизывающий холод подземелья, который брал в тиски, ничуть не уступая по силам лозам Галин. Это место угнетало и медленно убивало абсолютно все, теплящееся где-то внутри, оно было способно забрать даже сердцебиение. К своему ужасу, Нерисса осознала, что уж лучше погибнуть от лап бестии, чем до смерти замерзнуть здесь.

– Я не хочу умирать, – тихо признался Ренфрид, будто прочитав ее мысли.

Беван тяжело вздохнул и передернул плечами, и Нерисса поняла, что вовсе не от холода. Он хотел помочь брату, но как это сделать, чтобы в результате не усугубить положение?

С потолка сорвалась крупная, долго набухавшая капля воды и тяжело ухнула в лужицу на земле, стрельнув крошечными брызгами в разные стороны. Нерисса опустила глаза и еще долго всматривалась в глянцевую поверхность, где отражался свод подземелья. Она будто впала в транс, и от размышлений у нее даже разболелась голова. Тут на успокоившуюся поверхность лужи прилетела еще одна капля и заставила Нериссу вынырнуть из омута мыслей. Внезапно ее осенило. Если Беван не хотел подставляться перед двором и короной, то ей уже было нечего опасаться, она ничего не должна была ни Грифонам, ни Лорану. Тем более теперь, когда лишилась сил.

– Ты не умрешь, Ренфрид, – твердо заявила она.

В душе появилась крошечная надежда, на фоне которой даже головная боль показалась пустяком. Одной не слишком разумной выходкой Нерисса могла решить две проблемы, и, если все выйдет как надо, Ренфрид останется жив. А если дело обречено, то у него будет шанс умереть хотя бы не от холода в темнице и уж точно не от руки Лорана.

Молодой Теневой страж подался вперед, снова силясь протиснуться сквозь прутья решетки.

– Что ты задумала?

– Нерисса, подумай хорошо. – Беван предостерегающе помотал головой и опустил руку ей на плечо, чуть сдавив пальцы. – Что бы ты ни решила – не делай этого сгоряча.

– У меня есть план, – успокаивающе ответила она и положила руку на предплечье Бевана, слегка пожав его в ответ. – Ты ведь хочешь спасти Ренфрида? Так доверься мне.

– Я хочу, чтобы он жил, а не проживал жизнь за другого человека, – голос Бевана стал глухим. – Если ты сделаешь то, что, как я полагаю, задумала, расплачиваться придется тебе.

– Возможно, – согласилась Нерисса, – но вообще-то, я никому ничего не должна, и расплачиваться тем более. А если мы все спланируем правильно, то Ренфрид еще сыграет не последнюю роль и точно обелит свою репутацию.

Теневые стражи переглянулись, но не спешили отговаривать ее. Нерисса почувствовала уверенность в своей задумке, но ей нужно было убедиться в том, что игра стоит свеч.

– Парни, как вас пытал Самаэль?

Беван и Ренфрид одновременно переглянулись и как по команде потупили взгляды. Очевидно, им было неприятно вспоминать то унижение и боль, которую они вынесли, к тому же на глазах у Алиры. Но Нериссе нужно было знать наверняка одну деталь, чтобы сделать выводы.

– Зачем тебе это? – спокойно спросил Беван.

– Просто ответьте, – настояла Нерисса. – Хочу кое в чем убедиться. Ренфрид?

Тот прижался щекой к железной решетке, и холодный отблеск металла неровно отразился на его пересеченном шрамами лице. Ренфрид опустил глаза и пожал плечами.

– Крысы, раскаленные клещи, потом вот это, – он небрежно указал на свое лицо. – Я плохо помню, что было после… кажется, Самаэль хотел отсекать фаланги пальцев один за другим, потом уши, ноздри, но велел оставить меня и приказал взяться за Бевана.

Нериссу передернуло от одних только описаний. К горлу подступила желчь, благо она ничего не ела с момента своего пробуждения, поэтому удержалась от того, чтобы сложиться в рвотном позыве. Она кивнула и перевела требовательный взгляд на Бевана. Рафтмур прислонился плечом к решетке и прочистил горло невеселым смешком.

– Попытался сделать «кровавого орла», – ответил он. – Северяне называют это крыльями смертника.

Нерисса нахмурилась, не понимая, что это могло бы значить, а от догадок к горлу подступила судорога. Должно быть, Беван понял ее недоумение, поэтому спокойно объяснил:

– Это древний способ казни у северян. Уверен, Самаэль не хотел меня убивать, но он был довольно близок к этому… Чтобы разговорить одного из нас, было достаточно просто начать. Он приказал порезать мне спину вдоль позвоночника, но после остановился. Если бы нет, то точно убил бы: «кровавый орел» требует, чтобы палач отсекал от позвоночника ребра одно за другим и после вытащил легкие наружу и разложил их, как крылья. Изощренный способ казни, как ни назови его. Алира спасла меня, не позволив ничего этого сделать.

Перед глазами Нериссы все поплыло. Она пожалела о том, что спросила ребят об этом, уж лучше бы придержала язык. Что Самаэль за чудовище, если отдает приказы делать такое с людьми? Нерисса вспомнила, с какой ненавистью относилась к Лорану, считая его выходки ужасными, а его самого – чудовищем. А что было бы, выбери она тогда сторону Самаэля? Ей стало противно от одной только мысли об этом.

– Так зачем ты спросила? – Дав ей время переварить услышанное, Ренфрид осторожно потянул ее за рукав, привлекая внимание.

– Затем, чтобы убедиться, что моя идея не лишена смысла. – Видя в глазах Бевана неподдельный интерес, она шагнула ближе к решетке Ренфрида и понизила голос: – Если бы Алира не проговорилась, Сэм велел бы убить тебя, Беван, – без обиняков сообщила она и взглянула на Теневого стража в упор, а после перевела взгляд на пленника. – Но Ренфрида он пощадил.

Внимательно слушая ее, Беван начал хмуриться, но Нерисса заметила проблеск понимания у него в глазах.

– Ты хочешь сказать…

– Возможно, только возможно, он вовсе и не хотел убивать Ренфрида, ведь он на него работал.

– И загремел сюда из-за этого, – всплеснул молодой Теневой страж, постучав пальцами по решетке.

– Это даже нам на руку, – подхватил Беван и одобряюще кивнул Нериссе. – Теперь твое сотрудничество с Самаэлем может принести пользу Лорану. Только если Нерисса не ошибается.

– Я ошибаюсь редко, – заметила она.

– Мне сейчас надо сделать вид, что я все понял, хотя на самом деле ничего не понял? – недоумевающе нахмурился Ренфрид. – О чем вы?

– О плане. – Нерисса вцепилась в прутья решетки. – Если все получится, ты поможешь Лорану и получишь помилование.

– Какой ценой? – с сомнением осведомился Ренфрид.

– Тебе придется заслужить второй шанс и вернуть доверие человека, который тебя пытал.

Глаза Ренфрида округлились, и он непроизвольно шагнул в глубь темницы. Нерисса видела, как на его лице сменяются паника, надежда, страх и вера. Наконец молодой страж покачал головой и, подойдя к решетке, обхватил холодные прутья руками.

– Ни за что, – отрезал он. – Ты предлагаешь шпионить для Лорана! Самаэль никогда мне не поверит, он сразу меня убьет.

– Вообще-то, Сэм не настолько глуп… – рассудил Беван и сложил руки на груди.

– Да, ты это шрамам на моем лице скажи, – съехидничал Ренфрид.

– Самаэль знает, что ты общаешься с нами, – продолжил Беван. – А мы приближенные Лорана, от нас ты мог бы узнать многое, ему сейчас нужны любые сведения.

– Ты предлагаешь мне продать вас? – Ренфрид непонимающе хлопнул глазами. – Не буду я этого делать, хватит с меня подобных игр. Я просто хочу жить, но если единственный шанс уцелеть – это снова дать собой манипулировать, то лучше я умру.

– Ренфрид, ты можешь помочь всем нам. – Нерисса попыталась использовать прием Залии и коснулась его руки, но Теневой страж тут же ее отвел. – Сэм ушел в Когтистый лес с Ниорин, – не отступила она. – Ты бился с ней и знаешь, на что способна эта женщина. – Решив сыграть на больном Ренфрида, Нерисса припомнила старую ведьму и магию, которой всегда остерегался молодой Теневой страж. – Заслужив доверие Самаэля, ты попадешь в Когтистый лес и сможешь узнать, что затевает Посвященная.

– Но я не хочу, Нерисса, – шепотом признался Ренфрид и опустился на голый пол, стиснув голову руками. – Ты делаешь на меня ставки, забывая, что я – всего лишь я. Не Беван, не Лоран и не Бардос. Я не настолько опытный воин, я не умею строить планы и хитрости на ходу, я многого не знаю. Твой план обречен на провал. Вы ничего не узнаете, меня там просто убьют, ко всему прочему вы подставитесь из-за меня. Я не прощу себе, если из-за меня накажут кого-то из вас.

– Останешься, и здесь тебя казнят раньше, – отрезвляюще хлестнула Нерисса, устав применять мягкие уговоры. Все-таки было глупой идеей копировать манеру Алиры или приемы Залии с прикосновениями, лучше использовать свой метод – идти напролом. – Если тут тебя не ждет ничего, кроме смерти, может, имеет смысл рискнуть там? Подумай хоть раз не о ком-то, а о себе. О том, как очистить свою репутацию и заслужить помилование.

Беван опустился на холодную землю напротив решетки. Рафтмур протиснул руку сквозь железные прутья и опустил руку на плечо брата.

– Ты недооцениваешь себя, малец. Вот увидишь, у тебя все получится. Ты будешь жить. Только не сомневайся в себе.

Глядя на них, Нерисса тоже села на землю, скрестив ноги.

– Пока это единственный план.

– И он очень рискованный, – тяжело вздохнув, признал Беван. – Но как бы я ни ломал голову все время, пока лежал в лазарете, ничего лучше этого плана придумать не смог и вряд ли смогу. Лоран не ждет, что кто-то из нас выпустит тебя, поэтому какое-то время он будет думать, что ты сбежал сам. Так что времени на то, чтобы провернуть это дело, хватит. Тем более пока наш король занят другими делами, нужно оборонять лагерь. Я сильно сомневаюсь, что он пошлет кого-то за тобой в погоню, людей и так не хватает. А когда он обратит внимание на тебя, ты уже принесешь ему сведения о Ниорин и Сэме.

С потолка снова сорвалась толстая капля. В возникшей тишине она создала слишком много шума. Нерисса выжидающе глядела на Ренфрида, устремившего остекленевший взгляд перед собой. Он рассматривал осколки крошечных камушков. Однажды с такими он играл с девочкой Амели на Малом Гринфордте, однажды Нерисса напугала его, подняв такие же крошки на Рафтморе. Похудевший, осунувшийся, в широких одеждах, Ренфрид выглядел совсем юным. Неужели Лоран правда мог отдать приказ о его казни?

– Когда? – наконец прохрипел молодой Теневой страж.

Нерисса заметила, что Беван одобряюще сжал пальцы и крепко стиснул плечо брата. Значит, так и будет. Слишком затягивать было нельзя, лучше действовать сразу, пока не изменились обстоятельства, никто не передумал и Лоран не принял судьбоносное решение. Нерисса открыла рот, чтобы озвучить очевидное, но вместо ее слов тишину пронзил крик Алиры.

Беван вскочил первым. Эхо от крика девушки пронеслось по коридору и умчалось дальше, в непроглядную темноту, звонко отскакивая от стен. Не мешкая, Рафтмур сорвался с места и бросился на голос Алиры. Быстро обернувшись к Ренфриду, норовящему переломать себе кости в попытках выбраться из темницы на помощь девушке, Нерисса метнулась к нему.

– Жди, – приказала она, махнув у него перед лицом ладонью, чтобы привлечь внимание. – Я выпущу тебя, когда будет подходящее время.

– Понял! Беги скорее туда! – почти прорычал Ренфрид, гневно тряхнув решетку, которая не позволила ему выбраться. – Помоги Алире!

Не споря, Нерисса бросилась вслед за Беваном, ориентируясь в неизвестном коридоре по шевелюре Рафтмура, маячившей белым пятном. Из-за полученных травм быстро бежать Теневой страж не мог, поэтому Нерисса скоро его догнала.

Вместе они ворвались в небольшую темницу, в которой стоял тошнотворный запах железа и чего-то кислого. Нерисса окинула помещение цепким взглядом и остановилась на Лоране: он стоял в центре над безжизненным телом мужчины, у которого было распорото брюхо. Стало понятно, откуда шел запах. Явно ошарашенный, Лоран рассматривал свои окровавленные руки, а в его глазах плескался зеленый свет, хотя лежащий в углу факел полыхал рыжим.

– Алира! – Протиснувшись мимо Нериссы, Беван бросился к бесчувственной девушке, лежащей навзничь на полу, и затряс ее за плечи, но она никак не отреагировала на его голос. – Бесы…

Беван снова аккуратно встряхнул Алиру, прижался ухом к ее груди и поднес руку к носу. Рафтмур суетился вокруг нее, не зная, как именно помочь, но скоро различил то ли сердцебиение, то ли дыхание, потому что шумно вздохнул.

– Она жива, – почти простонал Беван и подхватил Алиру с земли.

Голова девушки свесилась, рассыпав в воздухе темные локоны, рука соскользнула с живота и безвольно мотнулась в невесомости. Беван бережно прижал Алиру к себе и аккуратно поправил ее голову, коснувшись губами ее лба.

Нерисса неторопливо подошла к Лорану, никак не реагировавшему на происходящее, и осторожно опустила руку ему на плечо, удивившись тому, что он вздрогнул от прикосновения. Нерисса чуть сильнее сжала пальцы, заставляя его окончательно прийти в себя. Должно быть, маг разума как-то воздействовал на них?

– Посмотри на меня, – приказала Нерисса Лорану и, накрыв второй рукой его щеку, заставила повернуться к себе. – Лоран! – требовательно позвала она и легонько шлепнула его по лицу, наконец добившись внимания.

Его глаза были широко раскрыты, и в них как никогда ярко плескалась зелень, вкрапливающаяся в серый цвет, словно молодые побеги, пробившиеся сквозь каменную породу. Сделав глубокий вдох, Лоран качнул головой и прижал руку ко лбу.

– Все в порядке, – прохрипел он через какое-то время и коротко посмотрел в спину Бевана, уже уходящего с Алирой на руках прочь из темницы.

Теневой страж не проронил ни слова и даже не посмотрел на Лорана. Между ними словно образовалась пропасть.

Нерисса покосилась на распоротое брюхо мужчины, ставшее причиной ужасного запаха, и снова повернулась к Лорану, поражаясь его состоянию.

– Как это произошло? – вкрадчиво спросила она.

– Обычным образом, – будто во сне ответил Лоран. Развернувшись на месте, он присел на землю и подхватил на руки Хеши. – Нерисса, пойдем, – позвал он за собой, когда ведьма уже было подумала, что про нее вовсе забыли.

В последний раз взглянув на труп мужчины в побагровевшем из-за крови упленде, Нерисса поспешила покинуть проклятое подземелье.

Горячее вино приятно согревало руки. Стискивая до боли кубок, Нерисса смотрела на гладь багряной жидкости, видя на поверхности свое отражение. Особо изящных черт лица у нее никогда не было, а со сломанным и далеко неидеально сросшимся носом оно и вовсе стало более фактурным, напоминавшим высеченное из камня. Хоть какое-то напоминание о родной стихии. Нерисса сделала еще один глоток вина и опустила кубок, подняв наконец глаза.

Алира мирно спала, укрытая одеялом и теплой шкурой. На краю ее матраса сидел Беван, поглаживавший тонкую кисть девушки; он не сводил обеспокоенного взгляд с ее лица, хотя дыхание Алиры давно восстановилось, она дышала глубоко и спокойно. Интересно, когда разбился Кастор, в дребезги разлетелись и все его изжившие себя законы?

– Не делай резких движений, – недовольно буркнул рядышком Бардос, заставляя Нериссу повернуться к нему.

Расположившийся на краю соседнего матраса библиотекарь небрежно смахнул со лба второй жертвы Моргота непослушные пряди волос и повернулся к прикроватной тумбе. Пока Бардос тянулся к неглубокой таре за влажной тканью, Нерисса как следует рассмотрела Хеши и в очередной раз поймала себя на мысли о том, что не может определить, кто перед ней: мужчина или женщина.

– Нас не самым лучшим образом представили друг другу, да? – Нерисса, еще не до конца привыкшая к голосу Хеши, такому же интересному и необычному, точь-в-точь подходящему яркой внешности, устало усмехнулась в ответ.

– Иначе не скажешь, – согласилась она.

– Алира мне много о тебе говорила, поэтому мы знакомы заочно.

– Мне она о тебе рассказать не успела.

Нерисса перевела взгляд на советницу, остро чувствуя, как ей не хватает ее голоса. В королевском лазарете повисло молчание, такое же густое, как аромат от маслянистой головешки, которая медленно тлела, наполняя шатер травянистым запахом.

– С ней все будет хорошо, – спустя какое-то время подала голос Залия. Нетрудно было догадаться, что говорила она о советнице. – Нужно восстановиться, но спать она будет долго.

Склонив голову набок, Нерисса посмотрела на Бевана и Алиру и заметила, как тревожно Теневой страж начал кусать губу.

– Так что с ней сделал маг? – спросила Нерисса у чародейки разума.

Та сидела за письменным столом с Юраем и Санти, которые меняли повязки на руках и не встревали в разговор. Облокотившись на столешницу, Залия опустила подбородок на ладони и задумчиво склонила голову.

– Честно, точно не знаю, саженец, – призналась она. – Убить одним прикосновением мы не можем, но рискну предположить, что подонок попытался сделать именно это. Он очень сильно помутил ее сознание, но это не смертельно. Больше вреда она получила, когда упала на пол. К шишке лучше приложить что-то холодное.

– Это значит, что, придя в себя, она может забыть нас? – забеспокоился Беван.

– Если скажу «нет», совру, поэтому лучше не буду нагонять жути и посоветую просто ждать.

– А что с Лораном? – спросил вдруг Бардос. – Почему он не остался в лазарете, когда принес Хеши? Он ведь был весь в крови, котлы и метелки!

– Да, но она была не его. Вроде, – ответила Нерисса и вдруг ощутила укол беспокойства.

Когда они с Беваном прибежали в темницу, Лоран был сам не свой. Нериссе в очередной раз показалось, что проспала она не неделю, а целую вечность.

Должно быть, Рафтмур тоже заметил неладное в поведении друга, хоть и не сказал об этом раньше, но решил сообщить сейчас.

– Когда мы пришли с Нериссой, он вел себя странно. – Беван повернулся к Бардосу. – Словно остолбенел. Никогда его таким не видел.

– Остолбенел? – Библиотекарь нахмурился и повернулся за подробными объяснениями к Хеши, но удостоился только невеселой усмешки.

– На меня не смотрите, мое тело лежало на полу, а сознание витало невесть где. Я плохо помню, о чем они говорили, а после того как Моргот набросился на Алиру, и вовсе ничего не знаю.

Все понимающе промолчали. За шатром снова усилившийся ветер хлопал брезентовыми стенами. Несмотря на то, что в лазарете поддерживали тепло, зима нашла дорогу внутрь теплой палатки. Нерисса отстегнула булавку на воротнике мантии и переместила ее под самый подбородок, стараясь не стучать зубами. Хотя, возможно, озноб был вызван вовсе не поднявшейся бурей.

– У Алиры на щеках были высохшие дорожки от слез, – проговорил вдруг Беван.

Собравшиеся все как один повернулись к нему. Нерисса заметила, что Рафтмур покраснел от внимания, поскольку полосы ожогов у него на лице показались почти белыми. Беван смущался того, что не мог скрыть своих чувств? Даже Нерисса находила их отношения с Алирой очень теплыми, хотя еще совсем недавно кривилась всякий раз, стоило ей заметить, как они обмениваются улыбками.

– Она не плачет из-за страха, – продолжил Теневой страж.

– Она плачет, когда переживает за кого-то, – подхватил Бардос до того, как Беван успел договорить.

Рафтмур поднял благодарный взгляд на библиотекаря и молча кивнул. Нерисса взглянула на спокойное лицо Алиры и почувствовала ломоту в груди. Хотелось, чтобы советница поправилась как можно скорее. Умеющая исцелить своей добротой всякого, теперь она сама нуждалась в помощи.

Нерисса не осознавала, что поднялась на ноги, пока не почувствовала на себе вопросительные взгляды собравшихся. Ничего не сказав остальным, она направилась к выходу из шатра и тихонько выскользнула на улицу, чуть не упав из-за порыва ветра. Она до сих пор не привыкла к такому холоду. Промозглость и сильный ветер почему-то всякий раз напоминали ей о наставнике Сайрусе. Наверное, поэтому Нериссе и не нравился характер погоды. Не самое приятное сравнение и не лучшие воспоминания. Натянув капюшон на голову до треска драпа, она пошла в сторону шатра с королевским гербом.

Недолго побродив по лагерю, но с трудом противостоя ветру, Нерисса нашла нужный шатер и удивилась, что он, вопреки всем ожиданиям, оказался не огромным и совсем не выделялся. Неподалеку от входной группы брезентовых занавесей стоял воткнутый в землю штандарт с изображением грифона в лавровом венке. Это был, пожалуй, единственный отличительный элемент, который выдавал в шатре что-то королевское. Рядом не было даже караула. Должно быть, Лоран всех распустил, чтобы они успели отдохнуть перед ночной битвой с бестиями.

По правилам следовало постучать, прежде чем войти, но это слишком трудно, когда отсутствуют твердые стены. Нерисса кашлянула в кулак, но ее попытку возвестить о своем приходе унес вдаль сильный ветер. Поэтому она просто подхватила край ткани и потянула на себя. Ей навстречу из шатра выскочил Теневой страж. Нерисса вовремя отошла в сторону, пропуская мужчину. Извинившись скорее перед самим собой, чем перед ней, тот убежал выполнять поручение, что-то выводя кусочком угля на бумаге. Проводив стража взглядом, Нерисса без лишней опаски вошла в шатер.

Брезент хлопнул у нее за спиной, подпрыгнув на ветру. После заснеженной улицы темнота в помещении показалась густой и бездонной, хотя тут и там стояли кронштейны, в миски которых были аккуратно сложены пропитанные маслом поленья. Они мерно потрескивали в огне, слабо освещая пространство и согревая внутренний воздух.

Нерисса не сразу разглядела Лорана. Стоя за столом с разложенной на нем картой, он походил на каменный идол, поверх которого прыгали отблески искр.

– Мне всегда было интересно, что кроется за танцем теней от огня.

Нерисса не сразу вспомнила, что уже слышала от него эти слова, когда они прятались в старом полуразрушенном маяке на Одичалом берегу. С того времени будто прошло много зим. Удивительно, как быстро течет время, если несколько дней находиться в беспробудном сне.

Опустив на плечи капюшон, Нерисса стряхнула с мокрой ткани не успевшие растаять снежинки и, сняв мантию, бросила ее на табурет рядом с комодом на мощных ножках. Молча она неторопливо принялась рассматривать шатер, ничем не отличавшийся от того, в котором проснулась сегодня, за исключением некоторых отличий. Ей удалось разглядеть несколько комодов, кронштейны с мисками для горящих углей, рабочий стол, ванну, огороженную от общего помещения занавесями, и матрас. Правда, спальное место было выше и гораздо пышнее, чем то, на котором проснулась Нерисса. Фыркнув своим мыслям, она подошла к столу и посмотрела на карту, разложенную на столешнице. Тут и там в изображение Великого Гринфордта были воткнуты флажки – их было так много, что они напомнили Нериссе рассыпавшиеся бусины.

– Норы гоблинов, – перехватив ее вопросительный взгляд, пояснил Лоран и уперся руками в столешницу.

– Что означают эти цвета? – Нерисса прислонилась бедром к столу и ткнула пальцем в один из флажков.

– Серым обозначены старые норы, красным – те, что появились этой ночью.

– Это их обследовали разведывательные отряды?

– Их, – кивнул Лоран и шумно вздохнул.

Нерисса вспомнила, что, по рассказу Хеши, все норы оказались завалены. Должно быть, Лоран надеялся выяснить, как устроено гнездо тварей, но по донесениям разведки не получилось сделать никаких выводов.

В миске кронштейна громко треснуло полено, выплюнув вверх несколько ярких искр. Ненадолго взвившись над миской, они тут же погасли. Следом за ними закружился костровый дым. Он потянулся к прорезям в куполе шатра и, выскользнув на улицу, унесся в неизвестность вместе с бешеным ветром.

От одного вспоминания о пронизывающих потоках морозного воздуха Нериссе сделалось холодно. Она скрестила руки, поежилась и снова посмотрела на карту, заметив, что рядом с королевским лагерем остался нетронутый клочок голой земли. Именно тут стоял лагерь переселенцев с Клыка. В памяти непрошено расцвели картины бегства, огня, женщины с разодранным боком, в ушах зазвенел дикий вой. Нерисса вспомнила маленького мальчика и лицо девушки, которой передала ребенка погибшей женщины. Нужно будет найти их, если они еще не покинули остров, спасаясь от незавидной участи еженощно встречать кровожадных тварей.

– Сколько погибло людей?

Накрыв рукой пустой клочок земли, Нерисса нащупала в толще бумаги крошечную дырочку. Должно быть, еще недавно сюда был воткнут черный флажок. Таким же был обозначен лагерь Лорана.

– Залия предоставила отчет в очень специфичной форме, – признался он, и Нерисса ничуть этому не удивилась.

Залия все делала в специфичной форме, но это был не ответ.

– Что было в отчете? – настояла Нерисса.

Лоран устало прикрыл глаза.

– Она сказала, что уцелевшее число переселенцев Клыка без проблем поместится в моем лагере, люди даже не заметят прибавления.

Кровь в жилах похолодела. Нерисса покачала головой, понимая, что хуже и быть не может. Неужели выжило так мало людей? Что будет дальше, если уже сегодня твари вырезали столько народу?

– Ты отправил посыльного на Клык, чтобы связаться с Гилмором и Галин? – требовательно поинтересовалась она.

– Я делаю это постоянно, мы даже нашли кратчайший путь по морю Благ к твоему острову. Но новости те же.

– Значит, ты делаешь недостаточно, – распалилась Нерисса.

Ей удалось полностью завладеть вниманием Лорана – оторвавшись от записей, он выпрямился, сощурил глаза, и на его лице проскочила слабая тень улыбки, к которой Нерисса успела привыкнуть.

– Вот как ты считаешь? – спокойно проговорил король.

– Именно. – Нерисса не осторожничала в выражениях. – Как человек, который при мне оборачивал чужие планы против их же создателей, вдруг не может добиться того, что ему нужно?

Нерисса склонила голову набок, подмечая, что волосы у Лорана очевидно отросли. Пара непослушных локонов, вечно вьющихся у него перед глазами, стали длиннее. Лицо утратило всю краску, скулы стали острее, а взгляд и правда изменился. В нем не было привычных искр, только усталость и глубина, вернулся даже знакомый цвет – привычно графитовый с едва видимыми зелеными переливами. В подземелье казалось, что глаза Лорана излучают свет, как два тлеющих угля, теперь они выглядели вполне обыкновенными.

– Что происходит? – прямо спросила Нерисса, повернулась к столу спиной, оперлась на него руками и, подтянувшись, уселась сверху.

Ноги свободно повисли в воздухе. Она не подозревала, что стол окажется таким высоким, очевидно, он предназначался именно для полевого совета, чтобы беседа проводилась за ним на ногах.

Лоран прищурился, посмотрев на нее тем самым пронизывающим взглядом, от которого ладони покрывались испариной.

– Ты уверена, что именно этот вопрос хотела задать?

– Это то, что меня интересует больше всего.

Разведя руками, Лоран нацепил на лицо слабую тень улыбки и окинул шатер безрадостным взглядом.

– Мое королевство в руинах, брат в бегах, твари почти не оставили ни единого клочка ровной земли в округе, ненормальная Посвященная что-то затевает, моя первая советница находится в бессознательном состоянии, мы несем страшные потери каждую ночь, Гроузос отказывает нам в помощи, лазутчики из моей сети со всех островов не объявляются уже достаточно долго, еще и Нортфроз ко всему прочему… Я не в состоянии защитить свой народ, – казалось, Лоран может продолжать бесконечно.

Нерисса уже пожалела, что задала такой расплывчатый вопрос, поэтому вовремя перебила Лорана:

– Что происходит с тобой?

Повисшую тишину нарушил треск очередной занявшейся головешки. Нериссе показалось, что температура в помещении повысилась, несмотря на то, что вой за стенами говорил об усилении ветра. Ничего не сказав, Лоран молча придвинулся ближе и задел бедром колено Нериссы. Она недовольно нахмурилась и оттолкнулась от столешницы, чтобы спрыгнуть на землю, но Лоран быстро перехватил ее и усадил обратно, уперев одну руку в стол с одной стороны, вторую – с другой, и подался вперед.

От осознания, что оказалась в ловушке, Нерисса инстинктивно отпрянула, не понимая, чего ожидать. Лоран придвинулся к ней непозволительно близко, от него пахло костром и виноградом, в глазах отражались всполохи света. Нерисса поймала себя на мысли, что затаила дыхание. Она понимала, надо что-то предпринять, но единственное, что приходило на ум, это, вопреки здравому смыслу, тоже податься вперед.

– Что, по-твоему, происходит со мной? – спросил вполголоса Лоран.

Нерисса опустила взгляд на его губы, вспомнив, как однажды они сидели плечом к плечу в старом маяке, прячась на Одичалом берегу. Казалось, это было так давно. На мгновение Нериссе представилось, что она знала Лорана всю жизнь, но, проснувшись сегодня, вдруг обнаружила, что это был только сон.

– Что-то изменилось, – прямо ответила она. – Я думала, мне показалось, но все это заметили. Что это? Власть? Могущество? Перерождение?

Не думая пасовать, она с вызовом выпрямилась, надеясь, что Лоран воспримет это как угрозу и подастся назад, но он не сдвинулся с места. Нерисса готова была взмолиться всем возможным духам-защитникам, чтобы они помогли и кому-нибудь из них двоих хватило здравого смысла не начинать того, что было совсем неуместно. Еще несколько часов назад она была неистово зла на Лорана, а теперь понимала, что это чувство исчезло, как щепа в костре.

Из головы выветрились все вопросы, с которыми Нерисса пришла. Сердце в груди забилось быстрее обычного, и воздух стал как будто гуще. Она склонила голову набок, почувствовав на своих губах дыхание Лорана, и ощутила укол тоски, вспоминая, каким мучительным был долгий сон в одиночестве. Она успела соскучиться по всем Грифонам, которых знала, и поняла только теперь, что в особенности – по Лорану. Возможно, именно поэтому она так остро заметила перемены в нем, обратила внимание даже на мелочи, которые раньше бы проигнорировала, вроде цвета глаз и замедленной реакции. За время похода Нерисса успела его изучить, и сейчас образ, который запомнила, пошел трещинами. Ей хотелось удержать его, чтобы он не рассыпался окончательно.

– Отвечай, – приказала Нерисса вполголоса.

– На что именно? – так же тихо переспросил Лоран и дразня поддел ее нос своим.

Нерисса шумно вздохнула и непроизвольно взяла его за лацкан неизменно изумрудного джеркина, почти успев потянуть на себя, но тут раздался хлопок брезента и в шатер забрался холодный ветер. Леденящий вихрь вторгся в помещение вместе с кусачими кристаллами снега. Не успевая опуститься на горящую жаром кожу, снежинки таяли в теплом воздухе, и Нерисса была благодарна неожиданному гостю так же, как и недовольна его визитом.

– Прошу прощения… – откашлялся Теневой страж, тот самый мужчина, которого она видела уходящим отсюда. – Я закончил эскизы, – спокойно проговорил он, и в его руках зашелестела бумага. – Оставлю на комоде. – С тихим шуршанием листы бумаги опустились на ближайший к выходу комод, затем снова хлопнул брезент и послышались удаляющиеся шаги, сопровождаемые скрипом снега.

Пыл затушили, будто водой из ведра. Качнув головой, Нерисса опомнилась первой и, отодвинув руку Лорана, спрыгнула на землю. Ничего не говоря, она подошла к комоду и взяла листки бумаги, догадываясь, что уже к следующему утру лагерь заполнят слухи. Сердце в груди все еще загнанно колотилось, а кожа горела от жара, и Нерисса не знала точно, радуется она тому, что пришел страж, или злится, что он помешал. Стараясь взять себя в руки и вернуться к вопросам, с которыми пришла, она пролистала эскизы и подняла глаза.

– Это новая форма? – Нерисса поймала себя на том, что в горле пересохло.

Лоран оперся о стол и скрестил на груди руки, утвердительно качнув головой. Выглядел он действительно сбитым с толку и отстраненным: отсутствующий взгляд, закрытая поза, а может быть, стушевался после того, что произошло, – Нерисса не знала. Вероятно, он тоже подумал о грядущих слухах? Лоран и словом не обмолвился о своем порыве, хотя Нерисса была уверена, что в любой другой ситуации он обязательно бы отшутился. Наверное, им обоим правильнее было сделать вид, что ничего не произошло?

Когда Лоран заговорил, его голос показался глухим:

– Доспехи не самый удачный вариант для сражений с бестиями. Мы уступаем им в маневренности. Нам нужно упростить нашу броню, сделать ее легче, чтобы можно было двигаться свободнее.

Понимающе кивнув, Нерисса приблизилась к столу и положила листы с эскизами поверх карты, неторопливо подцепив пальцем край угольной линии на рисунке. Она отвела руку в сторону, оставив на листке бумаги растушеванные угольные разводы.

– Прости, – наконец проговорил Лоран.

Все еще всматриваясь в угольную пыль на своих руках, Нерисса задумчиво сложила ладонь в кулак и еще сильнее испачкалась.

– Ты о… – она перевела взгляд на Лорана.

– И за это тоже, – кивнул он.

– Не произошло ничего такого, за что стоит извиняться.

– Ты была права.

Нерисса видела, как на его лице заиграли желваки.

– Маги должны были обрести полную свободу, но остались пленниками Клыка. – Лоран запрокинул голову и вымученно усмехнулся. – Мне казалось, я сделал все возможное, но это не так.

– По этому поводу я должна тебя попрекать, а не наоборот, – невесело отозвалась Нерисса и признала очевидную вещь, которую упрямо пыталась игнорировать целый день: – Силком ты их сюда не потащишь, только сделаешь хуже. Честно говоря, только теперь я начинаю понимать решение Гилмора и Галин.

Ей нужно было вспыхнуть и резко остыть, чтобы протрезветь окончательно и пробудиться от долгого сна. Глупо было обвинять Лорана в том, что он не смог уговорить ковен перебраться на Великий Гринфордт. Часть населения Клыка это сделала и, наверное, уже пожалела. Старейшины просто не хотели рисковать магами, ведь кто знает, что с ними сделают в других землях? Вековой уклад не меняется за один день – люди действительно могут оказаться куда опаснее темных бестий. Гилмор и Галин и так пошли на уступки, дав полную волю тем, кто родился не магами, остальными они не могли рисковать.

Глядя на пунктиры и линии на большой карте и не видя их, Нерисса вдруг вспомнила слова Бевана о слезах Алиры. Воровато покосившись на Лорана, она сменила тему:

– Ты убил чародея разума. Так что все-таки произошло в темнице?

Лоран долго молчал. Нериссе показалось, что она получила больше ответов от трещащих углей, чем от человека, который раньше вместо одного слова сыпал дюжину. Когда она решила, что он не ответит, Лоран вздохнул, привлекая ее внимание.

– В лаборатории, которую мы нашли с тобой в подземелье, отец ставил опыты на ведьмах, – его голос показался на редкость тихим. – Должно быть, ты почувствовала предостережение или что-то в этом духе, когда мы проходили мимо. В стенах той треклятой пещеры умерло немало людей.

Земля под ногами будто разверзлась. Нерисса готова была поклясться, что вот-вот провалится в бесконечную и беспросветную пропасть. По мере того, как Лоран рассказывал ей все больше, воздуха в легких Нериссы становилось меньше.

– Фанатик идеи о непобедимом короле, перед которым склоняют голову могущественные колдуны… – в заключение выдал Лоран. – Кастор думал им стать. Вот только за все время экспериментов выжил только один ребенок, и, вопреки надеждам отца, это была не ведьма.

Голова пошла кругом от молниеносной догадки. Нерисса вспомнила откровенный разговор с Алирой на Рафтморе. Элементы мозаики наконец сложились в картину с острыми краями, о которые было нетрудно порезаться. Нериссе окончательно перестало хватать воздуха, перед глазами заплясали черные пятна.

– Как от поломанной игрушки, Кастор избавился от матери Алиры. Моя же все это время пыталась ему препятствовать, и отцу надоела эта борьба. Он просто отравил ее.

Дав Нериссе время осмыслить услышанное, Лоран подождал немного и продолжил, когда в одном из кронштейнов полностью потухли угли:

– Моргот набросился на Алиру. Дальше нетрудно догадаться.

На душе стало невыносимо паршиво. Нериссе показалось на мгновение, что в шатре появился призрачный запах железа и кислый смрад, источаемые мертвецом. Смерть мага на многих вопросах поставила жирные точки. Нерисса вдруг поняла: участь матери, угрозы королеве, риск над Лораном, ведь они родились в один год, унаследовав дух чудовища, – вот причина соленых дорожек на щеках Алиры.

– Ты поступил правильно, заколов его, – чеканя слова, будто они были железными, выдавила Нерисса.

– Правильно… – невесело повторил Лоран. – Для того чтобы убить человека, много правильности не нужно. Хватит дурости. Моргот был ценным источником информации. Я собирался его казнить, но не сразу…

– Почему?

Нерисса видела, как на лице Лорана появились глубокие тени. Что это, след муки, горечи? Стараясь скрыть это, король отвернулся и посмотрел на прорези в крыше шатра, через которые на улицу ускользали струйки дыма.

– Я бы хотел, чтобы Сэм лично услышал правду из уст этой сволочи, – сдался наконец он и, повернувшись к Нериссе, заметил недоумение в ее глазах.

И тогда, вздохнув, Лоран рассказал ей все.

Он закончил говорить, когда ветер на улице утих, предвещая приближение ночи. Выслушав его, Нерисса надолго задумалась. После всех полученных ответов вопросов у нее только прибавилось. Разве то, о чем говорил Лоран, возможно? Маги разума никогда полностью не контролировали сознание человека, это было неправильно и противоестественно. Если в древнейшие времена редкие колдуны обладали такими способностями, то как вышло, что подобный дар дожил до нынешних лет? Если Моргот действительно был носителем такой силы, то его смерть принесла еще больше пользы. И все же как так вышло?

Ломая голову, Нерисса находила только вопросы, поэтому решила задать их Старейшинам на Клыке.

– Все это уже не имеет значения. – Она вытащила из карты красный флажок и покрутила его перед глазами. – Если Моргот имел такую власть над Самаэлем, рано или поздно он нашел бы его в Когтистом лесу. Только представь, что было бы, объединись маг разума и Посвященная, с которой сбежал твой брат? – От одной только мысли об этом цепенели все мышцы. – Ты оставил Ниорин без потенциального союзника. Нам это только на пользу. – Нерисса отбросила в сторону красный флажок.

Столько всего вскрылось за один разговор, что было больно думать о его продолжении. Ничего не говоря, Нерисса подтянула ближе к себе мешочек с серыми флажками и выдернула из бумаги все красные, ставя на их место другие. Карта наполнилась графитовым цветом. Все норы гоблинов стали помечены как старые, и неизвестно, где появятся новые. Вот что теперь имеет значение.

– Нерисса…

Отодвинув мешок, она повернулась на голос Лорана.

– Когда наступит ночь и придут твари, ты будешь там со мной?

– Обещаю, – ответила она до того, как успела подумать о своей пропавшей силе, об осторожности и здравом смысле.

Со стихией или без, Нерисса поняла одно. После всего, за что они боролись с Лораном, стараясь защитить семьи, которые в них не нуждались, теперь они будут сражаться, защищая тех, кому были необходимы. Нерисса не могла оставить переселенцев Клыка на растерзанье тварей, так же как Лоран не мог позволить бестиям уничтожить его народ. Они были нужны своим людям и друг другу. С силой земли или нет, но Нерисса не могла бросить того, кто полностью доверился ей, на произвол бесов-пересмешников.

Глава VI

Пробуждение хозяина

Самаэль проснулся еще в предрассветной темени, продрогший до костей. Из-за наступающей зимы небо дольше хранило глубинно-синие и пурпурные краски, отчего обыкновенная возможность увидеть солнечный луч сквозь деревья стала мечтой. Кривые ветви не пропускали к земле ничего, кроме кристалликов снега.

Под хруст замерзшего одеяла Сэм с трудом занял сидячее положение, замечая, что в кострах по периметру и около спальных мест уже дымятся потухшие угли. Из-за движений кровь, побежавшая по жилам, показалась обжигающей изнутри, но скоро минутное ощущение тепла испарилось. Тело прошиб страшный озноб, заставив Самаэля сложиться пополам. Его нещадно трясло, но он нашел утешительным тот факт, что хотя бы пережил очередную жестокую ночь. Хорошо, что с юных лет, когда ходил с братом на королевскую охоту в холодные леса, он научился обустраивать свой ночлег таким образом, чтобы не замерзнуть до смерти.

Обхватив плечи руками, Сэм принялся растирать их, чтобы хоть как-то расшевелить одеревеневшие конечности, затем взялся за ноги. Эти действия стали привычным ритуалом, без которого невозможно было даже подняться.

– …нет, нет, нет…

Пурпурный полумрак прорезал тихий плач, показавшийся воем заблудшего духа. Самаэль опустил руки и напряг зрение, оглядываясь на месте в попытках понять, откуда исходит хнычущий голос.

– Тш-ш-ш… Его уже не вернуть.

Второй голос показался Самаэлю призрачно знакомым. Наконец он нашел взглядом говорящих и медленнее, чем хотел бы, встал на ноги. Стараясь тише шагать, чтобы не хрустеть инеем и промерзшими ветками на земле, он дошел до двух девушек и выглянул из-за их плеч. Только вблизи Сэм как следует разглядел, над кем они сидят.

На земле лежал мужчина. С безмятежно опущенными веками, заиндевелыми ресницами уже потерявшее всякие краски лицо человека выглядело мирным, будто он глубоко спал, не нуждаясь в кислороде. Самаэль узнал его – это был мужчина, который всегда занимался приготовлением пищи в лагере Ниорин.

– Он замерз до смерти… – Тихий плач одной из женщин надорвался, и она всхлипнула чуть громче положенного.

– Постарайся успокоиться, – мягко ответила вторая девушка и погладила подругу по плечу, но вдруг быстро обернулась к Сэму, услышав его приближение.

Из-под широкого капюшона на него выглянули крупные небесного оттенка глаза с вкраплениями рыжих пятен. Словно голубой янтарь. Такой цвет глаз Самаэль видел только у одного человека. По голосу и глазам он без труда узнал Нову. Сэм никак не отреагировал на ее внимание к себе, равнодушно переместив взгляд на труп мужчины. Сидящая рядом с Новой женщина зажала рот ладонью и согнулась, трясясь от плача, и девушка снова потянулась к ней, обняв за плечи.

– Земля слишком промерзла.

Появление еще одного человека заставило всех напрячься. Самаэль резко повернулся на голос Ниорин, заметив, что плач незнакомой женщины вдруг оборвался.

– Мы не сможем вырыть могилу, все задубело из-за холода, а тратить силу магов земли я не позволю, – хладнокровно проговорила ведьма огня, стоявшая как изваяние в блеклой мантии.

На ее лице не дрогнул ни мускул, в глазах не отразилась печаль. Самаэль догадался: так равнодушно к смерти своего человека ведьма отнеслась лишь потому, что он не был магом.

– Но… – начала было плачущая женщина.

– Если мы его сожжем, запах человеческого мяса привлечет стриксов, – все тем же бесстрастным голосом отрезала Посвященная. – Оставим – птицы все равно почуют гниющую плоть, даже холоду это не удастся скрыть.

От этих слов незнакомая Сэму женщина снова ударилась в слезы, даже мольбы Новы успокоиться ее не убедили. Как бы эти завывания не привлекли внимание хозяев леса… Непроизвольно Сэм поднял взгляд к кривым ветвям деревьев у себя над головой, надеясь не увидеть между ними кружение черных перьев.

– Оттащи труп дальше в лес.

Голос Ниорин хрустел, как ледяная корка на промерзшей земле. Самаэль сразу понял, что ведьма обращается к нему. Оторвав взгляд от кривых ветвей, он посмотрел на Посвященную, вовремя заставив себя замолчать. Искушение послать ее куда подальше стало почти изводящим!

– Тело еще не такое тяжелое, – словно издеваясь, продолжила ведьма огня. – Справишься сам.

Прикусив язык, Сэм шумно втянул носом холодный воздух. Слишком много ему приходилось сдерживаться в последнее время, чтобы не нарваться на неприятности. Он ненавидел, когда ему что-то приказывали, всю жизнь ему приходилось плясать под чью-то дудку, то это был отец, то старший брат. Теперь и вовсе ведьма… Но неподчинение Ниорин обходилось слишком дорого, а ему в скором будущем понадобится ее помощь, поэтому всякий раз приходилось держать себя в руках.

Будто проверяя его, Посвященная выжидающе вздернула подбородок. Посмотрев на нее исподлобья, Сэм снова шумно вздохнул. Не на того напала… Не сводя с Ниорин взгляда, он шагнул в сторону трупа.

Проигнорировав плачущую женщину, Самаэль обошел Нову и, отвернувшись от ведьмы огня, потянулся к остывшему телу.

– Нет, пожалуйста! – взмолилась женщина, вцепляясь в его руки.

Грубо сбросив с себя ее пальцы, Сэм откинул в сторону одеревеневшее одеяло и взял мужчину за лодыжки. Даже сквозь сапоги он почувствовал холод, исходящий от остывшей плоти. К горлу подступила бы желчь, будь Самаэлю хоть какое-то дело до умершего, но ему было совершенно плевать.

– Не надо… – начала задыхаться женщина. – Это бесчеловечно.

– Прекрати истерику, Вэйла, – строго приказала Посвященная. – Ты перебудишь весь лагерь и потревожишь птиц.

Видимо, женщина снова прижала ладони к губам, потому что ее вой стал приглушенным. Крепко стиснув лодыжки трупа, Сэм напрягся и потянул его на себя.

Ниорин была неправа. Тело уже стало достаточно тяжелым, нести его на плечах Сэм не смог бы даже в том случае, если бы захотел. Напрягая все мышцы, он тянул труп повара все дальше и дальше от лагеря, пока не почувствовал, что от усилий рубашка пристала к спине из-за пота. В холодном лесу, в тени бездушных деревьев, ему стало тепло, почти жарко. Самаэль отпустил лодыжки мертвеца и, выпрямившись, размял плечи. Травма груди дала знать о себе протяжной, ноющей болью, но она была несравнима с тем, что ощущалось еще пару дней назад.

Вскинув руку, Самаэль смахнул со лба прилипшие к взмокшей коже пряди волос и присел на поваленное дерево, делая размеренный глоток морозного воздуха. Синие краски в чащобе стали разжижаться, должно быть за пределами леса уже поднялось зимнее недружелюбное солнце.

В воздухе стояла звенящая тишина.

Сколько еще Ниорин будет отмалчиваться и тянуть время? Пробежав взглядом по окрестностям, Самаэль нервно притопнул носком сапога и в следующий миг поймал себя на том, что безостановочно постукивает ногой, как в нервном приступе. Он опустил руку на колено, заставляя себя прекратить. Ему вдруг показалось, что тишина в лесу стала еще ощутимее, она давила, вытесняя на второй план даже внутренний голос. Самаэль насторожился, стараясь понять, что происходит, но с каждым мгновением ему становилось все хуже. Не в силах вытерпеть ужасное напряжение, он поднял руки и закрыл уши. Его голова будто бы стала тяжелее в несколько раз.

Что было делать? Самаэль вдруг осознал, что не знает ответ. Внутренний голос предательски молчал, и казалось, тишина норовит заглушить любой его жалобный писк. Это было дикое и непривычное чувство, которое вгоняло в панику.

– Что происходит… – просипел Сэм, глядя на бездвижное лицо мертвеца, который при всем желании не мог ответить ему. – Проклятье… – Выругавшись, Самаэль вскочил на ноги, и, слава духам-защитникам, все прекратилось.

Обернувшись, он прерывисто вздохнул, наблюдая за тем, как в воздухе заплясали крошечные снежинки. Их умиротворяющее кружение показалось таким чужим и несвойственным мрачному, опасному лесу, что Самаэль подумал, будто провалился в кошмар.

– К бесам.

Перешагнув через труп, он поспешил обратно в лагерь с четким решением разговорить Ниорин или хотя бы вразумить дурную ведьму. В этом лесу он просто сходил с ума, а за его пределами уже мог бы собрать людей и определить, как быть с Лораном.

Снова при мысли о брате свело все мышцы. В прошлый раз Самаэль был так близок к победе! Он почти получил трон, почти прижал Лорана к ногтю, как и обещал Моргот, но все в одночасье ускользнуло сквозь пальцы. Теперь он был вынужден прятаться с ведьмами в лесу, скрываться и, что еще отвратительнее, – подчиняться приказам той, кого до́лжно было сжечь на костре.

– Убью, гнилье… – прохрипел Сэм, стараясь вытолкнуть из головы образ брата. – На этот раз точно.

В лагерь он вернулся, когда все поднялись. Люди Ниорин были заняты обыденными делами, иначе говоря – ничем. Посвященная ни с кем не делилась своими планами, и поддержавшим ее оставалось только что бороться с холодом и выживать, дожидаясь, когда ведьма соизволит сообщить о своем замысле. Самаэль устал ждать, когда ее озарит, поэтому решил идти напролом.

Он обнаружил Ниорин в окружении костров с книгой в руках. Она стояла к нему спиной и бережно перелистывала страницы, но, очевидно, почувствовала его приближение и первой нарушила возникшее напряжение:

– Ты мог забрать плащ того человека, если постоянно жалуешься на холод. Уверена, мертвецу тепло ни к чему.

Остановившись в шаге от ведьмы, Самаэль, не ожидавший таких слов, молча раскрыл рот. А ведь и правда, он мог забрать плащ, уж его-то угрызения совести точно не стали бы мучить. Но вот от женщины, собирающей своих людей единицами, он не ждал такого хладнокровия. Удивительно, как при такой жестокости за Ниорин шли люди. Наверняка из-за страха, и только. Быть может, Сэму было чему у нее поучиться?

– Переживу, – небрежно ответил он.

Видимо, его тон дал понять достаточно, потому что Ниорин захлопнула книгу и повернулась к нему, выжидающе склонив голову набок.

– Ну?

– Выпусти меня из этого леса, – без предисловий попросил Сэм, хотя просьба прозвучала на самом деле как мольба. – Я схожу здесь с ума! Пока мы прячемся, мой брат отстраивает королевство, украденное у меня! Ты не понимаешь, что я чувствую.

На удивление, Ниорин беззвучно засмеялась ему в лицо.

– Это я-то не понимаю? – переспросила она. – У тебя украли королевство, а у меня – ковен. Я как никто другой тебя понимаю, мальчишка. Но чему я научилась в проигранной игре, так это тому, что не стоит торопиться.

– Уже неделю мои сторонники не знают, что со мной и выжил ли я вообще в этом лесу, – вкрадчиво сказал Сэм.

– Если у тебя еще остались там сторонники, – холодно внесла поправку Ниорин. – Думаю, Лоран казнил половину из них, если не всех. Тогда тем более тебе нельзя выходить.

– Есть один человек, – не сдавался Самаэль, отвечая резче, чем следовало.

Он забыл, каково это: о чем-то молить, унижаться. За последнее время Сэм привык просто брать то, что хочется, невзирая на посторонних, правила и последствия. И за это пришлось расплатиться, поэтому теперь требуется заново учиться подчиняться кому-то. Отвратительно!

– Духовный наставник моего отца, Моргот, – вернулся он к разговору. – Ты помнишь его. Я думаю, он еще жив. Если этот человек к нам присоединится, мы точно придумаем, что делать с моим братом.

Какое-то время Ниорин молча размышляла над его словами. У Самаэля уже опустились руки, когда ведьма огня вдруг качнула головой.

– Да, – протянула она. – Я помню мага разума… Он правда мог бы нам пригодиться.

– Значит, надо выпустить меня отсюда.

– Но с чего у тебя такая уверенность, что этот человек еще жив?

Самаэль решительно открыл рот – и промолчал. Никакой уверенности у него не было и в помине, но хотелось надеяться, что хоть кто-то из былой свиты смог уцелеть. К тому же это был пока его единственный предлог, чтобы получить право на выход из леса.

– А с чего ты решила, что его так легко убить? – не найдя ничего лучше, Самаэль наконец ответил вопросом на вопрос.

– Любого человека легко убить, для этого не нужно быть магом, иногда достаточно просто удара по голове, – отрезвляюще заявила ведьма.

– Тебе ведь нужно знать, что происходит в центре острова? – Сэм не собирался так просто сдаваться. – Как ты узнаешь, что там творится, если никого не выпускаешь за пределы леса? В ближайшей деревне я мог бы разузнать последние сплетни.

– Умно, – с прищуром оценила она. – Это уже звучит как веский повод выйти отсюда.

Ниорин замолчала, обдумывая предложение, и все-таки сдалась. Как человек, умеющий оценить риски, она понимала, что информация – ценный ресурс и нельзя его игнорировать, тем более теперь. Ей нужно было знать, что сейчас происходит с королевством.

– Ладно, – неторопливо согласилась ведьма, погладив корешок книги, которую все это время держала в руках. – Лес не будет тебе препятствовать, ты спокойно найдешь выход отсюда. Но для твоего же блага, – предупредила она, – вернись в бор не позднее завтрашней ночи.

– Издеваешься? – вспылил Сэм. – Мне ни за что не успеть в Фенри и обратно за это время!

– Успеть, если будешь идти быстро, – холодно пояснила Посвященная.

Спорить не было ни смысла, ни времени. В чем был и с тем, что было при нем, Самаэль, не говоря больше ни слова, развернулся на месте и быстро пошел прочь. Но его снова окликнула Ниорин, заставляя помедлить.

– Не привлекай к себе внимание, – сурово приказала Посвященная.

Ничем ей не ответив, Самаэль зашагал дальше, надеясь скорее выбраться из проклятого Когтистого леса. Сердце в груди забилось быстрее, разгоняя по жилам кровь. Выдыхая в холодный воздух облачка пара, Самаэль быстро удалялся от лагеря, радуясь, как ребенок.

К этому времени над островом уже рассвело, даже в густой тени бора отчетливо виднелись все овраги и коварные ветки деревьев, жаждущие выколоть глаз. Благополучно обходя препятствия, Сэм спускался и поднимался по неровной земле. Как колотушка, в его мозгу стучало: «Вернуть королевство, вернуть королевство». Отталкивая перед собой низко склонившиеся ветви деревьев, он давно оставил лагерь позади и углубился в бор, когда за спиной различил звук шагов. Слишком характерной показалась ему неосторожная поступь. Остановившись, Сэм обернулся и нисколько не удивился виду Новы, спешно бегущей следом за ним.

– Ты куда собралась? – бросил он девушке.

– Ниорин велела идти с тобой.

– Ты мне не нужна, – отмахнулся Самаэль. – Возвращайся в лагерь, с тобой я только потеряю время.

Семеня по неровной земле, Нова скоро догнала его и попыталась отдышаться, придерживая капюшон мантии.

– Я иду за тобой не по собственной прихоти, так велела Ниорин, – оправдалась девушка.

Самаэль невесело хохотнул и повернулся к Нове спиной, возобновляя шаг. Не оборачиваясь, он повторил:

– Иди обратно, Нова.

– Не пойду.

– Если не уйдешь, я тебя к дереву привяжу.

Шаги за спиной стихли. Самаэль довольно хмыкнул и обернулся, надеясь увидеть удаляющийся силуэт ведьмы, но нет. Нова насупилась, но продолжила следовать за ним по пятам, создавая на редкость мало шума.

– Не убедил? – удивился Сэм.

– Ты же не хочешь терять время, – напомнила Нова. – К тому же у тебя нет веревки, – менее уверенно добавила она.

– Чтобы привязать тебя к дереву, веревка не нужна, – не сбавляя шаг, ответил Сэм, но все же обернулся к Нове и спросил: – Ты действительно так боишься Ниорин, что готова беспрекословно выполнять все ее приказы?

– А ты разве поступаешь иначе? – выдержав паузу, ответила Нова.

Сэму не оставалось ничего иного, кроме как скрипя зубами согласиться с ее словами. Посвященная всех подчинила своей власти.

Пришлось смириться с тем, что девчонка никуда не уйдет. Вместе они прошли через недружелюбный лес, и впервые за несколько мучительных дней Самаэль рассмотрел сквозь стволы деревьев открытые поля, клочки неба и холмистые возвышения Великого Гринфордта. Сэм зашагал быстрее, вынуждая Нову почти бежать за ним. И вот он в один широкий шаг вышел на покрытое снегом поле, по которому со стоном носился холодный ветер.

Без защиты деревянных исполинов воздух щедро налился в легкие колющим льдом. Сэм поежился, растягивая губы в улыбке. Наконец-то он вырвался из черного леса! Поправив на плечах мантию, он на всякий случай плотно натянул на голову капюшон, пряча лицо. Если вдруг его увидит кто-то ненужный, то до Лорана быстро доползут слухи, поэтому лучше лишний раз проявить осторожность. Быстро набрав скорость, Сэм поспешил в восточном направлении в сторону Фенри и не оборачиваясь обратился к Нове:

– Я тебя ждать не буду. Отстанешь – сама виновата.

Дорога до Фенри заняла около пяти часов пешего хода. Пришлось несколько раз останавливаться на привал, потому что от напряженного пути по мерзлой, скользкой земле начинали дрожать мышцы ног. Как Сэм и предполагал, Нова постоянно от него отставала и не терялась только потому, что его фигура в темной одежде была хорошо различима на заснеженном фоне. Интересно, зачем Ниорин послала ее? Неужели думала, что ведьма воды сможет ему помочь, если придется отбиваться от людей брата? Помощи от Новы могло быть ровно столько же, сколько от бесов-пересмешников.

Наконец впереди замаячили очертания приземистой деревушки. Как и все постройки Великого Гринфордта, даже домики обычного сброда были остроконечными, сделанными из крупного серого камня. Остановившись у первого ряда одиноких домов, Сэм перевел дух и дождался Нову, плетущуюся за ним с большим опозданием.

– Давай быстрее, – поторопил он. – Если выбьешься из сил и отстанешь окончательно, не надейся, что я вернусь за тобой.

– От тебя дождешься… – обиженно пропыхтела девушка.

Придерживаясь толпы торговцев, что посыпали в деревню, как яблоки из порвавшейся корзины, они незамеченными вышли на центральную площадь. Хотя, окинув свое нынешнее окружение презрительным взглядом, Сэм не решился бы назвать плешивую улочку между домиками центральной и уж тем более площадью.

– Дрова! – кричал лавочник с одной стороны улицы.

– Яйца! Курица! – перебивал его второй.

Покрутив головой, Самаэль обратил внимание на то, что торговцев вокруг собралось и правда немало и их телеги были отнюдь не в пыли, как это было всего несколько недель назад. Стоило пасть проклятию Одханы, как жизнь начала возвращаться на остров. Пока еще продавцы не предлагали прохожим рыбу, муку или теплые шкуры, но, глядя на заполненные прилавки, Сэм понял, что и эти товары не заставят себя долго ждать.

– Ого, ты только посмотри! – пискнула рядом Нова, и, прежде чем Сэм успел ее остановить, она потащила его к прилавку с яркими тканями.

– Ты издеваешься? – вполголоса шикнул он, схватив девушку за локоть, когда та уже подняла перед лицом расшитый птичками платок.

От грубого прикосновения Нова вздрогнула. Тут же узорчатый лоскут выпал из ее рук и плавно опустился на другие ткани.

Нова испуганно округлила глаза, и ей на подмогу тут же бросился лавочник.

– Всего одна гроха! – начал он, подхватывая платок, который ранее держала ведьма. – Ну, погляди, ей ведь понравилась ткань! – Мужичок затряс тряпкой чуть ли не перед носом Самаэля. – Не скупись, возьм… – Вдруг торговец осекся и ошарашенно разинул рот.

Нова испугалась этой перемены даже больше, чем взгляда Сэма. Она быстро перевела глаза на продавца и обратно, не зная куда себя деть. Самаэль бросил ее руку и недружелюбно посмотрел на лавочника, который, судя по реакции, узнал его.

– Духи-защитники… – зашептал мужичок. – Да это же…

Каждое его слово звучало все громче, поэтому Самаэлю не оставалось ничего иного, кроме как коршуном обогнуть прилавок и сграбастать торговца за шкирку. Он дернул его в безлюдный переулок и с силой впечатал в стену, из-за чего с той посыпалась пыль. От испуга торговец молчал, трусливо подтянув к себе руки и по-прежнему сжимая в них расшитый птичками платок.

До треска ткани сжав лацканы его поношенной стеганки, Сэм встряхнул торговца, игнорируя умоляющий шепот Новы остановиться.

– Сообщество торговцев Грифо, – заключил Самаэль, заметив на стеганке мужчины небольшую брошь в форме монеты с грифоном. – Значит, тебе известны все последние новости…

– В-ваше в… – торговец снова осекся, не зная как правильнее продолжить. – Я ничего не знаю.

– Для начала расскажи, что сейчас происходит в сердце острова. – Самаэль вздернул торговца вверх по стене, отчего тот испуганно задергал короткими ножками.

– Я не знаю! – сдавленно хрипнул он. – Ваш брат поставил полевой лагерь там, где раньше был замок, но строительство нового еще не началось и неизвестно, начнется ли!

– Почему? – прорычал Самаэль.

– Все из-за бестий! – пропыхтел торговец.

– Сэм, отпусти его… – прошептала Нова, тщетно цепляясь за рукав Самаэля.

Не обратив внимания на скулеж ведьмы, он сощурил глаза, пытаясь заметить в лице мужчины намек на обман. О каких бестиях он говорит? В Когтистом лесу никто не объявлялся за все это время, да и деревня выглядела нетронутой. Неужели те самые пещерные гоблины и каменные великаны, упоминание которых Сэм видел в книге, атаковали сердце Великого Гринфордта?

– Говори, – потребовал он, тряхнув мужчину.

От страха тот выронил платочек с птицами и молитвенно сложил ладони.

– Они приходят из-под земли каждую ночь и атакуют лагерь Лорана. Все, что он начинал возводить, рухнуло. Гоблины ползут отовсюду, но прочие деревни их не интересуют.

– Пещерные гоблины… – Вздох Новы показался почти восхищенным, но Самаэль успел запомнить, как звучит ее страх.

Ведьма воды была в ужасе.

– Да, они! А еще недавно объявились огры и бесовские псы… – закивал ей торговец. – Смилуйтесь! – взмолился он, стоило ему добиться внимания Новы.

Она легко сломалась от его мольбы и снова повисла на руке Самаэля.

– Сэм, тебе все сказали, отпусти его!

– Нет, еще не все, – ухмыльнулся он и снова дернул мужичка, заставляя того посмотреть ему в глаза. – Что стало с советом Наследников? Кто из соседних королевств поддерживает моего брата? Что известно о духовном наставнике короля, Морготе?

– Почем мне знать, я ведь никто… – затараторил торговец.

– Да вы лавочники-передвижники из Грифо знаете все, не надо мне врать.

– Я…

Опустив глаза, Самаэль заметил за пазухой мужчины крошечные ножны с кинжалом с волнистыми краями. Вот тебе и безобидный лавочник с узорчатыми платками! Удерживая торговца за шкирку одной рукой, второй Сэм выхватил из складок его одежды лезвие и приставил к горлу несчастного.

– Давай начнем торговаться, если ты только такой язык понимаешь, – вкрадчиво проговорил он, надавливая на лезвие. – Ты мне все расскажешь, или я просто перережу тебе глотку. Выбирай.

Недолго думая и больше не дергаясь, мужчина захрипел, и информация полилась из него, как вино из бочки в день ярмарки: обильно и хлестко. Он рассказал все об атаках и казнях, о домыслах, кто вошел в новый совет, о поимке Моргота. В какой-то момент Сэм понял, что торговец начал додумывать известные ему сплетни и выдавать их за явь.

– Ладно.

Самаэль перестал настаивать не столько из-за убедительности в голосе мужичка, сколько от глухого плача ведьмы воды. Не хватало еще, чтобы на эти звуки сбежались сердобольные.

Замолчав на какое-то время, Самаэль прокрутил в голове все, что наговорил ему торговец, и выдавил ругательство сквозь плотно сжатые зубы. Если людям Лорана удалось перехватить Моргота, вряд ли он надолго останется жив. И новый совет уже сформирован. Искать старые подвязки на Малом Гринфордте нет смысла, они уже все как пить дать продались Лорану. Беда вечно делимого королевства в том, что народ этого королевства так же легко, как ветер, может переметнуться со стороны на сторону, стоит поменяться власти.

Выходит, надежды найти Моргота были напрасными, теперь на поддержку со стороны не стоило рассчитывать, Сэм остался предоставлен самому себе. Мысленно он подвел итог и не почувствовал радости: Ниорин была его единственным союзником; твари из старых книжек действительно пробудились, но их интересовал исключительно лагерь Лорана; бывший ковен ведьмы огня не принял сторону нового короля, оставшись на Клыке. И последний, но немаловажный момент – торговля пошла в гору, а это значит, что скоро будет достаточно и пищи, и одежды, и оружия, чтобы можно было обеспечить сопротивление Ниорин.

Продолжая молчать, Самаэль перехватил поудобнее кинжал и легким движением прошелся им поперек горла торговца. Под давлением из глубокого пореза хлынула кровь, тело мужчины содрогнулось в предсмертной конвульсии и быстро обмякло. Прежде чем Нова смогла закричать, Самаэль успел зажать ей рот ладонью.

– Прекрати истерику, – приказал он, отрезвляюще тряхнув ее за плечи.

Медленно Самаэль убрал руку от ее лица и наклонился за расшитым платочком.

– Зачем было его убивать… – голос ведьмы дрожал так, как никогда прежде. – Он бы не сделал ничего плохого! – не сводя глаз с убитого, прошептала она.

– Ты сама слышала, как он разговорился, стоило прижать нож к его горлу, – отрезал Сэм. – С такой же легкостью он мог продать меня людям Лорана.

Отряхнув от пыли и крови узорчатый платочек с птичками, Самаэль молча вложил его в руки Новы.

– Пойдем, – позвал он, поворачиваясь к ней спиной. – И не наступай в кровь, не хватало еще оставить следы на снегу.

Не дожидаясь ведьму, он вышел из безлюдного переулка и удалился в противоположную от него сторону. Скоро тело торговца кто-нибудь да заметит, и лучше к этому времени держаться подальше от злополучного места.

Пошел снег, усиливаясь с каждым мгновением. Встречающиеся на пути люди обсуждали одну и ту же тему – приход ранней зимы и приближение самой долгой ночи в году. Самаэль и сам поражался таким переменам: раньше в это время снега не было, а теперь он щедро сыпался с неба, не зная конца. Должно быть, отголоски магии Одханы? Сэм поежился. От снега была только одна польза – при таких осадках в поле и в пределах деревни скоро не останется ни одного следа, и никого не заинтересуют отпечатки подошв, ведущих в направлении Когтистого леса.

Скоро Самаэль снова услышал характерную поступь Новы у себя за спиной и не оборачиваясь спросил:

– Зачем тебя за мной послала Ниорин?

– Чтобы я проследила, как бы ты не наделал глупостей…

Шумный гомон и сутолоку на улице разрезал оглушительный вопль, полившийся со стороны переулка, где оставалось тело торговца. Никак не отреагировав на нарастающую волну криков и хлынувшую туда толпу, Сэм усмехнулся ответу Новы.

– У тебя плохо получилось.

– Я заметила… – прошептала ведьма.

– Знаешь, в этом есть и плюс.

– Какой?

Самаэль остановился и повернулся к ней.

– Больше Ниорин не даст тебе подобных заданий.

Нова поджала губы и ничего не ответила.

Ночь они переждали в заброшенном сарае на самой окраине деревушки. Спасибо духам-защитникам, что людям хватило ума оставаться по домам в ночную непогоду, поэтому, перестав реагировать на посторонние шумы за стенами, Сэм смог успокоиться, ведь каждый раз в гости к ним наведывался исключительно воющий ветер, загоняющий в чахлый сарай холод и снег.

Всю бессонную ночь Нова молчала и не заговорила даже после рассвета. Когда они покинули старый сарай и отправились в сторону леса, ведьма также не проронила ни слова, прижимая к себе платочек, расшитый птицами.

Как Сэм и предполагал, снег скрыл все их следы и в лес они успели вернуться незамеченными в срок – до следующей ночи, как велела Ниорин. Нова сразу оставила его одного и ушла в сторону своего ночлега.

В крошечном лагере Посвященную было нетрудно найти, поэтому Самаэль не стал откладывать разговор до утра и сразу передал все Ниорин, надеясь, что она точно найдет знаниям применение. Да и ему было проще доверить решение его проблемы кому-то другому, потому что у самого Сэма пропало всякое желание о чем-либо размышлять после рассказов торговца, особенно теперь, когда за его спиной сомкнулись стены из кривых деревьев.

Не перебивая, Ниорин выслушала его и надолго задумалась, а после, ничего не сказав, вдруг ушла. Всплеснув руками, Самаэль готов был зарычать.

– Чего это ты гримасничаешь? – прокряхтел поблизости сварливый голос, заставивший Сэма поежиться.

Обернувшись, он опустил глаза на Удулу, которая, казалось, стала еще меньше. Совсем ссохлась и сгорбилась, все сильнее напоминая больную птицу. В ее вечно горящем взгляде не осталось ничего, что раньше вгоняло Самаэля в страх. Очевидно, старая ведьма догадалась о его мыслях по его глазам, потому что, несвойственно себе прежней, только сложила руки и покачала головой.

– Эта зима станет для меня последней. – Ее голос походил на треск сухой земли.

Самаэль не ответил, да и нечего было ему сказать. Расстраиваться из-за смерти Удулы он уж точно не станет, но и радость была бы неуместна.

– Остерегайся, – вдруг прокряхтела Удула. – Ты отмечен стриксами, и даже мне, даже магам разума не дано знать, через что тебе предстоит пройти…

Это была первая серьезная, не издевательская и не чудаческая речь от Удулы, которую Сэму доводилось услышать. От смысла сказанных слов у него неприятно засосало под ложечкой – старая ведьма вогнала его в такой ужас, какой он не испытывал даже в тот день, когда впервые увидел ее в подземелье отца. Что значили эти слова?

– Лоран… – процедил он, догадываясь, кто есть и может стать виновником всех его несчастий.

Удула беззвучно рассмеялась, глядя перед собой.

– Лоран… – повторила она шепелявя. – Твой брат в большей опасности, чем ты, – задумчиво прокряхтела старая ведьма, подбирая пальцами-крюками слои юбок, чтобы уйти.

Самаэль непонимающе нахмурился и посмотрел на Удулу с недоумением. С какой стати Лоран в большей опасности, если он добился всего, за что боролся? Он выиграл трон, не потерял власть и земли, не выживал в прокаженном лесу, не прятался, как крыса, боясь быть замеченным. Что на этот раз угрожает Великому Гринфордту и старшему брату? Неужели Удула узнала план Ниорин и замысел Посвященной оказался настолько ужасен, что участи Лорана нельзя позавидовать? Самаэль почувствовал зарождающийся огонек надежды где-то в глубине души и постарался не потерять его тепло, рассчитывая получить подтверждение.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил он у ведьмы, но Удула, мелко семеня по хрустящему снегу, уже почти потерялась в нависающем сумраке.

Бежать следом за ней казалось унизительным, но Сэм, как маленький ребенок, хотел дослушать интересную сказку до конца и не мог позволить ведьме унести тайны с собой в темноту. Он уверенно зашагал за старушкой, но вдруг время как будто стало гуще и тяжелее, напряжение в воздухе показалось практически осязаемым, ноги ощущались неподъемными для того, чтобы сделать новый шаг. Самаэль замер. Он непонимающе повернулся к освещенной кострами прогалине и увидел Ниорин, стоящую в центре. Огонь, поддаваясь ее воле, поднялся выше, в одно мгновение становясь одного роста с женщиной, а после и больше. Все собравшиеся вокруг люди, как мотыльки, потянулись на обжигающий свет, и Самаэль пошел вместе с ними.

Изначально в лагере Ниорин было пятнадцать человек, считая Сэма, но потом к ним присоединилась Удула, трое погибли, пришла Нова, затем скончался повар, и в общем на стороне ведьмы огня оставалось тринадцать человек. Ниорин молча ждала, когда они все обступят ее кольцом. Она стояла с закрытыми глазами, поигрывая одной рукой в воздухе, чтобы чаровать пламя, а второй держала книгу. Самаэль нахмурился, глядя на представление, которое уже начало ему надоедать. Скучающе отведя глаза от Ниорин, он пробежал взглядом по собравшимся и заметил, что Нова все это время смотрела на него, но стоило ему к ней повернуться, ведьма воды стушевалась. Это было даже забавно. Самаэль хмыкнул себе под нос и снова уставился на Посвященную.

– Братья, сестры и… – начала наконец Ниорин, и Самаэль почувствовал ее внимание на себе. – И остальные, – добавила Посвященная, на что Сэм закатил глаза, но в очередной раз заставил себя прикусить язык.

Огонь в кострах немного утих, по высоте выровнявшись с ростом собравшихся, и только теперь Самаэль догадался, что подступить так близко к пламени люди рискнули не из страха перед Ниорин, а из обычного желания согреться. Никогда еще в этом лесу не было так тепло, как сейчас.

– Наш ковен снова предали, – заговорила ведьма огня, и на этот раз Сэм обратил внимание на то, что взгляд Ниорин остановился на Нове. – Моя бывшая воспитанница пошла против всех нас… Поддавшись воле короны, Нерисса обманула ковен, и теперь из-за ее ошибки мы вынуждены скрываться в Когтистом лесу. Оставшиеся на Клыке наши братья и сестры дали себя обмануть, не понимая, чем чреват их выбор, а люди, переселившиеся на Великий Гринфордт, поплатились за это. Сегодня Самаэль… – Ниорин выделила его имя, заставив собравшихся повернуться к нему.

Почувствовав на себе всеобщий интерес, Сэм приосанился и только сейчас понял, как сильно изголодался по вниманию к своей персоне, по трепету перед ним, ему не хватало восхищенных взглядов, поклонов и лести. Он всегда считал это такой обыденной вещью, но сейчас сосредоточенность окружающих на нем показалась далеким отголоском сладкого сна. Сэм неосознанно сжал кулаки: стоит один раз упасть в грязь лицом – и особенно остро станешь понимать цену упущенного. Как ему хотелось вернуть все на круги своя!

– Наш союзник, – продолжила Ниорин, все еще глядя на него, – принес мне те вести, в подтверждении которых я нуждалась. Теперь, когда предатели совершили ошибки и близится час расплаты за них, мы можем заявить о себе, чтобы защитить знания нашего ковена, чтобы отвоевать украденное у нас и отомстить. – Ниорин сделала паузу, а в следующий миг повысила голос, и пламя, вторя ей, взметнулось вверх. – Нас не обыграют в этот раз! – заявила ведьма, не боясь, что появятся стриксы. Хотя Сэм знал, что к такому огню они и не подлетят. – Мы восстанем, возродимся и заберем то, что должны были. Наши знания будут возвращены в ковен, предатели и люди наказаны, Клык будет нашим!

Люди боязливо и приглушенно, чтобы не потревожить шумом тишину леса, поддержали ее, вскинув в воздух руки. Они одобрительно зашипели, как опавшая листва на пересохшей земле, но Самаэль не разделил всеобщей радости. Кашлянув, он привлек внимание Ниорин к себе и ехидно вскинул брови.

– Так что насчет меня? – прямо спросил он, надеясь, что ведьма огня не решила списать его со счетов в последний момент. – Заберете с собой на Клык и будете дальше гонять за хворостом к вашим кострам? – съязвил он.

– Тебе же, Самаэль, – согласно протянула Ниорин, будто только и ждала этого вопроса, – достанется Великий Гринфордт. Кто-то должен будет навести порядок на его руинах и заново поставить остров.

Сторонники Ниорин, как и Сэм, недоуменно замерли, не зная что сказать. Мерное потрескивание костра – единственное, что нарушало общее безмолвие. Посвященная выжидала, не торопясь взорваться фонтаном речей. Самаэль не знал, что заставило опешить людей, его же парализовало слово, которым ведьма окрестила остров его предков.

Великий Гринфордт лишь однажды был приведен в настолько пагубное состояние, что его окрестили руинами. Это было еще до Кастора, его отца и деда, те времена уходили гораздо глубже – тогда еще первый Король Освободитель не покинул Айскрохилл с целью присвоить земли себе.

– Да, мальчик, – понимающе сказала ведьма. – Твое молчание объяснимо. Руинами ваш остров был задолго до прихода твоего предка, – будто прочитав его мысли, изрекла Ниорин. – Братья и сестры, – снова обратилась она к собравшимся с тенью недоброй улыбки. – Вы ведь не забыли, что поведали вам мы с братом Сайрусом на последнем совете Старейшин, до того как случилось непоправимое?

В воздухе заплясали снежинки, лавируя между кривыми ветвями деревьев. Не дожидаясь, когда люди дадут ей ответ, Ниорин продолжила:

– Мать Одхана, вернув на Великий Гринфордт жизнь, случайно раскрыла колыбель с бестиями, которые были загнаны туда тысячелетия назад с помощью объединения сил могущественных магов. Они создали эту ужасную тюрьму не просто так. Вы ведь помните, что мы с Сайрусом поведали вам о случившемся разладе между расами. Бестии пошли на людей, те ответили силой. Война между ними могла стать бесконечной, а то и повлекла бы вовсе истребление одного вида как такового.

Опустив ладонь на книгу, Ниорин раскрыла ее и заскользила пальцами по чернильным символам, обводя завитки и спирали ногтями.

– Но почему случился разлад между расами, если до этого они сосуществовали в относительной гармонии друг с другом?

– Территория? – подала голос Удула, слушавшая Ниорин с таким интересом, что подступила к ней ближе всех остальных: огонь от ближайшего костра чуть ли не щекотал старую ведьму земли за бок.

– Кровная месть? – приглушенно подхватила вторая женщина, в которой Самаэль безошибочно узнал убитую горем Вэйлу.

Слушая предположения одно за другим, Ниорин улыбалась все шире. Очевидно, ей и ее мизерному ковену были интересны подобные игры, но Самаэль терпеть не мог, когда затягивались советы наследников Фенрирскьефтена, и тем более он возненавидел ведьмовской шабаш.

– Ближе к сути! – отрезал он, и всеобщий азарт потух, как костер, который окатили водой.

Ниорин недовольно прищурилась, но искры из ее взгляда никуда не пропали.

– Бесы-пересмешники, – наконец сообщила она, и собравшиеся взволнованно ахнули. – Все уходит в древние, древнейшие времена, к самому становлению Миира, когда существовали только два вида – бесы и духи, наши покровители. Именно они создали вселенную такой, какой мы ее знаем. Они поделили Миир на три уровня – Нижний, Денный и Верхний – и населили средний уровень примитивными видами, людьми и бестиями. Но бесы всегда были жестокими, коварными и алчными, им было мало той власти, что была у них в Нижнем Миире, они всегда хотели захватить еще и Денный. Поэтому духи-защитники позаботились о безопасности людей. Они сделали себя заложниками только Верхнего Миира, а бесов – только Нижнего. Тогда Денный полностью перешел нам и бестиям. Но бесы были хитры… Они научились обходить защиту духов и просачиваться в наш Миир, но для того, чтобы выжить здесь, им необходим был сосуд, в котором они обретали плоть. Так многие тысячелетия назад один бес-пересмешник выбрался из Нижнего Миира и выбрал в качестве сосуда каменного великана, который был порожден островом, где мы с вами сейчас находимся. Поскольку бестии подвластны бесам-пересмешникам, тот великан, став сосудом одного из них, возглавил полчища тварей и повел их за собой против людей. Тогда-то все и началось. Чтобы защитить людей, духи-защитники передали им в наследство дары и сосредоточили контроль над стихиями природы в человечестве, в некоторых избранных. Так появились мы, маги. Наши предшественники были теми, кто закончил ту войну и создал колыбель под Великим Гринфордтом.

Самаэль не заметил, как потухли костры, пока не услышал, как стучит челюсть Удулы – из-за холода или страха, он так и не разобрался. У людей вокруг просто не оставалось слов, глаза выкатывались из орбит от услышанного. Сэм и не думал, что все уходит так глубоко и что проклятие Одханы когда-то покажется ему смехотворным на фоне чего-то другого. Но теперь понял, что заблуждался во многих вещах.

Раньше Самаэль слышал версию о делении вселенной на три уровня, но ему с Лораном твердили, что ведьмы были порождением Нижнего Миира, а в верхний попадали после смерти, где передавали свои силы последователям. Выходит, это все байка, в которую упорно верили все поколения Гринфордтов. Силы ведьм в действительности восходят к самим духам-защитникам. Все стало слишком сложно и не укладывалось в голове.

– А что… что стало с тем каменным великаном, в которого вселился бес?

Тонкий голос Новы вырвал Самаэля из цепких когтей леденящего душу ужаса.

– То же, что и со всеми тварями, – легендарный великан впал в сон, – ответила воспитаннице Ниорин.

– После этого бес покинул его тело? – Сэм удивился тому, что задал этот вопрос. Собственный голос показался ему чужим.

– Нет… Бес стал заложником новой колыбели, тело великана стало его пропуском в наш Миир, но и тюрьмой тоже. Поэтому немногие бесы решаются покинуть свою обитель, велик риск навсегда стать пленником одного тела и умереть насовсем.

– И что ты тогда намерена делать?

Кто тянул его за язык, Сэм и сам не мог понять, но скоро пришел к выводу, что виной тому были страх, интерес, жажда и азарт, что оседлали его, не разрешая и дальше молчать.

– Пробудить легендарного великана, – как обыденную вещь сказала Ниорин. – Колыбель разрушена, но, чтобы пробудить его, понадобится заклятие посложнее. Восстав, он сметет наших обидчиков и предателей с Денного Миира и вернет островам первозданный вид.

– Но он и нас сметет.

– Мы его ключ к свободе. Он не тронет мой вид.

– Твой вид? А что насчет моего королевства?

– Люди как вид не вымрут окончательно, вы на редкость живучи, – протянула Ниорин. – Выжившие людишки побегут к тебе, Самаэль, поскольку ты будешь единственным королем. И так ты получишь свое королевство. Только представь, у тебя не будет врагов ни на севере, ни на западе, ни на востоке. Ты будешь единственным королем всего Фелтдермиира. – Ниорин помолчала, давая ему время обдумать, а после не спеша протянула: – Как тебе такое предложение?

Самаэль не стал долго думать, он уже давно принял решение и готов был пойти на все ради того, к чему его готовили отец и Моргот. Особенно теперь, когда власть и трон стали еще заманчивее.

– Что от меня потребуется?

Ниорин прекратила обводить пальцами символы в книге и, захлопнув ее, в один миг спрятала томик в складках мантии.

– Твоя кровь, – спокойно ответила она. – Когда Одхана восстановила остров и по неосторожности открыла колыбель бестий, она заключила соглашение с твоим предком – Гринфордтом Фенрирскьефтеном. Когда Нерисса и Лоран снимали проклятие Матери, они тоже использовали свою кровь. Но для того, чтобы пробудить сосуд беса, нужно заклятие другого уровня, а составляющая все та же – по-прежнему нужна кровь тех, с кого все началось.

– И все? Так просто? – с сомнением уточнил Самаэль, не веря тому, что скоро все изменится.

– Так просто? – переспросила его Ниорин и улыбнулась, отчего Сэму сделалось дурно. Это явно не к добру. – От тебя потребуется еще кое-что.

– Что? – сипло спросил он.

– Нужно будет провернуть одно дело. Не совсем бравое, но для тебя оно будет несложным.

Не понимая Посвященную, Самаэль нахмурил брови, и Ниорин снова показала зубы, улыбнувшись шире.

– Потребуется выкрасть кое-какие тексты.

Часть II

Ураган

Глава VII

Алое торжество

На ветру колыхались треугольные флажки красных, рыжих, желтых и зеленых цветов, разбавляя летними красками пейзажи пришедшей зимы. Со всех сторон лились крики и удары молоточков, которые вгоняли в промерзшую землю колышки, чтобы закрепить алые шатры с остроконечными крышами и полами с кисточками. Отовсюду доносился гомон прибывающих людей.

– Вот, возьми.

Лоран опустил глаза на ладонь Бардоса, в которой помещался крохотный пузырек с жидкостью янтарно-горчичного цвета. От одного воспоминания о вареве содрогалось нутро, однако какой бы мерзкой ни была смесь на вкус, она поддерживала Лорана в состоянии бодрости. Он забрал пузырек из руки друга и откупорил его. Запрокинув голову, одним глотком опустошил сосуд и вернул его библиотекарю.

– Гадость… – поморщился он. – У снадобья накопительное свойство? Не хочу больше пить эту дрянь.

– Еще бы, – бесцветно ответил библиотекарь, пряча склянку в кармане. – Нет, его надо принимать на постоянной основе и осторожно, если резко прекратишь, можешь впасть в состояние анабиоза. Эта, с позволения сказать, «дрянь» очень сильная, и ты принимаешь ее уже долго. Поэтому лучше постепенно понижать дозировку, пока организм не вернется к привычному состоянию. Придется спать, и нужен будет отдых.

Сжав губы в тонкую нить, Лоран посмотрел за пределы заледеневшего рва, отмечая, что слой утреннего снега перекрыл рытвины на земле по всему периметру, надежно скрыв все следы гоблинов. С момента, когда Нерисса пришла в себя и отряд Хеши доставил Моргота, прошло четыре ночи, за все это время была только одна атака тварей. Впервые после Переломного дня бестии дали острову время на восстановление. Это было странно и вызывало вопросы, ответы на которые нужно было найти во что бы то ни стало и как можно быстрее. У Лорана просто не оставалось времени на отдых, нужно было контролировать многие вещи, чтобы ничего не ускользнуло из внимания.

– Увеличь дозировку снадобья, Бардос, – попросил он друга и, повернувшись к своему шатру, рывком отодвинул в сторону входную группу занавесей.

За спиной раздались суетливые шаги библиотекаря, врывающегося в помещение следом за Лораном.

– Котлы и метелки, ты ведь так себя в могилу сведешь! – выпалил Бардос.

– Так в пузырьке отрава? – прицепился к словам Лоран.

– Нет! – воскликнул друг. – Но ты перебарщиваешь, так нельзя. А если увеличим дозировку, может стать еще хуже, у тебя и так под глазами красные капилляры, как полосы от когтей. Остановись уже!

– Кто с Алирой в лазарете? – Лоран перевел тему и устало вздохнул, надеясь, что Бардос не станет артачиться.

– С ней Хеши. А где Беван?

– Я еще вчера послал его на Малый Гринфордт. Он встретит там Амели с матерью, они особые гости на сегодняшней зимней ярмарке, – ответил Лоран. – И Мюриэл должна быть.

Бардос замялся и принялся поправлять одной рукой полы мантии, но, как ни старался, она все равно постоянно сползала набок, открывая плечо. Лоран подошел к другу и молча помог ему.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Бардос и потянулся к культе, но вдруг остановился.

– Болит? – спросил Лоран, кивнув на поврежденную руку друга.

– Накатывает иногда. Один день удачный, другой не очень…

– Какой сегодня?

– Не очень, – признался Бардос.

– Воспользуйся снова мазью Галин и сходи к Залии.

– Не хочу, – заявил вдруг библиотекарь и опустился в пыльное кресло, стоящее рядом с комодом. – Нет желания идти к Залии, – пояснил он. – Мой разум и так словно в тумане, не хочу, чтобы кто-то еще в нем терялся.

Глядя на ссутулившегося Бардоса, бездумно рассматривающего мыски своих поношенных сапог, Лоран вспомнил о том, как они с библиотекарем сутки напролет корпели в библиотеке, разыскивая всевозможные записи и книги про ведьм, Клык и вторжение Нортфроза на остров. Только теперь, с лихвой нахлебавшись воспоминаний и сопоставив их с настоящим, Лоран задумался над одним вопросом, который не давал ему покоя с того самого момента, как они вшестером во время бегства с Рафтмора на Форт-Роттерфол переходили мост.

Подцепив табурет за сиденье, Лоран подтащил его поближе к себе и сел напротив Бардоса, с любопытством глядя на то, как свет скользит с одного стекла его линз на другое, третье и четвертое. Кругляши ярусами держались друг над другом, будто ступени, уходя от уровня глаз ко лбу, чтобы в любой момент можно было потянуть нужный ряд стекол и увеличить что-то, на что и смотреть было бы нежелательно.

– Бардос, – начал Лоран, привлекая внимание друга, – когда мы шли по мосту к Роттерам, ты сказал, что бестии – вымысел и детские сказки.

Библиотекарь оторвал взгляд от сапог и уставился на Лорана.

– Да, я правда так считал, пока они не начали вылезать, как сорняки, из-под земли, котлы и метелки.

– Почему тогда ты не верил в их существование? Ты ведь обучался в провинции Груц’е, где хранятся самые древние знания, копий которых нет даже у нас. Неужели вам ничего не рассказывали о тварях?

Бардос подозрительно зажевал губу и поморщился, после чего как ни в чем не бывало ответил:

– Ты думаешь, всех подпускают к этим знаниям? – Он хмыкнул, поправляя на носу линзы. – Тебе прекрасно известно, насколько далеко простираются мои познания. Почему я не верил? Все довольно просто – нам четко объяснили, что бестии – это вымысел, их не существует.

Сощурив глаза, Лоран выдержал паузу и задумчиво протянул:

– Интересно, сейчас твои наставники придерживаются того же мнения?

– А какой теперь в этом толк? – резонно кольнул Бардос и снова сник, ссутулившись еще сильнее. – Если бы одно только наличие знаний могло физически воздействовать на окружающую действительность, думаю, наша жизнь никогда не была бы такой, какая она сейчас.

Бардоса начало уносить в размышления, поэтому Лоран попытался поймать его прежде, чем друга затянет в непроходимые дебри вопросов, на которые у него не было ответов:

– Вам должны были что-то рассказывать о бестиях. Не поверю, что никто не интересовался вопросом их существования.

– Да, ты прав. Я сам интересовался, – скромно признался библиотекарь. – Но мне ответили так же, как и я Ренфриду, – где доказательства? Любые живые организмы, даже самые примитивные, оставляют следы своего существования. Но бестии – ничего, вообще. – Бардос задумчиво помолчал. – Я могу и дальше доказывать, что твари – миф, – почти прошептал он через какое-то время, – но не так-то это просто, когда увидел их воочию… – Библиотекарь содрогнулся.

Вновь Лоран почувствовал, будто зашел в открытую дверь и оказался в туманной комнате, где терялись любые ориентиры. Очередная тайна в Миире, который, казалось, полностью был соткан изо лжи и обмана. Почему в храме, где перед передачей воспитанника единственному мастеру Негласных тайн, такие нестыковки в истории? Лоран задумчиво хмыкнул своим мыслям и покачал головой. Нужно было во всем разобраться, друг о чем-то недоговаривал.

Сколько Лоран помнил Бардоса, тот всегда говорил, что он из Груц’е, хотя до этого проходил обучение на Висячих островах. Обычно именно оттуда выкупали Негласных мастеров, но не Бардоса – его привезли из западной провинции Гроузоса. Лоран засомневался, неужели библиотекаря могли прогнать из храма на Висячем острове и сослать в Груц’е? Взглянув на ссутулившегося и побледневшего друга, Лоран решил не пытать его вопросами, по крайней мере пока.

Поднявшись на ноги, он отодвинул в сторону табурет и опустил глаза на библиотекаря.

– Бардос, тебе нужно отдохнуть.

– Какой отдых, котлы и метелки! – всплеснул библиотекарь одной рукой. – У меня еще столько работы.

– Над тем, как загасить звуковой эффект при детонации взрывчатого порошка? – предположил Лоран, наблюдая, как глаза друга ширятся и становятся размером почти с линзы очков.

– Как ты догадался?

– Судя по отпечатавшимся чернилам на твоей щеке, ты писал об этом, когда заснул за работой. – Лоран указал подбородком на лицо друга.

Бардос пристыженно начал растирать рукавом чернила по щеке.

– Умеешь ты вывести человека из себя! – проворчал он.

– Стараюсь как могу. Я ведь король.

Бардос еле слышно хмыкнул что-то в ответ и поднялся на ноги. Бормоча себе под нос, он накинул на голову капюшон мантии и вышел из шатра, оставив брезент хлопать на ветру. Лоран провожал взглядом долговязый силуэт друга, пока тот не скрылся за опустившейся входной группой тканей, после чего прошел в глубь шатра и замер у стола, опустив взгляд на свои записи и наброски.

Наступил первый холодный месяц. Обычно зима на Великом Гринфордте была затяжная, в это время снега было мало, но в этот раз белая вуаль добротно укрыла землю, позволяя сапогам тонуть в бесцветном покрове по щиколотку. Лоран наивно надеялся, что из-за холода земля промерзнет и твари не смогут рыть свои червоточины, но три дня назад бестии доказали обратное.

Теперь, когда существа дали лагерю передохнуть, Лоран смог как следует проанализировать все случаи нападений нечисти. После одного-единственного появления огра остальные атаки стали казаться несущественными, гоблины привычно приходили сворами, но в последний раз их было гораздо меньше. Две ночи назад Теневым стражам пришлось держать оборону всего несколько часов, после чего уцелевшие твари уползли обратно под землю и больше не показывались.

К этому времени лагерь Лорана относительно привык к переселенцам с Клыка. Люди уже меньше шептались у них за спиной и не порывались бросить камнем в затылок, однако все еще оставались недовольные, недобро косящиеся в сторону новых жильцов. В надежде сблизить народы Беван предложил хороший вариант единения – провести общую зимнюю ярмарку.

Раньше такое торжество начинало греметь накануне самой долгой ночи в году, люди гуляли на ярмарке целых два дня. Костры горели под луной до самого рассвета, поутру пели трубы, на второй день проводился дружественный турнир, где Теневые стражи состязались в силе и мастерстве, менестрели – в игре и чтении стихов, а шуты – в способности рассмешить. Зимнюю ярмарку чтили и любили все без исключения жители и Великого, и Малого Гринфордта. Накануне самой долгой ночи на остров приезжало множество гостей с соседних земель.

Для Лорана это было самое долгожданное торжество года, в детстве он предвкушал его как настоящее чудо. Пока все в одночасье не изменилось из-за проклятия, положения в королевстве и состояния Кастора. Зимнее торжество осталось простым воспоминанием из глубокого детства.

Теперь в прошлое канула скверна Одханы и появился шанс вспомнить былые традиции, но Лоран уже не чувствовал трепета перед нынешней ярмаркой. Сама мысль об однодневном торжестве казалась рискованной. Но Беван был прав; если не сейчас, то когда? Люди слишком долго жили в страхе, пора было это исправить. Только сблизив народы получится заново отстроить будущее, в котором не найдется места расовым конфликтам и притеснению. Все великие новшества начинаются с крошечного шага, самое страшное – просто сделать его. К тому же торговцы-передвижники, берущие себе уголок для торговли на ярмарке, с лихвой пополнят казну Гринфордта грохами, уплачивая налог за стоянку. Строящемуся двору это будет выгодно.

Днем ранее Лоран отправил в ближайшую деревню Грифо посыльных, чтобы они пригласили местных и приезжих торговцев на ярмарку. Вместе с лавочниками-передвижниками новость об однодневном зимнем торжестве расползлась по соседним населенным пунктам. Единственной сложностью было успеть обустроить территорию и поднять шатры к сроку. Благо за последние ночи не показался ни один гоблин, поэтому в приподнятом духе члены двора взялись за работу.

Пока за стенами шатра вовсю шла подготовка, Лоран снова занялся безопасностью и последними донесениями. Он еще около двух часов возился со свитками, проверяя доклады разведывательных отрядов. Подтянув к себе очередной лист пергамента, Лоран сорвал печать с профилем медведя и пробежал взглядом по тексту. Сведения с Нортфроза не предвещали ничего хорошего; в послании был выдвинут конкретный ультиматум. Лоран отодвинул пергамент и запустил пальцы в волосы, откидывая их со лба. Король севера не принял его предостережений и отправил последнее прошение согласиться и сдаться на волю Нортфроза. Неужели фрозы так и не поняли, что это бессмысленно?

После визита первого посланца Лоран созвал совет и обсудил условия севера с близнецами Юраем и Санти, Залией, двумя старыми советниками и Хеши. Все согласились с тем, что добровольная сдача позиций Нортфрозу не принесет Великому Гринфордту никакой пользы. Тогда-то Лоран составил письма с призывом о помощи и разослал с на́рочными по всему Фелтдермииру, прося королевства прийти на выручку Великому Гринфордту в случае открытой войны с севером. Скрепляя те письма печатями, он искренне надеялся, что удастся найти компромисс, но, как выяснилось, северный король Йотунн не любил отказываться от задуманного. В этом они с Лораном были похожи.

За спиной отрезвляюще громко хлопнул брезент, заставив Лорана обернуться на звук. Войдя внутрь помещения и тряхнув плечами, Юрай смахнул с плеч снежную крошку и отошел в сторону, впуская в шатер свою сестру-близнеца Санти. Не обращая внимания на снег у себя на одежде, девушка стянула с рук шерстяные рукавицы, сложила их вместе и довольно хлопнула ими по пустой ладони.

– Начинают прибывать гости, – доложила она и покосилась на брата, сияющего как начищенный грох.

Они оба выглядели такими счастливыми, что Лоран не стал омрачать их настроение сведениями из свитка и решил приберечь новости о надвигающейся войне до следующего утра. Завтра. Все вопросы о Нортфрозе завтра. Сейчас нужно провести ярмарку и пополнить казну, что поможет оснастить отряды Теневых стражей должным оружием и новым защитным обмундированием.

– Музыканты уже играют, а лавочники зазывают народ! – подхватил Юрай.

Глядя на близнецов, Лоран осознал, откуда такой блеск в глазах парня и заметный румянец на щеках Санти. Они, как и прочие переселенцы с Клыка, никогда не участвовали в торжествах такого масштаба. Лорана будто ударила молния, когда он понял, что Нерисса тоже впервые побывает на ярмарке. Ему вдруг отчаянно захотелось найти ее, заглянуть в глаза и увидеть в них отражение света от фонариков и свечей, которые по традиции будут украшать все лавки. Отодвинув в сторону пергамент и чернильницу с пером, он встал из-за стола и стянул со спинки кресла теплую мантию. Накинув ее на плечи, он поспешил следом за близнецами на улицу, посыпаемую крупными хлопьями снега.

– Хорошо отдохнуть, ваше величество, – напутствовал Юрай Лорана и, рассмеявшись, пустился вслед за сестрой, которая уже ушла к торговому ряду.

Судя по льющемуся оттуда гомону, лавочников прибыло ко двору немало.

Лагерь и правда ожил. Тусклое солнце высоко поднялось над островом, его лучи настойчиво пробивались через пелену туч. Казалось, его теплый свет коврами укрыл белоснежную землю, а может быть, это были отсветы от желтых и красных флажков. Со всех сторон доносились мелодичные звуки флейты, лютни и динамичные удары барабанов. Лагерь наполнили торговцы-передвижники, выставившие на продажу привезенные из соседних деревень ткани, корнеплоды и специи. В воздухе стоял пряно-терпкий запах – он навевал детские воспоминания.

Лоран огляделся вокруг. Он видел, как люди с опаской идут к центру скромной ярмарки, переговариваясь и шепчась, однако их горящие искренним интересом глаза не смог скрыть даже безжалостный снегопад. Переселенцы с Клыка, которые после объединения лагерей все еще держались особняком, начали подтягиваться на звуки музыки. Проходя мимо Лорана, они склоняли головы в знак уважения, обращаясь к нему: «Ваше величество».

Совсем рядом размеренно захрустел снег, а спустя мгновение донесся голос:

– Понимаю, я не вовремя.

Лоран взглянул на говорящего мужчину, чей визит его ничуть не удивил, и поприветствовал его. Это был тот самый Теневой страж, который недавно стал ненужным свидетелем его беседы с Нериссой. От одних только воспоминаний о той встрече мысли Лорана путались, и он с каждым разом все отчетливее сожалел из-за того, что упустил ведьму в тот вечер. С тех пор они почти не виделись и ни разу не говорили. Чувство щемящей тоски по голосу Нериссы стало почти невыносимым, особенно после происшествия в королевском шатре.

Теневой страж уважительно откашлялся, снова привлекая внимание Лорана. Взглянув на него, он встретил бесстрастный взгляд человека, который давно утратил интерес к чему-либо в этой жизни и находил утешение в том, что просто выполнял свою работу.

– Докладывай, – сказал ему Лоран.

– Я прошелся по рядам лавочников и приметил два вида тканей, которые можно было бы использовать для пошива новой формы. Оба вида прочные и упругие, это позволит защитить сражающихся и обеспечить их маневренностью, вопрос только в цене.

Задумчиво сузив глаза, Лоран на время замолчал.

– Да, закупать новые ткани будет накладно, но не сделать этого будет еще дороже, – проговорил он наконец, прикидывая, какие средства мог сейчас пожертвовать на новое оснащение своих людей. – Разыщи лавочника, – решил Лоран, – выбери из его товара лучшие виды ткани и, когда будут сворачивать ярмарку, приведи торговца ко мне. О цене я договорюсь.

– Слушаюсь, – согласно кивнул мужчина.

Только он ушел, а Лоран сделал шаг в сторону, как что-то прилетело ему в ноги и крепко схватило.

Инстинктивно вздрогнув от внезапной атаки, Лоран потянулся к ножнам на бедре и вовремя отдернул руки в стороны, будто ожег пальцы о железо.

– Напугался?! – звонко засмеялась Амели, продолжавшая крепко стискивать его ноги.

Глядя на маленькую девочку, Лоран опешил еще больше, напрочь забыв о том, что сам послал Бевана за ней и ее матерью на Малый Гринфордт.

– Амели, запомни: чтобы заставить человека упасть, нужно бить точным ударом в икроножную мышцу, под коленным сгибом, – поучительно вставил Беван, совсем скоро появившийся из-за ближайшего шатра в сопровождении матери девочки и Мюриэл, которая и в этот раз нашла на что покачать головой.

– Комплекция не та, – сурово отчеканила карлица, кивнув на малютку. – Чтобы такого свалить, – она небрежно махнула на Лорана, – малышке понадобится нож. Вот если им пройтись по икроножной мышце, любой точно упадет.

– Никому никакой нож не нужен, – примирительно вставила мать Амели и аккуратно потянула дочь за руку, оттаскивая от Лорана. – Приветствую вас, ваше величество!

Опомнившись от смеси разнообразных чувств, где негодование сменила радость, а растерянность – узнавание, Лоран сдержанно поприветствовал Амели и ее мать и недовольную Мюриэл, которая даже сейчас продолжала объяснять что-то малютке на пальцах.

– Спасибо за приглашение, ваше величество. – Все еще удерживая неугомонную Амели за руку, ее мать склонила голову в поклоне.

– Пока это меньшее, что я могу сделать для вас, – ответил Лоран и шутливо потянул Амели за остроносый колпак, который она надела на голову и закрепила веревочки тремя узелками под подбородком.

Девочка засмеялась и принялась махать свободной рукой, пытаясь избавиться от Лорана.

– Это гораздо больше, чем кажется. Для Амели это очень важно, – проговорила женщина. – Она живет во времена, когда пишется история, и я рада, что в ее памяти сохранится что-то особенно яркое, помимо проклятий и войн.

– Она должна учиться, – сурово вставила свое слово Мюриэл. – Этот ребенок совершенно неугомонный! Праздник праздником, но не он должен остаться в ее памяти.

– Ключевое слово в твоей тираде – «ребенок», Мюриэл, – напомнил ей Беван.

– Мамочка, пойдем уже, там шуты! – Амели вырвала из рук матери ладошку и захлопала, кивая на скромно обставленную шатрами и лавками площадь посреди лагеря.

Когда женщина с девочкой ушли, Беван опустил взгляд на Мюриэл.

– Тут наливают. – Он шумно усмехнулся.

– И славно, иначе я бы уже давно отправилась обратно на Рафтмор, – хмыкнула Мюриэл и, обойдя Лорана с Беваном, вперевалку затопала за ушедшими в довольно приподнятом настроении, даже насвистывая.

– Предполагаю, это было: «Спасибо за приглашение»? – догадался Лоран.

– В самой красочной форме, – согласился Беван. – Учитывая, что мы вернули ей не всех лошадей, я удивлен, что она не заколола тебя на месте.

– Ох, – наигранно поморщился Лоран.

Больше ничего не говоря, они с Беваном двинулись в сторону импровизированной площади, миновали королевский шатер, павильон совета и лазарет, как вдруг из последнего, словно ошпаренный, выскочил и врезался в Лорана Бардос.

Библиотекарь сгреб короля рукой за ворот, улыбаясь так широко, что стал напоминать лягушонка. Оставшиеся на его щеке чернила добавляли образу большего безумия. Лоран растерялся, глядя в блестящие глаза друга, увеличенные линзами толстых очков.

– Алира пришла в себя! – протараторил наконец запыхавшийся Бардос.

– Духи… – выдохнул Беван и рванул было к шатру, но тут входная занавесь хлопнула на ветру.

Под руку с Хеши Алира медленно вышла на улицу, придерживая перевязанный лоб второй рукой.

Девушка была бледна как снег, отчего оттенок ее волос и бровей показался неестественно черным. Под глазами образовались синяки, щеки заметнее впали. Она походила на деву с изможденным взглядом и сложенными в мольбе руками, какую изображали на гобеленах и витражах в разрушенном замке Гринфордтов, но не на себя прежнюю. Бросившись к Алире, Беван случайно снес со своего пути Хеши и вдруг остановился. Возникшее в воздухе напряжение показалось на вкус острее специй, чей запах полз от лавок торговцев.

– Алира? – осторожно позвал девушку Рафтмур, не решаясь подойти ближе. – Ты что-нибудь помнишь?

Лоран напряженно сжал губы, замечая, что Хеши и Бардос также затаили дыхание. Оторвав взгляд от снега под ногами, Алира посмотрела в лицо Бевана и вдруг тепло улыбнулась.

– Ты держал меня за руку. – Она медленно протянула свою ладонь Теневому стражу, легко коснувшись его кожи. – Я все помню, – она не спеша прошлась взглядом по лицам друзей и ободряюще улыбнулась, – все хорошо.

– Котлы и метелки! – опережая растерявшегося Бевана, воскликнул Бардос и сграбастал Алиру в объятия. – Поверить не могу, Залия была права! Безумный колдун не превратил твою память в битый витраж!

Один за другим они все обняли ее, и когда Лоран подошел к советнице ближе, он впервые после разговора с Морготом осмыслил истинный статус Алиры. После откровений мага пролился свет на многие тайны. Сестрой по духу – вот кем Алира на самом деле приходилась Лорану. Неназванная, безымянная принцесса Великого Гринфордта. Лоран крепко обнял девушку, заметив, что легко оторвал ее от земли, – она была едва тяжелее его меховой мантии. Опустив Алиру, он посмотрел в ее раскрасневшееся от слез лицо и улыбнулся, смахивая за ухо длинную прядь темных волос.

– Что-нибудь скажешь?

Она молчала какое-то время, будто решала, что важнее сказать, и наконец решила.

– Я умираю с голоду! – приглушенно взвыла Алира и запрокинула голову всхлипнув. – Скажите мне, что тут есть что-нибудь вкусное!

– Для тебя все что угодно, – ответил Лоран с улыбкой и кивнул ей на лазарет. – Возвращайся в постель, тебе нужен отдых, а еду…

– Я принесу бульон, – решительно сказал Беван.

– А я гарнир! – вызвался Бардос и умчался прочь.

– С меня настойка!

Последнее предложение показалось Лорану чрезмерным. Он с подозрением покосился на Хеши.

– Настойка?

– А что? Такой повод надо отметить, никаких возражений!

Когда все ушли, Лоран помог Алире вернуться в постель и оставил ее отдыхать, полагая, что в ближайшие несколько часов ей хватит общения. Сразу обсуждать с ней все, что произошло в подземелье, он не собирался, девушке и так было несладко. Лучше немного повременить с разговором.

Стоило оставить Алиру и покинуть лазарет, как Лорана утянули на площадь для торжественного открытия зимней ярмарки.

Пройдя через собравшуюся толпу, он поднялся на небольшое возвышение и в официальной форме поприветствовал жителей и гостей Великого Гринфордта, провозгласив площадь, на которой все собрались, новым объединенным королевством, отвоеванным магами и людьми у проклятия. Убеждая в этом народ, Лоран и сам поверил своим словам.

Он начал прогуливаться по ярмарочной площади и вновь поймал себя на мысли, что былой радости и воодушевления, как в детстве, не испытал, наоборот, внутри зародилась усталость от людей и какое-то чуждое отвращение, будто насланное на него кем-то другим. В горле словно встал ком, мышцы лица свело от напряжения. Лорану стало тесно в толпе.

Обходя людей, он начал вглядываться в лица собравшихся, но нигде не находил Нериссу. Лоран почти покинул площадь с лавками торговцев, когда заметил Залию, примостившуюся рядом с лотком восточных специй. Добравшись до чародейки, Лоран поймал ее за локоть, чтобы она не упорхнула к следующей повозке.

– Где Нерисса? – спросил он ее.

Залия скучающе вздохнула и посмотрела ему за спину.

– Когда я видела ее в последний раз, она собиралась взглянуть на представление двух несмешных шутов, – ответила чародейка и, помахав Лорану на прощанье, заговорила с очередным торговцем.

Оставив бедного лавочника на растерзанье Залии, Лоран покинул торговый ряд и вышел на площадку, где в круге любопытных зевак два шута кривлялись и бросали в друг друга камушки. Внимательно пробежав взглядом по многообразной толпе, Лоран не увидел знакомого лица. Он покосился в сторону Залии, прикидывая, какой резон ей был лгать и где на самом деле Нерисса.

Лагерь гулял скромно, празднество лишь отдаленно напоминало то, что устроили в честь долгой ночи. Сейчас вокруг Лорана никого не было, все остались в центральной части и собрались вокруг крошечной площадки, где два Теневых стража орудовали мечами на потеху собравшимся.

Обойдя всю территорию ярмарки, Лоран вышел к алым шатрам по периметру – в них расположили печи для приготовления пищи и выставили столы с творениями кузнецов. Кружащий и воющий снегопад прекратился около часа назад. До наступления сумерек оставалось чуть меньше половины дня.

Наконец силуэт Нериссы показался из-за россыпи алых шатров. Утопая по щиколотку в снегу, ведьма тяжело шагала по коварной почве, то и дело поскальзываясь. Глядя на ее недовольное лицо, Лоран усмехнулся своим мыслям и сжал в руках колпак, едва тряхнув им. Глухое эхо за пределами ярмарки озарил ясный перезвон бубенцов, привлекая внимание Нериссы. Услышав звук, она остановилась так резко, будто налетела на невидимую преграду, и начала озираться.

– Тебе было интересно, что из себя представляют головные уборы шутов, – напомнил ей Лоран и, выйдя из узкого коридора между двумя палатками, поднял перед своим лицом цветной колпак с тремя кисточками, на концы которых закрепили звонкие бубенцы.

Недоуменно глядя на него, Нерисса молча нахмурилась и спустя паузу подошла ближе, с интересом посмотрев на головной убор. Ее смуглая кожа порозовела от непривычной прохлады, нос сделался пунцовым. Нерисса тяжело дышала, будто пыталась восстановиться после бега. Очевидно, все еще не привыкла к зиме на поверхности острова? И снова на фоне окружающего холодного пейзажа она напомнила ему летний зной.

– Эта шапка выглядит… жутко и смешно одновременно, – проговорила наконец Нерисса и, словно под гипнозом, протянула руку, чтобы пальцем качнуть один из бубенцов. Тот отозвался звоном на ее прикосновение. – Красивый звук, – признала Нерисса и забрала из рук Лорана колпак.

Покрутив его в руках, она хитро сощурилась. Лоран почувствовал от ведьмы ненавязчивый запах металла и дыма и подумал, что, скорее всего, она заглянула в шатер кузнецов, которые пусть и хвастали перед любопытными гостями новыми клинками и щитами, но продолжали без устали ковать оружие для Теневых стражей.

– Никогда не видел у тебя такого блеска в глазах, – подметил Лоран, внимательно наблюдавший за ведьмой.

Нерисса и правда напоминала ребенка, которому вручили леденец на палочке.

– Будешь носить колпак? – Он усмехнулся и посмотрел на головной убор в ее руках.

– Не уверена, – задумчиво хмыкнула Нерисса в ответ и лукаво покосилась на Лорана.

Ничего не добавив, она сделала шаг вперед и водрузила колпак ему на голову, поправив его таким образом, что одна кисточка с бубенцом повисла у Лорана перед носом. Нерисса снова толкнула пальцем кругляш на конце шапки, заставляя шарик мелодично звякнуть.

– Тебе колпак идет больше. – На лице Нериссы мелькнула тень озорной улыбки.

– Припоминаешь мне нашу высадку на Малый Гринфордт?

– «В рукаве всякого шута припасена выигрышная карта, у принца – план», – процитировала Нерисса его же слова и задумчиво хмыкнула. – Тогда ты и правда больше напоминал шута, чем принца, – согласилась девушка.

Лоран беззвучно рассмеялся и стянул с головы шутовской колпак, надеясь, что никто, кроме Нериссы, не успел увидеть короля в головном уборе дурака.

– Ты была у кузнецов? – неторопливо идя рядом с Нериссой, спросил Лоран.

Ведьма вышагивала медленно, будто ступала не по снегу, а по тонкому льду на поверхности озера.

– Да, – ответила она и откинула в сторону край мантии, похваставшись перед Лораном новыми ножнами и блестящим мечом. – Предыдущий сломался во время последней атаки тварей.

– Не думал, что ты будешь использовать клинок. Магия практичнее.

Лоран взглянул на Нериссу и успел заметить, что она стушевалась, прежде чем характерно хмыкнуть:

– Да, но не испорть я старый меч, как бы получила новый?

Улыбнувшись уголком рта, Лоран задумался над ее небрежным ответом. Поведение Нериссы нельзя было назвать обычным – она старалась вести себя непринужденно и расслабленно, что было для нее нехарактерно. В прошлый раз девушка скрывала свои тревоги и злость за броней дерзости и грубости, теперь же старалась усыпить внимание безмятежностью. Лоран успел ее изучить и видел все изменения, отчаянно пытаясь понять, в чем кроется их причина. После всех пережитых злоключений Нерисса не утратила свою скрытность, продолжая его интриговать. Она часто куда-то исчезала, на поле боя предпочитала держаться на отдаленных флангах, почти ни с кем не говорила. Лоран искренне надеялся, что причиной этому не была его недавняя выходка в королевском шатре, когда его разум полностью истлел в кипящем огне, оставив одно только желание.

Вместе с Нериссой они вернулись на площадь, где люди поддерживали стихи менестрелей выкриками и аплодисментами. Похоже, состязание рыцарей завершилось, потому что арена пустовала. Широко раскрыв глаза, Нерисса стала озираться, и скоро ее лицо озарила сладкая улыбка.

– Я так понимаю, до главной ярмарочной площади ты дойти не успела, – подчеркнул очевидное Лоран и согнул руку в локте, предлагая ее Нериссе. – Пройдемся?

С хитрым прищуром она покосилась на предложенную руку.

– Такого я еще никогда не видела, – призналась она и без былой опаски приняла предложение Лорана, предупреждающе дернув его на себя за руку. – Поэтому постарайся не отставать от меня.

Прежде чем Лоран успел раскрыть рот, Нерисса устремилась к кукольному театру, едва не волоком увлекая его за собой. Они миновали скопление людей и замерли почти у самой повозки, где уже опустился занавес и показались тканевые фигурки.

Кукловоды показывали сценку, в которой обыгрывали битву с проклятием Одханы. Центральными фигурами в их шоу были кукла-мальчик в бумажной короне и девочка-ведьма с картонным посохом в руках. Вместе они стояли напротив колышущейся ткани, имитирующей надвигающуюся бурю. Глядя на сценку, дети восторженно ахали и хлопали в ладоши, но Лоран, наблюдая за представлением кукловодов, почувствовал горечь во рту.
В тот день все было не так. Он не стоял рядом с Нериссой, не встречал надвигающийся ураган лицом к лицу. Да, таким представлением кукловоды обозначали союз сторон, где девочка-ведьма была олицетворением ковена магов, а мальчик в короне – людей. Объединение их сил спасло Фелтдермиир и должно было положить начало примирению сторон, но на самом деле все сделала одна Нерисса. Лоран просто получил удар клинком. Он умер и вернулся в Денный Миир благодаря ведьмам, никак не помогая им в Переломный день.

«Потому что ты всегда был слаб!» — чужой голос, как скрип старых петель, хлестнул его по ушам, заставив напрячься. Неприятное эхо еще долго вибрировало в голове, резонируя по костям. Лоран перестал видеть кукольное представление перед собой, чувствуя только нарастающую в груди злость, отвращение и ярость. Набираясь как вода в сосуде, они волной захлестывали его, а в мозгу било набатом: «…слаб, слаб, слаб».

Вдруг его что-то толкнуло в бок. Лоран вздрогнул и хлопнул глазами, удивившись тому, что так отреагировал на прикосновение Нериссы. Она пихнула его локтем, хмуро глядя ему в лицо.

– Лоран, у тебя снова глаза засветились зеленым.

В ее взгляде метались вопросы и острый блеск, который, как успел понять Лоран, возникал при виде опасности. Духи… Он изумленно поднял ладонь к лицу и приложил пальцы к переносице, сильно зажмурившись. Треклятая зелень то и дело загоралась в его взгляде, привлекая внимание стоящих вокруг. Люди знали его как сероглазого принца, а не зеленоглазого короля, и подобные неестественные перемены могли породить ненужные слухи.

– Уходим, – отрезала Нерисса и толкнула его, оттаскивая подальше.

На их место тут же нашлись другие любопытные зеваки, потянувшиеся к повозке.

Выйдя за пределы основного скопления людей, Лоран уставился на алый шатер на окраине, медленно процеживая воздух сквозь стиснутые зубы, чтобы успокоиться и отогнать те чужие чувства, что возникли, будто зараза, моментально отравляя все его существо. Наконец сковывающее напряжение его отпустило. Лоран тряхнул головой и закрыл глаза, делая медленный глубокий вдох.

– Что произошло? – сурово спросила Нерисса, выждав какое-то время.

– Я не знаю, – вполголоса признался он.

– Ты словно оцепенел. Как в тот раз, когда мы с Беваном нашли тебя, Алиру и Хеши в темнице Моргота. Как это происходит, почему?

– Нерисса, я не знаю, – повторил Лоран грубее, чем хотел бы.

– Что-то должно было это спровоцировать. Сценка?

Лоран покачал головой, чувствуя новую волну ярости, что потянулась к нему из глубин подсознания. Его словно что-то гипнотизировало. Это было ужасное, парализующее чувство, и Лоран сам испугался того, что может сделать его тело с ним самим и как это отразится на окружающих. Его мысли путались, мышцы горели, жаждая действий, в мозгу пухло желание сделать что-то ужасное. Меньше всего Лоран хотел навредить Нериссе, по его вине ей и так пришлось несладко, поэтому из последних сил он пытался подавить изводящее чувство злости. Легкие начали гореть от нехватки кислорода, который становилось все тяжелее втягивать из-за кома в горле.

– Послушай, мне нравится ярмарка, – вдруг заговорила с ним Нерисса, и Лоран попытался ухватиться за ее голос. – Она такая, какой ты ее и описывал. Цветные флажки, торговцы-передвижники, развлечения, смех… Никогда бы не подумала, что стану частью такого торжества. Получается, ты сдержал свое слово.

Хватаясь за реальность и голос Нериссы, Лоран выполз из цепенящего дурмана и глотнул наконец воздуха. Медленно он закрыл глаза и снова вздохнул, на этот раз ничто его не душило. Когда дыхание восстановилось, а голос в голове прекратил нашептывать нехорошее, Лоран выпрямился. Ничего подобного с ним еще никогда не происходило. Это было похоже на припадок, безумие, во время которого он чуть не потерял себя самого.

– Спасибо… – выждав еще мгновение-другое, хрипло сказал он Нериссе.

– Не за что.

– Как ты поняла, что нужно говорить?

– Пару раз у Новы были похожие приступы паники, – невесело призналась Нерисса. – В первый раз я не знала, как помочь, и побежала за Гилмором. Он помог ей успокоиться, а мне сказал, что в следующий раз при подобных ситуациях нужно говорить.

Лоран молча кивнул и откинул со лба пряди волос. В памяти почему-то вспыхнул момент, когда они с Нериссой убегали Тайными коридорами из замка и девушка сложилась пополам рядом с лабораторией Кастора. Лоран не знал, что она тогда почувствовала, но догадывался, что ей было не слаще, чем ему при недавнем приступе.

– Тебе лучше не возвращаться на ярмарку, – заметила Нерисса. – Любая деталь может спровоцировать новый приступ.

– Все хорошо, – уверенно заявил ей Лоран и утвердительно качнул головой. – Просто давай держаться подальше от кукольного театра. Уж какая-то страшная была корона у куклы, которая изображала меня, – попытался отшутиться он, но вышло ужасно неубедительно.

Они вернулись на ярмарку и пошли вдоль ряда лавочников. Рассматривая расшитые платки, расписные тарелки и глиняные горшки, Лоран отогнал мрачные мысли о недавнем приступе и смог сосредоточиться на празднике. Следуя за Нериссой между рядами, он остановился около повозки с лакомствами и купил у торговца-передвижника два засахаренных яблока позднего осеннего сорта, которые, судя по хвастливым разговорам, тот лично перевозил морем с Гроузоса. Сладкие сами по себе, яблоки в сахарной корочке были просто невообразимо вкусными. Сок сочился из плодов и капал на снег золотыми каплями, и если бы не палочки, на которые были нанизаны яблоки, руки давно стали бы липкими.

– Призна́юсь, самая лучшая часть ярмарки – это еда, – проговорила Нерисса, восхищенно глядя на яблоко.

– Говоришь прямо как Алира.

Пока они проходили мимо лавки с узорчатыми платками, за которой стояла печальная женщина в черных одеждах, мимо повозки со специями и перевернутого бочонка, на котором показывал трюки фокусник, Лоран рассказал Нериссе о последних донесениях разведки с Нортфроза, о подготовке новой формы и о том, что Алира пришла в себя и уже даже встала на ноги.

– Нужно ее навестить. – Нерисса поднесла к лицу пальцы, покрытые карамельно-яблочным соком, и скользнула языком по коже, забирая с янтарными каплями последние напоминания о приторном лакомстве.

Лоран поймал себя на мысли, что ему хочется прикоснуться своими губами к ее и ощутить эту сладость.

Вокруг переговаривались люди и смеялись дети, затылок буравили косые взгляды. Прогуливаясь по своему отвоеванному королевству, Лоран вдруг захотел сбежать, как в прошлый раз, на Клык, на Рафтмор, хоть на Айскрохилл – куда-нибудь, где ему не пришлось бы думать о том, как тот или иной его поступок повлияет на многие вещи. Он отвел глаза от губ Нериссы.

Так они еще какое-то время прогуливались от одного островка с представлением к другому, когда в воздухе стали разноситься выкрики. Сначала Лоран подумал, что это шуты и их очередные дурачества, но скоро странные звуки стали разбавляться сутолокой и визгами, после чего день пронзил особенно яркий вопль.

Один за другим люди начали в панике бросаться кто куда. Оборвалась музыка, и началась страшная давка. Народ потоком потащил Лорана прочь, и он потерял взглядом Нериссу. Пытаясь противостоять течению, он ушел в сторону и с трудом добрался до стоящих пирамидой ящиков. Ухватившись за край первого, он подтянулся и, забравшись выше, выпрямился во весь рост.

Что произошло, он так и не понял, но от жуткой догадки его бросило в холод. Неужели бестии? Метнув взгляд на небо, Лоран прищурился от солнечных лучей, затем спешно опустил взгляд в колышущуюся толпу. Казалось, люди просто бежали, чтобы не погибнуть в потоке и давке, но стоило Лорану хорошенько всмотреться в массу, он заметил среди ног людей проблески буро-зеленых пятен, что лоснились из-за слизи, отражая солнечные блики.

– Гоблины! – закричал кто-то из толпы.

– Мелкие!

– Их тут десятки!

Пытаясь рассмотреть в толпе Нериссу, Амели или ее мать и Мюриэл, Лоран увидел Теневых стражей тут и там – они пытались атаковать бестий. Из-за сутолоки возросла угроза задеть оружием людей, поэтому рыцарям оставалось только направлять толпу, чтобы появилась возможность хоть как-то колоть тварей.

Глядя на воцарившееся безумие, Лоран готов был зарычать. Как существа смогли напасть днем, при солнечном свете?! Прерывая его мысли, пирамида из ящиков пошатнулась. Лоран качнулся и вовремя поймал равновесие, чудом не свалившись с возвышения. Не прошло и мгновения, как на верхний уровень вскарабкался гоблин и защелкал зубами, следом за ним поднялся второй, третий и четвертый. Они взяли Лорана в кольцо, вот только его встревожило не количество тварей, а их внешний вид.

Это были не гоблины.

Лишь отдаленно напоминавшие подземных тварей, эти существа были небольшими, сжатыми. Их тела не реагировали на солнечный свет, что бликами отражался от склизкой кожи трупного оттенка, такого сложного, какой никогда не наблюдался у подземных бестий. Неизвестные существа двигались более резко и дерганно, словно куклы на ниточках кукловода. Но ужаснее всего было то, что морды существ напоминали заплывшие, опухшие, будто от беспробудного пьянства и избиения, лица людей. У них были широкие носы, припухшие под тяжелыми веками глаза-бусины, полностью покрытые красными капиллярами, набухшие складки кожи и глубокие морщины, рельефные скулы и подбородки. Еще одним отличием от гоблинов были уши. У неизвестных тварей они были широкими и тонкими, сквозь них просвечивали паутинки сосудов. Уши эти постоянно то приподнимались, то опускались, подрагивали, реагируя на любой звук.

Кем были эти твари и как они могли находиться на солнечном свету, Лоран даже не мог представить. Он мельком пролистал книгу, которую отдал Бардосу, запомнил все описания и сноски на полях, но там не было ничего, хотя бы отдаленно описывающего незваных гостей.

Стрекоча четыре особи бросились к Лорану. Приготовившись рубить, он отвел ногу назад, вторую выставил вперед и замахнулся мечом, надеясь легко отбросить мелкую тварь, но существа вдруг кинулись врассыпную и перемахнули за края ящиков, так что острое лезвие рассекло только воздух. Пока Лоран перехватывал клинок, одна тварь снова взобралась на ящик, перекатилась вбок и вцепилась лапами ему в ногу. В холке существо едва доставало человеку до колен, поэтому неизвестная тварь обвила его голень, как маленькая обезьяна – ствол дерева. Не мешкая, Лоран занес клинок и направил его вниз, но вдруг остальные бестии ударили со всех сторон, и вместо того чтобы грызть, они навалились ему на руку.

Мышцы свело от давления, небольшие твари оказались обманчиво сильными, и пальцы побелели. Лоран выронил меч, и стоило ему звякнуть об ящик, как существа отскочили и замерли. Одна особь схватила меч.

– Что за… – прохрипел Лоран, не веря увиденному.

– Ос-с-з… во… бо-о-а… диц… – застрекотала тварь.

Никогда еще бестии не действовали так. Гоблины атаковали как свора голодных диких собак. Они нападали слаженно, но все-таки опрометчиво бросались под копыта лошадей, отчаянно кидались на Теневых стражей, будто не замечая клинков. Эти же существа казались разумнее собратьев. Они хитро прыгали с места на место, отвлекали внимание и не торопились рвать в клочья. Попавшись на их уловку, Лоран лишился меча.

Чего добивались существа и что из себя представляли? Раньше из уст им подобных не звучало понятной речи, но сейчас в непрерывном стрекоте Лоран четко слышал повторяющееся: «освободить».

– Кого вы хотите освободить? – предпринимая отчаянный и безрассудный шаг, Лоран показал свои пустые руки, готовый в любой момент потянуться за одним из кинжалов в ножнах на спине.

Но не сделал этого, надеясь проверить догадку.

– Е… го-о… – ответила особь, крепко удерживая в лапах меч.

– Кого? – продолжил Лоран, краем глаза всматриваясь в редеющую толпу на площади.

Весь снег внизу стоптали, всюду валялись потерянные вещи и обрывки флажков, но Лоран отметил, что не было пятен крови. Неужели твари пришли не ради человеческих жертв?

– Ос-с… во… бодиц… – с трудом процеживая слова, продолжило отвечать нечто. – Плен… ни…ека… – Тварь вдруг отбросила меч Лорана в сторону и, опираясь на все четыре конечности, прыгнула вперед. – Отдай… нам… землю.

Внимательно прислушиваясь к словам, Лоран опустил руки и сощурил глаза.

– Кто вы такие?

– Отдай… – повторило существо, проигнорировав его вопрос.

– Нет, – ответил Лоран.

Бестия скривилась и сжалась, как кобра перед броском. Она недовольно защелкала, а в следующий миг широко разинула пасть, и оттуда вырвался пронзительный вопль, напоминающий свист.

Испуганные крики людей начали перемежаться с такими же пронзительными воплями. Лоран повернулся на шум и увидел, как снег начинает багроветь. Мелкие особи принялись по трое или четверо бросаться на людей. Точными движениями они полосовали лапами щиколотки и голени убегающих, заставляя их замедлиться, а когда люди, не в силах дальше бежать, падали, твари проходились когтями-бритвами по их шеям. Вмиг земля приобрела насыщенно-красный цвет, затмевая яркостью алые шатры.

Совсем рядом раздался до боли знакомый голос. Лоран тут же бросился на крик Амели, но его ноги пронзила колющая боль. Словно парализуя, она повалила его. Лоран оступился и, как мешок, покатился по ящикам, падая в потоптанный снег, а на спину ему тут же уселось что-то жилистое. Предвидя следующий выпад бестии, Лоран вовремя вздернул руки и закрыл горло. Тут же по предплечьям прошлись острые когти. Не сумев добиться желаемого, тварь недовольно зашипела. Не теряя времени, Лоран резко рванул назад, рассчитывая прижать существо своей спиной к ящикам, но бестия просчитала его и тут же спрыгнула, уйдя вбок.

Воспользовавшись моментом, Лоран выхватил из ножен кинжал и разделался с парой особей, но осталось еще две, одна из которых непрерывно повторяла: «Отдай». Не торопясь приближаться, они скакали на расстоянии пары шагов, отчего Лоран не мог заранее рассчитать свой следующий ход, понимая, что любой его выпад может оказаться неудачным и последним в жизни. Но очередной пронзительный вопль Амели заставил его лишиться рассудка.

Лоран бросился со всех ног на крик девочки, и бестии с пронзительным стрекотом рванули следом за ним. Одного преследователя он подловил, резко затормозив и выставив оружие, – нечисть сама напоролась на клинок, – но оставшаяся, четвертая тварь отпрянула и заметно отдалилась.

Пытаясь разыскать Амели по крику, Лоран был вынужден нагнать разбегающуюся массу людей, и вдруг в него на всей скорости кто-то врезался. По инерции он полетел вбок, но Нерисса вовремя поймала его и потянула в вертикальное положение.

– Что это за существа?! – крикнула она, бегая горящими глазами по воцарившемуся кошмару.

– Не знаю, но из-за них мы оказались в еще большей опасности, – честно ответил Лоран. – Ты в порядке? – спросил он, окинув ее взглядом, и ведьма кивнула. – Хорошо, тогда не отставай.

Лоран снова бросился бежать, надеясь, что прекратившийся крик Амели не означает того, чего он боялся. Нерисса поспешила за ним.

Вместе они обогнули порванный алый шатер в крайнем ряду, и Лоран увидел на снегу несколько тел, рядом с одним из которых сидела Амели, тщетно дергая до боли знакомую женщину за руку.

– Мамочка, вставай! Мамочка, идем домой! Пожалуйста, мама…

Амели дергала мать за руку, не замечая, что сбоку к ней подкрадывается шесть существ, а Лоран, видевший тварей отчетливо, был слишком далеко от нее, чтобы успеть к ней добраться. Среди крадущихся бестий он узнал ту самую особь, с которой разговаривал немногим ранее. Эта тварь, перехватив его взгляд, первая бросилась к ребенку.

Лоран и Нерисса все еще были далеко от Амели, и от понимания грядущего кошмара время как будто замедлилось. Было очевидно: им не успеть добежать до ребенка. От злости все внутри заклокотало, Лоран не придумал ничего лучше, кроме как отвлечь внимание тварей на себя.

– Назад! – заорал он, и собственный голос показался ему рычанием.

Существо вдруг испуганно сжалось и вовремя отпрыгнуло в сторону. Дополняя свои слова, Лоран метнул лезвие, которое со свистом разрезало воздух и вонзилось в плоть следующей особи.

– Пошли прочь! – продолжил Лоран, и твари вдруг отскочили на полшага. – Убирайтесь с моей земли!

Та самая говорливая особь сжалась еще сильнее, ее глаза явственнее проступили из-под нависших век.

– Быть… такого… не… может…

Лоран понимал каждое слове, отчетливо, будто говорил с человеком.

– Вон! – повторил он и крепко сжал последний клинок, замечая на поверхности лезвия странный зеленый отблеск. Должно быть, магия Нериссы.

– Человек… ты не имеешь власти надо мной.

Ответом на слова твари стал свист лезвия. Лоран подошел ближе к опешившему существу и яростно ударил клинком, вгоняя его в жилистое брюхо бестии по самую рукоять. Разинув клыкастую пасть, существо захрапело.

– Убирайтесь с моего острова… – прорычал Лоран остальной нечисти.

Надавив на кинжал, он резким движением выдернул его из раны разумной бестии. Остальные особи начали остервенело метаться на месте, врезаясь друг в друга, и бросились кто куда. В этот момент к ним подбежала Мюриэл и опасливо остановилась, бесстрастно осматриваясь.

– Ты смеешь мне приказывать? – Раненная клинком тварь упала на землю и оскалилась, подняв на Лорана выкатывающиеся глаза.

– Да, – оскалился он в ответ.

– Хоз… хоз…? – Глаза существа закатились, и голова безвольно ухнула в снег.

Это были последние слова бестии. Существо дрогнуло в смертельной конвульсии и больше не подавало признаков жизни.

Рядом захрустел снег.

– Женщина мертва, – вполголоса заключила Нерисса и потянулась к Амели, чтобы поднять девочку с земли, но ее опередила Мюриэл, оказавшаяся около той раньше.

– Посмотри на меня, дитя, – приказала карлица, за плечи повернув малютку к себе. – Ты должна встать. Слушай мой голос, дыши. Прекрати лить слезы, ими ты ситуации не поможешь. А теперь поднимайся.

Мюриэл говорила спокойно, но холодно, ее голос звучал убедительно. Слушая ее хриплый голос, Амели встала на ноги, шмыгая носом. Взяв девочку за руку, наставница сурово покосилась на Лорана.

– Теперь я вижу, в какой заднице ты оказался, парень, – покачала она головой. – В этом я не помощник, не обессудь. – С тихим звоном сняв с ножен на спине топор, Мюриэл крепко сжала древко и потянула девочку за руку. – Я заберу Амели на Рафтмор.

Лоран не стал препятствовать карлице.

На остров опустилась внезапная пугающая тишина, только на ветру хлопал брезент разрушенных шатров. Стихли крики и визг неопознанных тварей. Не размениваясь на прощания, Мюриэл потянула Амели за собой и исчезла из поля зрения.

Стоило им уйти, Лоран повернулся к Нериссе, удивившись тому, что она замерла на приличном от него расстоянии.

– В чем дело? – опешил он.

Ничего не говоря, Нерисса подняла перед собой меч плоской стороной и протянула Лорану, позволяя заглянуть в поверхность клинка как в зеркало. Нахмурившись, он уставился в грань меча и увидел все своими глазами.

От нижних век и вдоль его щек к скулам тянулись красные нити, словно полосы от когтей. Глазницы потемнели, а в поверхности меча отражались зеленые блики, которые, как заряды молний, искрились в глазах Лорана неестественным цветом.

– Не смей мне говорить, что все в порядке. – Нерисса вырвала у него из рук оружие. – Это ненормально, Лоран. Магия Галин не должна была так на тебя повлиять. – Ее голос звенел как скрещенная в поединке сталь. – И как понимать то, что ты говорил с тварью?

Лоран не знал, чем ответить Нериссе, поэтому промолчал. Неужели она ничего не слышала? Может быть, у него начались галлюцинации и он выдавал желаемое за действительное? Надеясь понять, чего хотят существа, он заговорил с ними и понял, что те стремятся забрать землю и освободить хозяина. Звучит как бред, но Лоран уцепился за это, потому что другой информации у него не было и вряд ли появится.

«Ошибка за ошибкой, так держать!» – пронеслось в мозгу.

Сжав руки в кулаки, Лоран покачал головой, будто пытался вытряхнуть из мозга наваждение. Вновь внутренний голос играл с ним злую шутку. Лоран в последний раз взглянул на застывшее лицо мертвой женщины, матери Амели, и повернулся к разоренной ярмарке.

– Нужно отогнать оставшихся тварей, – прохрипел наконец Лоран. – Твоя магия пригодится.

Подняв глаза на Нериссу, он перехватил ее загадочный взгляд. Ведьма крепко вцепилась в рукоять меча, но после утвердительно качнула головой.

– Да, я пойду с того фланга, – согласилась она, указав в противоположную от Лорана сторону.

Он снова увидел на ее лице маску, а в глазах – необъяснимый блеск. В очередной раз Нерисса попыталась пойти против их договоренности и действовать в одиночку. Но почему? Лоран посмотрел на меч в ее руках, вспоминая, как видел зеленые всполохи, когда бежал на тварь. Теперь стало понятно, что сверкала не магия девушки, а его глаза. Почему Нерисса ничего не предприняла? Одним взмахом руки она могла засыпать существ булыжниками, но даже не попыталась.

– Я так смотрю, нерешенных вопросов у нас меньше не стало, – проговорил он.

Нерисса с шумом потянула холодный воздух и нахмурила брови.

– Похоже на то.

После всего произошедшего Лорану меньше всего хотелось отпускать ее одну, но они все же разделились. Он обошел весь опустевший лагерь, поражаясь тому, куда подевались люди. Наконец Лоран оказался за деревянным частоколом и увидел какое-то движение в стороне у хозяйственных построек, непонятно как уцелевших еще во времена битвы с проклятием Одханы. До старого амбара без крыши Лоран дошел совершенно спокойно, не встретив ни одного существа. Опустив руки на деревянные створы, он толкнул двери, и вместе с ним в холодное помещение проскочил свет.

Люди отпрянули от белой полосы, как от огня, стараясь оставаться в тени. Окинув взглядом помещение, Лоран понял, что это только часть перепуганных людей. Где были остальные? Очевидно, кому-то повезло укрыться среди шатров и баррикад. По крайней мере, в это очень хотелось верить.

– Твари ушли, – раздалось у него за спиной.

Повернувшись на голос, Лоран увидел Залию, которая выглядела темнее тучи. На ее щеке появился глубокий порез, под которым уже запеклась корочка крови. Чародейка перевела взгляд за плечо Лорана и посмотрела на людей.

– Что-то напугало существ, – ее голос звенел, распаленный недавней битвой. – Они просто разбежались.

С неба крупными хлопьями снова повалил снег, перекрывая кровавые пятна на земле. Солнце совсем скрылось за густыми тучами, стало слишком быстро темнеть. Из полуразрушенного амбара донесся плач грудного ребенка, которого тут же принялась успокаивать мать, нашептывая колыбельную.

Что будет, если на смену дневной нечисти придет ночная? И как быть дальше, если атаки станут безостановочными?

Глава VIII

Деловой подход

«Нужно будет провернуть одно дело». Слова Ниорин еще долго отдавались эхом в мозгу, хотя с разговора с Посвященной прошло уже несколько дней. У Самаэля голова пошла кругом от одной только мысли, что́ предстоит провернуть за столь короткое время.

Висячие острова, расположившиеся в море восточнее Гроузоса, находились от Великого Гринфордта в двух, а то и трех неделях пути в зависимости от погодных условий, а Ниорин посылала его в дальние земли, словно в соседнюю деревню, поставив недельный срок. Это было немыслимо, даже если пойти на корабле с гребцами, которые размахивали бы веслами без устали, но у Сэма и обычной-то лодки не было, не то что корабля с командой.

– С Новой вы уложитесь в срок, она ведьма воды и весьма сильная, – на следующий день после общего собрания и без лишних ушей сказала Ниорин Сэму.

Он недоверчиво хмыкнул в ответ.

Скрестив руки на груди, Самаэль опустил глаза на стоящую рядом Нову, которая совсем побледнела и почти растворилась на фоне припорошенного снегом пейзажа. Неужели Ниорин действительно верила, что девушка справится с такой нагрузкой? Нова едва доходила Самаэлю до плеч, и несмотря на то, что в изгибах ее фигуры было за что зацепиться глазам, все равно оставалась слишком маленькой. Самаэль оценил ее способности чисто по физическим данным и не нашел ничего утешительного.

– Но я… я никогда не имела дела с такой дистанцией, – будто защищаясь от нападок наставницы, проговорила Нова. – Это Висячие острова! Если бы мы плыли на Гроузос, я бы нисколько не сомневалась в своих силах, но нам предстоит обогнуть весь восточный остров…

– Нова, хватит, – сурово отчеканила Ниорин. – В твоем поколении и среди тех, кто младше, ты самая сильная, – вкрадчиво пояснила ведьма. – Нерисса слабее тебя, но она бы не спасовала, – будто ткнув раскаленной кочергой в открытую рану, прошипела Посвященная и выжидающе посмотрела в лицо Новы.

Услышав это, Самаэль не украдкой, а во все глаза уставился на хрупкую ведьму воды. Посвященная только что сказала, что крошка Нова сильнее Нериссы! Быть того не может. Самаэль не мог поверить своим ушам. Мысленно сравнив девушек, он ошибочно решил, что высокая, крупная Нерисса намного сильнее ее. Внешность Новы оказалась обманчивой, и мало ли какие еще козыри припасены у ведьмы воды?

По глазам Новы было видно, что она снова и снова ищет предлог отказаться, но Ниорин не дала ей толком запротестовать. Разрезав воздух взмахом ладони, ведьма одним взглядом заставила проглотить все вопросы и ученицу, и Сэма, а после не терпящим возражений тоном заявила:

– Даю вам два дня на подготовку и полную свободу тебе, Самаэль. – Она посмотрела прямо на него. – Ты сможешь спокойно выходить из леса. Вам нужно приготовить в дорогу еду и вещи, в моем лагере нет ни того ни другого, поэтому идите в деревню и ищите все нужное там.

– На какие средства я все это достану? – разозлился Сэм. – Наколдуешь мне кисет грох? – съязвил он, вскинув бровь.

– Воруй.

– Я был и остаюсь принцем этих земель, – процедил он вскипев. – И воровать не стану, это низко!

– Ты – никто, – жестко осадила его Ниорин. – Теперь у тебя нет ни сторонников, ни королевства, ни даже денег на еду. Поэтому ты будешь воровать. Или можешь поступить по-своему и проиграть… Снова.

На лице Сэма заходили желваки. Он молча смерил Ниорин уничтожающим взглядом, старательно подбирая слова, чтобы дать ей такой же резкий ответ, но в голове свистел ветер, а мысли казались невесомыми, как снежинки. Тяжестью давила на сердце только раскаленная злость, которую Сэм никак не мог направить в нужное русло без должной подсказки.

– Если не хочешь снова остаться в дураках, делай как я велю, – шагнув вперед, прошипела ему в лицо рассвирепевшая Ниорин.

Он не отвернулся и не сдвинулся с места. Его бесил характер Ниорин и приводила в ярость жажда власти, которую у него отобрали; сначала брат, теперь ведьма. Самаэль остался практически ни с чем, с одними только надеждами. Глядя в глаза Ниорин, он звучно хмыкнул, насмехаясь над ее рассерженным взглядом. Сбоку донесся шумный вздох Новы, который можно было рассматривать как предостережение. Ниорин минуту жгла Самаэля глазами, а после, ни разу не моргнув, добавила, проигнорировав его выходку:

– У вас всего неделя на дорогу туда и обратно, поэтому два дня подготовки – роскошь. Отправляйтесь за всем необходимым сейчас же!

Больше не говоря ни слова, Ниорин круто развернулась на месте и удалилась, собирая полами мантии снег с земли. Снежинки мгновенно таяли и превращались в воду под сапогами Посвященной.

Стоило ведьме уйти, Самаэль смог как следует вдохнуть грудью, которая сжалась как от спазма, заставив задыхаться от гнева. Он заморгал, прогоняя дурман, и невидяще поглядел перед собой. Его немного потряхивало, но Самаэль сжимал и разжимал кулаки, стараясь взять себя в руки.

Нужно подчиниться Ниорин. Для чего? Чтобы победить и свергнуть Лорана. Зачем? Чтобы вернуть себе королевство. А что потом? В голове было пусто, а от одного-единственного вопроса появлялось лишь больше загадок. Самаэль непонимающе нахмурился, пытаясь соединить в целую картинку два кусочка головоломки. Он бы и стоял так еще какое-то время, если бы не почувствовал чьи-то холодные пальцы у себя на запястье.

– Как мы поступим? – тихо спросила его Нова.

Самаэль молча отдернул руку и, ничего не ответив, зашагал прочь из лагеря. Если это единственный план старой ведьмы и его последний шанс все изменить, он готов рискнуть, невзирая ни на что. Ему были безразличны стриксы, холод и даже то, что в деревне могли пойти слухи об убийце торговца-передвижника. Все это неважно. Перед Самаэлем стояли ясные цели – дойти до Висячих островов на востоке пояса Фелтдермиир, найти храм Негласных мастеров и выкрасть оттуда книгу с секретными записями, которые нужны были Ниорин для обряда.

Перескакивая через валяющиеся ветки и пни, Самаэль несся вперед, ничего не слыша вокруг. Он раз за разом прокручивал в мозгу план Ниорин и попутно вспоминал все, что знал о Гроузосе и ближайших к нему землях. В памяти всплыл образ Бардоса, Негласного библиотекаря двора Гринфордтов. Тощий парень, очередная ручная зверушка Лорана… Самаэль звучно хрустнул веткой на земле, когда неосторожно наступил на нее. Бардос был рожден полукровкой, его мать была с востока, а отец – с севера. Как и прочие Негласные библиотекари, Бардос воспитывался в храме мастеров на Висячих островах, но по каким-то причинам был сослан в провинцию Груц’е, откуда его впоследствии и забрал, выкупив, к своему двору Кастор. Если бы в свое время Сэму удалось допросить мальчишку, получилось бы узнать о храме Негласных мастеров куда больше.

От холодного воздуха каждый вдох отдавался болезненной резью. Самаэль сбавил шаг и сразу же обрел слух, различив, что за ним по пятам тянется характерная поступь.

– С…

– Нова, заткнись! – уверенный, что позади именно она, огрызнулся Самаэль.

Он остановился и повернулся к девушке. От увиденного Сэм на мгновение растерялся. Вместо того чтобы привычно всхлипнуть от его слов, Нова вдруг насупилась, и ее плечи задрожали от злости. И без того всегда розовые щеки ведьмы стали пунцовыми, а глаза налились такой голубизной, что казалось, из них вот-вот ударят молнии. Не произнеся ни слова, Нова шагнула вперед и со всей силы толкнула Самаэля в грудь. Тот опешил. Нисколько не пострадав, он отшатнулся на полшага назад, а у ведьмы от усилий задрожали руки. Светлые пряди волос выбились из-под капюшона ее мантии и рассыпались по покрасневшему лицу, как паутина весной по веткам деревьев.

– Ты совсем ничего не понимаешь?! – Нова всплеснула дрожащими руками и чуть не зарычала. – Ниорин снимет нам обоим головы из-за тебя! Прекрати вести себя так, будто все крутится вокруг тебя. Ниорин права – ты уже не принц, поэтому хватит мнить себя им. Я тоже человек, и у меня есть голос! Меньше всего я хочу водиться с тобой, но выбора нет ни у тебя, ни у меня, поэтому прими это как должное и запомни – я тоже важна. Не смей посылать меня и научись прислушиваться к чьим-то еще словам, помимо собственных бредней! Если бы ты послушал меня в прошлый раз, в переулке, человек остался бы жив и сейчас нам было бы куда безопаснее идти в деревню, но ты его убил. Теперь мы, хотим того или нет, будем рядом долгое время, так что, если не хочешь задохнуться на суше, засунь свое эго куда подальше и ответь мне на вопрос!

Слова лились из нее, как кровь из ножевой раны. Самаэль потрясенно слушал тираду Новы, наблюдая за тем, как светлый локон ее волос от разгоряченного дыхания мечется перед ее острым носом. Всю свою обиду и страх перед наставницей девушка решила выплеснуть на него, вот только зря надеялась, что Самаэль пожалеет ее, бедную и несчастную.

Вместо ответа он криво усмехнулся и засмеялся над ведьмой:

– Крошка Нова показала зубки. – Самаэль наклонился к ней и взял за подбородок, едва сжав пальцы. Улыбка с его лица исчезла. – А теперь ты послушай меня. Я не тот человек, который будет подставлять тебе свою жилетку для слез, и уж точно не тот герой, который задвинет собственные желания на второе место ради кого-то другого. Твои проблемы с Ниорин – только твои, поэтому не пытайся сваливать обиды на меня.

Нова вырвалась из его рук и отшатнулась, тыльной стороной ладони демонстративно потерев подбородок.

– Либо ты сейчас же выкидываешь из своей головы весь этот бред, который только что наговорил мне, либо добирайся на Висячие острова вплавь, самостоятельно. – Девушка шумно втянула носом холодный воздух. – Посмотрим, как Ниорин обрадуется, когда ты просрочишь свое задание на месяц…

Самаэль готов был ее придушить. Бесы… Без ее помощи ему и правда ни за что не успеть на восток и обратно в указанный срок, а это значит, исполнение плана Ниорин затянется, что напрямую повлияет и на успех Сэма в попытках вернуть себе власть. Если погорят все сроки, расправа над Лораном сдвинется еще дальше. Сколько придется ждать следующего удобного момента? Самаэля начинало тошнить от одной мысли, что придется всю зиму торчать в Когтистом лесу в ожидании чуда. И пусть три дня назад маг земли под руководством Ниорин создал для людей пустоты в почве, словно норы, в которых сохранялось тепло и куда не задувал снег, Самаэль не собирался жить как крот до прихода весны. Поэтому нельзя было провалить это дело.

– Ладно, – протянул он выпрямляясь. – Твоя взяла.

– Славно, – бесцветным тоном ответила ведьма, хотя по глазам было видно, что она расслабилась, будто сбросила с плеч целую ношу. – Тогда ответь все-таки, как мы поступим? Нам нужно взять достаточно еды и вещей для путешествия, но это еще полбеды. Где мы возьмем лодку?

– Украдешь на побережье под Фенри, – ответил Сэм. – Ты ведь у нас ведьма воды. Поманишь волну пальчиком, она нам принесет шлюпку.

– Ну уж нет! – возмущенно воскликнула Нова. – Ниорин велела воровать тебе, а не мне.

– Мы ведь команда? – ядовито заметил Самаэль и покосился на Нову, которая от этих слов разозлилась и не заметила ветку под ногами.

Девушка споткнулась и полетела вперед, успев тихонько взвизгнуть. Самаэль, среагировав вовремя, перехватил Нову на жалком расстоянии от земли и повернул ее к себе лицом.

– Поэтому если ворую я, воруешь и ты, – ответил он ей и подмигнул, после чего разжал пальцы.

Нова плюхнулась в снег.

Не дожидаясь, когда она встанет, Сэм прошел мимо нее, и вдруг ему в затылок что-то прилетело. Он замер и поежился, чувствуя, что за воротник попал холодный снег, который тут же начал таять от тепла его кожи и струйками воды побежал по шее. Скорее негодующе, нежели рассерженно, Сэм повернулся к Нове, все еще сидящей на земле, и всплеснул рукой, мол, что это было?

– Как ты ко мне, так и я к тебе, – объяснила Нова и, снова зачерпнув пригоршню снега, слепила снежок и запустила его.

Не ожидавший от нее такой наглости и меткости, Сэм даже не успел ойкнуть, когда ему точно в лицо прилетела новая порция снега. Отряхнув с носа и щек кусачие кристаллики, он нахмурился, стараясь держать себя в руках.

Нова тем временем встала и отряхнулась, поправила капюшон и опустила его на голову, пряча за небесно-голубой тканью светлые волосы. Приблизившись, она посмотрела на него снизу вверх.

– Снег – это, кстати, вода. Поэтому не пренебрегай моей угрозой. Ты всегда можешь захлебнуться на суше.

Вздернув подбородок, Нова прошла мимо Сэма. Ему, все еще оторопело стоявшему на месте, оставалось только проводить ее взглядом. Такой дерзости от пугливой ведьмы он не ждал и убедился – скрытых талантов у Новы немало и следует впредь проявлять осторожность.

Больше не пререкаясь, они миновали препятствия Когтистого леса и вышли за его пределы на открытое поле. Самаэль заметил, что снега стало больше, ноги погружались в него по щиколотку, а то и глубже. Это заметно усложнило продвижение, а еще под открытым небом было ужасно холодно. По незащищенным деревьями полям гулял пронизывающий ветер, всякий раз приходилось сжиматься под его безжалостными потоками, защищая лицо и грудь, чтобы не продуло.

Шагая первым, Сэм протаптывал дорожку, Нова плелась за ним. Ниорин велела им торопиться, но в таких условиях это было трудновыполнимо. Пришлось несколько раз останавливаться на отдых – за холмом, под кронами редких деревьев или в тени старых построек. Наконец Самаэль и Нова увидели на горизонте знакомую россыпь домов. Фенри показался крошками хлеба на белой скатерти. От этого сравнения у Сэма в животе начинало урчать от голода. Как сговорившись, они с Новой зашагали быстрее.

В прошлый раз они потратили на дорогу до деревни около пяти часов, в этот раз потеряли восемь. Самаэль начал беспокоиться: как успеть все подготовить за оставшееся время? В идеале было выйти в море раньше срока, но теперь с этой идеей можно было распрощаться.

– Разделимся, – сказал Сэм, едва они с Новой скрылись в тени постройки, уйдя подальше от пронизывающего ветра. – Займись едой, своруй столько, сколько сможешь. Я раздобуду одежду, веревку и оружие.

– Хорошо, – кивнула она. – И, Сэм, – Нова придержала его за рукав прежде, чем он успел уйти, – постарайся никого не убивать. – Последние слова девушка произнесла шепотом.

Сэм смерил ее уставшим взглядом и заметил, что Нова мнет что-то в руке. Присмотревшись, он узнал расшитый птичками платок на ее ладони. Духи… Она сберегла его. Неужели платок настолько ей понравился? Или это была своеобразная дань памяти болтливому лавочнику? Стыда за убийство торговца Сэм не ощущал, но от вида платка ему стало не по себе. Окончательно его выбило из колеи то, каким умоляющим тоном с ним говорила Нова. Он все-таки сдался и кивнул ей, заверяя, что никому не навредит.

Они разошлись на подступах к деревне и условились встретиться с наступлением ночи в старом амбаре, где ночевали в прошлый раз. Натянув на макушку капюшон, а на нижнюю часть лица шарф, чтобы скрыть узнаваемые черты, Самаэль начал присматриваться к вещам на повозках.

Ему страшно хотелось сорвать с себя пришедшие в негодность тряпки и заявить, что он потерянный принц Великого Гринфордта и власть принадлежит ему, как и фамильный перстень-печатка, который теперь приходилось прятать в кармане. Но что даст этот спектакль? Сэм не был уверен, но полагал, что его либо забросают камнями, либо позовут Теневых стражей Лорана. Заявлять о себе в Фенри – гиблое дело, поэтому лучше действовать так, как велела Ниорин.

Приметив на рынке торговку шалями, Самаэль огляделся, выискивая глазами наблюдающего за лавкой, Теневых стражей и карманников. По сути, охота в торговом ряду мало чем отличалась от охоты в лесу – успех зависел от наблюдательности, внимания и отточенных действий. У Сэма чесались руки просто подойти и взять то, что он хотел, но при его нынешнем положении удара по голове и серьезных последствий было не избежать, поэтому оставалось только ждать подходящего момента.

Торговка постоянно отвлекалась на соседку-лавочницу, ее повозку никто другой не стерег, поэтому такой момент выдался довольно скоро. Оттолкнувшись плечом от стены, Самаэль дождался, когда мимо пойдут люди, а торговка снова заговорит с соседкой. Проходя вместе с потоком людей мимо лавки, он аккуратно подхватил пару шалей, лежавших в углу. Слава духам-защитникам, никто не обратил на него внимания, и он смог уйти незамеченным.

Рассчитывая, что все пройдет гладко, он еще пошатался по деревне вдоль торговых рядов, но больше ничем поживиться не смог: то обнаруживал Теневых стражей или смотрящего за прилавком, то просто не было удачного момента. Сэм засунул шали в мешок, который подобрал у брошенной телеги, и посмотрел на небо, прикидывая, через сколько часов наступит ночь. Когда они с Новой вошли в деревню, уже начинало смеркаться, а теперь в свете уличных ламп и факелов чернота отступила и игра света путала. Закинув на плечо мешок, Самаэль двинулся прочь из деревни к старому амбару в поле. Лучшим решением было сейчас переждать ночь. Все лавочники сворачивали товар и увозили телеги, правильнее будет вернуться за всем недостающим утром, когда народ выйдет за покупками и устроит сутолоку.

Сэм почти выбрался за пределы Фенри, когда заметил у ближайшего столба при таверне сверкающую узду и коня, покрытого узнаваемой попоной. Лошадь с конюшен Гринфордта! Вокруг никого не было, никто не спешил напоить и накормить коня, казалось, его просто забыли около столба при таверне. Это было странно. Сэм сбросил с плеча мешок и осмотрелся. Откуда тут взялся скакун и почему в городе не стоит шум, если прибыл кто-то из двора Лорана?

Приблизившись к таверне, Сэм заглянул в крошечное оконце, но не заметил в помещении ни знакомых лиц, ни даже Теневых стражей. Начиная сомневаться в своей догадке, он подошел ближе к животному и присмотрелся к попоне. На нижней полосе накидки, в самом уголке, действительно был вышит грифон. Нет, это не ошибка.

– Кого притащили бесы-пересмешники? – проскрежетал Сэм, посмотрев на лошадь.

Та замотала головой и ударила землю передним копытом. Стараясь не попасться на глаза прохожим, которые изредка косились на лошадь, Самаэль отошел подальше от нее и замер за поворотом, надеясь дождаться всадника и узнать, кто же это.

Он простоял так довольно долго, ноги почти одеревенели от холода, а мешок начал казаться тяжелее. Уже опустилась непроглядная тьма, и если бы не свет от факелов, то было бы не разобрать и булыжников под сапогами. Самаэль покачал головой, начиная понимать, что никто не придет к коню. Он закинул на спину мешок и повернулся спиной к таверне и тут заметил вдалеке призрачно знакомый силуэт.

Присмотревшись, он узнал его. Похудевший, с отросшими волосами и щетиной на щеках, с характерным шрамом на лице, в Фенри объявился Ренфрид. Горе-союзник и еще одна пешка Лорана. У Самаэля скрипнули зубы от напряжения. Какого беса мальчишку принесло в деревню на отшибе острова и почему он один? Второго коня Сэм не видел, да и вел себя Ренфрид довольно подозрительно – прятался в тени и постоянно оглядывался. Вдруг впереди сверкнул узнаваемый отблеск с доспехов Теневой стражи. Сэм изготовился было броситься бежать, но повременил, заметив, что Ренфрид быстрее него пригнулся, накинул на голову капюшон и крадучись двинулся в сторону, а в следующий миг будто исчез.

– Проклятые Теневые стражи, чтоб их… – прошипел Сэм.

У всех рыцарей с Гринфордта был необычайный талант появляться и исчезать, как по волшебству, вот только волшебством от них и не пахло.

Но почему Ренфрид убегает от Теневых стражей? Пешка Лорана прячется от прочих прихвостней его величества. Подозрительно. Самаэль направился в сторону, где недавно был Ренфрид. Он почти дошел до того места, как вдруг его сгребли в охапку чужие руки и затащили в тень переулка, крепко зажав рот ладонью.

Сэм отпустил узелок мешка и крепко вцепился в предплечье обидчика, рассчитывая выкрутить тому руку из сустава, но неизвестный отточенным движением перекинул захват и продолжил держать Сэма в плену. В этот момент мимо их укрытия прошли два Теневых стража и даже не посмотрели в сторону переулка. Стоило им уйти, как хватка ослабла и Сэм смог высвободиться, крутанувшись на месте. Он быстро перехватил руку обидчика и вздернул ее вверх, перекинув над головой незнакомца. Тот глухо охнул, когда Сэм заломил его руку и прижал обидчика к стене.

– Если хотел попасться Теневой страже, прости, что не дал тебе этого сделать! – заявил с рычанием голос из-под капюшона.

Самаэль отпустил руку парня и сорвал с его головы накидку. Откинув со лба русые пряди волос, к нему повернулся Ренфрид. Молодой Теневой страж был весь всклоченный, как подбитая птица. Он совсем не походил на того человека, которого помнил Сэм.

– Выглядишь ужасно, – без обиняков заметил он, окинув Ренфрида придирчивым взглядом с ног до головы.

– Из-за пособничества тебе загремел за решетку.

– Что, Лоран тебя не оправдал?

– Нет.

Из груди Самаэля вырвался беззвучный смешок. Конечно, его братишка – недоверчивый, опасливый, неизменный перестраховщик. Разумеется, он не простил Ренфрида за измену. Выходит, молодой Теневой страж здесь в бегах. Будет забавно сдать его рыцарям брата… Но Сэм сразу же отмел эту мысль – заметят его самого.

– Тебе тоже, я смотрю, несладко? – подметил Ренфрид, кивнув на мешок под ногами Самаэля.

Голос Теневого стража пусть и искрил, но заметно отличался от того, что было раньше: звучал увереннее и даже резче.

– А ты, как я гляжу, вспомнил про то, что у тебя есть яйца, – хмыкнул Сэм, поднимая мешок с земли.

Перед кем-кем, а вот перед Ренфридом он точно не боялся предстать в виде проходимца и вора. Ему было плевать на то, что подумает мальчишка. Закинув мешок на плечо, Самаэль сощурил глаза.

– За тобой погоня? – спросил он у Ренфрида.

– Не уверен, – покачал тот головой. – Пока нет. Но страже мне лучше не попадаться.

– Удачи желать не буду. – Самаэль недоверчиво окинул парня дотошным взглядом. – Как ты выбрался из темницы? От моего брата не так просто сбежать.

– Проходила ярмарка, страже было не до меня, – ответил Ренфрид.

– Ярмарка? – Самаэль нахмурился и чуть было не выронил мешок.

На кой бес Лоран устроил ярмарку, когда двор в запустенье? Наверняка решил таким образом пополнить казну, собрав с лавочников плату за место на площади и процент от продаж. Брат был расчетливым и прагматичным, даже в патовой ситуации умел выискать преимущество.

– И как прошла ярмарка? – копнул глубже Сэм.

– Не очень, – с прищуром ответил Ренфрид, поджав губы.

Что-то в его поведении было не так: то ли бегающий взгляд, то ли напыщенно бравый голос, то ли незнакомая Самаэлю закрытость в позе. Ренфрид держался так, будто собирался встретить грудью целое войско, так, будто готов был совершить глупость. Неужели боялся, что Сэм его убьет? Эта мысль вдруг показалась упоительной. Но Самаэлю пришлось затолкать ее куда подальше: вокруг все еще бродила Теневая стража, у него не было при себе оружия, к тому же второй раз убивать кого-то в Фенри было неразумно.

– Из тебя дерьмовый артист, – оставив мысли о мести, прямо выдал Ренфриду Сэм, отмечая странное поведение рыцаря.

– Я и не притворяюсь, – бесхитростно ответил Ренфрид. – Я хочу на твою сторону, – откровенно сообщил он и снова сжал губы. – Мне все равно некуда больше податься. К тому же, как посмотрю, тебе помощь лишней не будет.

Самаэль тихо расхохотался, наблюдая, как с лица Ренфрида сходит краска.

– Ты думаешь, я снова пойду на сотрудничество с тобой после того, как ты переметнулся на сторону Лорана? Наивно… Но более подходящее слово – глупо.

– Лоран не принял меня, так что в каком-то смысле я все еще твой человек.

– Ты перестал им быть, когда не вышел на связь с моим лазутчиком после событий в Рэстероу. Да и вряд ли горишь желанием снова попасть на пытку, м-м?

Судя по тому, как исказилось лицо Ренфрида, он в подробностях вспомнил то, что с ним делали люди Самаэля. Теневой страж забегал глазами и едва успел опустить руку, только коснувшись крестообразного шрама на лице. Да, в тот раз Сэм его пожалел, не захотел убивать, но это максимум милосердия, на которое он был способен. Второго шанса он дать мальчишке не мог, поэтому пусть не надеется снова выступать на его стороне.

Очевидно, не найдя других аргументов, Ренфрид принялся отдавать последнее – швырять козырями.

– Тебе ведь интересно знать, что происходит в лагере брата?

– Откуда тебе знать, что там происходит, если ты сидел в темнице?

– У меня еще остаются связи в его лагере, и даже сейчас я знаю немало. Но, если ты настолько принципиальный, настаивать не буду. – Ренфрид бегло осмотрелся и повернулся к Сэму спиной.

Самаэль так и смотрел стражу в затылок, пока тот уходил от него. Если то, что говорил Ренфрид, правда, он действительно ценный источник информации, к тому же Сэм увидел в нем еще одно качество, которое принесло бы пользу в ближайшее время. Но разумно ли подпускать Ренфрида к себе? Теневой страж может врать и оставаться человеком Лорана. Тогда Сэм рискует пригреть змею и поплатиться за это… Но с другой стороны, если выудить из парня нужные сведения и использовать его способности, а потом вовремя избавиться от него, все сложится самым удачным образом.

У Самаэля сформировался план, и он не намеревался в этот раз проиграть Лорану. Больше он ошибки не повторит и точно избавится от Ренфрида в нужное время.

– Стой! – окликнул он Теневого стража.

Ренфрид остановился и повернулся к нему, ничего не сказав. Самаэль сбросил с плеча мешок и поманил парня рукой. Тот подчинился – развернулся на месте и вернулся к Самаэлю, заинтересованно мотнув головой.

– Выкладывай все, что знаешь, я же в свою очередь в долгу не останусь. Мне правда понадобится помощь в одном деле, – потребовал Сэм.

– Ну уж нет, – отрезал Ренфрид. – Сразу я все не расскажу. К чему мне риск? Узнав все, ты меня сразу убьешь.

– А ты не тупой, – подметил Самаэль и сощурил глаза. Бесы, мальчишка оказался действительно дальновидным. – Ладно, – сдался он. – Ты сказал, что ярмарка прошла не очень. Ответь мне для начала: почему? Что там произошло?

– Я был неподалеку от Фреро, когда узнал, что на лагерь Лорана напали какие-то существа. Они разгромили ярмарку, притом что на дворе стоял день. Выходит, теперь бестии терроризируют твоего брата сутки напролет.

Услышав это, Самаэль широко улыбнулся. Было бы славно, если бы твари Нижнего Миира сделали всю грязную работу за него и просто сровняли двор Лорана с землей. Тогда было бы проще начинать все сначала. У рода Самаэля уже стало традицией возводить новое на руинах погибшего. А о бестиях позаботилась бы Ниорин.

– Как теперь выглядит лагерь моего брата? – продолжил выпытывать Сэм.

– Скажу завтра, – отрезал Ренфрид и хитро улыбнулся уголком рта.

Это был не тот ответ, который хотел услышать Самаэль, но уговор есть уговор. Скрипнув зубами, он крепче стиснул узелок на мешке и криво ухмыльнулся.

– Идет, – протянул он.

– В чем я должен тебе помочь? – напомнил ему Теневой страж.

– Для начала раздобудь лодку, веревки, теплую одежду и по возможности оружие. – Самаэль натянул на голову упавшую накидку.

– Зачем? – непонимающе нахмурился Ренфрид.

– Скажу завтра, – на манер Теневого стража отмахнулся Самаэль. – Срок – к утру. Не справишься, останешься сам по себе, я ждать не буду.

– Идет, – процедил Ренфрид, и на его лице заходили желваки. – Где мы встретимся?

– Я сам тебя найду. – Не сказав больше ничего конкретного, Самаэль повернулся к парню спиной и, выйдя из переулка, бросился в сторону старого амбара за пределами Фенри.

Всю грязную работу он свалил на Ренфрида, и от осознания, что утром не придется ломать голову над тем, как своровать уйму вещей, Самаэлю стало легче на душе. В глубокой ночи он покинул деревню и, ускоряя шаг, выбрался в поле.

Он двигался быстро, но все равно успел замерзнуть. К этому времени пошел снег, застилавший взор. С губ Сэма срывались клубы пара и растворялись в холодном воздухе. Позади осталась деревня, вдалеке справа черной стеной возвышался небольшой лес. Самаэль пробирался через овраги и припорошенные снегом холмы, не забывая оглядываться по сторонам. Вдруг он заметил какой-то блеск. Остановившись, Сэм повернулся к небольшому лесу и снова увидел странное свечение в темноте.

Сквозь стволы деревьев проглядывали два желтых огонька. Они как будто смотрели прямо на Сэма, и он вдруг понял, что не может сдвинуться с места, словно примерз к земле. Наконец огоньки задрожали. От тени отделилась крупная фигура. Медведь? Самаэль напряженно сглотнул ком в горле. Он уставился на медведя, но через пару мгновений понял, что шагает зверь странно и совсем не свойственно крупному хищнику. Заставив себя моргнуть, Самаэль снова пристально всмотрелся в далекий силуэт, и только тут его осенило. На него шел огромный волк, в холке ростом равный ему, а то и выше.

– Вот дерьмо, – прохрипел Сэм, не зная как быть.

До старого амбара пролегало расстояние, равное промежутку между Сэмом и волком. Бегал зверь точно быстрее него, поэтому мысль опередить хищника показалась смешной. Вернуться в Фенри Сэм тоже не мог, деревня осталась далеко позади. При себе у него не было никакого клинка. Украденный у торговца-передвижника искривленный кинжал остался в лагере Ниорин, а биться с тварью голыми руками было бессмысленно. Но оставаться на месте казалось еще более глупым.

Самаэль сделал шаг в сторону амбара, затем другой, третий. Он начал двигаться быстрее, наблюдая за волком, который в свою очередь неотрывно глядел на него из леса. Наконец Сэм перешел на бег. Он понесся со всех ног не оборачиваясь. Вскоре показались покосившиеся зубья старого забора. Самаэль на ходу перемахнул через них и впервые оглянулся.

Волк бежал прямо за ним, в один широкий прыжок преодолевая три-четыре человеческих шага. Морда зверя была жуткой, как, впрочем, и вся его фигура, теперь отчетливо видимая на небольшом расстоянии. Глядя на тварь, Самаэль ужаснулся. Это был не волк. Существо только отдаленно напоминало знакомого хищника, но было многим выше, ноги были тоньше и длиннее, морда вытянутее, а кончики ушей висели как у дворняги.

Очередная бестия.

Сбросив с себя оцепенение, Самаэль побежал к амбару и врезался плечом в дверь. Та оказалась заперта изнутри.

– Нова, открой! – заорал он, кулаком забарабанив по полотну.

Внутри засуетились шаги, и скоро скрипнули доски. Не дожидаясь, пока нерасторопная девушка откроет дверь шире, Самаэль навалился на нее и заскочил внутрь, тут же прижав спиной дощатое полотно обратно.

– Подопри дверь! – крикнул он Нове, которая от его вида впала в еще больший ужас, чем сам Самаэль.

Ничего не говоря, ведьма метнулась в сторону и подхватила с пола палку, которой, очевидно, подпирала дверь до этого, и уткнула один конец в полотно, другой – в половицы. В этот момент в дверь пришелся удар. Нова вскрикнула и отскочила подальше, а у Самаэля завибрировало все тело, которым он продолжал придерживать деревянное полотно. Последовал второй ленивый удар, но, слава духам-защитникам, дверь устояла. Зверь был не глуп, поэтому не стал больше биться об препятствие. В какой-то момент и давление на дверь прекратилось, а с улицы донесся протяжный гортанный рев. Самаэль поднял руку и приложил к губам указательный палец, глядя на Нову, готовую впасть в истерику.

Девушка прижала обе ладони ко рту и попятилась в глубь амбара, с ужасом глядя перед собой.

Сколько простоял у двери, Самаэль не знал, но когда ноги начали дрожать от напряжения, он понял, что с улицы больше не доносится ни страшный рык, ни шумное дыхание зверя. Отступив от двери, Сэм наконец сел на землю и глубоко вздохнул. Все мышцы дрожали, он и сам не знал наверняка почему: от перенапряжения или страха. Самаэль прикрыл глаза и оперся затылком о стену. Рядом раздались тихие шаги, слева от него присела Нова.

– Кто это был? Ты рассмотрел его? – прошептала она.

– Волк, – прохрипел Сэм. – Или пес… – Он открыл глаза и посмотрел на Нову, чьи и без того большие голубые глаза теперь казались еще крупнее и хрустальнее. – Или ни то и ни другое…

Она понимающе кивнула и взглянула куда-то сквозь Сэма, на дверь.

– Зверь ушел, – шепнула Нова. – А если он вернется?

– В деревне мяса больше, – холодно заметил Самаэль. – Вряд ли он выберет нас.

Нова испуганно, но все же проницательно подчеркнула:

– Но в деревне есть стража, толстые стены и узкие улочки. Мы же в чистом поле, на отшибе, нас выловить проще.

– Ты боишься, это нормально. – Самаэль поднялся на ноги и подобрал мешок, который, в спешке ввалившись в амбар, отшвырнул куда-то в сторону. Развязав узелок, он вытащил изнутри одну шаль и кинул Нове: – Спи.

Поймав шаль, она невидяще посмотрела на вязь и сказала будто себе, а не Сэму:

– Общаешься со мной как с собакой.

В ее голосе было столько обиды и горечи вперемешку со страхом, что Самаэль не сразу нашел чем ей ответить. Накинув на плечи вторую шаль, он вернулся к двери, оперся на нее и сполз на землю, вытянув перед собой ноги.

– Не принимай близко к сердцу, – спокойно сказал он Нове, перехватив ее взгляд.

Глаза ведьмы заблестели, губы задрожали. Сэму стало тяжело смотреть на девушку, готовую вот-вот разрыдаться. Слишком много событий произошло за один день, у него просто не осталось сил и дальше поддерживать свою броню безразличия.

Он отвернулся и закрыл глаза.

– Постарайся уснуть, Нова, – вполголоса добавил Сэм. – Я буду караулить.

Рядом заскрипели прогнившие половицы. Самаэль приоткрыл один глаз и покосился на Нову, которая, вопреки злости и ненависти к нему, побоялась отходить далеко и, брезгливо смерив пол недовольным взглядом, свернулась в клубок совсем рядом с Сэмом.

Они провели немного времени тишине, и вдруг Нова приподнялась на локте и нахмурилась.

– У тебя в мешке была только эта шаль?

– Что, узор вышивки не нравится? – огрызнулся Сэм.

– Ты должен был достать больше вещей!

– К утру все будет.

Он поморщился и закрыл глаза, искренне надеясь, что зверь не доберется до Ренфрида и не отгрызет ему голову. Совсем не хотелось терять мальчишку теперь, когда от него зависел срок выполнения их задания.

– Откуда все возьмется? – не отставала Нова, и Сэм вдруг понял, что она уже придирается к словам и говорит просто затем, чтобы не сидеть в тишине.

– Тебя это не должно волновать, – отрезал он.

В отличие от Новы, Сэму хотелось тишины. На этот раз девушка не стала спорить. Она снова свернулась клубком и, шмыгнув носом, затихла. Больше Нова не пыталась с ним заговорить, и скоро по ее размеренному дыханию Сэм понял, что она уснула. Он облегченно вздохнул. Самаэль знал, что ведьме нужно хорошо выспаться, чтобы завтра она могла целый день контролировать воду и тащить шлюпку по волнам. Пришел холодный сезон, вода замерзла, и в некоторых местах по холодному течению приплывали пласты льда. Даже Сэм понимал: чтобы миновать их и не встать колом в море, нужно приложить много усилий. Это как на корабле, который сквозь Ледяное море мог провести только сильный экипаж.

Из-за раннего прихода зимы время дня сократилось, и рассвет, казалось, даже не думал наступать. Самаэль разлепил глаза и понял, что все-таки уснул в дозоре. Рядом кто-то начал шуметь. Он вздохнул и потянулся, посмотрев на Нову. Ведьма в потемках складывала в мешок небольшое количество еды, которое смогла своровать накануне: несколько луковиц, две связки с морковкой, по две штуки в каждой, полоски вяленого мяса, которых было ничтожно мало, и что-то еще, но Сэм успел потерять интерес, поэтому отвернулся и посмотрел на небо сквозь дыру в крыше.

Было еще темно, но уже очень холодно. Проклятая зима. Сэм поежился. По крайней мере от снега есть какая-то польза – при передвижении в темноте белый цвет хорошо отражает свет луны, и видимость будет хорошая.

Самаэль поднялся на ноги и прижался ухом к двери, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи: не захлебывается ли слюной от голода неизвестная бестия? Однако на улице только лениво подвывал ветер. Сэм схватился за подпорку и потянул на себя, но тут ему в руку вцепилась Нова. У нее были холодные ладони, а пальцы подрагивали. Подняв на него округлившиеся глаза, она прошептала:

– Может быть, еще рано? Давай дождемся рассвета. – Ведьма опасливо поглядывала на черное небо сквозь пролом в крыше.

– Нет у нас времени ждать рассвета, – ответил ей Самаэль и беззвучно отодвинул подпорку, а затем медленно потянул дверь на себя.

Сначала высунув нос, потом выглянув сбоку, Сэм наконец полностью открыл дверь и вышел на улицу, все еще крепко сжимая в руках палку-подпорку. Как он и предполагал, на дворе не было ни души, только ветер и новый уровень выпавшего снега, который, к счастью, никто не потоптал. Опасаясь, как бы все это не оказалось ловушкой, Самаэль решил убедиться в том, что твари действительно нет поблизости, поэтому прошелся вокруг амбара, внимательно рассматривая землю в углах постройки, где снега надуло немного. Нигде следов твари не обнаружилось. Значит, бестия ушла почти сразу же, как только перед ней захлопнули дверь. Снег полностью перекрыл отпечатки лап, было даже неясно, в каком направлении скрылось существо, хотя угадать было несложно. Самаэль вернулся в амбар и поднял с пола мешок, который Нова успела затянуть.

– Пойдем, – позвал он и вышел на улицу. – Поторопись.

Тварь, пришедшая вчера из леса, могла еще показать свой нос до первых лучей солнца, поэтому лучше было опередить ее. Вчера бестия не стала ломиться в амбар за мясом, но могла погнаться за добычей теперь.

Нова выбежала следом за Сэмом и засеменила рядом, завороженно глядя на поднявшийся уровень снега.

– Что-то там увидела? – удивился он, впервые обратив внимание на то, какие эмоции выражает лицо девушки, стоит ей посмотреть на белый покров.

– Ничего, – ответила Нова. – Просто никогда не видела столько снега… Его выпало так много за ночь!

Самаэль не стал сообщать ей, что через пару недель его будет столько, что уже не получится идти по полю: или и шагу не сможешь сделать, или и вовсе утонешь.

Больше они не говорили, только быстро ступали по заснеженному полю. Сэм напряженно косился в сторону леса, опасаясь, что оттуда может выскочить дикая тварь. Благо на протяжении всего пути никто и ничто, кроме ветра, их не атаковало.

Они вошли в деревню с первыми лучами рассвета. Люди уже давно проснулись, и всюду кипела жизнь: стучали молотки, мастера чинили крыши и заборы; барабанили копытами тощие козы, которых переводили в новые отремонтированные сараи; на рынке за место спорили лавочницы. Сэма передергивало от окружения. Ему было тошно в лесу с ведьмами, но в крестьянском быту становилось просто невыносимо.

– Как мы успеем собрать все необходимое к вечеру? – вырывая его из ядовитых мыслей, спросила Нова.

– Успеем, не все так плохо…

– Это она! – завопили с торговой улицы. – Вон та проходимка! – Гнусавая тощая женщина затрясла рукой в сторону Новы. – Она вчера стащила у меня с прилавка морковь!

– Ты посмотри-ка! – воскликнула вторая женщина, ткнув пальцем на Сэма.

Он уже было подумал, что она узнала его по глазам, ведь голову и нижнюю часть лица он покрыл накидкой, но дело было не в этом.

– Он вчера ошивался тут, все на мою повозку поглядывал!

– Воры! – завопил третий торговец.

– Стража! – взвизгнула хозяйка лавки с шалями.

Сердце в груди забилось быстрее, и Сэм даже не знал, что конкретно стало причиной: то, что они с Новой ужасные воры; то, что их может поймать стража; то, что теперь в деревне нельзя задерживаться и искать Ренфрида, или то, что теперь успех задания полностью зависел от их удачи и воли духов-защитников. Попасться сейчас – это поставить жирный крест на всех планах! Наверное, причиной ускоренного сердцебиения стало все сразу.

– Бежим! – Недолго думая Самаэль схватил Нову за руку и рванул со всех ног.

Они понеслись прочь от лавочников в сторону переулков, откуда можно было выйти на широкую улицу и обогнуть деревню, так будет проще спуститься к побережью. Но что делать у воды без лодки? И где теперь искать Ренфрида? Самаэль пожалел, что из-за опасений попасть в ловушку не назначил Теневому стражу конкретное место встречи.

К удаче Сэма и Новы, из-за обстановки на острове во всех деревнях страшно не хватало рыцарей, основные силы были стянуты в лагерь Лорана. Стуча каблуками по скользкому из-за снега камню, за ними бежали два толстых стражника, которых по-хорошему уже давно надо было отправить в отставку. К неудаче – за ними бежали вообще все кому не лень: лавочницы, смотрящие за повозками с палками наперевес, дети с собаками и даже местные пьянчуги, которых случайно затянуло в движущийся поток. Пыхтящие стражи давно отстали, да и изначально угрозы в них Сэм видел не много, а вот рассвирепевший народ деревни Фенри мог избить их так, что потом уже хоть встреча с темницей, хоть с братом – все не так страшно.

Наконец они с Новой выскочили с широкой улицы на окраину деревушки и перебрались через забор. Преследователи отставать не собирались. Сэм подумал, что для них любое происшествие – это что-то из ряда вон выходящее и зрелищное, вряд ли они теперь успокоятся, когда настолько распалены погоней. Миновав второй покосившийся заборчик, Сэм и Нова выбежали в поле и пустились по склону к берегу моря.

Лавиной за ними неслись люди. Возможно, позади было всего человек десять-пятнадцать, но из-за страха попасться Сэм не мог нормально оценить угрозу. Наконец впереди показался крутой обрыв, сбоку от которого виднелся пологий склон, лентой ползущий вниз. Снега выпало достаточно для того, чтобы поскользнуться на нем из-за скорости бега, а медленно вышагивать не позволяла толпа за спиной. Делать было нечего. Самаэль рывком подтянул Нову к себе, и девушка испуганно вскрикнула:

– Что ты делаешь?!

– Видимо, глупость, о которой потом пожалею, – признался Сэм и, крепко прижав Нову к себе, бросился к пологому склону, падая на спину.

Их тут же потащило вниз. Собственный вес, вес Новы и мешка помогли набрать скорость, и вот уже Сэм катился вниз как снаряд. Снег подминался под ним и брал на себя неровности и ухабы склона, но все равно Самаэль ощущал спиной каждый булыжник и камушек, на который напарывался во время спуска. В самом конце склона, где только начинался подъем, он налетел на выпирающий из земли валун, и его будто огрели дубиной. Самаэль выронил Нову, благо к этому времени они достигли ровной земли и успели остановиться. Девушка тут же вскочила на ноги, а Сэм не смог даже пошевелиться.

Весь правый бок горел огнем, болью вспыхнула только-только залеченная рана, оставалось надеяться, что хотя бы не треснуло ранее сращенное ребро. Скалясь от бессилия, Сэм уперся рукой в землю и приподнялся, второй рукой подтягивая к себе мешок, который, к счастью, не улетел далеко. Сбоку подскочила Нова и подхватила Сэма под руку.

В этот момент на вершине склона показались люди и пустились за ними. Самаэль шумно застонал, поражаясь напористости деревенских. Несколько человек неосторожно поскользнулись и уже летели на них, дожидаться преследователей было глупейшей идеей. Выпрямившись с помощью Новы, Сэм зашагал быстрее.

Из-за близости воды температура, казалось, упала еще ниже, холодный воздух резал легкие, будто ножами. Преследователи спустились со склона и уже нагоняли их на берегу. Сэм не знал, как дальше быть, даже Нова затихла и не стала его отчитывать. Они обогнули россыпь крупных островных валунов, и Сэм увидел в прибрежной гальке лодку, привязанную к берегу веревкой.

– Давай к ней. – Он немного пришел в себя после ушиба и снова побежал впереди, утягивая Нову следом.

– Откуда здесь лодка?! – срывающимся голосом спросила она.

– Я же говорил, что все будет… – отмахнулся Самаэль.

В этот момент кто-то вцепился в мешок у него за спиной и рванул назад. Они были уже так близко к лодке! Поэтому Сэм принял единственно правильное решение – он выпустил мешок из рук. Пусть забирают, главное не попасться самим. Вдруг сбоку появилась тень.

– Ну и шуму ты поднял! – гаркнул на него Ренфрид, крепко сжимавший в одной руке мешок Самаэля, а в другой вторую поклажу.

– Откуда ты взялся?! – удивился Самаэль, глядя в спину Теневого стража.

Обогнав их с Новой, тот уже добрался до лодки и побросал мешки на ее дно, после чего рывком развязал канат и затолкал суденышко в воду.

– Почти вся деревня лавиной помчалась за «ворами», я сразу понял, что речь о тебе.

– Да как ты смеешь, гнилье…

Сэм не хотел брать Ренфрида с собой, он рассчитывал получить от него помощь и информацию, забрать оружие и пырнуть ножом прямо на этом берегу, чтобы тело стража забрал прилив. Но позади была толпа людей, а Ренфрид уже находился в лодке. Весь план пошел псу под хвост.

– Кто это? – задыхаясь от нагрузки, пискнула Нова.

Самаэль не стал отвечать, а подхватил девушку за талию и сам бросился в лодку. В этот момент в борт начали одна за другой вцепляться руки, свистнул удар, и Сэм почувствовал прикосновение палки к своему плечу. Он отмахнулся и вовремя выставил ладонь, чтобы перехватить второй удар. На носу шлюпки Ренфрид сапогом оттолкнул от себя мужчину. Перевес явно был в пользу жителей Фенри, поэтому пока они не затащили лодку обратно на берег, Сэм повернулся к ведьме.

– Нова, сделай что-нибудь! – крикнул он, и девушка спохватилась.

Выкрутив кисти, она резкими полукруговыми движениями рассекла воздух и вытянула руки вперед. Тут же из-за ее спины, обступая лодку и пассажиров, ударила соленая вода, смывая на берег лавочниц, мужиков и стражу. Кто-то быстро очухался и уже шипел от злости, кто-то завизжал от холода. Те, кто пришел в себя от потрясения раньше остальных, тут же потянулись к лодке, тогда Нова аккуратно, манящим движением кисти позвала воду. Волна подхватила судно и потащила его от берега, постепенно набирая скорость. Наконец, лодка стрелой понеслась по поверхности, высекая пену, брызги и кристаллики воды, некоторые из которых успевали замерзнуть и стать льдинками.

Очертания береговой полосы начали быстро таять, Великий Гринфордт оставался вдалеке. Стоя в хвосте шлюпки, Нова легкими зачерпывающими движениями подзывала воду, заставляя ее, как лошадей, повиноваться каждому ее движению. Девушка напряженно всматривалась в поверхность моря, ее глаза светились ультрамариновым цветом, вокруг пальцев рук подрагивали голубые всполохи. Ее магия отличалась от колдовства Нериссы. Самаэль был будто под гипнозом, наблюдая за тем, как Нова выполняет свою работу. Уверенная, с идеальной осанкой и строгим взглядом она выглядела как воплощение духа-защитника, чьи изображения встречались в книгах. Такой ведьму Сэм не видел ни разу. Образ хрупкой, трусливой, брезгливой девушки начал рассыпаться, как замок из песка.

Вскоре остров Гринфордт совсем пропал из виду, куда ни глянь – везде было море.

Опустив руки, Нова села на банку и продолжила шевелить пальцами, лениво подгоняя лодку. Под ее глазами залегли синяки, она дрожала – то ли от холода, то ли от истощения. Опередив Самаэля, Ренфрид первым нашел в мешке шаль и протянул ее ведьме.

– Кто ты? – приняв из рук Ренфрида шаль, спросила Нова.

Теневой страж открыл было рот, но вдруг замолчал. Интересно, кем он себя считал? Он не был другом Сэма, перестал быть человеком Лорана и уж точно мог распрощаться с должностью Теневого стража. Он был никем. И как в таком случае парень мог ответить на вопрос Новы?

– Это наш козырь, – решил за него Сэм, привлекая внимание к себе.

Ренфрид нахмурился, глядя на него с явным вопросом.

Повернувшись к Нове, Самаэль криво усмехнулся ей и снова покосился на Теневого стража.

– Ренфрид украдет для нас книгу из храма, – объяснил он, отчего Нова резко прекратила колдовать, и лодка медленно остановилась.

– Что?! – одновременно переспросили Ренфрид и Нова.

– Ниорин поручила нам выкрасть книгу из храма Негласных мастеров и объяснила, как попасть внутрь, но она ничего не говорила о действиях на месте, поэтому мы вольны сами решать, как поступим. – принялся рассуждать Самаэль.

– Так весь этот путь – план Ниорин, а не твой? – В голосе Ренфрида прозвучало разочарование, отчего Сэм почувствовал горечь на языке.

– Когда ты это решил? – изумилась Нова, перехватывая внимание Самаэля. – Почему мне не сказал?

– Это у них семейное – что он, что его брат планы на ходу меняют, – невесело буркнул Ренфрид.

– Заткнитесь оба, – бросил им Сэм. – Нова, у нас есть задание. Ренфрид, ты в заднице. Если перешел дорогу моему брату, ты не жилец, но со мной у тебя есть шанс, и я его тебе дам. Так что твое содействие будет на руку всем нам.

– Так все это, – Ренфрид обвел рукой лодку и мешки, – то, о чем ты собирался мне рассказать?

– Да.

– Бред… – шумно выдохнул парень. – Для чего все это? – Его голос был наполнен скептицизмом. – Ну выкраду я эту книгу, что в ней такого?

– Скажу завтра, – заводя привычную игру, заявил ему Сэм и вызывающе кивнул головой. – А вот ты, кстати, должен мне ответить на вчерашний вопрос. Так что насчет состояния лагеря моего брата?

Теневой страж упер локти в колени и сгорбился, прижав ладони к глазам.

– Я слышал, что он разгромлен, – сдался Ренфрид. – Сейчас Лоран станет возводить все заново, но работы там много. Народ во Фреро говорил, что в лагере все было разрушено. Хотя там и рушить-то было почти нечего, все и так выглядело не очень.

– Он разве не начал ставить стены и замок?

– Завтра и скажу, – перебил его Ренфрид.

– Да что происходит? – вклинилась Нова, по выражению лица которой было предельно понятно – она окончательно запуталась.

– Ничего особенного, – ответил ей Сэм. – Все по плану.

– По чьему: твоему или Ниорин? – поддел его Ренфрид, и Сэму захотелось вытолкать его за борт, но он смог взять себя в руки.

На воде они пробыли весь день. Нова колдовала практически без перерыва, девушка и правда оказалась очень сильной, это позволило им преодолеть приличное расстояние. Но до Гроузоса за один день они не дошли, впереди было еще примерно двое суток пути, а до Висячих и того больше. К счастью, моря пояса Фелтдермиир были щедры на безымянные островки, поэтому на ночь Сэм решил устроить стоянку и переждать это время на суше.

В первую ночь они выбрали небольшую гряду островков, стоящую между Великим Гринфордтом и Гроузосом. Кусок земной породы был высоким и протяженным, поэтому можно было не бояться прилива. Затащив лодку на сушу с помощью магии Новы, они остановились на ночь. Припасов, раздобытых в Фенри, оказалось ничтожно мало и не хватило на день, поэтому в борьбе с голодом снова помогла ведьма, вытащившая из воды рыбу, которую приготовили на костре. Благо о хворосте Ренфрид успел позаботиться еще в деревне.

Так еще два дня и две ночи они провели в плавании. С рассвета и до заката шли на огромной скорости по морю, ночью прибивались к суше и ужинали под звездами. Скоро они вошли в воды близ Гроузоса и теперь двигались вдоль барьерных островов.

Глава IX

Опасность не за морем

– Ты уверена? – в сотый раз спросил Беван, на лице которого читалось искреннее желание услышать «нет».

Нерисса не переставала поражаться тому, как вечно хмурый Беван в один миг превращается из серьезного Теневого стража во взволнованного, смущенного парня при Алире.

– Прекрати меня об этом спрашивать, – почти строго ответила ему девушка.

– Ладно, но если тебе станет нехорошо, сразу скажи, – снова повторил Рафтмур.

– Скажу, – с теплой улыбкой сдалась Алира.

Они оседлали лошадей и выехали за пределы лагеря, прорываясь через вуаль кружащего снега. Нерисса буравила взглядом затылок своей лошади, искренне радуясь, что это не Нокси. Строптивая кобыла, как сказал ей Беван, вернулась в стойла Мюриэл сразу, как только всех скакунов обнаружили на Одичалом берегу, поэтому теперь Нериссе не грозила участь быть выброшенной из седла просто потому, что так захотелось животному. Ездить верхом лучше она не научилась и вряд ли когда-нибудь сможет после опыта с Нокси.

Скоро лагерь Лорана остался позади, затем расстелились белые поля, над которыми кружил снег. Спустя примерно час они въехали в деревню Грифо, откуда было рукой подать до спуска к воде. В порту их уже поджидало приготовленное к плаванию рыболовецкое судно, капитан которого был другом Лорана, любезно согласившимся добросить людей молодого короля до соседнего острова, туда и обратно.

После всех произошедших событий Нерисса больше всего боялась снова оказаться на воде. Чуть не утонув в море Форфол в прошлый раз, она не хотела приближаться к береговой полосе на расстояние катапультного залпа. Но снова и снова оказывалась у прибоя. В этот раз ей было жизненно необходимо добраться до Клыка. Слава духам-защитникам, проклятие Одханы пало, двор Гринфордтов за ними не охотился и Нерисса, Беван и Алира могли спокойно идти к острову-крохе прямиком через море Благ. Это займет всего-то два дня, а если повезет с течением и погодой, и того меньше. Нерисса тяжело вздохнула. Если бы среди них был маг воды, то путь отнял бы всего пару часов.

Они миновали Грифо и двинулись к скалистому спуску, ведущему к побережью.

После атаки странных существ, которых до сих пор не смогли опознать ни Бардос, ни Хеши, ни Лоран, прошла напряженная ночь. Теневые стражи стояли на постах под луной до самого рассвета, после восхода солнца их сменили другие, но ни ночью, ни днем, ни через сутки, двое и трое бестии не появлялись. С их последней атаки прошло девять дней. Все это время Грифоны жили в напряжении и ожидании чего-то страшного.

Такого перерыва между атаками бестии не делали прежде. Лоран и совет пребывали в глубоком недоумении, и в итоге они решили использовать затишье в своих целях. Время дало людям Лорана шанс подготовить новое оружие, поставить дополнительные баррикады и, залатав остатки хозяйственных построек, сделать укрепления, где могли прятаться люди во время нападения тварей. Портные королевства уже приступили к пошиву новой формы, мастера вернулись к работам над фундаментом замка, но особых деталей Нерисса не знала.

Все это время она ни разу не встречалась с Лораном. Ее злила его подозрительность и озадачивали перемены в нем. Хуже того, она приходила в неистовое бешенство, прекрасно понимая, что он наверняка начал догадываться, о чем именно она умалчивает. Нерисса не говорила ему, что лишилась сил. Все время, принимая участие в ночных битвах, она старалась держаться особняком, чтобы никто не заметил, что единственное ее оружие – это меч, а вовсе не магия.

От досады у Нериссы начали опускаться руки. Вопросов было столько, что головная боль стала почти родной, и лучшим способом избавиться от нее было получить ответы, вернувшись на Клык для встречи с Гилмором и Галин.

Наконец Нерисса, Беван и Алира спустились к побережью и оставили лошадей груму, который все это время плелся за ними на пони. У воды, как и на Одичалом берегу, гудела привычная портовая сутолока, вот только в этот раз Нериссе было совсем неинтересно. Беван встретился с капитаном судна неподалеку от пристани, и скоро на маленькой лодочке их всех домчали по ледяным волнам до стоящего на рейде корабля. Нериссе с Алирой выделили общую каюту на нижнем ярусе, но большую часть первого дня они провели на верхней палубе, слушая байки моряков и наблюдая, как те обращаются с сетями. Нерисса подметила, что без улова не обходился ни один заброс. Действительно, стоило исчезнуть проклятию Одханы, как вместе с колыбелью бестий проснулся и весь остальной Миир.

С приходом зимы солнечный день сократился, а на воде, казалось, и вовсе был еще короче. Холод стоял просто невыносимый. Едва начало темнеть, экипаж корабля распределил вахты, и первая смена, охотно покинув верхнюю палубу, спустилась в кают-компанию. Кок приготовил наваристую рыбную похлебку, к которой подали пышный хлеб замысловатого пепельного оттенка, – попробовав его, Нерисса сразу поняла, что главным ингредиентом послужила мука из водорослей. Подобные лепешки готовили на Клыке, поскольку пшеницы там никогда не было. Завершением ужина стали заваренные в кипятке травы, от одного запаха которых накатывало умиротворение. Нерисса поняла, что если допьет свою порцию, не выходя из-за стола, точно уснет прямо за ним. Поэтому, поблагодарив экипаж за компанию, а кока – за отменный ужин, она забрала кружку с напитком и ушла в каюту, подметив, что многие моряки уже вовсю зевают. Алира осталась с Беваном, и Нерисса, оглянувшись напоследок, заметила, что их руки переплелись под столом.

С трудом справившись с качкой и чудом расплескав не весь напиток, она добрела до их с Алирой каюты и ввалилась внутрь, когда судно снова нещадно накренилось. Выпрямившись и отряхнув руку, на которую вылилась горячая вода, Нерисса почти проехалась по полу до своего тюфяка и свалилась на него, только сейчас понимая, как жутко устала из-за постоянного напряжения, вызванного попытками балансировать на качающемся корабле.

Глядя на скрипящие доски потолка, которые проседали под весом шагающих наверху, Нерисса допила отвар и провалилась в сон. Сколько пролежала в блаженной дреме, она не знала, но когда дверь каюты приоткрылась и внутрь вошла Алира, советница перехватила ее прищуренный взгляд и опешила.

– Ты еще не спишь?

– Сплю, – снова закрыв глаза, призналась полностью проснувшаяся Нерисса.

Алира виновато ойкнула, но больше ничего не добавила. Придерживаясь за стены, она добрела до своего спального места и плюхнулась на тюфяк. Нерисса тут же открыла один глаз и покосилась на советницу, растянув губы в хитрой улыбке.

– Расскажешь?

Зарывшись в одеяла, Алира повернулась к Нериссе и перехватила ее хитрый взгляд.

– Ты ведь спишь? – напомнила девушка.

– Уже нет. – Нерисса перевернулась на бок и подперла голову рукой.

Такой счастливой она не видела Алиру, наверное, никогда. Глубоким вечером после злосчастной ярмарки, когда ушли все твари, Нерисса отправилась в лазарет, чтобы убедиться, что с Алирой и Бардосом все хорошо. За Бевана она не волновалась, и за Ренфрида тоже – к тому времени молодой страж был уже далеко от лагеря. Нериссе повезло: Лоран не придал значения тому, что перехватил ее возле алых павильонов именно в тот момент, когда она возвращалась из Тайных коридоров, откуда вытащила Ренфрида. А может быть, ей только показалось, что Лоран ничего не заметил? Его трудно было обвести вокруг пальца.

Войдя в лазарет, Нерисса обнаружила Бардоса и Алиру – их охраняли Беван и Хеши. Слава духам-защитникам, все были в порядке. Нерисса испугалась, увидев тогда советницу. Алира напоминала изможденную пленницу, от вида которой сердце обливалось кровью. Благо последующие девять дней позволили ей полностью восстановиться. Она хорошо ела, помогала Бардосу и Лорану, вернулась к урокам по стрельбе из лука и верховой езде. Скоро ее кожа снова налилась мягким розовым оттенком, а синяки под глазами почти исчезли.

А сейчас Алира будто светилась изнутри.

– Знаешь, у тебя острый глаз, – ответила наконец девушка, повернувшись к Нериссе.

Алира повторила ее позу, подперев голову рукой.

– О чем ты?

– Помнишь, ты спрашивала, что происходит между мной и Беваном?

– Хм, – наигранно протянула Нерисса. – Кажется, ты сказала, что ничего не происходит?

– Я солгала.

– Негодяйка!

– Виновата, – сдалась Алира и спряталась под одеялом до самого носа. Улыбаясь глазами, она прошептала: – Ты была права, Нерисса. Я люблю его.

Нерисса улыбнулась ей в ответ и откинулась на подушку, подложив руки под голову. Потолочные доски над ней перестали прогибаться под весом моряков, должно быть все, кроме дозорного и впередсмотрящего, ушли спать. Неужели Алира и Беван гуляли все это время в промозглый холод?

– Надеюсь, ты не замерзла на верхней палубе, – проговорила после паузы Нерисса.

– Как ты догадалась о верхней палубе?

– Просто прикинула, что гулять под ручку на нижней палубе или по карцеру не самое приятное времяпровождение.

– Что ж, ты снова права.

– Я всегда права.

Алира тихо засмеялась, но из-под одеял вынырнуть не рискнула: то ли действительно замерзла на верхней палубе, то ли боялась показать заметный румянец, который все же не укрылся от внимания Нериссы.

Какое-то время они пролежали в безмолвии, слушая, как за стенами плещутся волны.

– Я всегда считала, что мне не полагается счастье, – спустя довольно долгое время проговорила Алира.

Ее голос вдруг стал серьезным, и только теперь Нерисса отметила про себя, что, несмотря на румянец на щеках и смех, глаза советницы прекратили светиться привычным сиянием и стали тусклыми, а голос зазвучал глуше.

– После всего, через что все мы прошли, – прошептала она, – после того, что выдал Лорану Моргот… – Алира надолго замолчала, и Нерисса не рискнула нарушить тишину, ей самой потребовалось время.

Наконец девушка продолжила:

– Мы все заслужили счастье. Каждый из нас.

– Да, спорить не стану, – согласилась Нерисса, но, как ни старалась, ничего счастливого за последние дни вспомнить не смогла.

– Я… мы с Беваном наконец можем быть вместе, не бояться наказания за нарушение закона, не опасаться слухов и донесений… Я правда счастлива, но теперь мне страшно как никогда прежде.

Нерисса снова повернулась к ней, непонимающе нахмурив брови.

– Почему?

– Мне страшно потерять это счастье.

Нерисса сжала губы и уставилась в потолок. Потерять то, чем дорожишь… У нее ничего не оставалось: она любила родителей, но однажды они отправились на Великий Гринфордт, и до сих пор было неясно, что в действительности с ними произошло; Нерисса дорожила своим народом, но, вытащив его с Клыка, поставила под угрозу; она берегла свою силу, но лишилась ее окончательно; Нерисса хотела верить людям и, только открывшись, снова потеряла доверие к кому-либо. Слишком часто ей приходилось жертвовать своим счастьем, поэтому ей были вполне понятны опасения Алиры. Нерисса не стала ей отвечать, понимая, что не подберет нужных слов.

Так они лежали еще какое-то время. Сон пропал, а в голове клубились дурные мысли и страхи. Нерисса думала, что Алира давно уснула, но девушка вдруг заговорила:

– Лоран ведь рассказывал тебе про разговор с Морготом?

– Да, – призналась Нерисса, начиная догадываться, что именно беспокоит Алиру и не дает ей уснуть.

– Моя мать соединила свое сознание с Кастором, – процедила советница. – Это значит, что мы с Лораном…

– Дух к духу, – вздохнула Нерисса. – Да, Алира, он твой брат по духу. Не только кровь определяет родство, но и невидимые узы, которые могут создать только чародеи разума. Дух к духу равно кровь к крови.

– С ума сойти, – призналась Алира и зашуршала одеялами. – До сих пор не могу осмыслить это.

– Понимаю. – Нерисса вспомнила свои чувства, когда увидела в книге с линиями родства брата Одханы и его потомков. Подобное правда тяжело осмыслить.

Девушки снова замолчали. Качка на море усилилась, и Нериссу толкало с бока на бок. Благо ее не накрывала тошнота, но каждое внезапное движение заставляло снова и снова возносить духам-защитникам мольбы, чтобы от очередного крена судно не перевернулось и не пошло ко дну. Этот страх с каждым разом становился все сильнее и сильнее, заставляя Нериссу зеленеть от накатывающего кошмара.

– Нерисса, – тихо позвала ее Алира, вырывая из цепких пальцев испуга.

– Мм? – отозвалась та, радуясь возможности отвлечься.

– Ты ведь не вернешься на Клык? – Прозвучавший вопрос стал для Нериссы полной неожиданностью.

– В каком смысле?

– Ты ведь не оставишь нас теперь? Понимаю, это звучит эгоистично, но я не хочу, чтобы ты нас покидала и уезжала насовсем…

На какое-то время Нерисса задумалась. Безопаснее всего было бы действительно бросить Лорана и его королевство на произвол бесов-пересмешников, оставить Алиру, Бевана, Бардоса и Ренфрида. На Клыке Нериссе было бы проще понять, почему ее сила исчезла, и ей не грозила бы участь умереть от лап чудовищ. Но вдруг в памяти вспыхнул такой далекий, давно минувший разговор с незнакомцем, который состоялся точно так же на корабле в море. Рыжеволосый мальчишка с соломинкой во рту говорил ей, что когда ему не хватало денег, он пытался исправить ситуацию поездкой на Гринфордт Малый. В тот раз Нерисса не разделила его мнение, а теперь начала понимать выбор мальчишки.

Вернувшись на Клык, она бы загнала себя обратно в клетку, в которой ей не удалось бы развиваться ни как ведьме, ни как вольному жителю островов пояса Фелтдермиир. Она бы снова осела на мертвой точке и лишилась бы возможности заявить о себе, стать сильнее невзгод, мудрее и выше предрассудков о магах. Окончательное возвращение домой не стало бы для нее решением проблемы, по крайней мере точно не сейчас.

– Не оставлю, – наконец решительно ответила Нерисса и повернулась к Алире. – Я не оставила вас прежде, и уж точно не побегу от боя теперь. Ниорин все еще угрожает нам, да и мало ли что придумает Самаэль? Вдобавок твари и северяне… Пока мы не разберемся со всем этим, я никуда не денусь.

– Спасибо, – прошептала Алира.

– Ты правда боялась, что я уеду? – с искренним интересом спросила Нерисса.

– Да.

Нерисса помолчала, а потом хитро усмехнулась.

– Я никогда не гуляла на свадьбе, – вдруг сказала она. – Куда мне уезжать, если скоро может выпасть шанс побывать на вашей с Беваном?

– Нерисса! – воскликнула Алира и, выхватив из-под головы подушку, запустила ей в ведьму.

Увернувшись, та поймала подушку и подсунула ее себе под голову, показав советнице язык. После они еще какое-то время говорили обо всем и ни о чем, пока Нерисса не провалилась в глубокий сон.

Она проснулась в кромешной темноте и, заговорив, обнаружила, что Алиры в каюте нет. Интересно, когда она успела уйти? Нерисса села на тюфяке, потянулась и, протерев глаза, попыталась разыскать на перевернутой бочке старенькую лампу со свечой внутри, но той на прежнем месте не оказалось.

– Алира… – беззлобно процедила Нерисса и на ощупь выползла сначала из-под одеяла, а затем и из каюты. Благо в узком проходе на нижней палубе болталась под потолком одинокая лампа с догорающей внутри свечой.

Пока огонек не прекратил светить, Нерисса быстро добралась до лестницы и ввалилась в кают-компанию, где сразу же атаковала отдыхающего корабельного повара с надеждой, что тот даст ей что-нибудь на завтрак.

Кок привык к выходкам наглых моряков, поэтому совершенно спокойно встретил голодную ведьму. Поставив перед ней миску с рыбными медальонами и овощами, он дополнил завтрак наваристой похлебкой и поспешил скрыться с глаз Нериссы – наверное, опасался, что ее аппетит распространится и на него.

Закончив завтрак, Нерисса поспешила на верхнюю палубу, где и обнаружила Алиру с Беваном. Стоя у левого борта, они что-то рассматривали в воде. Нерисса бесшумно подкралась к ним и щипнула Алиру за бок, отчего советница испуганно вскрикнула, а Беван потянулся к ножнам.

– Тихо, крепыш. – Нерисса махнула ему рукой и заметила, как злость на лице Бевана быстро сменилась виноватым выражением. – Что рассматриваете? – спросила Нерисса, бесцеремонно протиснувшись между ними.

Вцепившись в промерзшие поручни заграждения, она сощурилась, рассматривая поверхность воды, на которой держались небольшие пластинки льда.

– Там что-то проплыло, – пояснила Алира и встревоженно взглянула на Бевана.

– Это явно была не рыба, – согласно подхватил он.

– Мне показалось, головоногое. Но существо было огромным…

– Это может быть тварь Нижнего Миира? – задумчиво протянул Теневой страж. – Они сейчас заполонили всю сушу, может быть, пробудились и морские существа?

– Бес его знает, – невесело сказала Нерисса и передернулась от того, как двусмысленно прозвучала эта фраза. – Сейчас это может оказаться кто угодно: и рыба, и головоногое, и бестия.

– Давайте отойдем от края подальше, пока эта тварь не уплывет, – разумно вставил Беван и потянул их от поручней.

Они нашли капитана за штурвалом, в компании дымящейся трубки и старшего помощника. Смог вокруг рулевого стоял такой густой, что Нериссе стало страшно, как бы он не проморгал сквозь него риф, которых становилось все больше и больше вблизи Клыка. Что-то сверяя по карте, старпом бормотал себе под нос, а капитан мычал какую-то веселую по интонации, но жуткую по смыслу песню. Стоило подойти к ним ближе, оба прекратили и подняли глаза.

– Мы войдем в воды близ Клыка раньше, чем рассчитывали изначально, – сообщил булькающим голосом капитан, перекидывая трубку из одного уголка рта в другой.

– Но рядом с островом слишком много рифов, – прогнусавил старпом. – Поэтому встанем на якорь подальше от берега, до него доставим вас на шлюпке.

– Главное, что до берега нам добираться не вплавь самостоятельно, – невесело хмыкнул Беван.

Качка усилилась, судно круто кренилось с одного бока на другой, отчего Нерисса непроизвольно начала шептать молитвы духам-защитникам. Она никогда не думала, что будет так сильно бояться моря, но каждый новый выход на воду становился пыткой.

– Морской бес недоволен, – промычал со свистящим смехом капитан, выпуская перед собой клубы дыма.

– Морской бес? – переспросила Алира, а Нериссе захотелось, чтобы они оба заткнулись. Не хватало только бесов в воде!

– Хозяин глубин, – протянул мужчина, щурясь от едкого дыма. – Он столько лет пробыл во сне! Во времена его существования моря принадлежали ему подобным, а сейчас право распоряжаться водными территориями перешло людям… Конечно, он недоволен.

– Он не перевернет корабль? – спросила Нерисса, и все взгляды тут же обратились к ней. – А что?! – резче, чем хотела бы, спросила она.

– Все может быть, – хохотнул в ответ капитан. – Море – его территория, мы тут гости, которые пользуются радушием, пока могут.

От этих слов все внутри Нериссы замерзло; никогда еще ей не хотелось так скоро оказаться где-нибудь в пещере, подальше от бездонной глубины.

Наконец сквозь дымку и мельтешение кружащего снега проступила остроносая макушка Клыка. Нерисса приставила руку козырьком к глазам и сощурилась, пытаясь понять, какое расстояние лежит между кораблем и берегом. Она подошла к краю борта и опасливо глянула вниз, подмечая, что под волнами вроде бы не лоснится бледная чешуя. С относительным чувством успокоения Нерисса схватилась за поручень и изо всех сил напрягла зрение.

На палубе к этому времени поднялась суета, моряки принялись готовить шлюпку к спуску на воду, отовсюду раздавались свистки и выкрики, а Нерисса вдруг вспомнила, как совсем недавно она вместе с Залией, Юраем и Санти впервые покидала родной остров, чтобы отправиться на Малый Гринфордт. Это было не так давно, а погода успела здорово изменить все вокруг и создать впечатление, что прошло много лет.

– О чем задумалась? – рядом раздался голос Бевана, а затем он легонько толкнул Нериссу плечом, заставляя подвинуться, хотя места у ограждения было достаточно.

Пытается приободрить, поняла она.

– О ваших ночных прогулках с Алирой, – поддела Нерисса и не осталась в долгу, подтолкнув Теневого стража в ответ.

Рафтмур еле слышно рассмеялся и облокотился на ограждение, опустив глаза на воду. Какое-то время они молчали, глядя кто куда.

Рыболовецкое судно снизило обороты и шло по инерции, разбивая холодные однообразные волны, но вдруг светящееся радостью лицо Бевана стало пасмурным. Он так напряженно всматривался в море, что казалось, увидел там что-то ужасное. Почувствовав остроту момента, Нерисса оторвала взгляд от силуэта острова и пытливо взглянула на парня. Он будто почувствовал ее взгляд и не стал сопротивляться.

– Ренфрид даже не сможет выйти с нами на связь, пока не провернет это дело… – шумно вздохнул Беван.

– Да, – поняв причину волнений Рафтмура, прямо ответила Нерисса и отвернулась.

Она догадывалась, что чувствует Теневой страж. Ей вдруг стало интересно: когда она сама ушла по поручению Старейшин на Малый Гринфордт, переживала ли за нее Нова так же, как сейчас Беван волновался за брата?

В день, когда Нерисса вернулась на Клык вместе с Лораном и Бардосом, слезы Новы выглядели убедительно, и хотелось верить, внушать себе, что ведьме воды было действительно не все равно… Возможно, однажды Нерисса сможет спросить ее об этом, но пока обида на подругу была сильнее желания помириться.

– Самаэль может легко убить Ренфрида, – продолжил Беван, меняясь в голосе. Он стал глуше и захрипел. – Даже слушать не станет.

– Станет. – Уверенности в голосе Нериссы хватило на них обоих. – Ему сейчас нужна любая помощь, и я уверена, он будет искать ее везде.

– Но Сэм не дурак, уж поверь мне. Ты ведь понимаешь, что внезапное желание Ренфрида поменять сторону выглядит неубедительно? Мы делаем ставки на то, что братец Лорана уцепится за источник информации, а что потом?

– Да, Сэм не дурак, но его будет нетрудно обвести вокруг пальца, ты сам знаешь, как Ниорин взяла его в оборот. К тому же зря ты так переживаешь за Ренфрида. Я уверена, его будет не так просто убить.

– Ты не умеешь успокаивать, ты в курсе? – выдержав паузу, спросил Беван.

– Я и не пыталась тебя успокоить, – без колебаний ответила Нерисса и все-таки решила действительно подбодрить Теневого стража, дружески пихнув его плечом. – Расслабься, крепыш. С Ренфридом все будет хорошо.

– Ты сейчас пытаешься убедить в этом меня или себя?

Нерисса задумалась, понимая, что, как бы она ни пыталась этого скрыть, судьба Ренфрида беспокоила ее ничуть не меньше, чем Бевана.

– А тебя я убедила?

– Может быть, немного.

– Немного – это уже немало.

От этих слов Беван беззвучно рассмеялся и снова опустил глаза на воду, но больше уже не рассматривал волны как подозреваемого в убийстве.

– Как Алира? – спросила его Нерисса, нарушая недолгое молчание. – Она знает, что это мы освободили Ренфрида?

– Нет, – признался Рафтмур. – Я не стал говорить, пусть лучше верит, что он сбежал сам.

– Хорошо. – Нерисса сцепила руки замком. – Узнает, что это мы сделали, начнет волновать еще больше, и вдобавок нам влетит за то, что с ней не посоветовались.

– Рано или поздно они все узнают, что мы сделали, – хмыкнул Беван. – Лоран был в ярости, когда ему сообщили, что темница пуста. Повезло, что он не начал грешить на нас сразу…

Ничего не ответив, Нерисса сжала губы в узкую полоску, вспоминая, что встретила Лорана после того, как посадила Ренфрида на лошадь и отослала за пределы лагеря. Она почти попалась. А может быть, пыталась внушить себе, что все хорошо и Лоран ничего не заметил. Наверняка он заподозрил неладное, легенду с шатром кузнецов едва ли можно было назвать достойной отговоркой, но Нерисса попыталась отмахнуть навязчивые мысли. Помимо Ренфрида, у Лорана сейчас были другие проблемы, решению которым он отдал предпочтение, поэтому на время можно было расслабиться. Когда он начнет выяснять, при каких обстоятельствах и как сбежал пленник, Ренфрид уже сделает свою работу и докажет, что достоин помилования.

Раздался пронзительный грохот звеньев цепи, и над морем разнесся громкий плеск волн. На воду опустили якорь. Нерисса и Беван переглянулись, после недавних обсуждений выражения лица обоих быстро поменялись – как маски на лице шута. Нужно было качественно играть свои роли и ничем не выдавать общей тайны.

На верхней палубе показалась Алира и подошла к ним, подняв на Клык неоднозначный взгляд. Нерисса представила, что чувствует девушка, вернувшись на остров. Алира все еще винила себя в том, что сломалась и выдала Самаэлю секрет Лорана. Нерисса думала, что советница смогла простить себя, но, как выяснилось, нет. Взгляд Алиры говорил сам за себя.

Почти не обмениваясь словами, кроме дежурных вопросов и ответов, Нерисса, Беван и Алира спустились в приготовленную шлюпку и отчалили. Капитан судна ждал их возвращения к завтрашнему полудню, поэтому Нерисса немало порадовалась тому, что сможет провести дома целые сутки.

Недолго покачавшись на волнах, они вошли на мелководье, и Беван спрыгнул на берег, зашуршав галькой. Поднявшись со своего места следом за ним, Нерисса выпрямилась во весь рост и, посмотрев на берег, заметила на нем то, чего не видела с корабля.

Обдуваемый холодным северным ветром, почти у кромки воды, в клубах пены стоял Гилмор. Он хмуро смотрел в море, но в уголках его глаз с морщинками-лучиками Нерисса увидела добрый блеск. Она раскрыла рот, но не нашлась что сказать. Они не посылали на Клык гонца с вестью о скором визите, так как же Гилмор узнал, что их нужно встречать?

– Как ты догадался, что мы будем здесь? – вместо приветствия спросила его Нерисса, качнувшись на волнах.

Она не знала, что сделать сначала: нахмурить брови и подозревать наставника или спрыгнуть на мелководье и броситься к нему на шею, чтобы крепко обнять. Пока не увидела мага, она до конца не осознавала, насколько соскучилась по нему.

– Никак, – ответил Гилмор, опиравшийся на изогнутый посох.

После битвы с Ниорин, как рассказала Нериссе Залия, он получил травму ноги, с которой Галин не успела вовремя поработать. Поэтому теперь маг воды обречен был передвигаться с помощью трости.

– Тогда что ты…

– Недавно я выпроводил очередного посыльного от вашего короля, – недовольно отозвался маг. – Чуть стоит мне отослать одного гонца, появляется другой! Право слова, я думал, это очередная лодка с человеком Лорана, но, придя сюда, увидел корабль. Поэтому решил дождаться, кто же высадится на берег по воле бесов-пересмешников?

– Надеюсь, нас ты не прогонишь? – Нерисса перекинула ногу через борт шлюпки и, спрыгнув на сушу, приблизилась к наставнику.

– Вас не прогоню, – ответил ей Гилмор и отвел руку в сторону, приглашая к себе.

Нерисса в один широкий шаг преодолела расстояние до наставника и крепко вцепилась в него. Маг воды по-отечески обнял ее в ответ и похлопал по спине так, что у нее чуть не выпрыгнули глаза из орбит.

– Ну ты как? – Гилмор опустил руку Нериссе на макушку – он часто так делал, когда ей было десять зим.

– Жаловаться не буду, – ответила она ему в плечо.

– Иногда можно.

– Ты устанешь слушать.

– Не волнуйся, не устану. – Он улыбнулся и отстранился, чтобы поприветствовать Бевана и Алиру.

После этого маг оперся на посох и вытянул руку, поманив волны рукой.

Ответив на его зов, вода подхватила шлюпку и побежала на сушу, затаскивая суденышко на мелкую гальку. Гилмор продолжал манить волну на себя до тех пор, пока она не вытолкала лодку достаточно далеко на берег. Теперь прилив не грозил тем, что мог оставить высадившийся экипаж без плавательного средства.

– Идемте, – позвал их Гилмор вслед за собой. – Полагаю, вы здесь не потому, что соскучились.

Нерисса была бы и рада сказать, что они здесь поэтому, но настоящей причиной их визита было немыслимое количество вопросов, которые нужно было успеть обсудить в кратчайшие сроки. Следуя за опирающимся на посох Гилмором, они покинули береговую полосу и скрылись в зеве пещеры, которая вела на поверхность острова.

Они долго шли по извилистому коридору, который Нерисса прекрасно помнила еще с малых лет. На знакомой развилке Гилмор повернул направо, уходя в противоположном направлении от старого убежища. Наконец они миновали узкий коридор, и впереди показался свет, молоком льющийся на каменные ступени.

Над островом кружили снежинки, белоснежная вуаль на земле здесь была толще, чем на Великом Гринфордте, и неудивительно – Клык стоял севернее острова-гиганта. Гилмор поковылял куда-то в сторону довольно резво, несмотря на посох, поэтому Нерисса ускорила шаг, строя догадки, как сейчас живет ковен и в каких условиях.

Маг воды вывел их на знакомый холмистый участок, который теперь был совсем не пустым. В низинах расположились крошечные каменные постройки, глядя на которые у Нериссы возникала ассоциация с грибами, выросшими из земли после дождя. Окинув скромное поселение цепким взглядом, она нахмурилась, потому что не увидела никого из магов. Домики были пусты, а между ними проносились лишь вихри снежинок.

– А где все? – спросила Нерисса Гилмора, упрямо шагающего к постройкам-грибам.

– В убежище.

– Не понимаю, – призналась она, нахмурившись еще сильнее. – Почему они не на поверхности?

– Потому что я еще недостаточно доверяю нашему новому королю и не хочу рисковать оставшимися магами.

Нерисса сжала губы и ничего ему не ответила.

Они спустились в низину между холмиками и миновали одну постройку, вторую, а около третьей Гилмор остановился и постучал в дверь вершиной посоха.

– Войдите! – ответил изнутри знакомый голос.

От нетерпения почти толкая мага воды вперед, Нерисса ворвалась в помещение вместе с Гилмором, широко улыбнувшись при виде Галин, которая стояла в центре домика рядом с крупным котелком – в нем булькала густая жидкость, по запаху выдающая лечебную мазь. Рядом с женщиной топтался парень, Иво, который был младше Нериссы на пять лет. Четырнадцатилетний маг земли изумленно захлопал глазами и уставился на Галин, а потом на Гилмора и снова на ведьму земли, избегая взглядом гостей.

Старейшина опешила не меньше Гилмора, когда тот впервые увидел Нериссу и Бевана с Алирой на берегу. Выпустив из рук черпак, женщина подалась вперед и врезалась в котелок, встряхнув в нем варево.

– Духи…

Повременив с объятиями, Нерисса замерла на почтительном расстоянии от Галин и подмигнула наставнице. Та вздохнула и покачала головой, но в ее глазах отразился радостный свет, а на губах появилась тень улыбки. Первой тишину нарушила Алира, шумно шмыгнув носом:

– Вы готовите лечебную мазь?

– Ах да! – ответила Галин спохватившись. Она взялась за черпак и принялась вкруговую мешать густую смесь в котле. – Полагаю, предыдущие запасы закончились.

– К сожалению, да, – кивнул Беван, с любопытством осматривая помещение.

– Славно! Значит, вы вернетесь на Великий Гринфордт не с пустыми руками, – улыбнулась Галин и коротко взглянула на своего помощника. – Иво, проводи друзей Нериссы в соседний домик да вскипяти воду для трав.

– Да, хорошо, – отозвался парнишка и опустил на рабочий стол книжицу с рецептами Галин. – Идемте за мной, – неуверенно позвал он Алиру с Беваном и выбрался на улицу, чтобы дождаться их там.

– Потом все расскажешь, – перед уходом шепнула Алира Нериссе.

– Я подумаю.

– Эй! Я тебе все рассказываю, – обиделась та.

– Потому что ты хорошая девочка, а я ведьма. Мне можно вести себя плохо. Все, кыш! – Нерисса шутливо толкнула Алиру, выпроваживая ее из домика.

Та возмущенно ойкнула, но выпорхнула наружу и тут же поскользнулась на льду, удачно попав в руки Бевану. Когда дверь за ними закрылась, улыбка сползла с лица Нериссы. Она молча шагнула вперед, обошла дымящийся котел и крепко обняла Галин. Та, ничего ей не сказав, вцепилась крошечными ручками в Нериссу.

– Девочка моя, – прошептала Галин, погладив ее по спине. – Посыльные короля сказали мне, что ты неделю была без сознания…

– Да, но все хорошо. – Нерисса отстранилась от Галин и смахнула с ее щеки слезу. – Вынужденная мера, Лоран таким образом пытался дать мне восстановиться.

– Верное решение, – закивала Галин. – Но не нужно было просить Залию усыплять тебя снова и снова, ты бы сама проваливалась в сон из-за истощения.

– Как ты себя чувствуешь сейчас? – участливо спросил Гилмор, оперевшись на свой посох.

– Обнаружила что-то похожее на родительский след? – с надеждой спросила вдруг Галин.

– И как на самом деле обстановка на острове-гиганте? Что с бестиями?

Они начали сыпать вопросами, и у Нериссы закружилась голова.

Она пробежала взглядом по их лицам и замялась, не зная, как отвечать на все сразу. Нерисса ехала сюда с конкретной целью – узнать, почему пропала ее сила, что может происходить с Лораном, как именно должен ощущаться родительский дух и что делать с бестиями. Но когда появился шанс получить все ответы, ее охватила предательская паника. Столько вероятностей, а ее в ужас ввергала мысль: а вдруг Старейшины скажут, что теперь стихия земли утеряна ею безвозвратно?

– Я не уверена… – начала она издалека и все-таки не выдержала. Не в ее натуре было осторожничать в выражениях. Нерисса всплеснула руками. – Я не могу контролировать стихию земли! – воскликнула она и стукнула каблуком по полу. – Она не отзывается, я просто ее не чувствую.

Гилмор и Галин напряженно переглянулись, из-за чего Нериссе сделалось только хуже. Она уперла руки в бока и стала переводить глаза с лица одного наставника на лицо другого, надеясь услышать ответ хоть от одного из них.

– Когда ты это поняла? – поинтересовался наконец Гилмор.

– В ту же ночь, когда проснулась и встала на ноги. – Нерисса взглянула на свои ладони. – Была атака бестий, наш лагерь бежал. Я хотела помочь людям Лорана, но… Ничего не вышло.

– Хм, – задумчиво протянул маг.

Этого «хм» Нериссе было недостаточно.

– А после этого ты пробовала снова колдовать? – Галин подперла подбородок рукой.

– Ну разумеется! – выпалила Нерисса. – Каждый день и каждый вечер, после пробуждения и перед сном… Я пробую постоянно. Результат тот же – глухо. Ничего не получается! Все это время мне приходилось избегать Лорана и его приближенных, чтобы они ничего не заподозрили. Сила не отзывается. Разве это нормально? – Она уперлась руками в стол, начиная закипать так же, как булькающий бальзам в котелке Галин.

– Нет, – честно ответил ей Гилмор.

– Но такое изменение вполне объяснимо, – рассудительно вставила наставница.

– Чем это? – заинтересованная, Нерисса подалась вперед.

– Когда ты читала заклятие в тот день, ты задействовала весь свой энергетический запас. Подобного рода колдовство требует немалой платы. Возможно, ты еще просто не восстановилась до конца.

– Галин, прошло уже слишком много времени. – Нерисса покачала головой. – Думаю, его было вполне достаточно, чтобы полностью восстановиться.

Гилмор напряженно молчал, но Галин упрямо помотала головой.

– Представь, что ты – это бурдюк с водой, – проговорила Старейшина, начав жестикулировать.

Нериссе сравнение не понравилось, но она охотно закивала, надеясь во всем разобраться.

– А теперь представь, что кто-то вонзил нож в бурдюк и выдернул его. Что произойдет? Правильно, из разреза выльется вся вода. И сколько ты ее ни наливай в бурдюк, она снова и снова будет вытекать. Нужно залатать разрез, тогда жидкость сможет скопиться в сосуде. С тобой произошло примерно то же самое. Используя все доступное количество своей энергии, ты получила серьезное повреждение, и я считаю, что твоя рана еще недостаточно затянулась, чтобы позволить силе копиться в организме. Нужно время.

– Мы с тобой обе знаем, Галин, что не все раны заживают со временем, – невесело проговорила Нерисса. – Если бы это была банальная рана, я бы все равно чувствовала присутствие энергии, пусть и слабое. Но я не чувствую ничего, совершенно.

Наставники снова замолчали, и их безмолвие затянулось. На огне тихо булькало варево в котле, поскрипывала дверь. Нерисса обернулась через плечо и окинула домик придирчивым взглядом. Тема поменялась сама собой.

– Как вы построили все это так быстро?

– Мне помогал Иво, – незамедлительно ответила Галин, заливая поленья водой, чтобы не переварить смесь. – Плевое дело на самом деле, мы ведь возвели не королевство, а всего восемь домов…

– Я и этого не могу, – прошептала Нерисса скорее самой себе, нежели учителям.

– Мы поищем ответы, Нерисса, – постарался успокоить ее Гилмор. – Я просмотрю оба архива, что-нибудь да найду.

– Сила бесследно не исчезает, – поддержала его Галин. – Всему есть объяснение, мы постараемся его найти. – Она обошла котел и погладила Нериссу по руке.

Ладонь Галин была теплой, почти горячей из-за работы с варевом. Нерисса согласно кивнула наставникам и попыталась выдавить из себя улыбку, но у нее ничего не получилось.

Гилмор, опираясь на посох, встал.

– Как долго вы здесь пробудете?

– Завтра в полдень корабль отходит обратно на Великий Гринфордт, – сообщила Нерисса.

– Хм… – повторил Гилмор и понимающе кивнул. – Пока мы будем думать, что случилось с твоей силой, тебе безопаснее оставаться на Клыке.

– Нет. – Нерисса помотала головой, вспомнив недавний разговор с Алирой. – Я не могу бросить переселенцев из нашего ковена.

Впервые, когда услышала от Лорана, что маги не поддержали ее идею о переселении, Нерисса страшно рассердилась. Теперь же, понимая поступок Гилмора и Галин, она просто не знала, что делать дальше: настаивать на том, чтобы ведьмы помогли Лорану, или же поддержать их и запретить ему отправлять на Клык посланцев с прошениями о помощи.

– Сколько людей сейчас на Клыке? – задумчиво уточнила Нерисса.

– До всех событий в ковене было всего восемьдесят семь человек. Двенадцать… – Галин запнулась и опустила глаза, проверяя подсчеты. – После гибели Сайруса одиннадцать ведьм стихий, двадцать один чародей разума и пятьдесят четыре человека. Пятьдесят не-магов, включая Юрая и Санти, перебрались на Великий Гринфордт, за ними последовало девять чародеев разума вместе с Залией, плюс ты. Четыре человека, четыре мага и шесть чародеев поддержали Ниорин. На Клыке сейчас всего пять ведьм и семь чародеев.

– Значит, всего на стороне Ниорин четырнадцать человек. Это превышает численностью Клык, – заключила Нерисса, понимая, что ковен оказался в патовой ситуации: с одной стороны, переселение на опасный остров и риск погибнуть от лап бестий, с другой – угроза нападения со стороны Ниорин.

– Да… – Галин потупила взгляд. – Она превосходит нас и по силе, и по количеству последователей.

– Если кто-то из их числа не погиб, – невесело внес поправку Гилмор. – Лагерь Ниорин находится в Когтистом лесу, насколько мне известно. Там любой неверный шаг может стоить жизни.

После этих слов все замолчали, прекратила булькать даже смесь в котелке.

Наконец Нерисса сделала глубокий вдох.

– А Нова?

Наставники переглянулись, и она догадалась обо всем до того, как Гилмор успел ей сказать:

– Нова сбежала к Ниорин. – Маг поднял на Нериссу печальный взгляд. – Я присматривал за ней, не хотел отпускать, но она выждала момент, когда мы отвлеклись на бестию в море, и сбежала.

– Прихватив с собой бестиарий, – вставила Галин и поймала неодобрительный взгляд Гилмора. – Нерисса должна знать, что у Ниорин теперь есть информация о бестиях! – в свою защиту заметила женщина.

– И то верно, – согласился он и, проковыляв к двери, толкнул ее. – Пойдемте выпьем чего-нибудь согревающего и обсудим все остальное. Думаю, твои друзья тоже пришли не без вопросов… И, Нерисса, – наставник помедлил, обернувшись к ней, – будет лучше, если никто не узнает о том, что мы здесь обсуждали. Постарайся максимально оттягивать момент, когда вскроется твоя слабость.

– Да, я поняла, – кивнула Нерисса и, оглянувшись на Галин, встретила ее печальный взгляд.

Они покинули домик, в котором стоял стойкий запах будущей мази. Пока не вышла на улицу, Нерисса даже не придала значения тому, какой в действительности там клубился стойкий аромат корений и масел. Пройдя несколько шагов по вытоптанной дорожке, они добрались до второй постройки-гриба, и прежде чем Гилмор успел открыть дверь внутрь, Нерисса обернулась к Галин.

– Если ковен все еще под островом, зачем было строить все это?

– Затем, чтобы однажды обжить эти дома. Так у людей появляется надежда.

Со скрипом дверь отворилась, и из дома потянулся приятный запах трав и выпеченных на углях лепешек. Сидевшая за столом Алира наслаждалась напитком, а Иво часто кивал, завороженно слушая рассказы Бевана о плавании на корабле.

– Подай-ка и нам кружки, Иво, – поторопил парня Гилмор, подтягивая к себе стул, сделанный из старых досок и скрепленный лозами вместо гвоздей.

– Конечно! – Иво подскочил с места, и его растерянность будто смахнуло метелкой.

Бросившись к горшку с кипящей водой, молодой маг земли щедро черпанул травяной отвар и наполнил им глиняную кружку доверху. Затем повторил действия и налил для Галин и Нериссы.

Все сели за деревянный стол, который также скрепляли лозы. Рассматривая глиняную посуду ручной работы, Алира попросила передать слова восхищения мастеру, а после поочередно посмотрела на Гилмора и Галин.

– А где же все маги?

– Готовят вещи, – ответил ей с улыбкой Гилмор. – Переезд на новое место – дело небыстрое.

– О, – понимающе кивнула Алира.

– Здесь все так добротно сделано, – похвалил Беван, рассматривая стены и крышу.

– Спасибо! – довольно улыбнулся Иво и тут же стушевался под взглядом Галин.

Все снова замолчали, наслаждаясь отваром и лепешками на муке из водорослей. Когда кружки и блюдца опустели, Нерисса с шумом отодвинула от себя посуду и сложила руки на столешнице.

– А теперь к сути. – Она знала: если не начать разговор сразу, потом может оказаться поздно. – Галин, твоя магия способна влиять на сознание?

Наставница непонимающе заморгала. Нерисса заметила, что Алира и Беван подались ближе к столу, заинтересованно заглядывая ведьме в лицо. Они догадались, почему Нерисса задала этот вопрос.

– Моя магия никак не влияет на сознание, – от пристального внимания голос Галин дрогнул. – Я ведь не чародейка разума…

– В тот день, когда ты поддерживала Лорана в Денном Миире с помощью растений, ты не могла перенасытить его силой земли? – продолжила Нерисса.

– Нет, конечно. Он ведь не маг. Моя сила для него все равно что бодрящий эликсир – подействовала и прекратила. Могла поболеть голова или день-другой подержаться слабость, но не более. Никаких других следов остаться не должно было, за исключением физических отпечатков. Лозы срослись с его кожей на груди, и там должен был остаться отпечаток спирали. Вот и все. А почему ты интересуешься?

Нерисса не ответила, заметив, как Алира и Беван переглянулись, а потом Теневой страж кашлянул в кулак.

– Я не был свидетелем того, что случилось в Переломный день на заднем дворе замка Кастора, но после тех событий Лоран будто сам не свой. Его глаза… – Рафтмур замолчал, подбирая слова, и ему на помощь пришла Алира.

– Они искрят, – объяснила советница.

– Искрят? – переспросил Гилмор.

– Наливаются зеленью и начинают светиться изнутри, вспыхивать и гаснуть, как молнии, – поддержала ребят Нерисса.

На этот раз переглянулись Гилмор и Галин. Такими озадаченными их Нерисса видела лишь несколько раз, последний из них – в день совета Старейшин, когда еще вся четверка была в полном составе.

– Это… странно, – признала наконец Галин, обняв глиняную кружку руками. – А еще какие-то изменения есть?

– Он стал менее общительным, – заметил Беван.

– И меньше ехидничает, – поддержала Алира.

– Если не обращать внимания на странные искры в глазах, у него стал какой-то пустой взгляд, безразличный.

– Ну, в этом нет ничего удивительного, – Гилмор встал на защиту Лорана. – Он стал королем и обязан тянуть на себе королевство и людей. Это огромная ответственность. Я бы разочаровался в нем, если бы он продолжал вести себя как дерзкий мальчишка, не отдающий отчета своим действиям. Теперь его поступки влияют непосредственно на королевство и островитян.

Судя по лицам Алиры и Бевана, это был не тот ответ, который они рассчитывали получить. На улице к этому времени начало стремительно темнеть и холодать, слабое кружение снежинок усилилось и снег повалил крупными хлопьями. Нерисса, Алира и Беван еще какое-то время общались за столом со Старейшинами, попивая отвар. Они обсудили последние события на Великом Гринфордте, подумали о том, чего следует ожидать от Ниорин, и понадеялись отыскать ответ на вопрос, что могло произойти с Лораном, в архивах Клыка.

Нерисса немного расслабилась – теперь о ее проблеме с магией знали наставники, уж они-то точно найдут решение, как вернуть силу.

С наступлением глубокой темноты всех начало тянуть в сон. Галин сказала, что переночевать они могут в том самом доме, где их угощали отваром и лепешками. Из-за постоянно горящих в печи поленьев помещение наполнилось приятным теплом, было сухо.

Выйдя перед сном из домика вслед за друзьями, Нерисса подняла взгляд к небу и поморщилась, когда на нос ей спикировало сразу несколько снежинок. Холодные и кусачие, они покрыли ее лицо – и тут же растаяли. Нерисса выдохнула в воздух облачко пара и зачарованно наблюдала за тем, как оно растворяется на фоне темного неба. В детстве, когда тайком выглядывала из убежища ковена на зимний остров, она любила изучать белоснежную красоту взглядом птицы, которую заперли в клетке. Теперь же, оказавшись в окружении снегов, Нерисса почувствовала себя голым птенцом, выпавшим из гнезда. Красота и чистота были коварны, зима оказалась холодной и беспощадной. Беван присвистнул и покачал головой.

– В этот раз зима будет лютая, – Рафтмур опустил глаза на замерзшую землю, – никогда еще в это время не было так много снега. – Беван наклонился и, зачерпнув рукой пригоршню снежинок, скомкал их и запустил куда-то вдаль.

Нерисса и Алира молча наблюдали за шариком до тех пор, пока тот не скрылся в мельтешении белых хлопьев где-то далеко за последними постройками-грибами. На фоне кружащего снега ледяной ком показался такой же крошечной точкой. Скоро снежок совсем исчез в темноте, и оттуда вдруг донесся протяжный, медленно нарастающий вой, будто свою песнь завел оголодавший ветер. Звук был глубокий и тянущийся, почти мелодичный, но ужас от него пробирал до костей. Вой нарастал как волна прибоя, снежок словно рассердил какого-то крупного зверя, упав ему на макушку. Алира непроизвольно попятилась, Нерисса и Беван одновременно потянулись к ножнам. Никогда еще на Клыке не было животных, появиться они могли только двумя путями: либо приехать с каким-нибудь кораблем, что исключено, поскольку их рыболовецкое судно шло исключительно с людьми, либо выползти из Нижнего Миира.

Тут сквозь мельтешение снега проступил горбатый силуэт, на пепельно-сером фоне зимнего вечера показались два желтых глаза, которые светились, как звезды. Нерисса изумленно разинула рот, подмечая, что несмотря на большое расстояние до зверя, тот все равно кажется огромным. Длинная черная шерсть, как водоросли в воде, покачивалась на ветру, тело держалось на длинных тонких лапах. В холке, как прикинула Нерисса, волк был почти с нее ростом, а она была порядком выше среднего.

– Бесовской пес, – прошептала Алира, первой вспомнившая имя бестии. – Они не ходят поодиночке, обычно стаей… Если верить книге, которую дал Бардосу Лоран.

– Так здесь еще могут быть такие псы? – Беван начал озираться, потянувшись ко второму мечу.

– Смотрите, – перебила их Нерисса, указав подбородком на бестию.

Пес выжидающе смотрел на них, не двигаясь с места. Его шерсть вздымалась и опускалась на ветру. Наконец одна лапа переместилась вперед, за ней другая. Бестия зашевелилась, но морда и глаза будто не сдвинулись с прежней точки. Нерисса почувствовала, что сердце забилось где-то в горле. Она крепче стиснула рукоять меча, не зная, как себя поведет волк, пес, бестия или все они в одном лице. И тут пес повернулся к ним боком и не спеша снова скрылся в снежном вихре – оттуда донесся очередной протяжный вой.

– Возвращайтесь в дом, – стальным тоном отчеканил Беван, не отрывая взгляда от места, где только что стоял пес. – Конструкция крепкая, если что, выдержит таран подобной твари, может быть, даже трех…

– Не смей прогонять нас, а сам оставаться здесь! – рявкнула на него Алира и схватилась за ремень ножен, потянув на себя. – Ты не будешь дежурить на улице!

– Поворкуйте-ка лучше внутри, – отрезала Нерисса, быстро обхватила обоих руками и, втолкнув их в дом, заперла за собой дверь.

Благо Галин, Гилмор и Иво ушли еще до темноты. Нерисса порадовалась, что они успели укрыться в убежище до того, как появился пес. Оставалось надеяться, что тварь и ее собратья не объявятся под землей.

Перевернув стол, стулья, все тяжелые предметы, даже котелок для воды, Беван и Нерисса забаррикадировали дверь, а Алира тем временем завесила одеялами щелочки между камнями и досками, чтобы свет от свечей не выбирался на улицу. Печь топить было нельзя, чтобы дым не привлек внимание бестий.

Сидя рядом с Беваном у двери в ожидании неизвестности, Нерисса начала нервно дергать ногой.

– Я должна предупредить Гилмора и Галин, – вскочив с земли, заявила она. – На острове появились бестии…

– С ума сошла?! – Алира налетела на нее как вихрь. – И думать не смей о том, чтобы выйти на улицу! Твои близкие держатся все вместе, и у всех есть силы, они смогут дать отпор псам. А тебя в одиночку эти твари в два счета загрызут еще по пути к вашему убежищу, тут даже твоя сила земли бесполезна, тварей будет больше. Поэтому оставь эти мысли. Маги в большей безопасности, чем мы.

– Тш-ш… – сказал им Беван и приложил указательный палец к губам.

Нерисса с Алирой тут же замолчали, а советница еще и зажала губы ладонью. За дверью хрустнул снег. Затем с другой стороны раздался гортанный рокот. Нерисса прижалась к стене и метнула вопросительный взгляд на Бевана. Взглянув на нее, Теневой страж поднял руку и показал четыре пальца. Нерисса молча кивнула ему и прижалась ухом к двери. Значит, четыре бесовских пса за стенами.

Усилившийся ветер начал свистеть, забиваясь в щели между камнями. Посторонний шум отвлекал и мешал сконцентрироваться, но Нерисса настойчиво прислушивалась к звукам за стенами. Прижавшись к каменной кладке, она заметила между булыжниками крошечный скол, откуда была видна темная улица. Прежде чем заставить себя отвести глаза, Нерисса заметила чью-то тень на дворе, мелькнувшую мимо трещины. В следующий миг ком серой шерсти юркнул в сторону, и вдруг сквозь брешь показалось желтое око, которое, казалось, пульсировало и переливалось, как мед, льющийся из пиалы. Взгляд гипнотизировал и утягивал, словно болотная топь.

Нерисса остолбенела, глядя в горящий глаз бестии. Пес смотрел точно на нее, рокот, что прорывался из его глотки, незаметно прекратился. Сердце в груди Нериссы начало бешено колотиться. Она крепче стиснула эфес меча, зачарованно глядя в глаз пса.

Существо изучало ее с той же жадностью, что и она его. На нее глядело горящее искрами желтое око, в ромбовидном зрачке которого Нерисса видела отражение своих округлившихся глаз. Страх тонкими когтями начал царапать по спине. Тело будто покрылось корочкой льда. Из-за непрерывного зрительного контакта с бестией глаза стало щипать, и Нерисса непроизвольно моргнула. Тряхнув головой, она снова прильнула к бреши между булыжниками и встретила тот же пронизывающий взгляд бестии. Сколько будет длиться эта игра?

Должно быть, ее вид показал друзьям – с ней что-то происходит, потому что Нериссу начали трясти за руку, чуть ли не силком пытаясь оттащить от щелочки между булыжниками.

Пес снова предупреждающе зарокотал. Сердце Нериссы ушло в пятки. Проскочило мучительное мгновение, и откуда-то издалека, разносимый по округе гуляющим ветром, снова разнесся вой. Бестия за стеной отвернулась от Нериссы и ушла, не спеша переставляя длинные изящные лапы. На улице вдруг все стихло.

Опустив глаза, Нерисса уставилась на отпечатки от лап, уже скрывающиеся под кружащим снегом. В длине один собачий след вмещал в себя обе ступни Нериссы, а в расстоянии между шагами укладывалась пара человеческих. Поглядев на существо с большого расстояния и затем увидев его на расстоянии вытянутой руки, она все равно не могла в полной мере оценить, насколько оно огромное.

– Нерисса, – позвал ее чей-то голос.

Она непроизвольно вздрогнула и вскинула было руку, но ее кисть вовремя перехватил Беван и мягко надавил. Нерисса разжала пальцы, и из руки выпал меч.

– Тише, успокойся, – мягко сказал Теневой страж, пока Алира подбирала ее оружие.

– Ты тоже его видел? – Нерисса прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение.

– Да. – Беван покосился на щель в двери.

– Их взгляд… парализует? – Повернувшись к булыжникам, Нерисса снова выглянула на улицу.

– Разве? Я не заметил этого, – задумчиво признался Беван и зажевал губу. – Но ты выглядела так, будто была под гипнозом.

– Да, словно впала в ступор, – объяснила Алира и опустилась на пол рядом с ними, подобрав под себя слои юбок.

– Но почему они не напали? – задумался Беван.

– Потому что мы им неинтересны? – предположила Нерисса и снова выглянула в щель между булыжниками.

– Тем не менее они подошли поближе, чтобы взглянуть на нас, – проницательно заметила Алира. – Значит, не так уж мы им неинтересны.

– Странно все это, – прохрипел Беван и положил рядом с собой меч. – Держу пари, рыбакам на корабле перепало от морской твари. Все виды бестий начинают заявлять о себе.

Нерисса прижалась спиной к булыжнику и положила на колени меч, который ей вернула Алира. Скрестив руки на груди, ведьма уперлась затылком в стену и поежилась. Бестии переходят в наступление по всем островам и даже на море, а способа усыпить их снова так и не обнаружилось. В который раз в глубине сознания запищал голосок, может быть, прав был Сайрус? Нерисса упрямо замотала головой, рассыпая по лбу завитки волос.

– Дежурить будем по очереди, первым буд…

– Я! – одновременно с Алирой ответила Нерисса.

Повисло недолгое молчание, только ветер за стенами выл и со свистом забивался в щели, которые не удалось перекрыть одеялами.

– Никто уснуть не сможет, да? – спросил их Беван.

– Не после такого, – призналась Алира и, прижав к груди колени, обхватила их руками.

– Значит, будем дежурить вместе. – Нерисса крепче стиснула рукоять меча.

Всю ночь они просидели, напряженно выглядывая сквозь щели на улицу. Пару раз Нерисса все-таки задремала, но сон был недолгим, она вздрагивала, видя в кошмаре силуэт огромного пса. Ее не вогнали в такой трепет гоблины, не перепугали так неизвестные бестии, которые объявились на ярмарке. Настоящий ужас в ее сердце вселили бесовские псы. Стоило вспомнить желтые глаза, как внутри все холодело.

Наконец на улице забрезжил рассвет, солнечные лучи пробивались в остывший дом сквозь маленькие прорехи, часть из которых ночью было не разглядеть на темном фоне. Нерисса поежилась от холода и, осмотревшись, заметила, что синяки под глазами Бевана говорят сами за себя – Теневой страж все это время не спал, а Алире же удалось ненадолго уснуть у него в руках.

– Нужно найти Гилмора и Галин, – вполголоса прохрипела Нерисса, продрогшая донельзя не столько потому, что было холодно, сколько потому, что не выспалась ночью.

Она встала и потянулась, радуясь, что из-за печи согревшиеся вчерашним днем камни сохранили хоть какие-то крупицы тепла и никто не замерз насмерть.

Беван аккуратно разбудил Алиру, все встали. Нерисса, взявшись за ножку стола, легонько потащила его на себя, и тут в дверь что-то прилетело снаружи. Беван тут же схватился за меч. Выпустив из рук ножку стола, Нерисса схватила рукоять клинка и выставила лезвие перед собой, чтобы в случае атаки можно было ударить бестию в морду.

– Эй, дверь, что ли, примерзла к косяку? – возмутился с улицы Иво.

Духи…

Все выдохнули. Беван не удержался и выругался сквозь стиснутые зубы. Иво удалось перепугать их до бесов!

– Не ломай дверь, сейчас мы ее откроем, – взяв себя в руки, успокоил мага Беван и помог Нериссе оттащить в сторону стол.

– Поторопитесь! Там так много кораблей!

Из рук Бевана выпал очередной предмет мебели, который он только поднял с пола. Нерисса с Алирой переглянулись. Что за корабли и почему их «так много»? Усталость, холод и страх мгновенно испарились. Нерисса полностью пробудилась и, выбравшись из одного кошмара, собиралась нырнуть в новый. Догадка показалась ужасной, и ей очень захотелось ошибиться.

Вместе с Беваном и Алирой они быстро убрали баррикады и выбежали на улицу. Иво повел их за собой в сторону северного утеса. Частично скользя, частично карабкаясь, они взобрались по размокшей от снега земле на возвышение и взглянули на море.

Нериссу словно начал душить ветер. На горизонте, там, где море встречалось с небом, образуя ровную, как зеркало, полосу, молодыми ростками стояли десятки кораблей. Они были так далеко, что напоминали рассыпавшийся жемчуг, но Нерисса прекрасно знала, что на воде расстояние играет злую шутку. Наверняка этим кораблям оставалось идти до Клыка один день, а то и вовсе полдня.

– У них на парусах странный герб, я о таком не слышал даже, – свистнул Иво.

– Как ты рассмотрел герб с такого расстояния? – нахмурился Беван.

– Я проверил вашу шлюпку еще спозаранку и нашел под банкой вот это. – Маг земли протянул Бевану подзорную трубу, которую, очевидно, моряки забыли в шлюпке во хмелю или по невнимательности.

Не мешкая, Теневой страж взял трубу и поднес к глазу, зажмурив второй. Беван напряженно всматривался вдаль, но Нерисса заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимавшие трубу.

– Что там? – не выдержала она и протянула руку, чтобы забрать прибор и самой все увидеть.

Беван отнял от глаз подзорную трубу и передал ей. Нерисса быстро взяла ее и заглянула в линзу нахмурившись. Тут же далекие корабли увеличились и стали напоминать не жемчуг вовсе, а вытянутые, как копья, ладьи. На носовых частях судов были странные гальюнные формы: то головы баранов, то драконов, то волков. На каждом судне было натянуто по единственному парусу, и на всех неизменно красовался один и тот же символ.

– Белый медведь с щитом и копьем, – сказал Беван, стоило Нериссе хорошенького рассмотреть узор на парусине.

Алира звучно вздохнула, услышав это.

Нерисса опустила подзорную трубу и, повернувшись к друзьям, увидела, что оба побелели, как первый снег.

– Не понимаю, – призналась она. – Чей это герб? У северян медведь ведь повернут в другую сторону, и рядом с ним не копье и щит, а стрелы в холке.

– Это точно Нортфроз, – объяснил ей Беван. – Но этот герб принадлежит не основному двору короля, а особому подразделению воинов севера.

– Берсеркам, – прошептала Алира.

В голове Нериссы стала быстро складываться картинка. Она вспомнила слова Лорана о конфликте с северным королевством и об угрозе, которую нес Нортфроз. Но Нериссе хотелось верить, что ему удастся все разрешить. Выходит, не удалось. Опасения Лорана насчет нового столкновения были небезосновательны, не зря он начал так активно перевооружать свои войска.

– Что значат эти корабли? – опешил Иво, бегая глазами с одного лица на другое. – Что-то будет?

Беван тяжело вздохнул и посмотрел на россыпь судов на горизонте. Нерисса вдруг заметила, что лицо друга стало необычайно серьезным. Теневой страж будто бы постарел на пару лет за последние дни.

– Война, Иво, – ответил Рафтмур мальчишке. – Будет война.

Они неслись по склону так, будто за ними гнались бесовские псы. Ворвавшись в низину между холмами, Нерисса и Иво бросились к дому, где прошлым вечером Галин готовила лечебную мазь. Алира и Беван поспешили к зеву, ведущему на побережье.

Залетев в дом как ураган, Нерисса чуть не снесла Галин с ног. Наполняя бочонки остывшей и загустевшей мазью, ведьма земли укоризненно покачала головой.

– Опять ты носишься! Еще и Иво дурному учишь… – пожурила наставница. – Лучше возьми сумы, я уже уложила некоторые бочонки.

Отмахнувшись, Нерисса схватила Галин за плечи и повернула к себе.

– Где Гилмор?

– В старом архиве, – быстро заморгав, ответила Галин.

– Иво, беги за ним! – приказала Нерисса мальчишке.

Тот согласно кивнул и выскочил из дома, захрустев по снегу.

– Нерисса, да что случилось? – опешила напуганная Галин. – Успокойся! – Она высвободилась от Нериссы и взяла ее за кисти.

– Галин, быстро беги в убежище и эвакуируй ковен, мы уходим с Клыка.

– Что?!

Наставница отпрянула от нее как от огня и задела боком стол, откуда сорвался бочонок с мазью. Керамическая склянка упала на пол и разбилась, разбрызгав по полу густые капли мази.

– На горизонте ладьи Нортфроза. Сюда идут северяне, и первым они оккупируют Клык, потому что он стоит на пути к Великому Гринфордту. Если это случится, вы не сможете выйти на поверхность… но это еще ничего по сравнению с тем, что на острове объявились бестии. Они запросто смогут перебить вас всех и под землей. Вдобавок ко всему угроза от Ниорин никуда не денется. Здесь оставаться больше небезопасно.

– Но… я… – начала запинаться Галин. – Мы защитим ковен, Клык наш дом. Я буду укрывать вход в убежище, буду его перемещать.

– И как долго ты будешь это делать? На стороне Ниорин есть маг земли. К тому же частые сдвиги камня образуют пустоты в породе, то-то будет весело, когда земля просядет и вам на голову свалятся берсерки!

Галин затравленно закивала, наконец поняв всю серьезность ситуации. Она пороняла вокруг себя все, что было рядом, и, больше не говоря ни слова, выбежала из дома. Нерисса тут же бросилась к сумам с мазью, закинула на одно плечо две лямки, достала еще три мешка и доверху набила их оставшимися баночками. Выбравшись на улицу, она выглядела как груженый мул.

Как оказалась на побережье, ведьма не помнила, знала только, что бежала сломя голову по скользкой поверхности. К ее приходу Беван успел попросить капитана послать к берегу еще несколько шлюпок. Когда Нерисса нашла его и Алиру, помогающих магам забираться на суденышко, на рыболовецкий корабль уже высаживалась первая партия эвакуируемых.

– Где Гилмор? – запыхавшись, спросила Галин, выскочившая откуда-то сбоку.

– Скоро должен быть здесь, – ответила Нерисса и подтолкнула ее к шлюпке, всучив в руки пару мешков с мазью.

В этот момент с корабля подали сигнал, призывая поторопиться. Вторая шлюпка наполнилась пассажирами и отчалила. Осталась последняя, третья лодка, куда забрались Алира, Беван и Нерисса. Упираясь одной ногой в дно шлюпки, а второй – в рыхлую гальку в пене прибоя, ведьма ждала, и ожидание казалось ей пыткой. Наконец из зева выбежал Иво, нагруженный мешками, как немногим ранее Нерисса. Должно быть, в мешках были книги и Гилмор позаботился о них таким образом. Парень забрался в шлюпку и побросал на дно мешки с томиками и свитками. Вскоре из зева показался и сам Гилмор, опиравшийся на посох. Маг воды остановился у кромки берега, печально посмотрев на горизонт. Слишком поздно Нерисса сообразила, что он задумал.

– Гилмор, нет! – закричала она и бросилась к наставнику, но Беван успел поймать ее и потянул назад.

Гилмор вытянул перед собой руку и скрестил пальцы. Вода по велению мага тут же подхватила шлюпку и потащила ее к кораблю, подальше от берега и Старейшины.

– Нет, нет, нет! Гилмор! – Крик Нериссы превратился в рычание. Она сильно пихнула Бевана вбок и, бросившись к краю шлюпки, вцепилась в деревянный борт. Прыгать в воду было бессмысленно, да у нее и не хватило бы смелости. – Проклятье! – проскрежетала Нерисса сквозь зубы и со всей злости саданула кулаком по дереву. – Иво, почему ты не сказал мне сразу? Надо было волоком тащить Гилмора за собой!

– Он сказал, что кто-то должен охранять архивы от Ниорин, – подал сдавленный голос Иво. – И, если понадобится, кто-то должен остаться, чтобы уничтожить все, вдруг она решит забрать важные тексты. Мы наспех собрали несколько мешков с книгами, но там могло остаться что-то еще.

Цепляясь обеими руками за борт, Нерисса опустила голову – и услышала скрежет собственных зубов. Неужели так звучит беспомощность?

Шлюпка в одно мгновение оказалась рядом с кораблем. Экипаж быстро принял их на борт, и капитан отдал команду немедленно отплывать. Рыболовецкое судно пошло по волнам, покидая Клык – родной остров, где оставались воспоминания Нериссы, тайные знания прошлых поколений и близкий ей наставник, заменивший отца. Получится ли теперь когда-нибудь вернуться сюда и увидеть Клык таким, как сейчас – не разворованным, не оскверненным? Нерисса зажмурилась, понимая, что не знает ответ.

Глава X

Висячие острова

На протяжении всего пути Сэм продолжал выпытывать у Ренфрида разнообразные сведения, а тот в свою очередь – у него. Игра в «скажу завтра» скоро стала привычной для них и невыносимой для Новы, но по крайней мере дни не проходили без пользы. Сэму удалось узнать, кто вошел в новый состав совета, который, как выяснилось, еще толком никак не назвали. Большим потрясением для него стало то, что сбежал Ренфрид с помощью Нериссы. Как бы Сэм ни ломал голову, он не знал, почему Теневой страж решил рассказать ему об этом. Возможно, мальчишка должен был шпионить для ведьмы, но решил в действительности переметнуться на сторону Самаэля и поэтому сдал ему Нериссу? Это было разумно с его стороны, но очень неосмотрительно для девчонки.

Обмениваясь тайнами, Сэм и Нова были вынуждены рассказать Ренфриду план Ниорин. Вместе они обсудили дальнейшие действия на Висячих островах и затронули события конкретно в храме Негласных мастеров. Нова была взвинчена до предела и не раз говорила, что ей не нравится план, но другого у них не имелось.

Скоро изменился вкус воздуха, он будто стал более пряным и острым. Этим днем стоял туман такой густоты, что на расстоянии вытянутой руки было ничего не рассмотреть, хоть бери нож и прорезай мглу, как масло.

– Чувствуете? – спросила их Нова.

– Пряности, – потянув носом, догадался Ренфрид.

– Мы обогнули Гроузос и подошли почти вплотную к самой его восточной части, тут всегда так.

Сэм придвинулся ближе к краю борта. Там, за пеленой тумана, должен был выситься берег знаменитого острова, к которому они теперь подошли максимально близко. Именно с этих земель в свое время прибыл Бардос. Специфическому разрезу глаз библиотекарь был обязан Гроузосу и провинции, где родился.

– Значит, до Висячих островов осталось немного? – Все это время Нова продолжала круговыми движениями кистей направлять воду.

– Да. Если будем идти с такой же скоростью, а может, и меньше, – кивнул Ренфрид.

Теневой страж оказался прав. Меньше чем за полдня они вышли из полосы тумана на чистую воду. Льда на поверхности моря тут было мало, и холод практически не ощущался в сравнении с тем, что было до этого. Гроузос остался за их спинами, впереди показались очертания высокого берега. Нова погнала лодку прямиком к гористым силуэтам, но скоро потеряла контроль над стихией и замерла с раскрытым ртом. Ренфрид встал на ноги и изумленно уставился перед собой. Оба они шумно вздохнули.

Сэм нахмурился. У них была странная реакция на Висячие острова, непонятная ему. Он с прищуром покосился на попутчиков и перевел взгляд на массивы впереди. Словно ножки грибов, острова росли из воды и столбами уходили вверх, где терялись среди облаков, откуда лениво падал снег.

Острова действительно не были похожи на все прочие земли пояса Фелтдермиир. Если остальные вырастали из моря, как зубы из десен, и обычно имели одинаковую форму, здесь дело обстояло иначе. Близко стоящих островов насчиталось всего пять, они были совершенно непротяженные, но высокие, даже самый низкий из них был на порядок выше самой верхней точки на Гринфордте. Земли поднимались над уровнем моря и уходили к облакам, наверняка там был разреженный воздух, отсюда и объяснение, почему в этом месте мало жителей, только храмы, библиотеки и их смотрители. Рельефные скалы обвивали лозы и корни, сейчас покрытые льдистой броней. Даже сквозь лед можно было увидеть насыщенную зелень на лепестках растений. Это было ненормально в такой-то сезон, но Моргот не раз говорил Самаэлю, что все кажущееся ненормальным на востоке Фелтдермиира вполне приемлемо. Интересно, а бывал ли сам маг разума в этих краях? Почему-то в последнее время Самаэля нередко посещали мысли о духовном наставнике отца. Моргот в свое время немало помогал ему, и сейчас Сэм начинал чувствовать, что не справляется без его подсказок.

– Они такие красивые! – вздохнула Нова, все еще любовно глядя на Висячие острова.

– Земли как земли, – осадил ее Сэм. – Подгони лодку к самому высокому, в центре, нам туда…

– А как мы попадем наверх? – присвистнул Ренфрид.

– Ниорин сказала, что нас встретят.

– Тебя ждут как принца или как вора?

– Как посыльного с твоей головой, если не заткнешься, – огрызнулся Сэм вспыхнув.

Нова шумно вздохнула и демонстративно громко плеснула водой. Волна подхватила лодку и не спеша понесла ее в сторону центрального острова, плавно огибая остальные, попадающиеся на пути.

Сэм напряженно буравил взглядом каменного исполина перед собой, но глаза всякий раз предательски скользили в сторону и поднимались вверх в попытках охватить всю протяженность соседнего массива. Это было невообразимо – вершины островов просто терялись в небе, как лестницы к облакам.

Наконец лодка подошла к береговой линии, и скоро под дном зашуршала галька. Нова устало села на банку и вцепилась в бурдюк с водой, шумно глотая. Струйками жидкость потекла по ее подбородку и шее, на воротник сорочки и сквозь завязки на грудь. Ведьма всякий раз теряла немыслимый запас силы, она истощалась до того состояния, что ссыхалась, как фрукт на жаре, и страдала от жажды. Сэм ее понимал, вспоминая, как сам мучился из-за этого, когда принимал целительное снадобье для лечения ребра. Но на суше найти пресный ручей было проще, чем в соленом море хоть каплю пригодной воды. Благо в первый раз о ней позаботился Ренфрид, заранее спрятав под банкой шлюпки несколько склянок и бурдюков, в следующий путешественники просто пополняли запасы, выискивая ручьи на островах, где останавливались на ночь. Чаще всего их улов составлял обычный снег.

– Смотри.

Сэм почувствовал тычок в бок и недовольно шикнул на Ренфрида, но тот настойчиво потянул его за рукав, кивая на берег. Выругавшись, Самаэль все же прислушался к нему и перевел взгляд туда, куда указывал Теневой страж.

На берегу острова, где на отмель села их лодка, как изваяние замерла девушка. Она была высокой и стройной, в правой руке сжимала посох. На ней были широкие одежды бежево-охристых оттенков и красная туго подпоясанная туника, штаны-фонарики в разные стороны трепал ледяной бриз, а икры ног плотно обнимали узкие ленты. Короткостриженные волосы незнакомки лоснились шелком черного цвета и рваными прядями падали на глаза. Она молча смотрела на гостей, а Самаэль не знал что сделать: помахать ей или вытащить из-за пазухи палку. Слишком спокойной и хладнокровной выглядела девушка.

– Может быть, об этом приеме говорила Ниорин? – подала голос Нова.

– Может быть, – согласился Самаэль и спрыгнул из лодки на мелководье.

Шурша галькой, он вышел на берег, из-за волнения даже не почувствовав ледяную температуру воды.

Стоило Сэму подойти чуть ближе к неподвижной девушке, как та поклонилась ему. Неужели признала принца Великого Гринфордта? Самаэль непроизвольно заулыбался шире. Но скоро подошли Нова и Ренфрид, и девушка поклонилась и им. Улыбка пропала с лица Сэма, и он откашлялся, снова привлекая ее внимание к себе.

– Мы хотим увидеть мастера вашего храма.

Незнакомка пару мгновений глядела на него в упор, будто выясняла, на каком диалекте он говорит. Наконец она слегка качнула головой.

– Идемте, – ее голос звучал спокойно и мелодично, как колокольчики в храме, которые начинают петь только от ветра или капель дождя.

Девушка выглядела миролюбивой, но при этом она ни разу не улыбнулась и никак не поменялась в лице. Оно, идеально чистое, без морщинок, пятен, родинок или шрамов, было словно из фарфора. Раскосые глаза девушки смотрели на гостей совершенно бесстрастно. Ее спокойствие и натянутое, как тетива, тело заставляли Самаэля волноваться. Пусть незнакомка выглядела умиротворенной, ему было ясно как день – она опасна и лучше не знать, что скрывается за броней ее безразличия.

Вереницей они потянулись за ней и скоро вошли в зев пещеры, где обнаружились выдолбленные в камне ступени. Самаэль смотрел в спину проводницы и гадал, кто она и что из себя представляет. Девушка не говорила с ними и не задавала вопросов, что казалось странным, учитывая, что она вела каких-то незнакомцев прямиком в храм Негласных мастеров.

Скоро Сэм устал от бесконечного подъема, воздух вокруг стал тяжелее, а ноги начали гудеть. Тишина давила на него, и он, глядя в затылок проводницы, спросил:

– Как тебя зовут?

– Маю́, – бесстрастно ответила проводница.

– Вы живете в пещерах? – подала голос Нова.

– Нет, – спокойно ответила Маю.

– Ваши острова никак не охраняются. Разве это безопасно? – поинтересовался Ренфрид.

– Да.

– А если появится угроза? – не выдержал Самаэль, подозревая, уж не ловушка ли это.

– Так вы опасны?

Маю вдруг остановилась и повернулась к ним. Самаэль стоял к ней ближе остальных и наблюдал все изменения на лице проводницы – точнее, их абсолютное отсутствие: ни один мускул не дрогнул, не изогнулись губы, не загорелись глаза. Маю казалась ненастоящей.

– У нас нет с собой оружия, – первым нашел ответ Ренфрид, успокаивая и ее, и Сэма.

– Но с вами ведьма, – холодно сообщила Маю и повернулась к ним спиной, продолжив как ни в чем не бывало подниматься дальше. – Самое опасное оружие.

Оставшуюся часть пути они преодолели в тишине. Наконец лестница вывела их в просторную пещеру с куполообразным потолком. В центре пещеры располагалось озеро, в центре которого, переплетаясь корнями и ветвями, росла сукуара. Только теперь Сэм понял, что столбообразный массив острова обнимают корни и веточки этого дерева, выходящие на поверхность сквозь проломы с крошечными водопадами, которые сейчас прекратили свой ход из-за мороза.

– Идемте, – снова позвала их Маю, когда все трое помедлили около озера с деревом.

Обогнув растение и бассейн, они увидели в противоположном конце пещеры фантастически огромную арку, из которой внутрь лился дневной свет. Туда их повела Маю.

Пещера, в которой стояло озеро, была огромной, поэтому дорога тянулась будто бы вечность. Спустя какое-то время они подошли к арке и вышли на улицу, где свою ворожбу творила зима. На Висячих островах, как говорил когда-то Моргот Самаэлю, действительно неестественное казалось вполне закономерным, но Сэм не мог найти разумное объяснение тому, как снег, белый, пушистый и наверняка холодный, мог так спокойно лежать на насыщенно зеленых полях и ярких цветах, не заставляя растения чахнуть. Остров был полон красок, которые были, как вуалью, покрыты снежинками.

Вдруг справа что-то зашумело – звук был похож на то, как жует траву крупный рогатый скот. Самаэль повернул голову и чуть не сошел с ума от увиденного: на него во все глаза смотрело существо неописуемых размеров – таких, что даже в пещерной арке ему было бы тесно. Это был словно человек – голова, руки, ноги, вот только вместо волос виднелся зеленый ковер из мха, а на плечах и в паху вместо одежды – куски горной породы, сквозь которые проглядывали тоненькие деревья.

Нова взвизгнула, и Сэм вдруг почувствовал ее руку на своей. Даже Ренфрид шумно вздохнул и явно пожалел, что не успел найти оружие, когда готовил припасы для путешествия.

– Идемте, – снова позвала их Маю.

– Что это?! – гаркнул Сэм, указав на человекоподобное существо.

– Гигант, – бесстрастно ответила Маю.

– Он не один здесь, – шепнул Ренфрид и потянул Сэма за рукав, кивнув куда-то в сторону заснеженных лугов – там, похоже, гуляли такие же твари.

– Бестии, – голос Новы звучал так, будто она все еще находилась в пещере. – Но почему они не нападают?

Гиганты не спеша прогуливались по острову; они подтягивали с земли змееобразные лозы, зубами снимали с них бутоны и начинали жевать их с глухим чавканьем. Казалось, люди их совсем не интересовали. Это было странно, учитывая, что Ренфрид рассказывал о бестиях с Великого Гринфордта.

– Они должны? – впервые голос Маю прозвучал заинтересованно.

– Они только это и могут! – сказал ей Сэм, не имевший еще никакого опыта в общении с бестиями – разве что видел того волка. Выводы он сделал, опираясь на рассказы Ренфрида.

– Это не так.

– Боюсь, ты не права, – поддержал Самаэля Ренфрид. – Прочие бестии отнюдь не миролюбивы.

Маю пожала плечами и, повернувшись к ним спиной, продолжила двигаться дальше как ни в чем не бывало.

– На каждой земле свои устои и особенности, – пояснила проводница. – На Висячих островах и ближайших восточных землях гиганты человекоподобные, с ними можно договориться. Наши новые соседи, они не вредят. Они пробудились недавно и были напуганы, как и мы. Но нам удалось договориться, и теперь мы живем в мире и гармонии. На севере появились ледяные великаны. Из-за постоянного холода и сурового нрава местного населения они агрессивны. На западе – древесные великаны, из-за большого количества растительности. Они нейтральны, если их не разозлить.

– А на юге? – поинтересовался Самаэль, уже зная, какой будет ответ.

– Каменные великаны, – озвучила его мысли Маю и повернулась к нему. – Агрессивные, – добавила проводница и замолчала. – На самом краю юга существуют песчаные великаны, но они большая редкость.

– Откуда ты все это знаешь, Маю? – спросила Нова.

– Если бы не знала, вы бы вряд ли пришли в храм моего учителя, – загадочно ответила девушка и больше не заговорила, хотя все трое пытались узнать побольше о человекоподобных гигантах.

Тогда они молча продолжили путь, и только спустя какое-то время Самаэль понял, что все это время держит Нову за руку. Он выпустил ее ладонь и чуть ускорил шаг, нагоняя проводницу. Наконец Маю вывела их из сада, и впереди показались храмы, стоящие как грибы на сырой поляне. У построек были квадратные крыши с заостренными и вздернутыми уголками, вдоль опорных рей стояли резные ширмы, в окошках которых были подвешены колокольчики. На ветру они тихо позвякивали, и их мелодия почти гипнотизировала. В самом центре россыпи мелких храмов находился крупный пригорок с каменными ступенями, на вершине которого расположился ничем, кроме размера, не отличающийся от остальных сооружений главный храм. Из окон помещения выползали, как змеи, струйки дыма. Благовония. Вот и объяснение, почему в воздухе стоял такой стойкий пряный запах.

Рядом с главными дверями в храм замер пожилой мужчина, чья белая борода и тонкие усы спускались прямыми лентами к самой земле.

– Вас встречает мастер, – сказала Маю из начала колонны. – Большая честь.

– Знали бы они, кого встречают, – буркнул на ухо Сэму Ренфрид.

Понятное дело, он говорил про них как про воров. Самаэль помедлил и саданул локтем назад, заезжая Теневому стражу поддых.

– Закрой рот, – посоветовал он ойкнувшему Ренфриду.

– Прекратите! – Нова вклинилась между ними и оттолкнула подальше друг от друга.

Преодолев гряду ступеней, они оказались перед мастером. Маю низко поклонилась учителю, и Самаэль, Ренфрид и Нова, глядя на проводницу, согнулись в знаке приветствия. Старик посмотрел на них и заговорил на незнакомом диалекте. Выходит, Маю будет выступать переводчиком, беседа обещает быть недолгой.

– Мастер говорит, что ему знакомо твое лицо, – объяснила девушка.

– Я принц Великого Гринфордта, сын Кастора, – объяснил Самаэль.

Маю тут же перевела его слова мастеру. Смерив его внимательным взглядом, старик кивнул девушке и что-то добавил с тенью улыбки.

– Мастер рад приветствовать тебя. Ты был тем, благодаря кому заключили соглашение о сотрудничестве между Гринфордтом и Гроузосом.

– Нет, это был мой брат, – признался Сэм и сдержался, чтобы не поморщиться.

И здесь Лоран успел себя зарекомендовать. Маю сообщила это мастеру, и тот что-то сказал уже без улыбки, после чего повернулся к храму и зашагал ко входу, ни разу не обернувшись.

Проводив мастера внимательным взглядом, Маю посмотрела на Сэма.

– Мастер сказал, что вы одинаковые.

– Знал бы он, как ошибается, – опередив Сэма, сказала Нова.

Маю не отреагировала на это. Она подождала, пока ведьма воды первой зайдет в храм, затем пошла за ней. Прежде чем Ренфрид успел войти внутрь, Сэм перехватил его за локоть.

– Второго шанса у нас не будет, – напомнил он Теневому стражу.

Ренфрид отвел руку назад, высвобождаясь из захвата.

– Я знаю.

Следуя за мастером, они все оказались в храме, где висел стойкий запах благовоний и мелодичный перезвон колокольчиков. Пожилой мужчина семенил по гладкому полу в сторону высоких резных дверей, у которых никто не караулил. Самаэль был уверен, что подобные места должны охраняться, но на Висячих островах, что на подступах к берегу, что даже в святилище, не было воинов. То ли местное население было уверено, что никто не посягнет на них, то ли их сила крылась в другом. От этой мысли Самаэль передернулся. Уж лучше верить в наивность местных.

Наконец старик толкнул резные двери и вошел в просторный зал, в котором, кроме опорных колонн и чанов, дымящих пахучим дымом, ничего не обнаружилось. Шлепая по глянцевому полу, мастер не спеша пересек помещение и присел на настил, скрестив ноги. Маю приблизилась к старику и опустилась рядом с ним, но на голый пол. Дождавшись, когда все займут свои места, мастер заговорил и выжидающе сложил руки, давая девушке время, чтобы перевести его слова.

– Мастер хочет знать, почему вы настаивали на встрече. Ради чего приехали так далеко? – Ее голос разнесся эхом по просторному залу и еще долго вибрировал где-то под потолком.

Маю напоминала бесстрастного палача, которому был безразличен ответ, поэтому Самаэль сделал то, о чем предупреждала его Ниорин.

– Мы хотим знать все о сотворении колыбели, – без предисловий ответил он.

Ведьма огня велела лгать как можно меньше, а про истинную цель их визита сказать прямо в лоб.

Услышав это, Маю на мгновение замерла, пронзительно глядя на Самаэля. Затем она неторопливо повернулась к мастеру и начала переводить его слова. Перезвон колокольчиков заглушал ее пониженный до шепота голос. Самаэль почувствовал, как напряженно вздохнула Нова у него за спиной. Сейчас успех их задания полностью зависел от решения старика.

С ответом мастер не торопился, долго рассматривая Сэма в упор. Под тяжестью мудрого взгляда пожилого мужчины принцу сделалось не по себе. Ожидание начало казаться пыткой. Сколько прошло времени и сколько пройдет еще до того, как мастер озвучит свой ответ? Самаэль взглянул на Маю и вопросительно качнул головой, на что девушка никак не отреагировала, продолжая так же бесстрастно рассматривать его и Нову с Ренфридом. Наверное, их внешность вызывала у нее столько же вопросов, сколько у них – ее.

Наконец, мастер поманил ученицу рукой и что-то ей сказал, после чего Маю задала ему вопрос, и они заговорили между собой. Глядя на это, Сэм не удержался и покосился на Нову с Ренфридом, чьи лица выражали тот же вопрос. Теневой страж, перехватив взгляд Сэма, подался вперед.

– У тебя есть запасной план на случай, если они нам откажут?

– Нет, – признался Самаэль и метнул внимательный взгляд на иноземцев, надеясь, что запасной план не понадобится и те, как заверяла Ниорин, все им покажут и расскажут без лишних жертв. Цена за разговор – правда, и они ее дали островитянам.

Голоса мастера и переводчицы оборвались. Маю кивнула старику и поднялась на ноги, после чего ушла, ничего не сказав остальным. Что означал ее уход и как теперь вести беседу, Сэм не знал. Будто прочитав немой вопрос у него на лице, мастер начал что-то ему объяснять, но Сэм ничего не понял, хотя закивал, пытаясь убедить себя и собеседника в обратном.

Вдруг тишину нарушил мерный звук шагов возвращающейся Маю. Девушка снова заняла свое место рядом с мастером и только после вложила в его морщинистые ладони тяжелую книгу, обитую красной кожей. Это был тот самый томик, который жаждала заполучить Ниорин для совершения обряда над легендарным великаном. Сэм так напряженно смотрел на книгу, что почувствовал на себе пристальное внимание Маю только тогда, когда у него начали гореть уши. Он поднял на девушку глаза и расправил плечи. Бесстрастно наблюдая за ним, Маю оказывала немыслимое психологическое давление. Сэму стало не по себе. Он попытался скрыть внутренне волнение и снова перевел взгляд на старика, принявшегося неторопливо перелистывать хрустящие страницы книги.

Казалось, стоило появиться томику в помещении, как воздух наполнился затхлым запахом. Сэм не смог представить, сколько было лет книге, но очень надеялся, что в ней найдутся нужные Ниорин сведения.

Вскоре страницы перестали хрустеть, и мастер заговорил. Он подался к Маю, спасая Сэма от ее внимания, и, рассекая воздух указательным пальцем, долго что-то ей объяснял. Вместе с ней к его словам внимательно прислушивались остальные, хотя ничего не понимали.

Когда мастер завершил свой рассказ, тени на улице вытянулись и крупными хлопьями повалил снег. Сэм сжал челюсти и кулаки, ноги от долгого сидения на полу начали затекать. Нужно было уже возвращаться на воду и брать курс обратно на Великий Гринфордт, чтобы успеть к сроку, но такими темпами точно придется затянуть с выполнением задания. Сэм напрягся, готовый броситься вперед. Он увидел книгу – да ее нужно было просто забрать и бежать прочь.

Прежде чем он успел что-либо сделать, ему в руку вцепился Ренфрид.

– Остынь, – шикнул он. – Мало ли что они скажут?

– Надо выслушать мастера, – поддержала его Нова, осторожно хватаясь за вторую руку.

– Вашу ж… – огрызнулся на них Сэм и избавился от их ладоней, сложив руки на груди.

Он ненавидел ожидание и бездействие, в его натуре было наносить удар, а потом думать. Что может быть в треклятой книжонке между строк? Этот невидимый текст Ниорин бы и прочла!

– Жертва, – наконец произнесла Маю, отворачиваясь от мастера.

Девушка посмотрела на них, и Сэм успел порадоваться – она не отличалась многословностью, значит, ждать оставалось немного.

– Вы спрашивали о сотворении колыбели. Чтобы ее создать, маги принесли жертву.

– И… и все? – Нова хлопнула глазами. – Об этом нам известно, – поникла ведьма и почти обреченно вздохнула.

– Да. – Маю посмотрела на колокольчики. – Великая дань – ключ к созданию колыбели.

– Что за дань? – Ренфрид решил копнуть глубже, хотя Самаэль уже подобрал под себя ноги, готовый подняться.

– Маги пожертвовали собой.

Тишина накрыла их, как слой снега сырую землю. Самаэль напряженно вздохнул и покосился на стушевавшихся Ренфрида и Нову, которые всячески искали глазами что-то в полу. Жертва. Кровавая дань стала своего рода пропускным билетом для жизни в Денном Миире.

– У меня вопрос…

Плечи напряглись от того, как виновато прозвучал голос Ренфрида. Какого беса он творит?! Самаэль насупился и перевел взгляд на старика, который внимательно посмотрел на Теневого стража из-под тяжело нависших век и неторопливо кивнул.

Тогда Ренфрид заговорил увереннее:

– Почему выпускники Негласной библиотеки не верили в бестий?

Стоило Маю перевести, как Самаэлю показалось, что устало-прикрытые глаза старика расширились, как пасти голодных птенцов. Прекратили позванивать даже крошечные колокола. Только спустя время до Сэма дошел истинный смысл вопроса Ренфрида. Теневой страж не один день провел в компании Бардоса, когда тот сбежал вместе с Лораном. Неужели Негласный библиотекарь убеждал всех в том, что бестии – вымысел? Самаэль считал, что Бардос был из числа тех дураков, которые готовы поверить во что угодно, лишь бы об этом было написано в книжках.

– Почему ты спрашиваешь? – тихо прошептала Ренфриду Нова, явно заподозрившая неладное, и Сэм напряг слух, надеясь убедиться в своих догадках.

– Я один раз поспорил с Негласным библиотекарем на эту тему. Он убедил меня в том, что твари – просто выдумка… – Ренфрид оторвал взгляд от Новы и направил его точно на Сэма. – Интересно, сейчас Бардос считает так же?

Пока Нова и Ренфрид о чем-то спорили вполголоса, Сэм внимательно наблюдал за тем, как Маю предупреждающе качает головой, слушая тихий рассказ мастера. Мужчина закончил и твердо качнул головой, подкрепляя свой рассказ взмахом кисти. Несуществующая фарфоровая маска на лице Маю будто дала трещины. Девушка повернулась к Сэму, сохраняя то же спокойствие, но он заметил, как сильно она стиснула бамбуковый посох.

– Знания о существах долгое время хранились в тайне, потому что до нынешних дней они были слишком опасны.

Кивая каждому ее слову, мастер начал снова говорить на незнакомом Сэму диалекте, а Маю, не отставая от него ни на мгновение, принялась переводить:

– Бестии никогда не были мифом, они действительно существовали. Но их заперли в колыбели. Однажды один из учеников Негласного храма решил использовать знания о создании усыпальницы и вернуть к жизни легендарного предводителя… – Девушка сделала паузу и прикрыла глаза, шумно втянув носом воздух. – Я не стану этого переводить, – отрезала она, вперив в Самаэля ледяной взгляд, а после непрерывного потока слов мастера продолжила: – Этого библиотекаря удалось остановить. Но риск раскрытия оставался, поэтому историю решили списать на миф и убеждали в этом учеников.

– Ниорин нужна книга, которой воспользовался тот библиотекарь. – Нова понизила голос и подалась ближе к Сэму и Ренфриду. – И это значит, чтобы осуществить ритуал, понадобится кровавая дань – жертва, – шепнула она.

И тут мастер с шумом захлопнул книгу.

Все вздрогнули. Старик вытянул перед собой руку и ткнул пальцем в Нову, начав громко говорить на своем языке. Его слова были наполнены такой неприкрытой яростью, что нетрудно было понять – он ругался, поскольку ясно услышал тихий шепот ведьмы воды.

Маю вскочила на ноги и встала перед мастером, вытянув перед собой бамбуковый посох. В ее глазах словно отразились всполохи искр.

– Вы разорители, – сообщила она и молниеносно рассекла посохом воздух, ни на мгновение не изменившись в лице.

Самаэль успел среагировать и бросился вбок, ныряя под выпадом девушки. Действовала Маю как вихрь. Выждав подходящий момент, Сэм схватил руками противоположный край бамбуковой палки и дернул на себя, но девушка и не думала уступать. Она резко выпустила посох, отчего Сэм по инерции попятился, а когда смог поймать равновесие и выпрямиться, Маю стрелой метнулась к нему и, взмахнув ногой, ударила его в солнечное сплетение.

Толчок откинул Сэма, и он опрокинулся на спину, выпуская из рук бамбуковый посох. Со стуком палка отлетела в сторону. После неприятной встречи со стопой Маю грудь Самаэля вспыхнула огнем. Он прижал руку к ребрам и широко раскрыл рот, стараясь сделать глубокий вдох. Дышать было больно. Стараясь не попасть под второй удар, он оттолкнулся локтями и приподнялся, заметив, что Маю потеряла к нему всякий интерес и переключилась на Нову и Ренфрида, которые бросились к книге в руках мастера.

Легко, как тряпичную куклу, Маю откинула в сторону Нову, а после шагнула к Теневому стражу, но тот еще до нее упал на спину и откатился далеко назад, шумно застонав. Самаэль заметил, что старик, сидевший до этого на полу, вытянул перед собой руку со стиснутым кулаком, которым, очевидно, отшвырнул парня. Ренфрид пытался приподняться на руках, но те дрожали от усилий. Сэм понял, что лучше не приближаться к старику.

В момент, когда мастер откинул Ренфрида, томик в красной обложке упал на пол и откатился в сторону Новы. Перебрав руками по блестящей плитке, ведьма на четвереньках добралась до книги и подхватила ее.

– Сэм, Ренфрид! – взвизгнула она, вскочив на ноги. – Бежим!

С трудом поднявшись, Сэм прижал руку к груди и машинально начал переставлять ноги, догоняя Нову и Ренфрида. Кажется, Маю попала точно в трещину на его старой ране… Со свистом процеживая каждый вздох, он добрался до резных дверей, различая слышимую как шелест птичьих крыльев поступь Маю, бегущую следом за ними.

Как снаряды, они вылетели из храма и бросились вниз по ступеням к саду, откуда намеревались попасть в пещеру и спуститься на берег. К Самаэлю наконец вернулся контроль над собственным телом, и боль ушла на второй план, сменяясь адреналином. Они неслись со всех ног, но тут мерный перезвон колокольчиков нарушил громкий выкрик мастера. Не в силах устоять перед соблазном, Сэм обернулся – и проклял себя за это.

Остановившись в главных дверях храма Негласных мастеров, старик поднял руку и указывал пальцем на воров, явно давая Маю команду к чему-то нехорошему. По своей глупости Самаэль посмотрел на нее, замечая с большого расстояния, что глаза девушки стали буквально источать синие свечение. Рядом взвизгнула Нова:

– Она ведьма!

Подтверждением послужил сильнейший вихрь, который вдруг стеной сомкнулся вокруг них. Стихия воронкой закружила их в ловушке: ни войти в торнадо, ни выйти. Они оказались практически в клетке! Понятно, почему острову не нужны были стражи – его берегли маги. Как около Великого Гринфордта стоял Клык с ведьмами, у Гроузоса расположились таинственные Висячие острова. И раз земли столько лет простояли неприкосновенными, значит, весь прочий Миир просто не знал о том, что здесь скрывается магия. Это стало очевидно и потому, что мастер не разрешил Маю сразу использовать силу внутри храма и дал ей разрешение призвать стихию только в крайнем случае. Теперь эти двое точно позаботятся о том, чтобы Миир и дальше жил в неведении. Сэм понял, что так просто уйти не получится, придется затевать бой.

– Нова! – перекрикивая вой ветра, позвал он девушку. – Есть идея!

– Что?! – закрывая лицо от кружащих в ветре камней и веток, вскрикнула та.

– Заморозь торнадо!

– Как?! – ошарашенно выпалила ведьма.

– Гениальная идея! – выкрикнул Ренфрид, догадавшись о плане Самаэля. – Вода в контакте с такой температурой воздуха тут же заледенеет, и мы сможем пробиться через лед!

Поняв их замысел, Нова кивнула и закрыла глаза, привычным движением рук описав полукруг в воздухе. Отзываясь на ее магию, подтаявший снег в виде капель воды начал подниматься с травы и тянуться вверх, как дождь, только наоборот. Воронка все сужалась, заставляя их подступить ближе друг к другу и прижаться спинами. Дышать становилось тяжелее; теперь Сэм ясно представил, что чувствует свеча, когда ее пытаются удушить опущенной склянкой. Наконец, торнадо стало замедляться, и с каждым мгновением вихрь перед лицом Самаэля приобретал четкие кристаллические формы, наслоенные друг на друга, как чешуйки.

– Навалимся на стену все вместе! – Ренфрид сжал кулаки.

– На счет раз… – подхватил Сэм и успел досчитать до трех, когда торнадо окончательно заледенело.

Вместе они кинулись вперед и с треском раскрошили корку льда, благо слой был нетолстый. За пределами вихря температура, казалось, была невыносимо высокой, поэтому Сэма бросило в пот. Не медля, они с Новой и Ренфридом снова пустились бежать изо всех сил в сад и оказались на тропинке, ведущей прямиком к пещере. Оставалось совсем чуть-чуть…

– Осторожно! – крикнул Самаэлю Ренфрид.

Теневой страж вовремя схватил Сэма и Нову за воротники.

Они дружно пригнулись и избежали непоправимого. Только теперь Сэм рассмотрел огромную тень, вознесшуюся у него над головой. Над ними замер улыбающийся великан, тянущий к ним другую руку, чтобы попытать удачу во второй раз.

– Вот тебе и неагрессивные! – выпалил Ренфрид.

– Двигайтесь, ну!

Сэм растолкал его и подхватил Нову, дернувшись в сторону, чтобы массивная ладонь великана не расплющила их о тропинку. На удачу, из-за своих размеров бестия была медлительной.

Избежав участи быть раздавленными, они благополучно миновали гиганта и пересекли половину сада, когда с ледяными потоками ветра о себе напомнила Маю. Она неслась за ними по неровной гряде справа, за ее спиной хлопали красные полы туники. Девушка будто летела, а не переставляла ноги. К счастью, она не могла должным образом сконцентрироваться и призвать ветер, чтобы при этом не упустить добычу из поля зрения. Сэм немного порадовался; слава духам-защитникам, им повезло.

Стремительно они ворвались в огромную пещеру и вскоре оставили позади и озеро с сукуарой. Теперь под ногами начали сменять друг друга каменные ступеньки; странно, но тут Сэм даже не успел устать, перепрыгивая через две-три зараз. Очень скоро они достигли нижнего уровня, который был залит светом с улицы.

– Маю отстала, – озвучил очевидное Ренфрид.

– Она может ждать на выходе из пещеры. – Нова шмыгнула носом.

– Думаешь? – удивился Сэм, не желая расставаться с иллюзией, что им повезло.

Небрежно всучив ему в руки томик в красной обложке, Нова протиснулась мимо и первая выскочила на берег. Тут же раздался громкий всплеск воды и свист ветра. Сэм встретился взглядом с Ренфридом, понимая, что и к морю придется прорываться с боем.

– Я не хочу вмешиваться, – признался он стражу.

– И я, – благоразумно согласился тот. – Но если не поможем Нове, Маю может разбить лодку, тогда мы точно не сумеем выбраться.

– Бес раздери… – выдохнул Самаэль и выбрался из зева пещеры, за ним потянулся Теневой страж.

– Поторапливайтесь! – рявкнула на них Нова, старательно зачерпывающая воду, чтобы поставить ее стеной между собой и вихрем Маю.

На небольшом берегу развернулось настоящее безумие, по ужасу уступающее разве что проклятию Одханы. Ветер и вода кружили, как вихри, врезаясь друг в друга и рассыпаясь осколками льда и брызгами.

Схватив лодку с двух сторон, Сэм и Ренфрид спустили ее на воду и запрыгнули внутрь, тут же вокруг зашипели волны. Нове удалось оттеснить Маю и, шлепая по ледяной воде, девушка добрела до шлюпки и ввалилась в нее, тут же широко взмахнув руками. Море подхватило судно и понесло прочь от одного висячего острова, второго, третьего…

Пока не закончилась земля, Маю преследовала их, но, когда вокруг расстелилось бескрайнее море, ведьма воздуха отстала. Самаэль вздохнул с облегчением, но прежде чем он окончательно расслабился, ветер донес до него едва слышимый отголосок: «Я найду вас».

Глава XI

Сделка

– Неважно выглядишь Дрейкер. Или как ты зовешься теперь?

– У меня много имен, – ответил мужчина, коснувшись пальцами густой бороды. – Последнее – Сигг. Я носил имя Дрейкер, когда тебе было восемь зим, Лоран. – Опустив на пол массивную секиру, мужчина сложил руки перед собой.

Лоран усмехнулся в ответ, с нескрываемым интересом продолжая рассматривать крупного мужчину в одежде берсерка.

Дрейкер более десяти лет был шпионом Великого Гринфордта на Нортфрозе. Увидев, как за один месяц целый Миир может перевернуться с ног на голову, Лоран содрогался от мысли, что могло произойти с лазутчиком отца в этот период. Мало ли что могло измениться за это время в его мировоззрении? Дрейкер, в свою очередь, изучал его хмурым взглядом сверкающих из-под сведенных мохнатых бровей глаз. Лоран знал, что он был человеком отца и выполнял при дворе какое-то особое дело, вот только какое теперь было не узнать. Эту тайну, как и другие, Кастор унес с собой в могилу. Оставалось разговорить самого Дрейкера. Оставлять без внимания все эти, казалось бы, крошечные детали было глупо, Лоран хотел во всем разобраться.

– Ты закончил свою секретную работу? – Он сощурил глаза, издалека начиная разговор.

– Нет, – пробасил тот. – Я все еще работаю над этим.

– Что ты должен был сделать?

– Мне нужно найти человека. – Мужчина задумался и почесал бороду.

– А потом?

– Для чего тебе тяготы моего долга? – ответил берсерк вопросом на вопрос.

– Я могу помочь тебе, а ты взамен поможешь мне. Взаимовыгодные условия, Дрейкер.

– И без того мой долг – служить Великому Гринфордту.

– Нет, Дрейкер. Твоим долгом было служить моему отцу, а теперь король я, и мне нужны гарантии, что ты будешь моим человеком.

Берсерк замолчал и еще долго глядел на него в упор. У Лорана возникло чувство, будто его изучают на прочность, как корку льда на замерзшем озере – выдержит ли поверхность, или раскрошится, если сделать неправильный шаг? Наконец мужчина кивнул и, подтянув к себе секиру, сложил на древке ладони.

– Это обсудим позднее, – осторожно проговорил Дрейкер. – Сейчас о более важном. Я видел твой лагерь, Лоран. Стены и фундамент… Этого недостаточно.

От его слов Лорана пробрал мороз по коже – такой же лютый и невыносимый, как нрав фрозов. Он напряженно стиснул подлокотник кресла и опустил глаза на карту, которая всегда покоилась на столе. За последние дни она впервые была чистой, совершенно без флажков красного цвета. Иногда, глядя на нее, Лоран хотел верить в то, что приход бестий был всего лишь его ночным кошмаром.

– Королю Йотунну не понравился твой ответ, – хмыкнул Дрейкер.

– Стоило полагать, – озвучил очевидное Лоран, поднимаясь с кресла.

Он склонился над картой островов Фелтдермиира, упирая руки в стол, и заметил, что дрожь в кончиках пальцев начала подниматься выше. Лоран прикрыл глаза и шумно вздохнул. Он так устал, что его тело прекращало подчиняться, перед глазами то и дело появлялись черные пятна, а под ними – красные полосы, мышцы дрожали, голова кружилась, стоило резко встать. Это было невыносимо и более того – непозволительно. Кому нужен молодой король, которого пора списывать со счетов из-за преждевременной старости?

Лоран сжал кулаки и уперся костяшками в столешницу.

– Значит, ладьи спустили на воду? – Он посмотрел на Ледяное море, а после скользнул взглядом по угольному рисунку ниже, к морю Благ.

– Не могу знать, я покинул ледяной остров задолго до этого, чтобы успеть добраться сюда, – признался Дрейкер. – Помню только, Йотунн был в гневе. Сперва ледяные великаны – я лично видел их близ поселения Эсберг – теперь твой отказ пойти на его условия и сдать Великий Гринфордт. Северный король готовил армию, и явно не для переговоров.

– Досадно, – на выдохе устало проговорил Лоран. – Противников, с которыми толком не поговоришь, у нас и так в избытке… – Он оторвался от карты и выпрямился, еще раз окинув Дрейкера дотошным взглядом. – Что же, с возвращением на Великий Гринфордт. Ты хорошо нес свою службу, теперь можешь взять небольшой перерыв. Но подумай о моем предложении.

– Разумеется, ваше величество.

С этими словами берсерк поклонился и, подняв с земли секиру как пушинку, вышел из шатра.

Стоило входной группе брезента захлопнуться у него за спиной, Лоран упал в кресло и закрыл глаза ладонью, чувствуя нарастающую головную боль. Несмотря на две недели затишья, он устал как никогда. Устал не из-за подготовки лагеря к битве, не из-за перевооружения войск, не из-за отказов ведьм с Клыка, а из-за проклятого ожидания. Когда-то на них точно нападут бестии. Когда-то фрозы достигнут берегов Великого Гринфордта. Но тогда, когда все это случится, будет ли Лоран готов защитить свое королевство? Он еле слышно рассмеялся, запрокинув голову, и в этом жесте не было ни капли веселья, одна обреченность. Нет ничего более изводящего, чем знание о неизбежном, и хуже всего, что нет ничего ужаснее неопределенности.

«Ты слаб, – захрипел внутренний голос. – Это не усталость».

Сжав пальцами переносицу, Лоран потер ее, стараясь отвлечься. Он не мог позволить себе такой роскоши, как отдых или жалость. Лагерь все еще не доведен до нужного состояния, он выдержит вторжение бестий, и не одно, но нападение фрозов – нет. Войска Лорана не бесконечные, и пусть мастера изготовили новую форму для Теневых стражей, чтобы им было удобно в столкновениях с тварями Нижнего Миира, секиры и копья берсерков с Нортфроза пробьют новую броню в два счета. Что делать и как разделить ряды рыцарей, чтобы можно было дать отпор двум разным сторонам?

Лоран готов был зарычать! Он в ярости смахнул со стола записные книги, свитки и прочий хлам и снова ударил кулаками в столешницу. Сил молить о помощи духов-защитников не оставалось, более того, эта мысль в какой-то момент начала казаться тошнотворной… Лоран качнул головой, рассыпая по лбу отросшие пряди волос. Он прекрасно понимал, что, давая волю эмоциям, рискует потерять контроль над собой, но ничего не мог с этим поделать.

Хлопнул брезент, заставляя его оторвать глаза от поверхности стола. Лоран выпрямился, и на какое-то крошечное мгновение все мысли о грядущей угрозе исчезли.

– Тяжелое время? – невесело спросила Нерисса, возвращая его в реальность.

– В принципе тяжелая жизнь, – безрадостно ответил он.

Нерисса впервые пришла к нему в шатер после того раза, когда оба чуть не сорвались. С тех пор она всячески избегала Лорана, и он не мог ее в этом винить, хотя прекрасно понимал, что ему тяжело, когда ее нет рядом. Сейчас ведьма стояла в замызганной одежде, из-за снега и недавнего морского плавания ее волосы вились сильнее обычного и казались еще короче, глаза светились недобрым огнем, но Лоран готов был в них утонуть. Она смотрела на него как-то опустошенно, будто все, что когда-то пробуждало в ней пламя, исчезло, словно она столкнулась с чем-то, что полностью изменило ее.

Только теперь Лоран услышал странные шумы за пределами павильона. На улице началась какая-то суматоха, наводящая на определенные – невеселые – мысли. Благо не пели рога, выходит, это не бестии. Лоран непроизвольно положил руку на эфес меча, подозревая, чем вызван шум. Он обошел стол, и тут снова хлопнул брезент, впуская внутрь шатра Бевана, Алиру, Бардоса и Хеши. Друзья замерли за спиной Нериссы, напряженно переминаясь на одном месте. Нетрудно было понять, что заставило их всех прийти.

– Мы все видели сами, – подтвердил Беван, чей голос привычно звенел от напряжения.

Значит, он, Нерисса и Алира только-только вернулись с Клыка.

– В Ледяном море десятки кораблей, если не больше, – процедила Нерисса. – И все под флагами берсерков.

– Если эти сведения верны, – подал голос Бардос, – по моим подсчетам, через несколько часов фрозы высадятся на Клык, а через день-другой придут на Великий Гринфордт.

– Твою мать, – ошарашенно вздохнул Лоран и упер руки в бока, опустив взгляд на пол.

– А что с бестиями? – выждав минуту, спросила Алира.

– В лагере нет следов разрушений, – заметил Беван, подхватив ее слова. – Нас не было на острове около пяти дней, но я бы не сказал, что лагерь пришел в упадок за это время.

– Я бы сказала, наоборот, – вставила Нерисса, сложив на груди руки.

– Лагерь вполне готов держать оборону, – заверил Лоран друзей. – Но он не сможет долго противостоять давлению двух фронтов.

– Теперь у лагеря есть крошечный шанс. – Нерисса посмотрела Лорану в глаза, и он сразу понял, что она сейчас скажет.

То, что не удалось сделать ему, провернула ведьма.

– Ты забрала их с Клыка. – Он восхищенно улыбнулся уголком рта, поражаясь несгибаемости и упорности Нериссы.

Только она могла поднять за собой ковен. Но скольких ей удалось привести на Великий Гринфордт? Лоран не знал, какое количество магов поддержало Ниорин и ушло в лес, а какое осталось на Клыке.

– Сколько людей с тобой?

Нерисса шумно вздохнула и затянула с ответом, сжав губы в тонкую нить. Когда Лоран заглянул ей в лицо, то увидел, что ведьма так же, как и он, слепо глядит на ковровый узор, будто там вышит ответ на его вопрос.

– Одиннадцать, – наконец, глухо сказала Нерисса. – Среди них четыре мага стихий, Гилмор остался на Клыке.

Мороз пробрал его до костей, хотя в помещении было тепло. Одиннадцать человек и жертва Гилмора. Духи… Лоран прикрыл глаза и вдруг задумался: если маги с каждым поколением слабели, то скоро они могли исчезнуть как таковые. К чему это приведет? К заветной мечте человечества или катастрофе? По какой причине поколения колдунов вообще теряли свою силу и как давно это началось? Снова в голове падающим снегом завертелись вопросы.

Все какое-то время молчали, напряженно вслушиваясь в шум снаружи шатра. В сдавленном безмолвии помещения громко хлопнул укороченный плащ на плечах Хеши, вырывая всех из вязкой тревоги.

– Каждый день нужны будут свежие донесения разведки. – На голове Хеши уже давно не было никакой тканевой перевязки, линзы очков снова были начищены до ослепляющего блеска, а привычно бодрый голос прозвучал удручающе глухо.

Лоран поймал себя на мысли, как тяжело ему стало от понимания, что знакомый позитивный настрой Хеши раскрошился, как глиняная ваза под давлением.

Бардос нашелся первым и затряс головой.

– Котлы и метелки, только не говори, что собираешься повести разведчиков на Клык! – Библиотекарь метнулся в сторону и, протиснувшись мимо Алиры и Бевана, схватил Хеши за рукав. – Не надо! Хеши, пожалуйста.

– Кто-то должен рискнуть. К тому же это моя работа.

– Риск – это не работа, – замотал головой Бардос.

– Нет, не работа. Риск – это уже неотъемлемая часть нашей жизни, – мерно проговорил Лоран, понимая замысел Хеши. – Остров-кроху придется сдать северянам на время. Это позволит нам как следует сосредоточиться на обороне Великого Гринфордта, поэтому отправлять силы разведкорпуса на Клык нет смысла. – Лоран снова посмотрел на Хеши, встречая решительный взгляд орехово-карих глаз. – Ты знаешь, что делать.

Бардос сжал губы и холодно покосился на Лорана, но выпустил рукав Хеши, очевидно, все понимая.

– Отряды разведчиков могут перебить на границе Великого Гринфордта и в приграничных поселениях. – Алира подперла рукой подбородок. – У нас и так людей не в избытке.

– Но без свежих донесений мы не узнаем о передвижении противника, – безрадостно сказал Беван. – Это логично. Понадобятся посыльные орлы для сообщений и самые быстрые лошади.

– Значит, спасаем Великий Гринфордт! – Впервые за долгое время в голос Хеши вернулся проблеск узнаваемой бодрости. – Не мы, так другие порадуются потом отвоеванной земле. С жары да в огонь…

– …из огня да сразу в полымя, – подхватили Беван, Алира и Бардос, провожая взглядами Хеши.

В шатре снова повисла гнетущая тишина, нарушаемая тихим треском горящих поленьев.

Удар брезентового полотна за спиной Хеши показался оглушительным. Бардос непроизвольно вздрогнул, а Лоран пошел на отчаянный шаг и взмолился духам-защитникам, чтобы отряды разведки благополучно смогли рассредоточиться по территории острова и не попасться северным лазутчикам. Теперь оставалось рассчитывать только на удачу.

Лоран перевел взгляд на друзей и поймал себя на мысли, что сейчас они остались в том же составе, в котором провернули невозможное в прошлый раз. Если бы не Нерисса, Беван, Алира и Бардос, он вряд ли дошел бы до конца и смог бы увидеть крах проклятия Одханы. Не хватало только Ренфрида. Молодой теневой страж сбежал во время суматохи в день ярмарки, и Лоран не сомневался, что ему кто-то помог, сам парень выбраться из темницы не мог. Но кто вызволил предателя? Лоран не был уверен в своих догадках и уже устал подозревать всех и вся. К тому же пока было совсем не до беглого полукровки.

Они стояли все вместе. Молча. Лоран видел, как Беван и Алира сцепили руки, как Бардос всматривается широко раскрытыми глазами в огонь и выглядит совершенно другим человеком – не всклоченным, брезгливым и пугливым библиотекарем, а потухшим, словно костер, парнем, которому уже не разгореться. Даже Нерисса будто надела восковую маску: ее лицо ничего не выражало, только глаза выдавали внутреннее безумие – в них танцующими бликами отражался свет, напряженно двигавшийся туда-сюда.

Все понимали, что́ скоро случится и чем это может обернуться для каждого.

Ни с того ни с сего Лорану стало трудно дышать. Ему показалось, что в помещении стало жарче. В ушах начало шуметь, из-за чего голова налилась чугуном. Ощущения напомнили ему день ярмарки, когда у него случился первый похожий приступ.

– Лоран?

Он вздрогнул и посмотрел сверху вниз на Алиру, застывшую напротив него. Советница легко тронула его ладонь одной рукой и встревоженно приложила вторую к его щеке.

– Что с тобой?

– Все нормально, – как ни в чем не бывало ответил он и, подняв глаза на друзей, заметил, что стоящий позади остальных Бардос, беззвучно шевеля губами, указал на свои веки. Лоран тут же понял, на что намекает библиотекарь.

Багряные бороздки снова проступили под глазами Лорана. Он прижал руку к переносице, чувствуя перемены, как гончая грозу. Сердце начало учащенно биться, былую усталость разметало в разные стороны. Лоран почувствовал себя превосходно, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. Это было странно, и подобные перемены не предвещали ничего хорошего. Он отстранил руку от лица и посмотрел на линии и полосы на ладони, замечая, что по коже скользит зеленый отсвет. Значит, глаза снова сверкали зеленым.

– Что за… – прохрипел Лоран, чувствуя, что сердце готово вырваться из груди.

Нерисса порывисто шагнула к нему, и тут с улицы полился громкий звук рога, который одна за другой начали подхватывать трубы.

Один повторяющийся позывной означал приход гоблинов. Два – явление тварей с ярмарки, а три – бестий пострашнее. Сейчас без умолку чередовались все три клича, отчего голова готова была расколоться надвое. На улице стоял еще день, и Лоран понял, что твари идут на его лагерь с расчетом на долгую и кровопролитную битву.

– Началось, – прошептал Бардос и, попятившись, врезался в табурет.

Лоран пробежал взглядом по лицам друзей, думая о том, что это может оказаться их последняя встреча. Боль словно от провернутого в ране кинжала чуть не отняла у него последний удар сердца. Если не получится устоять против бестий, если не удастся отвоевать остров у северян, то это точно их последний вечер вместе.

Лоран сжал кулаки, замечая, что всполохи зеленого света от его глаз то и дело отражаются на разных поверхностях: столе, в кронштейнах и на лезвиях мечей. Решительность и ярость накрывали его с головой, как море – тонущего. От напряжения и осознания скорого действия начали вибрировать мышцы.

– Алира, Бардос, идите в убежище, – холодно проговорил Лоран, стараясь остудить накатившее на всех и него самого безумие. – Беван, ты уже достаточно восстановился, так что запихивай свой зад в новую форму и бери на себя западный фланг. Нерисса, на тебе командование магами. Вас всего пять, включая тебя, никого не потеряйте в сражении.

Бардос согласно закивал и тут же выбежал из шатра. Алира наотрез отказалась прятаться и бросилась с Беваном за новой формой, переубедить ее у Лорана не получилось. Нерисса проводила их взглядом и зашагала к выходу, но он перехватил ее за руку, легко обхватив пальцами смуглую кисть, где когда-то была защелкнута руническая змейка, каких теперь не существовало. Последние две пропали во время путешествия на Клык.

Девушка молча посмотрела на ладонь Лорана и подняла глаза. В них плескалось столько всего, что ему не хватило бы вечности, чтобы разобраться в отразившейся там боли. У Лорана не было сил даже на оригинальные напутствующие слова.

– Береги себя, – только и сказал он, нехотя разжав пальцы.

– Да, – глухо ответила ведьма. – Ты тоже будь осторожен. – С этими словами Нерисса отпустила его ладонь и выскользнула на улицу.

Лоран глупо смотрел на выход из шатра, все еще чувствуя тепло ее кожи кончиками пальцев.

Снаружи поднялся еще больший шум и суета. Опомнившись, Лоран быстро затянул ремни и застежки на новой форме, скрываясь под слоем прочной ткани, в которую прошили тонкие пластинки железа, полученного после плавления частей старых доспехов. По эскизам художника вдоль всей левой руки слой за слоем должна была располагаться прочная защита, на правой же целенаправленно уменьшили вес для легкого управления мечом. После того как Сэм отрубил Лорану палец, он так и не восстановился окончательно и не мог в полную силу орудовать мечом правой рукой, поэтому его укрепление сидело точно противоположно эскизам, как и у некоторых других Теневых стражей, у кого ведущей была левая рука. Район грудной клетки защищали подогнанные по анатомии пластины прочного железа, чтобы когти тварей или стрелы не смогли добраться до жизненно важных органов. Бедра покрывали изогнутые железные накладки, икры обхватывали слои толстых кожаных лент, чтобы препятствовать зубам тварей. За спиной, на грудной части, на предплечьях, бедрах и икрах проходили ремни, удерживавшие множество ножен для клинков. Броня была легкая, она позволяла беспрепятственно маневрировать, и при этом прочность выбранных материалов гарантировала защиту. Закончив приготовления, Лоран вогнал в набедренные ножны по мечу и вышел на улицу, в поднявшийся хаос.

Люди, все это время в напряжении ждавшие этого дня, осознанно ринулись в сторону укрепленных убежищ, которыми служили постройки, устоявшие еще с Переломного дня. Теневые стражи были облачены в новую форму, но поскольку изготовить слишком много экземпляров за отведенный срок не получилось, какая-то часть рыцарей была в старых доспехах. Из конюшен выгнали обмундированных лошадей, которым на ноги надели защитные накладки, на спины накинули попоны с прошитыми вставками из железных пластов, что свисали полами ниже, чтобы скрыть брюхо животных. Поблизости от Теневых стражей Великого Гринфордта выстраивались в ряды люди востока – Гроузос ответил на просьбу Лорана и поддержал его армией. За ними топтались добровольцы с Малого Гринфордта и из числа переселенцев с Клыка.

Глядя на то, каким стал лагерь, Лоран почувствовал уверенность в завтрашнем дне. После проклятия Одханы, не имея ничего, они выстояли в первую атаку гоблинов, а сейчас накопили достаточно сил, чтобы продолжить бороться.

Взявшись за луку седла, Лоран всунул ногу в стремя и заскочил в седло Тайфуна, тут же потянув поводья вбок. Конь грозно фыркнул, выпустив в морозный воздух облако пара, и, барабаня пушистыми ногами, помчал к западной границе, откуда черной лавиной надвигались полчища тварей.

Пересекая свой лагерь, Лоран заметил, что на территорию уже просочились мелкие особи, знакомые еще по событиям на ярмарке. Встречались даже гоблины, бездумно рыщущие по сторонам. Как и сообщали записи Бардоса, эти бестии действительно плохо ориентировались при дневном свете. Теневые стражи без трудностей очищали лагерь от мелких тварей, но Лоран видел среди надвигающегося моря тьмы крупных особей, даже гигантских. Там, в массе тел, на своих спинах огры тащили осадные башни, хотя таранить на Великом Гринфордте пока было нечего. Выглядели полчища ужасно до дрожи. Сознание непрошено дорисовало к этой армии еще и войска берсерков, и Лорана затопило яростью.

Он боролся против совета Кастора, вырвал свои земли у Одханы и из загребущих ручонок Моргота, который руководил Сэмом. Так просто сдаваться теперь и уступать бестиям Лоран был не намерен.

«Это злость, – пронеслось в его мозгу почти радостно, – это ярость. Вот – это не страх, а мед. Чувствуешь сладость?»

Мысли принадлежали будто не ему… Лоран тряхнул головой, со звоном высвобождая из ножен меч, начищенный до ослепительного блеска. Сердце в груди больно ухнуло, в мозгу снова пронесся чужой голос. Лоран не хотел терять бдительность, поддаваясь воле воображения, это было совсем некстати. Подняв над головой меч, он приложил к губам рог и затрубил. Все как один Теневые стражи выставили щиты и ударили по ним мечами, наполнив день оглушительным лязгом. Издалека им ответил протяжный, нарастающий рев. Как во сне, лавина бесовских тварей под безжалостный вой и рычание хлынула на оборонительные ряды Великого Гринфордта.

Шум, поднявшийся вокруг – нечеловеческие крики, булькающие звуки, визг, рев, звон лезвий, – напрочь лишал возможности услышать что-то другое. Бушующее всюду безумие – свист когтистых лап, атакующие склизкие туши, замахи каменными сталактитами и деревянными дубинами – полностью отмело все посторонние мысли, оставив только рефлексы и желание выжить и победить.

Лоран рубил противников с неистовством, рукоять меча прогнулась у него в ладони от того, как сильно он стискивал эфес. Ноги Тайфуна до бедер вымазались в человеческой крови и вязкой слизи бестий. То и дело под копыта попадали гоблины, а иногда и погибшие Теневые стражи. Уцелевшие рыцари боролись, буквально стоя на костях павших братьев по оружию. Ужас, накрывший остров, застил небо и растопил весь снег под ногами, вымазав землю в буро-черный цвет.

Боковым зрением Лоран заметил отряд Залии, в котором состояли добровольцы из числа переселенцев Клыка. Чуть южнее чародейки, прижавшись друг к другу спинами, бились близнецы Юрай и Санти. Среди мельтешения людских тел и бестий Лоран смог найти взглядом Бевана, рубящего направо и налево двумя мечами. С возвышенных точек по периметру лагеря то и дело летели стрелы, попадавшие то в лапы, то в шеи противников, что замедляло тварей и позволяло Теневым стражам добивать их клинками и копьями. Лоран повернулся к возвышениям из башен и лесов, сколоченных из досок и бревен за время затишья на острове, и рассмотрел на мостках лучников, среди которых была Алира.

Вдруг мимо рыцарей прорвался сильный поток ветра, и в следующее мгновение первый ряд атакующих тварей отбросило назад вихрем кружащего снега, камней и оружия. Ветер свистел и подхватывал в свой поток все больше мусора, который использовал как оружие. Твари пятились и отступали от выпадов стихии, призванной на службу магом воздуха. Отбросив от себя двух бестий, Лоран быстро закрутил головой, пытаясь найти отряд ведьм, но не разглядел поблизости их лидера. Зная Нериссу, он предположил, что она могла разделить магов на четыре стороны лагеря, чтобы у каждой позиции был свой защитник.

Время летело со скоростью падающей птицы. На лагерь опустился глубокий вечер, всюду вспыхнули факелы и костры, в их свете Лоран отчетливо видел то, чего пытался избежать. От его обороны мало что осталось, трупы погибших усеивали чуть ли не каждый клочок земли, тут и там лежали павшие добровольцы Клыка, Малого Гринфордта и даже воины Гроузоса. Потеряв в битве своего коня, Залия билась на ногах, как торнадо лавируя между бестиями. Она размахивала изогнутым клинком, но ее реакция замедлялась и чародейка получала все больше травм. Увернувшись от замаха гоблинской лапы, Лоран выпрямился и не успел заметить темный предмет рядом с собой. Со всего размаха в его грудь врезалась дубина, зажатая в лапах огра. Лорана выбило из седла, и он упал на трупы, скатился по нескольким телам в лужу грязи и крови. Увидев это, огр разинул пасть с крупными нижними клыками и утробно зарычал, его голос казался булькающим и оглушительным.

Рядом с Лораном падали люди. Кто-то поднимался и продолжал биться, кто-то отступал, а кто-то больше не подавал признаков жизни. Метнув взгляд в сторону, Лоран заметил, как второй огр почти на семь шагов назад отбросил Санти, а крупный гоблин рядом с ее братом замахнулся лапой и саданул когтями. Сердце в груди Лорана пропустило удар.

В одно мгновение острые когти располосовали Юраю горло и переломили шейные позвонки. Снесенная голова повисла на лоскуте кожи, после чего тело безвольно повалилось на землю в груду трупов. Поле боя рассек вопль с именем Юрая. Лоран узнал голос Санти. Духи. На глазах девушки только что бестия убила ее близнеца! У Лорана сдавило горло. Люди погибали, они уставали и слабели. Крики, вой, шум слились в один звук. Боль и страдание. Лоран перестал себя контролировать; он не осознавал, как поднялся с земли и начал пробиваться сквозь тварей, слышал лишь пульсирующие в мозгу слова: «Ладно, так и быть… сделка. Сделка?»

Прежде чем успел все обдумать, он яростно прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Да!

Мелкие твари на его пути начали разбегаться, Лоран заметил, что второй меч (первый давно пришел в негодность) сломался в его руках, поэтому прорываться сквозь буйство нечисти приходилось с короткими кинжалами. Наконец Лоран увидел среди массы тварей низкого, горбатого огра, кожа которого напоминала набухшее тесто, пузырями выступающее в разные стороны. Тварь перемещалась на четырех конечностях, таща на спине осадную башню, в которой находились разумные бестии. Это были те самые мелкие особи, которые напали в день ярмарки, а рядом с ними мельтешило несколько существ покрупнее. Лоран зарычал, проигнорировав зеленые всполохи, отразившиеся на лезвиях его клинков. Кожа под его глазами неистово горела, казалось, красные капилляры расползались шире по всему лицу. И вот Лоран достиг уродливого огра и взмахнул кинжалом.

Он принялся рубить переднюю лапу твари, превращая ее в фарш. Огр протяжно взвыл и медленно, как здоровый валун на горе, завалился набок. Осадная башня со стоном начала сползать со спины огра, высыпая из себя прочих бестий. Они вываливались с площадки на землю, словно груда камней, и тут же вскакивали на лапы, остервенело бросаясь на людей. Несколько тварей понеслись на Лорана, но вдруг в двух-трех шагах от него начали тормозить и пятиться, понуро втягивая головы в угловатые плечи.

Лоран отбросил в стороны еще пару испортившихся клинков. Из трех десятков осталось только три – не лучший вариант. Прорываясь вперед, Лоран не заметил, как в негодность пришли и они. Наконец он пробился через орду мелких особей и увидел среди вывалившихся из башни того, кто был нужен. Выглядело существо безобразнее остальных: его анатомические пропорции были почти идентичны человеку, только бугрились намного сильнее; илисто-зеленая кожа отливала желтовато-бурым и пестрела серыми пятнами; морда с широким носом, здоровой пастью, жирными губами и остроконечными ушами выглядела свирепо и дико, а патлы бурых волос заплетались не в косы, а в колтуны, в которых постукивали обглоданные кости.

Мерзкое существо заметило Лорана. Они замерли в кишащем буйстве, глядя друг на друга в упор. Вдруг Лорану показалось, что ему в виски вонзили иглы, выворачивая все его нутро наизнанку. Боль стала ослепляющей и нестерпимой. Он закричал, схватившись за голову.

«Сделка есть сделка», – пронеслось в мозгу.

Тело сделалось ватным, и в одночасье боль и усталость исчезли. Лоран выпрямился, чувствуя себя на удивление превосходно. Он молнией метнулся к человекоподобной твари, уклонился от встречных атак и, схватив ее за глотку, легко вздернул над собой. Ноги существа заболтались в воздухе.

– Ну здравствуй, – прорычал Лоран, игнорируя острые когти, которые тварь вонзила ему в предплечье, стараясь сбросить со своего горла человеческие руки. – Мне знаком твой голод. – Лоран напряг руку и, как следует замахнувшись, отшвырнул существо на десять шагов от себя.

Бестия снарядом полетела в сторону, сшибая спиной мелких тварей. Наконец она врезалась в баррикаду, проломила ее, но не успела подняться – Лоран подоспел следом и опустил сапог на его грудь.

– Забирай свое войско, отродье, – процедил он, надавливая сапогом.

Существо схватило его ногу и дернулось, но не смогло избавиться от давления. Лоран ухмыльнулся, сильнее вжимая каблук в плоть.

– Я приказываю тебе – забирай войско и убирайся до тех пор, пока я тебя не призову.

– Не может быть! – понятным Лорану языком ответила тварь, в горле которой начали булькать слюни и слизь. Тварь захлебывалась от нажима. – Это невозможно!

– Все еще не веришь? – спросил Лоран и перенес почти весь свой вес на ногу, чувствуя пяткой мягкую плоть.

Под сапогом начали хрустеть кости. Тварь заверещала и принялась отчаянно дергаться, и только тогда Лоран отступил.

Он шагнул назад и отбросил со лба пряди волос, широко ухмыльнулся.

– Ты уйдешь! Иначе пожалеешь, что не подчинился, – прорычал он, разражаясь смехом, таким торжествующим и свободным, что весь груз, который многие дни сжигал Лорана изнутри, рассыпался в пепел.

Тварь встала на четвереньки, глядя на него широко раскрытыми глазами болотного цвета.

– Я…

– Разве не за этим вы нападали на центр острова? – Лоран расправил руки и хмыкнул. То, чего он раньше отчаянно не понимал, стало ясно как день. – Вы ведь хотели подчиниться, вам нужен был он. Предводитель.

– Хозяин… – тварь посмотрела в сторону лагеря, утробно зарокотав.

– А теперь посмотри на меня, – спокойно проговорил Лоран. – И подумай хорошо, за кем ты пойдешь?

Сбоку Лоран заметил мельтешение, а после услышал звук чавкающей грязи. Вмиг в воздух прыгнула крупная бестия и замахнулась лапой, прямого удара было не избежать. Раньше подобная атака стала бы смертельной, но теперь Лоран знал, на что способен. Он пригнулся и перехватил бестию со скоростью кобры. Вытянув вторую руку вперед, Лоран взял гоблина за горло и сжал пальцы, резко выкрутив кисть. Он почувствовал, как во плоти существа хрустнули и сместились позвонки, когда он свернул той шею. Взбрыкнув, тело гоблина обмякло, и Лоран отшвырнул его прочь, повернувшись к разумной твари.

– О чем мы говорили?

– Я подчинюсь тебе, – прохрипело существо выпрямляясь. – Мы подчинимся.

Бестия покосилась на центр острова и осклабилась, упрямо насупив надбровные дуги. Врывшись пятками в рыхлую землю, она разинула клыкастую пасть и зарычала так громко, что перекрыла все звуки битвы. Казалось, завибрировал сам воздух. Вой прокатился по полю боя, отражаясь от щитов и баррикад, и затем повисла напряженная тишина, показавшаяся практически осязаемой.

Не прошло и минуты, как со всех концов лагеря начали разноситься ответные рычащие вопли, поющие как рога. А после случилось немыслимое – бестии стали суетиться и разбегаться, огры пятились и слепо спотыкались о гоблинов и друг друга. Во вражеской своре поднялась настоящая паника. Теневые стражи, воины Гроузоса и добровольцы замерли, не зная, как реагировать на происходящее. Полка бестий отступали, очищая остров от скверны.

Лоран испытующе смотрел на существо перед собой, согнувшееся набок из-за переломанных ребер. К твари подбежали мелкие особи и обступили ее со всех сторон, не давая упасть. Они действовали слаженно и сообща.

Вдруг Лоран пошатнулся – его будто ударили по голове. Вмиг все, что казалось ему очевидным, куда-то делось, а сила словно погасла, как свеча.

Что это было? И с кем он только что заключил сделку?

– Как зовется ваш вид, – прежде чем позволить тварям уйти, прохрипел Лоран.

Особи замерли, мелкие предупреждающе застрекотали пригнувшись, кто-то протяжно взвизгнул. Лоран видел, как напряженно они пересматриваются между собой, затем крупный наконец прорычал:

– Мы оргхоги.

Это слово, как клеймо, въелось в память Лорана. Он сжал кулаки, наблюдая за тем, как бестии пятятся прочь.

– Уходите с моей земли, – тихо проговорил им Лоран. – И не появляйтесь, пока не прикажу. Я здесь король, и вы подчинитесь мне…

Оргхоги выглядели ошарашенными. Они повиновались и, чавкая грязью и кровью, начали нырять в раскуроченные червоточины в холмах. Скоро ушли последние из них. В этот раз твари даже не попытались забрать с собой тела павших соплеменников, оставив их трупы усеивать поля.

Земля под ногами показалась вязкой. Лоран вдруг затрясся всем телом и упал на колени, взглянув на свои руки. Его била крупная дрожь, из носа обильно потекла кровь, а кожа под глазами горела как обожженная. Ему казалось, что его прокаливают над углями, как заготовку в кузнице.

– Как… что я наделал? – прошептал Лоран, закашлявшись из-за крови, попавшей с губ на язык и в горло.

Сознание было словно в тумане, он не мог объяснить случившееся, но был уверен – произошло то, что уже не получится изменить.

К Лорану постепенно начал возвращаться слух, звуки стали пробиваться через глухую пробку в ушах. Он отчетливо различил стоны, всхлипы и плач, из-за спины донесся рвущий душу вопль Залии и яростный крик Санти. Трещали костры и грохотали булыжники, съезжавшие со своих мест из-за битвы. Земля только-только прекращала вибрировать.

– Твою мать…

Кто-то тронул Лорана за подбородок, поворачивая его к себе. Он разлепил глаза и увидел Нериссу. Ощущение жжения от ее взгляда было сильнее, чем от бороздок у него на веках. Ведьма провела большим пальцем по его щеке и хорошенько встряхнула.

– Как тебе это удалось, Лоран? – грозно спросила она, теряя самообладание. – Как, бес возьми, ты это сделал?!

– Ты видела…

– Да! – Она снова встряхнула его, возвращая в реальность.

Лоран готов был поддаться соблазну и провалиться в бездну забвения.

– Все видели!

У него окончательно иссякли все силы. Лоран завалился вперед и прижался лбом к плечу Нериссы.

В пропасть все… Было больно даже дышать. Лоран поймал себя на мысли, что он совсем не против умереть прямо здесь. Каждая клеточка организма горела от боли, и хотелось просто спрятаться от этой муки. Глаза начало заволакивать пеленой.

Вместо того чтобы отшвырнуть Лорана, Нерисса крепко обняла его за плечи и прижала к себе. Он услышал, как часто бьется ее сердце, и затылком почувствовал ее дыхание, прежде чем провалиться в пустоту.

Пахло бальзамом и мазью. Лорана привела в чувство боль, окатившая его как летний ливень. Он заморгал от яркого света и поднял руку, закрываясь от свечи, стоящей на ближайшей тумбе. Его тело горело, словно кусок кабана на вертеле над углями. Стоило ему прийти в себя, как кусочки воспоминаний начали крутиться перед глазами, словно в калейдоскопе, сменяться, и постепенно восстановились недавние события… Лоран резко сел, ужаснувшись тому, что потерял счет времени. Сколько прошло с момента атаки тварей?

– Осторожнее! – примирительно выставив перед ним руки, проговорила Алира. – Постарайся без резких движений.

– Сколько прошло… – прохрипел Лоран пересохшим языком и накрыл горло ладонью – саднило так, будто он наглотался ножей.

Советница протянула ему кубок с водой и перевела куда-то взгляд. Только теперь Лоран заметил стоящих в тени Бевана и Бардоса.

– Четыре дня, – ответила наконец Алира и затаила дыхание.

От услышанного Лоран поперхнулся водой. Он закашлялся и отдал Алире пустой кубок, смахнув с губ капли.

– Сколько… – снова просипел он.

– Много. – На этот раз о смысле вопроса догадался Беван. – Два дня понадобилось на то, чтобы вырыть могилы и всех похоронить. Тела погибших Грозов на рассвете отправили кораблем по морю на родные берега.

– Юрай…?

– Погиб, – ответил еще один знакомый голос.

Повернувшись в сторону, Лоран посмотрел на Нериссу, сидящую за тонкой занавеской из шифона. Ведьма была мрачнее тучи и выглядела изможденной до немыслимого: под глазами темные синяки, на лице багряные царапины, медного цвета волосы чуть отросли и беспорядочно падали на глаза, руки и в целом тело казалось сильно похудевшим. Нерисса смотрелась старше своих зим.

– У меня сложилось впечатление, что кладбище теперь больше самого лагеря, – подал голос Бардос, казавшийся настоящим привидением.

Лорану стало страшно от мыслей о том, как еще может измениться его друг под давлением обстоятельств.

– Оргхоги больше не нападали? – зажмурив глаза, спросил Лоран.

– Кто? – непонимающе переспросил Бардос.

– Вы же… – Лоран непонимающе нахмурил брови. – Вы ведь все видели? – Собственный голос начал казаться слабым и немощным.

– Видели, – подтвердила Нерисса. – Но не слышали. Да и что слушать, рычание?

– Нет, бестии умеют общаться. – Лоран снова повернулся к Нериссе. – Ты действительно ничего не слышала?

– Слышала, Лоран! – почти рявкнула она. – Как ты говорил не своим голосом с пустотой, вот что я слышала! Тебя начали бояться твари Нижнего Миира, бес дери… Может быть, ты, наконец, расскажешь, что произошло тем вечером? – вспылила она, повысив голос до крика.

Алира метнулась к ней и успокаивающе погладила по спине. Ведьма вскипела по понятной причине – та битва сломала всех, и никто уже не будет прежним, в этом Лоран был уверен, и от этого понимания ему становилось почти что физически больно.

Он машинально прижал ладонь к глазам и нащупал пальцами бороздки под веками. Твою мать… Лоран пробежал пальцами вдоль продолговатых разводов, которые теперь действительно напоминали следы от когтей.

– Кожа выравнивается, – мягко проговорила Алира, подавшись вперед. Она взяла руку Лорана и аккуратно отвела ее от его лица. – Скоро эти… следы исчезнут.

– Бес с ними, – прохрипел Лоран и, откинув с себя одеяло, встал с матраса.

Ему показалось, что в королевском лазарете натоплено до невыносимой жары. Он был без рубашки, в одних штанах, босой и все равно чувствовал, как капли пота проступают на коже. Его друзья в то же время кутались в теплые одежды и меха, из-за чего у Лорана возникла мысль, что у него что-то не так с головой. Он тряхнул ею, откидывая назад каштановые локоны, среди которых даже не заметил седые.

– Человекоподобные существа… – начал он, но его перебил Бардос, зашуршавший свитком.

Лоран даже не отреагировал на то, что его речь оборвали на середине.

– Я знал, что ты спросишь! – Библиотекарь вышел из тени и протянул ему пергамент, который еще не успел распрямиться. – Я классифицировал существ на два вида: особи разумные малые и особи разумные человекоподобные. Они точно не гоблины, но и не огры и совсем не тролли… По моим предположениям, они не что иное, как результат скрещивания видов. В книге они тоже упоминаются, но вскользь.

– Оргхоги, – объяснил Лоран, отдавая Бардосу пергамент, который даже не стал разворачивать. – Этот вид именует себя оргхогами. И, думаю, – Лоран задумчиво уставился на кучу колбочек и пузырьков на столе Бардоса в углу лазарета, – эти твари подчинились мне.

– Так и было, – невесело подтвердила Нерисса.

– Это выглядело странно, – подал голос Беван. – Когда вы сцепились с той тварью, замерли все – и наши, и противник. Лоран, ты отшвырнул то существо от себя шагов на десять, а особь была выше тебя на полголовы и шире в два раза! – голос Бевана звучал почти шокировано, Лоран никогда не слышал такого его звучания.

– Но твари ведь отступили после этого, – резче и грубее, чем хотел, ответил он друзьям. – Какая разница, как я это сделал?

– Большая, – вставила Алира. – Существа, пришедшие убивать людей, подчинились тебе – человеку.

Лоран громко фыркнул и тряхнул головой. Неужели его хотели назвать таким же зверем, чудовищем?

– Нужно выяснить, что именно ты сделал. – Бардос вернулся за свой рабочий стол и случайно задел пустым болтающимся рукавом несколько колб, но не обратил на них внимания даже тогда, когда те упали на пол. – Ты и берсерков сможешь отпугнуть мерцанием глаз? – Голос друга прозвучал почти ехидно, чего никогда за ним не наблюдалось.

Лоран беззвучно усмехнулся и запрокинул голову. Неужели все они думают, что дело только в глазах? Нет. Лоран слышал в своей голове чужой голос, он чувствовал чужую силу и чужой голод. Кто-то или что-то помогло ему тогда, но он не хотел говорить об этом друзьям. Для начала нужно было разобраться во всем самому.

Проигнорировав дотошные взгляды собравшихся, он стянул со спинки стула чистую рубаху и надел ее, после чего зашнуровал, скрывая за тканью спиралевидный узор на груди и отсутствующий синяк, который должен был появиться после столкновения с дубиной огра.

– Что докладывает разведка? – Лоран хмуро всмотрелся в лицо Бевана.

Сейчас твари ушли, и он был уверен, что они не придут еще очень долго, если только не пригласить их. Единственную угрозу в настоящий момент представляли северные войска.

– Отряд Хеши докладывает, что фрозы полностью оккупировали Клык и разбили там лагеря.

– Мы думаем, что они пришлют еще посыльного или делегацию для обсуждения вопроса, но…

– Они высадились на Клык три дня назад, – сурово процедила Нерисса. – Никого они уже не пришлют.

– Северяне не тот народ, который будет спрашивать дважды, – согласился Лоран. – Что еще было в донесении Хеши?

– Почти ничего, кроме ругани, – хмыкнул Беван. – Враг превосходит нас оружием и численностью. К тому же фрозы привезли две ладьи фрагов.

– Намерения у них серьезные, – невесело прошептала Алира.

– Что за фраги? – нахмурилась Нерисса.

– Разновидность белых медведей, – объяснил ей Беван. – Их выращивают на Фроузленде в специальных условиях, пичкают стимулирующими добавками – не зря северяне всегда так жаждали заполучить тайные знания ведьм. Проще говоря – это боевые белые медведи, по размерам больше любого из существующих хищников этого вида.

Лоран задумчиво уставился на карту Фелтдермиира, которая выглядывала из-под записных книг Бардоса.

– Берсерки… – пробормотал он себе под нос.

«Оргхоги…» – пронеслось в мозгу.

– Фраги.

«Огры».

Мысли в голове гудели со свистом, как ветер в руках мага воздуха. Лоран начал чувствовать прилив сил и покалывание в кончиках пальцев. Сначала ему удалось отпугнуть оргхогов от Амели, затем он смог заставить уйти целые полчища бестий. В глазах тварей он видел трепет и проблески страха, в себе ощущал уверенность и мощь. Поводов поверить в свои силы было достаточно, для сомнений не было времени. Из разрозненных обрывков сформировался отчаянный и дерзкий план.

«Все верно….»

– Мы отвоюем Великий Гринфордт. – Лоран повернулся к друзьям.

– Как? – Шепот Алиры прозвучал глухо и неуверенно, недоверчиво.

– У нас будет армия.

Глядя на него как на умалишенного, Нерисса соскочила с табурета и шагнула вперед, первая обо всем догадавшись.

– Лоран, нет! – отрезала она и затрясла головой. – Это безумие.

«Да. Соглашение. Я помогу».

– Это единственный верный выход.

– Если я не ошибаюсь и правильно поняла твою мысль, это ужасный план. А я чаще всего бываю права.

– Нерисса, это ключ к освобождению наших островов. – Лоран заглянул в ее медовые глаза, отчетливо различая все тонкие переливы оттенков янтаря и апельсина.

– Ты станешь королем, которого будут бояться.

– Именно это я хочу видеть в глазах северян.

– Лоран, те существа убили Юрая!

Впервые он заметил блеск в уголках глаз Нериссы. Слезы, которые блестели как самоцветы, но боялись пролиться.

– Эти твари убили сотню человек за одну битву, и еще скольких они положили до этого!

– О чем вы говорите? – едва слышно прошептала Алира, попятившись к Бевану.

Не поворачиваясь к советнице, Нерисса продолжила смотреть на Лорана в упор.

– Он собирается создать армию из бестий.

В тишине был отчетливо слышен звон разбившегося пузырька, выпавшего из рук Бардоса. Лоран чувствовал напряжение каждым клочком кожи и распалялся еще сильнее под взглядами друзей. У него был план, и пусть теперь его нарекут королем нечисти или князем бестий, ему было все равно. Если спасти королевство можно только подобным образом, он готов был рискнуть, невзирая на цену.

– Совет этого не одобрит, – отчеканила Алира. – Я не одобрю.

– Я король, – как во сне проговорил Лоран. – И это мое решение.

Глава XII

По кровавым осколкам льда

Скрывать и дальше отсутствие магии стало бессмысленно, держаться особняком Нерисса больше не могла, и скоро все вышло наружу. Первой догадалась Алира. Советница перехватила Нериссу после встречи с Галин и попыталась затолкать в оружейный шатер, чтобы все выпытать, но не смогла сдвинуть ее с места, поэтому прямо на улице под обильным снегопадом спросила вполголоса:

– Нерисса… – Алира сделала паузу, выжидающе заглянув ей в глаза. – Что-то случилось с твоей силой земли, да?

Такой простой вопрос показался ударом в сердце. Опасливо обежав периметр цепким взглядом, Нерисса характерно насупилась.

– Все с ней нормально.

– Поэтому за все прошедшее время ты ни разу на моих глазах ничего не сломала и ни в кого не запустила булыжник?

Нерисса сжала губы. Она слишком долго держалась сама по себе, избегала любых вопросов относительно магии, старалась уклоняться от общения даже с членами ковена. Пока ей удавалось играть свою роль, но, очевидно, актриса из нее не лучше, чем из Бардоса наездник. Нерисса шумно вздохнула и заглянула в пронзительно голубые глаза Алиры, которая пытливо смотрела на нее снизу вверх. Из-за зимней прохлады щеки и кончик носа советницы порозовели, а губы показались красными на бледном лице. И все равно под тяжелым взглядом Алиры становилось не по себе, Нерисса была абсолютна согласна с решением Лорана сделать ее своей советницей; Алира была наблюдательна и прозорлива, тем самым становилась опасным противником и ценным союзником.

– Даже не пытайся от меня сбежать, – будто почувствовав ее намерения, советница взяла Нериссу за рукав.

Столько дней она была вынуждена молчать и жить с болью из-за утраченной силы. Невысказанное давило на Нериссу и угнетало сильнее, чем холодная погода. Галин по-прежнему стояла на своем и убеждала, что магия пропала из-за мощного энергетического выброса во время работы с проклятием Одханы; от Гилмора не было никаких известий, и Нерисса даже не знала, жив ли он вообще. С момента высадки Фрозов на Клык прошло пять дней, за это время северяне ни разу не дали о себе знать. Предпринимая попытку спокойно разведать обстановку, Лоран послал на остров-кроху посланца, но ответа все не было. От отрядов Хеши каждый день прилетали орлы с сообщениями, в которых содержалась одна и та же информация про берсерков на острове. Некоторые разведчики продвинулись в глубь Великого Гринфордта и взяли под наблюдение Когтистый лес, но оттуда пока вестей не поступало.

Каждый день что-то происходило – но не с силой Нериссы. Земля не откликалась ни на ее жалобный писк, ни на истошный вопль.

– Нерисса, – с нажимом повторила Алира и легонько тряхнула ее за рукав. – Пожалуйста, скажи мне.

Скорлупа терпения дала трещину. Раньше Нерисса бы отмахнулась от Алиры и ушла, не сказав ей ничего о наболевшем, но не теперь. Она верила советнице и сама хотела ей все рассказать еще тогда, в каюте корабля, что плыл на Клык. К тому же терять Нериссе было нечего. Она вобрала в легкие побольше воздуха и понизила голос:

– Я не могу контролировать землю, моя сила исчезла…

Глаза Алиры будто заледенели на холоде. Советница молча кивнула и, отпустив рукав Нериссы, погладила ее по предплечью.

– Я так понимаю, у Галин нет решения? – спросила Алира, выдержав паузу.

Буркнув что-то нечленораздельное, Нерисса кивнула, представляя, как бы обрадовалась Ниорин, узнай она это. Если бы ее сила пропала немного раньше, ведьме огня не пришлось бы остерегаться, что кто-то снимет проклятие Одханы.

Нерисса прикрыла глаза и чуть запрокинула голову, позволяя холодному снегу падать на горячие щеки. Она снова почувствовала, как Алира взяла ее за руку и дружески переплела с ней пальцы.

– Мы можем спросить у Бардоса, он поищет ответы в своих книгах, может быть, что-нибудь найдет, – предложила советница.

– Мне все равно, – соврала Нерисса, про себя скривившись при мысли, что придется умолять кого-то еще прийти помочь.

– Я думаю, эта проблема решаема, – печально улыбнулась Алира и посмотрела куда-то сквозь ряд шатров. – На нее-то мы еще в силах как-то повлиять, – глухо проговорила она, когда над лагерем пронесся протяжный вой рога.

Холод разлился по жилам. Нерисса повернулась в сторону широкой колеи между рядами шатров и сглотнула ком в горле. Притаптывая снег, по дороге в направлении границы лагеря маршировали Теневые стражи. Людей на улице не было, все предусмотрительно остались в укрепленном убежище на случай, если у Лорана не получится осуществить свой план. Сигнал рога означал только одно.

– Ему удалось… – прошептала ветру Нерисса, переместив взгляд на линию горизонта, где маревом подрагивало черное пятно.

– Это было предсказуемо, – голос Алиры дрогнул.

Нерисса повернулась к ней и отвела ее ладони от своей руки.

– Алира, сходи за Бардосом и укройтесь в убежище. Я не знаю, чего ожидать от этой встречи.

– Я всегда поддерживала Лорана, – закутываясь плотнее в мантию, проговорила советница. – Но не в этом. – Она повернулась боком и, прежде чем уйти, перехватила взгляд Нериссы. – Береги себя и… Нерисса, осторожнее с Лораном, я не узнаю́ его. С ним явно что-то происходит, и мне страшно представить, что именно.

Проводив Алиру глазами, Нерисса посмотрела на стражей, одетых в новую форму. Под теплой мантией на ней было такое же облачение. В прошлую встречу с бестиями усовершенствованный вид доспехов здорово помог воинам, подарив и защиту, и маневренность. Но теперь, зная, что собирается провернуть Лоран, Нерисса почувствовала себя совершенно незащищенной. Никакие железные пласты, укрепленная кожаная ткань, упругие ленты и накладки не могли уберечь от того, на что намеревался пойти король, лелеявший мысль тем самым спасти свое королевство.

Крепко стиснув рукоять меча, который был теперь единственным оружием Нериссы, не считая кулаков, она влилась в общий поток Теневых стражей и двинулась в сторону западной границы, откуда прозвучал вой рога.

Стражи встали по периметру и разбились на группы, рядом с ними стояли воины Гроузоса, а за ними – оставшаяся горстка добровольцев. Пришлось пустить на границу лагеря всю военную силу, поскольку никто не знал, как пройдет встреча и чем все обернется. Нерисса протиснулась мимо стражей и, найдя взглядом Залию, двинулась к ней.

– Ужасно выглядишь, саженец, – заметила чародейка, стоило Нериссе подойти ближе.

Она перевела хмурый взгляд на Залию, которая выглядела многим хуже нее: вся в ссадинах, с заплывшим из-за синяка глазом, разбитой губой. Нерисса ничем ей не ответила, игра в обмен колкостями в какой-то момент перестала казаться ей забавной, впрочем, как и Залии, судя по ее тону. Чародейка только пыталась поддерживать свой образ. Нерисса отвернулась от нее и устремила взгляд на заснеженный простор перед лагерем. Из-за снега видимость сократилась до минимума, но она знала, что скоро расстояние между лагерем и полчищем бестий уменьшится и твари Нижнего Миира подойдут вплотную.

– Не понимаю, как он не осознает, что это дерьмовая идея, – ядовито прошипела чародейка, топчась на месте – из-за холода или тревоги, Нерисса не разобралась.

– Я тоже ничего не понимаю, – согласилась она. Нерисса пробежала глазами по толпе, и сердце предательски екнуло. – Как Санти?

– Никак. Она недавно похоронила брата-близнеца, как думаешь, как она? – скептически поинтересовалась Залия и звучно фыркнула. – Вдобавок ко всему тех, кто убил Юрая, теперь хотят сделать нашими союзниками…

В этот раз Нерисса промолчала, но по-прежнему была совершенно согласна с чародейкой. План Лорана был безумен, он не давал никаких гарантий и, более того, не обещал в конечном результате защитить лагерь. Что, если твари не подчинятся ему и сметут все его войска до прихода северян или Ниорин? Нерисса сжала челюсти. Лоран был не из тех, кто рисковал понапрасну, значит, он был убежден в своих силах обуздать мощь Нижнего Миира, но откуда взялась такая уверенность? Нерисса вспомнила, как светились его глаза, как побагровели разводы под веками. Она видела ужас на морде бестии, оргхога, когда тот столкнулся с королем Великого Гринфордта лоб в лоб. Это было ненормально. Ни разу до этого твари не впадали в такое состояние при виде людей.

Нериссу пробрал мороз. Она покрутила головой и заметила вдалеке Лорана – он вышел в открытое поле за пределы заледеневшего рва, подставляя себя лютым зимним ветрам со всех сторон. Глядя на происходящее, Нерисса до сих пор не могла поверить в реальность событий, наивно убеждая себя в том, что это дурной сон. Она протиснулась мимо Залии и пошла вперед, минуя ряды Теневых стражей. Пробравшись через скопление воинов, Нерисса вышла в первый ряд обороны, а после – за пределы границы стоянки.

Ее ноги вязли в снегу, звук шагов тонул в нем, отдаваясь едва слышимым хрустом, который тут же уносил вдаль лютый ветер.

– Спасибо, – не оборачиваясь к ней, проговорил Лоран, в чьем голосе не осталось привычного озорства или намека на колкость.

Нерисса почти поежилась, поймав себя на мысли, что ей не хватает его язвительных комментариев и кривой усмешки.

– За что ты меня благодаришь? – вполголоса спросила она, становясь рядом и полностью отдаваясь на милость зимнему ветру.

– Ты обещала быть со мной, – ответил Лоран и посмотрел на нее потухшим взглядом с зелеными переливами.

Нерисса вспомнила его дыхание на своей коже, сильные руки, когда он подхватил ее и усадил на стол, не дав уйти из королевского шатра. Его серые глаза тогда искрили опасным блеском, из-за чего становилось жарко. Сейчас рядом с ней стоял совершенно другой человек, и от этого ей стало еще холоднее.

Нахмурившись, Нерисса отвернулась от него, понимая, что ей невыносимо тяжело видеть Лорана таким равнодушным и изменившимся. Он сильно осунулся, волосы отросли до линии подбородка, и он пытался закрепить их на затылке в слабый пучок, который постоянно рассыпался, и пряди падали вдоль точеного лица. Его руки часто дрожали, и Лоран машинально сжимал и разжимал кулаки. Нерисса специально опустила взгляд ниже и посмотрела на его ладони, но он спрятал их под мантией.

Выл ветер. Нерисса закрепила застежку повыше на воротнике мантии, надеясь спрятаться от пронизывающего холода, как вдруг в пелене снега на горизонте появились прорехи и показалась черная лавина, несущаяся, как поток грязи, по склону. Двигался этот поток прямо на лагерь Лорана.

Внутренний холод окреп, как лед, и острые грани его будто пронзили все внутренности. Недавно подобная масса бестий нанесла лагерю огромный урон и забрала с собой тьму жизней, сейчас же Лоран собирался заключить с этой нечистью перемирие. Это было отвратительно; перед внутренним взором Нериссы постоянно вставал Юрай, из-за чего на ее глаза наворачивались предательские слезы.

Бестии были все ближе, среди них Нерисса увидела огров, гоблинов и оргхогов, которые ехали верхом. Присмотревшись внимательно, она узнала существ, которые везли на себе человекоподобных существ. Оргхоги сидели на спинах крупных четвероногих бестий, мохнатых, длинноногих, непропорциональных – это были бесовские псы. Этих тварей Нерисса запомнила превосходно после первой встречи с ними на Клыке. От воспоминаний об их гипнотизирующем взгляде делалось дурно. Если Лоран не сможет убедить тварей, то этот день точно станет последним в жизни всего лагеря.

Нерисса не сдвинулась с места, когда орда нечисти замерла в двадцати шагах от нее и Лорана. По-хорошему, ей надо было уйти, чтобы ее место заняли или Алира, или Хеши, или Санти, или один из старых советников. Но последние побоялись, Алиру умолял не рисковать Беван, у Хеши была разведывательная миссия за пределами лагеря, а про Санти и речи быть не могло. Нерисса четко осознала, что находится на своем месте – там, где и должна быть. Не об этом ли ее предупреждал Сайрус?

Она повернулась к Лорану и заметила, что бороздки красного цвета у него под веками налились багряным оттенком, стали заметно длиннее, чем раньше, и уже почти касались линии нижней челюсти. Глаза сверкнули более отчетливым цветом зелени. Не говоря ни слова, Лоран сделал шаг вперед, затем другой. Нерисса опустила руку на эфес меча, готовая в любой момент обнажить лезвие, и двинулась за королем.

Оргхог, прибывший верхом, спешился. Нерисса заставила себя не смотреть в глаза бесовскому псу, который угрожающе опустил голову и оскалился. От животного исходила знакомая нехорошая энергетика, на ум сразу приходила Ниорин: спокойная до поры до времени, не гипнотизирующая, но умеющая подчинить своей воле. Нерисса содрогнулась и усилила хватку на эфесе меча. Ее страх вступил в ожесточенное противостояние со злостью, из-за чего ей сложно было понять, что именно она чувствует в данный момент.

Когда Лоран вышел вперед, Нерисса увидела, как он, едва заметно, легко разрезав воздух ладонью, подает ей знак остановиться. Она шумно хмыкнула, но подчинилась и отстала от него на три шага. Если бы не мешал ветер, ей бы посчастливилось услышать весь разговор, но стихия доносила до нее лишь отрывки.

– …твой вид отозвался… – проговорил Лоран, и тварь что-то ему ответила. – Правильно, что помните это… – До Нериссы донесся тихий и сухой смех, будто бы и не принадлежащий Лорану.

С каждым мгновением ветер свирепел. Его завывания уносили разговор вдаль, и Нерисса понимала все меньше и меньше. Она слышала, как Лоран сказал, что помнит существо перед собой, и тварь ответила ему рычащим гортанным звуком. Так они продолжали говорить еще какое-то время, пока вдруг оргхог не рыкнул. Звук градом покатился вместе с ветром, Нерисса напряглась и шагнула было к Лорану, но тот вдруг порывисто метнулся к существу, подхватил его за оружейные ремни на грудине и вздернул вверх:

– …или ты забыл? – прорычал Лоран. На морде оргхога отражались зеленые всполохи от его горящего взгляда. – Нас двое. Так кого ты боишься больше: меня или его?

Не в силах удержаться на месте, Нерисса шагнула вперед. То ли услышав ее, то ли взяв себя в руки, Лоран отпустил ремень на груди оргхога, и тот отшатнулся, звучно хлопнув клыкастой пастью. Кольцо, вставленное в его губу, звонко стукнулось о клык. Существо выпрямилось и, повернувшись к своей орде, поманило оттуда кого-то. Нерисса этот жест не оценила и, приблизившись к Лорану, потянула его за край рукава.

– Что это значит?

– Все под контролем, – спокойно ответил он, даже не посмотрев на нее.

– Как-то не похоже это на контроль. – Нерисса опустила эфес меча. – Лоран, что происходит? – вкрадчиво повторила она, искоса поглядывая на оргхогов.

На мгновение в глазах Лорана промелькнул узнаваемый цвет грозового неба, но скоро зелень снова залила всю радужку.

– Все под контролем, – повторил он.

К крупному оргхогу подошли еще три особи. Если судить по классификации Бардоса, две были человекоподобными, одна малой. Существа заговорили на своем рычащем языке, а Нерисса покосилась на Лорана, замечая, что его лицо пересекла узнаваемая кривая усмешка. Он жадно наблюдал за тем, как существа спорят, но вдруг один из оргхогов громко прорычал и рявкнул что-то нечленораздельное, отчего лицо Лорана исказилось в жестокой гримасе. Прежде чем Нерисса успела что-либо сделать, он быстро выхватил из ее руки меч и сделал замах.

Раздался свист, а затем тошнотворный хруст, на одежду и лицо Нериссы брызнула густая кровь. Оргхог, громко зарычавший мгновение назад, замер, словно заледеневший. Лоран спокойно выпрямился и откинул со лба пряди волос, безэмоционально глядя на то, как в следующий миг тварь падает на снег двумя разрубленными кусками. Одним ударом Лоран разрубил особь напополам.

Отбросив в сторону сломавшийся клинок, Лоран развел руки и беззвучно засмеялся, выдыхая в морозный воздух клубы пара.

– Еще кто-то хочет высказаться? – весело спросил он, но через мгновение с его лица пропал любой намек на улыбку. – Есть желающие?!

Оставшиеся оргхоги стушевались, а бесовские псы затрясли косматыми головами. Из рядов нечисти послышалось тявканье и утробный рев. Нерисса готова была поклясться, что звуки были трусливыми! Она сама впала в оцепенение, не в силах пошевелиться и стереть с лица чужую кровь. Наконец один из переговорщиков что-то сказал Лорану, и тот довольно усмехнулся.

– Тогда на колени! – крикнул он, и бестии, все до единой, начиная с переговорщиков, стали тянуться к земле.

Как волна прибоя, от первых рядов и дальше, они припали на заснеженное поле, склоняя головы; даже псы, ударяя в разные стороны хвостами, вытянули передние лапы и поджали морды. Орда, пришедшая на зов Лорана, вся расстелилась перед ним на коленях. Это выглядело бы впечатляюще, не будь так ужасно.

Нерисса вздрогнула, почувствовав чье-то прикосновение. Она оторвала взгляд от полчищ нечисти и заглянула в глаза Лорана. Он шагнул к ней ближе и, прижав ладонь к ее щеке, большим пальцем аккуратно стер с кожи брызги крови.

– Все получилось, – он улыбнулся, не обратив внимания на шок Нериссы.

То ликование и трепет, что она увидела во взгляде Лорана, были безжалостными и холодными – нечеловеческими. Он пугал. Нерисса вдруг поняла, что ничего не выиграно, все стало только хуже.

Повернувшись обратно к тварям, Лоран вскинул ладонь, призывая их встать. Повинуясь его воле, существа поднялись с земли. Тут разразился шум, заставивший птиц с криками покинуть насиженные места на деревьях: огры завыли, и задрожала земля от того, что твари начали бить по ней лапами; гоблины принялись тявкать, заглушая все посторонние звуки жутким стрекотом; бесовские псы залаяли и завизжали так пронзительно, что Нерисса невольно отступила, глядя на вытянутые пасти и струи слюней, тянувшиеся от верхних челюстей к нижним; оргхоги гортанно зарокотали и забили каменными дубинками по деревянным щитам. Так агрессивно и решительно бестии не были настроены даже в день атаки на лагерь, а теперь от них исходила практически осязаемая угроза. Неужели все дело в том, что ими повелевает Лоран? Это было дико! Что будет, если он утратит влияние? Нерисса сощурила глаза, задаваясь уже привычным вопросом – откуда в нем эта странная сила и как появилась способность повелевать бестиями?

Она внимательно посмотрела на черты лица Лорана и его мимику. Постепенно его леденящее спокойствие начало меняться, трещать, как корка льда на воде. За жестокостью вскрылся вполне понятный шок от последствий содеянного. Хотелось верить, что Лоран не пожалеет о том, что сделал, ведь теперь назад пути уже не было.

Пошатнувшись будто от сильного ветра, он снова повернулся к потрясенным оргхогам, стоящим ближе к нему, и подозвал их. Нерисса напрягла слух, пытаясь разобрать его слова.

– Будьте поблизости и ждите сигнала. А теперь уходите, я не хочу, чтобы наш враг узнал о вас раньше времени. – Лоран заглянул в глаза старшего оргхога и понизил голос, так что Нерисса могла только читать по его губам. – Не смейте трогать мой народ. Придут северяне, тогда я дам вам волю лить столько крови, что от ее тепла проснется промерзшая земля.

Оргхог склонил голову, звякнув кольцом в губе, и громко саданул себя кулаком по груди. Он повернулся к бестиям и, разинув клыкастую пасть, зарычал так, что у Нериссы завибрировали кости. Стоило ему прекратить, гоблины начали как остервенелые рыть червоточины и уходить под землю, за ними стрекоча поспешили мелкие особи оргхогов, скоро ушли и огры. Напоминанием о недавнем присутствии тварей был стоптанный снег, покрытый уродливыми следами и пятнами слизи, и черные норы. Не ушли только два оргхога, переговорщик и мелкая особь, и один бесовской пес, которые двинулись вслед за Лораном в сторону лагеря.

Теневые стражи настороженно разомкнули ряды, пропуская процессию. Нерисса видела, как люди шарахаются от бестий. Конечно, совсем недавно они рвали их друзей в клочья, а сейчас по воле бесов-пересмешников стали братьями по оружию. Никто не мог толком понять, как возможно подобное. Нерисса очень хотела верить, что Лоран действительно знает об ответственности за выбранный путь. Он всегда все рассчитывал, оставалось надеяться, что в этот раз он не ошибся, сделав такие ставки.

– Люди напуганы.

Нерисса повернулась к Залии и заметила, с каким ядовитым прищуром та косится на оргхогов. Проходящий мимо них бесовской пес, который в холке оказался ростом с Нериссу, помедлил и недобро покосился на чародейку, из его глотки донесся булькающий рокот.

– Сгинь, мерзость, – огрызнулась в ответ Залия, потянувшись к изогнутому клинку у себя за спиной.

– Не надо. – Нерисса перехватила ее руку и чуть подтолкнула в сторону. – Они не тронут нас, если мы их не спровоцируем…

– Плохи дела, саженец, они меня спровоцировали, – призналась Залия, провожая взглядом Лорана, оргхогов, пса и двух советников, которые боязливо подступили к королю после его приглашения.

Сложив руки на груди, Нерисса кивнула на удаляющуюся процессию.

– Что еще вы решили вчера на совете?

– Лоран тебе ничего не рассказал?

– Нет. Мы почти не говорим.

Залия звучно хмыкнула и покачала головой, но в этом не было ничего обидного. Жест чародейки показался Нериссе сочувствующим. Залия кинула короткий взгляд в спины уходящих и не спеша зашагала вглубь лагеря, остальные рыцари уже вернулись на свои посты.

– Совет, – презрительно фыркнула чародейка. – Хеши не было, Санти тоже, только я, Алира, Лоран и два его советника из старой свиты. Наши с Алирой голоса остались в меньшинстве, поэтому произошло то, что произошло. – Рассматривая снег под сапогами, Залия поправила на плече ремень ножен. – Лоран говорил, что примкнувших ко двору бестий нужно будет подготовить к битве, чтобы они научились работать сообща с Теневыми стражами… Ха! Забавно, участь наставника для нечисти выпала дружку Алиры. Вот Беван обрадуется новой должности!

Нерисса выругалась сквозь плотно сжатые зубы. Мало того, что Лоран, вопреки здравому смыслу, заключил союз с тьмой, так он еще собирался отправить Бевана обучать бестий. Это уже слишком. Развернувшись на месте, ведьма зашагала было к шатру совета, но вдруг ее за руку схватила Залия и рывком потянула назад. Они едва успели пропустить несущегося мимо во весь опор коня. Он тащил за собой небольшой деревянный ящик, чудом нигде не застрявший в пути и не удушивший скакуна толстой веревкой.

– Спятил?! – крикнула Нерисса всаднику, но, не обнаружив никого в седле, нахмурилась. – Что за дела…

– Это нехорошо, – процедила Залия.

Рядом зашептались Теневые стражи и стали подходить ближе к запыхавшемуся животному.

Нерисса восстановила равновесие и смахнула с лица ошметки снега, которые прилетели к ней из-под копыт коня. Чародейка тем временем подошла к нему и, поймав звенящую узду, потянула на себя, чтобы успокоить животное. Она наклонила морду коня ниже к себе и погладила его по носу, только тогда он угомонился, хоть и не прекратил бить задними ногами. У Нериссы общение с лошадьми не задалось с самого начала, поэтому она без лишней необходимости не приближалась к ним. Вот и теперь предпочла держаться на расстоянии, пока Залия обходила животину сбоку. Чародейка выхватила из набедренных ножен кинжал и обрезала веревку, за которую был привязан ящик, а после присела на корточки рядом с ним. Пара Теневых стражей взяли коня за узду с обеих сторон и отвели в сторону от остальных.

Просунув плоскую сторону кинжала в боковую щель деревянного ящика, Залия ударила ладонью по рукояти и вскрыла его. Раздался пронзительный скрип намокшего дерева. Убрав в сторону кинжал, чародейка поддела пальцами крышку, сняла ее и отложила в сторону, а после взглянула на содержимое… и отпрянула как от ядовитой змеи.

Прижав руку ко рту, Залия сморщилась, но Нерисса расслышала, как та грязно выругалась в свою ладонь. Такой реакции за чародейкой она не помнила, поэтому поспешила к подозрительному ящику. Приблизившись к нему, Нерисса осторожно заглянула внутрь и скривилась, чувствуя, как неприятно сжался желудок. Из ящика потянулся тошнотворный запах – его издавала отрубленная голова посланца, рядом с которой валялась королевская брошь Гринфордтов – грифон в лавровом венке. На лбу мертвеца набухло и посинело клеймо с профилем белого медведя. Символ королевской защиты, брошь в форме грифона, был грубо расколот напополам. Такая посылка от фрозов значила только одно – никакого соглашения не будет. Все посланцы пользуются королевским покровительством, и никто не смеет вредить им, тем более убивать, а отрубленная голова в ящике с клеймом на лбу, дерзкий жест со стороны берсерков – прямая угроза.

– Ящик могли привязать только на Великом Гринфордте. – Закрыв крышку ящика, Залия поднялась с земли. – Значит, фрозы уже на острове.

Нерисса сжала губы и покосилась на следы коня, тянущиеся из поля. Сначала бестии, потом северяне, а где же Ниорин? Посвященная не изменит себе и не откажется от мести, в этом Нерисса была абсолютно уверена. Но что означает такое долгое затишье? От Ниорин можно было ожидать любой пакости, но точно не того, что она примет поражение и затихнет насовсем. Вдобавок ко всему от Ренфрида все еще не было никаких вестей. Нериссе стало дурно от мысли, что он может быть уже мертв. Как после этого смотреть в глаза Бевану, ведь она уверяла его, что с молодым Теневым стражем ничего не случится?

– Нужно сообщить Лорану, – голос Залии вернул Нериссу в реальность.

– Да, – кивнула она. – У него нет времени обучать бестий.

После разговора с Залией Нерисса ушла в сектор переселенцев Клыка, где, как и во всем лагере, висела напряженная тишина. Она вошла в свою крошечную палатку и скинула с себя теплую мантию, перепроверила снаряжение, застежки и затянула ремни новой формы. Пустые ножны она заполнила новыми лезвиями, благо с оружием на Великом Гринфордте проблем не возникало. Закончив приготовления, Нерисса села на ковер и скрестила ноги. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, после чего вытянула перед собой руки, расположив ладони точно над двумя камнями, которые заранее прихватила с улицы. Но, как ни старалась сосредоточиться, все время проваливалась: в памяти то и дело вспыхивал бесчувственный взгляд Лорана и его спокойный голос, трещавший как воздух перед грозой. Эти воспоминания сбивали, не давая поймать настрой. Нерисса шумно вздохнула, выкрутила кисти и попыталась вымести из головы все посторонние мысли, которые никоим образом не касались ее магии, но это оказалось сложнее, чем она думала.

Совсем скоро ей будет жизненно необходима сила, неладное уже заподозрила Алира, значит, скоро все поймут Лоран и остальные. Нерисса вспомнила, как он надел ей на руку руническую змейку – один из двух старых артефактов, которые были найдены на Великом Гринфордте задолго до правления Кастора. Сейчас оба браслета исчезли безвозвратно, но память о змейке никогда не пропадет из головы Нериссы.

В тот раз, даже с заглушкой на колдовскую силу, она могла поднять в воздух крошечные камни, сейчас же, совершенно свободная ото всех оков, не могла проделать тот же трюк и с пылью. Нерисса пробовала снова и снова, один раз взяла камень в руки, поднесла к лицу и начала спорить с ним. Когда она поняла, что со стороны это выглядит как безумие, вернула булыжник на место и снова вытянула руки. Сколько так просидела, она точно не знала. Закончился день, и наступила глубокая ночь.

За стенами шатра кипела жизнь, звенело железо, порыкивали бесовские псы, которых запрягли в повозки как тягловую силу.

Из-за мыслей вперемешку с тревогами Нерисса так и не смогла уснуть. Новый день она встретила, совершенно не отдохнув.

Еще только забрезжил рассвет, а Нерисса снова уселась на ковер, пододвинула к себе булыжники и вытянула над ними ладони, пробуя в очередной раз воззвать к силе. Так она безрезультатно скоротала примерно час, как вдруг хлопнул брезент на входной группе занавесей ее шатра.

– Нерисса! – громко воскликнул Бардос, застав ее врасплох.

Ведьма тут же схватила с пола камень и швырнула его не глядя вперед. Библиотекарь вовремя плюхнулся на землю, и булыжник пролетел мимо него сквозь занавесь на улицу.

– Котлы и метелки, чуть без глаза меня не оставила! – простонал Бардос.

– Нечего так врываться ко мне! – взвинченная до предела, Нерисса не осталась в долгу и огрызнулась в ответ, но все-таки подбежала к библиотекарю и аккуратно подняла его с земли, поправив на носу юноши линзы. – Что случилось, почему ты здесь?

Бардос шмыгнул раскрасневшимся из-за холода носом и кивнул на стул. Бесы… Нерисса догадалась, что разговор будет не из приятных. Вместе с библиотекарем они подошли к стульям и сели за крошечный столик, Нерисса зажгла свечу, а Бардос выложил на столешницу несколько книг, судя по всему, парочка из которых была совсем недавно в мешке Иво.

– Вчера, пока вы были на переговорах… котлы и метелки, это даже звучит дико… В общем, пока вы договаривались с бестиями, Алира мне рассказала о твоем… недуге, – замялся он. – Прости, конечно, но ситуация, мягко говоря, странная. – Бардос поправил линзы на носу, а после раскрыл один из принесенных томиков. – Я покопался в имеющихся записях, посидел немного в полной тишине, напрягая память…вот были бы целы мои книги из Негласной библиотеки… – почти простонал он.

– Бардос, – поторопила его Нерисса, уже уставшая слышать от него одни и те же стенания по пропавшему архиву в северной башне.

Если сейчас Бардос так ворвался к ней, значит, он нашел ответ, и лучше не позволять ему уходить в глубокие размышления.

– Котлы и метелки, ладно, – сдался библиотекарь. – Начну по порядку. Во-первых, я решил сопоставить отсутствие твоей силы с посторонними факторами, как, например, наличие рунической змейки на тебе. К сожалению, эти редкие предметы пропали безвозвратно из-за Лорана, но я нашел в книге кое-что интересное про них, вот, погляди. – Он подтолкнул к Нериссе книгу, но не дал спокойно прочитать текст, а тут же начал его цитировать: – Тут говорится, что у духов-защитников в Денном Миире были исполнители их воли, одаренные, посланные сюда для защиты людей, но бесы-пересмешники не остались в долгу и создали специальные оковы, которые были способны лишать сил посланцев духов-защитников. Наши пропавшие змейки – это, скорее всего, те самые «подарки» от бесов, поэтому-то они и заглушали твою силу.

– Это, конечно, интересно, но звучит так, будто ты хочешь сказать, что я одаренная самими духами-защитниками, – с сомнением заметила Нерисса.

– Так и есть. Ты ведьма и твой долг – защищать людей от бесов-пересмешников и их порождений.

Нерисса невесело хмыкнула:

– Выходит, люди столько лет убивали тех, кто был послан их защищать… – Она уставилась в столешницу. – А с чего ты взял, что я посланец духов-защитников? – Нахмурив брови, Нерисса снова взглянула на библиотекаря.

– Вот с чего. – Бардос ткнул в другую книгу и заворчал: – Как я сожалею, что эти тексты не попали ко мне раньше! Они столько лет хранились в запертом архиве Клыка, а мы как слепые котята ползали по ровной поверхности… Сколько бы вещей удалось избежать и прояснить, узнай я это не так поздно. Но теперь уже ничего не поделать, котлы и метелки. – Бардос тряхнул головой. – Вот, смотри: до сотворения колыбели, когда было противостояние людей и бестий, духи создали ведьм для защиты простых смертных. Ты – ведьма. Поэтому все сходится.

Нерисса перестала его слышать, утопая в тексте. Открывшееся повергало в шок. Если подобная книга была у Ниорин, то это заметно усложнит всем жизнь. Но прочитав страницу от и до, Нерисса не получила ответ на главный вопрос – почему пропала ее сила?

– С какой целью ты начал разговор со змеек? – Нерисса пододвинула книгу обратно библиотекарю.

– О! – спохватился тот. – Согласно тексту, даже змейки полностью не лишают силы, они лишь глушат ее. Стоит снять браслет – сила снова пробуждается. Выходит, на тебя повлиял другой фактор.

– Я заметила, – невесело фыркнула Нерисса и, опустив руки на стол, уперлась в столешницу лбом. – Так, значит, ты не нашел ответ?

Бардос странно хмыкнул и замолчал, после чего зашелестел страницами.

– Вынужден согласиться с твоей наставницей, – протянул он. – Мощный энергетический выброс поспособствовал сильному истощению твоего магического фона, поэтому ты не можешь колдовать.

Подняв голову со стола, Нерисса прищурилась.

– И ты туда же? – простонала она. – Тогда почему после стольких дней магия не возвращается, даже по чуть-чуть?

– Значит, ты еще недостаточно восстановилась.

– Ты что-то недоговариваешь, Бардос. – Нерисса пытливо заглянула библиотекарю в глаза и выпрямилась, скрестив руки на груди. – Что-то еще нашел в этом томике, да?

Библиотекарь ссутулился и забегал глазами. Наконец он сдался и затряс головой.

– Кажется, я знаю, что случилось с Лораном, и это же может объяснить исчезновение твоей магии, – прошептал Бардос и молча пододвинул к Нериссе книгу нужным разворотом.

Он постучал по центральному абзацу пальцем и качнул подбородком.

Нериссу насторожило, что он ведет себя так странно. Опустив глаза, она принялась читать про устройство Миира, уровни вселенной и их создателей, позже покровителей людей и бестий – духов и бесов. Она прочитала абзац, другой… И от лица отхлынула кровь, стало будто бы холоднее. Перед глазами менялись друг с другом слова: то речь шла про мир, то про раскол, о предводителе и одержимости. Оторвавшись от крючковатых сносок на краю листа, Нерисса уставилась на Бардоса округлившимися глазами, ставшими больше грох.

– Что значит «сосуд для беса»? – ее голос осип. Если то, что упомянуто кривым почерком на сносках в книге, правда, то дела их совсем плохи. – Ты хочешь сказать, что Лоран одержим, что он оболочка, в которой поселился бес-пересмешник?

Бардос неуверенно замялся, но все-таки качнул головой.

– Помнишь, когда Галин пыталась поддерживать его? Он ведь тогда действительно умер, Нерисса, я уверен. Даже сила твоей наставницы не смогла удержать его в Денном Миире, но он вдруг вернулся, когда окончательно пало проклятие Одханы. Я думаю, что этот момент был ключевым фактором, который повлиял на многие дальнейшие изменения – истощил тебя, открыл колыбель с бестиями и создал раскол между Миирами, позволив бесу-пересмешнику просочиться сюда. Вот и объяснение – действительно Переломный день. По факту бес – это бесплотное существо, которое не может существовать самостоятельно, в Денном Миире ему обязательно нужен сосуд, вот он и нашел подходящий – Лорана. Бес как инфекция поражает его организм и берет под свой контроль, вот почему у него меняется цвет глаз, появляются эти разводы на веках… и вот объяснение его способности контролировать бестий. Вспомни, – Бардос ткнул в книгу, – духи – покровители людей, а бесы…

– Покровители бестий, – поняла Нерисса и почувствовала, что нестройная картина обретает четкие очертания. – Поэтому твари его испугались. Они почувствовали в нем своего покровителя?

– Боюсь, что да. Другого объяснения у меня нет.

Нерисса закрыла книгу и подтолкнула ее Бардосу, задумчиво подперев подбородок рукой. Пытаясь найти один ответ, библиотекарь нашел нечто большее. Ситуация на Великом Гринфордте усложнялась с каждым днем, и Нерисса подумала, что остров этот и правда проклят и просто не способен существовать в гармонии и покое.

– Как вытеснить беса из Лорана? – после долгого молчания спросила Нерисса и уставилась на Бардоса. – Должен быть способ вернуть его обратно в Нижний Миир.

– Но тогда и Лоран умрет, – возразил Бардос. – На самом деле я не знаю, возможно ли вообще освободить сосуд от влияния беса. Пока не разобрался с этим, – признался он и почесал затылок.

– А что делать с моей силой?

– Этого я тоже не знаю. Мой совет – ждать и продолжать тренироваться, – неуверенно промямлил Бардос.

– Опять недоговариваешь, – поддела его Нерисса.

– Котлы и метелки! – Бардос всплеснул рукой. – Хочешь знать, что я думаю на самом деле? – почти рявкнул он. – Хорошо! Я думаю, что на тебя действительно повлиял колоссальный внешний фактор, и, чтобы запустить его последствия в обратную сторону, нужен контрответ подобного рода.

– Ты хочешь сказать, что необходима очередная встряска схожего энергетического уровня?

– Именно так.

– Я ведь не вынесу еще раз подобной нагрузки, – пробормотала Нерисса, но все же задумалась, что могло бы сравниться по силе с проклятием Одханы.

От предположений кровь леденела в жилах.

– На нас навалилось слишком много, – серьезно проговорил Бардос бесцветным тоном. – Все началось с того похода на Клык, и я сомневаюсь, что это когда-то прекратится…

Вытянув руку, Нерисса постучала пальцем по книге.

– Об этом еще кто-то знает? – прервала она стенания библиотекаря. Сейчас было не лучшее время для философских размышлений.

– Пока нет. Как только мои теории сложились в более-менее приемлемое объяснение, я сразу пошел к тебе, даже Алире ничего не сказал.

– Хорошо. Не говори пока что никому, тем более Алире, не хочу ее пугать.

– Но она будет спрашивать про твою силу.

– Про это можешь рассказать, но про сосуд и беса не нужно.

– Прости, но я ее боюсь больше, чем тебя, поэтому если она узнает, что мы ей об этом не говорили специально, я все свалю на тебя, – предупредил Бардос и поднялся с места, прихватив томик. Библиотекарь зашаркал к выходу и помедлил, повернувшись к ней вполоборота. – Пришло донесение от отрядов Хеши…

Нерисса сразу натянулась, как тетива лука, и выпрямилась. Она вскочила с места и подлетела к библиотекарю:

– Что там было?

– Фрозы уже продвинулись вглубь Великого Гринфордта. Они скоро ударят. – С этими словами Бардос вышел из палатки, оставив Нериссу одну.

Она почувствовала себя словно в клетке, пространства в собственном шатре было недостаточно, от накатывающего волнения не хватало воздуха. Сначала решение Лорана, затем информация Бардоса, теперь сообщение Хеши… Нерисса подхватила с матраса свою утепленную мантию, задула свечу на столике и стремилась на улицу, не в силах больше оставаться на месте.

В лагере царила предсказуемая суета. О скорой битве кричало все: очищенные от простых людей улочки, выставленные тут и там телеги с запасным оружием, поднятые на башнях флаги и трубы для сигналов, лица людей, мундиры на лошадях… Пока Нерисса сидела и тщетно спорила с камнями, лагерь встал на уши. Такой массивной подготовки еще не бывало прежде. Среди Теневых стражей то и дело попадались оргхоги и бесовские псы, рыщущие между шатрами. Огры катили по земле толстые бочки с горючими маслами, тролли тянули канаты и поддоны с камнями для катапульт. Было дико видеть тварей среди друзей и братьев по оружию. Нерисса покачала головой и ускорила шаг, стараясь лишний раз не встречаться взглядами с бестиями. За рекордное время все перевернулось с ног на голову!

Обойдя широкий шатер, который отвели для магов стихий, Нерисса нашла за ним Галин. Придерживая в руках свою записную книгу, она рассказывала Иво, в каких пропорциях правильно смешивать ингредиенты для изготовления лечебной мази. Нерисса подошла к наставнице, в который раз подмечая, что Старейшина совсем ссохлась после гибели Сайруса, а теперь на нее повлияло еще и бегство с родного Клыка. Все это сказалось не самым лучшим образом на Галин.

– У нас хватит запасов для битвы? – спросила Нерисса, становясь рядом со Старейшиной.

– Молодец, Иво, а теперь отнеси мешок с бочонками в лазарет, – не поворачиваясь к ней, проговорила наставница мальчику, и когда тот ушел, нагруженный бочонками мази, Галин посмотрела на Нериссу.

В уголках глаз Старейшины пролегли лучики-морщинки, ее волосы, выбивающиеся из-под натянутой на голову мантии, вились серыми паутинками. Раньше такой седины у Галин не было.

– Запасов достаточно.

Она обнадеживающе кивнула Нериссе и с любопытством осмотрела ее новые доспехи, состоящие в основном из плотных тканей и железных накладок, прошитых между слоями. Нерисса напоминала ящерицу, всю в кожаных швах и чешуйках, – такой одежды маги еще не видели.

– Галин, я не хочу, чтобы в этот раз ведьмы рисковали и вступали в битву, – сказала Нерисса. – Это звучит как безумие, учитывая, что Лоран так долго звал вас примкнуть к его лагерю… Но теперь у него есть армия, и я не хочу подставлять оставшихся магов под удар.

– Это решать не тебе, – строго ответила Галин. – Знаешь…

Наставница сложила руки замком и пошла вдоль колеи, по которой катили телеги, груженные алебардами, щитами и колчанами со стрелами. Нериссе оставалось только догнать Старейшину и пойти рядом с ней.

– Я начинаю понимать мотивы Одханы, – призналась Галин и предупреждающе цокнула языком, когда Нерисса раскрыла рот и попыталась поспорить. – Она ведь правда хотела, чтобы обычные люди приняли магов как равных себе. Матерь хотела, чтобы все мы жили в гармонии, но в тот раз ничего не получилось. И сейчас у нашего ковена есть шанс заявить о себе и доказать, что вот они мы, не враги или чудища, а друзья и соратники. Если мы сейчас не поддержим Лорана, другого такого шанса не будет. Мне даже отчасти жаль, что я не пришла к этой мысли раньше. – Старейшина прекратила изучать стоптанный снег под ногами и окинула оценивающим взглядом свое окружение.

Нерисса вслед за ней осмотрела лагерь Лорана, подмечая, что уровень нового замка заметно поднялся за минувшие дни, появились внутренние стены и остовы бойниц по периметру. Стоило Галин и Иво взяться за работу, дело пошло в гору. Их содействие помогло Нериссе удачно уйти от ответственности, списав все на трудоемкую работу, которую невозможно было выполнить в одиночку.

– Когда придут фрозы, будет уже поздно отступать, – в последний раз напомнила Нерисса и покосилась на Галин. – Ты тоже будешь участвовать?

– Знаешь, в тот раз, когда вы сцепились с Сайрусом, – глухо проговорила наставница, уходя в воспоминания, – мне было трудно сделать выбор. Но теперь я понимаю, что поступила тогда правильно. Я поддержала тебя, Нерисса, и это было верное решение. Именно ты, потомок Одханы, дала мне понять, чего на самом деле хотела добиться Мать – свободы для магов. Нам правда нужно дать ковену шанс жить как людям, и да, я снова поддержу тебя, дитя, и буду участвовать в этой битве. Я поведу ковен за собой и поддержу короля. Гилмор бы это одобрил.

Никогда еще Галин не была с ней так откровенна. Сдерживаемые рамками порядков, Старейшины относились к своим воспитанникам сурово и отстраненно, чтобы у детей не возникло к ним сильной привязанности, и теперь слышать подобные слова поддержки от наставницы было непривычно. Галин говорила с Нериссой как мама, которую она едва помнила, и от этого что-то в груди защемило.

– Не беспокойся за меня, – улыбнулась ей Галин, очевидно, заметив на лице Нериссы отражение тревоги. – Лучше помоги королю отстоять остров, чтобы после всего этого ужаса наш ковен мог жить спокойно, как часть этого Миира, а не изгой.

– Спокойно в этом Миире живут разве что сказки, – равнодушно ответила Нерисса, чувствуя, что горло сжимается, и не в силах исторгнуть чуть больше слов.

Она оставила Старейшину готовить магов к предстоящему сражению и попыталась отвлечься физической работой, надеясь, что так сможет спастись от участи лишиться рассудка из-за постоянного беспокойства. Нерисса побывала в военной части лагеря и выслушала доклад Бевана о грядущей битве, затем помогла Бардосу отнести все его вещи из лазарета в убежище, чтобы он мог продолжать работать там, когда все начнется. Обнаружив Алиру, она помогла ей с распределением стрел по колчанам для лучников.

– Не касайся наконечников… – посоветовала ей Алира, когда они нагружали тележку колчанами, чтобы развезти их по определенным точкам в лагере, такое решение позволит лучникам всегда иметь возможность пополнить запасы.

– Что, новые?

– Нет, отравленные…

Нерисса закинула очередной колчан на дно телеги и отряхнула ладони, нахмурив брови.

– В чем их вымазали?

– Ты была еще без сознания, когда мы узнали кое-что о гоблинах, – начала Алира. – Бардос сказал Лорану, что костные останки бестий при разложении выделяют опасный яд. – Советница уложила в телегу последний колчан и, обойдя повозку, взяла мохнатого пони под узду. Она повела животное за собой и обернулась к Нериссе. – Лоран посчитал это удачным для скорой битвы, поэтому приказал Бардосу сделать костный порошок из сдохших тварей и разбавить его маслами, чтобы усилить действие яда. В нем и вымазали наконечники стрел… – Алира потрепала пони по косматой гриве, которая падала животному на глаза. – Это жестоко, даже для Лорана. Он бы так не поступил. Последней каплей стала отрубленная голова посланца, вот он и взбесился.

Нериссе показалось, что Алира пыталась убедить в этом себя, а не ее.

Когда они распределили запасы по специальным позициям, Нерисса проводила Алиру в шатер совета и ушла, радуясь, что Бардос ничего не успел ей рассказать о ее силах и сосуде для беса.

В лагере на протяжении всего вечера шла бешеная подготовка и царило ощутимое напряжение. Несмотря на то, что Лоран и бестии стали союзниками, а один из оргхогов вошел в состав совета Великого Гринфордта, Теневые стражи все равно относились к тварям холодно и с явным отвращением. Порождения Нижнего Миира, в свою очередь, демонстрировали те же эмоции по отношению к людям. Нерисса с трудом представляла, как будет проходить битва, учитывая, что внутри их армии тлеет явный конфликт.

Глубоко погрузившись в мысли, она обошла шатер совета, и тот остался у нее за спиной, когда она вышла прямиком к королевскому павильону. Нерисса остановилась напротив входной группы брезентовых полотен – желание войти внутрь показалось ей единственно верным решением спастись от давящего дурмана тревог. На ветру хлопало полотно штандарта с изображением грифона в лавровом венке. Прислушиваясь к монотонному звуку, Нерисса вытянула руку, но ее ладонь так и замерла в крошечном расстоянии от ткани. В памяти вспыхнули слова Алиры: «Я не узнаю его».

Нерисса так и стояла с вытянутой рукой, вспоминая, каким чужим выглядело лицо Лорана, когда он говорил с оргхогом. Неужели его тело правда могло стать сосудом для беса? Нерисса почувствовала холод в груди. Интересно, если бы Галин не поддерживала его жизнь по ее просьбе, то смог бы тогда бес-пересмешник выбрать ослабевшее тело Лорана в качестве сосуда? Если бы Старейшина отказалась помочь, то все могло сложиться иначе. Но Нерисса вдруг поняла, что ей просто не хотелось, чтобы Лоран умер, и она продолжила бы настаивать, не оставляя Галин иного выбора. Но не эгоистично ли это было? Правильно ли?

Ладонь сжалась в кулак. Нерисса опустила руку, затем отступила на шаг, а после повернулась спиной к королевскому шатру. Мешая ногами снег, она ушла, стараясь отогнать плохие мысли.

Наступила ночь, но лагерь продолжал усиленно готовиться к сражению. Когда на небе вспыхнули звезды, вернулся отряд Хеши и принес сообщение, что войска северян будут здесь уже завтра к полудню. Услышав это от Бевана, Нерисса почувствовала, как ее внутренности стянулись узлом. Она вернулась в свою палатку и легла под одеяла прямо в форме, боясь, что фрозы могут оказаться коварнее и не станут ждать утра.

Как Нерисса ни старалась, уснуть не получилось, и в оставшееся до рассвета время она пролежала в гнетущем напряжении. Если ночи и дальше будут бессонными, это может отразиться на здоровье. Нерисса закусила губу и перевернулась на бок, размышляя о том, что ее здоровью, пожалуй, уже ничего не сделает хуже, без сил она ничто.

К утру пошел снег. Из-за постоянного ожидания и бессонницы у Нериссы заболела голова, с этой болью она и вышла на улицу под слабый свет зимнего солнца. К этому времени лагерь был полностью готов встречать врага. На колейных улочках между шатрами не было людей, а Теневые стражи рассредоточились по периметру и условленным позициям. Когда Нерисса нашла отряд магов и заняла свое место среди них, время приблизилось к полудню. Все участники предстоящей битвы в напряжении стояли так еще какое-то время, и его оказалось достаточно, чтобы успеть замерзнуть. Наконец над лагерем понесся нарастающий гул труб.

– Не думала, что скажу это, саженец, – пихнув ее плечом, зашептала Залия, – но постарайся сегодня не сдохнуть.

Нерисса покосилась на чародейку и почувствовала искренность в ее словах. То, как демонстративно расслабленно держалась Залия, выдавало ее настоящий страх. Окинув взглядом стоящих вокруг людей, Нерисса тяжело вздохнула. Удивительно, как каждый пытался замаскировать внутренний ужас внешним покоем и как горько становилось от мысли, что эти тщетные попытки были заметны. Боялись все. Нерисса еще не отошла от ночных кошмаров и судорог после событий Переломного дня, и вот их всех ждало новое столкновение, которое по масштабам и количеству смертей могло стать гораздо хуже предыдущего.

– Никогда бы не подумала, что ты будешь за меня переживать, – ответила она наконец чародейке.

– Просто подумала, что больше не найду подобной стервы, соответствующей моему уровню. С кем мне тогда общаться?

– Так я твоего уровня?

– Почти дотянула до планки, саженец, – фыркнула Залия.

Нерисса попыталась выдавить из себя улыбку, но мышцы лица одеревенели. Она легонько поддела Залию плечом и кивнула.

– Ты тоже береги себя.

– В иной Миир пока не собираюсь, в этом еще недостаточно наделала дел. Глупо уходить, не оставив о себе памяти, верно?

Ветер начал доносить до них отдаленные звуки выкриков и гул, Нериссе казалось, что дрожит земля. Будь у нее хоть немного силы, от нарастающего давления на почву, скорее всего, голова разболелась бы еще сильнее. Нерисса сжала и разжала кулаки, покосившись на рукоять меча – единственного оружия, что могло спасти сегодня ей жизнь.

Как назло, снегопад усилился – повалили крупные пушистые хлопья, из-за чего видимость свелась к минимуму. Ожидание затягивалось, ноги задубели от холода, кожа покраснела на ветру. Казалось, что таким образом фрозы проверяют грифонов на прочность, и если остальные еще держались, Нерисса уже не могла унять дрожь. Жизнь в гротах и пещерах Клыка сделала ее теплолюбивой.

Вдруг в воздухе что-то просвистело, затем звук повторился, но уже вдалеке. Все вокруг встревоженно зашептались и начали вертеть головами, пытаясь понять, что происходит. Ответ вскоре пришел сам собой – в небе начали мелькать белые птицы, едва различимые на фоне пасмурного неба и обильного снегопада. Одна из пернатых спикировала, протяжно вскрикнув. Прищурившись, Нерисса узнала северную сову, в мохнатой лапе которой что-то болталось.

– Кёлтефорские птицы! У них в лапах пороховые снаряды! – выкрикнул кто-то рядом.

Красивые совы начали выпускать из лап шарообразные предметы и разлетаться в разные стороны.

Тяжелые снаряды быстро приближались к земле. Именно в этот момент Нерисса заметила, что время начало замедляться. Откуда-то закричала Галин, привлекая внимание мага воздуха, и скоро над Теневыми стражами пронесся мощный поток, отбросивший шары вдаль, но многие снаряды при резком контакте со стихией взорвались в полете и осыпали людей горящими каплями и железной стружкой, которую набили внутрь. Рыцари подняли щиты, не двигаясь с места, и это помогло им укрыться от огненного дождя – и тут с западной стороны показались первые берсерки.

Поднимая над головой обе руки с зажатыми в них топорами, мужчины и женщины с неистовым криком бежали на оборонительный ряд Теневых стражей и грозов, народа с восточного острова. Отряды Лорана выставили пики, готовые встретить натиск, и замаршировали навстречу атакующим. Громко заскрипели луки, лучники на позициях ждали сигнала открыть огонь, а боковые фланги – команды, чтобы ударить по врагу с двух сторон.

Нерисса выхватила из ножен меч, чувствуя, как холод уступает место жару.

– Это отвлекающий маневр. – Рядом оказался Беван, крепко стиснувший двуручный меч.

Вид заживших и побелевших шрамов от ожогов на его коже напоминал тигриные полосы, придавая Рафтмуру угрожающий вид. Нерисса стиснула челюсти и кивнула ему.

Берсерки в считанные мгновения преодолели расстояние до оборонительного ряда Теневых стражей и, как неудержимый град, бросились на выставленные щиты и копья. Воздух содрогнулся от поднявшегося крика и лязга металла, ветер донес запах железа. Кровь.

Пока западный фланг оттеснял поток атакующих, с севера выступили основные войска захватчиков и понеслись лавиной на лагерь. У Нериссы заледенела кровь от вида бесчисленной армии фрозов, во главе которой на огромном белом фраге ехал крупный мужчина со светлой, как топленое молоко, бородой. Рядом с ним щерились и рычали крупные звери, при беге выкорчевывавшие из-под лап комья снега и земли. Фраги были облачены в сверкающие доспехи с фигурными оттисками, которые отражали свет серого солнца. Нерисса окинула взглядом лагерь Великого Гринфордта и готова была поклясться, что услышала скулеж, который, скорее всего, принадлежал ей самой… Если план Лорана провалится и бестии не придут, им не выстоять против северян. В одночасье поднявшийся вокруг шум стал невыносим, а в воздухе повисла пелена кровавой пыли.

Атакующий отряд фрозов верхом на белых фрагах миновал широкое поле и подступил почти вплотную к лагерю. Понимая, что это глупо, Нерисса все же взмолилась духам-защитникам, надеясь, что Великий Гринфордт выстоит в этот день. Она начала обратный отсчет…

Десять.

Совсем рядом завопил Теневой страж, которого рассекло напополам дугообразным замахом. Нерисса среагировала на громкий звук и вовремя развернулась на месте, делая круговой выпад мечом. Ее лезвие тут же скрестилось с тяжелой секирой берсерка, пуская по телу знакомую дрожь от напряжения.

Семь.

Оскалившись, мужчина навалился вперед всем телом, оттесняя Нериссу на шаг. Она была ниже его на полголовы и легче. Врывшись пятками в землю, Нерисса попыталась оттеснить врага, но под его давлением все равно заскользила назад.

Пять.

Берсерк резко отпрянул и замахнулся секирой. Он разинул рот и завопил, направив лезвие прямо на голову Нериссы.

Три.

Переместив вес, Нерисса крепко стиснула рукоять меча и с громким криком выставила его над собой, перпендикулярно встретив оружие врага. Клинки скрестились со звонким лязгом. От возникшего звука заложило уши, титановый сплав высек яркие искры.

Один.

Скрежет железа и крики заглушили дикие вопли, рычание, вой и лай. Ни Нерисса, ни берсерк не потеряли бдительности, продолжая стоять на позициях. От давления скрещенного оружия начали трястись руки. Нерисса поняла, что в силе она уступает, поэтому пошла на хитрость и, резко выпустив меч, нырнула вниз и в сторону. В момент падения она выхватила из ножен на боку кинжал и по касательной прошлась вдоль открывшейся бреши на подмышке мужчины. Из разреза обильно потекла кровь, а секира выпала из машинально дрогнувших пальцев. Нерисса знала, что если не промахнулась, то нанесла смертельный удар по артерии. Наконец берсерк упал в снег, и тот начал окрашиваться красно-черным.

Быстро подобрав меч, Нерисса бросилась к линии западного фланга, при этом успев поглядеть и на север. Ей на глаза попалась фигура Лорана, скачущего верхом на Тайфуне. Вокруг кишело безумие, а в поле, вырыв норы прямо на подступах к лагерю, показались бестии, массой черных бесформенных тел вставшие на пути атакующего отряда северян. Белые медведи вступили в грызню с бесовскими псами и ограми, гоблины метались между берсерками и всадниками, препятствуя продвижению. Над головой снова запищали Кёлтефорские совы, но на этот раз маг воздуха опередил птиц и направил поток прямо на них, отшвыривая пернатых обратно.

Нерисса достигла оборонительной полосы, когда от той почти ничего не осталось. Видя это, к ослабевшему флангу понеслись бесовские псы с оргхогами на спинах. Неистовство и удовлетворение на их лицах выдавали горящие глаза и клыки, окрасившиеся в красный цвет от крови. Отскочив в сторону, Нерисса пропустила мимо себя с полдюжины псов и всадников, которые охотно набросились на берсерков, разнося черепа точными ударами каменных дубин. Оголодавшие, бесовские псы начинали грызть еще живых людей, завывая, когда те разражались криком от нестерпимой боли. Оргхоги наслаждались происходящим, разрывая любую слабую жертву в клочья. Берсерки не уступали им в силе, поэтому с каждым мгновением битва становилась грязнее. Нерисса почувствовала, что к горлу подбирается желчь от увиденного. Она и оставшиеся Теневые стражи по приказу капитана оставили западные подступы бестиям, уходя в глубь лагеря, куда успели просочиться берсерки-одиночки.

Орудуя на бегу мечом, Нерисса потеряла счет своим ранам, полученным в мельтешении людей и клинков. Ее кожа горела то ли от жара, то ли от царапин и ссадин. Вдруг откуда-то из глубины лагеря раздался грохот и поднялось облако дыма, на фоне неба показались первые языки пламени, вынуждая Нериссу и всех остальных остановиться.

Огонь… В голову сразу же закрались нехорошие мысли о Посвященной. Нерисса почувствовала, будто в нее ударила молния: именно там, где полыхал огонь, стоял шатер магов стихий! Недолго думая, она со всех ног бросилась – через людей и бестий – к пожару.

Нерисса неслась так, что из-за скорости воздух стал еще холоднее и почти резал щеки до крови. Что, если в момент возгорания кто-то еще был в секции магов? Она бежала по изрытой колеей дороге, стараясь не отвлекаться на идущие тут и там битвы. Ей встречались берсерки, Теневые стражи и бестии. Обогнув очередную палатку, Нерисса оказалась прямо напротив покрытого кровью северянина. С чавкающим звуком выдернув секиру из черепа бесовского пса, мужчина повернулся к ней и потерял всякий интерес к мертвому зверю. Завопив, берсерк бросился на Нериссу.

Уйти от удара было некуда, со всех сторон громоздились шатры, поэтому Нерисса пригнулась и юркнула вбок, как змея в заросли высокой травы. Но воин предвидел это – перехватив секиру, он рукоятью подсек ее под ноги. Нерисса споткнулась и упала лицом в окровавленный снег, чудом успев увернуться от острия лезвия, которое врезалось в промерзшую почву там, где мгновение назад была ее голова. Торопливо перебирая руками и ногами, она отползла в сторону и вскочила с земли, но берсерк разъяренным медведем накинулся на нее. И тут за его спиной загудел крупный огр. Сжав кулак, он обрушил его резко вниз, придавливая берсерка к земле. Выронив секиру, тот закричал, и скоро его голос превратился в оглушительный вопль, который оборвался только тогда, когда череп берсерка треснул под кулаком огра, разбрызгивая в разные стороны ошметки мозгов и крови. Тело мужчины содрогнулось в последней конвульсии. Увидев это, Нерисса сложилась пополам, и ее стошнило. С подобной расправой она еще не сталкивалась, а может быть, организм просто устал копить насмотренный кошмар и решил дать знать об этом именно сейчас.

Скоро от судорожных спазмов начал болеть живот. Нерисса глубоко вдохнула и, зачерпнув чистого снега, прижала его к лицу – это помогло немного остыть. Она выхватила из ножен второй меч и пошла на запах дыма, заметив рядом с горящим шатром Галин и ведьму воды.

Под руководством Старейшины на горящий шатер начала подниматься вода, образовавшаяся вокруг из растаявшего снега.

– Галин, это Посвященная?! – рявкнула Нерисса, осмотревшись вокруг.

– Нет, пороховой шар упал на шатер! – перекрикивая посторонние шумы, ответила Галин.

Слава духам, это была не Ниорин…

Скоро огонь, пофыркивая, начал гаснуть, напоминая о себе пахучими струйками дыма. Даже на расстоянии в тридцать шагов от шатра Нерисса ясно чувствовала горький запах.

– Все целы? – Она заторопилась к Галин.

– Наши – да, – ответила ей наставница, когда позади нее появилась высокая тень.

Сердце в груди Нериссы пропустило удар, а время, и без того, казалось, тянущееся вечность, стало напоминать тягучую смолу. У нее не было силы земли, она стояла слишком далеко от Старейшины, а ведьме воды ни за что не успеть перенаправить стихию… Галин ничего не замечала у себя за спиной. Пытаясь предупредить наставницу, Нерисса сорвалась на бег и закричала во все горло:

– Галин, берегись!

Благоволение духов-защитников вырвали бесы-пересмешники. Раздался стремительный свист, за которым последовал отвратительный хруст. Галин вздрогнула, когда стоящий за ней берсерк вогнал в нее секиру, а затем рывком выдрал из ее спины. Старейшина повалилась лицом в растаявший снег. Все произошло слишком быстро! Ведьма воды, бросив шатер дотлевать, взмахнула рукой и поманила жидкость. Она взяла на себя берсерка, но было слишком поздно, Галин это уже не поможет.

Нерисса добежала до обгоревшего шатра и, пав на колени, докатилась по скользкой земле до наставницы.

– Духи, нет, нет, нет! – Она сорвалась на крик.

Ведьма потянулась к Галин, стараясь не смотреть на торчащие из ее плоти куски позвоночника и ребер.

Бирюзовая мантия Галин стала багровой и липкой, из ужасной раны тянулся едва видимый пар. Нерисса аккуратно подхватила наставницу за плечи и повернула к себе, но голова Старейшины безвольно мотнулась в другую сторону, глаза слепо смотрели в никуда. Нериссу начало трясти, она не заметила, как стала кричать что есть силы, тщетно пытаясь дозваться Галин. Она потрясла ее сперва ласково, а потом неистово.

– Пожалуйста, духи, нет! Нет!

Но наставница никак не реагировала, как бы сильно ни молила Нерисса. Она подтянула худенькую Галин к себе и прижала к груди, уткнувшись в поседевшую макушку Старейшины.

– Галин, пожалуйста, не уходи! – В глазах начало щипать, но у Нериссы давно высохли все слезы; из-за крика начало саднить горло.

Такой беспомощной и никчемной она себя еще не чувствовала. Ей удалось спасти Миир от проклятия, но она не смогла уберечь наставницу от обычного человека! Не успела добежать, не сумела воспользоваться силой, она ничего не смогла сделать. Все, кого любила Нерисса, оставляли ее один за другим: родители, Ниорин, Сайрус, Нова, Гилмор, Юрай, Галин… У нее никого не оставалось.

От горечи начало сводить горло и стало трудно дышать. От крови Галин вся Нерисса стала блестеть. Ее трясло от страха, досады, от контраста температур, когда чужая горячая кровь на ее ладонях начала казаться обжигающей на морозе.

В чувство ее привел громкий вскрик. Нерисса вздрогнула и, подняв глаза, встретилась взглядом с упавшей на землю ведьмой воды. Из перерубленного горла молодой женщины стреляла кровь, растапливавшая снег, а берсерк, отряхнув алые капли с секиры, двинулся на Нериссу.

Отпустив Галин, она вскочила на ноги и прихватила с земли свой меч. Ее переполняла злость, такая яркая и обжигающая. Нерисса не могла взять себя в руки, она дышала желанием отомстить, хоть Галин на протяжении многих лет говорила ей, что необходим покой. Но у Нериссы больше не было силы земли, не было тех, кто мог ее контролировать. Да и наставница на последнем совете утратила свой покой. Не все советы бывают полезными, особенно в такое время. Нерисса не испытала ни капли сожаления, когда стиснула обеими руками рукоять меча и рванула вперед, скрещивая оружие с берсерком.

Она высекла сноп искр, прогоняя титановый сплав по титану, а после отскочила назад и ударила по наклонной, перерубая древко секиры. Оружие в руках мужчины потеряло баланс и выпало из его ладоней, но он, что-то рявкнув Нериссе на северном диалекте, сжал кулаки и поразительно быстро для своей комплекции вильнул вбок. Предвидя удар, Нерисса сгруппировалась и ушла в сторону, но попала в ловушку; быстро выпрямившись, берсерк дернулся вперед и ударил сапогом по ее ногам, опрокидывая ведьму на снег. Нерисса упала на холодную поверхность и ударилась затылком о промерзшую землю. Не успевая встать, она оттолкнулась ногами и хотела отползти, но берсерк схватил ее за щиколотки и дернул на себя.

Затылок и шею до крови поцарапали кристаллы льда, а боль начала вытеснять гнев. Нерисса зарычала и попыталась выкрутить ногу, чтобы ударить берсерка в лицо, но он перехватил ее лодыжку и резким движением выкрутил вбок. Боль пронзила все тело, и Нерисса закричала, чувствуя, как немеет конечность. С каждым выпадом она терпела поражение, и душевная боль вступила в опасную грызню с физической.

На нее вдруг обрушилась тяжесть, вышибая из легких остатки кислорода. Нерисса не смогла даже вскрикнуть, когда ее бока сжали накачанные бедра, а в горло впились мозолистые руки. Она начала задыхаться, перед глазами заплясали черные пятна. Пытаясь сбросить с себя чужие пальцы, Нерисса вцепилась в руки берсерка, но тот, сидя сверху, надавил еще сильнее. Стало страшно и горько – даже не от боли, от осознания, что она так и не нашла след родителей, не вернула силу, не помогла Лорану отстроить королевство и изгнать беса, не добилась свободы для магов. Нерисса не была рядом с Юраем, не смогла спасти Галин и Гилмора, а теперь задыхалась в руках одного из фрозов. Это было ужасно, и, что хуже всего, она сама сделала себя такой слабой. Злость от этого понимания сводила с ума.

Отпустив руки берсерка, Нерисса из последних сил напрягла мутнеющее зрение и, резко вытянув руки вперед, обхватила лицо мужчины ладонями. Не глядя она сжала руки и ударила большими пальцами, вгоняя их в глаза воина. Давление на ее горле ослабело, а слух пронзил громкий вой. Не отпуская, Нерисса переборола отвратительные ощущения и надавила сильнее, заставляя берсерка чуть ли не шарахнуться прочь. Он свалился на задницу, вопя и прижимая руки к кровоточащим глазам. Быстро встав на ноги, Нерисса тут же бросилась вперед и схватила берсерка за затылок. Согнув ногу в колене, она со всей силы ударила мужчину по носу. Хрустнула, уходя вверх, переносица. Не прошло и мгновения, как воин завалился на бок.

В груди страшно колотилось сердце. Смахнув со щек чужую кровь, Нерисса посмотрела на Галин, чувствуя глухую, неописуемую боль. Внутри нее будто образовалась пустота, пожирающая все на своем пути. Ладони сжались в кулаки, а в районе солнечного сплетения начало клокотать. С силой или без, Нерисса не хотела больше терять тех, кто был ей дорог. Она не хотела обнаружить мертвыми Залию, Санти, Бардоса, Бевана, Алиру, Ренфрида, Лорана… Слишком сосредоточившись на тревоге о пропавшей силе, Нерисса поверила в собственную слабость – и поплатилась за это.

Больше она не позволит себе подобного.

Глава XIII

Спасение палача

– Мы задержались, бес дери! – Сэм гневно пнул кусок льда, попавшийся ему под ноги.

От мысли, чего мог добиться Лоран к этому времени, становилось тошно.

За спиной пластинки льда с неприятным хрустом врезались в борт узконосой лодки, на которой Сэм, Ренфрид и Нова пришли к восточной оконечности Великого Гринфордта с торгового судна грозов. Их лодка налетела на промерзшую полосу в море еще на половине пути, благо с помощью ведьмы удалось дотянуть до порта Гроузоса, где они попытались попасть хоть на какое-то судно, идущее в их сторону. Слава духам-защитникам, такое нашлось, вот только на ожидание и решение всех формальностей ушло два напряженных дня.

Команда торгового судна взяла Сэма, Ренфрида и Нову на борт, но платить за морской проход им было нечем и пришлось отрабатывать койко-место и еду на судне грязной работой – потрошить рыбу, драить палубу, соскребать с дерева помет птиц… Стараясь не выдать себя, Сэм был вынужден все время прятать голову под широкополой шляпой, а нос и рот – за шарфом. Под конец плавания ему начало казаться, что он уже сросся с этими тряпками и после этого путешествия его вечно будет тошнить от запаха рыбы и диалекта грозов. Когда они с Новой и Ренфридом вошли в воды близ Великого Гринфордта, торговое судно бросило якорь.

– Вы предлагаете нам вплавь добираться до берега? – проговорил Сэм в шарф. – Отсюда даже не видать сушу!

– Ближе мы не будем подходить, эти воды теперь небезопасны, – сообщил моряк, махнув на него рукой.

Самаэль заметил, что Ренфрид наклонился к Нове и что-то спросил, а девушка ответила отрицательным покачиванием головы. Значит, дело не в воде, догадался он.

– Почему небезопасны? – спросил за Самаэля Ренфрид.

– Война.

– Что?! – Сэм забыл об осторожности и повысил голос, но его вовремя подхватили под руки Нова и Ренфрид, не давая догнать моряка и развернуть к себе. – С кем?! – крикнул он тому в спину.

– С Нортфрозом, – пояснил мужчина, отвязывая канаты, чтобы спустить шлюпку на воду.

Больше треклятый гроз не обмолвился и словом, только выдал им лодку и отпустил в свободное плавание. Они чудом дошли до берега и едва не пробили дно второй шлюпки. Сэм уже не знал, удача это или, наоборот, невезение.

Ступив на берег, он поежился, вспоминая как они с Новой и Ренфридом покидали это место, убегая от рассвирепевшего народа деревни Фенри. Сколько времени прошло с тех пор? Сэму казалось, что не меньше двух недель. Обернувшись к суденышку, где переговаривались ведьма и Теневой страж, он нетерпеливо всплеснул руками.

– Живее давайте! – приказал Сэм, поторапливая спутников.

Поправив на плече сумку с книгой в красной обложке, Ренфрид протянул руку и помог Нове выбраться на берег, но она страшно путалась в ногах и спотыкалась даже на ровной земле. Несколько дней напряженного колдовства не прошли для нее даром. На торговом судне грозов девушка смогла немного отдохнуть, но скоро ей снова пришлось управлять шлюпкой самостоятельно, она выдохлась и выглядела истощенной и очень уставшей. Одного взгляда на Нову было достаточно, чтобы Сэм понял – она будет их задерживать, но уйти и бросить ее тут одну они не могли. За последние дни Самаэль слишком привязался к Нове и даже Ренфриду, которого иногда по старой памяти все-таки хотел придушить.

У Сэма никогда не было друзей, это у Лорана всегда были поблизости Алира, Беван и Бардос, а у него – никого. И вот впервые рядом с ним оказались люди, с которыми он чувствовал себя вполне комфортно. Даже Ренфрид, которого Сэм однажды пытался убить, не казался ему достойным смерти теперь. После того пути, который они преодолели все вместе, он привязался к спутникам – и ненавидел себя за это. То, чего был лишен в детстве, Сэм обрел теперь, хотя прекрасно понимал, что это неправильно. Он уже давно вырос, а друзья – это всего лишь ресурс, до поры до времени приносящий выгоду. Сэм думал так, делая выводы по Лорану: Алира ему прислуживала, Бардос искал для него ответы, а Беван учил и защищал тыл. Брат пользовался ими, а теперь Сэм нашел свои ресурсы, вот только они начали сдавать и по-хорошему надо было бы от них избавиться, но, вопреки здравому смыслу, он этого не хотел.

Шумно вздохнув, Самаэль подошел к Ренфриду и Нове и, не спрашивая, подхватил ведьму с земли и закинул к себе на плечо.

– Сэм! – Девушка испуганно забила его кулаками по спине. – Поставь меня!

– Из-за тебя мы отстанем еще сильнее, поэтому сиди… виси и не рыпайся, – отмахнулся он и покосился на Ренфрида, сделавшего кислую мину. – А ты чего уставился? Тебя я на плече не понесу, – огрызнулся он и пошел вперед.

Рядом раздались тихие шаги, сопровождаемые хрустом трескающегося льда на поверхности гальки. Сэм покосился на Ренфрида и опустил глаза на сумку, из которой выглядывал корешок книги, украденной из храма. Этот злосчастный том заставил всех понервничать. За время плавания Сэм, Ренфрид и Нова часами изучали книгу, листали страницы и рассматривали картинки – все бы ничего, но ни он, ни Теневой страж не поняли ни слова, видя на страницах лишь непонятные каракули.

– Я знаю эти начертания, – уверенно заявила им тогда Нова, указав пальцем в книгу. – В нашем архиве были томики на этом же языке, но я на нем не читаю.

– Понятно, – буркнул Сэм, раздосадовано захлопнув томик и прижав Ренфриду пальцы. – Книга ведьм для ведьм, кто бы сомневался.

– Ты бы поаккуратнее себя вел, – тряхнув кистью, проворчал Ренфрид. – Я так погляжу, у тебя к книгам какие-то давние обиды.

– Может быть, – глухо ответил Сэм.

– Может быть? – Заинтересовавшись, Нова придвинулась ближе и с любопытством качнула головой.

Плыть им еще было долго, они сходили с ума от скуки и всячески прятались от чужих, чтобы их снова не отправили драить палубу. Сэм закатил глаза и уложил ладонь на книгу, пальцами поводив по оттиску букв.

Он до сих пор не знал, зачем рассказал тогда им историю из своего детства. Наверное, его подкупило то, что его хотели выслушать?

– В детстве мы с Лораном не могли подолгу сидеть на месте и раньше положенного узнали о существовании Негласной библиотеки. Набрали там старых книг и решили отнести их в покои. Когда мы убегали от библиотекаря, нас на лестнице поймал отец. Оказывается, те записи нельзя было выносить за пределы башни, а мы нарушили сразу два правила: вторглись в архив и обчистили его. – Сэм поправил на шее колючий шарф, радуясь, что смог снять его с лица. В трюме за старыми бочками никто не мог увидеть его, кроме Ренфрида и Новы. – Лоран начал спорить, и отец ударил его. Брат тогда свалился с лестницы и сломал руку, а мне прилетело по лицу, из-за чего заплыл глаз… Короче говоря, с книгами у меня не сложилось из-за дурных воспоминаний, – рассказал он и прикусил язык, постучав пальцами по обложке томика.

Сейчас, шагая по хрустящим камням и глядя на корешок, торчащий из сумки, он снова вспомнил тот случай и то, что тогда они с Лораном действительно ладили, брат был его единственным другом. Но потом они начали взрослеть, ко двору прибыл Беван, позже умерла мама, потом отец отдал Лорану перстень, и все начало ухудшаться не по дням, а по часам, превращаясь из узелка в целый ком несчастий. Новым другом Сэма стал Моргот, который всегда принимал его сторону, но теперь не было и его. Снова один. Однако в этот раз Самаэль ощущал такую давящую и немую пустоту, что она начинала его пугать. Наверное, поэтому он так легко привязался к Ренфриду и Нове. Как бы он ни убеждал себя в обратном, ему хотелось заполнить пустоту и перестать чувствовать одиночество.

– Смотрите, – тихо шикнул Теневой страж, указав на подъем вверх.

Будучи все еще на плече Самаэля, Нова заболтала ногами.

– Я вижу только задницу Сэма! – пожаловалась она.

– Вот и любуйся дальше, – ответил он ей и посмотрел туда, куда указывал Ренфрид.

На вершине острова, почти над их головами, но на хорошем расстоянии маячила крупная фигура в мехах. Человек явно наблюдал за подступами к острову и пока, слава духам-защитникам, не заметил подозрительную компанию в низине. Молча Ренфрид ушел вбок, Сэм вместе с Новой на плече последовал за ним и юркнул за выступ, уходя из поля зрения. Благо не попались. Самаэль прищурил глаза и присмотрелся к фигуре – это была высокая женщина-берсерк: длинные волосы, собранные в мощную косу, в которую вплетены бусины и монеты; одежда серо-бежевых оттенков и много слоев кольчужного плетения, а на плечах – огромная меховая накидка. В руках женщина сжимала древко добротной секиры.

– Можем напасть на нее, и дело с концом, – спокойно фыркнул Сэм.

– Позиция неудачная. – Ренфрид качнул головой. – Она на высоте: пока мы будем подбираться, подаст сигнал, вон, погляди. – Парень указал на рог, висящий на боку воительницы.

– Но ждать, пока она уйдет, у нас тоже времени нет, – решительно отчеканил Сэм и скинул Нову с плеча, придержав ее, пока ставил на землю. – Пойду и перерублю даме горло ее же секирой, не скучайте.

Нова всхлипнула и прижала ладони к губам, подняв взгляд на женщину.

– Стой! – Ренфрид сгреб Сэма за рукав и потянул назад. – Давайте просто ее обойдем.

Скинув с себя его руку, Сэм покосился на воительницу и нахмурился. Ренфрид был прав, им ни за что не подобраться к ней так, чтобы она не обнаружила их и не подала сигнал, к тому же выглядела женщина слишком внушительно. Похудевшим и вымотанным Сэму и Ренфриду будет не так просто с ней справиться, а рассчитывать на Нову и вовсе не приходилось, девушка обессилела. В общем, дела обстояли не лучшим образом. Раньше Самаэль бы погорячился и пошел на таран, чем, возможно, выдал бы себя и подставил бы остальных, но сейчас решил прислушаться к Ренфриду, отчего все внутри стянулось в тугой узел.

Они прижались к скальному подъему и пошли вдоль него, оставаясь в тени под выступающими углами каменистой земли. Пришлось обойти почти всю береговую полосу, чтобы найти безопасный выход наверх, не просматриваемый с позиции наблюдательницы. Наконец они поднялись над уровнем моря и оказались окружены бесконечным покрывалом снега. Нова громко ахнула, глядя на белый ковер. Ведьма потянулась к снежной куче и зачерпнула пригоршню пушистых снежинок, которые сразу же начали таять. Самаэль надеялся, что ей хватит ума не бросать в него снежки, как в прошлый раз.

– Мы оставляем следы. – Ренфрид опустил взгляд на заснеженную землю.

– Ты Теневой страж, спрячь их, – нашел выход Сэм.

– Свои следы я могу просто не оставлять, а ты ходишь как медведь!

Самаэль поморщился как от боли.

– Попридержи язык…

– Ты меня так не пугай, а то ведь страшно, – равнодушно ответил Ренфрид.

Самаэль сжал кулаки и предупреждающе покачал головой, начиная вскипать, но не успел он открыть рот, как в спор вклинилась Нова:

– Если начнете драться, я вас не смогу разнять, зато дама с побережья с этим справится в два счета. Все еще настроены зубоскалить?

Нова была вынуждена встать между ними. Она резко потянула их за воротники, заставляя наклониться к себе, а учитывая ее рост, парням пришлось согнуться почти вдвое.

– Я не очень сильна во всех ваших военных темах, но думаю, если здесь стоит наблюдательница, то в деревне, скорее всего, есть и другие фрозы, поэтому поднимать шум не очень-то разумно.

Сэм пихнул Ренфрида в плечо.

– Слышал мамочку? – хмыкнул он. – Поэтому делай свою работу молча.

– А ты захлопни пасть.

– Хватит! – Нова тряхнула их за воротники.

Замолчав, они продолжили путь в тишине. Сэм присел, помог Нове забраться ему на спину и понес ее по снегу, проваливаясь в него по середину икр. К этому времени обычно не выпадало столько осадков, но теперь с природой творилось невесть что, и Сэм уже перестал удивляться. Ренфрид шел за ними, и, оглянувшись, Самаэль заметил, что тот и правда переставляет ноги странным образом, почти не создавая провалов на поверхности, а все, что остается от него самого, аккуратно ровняет стопами. Если поднимется ветер, то он разметет снег, и тогда не останется ни одной зацепки, даже опытный следопыт не обнаружит их след.

Они не могли добраться до Когтистого леса, не попав в Фенри, поэтому зайти в деревню представлялось неизбежным. Как назло, пошел мелкий мокрый снег, заставивший Сэма морщиться и напрягать глаза, чтобы не запутаться в ногах и не упасть, но Ренфрид нашел это удачным – теперь их следы точно скроются.

В прошлый раз Сэму показалось, что расстояние от деревни до берега вдвое, а то и втрое меньше, теперь он считал, что они идут целую вечность. Наконец, они достигли полосы елового леса, где на время укрылись от непогоды, думая, как войти в деревню и не вызвать подозрения фрозов, наблюдавших за Фенри. Судя по тому, что по деревне то и дело проходили обычные жители, северяне встали в ней не для того, чтобы вырезать все население. Наверняка в Фенри они организовали командный пункт, подумал Сэм.

– Мы теряем время, – напомнил он, скрестив руки, когда оперся плечом о ствол лысой сосны.

– Пойдем сейчас, и нас точно заметят. – Ренфрид плюхнулся на ближайшее спиленное дерево и устало потер лицо руками.

– Я никого не вижу, – заметила Нова, выглядывая через еловые ветки на Фенри.

– Один наблюдатель на крыше амбара слева и два воина на улице, чуть правее, – подсказал ей Теневой страж.

Нахмурившись, Сэм подошел к Нове и, отогнув еще одну ветку над ней, посмотрел на деревню. Как Ренфрид разглядел всех берсерков, он так и не понял, но, хорошенько присмотревшись к силуэтам вдали, тоже увидел людей на упомянутых позициях.

– Пойдем, когда немного стемнеет, – предложил Теневой страж.

– Будет слишком поздно, потом еще около восьми часов идти до Когтистого леса, – почти простонала Нова.

– Тогда подождем, когда усилится снег, – сдался Ренфрид.

Они привалились к деревьям и вытянули ноющие ноги. Нова положила голову Ренфриду на плечо и закрыла глаза, а Теневой страж не сводил напряженного взгляда с очертаний деревни. Сэм снова покосился на корешок книги в сумке парня, ловя себя на мысли, что происходящие друг за другом события слишком круто перевернули его жизнь, и не сказать, что в худшую сторону.

Он оказался выброшен из собственного дома и обречен скрываться в лесу, а потом его и вовсе отослали на дальние берега, и Сэм почувствовал, что ему это по нраву. Это была ни с чем не сравнимая свобода, которой он был лишен в замке отца. Он не боялся пасть в глазах Кастора, выглядеть слабым перед советом, не ломал голову, как бы обставить Лорана, и не опасался того, что в следующий раз выкинет Ниорин. Вся его прежняя жизнь состояла из того, чтобы плясать под чью-то дудку, и вот он впервые оказался в открытом море, предоставленный самому себе. И ему это понравилось. Только теперь, прячась в еловом лесу, он задал себе простой вопрос – а ради чего все это? Став королем, кому он угодит? Себе?

Власть… Ее он потерял, сбежав с Ниорин, и вряд ли получится так быстро восстановить свой авторитет в глазах Грифонов. Впереди маячило еще много танцев по чужой указке и воле, и Сэму вдруг стала противна эта мысль. Тут в голове возник призрачный голос Моргота: «Король правит бал!» – «Власть дает все права и свободы». Но так ли это? Сэм вспомнил отца, который начал сходить с ума из-за навалившейся ответственности и вопросов, когда Лоран сбежал в поход на Клык и оставил все на него. Если за Кастора все проблемы решал старший сын, то кто поможет Сэму? Он не хотел терять рассудок… Так, спрашивается, в чем смысл борьбы за престол?

Прижав руку к голове, Сэм закрыл глаза. Ему не хватало подсказки, простейшего совета Моргота! Сэм не знал, что делать и для чего. Впервые его посетила мысль, что королевство было нужно не ему, а отцу и советнику. Желая угодить им, Сэм обезумел. Он вспомнил, что творил в день битвы с проклятием Одханы, и почувствовал стыд, которого никогда не ощущал даже после частых попоек. Побывав в плену власти и на воле свободы, он осознал, что ему больше понравилось второе.

– Маю продолжит нас преследовать.

Раскрыв глаза, Самаэль уставился на Ренфрида.

– Почему ты так думаешь? – нахмурился он. – Мы оставили ее с носом, даже такая упрямая сволочь, как Маю, прекратит погоню.

– Я видел ее взгляд тогда, – покачал головой Ренфрид, а после указал подбородком на сумку. – Для нее это не просто книга. Я слышал, что для людей востока воровство – страшнейшее оскорбление. А мы нанесли его ее учителю, Сэм. Она не прекратит нас искать, даже не надейся.

– Значит, в наших интересах быстрее передать томик Ниорин, – фыркнул Самаэль и оттолкнулся от ствола дерева. – Снег усилился, пойдемте.

Пошатываясь, Нова поднялась последней, и они двинулись в путь. Сэм снова закинул ее к себе на спину, доверив тыл Ренфриду. Держась вдоль кромки леса, они подошли к Фенри и вошли в деревню незамеченными, вместе с кружением снега и ветром. Чтобы не привлекать внимания, Сэм поставил Нову на ноги, но она часто заваливалась набок, поэтому он взял ее под руку.

– Я осмотрюсь и вернусь за вами, нужно найти дорогу, не охраняемую фрозами. – С этими словами Теневой страж скрылся в ближайшем переулке.

Сэм не успел его даже окликнуть, но чуть не заорал на всю улицу, когда понял, что мальчишка ушел с сумкой. Злость окатила Самаэля хлеще пронизывающего ветра.

– Нова… – Он потянул ее в сторону ближайшего амбара и, толкнув скрипящую дверь вовнутрь, затащил девушку за собой. В помещении было душно и воняло от одной единственной свиньи, топчущей грязь, но было безлюдно и тепло. – Спрячься здесь, я вернусь.

Ведьма хлопнула глазами, глядя на него как на сумасшедшего. Сэм совсем не понял ее опешившего взгляда.

– Что?!

– Ты сказал, что вернешься. – Нова устало улыбнулась ему, падая на тюк соломы. Девушка прижалась затылком к стене и шмыгнула носом. – Буду считать своим личным достижением, что добилась от тебя хоть такой доброты.

Теперь пришло время Сэма удивляться. Он и не заметил, что буркнул это вслух.

– Тебе показалось, – не найдя лучшего ответа, проворчал он и выскочил на улицу, плотно закрыв дверь амбара.

Оглядевшись, Сэм метнулся в том направлении, куда ушел Ренфрид. Сейчас было важно не упустить Теневого стража.

Самаэль проскользнул в узкий проход между домами, притираясь плечом к шершавой стене. Наконец он добрался до выхода из тесного лаза и чуть не налетел на северянина, караулившего на том конце. Проглотив ругательство, Сэм быстро отскочил обратно и дождался удачного момента, чтобы покинуть убежище. Когда фроз отошел, он выбрался на улицу и пошел наугад, надеясь, что духи-защитники не подведут и подарят ему крупицу удачи.

Если Ренфрид искал неохраняемый выход из деревни, логично было двигаться к окраине поселения, поэтому Сэм направился туда. Он петлял по улочкам еще какое-то время, благо их было немного, поэтому скоро он нашел среди домов знакомый силуэт. Прижавшись спиной к ближайшей постройке, он пригнулся и двинулся вперед, наблюдая за Ренфридом. Теневой страж точно с кем-то говорил, но незнакомец оставался в тени, и Сэм даже не мог предположить, кто может стоять напротив мальчишки. Сузив глаза, он внимательно осмотрел Ренфрида и заметил, что сумка с книгой по-прежнему висит у него на плече. Слава духам-защитникам, он не отдал ее. Наконец Теневой страж кивнул и протянул руку, его собеседник сделал то же самое. Сэму показалось, что они чем-то обменялись, но он не был уверен, ведь наблюдал издалека сквозь пелену снега. Распрощавшись с незнакомцем, Ренфрид повернулся к нему и направился в его сторону. Сэм ушел вбок и напрягся.

Ренфрид появился рядом, ничего не подозревая. Тогда Самаэль бросился на него. Он схватил парня за воротник и, потянув на себя, толкнул к стене, ударив в нее кулаком на жалком расстоянии от лица Теневого стража.

– Вот ты и попался, – прорычал Сэм ему и со всей силы заехал кулаком под дых, заставив Ренфрида сложиться пополам.

Самаэль схватил его за длинные русые волосы и вздернул голову вверх.

– Что ты передал тому человеку?

– Катись ты… – хрипло ответил Ренфрид и оттолкнул Сэма от себя. Он выпрямился и сдул пряди волос с лица. – Город кишит фрозами, – понизив голос, процедил Теневой страж. – Думаю, было разумно взять вот это. – Он вытащил из-за пазухи сверток, который Сэм видел в руке незнакомца, и протянул ему.

Не думая об осторожности, Самаэль вырвал предмет из ладоней Ренфрида и, развернув тряпку, обнаружил внутри кинжал. Их оружие, которое удалось украсть в порту Гроузоса, сразу же изъяли, стоило подняться на торговое судно. Сейчас они были совершенно незащищенными, и хоть один клинок был правда необходим. Сэм посмотрел на Ренфрида, замечая, что у того странно блестят глаза то ли от азарта, то ли от страха. Отдав клинок в руки Сэма, Теневой страж наверняка гадал, что будет дальше – его простят или заколют.

Самаэль не сомневался, Ренфрид что-то передал тому человеку. Это было очевидно. Он не был настолько внимателен к деталям, как Лоран, но и дураком себя не считал. Ему не могло показаться – мальчишка играл на две стороны… Играл? Крепко стиснув кинжал, Сэм почти ощутил горечь. Наверное, ему так хотелось поверить в то, что у него могут быть союзники, что он слепо доверился крысе.

Медленно в голове появился план. Если Ренфрид передал весть Лорану, скоро его призовут обратно ко двору или отправят за ним подмогу. Очевидное решение – убить Ренфрида, но у Самаэля был план получше.

Ниорин сказала, что Нерисса сама придет к ним. Теперь Сэм знал, что́ ее приведет в лес… Ведьма земли наверняка отправится искать Ренфрида, если от него не будет ответов какое-то время. Стража нельзя было убивать, он еще мог сыграть свою роль.

– Да, – выдержав паузу, хмыкнул Сэм, запихнув тряпицу в карман, а кинжал за пояс. – Вещица и правда нужная. – Он поднял глаза на Ренфрида и толкнул его в плечо подначивая. – Ты что, обделался? Надеюсь, хоть нашел выход из деревни, который не пасут фрозы?

Смятение, отразившееся на лице Теневого стража, можно было прочесть как аккуратный текст на пергаменте. Спустя паузу, Ренфрид кивнул, пятерней отбросив со лба пряди волос.

– Хорошо, нужно вернуться за Новой. – Сэм развернулся на пятках и хотел войти в переулок, как оттуда ему прямо в висок прилетел сильный удар.

Ноги тут же подкосились, Сэм завалился набок и почти упал, если бы Ренфрид не подхватил его вовремя.

– Твою мать… – Теневой страж молниеносно выхватил из-за его ремня кинжал и бросился вперед, закрывая Сэма собой.

Самаэль ничего не соображал, борясь с головокружением и пульсацией перед глазами, видел только, что Ренфрид мельтешит перед ним, принимая все удары на себя. Воин напротив Теневого стража потянулся за рогом, висящим на поясе, но Ренфрид перебросил кинжал из руки в руку и прошелся острой гранью по кисти берсерка, заставляя того выронить предмет на пол. Тогда северянин разинул пасть с белоснежными зубами и занес над головой секиру. Сэм догадался, что сейчас берсерк разнесет Ренфриду череп и сдаст его самого с потрохами. Он попытался выпрямиться, но, стоило пошевелиться, снова упал на колено, теряя ориентиры. Голова кружилась. Он поднял глаза, беспомощно наблюдая за дракой, время в его видении замедлилось, а снег будто и вовсе замер в невесомости.

Берсерк сжал древко секиры обеими руками и двинул ее вниз, блеск титанового сплава почти ослеплял. Сэм наблюдал, как лезвие несется на Ренфрида, но тот метнулся вбок и вытянул руку вперед, вогнав клинок по самую рукоять прямо в горло берсерка. Вопль так и застыл у того на языке, секира выпала на заснеженную брусчатку. Ренфрид двинул ногой вперед, а кинжал – на себя, отбрасывая фроза на землю. Тот податливо свалился, как спиленное дерево, дергаясь и хватаясь за горло.

Глаза Сэма начало заволакивать. Он почти позавидовал фрозу, который развалился на земле, и сам потянулся к ней, когда его подхватили за плечи.

– Сэм! – Ренфрид поддержал его, не дав свалиться вперед, и прижал руку к его лицу. – Бес тебя дери, смотри на меня! – Теневой страж зачерпнул с земли горсть снега, скомкал его и прижал к виску Сэма. – Держи! – приказал мальчишка и прижал ладонь Сэма к кусачему холодному снежку, на который начала капать кровь. – А теперь идем за Новой…

Все завертелось перед глазами, когда Ренфрид вздернул Сэма с земли. Он налег на Теневого стража всем весом и завалился уже было вперед, почти падая, но парень поймал его за воротник и, потянув назад, перебросил руку Самаэля себе через плечо. Ноги еле волочились по земле, но Ренфрид упрямо тащил Сэма на себе.

– Где Нова? – спросил Теневой страж, и этот вопрос разнесся в голове Сэма бесчисленное множество раз.

Язык опух и не слушался – оглушительный удар сделал из Сэма размякшее чучело, и ему было противно свое состояние. Если бы не Ренфрид, его бы без труда добил берсерк. Более унизительной смерти и не представить… Его бы раздавили, как жука! Вытянув руку, Самаэль указал вперед и успел порадоваться, что все еще может хоть как-то контролировать свое тело.

– Где ты нас оставил… – прохрипел он и поморщился, снова прижимая растаявший ком снега к виску.

Видя это, Ренфрид остановился и привалил его к стене, зачерпнул еще пригоршню снежинок с земли и вложил ему в ладонь, после чего снова потащил Сэма на себе.

Как они дошли до того места, где стоял амбар, Самаэль не помнил. Он указал Ренфриду на хлипкую постройку, и тогда Теневой страж, открыв дверь ногой, затащил его за собой. Увидев их, Нова поднялась на ноги, придерживаясь за стену.

– Духи-защитники, что произошло?! – Девушка отступила в сторону, уступая тюк соломы Сэму.

Он охотно свалился на мягкую кучу, проглатывая вязкую и горькую слюну. В горле пересохло, а от тупой боли пульсировало все тело.

– Мы попались берсерку, – ответил ведьме Ренфрид и, прильнув к двери амбара, выглянул на улицу сквозь узкую щель.

– Как нам теперь уйти? – прошептала Нова.

– Так, как планировали. – Ренфрид вытер о штанину лезвие кинжала и засунул его за свой ремень. – Нам нельзя оставаться. Сэм сможет идти. Если нет, я потащу его, но нужно покинуть деревню до того, как найдут тело фроза.

Нова согласно затрясла головой и наклонилась, отрывая от подола своего платья широкий лоскут. Она сложила его пополам, подошла к Самаэлю и перевязала ему голову. Девушка аккуратно коснулась его виска, и он, не удержавшись, поморщился и зашипел сквозь сжатые зубы. Нова резко отняла руку.

– Прости…

– Сэм, пора вставать, – наклонившись к нему, сказал Ренфрид и перекинул его руку себе через плечо.

Возразить было нечего. Самаэль попытался найти опору в собственных ногах, благо тело пусть неохотно, но возвращалось под его контроль, а может быть, это действовал адреналин. Нова прихватила в углу амбара палку погонщика и, опершись на нее, самостоятельно переставляла ноги и даже не заваливалась с боку на бок.

Они вышли на улицу, и Ренфрид попросил ведьму зачерпнуть еще снега. Она выполнила его просьбу и, подойдя к Самаэлю, аккуратно прижала холодный ком к его голове. Он прикрыл глаза от наслаждения, чувствуя, что боль притупляется.

К удаче или нет, к вечеру снег не просто усилился, а начал бешено кружить в безжалостных потоках северного ветра. Все нормальные люди укрылись за стенами домов, на улице не было слышно даже разговоров берсерков. Опираясь на плечо Ренфрида, Самаэль брел как в дурмане, машинально перебирая ногами. В его голове пухли и множились мысли и опасения, но как бы он ни пытался сосредоточиться и обдумать хоть что-то, ничего не получалось. Он мог только наблюдать за кружением снега из-под приспущенных век. Когда его окончательно начало утягивать в пучину, Сэм зашевелил пересохшим языком:

– Ты говорил с тем человеком… – Он покосился на профиль Ренфрида, маячивший совсем близко. – Есть новости про лагерь Лорана?..

Он заметил, как у Ренфрида на лице задвигались желваки – то ли из-за усилий, то ли из-за ответа на простой вопрос, Сэм не смог определить.

– Да, – признался наконец Ренфрид.

– Что за человек? – Стараясь услышать разговор сквозь завывание ветра, Нова догнала их и пристроилась рядом.

Постепенно ее шаг стал чище, и она меньше спотыкалась, насколько это было возможно в такую погоду. Придерживая одной рукой ворот мантии, второй она опиралась на трость и выглядела так даже угрожающе: ее напряженный взгляд буквально предупреждал, что при случае можно отхватить удар палкой.

– Беженец из Фреро, насколько я понял, – ответил ей Теневой страж, а затем взглянул на Сэма. – Люди оставляют близлежащие к королевству деревни из-за войны, – доложил Ренфрид, морщась из-за бьющих прямо в лицо снежинок.

– Какой ужас! – воскликнула Нова.

Самаэля начало мутить. Гринфордт и Нортфроз сшиблись, и если к этому времени фрозы взяли Фенри и начали стеречь восточный берег, выходит, королевство брата разгромлено.

– Нет, Сэм, – невесело протянул Теневой страж, будто прочитав его мысли по тому, как позеленело лицо Самаэля. – Войска Лорана отбили центр острова.

– Быть того не может… – процедил он. – У Лорана нет столько людей, чтобы противостоять войскам Нортфроза!

– Да, людей у него не так много, – как-то странно ответил Ренфрид, Сэму показалось, что с отвращением. – За Лораном шли войска бестий.

– Что?! – выпалила Нова, а Сэм почувствовал, будто его еще раз ударили по голове.

Дурнота стала невыносимой, и его все-таки стошнило. Он толком не знал – то ли из-за травмы головы, то ли из-за рассказа Ренфрида.

Так паршиво ему не было давно, даже в первые дни после травмы ребер, когда он приходил в себя в Когтистом лесу. Боль тогда была режущая и обжигающая, сейчас же она была глухой и давила, озаряя редкими колючими вспышками, из-за которых все тело будто нанизывали на пику. Сэму казалось, что тем тупым ударом берсерк вышиб из него какую-то важную часть, без которой его мозг начал функционировать как-то иначе.

– Если Лоран все еще видит в тебе угрозу, нам лучше не нарываться на бестий, – отозвался Ренфрид.

Самаэль выпрямился, тяжело дыша. Ренфрид был прав. Теперь Лоран мог убить его даже на расстоянии и не своими руками. Однажды Сэм по совету Моргота пытался сделать подобное с братом, но у него ничего не получилось. Теперь у Лорана были все шансы поквитаться за тот случай.

– Зря ты помянул бестий… – прошептала Нова, и ее голос был отчетливо слышен сквозь вой ветра.

Они благополучно миновали деревню и уже пересекли примерно половину заснеженного поля, как на остров опустились густые, как деготь, сумерки. Сэму, Ренфриду и Нове почти удалось достичь кромки Когтистого леса, и тут в ветвях раскинувшейся вблизи худой еловой посадки сверкнули два огонька. Сэм было подумал, что из темноты на него смотрит тот же волк, который преследовал его в прошлый раз. И лучше бы он ошибся, потому что тварь выступила из леса и двинулась прямо на них, а за первым существом не спеша вышло второе, такое же долговязое и угловатое.

Эти твари точно были порождениями Нижнего Миира. Псы, чьи конечности выглядели непропорционально вытянутыми, а глаза налитыми не кровью, а будто прогнившими душами, смотрелись дико. Сэм быстро понял, что ему, Ренфриду и Нове не убежать: он не мог стоять ровно без плеча Теневого стража, а ведьма все еще была слишком слаба, чтобы опередить бестию и спастись. Орудуя коротким клинком, Ренфрид мог выиграть для них немного времени, но в конечном итоге от этого будет мало пользы. Сэм был слабее Лорана в построении тактики и вычислении вероятностей, но быстро смекнул, что они влипли.

– Что нам делать? – прошептал Ренфрид, выдыхая в воздух клубы пара.

– Я не знаю… – приглушенно признался Сэм, морщась не столько от головной боли, сколько от осознания, что сейчас их раздерут в клочья.

Подступив к ним вплотную, Нова боязливо прижала к себе погонную палку, глядя во все глаза на идущих в их направлении тварей.

– Попробую отбиться. – Ренфрид снял руку Сэма с плеча.

– Тебя загрызут! – прорычал он и предупреждающе перехватил Теневого стража за воротник в надежде удержать на месте, но вместо этого пошатнулся и наклонился вперед.

Нова тут же подхватила его с другой стороны, не дав свалиться лицом в сугроб.

Ренфрид ничего ему не ответил и молча потянулся за клинком. Поняв его намерения, псы гортанно зарычали и опустили головы, ускоряя шаг. Они, как две скользкие тени, перетекали с сугроба на сугроб в направлении людей, но не бежали и не обходили их кругом. Наблюдая за поведением хищников, Сэм сделал два вывода: либо твари не на охоте и ими движет исключительно любопытство, либо они настолько уверены в легкой добыче, что не растрачивают силы на хитрую тактику. Оба варианта ему не понравились.

Прижавшись к Сэму, Нова крепко стиснула его руку, и он не понял до конца, кто кому не давал упасть. Обойдя их сбоку, Ренфрид медленно встал напротив тварей с вытянутым клинком. Снег прекратился, и у Самаэля мелькнула мысль, что пятна крови на белом фоне будут видны еще долго…

Не затягивая, Ренфрид сделал выпад. Ловко нырнув вперед, Теневой страж резко ушел вбок, спугнув первую тварь, но вторую зацепил вскользь, срезав клок черной шерсти. Задетый хищник громко фыркнул и легко изогнул спину, как волна, опустившись и резко поднявшись за спиной Ренфрида. Тварь молниеносно ринулась вперед и сомкнула челюсти на предплечье Теневого стража, демонстрируя толстые желтые клыки, вошедшие в плоть до десен. Так на снег начали капать первые капли крови.

Рев твари перебил болезненный крик Ренфрида. Дернувшись от укуса, он непроизвольно выпустил клинок. Глядя на это, Нова громко всхлипнула и прижала обе руки ко рту, выпустив Сэма. Он едва не упал, но устоял, заглянув прямо в глаза второму псу, возникшему напротив него.

– Ну давай, нападай, отродье… – прохрипел он, шатаясь на холодном кусачем ветру.

Но тварь не шевелилась, будто проверяя его на прочность.

Переборов собственный страх, Нова схватила погонную палку и со всей силы саданула ею существо по голове, после чего замахнулась снова. Во второй раз удача ее покинула. Пес резко вильнул в сторону и, клацнув зубами, вцепился в древко. Потянув его на себя, тварь вырвала палку из рук Новы и отшвырнула в сторону, угрожающе шагнув вперед, еще ближе к Сэму.

Его обдало зловонным дыханием, когда пес, скалясь, подобрался к его лицу и шумно вдохнул. Вместе с выдохом твари на Сэма полетело облако пара, и он закашлялся, чувствуя в воздухе запах гниения. Тварь обнюхала его и вдруг напряженно ощетинилась, косматая черная шерсть на загривке пса поднялась, рокот прервался. Что это значило, Сэм не знал.

Второе существо толкнуло передними лапами Ренфрида в спину и повалило на землю, продолжая вгрызаться в его руку. Оскалившись от бессилия и боли, Теневой страж пытался дотянуться до потерянного клинка, но у него ничего не выходило, тварь была тяжелее его. Уже разинув большую, вытянутую пасть, пес наклонился к горлу Ренфрида, когда существо напротив Сэма зарокотало и обернулось к сородичу. Хищники начали стрекотать на непонятном никому языке, после чего Теневого стража отпустили.

Осторожно, будто шла по тонкому льду, Нова дала вбок, а после в два широких шага бросилась к Ренфриду и упала рядом с ним на колени. Она взяла его руку в свои ладони, но тот, благодарно кивнув ей, прижал конечность к груди и поднял округлившиеся глаза на Сэма.

– Что ты сделал? – с нескрываемым ужасом просипел он.

– Я просто стоял, – признался Сэм, наблюдая за тем, как твари настороженно кружат рядом, не уходят, но и не нападают.

Их холки все еще стояли дыбом, а десны тряслись из-за рычания. Псы выглядели агрессивно, но все же что-то заставило их отступить. Почему они так сделали, Сэм не понимал и вряд ли смог бы найти ответ даже со здоровой головой. Облизнув потрескавшиеся до крови губы, он медленно переставил ноги и сделал шаг. Земля и небо смешались друг с другом у него перед глазами, но он повторил еще раз и переместился вперед, проверяя терпение существ. Неотрывно наблюдая за ним, псы не нападали. Их поведение выглядело странно, но не воспользоваться этим было нельзя.

– Вставайте! – приказал Сэм Ренфриду и Нове, поманив их взмахом руки. – Нужно уходить…

Он обернулся к спутникам, встречая их настороженные взгляды, затем покосился на бестий. Странное чувство тревоги закралось в его душу, заставляя испугаться за участь Теневого стража и ведьмы. Бесы… Сэму было противно это состояние неопределенности, он метался из крайности в крайность, ловя себя на том, что не может разобрать – ненавидит он спутников или желает их спасти. Ему хотелось услышать совет Моргота! Он бы наверняка сказал, что Ренфрид и Нова были нужны только за тем, чтобы помочь ему добраться до Когтистого леса…

– В пекло… – процедил Сэм себе под нос и яростнее махнул рукой. – Поднимайтесь уже!

Теневой страж и ведьма встали и медленно приблизились к нему. Псы все это время крутились рядом, будто люди были овцами, которых им надлежало пасти. Держась друг за друга, Сэм, Ренфрид и Нова медленно побрели по рыхлому снегу. Псы тянулись за ними по пятам, оставаясь на расстоянии трех-четырех шагов позади.

– Они не отстают… – сбивчиво проговорил Ренфрид, крепко стискивая раненое предплечье.

Он держал руку у груди и плотно прижимал ладонь к ранам от зубов, но сквозь его пальцы сочилась видная даже в ночи кровь, казавшаяся почти черной.

– Не нападают… и ладно, – в тон ему просипел Сэм.

– Надеюсь, им скоро это надоест и они уйдут, – пискнула Нова.

– Не надейся.

К границе Когтистого леса они дошли в глубокой ночи. Все это время бестии преследовали их и не отставали даже тогда, когда над ними возвысились изувеченные ветви прокаженного бора. Держась за Нову, Сэм шагнул вперед, чувствуя, что Ренфрид отстал. Покосившись на Теневого стража, он одним взглядом спросил, в чем дело.

– Мне не войти в этот лес, – глухо проговорил Ренфрид. – Он ведь зачарован, мне никто не давал права входить в него…

Сэм перехватил взволнованный взгляд Новы. Он понимал, что оставить Ренфрида здесь – верная смерть для стража, псы точно не устоят перед соблазном задрать отставшую овечку. Но безопасно ли проводить его в лагерь Ниорин? Голова Сэма не переставала болеть, а от вопросов начала пухнуть еще сильнее. Он понимал, что не хочет бросать Ренфрида здесь, но понимал и то, что это будет правильно. Так псы задерут лазутчика Лорана, и тот останется не у дел, тогда Нерисса отправится на поиски мальчишки и придет к бору. Но возникала мысль: а правда ли Ренфрид был лазутчиком молодого короля? Вдруг та беседа с человеком в Фенри правда ничего не значила?

Было слишком сложно соображать, голова кипела и пульсировала, как варево в котле. Сэм рассудил, что следует, как и всегда, оставить решение возникшей проблемы кому-то другому, в данном случае Ниорин. Она точно со всем разберется, а каким образом – Сэма не волновало.

Прежде чем он успел открыть рот, его опередила Нова.

– Этот лес появился тут, когда соглашение Одханы и короля Гринфордта было нарушено, – тихо заговорила ведьма, – бор – препятствие на пути к Клыку, которое могут миновать только ведьмы. Я… – она запнулась, воровато взглянув на Сэма, а после снова посмотрела на Ренфрида, – я могу провести тебя внутрь.

Ренфрид надолго замолчал, позволяя холодному ветру хлопать полами его мантии. Северные потоки качали длинные русые пряди, рассыпая их по задумчивому лицу, выглядящему грустно и обреченно. Вид крестообразного шрама на коже Теневого стража заставил Сэма отвести глаза. В тот раз он лично вложил раскаленный докрасна нож в руки наемника, чтобы он располосовал лицо Ренфрида… Сегодня Самаэль бы умер, если бы не Теневой страж. Он не убил рыцаря тогда, лишь наказал, чтобы теперь парень спас от смерти его. Отличная ирония в исполнении бесов-пересмешников.

Снова взглянув на Теневого стража, он догадался, что тот прикидывает варианты, вот только что это за варианты, Сэм не определил. Он только надеялся, что выбор рыцаря не балансирует между «вернуться к Лорану» и «остаться с мятежниками». Ему надоела неопределенность и ожидание.

– У нас и так задницы отмерзли, идемте уже, – позвал их Сэм, сделав шаткий шаг в сторону бора.

В пригласительном жесте Нова протянула Ренфриду ладонь, которую Теневой страж принял настороженно. Втроем они беспрепятственно вошли в беспросветную чащу Когтистого леса, оставив бесовских псов за его пределами.

Твари гортанно зарычали у них за спинами, но Сэм не потрудился обернуться даже раз, чтобы убедиться, что существа прекратили преследование. Вперед его гнала, насколько это было возможно с его неровным и сбивчивым шагом, мысль о теплых кострах и созданном магом земли крошечном укрытии неглубоко под землей, где было вполне тепло и куда не забирался ветер.

Стараясь не шуметь, наученная встречей со стриксами, Нова молча семенила рядом, наваливаясь на Сэма, а он на Ренфрида. Скоро они дошли до лагеря Ниорин.

Ведьма будто знала об их приходе. Она стояла меж двух костров, как идол, освещенный из-за спины. Ее глаза, обычно льдисто-голубые, было видно издалека по рыжему свечению.

– Вы опоздали, – строго и холодно обронила Ниорин вместо приветственных слов, а после покосилась на Ренфрида, и ее взгляд упал на сумку у него на плече. – Что это?

– Это книга… – начала было Нова, но ведьма огня помотала головой.

– Я говорю о том, что ее принесло. – Ниорин сморщилась, отчего ее лицо стало походить на гримасу. – Ты, отродье Касторовского двора, – обратилась она к Ренфриду, – как ты посмел явиться в мой лагерь? Забыл, как умолял меня пощадить второго Теневого стража? Хочешь, чтобы я сдирала с тебя кожу лоскут за лоскутом?

Самаэль готов был поклясться, что слышал, как заскрипели зубы Ренфрида. О чем говорила Ниорин? Неужели она дралась с Теневым стражем в тот день, когда пало проклятие Одханы? Если бы Сэм знал об этом, не потащил бы парня сюда… Теперь были все шансы схлопотать неприятности вместе с ним и за него.

– Мне все равно, – ответил наконец Ренфрид, заставляя и Сэма, и Нову поднять на него удивленные взгляды.

То, как бесстрастно прозвучал голос Теневого стража, озадачивало и почти пугало.

Видимо, Ниорин тоже ждала иного ответа, потому что на какое-то мгновение морщинки между ее бровей разгладились.

– Вы выкрали книгу и доверили ее выродку Касторовского двора! – Ведьма зашипела, как огонь под дождем. – Мои надежды терпят крах раз за разом, – глухо добавила Ниорин, и Сэм ясно понял, что это было сказано на его счет. – Твой брат так бы не поступил…

Снова она сравнила его с Лораном, и Сэм вспомнил, что ведьма делала это всякий раз, когда хотела вывести его из себя. Однажды она сказала, что упоминание старшего брата заставляет его впадать в бешенство. Сейчас Сэму было точно как и Ренфриду – все равно.

– Ниорин… – опасливо пискнула Нова.

– Молчать! – рявкнула ведьма, подняв руку.

К ее ладони потянулись искорки из костра, собираясь в горящий ком. Сэм догадался, что сейчас будет.

– Он на нашей стороне, – прохрипел он в защиту Ренфрида, не понимая до конца, что заставило его это сделать – благодарность за спасение или воля бесов-пересмешников.

Криво ухмыльнувшись, Ниорин склонила голову набок.

– Значит, ты ему доверяешь?

– Он много рассказал про лагерь моего брата. И может рассказать еще.

– Ты ему доверяешь? – еще раз вкрадчиво повторила Ниорин, чеканя каждое слово, будто кузнец.

Это был тот самый вопрос, на который Самаэль не мог ответить на протяжении всего путешествия на Висячие острова и обратно. Он был уверен лишь в одном: то, что он испытал в момент похода, было незабываемым чувством свободы, и это с ним разделили Теневой страж и ведьма. Поэтому понять, друзья они или нет и достойны ли доверия, Сэм не мог.

– Хотите, проверьте меня магом разума, – бесцветно проговорил Ренфрид, отвечая вместо него.

Сэм прикрыл глаза и устало вздохнул. По крайней мере, процедура чтения даст ему окончательный ответ на треклятый вопрос, кто же такой Ренфрид и на чьей он стороне.

– Отдай мне сумку, отродье, – приказала Ниорин стражу, а сама, не оборачиваясь, тем временем едва слышимо щелкнула пальцами.

На ее зов тут же откликнулась женщина. Она подошла к Посвященной и встала рядом – Сэм узнал в ней ведьму, которая плакала над телом повара. Чародейка разума.

Ничего не сказав, Ренфрид здоровой рукой снял с плеча сумку и кинул ее к ногам Ниорин, и выглядел этот жест оскорбительно. Ведьма даже не посмотрела на высунувшуюся изнутри книгу, сощурив глаза. За нее сумку подняла Вэйла и вложила томик Посвященной в ладони.

– Проверь этого человека, – приказала Ниорин Вэйле, аккуратно пробежав пальцами по корешку. На ее лице заиграла бесовская улыбка.

Вэйла подошла к ним ближе и украдкой взглянула на Нову. В этом взгляде не было ни тепла, ни холода, только горечь. Сэм догадался, что говорить Вэйла будет исключительно правду, врать Ниорин ей было невыгодно. Чародейка взяла окровавленную ладонь Ренфрида в свою и заглянула в глаза.

– Ты служишь Лорану?

– Я не служу ему, – проговорил Ренфрид, стискивая челюсти.

– Значит, ты служишь Самаэлю?

– Нет.

– Так с кем же ты, страж?

– Сам по себе, – глухо отозвался он.

– Ты лжешь, – тише добавила Вэйла, едва сощурив глаза. – Ты сам не знаешь свое место.

На этот раз Ренфрид ей не ответил, но Сэм заметил, как у него заходили желваки, а взгляд стал туманным. Переживая за Теневого стража, Нова крепко стиснула руку Самаэля, но у него не было сил, чтобы сбросить ее. Ренфрид выглядел так, будто надел маску, которая полностью прятала его горящий взгляд. В путешествии он полыхал желанием жить, а сейчас выглядел так, словно хотел умереть. Сэм вдруг понял его чувства. Там, в море, на Висячих островах, Ренфрид был свободен ото всех, а теперь снова оказался в ловушке политических игр и войн. Ему всего лишь хотелось быть самому по себе, свободным, но у него не было на это права.

– Отбившийся от псарни щенок, который пытается найти себе дом в первой попавшейся подворотне, – хмыкнула Ниорин. – Кажется, я уже это видела… – Ведьма перевела скучающий взгляд на Самаэля и зорко подметила: – Ты сказал, что он еще может быть полезен. Что ты имел в виду?

– Его могут искать, – сглотнув, ответил Сэм.

– Кому он нужен?

– Нериссе, – ответила Нова, и лицо ведьмы огня озарила жадная улыбка, которая, казалось, доставала до ушей.

Сэму стало не по себе.

– Отличное стечение обстоятельств, – промурлыкала Ниорин.

– Что это значит? – уточнила Нова.

– Ренфрида не убьют, – глядя на Ниорин, ответил ей Сэм.

Отпустив руку Теневого стража, Вэйла печально взглянула на Нову, а после опустила глаза в землю, рассматривая заиндевелые ветви. В тишине сухо потрескивал костер, не распространявший свое тепло дальше пары шагов. В Когтистом лесу было холодно, и только теперь Сэм заметил, что снега прибавилось даже здесь, под защитой из кривых веток.

– Для обряда понадобится кровь Нериссы, – собственный голос трещал ничуть не хуже костра. Горло саднило, язык опух и плохо слушался после удара по голове, но Сэм продолжил говорить: – Ренфрид будет приманкой для нее.

Часть III

Последствия

Глава XIV

Без тайн

Под ногами поскрипывали кости, еще влажные от крови и растаявшего снега. Откинув со лба слипшиеся пряди волос, Лоран косо посмотрел на оргхога, хромающего неподалеку.

– Отзови свой вид, на сегодня битва окончена, – приказал он.

– Будет исполнено, властелин, – прорычал в ответ оргхог, прежде чем уйти и увести оставшихся бестий за собой.

Проводив их взглядом, Лоран почувствовал на себе чье-то внимание. Он отвернулся от бестий и исподлобья поглядел на идущего рядом Бевана.

– Хочешь что-то сказать? – холодно спросил он, чувствуя, как закипает из-за того, что близкие друзья смотрят на него как на умалишенного.

– Нет, ничего, – бесцветно отозвался Беван, все еще до белых костяшек сжимавший в руках надколовшийся меч.

Меньше всего сейчас хотелось выслушивать причитания Рафтмура, поэтому Лоран почувствовал что-то сродни радости, когда друг стиснул челюсти и продолжил шагать молча, старательно избегая глазами лежащие на земле тут и там трупы людей и тварей Нижнего Миира.

Пошел слабый снег, перекрывая следы битвы. На протяжении долгих дней и ночей сражение продолжалось без перерыва, и наконец фрозы сбавили натиск и отступили, но Лоран не планировал давать им поблажек. Восстановившись, берсерки придут снова, поэтому лучше не позволять им собраться с силами, пока они не согласятся на условия Великого Гринфордта.

Лагерь очистился от северян и бестий, трупы погибших собирали в телеги, разгребали завалы, и все это в гнетущей тишине, которая начала казаться неестественной и чужой. Подставив лицо падающему снегу, Лоран тяжело вздохнул, чувствуя, что тот тает на горячих щеках и сползает каплями к подбородку, захватывая с собой потеки крови. Он раскрыл глаза и уставился в серое небо.

С тварями проблема была решена, берсерки скоро сдадутся и со дня на день пойдут на переговоры, оставалось урегулировать вопрос с братом и Ниорин. Лоран снова вспомнил слова Моргота и ту пронизывающую ярость, которая ударила его в грудь, когда маг разума рассказал о влиянии на сознание Сэма. Если бы брат узнал об этом, то стал бы если не союзником, то хоть не помехой. Это заметно бы облегчило Лорану жизнь.

– Тебя мотает.

Опустив голову, Лоран снова посмотрел на Бевана, стоящего на расстоянии пяти шагов, и пожал плечами.

– Неудивительно, – ответил он, чувствуя, что адреналин действительно прекращает действовать и собственное тело начинает предавать его.

Однако вместе с тем в груди ощущалась клокочущая энергия, которая согревала его и не давала ослабнуть вконец. Лоран был удовлетворен результатами битвы и доволен обретенной властью. Никогда еще он не чувствовал себя настолько хорошо.

– Я хочу выпить, – признался он, медленно нагнав Бевана.

– Духи, – беззвучно усмехнулся Рафтмур. – Ты сейчас сказал это так, как говорил тот Лоран, которого я знал всю свою жизнь.

От тона, которым Беван это произнес, сделалось не по себе.

– Тот Лоран никуда не делся, разве что прическу сменил.

– Не только прическа изменилась, – тихим голосом заметил друг.

Лоран был вынужден согласиться, но вслух этого не сказал, упрямо стиснув челюсти. Его жизнь слишком резко перевернулась с ног на голову за последние недели. Изменения были неизбежны.

Вместе с Теневым стражем они молча пересекли развороченное поле боя и разошлись в разные стороны: Беван отправился к рыцарям на совещание, а Лоран поспешил в шатер совета. Мечта о выпивке так и осталась мечтой.

Следующие несколько часов для Лорана прошли как в тумане: с советниками они обсудили последнюю битву; провели пересчет рыцарей и определили точное количество погибших и пострадавших; обговорили дальнейшие условия сотрудничества с Гроузосом и мирный договор с северянами. В перерывах между совещаниями образовывались крупицы свободного времени, которых едва ли хватало на то, чтобы принять ванну или поесть, не то что уйти далеко и увидеться с людьми, к которым раз за разом возвращались все мысли.

Алира заверила Лорана, что с Бардосом все хорошо, как и с остальными грифонами, укрывшимися в убежище, но в каком состоянии была Нерисса, он до сих пор толком не знал.

Скоро вернулись разведчики, которые шли по пятам бестий за отступающей армией северян. Отряд доложил, что в ближайший вечер атак со стороны фрозов не предвидится. Это дало совету спокойно вздохнуть и уже без лишней спешки обсудить оставшиеся вопросы по возведению баррикад и постройке замка до прихода лютой зимы. С магами у них были все шансы уложиться в срок, но гибель Галин, конечно, омрачила все планы.

Ближе к закату собственная голова начала казаться чугунком, нагретым до белого каления. Дописав последнее письмо, Лоран свернул его и поставил королевскую печать, после чего передал сверток посланцу и приказал вручить только в руки короля северян. Приняв важные тексты, тот молча поклонился и ушел. Наконец все первостепенные встречи, переговоры и бесчисленные свитки с посланиями закончились, остаток вечера был в полном распоряжении Лорана, но у него уже не оставалось ни на что сил.

Королевский шатер имел преимущества перед обычными, в том числе собственную ванну, для которой слуги нагревали воду с ароматическими маслами почти до кипятка. Лоран во второй раз погрузился в воду, чувствуя призрачное ощущение, что чужая кровь с его рук не смылась с первого раза, как бы сильно он ни тер их мочалкой. Казалось, что с каждой каплей, сползающей с его лица, затем шеи и груди, он очищался от пережитого кошмара и боли. Вода забирала с собой все без остатка.

Зачесав влажные пряди волос на затылок, Лоран выбрался из ванной. Он надел чистую одежду на еще разогретое паром тело, однако липкое и навязчивое ощущение, что чужая кровь все еще на его коже, не покидало его. Лоран пригласил слуг и приказал еще раз сменить воду.

Вернувшись в центральную секцию шатра, он сел за стол и растер пальцами веки, затем пробежался по щекам, чувствуя немалое облегчение от того, что не находит на коже полос, которые возникали всякий раз, стоило в голове появиться чужому голосу.

Природу его возникновения Лоран так и не смог разгадать, хотя успел настращать себя мыслями, что это дело рук какого-то мага разума. Но когда он обсуждал это с Залией, та отрицала подобную вероятность, сказав, что ситуация Моргота – случай необычный и вряд ли будет подобный ему. После этой информации у Лорана не осталось никаких предположений, за исключением одного, которое выглядело совершенно ненормально.

В тишине раздались шаркающие шаги. Лоран оторвал взгляд от столешницы и уставился на Бардоса – он даже не услышал, как тот вошел, а библиотекарь всегда возвещал о своем приходе шумом и ворчанием. С ужасом Лоран понял, что задремал.

– В чем дело, Бардос? – спросил он, отодвинув в сторону свечу, капающую горячим воском на подставку.

Выглядел библиотекарь всклоченно и загадочно, его с потрохами выдавал бегающий взгляд и бисеринки пота над верхней губой. Бардос замялся на месте, а потом всплеснул рукой.

– Котлы и метелки, я не могу больше молчать! – признался он и, коршуном бросившись вперед, свалился на стул напротив Лорана. – Я обещал ничего не говорить, но не могу не сказать тебе, потому что от этого зависит твоя жизнь!

Что за безумие? Сонливость спала, как листва с деревьев по осени, Лоран заинтересованно подался всем корпусом к другу, вперив в него напряженный взгляд.

– От чего зависит моя жизнь? – В висках начало пульсировать от напряжения.

– От беса-пересмешника!

И тут у Бардоса развязался язык. Слова полетели из уст библиотекаря, как стрелы из вражеских луков, он заговорщически наклонился над столом и почти шипел каждое предложение, опасливо поглядывая по сторонам, хотя прекрасно знал, что в шатре никого нет – слуги, занимающиеся водой в ванне, давно ушли.

Слушая друга, Лоран понимал, что тот фактически выкладывает перед ним недостающие фрагменты мозаики, те самые детали, которых не хватало для того, чтобы увидеть ясную картину происходящего. Как удар в колокол, последнее слово Бардоса заставило душу Лорана вспорхнуть в бескрайний простор тревоги. Подтвердились его опасения, и самое «ненормальное» предположение, которое в Денном Миире вполне вписывалось в разряд нормального, оказалось действительным.

Бес-пересмешник завладел его волей и выбрал в качестве своего сосуда, именно влияние высшего существа Нижнего Миира наделило Лорана силой и властью над бестиями. Вот и объяснение загадочных событий, свечения глаз и бороздок на щеках. Бес поработил его и перекраивал тело по своей прихоти или подобию. Лорана передернуло от мысли, что после всех его политических игр, войн, опасных предприятий он в конечном счете проиграет сам себе, вернее тому, что отныне поселилось внутри него.

Лоран откинулся на спинку стула и шумно усмехнулся, запрокидывая голову. В таком дерьме он еще не бывал… Побег из замка, выпад против отца и его свиты, столкновение с ковеном, битва с проклятием Одханы, конфликт с бестиями, война с Нортфрозом и вот вдруг – его жизнь, которой начал завладевать один из прародителей всей нечисти. В каком-то смысле Лоран собрал все почетные награды в гонке за самыми ужасными целями.

– Лоран, пожалуйста, иди поспи, – буркнул Бардос и вытянул указательный палец. – На тебя накатывает истерический смех, и глаз дергается. Это нехорошо!

– Догадываюсь, – согласился он.

– Я поищу еще информацию, возможно, были случаи, подобные твоему, но это займет время… Может произойти что угодно.

– Я не позволю бесу взять себя под контроль, – догадавшись, о чем хотел сказать библиотекарь, заверил Лоран.

– Да, – согласно кивнул Бардос. – Возможно, понадобится чуть больше времени и даже поездка на мою родину, но я… – Библиотекарь замялся, машинально поправив на носу стеклышки линз. – Я сделаю все возможное, чтобы разобраться в этой бесовщине. Во всех смыслах этого слова.

Лоран ему верил. Какими бы взглядами на него ни косились друзья, только Бардосу удавалось сохранить к нему относительно нейтральное отношение, даже после всех изменений, которые успели произойти. Библиотекарь был человеком науки и жадным до поиска истины, и, если жизнь Лорана не стала настоящей загадкой, которую предстояло разгадать Бардосу, зачем ему было впутываться в это дело? Они слишком хорошо знали друг друга. Благодаря Негласному библиотекарю Лоран нашел Удулу, с его помощью было снято проклятие Одханы, по меньшей мере проигнорировать очередное предостережение Бардоса будет глупостью, если не ошибкой всей жизни…

Прежде чем друг успел уйти, Лоран окликнул его:

– Бардос, кому ты пообещал ничего мне не рассказывать?

Библиотекарь уже оттянул брезентовое полотно в сторону, намереваясь выйти на улицу, но помедлил и облизнул губы. Ветер ворвался в шатер и злобно затрепал пустой рукав на одежде Бардоса, задувая в помещение крупицы снега. Парень как-то виновато качнул головой.

– Нериссе, – признался он наконец и юркнул на улицу, не дав Лорану задать больше вопросов.

Ответ друга еще долго висел в воздухе и звенел в ушах, заглушая треск поленьев в печи, которая заменила кронштейны с кострами. Нерисса. Но почему? Задаваясь этим вопросом, Лоран просидел в гнетущей тишине столько времени, что свеча успела догореть до основания. Над письменным столом сгустился вязкий полумрак, в котором было по-своему уютно. За стенами шатра выл ветер, покрывая земли снегом, а помещение наполняя промозглостью, но Лоран оставался в крошечном закутке, окруженный слабым теплом – и вопросами.

Значит, Нерисса все знала и молчала об этом. Но почему? Эти мысли изводили Лорана. Скоро догорела вторая свеча в углу стола, рабочая зона погрузилась в непроглядную темноту, от которой так и клонило в сон. Но Лоран не смог сомкнуть глаза.

– Ты еще не спишь…

Хриплый голос вырвал его из пелены задумчивости, и он, подняв глаза, обнаружил перед собой ведьму земли. Лоран был в таком потерянном состоянии, что задумался, а настоящая ли Нерисса, или это ему снится. Девушка стояла на пороге, с прищуром глядя на него и письменный стол, по которому растекался воск. Лоран молча встал из-за стола и обошел его.

– Я слышал про Галин, – проговорил он, понимая, что еще не выразил соболезнования.

– Разумеется. – Нерисса холодно посмотрела ему в лицо. – Только не говори мне, что тебе жаль. И не вздумай сказать, что понимаешь меня.

– Не буду.

Нерисса беззастенчиво изучала витиеватый шрам на его груди, видный сквозь рубашку, зашнурованную не до конца.

– Я встретила Бардоса по пути сюда. – Девушка на мгновение потупила взгляд, но затем снова с вызовом всмотрелась Лорану в глаза. – Он все тебе рассказал по беса и сосуд.

– Конечно, Бардос не настолько глуп, чтобы умалчивать об этом, – заметил Лоран, невесело усмехнувшись. – Вот только в толк взять не могу, почему ты не хотела, чтобы я знал об этом? Это твой изощренный способ отомстить мне за старые обиды?

Та смесь эмоций, что отразилась на лице Нериссы, была непонятна Лорану. Ведьма болезненно поморщилась и, шагнув вперед, ткнула ему пальцем в грудь.

– Ты смеешь говорить мне это?

Обида в ее голосе была такой явной, что Лоран почувствовал ее так же отчетливо, как если бы она уперла нож ему в горло.

– Я рисковала всем ради нашей сделки – и потеряла все! – голос Нериссы начал повышаться, а щеки гореть. – Это прогнившее королевство едва держится на тех усилиях, которые мы все прилагаем, а что с ним стало бы, переключи ты свое внимание на что-то другое? Все бы рухнуло! И какой смысл был бы в нашем соглашении? Я хотела разобраться во всем сама, не впутывая тебя в это дело, но все слишком усложнилось.

– Эту проблему не получится решить, не впутав меня. Я и есть проблема, Нерисса. – Лоран подался вперед, вполголоса выговаривая слова в противовес громкому голосу ведьмы. – И ты не учла одного – я ни за что не позволю нашим трудам пропасть зря.

– Поэтому ты пошел на союз с бестиями? – Она выгнула бровь.

– Власть над тварями – это приятное дополнение от моей второй личности, – безрадостно отшутился Лоран, заметив, что в глазах Нериссы сверкнул подозрительный блеск.

– То, что они делают с людьми, это жестоко, Лоран.

– Только не с теми, кто напал на нас. Жестокость здесь вполне уместна.

Он готов был поклясться, что звук, который издала Нерисса, должен был быть язвительным смехом.

– Духи… Ты даже не замечаешь, что становишься одним из тех, кого потом начинают бояться и ненавидеть, королем, который захлебывается в крови.

– Если это цена за свободу Великого Гринфордта, я готов в ней утонуть.

Нерисса покачала головой и отступила назад. Казалось, она хотела уйти подальше в тень, куда не попадал свет от печи, чтобы скрыть блеск в уголках глаз. Ее губы растянулись в бесчувственной усмешке.

– Ты потерял себя.

– Это не так.

– Неужели? – Нерисса посмотрела на него исподлобья. – Это я выпустила Ренфрида, – призналась она, а Лоран почувствовал, будто ему дали пощечину, хлесткую и отрезвляющую.

То, как эту правду сказала ему Нерисса, напоминало движение охотничьего пса, пытающегося рассердить дикого зверя, чтобы тот вышел прямо на охотников. Лоран был потрясен и слишком выбит из колеи, чтобы отреагировать бурно.

Спасла предателя… Но на что рассчитывала Нерисса, признавшись в этом? Неужели на то, что Лоран впадет в бешенство? Он уже привык, что от молодого Теневого стража проблем больше, чем от лютой зимы, а близкие люди вытворяют совершенно непредсказуемые вещи. Вот только ради чего Нериссе помогать Ренфриду и подставляться самой? Какой в этом толк и что она задумала? Все это походило на хитрый план, и ведьма не стала бы говорить об этом сейчас, не будь уверена в успехе.

– Стоило во мне проснуться жестокости, в тебе заиграла жалость, – мерно проговорил Лоран, разжигаясь под палящим взглядом Нериссы. – Что ты задумала?

– То, до чего не догадался ты. – Ее голос звенел то ли от злости, то ли от обиды, а может быть, и от того, и от другого. – Признай, от живого мальчишки пользы больше, чем от повешенного. У Ренфрида есть шанс подобраться к Сэму, а вместе с ним – к Ниорин.

– Они убьют его, Нерисса. Ты уверена, что справишься с грузом ответственности за свой поступок?

– А ты бы справился, отдав приказ о казни?

Ее хлесткие слова резали еще не зажившие раны, доставляя изводящую боль. Лоран прикрыл глаза и покачал головой, усмехнувшись уголком рта.

– В последнее время мне приходится многим жертвовать, в том числе и жалостью. Но на предателей это не распространяется.

– Вот как… Тогда как ты поступишь со мной? – прищурив глаза, Нерисса с вызовом вздернула подбородок.

У Лорана все заледенело внутри от этих слов, а под ногами будто разверзлась бездна.

– О чем ты?

– Я потеряла все, что поставила на кон ради твоей победы, – глухо проговорила Нерисса. – Скажи мне, Лоран, тебе нужна ведьма без силы? Нужно оружие, неспособное ранить? В этом ведь нет никакой выгоды, а ты у нас во всем ее ищешь…

Он беззвучно рассмеялся, но в этом не было ни капли веселья. Лоран шагнул вперед и прижал ладонь к дверце платяного шкафа позади Нериссы. Отступив, она прижалась спиной к деревянному полотну и с вызовом подняла глаза, которые стали блестеть еще ярче.

– А секретов у тебя оказалось даже больше, чем у меня, – заметил Лоран, уронив взгляд на губы Нериссы.

– Ты не ответил, – сурово напомнила она.

– Я давно взвесил все риски, – понизив голос до шепота, протянул он. – И мне неважно, есть у ведьмы сила или нет, если эта ведьма ты.

– Так ты… – Нерисса опешила, проигнорировав скрытый подтекст. В ее глазах отразилось мгновенное понимание, которое проявилось на лице смесью гнева, растерянности и даже паники. – Ты знал, что я потеряла силу?!

Это было нетрудно заметить. Зная характер Нериссы, Лоран ожидал, что она будет совершать невозможное с помощью магии, как только придет в себя, но вместо этого ведьма словно ушла в подполье: держалась особняком, избегала разговоров, ее привычная дерзость стала грубостью и попытками защититься от любопытных вопросов. То, что Нерисса не может колдовать, стало очевидно через несколько дней после ее пробуждения. Лоран ни разу не пытался заговорить с ней об этом, дожидаясь, когда она сама все расскажет.

– Ты подумала, что с появлением беса-пересмешника я совсем потерял контроль над собой и ничего не замечаю? – спросил он очевидную вещь.

Шумно вздохнув, Нерисса сделала резкий шаг вперед и ухватила его за воротник джеркина.

– Тогда что это за проклятая игра и какой в ней смысл? Если ты знал, что я без силы, почему не погнал прочь?

– Для чего мне это?

– Для чего? Для того, чтобы другие маги не ушли следом за мной. Это действительно деловой подход.

– При чем здесь другие маги, если я не хотел, чтобы уходила ты?

– Прекрати, – процедила она. – Я не верю. – Нерисса замотала головой и шагнула в сторону, намереваясь уйти. – Каждое твое слово как нож, прокрученный в ране, но ты этого не замечаешь. Ты делаешь больно всем, кто стоит за тобой.

– Я бы никогда не сделал больно тебе.

– Ты только и делаешь, что ранишь, Лоран. Посмотри вокруг! Ты теряешь голову, и я не знаю уже, это вкус власти или влияние беса-пересмешника. Как ты собираешься удерживать власть над бестиями, королевство в войне с северянами и Ниорин и искать способ избавиться от беса? Из меня теперь так себе союзник, всего лишь ведьма без силы, и все, кто мог дать мне ответы на то, что случилось с моей магией, исчезли. Мне некому довериться, не к кому больше обратиться за помощью. Как мы будем помогать друг другу, если сами себе помочь не можем?!

– Так же, как и в прошлый раз.

– Поставив на кон все без остатка? – ее голос предательски дрогнул. – Нам больше нечего ставить. Все, что у нас было, утеряно.

– Значит, снова пойдем вопреки воле бесов-пересмешников. Вместе…

Лоран шагнул вперед и поймал Нериссу в ловушку между своим телом и стенкой шкафа. Из ее груди вырвался шумный вздох, обжигая его жаром, и прежде чем она успела что-то сказать, Лоран жадно накрыл ее губы своими.

Нерисса не отпрянула, наоборот, поборов секундное удивление, пошла навстречу и крепко обхватила Лорана руками. Поддавшись чувствам, она ответила на поцелуй, до треска сжав одной рукой ткань его изумрудного джеркина. Хватаясь за Лорана так сильно, словно его утягивали в Нижний Миир сами бесы, Нерисса неистово тянула его на себя, крепко держась за складки одежды, щипая кожу. Пропасть, что всегда была между ними, лопнула, как пузырь от давления.

Ведьма подалась всем телом вперед, прижимаясь к груди Лорана, но ему казалось, что она все еще далеко. Он обнимал ее изо всех сил, чувствуя, что и ему, и ей перестает хватать воздуха. Они искали спасения, намертво вцепившись друг в друга, и находили его, избавляясь от ужаса, что плотно стискивал их в когтях все это время.

Вдруг Нерисса отпрянула от скрипящего платяного шкафа и импульсивно двинулась вперед, подтолкнув Лорана в грудь. От удара он шатнулся назад, продолжая двигаться спиной вперед под давлением ведьмы, пока не споткнулся. Под сапогами скомкались полы простыней и одеял, из-за которых запутались ноги. Лоран упал в ворох шкур на матрасе, и Нерисса почти навалилась на него, но он быстро перехватил ее за талию и потянул вбок, заставляя упасть рядом с собой, после чего сел сверху.

Шнуровка на ее нижней сорочке размоталась, и ткань съехала набок, открыв ключицу, на которой краснел свежий порез, едва покрывшийся коркой запекшейся крови. Почти вся кожа Нериссы была покрыта ссадинами и синяками. Видя следы сражений на ней, Лоран понимал ее боль и больше всего хотел избавить Нериссу от этого чувства. Она слишком многое перенесла и не должна была снова страдать.

Отпустив ее распухшие губы, Лоран прикоснулся своими к ее щеке. Он оставил дорожку поцелуев на скуле ведьмы, шее, затем спустился к ключице и легко коснулся свежего шрама. Нерисса вздохнула и закусила губу. Она перекинула руки Лорану за шею и обняла, притягивая его ближе. Он позволил себе наглость и скользнул ладонями под сорочку Нериссы, почти обжигаясь жаром ее кожи.

– Прикажи мне остановиться, – прошептал Лоран ей в губы, понимая, что сам уже не сможет с собой совладать.

– Из уст короля мольбы вдвое слаще, – на придыхании отозвалась Нерисса и дерзко улыбнулась. – Проси еще…

В груди не оставалось воздуха, и Лоран беззвучно усмехнулся, коснувшись губами ее щеки, а затем спустился к мочке уха.

– Прошу.

Взявшись руками за болтающиеся концы веревочек на его рубашке, Нерисса потянула их в разные стороны, оторвав один узелок.

– Продолжай… – Распаляя его, она сжала в кулак ткань его рубашки и тянула ее на себя, пока та не затрещала.

Сдавшись, Лоран расстегнул пуговицы на джеркине, сбросил его с себя и отстранился, встретив неоднозначный и почти расстроенный взгляд Нериссы. Стянув с себя пришедшую в негодность рубашку, он быстро потянулся вперед и уперся локтями в матрас, вновь прижимаясь к губам Нериссы своими. Она приложила руки к его торсу, не с робким любопытством, а с жадным интересом скользя ладонями вверх к груди, обводя пальцами спиралевидный шрам, образовавшийся вокруг того места, куда Сэм ударил кинжалом. Позволяя ей изучать себя, Лоран потянулся к ее ремню.

Он чувствовал, что с каждым поцелуем Нерисса забирает его тревоги так же, как он принимает ее боль. Впервые за очень долгое время Лоран вспомнил, что такое настоящая жизнь. Здесь и сейчас он был самим собой, его оставили мысли о фрозах, бестиях, бесе-пересмешнике, брате и королевстве, всем им завладела Нерисса, и он хотел отдать ей всего себя, чтобы она навсегда забыла свои слова о том, что ей некому помочь и не к кому обратиться.

– Ты мне доверяешь? – вполголоса спросил Лоран, заглянув в пылающие глаза янтарного цвета.

– Да, – проговорила Нерисса. – Я доверяю тебе.

После всех испытаний бесов-пересмешников она больше ни от кого не зависела и была предоставлена сама себе. Лоран видел в ее взгляде любопытство и страх. Ее лицо порозовело и покрылось легкой испариной, распухшие губы приоткрылись, а глаза горели желанием. Под какой бы угрозой Лорана ни попросили отпустить ее, он бы этого не смог сделать.

– Могут быть последствия. – Из последних сил уговаривая себя прекратить, он легко прикусил ее губу и услышал дразнящий смех.

– К бесам…

На улице завывал ветер, яростно хлопая брезентовыми полотнами. Зима вошла в полную силу, устраивая настоящий хаос в лагере. Разыгравшаяся метель швыряла по земле незакрепленные вещи и покрывала сугробами свежие могилы. В ночи выли и тявкали бесовские псы и гоблины, рыщущие по низинам и холмам в поисках пищи.

Снег безжалостно засыпал Великий Гринфордт, с оглушительным храпом и свистом ветер смешивал все звуки и уносил их в разные стороны. Испытания бесов-пересмешников не знали пощады и наваливались всем скопом, но Лорану было плевать. Теперь у него было все, и он не хотел это терять, однако сама мысль о благополучии казалась ненастоящей, из-за чего так отчаянно хотелось удержать ее в руках и не дать ей исчезнуть.

Нерисса скользила ладонями по его плечам, спине и пояснице. Медленно она потянулась к завязкам на его штанах, и тут ветер особенно яростно саданул по брезенту. Раздался громкий хлопок и свист, с улицы раздались крики. Лорана словно окатили ледяной водой из ведра. Он хлопнул глазами и отстранился от губ Нериссы, начиная злиться на духов-защитников и бесов-пересмешников так неистово, как не злился на них никогда.

Вздрогнув от громкого шума, Нерисса приподнялась на локтях и широко раскрытыми глазами осмотрела брезент на выходе из павильона. Тот жар, который превращал ее в пылающий вихрь, притих, словно испугавшись. Зажмурившись, Нерисса вздохнула и прижала ладонь к глазам.

– Этот Миир создан, чтобы все разрушать… – прохрипела она, снова покосившись на входную группу тканей, за которой горланили сбежавшиеся Теневые стражи.

Судя по громким разговорам, метель снесла один из павильонов и перебудила весь лагерь. Совсем неподалеку от королевского шатра начали собираться люди.

Лоран тряхнул головой и прикрыл глаза. Казалось, не только высшие силы, но и сама природа настроена против него. Что за напасть? Вдруг он почувствовал на своей щеке ладонь Нериссы. Мягко девушка провела большим пальцем по его скуле и грустно улыбнулась, склонив голову набок.

– Этот Миир… – повторил Лоран. – В этом Миире только и остается менять правила, – наконец ответил он, аккуратно убрав со лба Нериссы влажную прядь волос.

– Слишком много придется менять.

– Значит, начну заранее.

Поправив завязки на нижней сорочке, Нерисса села. Без испепеляющей пылкости она придвинулась ближе к Лорану и опустила голову ему на плечо, легонько пробежав пальцем по его руке.

– Выходит, ты рассчитал все наперед?

Если б только мог, Лоран бы давно это сделал. Все его расчеты катились в Нижний Миир, как ком снега! И ему было не стыдно признаться в этом Нериссе. Она была единственным человеком, которому он открылся и с которым готов был говорить честнее, чем со своим отражением в зеркале.

– Мне нужно идти. – Выдержав паузу, Нерисса зашуршала одеялами в поисках верхней рубашки.

– На улице просто безумно метет. – Лоран покосился на стены павильона, которые буквально ходили ходуном из-за ветра. – Тебе лучше остаться.

Нерисса боролась сама с собой, не зная как поступить. Понимая, о чем она думает, Лоран встал с матраса и, разгладив скомкавшиеся меха и одеяла, аккуратно укрыл теплыми покрывалами ведьму.

– Спи здесь. – Наклонившись, он легко поцеловал ее в губы и подобрал с края матраса рубашку и джеркин.

То ли из-за нежелания выходить на улицу, то ли поддавшись его уговорам, Нерисса сдалась и растянулась на матрасе, подложив под голову пару подушек.

К этому моменту голоса Теневых стражей стали звучать громче и ближе, несколько раз казалось, что вот-вот один из рыцарей ворвется в павильон. Под внимательным взглядом Нериссы Лоран надел верхнюю одежду и нехотя вышел из помещения навстречу непогоде, оставляя ведьму одну.

Глава XV

В погоне за надеждой

Огонь в печи давно погас, и шатер наполнился кусачим холодом; ночная метель утихла, и стоящая тишина казалась пугающей. Нерисса откинула от себя одеяла и меха и вынырнула из них, как из морской пены. Холод сразу начал неприятно пощипывать кожу, покрытую тонкой нижней сорочкой. Сев, Нерисса прижала руку к лицу и растерла глаза, прогоняя остатки сна. Отчаянно хотелось нырнуть обратно в одеяла и проспать целую вечность.

С улицы послышались приглушенные голоса людей, заставляя насторожиться. Нерисса поежилась и нашла в кипе одеял свою верхнюю рубашку. Подтянув ее ближе к себе, ведьма быстро надела ее и зашнуровала на груди.

В павильоне было пусто, почти до конца выгорели головешки в печи. Должно быть, Лоран заходил ночью, чтобы подбросить их в огонь и не дать шатру промерзнуть основательно, однако даже это не остановило лютый нрав зимы. Было неуютно и холодно.

Быстро одевшись, Нерисса выскользнула из королевского шатра на улицу, кутаясь в теплую мантию с меховой оторочкой, но даже это не сильно помогало ей согреться. Зря она сетовала на холод в павильоне – под открытым небом было еще хуже.

В лагере стояли привычная суматоха и шум. Грифоны готовились к очередной встрече с северянами, всюду стучали молотки, звенело оружие, иногда прорезывался гортанный стрекот бесовских псов. Нерисса все еще содрогалась от мысли, что твари действительно на их стороне и служат Лорану. Вернее, тому, что травило его душу изнутри. Нерисса стиснула кулаки, вспоминая разговор с Бардосом. Как спасти Лорана от влияния беса? Ей совсем не хотелось, чтобы властитель Нижнего Миира забрал его и сделал своей марионеткой, но как вытравить беса из тела человека, не убив при этом второго?

– Нерисса!

Громкий оклик заставил ее инстинктивно потянуться к мечу, привычка выставлять руки пропала уже давно – не было смысла размахивать кистями, если нечего направлять, стихия земли ведь не откликалась. Нерисса остановилась и завертела головой в поисках Хеши, чей голос узнала безошибочно. Наконец она увидела среди всадников из разведывательного отряда знакомый силуэт.

– Вы уже вернулись? – спросила она, подбежав к колонне разведчиков.

– Мой отряд да, – теперь в искристом голосе Хеши не осталось и намека на веселье. – Фрозы собрались с силами и скоро ударят снова, к тому же на нас напали Кёлтефорские птицы, одному разведчику знатно досталось от когтистой твари. Кстати, один из моих отрядов встретил человека в оккупированной деревне на востоке Великого Гринфордта. Незнакомец передал послание и просил передать строго тебе. Погоди…

Подозрение заставило Нериссу напрячься. Вдруг это послание от Ренфрида? Она внимательно наблюдала за тем, как рука Хеши скрывается в боковом кармане поясной сумы, а затем выныривает с клочком пергамента. Сообщение было свернуто в трубочку и обмотано обычной веревкой, печать отсутствовала. Ошибки быть не могло, это Ренфрид. Не дожидаясь пока Хеши закроет сумку и протянет сверток, Нерисса забрала послание.

– Спасибо. – Она сунула пергамент за пазуху и тут же натянула ворот мантии еще выше.

– Что, даже не откроешь?

– Позже.

– Ну вот… – в голосе Хеши появилась нарочитая досада. – Ладно, как знаешь. Ты ведь мне потом расскажешь, что было внутри?

– Конечно, Хеши, – дежурно ответила Нерисса и, повернувшись к отряду разведчиков спиной, поспешила в шатер Теневых стражей.

Если в послании информация от Ренфрида, Беван должен это знать.

Ветер усилился, покачивая флаги и полы шатров на воздушных волнах. Мороз пробирал Нериссу до костей, и она была более чем уверена, что это не совсем из-за погоды. Она миновала половину пути к стоянке Теневых стражей, когда ее схватила запыхавшаяся и взвинченная до невозможного Залия. Чародейка, ничего не сказав, взяла ее за рукав и потянула вслед за собой, но Нерисса уперлась ногами в землю и высвободилась из захвата. Какого беса?!

– С ума сошла? – процедила она, посмотрев на Залию как на умалишенную.

– Я – нет, а вот с Санти беда. – Чародейка ткнула куда-то в сторону стоянки магов. – Как думаешь, какие шансы у отшельника выжить в творящемся кошмаре?

– Что?!

– Да, саженец, Санти хочет уйти.

– Твою мать!.. – Нерисса пнула каблуком рыхлый снег и оглянулась на шатер Теневых стражей, до которого оставалось пять-семь шагов.

Ее очень сильно поджимало время, но она не могла проигнорировать проблему с Санти, к тому же паника Залии была ей понятна в полной мере – чародейка, как и она, потеряла всех: родителей, наставников, Юрая, а вот теперь уходила Санти. Не поддержать Залию Нерисса не могла, потому что сама нуждалась в поддержке.

– Перехватим ее, пока она не ушла, – согласно кивнула Нерисса и побежала следом за Залией.

Они пересекли лагерь, обошли обгоревший шатер магов и нырнули в крошечную палатку на окраине стоянки. Завидев их, Санти, уже собранная и готовая выйти, грубо швырнула себе под ноги походную суму и предупреждающе выставила указательный палец.

– Я сказала, нет, – с порога отрезала девушка, качнув головой, отчего бусины в ее прическе отозвались знакомым перестуком. – Нечего меня останавливать.

– Санти, уходить сейчас небезопасно, – цокнула языком Залия и всплеснула руками. – Саженец, хоть ты ей скажи!

– Залия права. – Нерисса прекратила замечать, что эта фраза слишком часто стала звучать из ее уст. – По донесениям разведки, северяне взяли Фенри, у них есть стоянка на Клыке и на севере Великого Гринфордта – сейчас везде опасно. К тому же неизвестно, как себя поведут бестии, находящиеся за пределами лагеря Лорана.

– Плевать мне на это, – грубо ответила ей Санти. Она стянула с матраса узелок с сухими хлебцами и затолкала его внутрь походной сумки. – Я слишком долго билась ради кого-то, а сражаться надо было за себя и свою семью. И вот я поплатилась за выбор. У меня больше нет Юрая. Вы обе хоть представляете, что это такое – потерять близнеца, м-м?

Санти всегда была грубой и суровой, она такой выросла, но то, как девушка говорила теперь, заставило Нериссу иначе проникнуться ее болью. Их ковен рушился, как детский замок из камней. Однажды Санти и Юрай поддержали Нериссу и пошли вместе с ней против Ниорин. Только теперь стало понятно, что это был их фатальный выбор… Как Нерисса отблагодарила близнецов за это? Повела за собой на остров, который попал под удар бестий, а потом северян, и отнял жизнь Юрая.

– Я понимаю твою боль, – в тон Санти набычилась Залия. – Я ее чувствовала, когда успокаивала тебя! Но возьми уже себя в руки, бес дери, ты ведь понимаешь, что творишь полную чушь?

– Лучше я буду творить эту чушь по собственной воле. – Закинув походную суму на плечо, Санти стиснула челюсти и покачала головой. – Больше не о чем говорить, я все решила.

– Санти, будь разумнее, – отрезвляюще сказала Нерисса, загородив собой выход из палатки. – Возьми себя в руки! – Да, это было жестоко, но по-другому уже не получится. – Пожалуйста… – тут же сдалась она, примирительно выставив перед собой ладони. – Мы твоя семья, ты нужна нам.

– Мы никогда не были семьей, Нерисса. Я и Юрай не маги, как ты и Залия. То, что мы выросли в одной пещере, не делает нас родней. – Санти подошла к ней вплотную. – Мой разум, моя доброта, мое послушание и вера в высшую цель умерли вместе с Юраем, – отчеканила девушка. – Я потеряла все, тут меня ничего не держит. А теперь дай мне пройти, Нерисса.

От Санти исходила ярость, которая резала лучше любого клинка. Нерисса открыла было рот, но девушка двинулась вперед, оттолкнув ее плечом в сторону. Ничего больше не сказав, она вышла на улицу. До Нериссы донесся бездушный свист ветра, ворвавшийся внутрь палатки. Этого было достаточно, чтобы она ясно поняла – Санти ее никогда не простит. В том, что произошло с ее жизнью, виноват выбор, который она сделала в пользу Нериссы. Вероятнее всего, Санти жалела, что не заперла ее тогда в клетке под Клыком, как велела Ниорин.

– Спасибо, саженец, удружила… – Залия всплеснула руками, но ее голос дрогнул. Очевидно, она до последнего надеялась на другой финал. – Твоя способность портить все, к чему прикасаешься, прогрессирует, Нерисса… Санти! – Залия грубо растолкала брезентовое полотно и выскочила на улицу вслед за подругой.

Нерисса осталась одна. Как лавина, на нее нахлынула острая головная боль, а тело прошиб озноб. Прижав руку к горящему лбу, Нерисса тяжело вздохнула, чувствуя, что ее начинает трясти от злости, вот только на кого конкретно она сердилась, не смогла разобрать.

Выудив из-за пазухи сверток, перевязанный веревкой, Нерисса распутала узелок и развернула пергамент. На клочке бумаги было криво выцарапано углем короткое послание: «Я знаю секрет огня» – чуть ниже были выцарапаны буквы «ТСР». Этого было достаточно, чтобы Нерисса моментально пришла в себя и оставила скорбь и обиду. Она аккуратно свернула пергамент и, выйдя на улицу, направилась к шатру рыцарей.

Как и Залии, ей очень хотелось броситься следом за Санти, но Нерисса понимала, что это может обернуться бедой и сделать только хуже. Возможно, если бы она не вмешалась, у чародейки были бы все шансы вразумить девушку остаться в лагере. Горло сдавило, во рту появилась горечь. Нерисса покачала головой, сжимая и разжимая кулаки. Бесы-пересмешники с самого утра сыпали на ее голову известия одно хуже другого, поэтому ей было уже абсолютно плевать на новые потрясения. Нужно было собраться с силами и решить проблемы. Только так и никак иначе получится достичь равновесия и покоя.

Ворвавшись в шатер Теневых стражей, она обнаружила Бевана в окружении рыцарей за столом с картой Фелтдермиира. Рядом с ними стояла Алира, перебиравшая бумаги с последними донесениями разведки. Увидев Нериссу, она тепло улыбнулась ей и передала сведения ближайшему рыцарю. Протиснувшись мимо мужчин и женщин в военной форме, ведьма подошла ближе.

– У тебя такой вид, будто случилось что-то ужасное. – Алира тронула Нериссу за локоть. – В чем дело?

Нериссе хотелось схватиться за голову и вывалить Алире все наболевшее, но она вовремя взяла себя в руки. Сейчас было не время жаловаться на беспощадность Денного Миира.

– Ничего необычного. – Вздохнув, Нерисса ободряюще похлопала Алиру по плечу и подошла к Бевану.

Встав рядом с Рафтмуром, она сложила руки на груди и дождалась, когда Теневой страж отвлечется от схемы построения войск и глянет на нее. Выглядел Беван темнее тучи. Нерисса не хотела заставлять его волноваться еще больше, но не сказать о Ренфриде было бы жестоко. Похлопав себя по нагрудному карману, подшитому за пазухой, она наклонилась к Бевану и понизила голос:

– Есть разговор.

Теневой страж сразу обо всем догадался, на его лице напряженно заходили желваки. Согласно кивнув, он отложил в сторону крошечные флажки для работы с картой и повернулся к отряду.

– Отправляйтесь готовиться, – приказал он, распуская своих людей.

Загомонив, рыцари один за другим высыпали из палатки и разбрелись кто куда. С уходом Теневых стражей в помещении стало слишком тихо. Облизнув пересохшие губы, Нерисса тряхнула головой и выудила из-за пазухи послание от Ренфрида. Протянув сверток Бевану, она украдкой взглянула на советницу, понимая, что теперь им с Рафтмуром придется вскрыть карты и рассказать, что это они стояли за побегом молодого стража. Смысла скрываться больше не было, Лоран знал обо всем.

Развернув послание, Беван долго и вдумчиво читал короткое сообщение раз за разом. Его каштаново-карие глаза скользили туда-сюда снова и снова. Наконец он протянул сверток Нериссе, но его перехватила Алира и внимательно всмотрелась в текст.

– Это то, о чем я думаю? – спросила она без упрека.

– Да. – Скрестив руки на груди, Беван оперся бедром о столешницу и задумчиво уставился в пол.

– Лоран знает?

– Нет…

– Да, – перебила Нерисса Бевана, понимая, что должна его предупредить. – Я рассказала. Но о твоей причастности ему неизвестно.

Сказать, что Теневой страж выглядел шокированно, ничего не сказать. Нерисса впервые видела его таким тревожно-рассерженным и взволнованно-взвинченным, самые несочетаемые эмоции сменяли друг друга у него на лице, как трюки фокусника. Наконец Рафтмур прижал ладонь к щекам и прошелся пальцами по белесой щетине.

– Попали… – в итоге выдал он и шумно вздохнул.

– Я так не думаю, – успокоила его Нерисса, забрав из рук Алиры послание. – Полагаю, он помилует Ренфрида, если у него будет информация о Ниорин и Сэме. – Нерисса подняла перед собой клочок пергамента и тряхнула его, привлекая внимание Бевана. – Это сообщение можно считать свидетельством для помилования.

Беван с такой надеждой вгляделся в клочок старого пергамента, что Нериссе стало жаль Теневого стража. Понятно было, что все ее слова – лишь иллюзия без должного подкрепления фактами, но не взять их во внимание было нельзя. Лучше призрачная надежда, чем никакой вовсе.

– Это всего лишь клочок пергамента, – трезво оценил Рафтмур. – Лоран придает значение только фактам, без них у Ренфрида нет никаких шансов, и это сообщение ничего не значит. Просто так прийти в лагерь Ренфрид тоже не сможет, его не пустят или, что хуже, – убьют на месте. Вот и спрашивается, как нам предоставить подтверждение его успеха?

В шатре повисла тишина. Нерисса напряженно сжала губы, соглашаясь с Беваном. Им нужно было переговорить с Ренфридом, чтобы получить ответы, но как это сделать?

– А что еще на пергаменте? – спросила вдруг Алира.

– Ничего. – Нерисса тряхнула посланием, показывая его советнице.

– Нет же, вот, посмотри. – Советница аккуратно забрала из ее рук послание, чтобы не смазать угольную надпись, и, перевернув лист, показала им скользнувший по поверхности блик.

– Погоди-ка, – догадался Беван; он подступил к Алире и наклонился к пергаменту.

– Оттиск, – одновременно сказали они, а Нерисса непонимающе свела брови на переносице. Она ничего не видела на бумаге, тем более никакого оттиска.

Алира поднесла послание почти вплотную к своему лицу, покручивая так и эдак, а потом загадочно хмыкнула, передав сообщение Бевану.

– Он сделал оттиск какой-то книжной обложки, – объяснила советница, подозвав Нериссу поближе. – Ренфрид взял пергамент, приложил его к книге и начал прогонять восковой свечой, так он сделал отпечаток. – Алира сложила руки на груди и задумчиво склонила голову набок. – Но я не могу прочитать буквы, – призналась она.

– И я, – кивнул Беван и протянул клочок Нериссе.

Заинтересованная, что такого увидели Теневой страж и советница, она взяла пергамент и, поднеся к лицу, покрутила его в разные стороны. Алира была права. Отражая свет, по листку скользили переливы, где оседал восковой след. Едва видимый, он остался незамеченным Нериссой на улице, но при искусственном освещении просматривался превосходно. Как она могла пропустить очевидное?

– Кажется, я знаю это начертание, – призналась она, указав на витиеватые буквы, больше напоминавшие символы.

Жаль, Нерисса не отличалась такой любовью к теории, как Нова, которая охотно изучала все доступные записи с Клыка, и поэтому не могла составить из букв слова.

Беван указал на клочок пергамента.

– Думаю, Бардос с этим разберется, – воодушевленно заметил он. – Только все равно этого мало, нужно найти Ренфрида и поговорить с ним. Обратное сообщение мы ему отправить не сможем. Мой брат не так глуп, чтобы дважды встречаться с одним и тем же человеком.

– Я поеду в Фенри, – решила Нерисса, сложив пергамент.

– Не вздумай! – Алира воспламенилась бы от эмоций, будь у нее сила огня. – Ты слышала, что доложила разведка? В Фенри северяне.

– А я обычная простолюдинка, что им взять с меня? – парировала Нерисса. – Я не собираюсь ехать в форме, наоборот, мне нужно сойти за деревенскую. Так я смогу попасть в Фенри и найти Ренфрида.

– А если он уже в Когтистом лесу? – предположил Беван и отрицательно покачал головой. – Пойдешь прямо к Ниорин в лапы? Это глупо, Нерисса.

– Передать записку Ренфрид мог только из деревни, выходит, из леса он сбежал с чьей-то помощью.

– Не хочу соглашаться, но в этом есть смысл, – заметила Алира, подперев подбородок рукой. – Но ехать в Фенри опасно, к тому же это пара дней пути из-за погоды.

– Тут сейчас опаснее, – уперлась Нерисса, вложив свернутое сообщение Ренфрида в руки Бевана, и повернулась к Алире. – Все основные силы северян сосредоточены здесь, в деревнях они могли встать просто затем, чтобы держать наблюдение. Сомневаюсь, что они будут трогать местных, если те не выглядят подозрительно.

– То-то ты будешь выглядеть неподозрительно, разыскивая там моего брата, – не сдавался Беван.

Нерисса припомнила свою первую вылазку на Малый Гринфордт, и поимку Теневыми стражами, и как она выдумывала историю о несуществующей госпоже и ее любовнике. Воспоминания оставили о себе неприятное послевкусие… Она была уверена, что подобной ошибки больше не совершит.

– Я не попадусь, – отчеканила Нерисса. – Нам нужно искать выход, поэтому лучше рискнуть, ничего не делать я все равно не смогу. Чудо не спасет Ренфрида, Беван. Ему нужна наша помощь.

– Тогда я поеду с тобой, – решительно вставила Алира.

– Нет, – отрезал Беван, а затем его поддержала Нерисса, чем оба вызвали на лице Алиры шквал эмоций.

– Почему вы считает, что можете решать за меня? – Советница выглядела злой и раненной до глубины души. – Я не спрашиваю вашего разрешения, а ставлю вас перед фактом, нечего меня останавливать! – сурово отчеканила она. – Две простолюдинки для северян не угроза, входя в деревню скажем, что ездили в ближайший лес за хворостом. К тому же, как ты сама заметила, Нерисса, тут опаснее. Моя помощь в качестве лучницы здесь как капля в море, в пути до Фенри от меня будет больше пользы. Если не хотите услышать меня как подругу, услышьте как советницу короля.

– Алира, я боюсь за тебя, – честно сказал ей Беван.

– Бойся лучше за лагерь. – Советница шагнула к нему навстречу и мягко взяла за руку. – Берегите королевство, чтобы нам с Нериссой и Ренфридом было куда возвращаться.

В этот момент по лагерю пополз нарастающий гул рога, за стенами шатра поднялся шум. Неотрывно глядя на Алиру, Беван кивнул и легко коснулся рукой подбородка советницы, приподнимая ее голову выше. Наклонившись к ней, Теневой страж сорвал с ее губ мягкий поцелуй и отпустил. Не теряя времени, Нерисса потянула Алиру за рукав, и они выбежали из шатра.

Оставив мечи, Нерисса спрятала в складках мантии несколько кинжалов, прекрасно понимая, что отправляться в деревню совсем без оружия глупо. Они с Алирой добрались до загона с лошадьми, и советница стянула с прибитого к столбу гвоздя одну узду. Девушка быстро и точно справилась с подготовкой лошади к дороге.

– Мы поедем на одном коне? – спросила Нерисса, взявшись за узду вместе с Алирой.

– Да, так будет быстрее, – ответила советница. – Прости, Нерисса, но к быстрой езде по заснеженной местности ты не готова. Тебе и на ровной-то поверхности удается вывалиться из седла…

– Ладно, я поняла, – отмахнулась Нерисса, совсем не горя желанием слушать, какая она неумеха.

Дождавшись, пока Алира заберется в седло, она села позади и крепко обхватила ее за талию. Убедившись, что Нерисса готова, Алира погнала лошадь прочь из лагеря.

Они выехали за периметр обледеневшего рва еще до того, как увидели вдалеке очертания армии Нортфроза. Враг наступал с севера и, должно быть, запада, но Алира гнала лошадь во весь опор на восток. Все внутри Нериссы заледенело от мысли, что прямо сейчас у них за спинами начнется кровопролитное сражение, от исхода которого будет зависеть будущее королевства и всех грифонов.

Погода ухудшалась с каждым мгновением, ветер упрямо дул им навстречу, замедляя продвижение. Погружая ноги в рыхлые сугробы, лошадь медленно продиралась вперед, но скоро ее вымотала борьба со стихией и она начала упрямиться, топтаться на месте и фыркать.

– Придется заехать во Фреро, до Фенри нам сегодня не дойти…

– Тогда поворачивай, пока нас не сдуло! – согласилась Нерисса, перекрикивая ветер.

Алира потянула узду, направляя лошадь чуть севернее, к деревне. Путь до Фреро отнял довольно много времени и сил. Если раньше от сердца острова до деревни лежало примерно пять часов езды, то сейчас Нериссе с Алирой пришлось потратить почти восемь. К моменту когда они вошли во Фреро, на улице окончательно стемнело, а у Нериссы ломило все тело. Она охотно выбралась из седла и, окинув прищуренным взглядом захудалую неосвещенную улочку, отметила вслух:

– Не вижу фрозов…

Алира взяла лошадь под узду, увела ее с дороги и привязала к ближайшему столбу возле харчевни.

– Фреро ближе к центру Великого Гринфордта, тут фрозам взяться неоткуда. На Фенри они могли выйти с моря, там как раз хорошая гавань. – Алира погладила лошадь по крупу и подошла к Нериссе. – Пойдем, надо найти ночлег.

Они быстро пересекли крохотную деревушку. Вокруг было пугающе тихо и безлюдно. Наконец Алира подошла к кривому дому с покосившейся крышей и скрипящей вывеской на двери и постучала. Спустя пару мгновений ей открыла невысокая и ссохшаяся женщина в возрасте, укутанная в несколько шалей, отчего напоминала клубок шерсти. Молча впустив их в прогретый дом, женщина кивнула Алире и тепло ей улыбнулась.

– Это моя старая знакомая, – объяснила Алира вполголоса. – Она немая, поэтому не воспринимай ее молчание за грубость.

Нерисса согласно кивнула и улыбнулась хозяйке жилища. Женщина пригласила их в дом, накормила и устроила им спальные места.

Сон настиг Нериссу довольно быстро, тепло разморило ее, и она провалилась в забытье сразу же, как только растянулась на матрасе.

Утром Нерисса с Алирой поднялись еще до появления серого солнца. Накормив лошадь, они снова забрались в седло и поехали дальше. От Фреро до Фенри было около четырех часов пути, но из-за снежных препятствий и эта дорога растянулась почти на полдня. Лучше было успеть к воротам поселения до ухудшения погоды, и без того пошел сильный снег и снова поднялся ветер, лишние сантиметры под ногами были совсем некстати.

Крепко держась за Алиру, Нерисса позволила себе ни о чем не думать, слушая ветер. От мыслей, которые раскалывали ее череп на две части, хотелось спрятаться в самой глубокой пещере или на морском дне, поэтому она была благодарна возможности хоть на какое-то время остаться в окружении дороги, полей и снега, которые полностью поглотили ее внимание.

К лесу, лежащему вблизи Фенри, они подъехали уже в сумерках. Как Алира и предложила, они набрали немного хвороста, чтобы поддержать легенду об обычном деревенском быте и войти в поселение без лишних вопросов. Лошадь оставили отдыхать на ночь в старом амбаре на подступах к деревне. Было понятно, что возвращаться в лагерь Лорана лучше утром, ехать ночью по открытому полю опасно, Нерисса не знала, как могли повести себя неприрученные бестии. Удерживая в охапке по связке хвороста, они подошли к боковым воротам, и их тут же окликнул грубый голос.

– Веди себя дружелюбно, – посоветовала Алира.

– Я пришла без меча, это самое щедрое проявление моего дружелюбия.

– Да, только у тебя в рукавах с полдюжины кинжалов.

Ворота со скрипом открылись, и к ним навстречу вышли два высоких мужчины, однако оба выглядели плохо: один заметно прихрамывал на правую ногу, у второго не было левой руки от самого плеча. Нерисса поняла, что стеречь малонаселенные деревни отправляли списанных после первой битвы берсерков. В основном бою толку от них было бы вполовину меньше.

– Кто такие? – спросил один из мужчин.

Алира покорно склонила голову, и Нерисса была вынуждена повторить за ней. Выпрямившись, советница показала стражам хворост.

– Начались холода, дом промерз… – Ее голос заметно дрожал, и Нерисса готова была поверить в то, что замерзла Алира до ужаса.

– Вы эту слякоть называете холодом? – гаркнул страж и хохотнул, толкнув соседа локтем.

Он поделился с ним словами Алиры на диалекте Нортфроза, и оба расхохотались. Выглядели они расслабленно и вроде бы поверили девушкам. Нерисса взмолилась всем возможным духам-защитникам, чтобы эти берсерки не решили их обыскать.

Наконец они прекратили гоготать, и тот, что знал диалект южан, стал серьезным.

– Я не помню, чтобы вы выходили из деревни… – прищурился он.

– Мы вышли с другой стороны, – подала голос Нерисса и равнодушно мотнула головой, указывая на открытые выходы из поселения.

Берсерк недоверчиво оглядел ее с ног до головы и набычился. Он прыгнул вперед, стараясь не переносить вес на больную ногу, и почти подошел к Нериссе вплотную, когда со стороны улочки у них за спиной раздался какой-то шум. Оба стража мгновенно встрепенулись, один из них бросился за ворота, а тот, что хромал, грубо сцапал Алиру за локоть и потащил в деревню.

– Ну давай, торопись! – рявкнул он Нериссе, после чего втолкал ее в Фенри и запер за ней ворота, едва не огрев досками по ногам.

Повезло. Оба стража тут же о них забыли и начали переговариваться на своем языке. Должно быть, они оценили угрозу от двух груженных хворостом простолюдинок и сделали выбор в пользу странных шумов из деревни. Нерисса была рада этому. Обогнув их стоянку и проскользнув в улочку между домами, Нерисса с Алирой не стали терять времени и сразу исчезли с глаз северян. Они оставили на ближайшей телеге добычу из леса и огляделись. Что делать теперь, Нерисса не представляла. Ренфрид мог быть где угодно, а мог вообще скрыться в ближайшем еловом лесу.

– Если Ренфрид хотел, чтобы мы его нашли, он должен был оставить подсказки.

– Точно, – согласилась Нерисса и по привычке прижала руку к ближайшей стене, после чего раздраженно зашипела и оторвала ладонь от каменной кладки.

Она не чувствовала стихию земли, и как бы Галин ни убеждала ее в том, что со временем сила вернется, этого не происходило. Сейчас Нерисса была бы рада хотя бы крошечному проблеску былой магии.

– Давай поищем на окраине деревни, – предложила Алира, с жалостью наблюдая за ее попытками.

От взгляда советницы Нериссе сделалось еще горше. Она решительно качнула головой и сжала ладони в кулаки.

Тихо они выбрались из своего укрытия и двинулись в неосвещенную факелом сторону, как вдруг рядом снова раздался странный шорох. Нерисса взяла Алиру за руку и, добившись ее внимания, прижала указательный палец к своим губам, приказывая советнице помалкивать. Странные звуки, на которые ранее отреагировали берсерки, вызывали вопросы и у Нериссы. Лучше было лишний раз перестраховаться и не рисковать.

Встретив ее предупреждающий взгляд, Алира понимающе кивнула и отступила в тень около ближайшего дома. Нерисса почти успела нырнуть следом за ней, как вдруг у нее на глазах от темного угла отделился силуэт, прямо за спиной Алиры, и быстро схватил девушку за плечи. От испуга Алира попыталась взвизгнуть, но рука в изорванной перчатке зажала ей рот до того, как просочился крик.

Время для Нериссы замедлилось. Инстинктивно Алира начала вырываться из рук напавшего, ее крик так и остался беззвучным писком, заглушенным чужой рукой. Недолго думая Нерисса выхватила кинжал и бросилась на подмогу советнице, но у нее под ногами что-то запуталось. Одно мгновение – и потерялась опора. Нерисса споткнулась и упала лицом вперед, благо не выронила кинжал. Предвидя следующий удар, ведьма тут же перевернулась на спину, чтобы видеть врага лицом, но странного вида подножка потянулась к ней, как змея к мыши, и в следующий миг обвила руки и прижала их к телу. От давления на кисти кинжал вывалился у Нериссы из рук. Испуг и злость схлестнулись в опасном поединке.

Отчаянно барахтаясь в ловушке, Нерисса оскалилась, не сразу заметив, что ее продолжала овивать пульсирующая лоза, из которой проглядывали крошечные лепестки. Она вдруг замерла, невидяще уставившись на растение, которое не могло появиться здесь зимой, если только это не…

Нерисса метнула глаза вверх и нашла среди теней еще один силуэт. Выйдя из своего укрытия с вытянутыми руками, на нее смотрел молодой парень, которого она прекрасно помнила с шишкой на голове, когда обрушила ему на затылок кусок булыжника над клеткой Лорана, еще на Клыке. Это был маг земли, Терренс, который принял сторону Ниорин. Понимание пронзило Нериссу как молния.

– Алира, прекрати! – знакомый голос пустил по телу разряд.

Нерисса перестала вырываться и перевела взгляд на тень позади советницы. Едва выступив из своего укрытия, человек стал прекрасно виден, но и без огненных бликов было понятно, кому принадлежит голос. Это был почти Лоран, которого Нерисса впервые встретила на Великом Гринфордте во время обряда чтения: те же насыщенно-каштановые волосы, острые черты лица, пронзительные глаза серого грозового неба. Самаэль очень похудел и будто стал еще выше, чем был, он выглядел абсолютной копией старшего брата до того, как в том поселился бес. Глядя на Сэма, Нерисса ощутила болезненный укол в груди. Да, это была копия Лорана, вот только не такая прозорливая, не знающая настоящую правду о происходящем в замке Кастора.

– Сэм! – Нерисса позвала его, зная, что лучшего шанса поговорить с младшим Гринфордтом не будет. Здесь и сейчас лучше сразу начать с козырей. – Ты должен кое-что узнать.

Она помнила, с какой горечью и болью Лоран говорил о том, что рассказал ему маг разума в подземелье. Нерисса видела тоску в его глазах и понимала: больше всего Лоран хотел, чтобы Сэм узнал правду о том, что им манипулировали все это время, а теперь его взяла под контроль Ниорин. Наивно было полагать, что получится так просто вразумить Самаэля, но Нерисса решила попытаться.

– Сэм, отпусти ее, – кивнув на Алиру, ведьма снова дернулась в путах, но тщетно: Терренс крепко держал ее в ловушке. – Алира тебе не нужна, выслушай меня…

– Да, ты права.

От слов Сэма у Нериссы похолодели все внутренности. Она вгляделась в его лицо, замечая, что у него потускнел взгляд, в нем больше не было дикости и надменности. Самаэль выглядел так, будто делал то, чего не хотел, против воли. Однако скоро его голос перечеркнул сомнения Нериссы. Младший Гринфордт холодно произнес:

– На самом деле мне нужна ты.

– Что? – Нерисса нахмурилась, не понимая, к чему ведет Самаэль.

– Зачем ты приехала в деревню? – Он покачал головой и усмехнулся, давая понять, что ответ ему вовсе не нужен. – Здесь ты не найдешь то, что ищешь. Вернее, того, кого ищешь.

Понимание окатило ее ледяным ливнем. Нерисса машинально рванулась изо всех сил, но нисколько не помогла себе выпутаться из кокона.

– Что ты сделал с Ренфридом? – процедила она.

– Я ничего с ним не делал, – глухо отозвался Самаэль, и его голос показался Нериссе надтреснутым.

До этого момента она пересекалась с Сэмом всего несколько раз: при чтении; когда он принес ей осколок рифового камня; затем в архиве Клыка и, наконец, во время битвы на заднем дворе замка Гринфордтов. Сэм всегда говорил грубо, дерзко, надменно, Нерисса никогда прежде не замечала, что он может произносить слова так горько и тихо.

– Он был нужен мне, чтобы выманить тебя, – добавил Самаэль и отвернулся от Нериссы, кивнув Терренсу.

Маг земли согласно ответил ему и выставил перед собой руки, направляя энергию. Лозы сдавили Нериссу сильнее, и она оскалилась от давления, когда растения потянули ее вверх, поставив в вертикальное положение. Не успела она открыть рот, чтобы высказать Сэму все, что думает, как плотная лоза овила ее голову и запечатала рот. Нерисса беспомощно замычала, стараясь броситься вперед, но у нее ничего не получилось.

Тем временем Самаэль тряхнул Алиру за плечи, заставляя ее прекратить вырываться. Девушка согласно замерла, и тогда Сэм медленно убрал руку от ее рта, а после отпустил, обходя советницу стороной.

– Не делай глупостей, птичка Алира, – предупредил он, приложив указательный палец к своим губам.

– Сэм, ты обезумел вконец! – прошипела она, трясясь всем телом. – Что ты задумал?!

– Глупо с твоей стороны ждать, что я все расскажу, – хмыкнул он в ответ и подступил к Нериссе и Терренсу.

Повернув голову, Нерисса взглянула на него и дернулась в его сторону, намереваясь толкнуть плечом, но Терренс вовремя натянул лозу, и ее грубо рвануло в противоположную сторону. Лозы доставляли жуткую боль, и Нерисса против воли застонала.

– Бесы… – Алира поморщилась, глядя на нее со слезами в уголках глаз. – Сэм, ей больно, отпусти ее!

– Нет, – ответил тот и перехватил руками несколько толстых лоз у Нериссы на плечах.

Терренс присел на корточки рядом, и Нерисса догадалась, что ее сейчас поднимут с земли, как спиленное дерево.

Вдруг опора под ногами исчезла. Нерисса отчаянно забилась в коконе, пытаясь освободиться, но Терренс сжал ладонь в кулак, заставляя ее согнуться пополам от удушения, которое создали затянувшиеся растения. Теперь Нерисса еще четче поняла, что чувствовал Лоран, когда его держала в путах Галин на совете Старейшин.

– Алира, – глухо позвал Сэм советницу, оглохшую от потрясения. – Возвращайся в лагерь моего брата и расскажи, что здесь произошло.

Глава XVI

Медведь с алмазным глазом

Отступив, Лоран встал спина к спине с Беваном. Тяжело дыша, Рафтмур бился с рослым северянином, орудующим широкой секирой. Столкнувшись, их оружие высекло громкий звон. Фроз проигрывал, силы их войска себя исчерпали, и скоро они должны были отступить. Оттолкнувшись от Бевана, Лоран вспорол мечом воздух перед собой, избавившись от очередного противника. Раненый, фроз упал к его ногам и содрогнулся в предсмертной конвульсии. Судя по звукам из-за спины, Теневой страж также отделался от своего северянина с секирой. Наступила долгожданная тишина. Лоран устало навалился на Бевана, а тот в свою очередь на него. Крупными хлопьями пошел снег, но из-за свирепой битвы тело горело, как над костром. Вскинув руку, Лоран стер со лба брызги крови и капли пота, откинув назад пряди волос.

– Фрозы перевооружатся, – тяжело дыша, заключил он, чувствуя дрожь каждой клеточкой своего организма.

– Так больше продолжаться не может, – согласился Беван. – Еще две-три атаки, и они возьмут нас измором.

– Если мы не возьмем их раньше, – задумчиво ответил Лоран.

– Твоя власть над тварями вовсе не безграничная, – напомнил ему Беван. – И фрозы не дураки, чтобы дальше продолжать эту войну. Она истощила и наши ресурсы, и их. Думаю, король северян согласится на твои условия и пойдет на переговоры.

Оттолкнувшись от Бевана, Лоран выпрямился и резко вогнал меч в ножны на бедре. Да, король Йотунн не глупец и согласится на переговоры, вот только что они могут принести, было неясно. Одно Лоран знал наверняка – в проигрыше Нортфроз оставаться не захочет так же, как и Великий Гринфордт. Йотунн не согласится на меньшее, потому что Лоран не согласился бы тоже. Кровопролитная война с мечами и копьями вот-вот превратится в политическую грызню с доводами и пактами, но что из этого в конечном итоге окажется более опасным, Лоран не представлял.

Постепенно повисшее затишье начали разбавлять звуки воя и гортанного стрекота. Из-за кружащего снега Лоран плохо видел даже на расстоянии вытянутой руки, но знал, что где-то на северо-западной стороне в это самое время формируется ближний лагерь северян. Они отступили, но не ушли с острова. От мысли, что при следующем открытом столкновении фрозы вовсе не станут бежать, у Лорана сводило мышцы лица.

– Нужно навести порядок. – Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь усмирить поток мыслей, которые лишали его рассудка.

Лоран думал об убитых Теневых стражах, союзниках, добровольцах, бестиях, о том, что и как предпримут в дальнейшем фрозы, когда о себе дадут знать Посвященная и брат и добрались ли Нерисса с Алирой до Фенри.

Перед началом сражения Лоран покинул королевский шатер в надежде увидеться с ведьмой. Им руководила навязчивая мысль снова оказаться рядом с Нериссой и убедиться, что с ней все хорошо, но его надежды разрушил Беван, рассказавший о ее решении отправиться на Фенри вместе с Алирой. Услышав это, Лоран готов был рассмеяться, зарычать и в бешенстве убить первого, кто попадет ему под руку, поэтому лучшим решением было успокоиться. Злость и агрессия, сводящие его с ума, в последнее время становились неконтролируемыми, вернее всего было не рисковать.

Нерисса вновь поступила по-своему, отправившись в деревню Фенри и не сказав ему ни слова. Лорана сводила с ума мысль о том, что могло случиться с ней и Алирой в пути, но он понимал: именно своеволие, дерзость и смелость Нериссы сделали его добровольным заложником ее воли и желаний. Даже если б хотел, он не смог бы ее остановить, разве что посадил бы на цепь. Но они проходили это во время путешествия на Клык, пользы оказалось немного. Нерисса была упертой и непреклонной, глупо было игнорировать это, но еще глупее не уважать. Однако от осознания, что с ухода девушек прошло уже четыре дня, неприятно сосало под ложечкой. Согласно донесениям Хеши, Фенри оккупировали северяне. Оставалось только надеяться, что они не взяли их в плен.

– Я хочу выпить, – протянул Беван. Он повернулся к Лорану, пока не подошли другие Теневые стражи. – Присоединишься?

Больше всего Лоран хотел ответить «да», но ему нужен был трезвый взгляд для того, чтобы разгрести все проблемы. Устало усмехнувшись, он покачал головой.

– Нет, отдохните без меня. И, Беван… – строго начал он, – контролируй своих людей, они нужны мне здравомыслящими до тех пор, пока не закончится эта война.

Рафтмур ничего не ответил и повернулся к нему спиной. Он ушел вместе с людьми из своего гарнизона в сторону стоянки Теневых стражей на западной границе лагеря. Лоран проводил друга взглядом и, подозвав слуг с телегами для сбора трупов, покинул поле боя.

Он как в тумане добрел до палаты совета и провел там около двух часов за обсуждением последних новостей и донесений разведки, затем отправился в свой шатер, наспех принял ванну и сел составлять письма. Поручить их написание кому-то другому Лоран не хотел – и не доверил бы. Последнее послание он запечатал, когда до основания выгорела третья свеча, оставившая вокруг себя бугристые и непропорциональные формы воска, которые напоминали мышцы огров и горбатых троллей. Поставив печать на конверт, Лоран провел пальцами по чернильным буквам, глядя на то, как подсохшие очертания переливаются бликами в отблесках печного света.

Лоран писал королю небольшого королевства, на остров, откуда более сотни лет тому назад пришел Гринфордт Фенрирскьефтен, – на Айскрохилл. В прошлом послании крошечное северное королевство ответило ему добром и согласилось поддержать его войска своими людьми, но для доставки крох на Великий Гринфордт нужна была флотилия, которой у Лорана не было. Последние его корабли фрозы разбили в порту крупного и малого островов Гринфордт. Поэтому возникал вполне закономерный вопрос – как доставить подкрепление с северо-запада на юго-восток, минуя при этом Ледяное море и каньон между Одичалым берегом и Форт-Роттерфолом? Должного морского оснащения, чтобы переместить армию, у Айскрохилла не было, поэтому проблема долго оставалась нерешенной, и самое печальное в этой ситуации – решить ее не удалось до сих пор. Единственный выход – это пересылать суда Грозов на север, но пока они минуют все моря, война может закончиться и будет уже слишком поздно.

Отложив в сторону конверт, Лоран уперся локтями в столешницу и закрыл лицо ладонями, растирая опухшие из-за писанины веки. За стенами шатра царили шорохи и шумы. Стояла ночь, но лагерь не засыпал ни на мгновение. Вдруг на входе хлопнул брезент и сквозь узкую щель протиснулась косматая голова Хеши.

– Король, к тебе кое-кто прибыл.

Лоран поднялся из-за стола и уперся кулаками в столешницу. Сил стоять почти не осталось, руки дрожали, и из-за этого мотало все тело. Вопросительно выгнув бровь, Лоран кивнул Хеши.

– Прибыл кое-кто из лагеря северян.

– Вот как? – Лоран довольно улыбнулся уголком рта. – Пусть войдет.

Голова Хеши исчезла за грубыми тканями, и в следующий миг в шатер зашел невысокий человек, одетый в простые многослойные одежды, свойственные северянам. При виде Лорана гость поклонился, и его рыжая борода почти коснулась пола, звякнув вплетенными в косички монетками и бусинами. Следом за гостем в шатер вошли Хеши и Залия, чтобы засвидетельствовать разговор.

– Посланец. – Лоран с подозрением прищурил глаза.

Он внимательно осмотрел невысокого и подтянутого человека, который уступал в росте и ширине плеч любому берсерку. Как пить дать, это мог быть лазутчик или наемник.

Качнув головой, Лоран обошел стол и оперся на него бедром, скрестив руки. К нему на личную аудиенцию мог попасть только человек, пришедший с доказательством того, что он непосредственный представитель короля Йотунна, – брошью в виде герба королевства.

Мышцы лица одеревенели. Лоран вспомнил своего посыльного, его отрубленную голову, лежащую в ящике как старая капуста, и брошь в форме грифона, демонстративно расколотую на два куска. Это был грязный плевок в сторону Великого Гринфордта, и Лоран до сих пор не мог забыть ту выходку фрозов. Желание свернуть шею посыльному было невыносимым, но если человек Йотунна пришел подтвердить догадки Лорана, его убийство будет некстати. От постоянных раздумий, как поступить – по правилам или совести, – голова распухала быстрее утопленника.

«Накажи их…» – заманчиво пронеслось в мозгу.

Стиснув челюсти, Лоран прикрыл глаза и шумно вдохнул. Теперь он знал природу возникновения этого дикого, гипнотизирующего голоса у себя в голове, и от этого становилось дурно до тошноты. Стало понятно, почему многие действия и выводы были такими импульсивными и необдуманными, но было нечто более ужасное – нередко Лорану нравилось это: он убил Моргота, чувствуя потребность забрать его жизнь; взял контроль над ордой бестий, не просто прислушавшись к голосу беса, а действительно пожелав заиметь армию нечисти. Порой мысли беса так плотно переплетались с его собственными, что он не понимал, где его воля, а где – владыки Нижнего Миира. Пришлось хорошенько подумать и подавить в себе желание прирезать посыльного.

Лоран спокойно сложил руки за спиной и дежурным кивком принял приветствие гостя.

– Сгораю от любопытства, зачем тебя прислали ко мне в разгар ночи? – безэмоционально выдал он, глядя на то, как печной свет отражается желтыми бликами на рыжей бороде северянина.

– Мой король шлет ответ, – сдержанно ответил молодой человек, хотя глаза его горели недобрым светом, как будто ему приходилось контролировать себя, чтобы не сболтнуть лишнего.

Иногда Лоран видел такое выражение лица у Хеши.

– Я весь внимание.

Вместо слов северянин зарылся рукой в складки одежды и выудил оттуда брошь в форме медвежьего профиля. Даже с расстояния Лоран заметил, что в глаз фигурного зверя был вставлен не простой камень, а самоцвет, отражающий свет яркими вспышками, – алмаз. В памяти снова появился образ расколотой булавки в форме грифона, которая обнаружилась в ящике вместе с головой мертвеца. Лоран тяжело вздохнул, избавляясь от искушения затолкать брошь вместе с алмазом в глотку посыльного.

Тем временем рыжебородый шагнул вперед и выудил из рукава конверт с печатью, оттиск которой соответствовал броши. Вытянув предметы перед собой, молодой человек нехотя склонил голову.

– Мой король согласен на переговоры и прибудет на них к полудню сегодня.

Лоран не сразу протянул руку за конвертом. Значит, решительность Йотунна завоевать Великий Гринфордт удалось подавить. Отличный результат, хоть и предсказуемый, жаль, что стоил он рек крови. Лоран покосился на конверт и брошь в форме белого медведя на ладони посланца и задумался. На мгновение мелькнула мысль: а состоялся бы этот разговор, не будь у него армии бестий? Ответ напросился быстро и сурово, как нынешняя зима.

«Сделка», – промурлыкал приторно-вибрирующий голос, заставляя Лорана стиснуть челюсти.

Без помощи Нижнего Миира от его лагеря остались бы только пыль и разруха. Ничего бы не получилось без этой сделки.

– Я принимаю ответ Йотунна, – глухо проговорил Лоран.

– Мой король рассчитывал на такой ответ. – Северянин охотно спрятал брошь за пазуху, сверкнув глазами.

Выглядел он как хитрый лис, и Лоран успел подумать, что посланец не вернет брошь Йотунну, а скорее, продаст ее на ближайшем рынке за круглую сумму.

Разгладив на груди складки многослойной одежды, рыжебородый выше поднял конверт.

– Мой король составил пакт и скрепил его своей печатью. Он отозвал все войска от вашего лагеря и не нападет до тех пор, пока переговоры не определят дальнейший ход событий.

Машинально Лоран стиснул кулаки до белых костяшек. Подписав пакт о ненападении, Йотунн связал ему руки. Теперь и Лоран не мог совершить атаку на стоянку берсерков. Он напряженно кусал щеку с внутренней стороны, пока на языке не появился привкус железа. От результата переговоров будет зависеть судьба Великого Гринфордта. До встречи Йотунн успеет восполнить потери и пополнить ряды новыми берсерками, к лагерю Лорана примкнуть было некому. Что останется делать, если переговоры зайдут в тупик?

«Мы уничтожим врага на этой земле, а потом и за морем», – подсказал голос.

Мысль показалась Лорану пьянящей. На какой-то жуткий миг ему захотелось, чтобы переговоры закончились на плачевной ноте. Тогда можно будет оставить осторожность и атаковать с бесчисленной ордой бестий весь людской род, пока не полягут все, кто дерзнет бросить вызов Великому Гринфордту, многие годы подвергающемуся нападкам.

Лорана будто ударила молния. Он заставил себя одуматься, удивившись тому, что это была за… Слово «бесовщина» стало звучать в его понимании слишком двояко. То, что мгновение назад пронеслось в его мозгу, было ужасно. Отвесив дежурный кивок, Лоран вырвал из рук посланца пакт о ненападении, взвесив запечатанный конверт в руке.

Как он мог допустить мысль о бесконечной войне? Подобное столкновение будет молоть всех без разбору, виновных и нет, это может обернуться настоящей катастрофой. В прошлый раз рисковавший своей жизнью, чтобы спасти Фелтдермиир, теперь Лоран сам чуть было не поддался желанию разрушить все вокруг.

– Я принимаю ответ Йотунна и жду его к полудню, – проговорил Лоран, поднимая на северянина тлеющий углями взгляд. – Если он не явится к сроку, я расценю это как неуважение.

– Которое полностью расторгнет условия пакта о ненападении, – добавил третий голос.

Фроз перевел взгляд на Хеши осклабившись. Очевидно, рыжебородому не понравилось, что голос подал кто-то из совета. Лоран заметил, как вздулась вена на лбу у посланца, когда он увидел, что Залия, проигнорировав его недовольную мину, сложила руки на груди и ободряюще взглянула на Хеши, в чьих очках острыми бликами отразился свет из печи.

– Так и передай своему королю, – спокойно проговорил Лоран, возвращая внимание гостя к себе. – Мы уже зашли слишком далеко, чтобы просто верить пергаментам и печатям. Я жду действий со стороны Йотунна.

– Всенепременно, ваше величество, – недовольно проговорил северянин и поклонился.

– Я покажу тебе выход из лагеря, посланец, – вызвалась Залия, пальцем поманив молодого человека за собой.

Вскоре они ушли, растворившись на фоне кружащего снега.

В печи тихо чихнула головешка, вырвав Лорана из тягучих мыслей. Он обошел стол и вскрыл конверт с посланием Йотунна. Руки при этом уже привычно подрагивали. Лоран порезал ножом указательный палец и заметил это, лишь когда на клочке бумаги обнаружил красное пятно.

– Хеши, твое присутствие на переговорах обязательно, – строго сказал Лоран, тщетно пытаясь стереть кровь с пергамента.

– Мое присутствие?

Удивление в голосе Хеши было таким искренним, что Лоран оторвал взгляд от пергамента и изогнул бровь, требуя объяснений.

– Ты ведь сам сказал, что мне нужно вести отряд на восток, фрозы взяли Фенри, необходимо узнать, зачем им деревня.

– Твои люди справятся без тебя, – отрезал Лоран.

– Котлы и метелки… Без меня им явно будет скучно.

– Твой неунывающий настрой понадобится мне здесь.

– Беван говорил, раньше по части настроя был ты сам.

Лоран прекратил разглаживать и без того уже выпрямившийся пергамент. Что-то в словах Хеши укололо его больнее ножа. Раньше он и правда был полон надежд, амбиций и энергии, теперь же чувствовал только усталость.

– Что это?

Среагировав на вопрос Хеши, Лоран опустил глаза на пергамент перед собой.

– Послание, – скептически объяснил он.

– Да вижу, что не воробей. Я про это! – Хеши пришлось перегнуться через стол, чтобы вытянуть руку и ткнуть Лорану в шею указательным пальцем.

От прикосновения тот чуть не подпрыгнул.

– Хеши, что за дела?!

– У тебя на шее какие-то разводы, сам погляди!

Прижав руку к горлу, Лоран было подумал, ну какие еще могут быть разводы у него на шее, но вряд ли обычные следы от женских губ вызвали бы у Хеши такую реакцию. Оглядев поверхность стола, Лоран нашел под кувшином серебряный поднос. Убрав сосуд с вином в сторону, он приблизил к себе зеркальный кругляш и всмотрелся в отражение, опустив глаза на шею, туда, куда ткнулся палец Хеши.

За воротником изумрудного джеркина, выползая из-под рубашки, по его шее тянулись витиеватые разводы, словно набухшие вены, вот только были они черного цвета. Лоран осторожно прикоснулся пальцами к одному из темных завихрений и не почувствовал ни боли, ни холода. Он попытался растереть черные линии пальцем, но тщетно, тогда подхватил край кожи и оттянул его, но даже так странные разводы никуда не исчезли. Они выглядели вполне естественно, как татуировка. Лоран опустил поднос. Всего пару часов назад этих разводов не было, они появились совсем недавно.

– Позвать Бардоса?

Посмотрев на Хеши, Лоран отрицательно покачал головой. Пока набухшие вены, следы магии или что там появилось на его коже, не доставляли дискомфорта, тратить на них время было некогда, а Бардос нужен был Лорану полным сил к полудню.

– Хеши, назначь ответственного для руководства твоим разведывательным отрядом. Ты, Бардос, Залия и Беван будете нужны мне сегодня.

– Хорошо, как скажешь.

Рассвет примчался стремительно, как стрела, выпущенная из лука. К моменту, когда Лоран пригласил слуг навести порядок в павильоне и принял остывшую ванну перед переговорами, уже окончательно рассеялись следы ночи.

Утро выдалось пасмурным, в свете тусклого солнца урон, нанесенный лагерю, выглядел ужасающе. Стоя на улице, Лоран выдохнул в воздух облако пара и поправил на горле воротник изумрудного джеркина, который специально выгнул стоймя, чтобы скрыть почерневшие вены.

Подняв глаза к небу, Лоран посмотрел вдаль, гадая, как обстоят дела у Нериссы с Алирой. Если вопрос с северянами был в паре часов от решения, то Ниорин и Сэм все еще оставались угрозой, разбираться с которой выпало на долю девушек.

– Видимо, ты вчера хорошо застращал посланца. – Голос Бевана заставил Лорана повернуться к другу.

Одетый в очищенную от крови, копоти и грязи форму, Теневой страж подошел к нему ближе и сложил руки на груди.

– Прилетел орел с приграничной позиции разведчиков, – начал объяснять Беван. – Йотунн выехал из своего лагеря со свитой примерно час назад, скоро будет здесь. Опаздывать он не собирается, возможно, начнем даже раньше полудня.

– Верное решение… – невесело заключил Лоран, поправляя воротник. – Они едут на фрагах?

– Разумеется. – Беван искоса взглянул на него. – Мое предложение не призывать на совет оргхогов ты ведь явно не оценишь?

– Предложение, конечно, хорошее, – обнадеживающе ответил Лоран, чувствуя, что напряжение, державшее его в силках, в одночасье разорвалось и разметалось в разные стороны, и его накрыла волна безразличия, граничащего с безумием.

Сегодня решится вопрос равновесия между сторонами Фелтдермиира, в результате чего будет либо малый крах, либо колоссальный, – этого не избежать. Лоран так устал думать о будущем, что прекратил замечать настоящее.

– Но прислушиваться к предложению ты не станешь, – договорил за него Беван. – Знаешь, это прозвучит ностальгично, но я уже не помню, когда мы в последний раз понимали мысли друг друга.

У Лорана был ответ на этот вопрос – в прошлой жизни, до похода на Клык, до проклятия Одханы. В один день все привычные устои наткнулись на преграду и были вынуждены разветвиться в разные стороны. Их взгляды на жизнь изменились, их привычки были вырваны с корнем. Порой Лоран ловил себя за размышлениями на эту тему, но каждый раз понимал, что глупо бередить раны. Изменились не просто обстоятельства, с ног на голову перевернулись их судьбы.

– Как Мюриэл и Амели? – Лоран задал вопрос, понимая, что находится не в том состоянии, чтобы поддержать тему Бевана.

– Все хорошо, если в нынешних условиях что-то может быть хорошим… – ответил Беван и потупил взгляд. – Мюриэл спрашивала про Ренфрида.

Лоран фыркнул в ответ. Судьбой молодого Теневого стража были озабочены едва ли не все вокруг. Ренфрид стал для Лорана вредоносной занозой, от которой он не успел избавиться вовремя. Удивительно, как духи-защитник щедры к предателям, давая им шанс на искупление, и как они жадны, чтобы наказать несправедливость.

– Нерисса и Алира справятся, – сказал вдруг Лоран, не зная наверняка, убеждает он в этом Бевана или себя самого.

Его не особо интересовала судьба Ренфрида, но за Нериссу он переживал больше, чем за все королевство. Так же быстро, как ветер в руках мага воздуха меняет направление, Лоран вдруг переосмыслил приоритеты, вот только если раньше он был способен бросить вызов и сбежать в опасное путешествие всем вопреки, сейчас он не мог сорваться с цепи, навеки прикованный к титулу. Желая спасти королевство, он не до конца осознавал, что поставил на кон свою свободу.

В этот раз Беван ему не ответил, молча сжав губы. На горизонте к этому времени обозначились дрожащие силуэты.

– Котлы и метелки, едут…

Одновременно с Беваном Лоран повернулся к Бардосу, появившемуся у них за спинами как тень. Его появление было внезапным. Друг пришел так тихо и бесшумно, что Лоран иначе осмыслил его звание Негласного библиотекаря. Глядя перед собой на бескрайний заснеженный горизонт, Бардос придерживал воротник утепленной мантии рукой, покрасневшей из-за холода. Его привычная прическа с хвостом осталась в прошлом, теперь друг чаще ходил непричесанный и с распущенными волосами, которые почти шлейфом скользили за ним и трепыхались по ветру. Когда рядом находилась Алира, она помогала ему, но сейчас советница была далеко.

– Бардос, ты не обязан встречать фрозов на морозе. – Поправив на плечах друга мантию, Беван попытался подтолкнуть его в сторону шатра переговоров, но Бардос уперся.

– Знаю. Но я хочу быть с вами, мне в последнее время как-то тяжело находиться в тесных пространствах, особенно после стольких дней в убежище. Ничего со мной не сделается, температура воздуха еще недостаточно низкая, чтобы отморозить конечности.

Лоран и Беван переглянулись. В прошлом Бардоса было не вытащить из библиотеки. Друг всегда прятался в недрах архива и оставался в башне наедине со своими мыслями, а теперь искал повод, чтобы побыть с кем-то еще. Лорану были понятны его чувства, как и Бевану. Они втроем молча встали плечом к плечу, позади них замерли войска, спереди надвигались северяне. Сегодня битвы быть не должно, но было глупо встречать фрозов совсем без демонстрации силы.

Йотунн ехал верхом на старом белом фраге, чья шерсть местами поседела и отливала серебром. Как и всадник, медведь был облачен в доспехи, начищенные до ослепительного блеска, шлем на его голове был с рогами, извивающимися двумя спиралями. Фраги превосходили любого существующего медведя по размерам, поскольку были выведены в специальных условиях, но Лоран обратил внимание не на это. Он видел Йотунна вживую только во время сражения, когда тот издалека направлял свои войска на лагерь Грифонов, сейчас же северный король стоял на расстоянии десятка шагов. Глядя на Йотунна, который вполне уместно смотрелся на фраге, Лоран задавался вопросом, какого роста этот человек? Таким крупным его делает многослойная одежда и доспехи или он правда настолько могуч, что его не выдерживает ни один конь, как гласят легенды?

Вместе со свитой Йотунн приблизился вплотную к встречающим. Он спешился, и следом с фрагов спустились еще трое фрозов, один из которых был с рыжей бородой. Лоран узнал его – именно этот человек приходил к нему с посланием посреди ночи. Внимательно посмотрев на знакомого молодого человека, Лоран перевел взгляд на Йотунна и заметил некоторое сходство между ними, но у короля северян не было сына. Неужели бастард?

– Приветствую, король срединного острова, – первым обратился к Лорану Йотунн и почтительно кивнул.

Срединным Великий Гринфордт называли только северяне, и было в этом нечто оскорбительное, но Лоран знал, что его земли окрестили так исключительно из-за местоположения. Над островом был север, под ним – юг. Великий Гринфордт и правда занимал центральное положение на карте пояса Фелтдермиир.

– Приветствую, король северных земель, – ответил Лоран и склонил голову перед фрозом.

Йотунн был не просто высоким и крупным, он был просто огромным: выше Лорана на две головы и шире раза в два. Привычка смотреть на всех свысока, во всех смыслах, была отчетливо видна на лице правителя севера. Лорана позабавило то, что Йотунн своим грозным видом пытался произвести на него пугающее впечатление, но стращать было некого. Знай король севера, что скрывается внутри Лорана, точно почувствовал бы себя и ниже, и меньше его.

Советники Йотунна замерли у него за спиной, Беван встретил их, почтительно поклонившись каждому. Северяне не остались в долгу и по правилам поприветствовали хозяев территории. Не растягивая обмен любезностями, Лоран пригласил гостей в павильон, где их ожидали его советники и пара оргхогов: человекоподобный и мелкая особь.

Увидев бестий, Йотунн насупил кустистые белесые брови.

– Что здесь забыли порождения Нижнего Миира? – недовольно пророкотал он.

– То же, что и люди за вашей спиной, король Йотунн, – спокойно ответил ему Лоран.

– Эти люди – мои советники, а эти существа…

– Мои, – закончил за него Лоран, глянув на скалящихся оргхогов.

– Они чудовища, – решительно отрезал Йотунн. – Я не рассчитывал вести переговоры в их присутствии. Если за королем срединного острова будут стоять бестии, за мной вполне могут встать фраги.

– У нас разные представления о том, как выглядят чудовища, – парировал Лоран. – И я сомневаюсь, что этот шатер вместит медведей, однако готов согласиться на ваши условия. Но если мы будем повышать ставки и здесь будут стоять фраги, я заменю оргхогов ограми или троллями. Как вы смотрите на это предложение, король Йотунн?

Северянин побагровел, отчего его лицо на фоне белых волос стало походить на спелый томат. Очевидно, он здраво взвесил уровень угрозы от такого распределения. Йотунн молча развернулся на каблуках и направился к своей стороне круглого стола для переговоров.

Шатер для встречи специально обставили так, чтобы было комфортно. Для королей и приближенных в центральной части поставили огромный деревянный стол, на котором были разложены карта Фелтдермиира, листы пергамента, угли, чернильные пузырьки и перья. Лоран первым опустился на свое место и пригласил сесть Йотунна. Стоило северному королю занять свое кресло, рядом с ним расположились его советники.

Справа от Лорана села Залия, но обычно это место принадлежало Алире. Рядом с ней расположился Бардос, слева от Лорана – Хеши, затем Беван. Санти ушла, один из старых советников еще со времен отцовской свиты скончался от сердечного приступа пару дней назад, поэтому последний участник расположился левее Теневого стража.

Не церемонясь, Йотунн бухнул оба кулака на стол, Лоран же откинулся на спинку кресла и уложил руки на подлокотники.

– Великий Гринфордт отказался сдаться добровольно Нортфрозу, – проговорил король севера. – И, насколько я понимаю, от своего не откажется и теперь?

– Поразительная проницательность, – похвалил Лоран, подавшись вперед. – Да, срединный остров не сдастся северу добровольно. – Он подцепил пальцами угол карты и поднял взгляд на Йотунна. – Мы продолжим держать оборону и если ситуация не изменится, будем вынуждены принять более жесткие меры.

– Ответное вторжение на Нортфроз, полагаю? – Погладив бороду, король севера опустил взгляд на рисунок островов на карте Фелтдермиира. – Великий Гринфордт настолько уверен в своей боевой мощи?

– Это вопрос или утверждение? – хитро подметил Лоран.

– Мальчик, ты ведь понимаешь, что в таком случае наша война может подтянуть и соседние королевства и превратиться в настоящую бойню?

– Это уже настоящая бойня. Нет разницы, сколько королевств принимает участие в битве, если счет погибших уже идет на тысячи. Привлечем больше людей – породим больше смерти. Хотите, чтобы подсчет велся в миллионах?

Откинувшись на спинку кресла, Йотунн довольно усмехнулся. В уголках его глаз появились морщинки-лучи, обветренная кожа блестела, как чешуя. Король севера был умен, и Лоран понял, что тот проверяет его на стойкость и наблюдательность. Строить победу на костях и крови было невыгодно ни северу, ни центру пояса Фелтдермиир, слова Йотунна были пустой угрозой и попыткой запугать.

– Зачем вам центральная территория, Йотунн? – взяв ситуацию в свои руки, спросил Лоран.

– Затем, зачем они понадобились когда-то Гринфордту Фенрирскьефтену – освоить новые земли, распространить свою веру в Вечных духов, получить новые источники для пополнения казны. Это политика, и ничего более.

– Распространение веры – уже не политика, а культ. Наши деньги отличаются от ваших, а на моей земле вам будет слишком жарко.

Йотунн негромко хохотнул, но его глаза продолжали сверкать, как холодный лед на поверхности озера. Северный король снова пригладил бороду и склонил голову набок.

– Твой остров, Лоран, очень близок к Клыку, – начал издалека Йотунн. – Мои предки веками пытались узнать секреты ведьмовской земли, но ближе всех к разгадке их тайн удалось подобраться только тебе.

– В этот раз вам удалось оккупировать остров-кроху. Вы явно занижаете свои достижения.

– Да, мы это сделали, но рано или поздно появится молодой ковен, который придет согнать нас прочь. Такое бывает, мы научены историей и предпочитаем уроки не забывать.

– Стало быть, Великий Гринфордт для вас лишь предлог и конечная цель – это Клык. Для чего вам знания магов?

– Наша цель не просто Клык или Великий Гринфордт, наша цель – центр Фелтдермиира. Знания магов необходимы нам для того, чтобы понять истинную суть мироздания. Пока вы, южане, копаетесь в земле, северяне долбят лед. Скажи мне, мальчик, что прочнее: песок или застывшая вода?

– Обработанный и нагретый песок бывает тверже льда, вам ли этого не знать, Йотунн.

– Мне нравится, как ты мыслишь, Лоран, – честно сообщил король севера. – Но это не тот ответ, на который я делал ставку. Признай, тебе наша война невыгодна в большей степени, чем мне. Только оправившись от проклятия Одханы, тебе нужно снова противостоять натиску бед. Полагаю, ты рассчитывал не на это, когда спасал королевство. – Йотунн снова беззвучно хохотнул, а после продолжил: – Я старый и наученный жизнью, более того, я понимаю твою настойчивость. Поверь, вера в собственную неуязвимость до добра не доводит. Хорошо подумай над моими словами.

Лоран лукаво улыбнулся, взглянув на Йотунна под иным углом. Северный король говорил с ним как отец, желающий вдолбить истину жизни в голову непослушного сына. Вот только Лоран считал себя плохим ребенком, и он уж точно никогда не станет прилежным.

– Вопрос выгоды никогда не теряет своей актуальности. Мне вдруг стало интересно, как вы ответите на него, когда я приду на Нортфроз? – Лоран сощурил глаза. – Кому в таком случае бойня будет невыгодна в большей степени?

На этот раз глаза сощурил Йотунн. От улыбки на его лице не осталось и следа. Игры закончились, и северный король посерьезнел. Выпрямившись, Йотунн взглянул на Лорана сверху вниз.

– Мы бьемся не один день, Лоран, и я уверен, ты успел оценить ситуацию. Моя армия сильна, и я в состоянии нарастить ее мощь, ты же силен благодаря армии нечисти. Разумно заметить, что наши битвы не раз заканчивались ночью, поскольку именно в это время суток бестии бьются в полную силу, но днем они уступают моим берсеркам. Готов ли ты к удвоенным, а то и утроенным атакам, если твой час исключительно ночь? – Йотунн выждал какое-то время, прежде чем продолжить. – Наши силы пока что равны, это противостояние может затянуться на многие годы, и уверен ли ты, мальчик, что в этом есть смысл?

– Пока мы бьемся за свою независимость, в этом определенно есть смысл. Зачем нам становиться чьей-то колонией, если мы в силах отвоевать свободу?

– Свобода – слишком большая роскошь, особенно для королей. Скоро ты в этом убедишься, Лоран.

– Я давно распрощался со свободой, но ни за что не позволю северу украсть ее у моего народа.

– Тогда что ты готов предложить? – заинтересованный, Йотунн расстегнул булавку на верхней одежде и скинул с плеч слои меха.

Король севера подался вперед, сцепив руки замком на столе.

– Пакт о ненападении, мир между севером и центром Фелтдермиира, – ответил Лоран. – Весь Денный Миир наслышан о силе берсерков, но он еще не знаком с мощью бестий.

– Пакт – это всего лишь пергамент, его недостаточно, чтобы наши королевства достигли мира. – От слов Йотунна у Лорана заледенела кровь. – Я готов принять твое предложение о перемирии только в том случае, если ты согласен на мои условия.

– Что за условия? – проскрежетал Лоран, готовый услышать самое худшее.

– Ты возьмешь в жены мою старшую дочь, Йонну.

– Нет. – Беван бухнул ладонью по столу, опередив отрицание Лорана. Теневой страж наклонился над столом. – Принудительный брак – это не выход, а порабощение обеих сторон.

– Твой король только что сам сказал, что давно распрощался со свободой, – встал на защиту Йотунна рыжебородый парень, на верхней одежде которого Лоран заметил начищенную брошь в форме медвежьего профиля.

Это был тот самый символ власти, который он видел недавно на ладони посланца.

Советники начали спорить, но Лоран не сводил глаз с лица Йотунна, который пытался разглядеть его насквозь. Женитьба на северной принцессе – ключ к установлению мира между сторонами Фелтдермиира. Брак с Йонной – это добровольная сдача собственной жизни в плен, но и возможность навсегда избавиться от угроз со стороны Нортфроза и Фроузленда. Вот только свадьба с принцессой – это и шаг Лорана на пути к предательству Нериссы. Больше всего он хотел, чтобы ведьма принадлежала ему, а он – ей, но в стремлении защитить свой народ, земли и королевство был вынужден отдать себя другой.

Беван был прав, брак не решение. Если цена свободы Великого Гринфордта – война, Лоран готов был пойти на эту жертву, но в словах Йотунна все же был смысл: эта битва может длиться вечно и унести еще много жизней. И Лорана привела в ужас вероятность того, что север может забрать у него Нериссу. Стараясь нанести смертельную рану, враг всегда бьет по самому дорогому. Лоран знал, что эта цена для него неподъемна. Он не готов был терять друзей и Нериссу – только не тех людей, которые были неотъемлемой частью его и стали дороги ему больше собственной жизни. Чтобы спасти Нериссу, Алиру, Бевана, Бардоса, Хеши, Залию и весь свой народ, нужно всего лишь отдать себя Нортфрозу. Лоран уже стал заложником беса, сделаться союзником севера не слишком высокая цена для сохранения независимости Великого Гринфордта. Если Йотунн надеялся влиять на него с помощью дочери, он сильно заблуждался. Йонна для Лорана лишь гарантия, что ее папочка не станет атаковать остров, где находится его чадо.

– Молчать, – холодно проговорил он, призывая советников угомониться.

Распалившийся Беван недовольно уселся обратно, Лоран даже не успел заметить, когда друг вскочил с места и склонился над столом, пререкаясь с рыжебородым.

Йотунн заинтересованно придвинул кресло ближе к столу.

– Я принимаю условия севера.

– Мудрое решение, – проговорил Йотунн, и Лоран вспомнил, что говорил сегодня эти слова по отношению к северному королю.

– Но прежде Нортфроз должен возместить ущерб, нанесенный моей земле. – Не теряясь, Лоран сразу перешел к выгоде. – Сначала мы подпишем соглашение о ненападении, затем вы сдадите Клык, после отстроите все, что разнесли на Великом Гринфордте, включая замок.

– Замок был разрушен до нас, – заскрежетал Йотунн.

– В таком случае вашей дочери придется лютой зимой делить со мной худой шатер. Не думаю, что вы желаете Йонне такую участь. Замок может очень долго строиться без сторонней помощи.

– Умеешь торговаться, мальчик. – Теперь Йотунн растянул губы в усмешке. – Хорошо, я принимаю твои условия. Но, если мы заговорили о выгоде нашего перемирия, позволь мне выдвинуть свои требования.

– Я слушаю, – согласился Лоран.

– Первое, я хочу встретиться с представителем ковена ведьм. И второе, я настаиваю на твоей поездке на Нортфроз.

– На Нортфроз? Зачем? – на этот раз возмущенный голос принадлежал Хеши.

– Все просто, – объяснил Йотунн и вновь повернулся к Лорану. – Если у тебя есть власть над бестиями, я хочу, чтобы ты избавил нас от ледяных великанов.

Лоран вспомнил о том, что рассказывал ему Дрейкер, шпион Великого Гринфордта на дальнем севере. С момента пробуждения бестий Нортфроз подвергался атакам ледяных великанов, и неудивительно, что Йотунн хотел расширить свои владения или угрозой войны заиметь выгодного партнера. С каждым мгновением Лоран находил все больше объяснений их перемирию.

– Идет, – согласился он и встал из-за стола.

– Решено. – Йотунн поднялся следом за ним и протянул руку.

Они скрепили соглашение рукопожатием. На ощупь рука северного короля была сухой, мозолистой и холодной, как чувства Лорана, когда он взял перо, чтобы подписать договор.

Оставшуюся часть времени они составляли бумаги и обсуждали условия. Когда на остров опустился вечер, все формальности были улажены, но на душе Лорана остался горький осадок, лишающий желания веселиться и праздновать.

Йотунн поставил на соглашение последнюю печать, король Гринфордта придавил оттиском вторую лужицу расплавленного сургуча.

– Свадьбу сыграем в конце зимы, накануне прихода весны, – перед уходом сказал ему Йотунн, когда все советники отвлеклись на подписание свидетельствующих листов. – Как раз к тому сроку мы отстроим замок и, надеюсь, избавимся от ледяных великанов на моей земле, – с нажимом добавил мужчина.

– Сделка есть сделка, – напомнил ему Лоран.

– У тебя ведь еще не было официальной коронации? – спросил Йотунн.

– Нет.

– Отлично. Приурочим к свадьбе еще одно событие. – С этими словами Йотунн ушел и забрал с собой всю свиту, за исключением рыжебородого, который остался как его представитель.

Северяне покинули лагерь Лорана. Повисшая тишина казалась чужой и дикой. Завтра фрозы должны были сдать Клык.

Провожая ненасытными взглядами уходящую армию, бестии недовольно рычали и фыркали, копая лапами снег.

– Спокойно, – приказал им Лоран, покосившись на ближайшую свору гоблинов.

– Мы не должны были их отпускать… – гортанно прорычал оргхог с кольцом в губе, Анагар, глядевший в спины удаляющимся северянам.

– Мы голодны! – застрекотала мелкая особь, хватая лапами воздух перед собой.

– Молчать! – отрезал Лоран. – С сегодняшнего дня не трогайте северян, пока они не нарушат условия сделки.

– Они их нарушат? – пророкотал Анагар.

– Как правило, сделки недолговечны. – Лоран посмотрел на пару застывших капель сургуча, что приклеились к его ладони. – Посмотрим, как лягут карты.

Лоран зашагал прочь с границы, слыша раздосадованный вой, с которым гоблины принялись рыть норы, чтобы уйти под землю.

Твари исчезли с поверхности острова, фрозы растворились на горизонте. Впервые за долгое время Лоран чувствовал призрачный покой – пока не вернулся в шатер переговоров, где были друзья.

Войдя внутрь, он замер на пороге, увидев, что Беван, Хеши, Залия и Бардос обступили кого-то. Сердце в груди забилось быстрее. Лоран пошел к ним, но вдруг их растолкала Алира и замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых давным-давно высохли слезы. Щеки советницы были раскрасневшимися от холода, на одежде появились затяжки, будто она не глядя бежала, натыкаясь на ветки, а в ее волосах виднелись до сих пор не растаявшие снежинки. Советница была одна. Где Нерисса и почему Алира выглядит такой помятой? Лорана пробил озноб от догадки. Он шагнул к девушке и бережно тронул ее за плечо.

– Алира, что произошло?

Прежде чем ее голос окончательно сел, она ответила очень просто, но Лорану этого было достаточно.

– Сэм.

Глава XVII

Иллюзия свободы

– Терренс, расслабь растение, – крепко держа тугие лозы, приказал Сэм. Зеленые стебли в его руках казались на ощупь тверже древесной коры, они ощутимо давили на своего пленника. Самаэль начал опасаться, как бы побеги не задушили Нериссу – ведьма давно прекратила брыкаться и едва дышала.

– Она сбежит, – кряхтя, запротестовал маг. – Ниорин с нас головы снимет

– Не сбежит она, – отмахнулся Сэм, покосившись на Нериссу.

Ведьма все это время прожигала его глазами, и Сэму начало казаться, что скоро у него в голове появится дырка, если она не прекратит. К тому же Нерисса хотела что-то ему рассказать, а охочим до информации Сэм был не меньше, чем его брат.

– Терренс, – с нажимом повторил он, и наконец маг земли, сжалившись, ослабил путы.

Стебли в руках показались мягче и податливее, но своей упругости не потеряли и плотно держали жертву в коконе. Лозы, обвивающие нижнюю часть лица Нериссы, сползли, открыв ей рот. Ведьма сразу же сделала глубокий вдох и закашлялась. Сэм быстро взглянул на кроны деревьев, опасаясь, что звук привлечет внимание стриксов. Как раз наступила полноценная ночь – время правления прокаженных птиц.

– Тише, – грубо прошипел он Нериссе, для верности тряхнув лозы на ее плечах.

– Все еще боишься тех, кто стоит за тобой? – прохрипела она.

Сэм посмотрел ей в лицо и перехватил взор желто-рыжих глаз, отливающих цветом подгнивших яблок.

– За мной никто не стоит, а вот надо мной – стриксы. – Он наклонился ниже, почти к лицу Нериссы, и припугнул ее: – И я могу просто взять твою кровь, а тебя бросить им на съедение. Нравится такой вариант?

Нерисса перевела глаза к кронам деревьев, переменившись в лице. Из язвительно-злого оно сделалось напряженно-вопросительным. Сдохнуть в лапах стриксов ведьма не хотела, это было понятно и пню, через который перешагнул Сэм.

– Что ты хотела мне рассказать? – напомнил он, не повышая голос.

– Лес пошел тебе на пользу, – хмыкнула Нерисса. – В лучшую сторону изменилась манера общения.

– Это все? – фыркнул Сэм. – Терренс…

– Я не договорила, – перебила Нерисса прежде, чем Сэм успел приказать магу закрыть ей рот.

– Весь внимание, – проговорил он, крепче стиснув растения.

То ли за время жизни в лагере брата Нерисса набрала вес, то ли, пока скрывался в лесу, Сэм настолько истощал, что ведьма казалась ему тяжелой.

– Ты ведь знаешь последние новости про Моргота? – издалека спросила его ведьма.

– Ты о том, что с ним сделал Лоран? Да, слышал.

– Но тебе не известно, что рассказал ему чародей.

– Если Лорану нужна информация, любой заговорит. Брат умеет получать желаемое… – невесело хмыкнул Сэм. – Мне известно все, что знал Моргот, вряд ли Лорану удалось выяснить что-то новое.

– Забавно, – сказала вдруг Нерисса. – Лоран так же говорил про тебя.

Сэм снова покосился на нее нахмурившись. Раньше он бы взбесился при сравнении с братом, но теперь никак не отреагировал, ему было все равно.

– Если мне лес пошел на пользу, то тебе общение с Лораном во вред, – только и ответил Сэм. – Я не понимаю, что ты хочешь сказать мне.

– Сэм, ты был под контролем Моргота долгие годы, – сдалась Нерисса и ударила его прямым ответом. – Он влиял на твое сознание, ты был марионеткой в руках опытного кукловода.

– Что за бред! – звучно фыркнув, процедил он. – Маги разума неспособны порабощать волю, это всем известно.

– Нет, бывали те, кому это удавалось, вот только жить такие чародеи могли от силы несколько дней. Власть над чужой жизнью убивала их быстрее яда.

– Ты сама только что опровергла свои слова. Моргот не мог управлять мной, иначе бы уже давно умер.

– Я не знаю, как ему это удавалось, – не стала лукавить Нерисса. – Но он сам в этом признался, и я, по правде, начинаю подозревать, что в редких случаях такое возможно. Скажи, разве ты не почувствовал какие-то изменения в себе, когда ушел в лес?

– Почувствовал, – огрызнулся Сэм. – Холод, голод и еще много всего, чего пожелал бы Лорану.

– Я спрашивала не об этом, не притворяйся, будто не понял.

Сэм не ответил, стиснув челюсти. Каждый день, проведенный в Когтистом лесу, был для него пыткой и испытанием на прочность. Он бредил, замерзал, его бросало в жар. Ощущение, что собственная голова играет с ним злую шутку, стало совсем родным, и скоро Сэм прекратил придавать этому большое значение. Когда он уходил с Ниорин, в нем пульсировало красным огнем желание отомстить Лорану и вернуть королевство, эта мысль заставляла его корчиться от злости на себя, потому что он ничего не мог для этого сделать. Но шло время, и холод вытеснял из него всякий пыл. Мысли, которыми полнилась голова, исчезали. Он вдруг спросил себя: «Для чего я это делаю?»

Непрошено в памяти встал образ отца. Сэм не желал себе участи Кастора. Власть сделала из него больного безумца, которого как молотком в землю вгоняли ответственность, обязанности и долг перед народом. Это было ужасно. Сэм вдруг осознал, что готов был воевать за ту же самую участь. За ответственность, которая была ему не нужна, за обязанности, которые лишили бы его свободы, за долг, который сделал бы его рабом королевства. Все это было мечтой отца и советами Моргота, но не волей Сэма.

Решающим обстоятельством стал поход на Висячие острова. Та свобода, независимость и банальный риск умереть одним днем показали Сэму, что вот она – жизнь, твоя и только. Но осознал он это поздно.

Вместе с Ниорин он зашел слишком далеко.

– Сэм, – позвала его Нерисса. – Ты должен увидеться с Лораном, вам нужно просто поговорить.

– Мне не о чем с ним разговаривать, – отрезал Сэм. – Я только хочу, чтобы ему было так же плохо и больно, как было мне.

– Послушай же, идиот… – прорычала Нерисса, но Сэм позвал Терренса, и тот взвил лозы, зажав девушке рот.

В лагерь Ниорин они вошли глубокой ночью спустя долгие часы изнурительного пути по ухабистому лесу. До рассвета оставалось всего ничего.

Ведьма огня встречала их в окружении костров, рядом с ней потирала руки Удула, тут же метнувшая взгляд на Нериссу. При виде старой колдуньи глаза девушки округлились до размера грох. Сэм понял, что она не ожидала увидеть Удулу живой, тем более в Когтистом лесу.

– Ох, какая встреча, – недружелюбно промурлыкала Ниорин, шагнув вперед. Она взяла Нериссу за подбородок, оплетенный лозами, и подняла ее лицо к себе. – Все так же борешься с пустотой и иллюзиями, – проскрежетала Посвященная и холодно улыбнулась. – И предсказуемо попадаешь в одни и те же ловушки.

– Внученька… – засвистела Удула, приблизившись к ведьмам.

Старушка вытянула узловатые пальцы перед собой. Сэм было подумал, за тем, чтобы выцарапать Нериссе глаза, но Ниорин выставила руку, останавливая дочь Одханы.

– Нет, на этот раз я не стану убивать девчонку сразу. – Посвященная жеманно склонила голову набок. – Я хочу, чтобы она видела, как ее победа в прошлом сражении рушится, словно карточный домик. То, за что ты воевала, Нерисса, само убьет тебя. – Ниорин подняла глаза на Терренса. – Брось ее в нору и стереги, чтобы не сбежала. И только попробуй меня подвести, мальчик, – пригрозила она.

Ничего не сказав, Терренс послушно затряс головой и встряхнул кистями. Кокон из вьющихся растений под его манипуляциями упал плашмя на землю, от удара о замерзшую поверхность Нерисса застонала от боли. Выкрутив руки, Терренс поманил стебли за собой, и, как паук на лапках из тысячи лоз, кокон пополз за ним, увлекая жертву прочь. Выглядело это жутко, Сэм ничего не мог с собой поделать, загипнотизированно провожая глазами мага и ведьму.

– Молодец.

Услышав это, Сэм повернулся к Ниорин, сурово глядящей на него в упор. Он машинально качнул головой, все еще думая над словами Нериссы.

– Ты все ближе к победе, – словно вырывая его из размышлений, напомнила ведьма огня. – Самое главное – не поддаться сомнениям.

– Я не откажусь от нашего плана, если ты об этом, – заверил он и повернулся к ведьме, нахмурив брови. – Ты говорила, что от меня потребуется малое: кровь и воровство, – припомнил вдруг Сэм. – Разве этого достаточно для того, чтобы пробудить легендарного великана? – После разговора с Нериссой ощущение, что с ним не до конца честны, стало навязчивым.

Ниорин сложила руки за спиной и повернулась боком, молча приглашая его следовать за ней. Сэм устало закатил глаза, но поплелся за ведьмой огня, пока она не растворилась на фоне темного леса. Уходила она за пределы лагеря, очевидно, стараясь скрыть дальнейший разговор от посторонних ушей.

– Колыбель бестий была создана ценой великой жертвы, маги отдали свои жизни и тела, чтобы запечатать нечисть в гробнице, – начала Ниорин, тихо шурша полами мантии по снегу. – Понадобится жертва, чтобы сорвать оставшиеся печати.

Сэм остановился, не веря своим ушам.

– Я должен умереть?

– Я обещала тебе королевство, мертвому оно ни к чему, – успокоила его ведьма. – Ты пожертвуешь другим.

– Например?

– Обряд сам выберет уязвимое место и вырежет его.

– Об этом было сказано в той книге? – припомнил Сэм томик, который они с Новой и Ренфридом выкрали из храма Негласных мастеров.

– Да, – подтвердила Ниорин. – Теперь у нас есть все необходимое, чтобы закончить начатое.

– Мне нечем жертвовать, ты ведь должна это осознавать.

Сэм дал ведьме понять, что ее план может провалиться. У него не было ничего такого, что он мог оторвать от сердца и назвать великой данью. Если не жизнь, то что мог забрать обряд, что собиралась возложить на алтарь Ниорин?

Ведьма остановилась, смерив его испытующим взглядом.

– Это время изменило тебя, мальчик, – проговорила она. – Поверь, я знаю, у нас все получится. Ты станешь королем, у тебя будет власть и сила.

Но Сэм услышал другое. Он станет не королем, а рабом, у него будет не власть, а удавка, не сила, а поводок. Отец хотел свалить свою ответственность на него, сделав новым правителем. Моргот… После слов Нериссы Сэм не знал, что думать о чародее. Маг всегда был на его стороне и давал полезные советы, он направлял его, приближая к трону. Выходит, как и Ниорин, Моргот вел его в плен?..

Сэма будто огрели чем-то по голове. Ледяная броня, что все это время сковывала его, дала трещины. Ниорин ушла, а Сэм, стоя в промерзшем лесу, наконец прозрел.

– Духи… – протянул он, запустив пятерню в волосы.

Пробиваясь сквозь голые ветви деревьев, пошел снег, закружив у Сэма перед глазами. Его начало трясти, стало трудно дышать. Согнувшись пополам, он упер руки в колени и попытался сделать глубокий вдох, затем выдох. Грудь сдавило. Теперь понятно, почему Ниорин осторожничала в выражениях и оттягивала по максимуму рассказ с деталями. Она всего лишь использовала его, и Сэм вдруг ясно понял, что, став королем, он не сможет перестать подчиняться Ниорин. Это будет та же игра под диктовку ведьмы огня.

Выпрямившись, Сэм развернулся на месте, чувствуя, что стоящие со всех сторон деревья давят на него, как стены клетки. Сквозь редкие просветы между сучьями проглядывали перья слабого рассвета. Уже наступал новый день, приближавший неотвратимое. Не теряя времени, Сэм поспешил в лагерь.

Стоянка ведьм бурлила жизнью, все оживленно готовились и практиковались. Ощущение неизбежного ускоряло сердцебиение. Самаэль пересек весь лагерь, прежде чем смог найти Нову. Ничего ей не сказав, он взял девушку за предплечье и потянул за пределы тускнеющих костров, в тень леса, куда еще не попадал свет от просыпающегося дня.

– Сэм, в чем дело? – опешила ведьма, пытаясь упираться пятками.

– Надо поговорить, – заявил он.

– И для этого нужно тащить меня силком? – Нова отмахнулась от него и выпрямилась, разгладив складки на мантии. – Что стряслось?

– Идем к Ренфриду. – Оставив недоуменный взгляд девушки без ответа, он повернулся к ней спиной и зашагал в чащобу леса, где Терренс вырыл еще пару нор для Теневого стража и Нериссы.

Нова поспешила за ним. Понимая, что нет смысла спорить, она молчала всю дорогу. Скоро они углубились в чащу, в которой на приличном расстоянии друг от друга были вырыты норы-темницы. Сэм знал, что клетку Ренфрида никто не стережет, а Терренс дежурит рядом с Нериссой, поэтому не соблюдая осторожность начал рыскать вокруг, надеясь обнаружить переплетенные на манер сетки лозы.

– Он здесь! – тихо воскликнула Нова, первая обнаружив его.

Девушка опустилась на колени рядом с провалом в земле, ее светлые волосы выбились из-под капюшона и свесились в прорези между стеблей. Она схватилась за упругие и одеревеневшие растения и заглянула внутрь.

– Нова? – послышался из темноты знакомый голос. – Что ты здесь делаешь?

– Я хотел поговорить с вами обоими, – ответил за нее Сэм, присев рядом с темницей Ренфрида.

Из темноты донесся тихий и сухой смех.

– О чем нам говорить? – усиленный подвальной акустикой, голос Ренфрида звучал рокочуще.

Собрав их вместе и почувствовав на себе взволнованный взгляд Новы, Сэм сбился с мысли. Ему было противно чувство неопределенности, которое он испытывал, он словно метался меж двух огней: оставить все как есть или совершить глупость. Ему впервые некому было дать подсказку, и он сделал свой выбор сам.

– Давайте сбежим.

Нова молча раскрыла рот шире, а Ренфрид зашуршал в темноте. Скоро из непроглядного мрака вынырнули руки и вцепились в толстые лозы, стиснув их до белых костяшек. Ребята опешили от предложения не меньше, чем сам Сэм, сделавший этот выбор. После всего, что он пережил, он решил все-таки сделать глупость и впервые не чувствовал ни злости, ни досады. Он хотел только свободы и предлагал ее тем, кто разделил с ним ее вкус в первый раз. Больше ему не к кому было пойти с этой бредовой, ненадежной, но такой заманчивой идеей.

– Ты предашь Ниорин! – возмутилась Нова.

– Да! – ответил Сэм и широко улыбнулся.

– И ты лишишься шанса вернуть королевство, – подал голос Ренфрид.

– Да, – повторил Самаэль, понимая, что при этих словах не чувствует горечи или ярости. Ему впервые было откровенно плевать на королевство, пусть оно падет тяжким грузом на брата.

– Сбежав, мы наживем врагов и будем удобной мишенью для Маю, – напомнил Ренфрид.

– Вы всерьез думаете о побеге?! – Нова испуганно уставилась в темноту пропасти, надеясь, что Теневой страж поддержит ее опасения. – Нельзя предавать Старейшину, есть ведь план!

– К бесам этот план, – с горящими глазами выпалил Самаэль. – Нова, тебе не надоело подчиняться Ниорин? Времена учебы закончились, она больше не твой учитель, ты самостоятельна и можешь решать без нее.

– Я… – девушка осеклась. – Нельзя ведь! – упрямо повторила она, но голубые глаза ее при этом забегали.

– Я пойду с тобой, Сэм, – твердо решил Ренфрид. – Мне некуда возвращаться, я чужой на Великом Гринфордте, на Нортфроз мне путь заказан, в лагере Ниорин меня убьют. Мой выбор невелик – остаться и умереть или рискнуть и попытаться выжить. Я выбираю второе.

– Духи… – всхлипнула Нова и закрыла лицо руками. – Почему это происходит снова! Сначала Нерисса, теперь вы! – Она всплеснула руками, открыв лицо, и Сэм увидел на ее щеках слезы. – Почему каждый раз люди, к которым я привязываюсь, обманывают меня? Мы должны были вместе следовать плану Ниорин и только, а что будет теперь?

– Будет наш собственный план, Нова. – Сэм опустил руку ей на плечо и сжал пальцы, чувствуя, что девушка дрожит. – Мы не обманываем тебя, а хотим, чтобы ты пошла с нами.

– Но так мы предадим Ниорин, это неправильно…

– В Денном Миире понятие правильности давно исказилось, – глухо отозвался из темноты Ренфрид. – Я пытался поступать правильно и спотыкался всякий раз. Может быть, нам с тобой пришло время сделать глупость? Может быть, в этот раз мы окажемся правы?

Самаэль видел, как трещит по швам убежденность ведьмы воды. Нова выглядела белее снега и слабее розы, брошенной на зимней дороге.

– Я не могу, – прошептала она. – Это будет…

– Плохо? – спросил Сэм и смахнул с ее щеки покатившуюся слезу. – Нова, прекращай быть хорошей девочкой, в Денном Миире это чревато.

– Ты нужна нам, – поддержал его Ренфрид.

Нова опустила глаза на провал в земле, сжав в руке толстый стебель. Она выглядела так, словно была ледяной скульптурой, которая могла расколоться от неосторожного дуновения ветра. Наконец она шмыгнула носом.

– Я ведь пожалею об этом, – прошептала она.

– Не пожалеешь, – усмехнулся Сэм и опустил глаза на клетку Теневого стража. – А теперь давай вытащим Ренфрида.

Боясь передумать, он торопливо выхватил из-за пояса кинжал, который предусмотрительно брал с собой в деревню, и опустил лезвие на лозу. Острие резануло упругую поверхность растения, и оттуда побежал сок, но тут прямо в руку Сэма врезался горящий огненный шаг, до шипения кожи опалив пальцы. Сэм вовремя прикусил язык, чтобы не закричать, и инстинктивно отдернул руку к груди. Незамеченным клинок выскользнул из его пальцев и упал сквозь прорези в темницу Ренфрида. Нова испуганно зажала рот руками.

– Предсказуемая дерзость на грани безрассудства. – Ниорин перехватила тлеющую искру от первого огненного шара и создала из нее второй, а из него – третий. – Не перестаю удивляться тому, как изобретательны дети Кастора… И глупы.

– Ниорин, – пискнула Нова, и прежде чем она успела вскочить, Сэм выставил руку и толкнул ее к себе за спину.

– Я передумал, – твердо сказал он, привлекая внимание Посвященной. – Сделки не будет.

Женщина беззвучно рассмеялась, глядя на него как на мусор.

– Глупец… Ты ведь не думал, что у тебя действительно получится обмануть меня? – Она оскалилась, и огненные шары в ее руках стали больше. – Ты сделал все, что от тебя требовалось, дело остается за малым, и меня совсем не интересует твое желание. Терренс, – тихо позвала она, и в следующий миг в воздухе раздался свист.

Стрелой темноту распорола зеленая лоза и быстрее ветра скрутила Сэма, а к его спине привязала Нову. Растение сплело их в точно такой же кокон, в котором совсем недавно Самаэль притащил Нериссу. Теперь он понял, что чувствовала ведьма, когда вокруг нее скручивались побеги…

Сэм оскалился от боли и бессилия, внутри него клокотала опаляющая злость, но это было не то чувство, в порыве которого он напал на Лорана и отрубил ему палец, это была не та удушающая ярость, когда он приказал снести Бардосу руку или пытать Бевана с Ренфридом. Это был настоящий, человеческий и никем не насланный гнев. Сэм был его хозяином, ему никто не внушал эти чувства.

Напрягая до боли мышцы, он попытался растолкать лозы и ослабить давление, но Терренс, будто чувствуя его сопротивление, усилил хватку. Не выдерживая натиска, Нова сдавленно вскрикнула от боли. Самаэль зарычал, еще настойчивее вцепившись в лозы. Неужели Ниорин бросит их на съедение стриксам?

– Твое сопротивление бесполезно, Самаэль, – проговорила ему ведьма огня. – Зря ты отказался от нашего плана. Теперь ты останешься ни с чем.

– Еще посмотрим, – огрызнулся он, продолжая всеми силами расталкивать растение.

Его взгляд пересекся со взглядом Терренса, и маг криво усмехнулся, сжав кулаки. В следующее мгновение веревки сделались еще туже, и Сэм почувствовал, как на некоторых лозах выступили шипы, неприятно врезавшиеся в кожу. Проклятье. От напряжения задрожали мышцы во всем теле. Сэм продолжил испепелять мага земли ненавидящим взглядом и решил, что лично уничтожит мелкого подонка.

– Твоим королевством станет гнилая нора, – холодно проговорила Ниорин Сэму. – Терренс, избавь меня от вида этой мерзости.

– Ниорин, пожалуйста, послушай!

Сэм почувствовал, как задрожала Нова, говоря это. Такой испуганной она не была даже у ручья, где они впервые встретились, когда на нее напали стриксы.

Не успела она продолжить, как Посвященная, не обернувшись в ее сторону, ответила:

– Нова, я разочарована…

Страх и обида были такими удушающими, что Нова не смогла ответить наставнице. Сэм лишь почувствовал, как девушка задрожала от глухого плача. Да, вероятнее всего, она уже пожалела, что сделала выбор в их с Ренфридом пользу. Но ничего еще не кончено.

Оттащив их дальше в лес, Терренс выставил руку и принялся выкорчевывать из земли кривые корни и промерзшие пласты почвы. Очень скоро он создал новую нору, в которую охотно пополз кокон, увлекая Сэма и Нову с собой. Тут же над темницей натянулась сеть из толстых стеблей. Сэм поднял глаза и смог различить над головой зеленые побеги и ветви деревьев, сквозь которые пробивался снег и было видно едва посветлевшее небо, которое теперь казалось недосягаемым как никогда. Он с Новой оказался точно в такой же клетке, откуда пытался вытащить Теневого стража. Забавная шутка в исполнении бесов-пересмешников. Сэму и Нове не удалось спасти Ренфрида, и кто теперь спасет их?

Терренс смотрел на них сверху вниз, криво улыбаясь.

– Когда выберусь отсюда, я выбью тебе все зубы, сволочь, – прорычал ему Сэм.

– Договорились, – кисло протянул маг. – Но выспись для начала, король без королевства.

Терренс вытянул руку, и растения вокруг Сэма скрутились до предела, перестало хватать воздуха. Сначала у Самаэля закружилась голова, а потом он явственнее почувствовал уколы шипами. Не прошло и нескольких мгновений, как в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Сэм пришел в себя из-за холода. Он заморгал и попытался смахнуть с лица капли воды, но не смог пошевелиться – тело его не слушалось или что-то ему мешало. Открыв глаза, Самаэль увидел земляные стены и запаниковал, инстинктивно подняв глаза вверх. Сквозь стебли растений он увидел небо и снег, который падал ему на лицо и таял, каплями сползая по щекам. Постепенно в памяти восстановилась картинка событий. Опустив голову, Самаэль безрадостно усмехнулся и прижался виском к холодной стене. Ему вдруг стало так паршиво, что захотелось умереть. Он был в шаге от трона, но проиграл брату; он был принцем, но сбежал и стал никем; он был союзником ведьмы, но стал ее врагом; он хотел оказаться свободным, но стал пленником. Однажды во время битвы брат спросил, кто из них больший любимчик бесов-пересмешников, теперь Сэм знал ответ на этот вопрос. Больше всего не везло ему. Лорану удавалось одерживать победу за победой, а Сэму оставалось собирать поражения.

За спиной зашевелилась Нова. Сэм успел забыть, что его кинули в нору вместе с ведьмой. Обернувшись, он легонько пихнул девушку.

– Ты там живая?

– Я не знаю, – вполголоса выдавила Нова спустя несколько минут тишины. – Лучше была бы мертвой.

– Не говори ерунды, – устало проворчал Сэм, будто сам не думал об этом. – Как думаешь, сколько прошло времени?

– Могло пройти пару часов, – прохрипела ведьма. – Или несколько дней.

Сквозь прутья на них обильнее начал падать снег. Хотелось подставить ладонь и поймать несколько снежинок, но сделать это было невозможно – было трудно даже вздохнуть.

– Нова, – позвал снова Сэм. – У тебя когда-нибудь было чувство, что твоя жизнь тебе не принадлежит?

– Нет, – честно ответила девушка. – Моя жизнь только моя, а вот выбор, который я делаю, не всегда зависит от меня… – прошептала она и шмыгнула носом.

– Надеюсь, ты не ждешь от меня извинений за то, что позвал тебя с нами.

– Ты не умеешь извиняться.

Сэм готов был поклясться, что она улыбалась, говоря это, но он не видел ее лица и мог только гадать.

– На самом деле я… – продолжила Нова, – мне кажется, это был верный выбор. Просто нам не повезло.

– Мне не везет всю жизнь.

– Тебе-то? – Ведьма попыталась пихнуть его плечом, но только сильнее прижалась к его спине.

Благо ее хотя бы перестало трясти. Сэм был рад, что его не кинули в яму одного, с Новой было спокойнее, не так страшно.

– Ты воспитывался в замке, со всеми почестями, уважением, статусом. Я же родилась в пещере крошечного острова и провела там всю жизнь, не смея выйти на улицу из-за страха, что меня сожгут на костре. Я понимаю, ты захочешь спорить, но прошу, давай не будем сравнивать, кто больше обижен судьбой.

Сэм согласился. Он молча поджал губы, размышляя над словами ведьмы. Воспитываясь в замке, он был таким же пленником: нельзя сделать шаг влево без разрешения, за шаг вправо ждет наказание, сродни костру, на котором боялась сгореть Нова. Неповиновение отцу обходилось дорого, поэтому скоро Сэм так привык во всем ему подчиняться, что забыл о собственных желаниях, ему их диктовали. Он привык делать то, что приказывал Кастор, желать того, что ему советовал Моргот. Им помыкали всю его жизнь, и вдруг он понял, почему это происходило.

Нова была права. Его жизнь всегда принадлежала ему, вот только он раз за разом делал неправильный выбор, и в какой-то момент это стало необратимо. В том, где он оказался теперь и при каких обстоятельствах, Сэм был виноват сам. Ни отец, ни Моргот не несли ответственности за его выбор. Они направляли его, а он слепо шел за ними, вместо того чтобы бросить вызов, как это сделал Лоран. И вот однажды Сэм добровольно разрешил Морготу влезть к себе в голову и окончательно себя потерял. Он позволил взять себя под контроль, и это полностью его вина.

– Сэм, – позвала Нова.

Он попытался повернуться к ведьме, но упругие лозы взяли шею в тиски. Сэм обреченно прикрыл глаза и промычал в ответ что-то невнятное.

– Я не хочу умирать, – призналась девушка. – Ниорин не простит наше предательство.

Сэму показалось, что Нова снова заплакала.

– Тогда давай выбираться, – предложил он и зашевелился, снова пытаясь расслабить путы. – Ты можешь что-то сделать с растениями?

Приподнявшись вместе с ним, Нова зашевелила плечами, но толку было немного.

– Нет. Я ведьма воды, а не земли, но… – Девушка вдруг замолчала и замерла, словно ее покрыла корочка льда.

– Что «но»?

– В растениях очень много воды, – задумчиво проговорила Нова. – Я могу ее выкачать!

– Отлично, тогда начинай.

– Сэм, оболочка никуда не денется, мы только ослабим давление. И к тому же мне нужно направить энергию, а для этого мне понадобятся руки.

– Спокойно, – холодно сказал он. – Без жидкости эти стебли ослабнут и быстро пересохнут, их получится разорвать. Я попробую еще немного растянуть лозы, без Терренса они не будут стягиваться сами по себе, а ты повернись боком, так в коконе появится чуть больше места и ты сможешь направить поток энергии.

– Хорошо, я попытаюсь, – согласилась Нова зашевелившись. – Нужно будет сделать надрез на лозе, чтобы я могла вытянуть всю жидкость.

– Без проблем, – буркнул Сэм.

Он осмотрелся и увидел на земле несколько промерзших корней. Если под верным углом воткнуть острую сторону в упругую лозу, то все должно получиться.

– Сейчас мы упадем, – предупредил Сэм и двинулся вбок, падая на плечо рядом с переломанными корнями.

Покрутив рукой, он с трудом просунул кисть сквозь спирали лоз и схватил один из твердых корней. Перехватив его поудобнее, Самаэль потянул на себя и под углом вонзил острую сторону корешка в стебель. На пальцы капнул сок, и кожу начало щипать. Стиснув зубы, Сэм поморщился, но выдернул из лозы корень и открыл порез.

– Начинай, – велел он Нове.

Глава XVIII

Босиком по костям

Снова в плену. Нерисса застонала, пытаясь выпутаться из кокона лоз, но у нее ничего не получалось. Кинув ее в нору, закрытую сверху сетью из стеблей, Терренс не ослабил растения, наоборот, они продолжали до боли врезаться в тело и доставлять жуткую резь, мешая дышать. Нерисса обреченно закрыла глаза и провалилась в темноту. Неизвестно сколько она пробыла без сознания. Должно быть, таким образом Ниорин заботилась о том, чтобы Нерисса не могла колдовать. Забавно до дрожи. Вот Посвященную ждал сюрприз – даже с развязанными руками Нерисса не смогла бы воззвать к земле. Она и до этого была недостаточно могущественна, ее способности действовали исключительно на почву, растения ей были неподвластны, а теперь она не могла подбросить и камушек!

От досады Нерисса зарычала, но звук вылился сдавленным мычанием. Стало неимоверно горько. Она ехала в Фенри, чтобы спасти Ренфрида, а в результате сама нуждалась в помощи… Захотелось рассмеяться над своей беспомощностью, но у нее не получилось и этого.

Нерисса вспомнила выражение лица Самаэля и надолго задумалась, времени у нее было достаточно. Таким подавленным и сбитым с толку она его не помнила. В ее памяти он был надменным, грубым, неотесанным и нахальным, сегодня же Сэм был словно тенью себя прошлого. Неужели контроль мага разума, освободив жертву от влияния, оставил такой отпечаток? Самаэль показался Нериссе потерявшимся псом, который смотрел на все печальными глазами. Как много он не знал и во что ввязался…

Мысли опять вернулись к Ниорин, и Нериссу затрясло от злости. Снова из-за Старейшины она оказалась в ловушке, и что горше – из-за своей же невнимательности! Ниорин была права, Нерисса плохая ученица, не извлекающая уроков из ошибок. Но еще она либо достаточно глупа, либо нахально уперта, чтобы продолжать бороться.

С трудом заняв сидячее положение, Нерисса смогла протиснуть кисть сквозь кокон растений и ощупала вокруг себя землю. Слава духам-защитникам, рядом лежало несколько камней. На ощупь обнаружив самый плоский и наиболее острый, Нерисса взяла его и прижала к лозе. Она не могла сидеть в клетке и ждать, пока кто-то придет ей на помощь; не могла позволить Сэму совершить ошибку и исполнить план Ниорин; не могла оставить Лорана один на один с бесом в его теле. Все они оказались заложниками ситуации и нуждались друг в друге.

Нерисса начала пилить лозу. Камешек вхолостую проходил по плотному стеблю, соскальзывал и выпадал из рук, но Нерисса подбирала его и пробовала снова и снова, пока не проткнула растение. На пальцы ей начал капать сок, оставляя на коже слабые ожоги. Появилась нудная боль, но Нерисса продолжила пилить растение. Скоро сдалась первая лоза. Побег лопнул, а следом за ним все остальные кольца разжались, обрушив на тело резкую свободу, от которой у Нериссы закружилась голова. Она выронила камушек и закрыла глаза, размеренно наполняя легкие кислородом. Постепенно она избавилась от удушающего ощущения, кровь беспрепятственно побежала по венам. Зашевелив плечами, Нерисса скинула ниже спирали лоз, затем освободила руки и сняла с себя оставшиеся побеги. Она поднялась на ноги и выдохнула в воздух облачко пара. Оставалась растительная решетка над головой. Хорошо, что над Нериссой тянулись лозы, а не корни деревьев, – распилить упругий побег будет проще, чем окостеневшую кору.

Решив испытать удачу, Нерисса приложила руку к стене и попыталась воззвать к земле, но ничего не получилось, почва была глуха. Магия не откликалась. Выругавшись сквозь сжатые зубы, Нерисса бросила пустое занятие и, вытянув руки, взялась за лозы над головой, благо рост позволял ей дотянуться до них без особых усилий. Она крепко сжала побеги, оторвала от пола ноги и повисла в воздухе. К ее досаде, растения выдержали вес и даже не растянулись. Нерисса разжала руки и упала на землю.

Когда Сэм перехватил ее в Фенри, Терренс тут же оплел ее лозами, лишив возможности пошевелиться, но при этом он не подумал проверить ее и не обнаружил на теле кинжалы, которые она заблаговременно рассовала по карманам и маленьким ножнам. Выудив одно лезвие, Нерисса приложила его к растению и долго пилила промерзшую лозу над головой. В какой-то момент она замерла и прислушалась, но Терренс никак не среагировал на повреждение его сети. Значит, он не стерег нору, и Нерисса была благодарна его неосмотрительности. Она схватилась за натянутые растения и протиснулась через порванную ячейку сети.

Выбравшись из заточения, Нерисса припала к земле, быстро сместилась в сторону к ближайшему дереву и прижалась спиной к широкому стволу. Сейчас главное было не попасться Терренсу и остальным магам.

Вооружившись двумя клинками, она осмотрелась на местности, гадая, где может быть Ренфрид и жив ли он. Может быть, разумнее было сразу уходить из Когтистого леса? Но тогда какой был смысл так рисковать и вообще ехать в Фенри?

Нерисса не знала дорогу обратно к лагерю Ниорин: связанная, она не уследила, а без силы земли не могла прощупать маршрут, поэтому решила идти по чутью; если повезет и духи-защитники будут милостивы к ней, она сумеет найти следы Ренфрида или подслушать какие-то разговоры. Пригнувшись, Нерисса бросилась наугад в чащу, стараясь лишний раз не шуметь. Несмотря на то что сквозь ветви пробивались островки серого дневного неба, образ черных стриксов, которых они видели с Лораном на Клыке, надолго въелся ей в память. Сейчас она была на территории птиц и совсем не хотела привлечь их внимание.

Из-за снега мглистая чернь леса рассеивалась, и Нерисса превосходно видела жуткие очертания бора. Когтистый лес и правда выглядел как прокаженный. Созданный магией, он пульсировал ею, и эту энергию почувствовала даже Нерисса, лишившаяся силы. Она шла осторожно, выверяя каждый шаг, но чувство, что за ней наблюдают, вдруг сделалось невыносимым. Остановившись, Нерисса в один шаг юркнула вбок и спряталась за стволом большого дерева. Она выпрямилась во весь рост, крепче стиснув рукояти клинков. Каждая частичка тела ощущала вибрацию и тепло, Нерисса готова была поклясться, что, как бы дико это ни прозвучало, чувство кажется ей родным, словно она с этим уже знакома.

Понимание пронзило голову через виски, заставив поморщиться. Нерисса прижала руки к голове и зажмурилась, сгибаясь пополам. Она чувствовала подозрительно знакомый дух, но из-за накативших ощущений не могла толком понять, что и думать. Когда-то Ниорин говорила ей, что колдовской след почти ощутим, но этот дух был наполнен лютой болью, тепло его было опасным жаром. Ощущение становилось невыносимым. Нерисса начала понимать, что все это значит, но не хотела в это верить.

– Я тоже чувствую его боль… – проскрежетал старческий голос.

Мгновенно Нерисса выпрямилась, подняв перед собой лезвия клинков. Совсем неподалеку тихо захрустел снег. Прижимаясь к дереву, Нерисса затаила дыхание, наивно надеясь остаться незамеченной.

– Я чувствую твой вес и знаю, где ты стоишь…

Ветки позади Нериссы вдруг захрустели, а она слишком поздно подняла глаза и среагировала. Дерево зашевелилось под властью Удулы, и колючие пласты коры, одним махом взяв Нериссу в плен, припечатали ее к стволу. Из легких вышибло весь воздух. Пытаясь высвободиться, Нерисса забила ногами, но только тщетно трепыхалась в ловушке, как рыба в сети рыбаков. Ужас окатил ее ледяной волной. Она попыталась клинками отколупать кору и высвободиться из ловушки, но хлесткие ветки метнулись к ней и схватили ее кисти в тиски, подняв их над головой.

Удула медленно обошла дерево-ловушку и повернулась к ней. Выглядела старая ведьма еще ужаснее, чем в прошлый раз, когда Нерисса видела ее в подземелье, под замком Кастора. Старуха напоминала оргхога, обтянутого повисшей кожей, с острым носом и белесыми глазами, волосы пучками свисали с ее головы, а тонкие, как у скелета, руки постоянно терли друг друга. Двигалась старушка прерывисто, то медленно цедила шаг, то прытко бросалась вперед. Неосознанно Нерисса дернулась от ведьмы, еще сильнее прижавшись к стволу дерева позади. Ей было некуда бежать, а от мыслей, на что способна обиженная Удула, кровь леденела в жилах.

Старая ведьма вытянула руку и указала на Нериссу пальцем.

– Внученька, – протянула она. – Я помню вкус твоей крови… Твое рождение было ошибкой.

– Удула, успокойся, – на выдохе проговорила Нерисса, не зная, как защищаться от полоумной ведьмы. – Все это дела минувших дней.

– Я убью тебя, – перебив ее, просвистела старушка. – Убью там, где умерли твои родители!

Нерисса будто получила тупой удар в грудь, словно она была воротами, а слова Удулы – тараном. Ноги подогнулись. Нерисса упала бы, не держи ее в силках кора дерева и колючие ветви. Значит, ощущение не было ошибкой. Она действительно почувствовала родительский дух, колдовской след. Об этом ее предупреждала Ниорин давным-давно, в алькове одной из пещер Клыка.

Горечь скопилась на языке и встала в горле, сделалось дурно. Нет, нет, нет… Нерисса знала, что рано или поздно получит ответ на давний вопрос, но не думала, не гадала и не хотела, чтобы разгадка ее многолетней боли хранилась в прокаженном Когтистом лесу.

Ее родители умерли здесь. Не на земле короля, а на территории магов! Лес был создан, когда соглашение ведьмы и короля было нарушено, бор появился на этой территории как забор, отделяющий северный утес Великого Гринфордта от Клыка. Родители бежали домой через лес, но он не пропустил их. Нериссу начало трясти, и она не поняла, от гнева или боли.

Видя ее посеревшее лицо, Удула разразилась сухим птичьим смехом.

– Ты стоишь на их костях! – Она засмеялась громче. – Хочешь я их подниму на поверхность? – Старуха резво шагнула вперед, а Нерисса упрямо замотала головой в разные стороны, надеясь всем сердцем, что сумасшедшая ведьма не сделает этого.

Шипящий смех Удулы стал булькающим и зазвучал еще громче.

– Боишься… – протянула она смакуя.

Вильнув кистью, она подтолкнула кору дерева, и та грубо врезалась в тело Нериссы, доставляя давящую боль. Стало трудно дышать. Ветви, обхватывающие кисти, до крови врезались в кожу и повредили ее. По рукам побежали струйки багряной жидкости.

– Удула, хватит! – еле выдавила из себя Нерисса. Она начала скалиться от боли.

– Почему же сама не выбираешься, ведьма земли? – Удула склонила голову набок и звучно хохотнула. – Глупая, наивная девчонка! Думаешь, маг остается магом, пока может направлять свою стихию? А если бы у тебя не было рук, ты перестала бы быть ведьмой?

– Что за вопросы? – делая между словами паузы, прохрипела Нерисса.

– Ты еще очень многого не знаешь. И не узнаешь, потому что твоя жизнь – ошибка. – Удула щелкнула пальцами, и дерево за спиной Нериссы зашевелилось.

С ужасом она поняла, что дерево разверзается, чтобы поглотить ее. Как жвала насекомого, два боковых пласта коры начали заталкивать Нериссу внутрь ствола. Удула хотела задушить ее и сделать пленницей исполина! Предательская паника выплеснулась за края, и Нерисса начала отчаянно вырываться, пытаясь уйти хоть куда-нибудь, как муха из паутины. Наблюдая за ее жалкими попытками освободиться, Удула хохотала уже во весь голос.

– Остановись! – задушенно простонала Нерисса. – Пожалуйста, прекрати это! Удула, хватит!

Согнувшись, старая ведьма продолжала смеяться, предвкушая ее скорую смерть. От давления, досады или страха, а может быть всего сразу, из глаз Нериссы брызнули слезы и застили взгляд. Она брыкалась из последних сил, ничего не видя, только слышала гогочущий смех.

Но вдруг булькающий хохот старой ведьмы превратился в истошный вопль. Удула завизжала. Что это значит?

Ни на мгновение не прекращая борьбу, Нерисса приставила ногу к основанию дерева и попыталась оттолкнуться, но сапог погряз внутри, будто в болоте. Очередная попытка вырваться дала ей какую-то жалкую секунду. Нерисса сморгнула слезы и увидела Удулу, на смех которой спикировали четыре огромных стрикса. Хлопая крыльями, они стрекотали и щелкали клювами, вгрызаясь в плоть старой ведьмы. С каждым вырванным куском мяса Удула слабела, и ее магия чахла. Дерево не прекратило поглощать Нериссу, но его движения замедлились, давая ей шанс, вот только воспользоваться им было нельзя. Выбравшись, Нерисса рисковала нарваться прямо на плотоядных птиц, к тому же ее левая нога уже стала частью древесины, по икре медленно поднималась кора, стискивая до онемения плоть. Глядя на то, как птицы пожирают Удулу, Нерисса затихла и стала молиться духам-защитникам о том, чтобы стриксы сделали свое дело поскорее и убрались прочь.

Время утратило свою ценность. Пусть и расплывчато, но Нерисса видела, как птицы снимают с костей последние остатки плоти и оставляют обглоданный скелет Удулы прямо на холодной земле. Груда костей тут же потонула в снегу; пройдут годы, и они упокоятся под землей, как останки Селмы и Кордетта. Нерисса хотела плакать от осознания, что эта же участь постигла ее родителей. С задания Ниорин они пытались вернуться на Клык через Когтистый лес, возможно, их даже преследовали. Они скрылись в магическом бору, хозяева которого забрали их жизни. Это было неправильно.

Горло сжалось. Нерисса хотела уронить голову на грудь и выдавить из себя последние оставшиеся слезы, но на это не было сил. Древесная кора почти полностью поглотила ее, а стриксы все не улетали.

Она проиграла. Сколько бы ни сражалась, в результате ее ждал крах. Нерисса потеряла надежду, силу, всех близких, Лорана. Она теряла саму себя, становясь частью дерева. Это была точно не та участь, о которой следует мечтать ведьме земли. Стало невозможно дышать, и Нерисса смирилась с этим. Она не просто проиграла, но сдалась. Участи страшнее невозможно представить.

В воздухе красиво закружил снег. Глядя на его замысловатое и плавное кружение среди стволов вековых деревьев, Нерисса вдруг поняла, что ее ждет не самая страшная смерть. Она закрыла глаза.

Сердце еще медленно-медленно билось, вот-вот оно должно было остановиться. Вот и все…

Но что-то пошло не так. Нериссе показалось, что перед изменениями прошло мгновение, но когда она из последних сил разлепила глаза, то увидела, что снег уже идет стеной. Вопреки всему, ее сердце начало стучать чаще. Оно стало колотить, затем задрожала кора, и все тело содрогнулось. Нерисса шире раскрыла глаза, пытаясь понять, что потревожило ее сон, и увидела перед собой расплывчатый силуэт. Это был стрикс? Она готова была поклясться, что фигура принадлежит человеку. Более того, до ее слуха больше не доносился жуткий стрекот плотоядных тварей.

Мутный образ человека то наплывал на нее, то отступал в снежную пелену. Присмотревшись, Нерисса увидела у него в руках что-то блестящее, а затем оно вошло в кору и двинулось вбок, отколупывая ее. Нерисса почувствовала холод, когда на открытую кожу подул холодный ветер. Человек продолжал крошить ее броню, снимая пласты коры как чешуйки. Стоило отвалиться давящим растительным доспехам, раскрылись во всю силу легкие. Нерисса шумно вдохнула, чувствуя резь в груди. Раздался очередной приглушенный треск, и последний пласт коры отвалился. Потеряв всякую опору, Нерисса, как спиленный сук, повалилась вперед, но ее вовремя подхватили чьи-то руки.

Ее голова безвольно мотнулась вперед, и наконец к ней вернулось четкое зрение. Прижав руку к виску, Нерисса подняла глаза и всмотрелась в лицо, пересеченное крестообразным шрамом.

– Ты жив, – прохрипела она Ренфриду.

– И ты, слава духам-защитникам, тоже, – с надеждой выдохнул он.

– Не им, а тебе, – заметила Нерисса, с трудом выпрямившись. Ее все еще штормило. – Духи, Ренфрид… – Она готова была запрокинуть голову и завопить, ликуя от своей удачи. – Где тебя держали, как ты выбрался?

– Меня забросили в нору и закрыли корнями. На морозе они обледенели, и пришлось убить почти два дня на то, чтобы распились хоть один…

Кровь в жилах Нериссы похолодела. Выходит, Ренфрид был заперт в такой же подземной клетке, как и она. Если он потратил два дня на то, чтобы выбраться, выходит, Нерисса пролежала без сознания примерно день-полтора. Духи… Что могло произойти за это время?

– Нужно выбираться из этого леса, – решительно сказала она, пошевелившись, чтобы размять затекшие конечности. – Лоран знает о нашем плане и дарует тебе помилование, если ты принесешь ему нужные сведения.

– Я не вернусь в его лагерь, – уверенно сказал Ренфрид, не двинувшись с места, когда Нерисса уже сделала нетвердый шаг в сторону.

Она остановилась и обернулась к Теневому стражу.

Стоя в окружении кружащего снега, Ренфрид взвешивал в ладони кинжал. Приглядевшись к оружию, Нерисса не признала в клинке свой и нахмурилась. Почему Теневой страж отступал, она не понимала.

– О чем ты говоришь? – Нерисса почувствовала очередной несуществующий, но болезненный удар в грудь.

Шагнув вперед, Ренфрид опустил руку ей на плечо и сжал пальцы.

– Скажи Лорану, что Ниорин готовится пробудить легендарного великана, который в прошлом повел за собой орду бестий против людей, – скороговоркой произнес Ренфрид, и Нериссе пришлось сильно напрячься, чтобы ничего не прослушать. – Она хочет повторить конфликт прошлого тысячелетия и стравить стороны, в этот раз ничто не помешает бестиям уничтожить человеческую расу. Для обряда Ниорин понадобятся Сэм и ты, поэтому не вздумай задерживаться, беги отсюда так быстро, как только сможешь.

– Ренфрид, – строго осекла она. – Мы уходим вместе!

– Нет. – Опустив глаза на клинок, он решительно сжал его в ладони. – Беван будет злиться, но…

– Тебя что-то здесь держит, – как вспышка, пришло понимание. Нерисса обо всем догадалась, снова взглянув на клинок в его руках. – Или кто-то.

– Есть люди, которых я не хочу бросать.

Нерисса понимающе качнула головой, подозревая, о ком мог говорить Теневой страж. Она бы хотела ему помочь, но оставаться было опасно. Если Ниорин необходима ее кровь, нужно держаться подальше от Посвященной. К тому же следовало как можно скорее передать информацию Ренфрида Лорану. Нерисса подняла потускневший взгляд на Теневого стража.

– Ренфрид, ты уж только береги себя.

– И ты не влипай в неприятности. Или деревья.

– Мелкий мерзавец, – улыбнулась Нерисса и шагнула вперед, расставив руки. Она крепко обняла Ренфрида, по-сестрински похлопав его по спине. – Еще увидимся, – пообещала она.

– Само собой, – подмигнул он. – Кажется, я нашел свое место и знаю, чего хочу от жизни, – признался Ренфрид, отпуская ее.

– Тогда держись за это.

– Обязательно. А теперь уходи; если будешь бежать, выберешься из леса к вечеру.

Нерисса отстранилась и шагнула в сторону, уже повернувшись к Ренфриду спиной, и тут густую тишину леса вспорол знакомый голос:

– Туда!

Терренс. Маг земли на всех парах несся к ним, выставив перед собой обе руки. Едва поспевая за ним, по заснеженной земле тянулись, как змеи, знакомые побеги с шипами.

За Терренсом не спеша вышагивала Ниорин. Сердце в груди Нериссы упало при виде бывшей наставницы. Выглядела Посвященная разозленной до невозможного, ее глаза не отливали рыжим блеском, а пылали белым.

– Уходи, – коротко сказал Нериссе Ренфрид, вставая в оборонительную позицию между ней и приближающимися магами.

Первая лоза, обогнав Терренса, метнулась к Ренфриду. Теневой страж вскинул кинжал и перерубил ее в полете. Кислый сок тут же брызнул в разные стороны, а Терренс поморщился, словно ударили его, а не побег. Выкрутив кисти, маг направил второй побег в воздух.

– Нерисса, беги отсюда! – настойчиво повторил Ренфрид, подпрыгнув, чтобы лоза не подсекла его.

Одному ему было не справиться с двумя магами. Все решив для себя, Нерисса выхватила из ножен еще один кинжал и взяла его за лезвие. От осознания, что собирается сделать, у нее все внутри перевернулось.

Лозы под контролем Терренса стали толще, один хлесткий удар мог снести голову. Нерисса решительно сжала челюсти и отвела ногу назад. Она выставила локоть и выкрутила кисть замахнувшись. Тишину прорезал свист, когда клинок вспорол воздух и с чавкающим звуком вошел в грудь Терренса. Не ожидавший такого, маг резко остановился, словно прибитый к земле. Он медленно опустил глаза на свою грудь, затем поднял их перед собой; в последний раз окинув пристальным взглядом прокаженный лес, Терренс упал лицом в снег.

Нерисса болезненно поморщилась. Она только что убила мага, брата по стихии. Это было непростительное деяние и ей был противен собственный поступок, но это единственный шанс уравнять силы. Биться с Ниорин лучше вдвоем, без стороннего мага.

Взглянув на убитого юношу, Посвященная цокнула языком и покачала головой.

– Грязно, – раздосадовано заключила она, подняв укоризненный взгляд на Нериссу. Ведьма огня сощурила глаза, внимательно всмотревшись в лицо бывшей воспитанницы. – Ножи… – догадливо протянула она. – Что-то случилось с твоей силой, Нерисса?

Словно гвоздь в сердце, слова Посвященной принесли острую боль. Сглотнув ком в горле, Нерисса потянулась за очередным клинком и крепко стиснула его в ладони.

– Уходи отсюда, бес дери, – гневно процедил Ренфрид. – Я ее отвлеку.

Проклятье! Нерисса готова была взвыть от досады. Она должна была убираться вон, бежать, чтобы не оставить Ниорин шансов исполнить план, но мысль бросить Ренфрида на растерзание Посвященной была отвратительна. Что же делать?

В прошлый раз Ренфрид, Беван и Алира втроем не смогли совладать с Ниорин. Посвященная содрала с Рафтмура чуть ли не всю кожу, а теперь Нерисса хотела бороться с ней вдвоем с молодым Теневым стражем. У них не было никаких шансов. Единственное, что мог выиграть для Нериссы Ренфрид, это время, и было глупо не использовать шанс.

– Неужели ты побежишь, Нерисса? – Ниорин подняла руку и, щелкнув пальцами, вызвала прыгучую искорку. В воздухе появился знакомый привкус гари. – Разве я учила тебя убегать?

Вокруг ведьмы образовался пышущий ореол белого цвета, которого Нерисса никогда не видела раньше. Для нее это стало не просто сигналом, это был вопль угрозы.

– Нерисса, – строго позвал ее Ренфрид. – Проваливай. Из. Этого. Леса. Сейчас же!

Похоже, выбора не оставалось. Не размениваясь на ответ, Нерисса оттолкнулась каблуками и, развернувшись на месте, бросилась со всех ног в дебри прокаженного леса.

За спиной вспыхнул свет. Нерисса зажмурилась, стараясь не отвлекаться, она бежала без оглядки, заставляя себя смотреть только вперед. Совсем рядом что-то просвистело и врезалось в ствол дерева. Огненный шар. От удара о дерево он взорвался столпом искр, и сухая кора тут же занялась жадным огнем. На шум и вспышки света тут же среагировали стриксы. Нерисса подняла взгляд и увидела ночных птиц, грозно кружащих в кронах деревьев. Час от часу не легче!

Взрыв пятками землю, Нерисса понеслась дальше, перепрыгивая через поваленные деревья и проломы в почве. Ветки хлестали ее по щекам и резали до крови, лицо стало липким. Все страхи отступили, они остались позади, сгорели в языках пламени, которым один за другим занимались деревья.

Нерисса бежала, но ей казалось, что она ни на шаг не отдалилась от сражающихся Ренфрида и Ниорин. Звуки их битвы были отчетливо слышны ей с расстояния. От мысли, что стриксы могут разорвать Теневого стража в клочья, стало дурно до тошноты.

Перемахнув через поваленное дерево, Нерисса прилетела в снежную шапку и вдруг услышала мужской крик за спиной. Ее будто настигла стрела. Не в силах взять себя в руки, Нерисса замерла. Она обернулась – и пожалела об этом.

Ниорин белой звездой полыхала в центре горящей прогалины, стриксы кружили в древесных кронах над ней, боясь подлететь ближе. Ренфрид упал на колени напротив Посвященной, обжигая руки об огненное кольцо, которое обхватило его вокруг шеи.

– Что же ты стоишь, Нерисса? – медленно спросила ее Ниорин. – Не поможешь другу? – Огненное кольцо сузилось, заставляя Ренфрида оскалиться от жара.

Превозмогая боль, он повернулся к Нериссе, и она встретила его глаза, сверкающие как два кристалла. Даже с такого расстояния она ясно увидела в них не страх, не сожаление, а смирение и грусть. Понимание закружило над ней, как стриксы, но не торопилось обрушиться. Сердце прекратило стучать как бешеное, Нериссу будто окатили ледяной водой из ведра. Ниорин не сделает этого, это западня, ловушка…

– Нерисса… – прохрипел ей Ренфрид уверенным голосом. – Беги… – из последних сил успел проговорить он, прежде чем Ниорин резко вскинула руку вверх.

Повинуясь ей, огненное кольцо всколыхнулось, как волна, и мгновенно сжалось до предела, одним движением отделив голову Ренфрида от его шеи.

Резкая боль в груди стала невыносимой.

Этого не могло быть на самом деле…

Тут же сердце остервенело забилось в груди, стучась о ребра, как птица в клетке. Нериссу будто прибили к земле. На ее глазах обезглавленное тело Теневого стража повалилось в снег, из прижженной шеи не брызнула кровь. Голова Ренфрида упала рядом на невысокую снежную шапку, которая уже начала плавиться из-за огня.

Опередив вопль, Нерисса прижала обе ладони ко рту и закричала себе в руки. Ниорин только что убила Ренфрида одним взмахом руки! Это понимание долго пульсировало на подкорках сознания, прежде чем Нерисса успела его как следует осмыслить в полной мере. Ренфрида больше нет. Только поняв, чего хочет от жизни, он лишился всего. Нерисса никогда не сможет поговорить с ним, встретиться вновь, как обещала. Он ушел из Денного Миира и никогда не увидит его освобожденным от войн и конфликтов. Как Нерисса расскажет об этом Бевану и как он воспримет эту новость? Сердце немыслимо болело. Нерисса чувствовала, что горит от боли и жара обиды.

– Опоздала, дорогуша. – Ниорин повернулась к ней и сделала шаг навстречу. – А я ведь предупреждала, что ты будешь лить горькие слезы, Нерисса.

Ренфрид погиб, Ниорин почти настигла ее. Нерисса понимала, что если сдастся и даст себя поймать, это будет значить, что Теневой страж отдал свою жизнь напрасно. Ну уж нет. Нерисса выпрямилась и напрягла мышцы ног. Ниорин придется попотеть, чтобы исполнить свой треклятый план.

Последний раз взглянув на тело Ренфрида, Нерисса бросилась прочь, рассчитывая покинуть Когтистый лес как можно скорее. Больше ее ничего не держало здесь. Нужно было сразу поступить как велел Теневой страж – нестись без памяти прочь. Может быть, тогда было бы не так больно.

Глава XIX

Дань

Стрелой вылетев из шатра, Лоран грубо рванул в сторону брезент и остановился, услышав опасный треск. Ткань натянулась до предела и потянула за собой всю конструкцию. Опорные реи, выкорчеванные из земли резким рывком брезента, захрустели, и вся парадная конструкция, заскрипев, начала складываться, как домик из соломы. Загомонив, из переговорного павильона вылетели Хеши с Бардосом под мышкой, Залия и Беван с Алирой. Стоило им оказаться на улице, как шатер окончательно сложился, сминая внутри столы и стулья.

Опустив взгляд на свою ладонь, Лоран слепо уставился на брезентовую материю, с которой начался страшный погром. Сердце в груди ухнуло от понимания, что одним рывком он сломал павильон, который ставился таким образом, чтобы устоять против непогоды.

«Больше злости, позволь ей стать твоей силой…» – вонзаясь иглами в виски, науськивал бес. Лоран тряхнул головой, надеясь избавиться от наваждения.

– Сколько прошло времени? – бесцветно спросил он, не оборачиваясь к Алире.

Кожа будто горела от тревожных взглядов друзей, которые буравили его затылок. Лоран поморщился, начиная закипать из-за этого.

– Туда мы ехали два дня, на ночь останавливались во Фреро, – объяснила Алира. – К вечеру второго дня мы пришли в Фенри, и там нас перехватил Сэм. Я сразу же поехала обратно, но дорога отняла столько же времени.

– Алира, духи, стояла ночь! Нельзя выходить в поля в это время суток! – простонал Беван.

– А что оставалось делать? – вспылила она, и все собравшиеся – Залия, Хеши и Бардос – вступили спор.

Отшвырнув брезентовый лоскут прочь, Лоран посмотрел перед собой. У него не было двух дней на дорогу в Фенри. Лошади смогут нестись без остановок весь оставшийся день и вечер, но и этого было непозволительно много. Злость в груди полыхала огненной лавой, застилая разум.

– Анагар! – Грозно рявкнув в пустоту, Лоран сорвал с груди драгоценную булавку в форме грифона и отшвырнул в сторону длинный плащ.

Он ненавидел длинные мантии, они мешали свободно двигаться и замедляли передвижение.

Услышав его крик, друзья тут же замолчали, а в предплечье вцепилась грубая ладонь с белыми тигриными полосами-ожогами.

– Что ты задумал? – воскликнул Беван, пытаясь повернуть Лорана к себе.

Тот не ответил, глядя, как снежное покрывало рассыпается и земля разверзается под лапами орды гоблинов. Образовался широкий проход, и на поверхность вышел призванный Анагар. Увидев бестию, Беван отпустил руку Лорана.

Смахнув с себя песчинки земли и снега, оргхог выпрямился во весь немалый рост и преклонил колено.

– Владыка, – прорычал он, опустив глаза в землю.

– Призывай бесовских псов! – приказал Лоран.

Лицо оргхога растянулось в широкой клыкастой улыбке. В свете факелов блик, отразившийся в кольце на губе оргхога, показался режущей вспышкой. Встав на ноги, Анагар развел руки, сжал кулаки и гортанно зарычал на весь лагерь, вспугнув со шпилей шатров тощих птиц. Захлопав крыльями, они взметнулись кто куда, врезаясь друг в друга. На землю посыпались черные перья.

Рев Анагара наполнял душу приятной вибрацией, заставляя напрячься мышцы и отринуть все сомнения. Лоран почувствовал жжение на лице и поднял руку к щеке, нащупав под веками удлинившиеся бороздки. Бес… Вот кто руководил его эмоциями и злостью. В бездну все. Если цена спасения Нериссы – это повиновение владыке Нижнего Миира, Лоран готов был продать свою душу. Но он вернет ведьму, уничтожит Посвященную и убьет брата.

– Ты поскачешь на псах?! – Догнав его, Беван все-таки грубо вцепился в предплечья Лорана и развернул его к себе. – Твою мать… Совсем из ума выжил?!

Рядом с Теневым стражем остановились запыхавшиеся Алира, Бардос, Хеши и Залия, а позади них любопытно маячил рыжебородый берсерк. Молодой человек хитро щурил глаза, приглядываясь к ним, и, наконец, подошел ближе, больше не скрываясь за павильонами.

– Псы преодолеют это расстояние втрое быстрее, чем самый ретивый конь, – процедил Лоран Бевану. Он заглянул в карие глаза друга и добавил: – Если не готов идти за мной, то оставайся. Я в помощи не нуждаюсь.

Беван выпустил его руку, нахмурив глаза.

– «Я Теневой страж двора Гринфордт, и мое сердце и жизнь отданы воле короны. Если корона падает в огонь, я брошусь в пламя за нею», – холодно продекламировал он клятву рыцарей и понизил голос. – Я всегда шел за тобой. Всегда. И пойду снова, так что не смей посылать меня. Ты не видишь себя со стороны, Лоран. Тебе нужна помощь.

– Мы пойдем все вместе. – Рядом с Беваном встала Алира и взяла его ладонь в свою. – Как в тот раз.

– От меня вы тоже не отделаетесь, – уложив руки на бока, хмыкнула Залия. – Слишком многие ушли из моей жизнь, саженца я так просто не отдам.

– Я с вами, – строгий голос Хеши показался на редкость незнакомым. – В тот поход вы ушли без меня, в этот раз не хочу пропускать все веселье.

– Как мы поедем на псах? – задумчиво спросил Бардос, но в глазах его сверкнул любопытный блеск. – Предполагаю, их не часто седлают люди, техника езды предсказуемо отличается от скачки на лошадях.

– Бардос, ты с лошади-то постоянно падаешь, а теперь… – осторожно начал Беван, но осекся.

– Что, без руки вы на мне теперь крест поставили?

– Мы волнуемся, – мягко поддержала Бевана Алира.

– Котлы и метелки, ну уж нет, не выношу жалость к себе. И к тому же я не меньше вашего хочу помочь Нериссе.

– Поедешь со мной. – Взгляд Хеши переместился к границе лагеря, где начали появляться дымчатые силуэты высоких хищников. – Интересно, какая у них шерсть на ощупь и как развита моторика… Как думаешь, она схожа с собачьей?

– Если судить по типу скелета, то разницы не особо много… – начал рассуждать Бардос и ушел в размышления, утягивая за собой Хеши.

Злость отчаянно пыталась загасить чувство благодарности. Лорану казалось, что он был объят огнем, но постепенно пламя сбили, спасая его от участи сгореть заживо. Он кивнул Бевану, понимая, что пока находится не в том состоянии, чтобы выдать адекватные слова благодарности, и перевел взгляд на рыжебородого.

– Что ты забыл здесь, берсерк? – проскрежетал Лоран.

– Хочу поехать с вами, – как ни в чем не бывало ответил парень, разведя руками. – Ваш отряд выглядит внушительно с этими собаками, но убери их, и что тогда?

Все замолчали, а Анагар, подошедший к Лорану, предупреждающе зарычал. Если бы ситуацию не спасла Алира, оргхог бы точно размозжил голову берсерка каменной дубинкой.

– Кто ты такой? – искренне не понимая, нахмурилась советница.

Лоран почувствовал боль в груди, зная, что результатам переговоров она будет не рада.

– Я Думанн, – представился рыжебородый и раскрыл было рот, но на этом Лоран перебил его взмахом руки.

– Достаточно.

– Не хочу вам мешать, но мы вроде бы спешили, – напомнила Залия.

– Не трать свое время, Лоран, я упертый, – с улыбкой сказал ему Думанн.

Давно Лоран не чувствовал такого опьяняющего желания убить человека собственными руками. Он сжал кулаки, делая размеренный вдох. Смерть Думанна повлечет за собой тяжелые последствия, перемирие между Нортфрозом и Великим Гринфордтом окажется под угрозой. К тому же на спор с северянином не было времени.

Скрипнув зубами, Лоран повернулся спиной к Думанну и поспешил к границе, где били хвостами бесовские псы. Тявкая и порыкивая, они опускали головы и щерили зубы. Лоран чувствовал их голод и злость и хотел, чтобы они вдоволь насытились, встретившись с примкнувшими к Ниорин.

Стоило людям короля приблизиться к животным, как некоторые из них прекратили скалиться и завывать. Лоран поднял взгляд на Анагара, и тот оскалился:

– Они питаются людскими эмоциями.

– Не мог раньше сказать? – огрызнулся Лоран.

– Ты не интересовался, владыка. – Схватившись за холку ближайшего пса, Анагар вскочил ему на спину и пригнулся.

К Лорану приблизился непроглядно черный пес, в холке выше него на полголовы. Опустив вытянутую морду, бестия подняла переднюю лапу, и Лоран понял, что это подножка. Опершись на нее, он схватился за жесткую шерсть на загривке и теле и, подтянувшись, уселся на спину животного. Упругие мышцы перекатывались под шкурой и напрягались, а шерсть была жесткой и острой с краев. Прижимая уши к голове, пес фыркал и рыл лапами ямы в заснеженной почве, его хвост хлестал воздух, ударяя по задним ногам. От хищника исходила почти осязаемая энергия, это была угроза, опасность, жажда и гипноз. Лоран чувствовал себя комфортно, стискивая руками длинную жесткую шерсть на загривке пса. На таких мощных лапах существа доставят их к Когтистому лесу за считаные часы. Лоран поморщился. Хоть бы им хватило этого времени, опоздание никогда не было так опасно.

Повернувшись к остальным, Лоран увидел, что Залия уже оседлала пепельно-серую самку, завороженно и с ужасом глядя ей в затылок; Думанн забрался на спину белого как снег пса, опасливо косясь на животное; Беван, доверчиво посматривая на Лорана, смело уселся на спину второго черного как ночь зверя и помог Алире; Бардос и Хеши с интересом и без всякой опаски щупали нечисть за лапы.

– Хеши, хватит лобызаться с бестией! – крикнул Лоран, потянув шерсть на холке своего пса.

Зверь звучно хлопнул пастью вбок и взрыл лапой колею. Лоран почувствовал, как упругие мышцы под ним одеревенели, и в следующий миг бестия понеслась вперед.

Теперь он понял, почему Анагар так низко пригнулся к холке зверя. Скорость, с которой бесовские псы рассекали местность, была ужасающая. Свора неслась как поток стрел, лавируя по холмам, снег из-под лап тварей разлетался в разные стороны. Деревья, горы и постройки на пути превращались в смазанные пятна разных оттенков, совсем как на палитре художника. Встречный ветер вставал барьером, ударяя в грудь и лицо, вынуждал сильнее пригнуться к загривку животного. Чтобы не свалиться со спины бестии, Лоран крепче сжал шерсть в руках, напряг колени и стиснул бока пса.

Они выехали с территории лагеря мгновение назад, но очертания частокола уже окончательно исчезли на горизонте. Лоран понял, что если бы ехал на Тайфуне, на преодоление такого расстояния пришлось бы потратить примерно час. Рядом, то опережая его, то отставая, появлялись другие псы с наездниками; вперед вырывалась то Залия, то Думанн, то Анагар… Лоран заметил, что между лап хищников со страшной прытью семенили мелкие особи оргхогов, присоединившиеся к их колонне.

Глядя на свору, Лоран мрачно усмехнулся. На месте Йотунна было верным решением спасовать, когда он пригрозил ему вторжением на Нортфроз. Подконтрольная ему свора была смертельно опасна. Лоран покосился на Думанна, скачущего позади. По-своему было полезно взять парня с собой, расскажет своему королю, что из себя представляет орда нечисти под властью Гринфордта.

Продавливая колею, мелкие особи оргхогов расчищали дорогу для бесовских псов. Колонна неслась как неукротимый порыв ветра, продираясь в северную часть острова.

Сколько прошло времени, Лоран не знал и не успел даже заметить, что позади осталась деревня Фреро. Перед ними показались очертания прокаженного леса.

– Залия! – крикнул король, и ветер отнес его голос назад к чародейке.

Рядом сверкнула серая вспышка. С бесовским псом Лорана поравнялась дымчатая самка, несущая на спине чародейку разума. Низко склоняясь над своим псом, Залия повернулась к Лорану.

– Проведешь нас в лес, – приказал он.

Ничего ему не ответив, девушка пригнулась ниже к уху пса и что-то шепнула. Лоран заметил, что глаза Залии в этот момент сверкнули белым переливом, как перламутр в ракушке. Что это было? Не успел он обдумать произошедшее, как бестия, среагировав на слова чародейки, вытянула морду и понеслась еще резвее.

Завидев это, Анагар поднял над собой каменную дубину и, взревев, указал вперед. Повинуясь ему, псы довольно завыли и ускорили бег, устремляясь молниеносным потоком к кромке леса. Если все пойдет по плану, Залия первой прибудет к подножию бора и проведет их вглубь. Лоран очень надеялся, что Ниорин с Сэмом к этому времени не успели совершить непоправимое.

– Получилось! – радостно пискнула Нова.

Сэм опустил глаза на дохлые лозы, которые, как сброшенная шкура змеи, сморщились и искривились. Он задергал плечами и без труда разорвал первые спирали растений, затем выпрямился и, бросившись к Нове, стянул оставшиеся стебли с ее плеч.

– Нужно торопиться. – Сэм вытянул руки и взялся за лозы над головой.

Рядом шмыгнула Нова и протянула ему острый корень. Он взял его с ее ладони и, быстро проткнув стебель, отдернул руки, чтобы не запачкать их соком. Ведьма тут же повторила свой фокус, выкачав из растений всю влагу. Лужей жгучая жидкость собралась у них под ногами. Переступив ядовитое озерцо, Сэм занялся сетью наверху.

Взявшись за сморщившуюся лозу, он разорвал ее, затем еще несколько и, наконец, содрал всю сеть. Стоило ей упасть, Сэму показалось, что стало легче дышать. Приблизившись к углу норы, он уперся ногой в выступ и подтянулся. Карабкаться по мокрой от снега земле было нелегко, пару раз Сэм соскальзывал обратно в провал. Отряхивая руки, он пробовал снова и снова, и в итоге ему повезло. Самаэль выбрался из норы и огляделся в поисках стражи, но их клетку никто не стерег.

– Сэм, – тихо позвала из темноты Нова.

Он опустил глаза. Если бы в прошлый раз Сэм сбежал один, не задерживаясь ради ведьмы и Теневого стража, то не загремел бы в плен. Моргот всегда говорил ему, что друзья – это слабость, помеха, которая ни к чему толковому не приведет. Проклятье… Может быть, он был прав? У Сэма начала болеть голова, он снова оказался на распутье.

Сэм стиснул челюсти и, поднявшись на ноги, сделал шаг. Из темноты донесся тихий шепот его имени. Закрыв глаза, Сэм пошел прочь.

Не успел он отойти на десять шагов от пролома, как густой мрак леса пронзила яркая вспышка и послышался крик. Сэм остолбенел нахмурившись. В кронах деревьев тут же что-то зашевелилось. Духи… Ниорин начала свой обряд? Если так, то этой вспышкой она растревожила всех стриксов в бору! Сэм обернулся к провалу в земле. Птицы заклюют там беспомощную Нову.

– Что же я… – Он зажмурился и прижал руку ко лбу.

У него было чувство, будто его переламывают пополам. То, что раньше Сэм сделал бы не моргнув и глазом, теперь заставляло его ненавидеть себя.

Подобрав с земли длинный сук, он развернулся и бросился к провалу в земле, стараясь не поднимать голову выше. Над ним разъяренно стрекотали стриксы и били крыльями, ломая на своем пути тонкие ветви и сучья. Если это та беда, о которой его когда-то предупреждала Удула, значит, нет смысла от нее убегать. Бесы-пересмешники всегда находили тех, на ком оставили темную метку.

Упав на колени рядом с норой, Сэм опустил внутрь ветку.

– Нова, хватайся! – крикнул он не осторожничая.

Все стриксы леса и так взмыли в воздух, смысла шептать больше не было.

Ведьма воды тут же ухватилась за протянутый сук и медленно подтянулась. Ждать, пока она вскарабкается выше, было нельзя, поэтому Сэм рванул ветку на себя, выдергивая девушку из пролома. Худенькая Нова, как катапультный залп, вылетела из темноты, и Сэм успел поймать ее прежде, чем она упала в грязный снег. Только они выпрямились, как над головой промчался первый стрикс.

Сжав ветку, Сэм наотмашь рубанул ею и сбил птицу в полете. Болезненно застрекотав, стрикс упал в снег, подминая под себя травмированное крыло. Тут же в воздухе раздались протяжные вопли, и кроны деревьев будто зашевелились все разом. Сэм понял, что зря ударил хозяина леса.

– Вот дерьмо… – выругался он и, схватив Нову за руку, понесся не глядя прочь.

Девушка едва поспевала за ним.

– Я думала, ты решил меня бросить там! – на бегу выпалила она, рукой прикрывая голову от хлопающих крыльев и жадных клювов.

– Была такая мысль! – признался Сэм, снова ударив по воздуху веткой. – Но я передумал.

Они неслись через лес, в котором все чаще встречались горящие стволы и сучья. Сам того не заметив, Сэм добрался до лагеря Ниорин, но опешил, никого не обнаружив внутри. Стоянка была покинута и засыпана снегом, кое-где копошились стриксы, и лучше было не знать, что они рвали клювами.

– Нужно найти Ренфрида! – Нова взвизгнула, когда крупная птица, схватив ее за капюшон, порвала ткань и выдрала пучок волос.

Замахнувшись, Сэм ударил веткой по дуге и отбросил стрикса прочь.

– Некогда его искать, нужно самим спасаться! Я уронил нож в его нору, если он не тупой, то давно уже выбрался, – воскликнул Сэм, оставляя лагерь ведьмы далеко позади. – Найдем его на границе бора, без одобрения ведьмы он все равно не сможет выйти сам!

– Духи… его могут задрать! – Нова снова пригнулась, уходя от цепких лап. – Нам нужно найти его и не дать загрызть себя! А еще нельзя попадаться Ниорин!

– Значит, будем держаться подальше от горящих деревьев!

Они понеслись дальше, уходя в противоположную сторону от освещенных островков в бору. Стараясь не терять направления, Сэм озирался, выискивая знакомый силуэт с копной пшеничных волос. Куда бесы занесли Ренфрида? Проклятый Теневой страж. Как не захотел бросать Нову, Сэм не желал оставлять парня в лесу, но бегать и искать его по всем дебрям было просто глупо.

– Смотри! – Бегущая Нова поравнялась с Сэмом и указала вперед.

Прищурившись, он увидел впереди провал в земле с растительной сеткой, но это была не клетка Ренфрида. Это была темница Нериссы, и растения, служившие препятствием, оказались распилены, словно ножом.

– Ренфрид мог уйти с Нериссой! – предположил Сэм.

Мимо них пронесся жирный стрикс, задевший щеку Самаэля крылом. Острая грань перьев распорола кожу, и тут же потекла кровь. Шикнув, Сэм прижал руку к щеке и поморщился. Благо крыло не задело глаз или висок. Не отвлекаясь на острую боль, он продолжил бежать.

Силы были на исходе, а граница леса, казалось, все отдалялась. Стиснув челюсти, Сэм ускорился, почти потащив Нову за собой. Шаг, два…

В один прыжок он вырвался за пределы леса. Наконец прокаженный бор остался позади, сапоги увязли в толстом слое снега на поле, обдуваемом ветрами. Пара стриксов в отчаянной надежде поживиться выпорхнули следом за ними, но, встретив тусклый солнечный свет, вернулись обратно в тень мглистого леса.

– Сдались… – тяжело дыша, прохрипела Нова им вслед.

Не успел Сэм порадоваться вместе с ней, как справа, на расстоянии пятидесяти шагов, из леса выбежал кто-то еще. Словно выброшенный снаряд, человек вырвался в открытое поле и согнулся пополам, уперев руки в колени. Знакомый силуэт распрямился, и Самаэль узнал Нериссу. Но она была одна. Словно почувствовав на себе его взгляд, ведьма повернулась к нему и удивилась ничуть не меньше.

– Сэм! – крикнула она. – Нова?!

Проглотив ком в горле, он отвернулся, никак не ответив ведьме земли. Кровь в жилах похолодела.

– Духи, Ренфрид остался там… – одновременно с ним догадалась Нова и вдруг дернула Сэма за руку. – А это еще что такое?!

Повернувшись в сторону открытого поля, Сэм обомлел и раскрыл рот. Он не знал, что это такое.

Рассекая белоснежное покрывало, к ним несся колышущийся поток бестий. Из-под лап крупных волков вылетали комья снега вперемешку с землей, а из пастей в разные стороны разлеталась слюна. Сэм вспомнил, что в прошлый раз твари отстали, когда они с Новой и Ренфридом пересекли границу леса, но сейчас скрываться в бору было опасно, там вовсю стрекотали прокаженные птицы.

– Что нам теперь делать? – панически прохрипела Нова.

– Я не знаю… – признался Сэм. – Использовать снег, – прикинул он первое, что пришло в голову. – Он ведь застывшая вода, ты сама это говорила. Скоро тут станет жарко, снег растает, используй это, – крепко стиснув сук, проговорил он.

– Лучше бы нам скрыться в лесу, – простонала девушка и повернулась к бору, как вдруг границу леса в один миг очертила огненная стена, выросшая буквально из-под земли.

Нова вовремя отпрыгнула назад, едва не попав в столп пламени, однако то успело ее задеть по касательной. Сэм вовремя подхватил девушку и сбил с ее мантии язычки огня, пока она не занялась сильнее. Появление пламени могло значить только одно. Сэм сглотнул вязкую слюну, понимая, что их побег обречен. Ниорин уже была неподалеку…

С выросшим огнем поднялся шум и вой, бесовские псы зарычали, завыли мелкие существа, вьющиеся у них под ногами. Сэм оскалился и, повернувшись к тварям, обомлел. У него отнялся язык… На зверях сидели люди!

– Это что, твой брат? – прохрипела Нова, кивнув на одного из псов, на котором точно сидел Лоран.

Сэм стиснул челюсти, не зная что и думать. Как Лорану, бес дери, это удалось?!

Впервые Самаэль оказался в такой передряге: путь к лесу преградила огненная стена, в поле – орда тварей во главе с братом. Запустив руку в волосы, Сэм откинул их на затылок и беззвучно засмеялся. Они с Новой влипли в такое, откуда не было выхода…

– Сэм! – громко крикнул ему Лоран.

Повернувшись к брату, Самаэль не отреагировал, остерегаясь лишним движением спровоцировать псов. По крайней мере, теперь он понял, почему в прошлый раз звери не загрызли их с Ренфридом и Новой в поле, а проводили до кромки леса. Если твари подчинились Лорану, значит, в Сэме они почуяли что-то похожее. Одна кровь – одни проблемы, это он успел усвоить достаточно хорошо.

– Я надеялся, что ты сдох! – наконец, выкрикнул Сэм в ответ Лорану.

Он готов был поклясться, что брат оскалился под стать бесовским псам.

– Заткнитесь оба! – закричала им Нерисса и сделала было шаг в сторону остановившихся бестий, но тут вокруг нее выросло огненное кольцо.

Задев огонь, ведьма земли вскрикнула и отступила в центр полыхающего круга.

– Ниорин, не смей! – первым среагировал Лоран, спрыгнув со спины бесовской нечисти.

Только теперь Сэм увидел ведьму огня.

Разверзнув стену пламени, Ниорин вышла из леса вместе со своими сторонниками. Стоило ей оказаться в поле, проход в бор сомкнулся у нее за спиной. Все выжидающе замерли. Глядя на собравшихся, женщина растянула губы в довольной улыбке.

– Какое превосходное стечение обстоятельств, – повернувшись к своим людям, протянула она. – Начнем.

Сэм почувствовал ее взгляд на себе. То, от чего он бежал, настигло его в чистом поле. Это было бы даже смешно, не будь так горько.

– Катись в Нижний Миир! – рявкнул он Ниорин и заметил, что лицо Лорана вытянулось от удивления.

Брат явно не ожидал, что Сэм способен поменять правила игры. Как наивно с его стороны, учитывая, что в одной дурной семейке два дурака – это не искажение правил, а банальный стандарт.

– Прокаженной кровью заклинаю руины разверзнуть дважды проклятые глубины… – вытянув перед собой одну руку, пророкотала Ниорин. – Ведьмин лик и костный прах сплетаю воедино в людской страх… – Ведьма повернулась к Сэму, и он увидел в ее руке какой-то круглый предмет размером с тыкву. – Изничтожить и втоптать, дабы выковать, поднять…

Сэм почувствовал, как под ногами зарокотала земля. Он расставил руки, чтобы не повалиться в сугроб, Нова вцепилась в него, глядя на снег так, будто прямо под ними могла образоваться нора, ведущая прямиком в Нижний Миир.

– А теперь первый ингредиент, – сменив тон, сказала Ниорин и швырнула круглый предмет к его ногам.

Инстинктивно Сэм отпрыгнул назад, равняясь с Новой. Любых сюрпризов от Ниорин лучше было избегать, тем более сейчас… Самаэль выпрямился, и стоило ему опустить глаза ниже, как он почувствовал, что дрожит не земля, а он сам. Закрыв обеими руками рот, Нова закричала во все горло, и даже ладони не заглушили ее вопль.

Ниорин швырнула к их ногам голову Ренфрида.

От увиденного Сэма начало трясти сильнее. Совсем недавно он вместе с Новой и Ренфридом обсуждал побег из прокаженного леса и то, что в Денном Миире понятие правильности исказилось. Теневой страж оказался прав. И теперь он был мертв. В Фелтдермиире невозможно поменять правила, остается только подчиняться жестокой воле бесов-пересмешников…

Кожа Сэма покрылась холодным потом, в горле встал ком. Ренфрид был мертв…

– Нет, духи! Нет! – заревел из толпы бестий знакомый голос.

Сэм не смог отвести взгляд от головы Ренфрида, но знал, что крик принадлежал Бевану.

Горло сдавило сильнее, но Сэму хотелось вопить что есть мочи. Он беспомощно потянулся вниз, как вдруг земля грозно качнулась, заставляя его выпрямиться. Верхний ряд зубов звучно ударил по нижнему. Сэм вздрогнул, чувствуя, что сердце в груди рвется наружу как птица. Такой боли он не испытывал, наверное, никогда. Его взгляд сам собой метнулся к Ниорин.

– Отлично, – промурлыкала она, добившись его внимания. – Но этого недостаточно…

От этих слов оцепенели все мышцы. Везде бушевало пламя, и Сэм не сразу заметил, как от руки ведьмы отделилась острая огненная искра и понеслась на него. Когда ему опалило руку, он машинально отшатнулся, ничего не понимая, и услышал яростный крик Нериссы, заглушенный треском костра:

– Нова!!!

Проскочило мучительное мгновение, прежде чем он понял, что произошло и в кого на самом деле метила Ниорин.

– С…Сэм…

Время замедлилось, как в дурном сне, Сэм обернулся и почувствовал, что его окончательно раздавили. Последний человек, который стал ему близким, уходил от него. Бросившись вбок, Самаэль поймал Нову за мгновение до того, как она ухнула в сугроб. Он упал вместе с ней на землю. Снег тут же начал таять под каплями горячей крови, что сочилась из спины девушки. У Сэма свело мышцы лица, его руки тут же намокли и стали липкими.

Огненная стрела прошла на крошечном расстоянии от него и пронзила насквозь Нову в районе солнечного сплетения. Алая кровь от резкого удара фейерверком брызнула в разные стороны, окропив голубую мантию, бледное лицо и светлые волосы девушки бисеринками ягодного оттенка. На губах выступили пузырьки рубинового цвета.

– Нова? – Дрожащей рукой Сэм смахнул с ее лица бледные пряди, но девушка не шевельнулась от его прикосновения. – Нова, – позвал он снова.

Багряные пузырьки в уголках ее губ собрались в крупную каплю, кровь струйкой потекла по щеке ведьмы и упала в снег. Сэм машинально прижал руку к ране у нее на груди, но предсказуемо не почувствовал сердцебиения.

– Духи… – Сэм посмотрел на голову Ренфрида и встретился с остекленевшим взглядом, от которого его душу начало выворачивать наизнанку.

Не в силах этого вынести, он повернулся к Нове, легонько тряхнул ее за плечи. Из-под мантии ведьмы выглянул крошечный платочек, расшитый птичками. Некогда белый, теперь он стал кроваво-красным.

Нова была мертва. Ренфрид тоже.

Сэм почувствовал, как по щеке что-то потекло.

Земля снова опасно дрогнула, заставляя бесовских псов звучно взвыть. Из груди Сэма рвался похожий вопль. Его трясло так, как не трясло никогда, из него словно горячими клещами вытаскивали душу, оставляя вместо нее слабость и страх. Он не понимал, что происходит. В прошлый раз, когда отец выбросился из галереи замка, он ничего не почувствовал: ни страха, ни тревоги, ни грусти – а теперь в нем плескался такой ужас, что становилось дико.

– Твоя жертва, Сэм, – будто прочитав его мысли, будничным тоном проговорила Ниорин, – это человеческие эмоции и чувства, которые делают из мертвеца живую тварь. Ты был бездушной оболочкой, пока с тебя не спали чары мага разума, и твоя жертва теперь – это отдать только что обретенное. В прошлый раз маги пожертвовали своими силами – ты отдал эмоции и чувства. Затем ведьмы поставили на кон свои жизни и тела, это сделали Ренфрид и Нова, а теперь мне нужна ваша с Нериссой кровь, чтобы закончить начатое… – В руках женщины вспыхнула новая огненная стрела. – Не волнуйся, мальчик. Когда я закончу обряд, ты снова станешь бесчувственный пустой куклой.

Осклабившись, Ниорин подняла руки выше и продолжила:

– Жертвою созданное будет оплачено данью, запертое станет не очерчено гранью, – искра в ее руке фыркнула столпом искр и понеслась в сторону Сэма. – Камень к камню, дух к духу, месть к мести, колдовское, людское, бесовское сольются все вместе…

– Сэм, пригнись! – заорал Лоран, но Самаэлю было все равно.

Если не Ниорин, то его все равно убьют – либо обиженные грифоны, либо Маю, либо Беван. Какая, к бесам, разница, кто именно сделает это?

Искра неслась прямо на него, но в последний момент врезалась в преграду и закрутилась. Или закрутился Сэм? Он шире раскрыл глаза и шумно вздохнул, когда понял, что его что-то оторвало от земли. Стало трудно дышать, по щекам начал бить ветер. Самаэля закрутило в воронке, а огненный столп Ниорин пронесся мимо, не задев его даже краешком.

– Ты оскорбил моего учителя.

Спокойный и до дрожи знакомый голос произнес эти слова так отчетливо, будто Сэму шептали это на ухо. Он попытался сфокусировать взгляд, прикрывая лицо руками, и наконец смог разобрать за кружением ветра очертания подтянутой и высокой фигуры с посохом в руках.

Контролируя ураган, Маю встала рядом, с ледяным хладнокровием игнорируя происходящее вокруг.

– Думал, что я не найду вас?

Сэма швыряло в торнадо из стороны в сторону, и он даже не знал, порадоваться появлению Маю или нет. Ему было так паршиво, как не было еще никогда, и отвечать ведьме он не собирался.

Глава XX

День, когда земля задрожала

Нерисса видела, как на лице Ниорин выступило животное выражение. Только что она почти ранила Сэма, но вдруг его перехватил ветер. Посвященная была в страшном гневе, Нерисса была уверена в этом, однако бывшая наставница взяла себя в руки и спокойно покачала головой.

– Досадно. – Ниорин кисло поглядела в сторону Сэма и неизвестно откуда взявшейся девушки.

Младший сын Кастора, как и Нерисса, оказался заложником стихии. Вот только ему повезло чуть больше.

Воздух вокруг Нериссы стал неимоверно горячим, с каждым мгновением ей становилось труднее дышать. Выставив перед собой руки, она пригнулась, стараясь не упустить ничего из происходящего. Сердце дико колотилось в груди из-за жары и обиды на себя, потому что она ничего не могла поделать. От взгляда на голову Ренфрида и тело Новы к горлу подкатывали рыдания.

Духи… Сначала Ниорин обезглавила Теневого стража, а потом просто взяла и отняла жизнь воспитанницы!

Все это время Нерисса сердилась на Нову из-за предательства, подруга отвернулась от нее в тот самый момент, когда была так нужна ей… но Нерисса никогда не желала ей смерти и однажды очень надеялась с ней помириться. И вот Нова погибла, они так и не успели поговорить. Нерисса зарычала от досады, не проронив ни слезинки – последние она пролила еще в лесу, когда по снегу покатилась голова Ренфрида. Сейчас она видела погибшую подругу и понимала, что вместе с ней Ниорин удалось убить часть ее самой. Нова занимала в сердце Нериссы определенное место, и теперь эту часть будто вырезали раскаленным ножом.

– Ниорин, – ужасающе спокойно обратился к ведьме Лоран, сделав шаг в ее направлении. – Остановись.

– Осторожно, мальчик, – осекла его женщина, и огненное кольцо вокруг Нериссы сузилось.

– Прекрати, – прорычал ей Лоран. – Отпусти ее.

– Король приказывает? – Посвященная захохотала. – Самопровозглашенный, некоронованный, бездомный… Ты мне не король, отродье. Хочешь рискнуть? Давай проверим, кто быстрее: твои шавки или мое пламя?

Огненный круг от ее слов снова сузился, Нериссе было некуда деться, она согнулась еще ниже, начиная задыхаться и кашлять.

– Убедила. – Лоран недобро покачал головой. – Чего ты хочешь?

– Я отдам тебе девчонку, мне всего лишь нужно завершить обряд.

– Лоран! – Нерисса упала на колени в грязь из растаявшего снега. – Не смей… – Ее горло сотряс сухой кашель.

– Мне нужна кровь твоего рода. – Проигнорировав ее, Ниорин покосилась на плененного Сэма и обратилась теперь уже к Лорану: – Пролей ее на землю, и все закончится.

– Лоран, не дел…й этого! – сквозь воющий ветер прорезался голос Сэма. – Она пробуд… вел…ана!

– Котлы и метелки… – воскликнул откуда-то Бардос, Нериссе не удалось найти его взглядом. Все перед глазами мутнело и расплывалось.

– Я жду, отродье, – прошипела Ниорин, и кольцо опасно колыхнулось вовнутрь.

У Нериссы закружилась голова, и она окончательно не могла что-либо видеть из-за дрожащего воздуха, но услышала, как свистнуло лезвие. В этот момент одна искра отделилась от огненной стены и задела ее руку. По коже тут же потекла кровь. Стараясь не дать ей упасть на землю, Нерисса зажала порез и начала стирать красные капли, но рана была глубокая и кровь текла обильно. Капля за каплей, она сбежала на почву и впиталась в нее.

Теперь все зависело от Лорана.

– Не… не на… до… – закричала ему Нерисса закашлявшись.

Если он сделает то, от чего отказался Сэм, появится кто-то страшнее Одханы и ее проклятия. Нерисса просто не успела рассказать Лорану то, что передал ей Ренфрид, и теперь уже не успеет.

– Нет! – закричал Сэм, и Нерисса услышала довольный голос Ниорин.

– Кровь в землю, земля к крови, бывшая клетка, оковы – умри… – Она будто пела, такого ее голоса Нерисса не помнила. – Местью насыться, кровь захоти, веки открой, пробудись и приди!

Земля задрожала так, как дрожала в тот день, когда рухнуло проклятие Одханы. Нерисса чувствовала вибрацию каждой клеточкой своего тела, чувствовала, как скрипят ее кости и горит все внутри, заставляя ее вопить во все горло от неистового жжения. Нерисса схватилась за голову, понимая, что земля не просто дрожит, она идет трещинами, смешивая снег, мокрый грунт и камушки. Сколько это продолжалось? Нериссе казалось, что целую вечность. Все внутри нее будто перемололи и накалили, боль была жуткая и могла сравниться лишь с той, которую она испытывала в Переломный день.

И вдруг все резко прекратилось. Боль ушла молниеносно, дрожь оборвалась. Нерисса медленно убрала руки от лица, понимая, что стискивала голову до того, что поцарапала кожу. Неужели… Все?

– Поздравляю, отродье, – донесся до нее голос Ниорин. – Лоран, ты только что пожертвовал Денным Мииром.

– Нет, – спокойно ответил он ей. – Я спас свой Миир.

Нерисса шире раскрыла глаза, упрямо всмотревшись сквозь огненную стену. Лоран только что пожертвовал всем ради нее. Глупец! Нерисса не видела лица людей, лишь слышала голоса. В поле ее зрения попадали белые пятна заснеженного поля. Медленно понимание подкралось к ней, как хищник к добыче. Все за пределами пламенного круга было целым, земля вздыбилась и пошла трещинами только внутри. В мозгу щелкнуло, и сами собой всплыли слова Галин, которые Нерисса успела передать Лорану: «Ты потратила много силы на борьбу с проклятием. Чтобы восстановиться, понадобится похожий по мощности энергетический выброс».

Духи. Лоран пожертвовал всем Мииром, чтобы спасти ее и вернуть ей силу. Нерисса перевела взгляд на Ниорин, до которой постепенно доходили его слова. Прежде чем ведьма огня успела сжать кольцо, Нерисса ударила кулаком в землю и закричала, высвобождая всю злость на себя, которая копилась все это время.

Комья промерзшего грунта разметало в разные стороны, прибив пламя.

Мокрая земля ошметками полетела от центра удара, пуская по почве колышущуюся волну, как на воде. Ниорин отбросило энергетическим потоком, псы завыли и попятились.

Все смешалось и закружилось в хороводе безумства, но Нерисса дышала полной грудью и радовалась, что начинает чувствовать каждого близстоящего человека и зверя на поверхности земли. Она с закрытыми глазами могла понять, кто где стоит, понять, кто куда бежит. Подняв перед собой руку, Нерисса потянула землю и накрыла ею стену огня у подножия Когтистого леса, и пламя шумно зафыркало, рассыпаясь искрами. Энергия бурлила внутри нее, наполняя чувством уверенности.

Оправившись от удивления, Ниорин поднялась на локтях и зарычала. В одно мгновение от нее в разные стороны побежали щупальца огня, хватая без разбора бесовских псов и оргхогов. Увернувшись от огненной дуги, Лоран вскочил на спину косматой бестии и, выхватив из ножен меч, направился прямо к Посвященной.

На стороне Ниорин в живых осталось всего три мага стихий, включая ее. Куда подевались остальные и живы ли они, Нерисса не знала. Выходит, у врага было две огненные силы и одна воздушная. Духи… Нерисса стиснула челюсти. Огонь и воздух – опасная комбинация, они отлично дополняли и усиливали друг друга. Будет трудно им противостоять.

Вырвав из земли пласт, Нерисса вовремя закрылась от воздушного потока и обратилась к мужчине, направившему стихию:

– Я не буду с тобой воевать!

– Придется, – ответил он.

– Убей ее! – крикнула ему вторая ведьма, вытянув из тлеющих искр одну большую, которую растянула в огненный вихрь.

Маг воздуха отвернулся от Нериссы и подхватил инициативу соратницы, воздух сотрясся от мощного взрыва.

Стараясь защитить друзей, Нерисса упала на землю и ударила по ней кулаком, поднимая грунтовые пласты стеной. Догадавшись, Беван потянул всех к барьеру, и друзьям удалось укрыться за каменными баррикадами, не попав под огонь.

– Ты думаешь, это все? – рассмеялась Ниорин, уходя из-под зубов бесовского пса и меча Лорана. – Подожди…

Нужно было уравнять силы. Нерисса поднялась на ноги и отыскала глазами торнадо, в котором незнакомка вертела Сэма. Пригнувшись от очередного огненного залпа, она бросилась к ним, стараясь не смотреть на голову Ренфрида и тело Новы. Те пятьдесят шагов, что разделяли их с Сэмом, она преодолела за миг.

– Эй! – крикнула Нерисса и замахала незнакомой девушке. – Кто бы ты ни была, нужна твоя помощь! – обратилась она к иноземке, определенно пришедшей с дальних берегов.

– Это не моя война, – бесстрастно ответила ей незнакомка и хладнокровно повернулась спиной, потянув за собой вихрь.

– Тогда отдай его! – Пока девушка не ушла, Нерисса преградила ей путь, надеясь вернуть Сэма.

– Нет. Пока вор не вернет украденное, он мой.

– Но… – Не успела Нерисса договорить, как ее на десяток шагов отбросил мощный поток воздуха.

Она упала на спину и готова была поклясться, что незнакомка даже не взмахнула рукой! Это было немыслимо.

Нерисса приподнялась на локтях, не веря своим глазам. Приковав ее к дереву, Удула говорила, что можно направлять силу и без рук. Но как это возможно? Очевидно, иноземка знала ответ на этот вопрос. Но расспросить ее об этом Нерисса не успела. Подгоняемая ветреной волной, высокая девушка побежала прочь, утягивая за собой торнадо с Сэмом.

– Саженец, поднимайся!

Из оцепенения Нериссу вырвала Залия, рывком поставив ее на ноги. Нерисса пару раз моргнула и выпрямилась, оказавшись нос к носу с рычащей бестией, с которой случайно встретилась взглядом. Снова ее в тиски взяло оцепенение, точь-в-точь как в тот раз на Клыке, когда они с Беваном и Алирой прятались в крошечной хибаре.

Все вдруг потеряло ценность. Нерисса растворилась в голодном взгляде бесовского пса, готовая стоять так хоть вечность, как вдруг ее что-то ударило по затылку, возвращая в настоящее.

– Не смотри ей в глаза, я сказала! – Залия за шиворот затащила Нериссу на спину бестии. – Эти существа как чародеи разума, только им не нужен телесный контакт!

Пришпорив животное, Залия помчалась к сражающимся, минуя огненные вспышки. У самой кромки леса Ниорин билась с Лораном, к нему удалось приблизиться Хеши, а Беван и незнакомый парень с рыжей бородой защищали Бардоса и Алиру от магов.

Уклоняясь от огненных вихрей, Залия лавировала по неровной поверхности поля, подбираясь к Посвященной. Нерисса крепко вцепилась в чародейку, надеясь не свалиться с пса; она из рук вон плохо держалась в обычном седле, что уж говорить о скачке на порождении Нижнего Миира.

– Я думала, ты ушла с Санти… – призналась Нерисса, наклонившись к Залии.

– Честно, я хотела, саженец. Решила даже промыть ей мозги, но… вовремя поняла, что это будет неправильно, – горько проговорила чародейка, натягивая жесткую шерсть на себя. Нерисса чувствовала, как напрягались мышцы Залии. – Вмешайся я со своими силами, то окончательно бы потеряла Санти. Мы разошлись, но не поссорились. Я не хотела прощаться с ней насовсем, мы еще увидимся, поэтому отпустить ее было правильно.

– Надеюсь, она когда-нибудь простит меня.

Залия ничего не ответила, погнав тварь ближе к центру сражения. Напряженное молчание продлилось недолго.

Серая бестия в один прыжок оказалась рядом с непроглядно черным псом Лорана и на расстоянии шага от Ниорин. Встретив горящим взглядом подкрепление, Посвященная запылала ярче. Рассмеявшись, она ударила ладонью по воздуху, направив в зверей струи пламени. Воздух накалился до предела. Оба бесовских пса клацнули зубами и прыснули в разные стороны, уклоняясь от вихря. Когда дымчатая бестия Залии юркнула вбок, Нерисса разжала руки и, отпустив чародейку, соскользнула с животного. Она приземлилась на обе ноги в снег и выпрямилась, разводя в стороны руки.

– Ниорин! – Нерисса заорала во все горло, не боясь его посадить. – Мои родители, Ренфрид, Нова, Сайрус, десятки Теневых стражей, все твои сторонники умерли из-за тебя! – Ударив ногой по земле, Нерисса расколола почву под собой и подняла в воздух заснеженные булыжники промерзшей породы. – Пора закончить это!

– Разве ты еще не заметила? – Полыхая, Ниорин развела в стороны руки и запрокинула голову, устремив взгляд к темнеющему небу. – Все уже закончилось! Только подожди…

Словно отзываясь на ее слова, Нерисса почувствовала рокот под ногами. Земля стала трескаться, как будто из глубины острова пытался выбраться кто-то, подобно птенцу из скорлупы… Вместе с этим пришло ощущение чьего-то давящего внимания. Магия в руках Нериссы дрогнула, и она выронила булыжники, услышав крик Лорана. Ее словно потянуло незримой нитью в его сторону. Развернувшись на месте, она нашла его взглядом.

Лоран схватился за голову, из его глаз не просто пошло зеленое мерцание, а начали стрелять искры и всполохи яркого цвета. Боль, пронзившая его, столкнула короля со спины бесовского пса прямо на землю, в растаявший из-за крови снег. Не успела Нерисса броситься к нему, как существо, на котором он приехал, подняло морду к небу и шумно вздохнуло. В следующий миг бесовской пес осклабился и повернулся к Лорану.

– Нет… – У Нериссы не оставалось сил на то, чтобы кричать. На ее глазах тварь набросилась на последнего человека, которого она любила.

– Лоран! – завопили откуда-то разом Беван и Алира, а Нерисса, едва разбирая дорогу, побежала к взбесившемуся бесовскому псу.

Разинув клыкастую пасть, с которой в разные стороны полетели слюни, бестия бросилась на молодого короля. До Нериссы донесся триумфальный смех Ниорин, но ей было все равно, что ведьма могла ударить ее в спину. Ход времени стал замедляться, будто превращаясь в смолу. Пес взмыл над жертвой и разинул пасть, но в последний момент Лоран выставил перед собой руки и грубо перехватил морду твари.

Раздался скулеж. Нерисса затормозила пятками, чувствуя, что задыхается от увиденного. На ее глазах Лоран схватил челюсти бестии и дернул в разные стороны, разрывая пасть существа на две части. Мощное тело бесовского пса прекратило трястись и навалилось вперед мертвым грузом, но Лоран легко сбросил с себя тушу и встал на ноги. Из его глаз лился зеленый свет, почти все его лицо исчертили красные полосы, а руки и все видимые участки кожи покрыли черные разводы, повторяющие изгибы вен.

Обычному человеку ни за что не справиться с бестией голыми руками. То, что произошло, можно было объяснить только одним… Нерисса проглотила ком в горле. Что произойдет дальше, как поведет себя бес в теле Лорана, что предпримет Ниорин и чем была вызвана атака бесовского пса? От мыслей голова разболелась до тошноты.

Отовсюду, как по сигналу, завыли и зарычали твари. Бесовские псы начали бросаться друг на друга, а оргхоги кидаться на собратьев и рвать в клочья тех, с кем шли когда-то вместе. Отряд Лорана разбился на два противоборствующих лагеря, но почему это произошло, Нерисса никак не могла разобраться. В одночасье бестии взбесились, и многие из них накинулись на людей. Беван, Хеши и рыжебородый, как разъяренные смерчи, лавировали между тварями, Алира и Бардос двинулись к телу Новы и голове Ренфрида – нельзя было их оставлять вот так. Защищая советницу и библиотекаря, остальные встречали бестий мечами.

– Успокойся! – вдруг до Нериссы донесся отчаянный крик Залии, заставивший ее отвлечься.

Несмотря на стоящий жар, Нериссу до костей продрал мороз. Она развернулась на месте, выискивая глазами чародейку.

Хватаясь за загривок бестии, Залия пыталась удержаться на спине существа, но то рьяно сопротивлялось и клацало длинной пастью. Когда чародейка уже почти свалилась, она отчаянно потянулась вперед и обвила руками толстую шею собаки. Прижавшись щекой к грубой шерсти, Залия нагнулась к самому уху бестии.

– Замри! – проорала она приказным тоном.

Глаза Залии наполнились белым мерцанием, а лицо показалось высеченным из мрамора. Как марионетка в руках кукловода, тварь подчинилась и замерла, больше не пытаясь сбросить ее со спины. Неужели чародейке удалось взять существо под контроль? С каждым мгновением от увиденного у Нериссы множились вопросы…

Так, погрязнув в творящемся вокруг кошмаре, она не заметила, как к ней вплотную подобралась Ниорин. В спину врезалась огненная волна. Удар поднял Нериссу над землей и отшвырнул в сторону, грубо протащив по земле. Благо ее отбросило в нетронутую пожаром сторону, и она тут же начала кататься по снегу, сбивая пламя, которое пожирало клочья ее одежды.

– Он пробудился! – Ниорин широко усмехнулась. – И теперь нечисть встанет на сторону своего истинного предводителя.

Как ледяная вода на Нериссу обрушилось понимание. Вот почему Лорану сделалось больно, вот почему бестии стали бросаться друг на друга. Обряд Ниорин свершился, легендарный великан вышел из тысячелетней спячки, и это означает только одно – у Лорана появился новый противник, и твари Нижнего Миира оказались на перепутье: они пойдут либо за великаном, либо за королем людей.

– Ничего еще не кончено! – рявкнула Нерисса Посвященной и вскочила на ноги. Как бы там ни было, пора положить конец в борьбе с Ниорин.

– Нет! – осклабилась ведьма огня. – Этот Миир обречен, и скоро он вернется к первоначальному виду. – Ниорин сделала шаг вперед, и от нее во все стороны потекли ленты горящего огня, как струйки лавы из вулкана.

Попятившись, Нерисса выставила руки и подняла перед собой валун, вовремя закрывшись от пламенного ядра. Ударившись о преграду, огонь рассыпался искрами и раскрошил булыжник в пыль. Недолго думая, Ниорин создала новую искру, как вдруг сквозь какофонию шумов прорезался громкий оклик:

– Ниорин!

Посвященная потеряла контроль над искрой и, обернувшись, встретила взглядом несущуюся во весь опор Залию. Пригнувшись к холке пса, девушка что-то шепнула ему, и существо грузно оттолкнулось задними лапами. Ниорин не успела увернуться. Бестия повалила ее на землю передними лапами, а в следующий миг в общий шум вмешался рокочущий стрекот из раскрывшейся пасти твари.

Ниорин с вызовом засмеялась – но тут бесовской пес рванул вперед, разинул пасть и, с хрустом сомкнув челюсти на шее, проглотил ее голову.

Нерисса поморщилась, чувствуя, что тошнотворный звук поднимает желчь в ее желудке к горлу.

Бесовской пес Залии выпрямился, с его пасти и десен, дрожащих от рыка, капали слюни вперемешку с вязкой кровью.

Вот и все.

Нерисса невидящим взглядом уставилась на тело Ниорин, которое все еще подрагивало в конвульсиях. Из горла и частично раскуроченного плеча бывшей наставницы торчали зубцы перекусанных костей, на снег пульсирующими потоками обильно вытекала кровь. Наконец обезглавленное тело дрогнуло в последний раз. С Посвященной было покончено навсегда.

Битва вокруг не прекращалась ни на мгновение, и времени на то, чтобы стоять в оцепенении, не было. Поймав руку Залии, Нерисса забралась на спину бесовского пса, и они понеслись к Бевану и остальным.

Лоран и оргхог с кольцом в губе бились с двумя дюжинами мелких тварей и обезумевшими псами. Анагар что-то рычал и свирепо замахивался каменной дубиной, но Лоран не притронулся ко второму мечу у себя в ножнах. Нерисса присмотрелась к его почерневшим рукам и увидела, что пальцы заканчиваются острыми как бритва когтями. По коже снова пробежал мороз.

– Пригнись! – крикнула ей Залия, и они вовремя прижались к холке пса.

Над ними как снаряд пронесся мелкий оргхог, которого подбросил появившийся из-под холма тролль. Бестия разинула пасть и утробно зарычала, покачнув кроны деревьев воздушным потоком.

К этому времени небо потемнело еще сильнее. Нерисса покосилась на Когтистый лес и увидела, что в ветвях шевелятся разъяренные стриксы. Когда стемнеет совсем, они охотно вырвутся за пределы бора, и тогда они пропали. Сколько еще продлится это сражение?

Лавируя между тварями, Залия подводила Нериссу к удобным позициям, чтобы она могла оттеснять вражеских существ комьями дерна.

– Подвези меня ближе к Лорану! – крикнула ей Нерисса.

– Он отлично справляется и без тебя, саженец, – осекла Залия. – Тут ты нужнее! Давай!

По ее команде Нерисса вскинула руку и смела свору мелких оргхогов снарядами из промерзшей земли.

Бевану и Хеши с незнакомцем удалось отбиться от атакующих особей и подвести Алиру с Бардосом к погибшим друзьям. Белого снега на поле боя почти не осталось. Минуя крупного тролля, Нерисса ударила вперед кулаком, вышибая из-под холма массивный пласт породы. Земля тут же просела под весом тролля. Тот пошатнулся и повалился в образовавшуюся пустоту, неуклюже размахивая лапами в надежде перевернуться на брюхо.

Вихрем перескочив через бугор, серый пес Залии приземлился рядом с кромкой леса, где собрались Беван и остальные. Отпустив Залию, Нерисса спрыгнула со спины бесовского пса и отыскала глазами Лорана и Анагара. Вместе они оттесняли оставшихся существ прочь, но те, как волны, надвигались опять и опять. Нерисса шагнула в их направлении, и тут тишину прорезал гортанный рев.

Кроны деревьев в Когтистом лесу затряслись, прячущиеся в них стриксы застрекотали в панике и забили крыльями, улетая вглубь бора. Тролль, упавший в пролом, вместо того что бы выбираться, начал рыть яму глубже и вскоре скрылся под холмом. Бесовские псы, стоявшие рядом, поджали уши и хвосты, опустили морды. А оглушающий рев все нарастал.

– Духи… – прошептала Нерисса, чувствуя, что вибрация земли отдается в ее костях.

Этот рык был гораздо мощнее того, что накрыл остров после падения проклятия Одханы, это был не коллективный вой, а рев одного гигантского существа. Тот голод, жажду, злость, что Нерисса почувствовала по вибрации, было невозможно описать словами. Она подняла глаза на Лорана, видя, как он тяжело дышит, буравя взглядом горизонт. Взмокшие пряди волос упали ему на лицо, закрывая глаза, но те пылали так ярко, что в них была отчетливо видна ярость.

Подняв морды, все бестии замерли, вслушиваясь в голос владыки, и когда на остров обрушилась тишина, те из них, что переметнулись на вражескую сторону, обратились в бег и растворились на горизонте. Не осталось ничего, кроме луж, разрухи и горя. И то ли еще будет, когда великан окончательно придет в себя и восстанет…

Прошлепав по талому снегу и грязи, к кромке леса подошли Лоран и Анагар. С дубины оргхога капала слизь, с рук короля – кровь. Нерисса хотела подойти к Лорану, но не двинулась с места и с трудом, но оторвала от него взгляд. Это был не тот человек, которого она знала. Но она намеревалась пойти на что угодно, лишь бы вернуть его.

Звенящую тишину вспорол всхлип Алиры. Взяв голову Ренфрида, она прижала ее к груди и согнулась пополам, не сдерживая рыдания. Рядом с ней на снег обреченно рухнул Беван, одной рукой обняв девушку за плечи. Его глаза, глядящие на лицо брата, выкатывались из орбит, губы дрожали. Нерисса отвернулась, не в силах на это смотреть. Она обошла их и села рядом с Новой, откинув в сторону мантию, которую на нее набросил Бардос.

– Прости меня… – прошептала она, аккуратно смахнув с лица ведьмы светлый локон.

Горло свело судорогой. Нерисса прижала к губам руку и тяжело задышала, понимая со всей ясностью, что как бы она ни вопила, Нова уже не услышит ее. Они не успели поговорить. Сначала Гилмор, после него Галин, потом Ренфрид, затем Нова… Денный Миир вырезал всех без разбора.

На плечо Нериссы опустилась чья-то рука. Она даже не вздрогнула от чужого прикосновения, зная, кто мог подойти. Кинув взгляд в сторону, Нерисса увидела ладонь, испещренную черными венами. Когти Лорана исчезли, но кровь никуда не делась. Вязкая, она капала с его пальцев ей на плечо. Нерисса отвернулась и закрыла глаза. Ей не нужны были успокаивающие слова, и Лоран это понимал, поэтому молча стоял рядом.

– Вы видели, кто забрал Сэма? – спросил вдруг Беван, неотрывно глядевший на голову Ренфрида.

– Какая разница, – всхлипнул Бардос. – Разве это важно?

– Очень. – Беван встал на ноги и посмотрел куда-то за горизонт. В его глазах стояли слезы, и он отчаянно пытался их спрятать. – Я видел лицо Сэма… Это была…

– Боль, – поддержала его Алира. – Ему было больно видеть эти смерти. Никогда бы не подумала, что скажу это о Сэме.

– Он отдал приказ пытать нас. – Беван опустил глаза в землю. – А теперь смерть Ренфрида и Новы выкорчевала его душу и сделала ингредиентом для обряда. – Он покачал головой. – Духи-защитники… Что происходит?

– Всему есть объяснение. – Лоран заговорил впервые после сражения, привлекая к себе внимание.

Его голос утробно вибрировал и звучал без привычного ехидного блеска. Он говорил неторопливо, безэмоционально, словно все время в Денном Миире принадлежало ему.

– Мой брат полностью освободился от влияния и вернулся.

– Да? – невесело хмыкнула Залия, качнув головой. – Но его снова забрали.

– Значит, нужно вернуть Сэма домой. – Беван решительно сжал кулаки.

– На минуточку, из-за этого человека я лишился руки, – встрял Бардос. – Людям несвойственно так быстро меняться.

– Свойственно, если в деле замешаны чары мага разума, – перебила его Залия и посмотрела за горизонт. – Кажется, я догадываюсь, откуда могла прийти та девушка.

– Я тоже, – глухо ответила Нерисса и отвернулась. Пока похищение Сэма было не первостепенной проблемой. – Нужно похоронить Ренфрида и Нову.

Все согласно промолчали. На остров надвинулся закат. Испуганные ревом пробудившегося великана, стриксы улетели в глубь бора, и сейчас кромка Когтистого леса не представляла угрозы.

– А куда делись ведьма и маг? – Сквозь треснутые линзы очков Нерисса различила горящие напряжением глаза Хеши. – Они такое представление устроили, а потому вдруг испарились.

– Сбежали, – ответил Лоран. – Восточнее, в сторону Фенри.

– Делишки, однако, – искристо добавил незнакомый голос.

Ехидность, с которой были сказаны эти слова, полоснула Нериссу словно ножом. Все взгляды, включая ее, обратились к рыжебородому парню. Уперев обе руки в бока, незнакомец запрокинул голову и хохотнул, явно не смутившись укоризненных взглядов.

– На этом острове определенно веселее, чем на Нортфрозе. – Рыжий снял с пояса секиру, испачканную в слизи и крови, и упер древко в землю. – Похищения, обряды, сбежавшие маги, угрозы, а теперь еще и легендарный великан… И все это накануне свадьбы и коронации. Люблю такие гулянки!

Нерисса нахмурилась, не поняв и половины им сказанного. Она подняла глаза на друзей, которые выглядели темнее тучи. Губы Хеши сложились в трубочку, и тишину вспорол протяжный свист. Беван и Залия потупили глаза. Что, бес дери, все это значит? Нерисса посмотрела на Лорана, надеясь, что хоть он прольет свет на это безумие.

Поднявшийся ветер раскидал по его лицу каштановые и поседевшие пряди. Лоран выглядел отстраненно и потерянно, будто был далеко отсюда и его не волновали ни Сэм, ни смерти друзей, ни то, что Нерисса готова была его задушить, лишь бы он дал ей внятный ответ! Его взгляд уходил за горизонт, провожая последний слабый луч солнца, за которым все вокруг погрузилось в непроглядный мрак. В темноте глаза Лорана источали изумрудное мерцание. Нерисса догадалась, о чем он думает. Вернее, не он, а та тварь, что клочок за клочком забирала его душу и тело.

– Одну за другой, – спокойно проговорил Лоран отсутствующим голосом. – Все проблемы решим одну за другой. Постепенно.

Продолжение следует…

Эпилог

В камине тихо потрескивало полено. К этому часу в трактире «Королек» было малолюдно – всего несколько человек, сопящих лицом в тарелках, да трактирщик за стойкой, неизменно с тряпицей и кубком. Сквозь крошечное окно виднелся слабый снегопад, но назвать его таковым после метелей на Нортфрозе не поворачивался язык.

Отодвинув от себя нетронутый кубок с элем, берсерк встал из-за стола и вышел на освещенную площадку, неосторожно лавируя между столами. Все на Великом Гринфордте громоздилось друг рядом с другом, в тесноте и вони. Проходя мимо столика с сопящим пьяницей, берсерк вдруг ощутил укол тоски по северу. Когда-нибудь его работа закончится, и он сможет оставить острова Гринфордт, забыть Нортфроз и вернуться на родной Форт-Роттерфол.

Неосторожно задев бедром скамью, стоящую за столом ближе всех к рабочему месту трактирщика, берсерк остановился напротив мужчины за стойкой. Опустив кубок, хозяин заведения дежурно улыбнулся и закинул тряпицу себе на плечо.

– Чем могу… – Его широкая улыбка медленно растворилась, морщины на лице стали глубже.

– Здравствуй, Тэйкер, – невесело поприветствовал берсерк.

– Охотник… – Из рук трактирщика выпал кубок, когда он отступил назад. – Что ты здесь делаешь, зачем пришел?

Мужчина криво улыбнулся и, сняв с плеча секиру, опустил древко в пол.

– Знаешь, Тэйкер, мне понадобилось двадцать два года, чтобы во всем разобраться, – проговорил он. – И я понял все.

– О чем ты?..

– Как поживает Мюриэл? Как ее промысел?

Тэйкер стиснул челюсти и, стянув с плеча тряпку, хлопнул ею по столу.

– Она давно оставила свое предназначение, Дрейкер, – выпалил трактирщик вполголоса. – Я не понимаю, чего ты добиваешься этим разговором!

– Мой долг – вырезать всех ее воспитанников, прошедших чеканку. Но по-прежнему остается еще один – Рафтмур. Ему сейчас должно быть двадцать два года. И он твой племянник, Тэйкер.

От этих слов морщин на лице трактирщика стало больше. Тэйкер стиснул челюсти и мотнул головой. В его карих глазах отразился отблеск свечей, взгляд напомнил раскаленное железо.

– Это вздор, – отрезал Тэйкер.

– Вовсе нет. Как я выяснил, было два мальчика, один чистокровный, другой полукровка. По неосторожности я отправился на север, думая там разобраться со вторым, но он, оказывается, даже не начал обучение. Мне нужен чистокровный Рафтмур. И он где-то неподалеку, а ты приведешь меня к нему, Тэйкер.

Мужчина решительно ударил кулаком по столу.

– Никогда! Тебе его не найти.

– Мне и не нужно, – ухмыльнулся Дрейкер. – Он сам меня найдет.

Лазутчик в облике берсерка медленно стиснул древко секиры, а в следующий миг молниеносно запустил ее в трактирщика, мощным ударом пригвоздив того к стене с полками и кубками эля.

Тэйкер не успел крикнуть от боли, когда его рассекло лезвие. Ни один пьяница даже не вздрогнул, когда с полок начали падать бутылки с брагой и пенным. Отряхнув руки, Дрейкер выпрямился. Он не торопился забирать оружие, хладнокровно меряя взглядом трактирщика. Как плюшевого, секира пригвоздила его к стене. Вздрогнув в последний раз, Тэйкер уронил голову на грудь и больше не шевелился.

– Я прошел долгий путь с Форт-Роттерфола и добывал сведения для Великого Гринфордта на Нортфрозе, видел ледяных великанов и мыл руки в крови. Скоро мой долг будет исполнен, Тэйкер, спасибо тебе за это.

Дрейкер стянул с шеи подвеску в форме сломанного кинжала, знак охотников, и положил его на стойку трактирщика. Теперь оставалось только дождаться встречи с мальчишкой, пока он не узнал, что за силу заключила в нем карлица Мюриэл и почему однажды короли отправили сильнейших воинов на плаху.

Content

Адель Кейн
Полдень Грифона. Книга 2

Пролог

Часть I Штиль

Глава I Знакомство с кошмаром

Глава II Шепот с развалин

Глава III Тайна леса

Глава IV Ядовитая крыса

Глава V Доверие

Глава VI Пробуждение хозяина

Часть II Ураган

Глава VII Алое торжество

Глава VIII Деловой подход

Глава IX Опасность не за морем

Глава X Висячие острова

Глава XI Сделка

Глава XII По кровавым осколкам льда

Глава XIII Спасение палача

Часть III Последствия

Глава XIV Без тайн

Глава XV В погоне за надеждой

Глава XVI Медведь с алмазным глазом

Глава XVII Иллюзия свободы

Глава XVIII Босиком по костям

Глава XIX Дань

Глава XX День, когда земля задрожала

Эпилог