Евгения Королёва

Убийства в топе

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны, непреднамеренны и притянуты за уши, и автор будет до последнего упираться, доказывая свою невиновность.

Пролог

Комната освещалась лишь экраном ноутбука и подсвеченной клавиатурой. Она знала, что должна писать. Писать и не останавливаться. Писать, пока пальцы не сотрутся в кровь. Она села за стол, и протянула руки к компьютеру. Если она не сможет дописать сегодня новую главу, кто-то снова умрет.

Ее пальцы коснулись клавиатуры. С монитора на нее безжалостно смотрел чистый лист. Вечный кошмар писателя. Она вспомнила свой извечный способ замарать его первыми словами. Надо просто начать писать любые слова. Она попыталась напечатать слово, но клавиши вдруг стали проваливаться, они будто плавали на поверхности воды и с каждым движением пальцы проваливались сквозь них внутрь, в обжигающую холодную жижу. Словно под гипнозом она смотрела, как ее руки погружаются все глубже и глубже, и вот они там уже по самые запястья.

– Что за…

Она вздрогнула, осознав, что происходящее – ненормально. Отдернула руки, и подняла их перед собой. Темная жидкость обильно закапала на компьютер и на пол. Вскочив со стула, она увидела себя в зеркале, стоящем в углу. Ее руки были в крови. Ее белая одежда была в крови. Это сон, сказала она себе. Бессмысленный и беспощадный сон. Просто надо проснуться. Просто проснуться. Ведь глава все еще не дописана. Времени остается все меньше.

Резко открыв глаза, она стала хватать воздух ртом. Слава богу, все закончилось! Чертово наваждение растворилось…

Но реальность оказалась куда страшнее. Она была прикована наручниками к батарее, а прямо перед ней – мертвое тело в луже крови. Ее взгляд вцепился в руки мертвеца. Все пальцы были отрублены. Это случилось на самом деле. Господи, если бы это тоже был сон!

– Боже, пожалуйста, пусть все исчезнет. И тогда я никогда, клянусь, никогда больше не буду убивать людей в своих книгах!

Глава 1.

Ева снова и снова включала голосовое сообщение своего редактора. Она никак не могла поймать правильное чувство. Что именно ей следует чувствовать в такой ситуации?

«Охренеть, охренеть! Знаешь, что я только что узнала? Приготовься… Марго Даймонд мертва! Еще минус один претендент. Представляешь?!»

Радоваться? Голос у Киры был такой, будто Еве только что выдали Пулитцеровскую премию. Или даже Нобелевскую.

Ева включила голосовуху снова.

«Охренеть, охренеть! Знаешь, что я только что узнала? Приготовься… Марго Даймонд мертва! Еще минус один претендент. Представляешь?!»

Что-то не давало ей просто порадоваться. Все-таки кто-то умер. Умерла Марго, ее главная конкурентка. Та, с которой они когда-то давно очень дружили. Пока она не подрезала у Евы отличный сюжет. С тех пор Ева перестала дружить с писателями. А предательство Марго вот уже много лет висело камнем на душе. Несмотря на то, что по числу продаж Ева давно догнала соперницу, все же именно Марго считалась основоположницей особого стиля. Они когда-то придумали его вместе, во время многочасовых прогулок, которые заменяли им весь столичный досуг, потому что были бесплатными. В писательстве работало правило «кто первый, тот и папа». И ничего с этим поделать было нельзя. Так что если кто и должен был радоваться скоропостижной смерти Марго, то это она, Ева. Имела полное право. Это просто справедливость. Карма, если угодно.

К тому же, если учесть, что неделю назад выбыл еще один конкурент, становится очевидно, что «Золотой револьвер» – награда литературной детективной премии «Искусство убивать» – становится все ближе и ближе к ней, Еве. Двое из пяти претендентов сошли с дистанции. И их осталось трое…

Ева нахмурилась и смахнула значок микрофона:

– А тебе не кажется это странным? Вторая смерть за две недели. Двое из пяти.

Она внезапно ощутила озноб и встала, чтобы закрыть окно. Далеко внизу куда-то бежали люди, дождь моросил уже шестой день. Холодно и серо. Ева закрыла окно как можно плотнее.

– Может, встретимся и все обсудим? – квакнуло сообщение от Киры.

– Да, ок. Где обычно, через час.

Ева бросила смартфон на огромную кровать, покрытую пушистым пледом цвета слоновой кости, и подошла к напольному зеркалу, по периметру которого мягким желтым светом горели лампочки.

На ней была пижама в темно-зеленую полоску с эмблемой «Хогвартс» на груди, ноль макияжа, копна светлых волос, не прямых и не кудрявых, скорее мятых. Прическа была такой же, как сама Ева – вечно неопределившейся.

Она вспомнила видос какого-то коуча с ютуба и приняла позу победительницы: выпрямила спину, расправила плечи, подняла подбородок, будто она обозревает Готэм, стоя на крыше небоскреба. Представила себя на сцене с «Золотым револьвером». Возможно, сама судьба вмешалась, чтобы очистить восходящей звезде путь на олимп. В конце концов, сколько можно чествовать из года в год одних и тех же? Будто кроме Марго Даймонд и Наташи Славной никто не пишет крутые детективы.

– Репетируешь? – хмыкнул Илья, неслышно появившись у нее за спиной.

Ева вздрогнула и стала смущенно поправлять волосы.

– Молодец, – продолжил он. – Давно пора перестать сомневаться в себе и заниматься самокопанием. Ты в шорт-листе, а значит, так же достойна, как и они.

Ева закатила глаза.

– Вот только не надо меня коучить, Капцов!

Он тихо засмеялся, и в его темно-синих, почти черных глазах заплясали чертики. В такие моменты она видела, как сильно он ее обожает. И не понимала, за что. Она повисла у него на плечах, потерлась щекой о черную щетину и запрыгнула на бедра. Илья с готовностью закружил ее по комнате, а потом повалил на кровать.

– Эй! Мне надо бежать, меня Кира ждет.

– О, снова твоя воображаемая подруга.

– Сколько можно, Илья! Она не воображаемая. Даже если ты ее никогда не видел.

– Планируете очередное преступление?

– Типа того. Срочное совещание.

Ева не любила посвящать мужа в подробности своей работы, лучше ему не знать, как много времени они тратят на пустую болтовню. Возможно, если бы они с Кирой не стали за эти годы так близки, работа над книгами продвигалась бы куда быстрее. Ей вообще всегда казалось, что ее писательство – ненастоящая работа. Особенно если сравнивать ее с такими профессиями, как врач, пожарный или, в случае ее мужа, полицейский. Поэтому немного стыдилась того, что не сидит за компьютеров восемь часов в день и не печатает беспрестанно новые шедевры.

Ева вскочила, оставив Илью наблюдать с кровати за тем, как она копается в огромном шкафу, перебирая джинсы и кофты. Когда-нибудь она научится держать вещи в порядке. Но сейчас у нее сам черт ногу сломит. Единственной полкой с идеальным порядком была та, в которой размещался сейф. Илья хранил там табельное оружие, было неудобно заставлять его каждый день преодолевать чулочно-носочные завалы. Ей всегда были слишком чужды все эти земные вопросы типа уборки, приготовления еды или, например, оплаты всевозможных квитанций. Найдя, наконец, хоть что-то не слишком мятое, Ева переоделась, повесив пижаму прямо на зеркало. Потом посмотрела на мужа и не выдержала:

– Представляешь, умер еще один претендент на премию.

– Ты опасная женщина, Ева Капс! – заулыбался он. – Помоги мне бог, если однажды я буду стоять у тебя на пути.

Ева возмущенно зарычала и отправилась в прихожую, крикнув напоследок:

– С тобой вообще невозможно говорить серьезно!

***

– И что ты обо всем этом думаешь? – Ева влетела в кофейню, опоздав на десять минут, но это уже стало традицией, так что коллега не возмущалась.

– Вот так сразу? Даже чаю не попьем? – нервно хихикнула Кира, уворачиваясь от мокрого Евиного зонта, который та пыталась пристроить поблизости.

Ева опустилась на диванчик и поймала взгляд официанта, попутно разматывая шарф. Она была бледной и мокрой, несмотря на наличие зонта. Когда парень в фартуке протянул ей меню, она отрицательно помахала рукой и сразу озвучила свой заказ:

– Мне, пожалуйста, большой американо и брускетту с лососем.

Парень кивнул и ушел к азиату за другим столиком, а Кира поморщилась.

– Как ты пьешь эту гадость, да еще и без сахара. – Кира обняла ладошками свой латте.

– Просто не люблю сладкое.

Прищурившись, подруга придвинула свой штрудель к себе поближе.

– Чертовы зожники, – буркнула она и подцепила кусок пирога вместе с мороженым.

Ева улыбнулась, но тут же вернулась к повестке:

–Итак, что мы имеем? Двое из пяти мертвы. Случайность? Что ты знаешь об их смерти?

Кира потерла подбородок и начала:

– Неделю назад Дэна Петрова нашли дома в постели. Предварительно передоз, точный диагноз будет позднее, после лабораторных анализов. Там была большая гулянка, ближе к утру какая-то парочка гостей пыталась потрахаться в его спальне и наткнулась на него. Откачивать было поздно.

Ева вздохнула.

– Это не выглядит так уж подозрительно. Если, конечно, не смотреть на ситуацию… по-детективски, – ввернула она несуществующее слово.

– Ага. Типичная ситуевина для тех, кто в юном возрасте дорвался до больших денег и гламурной жизни. – Кира развела руками.

Официант принес кофе и брускетту, Ева взялась за нож.

– Ему, кстати, было 27, – добавила Кира. – Ну ты знаешь, у рок-звезд есть суеверия по этому поводу.

– В общем, парень останется легендой. Ясненько. А Марго? С ней-то что стряслось?

– А вот тут уже интереснее…

– Не томи.

– Упала под поезд, в метро.

Ева вытаращила глаза:

– Сама?

Кира пожала плечами.

– А камеры? Там что-то есть?

– В открытом доступе нет инфы. Знакомых ментов у меня нет, – она постучала ногтем по чашке.

– Не смотри на меня! Я не буду втягивать в это Илью! Он и так постоянно говорит, что я специально с ним познакомилась, чтобы иметь бесплатного консультанта по полицейским протоколам и правилам.

– Ну, на нет и суда нет. Честно? Не очень-то и хотелось разбираться с этим. Не вижу смысла.

– А какая станция? – Ева будто не слышала последние слова.

– Пушкинская.

– Тверское отделение… Подумаю, как подступиться…

Кира подперла висок указательным пальцем, ее сочный рот растянулся в улыбке.

– А зачем?

– В смысле?

– Зачем тебе что-то разнюхивать? Ты хочешь это расследовать? Мы теперь не пишем детективы, а расследуем их? Ты же знаешь, что в жизни все не так интересно, как в книгах. Или ты думаешь, там какой-то интересный сюжет накопать можно?

Ева покраснела, будто ее поймали за руку. Конечно, ее всегда интересовали настоящие преступления. Проблема в том, что при ближайшем рассмотрении они оказывались недостаточно интересными, чтобы их можно было использовать в книгах. Но сейчас дело было даже не в любопытстве. Все это происходило слишком близко. Как будто реальность и вымысел стали смешиваться.

– Двое из пяти, Кира! Двое из пяти! Они реально умерли. А что, если я следующая?

Кира прыснула, похоже, ей действительно казалось все это забавным. В этот момент за соседним столиком тоже кто-то рассмеялся, а потом в дальнем конце зала какой-то подросток внезапно неприлично громко заржал. Ева зажмурилась и прикрыла уши руками. Весь этот смех был невыносим, как будто весь мир ее высмеивал. Другие посетили стали оглядываться на парня, его друзья зашикали, и тот наконец заткнулся. Все наконец заткнулись.

Открыв глаза и уши, Ева посмотрела на Киру очень серьезно и даже сурово. Та подняла ладошки вверх, как бы сдаваясь, и сделала самую серьезную мину, на которую вообще была способна.

– То есть мы исходим из того, что это – а) убийства и б) они связаны с шорт-листом премии?

– Я, я могу, конечно, ошибаться. – Голос Евы дрожал, она перешла на громкий шепот. – Но что… Ты только представь, что может случиться, если я не ошибаюсь? Если это действительно убийства?

Ева снова поежилась, оглянувшись вокруг. Компания подростков, среди которых был шумный парень, вела себя спокойно и непринужденно, будто ей вообще померещился этот гротескный смех. Вокруг были обычные люди, которым не то что реальные, а даже вымышленные убийства не так уж интересны. Все вокруг было таким обычным, нормальным. Ева почувствовала себя вдвойне оторванной от нормальных людей.

– Думаешь, я загоняюсь?

На самом деле ей больше всего на свете хотелось, чтобы Кира сейчас вправила ей мозги. Чтобы она успокоила ее и привела такие веские аргументы, и чтобы потом уже сама Ева смеялась над собой и больше не чувствовала, будто тучи, накрывшие Москву, пришли именно по ее душу.

– Я думаю, ты просто ссышь идти на церемонию. Мы с тобой это уже сто раз проходили, помнишь? Ты просто боишься успеха.

– Неправда…

– Правда! Знаю тебя, как облупленную. Пойми, я на твоей стороне. Уж если кто и не хочет, чтобы тебя замочили следующей, так это я. В конце концов ты платишь мне нехеровую зарплату!

Ева улыбнулась, а Кира продолжила:

– Пойми, если бы была хоть какая-то реальная опасность, я первая бы закрыла тебя дома, а еще лучше – увезла в какой-нибудь домик в глуши, где никто тебя не найдет. Посадила бы в бункер с твоим макбуком, и выдавала тебе еду только в обмен на килознаки. Хм… а это звучит как план! – Кирины глаза смеялись и Ева стала успокаиваться.

Как ни странно, бункер звучал для нее заманчиво. Ах если бы только можно было отключить весь реальный мир и целиком отдаться вымышленному…

– Просто один передознулся, вторая… ну черт знает, что там было. Может, пьяная была. Может, кто-то случайно толкнул. А может, так боялась проиграть эту премию тебе, что кукушечка не выдержала. Не знаю, что там между вами случилось в прошлом, но я уверена ее все эти годы напрягало, когда ты наступала ей на пятки. И вот теперь жюри решило, что вы на одном уровне. Может, она просто решила уйти непобежденной? Но это ее тараканы, ее проблемы! В любом случае эти смерти не имеют к тебе никакого отношения! Ты меня поняла?

Ева потупила взгляд.

– Да. Ты права. У меня просто разыгралось воображение.

– Вот! Жуй свою брускетту, задрала.

Ева заулыбалась. Она обожала свою резковатую редакторшу, которая как никто умела найти правильные слова. И в текстах, и в жизни. Если бы не она, книги Евы Капс не были бы такими блистательными.

– Давай лучше обсудим, кто остался в шорт-листе, и прикинем твои шансы.

– Минутка токсичности? – хихикнула Ева, запихивая в рот кусок брускетты, подбирая пальцем свисающий кусок красной рыбы.

– Она самая, – поиграла бровями Кира. – Итак, выбыли Дэн Петров и Марго Даймонд. Осталось трое: Ева Капс, Наташа Славная и Лала Ли. У Славной не детективы, а кленовый сироп. Богатая утонченная сыщица, никаких проблем в жизни, расследует всякую бытовуху от скуки. Это просто жвачка. Лалу вечно несет в какие-то мистические дебри. И только у тебя настоящий, чистокровный детектив, с кровью, реальной головоломкой и живыми персонажами, которые действуют на пределе своих возможностей. Как ты думаешь, кому же достанется премия?

– М-м, – Ева показала, что ее рот все еще занят.

– Правильно, тут не нужны версии. Все и так ясно. Так что предлагаю тебе прямо завтра отправиться за платьем для церемонии.

– О нет! Платье… – вся глубина Евиных страданий отразилась на ее лице: брови домиком, глубокие складки на лбу сделали ее похожей на шарпея. Очень грустного шарпея.

– О да! Платье! – Кира была непреклонна. – И сейчас ты возненавидишь меня еще сильнее, но я должна спросить. Что у нас по третьей книге «Коршун»? Есть прогресс?

Ева закусила губы и медленно начала сползать под стол.

– Ясно. Все как обычно. Находишь себе кучу проблем, лишь бы не работать.

– Соберусь и начну. Обещаю.

– Давай так. Через неделю принесешь мне поэпизодник. Договорились?

– Ладно…

***

Когда они вышли на улицу, дождь все еще был там. Они уже стали забывать, каково это – жить без дождя. Осенняя гадкая морось, от которой не спасал ни зонт, ни дождевик. Она просачивалась даже в квартиры, делая их неуютными, и, что еще хуже, в мозг, который, как казалось Еве, начинал размокать и превращался в кашу.

Кира прыгнула в такси, а Ева пошла пешком, так как жила в двух кварталах. Небоскреб, в котором они с Ильей жили, был виден даже от кофейни. Где-то там он ждет ее и, скорее всего, уже готовит ужин. Пока Ева стояла на светофоре, который никак не желал включать ей зеленый свет, липкая лапа вины снова легла ей на плечи. Она не была идеальной женой. Даже просто хорошей женой. Совершенно беспомощная в быту, неловкая в обществе, она была словно самозванка на этом празднике жизни. Причем самозванкой она ощущала себя всегда, даже когда жила с мамой в хрущевке и ходила в самую обычную школу.

Став успешной писательницей, она так и не смогла разгадать эту загадку: почему она всегда чувствовала себя ненастоящей. Ненастоящей дочерью, ненастоящей одноклассницей, ненастоящей подругой. Она всегда будто смотрела на себя со стороны, беспрестанно оценивая, правильно ли она себя ведет. Все, что для других людей было элементарным, казалось ей сложным и непонятным.

Что сказать, как правильно поддержать, как высказать свое мнение. Как правильно смеяться, как закончить разговор. Да что там, даже на правильно стонать во время секса. Как будто она была инопланетянкой, которая только притворялась человеком. Единственная жизнь, которую она знала хорошо и где чувствовала себя как рыба в воде – та, что была в ее книгах.

Когда они с Ильей съехались, она стеснялась даже резать хлеб в его присутствии. Как будто есть правильный и неправильный способ это делать. С мужем ей повезло, он принял ее такой, какая она есть. Никогда не критиковал, не упрекал, будто не замечал ее неприспособленности к земной жизни. И это порождало в ней разного рода паранойю. Быть может, ему просто безразлично, с кем он живет? Или он не замечает ее несуразности, и если так, то что случился, когда он, наконец, прозреет? Тяжело жить, когда ты постоянно генерируешь в голове преступления и во всем видишь злой умысел.

И все же она знала, что он всегда на ее стороне, единственное, в чем он ее упрекал – это ее неуверенность. Он хотел, чтобы она сильнее верила в себя, меньше сомневалась. Но это было нереально. Бесконечный процесс сравнивания себя с другими и поиск собственных косяков не прекращался в ее голове никогда. Но, к счастью, даже с этим он, кажется, почти смирился. Наверное, это и есть любовь.

– Долго тут стоять планируете? – пожилая женщина демонстративно нажала на столбе кнопку вызова зеленого светофора. Ева обернулась и виновато улыбнулась, она всегда забывала про эти светофоры «по требованию». Позади нее стоял парень, которого она видела в кофейне. Или просто похожий.

Загорелся зеленый, и парень быстрым шагом обогнал Еву. Черная кожанка, иссиня-черные волосы, азиатское лицо.

Убийца не может быть китайцем. Ева вспомнила глупое правило конвенции авторов детективов, составленной еще в середине прошлого века. Вряд ли он за ней следил. Просто парень. Просто ему в ту же сторону, тем более, прямо по курсу – станция метро. Может, он даже не китаец, не так уж сильно она в этом разбирается.

Ева подошла к своему дому. Высотка в 35 этажей, они переехали сюда пару лет назад, когда стало ясно, что доходы с ее книг стали постоянными и не растворятся в один миг. Это было приятное чувство – знать, что твой успех не случайный и не временный. Ева прошла сквозь автоматически стеклянные двери и вызвала лифт. Отряхивая зонт, она оглянулась. Снаружи, прямо напротив стеклянных дверей, но недостаточно близко, чтобы они открылись, стоял азиат. Он просто наблюдал, как она заходит в лифт. Сердце бешено колотилось те несколько секунд, пока она ждала, что двери закроются. Может ли он успеть метнуться внутрь и войти вместе с ней в кабину? Дзинь. Двери закрылись, и лифт беззвучно поплыл на 29 этаж. Слава богу!

Из лифта Ева почти бегом пронеслась к двери квартиры, приложила подушечку пальца к сенсору замка и, как только моргнул зеленый диод, шмыгнула внутрь. Уже в прихожей она осознала, как сильно испугалась. Ее трясло и она никак не могла унять эту дрожь. В квартире пахло мясом, которое явно готовилось в духовке. Она дома. Она в безопасности.

Ева повернулась к двери и закрыла внутренний замок, который невозможно открыть снаружи.

Глава 2.

Если бы Ева ходила на работу, сегодня она попросила бы выходной. Голова болела так, что лучшим решением было бы провести весь день в постели. Она бы так и сделала, если бы не Кира, которая прямо с утра активизировалась с этим дурацким платьем. До церемонии оставалось всего несколько дней.

Она бродила по ЦУМу в полусонном состоянии. Это было самое неприятное в ее работе – публичность, необходимость выглядеть как звезда. Наверное, пора было нанять стилиста, чтобы снять с себя эту возню, но даже обращение к стилисту было выше ее возможностей: она не видела себя человеком, который достоин того, чтобы кто-то тратил на нее свое драгоценное время. И никакие деньги не могли заткнуть эту дыру внутри. Даже маникюр она стала делать всего лишь пару лет назад, когда стало ясно, что ее обгрызанные пальцы с воспаленными заусенцами заставляют ее раз за разом отказываться от интервью. Она понимала, что ногти могут не попасть в кадр, но собеседник-то их видел.

Ева высунулась из кабинки, чтобы попросить консультанта принести другой размер, когда за стеклянной дверью бутика снова увидела его.

Высокий азиат в черной кожаной куртке. Она задернула занавеску и рухнула на маленький пуфик внутри кабинки. Есть ли здесь другой выход? Вряд ли, это всего лишь маленький отдел на внутреннем ряду второго этажа. Просто огороженный стеклом прямоугольник.

В висках стучало, трясущимися руками она надела свою одежду и посмотрела в зеркало. Если он пришел убить ее – не будет же он делать это прямо здесь, на виду у всех. Такси! Ева открыла приложение и вызвала такси к ближайшему выходу.

– К сожалению, такого размера нет, могу я предложить вам другой вариант? – пропищала за шторкой девушка-консультант.

Ева открыла занавеску.

– Не нужно, благодарю.

Она покинула кабинку и пошла прямо к выходу. Азиат стоял у выхода, облокотившись на ограждение балкона и даже не взглянул в ее сторону. Был ли это тот же самый парень? Черную кожанку сейчас носит каждый второй. Москва – многонациональный город. Ева спустилась на первый этаж и направляясь к выходу увидела, как парень на балконе провожает ее взглядом. Это был он. Точно он.

Едва она села в машину, как зазвонил телефон. Илья.

– Ты где? – голос был резким, никаких привычных приколов.

– В такси, еду домой. А что такое, Илюш?

– Жду тебя, – сказал он и отключился.

Пару секунд спустя на айфоне высветился его запрос на доступ к ее геолокации. Она нажала «разрешить» и бросила телефон в сумочку. Это хорошее решение. Вдруг ему придется искать ее тело.

***

Илья ждал ее у подъезда. Опередил таксиста с открытием дверцы и, приобняв за спину, быстро повел домой.

– Ты скажешь, что случилось? – спросила она в лифте.

– Сейчас.

Они вошли в квартиру, он помог ей раздеться и направился в гостиную. Ева проследовала за ним. В кресле сидела Кира. Увидев подругу, она вскочила и бросилась к ней:

– Слава богу, ты здесь!

Высвободившись из объятий, Ева села на диван. Она смотрела на этих двоих и чувствовала, как все ее тело сжалось, сопротивляясь новостям, которые она сейчас услышит.

– Кто? – хрипло произнесла она.

– Наташа Славная, – Кира опустила глаза. – Утонула в собственной ванной.

Оставшиеся силы покинули Еву, она сдулась на глазах, словно из шарика выпустили воздух. Обмякла, сгорбилась, побледнела. Лоб пересекла вертикальная морщина. Пальцы сами собой потянулись ко рту, чтобы откусить заусенец.

Илья сел напротив и щелкнул пальцами у нее перед носом.

– База, база, прием! Ты меня слышишь? Все нормально. Просто больше не будешь шляться нигде одна. А я подниму дела по всем трем случаям, пообщаюсь с коллегами на местах.

Ева кивнула.

– Ты мне вот что скажи, Ева. Какого черта ты ничего мне не сказала?

У нее вытянулось лицо.

– Я сказала. Ты ответил, что я опасная женщина и нельзя стоять у меня на пути.

– Черт, да я не знал, что все серьезно!

– Ну так и она не знала, – тут уже в разговор встряла Кира. – Никто не знал. Может, есть какой-то специальный сигнал, по которому можно понять, что «все серьезно»? – Кира сделала в воздухе кавычки. – Расскажешь нам?

Какое-то время все трое молчали, а потом Ева произнесла:

– Кажется, за мной следит один человек. Не знаю, как давно. Я видела его несколько раз.

– Господи, тут ты тоже не догадалась, что дело пахнет керосином? – взревел Илья. Потом он развернулся к Кире: – Например, вот этот сигнал!

– Я думала, что мне это только кажется. Все вокруг мне только и говорят, что я вечно себя накручиваю. Да я и правда накручиваю.

– Милая моя, – подала голос Кира, – это я виновата. Ты сразу заподозрила неладное, а я только радовалась тому, что список конкурентов уменьшается. Я не думала, что кто-то реально их убивает.

– Боже, но зачем? Какой в этом смысл? Кто-то так сильно хочет победить? Ну это же бред! – воскликнула Ева и тут же осеклась, прикрыв рот рукой.

– Что? – Илья и Кира уставились на нее.

– Этот парень, который за мной следил. Он типа азиат… – неуверенно выдавала она слово за словом, будто каждую секунду ждала, что над ней снова посмеются.

– Лала Ли – кореянка. Она единственная в списке, кто еще жив. – Кира говорила бесцветным голосом.

– Кроме Евы, – добавил Илья.

– Кроме Евы, – согласилась Кира.

– Это какой-то абсурд! – простонала Ева. – Я не могу в это поверить. Это же бред, ну бред!

Все трое снова притихли. Ева перебирала в голове варианты. Что делать? Запереться дома? Нанять телохранителя? Обратиться к организаторам премии и предложить отменить все к чертям? Просто снять свою кандидатуру? Последняя мысль отозвалась болью в самом сердце. Она слишком долго шла к этому успеху. А теперь какой-то псих решил все испортить!

Ева схватила телефон.

– Кир, скинь мне ссылку на эту Лалу.

– Зачем? – спросила Кира, но ее пальцы уже бегали по экрану смартфона. – Лови.

Ева открыла сообщение, нажала на ссылку, но затем разочарованно бросила смартфон на журнальный столик.

Илья и Кира увидели надпись: «Пользователь ограничил вам доступ к своей странице».

***

– Итак, кому это может быть выгодно? – Кира затянулась айкосом прямо в их гостиной, а Илья даже не скривился. Чрезвычайная ситуация заставила его пойти на уступки.

– Банальная версия «муж» тут не годится, – хмыкнул Илья.

Кира презрительно посмотрела на него.

– Что? – возмутился он. – Чтобы найти решение, надо сначала исключить все неправильные версии.

– А ты точно полицейский? Или, как мы, изучал расследования по криминальным романам и детективным сериалам?

Илья ответил Кире одним лишь прищуренным взглядом.

Как ни странно, эти их препирания ее успокаивали. За шесть лет ее отношений с Ильей, эти двое так и не высказали желания встретиться. А теперь сама судьба свела их вместе. Интересно, как иногда события начинают происходить сами собой, будто неведомый кукловод решил, что все враз должно измениться. Была во всем этом какая-то нездоровая фатальность.

– Ну тогда и дворецкого надо вычеркнуть. Детектив Капцов, нет возражений?

– Майор Капцов.

– Во-первых, – вздохнула Ева, – это может быть выгодно оставшимся авторам из списка. То есть мне и Лале Ли.

– А значит, Лала – подозреваемый номер один. – подхватила Кира. – Тем более, если учесть твой азиатский хвост. Да и вообще, больше некому!

– Ну почему некому, – подал голос Илья. – Есть и другие заинтересованные лица в этой игре.

– Кто? – девушки одновременно вопросительно уставились на него.

– Да хоть те же организаторы премии. Или кто-то из издателей. Не сегодня завтра эта новость взорвет интернет. Странно, что еще ни один журналюга не сложил два и два и не сделал из этого сенсацию. «Убийца идет по списку!», «Серийный маньяк убивает писателей», «Они сочиняли убийства, пока их всех не убили». Ну и так далее.

– Мысль интересная, – поддержала Кира. – До сих про эту премию знали только сами авторы, ну плюс разве что самые ярые фанаты жанра, которым интересна эта внутренняя игра престолов. А сейчас про нее будут кричать из каждого утюга.

Ева откинулась на спинку дивана, забравшись на него с ногами.

– Получается, мы расходники для их бизнеса…

– Ну, это не новость, – вздохнула Кира.

– И что мне делать?

Она вдруг почувствовала огромную усталость, ей захотелось уснуть и не просыпаться, пока весь этот кошмар не закончится. Не было сил что-то расследовать. Не было желания идти на чертову премию. Какой вообще теперь смысл во всем этом?

Но самым страшным было другое. Где-то на краю сознания маячила мысль, что авторов убивает не отбитый пиарщик и даже не конкурент, который внезапно решил пройти к своей победе по трупам. Страшнее всего было обнаружить, что убийства – дело рук кого-то из читателей. Ева боялась даже думать в эту сторону. Она слишком хорошо знала, что такое обида на читателя и как она подрывает сам смысл ее работы. Однажды у нее уже опустились руки, и она не могла написать ни строчки в течение целого года, потому что разочаровалась в людях, которые ее читают. Тогда она утратила не вдохновение, нет. Она утратила саму причину писать. И вот это было самое страшное. Ведь если она не сможет писать, то как ей жить дальше? Больше она ничего не умеет. Много лет она пыталась приткнуться хоть куда-то, встать шестеренкой в огромный механизм мироздания, найти место, где будет нужна. И только книги смогли дать ей это ощущение. Наконец она стала частью этого мира, создавая что-то для людей.

Нет, у нее не было иллюзий насчет своей миссии. Она не считала себя автором, способным менять мир. Она никогда не морализаторствовала на страницах своих книг. Напротив, она позволяла людям виртуально проживать то, что они не могут себе позволить в реальной жизни, будь то роскошная жизнь, настоящая страсть или даже преступление. И это малое, что она могла им дать, она отрабатывала на все сто. Просто развлечение. Просто другой мир, где можно спрятаться от своих реальных проблем, постылых отношений и беспросветной безнадеги. Хотя бы на пару часов ты становишься дерзким, отважным, ты можешь покорять мир и подчинять судьбу. Шанс на справедливость для каждого ее читателя. Справедливость, которой так мало в реальной жизни, что мы давно забыли, что она вообще существует. Вот в чем был смысл ее работы.

Ева не заметила, как почти уснула. Она слышала, как Илья проводил Киру до двери и запер за ней дверь. Вернувшись, он накрыл жену пледом и, приглушив свет, вышел из комнаты.

И все же есть еще один человек, имеющий мотив в этой серии убийств… Эта мысль появилась на границе между бодрствованием и сном, и Ева не успела за нее ухватиться.

Глава 3.

Открыв глаза на диване в гостиной, Ева с разочарованием обнаружила, что за окном все та же серая сырость. Это было невыносимо. Ева сбилась со счета, который день шел дождь. Она перевернулась на бок и закрыла нос пледом. Ее взгляд упал на журнальный столик. Два телефона, ее и Ильи. Забыли поставить на зарядку. Она потянулась к одному из них, в надежде угадать свой. Когда подняла его, то по чехлу поняла, что ошиблась. Черный шершавый – это Ильи. Ее был черный, но гладенький. В этот момент на экране высветилось сообщение.

Лала Ли: Полдень, кафе “Счастье“ на Страстном б.

И улыбающийся эмодзи.

Ева зажмурилась, чтобы лучше сфокусировать зрение, а когда открыла глаза, телефон уже погас. Она нажала боковую кнопку, но телефон вырубился и показал, что его нужно подключить к зарядному устройству. Может, ее проглючило?

Взяв свой телефон, она глянула время: 6:54

Через шесть минут сработает будильник, надо отнести телефон Илье.

Она зашла в спальню, подключила оба телефона к зарядкам и побрела умываться.

Несколько минут спустя Илья занял место у соседнего умывальника. Как и Ева, по утрам он был не очень разговорчив, но все равно мимоходом приобнял ее за талию и потерся колючей щекой о ее плечо.

– Пересечемся в обед? – Ева уже почистила зубы и теперь расчесывала волосы, пытаясь с помощью пенки придать им хоть какой-то внятный вид. – Расскажешь, что узнал по трем убитым. Часиков в 12 я бы смогла.

Илья вытащил щетку изо рта и грозно на нее посмотрел.

– Серьезно думаешь, что шляться по улицам в твоем случае – это хорошая идея?

– Ну… ты можешь прислать за мной какую-нибудь служебную машину.

Муж засунул щетку обратно в рот и принялся орудовать ею в два раза агрессивнее, чем требуется. И зыркать на нее грозным взглядом, почти как у Сальвадора Дали. Ева пожала плечами, бросила расческу и отправилась на кухню.

В отличие от Ильи она не любила кофе из кофемашины, у нее в шкафчике всегда стояла банка затрапезного, но годами любимого нескафе. Взяв кружку с надписью «Не беси! Или я убью тебя в своей книге», она насыпала туда ложку коричневого порошка, залила кипятком, оставив место под расхолодку. Потом увидела, что в графине для холодной кипяченой воды пусто и, чертыхнувшись, разбавила кофе водой из-под крана.

– Опять бодягу свою пьешь?

– М-м-м… – Ева с демонстративным наслаждением втянула пар, идущий от кружки, и уселась на кухонный диванчик, поджав одну ногу под себя.

Илья нажал какие-то кнопки на кофемашине, и та зарычала, перемалывая зерна. Ева чувствовала себя полностью опустошенной. Она понимала, что бессилие и бездействие для нее сейчас непозволительная роскошь, надо собраться. Надо побыть одной и подумать. Хорошо подумать. Она ждала, когда Илья уедет.

– Все, я погнал. Вечером все расскажу. – Он чмокнул ее в щеку и скрылся в прихожей. Несколько секунд спустя хлопнула дверь.

Ева потерла виски. Потом похлопала себя по щекам, чтобы окончательно проснуться. Забрав кружку с кофе, она зашла в кабинет, где писала свои романы. Это была самая маленькая комната в квартире, но зато отдельная. Одну стену целиком занимали книжные стеллажи от пола до потолка. Помимо огромного количества книг на полках красовались подарки от читателей. Гипсовый череп, разномастные ножи и даже вполне реалистичные пистолеты.

Письменный стол у окна был завален кучами тетрадей, записок, заметок, черновиков рукописей с коричневыми кругами от кофейной кружки. И повсюду самые разномастные ручки. По обе стороны от окна висели распечатанные на хостах обложки ее бестселлеров.

На противоположной стене висела гигантская белая доска, завешанная стикерами и изрисованная схемами – здесь был проект всей ее новой серии про Сашу Коршунову. Два романа уже получили дополнительные тиражи, огромное количество людей ждало продолжения.

Кира была совершенно права в том, что Ева находит миллион поводов, чтобы только не заниматься делом. Но так было всегда: она тянула до последнего, прожигала дни и недели, пока в один момент в нее не вселялся этот сумасшедший гений, который просто запирался в кабинете, и начиналась волшебство. И тогда даже конец света не мог ее отвлечь от работы. Вот почему Еву не беспокоили периоды прокрастинации. Она знала, что наступит ее золотое время, когда она все наверстает. Ева разгребла на столе немного места и примостила кружку возле моноблока. Сфотографировала на айфон доску, потом сняла с нее все стикеры и стерла надписи.

На чистой доске она нарисовала пять схематичных силуэтов, подписав их именами претендентов на премию. Над силуэтами Дэна, Марго и Наташи поставила галочки.

Под именами она решила записать всю известную ей информацию.

Дэн Петров. 27 лет. В жанре работает 3 года. Смерть: 22 сентября 2023 года. Дома. Передоз?

Марго Даймонд. 32 года. В жанре 7 лет. Смерть 30 сентября 2023 года, станция метро Пушкинская, упала под поезд.

Наташа Славная. 71 год. В жанре 27 лет. Смерть 2 октября 2023 года. Дома. Утонула в ванной.

Лала Ли. 24 года. В жанре 2 года.

Ева Капс. 31 год. В жанре 6 лет.

Всех их связывает работа в детективном жанре и, как следствие успеха, премия «Искусство убийства». Наташа Славная – настоящий ветеран, специализируется на иронических детективах. «Настоящие» детективщики не принимают ее за свою, считая, что это не детективы, а пародия на них. А среди авторов «высокой прозы» и вовсе не принято называть ее имя вслух. Но читатели десятилетиями сметали ее миллионные тиражи с полок. В период карантина Наташа не только не потеряла в продажах, но еще и обошла всех по деньгам, оперативно создав собственное приложение-читалку, в которое загружены все ее романы в электронном виде. Так она перестала зависеть не только от издательств и бумажных тиражей, но и от электронных площадок, где продаются книги тысяч других авторов.

Это было настолько нагло и гениально, что Славная получила огромную волну хейта и зависти от своих коллег. Никто из них не мог себе такого позволить. Никто не мог такого даже помыслить. Для той же Евы это было бы равносильно самоубийству, большая часть ее гонораров поступала к ней с Литрес – самой крупной площадки электронных книг. А Наташа Славная просто сделала это, оставив с носом всех вокруг, пока те проходили пять стадий принятия того факта, что мир книг изменился навсегда. Конечно, она не делала это приложение сама. Но это был ее проект, ее детище. И там продавались только ее книги. Большинству людей этих двухсот романов хватит на всю жизнь. Легкое чтиво в огромном количестве, за небольшую абонентскую плату.

Немного подумав, Ева дописала под именем Наташи: «Получала премию 20 раз, с 1997 по 2016». Потом ее сместила Марго, которая забирала премию все последние годы, кроме 2020, когда на горизонте нарисовался Дэн Петров со своим дебютным хитом. Ева сделала пометки на доске.

В этом году как Дэн, так и Наташа вполне могли рассчитывать на реванш.

Славная вывела свое имя на новый уровень, умудрившись написать роман, который стал хитом у подростков. Ввела юную сыщицу, раскручивала роман через тиктокеров, и вот вам результат – каждая вторая девочка-подросток теперь пытается играть в детектива-любителя. Права на печатную версию выкупило топовое издательство и случился бум продаж. Чертов янг-эдалт по сути дал Славной вторую карьеру.

Петров тоже не терял времени даром, выпустив за последний год целую трилогию о крутом, но депрессивном детективе, которому нечего терять, покорив женские сердца и мужские умы.

И конечно, два новичка в шорт-листе. Лала Ли и Ева Капс. Одна не так давно переросла фанфики и начала писать оригинальные истории с неплохими сюжетами, а вторая… Вторая просто честно заслужила эту награду, потому что делает свою работу так, чтобы каждый читатель, перевернув последнюю страницу, испытал пресловутый литературный оргазм. Все вокруг считали, что именно она должна была в этом году получить «Золотой револьвер». Об этом говорили тиражи, об этом писали тысячи комментаторов и десятки книжных блогеров. И даже литературные критики были к ней вполне благосклонны, соглашаясь с тем, что Ева не заигрывает с жанром, а самоотверженно делает чистый продукт, при этом умудряясь каждый раз заставить читателя открыть рот от удивления, когда он наконец получал последний кусочек очередной головоломки, который переворачивал картинку с ног на голову. Все не то, чем кажется – этот слоган был отражением ее фирменного стиля и присутствовал на всех обложках.

Ева не была так уверена в своем мастерстве, но она знала, что каждый раз работает над книгой, как самый настоящий маньяк. Она всегда и во всем сомневалась, искала лучшее решение, переписывала и переделывала каждую книгу по много раз. Она была дотошна и требовательна к себе – вот в этом у нее не было сомнений.

Перебрав в уме всю эту информацию, Ева поняла, что она в тупике. Никто не хотел проиграть. Это очевидно. И это никак не помогает понять, кто все это затеял.

Пошагав по комнате туда-сюда, Ева снова метнулась к доске и дописала возле Лалы Ли: «Азиат/слежка?»

Она нахмурилась. Способ убийства во всех трех случаях разный и выглядит как случайный выбор. Это не месть, не какой-то странный ритуал. Их просто ликвидировали первым попавшимся способом.

– Я, конечно, могу ошибаться, – Ева заговорила вслух, – но что-то мне подсказывает, что, если бы убивал кто-то из авторов, мы бы делали это более изобретательно. У нас, писателей, не бывает случайных элементов в тексте. Каждая мелочь имеет свой смысл.

Эта же мысль, пожалуй, также отметает страшную версию, что убийцей мог оказаться какой-то читатель. Уж если у человека настолько поехала крыша, что он дошел до реальных убийств, он бы заморочился чем-то более ритуальным. Слава богу, читатели невиновны! Для нее это было очевидно, хотя она руководствовалась в своих умозаключениях лишь законами жанра. Ева прикрыла глаза, почувствовав облегчение. Она сделала еще пару глотков кофе и впервые за долгие годы почувствовала, что ей хочется закурить.

– Выходит, что версия Ильи более реалистична. Так безыскусно убивать авторов могли только владельцы премии или издатели. Но чего они хотят? Шумихи вокруг премии? Не слишком ли дорогая цена? Чтобы победил кто-то конкретный? А где гарантия, что церемонию вообще не отменят в связи с такими трагическими событиями?

Ева включила мак и села в компьютерное кресло. Она открыла вкладку новостей и похолодела. Всюду пестрели заголовки, большинство из них были еще хуже и безвкуснее, чем те, что вчера придумывал Илья.

Похоже, платье можно не покупать. Вряд ли церемония состоится при таком раскладе.

Глава 4.

И все же, что-то не давало ей поверить в такую версию. Слишком дорого для пиара, если за убийствами стоят организаторы премии, да и кому нужен такой пиар? Сегодня, когда любое лишнее движение приводит к тому, что тебя просто «отменяют». Причем речь может идти не просто об отмене церемонии, а о полной отмене, которая лишает людей всего: статуса, денег и вообще каких-либо перспектив. К тому же не слишком ли много возни для победы, если за всем стоит издатель одного из авторов? Проще договориться, заплатить. Провести собственную премию, в конце концов!

– Кир, надо поговорить, – было ровно девять, когда Ева смогла позвонить ей.

Несмотря на дружеские отношения, Ева никогда не нарушала границ и не беспокоила своего редактора в неурочное время.

Ей было просто необходимо с кем-то все обсудить. Освободить голову от дурацких мыслей. Коллега приехала быстро – уже спустя сорок минут она стряхивала в прихожей дождь со своего плаща.

– Рассказывай, – Кира прошла на кухню и уже выбирала, какую кнопочку нажать на чудо-машине.

– Он там был?

– Твой корейский друг? Ага. Стоит чилит, как ни в чем не бывало.

Выбор сделан, машина затрещала.

Пока Кира ждала свой латте, Ева метнулась в кабинет за забытой там кружкой. Кофе в ней оставалось чуть больше половины, и она сделала то, что от чего у подруги глаза на лоб полезли: просто долила в нее горячей воды.

– Ты серьезно? – аккуратно прорисованная Кирина бровь взметнулась вверх.

– Пей свой латте, – буркнула Ева.

Кира продолжала осуждающе пялиться на нее.

– Ладно, я объясню! – не выдержала Ева. – Когда я работаю над книгой, то все время забываю про кружку, и кофе вечно остывает. Время от времени я даже грею его в микроволновке. Никто меня не понимает. А ведь в этом есть смысл! Мне так легче контролировать количество кофе, что я употребила в течение дня. Ведь, если каждый раз наливать свежий кофе, а потом, не допив его по рассеянности, делать другой, то легко сбиться со счета. А доливая горячую воду я пью ту же самую кружку! Понимаешь?

– Я, конечно, не психиатр, – хихинула Кира, – но попахивает ОКР[1].

– Ясно, – сдалась Ева. – Никто меня не понимает. Но поговорить я хочу о другом. И вот тут я действительно сомневаюсь в своей адекватности.

– Говори.

– Судя по почерку, это не личный мотив. Убийце, или убийцам, все равно, как убивать своих жертв, им важен только результат.

– Похоже на то, – покачала головой Кира.

– А значит, это вряд ли кто-то из авторов или… – ей стало стыдно за то, что у нее была такая версия, – или читателей.

– Читатель-фанатик! Хорошая версия была, как я сама об этом не подумала?

– Да, эта мысль меня терзала какое-то время, но сейчас я понимаю, что это очень маловероятно.

– И-и-и…?

– И-и-и… насчет организаторов премии и издателей я тоже сильно сомневаюсь.

– Это тупик?

– Это тупик.

Ева покусала заусенец.

– Если только…

– Не томи!

– Если только мотив не является чем-то средним между личным и бизнесовым.

– Не понял, – Кира часто в шутку говорила о себе в мужском роде. Это осталось с тех времен, когда много лет назад она вела в ЖЖ страницу вымышленного мужского персонажа.

– Это может быть человек, для которого очень важно, чтобы премию получил кто-то конкретный. Но при этом человеку наплевать на репутацию самой премии, он не вхож в издательский бизнес вообще. И к писательству вряд ли имеет какое-то отношение.

Кира поморщилась.

– Что-то я не очень догоняю, куда ты клонишь, дорогая. Это очень размытое описание.

Ева беспомощно вздохнула.

– А-что-если-это-Илья?! – протараторила она на одном дыхании и тут же рефлекторно закрыла рот ладошкой.

Кира сглотнула и осторожно сказала:

– Продолжай.

– Иногда мне кажется, что он любит меня слишком сильно. Ну то есть нормально было бы любить меня чуточку меньше. Если смотреть на вещи реально. Я далеко не подарок, даже ты это знаешь. Плюс он постоянно твердит, что мир еще поймет, как ему со мной повезло. Что я единственная, кто вообще достоин этой и любой другой книжной премии. Как будто он немножечко…

– Одержим?

– Типа того.

Подруги отвели взгляд друг от друга. Будто эта мысль была какой-то постыдной.

– Мне больше некому было это сказать. Я даже самой себе боялась признаться. И уже тем более я не могу говорить об этом с ним.

– Милая, я не знаю твоего Илью. Точнее знаю только со своих слов. Вчера я его впервые увидела вообще. Но он точно не производит впечатление маньячеллы.

– Это не убийства маньячеллы! Говорю же, этот человек холоден и расчетлив, он просто делает то, что считает необходимым для нужного ему результата. В буквальном смысле идет по трупам. И я бы очень, очень не хотела, чтобы эту дорожку из трупов он выстилал для меня! Но я не могу исключать этот вариант.

Кира медленно протянула:

– А помнишь, что он вчера сказал?

– Что?

– Что-то про то, что версия «муж» не подходит. Если это он, то он ходит по краю.

Ева сделала несколько глотков из своей кружки, а потом опустила ее на стол так резко, будто это был шот текилы.

– Сегодня утром, когда я проснулась, на его телефон пришло сообщение от Лалы Ли. Время и место встречи.

– Что? Он с ней знаком?

– Я этого не знаю. И… я не на сто процентов уверена, что это действительно была она. Увидела плашку на айфоне всего на секунду.

– Может, он просто решил поговорить с ней как мент. Тебя же она заблочила.

– Может. Но я не помню, чтобы он хоть словом про это обмолвился.

– А может, это она стоит за всем. И тогда…

– … тогда ей нет до него никакого дела. Он не претендует на премию, помнишь? Убивать его нет смысла, если ты к этому ведешь.

– Согласна. Что думаешь делать?

– Что «думаю» делать? Я надеялась, что мы вместе будем что-то делать…

– Моя девочка! – Кира широко улыбнулась. – Так какой у нас план?

– У нас нет плана! – Ева вскочила и направилась в прихожую, по дороге засовывая телефон в задний карман джинсов.

Ева натянула высокие берцы и напялила непромокаемую куртку. Кира тоже поспешно оделась.

– Куда мы?

– Идем, идем.

Они вошли в лифт и спустились на первый этаж. Ева шла впереди, взлохмаченная и решительная, как блаженный Дон Кихот, Кира семенила следом, будто отважный и преданный Санчо Панса. Входные стеклянные двери разъехались, Кира жалостно бубнила, что-то про то, что Еве полагается сидеть дома, но ее спутница не желала ничего слышать. Она вышла из дверей на улицу и покрутила головой в стороны. Знакомый парень стоял слева, подпирая колонну и что-то листал в смартфоне. Ева направилась прямо к нему, тот выпрямился и скрестил руки на груди. Она смотрела ему прямо в глаза несколько секунд, заправила прядь волос за ухо и сказала:

– Мне нужно встретиться с Лалой. Немедленно.

Его лицо оставалось безучастным несколько секунд. Можно было успеть подумать, что он просто глухонемой. Но вскоре это каменное изваяние зашевелило губами:

– Я передам ваше предложение. Если оно будет принято, с вами свяжутся.

– Не-не-не, – Ева замотала головой. – Сейчас! Мне нужно увидеть ее до полудня! Иначе может быть слишком поздно. – И она уставилась ему прямо в глаза.

– Ну же, чувак, – вмешалась Кира. – Надо как-то успеть. Где она прямо сейчас?

Ева достала телефон и посмотрела время: 10:17

***

Они сидели в Кирином голубом «солярисе» на крытом паркинге под торговым центром. Машин было по столичным меркам мало, даже если учитывать утро вторника. На весь этаж – не больше десятка. Часы на приборной панель показывали 11:30. Времени оставалось все меньше, как и шансов, что Лала все-таки появится.

– Можно спросить? – обняв руль, Кира повернулась к Еве.

– М-м-м?

– Что ты ей скажешь?

Ева не успела ответить, так как на парковку въехал красный миникупер, и каким-то шестым чувством они обе поняли, что это Лала.

Синхронное открывание четырех дверей.

Из соляриса вышли Ева и Кира. Из миникупера – Лала и знакомый уже парень в черной кожанке. Медленно они приближались навстречу друг другу, стук каблуков кореянки усиливался акустикой бетонных стен.

Лала была невысокой кореянкой с гладкими волосами почти до талии и ровной, геометричной челкой. Красное пальто, кожаные штаны, ботильоны на шпильках. Непроницаемое лицо. Профессиональный макияж, похожий на фильтр для тик-тока.

Когда между ними оставалось около пяти метров, все четверо остановились.

– Привет, Лала Ли, – осторожно сказала Ева. Каждое лишнее слово могло все испортить, молчание тоже ни к чему не приведет.

Брюнетка улыбнулась лишь одним уголком рта.

– Я спешу.

– Твой парень следил за мной.

Та молчала.

– Зачем?

– Ты здесь за этим? Спросила бы у него.

Парень рядом с ней рефлекторно расправил плечи.

– Я спрашиваю у тебя. Дело в нас.

– Я поняла это после второго трупа. Отправила своих братьев понаблюдать за остальными.

Ева встрепенулась.

– За Наташей тоже кто-то наблюдал? Он что-то видел?

– Ничего особенно. Пара доставщиков, другие жильцы. Никого подозрительного.

– Откуда мне знать, что это не твоих рук дело? – Ева сама не верила в эту версию, но нужно было это озвучить, чтобы увидеть реакцию.

Реакции не было. Только улыбка, в которой медленно растянулись ее губы, покрытые матовым ярко-красным тинтом.

– Откуда мне знать, что это не твоих рук дело? – отбила мяч девчонка.

Ева услышала рядом возмущенное пыхтение подруги.

– Послушай, ты прекрасно понимаешь, что, если бы кто-то из нас двоих был в этом замешан, мы бы сейчас тут с тобой не беседовали. Тем более твои парни пасли меня и Наташу. Где я была во время ее смерти?

Лала Ли опустила взгляд.

– Чего ты хочешь? – спросила она, отставив одну ногу в сторону и оперевшись на одно бедро.

– С кем ты встречаешься в полдень и с какой целью.

Брови Лалы взметнулись вверх, а потом она засмеялась.

– С представителем министерства не твоих собачьих дел, – Лала развернулась и направилась к мини-куперу, парень последовал ее примеру.

– Ты уверена в том, что это безопасно? Что от тебя хотят? Ты знаешь этого человека?

В этот момент на парковку ворвался темно-серый внедорожник с до боли знакомыми черными дисками. Лала и ее брат наблюдали из машины, как дверь «Санта Фе» распахнулась, и оттуда выскочил Илья. Он подбежал к Еве и толкнул ее в плечо.

– Ты в своем уме?! Какого черта ты тут делаешь?

Кира испуганно молчала. Ева хлопала ресницами несколько мгновений, но потом ответила бесцветным голосом:

– Ах да, геолокация. Вот как ты узнал…

Илья повернулся к Кире, хотел было что-то сказать, но потом сплюнул в сторону и повернулся к жене.

– Да! Ты не отвечала, я решил проверить, дома ли ты, прежде чем идти на важную встречу со свидетелем. И теперь я не успею. Чем ты только думала?

– Да что ты переживаешь, вон твоя свидетельница! – Ева махнула в сторону миникупера.

В этот момент Лала завела машину и, быстро набирая скорость, умчалась прочь.

– Ой…

Глава 5.

И о чем она только думала? Дать Илье доступ к геолокации, а на следующий день отправиться на встречу с Лалой как ни в чем не бывало…

Он вез ее домой в полном молчании. Она впервые видела его таким взбешенным. Ей стало стыдно и больно за свои подозрения. За то, что в ней посмела зародиться такая мысль. Она никогда не сможет рассказать ему об этом. Он никогда ее не поймет и не простит. А если она будет молчать, эти мысли будут точить ее изнутри, разрушая их близость. Выходит, что их отношения уже обречены, они начали умирать в тот самый миг, когда первая тень сомнений легла на ее сердце.

Илья завел ее в квартиру и снова уехал на работу.

Ева не знала, сколько часов она уже сидела в кабинете и пялилась на свою доску. В какой-то момент она собралась с силами, взяла в руки маркер и возле надписи «Азиат/слежка» приписала слово «брат».

Разговор с кореянкой окончательно убедил ее в том, что та не имеет отношения к убийствам. Девчонка любит пафос, она может накидывать на себя сколько угодно пуху, но она сама боится до усрачки, это факт. И она тоже теперь знает, что Ева ни при чем.

Итак, Илья. Рано или поздно ей придется об этом подумать. Даже в мыслях слова не складывались в предложения. Она просто представляла его лицо и пыталась понять, чувствует ли она угрозу. И стоит ли доверять чувствам? Что если отключить эмоции и подумать логически. Мог ли он быть причастным к этим преступлениям?

Нужно просто восстановить хронологию и попытаться установить, где он был во время каждого преступления.

22 сентября – вечер, когда умер Дэн. Ева открыла свой гугл-календарь. Это была пятница, никаких рабочих мероприятий в календаре не было. По пятницам они с Ильей обычно заказывают пиццу или роллы и смотрят какой-нибудь фильм. Ева открыла верхний ящик письменного стола и достала оттуда небольшой фиолетовый дневник. Полистав, нашла запись от 22 сентября:

«Повезло с отелем! Мы с Кирой в соседних номерах. Абхазия прекрасна. Не могу поверить, что мы проведем три дня у моря».

Ах да, они улетали на несколько дней, чтобы перезагрузиться перед началом работы над третьей книгой про Сашу Коршунову. Пили вино, шизгарили на берегу моря до глубокой ночи.

Ева подошла к доске и нарисовала букву «И» со знаком «минус» под данными по Дэну Петрову.

30 сентября, суббота. День смерти Марго. До Евы только сейчас начало доходить, что ее бывшая подруга на самом деле мертва. Она глубоко вдохнула, затем выпустила воздух, раздувая белокурую челку. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Подумать обо всем этом можно потом.

30 сентября они ничего не писала. Зато была запись от 1 октября, последняя, после которой она забыла про дневник. Она сделала ее незадолго до того, как получила то голосовое сообщение от Киры. Ева вспомнила, не читая. В субботу 30 сентября она сражалась с поэпизодником нового романа и так увлеклась, что буквально вытолкала Илью из дома, предложив ему выпить пива в баре со старым приятелем. Вернулся он за полночь, когда Ева уже спала, но наутро был свеж и бодр. Хотя справедливости ради стоит отметить, что Илья в принципе не отличался чрезмерными возлияниями и крайне редко страдал похмельем. На доске появилась еще одна запись «И–».

1 октября. Наташа Славная утонула в ванной. Дело было вечером, Илья в тот день готовил мясо по-французски. Ева вернулась после встречи с Кирой в кофейне. Они вместе поужинали и легли спать. Наверное, легли. Потому что Ева ничего больше не помнила про тот вечер, будто его стерли. Скорей всего, всему виной были ее нервы.

А на следующий день у нее болела голова, хотя за ужином она выпила только бокал красного сухого.

Трясущейся рукой Ева нарисовала «И?» под информацией о смерти Наташи Славной.

Бросив маркер, она сложила руки на груди, подперла подбородок кулаком и задумчиво смотрела на доску.

Ей было сложно представить Илью убивающим этих людей, которых она знала. Убивающим Дэна, Марго и Наташу. Наташу! Божий одуванчик, пожилая женщина была ходячей легендой жанровой литературы. Ее приглашали на радио, на кулинарные шоу и другие семейные программы. Она занималась благотворительностью и вела бесплатные писательские курсы для детей и подростков. У кого поднялась на нее рука?

И все же, Ева знала, Илья уже убивал. За пятнадцать лет службы он участвовал в самых разных делах, связанных с криминалом, и даже какое-то время работал под прикрытием. А значит, хорошо умеет не только убивать, но и лгать…

Но зачем? Какой во всем этом смысл? Он так сильно хотел, чтобы она победила?! Абсурд. Только ненормальный человек может пойти на такое. Но ведь нормальные и не убивают людей одного за другим.

Телефон в кармане джинсов крякнул и завибрировал. Кира, это ее звук.

Ева достала телефон и нажала на сообщение. Это был репост с телеграм-канала «Криминальная Москва»:

«Полчаса назад на МКАДе красный миникупер слетел с эстакады. Водитель и пассажир не выжили»

К посту прилагалось несколько страшных фото. И хотя лица погибших были заблюрены, Ева узнала и красное пальто, и кожаные брюки, и длинные черные волосы.

Лала Ли мертва. Как и ее брат.

Ева опустилась прямо на пол. Дерзкая девчонка, которая только начинала жить. Это все ее вина. Это Ева во всем виновата. Это из-за нее Лала Ли бросила свои сказочные фанфики и попала в эту мясорубку.

Горло как будто сдавило железной хваткой.

Ева обхватила колени руками и начала медленно раскачиваться. Она больше не могла и ни думать, ни что-то делать. Все кончено. Она убила их всех.

Из прихожей раздался звук открывающейся двери.

– Я дома!

Сердце Ева ухнуло в пятки, потом вернулось обратно и заколотилось с бешеной скоростью. Она поспешно стерла последние надписи с доски.

– Чего у нас тут? Следственный штаб? – Илья заглянул в кабинет, но внутрь не вошел. Он уважал ее право на личную территорию.

– Да, пыталась посмотреть на все это с высоты птичьего полета. Расскажешь, что узнал? – Ева двинулась к выходу из кабинета и потянула Илью за руку на кухню.

Оно высвободил руку.

– Руки помою и уберу пистолет, – он отстегнул портупею. – Мне кажется, или ты плакала?

Ева машинально вытерла глаза и отмахнулась:

– Ерунда.

– Ты извини, я не хотел быть таким грубым сегодня днем. Перегрелся малек, бывает. Я же переживаю за тебя.

– Ничего. – Ева попыталась улыбнуться и сменила тему. – Дождь не перестал?

– Ты все еще не поняла, что теперь он будет идти всегда? – театрально-трагическим голосом спросил Илья и скрылся в спальне.

Ева не знала, куда себя деть и как себя вести. Она даже сделала то, что было на нее вообще не похоже: достала хлеб, колбасу и начала строгать бутерброды. Ей нужно было делать хоть что-то, лишь бы не таращиться на Илью с выпученными глазами и не выпалить ему в лицо свои обвинения.

– Видимо, нам пора положить карты на стол и поговорить откровенно. – Илья вошел в кухню, его будто подменили. Голос стал ниже, взгляд – колкий, холодный. Ева опешила, это была слишком резкая перемена. Как будто он, наконец, позволил себе снять маску и стал самим собой. Тем, кто мог убить всех этих людей.

Девушка похолодела и крепче сжала в руке нож.

– Что? Ты о чем, Илюш? – голос предательски дрожал.

– Ничего не хочешь мне сказать? – он смотрел ей прямо в глаза и медленно приближался.

Ева невольно отступила на шаг назад. Она не могла отвести взгляд, его глаза вцепились в нее мертвой хваткой.

Мгновение спустя она все же разглядела в них привычные искорки. В уголках глаз собрались морщинки, а рот предательски дрогнул в улыбке.

– Кто ты и что сделала с моей женой? – он набросился на нее и принялся ее щекотать. – С чего вдруг эти кулинарные подвиги?

– Илья! – она возмутилась достаточно веселым тоном, как ей казалось. Но внутри ее не отпускало. Вечно он играет с ней в эти игры. Все это было безобидно и весело, пока вокруг не начали умирать люди. – Просто я нервничаю и пытаюсь хоть чем-то себя отвлечь.

– Огонь, – Илья схватил один сэндвич и откусил. – Видишь, в опасности просыпаются все инстинкты. Голод, секс…

Он поиграл бровями, слизывая кетчуп с верхней губы.

Ева посмотрела на него и поняла, что секса ей сейчас точно не хочется. И не было сил на эти дурацкие словесные игры.

– Что ты узнал? Как Марго попала под поезд? – спросила она бесцветным голосом и стала убирать со стола хлеб и остальные продукты

Илья воспользовался моментом, когда Ева открыла холодильник, и одной рукой зацепил оттуда бутылку молока, во второй у него был недоеденный бутерброд.

– Сама упала. На видео четко видно, что ее никто не толкал.

Ева непонимающе похлопала ресницами.

– Но! – Илья поднял вверх палец, – она явно была дезориентирована. Подшофе или под какой-то наркотой. Результаты анализа крови будут со дня на день.

– Кто-то ее накачал…

– Если исходить из гипотезы, что это убийство, – да.

– Что значит «если»? Ты же сам говорил, что я могу быть следующей! Ты хотел встретиться с Лалой Ли, запретил мне выходить из дома. Ты говорил, что премию могут отменить!

Ева не секунду замешкалась, но потом все выпалила:

– Лала Ли мертва!

Илья опустил глаза.

– Ты уже в курсе… Надеялся, новость не дойдет до тебя хотя бы до завтра. Пойми, я не отказываюсь от своих слов. И я согласен с тобой, что это больше всего похоже на череду связанных между собой убийств. Но все-таки мы не можем исключать вариант фатального стечения обстоятельств.

В голове Евы замелькали кадры всех предыдущих дней. Все эти новости в интернете, разговоры с Кирой, встреча с Лалой, и доска в ее кабинете. Как бы ей хотелось, чтобы это все и правда оказалось наваждением!

– Может, мы все просто прокляты? – ее глаза заблестели от слез.

Может, это наказание за все те ужасы, о которых они все пишут? За то, что они думают о таких вещах. И заставляют других людей думать об этом. Получать от этого кайф.

– Эй, ты чего? – Илья потянулся к ней, чтобы обнять, но Ева увернулась и отошла в противоположный конец кухни.

– Извини. Я так больше не могу. Мне надо побыть одной.

– Ладно, – Илья поднял ладони. – Ладно! Я посплю в гостиной. Побудь одна.

– Нет. Я поеду в отель. Мне надо уехать.

Она поняла, что не сможет уснуть, находясь с ним в одной квартире. Слишком сильно все запуталось. Она не может просто забыть обо всем и жить так, будто ничего не происходит. Все вокруг то внезапно принимали ее всерьез, то снова считали, что у нее разыгралось воображение. Но она не могла отказаться от своих подозрений. Надо быть идиоткой, чтобы проигнорировать свои инстинкты!

Ева направилась в ванну, чтобы собрать косметичку. В дверях появился Илья.

– Ты никуда не поедешь, – жестко сказал он.

– Поеду, – она отвечала спокойно, но решительно.

– Я твой муж.

– Я знаю, – она вышла из ванной, протиснувшись в дверях так, чтобы не коснуться его.

– Я полицейский, – Илья проследовал за ней в спальню.

– Это я тоже помню, – она положила в сумку макбук.

– Я не могу позволить тебе делать такие глупости.

– Я не могу здесь оставаться, – в сумку полетел айфон.

– Боже, ну что у тебя в голове творится вообще? – схватил ее за предплечья и встряхнул.

– Я не знаю, Илья! – Она отвела взгляд в сторону. – Я побуду в отеле и разберусь.

– Разберешься с чем? – Илья понизил голос и ослабил хватку.

Ева заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Пожалуйста, отпусти. Ты меня пугаешь.

Маленький тик у его правого глаза. Мгновение спустя он убрал руки и отступил. Понял ли он, что она обо всем догадалась?

Оставив мужа стоять в дверях спальни, Ева медленно прошла в свой кабинет и взяла с полки резной охотничий нож. В прихожей надела свои берцы на тракторной подошве и засунула нож в правый ботинок.

Илья, который с безразличным видом наблюдал за ее передвижениями,

– Я сделал все, что мог. Ты следующая.

Он развернулся и скрылся в спальне.

– Дура! – бросил он напоследок.

Доставая с вешалки куртку, она поняла, что забыла зарядное устройство. Больше всего ей хотелось покинуть квартиру как можно скорее. Какое-то жуткое чувство необратимости захватило ее. И все же, помешкавшись, она решила пройти за зарядкой прямо в обуви. Илья стоял в спальне у открытого сейфа. Ева услышала, как щелкнул затвор его пистолета. Муж никогда не делал этого при ней, но этот звук невозможно спутать ни с чем другим.

Ева попятилась. У нее было лишь одно мгновение, чтобы принять решение.

Она так долго не доверяла сама себе, что не смогла разглядеть убийцу в собственной постели!

Илья развернулся к ней, держа в правой руке пистолет, но не успел прицелиться.

Она написала не одно убийство и знала, куда нужно ударить, чтобы нож прошел меж ребер и не встретил сопротивления. Она вложила в этот удар все свое отчаяние.

Шок в глазах Ильи.

Резная рукоятка в его груди.

Красное пятно на его свитере.

И ее руки. Руки убийцы. Отныне и навсегда.

Илья осел на пол, уронив пистолет.

Ева хотела было закричать, но не смогла произнести ни звука. Она смогла только открыть рот, это был немой крик. Затем она рухнула на пол и закрыла лицо руками.

Илья прохрипел:

– Д-ду… ра… – и отключился.

Глава 6.

Конечно же, никто ей не поверил. Все ее доводы о том, что Илья действительно мог иметь отношение к убийствам, звучали как бред. И она это понимала. Она и раньше с трудом отличала вымысел и реальность, а теперь все окончательно смешалось. Помешалось. Только сейчас Ева по-настоящему поняла смысл этого слова, которое отныне станет ее вечным клеймом: помешанная.

– Укольчики! – радостно возвестила шустрая медсестра, влетевшая в палату. Она поставила на тумбочку небольшой стерильный лоток из нержавеющей стали, взяла оттуда шприц и постучала по нему ногтем указательного пальца.

Ева протянула руку с внутривенным катетером и отвернулась к зарешеченному окну. Сегодня впервые за две недели наконец выглянуло солнце. И хотя сейчас оно было по другую сторону здания психдиспансера, свет был разлит повсюду.

– Отлично, отдыхайте, – белый халат растворился так же быстро, как и появился.

Безоблачное небо, пронзительно-голубое, как глаза самой Евы, деревья с остатками желтой листвы и даже серые здания казались невероятно яркими и цветными после бесконечной дождливой серости.

Однако у Евы не получалось порадоваться солнцу. Она чувствовала лишь слабые позывы к радости, но волна счастливых гормонов очевидно блокировалась не то лекарствами, не то шоком от произошедшего. Внутри нее не осталось ничего, кроме безразличия. Посадят ее или запрут в психушке до конца дней. Умрет Илья и выживет. Виновен он или нет. Могла ли она получить премию, если бы не эти убийства. Все это было так неважно…

Она понимала только одно: в любом случае у нее впереди долгий путь. Принять последствия. И заново разобраться, что в ее жизни имеет значение. Если таковое вообще существует.

Глава 7.

Это было ток-шоу памяти Евы Капс, королевы детективного твиста. Известные писатели, ее коллеги и конкуренты собрались, чтобы рассказать, какой они ее знали.

Сначала слово дали Марго Даймонд.

– Да, это правда, мы были подругами. Мы познакомились в группе для начинающих авторов десять лет назад. Обе мечтали сделать себе имя в этом неженском жанре. Обоих не устраивала участь иронических детективов.

Марго почтительно посмотрела на Наташу Славную.

– Не обижайтесь, в нас играл юношеский максимализм. Нам было по двадцать с хвостиком. Это сейчас я понимаю, какой это труд, писать даже такие, казалось бы, несерьезные романы. Но мы хотели мяса, хотели саспенса, хотели, чтобы наши книги читали и мужчины.

Ведущий делал свою работу – искал скандалы и сенсации. Он перебил Марго и задал ей вопрос:

– Правда ли, что причиной вашего раздора стало то, что вы украли у Евы идею романа?

– Украла ли я ее идею? Я вас умоляю, чего вообще стоит идея? Эти идеи ютятся в грязных подворотнях, ночуют в обоссаных подъездах, как бездомные кошки, которые никому не нужны. Возьми любую – откорми, причеши, окружи заботой и любовью, и из нее вырастет настоящее божественное создание. Но все хотят готовых, чистеньких и желательно породистых котят. Никто не ищет идеи по темным углам! Да и я, в общем-то не искала. Я просто увидела, как она выбросила одну. Ева сначала прожужжала мне все уши этим «гениальным» сюжетом, а потом сказала, что он ужасен, сплошь состоит из штампов и вообще нет никакого смысла писать такую книгу. За что меня винить? За то, что решила использовать то, что для Евы было ниже ее достоинства? Так уж вышло, что именно с той книгой я выстрелила. Я не виновата, что пока я работала, Ева Капс ковыряла в носу, размышляя о том, как написать роман века. Писатель – тот, кто пишет, а не тот, кто знает, как надо писать.

– Может, вы и правы, но я все равно с вами не согласна, – камеры выхватили Лалу Ли.

– У вас ведь тоже есть история про Еву, связанная с плагиатом? – ведущий с интересом ждал развития событий.

– Ева Капс украла мой сюжет! Пока я сочиняла фанфики, не понимая нюансов авторского права, она подрезала у меня один закрученный сюжет. Фанфики – это ненастоящие книги. К сожалению, это так. Я просто брала любимых героев и писала про них истории. Истории были крутые, но из-за заимствованных персонажей я не имею на них авторских прав, я не могу это монетизировать. Помню, когда Ева Капс написала мне комментарий, я думала ко мне с небес спустился сам Бог. Она сказала, чтобы я не тратила время на этот детский сад и начинала писать настоящие книги. Тогда я не думала, что для меня это реально. И год спустя у нее вышла книга с сюжетом, похожим на мой. Ева Капс тоже считала, что, если это не книга, можно красть.

Лала повернулась к Марго.

– Так что я не поддерживаю вашу позицию. И считаю, что воровство есть воровство, чем бы вы его не оправдывали. Вы украли у Евы, она украла у меня.

– И вот мы все здесь, – голос подала Наташа Славная.

– Что вы хотите этим сказать? – ведущий явно относился к старшей писательнице с наибольшим почтением, он даже пересел на ее диванчик, чтобы подчеркнуть ценность ее мнения.

– Я хочу сказать, что, даже заимствуя сюжеты, идеи или героев, мы все взаимно-опыляем друг друга. Если бы Марго Даймонд не опубликовала книгу, которая была отвергнута Евой, возможно, она никогда бы не поверила в свои силы, в то, что она может создавать нечто, достойное того, чтобы кто-то захотел это украсть. Если бы Ева Капс не показала вам, Лала Ли, что ваши сюжеты могут быть так тепло приняты публикой, если вы перестанете прятаться за чужими героями, возможно, вы до сих пор сочиняли бы продолжения к сериалам и зарубежным бестселлерам.

– То есть вы оправдываете плагиат?! – ведущий оживился.

– Понимаете, молодой человек, если какой-то сумасшедший автор однажды напишет роман, в котором ни одно слово, ни один образ, ни одна мысль не повторяет ничего, что было до сих пор…

– Никто не будет это читать! – закончила Лала Ли.

– Или автор окажется в психиатрической лечебнице, – добавила Марго Даймонд.

– А мы, господин Петров? Вы отмалчиваетесь весь эфир. Можете добавить что-то к сказанному?

Дэн Петров, который до сих пор практически дремал в своем кресле, поморгал, облизал губы и выпрямился:

– Д-да, конечно, у меня есть творческие планы. – Он говорил манерно, растягивая слова. – Сейчас я пишу роман про писателя, который пишет роман про писателя, который пишет…

– Роман про писателя?

– Именно! Это такой фрактал, в котором каждый более глубокий слой зависит от верхнего слоя.

Ведущий, который очень старался вникнуть в смысл сказанного, услышал смешки и шушуканье в зале, понял, что публика считала не вполне трезвое состояние гостя.

– И когда у моего героя писательский блок, его персонаж не может продолжать существовать, он как бы замирает в своем пространственно-временном…

– Мы прервемся на рекламу, не переключайтесь!

Ева вздрогнула и проснулась. Может, было бы лучше, если бы она и правда умерла. Жаль, в этой «передаче» не рассказали про обстоятельства дела. Интересно, кто ее убил?

Она нашарила под кроватью тапочки и пошла в туалет.

Глава 8.

Спустя почти месяц, когда Ева появилась на крыльце клиники, выглядела она намного лучше. Она уже знала, что Илья выжил. Сложная операция вернула его с того света, а ее, Еву, спасла от тяжких юридических последствий. Премию «Искусство убивать» закрыли навсегда. Но сегодня это последнее, что ее заботило. Она куталась в пушистый воротник белого пуховика и сдувала с него редкие снежинки.

Передняя дверь голубого «соляриса» на парковке открылась и оттуда выскочила счастливая Кира. Она подбежала к подруге, выхватила сумку у нее из рук и обняла.

– Поехали домой, дорогая.

Когда машина тронулась, Ева пристегнула ремень и повернулась к подруге.

– Спасибо, что разрешила перекантоваться у тебя.

– Глупости. Я счастлива, что ты останешься у меня! Будем жить вместе, как студентки, как Моника и Рейчел. Ну или как Чендлер и Джо. Я даже знаю, кто из нас Джо, – Кира недвусмысленно покосилась на свою пассажирку.

Ева улыбнулась и прислонила голову к боковому стеклу.

Кира жила в кирпичной пятиэтажке у метро Дмитровская. Пока они пыхтели, забираясь на последний этаж, Ева спросила:

– Почему ты до сих пор не нашла себе место получше?

– С лифтом и сканером отпечатков? – хихикнула Кира. – Я не хочу. Дмитровская – моя малая Родина. Не в смысле, что я тут родилась и выросла, нет. Просто, когда приехала в Москву, чтобы учиться в Литинституте, поселилась в общаге, тут недалеко.

– Ты не говорила, что закончила Лит.

– Да я и не закончила. Сколько раз потом меняла районы, но меня всегда тянуло сюда. В итоге я тут и поселилась. Это моя зона комфорта. К тому же у меня в квартире шикарная кирпичная стена. Не симуляция, а настоящие кирпичи, сейчас покажу.

После осмотра симпатичной квартиры, оформленной в стиле лофт, они сидели на кухне у Киры, и та вводила Еву в курс дела.

– В соцсети не заходи. Нечего тебе там делать.

– Почему? Что происходит? – спросила Ева довольно безразличным тоном, намазывая творожный сыр на тост.

– Я не уверена, что тебе сейчас стоит обсуждать такие вещи.

– Перестань. Меня бы не выписали, не будь я в норме. Ты думаешь, кто-то может причинить мне боль словом? Все ужасное уже случилось.

Кира внимательно посмотрела на подругу, и, судя по всему, ее внутренний детектор нестабильной психики не забил тревогу, поэтому она рассказала:

– Ну-у-у, как обычно, кто во что горазд. Ты же знаешь, какие люди злые. Им надо кого-то ненавидеть. Люди препарируют старые интервью, строят догадки, воссоздают внутрижанровые интриги, пытаются понять кто против кого дружит. Много грязи. Кто-то пишет, что из всей пятерки ты была меньше всего достойна остаться в живых. Кто-то – что ты пыталась пройти по трупам за «Золотым револьвером». Кто-то – что ты, скорей всего… – Кира запнулась, но Ева всем видом показала, что ждет продолжения, – … что, скорей всего, ты их всех и порешила. А муж-коп догадался, и поэтому ты пыталась убить и его тоже.

– Хм, неплохая версия. Если бы это была книга, получился бы отличный твист!

Обе засмеялись. Затем Кира посерьезнела и вздохнула:

– Прям как в старые добрые. Будто ничего и не было.

Ева смущенно занялась бутербродом, потом запила его кофе.

– Что думаешь делать дальше?

– А надо что-то делать?

– Ну не прям сегодня, – крякнула Кира. – Кстати, несмотря на хайп, продажи взлетели. Ты в курсе, что твои книги заняли весь топ? Не детективный топ, а вообще? Топовый топ! Так что в плане денег у тебя все хорошо. Но ты же не остановишься на достигнутом? – она заговорщицки улыбнулась.

Ева отодвинула кружку и положила ладонь на Кирину руку.

– Дорогая, я решила отойти от дел.

Кира закивала.

– Конечно! Я же говорю, тебе нужно время отойти, восстановиться. Пару месяцев. Съезди куда-нибудь, развейся. Ты давно хотела на Кубу. Чем не повод?

– Я больше не буду писать. Прости. Не могу. Меня тошнит от этого бизнеса. Слишком много крови. И неважно, реальная она или воображаемая. Кто-то явно не видит разницы, а я не хочу в этом участвовать. Тем более, как видишь, я сама стала путаться, где реальность, а где вымысел. Я больше не доверяю сама себе.

– Подожди. У нас же не закончена серия про Сашу Коршунову! Читатели с ума сходят, мучаясь в догадках, жива ли она! Да и вообще, как можно вот так взять и все бросить?! Ты с ума сошла.

– Сошла – не сошла, но на карандаш меня уже взяли, – Ева грустно улыбнулась.

– Это не смешно. – Кира заговорила почти шепотом. – Да, у тебя был нервный срыв, что можно понять, учитывая обстоятельства. Но ты не можешь так поступить. Мы столько лет шли к этому успеху.

– Поэтому я и прошу прощения. Мне не хочется тебя подводить. Но я больше не пишу, Кир.

– Кир? Кир?! – она вскочила и заметалась по кухне. Ева отпрянула к спинке стула. Кира уперлась руками о балконную дверь и опустила голову.

– Я, наверное, пойду. Поговорим позже. – Ева встала, чтобы уйти, но в этот момент Кира схватила ее за локоть и швырнула обратно с такой силой, что Ева упала мимо стула.

– Все нормально, все нормально! – затараторила она. – Со мной все хорошо.

Кира схватила стул, поставила его прямо над Евой, так что ножки оказались по обе стороны от нее, девушка оказалась в ловушке.

– Нет. Ты никуда не пойдешь, и мы поговорим сейчас, – прохрипела Кира и села на стул верхом, нависая над Евой, которая изо всех сил старалась не разрыдаться.

– Ты вообще осознаешь, сколько я для тебя сделала? Сколько я сделала? Я подавала тебе идеи, когда ты не могла высосать из себя ничего. Я докручивала твои сюжеты, я редачила твои сырые тексты! Ты вообще когда-нибудь думала, какой процент работы в твоих книгах на самом деле принадлежит тебе?

Ева не могла произнести ни слова, ее губы были сжаты, чтобы не зарыдать в полный голос. Она закрыла глаза, а потом, собравшись с духом открыла их и заговорила.

– Знаю. Я все это знаю. – Ее голос был твердым и с каждым словом в нем стала проступать уверенность. – Я также знаю, что это ты их всех убила. Правда? Скажи мне, я хочу, чтобы ты сказала правду.

Кира опешила, а Ева продолжала, и ее голос становился все жестче.

– Я понимаю твою злость. И ты во всем права. И мы могли бы все это обсудить. Но чего я не понимаю, так это того, что ты врала мне все это время. Ты заставила меня сходить с ума от страха. Ты заставила меня усомниться в Илье. Усомниться в себе. Ты отправила меня в дурку!

Ева видела, как Кира обмякла под обстрелом правды.

– Да выпусти ты меня! Я никуда не денусь.

Кира покорно встала со стула и убрала его. Ева вскочила на ноги, и снова села на стул.

– Нормальные сигареты есть у тебя?

Кира молча пошарила над вытяжкой и положила на стол пачку винстона и зажигалку. Ева закурила.

– Скажи мне вот что. Какого черта ты не пишешь и публикуешься сама? Зачем тебе я?

Кира села напротив и усмехнулась.

– Будто я об этом не думала. Проблема в том, что я не могу быть автором этой чуши. – Кира достала айкос, повертела его, потом тоже взяла сигарету и, приоткрыв балконную дверь, стала дымить в щель.

Ева едва не поперхнулась дымом.

– В смысле? Ты же всегда считала, что мои романы лучшие!

– Из того, что есть на нашем рынке, – да. Но сама я бы такое никогда не опубликовала. Я всегда мечтала писать литературу. С большой буквы, понимаешь? А не вот это вот все. Я бы очень, очень хотела научиться принимать посредственность. Разрешить себе создавать посредственность. Но я не могу. Даже под псевдонимом, не могу. Это же просто бульварное чтиво, пусть и лучшее в своем роде.

Ева подавила рвотный рефлекс. Не стоило думать, что спустя десять лет закурить будет хорошей идеей. Она покрутила головой в поисках пепельницы, но Кира махнула на раковину. Тогда Ева погасила сигарету под тоненькой струйкой воды и положила ее на краешек мойки. Все эти годы Кира считала ее романы дерьмом.

– А зачем ты их всех убила? – она развернулась и прислонилась к раковине.

Кира сделала затяжку и внимательно посмотрела на тлеющий кончик.

– Я увидела, как ты сильно ты сомневаешься в себе. И подумала, что тебе чертовски нужна эта премия. Это казалось хорошим залогом долгосрочного сотрудничества. Ты без меня не можешь, пока пишешь. Я без тебя не могу, потому что тогда мне придется признать, что я ни черта не пишу. При этом ты постоянно тормозишь из вечных психостраданий. Нужен был железобетонный аргумент, чтобы ты перестала сомневаться и просто топила вперед. Я не учла одного. Того, что премию могут отменить.

– Как ты провернула все с Дэном? Мы же были в Абхазии с тобой.

Кира грустно рассмеялась.

– Он умер сам. Но! С этого все и началось. Помнишь, что ты сказала, когда о его смерти?

Перед глазами Евы совершенно четко возникло воспоминание, которое до сих пор было заблокировано. Она была слишком пьяна, чтобы помнить тот вечер. Она плясала по колено в море, пила вино прямо из горлышка и весело кричала в звездное небо: «Господи, спасибо! Давай еще!»

Однажды она научится с этим жить. С этой виной, которая никогда ее не покинет. Ей придется это принять.

– Так что, можно сказать, ты сама меня об этом попросила. А я подумала… Как знать? Может, пережив такой замес, на этом опыте ты напишешь что-нибудь действительно стоящее. – Кира стрельнула бычком с балкона.

– Пожалуй, я узнала все, что хотела. Забирайте ее, – сказал Ева.

Кира обернулась. Ева держала пистолет, направленный на нее.

В прихожей раздался шум, топот, резкие мужские голоса. Секунда – на Кире застегнули наручники и повели ее к выходу.

– Надеюсь, что на этом опыте ты напишешь что-нибудь действительно стоящее, – бросила Ева ей вслед.

В кухню вошел Илья, аккуратно забрал у жены пистолет и убрал его в кобуру.

– Все записалось? – Ева нервно стала доставать из-под свитера микрофон.

– Записалось. – Он бросил микрофон на стол и обнял ее.

Ева спрятала лицо у него на груди. Они готовили эту операцию в спешке и не успели толком поговорить.

– Прости меня, Илюш. Я так виновата.

– Это виноват. Смотрел на тебя и не осознавал, в каком ты состоянии, придурок.

– Но как? Как ты понял, что это была Кира?

– Я просто много думал, как ты пришла к тому, что за всем этим стоял я. Попытался восстановить твою логику, но плюсом учел стопроцентный факт, которого у тебя не было.

– Какой факт?

– Что я их не убивал.

Они затряслись в унисон. Он смеялся, а она плакала.

– Моя маленькая отважная девочка. Теперь точно все кончилось. Все.

Глава 9.

Вечером 31 декабря Ева брала у Ильи уроки по приготовлению оливье. После истории с убийствами она решила не возвращаться к писательству, объясняя это прессе тем, что не собирается больше играть со смертью и низменными инстинктами. На самом же деле Еве оказалось сложно разделять реальность и вымысел. Договора с издательствами она уже расторгла. А в первый день нового года собиралась удалить свой аккаунт автора на Литрес. И никакие роялти не могли повлиять на ее решение снять с продаж все свои книги.

Теперь она открывала для себя новые грани жизни, осваивая искусство быть хорошей женой. Готовка давалась ей хуже всего, поэтому на кухне царствовал по-прежнему Илья. Но иногда, как сегодня, он давал ей мастер-классы, сопровождающиеся его вечными подколами и паясничаньем.

Вот и сегодня он удивил ее, появившись на кухне в одном лишь фартуке на голое тело, и пританцовывая под хит Артура Пирожкова.

Ева дурачилась, выдавливая майонез на салат в виде неприличной картинки, какие обычно рисуют на заборе, когда в дверь позвонили.

Так как одета была только она, ей и пришлось открывать дверь.

На вопрос «кто», голос из-за двери ответил, что это доставка.

Открыв дверь, Ева получила от чернокожего курьера охапку пионов с гипсофилами.

– М-м-м, какая прелесть, благодарю! – сказала она и захлопнула дверь.

Вернувшись на кухню, она попросила Илью достать вазу. Тот налил в нее воды, а потом прочитал Еве лекцию о необходимости подрезать стебли, чтобы цветы дольше сохранялись.

Ева, закатив глаза, все же послушала его, поднесла букет к раковине и взяла нож.

– Давай-ка лучше я, дорогая, – он забрал у нее нож и наклонил букет, взявшись за стебли.

Из букета выпала коробочка, чуть больше тех, в которых обычно преподносят кольца будущим невестам.

– Хм, тайный поклонник?

Ева подняла коробочку, уселась за стол и открыла бархатную крышку.

Тонкий писк жены заставил его обернуться.

Увидев ее бледное лицо, бросил букет и взял из рук Евы коробку. Там лежал человеческий палец.

Ева вскочила и отошла в другой конец кухни, прижавшись к стене.

– Это какая-то идиотская шутка, да? Это муляж?

Илья поднес коробочку к люминесцентной лампе, что была закреплена над мойкой, и пригляделся. Потом осторожно прикоснулся к пальцу.

– Только без паники, зай. Но, очень похоже на настоящий.

Он принюхался и поморщил нос. Потом заметил свернутый лист в верхней крышке коробочки. Достал его и начал было разворачивать, но Ева выхватила бумагу у него из рук.

Текст был отпечатан на принтере шрифтом курьер нью.

«Пиши продолжение серии “Коршун”, выкладывай новую главу каждую пятницу. Нет проды в пятницу – в субботу новая посылка».

Примечания

1

ОКР – обсессивно-компульсивное расстройство, сопровождаемое различными навязчивыми привычками.

Content

Евгения Королёва
Убийства в топе

Пролог

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Примечания