Аня Шпикалова

Постояльцы Кози Хаус

© Шпикалова А., текст и иллюстрации, 2024

© ООО «1000 бестселлеров», 2024

© ООО «Книжкин дом», оригинал-макет, 2024

* * *

Глава 1. Начало

Если честно, я больше читатель, чем писатель, так что не очень знаю, как надо начинать книгу. Многие начинают с каких-то загадочных персонажей, о которых читатель постепенно узнаёт. Или, например, с диалога, а иногда просто с описания погоды, местности или человека.

Я решила начать с последнего пункта (с описания человека, а именно себя): меня зовут Софи, мне в следующем месяце 12 лет, живу в Бохуме, немноголюдном и красивом городке, расположенном между двумя реками – Эмшером и Руром. Люблю коллекционировать китайские вазы. У меня есть младшая сестра Астрид, которой девять. Она просто обожает рисовать и плавать. Также у неё аллергия на перо гусей и уток, что очень затрудняет поездки за город.

Мою маму зовут Хелен, а папу – Валерий. Да, согласна, вправду странное имя, но он родом из России, так что в семье мы это легко принимаем. Папа работает преподавателем в Институте русской культуры имени Лотмана, где в своё время они и познакомились с мамой.

Ещё у меня есть тётя Урсула. Она живёт в немецком городке Бахарахе, владеет небольшой гостиницей и очень этим гордится. Ну, это даже не гостиница, а просто достаточно большой дом, в котором на каждый этаж (которых четыре, не считая чердака и граунд флор – цокольного этажа) по комнате. Эти комнаты она и сдаёт. На втором этаже тётя недавно сделала хороший ремонт и теперь выставляет его в три раза дороже.

Наверное, вы заметили, что о тёте Урсуле я говорю несколько больше. Это потому, что именно из-за неё я сейчас пишу книгу. Нет, не потому, что она меня усадила на жёсткий стул, сказав, что, пока я не напишу книгу, она меня не накормит, а потому что…

Стоп! Если я сейчас напишу это в одном предложении, а не изложу в книге, то, когда родители приедут, от меня, кроме косточек, ничего не увидят! (Да, забыла сказать, что про жёсткий стул – это не фейк, как сейчас принято говорить.)

В таком случае – приятного чтения!

Глава 2. «Кози Хаус»

2001 год, август, солнечное утро. Все сидят за столом. Кто чай пьёт с булочками, кто всё ещё мюсли доедает (не указываю пальцем, ведь это неприлично, на девочку лет девяти с длинной белой косой).

– Мне сегодня, Хелен, твоя сестра звонила, – сказал папа, глотая кусок булки с мёдом.

– Тебе? Странно, она ведь тебя очень не любит вроде… – влезла Астрид, равнодушная к папиным чувствам. Мама нахмурилась, посмотрев в её сторону, потом, с ласковой улыбкой повернувшись к папе, сказала:

– Валера, расскажи, спасибо, подробнее.

Маме даже с великой «маминой усердностью» сложно давался русский язык, поэтому папа сказал нам всем учить его, чтобы мы могли общаться и учиться на ошибках друг друга, хотя, если честно, у меня ошибок в речи почти не осталось, так что я иногда специально их делаю, чтобы никого не обидеть.

Папа улыбнулся:

– Во-первых, ты опять перепутала битте с данке, а во-вторых, она на домашний телефон (мы с Астрид между собой называли его «винте») позвонила, поскольку в банке была, а мобильный дома забыла, так что пришлось использовать тот, что был рядом с банкоматами. Ты в это время совершала утреннюю пробежку с фрау Мур.

Мама понимающе кивнула. Мы все знали, что тётя Урсула так болезненно переносит лишнюю трату денег, что готова даже на американские горки сесть и проездить на них до конца жизни, лишь бы не потерять ни единой марки. Прекрасно известно было и то, что тётя Урсула без повода никогда не звонила.

– А. А что она тебе сказала?

– Ну… Она сообщила, что должна закрываться.

– В каком смысле?

– В том, что вынуждена закрыть, а может, даже и продать «Кози Хаус».

– То есть?! Как так?

– Она объяснила, что неправильно рассчитала расходы во время ремонта второго этажа и, когда сегодня пришла в банк снимать деньги со счёта, узнала, что у неё осталась всего половина марки (примерно 15 рублей), а на этом она не сможет и двух дней продержаться. Не говоря уже об оплате работы служанки, которая помогала ей обслуживать жильцов. У меня сердце сжалось: я знала, как тётя Урсула обожает этот уютный дом и как гордится своим бизнесом.

– Мы можем ей как-нибудь помочь? – спросила я с надеждой.

– Э-э. Да, мы с мамой переведём ей небольшую сумму денег, чтобы она смогла встать на ноги, – с этими словами он многозначительно посмотрел на маму, которая одобряюще кивнула. – Но… есть ещё кое-что…

Мы все выжидающе посмотрели на папу.

– Она сказала, что у неё проблема с ещё одним аспектом ведения постоялого дома, но решение мне кажется немного жёстким…

Сначала мама подозрительно посмотрела на папу, а потом какая-то догадка мелькнула в её глазах, будто росточек пробился среди безжизненных скал… Только потом выяснилось, что всё наоборот.

– Так что за решение?! – нетерпеливо прервала паузу Астрид.

Мама вяло улыбнулась.

– Если я правильно поняла Валеру, проблема у Урсулы такая: она больше не может оплачивать работу служанки, а одной ей со всем хозяйством не справиться, поэтому.

– Нужна бесплатная служанка! – догадался длинноволосый Шерлок Холмс.

– Да. А таких нет, так что…

– Она попросила кого-то из вас, – закончил за неё папа. – А поскольку Астрид пока ещё слишком мала, чтобы помогать поддерживать в порядке вовсе не маленький дом (а именно четыре этажа плюс чердак), то…

Конечно, это была я.

Глава 3. Два посетителя и один постоялец

Минула уже почти неделя. И, скажу вам честно, не такими уж плохими оказались эти шесть дней! Конечно, мне приходилось помогать мыть полы и посуду, работать у других людей (не бесплатно, естественно), закупать продукты и зазывать постояльцев в мини-гостиницу, раздавая флаеры, но делать это было интересно. С каждым новым уголком дома или его предметом была связана своя история, которую тётя Урсула с удовольствием рассказывала.

Городок, в котором я очутилась, крайне живописен. Бахарах раскинулся в центре равнины, простирающейся среди зелёных холмов и виноградников, растущих буквально на каждом склоне. На одной из возвышенностей сохранился старинный замок, а на окраине города частично уцелела стена этого когда-то грандиозного сооружения с шестнадцатью башенками, смотрящими в небо уже более шестисот лет. Меня особенно впечатлило любимое место для прогулок тёти Урсулы – окрестности руин капеллы Венеры. Сложно представить, но построена она была здесь аж в XIII веке!

Сам дом был довольно типичным для маленького немецкого городка. Тёмно-красная, даже скорее терракотовая, двускатная черепичная крыша опиралась на кирпичные стены. Справа и слева от входа росли высокие розы, яркие и очень ароматные. Тётя тщательно следила за этими кустами, так что засохших бутонов здесь нельзя было увидеть. За фасадом дома возвышался огромный древний дуб, насчитывающий многие десятки лет…

По соседству на улице было немало не менее красивых фахверковых домов, отличающихся в основном цветом крыш. И все в живых цветах!

Так вот.

Однажды, в особенно серое дождливое утро, по всему дому разнёсся пронзительный звонок у входной двери. Сверху сразу послышались поспешные шаги спускавшегося человека, которые, несомненно, принадлежали тёте Урсуле. Я быстро прекратила мытьё пола, вышла в коридор и встала в тень: мы с тётей договорились, что должны вести себя профессионально. Нетерпеливый звонок в дверь настойчиво повторился. Тётя Урсула почему-то не появлялась, поэтому я быстро сняла фартук с гвоздя рядом с зеркалом, надела желтоватую петлю на плечи и с отрепетированной улыбкой аккуратно открыла дверь. Всё бы хорошо, но я ещё не привыкла, что дверь открывается наружу, поэтому нечаянно ударила человека, стоявшего за ней, прямо в лоб.

– Ой, простите меня, пожалуйста! Я совсем забыла! Давайте я Вам помогу, фрау…

– Фрейлейн, – поправила девушка, потирая наклонённую вниз голову, – фрейлейн Кок.

– Извините, – вдруг фрейлейн Кок подняла голову, и с удивлением я узнала свою подругу. – Беата?!

– Ага! – она слегка улыбалась, и в глазах мелькало озорство. – Мне сказали, что ты здесь будешь!

– Конечно, тебе сказали! – воскликнула я с тем же выражением лица, что и Беата. – Ты тут будешь жить?

– Ой, если бы могла! Но нет, у меня, к счастью, крыша над головой и стены ещё есть.

Я засмеялась.

– Софи, не хочу прерывать нашу болтовню, но я как бы под дождём стою, а.

– Ой, да, прости, прости! – и я быстро впустила гостью. Беата закатила глаза и вошла в коридор в то же время, что и тётя Урсула. Только Беата – с улицы, а тётя – из дальней части дома.

– Беата, что ты здесь делаешь? Да в такую погоду?

– Так… сейчас скажу… Сначала шла по улице, поговорила с почтальоном, потом подошла к дому напротив вашего, постояла с хозяйкой, дала ей шампунь для кошки, который она заказывала, увидела в окне второго этажа «Кози Хауса» китайскую вазу и тётю Урсулу, которая убирала комнату, сложила два и два, пришла проверить свою гипотезу, которая, как я понимаю, подтвердилась.

– Я вижу, ты ни капельки не изменилась! – даже с некоторым уважением в голосе воскликнула тётя Урсула и обняла Беату за плечи. Вдруг её глаза округлились:

– Ты же не остаешься у нас жить? Мы с Софи и так еле-еле всё подтянули, а ты ведь ещё несостоятельная, так что оплачивать твоё проживание придётся мне.

– Я могу жить совершенно бесплатно, коли на то дело пошло.

– Конечно, и кормить тебя камнями и опилками?!

– А, да, я об этом как-то не подумала. Ну, если честно, я просто заскочила сказать привет да пообедать. Ничего более. Дом-то у меня ещё есть, – уже машинально сказала Беата.

«Наверное, её сегодня многие спрашивали про дом. Возможно, у её родителей какие-то проблемы с кредиторами», – подумала я, раскладывая на столе гостевые приборы с серебристыми узорами. Беата всё-таки уговорила тётю Урсулу разрешить ей остаться на обед. Через полчаса, уморённые готовкой и работой по дому, мы все сели за стол, на котором разместились несколько тарелочек с домашними котлетами, две красивые синеватые пиалы с горячими маслянистыми картофелинами и, возвышаясь над всем, стояла большая чаша, доверху наполненная летним салатом.

От усталости мой рот еле открывался, и тётя Урсула вовсе не помогала вопросами типа «А ты не забыла открыть окна во всех гостевых комнатах?» или «Ты точно сняла компот с плиты?» Но когда в меня попадала эта тёплая нежная еда, мои челюсти работали так активно, что даже становилось больно.

Вдруг из коридора во второй раз за день послышался звонок.

– У тебя здесь больше нет подруг? – спросила тётя Урсула, глядя на меня с усмешкой.

– Армен уехала с родителями в Африку, а больше никого, кроме Беаты, из знакомых у меня в Бахарахе нет, – серьёзно ответила я.

– Тогда, пожалуйста, девочки, посмотрите, кто пришёл, и не забудьте, в какую сторону открывается дверь! Я пока уберу со стола и вымою посуду.

Я покорно отправилась выполнять задание. Беата, захватив с собой конфетку с комода, догнала меня у входной двери.

За дверью оказалась сутулая женщина в тёмно-коричневом платье с белым фартуком и в аккуратно начищенных до блеска чёрных сапожках. Видно, служанка. В руках она держала корзинку, в которой сидел перепачканный грязью щенок.

Я вопросительно посмотрела на женщину. Та из-за корзинки неуклюже поклонилась и показала глазами на лапку щенка. Я опять вопросительно уставилась на женщину. Та снова поклонилась и уже более настойчиво указала на лапку.

Я совсем растерялась и, беспомощно оглядевшись вокруг, начала ни с того ни с сего напевать себе под нос гимн Германии, который мы учили в школе, и пытаясь сообразить, что же надо сказать или сделать. Беата, всё ещё сохраняя вежливую улыбку, больно ущипнула меня за предплечье, видно, чтобы я перестала напевать. Она подошла к корзинке и дотронулась до лапки щенка. Результат был моментальный: щенок взвыл (гораздо выразительнее, чем мультяшный волк на луну – хотя не уверена, что сказочной информации можно доверять). Пёсик попытался подняться и начал кусать руку Беаты, которую она по неосторожности задержала в корзинке. Служанка слегка стукнула щенка, и тот сразу прекратил это безобразие.

Незнакомка показала на себя и на щенка, сложила руки, будто молится, и прочертила в воздухе какую-то фигуру.

Я опять ничего не поняла, а вот Беата кивнула и показала всемирно известный жест «следуйте за мной», то есть жестом позвала служанку за собой в дом. Та опять поклонилась, ухватила покрепче корзинку и пошла за Беатой.

Я вежливо подождала, пока странная служанка пройдёт, и двинулась следом за ними, стараясь понять, что же происходит.

Беата, словно хозяйка дома, уверенно вела служанку по коридору в сторону гостиной, где в комоде лежала аптечка для животных, купленная на лишние деньги ещё в прошлом году тётей Урсулой, потому что у одного из постояльцев был хомяк, которому не смогли оказать первую помощь. Откуда о ней знала Беата, для меня осталось загадкой.

Мы все вошли в гостиную. Беата вытащила из комода аптечку и дала её служанке. Та поклонилась и показала нам жестом, чтобы мы оставили её одну.

Мы, слегка удивлённые, сделали что она попросила.

Через некоторое время женщина вышла из гостиной с благодарной улыбкой на лице. Беата проводила её к выходу и помогла мне прибрать оставшиеся разбросанными медикаменты.

Вдруг в комнату ворвалась тётя Урсула.

– Девочки, замечательная новость! Мне только что звонил герр Альтман Крюгер! Угадайте, что он сказал!

– Что хочет арендовать у вас комнату на первом этаже, чтобы ему было легче заносить все свои многочисленные предметы искусства? – не поднимая головы, спросила Беата.

– Да, почти так… Ты угадала или впрямь газеты читаешь?

– Я поняла, – с некоторой гордостью в голосе ответила Беата.

Я выжидательно посмотрела на неё.

– Просто имя Альтман звучит как псевдоним и обозначает старость. Мне кажется, что такое имя человек выберет не случайно, а чтобы подчеркнуть свой опыт и долгий научный путь, а может… Ведь вы сами сказали что-то про газеты, а если о нём пишут, значит, он в каком-то плане известен? Публичные люди стараются придумать себе псевдонимы покрасивее и вряд ли сохранят такое имя. Если только оно не указывает на род деятельности. Старое, старость. Вряд ли кто-то из известных творческих личностей, а новичок постарался бы привлечь внимание к себе таким же необычным, но более звучным именем. Вероятно, это учёный, перенявший прозвище от аспирантов или же придумавший его. А у учёного часто большой «реквизит». К тому же половина газет в киоске перед вашим домом гласит что-то о необычной выставке от будущей знаменитости. Вероятно, это он. (У «будущих знаменитостей» обычно немного денег.)

Тётя Урсула удивлённо покачала головой и направилась на граунд флор домывать посуду.

Скоро ушла и Беата.

Вечер у нас с тётей Урсулой был занят: оказалось, что герр Крюгер приезжает завтра утром, так что нам пришлось готовить кучу еды, опять менять постельное бельё и особенно хорошо промыть окна и полы. Закончили работу мы где-то в 11 вечера. Я еле-еле поднялась в свою комнату на чердаке и сразу, не раздеваясь, легла в кровать. Вдруг мой кнопочный телефон зазвенел. Я лениво поднесла аппарат к уху.

– Алло.

– Привет! Чего звучишь, как будто весь дом промыла?

– Потому что так и есть… – уныло ответила я, уже слишком уставшая, чтобы посмеяться вместе над моим ответом.

Но, к моему большому удивлению, она не засмеялась, а сочувственно вздохнула. Потом, подумав некоторое время, Беата тихо сказала:

– Правда, эта женщина, которая сегодня днём приходила, странная? Интересно, чего ей от нас надо было?

– Чтобы мы аптечку дали – лапку щеночку обработать, – удивлённая невнимательностью подруги, ответила я.

Беата вздохнула:

– Тебе разве не показалось странным, что она не издала ни звука, что пришла к нам, а не к ветеринару, что ни на её одежде, ни на ботинках ни пятна не было? Хотя утром лил дождь, так что должны были остаться лужи. Щенок был перепачкан, а она нет. К тому же собачка не была породистой. А если служанка позволяет себе переодеваться несколько раз в день или брать такси, то хозяин наверняка богатый, а такой вряд ли будет брать с улицы какого-то пса-беспризорника! И ещё даже самая неуклюжая и ленивая служанка не станет оставлять за собой вещи неубранными!

Глава 4. Фрейлейн Грин

Вчера утром приехал герр Крюгер. Он и вправду оказался учёным; у него было много неинтересных на вид коробок из картона, которые содержали не пойми что (дорогой господин Крюгер, если Вы по чистой случайности читаете эту книгу, то прошу Вас не обижаться на меня, потому что ничего плохого я не имела в виду).

Однажды, когда я за компанию с Беатой (это был единственный раз, когда она помогала мне прибираться в комнатах жильцов) зашла к доктору Крюгеру, чтобы навести порядок, сначала просто замерла от увиденного. Одна стена комнаты была почти до потолка заставлена страшными масками, вазами, старинными мечами и щитами, различными сосудами, которые доверху были наполнены диковинными фруктами. А на потолке висела голова мамонтёнка с маленькими, жёлтыми, как масло, бивнями. Я не подозревала, что герр Крюгер – историк-искусствовед!

За обедом учёный рассказал нам о главных артефактах его коллекции. Я сразу отметила про себя, что видела не все предметы, о которых повествовал герр Крюгер. Мои сомнения подтвердил он сам:

– Но, к сожалению, служба доставки меня подвела и не смогла сразу привезти весь мой багаж с дорогими экспонатами для предстоящей выставки, так что завтра ждите пополнение! Там есть одна очень важная вещица, которая, если будет отсутствовать, обесценит всю экспозицию. Моё «глиняное чудо», я его так называю…

Тётя Урсула вяло улыбнулась, а Беата, увидев выражение её лица, совсем не вежливо выплюнула утреннее молоко обратно в стакан и начала хохотать. Но что ещё больше поразило меня и наверняка тётю Урсулу, так это ответная улыбка герра Крюгера, а затем и хохот, из-за которого он тоже чуть не поперхнулся молоком.

После завтрака мы с тётей всё убрали за гостями, а Беата не осталась нам помогать, сказав, что пойдёт домой. После того как я домыла посуду, тётя Урсула отпустила меня погулять с Беатой, пока будет готовить обед. Я была рада, что мне разрешили отлучиться: во-первых, у нас с Беатой появилось время обсудить то, что она мне сказала по телефону, а во-вторых, я вчера весь день была дома, а человек всё-таки нуждается в прогулке хоть на час. Но когда я дошла до дома фрау Кок (мамы Беаты), оказалось, что её дочь сейчас на школьной олимпиаде, про которую вспомнила в последний момент, и дома будет только вечером. Я с досадой вернулась на нашу улицу. Повернув за угол, я увидела, что на ступенях «Кози Хаус» стоит высокая женщина лет тридцати. Её волосы роскошной косой спускались по ровной спине. В руках она держала какого-то щенка, который показался мне знакомым.

Я подошла к ней. Заметив меня, дама улыбнулась напомаженными губами так, как взрослые улыбаются маленьким детям, когда те делают что-то милое и глупое.

– Привет! Ты случайно не знаешь ворчливую тётеньку, которая живёт в этом домике?

Я чуть не лопнула от смеха, но сумела сдержаться и, решив подыграть этой самовлюблённой леди, которая явно ожидала в ответ услышать детский лепет, сказала:

– Извините, фрау, но…

Девушка с явной обидой шмыгнула носом.

– Если честно, деточка, то я фрейлейн. Но я добрая и прощу твою бестактность на первый раз.

– Извините, пожалуйста. Сказать по правде, я племянница доброй хозяйки этого дома, и не деточка, а взрослая девочка. Но… я тоже Вас на первый раз прощу, – добродушно, но как-то не очень вежливо ответила я.

Девушка покраснела от возмущения или смущения.

Вдруг входная дверь открылась, и оттуда выглянула голова тёти Урсулы. Потом к голове добавилось тело, и тётя помахала рукой, приглашая войти в дом. Голова же произнесла:

– Дорогая фрау мисс Грин.

Беловолосая кокетка перебила тётю Урсулу:

– Просто мисс Грин.

– Да, простите, я никогда не была в Англии, так что не очень разбираюсь в этом. Дорогая мисс Грин, прошу Вас зайти в дом.

Мисс Грин понимающе кивнула и, сказав что-то про багаж, который позже занесёт служанка, вошла внутрь. Я, закатив глаза, прошла за ней. Тётя Урсула мне еле слышно прошептала на ухо одно слово: «Два». Я кивнула и, проводив мисс Грин мимо столовой, а потом и комнаты-кабинета доктора Крюгера, повела её по лестнице на второй этаж. Но только на половине пути поняла, что потеряла гостью, – пришлось возвращаться на первый этаж.

Там я застала фрейлейн, то есть мисс Грин, у самой первой ступени лестницы. Девушка ошеломлённо смотрела на меня, теребя свою косу.

– Простите, мисс, но Ваша комната на втором этаже.

– Как так? В анкете ведь было сказано, что дом пустой и можно самим, даже после приезда на место, выбрать номер, так как они (кроме второго этажа) стоят одинаково! И я выбрала этот, на первом этаже, потому что: раз – он на первом этаже, а мой пёсик не любит подниматься по лестницам, два – имеет прямой выход во двор и, наконец, три – ближе всего к столовой!

– Поймите, мисс, до Вашего приезда в «Кози Хаус» у нас появился постоялец, который занял первый этаж. Но второй не менее удобен, к тому же в нём только что сделан ремонт, и номер должен быть комфортнее. Ещё там есть комнатка для прислуги и балкон примерно в двух с половиной метрах от земли, так что можно будет хорошо видеть и небо, и палисадник. Единственное, Вам потом придётся доплатить, поскольку номер дороже.

Мисс Грин закатила глаза:

– Ладно, пусть так. Ох, какая же у вас скрипучая лестница! Только тогда тебе надо будет сделать кое-что и для меня…

– Конечно, мисс.

– Я хотела бы знать, кто занял моё место в этом вашем домике.

Я немного подумала и ответила:

– Герр Альтман Крюгер, мисс.

Мисс Грин чуть не споткнулась (мы уже начали подниматься по лестнице).

– Герр Крюгер? – даже как-то радостно спросила она.

– Вы его знаете, мисс?

– Знаю. Когда я была ещё студенткой в Англии, то, помимо искусствоведения, которым занималась в Университете Линкольна, выступала в небольшом театре. И, если говорить короче, герр Крюгер был братом нашего режиссёра… Когда он уволился и его заменили, конечно, герр Крюгер ушёл вместе с ним. Но это уже не суть. Он ведь Аксель, так?

– Нет, он Альтман, мисс, – поправила я и через некоторое время добавила: – Мы, то есть я, думаю, что это псевдоним, потому что имя слишком хорошо дополняет его профессию.

– Похоже на него, – задумчиво сказала она, подходя к двери своего номера. – Ну ладно, дальше я сама разберусь, спасибо. Служанка примерно через полчаса подойдёт с моими вещами. Кормить её не нужно, она просто будет убирать у меня в комнате. Так что вам от неё одна польза: больше денег, ведь и её проживание я буду оплачивать, и меньше уборки. Мисс выглядела такой довольной, что мне пришлось из вежливости как можно более искренно улыбнуться, иначе я бы обидела её. Потом я дала ей ключ, слегка поклонилась и сказала, что, если что-то будет нужно, она просто может позвонить в звоночек рядом с кроватью.

Через полчаса, как раз когда мы все заканчивали ужинать, дверь, как и сказала мисс Грин, достаточно громко объявила, что за ней кто-то стоит и «ждёт не дождётся, когда же ему снова пришлют новых и сладких галош» (папина присказка). Или просто откроют… За дверью, на моё удивление, стояла женщина, которая вчера приходила с щеночком. Поэтому мне пришлось описать эту постоялицу, а именно мисс Грин, отдельно, поскольку повторный визит странной служанки меня несколько насторожил.

В этот раз она была без щенка, который уже прибыл, а с двумя тёмно-синими чемоданами. Но то, что это именно та служанка, о которой говорила мисс Грин, я поняла не сразу. В этот раз она предусмотрительно взяла листок бумаги, на котором было написано корявым почерком:

«Мисс Грин – хозяйка. Здесь. Нужно зайти внутрь».

Внизу была поставлена красивая размашистая подпись с большим количеством петелек и длинных палочек. Папа меня когда-то учил читать подписи, но я почти сразу забыла, как это делается. Зато Астрид, к моей «радости» (для того, кто слушает: я написала слово «радость» в кавычках), запомнила и вечером перед сном бесконечно расшифровывала мне подписи, которые брала из Интернета.

Возвращаюсь к теме…

Прочитать подпись я не смогла, кроме какой-то буквы «б», причём русской. (Позже Беата раскрыла мне глаза, и я поняла, что это английская буква «джи», с которой как раз начиналась фамилия мисс Грин.)

Пожав плечами, я проводила её до второго этажа, а там она сама очень неуклюже справилась с чемоданами, отмахиваясь от меня, как от вредной мухи, которая утром не поела и теперь на всех остальных переносит своё плохое настроение.

Глава 5. Странный крик. День 1

Да, знаю, название главы достаточно интригующее, но, если быть честной, я написала неправду: крик был не странный, а страшный, и не крик, а визг. Но если бы я написала «Страшный визг», то вы, вероятно, решили бы, что я переместилась на ферму поросят или, ещё хуже, в больницу для психически нездоровых людей. Так что название главы именно такое, и никак иначе.

За то время, пока я ленилась и ничего не писала, прошло несколько недель. Весь дом уже заселили доверху в буквальном смысле.

На третьем этаже разместилась пожилая, но очень энергичная парочка: фрау и герр Мюллер с дочкой. Только дочка, фрейлейн Хэй, часто отсутствовала, уходя на работу, а её родители с утра до вечера изучали город, так что этаж обычно пустовал.

На четвёртом этаже жил герр Риттер, который каждый день с 10 утра до 10 вечера непонятно чем занимался у себя в комнате. Он никогда не пускал к себе даже на этаж, так что подниматься и спускаться с чердака по чёрной лестнице было достаточно сложно. Единственное, что мы подозревали об этой таинственной деятельности: его замыслы достаточно велики. Вы спросите, как мы об этом узнали? Я признаюсь, это было легко: во-первых, как логично заметила Беата, каждый человек хоть чем-то занимается, даже если просто лежит на диване и, как ему кажется, занимается ничем. А ведь он всё равно занимается лежанием на означенном предмете мебели. Во-вторых, каждые два часа сверху доносились сначала звонкое дребезжание, а потом звук железа, бьющего о какой-то бедный кусочек древесины. А вообще, герр Риттер был не очень неприятным человеком и к жалобам постояльцев (по крайней мере, некоторых) на грохот относился внимательно и терпеливо. По сути, он уважал всех, кроме герра Крюгера, который по неизвестной никому, кроме спорщиков, причине глубоко обидел герра Риттера. Каждая их встреча не могла обойтись без грома и молний.

На чердаке жила молодая и, судя по одежде, достаточно бедная, но очень добрая женщина с ребёнком, фрау Барни. Через некоторое время оказалось, что она любит детей больше, чем взрослых, к которым относится с почтением, но просто так с ними беседу не заводит. Потом я по приказу Беаты собрала всех жильцов «Кози Хаус» в одном списке, и вот что получилось:

• ГРАУНД ФЛОР / ПОДВАЛ – ФРЕЙЛЕЙН СОФИ ВОЛЬФ (Я), ФРЕЙЛЕЙН УРСУЛА ВОЛЬФ (ФАМИЛИЯ У СЕМЬИ ОТ МАМЫ);

• 1 ЭТАЖ – ГЕРР (ДОКТОР) АЛЬТМАН КРЮГЕР, ИСТОРИК, ИСКУССТВОВЕД;

• 2 ЭТАЖ – ФРЕЙЛЕЙН (МИСС) ГРИН, СЛУЖАНКА СОФИ (НЕМНОГО ОБИДНО, ЧТО МОЯ ТЁЗКА);

• 3 ЭТАЖ – ГЕРР И ФРАУ МЮЛЛЕР, ДОЧКА (ФРЕЙЛЕЙН ХЭЙ);

• 4 ЭТАЖ – ГЕРР РИТТЕР (ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНЫЙ СУБЪЕКТ И ПРИТОМ ОЧЕНЬ ГРОМКИЙ);

• ЧЕРДАК – ФРАУ БАРНИ, ДОЧКА КАРЛА.

– На Бахарах надвигается сильный муссон. Весь общественный транспорт остановлен, магазины закрыты. Служба безопасности просит всех оставаться дома, находясь как можно дальше от электроприборов! Просьба… – из старого телевизора доносился приятный, мелодичный голос, который совершенно не соответствовал новостям.

Однако никто не обращал внимания на диктора – блондинку в серой коробке, потому что сегодня утром за столом в первый раз сидели все, даже герр Риттер (который обычно гремел у себя в комнате непонятно чем) и почти неуловимая фрейлейн Хэй, что всё время на работе.

Мисс Грин, оказавшаяся достаточно приятной женщиной, хоть и немного брезгливой, как обычно, занимала всё внимание постояльцев и сейчас очень энергично рассказывала о своём театральном прошлом, о поездке герра Крюгера в Швейцарию.

Она удивлялась, как из скромного брата режиссёра Аксель превратился в историка, о котором кричали заголовки газет. Рассказывала о своих достижениях в искусстве и время от времени делала доктору Крюгеру намёки на включение в разговор и дополнение её историй.

Однако доктор Крюгер демонстративно не подключался к беседе и настойчиво продолжал набивать рот завтраком. Мисс Грин обидчиво хмыкала, а потом как ни в чём не бывало смеялась, будто вспоминая что-то. Только когда вся комната вежливо (или не очень) просила её рассказать, о чём же она смеётся, она вздыхала:

– Ну хорошо, уговорили… Я и не заметила, что смеюсь, извините меня. – (Ну конечно, так сразу и поверили!) – Просто вспомнила, как у нас всё время не хватало каких-то вещей в театре, а спектакли надо было ставить, иначе его закрыли бы. Вот мы, например, из «верхушек» табуреток, которые всё время откреплялись, делали пар…

– Из чего? Табуреток? Ножек? Сиденья? – скептически спросил герр Риттер.

– Ясно ведь, что сидений.

– Нет, фрау Мюллер, неясно!

– Да что вы, в самом деле! – воскликнула фрау Барни.

Вдруг, обиженная всеобщим недовольством, рассказчица всхлипнула и в слезах выбежала из комнаты. За ней, бросив укоризненный взгляд в сторону герра Риттера, быстрыми шагами вышла фрау Мюллер, за которой, опасливо поглядывая на главу семьи (фрау Мюллер), вышли её муж и дочка. Герр Риттер изо всех сил бросил чашку, где всё ещё оставался утренний кофе, и с гневными воплями, что эта пустая болтовня невыносима, буквально выпрыгнул из комнаты.

Фрау Барни поблагодарила тётю Урсулу за завтрак и преспокойно вышла из столовой в сопровождении герра Крюгера, будто бы ничего не случилось.

Беата пошла за ними.

– Почему наши гости такие разные? – со вздохом спросила непонятно кого тётя Урсула и, показав мне жестом убрать осколки, начала протирать стол. Вдруг мы услышали визг.

Тётя Урсула уже не обратила внимания на него, видно, решив, что это опять гости выражают свои эмоции, в которые лучше не вмешиваться.

Когда я убрала и ополоснула всю посуду со стола (мне и это пришлось сделать), все уже разошлись по своим комнатам. Все ушли к себе, кроме Беаты, у которой дом находился на второй улице после перекрёстка, поэтому ей пришлось бы полчаса идти пешком под ливнем. Ближайший автобус отходил только через 40 минут, так что логичнее было ждать его не на холодной скамейке, а в тёплом «Кози Хаусе». Я быстро нашла Беату, поскольку она, как я и ожидала, была в её облюбованном месте – в моей комнате.

– Что случилось, ты видела что-то? Этот визг… – спросила я, спустившись к Беате.

Она удручённо посмотрела на меня и, поморщив нос, тихо сказала:

– Видишь ли, мисс Грин решила проливать солёные реки СМГ (Слёзы Мисс Грин) в гостиной, и, собственно, туда побежали все остальные, понимаешь?

– Пока да.

– Замечательно. Так вот, вся гостиная заполнилась постояльцами, которые каким-то образом старались успокоить бедную мисс Грин. Но это у них не получалось, потому что теперь она плакала так сильно, что я решила закрепить за ней шуточное прозвище – СМГ. Вдруг в комнату медленным шагом вошёл доктор Крюгер с какой-то неказистой чашей в руках, полностью исписанной чёрными фигурами. Он почему-то решил, что эта гадость должна успокоить мисс Грин. Естественно, как не очень внимательный синоптик, он ошибся, и мисс Грин расстроилась ещё сильнее, а потом вдруг вытерла слёзы, резко встала с дивана и быстрым, но очень элегантным движением руки швырнула чашу из рук доктора Крюгера на пол. Сосуд глухо упал на ковёр. Доктор вскрикнул, хотя, скорее, не вскрикнул, а взвизгнул, и схватил чашу с пола.

Сначала я не поняла, почему он настолько сильно расстроился, а потом заметила маленькое углубление в горлышке, полностью чёрное внутри.

Доктор поцеловал чашу и, гневно посмотрев в сторону мисс Грин, воскликнул, что она ещё пожалеет об этом. Потом как можно аккуратнее, чтобы ещё сильнее не повредить свою драгоценность, покинул комнату. За ним устремилась фрау Барни, так сильно размахивая кулаками, что я, стоя рядом с выходом, почувствовала слабый ветерок от её взмахов…

Ошеломлённая рассказом Беаты, я некоторое время простояла, не говоря ни слова. Потом задала один вопрос, который напрямую относился к причине произошедшего:

– А почему доктор Крюгер решил, что эта странная вещь, ну, чаша, должна успокоить мисс Грин? Он ведь умный и понимает, что если выбирать хотя бы между утешительным словом и странной вещью, которая даже человеку в хорошем настроении может его испортить, то выиграет первое. Почему он выбрал второе?

– Ты задаёшь мне такие вопросы, как будто я и есть герр Крюгер! – воскликнула Беата с ухмылкой на лице. – Но благодаря моей внимательности я могу ответить на вопрос. Помнишь, герр Крюгер утром прямо перед приездом мисс Грин и Софи говорил, что у него дома (я имею в виду «Кози Хаус») ещё не все вещи, что он ждёт пополнения, в том числе какой-то артефакт, отсутствие которого всё испортит?

Я кивнула. Вдруг за окном начался настоящий ливень, даже шторм.

Слышались сильные раскаты грома, которые ещё сильнее взволновали меня, поскольку всё время переплетались с визгом в моей памяти.

– Эту чашу, которую он принёс, чтобы успокоить мисс Грин, я видела в первый раз, – продолжила Беата, – до второго завоза вещей я смогла внимательно осмотреть комнату и экспонаты с разрешения герра Крюгера. Поскольку историк решил, что именно чаша может восхитить, заинтересовать и тем самым успокоить мисс Грин, скорее всего, это именно та жемчужина его коллекции. Напоминаю: мисс говорила, что училась на искусствоведа, и должна была оценить артефакт.

Немного подумав, я согласилась. Вдруг мы услышали второй визг за день.

Я и Беата мгновенно выбежали в коридор. Там уже стояли Мюллеры и фрейлейн Хэй. Мисс Грин частично было видно из-за дверного проёма в гостиную – она стояла на коленях и собирала содержимое опрокинувшейся урны.

По лестнице спускался герр Риттер, а за ним фрау Барни с маленькой Карлой на руках.

Единственным, кто не явился на звук, был герр Крюгер.

Беата, расталкивая постояльцев, побежала в сторону кабинета доктора. Остальные, поняв логику, поспешили за ней, а я, как обычно, была в хвосте.

– Она пропала!

Это было первое, что я услышала при входе в комнату.

– Кто? – мягким голосом спрашивала мисс Грин, только что вошедшая в комнату. Она выглядела немного покрасневшей от волнения, и шаль, которая окутывала её, как очень плотный осенний туман, выглядела немного потрёпанной. Фрау Мюллер сидела рядом со своим мужем и молча оглядывала комнату, как будто одним взглядом могла отыскать следы вора, который ещё непонятно что украл.

Герр Риттер чесал пальцем у виска и с насмешкой смотрел на герра Крюгера. Фрейлейн Хэй испуганно сидела на краю кровати и нервно кусала ногти. Было видно: она теперь жалеет, что сегодня не убежала на работу, как обычно, а осталась с родителями.

Маленькая Карла с мамой сидели напротив доктора Крюгера и рассматривали его с искренним интересом.

– Да не кто, а что! Жемчужина моя дорогая, чаша этрусков…

Фрау Мюллер с некоторой усмешкой посмотрела на доктора и тихо сказала:

– Доктор, извините, конечно, а это что? – и женщина показала на уродливую чашу, лежащую на полу.

Вдруг к чаше подошла Беата, до этого пристально разглядывавшая её, подняла и изо всех сил швырнула на пол. Когда чаша ударилась о паркет, раздался приглушённый звук, треск, и через секунду она разлетелась на несколько больших кусков. От этого неожиданного действия Беаты все замерли и в ужасе смотрели на доктора Крюгера, ожидая его гневной реакции.

Ко всеобщему удивлению, учёный даже взбодрился и начал оживлённо показывать на свою «жемчужину», которая теперь, как настоящий артефакт из прошлого, в очень «археологическом» виде лежала на полу.

– Что ты наделала?! – сокрушённо воскликнула только что вошедшая в комнату тётя Урсула, она выглядела так, будто была готова разорвать Беату на микроскопические кусочки.

– Показала правду, фрау Вольф, – грустно прокомментировал герр Крюгер. – Это подделка!

Глава 6. Подозреваемые. День 1

– Откуда вы знаете?! – крикнула из угла фрейлейн Хэй. – Разбитая чаша ещё ничего не подтверждает. К тому же она глиняная! Смотрите, на сколе видна глина между внутренней и внешней стенками. Самая настоящая рыжая глина, из которой создавали древние сосуды!

– Я вижу, с историей Вы, Хэй, не знакомы, – с усмешкой на лице заметил герр Риттер, но больше ничего объяснять не стал.

Заметив непонимание на лицах присутствующих, герр Крюгер вздохнул и тихо сказал:

– Видите ли, одной из загадок этрусков является их роспись ваз, сосудов и прочего. Секрет заключается в том, что каким-то загадочным образом в тех местах, где чёрным пигментом на предмете был нанесён рисунок, глина насквозь пропитана краской, а не только верхний слой – в отличие от ваз других цивилизаций.

Все, кроме Беаты, которая незаметно исчезла из комнаты, вздохнули. Вдруг кто-то из постояльцев воскликнул:

– Так это что, кража?

После этих слов секунды на три воцарилась тишина, даже более глубокая, чем Марианская впадина. Её прервал внезапный раскат грома… А потом началось такое! Кто старался убежать из комнаты, кто хотел поближе подойти к чаше или к доктору Крюгеру, кто просто стоял как вкопанный.

Вдруг меня толкнули в спину. Я упала на колени и больно ударилась лбом об острый край большого ящика. Опираясь на руки, я медленно и очень аккуратно поползла к выходу. Но моя осторожность не спасла от синей туфли, наступившей мне на руку. Странно испачканной в гуталине. Я хотела засунуть пострадавший палец в рот, но подумала о гигиене, о которой так часто напоминают взрослые, и решила дотерпеть до выхода. Через некоторое время я всё-таки добралась до дверного проёма и кое-как выползла из кабинета доктора, видимо, чтобы сразу упереться в худые мускулистые ноги в толстых шерстяных колготках.

– Да, ищейка, конечно, нам бы понадобилась, поскольку я только что узнала, что раньше чем через пару-тройку дней полиция не сможет приехать: работы у них сейчас навалом, и никто не может освободиться… Тем более ради чаши, – сообщила Беата.

– Как такое может быть? Ведь полиция не должна оставить без внимания ПРЕСТУПЛЕНИЕ!

– Ох-ох-ох!.. Много ты понимаешь. Оказывается, может.

– Я чего-то не поняла.

– Они попросили тётю Урсулу никого из отеля не выписывать, а за выездом из города будут наблюдать, вот и всё, – громко воскликнула Беата, а потом, сильно понизив голос, добавила: – Спускайся вниз в свою комнату, очень громко ступая, со мной не разговаривай.

Я послушно спустилась на граунд флор, при этом топая как можно громче. Хотя это было излишне: ступени на всех лестницах и так скрипучие. Лестница, как обычно, привела нас в большую, не очень прибранную кухню. Сверху раздался какой-то звук, как будто что-то высыпалось на пол, и простучали быстрые шаги по лестнице. Мы с Беатой многозначительно переглянулись, и я свернула направо, открыла небольшую, сильно попорченную жуками дверь и вошла в очень маленькую кладовку – то есть в мою комнату. Все стены состояли из больших и прочных досок, на совесть прикреплённых к стене. На одной из них я спала, на другой устроила диванчик, а все остальные тётя Урсула забрала под варенье, компоты, овощные консервы. Конечно, обстановка была спартанской, но в комнате был один плюс, который сильно отличал её от моей комнаты в Бохуме, а именно: она могла закрываться на задвижку изнутри.

Правда, закрываться здесь было не от кого, потому что тётя Урсула никогда не врывалась в мою комнату с глупыми вопросами, а тихонько стучала и просила выйти. Сначала я думала, что она хочет меня поймать в неловкий момент, но потом тётя сама объяснила, что через дверь разговаривать неприлично и неудобно, а заходить без приглашения – тем более. Беата аккуратно села на мою «кровать», схватив с полки банку с солёными огурцами. Я неуверенно посмотрела на неё:

– Тётя Урсула не разрешает расходовать банки…

– Она и не заметит! – весело откликнулась на моё замечание подруга.

– Беата, она их помнит, как всех своих должников, ну или жильцов, – при этих словах на секунду сосредоточившееся лицо Беаты опять повеселело.

– Я думаю, она вряд ли будет столь внимательной к банкам, когда в её доме совершена кража.

Я пожала плечами. Прошло некоторое время, когда был слышен только треск сочных огурчиков, оказавшихся очень вкусными, и быстрый топот по лестнице над нами. Вдруг Беата подняла глаза от банки и даже с каким-то нетерпением задала мне, как оказывается, очень важный вопрос:

– Хм, а тебе случайно не интересна причина, по которой я тебя сюда позвала?

– Ой, да, прости, пожалуйста! Я как-то совсем забыла, но теперь готова слушать!

Беата, отставив банку, быстро достала из кармана юбки тёмно-зелёный блокнот, на котором в уголочке были написаны три золотые буквы: «ви», «эс» и «эй».

– Что это? – спросила я, хотя, зная характер Беаты, и так уже догадалась.

– Т. Д. Р., или тетрадь для расследования. Правда, изначально она являлась моим дневником, так что в книжечке на половину страниц меньше, – объяснила Беата, но, увидев моё испуганное выражение лица, добавила: – Конечно, я сохранила все странички, которые вырвала!

Она вручила дневник мне и повелительным тоном воскликнула:

– Пиши!

– Чем? О чём?

– О бегемоте, который провалился в болото (и эта присказка от папы попала ко мне, а от меня уже к подруге)! Нет, о расследовании. А ручка в блокноте лежит.

Я открыла книжечку, в которой и вправду лежала ручка. Потом, сняв колпачок, поставила кончик стержня на очень тонкую желтоватую бумагу и начала терпеливо ждать, пока Беата станет диктовать.

– Пиши! – нетерпеливо воскликнула Беата.

– Прости, пожалуйста, я думала, ты будешь диктовать… А что мне писать-то?

– Ох, Софи, ну ладно, я могу диктовать.

– Спасибо!

– Пиши: первый подозреваемый. Хорошо. Теперь отступи немного вниз и пиши: фрау Урсула Вольф, чёрточка, граунд флор… – Я передвинула ручку на второй листок и начала писать.

– Постой, постой! – одёрнула меня Беата. – Ты не там пишешь! Надо под «первый подозреваемый» писать, дай сюда.

И я с недоумением смотрела на то, как Беата начинает очень быстро что-то писать в тетради.

Наконец она торжественно воскликнула: «Смотри!»

Вот что у неё получилось:

Первый подозреваемый – фрау Урсула Вольф (граунд флор).

– Подожди, что это значит? Моя тётя не может быть преступником! Всё, я отхожу от расследования!

– Не знала, что оно уже началось! – с ухмылкой на лице воскликнула Беата. – И твоя тётя Урсула вряд ли окажется преступницей, но всё равно такая вероятность есть, и её исключать ни в коем случае нельзя. Я буду записывать всех.

• Во время преступления находилась на кухне, но оттуда есть выход по лестнице в столовую, комната потерпевшего напротив.

• Мотив – известно, что у фрау Вольф были проблемы с деньгами и даже сейчас не всё хорошо, так что она могла украсть чашу и продать, чтобы заработать больше денег для поддержания «Кози Хауса».

• По поводу доктора Крюгера – ничего замечено не было.

• Примечание: на место преступления пришла в последний момент.

Второй подозреваемый – доктор Альтман (Аксель) Крюгер (1 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил. Но мог ещё выйти на улицу через французский балкон у себя в комнате.

• Мотив – либо ему хочется испортить свою экспозицию, которая будет через неделю выставлена, либо ему нужны деньги (но тогда почему он сразу не продал чашу?). Ещё есть вариант, что чаша застрахована, но тогда тот же вопрос: почему не раньше, а сейчас?

• По поводу доктора Крюгера – им является.

• Примечание: потерпевший.

Третий подозреваемый – мисс Грин (2 этаж).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – либо отмщение за что-то из прошлого, либо нужда в деньгах (но поскольку она может позволить себе служанку и дорогой номер, это вряд ли).

• По поводу доктора Крюгера – рассказывала, что была с ним знакома со времени своей студенческой жизни и работы в театре, поскольку тот был братом режиссёра. Также к месту преступления прибыла одной из первых.

• Примечание: перед преступлением была сильно расстроена герром Крюгером, это могло послужить толчком.

Четвертый подозреваемый – фрау Хельга Мюллер (3 этаж).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – к месту преступления прибыла одной из первых.

• Примечание: часто неизвестно куда уходит «гулять по городу».

Пятый подозреваемый – герр Альфред Мюллер (3 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – к месту преступления прибыл одним из первых.

• Примечание: часто неизвестно куда уходит «гулять по городу».

Шестой подозреваемый – фрейлейн Хэй (3 этаж).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – нужда в деньгах, желание чаще быть с семьёй (если верить словам её родителей, она каждый день убегает на работу, притом надолго. Значит, чтобы обеспечивать себя и, может быть, родителей, ей надо работать очень много).

• По поводу доктора Крюгера – к месту преступления прибыла одной из первых.

• Примечание: часто неизвестно куда уходит «на работу».

Седьмой подозреваемый – герр Фредерик Риттер (4 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – часто с ним очень сильно ссорится из-за пустяков, к месту преступления прибыл пятым.

• Примечание: неизвестно чем целыми днями занимается у себя в комнате, мог за это время изготовить подделку.

Восьмой подозреваемый – фрау Барни (чердак).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – нужда в деньгах (судя по всему она бедна).

• По поводу доктора Крюгера – после инцидента с рекой СМГ доктора не очень уважает, прибыла на место преступления одной из последних.

• Примечание: ничего о ней как о личности неизвестно.

Девятый подозреваемый – фрейлейн Карла (чердак).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – новая игрушка.

– Беата, это уже как-то несерьёзно! – смеясь, воскликнула я.

– Нам надо записать всех, я тебе уже говорила…

• По поводу доктора Крюгера – любит сидеть за его письменным столом, так что за ней всё время приходится присматривать, к месту преступления прибыла одной из последних.

• Примечание: не очень любит голову мамонтёнка на стене – часто в неё плюётся.

Вдруг мы услышали вопль тёти Урсулы: – Она сгорела!

Глава 7. Пострадавшая. День 1

Уверена, вам приятно читать мои ретроспективные воспоминания, когда я переношу вас непосредственно в то время и прошлое становится настоящим, а мы вместе шаг за шагом переживаем те события… но не сейчас. Вероятнее всего, вы пробежали взглядом по этим строкам, перенеся себя в будущее, чтобы узнать, кто пострадал. Не буду откладывать разгадку в долгий ящик. Итак, возвращаюсь к прошлому.

Мы с Беатой быстро выбежали на кухню, бросив блокнот на моей полке-кровати.

– Кто сгорел? – крикнула я, готовясь увидеть что-то ужасное. И увидела почти чёрное скрюченное существо.

Беата подошла ближе и, смеясь, воскликнула:

– Тётя Урсула, Вы нас так напугали из-за какого-то пустяка!

– Беата, как ты смеешь так говорить! Какая бессердечность к людям! Чем же я теперь постояльцев кормить буду? Больше-то кур у меня нет, а в магазин за новой в такую погоду я идти не собираюсь! – И тётя показала рукой на окно, за которым творилось что-то неописуемое (так что описывать не буду, но скажу честно, что даже я (по моему мнению, самый выносливый человек в семье) на месте тёти Урсулы сказала бы то же самое).

– Ну ладно, тётя Урсула, я понимаю…

Речь Беаты, судя по всему, в извиняющемся тоне прервал какой-то очень громкий хруст, доносившийся из передней части дома.

Строгое выражение лица тёти Урсулы сменилось встревоженным.

– Девочки, подождите здесь. Видно, выйти всё-таки придётся. Где-то я такой звук уже слышала. Домойте, пожалуйста, посуду, я половину уже вымыла. Потом можете из холодильника взять пирог, я его хотела как десерт подать, а без основного блюда его для ужина не хватит, чтобы все насытились. Кстати, Беата, я надеюсь, что ты будешь не против переночевать здесь, у Софи в комнате?

С этими словами тётя Урсула очень быстро поднялась наверх. Потом мы услышали её рассерженный голос и поскуливание, которое исходило, видимо, от собаки мисс Грин. Как только последние звуки её шагов пропали в тишине, Беата спросила:

– Софи, это очень важно, так что ответь на мой вопрос быстро и чётко: у вас есть кухонный таймер?

– Зачем он тебе? – воскликнула я от неожиданности, но, увидев выражение лица Беаты, добавила: – Есть, сейчас принесу.

Я достала из верхнего ящика под плитой маленький зелёный таймер с большим белым кружком посередине и крошечной точечкой у края. Вокруг кружка по периметру были крохотные циферки.

– Поставь на пятнадцать минут… Подожди… – Беата подошла к раковине и, взяв в руки губку и тарелку, сказала: – Засекай!

После этого странного момента Беата, поручив мне подогреть пирог и заварить чай, домыла посуду, и мы сели за стол. Буквально через восемнадцать секунд (я машинально считала) зазвенел таймер.

Беата улыбнулась:

– Мне кажется – я почти уверена, что твоя тётя невиновна!

– То есть как это? Ты же недавно настойчиво писала её имя в списке подозреваемых! Да ещё и в первой строчке!

Беата разочарованно вздохнула:

– Дорогая моя, я вижу, ты не совсем внимательно наблюдала за моими действиями. Тётя Урсула сказала, что она вымыла половину посуды. Соответственно, осталось почти то же количество, что и было до этого. Я высчитала примерное время, которое прошло с момента нашего разговора до разговора с тётей Урсулой, а потом добавила время мытья оставшейся посуды. Всё вышло идеально. Я успела вымыть посуду и ещё успела бы быстро подняться по лестнице и добежать до доктора Крюгера. Элементарно, Ватсон!

– Поэтому ты не разрешила мыть посуду вместе с тобой! Ведь у тёти Урсулы две руки…

Беата просто кивнула. Вдруг по лестнице быстро спустилась Софи (служанка мисс Грин). Она выглядела запыхавшейся и недовольной:

– Мисс Кок, добрый вечер!

Со мной она не поздоровалась, потому что, как мы с тётей и планировали, думала, что я служанка.

– Ох, хочется просто пойти в комнату и заснуть, вот так я устала! Вы не знаете, где миссис Урсула? Я нигде не могу её найти, уже весь дом обыскала! Хозяйка (так она называла мисс Грин) совсем разбушевалась. Говорит, что она не из тех людей, которые могут ничего не делать, кроме как судорожно вздыхать, когда взволнованы, и что она хочет есть.

Тут служанка увидела курицу, всё ещё валявшуюся на полу под духовкой, чёрную, как гуталин (видно, тётя Урсула так расстроилась, что выронила её из рук), и изо рта служанки вырвался стон.

– Ох, что мне теперь делать? Хозяйка же меня изведёт!

Мне стало жаль тёзку, и я предложила ей взять клубничный пирог с чаем, который приготовила тётя Урсула.

– Хорошо, пусть будет так, – сказала служанка с благодарной улыбкой на лице. И только она хотела выйти из подвальчика вместе с нашей наградой (да-да, я немного расстроилась, что пришлось отдать пирог), как сверху раздался голос тёти Урсулы:

– Софи! Где ты там?! Мне нужна срочная помощь! Мисс Гри-и-н!

– Ох, этого ещё не хватало! Только не надо звать мисс Грин! Вольф, отнеси поднос моей хозяйке – твоей, видимо, нужна моя помощь. – И Софи быстро поднялась наверх.

Я подождала, пока звук её шагов стихнет, и шёпотом сказала:

– Беата, хочешь пойти со мной наверх и отнести пирог с чаем мисс Грин? Кстати, ты заметила, каким изысканным ароматом веяло от Софи?

Ответа не последовало. Когда я обернулась, то увидела, что подруги нет на кухне. Я было хотела пойти на поиски, но вдруг вспомнила, что мисс Грин ждёт меня наверху и вряд ли будет слушать оправдания. Точнее, ждёт она Софи, но, поскольку разницы между нашими именами нет, то количество претензий должно равняться нулю (ведь ждала она всё-таки Софи).

«Заодно и подозреваемую допрошу», – подумала я, взбираясь с тяжёлым подносом на второй этаж.

Глава 8. Балкон. День 1

Поднявшись на второй этаж, я подошла к высокой белой двери и постучала. Барабанила минуты две, пока не увидела маленькую записку, прикреплённую к нижней части la porte (для тех, кто не знает этого языка, – к двери):

Софи, я тебя так и не дождалась. Меня это очень расстраивает. Я хотела есть, так что, несмотря на отвращение, пошла в ближайшее кафе, да еще в такую непогоду! Если успеешь, можешь меня догнать. Так и передай, Вольф (конечно, это ты), моей прислуге. Если ты принесла еду, можешь оставить в комнате – не пропадёт.

Мисс Трин

Я не поняла, как эта глупая женщина могла предвидеть, что записку получу я, а не Софи. Ещё мне не понравилось, что меня теперь все, даже иногда Беата (правда, случайно, и она потом ещё много раз извиняется за оплошность), называют по фамилии. Ладно называют, но чтобы ещё и записать мою фамилию как имя…

В общем, я была недовольна.

Так вот, прочитав записку и получив письменное разрешение войти в комнату, я это и сделала.

Внутри приятно пахло цветами.

Окно было занавешено розовым тюлем, через который просвечивал очень чёрный вечер. Другим большим куском такой же ткани была накрыта небольшая кровать.

На полу, где-то сбоку от кровати (наверное, в том месте, где мисс Грин, когда просыпалась, опускала ноги) лежал белый мохнатый ковёр.

На стенах висели небольшие картины с ирландскими пейзажами в одинаковых рамочках.

Я аккуратно поставила поднос на комодик рядом с кроватью и уже собиралась исполнять письменное поручение мисс Грин (сказать Софи догонять её), как вдруг в свете молнии увидела что-то очень странное за окном. Будто бы ночь вместо чёрной стала коричневой.

Подойдя поближе, я заметила большое дерево. Приглядевшись внимательнее, поняла, что это на самом деле толстый ствол, который, наклонясь на балкон мисс Грин, с очень громким хрустом ломался.

Придвинувшись к стеклу и задрав голову, я увидела, как толстые ветки сосны застряли в окне Мюллеров, разбив остекление и оставив только оконную раму.

«Вот почему тётя Урсула сказала, что выйти всё-таки придётся», – подумала я, отходя от окна.

Вдруг я вспомнила, что надо сказать Софи о мисс Грин и, последний раз внимательно окинув комнату взглядом, как мне показалось, самым внимательным из всех прежних в моей жизни, вышла. Внизу я, как и ожидала, Софи не встретила, но заметила человека, которого совершенно не думала увидеть.

Да, вы сейчас скажете: «Логично – Беату. Скукотень какая!» – или что-то в этом роде. Но нет. Не Беату, а герра Риттера!

В деловом клетчатом жилете и в двух коричневых кепках. Только одна была надета козырьком вперёд, а вторая – козырьком назад. Изо рта торчала нелепо скатанная из обыкновенной бумаги трубка.

Важно кивнув мне, он сказал что-то вроде:

– Ва вав а, во бук да, – и с очень гордым видом пошёл дальше. Я вообще ничего не поняла, и единственный вывод, к которому пришла, что у герра Риттера украли разум.

– Просто он назначил себя местным детективом! – услышала я насмешливый голос за моей спиной и вздрогнула. Беата.

– Вот ты где! Куда ты ушла? Там, в подвале.

– В твою комнату. Надо было одну важную вещь сделать.

– Какую?

– Сякую. Пошли.

И схватив за руку, повела – нет, скорее потащила – меня вниз, в мою комнату.

Когда мы прибыли, Беата встала на мою кровать и, вытащив с верхней полки коробку конфет, открыла её, достав маленький дневничок.

Пролистав несколько страниц, она ткнула пальцем в левую часть разворота.

– Вот, читай! Фрейлейн Софи. Второй этаж. Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила. Мотив – нужда в деньгах (судя по всему, она бедна). По поводу доктора Крюгера – после инцидента с рекой СМГ доктора не очень уважает, на место преступления не приходила, – при этих словах Беата сделала многозначительную паузу: – Примечание: «ничего о ней как о личности не известно».

– Беата, ты молодец! Мы же совсем о ней забыли… Подожди, мне надо отнести ей записку от мисс Грин!

– Да уж, детективы из нас пока не очень… А по поводу записки не беспокойся. Тётя Урсула поймала мисс у калитки и отправила в тёплый душ. К тому же полицейские попросили, чтобы никто из гостиницы без веской причины не выходил, – сказала Беата, засовывая книжечку обратно в коробку. – Не удивляйся, я просто застала мисс Грин в процессе написания записки и подсказала ей, как было бы правильнее изложить свои мысли.

– Но как ты поняла?

– Если ты заметила, записку я прикрепила снизу двери, так что Софи, которая без стука быстро входит в комнату, не увидела бы её. А ты, которая без стука в комнату из-за приличия зайти не может, долго стояла бы рядом с дверью и точно заметила бы записку. Элементарно!

– Во-первых, ты как-то слишком часто стала повторять это последнее слово, а во-вторых, теперь, после объяснения, мне сразу стало всё ясно. Я не понимаю, почему сама не догадалась.

– А я понимаю! Потому что ты невнимательная, впечатлительная и всё время куда-то торопишься! Если бы ты немного успокоилась, то так же легко стала бы замечать детали, вот и всё!

– Да уж, спасибо за похвалу.

– Всегда пожалуйста!

Тут раздался голос сверху:

– Вольф! Пожалуйста, мне нужна Ваша помощь: тут такая грязь, что просто ходить по комнате невозможно!

Глава 9. Алиби. День 2

Итак, мы остановились на просьбе тёти, когда я, закатив глаза, поплелась вытирать какую-то грязь в кабинете бедного герра Крюгера. Однако начнём мы уже со следующего дня. Оказалось, что дерево, которое я увидела перед окном комнаты мисс Грин, нанесло достаточно серьёзные повреждения домику. Гораздо более серьёзные, чем я представляла вчера. Рано утром за завтраком герр Риттер доложил нам всем (ну, почти всем, потому что служанка Софи с мисс Грин, Мюллеры, фрейлейн Хэй и Беата отсутствовали) окончательные сведения о повреждениях:

– Дерево упало со стороны сада, где произрастало. Повалившись на балкон фрейлейн Грин, оно застряло в окне Мюллеров и этой, как её… фрейлейн Мэй? Нет…

– Хэй, – осторожно подсказала тётя Урсула.

– Да, я и сам только что вспомнил, но Вы мне помешали сказать. Так вот, дерево пробило окно и заполнило собой треть комнаты. Всё остальное пространство покрыли ветки… Так, я всё сказал? Корень – сад, ствол – балкон, комната – крона. Ах, да, забыл сказать, что крона просто-напросто исцарапала моё окно, так что ничего ужасного не произошло, – сказал герр Риттер чуть громче. – В крайнем случае я могу сам заменить стекло. Я заметила, что лицо Беаты выражает спокойствие и умиротворение: это означало, что она сконцентрирована и о чём-то думает. Меня, если честно, всегда впечатлял этот навык Беаты, который она усердно вырабатывала несколько лет. Сама же я, когда усиленно думала, хмурилась, поэтому все и меня спрашивали, что крутится в моей голове. Меня это очень раздражало!

– По крайней мере, мы избавимся от сороки, которая давно живёт на дереве! Эта воровка уже всем надоела! Я вызову службу, чтобы дерево распилили и вывезли, – как будто радостно воскликнула тётя Урсула.

Герр Риттер отрешённо кивнул.

– Ах! – вдруг громко вздохнула Беата.

– Что такое? – раздражённо спросил герр Риттер.

– Герр Риттер, я только что подумала: Вы же, наверное, часто смотрите в окно, у Вас прекрасный вид с верхнего этажа! Царапины Вам будут только мешать. Может, надо послать туда мастера? – взволнованным голосом воскликнула Беата.

– В этом нет никакой нужды, я очень редко смотрю в окно, – коротко ответил герр Риттер и начал говорить о каких-то кредитах, знакомых и строителях. Потом разговор зашёл об оплате жилья. Выражение лица Беаты, ставшее при ответе герра Риттера ещё милее и спокойнее, изменилось на скучающее и озорное одновременно.

После завтрака Беата быстро подошла ко мне и почти на ходу шепнула на ухо:

– Надо попасть к нему.

Несмотря на то что я не совсем хорошо разбираюсь в шифрах и тайных посланиях, я уловила, что речь идёт о герре Риттере.

Под раскаты грома я вымыла посуду. С Беатой мы встретились в моей комнате. Она опять сидела с этой зелёной книжечкой.

– Итак, наша цель – герр Риттер, – сказала она и внимательно посмотрела мне в глаза. – Что ты можешь о нём сказать?

– Ну, он занимается какими-то странными вещами у себя в комнате, и… он как-то странно относится к герру Крюгеру. По-моему.

– Всё это так, но ты забыла про странные звуки, которые доносятся из его номера!

– Я не забыла, а просто думала, что это уже настолько явно, что даже говорить не стоит!..

– Ладно, ладно! Так, вот что я добавила к записи:

Седьмой подозреваемый – герр Фредерик Риттер (4 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – часто с ним из-за пустяков очень сильно ссорится, к месту преступления прибыл пятым.

• Примечание: неизвестно чем целыми днями занимается у себя в комнате, мог за это время изготовить подделку. Также сам нанялся детективом, поскольку полиция не может пока из-за шторма доехать до нашего гостиничного дома.

– Видишь? Поэтому я обратила на него внимание. А ещё ты помнишь: я спросила за завтраком по поводу окна? Он явно не хочет посторонних у себя в комнате! Теперь у нас цель – попасть к герру Риттеру!

Я здесь увидела явную загвоздку:

– Беата, но попасть в его комнату, ну… В общем, не хочу разрушать твои надежды, но попасть в его комнату будет очень трудно, особенно если иметь в виду, что она заперта на ключ, который герр Рит… Беата, но как?!

– Тише, тише, – сказала воровка, болтая перед моим носом ключиком на элегантной золотой цепочке.

Так что теперь никаких препятствий на нашем пути, кроме герра Риттера, не было.

– Я беру подозреваемого на себя, а ты, под предлогом того, что ищешь потерянный ключ (судя по характеру герра Риттера, он сразу поднимет дом на уши в поисках пропажи), проникнешь в его комнату, обыщешь её и, если заметишь что-то подозрительное, сразу будешь записывать в этот блокнотик. Поняла?

– Да, но отвлекать герра Риттера буду я, поскольку боюсь проникать к нему.

– Никаких отговорок! Ты – служанка, так что, если тебя всё-таки, по непредвиденному стечению обстоятельств, найдут там, ты сможешь смело заявить, что дверь была широко открыта и ты решила, что герр Риттер просто согласился на уборку в комнате!

Немного поразмыслив, я согласилась с ней: всё-таки для неё будет более нелепо оказаться в чужой комнате, вообще не имея на это права. Она ведь не может сказать, будто подумала, что герр Риттер разрешил прибраться в его комнате!

Беата дала мне ключ, а сама начала подниматься по лестнице. Я не представляла, чем она собиралась занять этого вспыльчивого господина, но знала, что, по нашему договору, она пойдёт первой, начнёт отвлекать его, и через некоторое время очень тихо поднимусь я. Тогда в суматохе герр Риттер меня точно не заметит. Вдруг в комнату вошла тётя Урсула. Она взволнованно начала обыскивать кухню, всё время повторяя про себя:

– Сначала кража, потом дерево, теперь ключ… Что дальше? Обвал, землетрясение? Ох.

– Тётя Урсула, я могу чем-нибудь тебе помочь?

– Да, дорогая, будет здорово. Герр Риттер потерял свой ключ от комнаты, в которую заходить с помощью дубликата запрещает, а его ключ нужно найти обязательно, потому что ему не нравится идея, что кто-то из постояльцев может проникнуть туда без его ведома. Он так разбушевался!..

Я кивнула и, стараясь выглядеть очень расстроенной, опустилась на колени и начала искать этот ключ под столом.

– Ой, Соф! – очень громко воскликнула тётя Урсула.

Я от неожиданности ударилась головой о нижнюю часть стола.

– Ай! – воскликнула я, поднимаясь с колен.

– Что случилось? – спросила тётя Урсула.

– Ударилась, – процедила я сквозь зубы, потирая макушку. – Что у тебя?

– Понимаешь, я думаю, он бы вряд ли раскидывался ключами у нас на кухне, лично я никогда его здесь не видела. Мне кажется, искать ключ надо на его этаже (что бы он там ни говорил), в столовой, в коридоре и на лестнице. А ещё в комнате Крюгера.

Я поняла, что надо ловить шанс.

– Мне кажется, стоит всё-таки начать сверху. Так, я пойду на его этаж, по пути проверю лестницу, а ты можешь осмотреть комнаты, удобные для тебя. Освободившись, помогу тебе на первом.

– Ладно, давай так, но лучше начать поскорее, иначе сегодня вечером весь дом переселится в санаторий!

Я кивнула и побежала на первый этаж, на котором почему-то никого не оказалось. Как можно тише я начала подниматься по лестнице, и вдруг… одна ступенька под ногами скрипнула. Я замерла. До этого вокруг было так тихо, а теперь эту тишину разрезал очень громкий скрип. Подождав немного, поскольку времени всё-таки было в обрез, под начавшийся внизу шум я каким-то чудом добралась до второго этажа, на котором никого не встретила. Далее поднялась по узкой железной винтовой лестнице на третий этаж. Там тоже было пусто. Я уже собралась было взбираться по деревянной лесенке в углу на этаж герра Риттера, как вдруг наступила на что-то мягкое.

Перед тем как я продолжу своё повествование, хочу сказать, что, пока я поднималась по лестницам, всё время оглядывалась по сторонам, так что, по сути, ничего под ногами не видела. Вот почему удивилась, когда вместо паркета почувствовала, что на кого-то наступила. Этот кто-то тихо вскрикнул:

– Вольф, что ты делаешь?!

– Фрейлейн Хэй, ой, это Вы! Простите, пожалуйста!

– Кто же ещё? Я сегодня рано вернулась с работы, а все остальные внизу, в кабинете доктора. Их туда пригласил герр Риттер, потому что заметил что-то очень важное для расследования, – шмыгая красным носом, ответила фрейлейн Хэй, не замечая моей довольной улыбки: я-то знала, что это дело рук Беаты. Вероятнее всего, она там что-то напачкала и, с испуганным выражением лица подбежав к герру Риттеру, рассказала ему про пятно, которого до этого «точно не было».

– Интересно. Кстати, простите, фрейлейн, а почему Вы плачете?

– Я? – спросила она, явно довольная, что заметили, и сразу продолжила: Ох, я просто так расстроилась! Понимаешь, это ведь внутреннее преступление, то есть кто угодно из нас мог украсть эту вещь, то есть… Ох, не могу я называть её чашей, ну не могу, и всё! Но сколько денег она стоит. Мне герр Крюгер рассказывал, как её ценят, ну просто все! – воскликнула она, даже немного дрожа от возбуждения. – Но фрейлейн Грин говорит, что поскольку доктора Крюгера она знает, то может утверждать, что он «немного» приукрашивает.

– Вы виделись с мисс Грин?

– Ну конечно! Это ведь я её успокаивала после того, как она поднялась наверх в свою комнату. А потом она меня – после кражи!

Я понимающе кивнула, а сама отметила про себя, что фрейлейн Хэй и мисс Грин можно вычеркнуть из списка. Вдруг с первого этажа раздался низкий голос, в котором я и фрейлейн Хэй тоже, судя по выражению её лица, без сомнения, узнали фрау Мюллер.

– Ну, Вольф, я пошла, извини, – поднявшись, фрейлейн Хэй угрюмо побрела в сторону винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. Убедившись, что её нигде поблизости нет, я, очень довольная, поднялась на четвёртый этаж. Он был самым простым из всех, поскольку, кроме чердака, был единственным этажом, не отремонтированным с 1992 года. Паркет тут сильно скрипел, но из-за шума внизу меня вряд ли кто-нибудь слышал.

Я осторожно подошла к двери и сунула руку в карман фартука. Ключа там не было. Вдобавок к этому я услышала, как кто-то поднимается по лестнице, и, судя по тому, что не остановился на третьем этаже, это был герр Риттер. Я лихорадочно огляделась. Вдруг в углу на потолке заметила небольшие «трещины» в форме квадрата. Я постаралась допрыгнуть до люка с откидной лестницей в потолке, ведущей на чердак. Ещё чуть-чуть…

– Вольф! Что ты делаешь на моём этаже?! И зачем ты стараешься попасть к ней? – услышала я голос за спиной и, повернувшись, увидела, как герр Риттер смотрит в сторону люка.

– Я же просил сюда не подниматься!

– П-просто… Фрай, ой, фрау хотела, чтобы у неё приб.

– Мы это об-суж-да-ли! Понедельник, пятница, разве это непонятно?! А к фрау можно попасть и по чёрной лестнице!

– Герр Риттер! Не смейте кричать на мою пле… мою служанку!

Я с облегчением увидела тётю Урсулу, которая стояла наверху лестницы, уперев руки в бока.

– Тогда, будьте добры, ответьте, ЧТО ОНА ТУТ ДЕЛАЕТ?!

– Успокойтесь! Она помогала искать ключ, который Вы потеряли, и, находясь в другом конце дома, конечно, не знала, что я его нашла на полу.

– Вольф, – сказала тётя Урсула, поворачиваясь в мою сторону и улыбаясь своей самой доброй улыбкой, – видишь ли, я нашла ключ под столом у одной из ножек на нашей кухне. Герр Риттер клянётся, что он там никогда не был, так что я считаю, что это просто какая-то мистика! Но, самое главное, ключ найден!

Я была готова зарыдать… Но мне пришлось радостно улыбнуться и спуститься вниз только после того, как герр Риттер несколько раз торжественно повернул в замочной скважине ключ, приоткрыл дверь, засунув ключ себе в носок ботинка (так что теперь мы его точно достать не могли), проскользнул в комнату и быстро захлопнул за собой дверь. Спустившись вниз, я встретила Беату и, прокравшись в свою комнату, рассказала о случившемся.

– Видно, ключ выпал, когда ты ударилась. Кстати, уже небольно?

Я покачала головой. Мне было очень стыдно, что я так неосторожно обошлась с ключом.

Глава 10. Исправления. День 3

На самом деле Беата сильно расстроилась из-за того, что я не смогла попасть в комнату. И хотя она старалась скрыть свои эмоции, всё было написано у неё на лице. На следующее утро все (кроме Хэй, которая опять убежала «по делам») сидели в гостиной.

– Герр Риттер, и где же Ваши обещанные нам способности Шерлока Холмса? – не очень вежливо спросила фрау Барни.

Герр Риттер скривил губы.

– Хочу Вам доложить, что я уже начал. Например, нашёл вот это рядом с французскими окнами герра Крюгера. – И герр Риттер достал из кармана небольшое пушистое белое перо.

У фрау Мюллер побледнело лицо. Её муж, который сидел недалеко от французских окон (ещё одна пара была у нас в гостиной), широко открыл глаза. Мисс Грин сильно прикусила губу. И это всё из-за пёрышка! Чудно как-то…

– Наверное, это от сороки! – воскликнула фрау Барни.

– Которая ещё вчера утром окончательно покинула гнездо?

– Может быть, это перо появилось там недавно?

– Нет, вчера: оно ещё мокрое, а сегодня погода хорошая. Но я поднял его только что, ведь до этого всё равно никто не выходил, опасаясь луж, которых на такой ровной поверхности нет.

Беата быстро подняла голову от вышивания. Её внимательный взгляд на несколько секунд сфокусировался на пёрышке, а потом опять опустился на полотно.

Через полчаса Беата поднялась и с улыбкой покинула комнату.

Я быстро вышла за ней. В коридоре Беаты не было, но я и так знала, где её искать. Спустившись вниз по лестнице и быстро повернув направо, я вошла в свою комнату. Там уже сидела Беата с её маленьким дневником.

Я опустилась рядом и молча начала читать, с радостью заметив, что тёти Урсулы в обновлённом списке нет.

Когда она дошла до мисс Грин, я вдруг вспомнила, что мне сказала Хэй на лестнице.

– Беат, подожди!

– Что такое?

– Понимаешь, когда я шла изучать комнату герра Риттера, встретила на пути фрейлейн Хэй! Она мне сказала, что успокаивала мисс Грин после того, как герр Крюгер принёс в гостиную свою чашу! Понимаешь?

– Естественно! Это даёт и Хэй, и Грин алиби!

Вот что у нас получилось в итоге:

Первый подозреваемый – доктор Альтман (Аксель) Крюгер (1 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил. Но мог ещё выйти на улицу через французский балкон у себя в комнате.

• Мотив – либо ему хочется испортить свою экспозицию, которая будет через неделю, либо ему нужны деньги (но тогда почему он сразу не продал чашу?), ещё есть вариант, что чаша застрахована, но тогда тот же вопрос: почему не раньше, а сейчас?

• По поводу Доктора Крюгера – им является.

• Примечание: жертва.

Второй подозреваемый – фрейлейн Софи (2 этаж).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – нужда в деньгах (судя по всему она бедна).

• По поводу доктора Крюгера – после инцидента с рекой СМГ доктора не очень уважает, на место преступления не приходила.

При этих словах Беата сделала многозначительную паузу.

• Примечание: ничего о ней как о личности не известно.

Третий подозреваемый – фрау Хельга Мюллер (3 этаж).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – к месту преступления прибыла одной из первых.

• Примечание: часто неизвестно куда отличается «гулять по городу».

Четвёртый подозреваемый – герр Альфред Мюллер (3 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – к месту преступления прибыл одним из первых.

• Примечание: часто неизвестно куда отличается «гулять по городу».

Пятый подозреваемый – герр Фредерик Риттер (4 этаж).

• Во время преступления, наверное, находился у себя в комнате, поскольку в коридор не выходил.

• Мотив – нужда в деньгах.

• По поводу доктора Крюгера – часто с ним из-за пустяков очень сильно ссорится, к месту преступления прибыл пятым.

Примечание: неизвестно чем целыми днями занимается у себя в комнате, мог за это время изготовить подделку. Также сам нанялся детективом, поскольку полиция пока не может из-за шторма доехать до дома.

Шестой подозреваемый – фрау Барни (чердак).

• Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила.

• Мотив – нужда в деньгах (судя по всему, она бедна).

• По поводу доктора Крюгера – после инцидента с рекой СМГ доктора не очень уважает, прибыла на место преступления одной из последних.

• Примечание: ничего о ней как о личности не известно.

– Подозреваемых всё равно много – надо сокращать… Значит так, следует поговорить с доктором Крюгером по поводу кражи, постараться расспросить, где он был: может, что-то ещё узнаем.

Я умоляюще посмотрела на Беату.

– Хорошо, хорошо, пойдём вместе! Только даже если разговаривать буду я, ты должна будешь очень внимательно наблюдать за его реакцией и другими факторами! Договорились?

Я быстро кивнула. (Даже слишком – потом шея сильно болела.)

Глава 11. Пёсик. День 3

После обеда и мытья посуды мы с Беатой пошли «прибираться» в комнате доктора, который находился у себя в кабинете.

Он сидел за рабочим столом и заполнял какие-то бумаги. Выглядел доктор ещё более расстроенным, чем накануне. И понятно почему: по его стеклу всё время били ветви с листьями – наконец-то приехали специалисты по распиливанию деревьев, приглашённые тётей Урсулой. Звук явно мешал сосредоточиться. Внезапно по окну ударила ветка такой величины, что я почти уверена: будь она девочкой, оказалась бы на голову выше меня.

– А, фрейлейн Кок, Вольф! Здравствуйте… – герр Крюгер со всеми, даже со мной, хотя я «служанка», общался на «Вы». – Как вы?

Беата быстро встала плечом к плечу рядом со мной и, заведя правую руку за спину, больно ущипнула меня, несмотря на то что я ей тысячу раз говорила: такой метод общения ненавижу. Лучше просто поднять брови, воспроизвести какой-то жест или сказать что-то, в конце концов! Но, конечно, слушать меня она и не думала, поскольку принимает советы только от старших и глубоко уважаемых ею людей.

– Ох, герр Крюгер, если я скажу «хорошо», то обману Вас… Мы с Вольф всё ещё так расстроены из-за чаши! Особенно неприятно ощущение, что это кто-то из постояльцев.

– Да, это верно! О нет.

Сначала мне показалось, что он просто передумал, но потом, проследив за его взглядом и глазами Беаты, увидела, как в открытые французские окна вбежал белый мохнатый щенок, в котором я сразу узнала Чарльза – собачку мисс Грин.

– О, Чарли! Как давно я тебя не видела! – воскликнула я и подбежала к собаке. (И не надо так смотреть, просто собака оказалась очень дружелюбной, и я правда по ней соскучилась! А что такого?)

– Он не такой хороший, как вы думаете! – воскликнул герр Крюгер, приподнимаясь в кресле. – Если вы помните, в тот вечер, когда случилась кража, я вас просил вытереть грязные следы на моём полу, которые начинались от французских окон? Так вот, их оставила именно эта собака! Ах как она мне надоела: всё время какие-то неудобства причиняет!

Беата, не услышав продолжения, решила подтолкнуть доктора Крюгера к более подробному повествованию.

– Доктор Крюгер, простите, пожалуйста, что возражаю, но я не считаю, что несколько следов на полу, которые даже не Вам пришлось вытирать, могут испортить отношение к такому милому пёсику.

– Вот вам ещё одно доказательство, что этот щенок – ошибка природы! Позавчера днём эта собака пронеслась через мою комнату и выбежала в сад!

– Малыш просто захотел размять лапки, ничего ужасного! – настойчиво продолжила защищать щенка Беата, при этом выражение её лица неизменно оставалось невинным и ласковым.

– Казалось бы! Я в это время занимался научной работой и то и дело выглядывал из окна, чтобы убедиться, что щенок на месте, потому что собачка неплохая. К тому же мисс Грин расстраивать ещё сильнее не хотелось. Я ведь совсем не желал, чтобы она расплакалась! Думал, чаша напомнит ей о раскопках, на которых мы были вместе: они ей тогда очень понравились… Ну и вот. Где это я?.. Ах, да. Ну вот, мисс Грин расстраивать не хотелось, да ещё эта погода мокрая. Тут смотрю: Сэм пропал!

– Не Сэм, а Чарли, – с ещё более выраженной наивностью в голосе поправила Беата.

– Да-да, Майкл. Я так и сказал. Так вот, выхожу во двор, смотрю: калитка открыта – опять этот паршивец, мальчик – разносчик газет, плохо защёлкнул. Собаки нигде нет, пришлось идти искать её по всей улице. Еле-еле нашёл. А потом это. Подделка, правда, качественной была: я бы и не понял, что к чему, так быстро, если бы не заметил, что скола нет.

Вдруг за дверью раздался звук, как будто что-то рассыпается, скрипнула половица, и послышались поспешные шаги. Герр Крюгер этого не заметил: он глубоко о чём-то задумался. А вот от Беаты ничто не ускользнуло.

– Доктор, извините, пожалуйста, я вспомнила, что мама попросила пораньше вернуться домой: мне надо помочь ей подготовиться к приезду тёти. Была рада с Вами пообщаться! – и Беата потащила меня в коридор, который оказался совершенно пустым.

Оглядываясь в надежде всё-таки увидеть кого-нибудь, Беата аккуратно повела меня в мою комнату. И тут мы чуть не столкнулись с мисс Грин, которая выходила из столовой.

– О, девочки! Вы случайно не видели моего Чарльза? Нигде его нет… А герра Крюгера второй раз как-то неудобно просить.

– Извините, не видели. Но если увидим, скажем.

Мисс Грин кивнула и продолжила путь, а Беата потащила меня в мою комнату. Там как по волшебству в её руках появилась тёмно-зелёная книжечка.

– У нас добавились два важных пункта: во-первых, Герр Крюгер непричастен к похищению. Во-вторых, Герра Крюгера не было в его комнате во время преступления.

– Беата, вообще-то, это не очень логично.

– Неужели? Давай я тебе расскажу подробнее. А, нет, сначала ответь на такой вопрос: сколько дней назад произошла кража?

На это я ответила не сразу.

– Где-то два дня назад.

– Вот именно! А доктор Крюгер сказал, что щенок убежал позавчера днём – то есть два дня назад! И это точно было перед преступлением, так как собака в плохую погоду гулять не будет. Также слова герра Крюгера «к тому же мисс Грин расстраивать ещё сильнее не хотелось» подтверждают мою догадку. Из этого следуют два пункта, которые я уже озвучила.

– А где подтверждение? – скептически спросила я, как вдруг вспомнила слова мисс Грин от том, что доктора второй раз неудобно просить искать собаку, и сразу себя поправила.

– Молодец! Теперь нам надо узнать, кто стоял за дверью, – сказала Беата.

– Подожди, а как же доктор Крюгер? Мы его вычеркнем из списка подозреваемых?

– Тише, кто-то может услышать! А в «сосисках подгоревших» его уже нет, я его достала.

– Чего? – я, по-моему, до этого говорила, точнее писала, что в шифрованных посланиях плохо разбираюсь, но мне кажется, что тут даже самый опытный дешифровщик запутался бы!

– Со-фи! Подумай, с-осиски п-одгоревшие. Ну? С-писок п-одозреваемых! Понятно?

– А-а-а!.. Так бы сразу и сказала!

– Я так и сказала. Ладно, возвращаемся к двери. Там кто-то стоял. Но кто?

– Не знаю.

– А я знаю! Преступник.

– Ха-ха-ха, как умно.

– Во-первых, зачем кому-то нарочно подслушивать разговор жертвы, кроме как преступнику, который хотел убедиться, не знает ли жертва лишнего? Во-вторых, если я такая глупая, то какого умственного уровня ты, если не смогла ответить на такой «не очень сложный» вопрос?

Я слегка покраснела. Да, рядом с Беатой я и вправду иногда казалась не очень умной, но этот факт касался не только меня, а всех, кто с ней общался. В школе она тоже всегда получала высший балл, так что учителя её просто обожали.

– Так, продолжаем. Пошли в коридор: надо проверить, нет ли там улик, указывающих на преступника, – приказала Беата.

Поднявшись по лестнице, мы начали внимательно осматривать коридор и нашли только белое пёрышко и небольшую красную бусинку, украшенную тонким золотым узором.

Беата внимательно рассмотрела обе находки. На её лице опять отразились добродушие и спокойствие. Со стороны это выглядело очень странно с учётом ситуации…

Она могла бы нахмуриться от напряжённого мыслительного процесса, как и делала в прошлом, когда никого «опасного» рядом не было. Но, видно, тридцать дней сделали своё дело (как известно, именно столько нужно, чтоб закрепить привычку), и теперь это было её нормальное «выражение мыслителя».

Вдруг её лицо просияло, озарившись спокойной улыбкой.

– Так, нам надо срочно увидеть Мюллеров! – сказала она очень серьёзным голосом. И тут я не выдержала и расхохоталась.

– Что случилось? – встревоженно спросила Беата.

– Просто… смешно, така… я… серьёзная, а лицо!..

Беата немного нахмурилась.

– Это очень полезная привычка, и я не понимаю, почему ты не хочешь её выработать!

– Если бы ты себя минуту назад видела, то поняла бы почему! – с жаром ответила я.

– Тише! Не надо так кричать!

– А тебе, значит, можно?

Тут Беата, закатив глаза, потащила меня за руку в конец коридора, где была дверь в комнату доктора Крюгера. Прямо перед дверью она резко повернулась и буквально поволокла меня по лестнице: я еле-еле успевала поднимать ноги.

На втором этаже она меня отпустила, шепнув на ухо: «Нам надо быть потише.» И мы на цыпочках начали подниматься по железной винтовой лестнице в углу на третий этаж. Вдруг Беата очень резко остановилась. Я совсем этого не ожидала и чуть не покатилась головой вниз, но кое-как успела ухватиться за узкие перила.

– Беата, ты что делаешь! – очень громким шёпотом начала ругать я её, как вдруг заметила вместо Беаты пустоту.

«Ы-ых, я ненавижу, когда она вот так куда-то исчезает!» – подумала я про себя, преодолев последние ступеньки. И тут же остановилась.

Посреди этажа от одной стены к другой была протянута бело-красная лента, так что подойти к двери, ведущей в номер фрау и герра Мюллеров, а также фрейлейн Хэй, по закону было невозможно.

Всем, конечно, кроме Беаты, которая стояла рядом с приоткрытой дверью и осторожно заглядывала внутрь.

– Кхм, кхм! – прокашляла я многозначительно. – Беат, тебе случайно не кажется, что некоторые, в особенности Мюллеры и Риттер, подумают, что, ну…

– Я не очень строго соблюдаю законы? – спросила Беата, поворачиваясь ко мне лицом, на котором сияла усмешка.

– Беата, мне кажется, что ты иногда не очень уважаешь законы и правила безопасности!

– Неужели? – с ещё более широкой усмешкой на лице подняла брови эта озорница.

– И не надо так «неужелькать», потому что, – и я с готовностью продолжила бы, ведь мы в школе недавно делали на тему безопасности большой доклад, как вдруг Беата с тревогой на лице вынырнула из-под ленты на мою сторону и, подав знак следовать за ней, быстро побежала по лестнице на первый этаж.

На втором мы (точнее, я, потому что Беата задержалась, видимо, ожидая увидеть кого-нибудь) столкнулись с мисс Грин, выходившей из своей комнаты.

– Здравствуйте, мисс Грин! – вежливо улыбнулась Беата и пошла дальше. По крайней мере, в её голосе послышалась улыбка. Сама я не видела, потому что на время запуталась в многочисленных слоях шали мисс Грин, отметив, что она пахнет духами «Джил Сандер», что шали у неё нежные и, как оказалось после нескольких неловких движений с моей стороны, тонкие…

– Вольф! Вольф! Пе-ре-стань дёргаться! – раздался сердитый голос мисс Грин где-то под моей головой. Наверное, она наклонилась, чтобы помочь несчастной «бабочке» (честно говоря, я сначала написала «мухе», но Беата потом исправила на «бабочку», сказав, что даже в такой ситуации надо сохранять достоинство) высвободиться от большого «паука».

Через некоторое время я всё-таки смогла вырваться из плена тканей (они зацепились и за часы на руке, и за заколку) и, ещё раз извинившись перед мисс Грин, поспешила в свою комнату, где меня должна была ждать Беата. Но Беаты в моей комнате не обнаружилось. Как и в столовой, и в гостиной…

Глава 12. Наш маленький «Окер». День 3

Я обыскала весь дом – Беаты нигде не было. Тогда я вышла на улицу, но никого, кроме фрау Мюллер, не увидела: наверное, рабочие покинули пост ради наполнения своих желудков. Женщина стояла и смотрела куда-то вверх – на повалившееся дерево, которое было уже полностью очищено от веток и лежало голым стволом на стене дома.

И тут только я увидела на нём Беату. Она с величайшим проворством лезла наверх, как будто это было для неё самым обычным занятием.

– Беата, аккуратно! – крикнула фрау Мюллер вверх.

Я подошла к ней и спросила, чем это Беата занимается.

– Как же, разве ваш воздушный змей не застрял там, наверху? Я его, правда, не вижу, но фрейлейн Кок сказала, что он охрового цвета, так что сливается со стеной…

– Ах, да, наш маленький «Окер»! Хороший такой змей, знаете ли… Извините, я, наверное, помогу Беате.

И как можно аккуратнее, ведь я всё-таки была в юбке, фартуке и в не очень удобных балетках, забралась на дерево и полезла наверх за Беатой. Только тут, на дереве, я поняла сложность искусства лазания: мои колготки всё время цеплялись за ствол, балетки то и дело норовили упасть на землю, снизу время от времени доносился голос фрау Мюллер, а ещё на меня летели щепки из-под ног Беаты. Словом, не курорт. Наконец, я могла дотронуться до пяток Беаты. Сначала решила, что так быстро лазаю, но потом поняла, что Беата просто-напросто остановилась.

– Беат, что случилось? – нетерпеливо спросила я.

Но Беата лишь покачала головой и дотронулась до окна, перед которым остановилась. Створка подалась внутрь комнаты. Тогда Беата крикнула вниз фрау Мюллер.

– Змей залетел в Вашу комнату! Теперь нам точно его не достать, ведь вход туда перекрыли!

Фрау Мюллер ответила не сразу.

– Ладно, фрейлейн Кок, Вы можете залезть через окно, только быстро: дочка скоро вернётся домой!

– Спасибо большое, фрау Мюллер! – крикнула вниз Беата и, не теряя времени, залезла в комнату. Я последовала за ней. Приземлившись на кровать в небольшой комнатке с тёмно-синими обоями, мы увидели, что на одной стене был прикреплён большой белый лист бумаги, у противоположной стоял ржавый ящик на высоких ножках – проектор.

– Какая небольшая комнатка для такой относительно большой семьи! – воскликнула я с удивлением.

– Ты что, правда не поняла? А ещё живёшь тут. Это не их комната – это комната герра Риттера.

– Что?!

– Тише, тише!.. – тревожно воскликнула она. – У нас мало времени, надо осмотреть комнату, – с этими словами Беата нырнула под кровать и достала оттуда большой картонный ящик с немалым количеством официальных бумаг.

– Беат, а вдруг тут будет что-то личное?

– И чего?

– Ну… – придумывая, что ответить, я подошла к небольшому комоду в углу, у той стены, которая была наполовину закрыта белым листом бумаги. В нём было два ящика.

Я открыла первый – там лежали ручки, блокнот и порванная фотография какого-то здания. Я взяла блокнот, из которого сразу выпало пушистое белое перо.

– Это то, которое он нам в гостиной несколько дней назад показывал. Оно лежало рядом с французскими окнами герра Крюгера и было мокрым, то есть выпало в день преступления. Но оно уже высохло.

– А откуда ты знаешь, что герр Риттер правду говорил, а не глаза отводил?

– Потому что перо достать трудно.

Я с умным видом показала на подушки.

– А как тебе этот вариант?

Беата с ухмылкой ответила мне, что когда я плюхнулась на кровать герра Риттера, то попала на подушку, из которой вылетело несколько перьев. Но когда я достала перо из тетради, то она сразу увидела значительные отличия между ними.

Сначала я очень удивилась её умению подмечать детали, но потом убедилась, что это было достаточно легко: перья из подушки герра Риттера были намного меньше, менее пушистые и более разноцветные. Видно, в эту комнату попала наша подушка, которую я подарила тёте Урсуле на день рождения, из ткани маминого нового фартука, набитая перьями кур Элии и Буп.

– Это перо даёт нам представление о двух вещах: размере подушки и герра Риттера.

Тут она совершенно неожиданно для меня выскочила из комнаты и исчезла. Я побежала за ней, ведь мне нужны были объяснения. Какой такой размер подушки? Какой такой размер герра Риттера? Я его и так знаю: он ростом с меня и нашу собаку Орианну. В спешке мы даже не заметили, что дверь, обычно закрытая, была открыта.

Глава 13. Подушки. День 3

Я спустилась к себе в комнату и нашла там Беату, которая размашистыми движениями что-то писала в нашей тетради подозреваемых.

– А, Софи, заходи, располагайся…

– Прости, пожалуйста, Беата, я что-то забыла, чья это комната?

– Хм, Ватсон, если Вы себя плохо чувствуете, может, Вам показаться фрау Вольф? Я уверена, что тиамин и пиридоксин помогут улучшить Вашу память!

– Ладно, хватит из себя умную строить – это раз, а два – не могла бы ты, пожалуйста, пояснить, что ты сказала в комнате герра Риттера?

– Пока нет, сначала нам нужно достать оранжевую наволочку и несколько палочек для суши, а именно три.

– Зачем?

– Увидишь. Пошли искать на кухне: мне кажется, я видела подушку именно такого цвета.

Как только мы вышли на кухню, Беата кинулась к одному из стульев у стола и подняла с сиденья тёмно-оранжевую подушку, с которой быстро сняла наволочку. Потом подбежала к одному из ящиков под плитой, чуть-чуть подумав, наклонилась к самому нижнему и достала из него две пары палочек для суши. Она их разделила и вместе с наволочкой дала мне.

– Вот, покажи всё это фрау Мюллер и скажи, что вышли с другой стороны, потому что рабочие временно ограждение сняли.

– Но ведь это неправда!

– А наш змей – правда? Так вот. Покажи всё это фрау Мюллер, скажи, что вышли с другой стороны, потому что рабочие временно ограждение сняли. А змей о пол разбился. Понятно?

Я кивнула и побежала к фрау Мюллер, потому что мне очень хотелось быстрее вернуться в наше убежище и расспросить Беату о пере и герре Риттере.

Фрау Мюллер я нашла под тем же деревом: она всё ещё ждала нашего прихода и, видно, уже жалела, что разрешила проникнуть в её комнату. Она очень удивилась моему приходу, а потом сочувственно покачала головой, положив большую тяжёлую руку мне на плечо, когда я рассказала о змее и показала его «останки».

– И всё-таки, Вольф, чего ты и фрейлейн Кок могли ожидать? За игрушками надо следить намного лучше. Когда я была маленькой, у нас такого типа змей жил всё детство, а когда мы выросли, отдали его детям знакомых, и нам не было стыдно за его вид, потому что мы за игрушками бережно ухаживали!

Потом она забрала у меня наволочку и палочки для еды, объяснив, что отдаст всё это мужу, который «обязательно починит змея».

Я растерянно поблагодарила её и задумчиво побрела обратно к Беате. Меня очень интересовал вопрос: получится у герра Мюллера сделать змея из вымышленных материалов или нет? Когда я вернулась в комнату, Беата, терпеливо ожидая моего прихода, сидела на моей кровати и ела маринованные помидоры.

– Беата! Что ты делаешь?!

– Разве не видно? Ем помидоры и тебе советую попробовать: они очень вкусные! У твоей тёти просто талант в этом деле!

– Да! И ещё она талант по запиранию в нашем старом туалете на полдня!

– Какая многогранная личность, с первого взгляда и не поймёшь. Впрочем, это сейчас не основная тема разговора. Как прошло с Мюллер?

– Нормально. Правда, она забрала наволочку и палочки.

– Да, я думала, что такое может случиться… Ну ладно, пускай попробуют починить нашего змея! Или нашего маленького «Окера»? – добавила Беата насмешливо. – Я, когда лезла к герру Риттеру, хорошо слышала твой писк и, прислушавшись, разобрала ваш диалог.

Я немного покраснела и через несколько секунд тихого жевания со стороны Беаты задала сильно волнующий меня вопрос:

– Беата, так что по поводу пера, герра Риттера и…? Ну, и всё.

– Нет, не всё, но начну сначала. Во-первых, Риттер действительно нашёл перо, потому что мы явно видели, что он не приносил его. А другое достать было бы трудно, потому что только спальные подушки набиты перьями (я это узнала от тёти Урсулы, пока ты объяснялась с Мюллер), и это означает, что Риттер помогает следствию и, следовательно, вряд ли может быть преступником. Во-вторых, перо, которое выпало из блокнота, совпадает по размеру, цвету и текстуре с тем, которое мы нашли рядом с дверью Крюгера. Оно могло слететь с одежды, если случайно зацепилось. Например, с домашнего халата или чего-нибудь в этом роде. В-третьих, мы должны искать достаточно пухлую подушку, и, я думаю, не маленькую, потому что само перо большое и очень пушистое, так что будет занимать много места.

– Вау! То есть Риттера отчисляем?

– Думаю, мы не ошибёмся, если так сделаем. У нас остаются Мюллеры, Софи и фрау Барни, о которой мы пока толком ничего не узнали. Ещё у нас бусинка.

Вдруг раздался звон наших напольных часов, которые стояли в коридоре.

– Шесть, мне пора домой. До завтра, Ватсон! Кстати, перья и бусинку я оставлю у нас в коробке из-под конфет вместе с «сосисками подгоревшими», ладно?

– Ну ладно, до завтра!

Но Беата уже убежала наверх.

* * *

– Софи, мне сколько раз тебя звать?! Надеюсь, ты не забыла, зачем сюда приехала? – да, как вы, наверное, догадались, меня звала тётя Урсула. Я как можно скорее спрятала наши «сосиски подгоревшие» в коробку из-под конфет, отметив, что перья в самом деле совпадают, и вышла на кухню, где меня ждала тётя Урсула.

Она выглядела более взволнованной, чем обычно.

– Софи, до нас добрались полицейские!

– Какая же ты добрая, тётя Урсула! Спасибо большое, что не сбежала без меня! Я тебе очень признательна!

– Что? А, Соф, ты меня не так поняла. Я имела в виду, что к нам приехали настоящие полицейские или детективы, не знаю. В общем, они будут стараться понять, кто из постояльцев украл вазу герра Крюгера.

– Не вазу, а чашу.

– Это неважно. Но по-настоящему важно, что они у нас будут ужинать и надо накрывать на… – тётя Урсула сделала небольшую паузу, – одиннадцать человек.

– А мы?

– А мы пока не в счёт! Потом устроимся. Сейчас нам надо всё помыть, собрать чашки из комнат – особенно у фрау Барни очень много чашек накапливается. Кучу всего перестирать надо. Лично у меня иногда появляется вопрос: откуда столько пятен на некоторых вещах? Вот совсем недавно кинули в стирку ужасно грязные штаны или позавчера нашла в мусорном ведре испачканную землёй наволочку! Ну и, конечно, ужин, – нельзя же заставлять наших гостей голодать. Так что давай, работы у нас полно!

К сожалению, тётя Урсула не умеет врать и работы впрямь оказалось очень много. Но труднее всего было справиться не с готовкой и мытьём посуды, а с раздражением тёти Урсулы, которое проявлялось в самые неподходящие моменты. Наконец всё было готово, и постояльцы вместе с представителями из полицейского участка Корнелии Шрёдер сели ужинать. Естественно, мне места за столом не хватило, поэтому пришлось сидеть в уголочке, каким-то образом держать равновесие (так как я сидела на корточках) и стараться запихнуть в рот бифштекс, политый ворчестером.

– Ой, вы даже не представляете, что тут произошло! – начала разговор фрау Барни. – Я думала, что такое только в книжках бывает!

– Перед тем как я устроился на эту работу, тоже так думал! Но потом оказалось, что это достаточно, хм, популярное дело! – весело ответил один из двух стражей порядка, неуклюже опрокидывая пустой стакан.

Фрау Барни натянуто улыбнулась и продолжила есть, время от времени шмыгая носом.

Вообще, появление detective в «Кози Хаусе» очень неожиданно отразилось на его постояльцах.

Герр Мюллер и фрейлейн Хэй вообще не притронулись к ужину и только нервно поправляли складки на скатерти, в отличие от мисс Грин и фрау Мюллер, которых появление детективов очень ободрило. Герр Риттер и доктор Крюгер первый раз за всё время сидели вместе и бросали друг на друга настороженные взгляды. Софи не присутствовала на трапезе, но этот факт никого не удивил, так как она вообще никогда не появлялась во время принятия пищи. А фрау Барни просто-напросто болтала о всяких пустяках, часто издавая нервные смешки.

Теперь перейдём к описанию «последователей» Шерлока Холмса. Один из них был крупным бородатым мужчиной, очень весёлым, хотя и неуклюжим. Второй оказался высоким и худым, с длинным тонким носом и глазами хищной птицы.

Как только я его увидела, сразу поняла, что это «человек-Беата». Его имени я так и не узнала (первого, кстати, звали Ричардом – по крайней мере, так он представился).

– И какие же у вас планы на будущее? – спросила фрау Барни.

– Мы не имеем права разглашать информацию возможным преступникам, – сухо ответил Холмс (мы с Беатой решили именно так называть человека с длинным носом).

Фрау Барни сильно покраснела и на некоторое время замолчала. Вдруг что-то белое мелькнуло за окном. Глаза Холмса бросили почти незаметный взгляд в ту сторону.

«Неужели снег?» – подумала я и сразу поняла, что это не так. Ну какой такой снег летом? Видно, Холмс решил то же самое.

– Фрау Вольф, я забыл в машине зажим для галстука, всё время не покидает ощущение, что он сейчас попадёт в тарелку. Извините, пожалуйста, – с этими словами Холмс быстро поднялся и вышел из комнаты. У нас с Беатой появились конкуренты, и надо было действовать.

Я вскочила, собрала у половины постояльцев тарелки (это был повод для преследования Холмса) и быстым шагом покинула комнату. Но не успела дойти до коридора, как услышала нетерпеливое шипение.

– Ш-ш-ш!

Я оглянулась в недоумении и вдруг заметила красное пальто, свободно парящее в воздухе над тёмным лестничным проёмом. Будучи весьма впечатлительной девочкой, я моментально потеряла с трудом выработанное самообладание, ноги подкосились сами собой, и я сползла на ковёр.

Вдруг пальто плавно вылетело из тени, и я поняла, что это Беата.

– Ты меня напугала!!!

– Чего это вдруг? – с озорной усмешкой на лице спросила меня подруга, помогая подняться с пола.

– Просто в темноте я заметила только твоё красное пальто, а всё остальное – нет.

Беата скорчила гримасу и потянула меня за фартук в сторону граунд флор. В это время я задала ей немаловажный вопрос.

– Беат, а что это ты тут вообще делаешь? Ты ж вроде с важным выражением лица отправилась в свой дом, милый дом?

– Именно. Но, понимаешь, не успела я дойти до дома, как мимо меня осторожно проехал чёрный «порше». Увидев, что он направляется в «Кози Хаус», я пошла за ним. Двое мужчин вошли в дом, и я поняла, что вы будете есть вместе с ними. А поскольку у вас в столовой достаточно тонкие окна – и не надо строить такую возмущённую и преданную физиономию, Софи, то я легко смогла подслушать очень скучный разговор и, по сути, зря потратить время. Но я вела себя достаточно неосторожно, настолько, что даже ты меня заметила! На улицу моментально выскочил мужчина, который начал аккуратно обходить дом. А я в это время вернулась сюда.

Я возмущённо закусила губу. То, что моя внимательность к чему-то означала низший пилотаж, было очень обидным. Мы зашли в мою комнату, заперлись на всякий случай и достали «сосиски подгоревшие».

– Понимаешь, мы забыли отметить в нашем блокноте пункты для дальнейшего расследования, – улыбнувшись, заметила Беата.

– Итак, вот наши пункты, – она что-то усердно накалякала в блокноте и показала мне.

• Что касается остальных подозреваемых: Мюллеров, Софи и Барни. Надо попасть в их комнаты и сличить «наши» перья с перьями из подушек.

Как вы сами убедились, наш план был простым, но это меня даже радовало. Тут я вспомнила одну ма-а-ленькую деталь:

– Постой, Беат, а ведь детективы уже прибыли. Может, нам не надо продолжать расследование? Всё-таки они профессионалы, а мы… Ну, мы… – если честно, я до сих пор удивляюсь, как Беата меня не перебила с самого первого слова. Она с накипающим негодованием смотрела на меня из-под чёлки.

– Софи! Что это такое ты говоришь?! Кто они, а кто мы? Не надо отвечать – это риторический вопрос. Ну и что, что они какие-то там детективы? Чем мы хуже них? Мы смотри как продвинулись: всего трое подозреваемых осталось, а у них целый дом! Они не присутствовали почти сразу на месте преступления и, вообще, чего только они НЕ ЗНАЮТ!

– Ну и чего, например?

– Во-первых, про перья, во-вторых, причину вечного грохотания, исходящего из комнаты герра Риттера. Как мы узнали, он просто старается восстановить какой-то старый проектор. В-третьих, про бусинку.

– С первыми пунктами согласна, а с последним – нет, ведь мы сами толком про эту бусинку ничего не знаем, – говоря это, я взяла прохладную горошинку пальцами.

Беата устало закатила глаза.

– Ну как ты можешь быть такой невнимательной?! Разве ты не заметила, что браслет с именно такими бусинками сидел на запястье фрау Мюллер?

– Как?!

Беата вздохнула.

– Ладно, Софи, я всё-таки, наверное, пойду домой, а то уже поздно, родня будет волноваться. Напиши потом, во сколько начнётся допрос.

– Какой такой допрос? – спросила я пустоту.

Глава 14. Допрос. День 4

Я утром встала из-за того, что меня кто-то дёргал за плечо.

– У-у-у… Ну ещё пять минуток, – проворчала я в подушку.

– Софи, уже вставать пора, утро, понимаешь? – услышала я откуда-то голос тёти Урсулы.

Я еле-еле села в кровати, и тётя дала мне в руки тёплую булочку домашнего приготовления – кстати, материальную причину моего позднего отхода ко сну. Вчера вечером, сразу после ужина, тётя Урсула посадила меня за стол и заставила отмерять всё для её домашних булочек. Я долго корпела над мукой, сахаром, целыми 50 граммами прессованных дрожжей, растительным маслом, водой, солью и щепоткой ванилина. Ну куда его класть, этот ванилин?

Съев завтрак и быстро сделав все утренние гигиенические процедуры, я вышла на кухню, где за столом уже сидела хмурая Беата.

– Софи, ну как так можно подводить человека?! Я ж тебя попросила написать, во сколько начнётся допрос!

– Ой, Беата, привет… Извини, пожалуйста, я вчера совсем закрутилась со всеми этими булками!

– Не зря, по крайней мере, время потратила в отличие от меня, которая до часа ночи ждала твоего сообщения. Пришлось очень рано выходить, так как допрос мог начаться в любое время.

Я виновато потупилась и села напротив Беаты. Но как только я коснулась стула, на кухню спустилась тётя и начала распоряжаться.

– Так, Беата помоги Софи отнести в столовую графин с соком, булочки и мюсли. Вот, ещё ложки возьмите.

Мы начали медленно вылезать из-за стола.

– Скорее, скорее, допрос начнётся в восемь, нам надо успеть всех накормить до этого.

После этих слов мы заметно ускорились, накрыли на стол и всех позвали к завтраку. Холмс внимательно оглядел сидящих за столом.

– Здравствуйте. Все постояльцы сидят за столом?

– Только Софи нет, – воскликнула фрау Барни.

Холмс резко обернулся к мисс Грин.

– Сэр, герр, не надо думать неладного о ней, потому что она у меня сейчас в комнате убирает. Если хотите, можете пойти посмотреть! – и она приподнялась из-за стола, но Холмс осторожно качнул головой и продолжил есть.

Когда все закончили трапезу, Ричард поднялся с места.

– Дорогие дамы и господа! Через пять минут мы начнём небольшой, хм, квиз. Правила просты: пока один помощник следствия находится в кабинете герра Крюгера, все остальные должны будут оставаться здесь. Потом, когда я вернусь в комнату за следующим желающим, мы проследуем в кабинет и так далее. Вопросы есть?

Естественно, Беата подняла руку.

– Да, фрейлейн Кук?

– Буду ли я участвовать в квизе?

– Нет, ни вы, ни служанка фрау Вольф не будут участвовать в квизе, – с улыбкой ответил Ричард.

Беата кивнула.

– Так, сначала мы поговорим с герром Крюгером, а потом будем по очереди приглашать в кабинет. Просьба всем оставаться на своих местах.

И он, Холмс и герр Крюгер поднялись с кресел и вышли из столовой.

– Вольф, помоги убрать лишнее со стола и помой посуду, а то мне нельзя выходить из комнаты, – попросила тётя Урсула, нервно стуча пальцами по столу.

– Я помогу, – сказала Хэй, встала и тоже начала ходить вокруг стола и собирать грязную посуду. Больше всего меня удивило, что никто совсем не отреагировал на то, что скоро каждого из них подвергнут допросу.

– Да, Соф, ещё возьми связку и приведи комнаты в порядок пока все здесь, ладно? Только сначала – посуда, – попросила меня тётя Урсула, уже шёпотом, чтобы не выглядеть непрофессионально.

Скоро я выскользнула с большим подносом грязной посуды из столовой. Беата вышла за мной, и мы вместе спустились на кухню.

– Подожди, Беат, что нам делать?

– Ты имеешь в виду, как нам расследовать кражу, если тебе надо мыть посуду, а здесь слышен любой звук, поэтому тётя Урсула заметит твоё бездействие?

– Да-а-а…

– Ну, смотри, давай я быстренько пробегусь по комнатам, а ты помоешь посуду? Только дай мне связку.

Я с грустью согласилась, дала ей ключи и понуро начала мыть тарелки.

Через некоторое время, судя по звукам, в столовой остался всего один подозреваемый. Ох, вот бы тётя ничего лишнего с перепугу не ляпнула, а то мало ли чего со страху можно сказать!

Наконец-то вернулась Беата.

– Софи, мне кажется, я знаю, кто это!

– Ты уже все комнаты успела осмотреть?

– Ох, подожди, я тебе сначала всё расскажу, а потом вопросы лишние, – Беата совсем не была похожа на себя, дотошную и неэмоциональную девочку. – Во-первых, в комнате фрау Барни подушки маленькие и старые, перья в них в таком же состоянии, а это значит, что её можно исключить, но это уже не важно, потому что Софи – это…

И тут раздался крик.

Мы быстро взбежали по лестнице. Посередине коридора стояла мисс Грин, заслонив лицо шёлковым платком.

– Она не могла-а, ик, так поступить!..

– Мисс Грин, пожалуйста, успокойтесь, – старались утешить её остальные постояльцы плюс тётя Урсула.

Мы с Беатой, позабыв напрочь все правила приличия, протиснулись к тёте Урсуле.

– Что случилось?! – крикнула я ей в лицо.

– Софи сбежала, а это уже само по себе доказательство её вины, – хмуро ответила тётя Урсула.

Глава 15. Вся правда обо всех. День 4

Я с открытым ртом обернулась к… спине фрау Мюллер. Быстро повернувшись обратно к тёте Урсуле и протиснувшись мимо неё, побежала на второй этаж, в комнату мисс Грин и Софи. По пути я пыталась соотнести улики с этим сокрушительным фактом, но никак не получалось сложить два и два, хотя вроде всё было налицо.

Я быстро вбежала в комнату мисс Грин и, долетев до уже открытой двери в убежище Софи, столкнулась с выглянувшей Беатой.

– Наконец-то, я тебя заждалась!

Я не стала спорить о том, что она меня вообще не предупреждала, что отправляется посетить место обитания преступника.

– Ладно-ладно, давай к делу, что ты здесь нашла?

– В том-то и дело, что, кроме вот этих цветов на подоконнике и пыли на полу, ничего! Только вот тут, рядом со стеной, идёт дорожка к подоконнику. Она видна, потому что её покрывает не такой толстый слой пыли. Кстати, раз уж ты пришла, давай проверим одну мою гипотезу.

Беата села на постель Софи. Раздался хруст старых пружин. Расплывшись в довольной улыбке, она встала. Потом, достав из кармана небольшой фонарик, посветила под кровать, откуда выползла с ещё более довольной улыбкой.

– Вот!

– Беат, ты можешь по-человечески объяснить, что только что произошло на моих глазах?

– Естественно. На твоих глазах произошло подтверждение того, что Софи – вымышленный герой.

От такой новости мне пришлось сесть рядом с Беатой на кровать, почувствовав, как она прогнулась в том месте.

– То есть… к-как?

– А так. В комнате нет ни следа проживания живого существа, пол был весь покрыт ровным слоем пыли, но самое главное – кровать. Посмотри, какие у неё слабые пружины. После того как я посидела на кровати, я залезла под неё, чтобы проверить, остались ли пружины в том положении, в котором их покинуло моё тело. Оказалось – да. От моего веса они немного выгнулись. А если бы Софи спала на этой кровати, от её тела остался бы ещё более глубокий след. Поняла?

– Но, может, она спала в одной комнате с мисс Грин? – неуверенно предположила я.

– Ага, и та перед сном поправляла подушку своей служанке и пела ей колыбельную, а потом ложилась рядом.

– Но я же её видела!

– Её ли? Так, Софи, давай попробуем допустить тот факт, что мисс Грин и Софи – одно и то же лицо. Попробуй.

Я нервно вздохнула и кивнула.

– Отлично. Теперь давай вспомним что-нибудь из прошлого, что помогло бы нам подтвердить эти факты.

Я прокрутила в голове все события на четыре дня назад и начала медленно сканировать каждый день в поисках фактов.

– Беата, я ничего не могу вспомнить, кроме некоторых абсолютно ненужных вещей.

– Давай сначала, – дружелюбно подбодрила меня Беата.

– Ну, помнишь, когда дерево упало на наш дом, в ту ночь Софи попросила меня отнести пирог мисс Грин, и Софи пахла очень приятно.

Я только сейчас вспомнила, что именно этими духами веяло от мисс Грин, когда мы бежали на миссию «Маленький "Окер"»!

– Отлично! И это нас приводит ещё к одному факту: мисс Грин и Софи никогда не были вместе.

Я чуть не задохнулась от ужаса и восторга.

– То есть мисс Грин играла за Софи! Или наоборот? – воскликнула я.

– Я этого не знаю, и мне это неважно. Главное – зачем человеку перекладывать вину на другого (к тому же вымышленного им самим), если он не преступник?

– Ой, Беат, мне чего-то страшно.

– Нечего тебе бояться, Софи, всё яснее физики. Пошли, надо показать этим сыщикам-недотёпам наши умственные способности. А ещё помнишь то перо под балконом?

Я всё думала, почему преступник стал оставлять перья по всему дому. Но если преступник – мисс Грин, то всё ясно.

– Беат, но ещё куча вопросов: как она украла чашу, зачем она ей, как и из чего мисс Грин переделала её. И самое главное – ГДЕ ЧАША? А также что с алиби фрейлейн Хэй?

Вдруг в комнату вбежала толпа людей, и мисс Грин женственно, еле касаясь паркета своими синими балетками, летела впереди всех.

– Девочки, что вы здесь делаете? – взволнованно воскликнула тётя Урсула и вытащила нас из комнаты, чтобы «настоящие» детективы могли пройти внутрь. – Надеюсь, вы ничего не трогали?

– Трогали, – кивнула Беата и вдруг, вырвавшись из объятий тёти, подбежала к кровати мисс Грин, сильно ударив кулаком по подушке. Результата не последовало. Тогда Беата изо всех сил прыгнула на подушку, из которой вылетело одно пёрышко. Схватив его, Беата торжественно воскликнула:

– Всем оставаться на своих местах!

Все удивленно посмотрели на Беату, так как прежде её почти не замечали, а если и замечали, то считали достаточно воспитанной. Беата быстрым движением забралась на стул и попросила всех сесть на пол. Никто, конечно, этого не сделал.

– Девочка, ты кем себя возомнила? – послышались возмущённые голоса.

Мне вдруг стало жаль Беату. Я знала, что она своим острым умом смогла удивить даже герра Каспера (может, потом о нём расскажу), и поэтому решила помочь ей. Я знаками показала тёте Урсуле, что хочу ей кое-что сказать, и через некоторое время уговорила попросить всех выслушать Беату. Прошло много времени, прежде чем постояльцы расселись на полу.

Беата, еле сдержав глубокий вздох, как можно более серьёзным тоном начала:

– Итак, нашей первой настоящей уликой были перья. Нет, не перо, о котором вы думаете, а перья. Одно перо мы, а точнее герр Риттер, нашли под балконом, а второе – рядом с дверью герра Крюгера. Мы заметили, что эти перья совпадают по размеру, цвету, по форме и по мягкости. Соответственно, логично предполагать, что эти перья из одной подушки. (Одежду мы исключили, потому что ни у кого не было боа и тому подобных вещей.) Перья были большими и очень мягкими, а это значит, подушка, вероятнее всего, тоже не маленькая. Эти факты помогли бы расследованию, но мы не успели бы так быстро разобраться с ним, если бы не одно но. – Беата сделала многозначительную паузу и слегка кивнула мне.

– Только подушки для сна набиты перьями! Это означало, что надо было проверить подушки в каждой комнате постояльцев. У герра Риттера и фрау Барни подушки маленькие, хиленькие, как и перья в них, поэтому их мы исключили. К тому же герр Риттер помогал расследованию. Фрау Вольф мы, точнее Беата, исключили, проверив таймером время, в течение которого она успела бы только вымыть посуду и, услышав крик, быстро взбежать по лестнице и добраться до конца коридора. Фрейлейн Хэй успокаивала мисс Грин в своей комнате всё время между падением чаши и возгласом герра Крюгера – это даёт им обеим алиби. Похожие перья в подушках были только в комнатах фрау Мюллер и мисс Грин. А если ко всему этому добавить, что мисс Грин мы уже исключили из состава подозреваемых и что в коридоре недалеко от кабинета мы нашли бусинку от браслета фрау Мюллер…

Все постояльцы медленно отодвинулись от фрау Мюллер в отличие от детективов, которые, наоборот, придвинулись к ней с обеих сторон. Беата, польщённая вниманием, продолжила:

– Но были и другие улики. Мы их сопоставили, и у нас, наконец, сложилась картина преступления: герр Риттер нашёл перо под балконом, и, если учитывать тот факт, что перо вылетело из подушки, можно предположить, что преступник, выманив из комнаты герра Крюгера, бросил подушку. Это было нужно, чтобы скрыть отпечатки обуви на земле и не испачкать свои туфли, когда он прыгал с балкона.

– Вот как эта наволочка оказалась в мусорном ведре!

Беата кивнула.

– Так вот, преступник подменил чашу и… остался внизу. Ведь если бы он поднялся наверх, в доме все это услышали бы, мы с Софи тем более. То есть чаша была с ним либо где-то припрятана НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ в то время, как герр Крюгер понял, что его чашу подменили. Тогда логично, что преступник быстрее всех оказался на месте преступления и быстрее всех исчез оттуда, потому что ему надо было спрятать похищенное в более укромном месте. Теперь, фрейлейн Хэй, очень важный вопрос для Вас! Мисс Грин была с вами вплоть до момента, когда мы все услышали голос герра Крюгера?

Напряжённое выражение лица Беаты выдавало её волнение: ну, конечно, ведь всё наше расследование зависело от ответа Хэй.

– Да нет. После нескольких минут мисс Грин попросила уединения, чтобы привести в порядок мысли.

– Ха! – не очень корректно перебила Беата, – Теперь всё точно так, как надо. Вот все факты. Первый факт: Софи не существует. – И Беата гордо продемонстрировала пыль в комнате, упомянув про ровные пружины кровати, и поделилась другими нашими наблюдениями за эти дни.

– Второй факт: отвлекла герра Крюгера собака мисс Грин, которая сбежала на улицу. Третий факт: у мисс Грин было достаточно времени выпустить собаку из комнаты, зная, что Чарли обязательно воспользуется возможностью спуститься вниз, чтобы прогуляться во дворе. А оттуда недалеко до комнаты герра Крюгера… На кухню Чарли не побежал из-за тёти Урсулы, чьё жёсткое обращение было ещё свежо в памяти. Мисс Грин это тоже учла. И всё было бы именно так, если бы не одно но. План мисс Грин сработал не слишком чётко для задумки, основанной лишь на предположениях, желаниях и совпадениях. Поэтому всё произошло немного иначе. Мисс Грин не спрыгивала с балкона в этот раз, чтобы проникнуть в комнату герра Крюгера, она не рассчитывала на то, что собака забежит именно туда, куда нужно её хозяйке, а не станет бесцельно бегать по коридору. К тому же риск, что герр Крюгер услышит прыжок с балкона, был слишком велик. Нет. Она собственноручно отнесла Чарли к двери Крюгера и, приоткрыв её, впустила питомца внутрь – в том, что дверь не скрипит, она убедилась, когда присматривала за Карлой в кабинете. А как же грязная наволочка, спросите вы? Да, прыжок был, но значительно раньше.

– Фрейлейн Кок, но как же я не услышал шагов мисс Грин? – удивился герр Крюгер.

– Очень просто: она сняла обувь и спрятала её вместе с чашей под многочисленными шалями, которые надела на случай, если кто-то выйдет из своей комнаты. А скрип ступеней сливался с шумом начавшегося дождя и громом.

– Но Беата, откуда тогда в мусорном ведре грязная наволочка?

– Помните, служанка мисс Грин приехала немного позже своей хозяйки? Каким образом получилось это сделать, если мисс Грин «не выходила» из дома? А как раз так, как я недавно описала! С помощью подушки! Пока все ужинали, она спрыгнула с балкона, сняла грязную наволочку и забросила её обратно на балкон, а позже вернулась домой в облике своей служанки. Вот когда был прыжок.

Тут новая картинка мелькнула у меня в голове. Она совпадала со всеми фактами… Я бросила взгляд на стопы мисс Грин. Да, всё верно.

– Четвёртый факт! – выкрикнула я как-то неестественно громко и сама же покраснела. Но все взгляды уже были переведены на меня, и ничего не оставалось, как продолжать. – В тот вечер, когда было совершено преступление, началась суматоха, и я упала на пол, поэтому отступала из комнаты ползком. В это время я смотрела вниз и видела только ноги. Поэтому запомнила деталь, которая меня тогда удивила, но я не придала ей большого значения: носок одной туфли был испачкан в гуталине. Если сопоставить факты, – и я бросила взгляд на синие балетки мисс Грин, – то можно предположить, что это был не гуталин, а чёрная краска!

Беата гордо улыбнулась и взяла меня за руку.

– А в саду, – продолжила я, – мисс Грин заранее открыла калитку и потом, увидев в окно, что герр Крюгер побежал за её питомцем, зашла в его комнату, подменила чашу и… Спрятала её в урне в гостиной, когда увидела через французские окна, что Крюгер возвращается. Он услышал бы, что она поднимается наверх. После этого герр Крюгер крикнул, и все начали спускаться.

– Да, Мюллеры и фрейлейн Хэй могут подтвердить, что мисс Грин возилась у мусорного ведра, «потому что она его опрокинула». Возможно, именно это и случилось от волнения, когда мисс Грин услышала крик профессора. А после того как она вышла из кабинета, быстро достала чашу, снова опрокинув урну. Но в этот раз ей нельзя было терять времени, и она поспешила к себе в комнату. Вот это уже мы все слышали.

Потом Беата сказала, что мисс Грин, вероятнее всего, узнала о чаше из газет и, установив примерное местонахождение герра Крюгера, прибыла в «Кози Хаус» – как раз после герра Крюгера! Затем Беата зашла в комнату мнимой Софи и вынесла оттуда два горшка с цветами, которые раньше стояли на подоконнике. Сначала она поковыряла ногтем один горшок, а потом второй. Под тонким слоем краски открылась чёрная глина. Она дала горшок герру Крюгеру и попросила его поаккуратнее обойтись с цветком. При этом напомнила слова мисс Грин за первой совместной трапезой, где та рассказывала, как ловко в театре маскировала обыденные вещи под роскошь. А подделка артефакта была простой расписанной вазой для цветов.

Вдруг раздался щелчок двери. Я оглядела комнату. Ни Холмса, ни Грин нигде не было. Тут со двора донёсся визг. Все выбежали на балкон и увидели во дворе Холмса, который, ловко поймав визжащую Грин за запястья, надевал ей наручники.

Мисс Грин подняла голову, волосы почти закрывали её лицо, и видны были только глаза. В фильмах обвиняемые в таких ситуациях ещё произносят что-то зловещее, но, поскольку это жизнь, а не сказка…

– Ты мне обещал её подарить! – прошипела она со всхлипом. (Выходит, я была неправа насчет молчания.) – Но тебе было важней показать эту ерундовину миру, учёным, а не оставить её мне на память… Предатель!!! – взвизгнула она и залилась истерическим смехом.

Все стояли остолбеневшие и удивлённые, только у некоторых на лицах отображались испуг, отвращение или жалость.

– А вот и мотив! – с насмешкой наклонилась ко мне Беата, не отрывая удивлённого взгляда от Грин.

Я больше не могла на всё это смотреть: ни на плачущую мисс Грин, ни на реакцию смотрящих (ну что это такое, человека надо жалеть в таких ситуациях, а не смотреть на него, как в зоопарке), и вернулась с балкона в комнату.

За мной вышла фау Мюллер и, окликнув меня, протянула мне подарочный пакет:

– Вот, это вам с Беатой – у Готфри не получилось починить вашего змея, поэтому мы вам взамен дадим этот. Он не совсем новый, потому что принадлежал Алле, когда она была ещё девочкой, но он до сих пор высоко взлетает.

Вот так и закончилось дело о постояльцах «Кози Хауса».

Правда, у вас, наверное, ещё остался вопрос о первом появлении мисс Грин в нашем доме (в образе служанки с больным щенком). Я тоже не совсем поняла это, но Беата (закатив глаза, естественно) объяснила, что мисс Грин, наверное, решила проверить своё предполагаемое жильё на предмет, где можно спрятать чашу. Помните, мы все окна открывали для проветривания? Когда она закрылась в гостиной, то не осталась, чтобы лечить щенка, а быстро перебежала в кабинет и обследовала его, а потом вернулась. Поэтому она сильно расстроилась, когда узнала, что комнату успели занять до её прибытия.

Кстати, вы знаете, почему Крюгер и Риттер так часто ссорились? По бумагам, которые нашла Беата, оказалось, что они на самом деле…

Ой, меня тётя Урсула зовёт обедать, так что об этом как-то в другой раз!

Content

Аня Шпикалова
Постояльцы Кози Хаус

Глава 1. Начало

Глава 2. «Кози Хаус»

Глава 3. Два посетителя и один постоялец

Глава 4. Фрейлейн Грин

Глава 5. Странный крик. День 1

Глава 6. Подозреваемые. День 1

Глава 7. Пострадавшая. День 1

Глава 8. Балкон. День 1

Глава 9. Алиби. День 2

Глава 10. Исправления. День 3

Глава 11. Пёсик. День 3

Глава 12. Наш маленький «Окер». День 3

Глава 13. Подушки. День 3

Глава 14. Допрос. День 4

Глава 15. Вся правда обо всех. День 4