Николай Леонов, Алексей Макеев

Фамильный приговор

© Макеев А. В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Пролог

– Кто обнаружил тело? – Следователь вопросительно посмотрел на участкового.

– Да вот, гражданский муж убитой, – указал тот на лысоватого мужчину лет сорока, одетого в рваные по моде джинсы и светлую футболку с надписью, который, интенсивно жестикулируя, что-то объяснял оперативнику.

Следователь кивнул и спросил участкового:

– Как фамилия убитой?

– Данилина Галина Владимировна, пятидесяти одного года, глава фонда «Добро в ладонях».

– Это тот самый фонд, который в прошлом году фигурировал в деле о смерти ребенка? – уточнил следователь и понимающе покивал. – Помню, помню… Тогда директору фонда был подан иск. Так это та самая Данилина…

– Да, она и есть директор фонда, – подтвердил участковый. – Кстати, ее гражданский муж, Додонов Илья Андреевич, и сын убитой, а вернее, приемный сын – Данилин Глеб Алексеевич служат в том же фонде. Сыну уже позвонили. По его словам, в городе его сейчас нет, но он уже едет. Был где-то в Подмосковье, у своей невесты.

– Что ж, поговорю пока с гражданским мужем, – вздохнул следователь. – Посмотрим, что он скажет.

Глава 1

Четыре месяца спустя…

Льву Гурову не спалось. Конец мая выдался душным как никогда, а духоту и жару полковник и оперуполномоченный уголовного розыска переносил с трудом. То ли дело начало осени или весны, когда в воздухе веет прохладой, а не холодом, когда тепло, а не стоит жара. Тогда и дышится, и спится в межсезонной Москве намного лучше. Опять же, одному спать было тоскливо и одиноко – жена полковника убыла на гастроли со своим театром, хотя и привычно.

Провертевшись всю ночь и вставая раз пять, чтобы испить воды, Лев Иванович в очередной раз за ночь вышел на балкон и увидел, что небо на горизонте, а вернее, за высотками напротив начинает светлеть. А это означало, что приближается рассвет и через час на улице будет совсем уже светло.

Гурову вдруг сильно захотелось курить. Не то чтобы был повод подымить сигаретой, наверное, просто мозг его в предчувствии какого-то события подал сигнал, что что-то назревает в этом предрассветном мире. Полковник и раньше-то курил редко, а в последнее время так и вовсе старался не покупать сигареты, чтобы не соблазняться и не поддаваться старой дурной привычке. Мария, жена его, постоянно твердила ему о вреде табака и строго следила за тем, чтобы дома не было нигде даже самой завалящей пачки с сигаретами. Все заначки Гурова давно уже были выявлены и выброшены ее немилосердной рукой. И никакие доводы Льва Ивановича, что ему с сигаретой думается легче, не имели на жену никакого воздействия.

«Лева, – заявляла она ему не терпящим возражений тоном, – ты уже не мальчик, чтобы прятать по всему дому заначки, а я не твоя мама, чтобы постоянно напоминать тебе, что от курения даже лошади отбрасывают копыта. Ты ведь сам все понимаешь. Так что если уж бросил курить – то, значит, бросил. Все. Тема закрыта».

С такими доводами не поспоришь. Гуров только вздыхал и обреченно шел на кухню пить кофе. Вот и теперь, когда желание закурить стало невыносимым, Лев Иванович отправился на кухню – все равно уже утро и ложиться в постель, чтобы там повертеться еще часа полтора, не имело смысла.

Пока Лев Иванович готовил себе кофе и бутерброды с колбасой, он все время ощущал какое-то беспокойство. По опыту Лев Иванович уже знал, что такое беспокойство означает только одно – будет новое дело. Предчувствия никогда не обманывали полковника. Единственное, что его угнетало на этот раз, это мысль, что Станислава Крячко не будет с ним рядом. Этот везунчик сейчас находился в отпуске и должен был лететь со своей женой Натальей в солнечный Египет. «Вот прямо сейчас уже и летит в свою Хургаду, – хмуро подумал Лев Иванович. – Самолет у них из Шереметьева на четыре двадцать утра. Так что взлетел уже».

Ощущения оправдались. Едва он вышел из квартиры, отправляясь на службу, как ему позвонил его непосредственный начальник и друг – генерал Орлов.

«Началось», – подумал Лев Иванович и ответил на вызов.

– Сразу, как приедешь, давай ко мне, – услышал он строгий голос Петра Николаевича.

– И тебе доброго утра, Петр, – ответил в тон начальнику Лев Иванович. – Через двадцать минут буду.

– Через пятнадцать, – рявкнул обычно спокойный генерал и отключил телефонную связь.

«Что там в мире такого страшного произошло, что наш Петр Николаевич с катушек слетел?» – гадал по дороге на работу Гуров. Ему еще никогда не доводилось слышать, чтобы Орлов говорил столь строго и резко, а ведь они работали вместе уже больше тридцати лет. Еще совсем молодым лейтенантом пришел Лев Иванович под начало Орлова. Работа сдружила их, и не просто сдружила, а сделала единомышленниками, можно даже сказать, единоверцами. Они оба до конца доверяли друг другу. Гуров знал, что Петр Орлов всегда прикроет их со Станиславом Крячко от гнева вышестоящего начальства, ежели понадобится это сделать.

Едва Лев Иванович вошел в приемную и поздоровался с секретарем Верочкой, как она, сделав испуганно-круглые глаза, замахала руками.

– Идите, идите скорее к нему! Он сегодня такой – слов нет. Вредничает, сердится. Идите, ждет уже.

Лев Иванович нахмурился, решительно потянув ручку двери на себя, шагнул внутрь кабинета Орлова и замер, опешив.

– Чего встал, будто привидение увидел? – рассмеялся Станислав Крячко. – Входи уже.

– Да, я вижу, у вас тут все серьезно, – усмехнулся Лев Иванович. – А я-то думал, ты уже на пляже Красного моря в Аль-Дахаре загораешь.

– Так вот, завернуть пришлось самолет, – делано вздохнул Крячко. – Генерал велел, а его приказы, сам понимаешь, не обсуждаются.

– Петр, что такое срочное стряслось-то?! – обратился Лев Иванович к хмуро молчавшему Орлову.

– Садись, и все узнаешь, – глянул на опера исподлобья Петр Николаевич. – Вы уже все обсудили? – кивнул он на Крячко. – Готовы меня выслушать?

– Так мы всегда готовы, – пожал плечами Гуров. – А ты, наверно, тоже не спал сегодня, что лютуешь с самого утра? Вон, Верочка чуть ли не под стол от тебя прячется.

– Не смешно. – Хмурый Петр Николаевич встал и, по своей старой привычке заложив руки за спину, молча прошелся по кабинету.

Лев Иванович посмотрел на Крячко, но тот только плечами пожал.

– Так вот, отправляешься ты, Лева, в Сочи, в командировку, так сказать…

– Хорошее дело, – удивленно взвился Крячко и рассмеялся. – Я в отпуске, и меня вернули, а он, – Станислав кивнул в сторону Гурова, – значит, в Сочи, на море.

– Так ведь не отдыхать он едет! – недовольно воскликнул Орлов. – Там у нас убийство. Убили сына одного из замов министра по экологии и природопользованию Краснодарского края – Данилина. Причем во время свадьбы, причем – его, сына зама, свадьбы. Жениха, значит, убили. И вообще там, похоже, профессионал действовал. Выстрел точно в лоб. Хотя – что там осталось от этого лба… – проворчал генерал и ненадолго замолчал. – В общем, подробности на месте будешь узнавать, – сказал он после паузы. – Я сам только вчера поздно вечером об этом убийстве узнал. Вот и Станислава успел развернуть. Наталья-то полетела? – поинтересовался он у Крячко.

– Полетела, – вздохнул тот.

– Ничего, если быстро управитесь, то можешь еще к ней успеть слетать. На две недели рассчитывали?

– Да, на две, – кивнул Станислав. – Только вот непонятно, что мне делать? Тоже с Левой лететь в Сочи?

– Нет, ты тут будешь, в Москве. Вы думаете, небось, чего это я, старый пень, вдруг так разбушевался из-за убийства какого-то сынка замминистра? – Он с подозрительным прищуром посмотрел на оперативников.

– Да ни о чем подобном мы не думаем, Петр Николаевич… – начал было Крячко, но Орлов махнул рукой, прервав его.

– Это правильно, что не думаете. Не такой я человек, чтобы просто так вот взять и из-за обычного убийства выйти из себя. Так вот, дело тут намного сложней, чем может показаться на первый взгляд. У нас тут – серия. И, как я уже и сказал, действовал профи.

Гуров и Крячко переглянулись.

– А что, и в Москве уже кого-то этот профи успел подстрелить прямо в лоб? – решил уточнить Станислав Крячко.

– Я не говорил, что и во втором случае стреляли в лоб, – усмехнулся Петр Николаевич, но потом, словно у него что-то внезапно заболело, поморщился и потер пальцем под нижней губой. – Впрочем, – вздохнул он и, отвернувшись, стал с тоской смотреть в окно, – я ведь проговорился, что работал профессионал, а значит, вы сделали вывод, что выстрелы были один к одному. Правильный, между прочим, вывод.

– Петр, не тяни кота за хвост, говори прямо, кого в Москве застрелили? Судя по твоему виду – так какого-нибудь министра, – поторопил Гуров Орлова.

– Окстись, – покосился на Льва Ивановича генерал. – Нам этого еще не хватало. В конце января в Москве была убита некая Данилина Галина Владимировна, директор благотворительного фонда для детей-инвалидов с редкими видами заболеваний, под названием… – Орлов подошел к своему столу, сел и заглянул в какую-то бумагу. – Название фонда «Добро в ладонях».

– Судя по фамилии – родственница замминистра, – заметил Лев Иванович. – Или однофамилица?

– Бывшая жена Данилина и мать его убитого сына. Они развелись, – Орлов снова посмотрел в свою шпаргалку, – года три назад. Но это неважно. Интересно вот что. Мы имеем два убийства в одной семье, которые были совершены с разрывом ровно в три месяца и, скорее всего, имеют заказной характер. Обе жертвы были застрелены из одинакового оружия – самозарядного охотничьего карабина «Тигр-9», и оба выстрела – прямо в голову.

– Ого! Так ведь это такое мощное оружие, что и от головы-то мало что останется, с ним только на кабанов и лосей ходить. Медведя валит запросто! – качая головой, удивленно сказал Крячко.

– Да, оружие убойное, – согласился Орлов и снова поморщился. – Я как-то лет десять назад с таким полуавтоматом сталкивался. Ходил пару раз с отцом этой самой Галины Данилиной на охоту – с генерал-майором Корсуновым.

– Так это дочку и внука самого Корсунова убили! – воскликнул Гуров. – Теперь понятно, Петро, отчего ты так взволновался.

Орлов махнул рукой и уже в третий раз за последнее время поморщился.

– Да не только из-за этого. С генерал-майором я только шапочно был знаком. Сходили вместе на охоту – вот и все знакомство. В общем, это знакомство для дела нужно было. А потом нужда отпала, и… – Он немного помолчал, а потом сказал: – Все, забыли историю с давней охотой и вернулись к охоте на Данилиных. В общем, задача у тебя, Лева, такая – будешь вести расследование в Сочи, а Станислав тут на месте пороет по убийству Галины. Четыре месяца назад ведь так ничего и не нашли – ни оружия, ни следов. Даже стреляной гильзы не нашли, хотя эксперты и определили, откуда стреляли в Данилину. В общем, придется начинать все заново и соединять все факты, которые нароете, до кучи. Скорее всего, это заказное убийство, или кто-то мстит Данилиным либо Данилину. Он ведь за охотхозяйства региона отвечает, так что вполне возможно, что кто-то из охотников зуб на него имеет. – При слове «зуб» генерал поднес руку к губе, но потом резко ее одернул и закончил: – Чую я, что раз пошла такая гулянка, то как бы еще жертв не прибавилось.

– Ну, не знаю, Петр, – засомневался Гуров. – Ежели это на самого замминистра обида, то его самого бы и застрелили, а так – сначала бывшую жену, потом сына.

– Эх, молодой ты, Лева, раз не знаешь, что для иных людей самым страшным наказанием будет не смерть, а потеря самых близких ему людей, – возразил генерал Орлов. – Вот представь: захотел тебе кто-то отомстить и стрелял бы в твою Марию. Что бы ты почувствовал? – посмотрел он с прищуром на Гурова.

– Да уж, – задумался Лев Иванович. – Лучше б в меня стреляли.

– Вот то-то! – вздохнул Орлов, с задумчивым видом закусил губу и встал. – Так что идите и выполняйте свой долг перед человечеством – ищите убийцу или убийц, если таковых более одного. И о том, как дело продвигается, докладывайте мне каждый день лично. Хоть по телефону, хоть на электронную почту. Это тебя касается, Лева. Со Станиславом я и в кабинете встречусь.

– Не люблю я этих электронных почт и современных мобильных, – проворчал Гуров, вставая с места. – Они мне разные прослушивающие шпионские штуки напоминают.

– А, так я теперь понял, Лев Иванович, почему ты все время забываешь заряжать свой телефон! – рассмеялся Крячко, двигаясь следом за Гуровым к выходу. – Ты просто боишься, что через него тебя агенты ЦРУ прослушивать будут.

– Правильно понял, Станислав, – улыбнулся Лев Иванович шутке. – Только вот Мария у меня этого никак понять не может. А потому, даже находясь на гастролях по городам Сибири, все время мне звонит и напоминает, чтобы я не забывал заряжать мобильник.

Гуров остановился в дверях и, повернувшись к генералу, спросил:

– Петр, а как командировочные оформлять? Может, я на свои в Сочи слетаю, а потом мне вернут деньги? А то ведь опять Никитична чего-нибудь напортачит.

– Делай, как знаешь, – отмахнулся хмурый Орлов, – только попади туда как можно быстрее. Я сейчас звонить буду в сочинское управление. Пусть ждут.

– А от зубной боли, Петр, есть хорошие таблетки, «Найз» называются. Мне их Мария всегда дает. Ты Верочке скажи, пусть она в аптеку сгоняет и купит. Чего мучаешься-то!

Гуров вышел, а генерал, хмыкнув себе под нос: «Все-то он видит, все-то он знает», нажал на кнопку селектора и вызвал к себе секретаря.

Глава 2

Самолет в Сочи, как узнал Лев Иванович, должен был отправляться только в двенадцать ночи, и потому времени собраться у него был вагон с тележкой в придачу. Поэтому, заказав авиабилет, Гуров, как и договорился с Крячко, отправился вместе с ним на Петровку принимать дело об убийстве Данилиной.

– Три месяца прошло, а они, я так понял из разговора со следователем, ни на шаг не продвинулись, – сетовал Станислав. – Дело глухое, как мне доложили.

– А то ты не знаешь, что все дела, которые к нам попадают, по факту считаются глухарями, – усмехнулся Лев Иванович.

– Так-то оно так, как ты любишь говорить, – согласился Крячко, – только вот отчего-то нам ведь удается их распутать. Просто они не там ищут. – Крячко припарковал машину возле знаменитого на всю Москву, да и на всю страну здания.

– Ну, вот сейчас и посмотрим, там или не там. – Гуров вышел из машины и, одернув полы пиджака, поправил узел галстука.

– Ты хоть пуговицы расстегни и галстук сними – жарко ведь, – посоветовал, глядя на него, Станислав.

Лев Иванович молча отмахнулся и вошел в прохладный вестибюль Главного управления по уголовным делам города Москвы. Костюмы Гуров носил с бо́льшим удовольствием, чем форму. В форме он чувствовал себя неуютно, особенно если приходилось встречаться со свидетелями. Люди, которые, по идее, должны были доверять человеку в форме, отчего-то пугались или чувствовали себя скованно, если полицейский был в форменной одежде. Пиджак же – другое дело: вызывал уважение и настраивал на деловой разговор. Давняя привычка Гурова носить костюм, а не форму, сформировшаяся еще с молодости и первых лет службы, оставалась неизменной даже теперь, когда многие оперативники переходили на более удобную современную одежду – джинсы, куртки.

Узнав у дежурного необходимую информацию, Гуров и Крячко вошли в небольшое помещение, практически не отличавшееся от их кабинета ни обстановкой, ни расположением окон. Навстречу им из-за одного из трех столов поднялся совсем молоденький лейтенантик. Он протянул руку и с серьезным выражением лица представился:

– Демченко Денис. А вы, как я понял, те самые знаменитые Гуров и Крячко из главного управления?

– Интересно, и чем это мы знаменитые? – улыбнулся Лев Иванович, крепко пожимая руку оперативника.

– Ну, хотя бы тем, что именно на примере ваших расследований у нас в академии учили многим криминалистическим моментам – как вести допрос, как замечать незаметное, как рассмотреть невидимое… – начал перечислять с серьезным видом Демченко.

– Ага, – перебил его Крячко и продолжил: – Как впихнуть в отчет невпихиваемое и каким образом заставить свидетелей рассказать то, что они видели на самом деле, а не то, что им показалось.

– Нет, про отчеты нам ничего не говорили… – внезапно смутился лейтенант.

– Да и ладно, не говорили, значит, и не говорили. Только вот ты, Демченко Денис, скажи нам, где найти Заковряжина. Он нам должен передать документы по делу об убийстве гражданки Данилиной Галины Владимировны.

– А это дело теперь не у Сергея Ильича, а у меня, – ответил Демченко и с горечью сказал: – Месяц назад, когда стало ясно, что дело это – висяк, мне его и спихнули. Заковряжин стал ныть, что у него и так глухари по всем ветвям сидят, и предложил передать дело мне. Мол, молодой, пусть побегает, поищет, а не найдет, так с него и взятки гладки – неопытный.

– Хитер, Ильич, хитер, – в свою очередь усмехнулся Крячко. – Так и что? Ты чего-нибудь за месяц накопал?

– Да нет, застопорилось дело, – покачал головой Демченко. – Сейчас я вам все расскажу и покажу. – Лейтенант порылся в сейфе и вынул из него толстую папку. – Вот, смотрите. – Он начал вынимать из папки разные фотографии и развешивать их на специальной доске. – Двадцать восьмого января в дежурную часть позвонил мужчина и сообщил, что его жену убили. Выехавшие на место происшествия эксперты обнаружили в спальне тело женщины, лежащей поперек кровати, лицом к окну. Окно было целым, шторы раздвинуты, форточка открыта. Ноги жертвы при этом оставались на полу, что говорило о том, что в женщину выстрелили в тот момент, когда она открывала форточку, чтобы проветрить помещение.

– В какое время суток было совершено убийство? – уточнил Гуров.

– Вечером, часов в одиннадцать, если говорить точно, – ответил Демченко. – Но свет в комнате горел, и женщину было отлично видно. Скорее всего, снайпер специально ждал удобного момента, чтобы произвести выстрел.

– Снайпер?

– Да, стреляли с расстояния в сто тридцать метров из дома напротив. Вот, – лейтенант протянул Гурову и Крячко листы бумаги, – это заключение баллистической экспертизы.

– Место, откуда стреляли, установлено точно? – спросил Гуров, пока Станислав просматривал отчет.

– Точно до миллиметра, из окна квартиры на седьмом этаже, – кивнул Демченко. – Место выбиралось с учетом отклонения полета пули. Наверняка тут действовал специалист, а не простой любитель пострелять.

– Я смотрю, – Станислав передал отчеты обратно Демченко, – ни одной гильзы в квартире, откуда был произведен выстрел, не нашли.

– Ни гильзы, ни вообще никаких следов не было обнаружено, кроме следов от сошки.

– Что значит сошки? – не понял Крячко.

– Это приспособление такое у охотников и спортсменов стрелкового спорта – сошка или тренога. Ее устанавливают, когда нужно долго пристреливаться стоя и чтобы уменьшить отдачу от выстрела в плечо. Карабин «Тигр-9» – это ведь модифицированная СВД – снайперская винтовка Драгунова, отдача от нее та еще! – пояснил Демченко.

– А ты знаток, я посмотрю, – одобрительно хмыкнул Крячко. – Вот и будешь дальше вместе со мной в паре искать этого снайпера.

– С вами в паре? – удивился Демченко. – А как же…

– А за полковника Гурова, – хохотнул Крячко, – можешь не переживать, он у нас в Сочи загорать поедет, а для этого ему напарник не нужен.

– Станислав, как тебе не стыдно молодых оперативников обманывать, – с недоуменным видом покачал головой Лев Иванович. – Скажите, Денис, а вот интересно – от сошки следы нашлись, а сам стрелок, он, что же, в воздухе летал?

– Ну, тут все было придумано хитро, – наконец-то улыбнулся серьезный лейтенант. – По всей видимости, чтобы не оставлять следов, стрелок воспользовался полиэтиленовой пленкой. Ею он застелил практически весь пол в квартире, а потом аккуратно свернул и унес с собой. При этом, скорее всего, работал он в перчатках и в шапке, потому как наши спецы не нашли ни одного волоска и ни одного отпечатка пальчика, не говоря уже об отпечатках обуви. Спец работал, однозначно, – подвел итог Демченко.

– А что со свидетелями? – поинтересовался Гуров.

– Опросили всех жильцов дома сверху донизу, никто ничего подозрительного не видел и не слышал.

– А чья это квартира, из которой стреляли? – спросил Крячко и зашуршал бумагами. – Ага, вот – нашел. В ней проживала некая Вероника Алексеевна Барская. Старушка умерла полгода назад, ее сын оформлял в то время квартиру на свою дочку – внучку Барской Ирину. Квартиру сдавал посуточно. Ключи по его звонку давала соседка – Перцева Людмила Федоровна. Последней, кто брал ключи, была девушка – студентка Оксана. С ней говорили? Что-то я не вижу никаких показаний от этой Оксаны.

– Приходько ее фамилия, – покусывая нижнюю губу, ответил Демченко. – Я с ней разговаривал на днях, но объяснение брать не стал. Да и не было ничего в этом случае стоящего. Девушке нужно было просто где-то переночевать, она с родителями поссорилась, а к подруге идти не хотела. Вот и решила снять на сутки квартиру.

– Ключики не теряла? – нахмурился Крячко.

– Нет. Я с ней обстоятельно поговорил, – уверил оперативников Демченко.

– Ну, а как с самим карабином? Что-то об оружии узнали? – поинтересовался Лев Иванович.

– Была бы гильза – узнали бы больше, – пожал плечами оперативник, – а так… В общем, проверяли владельцев карабинов по Москве и Подмосковью. Правда, не всех еще успели. Но и тех, кого проверили, исключили. Есть предположение, что полуавтомат куплен в другом регионе. И кстати! – вдруг что-то вспомнив, воскликнул Демченко. – Когда я разговаривал с бывшим супругом убитой, то выяснилось, что и у него есть точно такой же карабин. Сразу его почему-то не проверили, – недоуменно пожал он плечами. – Но я буквально недели полторы назад на него вышел и поговорил, правда, по телефону. Так вот, он утверждает, что карабин у него всегда в сейфе стоит, как и положено – в чехле. Сейф заперт, ключи от сейфа постоянно при нем. Он с карабином даже на охоту в марте ходил. И на время убийства бывшей супруги у него есть алиби – он в Краснодаре тогда на дне рождения одного из друзей был, и в Москву к одиннадцати часам никак бы не смог попасть.

– Ну, он мог бы свой полуавтомат и одолжить кому-нибудь на время, – хмыкнул Крячко. – Нанял кого-нибудь, себе алиби обеспечил, а потом в марте еще и на охоту сходил, чтобы окончательно все следы замести. Ни одна экспертиза бы не доказала, что из карабина стреляли ранее марта. – Станислав уселся за свободный стол и стал внимательно читать бумаги, которые находились в папке.

– Нет, в этом случае все чисто, – ответил лейтенант. – У Данилина просто нет повода убивать свою бывшую супругу. Разошлись они мирно, делить им было нечего – Данилин все недвижимое имущество в Москве на нее и приемного сына переписал, а сам уехал в Краснодар. Ему там как раз должность зама по охотведомству предложили. Ревновать он бывшую супругу не ревновал…

– Подожди, – перебил Демченко Гуров. – Ты сказал, что у него был приемный сын. Так ведь и Галине Данилиной он приходился приемным сыном. Усыновили они его, что ли?

– Да. На самом деле Глеб Данилин – сын погибшего в аварии родного брата Галины – Алексея Корсунова. Отчество они ему оставили, а вот фамилию Данилин парню дал свою. Мальчику было два года, когда его родители погибли при крушении вертолета. Дед же не захотел, чтобы мальчонка попал в детский дом, и уговорил дочь и зятя взять Глеба к себе. А надо сказать, что они только-только поженились. В смысле Галина и Иван Данилин.

– И откуда ты это все узнал? – с интересом посмотрел на оперативника Крячко. – В бумагах ничего об этом не сказано. По крайней мере, я ничего такого не нашел.

– Так ведь я же и с самим Владимиром Степановичем Корсуновым разговаривал…

– С самим генерал-майором Корсуновым? Надо же! А говорили, что он человек скрытный, не публичный и о своей семье мало что кому рассказывает.

– Так ведь я же не из прессы, – хмыкнул Демченко. – Я, как только это дело мне спихнули, так сразу к нему и пошел. До меня о дочери вообще никто его не расспрашивал… Он переживал смерть единственной дочери и сетовал, что своих детей у нее так и не было. Может, ему просто выговориться нужно было, – пожал плечами оперативник.

– Так, Демченко Денис, первое тебе от меня задание. – Крячко встал из-за стола и начал собирать в папку развешанные на доске фотографии с места происшествия. – Все, что тебе рассказали студентка Оксана и генерал-майор в отставке Корсунов, ясно и четко изложишь на бумаге и завтра передашь мне. А теперь записывай мой телефон. Я твой номер телефона зафиксирую у себя на мобильном, чтобы связь у нас с тобой была постоянной – денно и нощно. Пишешь?

Крячко продиктовал Денису свой номер телефона, и тот сразу же позвонил Станиславу. Высветился номер, который Крячко и сохранил в памяти мобильника.

– Ну, и что ты думаешь по всей этой бодяге? – спросил Крячко Льва Ивановича, когда они вышли из кабинета и направились к выходу из управления.

– Пока что никаких особых мыслей нет, – задумчиво ответил Гуров. – Вот если бы Глеб Данилин по каким-то причинам убил своих приемных родителей – было бы понятно, если бы сам Иван Данилин убил бывшую жену или кого-то нанял ее убить – тоже понятно. Но бывшая жена и приемный сын… Их объединяет не только родство, но и работа в одной организации – в этом самом фонде. Нужно, я думаю, в этом направлении посмотреть пристальнее. Подробнее узнать, что за фонд, чем занимается, и от этого уже плясать дальше.

– Да, я тоже думал на эту тему, – согласился с другом Крячко. – Давай-ка сделаем так. Я тебя отвезу домой, ты там вещи собирай да звони Марии или куда там еще, а вечером я тебя к нам заберу. У нас поужинаешь, и я тебя к одиннадцати часам отвезу в аэропорт. Добро?

– Добро. А ты к следователю?

– К нему, родимому, посмотрю на улики и, может, какую дополнительную информацию соберу. Нужно еще проверить этого сожителя Данилиной, что он собой представляет. Из отчета я понял, что и он какую-то должность в этом фонде занимал.

Глава 3

Крячко заехал за Гуровым часов в семь вечера.

– Выглядишь усталым, – посмотрел Лев Иванович на Станислава. – Может, я сам как-нибудь доберусь, а ты отдохнешь?

– А, – отмахнулся Крячко, – отдыхать на пенсии будем. Все нормально, сейчас пожуем чего-нибудь по-холостяцки, я вон пельменей купил и еще кой-чего пожевать. Заодно и отдохну. До половины одиннадцатого еще уйма времени!

– Наталья тебе звонила? Как добралась?

– Звонить не звонила, а вот эсэмэс-сообщение прислала. Нормально у нее все. Ты-то как?

– Мне из Сочи уже звонили, интересовались, когда встречать. Сказали, что место в гостинице уже забронировали. Там туристический сезон начался, так что пришлось, говорят, корочками помахать и сверху надавить, чтобы хоть койко-место выделили на пару ночей. Хоть так пока, а там видно будет.

– Ну, нам с тобой к походной жизни не привыкать, – отозвался Крячко. – Была бы скатка иль палатка, а где поставить и прикорнуть, мы найдем.

– У тебя есть какие-нибудь новости? Что-то интересное узнал?

– А вот приедем, поедим, я стану добрым и все расскажу, – буркнул Крячко.

– А сейчас ты голодный и злой? – рассмеялся Гуров. – Ну-ну…

После ужина они уселись в кресла, и Крячко, блаженно вытянув ноги, прикрыл глаза.

– Нечего расслабляться, давай рассказывай. Ты обещал мне сказку на ночь, – прервал блаженное состояние Станислава Гуров.

– Если бы сказку – было бы еще ничего, а тут одна только горькая правда. – Крячко потянулся. – Ну, да ладно. Начну с разговора со следователем. Впрочем, ничего нового я от него не узнал. Он сам беседовал с этим гражданским мужем убитой сразу после прибытия на место, но тот был в шоке и толком ничего не мог рассказать. Ну, а потом с ним должен был побеседовать оперативник…

– Который так с ним и не поговорил?

– Нет, разговаривать он с ним разговаривал, но быстро потерял к нему интерес. Этот Додонов, видите ли, на подозреваемого не тянет, значит, ничего толкового рассказать не сможет.

– А что, тебе он смог рассказать что-то интересное?

– Да. Но давай по порядку. Я после следователя поехал обратно на Петровку и застал там Заковряжина. Но ты же его знаешь – деловой весь, недоступный. Ну, я ему кое-что объяснил.

– И он тебя понял? – хохотнул Лев Иванович.

– Понял, – кивнул Станислав. – Когда веские аргументы приводишь, все понятливыми становятся.

– Ну, тогда дальше рассказывай, – дал добро Гуров.

– Заковряжин поведал следующее. Двадцать восьмого января, в одиннадцать ноль семь, на центральный пост поступил звонок от гражданина Додонова, который просил срочно прислать группу захвата, потому что к нему в квартиру кто-то влез и убил его супругу Галину. Ну, группу захвата высылать, конечно, не стали, а отправили туда сначала участкового и Заковряжина заодно с ним – чтобы, значит, они обстановку разведали. Никаких убийц в квартире, конечно же, не было, а вот труп был. В общем, опер вызвал группу криминалистов. Додонов утверждал, что во время убийства он был в душе и выстрела не слышал, а когда вошел в спальню, женщина уже была мертва.

– Да уж, будешь тут мертвой, когда тебе полголовы снесли, – с сарказмом заметил Гуров.

– Додонов впал в истерику, быстро закрыл дверь в спальню, подпер ее изнутри комодом и стал звонить в полицию, полагая, что тот, кто убил супругу, находится в квартире и теперь будет охотиться за ним. Заковряжину с участковым он дверь открывать не стал, думая, что так его выманивают грабители или убийцы. Сергей Ильич еле уговорил его по телефону выйти из спальни и открыть двери.

– В принципе, он все правильно делал. Какой же гражданин в здравом уме сможет подумать, что его жену застрелил снайпер через форточку?! – усмехнулся Гуров.

– Так вот, когда криминалисты определили, откуда был произведен выстрел, и ушли проверять квартиру в доме напротив, прибыл следователь опергруппы и стал сам разговаривать со свидетелем. А Заковряжин к нему интерес больше не проявлял. Единственное, что он смог узнать, – это есть ли у Додонова подозрения, кто бы мог в его жену и начальницу выстрелить.

– Ну-ну, и что он предположил? – наклонился Лев Иванович ближе к Крячко.

– Примерно год назад на директора фонда «Добро в ладонях», которой была Данилина, был подан иск в суд на сумму в два миллиона рублей. Подали его некие Котенковы Александра Витальевна и Дмитрий Максимович. Дело в том, что они обратились к Данилиной с просьбой помочь им с лечением трехлетнего сына Родиона. Данилина вначале согласилась, и супруги даже договорились с одной из больниц в Германии, что они возьмут мальчика, проведут необходимые анализы и начнут лечение. Но потом, когда уже нужно было выезжать и везти ребенка, Данилина дала от ворот поворот, сказав родителям, что деньги она якобы перевела на лечение другому ребенку, а других средств пока нет, но она им скажет, когда появятся, и ставит их первыми в очередь.

– И что, деньги и правда ушли на лечение кому-то другому?

– А ты как сам думаешь? Нет, конечно же! Сам Додонов, правда, начал темнить и все стрелки перевел на приемного сына Данилиной: мол, он все время у маменьки денежки клянчил.

– А сам фонд налоговая проверяла?

– С налогами у них все вроде бы было в порядке. Но вот когда после иска в суд за фонд взялись другие органы, то много чего выяснилось. Но это, конечно же, Дадонов от Заковряжина и следователя утаил. Это я сам уже сегодня накопал.

– Небось там хищения какие-то были?

– Ха, а то! Фонд частный, и вклады в него идут на добровольных началах. Деткам он и вправду помогал, но вот иногда средства с него переводились на довольно странные счета, которые открывались и сразу же после перевода денег закрывались. Определить, кто открывал эти счета, так и не получилось. Фиктивные какие-то организации, жульнические. Были подозрения, что это сама директор фонда или кто-то из ее людей – Додонов или Данилин-младший – имеет отношение к этим махинациям, но ничего доказать так и не удалось. Зато сегодня я узнал о сожителе Данилиной кое-какую информацию, которую мне поведали его, так сказать, дружки.

– Чую, что это он и снимал денежки со счета, – предположил Гуров.

– Ну, это еще уточнять нужно, но вполне возможно, что и Додонов приложил свою лапку к благотворительным денежкам. Оба его дружка утверждают, что Додонов – большой любитель делать ставки в спорте. Причем неважно, какой вид спорта – хоккей или скачки. А иногда делал ставки и на боях без правил. Но невезучий он был и, по словам друзей, много проигрывал. А по мне, так просто безграмотный лох, которых много развелось в последнее время. Профессионалов, которые на ставках зарабатывают деньги, не так уж и много. И деньги к ним как раз вот от таких балбесов дадоновых рекой текут.

– А ты прямо спец в этом деле, – подколол друга Гуров.

– Не спец, но логически мыслить умею и всю имеющуюся у меня информацию по этой теме фильтрую. Мало ли, а вдруг в работе когда пригодится.

– Тоже правильно, – одобрил Лев Иванович. – Теперь буду знать, у кого мне нужно консультироваться, если вдруг надобность возникнет.

– Немного отвлеклись, – продолжил Крячко. – Так вот, Дадонов отчего-то думает, что это именно Котенковы могли организовать убийство Данилиной. Мальчик у них умер, так и не получив должной медицинской помощи, и они, а вернее, мужчина, пригрозили, что если суд не осудит Данилину, то они все равно найдут на нее управу.

– И что?

– А то, что Данилину не осудили, не найдя ничего криминального в ее действиях, и компенсацию за смерть ребенка родителям не выплатили. Судьи еще и судебные издержки на них повесили. Мне, кстати говоря, и следователь намекал на этих Котенковых. Говорит, что надо бы и в этом направлении поискать.

– Так что ж они сами не искали-то? Кинули все дело коту под хвост и успокоились! – возмутился Лев Иванович и посмотрел на часы. – Слушай, уже десять часов. Давай-ка, вези меня в аэропорт, а сам возвращайся и ложись спать. Я и в зале ожидания посадку подожду, а тебе завтра рано вставать.

Когда уже сели в машину, Гуров сказал:

– Я вот что подумал. Денег у этих Котенковых навряд ли на профессионального киллера найдется. А вот проверить Додонова не мешало бы. У него есть прямая выгода – наложить руку на фонд и спокойно продолжать тянуть оттуда денежки. Недвижимость-то вся мамина, я так понимаю, Глебу переходила – других наследников нет. Кто знает, может, они даже и договорились друг с другом. Одному наследство, а другому – фонд. А потом Додонов пожадничал и решил и Данилина-младшего убрать от греха подальше.

– Интересная мысль, ее тоже надо проверить, – согласился Крячко и завел машину.

Глава 4

В самолете Лев Иванович расслабился и быстро уснул – сказалась предыдущая бессонная ночь. Встречала его в сочинском аэропорту молодая женщина в полицейской форме.

– Марина Терентьева, оперуполномоченная уголовного розыска города Сочи, – представилась она и протянула руку Гурову.

– Уже капитан? – удивился Лев Иванович, посмотрев на погоны женщины и даже забыв представиться. – А вот у нас девушек в угро нет, – отчего-то растерянно добавил он, пожимая руку Марины.

– И у нас только я одна, – улыбнулась Терентьева. – Отец служил в милиции, ну, и я решила тоже по его стопам пойти. Долго добивалась зачисления, но настояла на своем. Впрочем, вам, наверное, это неинтересно, а я разоткровенничалась.

– Еще как интересно! – заверил молодую женщину Лев Иванович. – Просто я пока еще с капитанами женского пола в своей долгой карьере не сталкивался. Я имею в виду уголовный розыск.

– Ну вот, теперь столкнулись.

– Вы, Марина… не знаю, как вас по отчеству…

– Не надо по отчеству, Лев Иванович, – смутилась Терентьева. – Зовите по имени, мне так проще.

– Ах, ну да, – усмехнулся Лев Иванович. – Вы, молодежь, нынче без комплексов. Ну, Марина так Марина, как прикажете, товарищ капитан, – улыбнулся он девушке. – И куда, Марина, вы меня повезете? В гостиницу?

– Нет. – Лицо Марины вдруг стало серьезным и сосредоточенным. – У меня приказ доставить вас сразу к начальству. У нас тут новое ЧП образовалось. На Арину Данилину сегодня ночью было совершено покушение.

– Арина Данилина, я так понимаю, – посмотрел Гуров искоса на капитана, – это невеста… То есть уже вдова Глеба Алексеевича Данилина, убитого накануне на его же свадьбе.

– Да, именно так, – кивнула Терентьева. – В час тридцать ночи она позвонила на линию девятьсот одиннадцать и сообщила, что в нее стреляли. Наши ребята сразу же выехали на место происшествия.

– Так, может, и мы сразу туда поедем? Девушка живая? Успели?

– Да, с ней практически все в порядке. Просто царапина, пуля задела кожу на плече. Ну и шок небольшой. Она сейчас в больнице, ее никто еще не опрашивал. А в доме работают эксперты… Но вас приказано доставить к начальству.

– Что ж, к начальству так к начальству, – ответил Гуров, усаживаясь рядом с Мариной на заднее сиденье служебного автомобиля. – А сам Данилин где сейчас? Как-то странно получается. Оставил невестку одну в доме… Или я что-то не так понял?

– Все верно. Арина Витальевна была одна. Ее тесть – Иван Дмитриевич – вчера днем улетел в Москву. Ему нужно подготовить документы к похоронам сына. Ведь Глеб Алексеевич был прописан в Москве, да и родители у него там похоронены. Так что Арину оставили сопровождать тело – после того как эксперты позволят покойного забрать для похорон. И вообще, все это так ужасно – стать вдовой в день своей свадьбы, – не сдержав обуревавших ее эмоций, добавила Марина. – Ни одной женщине бы такого не пожелала.

– Умирают вовремя только старики, – вздохнул Гуров. – Да и то многие из них сетуют, что мало пожили. Смерть – она не разбирает, кого и когда забрать – молодого во время марша Мендельсона или старика в день его столетнего юбилея. Мы все перед нею равны.

– Согласна с вами, но все-таки молодых, как мне кажется, все равно жальче.

– Это потому, что вы, Марина, пока еще сами молоды, – улыбнулся женщине Гуров. – Ну, а теперь, пока мы еще не доехали, введите меня в курс дела. Конечно, не по поводу нападения на невесту, то есть вдову, а относительно убийства Глеба Данилина.

– В жертву выстрелили, как вы уже и сами, наверное, знаете – из карабина «Тигр-9» пулей под патрон 9,3 × 64, что соответствует пуле, которой в свое время была убита бывшая жена Ивана Дмитриевича. Кстати, эту информацию он нам и дал. Мы сразу же связались с Москвой, где эта информация и подтвердилась. Стреляли с расстояния в пятьдесят метров, из гостевого домика загородного шале. Само шале находится в прибрежной зоне. К дому прилегает еще участок, на котором кроме гостевого домика расположены еще хозяйственные постройки – небольшой сарай для инструментов садовника, мастерская хозяина (он любит столярничать). К дому примыкает гараж на две машины, а возле дома есть бассейн…

– Марина, вы мне главное расскажите, место я и сам потом осмотрю, – перебил Терентьеву Лев Иванович.

– Хорошо, я просто хотела, чтобы картинка была яснее, – смутилась женщина. – На свадьбу были приглашены сорок пять гостей, в том числе и министр по экологии и его супруга. Сама свадьба, которая проходила во дворе дома, снималась на три видеокамеры с разных сторон и плюс еще с квадрокоптера.

– А с него-то зачем? – не понял Лев Иванович.

– Мода сейчас такая – на разных мероприятиях съемки с воздуха производить, – усмехнулась Марина. – Но оно и хорошо – картинка получается полнее. Потом все в один фильм монтируют, и красиво получается. В нашем случае квадрокоптер был использован только несколько раз – в самом начале церемонии. Она, кстати, проходила тоже возле дома.

– Что, и в загс не нужно было идти? – удивился Гуров.

– Да, сегодня уже и такое возможно, – кивнула Терентьева. – Просто приглашается работник загса на определенное время в определенное место. Дополнительно оплачиваете услугу, билет, если надо в другой город лететь, и на этом все. Так вот, квадрокоптер вел съемку дважды: в самом начале церемонии и еще один раз – перед самым выстрелом в жениха. Буквально через пять минут после того, как он прекратил съемки, из гостевого домика послышался выстрел. По словам невесты, которой стало плохо, когда жених упал рядом с нею, последнее, что она увидела, – жених с размозженной головой и гостей, пребывающих в панике. А потом она потеряла сознание.

– Да уж, представляю, – проворчал Лев Иванович. – Ну, и что? Кто-то из гостей хоть что-то видел?

– Какое там! – Марина махнула рукой. – Половина из них кинулась к своим машинам, а вторая половина – те, кто был далеко от места происшествия, наоборот, побежали посмотреть, что произошло. И только один догадался позвонить в полицию.

– Дайте угадаю, кто это был, – усмехнулся Лев Иванович. – Наверное, министр по экологии.

– Нет, не угадали, – улыбнулась Терентьева. – Позвонил один из обслуживающих свадьбу официантов. Молодой человек недавно вернулся из армии и быстрее всех отреагировал на ситуацию. Он же потом, пока дожидался нашего приезда, следил, чтобы к телу никто близко не подходил.

– А что, были желающие? – хмыкнул Гуров.

– Еще бы не быть! Такое кино наяву! К тому же там была парочка парней из прессы, так что нам потом пришлось поработать, чтобы ничего лишнего в печать не просочилось.

– Выстрел кто-то слышал?

– Нет. – Терентьева покачала головой. – Выстрела даже невеста не слышала. Она стояла рядом с женихом и буквально на секунду повернула голову, чтобы посмотреть, кто ее зовет, и тут жених начал падать. Она думала, что он оступился, посмотрела на него – а голова вся уже… в общем, как-то так. А то, что стреляли из гостевого домика, это уже наши эксперты определили… Ну, вот мы и на месте. – Марина посмотрела в окно и сказала водителю: – Маратик, подъезжай поближе к дверям.

– Так рано, и уже все на работе? – подивился Лев Иванович, увидав горящие окна в здании управления сочинского угро.

– Ждем вас, вот и на работе, – пояснила капитан. – Кофе, чай и бутерброды тоже небось наготове. Как-никак, а из самой Москвы к нам человек пожаловал.

Начальство и вправду встретило Гурова чуть ли не у самого входа.

– Полковник Масленников Андрей Федорович, – протянул Льву Ивановичу руку квадратного вида мужчина с седыми висками и тяжелым взглядом. – Ждем с нетерпением. Такое дело, что и сами бы управились, но сверху давят, торопят с расследованием. А уж когда там, – он поднял указательный палец, – узнали, что это уже второе такое убийство за последние три месяца, так и совсем залютовали. Вас вот к нам послали на помощь.

– Так две головы, как говорится, всегда лучше, Андрей Федорович, – усмехнулся Гуров, крепко пожимая руку начальнику сочинского угро. – Мне представляться, или это лишнее?

– Так знаем, знаем, что вы собой, Лев Иванович, представляете. Говорят, что только сам Орлов Петр Николаевич с вами мог бы в криминальном деле потягаться. Ас!

– Ну, такого добра, как я, наверняка еще по всей России найдется немало, – заскромничал Лев Иванович. – Просто на периферии таких служак, которые свое дело с холодным умом и горячим сердцем честно выполняют, отчего-то не принято замечать.

– Это вы, Лев Иванович, точно подметили, – согласился Масленников. – Вы уж нас извините, что с дороги вас выдернули сразу к нам в управление, но у нас тут опять ЧП. Правда, на этот раз обошлось без убийства…

– Да, капитан Терентьева уже ввела меня в курс дела. Частично. Теперь хотелось бы знать подробности.

– Будут и подробности, – заверил Масленников. – Кофе-то хоть выпьете с бутербродами? А то я и сам сегодня не завтракал.

– Давайте кофе без бутербродов, – немного подумав, согласился Гуров. – На сытый желудок спать потянет, а я так понимаю, день у нас сегодня предстоит насыщенный.

Выпив по-быстрому по кружке крепкого черного кофе, Масленников и Гуров отправились в следственное управление.

– Оперативник, который ведет дело, – стал пояснять по дороге полковник Масленников, – сейчас еще работает «на поле», но к восьми часам должен подъехать с данными к следователю. Иван Захарович у нас старейший следователь города, опытный и весьма дотошный. Так что проведем оперативку прямо у него. Он вам и расскажет все подробности по делу, какие уже удалось установить. Судмедэксперты уже отработали и написали заключение. Да и криминалисты кое-что нарыть успели.

– Отлично, – похвалил Гуров. – Значит, есть с чем работать.

Глава 5

Следователь Иван Захарович Кац, которому поручили вести дело Данилина, оказался пожилым, лет под семьдесят, и очень высоким мужчиной в круглых очочках и с длинным, с горбинкой, носом. Говорил он гундосо и нудно, но по делу.

– Думаю, что не стоит заострять ваше внимание на судебно-медицинском отчете, – сказал он. – С ним и так все ясно и прозрачно – смерть наступила мгновенно в результате разрушения лобной доли мозга пулей большого калибра. Как я понял из отчета, пострадал весь мозг, но это уже все обычные формальности. Вы со мной согласны, – не вопросительно, а утвердительно произнес Кац. – Согласно отчету баллистической экспертизы, пуля была выпущена из охотничьего карабина с расстояния пятидесяти четырех метров, что соответствует расстоянию от окна постройки, именуемой хозяевами домиком для гостей, до жертвы. Кстати, момент выстрела, как было выяснено чуть позже, был заснят одним из трех операторов, снимавших свадьбу. Он как раз в этот момент навел свою аппаратуру на жениха с невестой, которые отошли на небольшое расстояние от гостей и о чем-то беседовали, стоя как раз напротив этого гостевого дома.

– Какие-то следы в самом доме были найдены? – задал вопрос Гуров, перебив Каца, за что и был награжден сердитым взглядом пожилого следователя.

– Да, – ответил Иван Захарович. – Наши криминалисты обнаружили несколько отпечатков разных подошв и отпечатков пальцев на предметах мебели и дверных ручках. Но, как потом выяснилось, все они принадлежали или невесте, которая призналась, что заходила несколько раз в гостевой домик еще накануне дня свадьбы, или прислуге, которая готовила домик для ночевки гостей после празднования. По словам невесты, предполагалось, что в домике останутся ночевать четверо друзей молодоженов, с которыми молодожены должны были на следующий день улететь на неделю в Париж. Других отпечатков в гостевом доме не было, как и стреляной гильзы. Зато нашли пару волокон на подоконнике окна одной из спален в задней части домика, через которое, по всей видимости, и уходил преступник. Под окном нашлись нечеткие отпечатки ног, но собаки след не взяли. Поэтому было сделано предположение, что на обувь были надеты пластиковые бахилы или пакеты или же обувь обработали каким-то веществом, чтобы специально запутать собак. Это сейчас выясняется. Слепки тех отпечатков, что нашли, сняли и с ними работает химлаборатория.

Следователь замолчал и, ожидая вопросов от Гурова, поджал и без того тонкие губы.

– Кстати, внутри домика также были найдены отпечатки от треноги, которой пользуются для пристрелки с положения стоя, – добавил Масленников.

Следователь хмыкнул, пожевал губами, посмотрел в окно и снова заговорил:

– Местность вокруг домика была тщательно осмотрена, как и территория вокруг шале. Особо уделили внимание направлению, в котором предположительно мог уйти убийца – это сосновое редколесье, тянущееся до самого основания гор.

– А мне говорили, что дом стоит в прибрежной зоне, – перебил Каца Лев Иванович.

Иван Захарович снова хмыкнул, отчего-то посмотрел не на Гурова, а на Масленникова, но потом ответил:

– Лицевой фасад шале смотрит на море, а тыльной стороной здание обращено к горной местности. Между домом и горами – сосновый бор.

– А почему вы уверены, что убийца скрылся именно в сторону гор, а не в сторону моря или вообще не затерялся среди гостей, а потом под шумок сел в машину и уехал?

Кац и Масленников переглянулись, а потом Иван Захарович пожал плечами и ответил на вопрос Гурова:

– Вообще-то мы рассматривали разные варианты. Но в сторону моря уйти было бы сложно – там на выходе с участка находилась охрана, а затесаться среди гостей… Как вы себе это представляете? Хотя территория там немаленькая, да и народу было много… Но если бы на свадьбе был кто-то чужой, да еще и подозрительно одетый, то его обязательно бы кто-то приметил.

– Совсем даже необязательно быть чужим или подозрительно одетым, – покачал головой Лев Иванович. – Как мне сказали, после того как жених упал с простреленной головой, часть гостей в панике кинулась к своим машинам, которые, я так понял, находились за территорией шале. Охрана могла запросто кого-то пропустить, если только в это время сама оставалась на месте, а не поспешила проверить, что там стряслось, и не оставила свой пост, – аргументировал свои сомнения Лев Иванович. – Сколько было охранников?

– Четверо, – ответил за Каца полковник Масленников. – Двое – на входе, один – среди гостей, а вернее, недалеко от министра с супругой, и еще один охранник должен был обходить время от времени территорию, где проходила свадьба.

– Что значит время от времени? – не понял Гуров. – Охранник делал обход через какие-то интервалы времени или исходя из посещавшего его вдохновения?

Масленников замялся.

– Мы не уточняли, – признался он.

– Зря, – укорил Гуров. – Если убийство было запланировано, то, скорее всего, убийца находился в шале или на прилегающей к нему территории еще с самого начала и вполне мог наблюдать за передвижением охранников, оставаясь при этом незамеченным. Это мог быть и кто-то из приглашенных гостей, и кто-то из постоянной обслуги, не говоря уже о тех, кто обслуживал свадьбу, – официанты, повара – кто еще там был? Шоферы, может быть… – Гуров нахмурил брови и, немного помолчав, спросил: – Вы составили список всех присутствовавших на свадьбе? Сколько всего было на территории человек во время убийства?

– Э-э-э, – Масленников вопросительно посмотрел на Каца, но тот только недовольно фыркнул. – В общем, мы сейчас еще над этим работаем, – ответил Андрей Федорович. – Над списком то есть. Ну, вы же понимаете, что там был министр и другие уважаемые люди…

– Да хоть сам президент! – вспылил Лев Иванович. – Вы были обязаны сразу задержать всех на месте и всех опросить, переписать данные, начиная от министра и заканчивая уборщицей! Была там уборщица?

– Наверное, была… – пожал плечами Кац. – Это вы у Тимура Михайловича спрашивайте, – кивнул он на входившего в кабинет оперативника. – Это он за уборщиц и министров отвечает.

– Не понял, – опешил вошедший в кабинет средних лет, подтянутый и черноусый оперативник в полицейской форме. – Майор Примаков, – отрекомендовался вошедший, протянув руку Гурову. – Какие такие, Иван Захарович, уборщицы вас интересуют?

– Не меня, а вот его. – Кац кивнул на Льва Ивановича. – Полковника Гурова. Ему нужен список всех, кто присутствовал на свадьбе, – от министра до уборщицы. Есть у тебя такой список?

Масленников и Кац выжидательно посмотрели на черноусого Примакова.

– Есть, – уверенно заявил тот и стал рыться в папке, которую принес с собой. – Вот, пожалуйста, – протянул он Гурову аккуратно подколотый документ. – Тут в списке и охранники, и официанты, и гости, и обслуга – все как положено, с фамилиями и адресами. Всего сто три человека – все, кто был.

Лев Иванович с уважением посмотрел на Примакова, а потом обратился к Масленикову:

– Вот таких людей, Андрей Федорович, я и имел в виду в сегодняшнем нашем с вами разговоре.

Масленников, довольный, откашлялся.

– Тимур Михайлович у нас в городе – один из лучших оперативников.

Кац искоса посмотрел на Масленникова, потом на удивленного такой похвалой начальства Примакова и снова хмыкнул.

– Так… – Гуров, не обращая внимания на все эти переглядки, быстро пробежал глазами список и поинтересовался у оперативника: – Кого уже опросили?

– Да практически половину. Я ведь не один этим делом занимаюсь. Андрей Федорович к этому расследованию вчера еще двоих оперов подключил, когда узнал, что из Москвы к нам подмога едет. Правда, – Примаков почесал в затылке, – сегодня утром я был больше занят покушением на убийство…

– А давайте-ка мы с вами, Тимур Михайлович, поедем к вам в кабинет, пригласим туда тех оперативников, которые тоже занимаются этим делом, и все спокойно обсудим – и убийство, и покушение на убийство. Вы ведь не будете возражать, а, Андрей Федорович?

– Нет, – нерешительно пожал плечами Масленников. – Как вам удобно, так и действуйте. В конце концов, – вздохнул он с сожалением, – у меня и другие дела есть.

– А видеозапись вы тоже сами будете просматривать? – ехидно поинтересовался Кац.

– Будем, – согласился Гуров, и Примаков посмотрел на него с ужасом. – Что, так много?

Оперативник кивнул.

– Ну, что поделать, – похлопал его по плечу Лев Иванович. – Работа у нас такая. Давайте видеозаписи. Есть на чем смотреть?

Примаков кивнул, и Гуров, попрощавшись с Масленниковым и Кацем и прихватив с собой пакет с видеоматериалами, направился к выходу из следовательского кабинета. Примаков с улыбкой и под недоуменные взгляды начальства поспешил следом за приехавшим из Москвы «крутым» полковником.

Глава 6

Утро у Станислава Крячко выдалось суетное. Сначала он чуть не проспал. Спать лег поздно, отвозил Гурова в аэропорт да еще и устал за день, набегавшись по Москве, как савраска. Хорошо, что ему позвонил Денис Демченко и разбудил уже в половине девятого, а то бы так и спал до девяти, а то и дольше. Жены нет – будить некому, а будильник он поставить отчего-то забыл.

– Станислав Васильевич, – раздался в трубке бодрый, но слегка взволнованный голос Дениса. – Мы сегодня с вами встречаемся или я могу заниматься другими делами? У меня тут еще пара висяков болтается. Заковряжин нудит с утра, чтобы я ими занялся.

– Вот ведь черт, – чертыхнулся Крячко, посмотрев на часы. – Скажи Заковряжину, пусть сам этими висяками занимается. А если он будет возражать, то скажи, что Крячко тебя до самого окончания дела забрал. Не нравится, пусть рапорт пишет, Орлов этого твоего Заковряжина быстро поставит на место. А ты бери документы по делу и дуй в главное управление. Я сейчас туда подгребу. И, кстати, у тебя телефон этой Оксаны Приходько – студентки есть?..

– Есть.

– Отлично! Звони ей, и тоже пусть срочно подъедет туда же. Адрес ей скажешь. Я вас внизу ждать буду. Ну, или вы меня, если вперед приедете.

– Хорошо, уже звоню и бегу, – ответил Денис.

– Не торопись, я хоть умоюсь, что ли, – сказал Станислав.

Когда он подъехал к управлению, то увидел только Демченко, одиноко топтавшегося у входа.

– Что там наша студентка? – поинтересовался Крячко у Дениса.

– Приедет только через полчаса. Спала еще. Пока марафет наведет…

– А что, студенты уже сессию сдали? Еще же только конец мая.

– Говорит, что вчера сдавала первый экзамен, а сегодня – выходной. Спросила, что за спешка. Ну, я и объяснил ей, что нужно срочно уточнить кое-какие данные.

– Да уж, кое-какие… – хмыкнул Станислав. – Считай, что все снова заново начинаем. Все привез?

– Все, – показал оперативник на папку у себя в руках.

– Отлично. Давай ее мне. А теперь, пока дама еще не прибыла, будь другом, сходи вон туда, через дорогу, – Крячко указал на дверь кафешки и протянул Денису деньги, – и купи нам с тобой пирожков или кулебяк. А я пока кипяточек для кофе приготовлю. Позавтракать я так и не успел, а на голодный желудок серьезные дела, сам знаешь, не делаются.

Демченко умчался к переходу, а Крячко отправился в кабинет, наказав дежурному проводить к нему девушку по фамилии Приходько, ежели такая вдруг даст о себе знать.

Девица пришла ровно через десять минут – после того как Крячко и его молодой помощник выпили по кружке кофе и съели пирог.

– Здравствуйте, – заглянула в кабинет сонная белобрысенькая и курносая физиономия. – Мне нужен Демченко Денис или этот, как его – Крячков.

– Заходите, Оксана, – пригласил Крячко. – Я ведь не ошибся и вас зовут Оксана Приходько?

– Да, это я. – Девушка несмело вошла в кабинет.

Была она тоненькая, среднего роста, одета в узенькие джинсики и в топ, доходящий только до пупка. В курносом носике блестело колечко, но оно не портило девушку, а наоборот, придавало ей миловидность.

– Садитесь, Оксана. Станислав Васильевич задаст вам несколько вопросов. Да не бойтесь, мы тут не кусаемся, – проговорил Денис, подвигая к подошедшей девушке стул.

– Я и не боюсь. Просто еще никогда не приходилось бывать в таких заведениях.

– Учреждениях, Оксана, – поправил ее Станислав.

– Ну да – учреждениях, – согласилась девушка и смущенно улыбнулась.

– Скажите, Оксана, какого числа вы брали ключи от съемной квартиры и в какое время суток это было? – Крячко посмотрел в бумаги, которые лежали перед ним, и назвал адрес. – …Вы ведь там ночевали в январе этого года, после того как поругались с родителями, не так ли? И, кстати, откуда вы узнали адрес съемной квартиры? Кто вам ее посоветовал?

– Никто не советовал. Взяла газету и по первому же объявлению, где предлагалось недорого снять квартиру, позвонила. А ночевала… Это было двадцать пятого числа. И ключи я взяла в этот же день, вернее, в это же утро. В девять утра, у соседки по площадке. Не своей, конечно же, соседки, а той, что возле съемной квартиры живет, – пояснила девушка.

– Но вы ведь не сразу в эту квартиру пошли и не весь день там сидели? Или целый день? – уточнил Крячко.

– Нет, не целый день. Получив ключи, я открыла дверь, заглянула, прошла в коридор и потом ушла, а вернулась только вечером. Ну, и заночевала.

– А ключики вы, значит, сразу на следующее утро и отдали соседке обратно, когда уходили…

– Нет, – смутилась студентка. – Сразу не получилось. У соседки дома никого не оказалось, и я взяла ключи с собой, а отдала только днем.

– Во сколько утром у соседки никого не было? И во сколько точно вы вернули ключи?

– Во сколько вернула, я уже и не помню, а уходила я в девять. У меня учеба только со второй пары в тот день была. Пока к подруге зашла…

– А почему у подруги не переночевали? – поинтересовался Денис.

Девушка замолчала и опустила глаза вниз, но потом посмотрела на Демченко и тихо сказала:

– Я не одна ночевала.

– А с кем, если не секрет?

– Мы с ним стали встречаться в декабре, – ответила девушка. – Это парень из нашей группы. Он старше меня и женат. Он очень просил не говорить никому, что он со мной встречался. Я просто… Просто влюбилась в него как дурочка, а он…

– Угу, – понимающе кивнул Крячко. – А он воспользовался этим. Понятно. Значит, ключи вы все время носили с собой…

– Нет, – девушка закусила губу. – Виталик, когда я уходила, еще в квартире оставался, спал. Сказал, что на пару не пойдет. И он мне эти ключи потом отдал. – Девушка замолчала, что-то обдумывая, а потом вдруг заявила: – Я соврала, когда сказала, – она виновато посмотрела на Дениса, – что у соседей никого не было, и соврала, что я поссорилась с родителями.

– Ах, вот как! – оживился Станислав и многозначительно посмотрел на Демченко. – А почему вы соврали?

Оксана пожала плечами и, опустив голову, промолчала.

– Ладно, теперь это уже неважно, почему вы моему коллеге не сказали правду сразу, – успокоил студентку Крячко. – В конце концов, это ваше личное дело, с кем вы там встречались. Но вот какая загвоздка, милая Оксана! В этой квартире, где вы встречались со своим… э-э, другом, было совершено преступление. Из окна квартиры стреляли и убили человека. И убили, кстати, буквально через два дня после того, как вы там ночевали со своим молодым человеком.

– Он не мой, – пролепетала девушка.

– Что? – не понял Крячко, но потом махнул рукой и сказал: – Неважно, ваш – не ваш. Важно, что после вас в эту квартиру больше никто не заходил. В смысле – больше никто ее не снимал. Но что интересно, отпечатков пальцев и вообще других каких-либо следов там тоже не было обнаружено. Как вы думаете, почему?

– Может, соседка там прибиралась после нас? – предположила девушка, чуть не плача.

– Прибиралась? – переадресовал ее вопрос Крячко Демченко, но тот только пожал плечами. – Хм, никто не знает. Но вы там точно ничего не мыли и не убирали после себя?

– Разве что в ванной, – пролепетала напуганная таким поворотом беседы студентка.

– Что ж, придется нам все-таки с вашим ухажером встретиться и побеседовать. Как, кстати, этого Виталика фамилия?

– Рогов, – выдохнула девушка. – Только вы ему не говорите, что это я вам сказала.

– Какая теперь разница – вы сказали или не вы. Надеюсь, он так и учится с вами в одной группе? Никуда не уехал, не перевелся?

– Нет, нет, он учится, – закивала белобрысая девушка. – Вчера на экзаменах был.

– Ну, тогда назовите его адрес.

– А я не знаю, где он живет, – растерялась Оксана. – Но вы, – она посмотрела на Демченко и Крячко, – можете узнать в деканате у секретаря.

– Вот ты и узнаешь, – кивнул Крячко Демченко. – Прямо сейчас и поезжай. Где вы, Оксана, учитесь?

– Я тоже туда поеду, – ответила Приходько. – Мне нужно отметку узнать за экзамен, – опустила она глаза.

– Вот и отлично. Оксана, вы подождите внизу, а лейтенант сейчас спустится, и вы с ним поедете.

Девушка попрощалась и вышла, а Крячко наставительным тоном сказал Демченко:

– Узнай, где живет этот тип, но сразу к нему не суйся, поспрашивай о нем у соседей и в деканате… В общем, не мне тебя учить. Понял, да?

– Понял, – кивнул Денис. – Но если что, мне его сюда везти или пока просто поговорить?

– А это уже действуй по обстоятельствам. Но мне позвони обязательно. А я поеду побеседую с соседкой, что ключи раздает. Как ее там?..

– Перцева, – подсказал Денис и направился к выходу.

– Вот-вот, – посмотрел ему вслед Крячко. – А заодно поспрашиваю у народа: может, кто и видел что-то, да сам не знает, что что-то важное видел…

Станислав выписал все нужные ему сведения и адреса и, выходя из кабинета, подумал: «Интересно, как движется дело у Льва Ивановича?»

Глава 7

А дело у Льва Ивановича двигалось медленно. Выслушав от оперативников отчеты по убийству Глеба Данилина, он поинтересовался у Примакова и первыми результатами расследования покушения на убийство невестки замминистра.

– По первичному опросу Арины Данилиной, проведенному сразу после приезда на место происшествия, получается такая картина, – стал пояснять Примаков. – Сначала в доме и на всей улице погас свет, потом женщина встала с дивана, сидя на котором смотрела новости по телевизору, хотела зажечь свечи, и тут-то и прозвучал первый выстрел. Правда, самого выстрела она не слышала. Пуля от второго выстрела оцарапала ей плечо у самой шеи. Потом, по словам девушки, она упала на пол и поползла к лестнице, что вела на второй этаж, где, по ее словам, у нее остался телефон. Добравшись до лестницы, она встала, обернулась и, заметив в окне силуэт, быстро стала подниматься наверх. Тут прозвучал третий выстрел, чудом не задевший ее.

– Надеюсь, что все пули были найдены. – Гуров посмотрел на Примакова.

– Да, конечно, пули нашли и определили – все они были выпущены из того же карабина, из которого был убит ее муж. Первая пуля разбила экран телевизора и засела в стене, вторая была извлечена из дверного косяка возле кухни, а третью нашли в лестнице.

– В лестнице? – удивился Лев Иванович. – Стрелок что же, по ногам ей стрелял? Странно. Ну-ну… Еще выстрелы были?

– Нет, только три.

– Только три, – задумчиво пробормотал Лев Иванович, нахмурил брови, словно что-то обдумывая, а потом, кивнув своим мыслям, спросил Примакова: – Ну, и каковы ваши выводы, Тимур Михайлович?

– Странно все это… Такое впечатление, что стрелял совсем другой человек, а не тот, что стрелял в Глеба Данилина. Или стрелок вдруг поддался эмоциям, а поэтому напортачил, или он просто решил напугать Арину Данилину. Не убить, а именно напугать.

– Первая версия звучит что-то очень уж сомнительно, – подала голос капитан Терентьева, которая тоже была привлечена Маслениковым к расследованию и присутствовала при разговоре.

– Да? – заинтересованно повернул к ней голову Лев Иванович. – Тогда аргументируйте.

– Перед тем как стрелять, – стала объяснять Терентьева свою мысль, – преступник отключил в доме освещение, для этого проникнув в гараж, где находился электрощиток с рубильником. А это говорит о том, что он действовал обдуманно. То есть не хотел, чтобы жертва видела, кто в нее стреляет.

– Ну, если бы жертву убили, то она и так бы никому ничего не сказала, – скептически заметил капитан Струков – третий из оперативников. – Мне кажется, что стрелок специально выключил свет, чтобы его не смогли увидеть те, кто ночевал в гостевом домике.

– А разве там кто-то ночевал? – подался вперед Лев Иванович.

– Да, там спал садовник с женой, – подтвердил Примаков. – Их попросила там переночевать сама Арина Витальевна, потому как боялась оставаться на малознакомой ей территории одна.

– А почему их попросили переночевать именно в гостевом домике? Что, не было другого места? – спросил Гуров.

– В доме нет комнаты для прислуги, и для гостей тоже нет. Есть две спальни: одна, в которой всегда спит сам Данилин-старший, и вторая, в которой должны были спать молодожены, – уточнил Примаков. – Первую ночь Арина Витальевна ночевала в доме вместе с тестем, но потом он улетел в Москву, вот она и попросила садовника с женой переночевать в гостевом домике.

– Но тогда получается, что преступник знал о том, что на территории кроме невестки замминистра находятся еще люди… – Гуров вопросительно посмотрел на Терентьеву. – Так почему же он, отличный стрелок, промахнулся?

– Может, потому, что было плохо видно? – предположила Терентьева.

– Ну, не знаю, может, и так, – нахмурился Гуров. – Но ведь женщина увидела на фоне окна силуэт… Значит, было не так и темно…

– Так ведь луна сейчас какая яркая! – заметил Примаков. – На юге ведь живем! У нас в конце мая ночи лунные! Вот и получается, что Арина Витальевна рассмотрела силуэт стрелявшего на фоне луны, а преступник тогда, стоя спиной к этой луне, стрелял в темноту, ориентируясь… Ну, не знаю, на что. Возможно, комната была тоже освещена луной.

– Ладно, с нападением мы разберемся по ходу дела, – остановил рассуждения майора Лев Иванович. – А пока скажите, что там с жертвой нападения? Когда с ней можно будет поговорить?

– Я позвонила в больницу, перед тем как сюда прийти, – сообщила капитан Терентьева. – Сказали, что ее отпустят сегодня домой после десяти. Сейчас уже, – она посмотрела на часы, что висели на стене за спиной у Гурова, – пять минут десятого. Так что, думаю, через час можно к ней поехать. А заодно и территорию на месте осмотреть.

– Что ж, давайте тогда пока разбираться с видеозаписями. – Лев Иванович кивнул в сторону флешек. – Сейчас разделим всю эту кучку на четверых и часок посидим. Есть другие предложения?

– Предложений нет, – ответил за всех капитан Струков, – но есть вопрос. Что искать на видеозаписях и на что обращать внимание?

– Обращать внимание на все необычное и искать того, кто, на ваш взгляд, будет вести себя подозрительно. Пока ничего другого сказать не могу, – развел руками Гуров и, обращаясь к Примакову, спросил: – Где я могу посмотреть видеозапись с квадрокоптера? Я буду смотреть, что оператор наснимал сверху, а уж вы посмотрите кино, снятое видеокамерами. Особое внимание уделяйте кадрам, по времени приближенным ко времени убийства, и тем, где снимают местность рядом с гостевым домиком. Все ясно?

– Да, все поняли, – сказал Примаков, вставая с места и раздавая флешки оперативникам. – Тут все файлы даже подписаны по времени, так что при желании их можно смотреть в хронологическом порядке.

– Вот и смотрите все видеозаписи по порядку – от самого начала, – сказал Гуров. – Если я правильно понял, то съемка велась с трех разных сторон, чтобы охватить всех гостей и весь участок, где проходила свадьба. Стрелок мог начать готовиться к преступлению в любой момент, так что где-то он может и промелькнуть на заднем плане еще во время сбора гостей.

– Хорошо, – коротко ответили Терентьева и Струков, а Примаков кивнул.

– Садитесь за мой компьютер, Лев Иванович, – сказал он, – а я за соседним столом расположусь. Марина, а вы с капитаном идите к себе. А через час…

– Вернее, в одиннадцать часов, – уточнил Лев Иванович. – В одиннадцать встречаемся у выхода и едем на место преступления.

– Хорошо, все поняли, – ответила Терентьева, и она вместе со Струковым вышла.

– Толковые у вас оперативники, – посмотрел им вслед Гуров. – С полуслова все понимают.

– Так ведь самых лучших на это дело кинули, Лев Иванович, – вздохнул Примаков. – Но и спрашивать с нас потом будут жестко. Начальство у нас строгое, но справедливое.

– Начальство – оно такое и должно быть, – серьезно заметил Гуров и добавил: – Ладно, Тимур Михайлович, включай автоматику, будем делом заниматься. Полтора часа – это не так уж и много для такой занудной работы, как просмотр видеозаписей с места происшествия.

Глава 8

– Здравствуйте, Людмила Федоровна, – улыбаясь, приветствовал Станислав Крячко открывшую ему дверь квартиры пожилую женщину.

Та хмуро посмотрела на него и буркнула:

– А вам-то чего от меня еще нужно? Никакого покою старой женщине нет. Отдала я уже ключи, не сдаются комнаты – уже месяца два как не сдаются.

– Ну, какая же вы старая! Вам небось еще и шестидесяти нет, – усмехнулся Крячко, достал удостоверение и протянул его ворчливой женщине.

Та внимательно изучила удостоверение, смерила Станислава суровым взглядом и сверила его лицо с фото, потом протянула обратно удостоверение и спросила:

– Что, еще никого не нашли, что ли?

– Нет, – развел руками Крячко. – А можно мне с вами, уважаемая Людмила Федоровна, поговорить?

– Входи, раз уж вежливый такой полковник, – позволила женщина и посторонилась. – А то ведь в прошлый раз вломились ко мне, так и позволения не спросили. Разувайся только, – ворчливо сказала она. – Вломились и в обуви прямо по чистому полу…

– Какое безобразие, – посетовал Крячко и, войдя в чистенько прибранную гостиную, похвалил хозяйку: – У вас тут, Людмила Федоровна, прямо как в палате больницы – такая же чистота.

Хозяйка покосилась на гостя, подозревая его в ехидстве, но физиономия Крячко была серьезной, и тогда она сдалась и хмуриться перестала.

– Тридцать пять лет в санитарках проработала, – пояснила она. – Привычка уже выработалась.

– Хорошая привычка, – похвалил Станислав. – Правильная, надо сказать, привычка. Я и сам порядок люблю, – слукавил он, чтобы расположить к себе ворчливую хозяйку.

Та снова с недоверием посмотрела на Станислава, но было заметно, что Перцева уже готова смягчить свой тон.

– Вы, наверное, в квартире одна живете, поэтому и чистота такая у вас? – поинтересовался Крячко. – Некому мусорить.

– Еще чего – одна, – фыркнула Людмила Федоровна. – С внуком, с Ростиком живу. Родители его в деревне, а он вот в город захотел. Да и пусть, у меня все одно ему лучше, чем с этими алкашами, родителями его. Он мальчик умный, работящий. И мне на старости помощник будет, – неожиданно для себя самой разговорилась хозяйка квартиры, что было на руку Крячко.

– Взрослый внук-то? – поинтересовался он.

– Так взрослый уже, – кивнула она. – Армию отслужил, теперь работает мен… мер… В общем в магазине товары расставляет и учится на заочном на юриста. – Женщина улыбнулась и гордо сообщила Станиславу: – В общем, потом будет адвокатом, как он мне сам заявил.

– Ах, так мы с вашим внуком, можно сказать, даже будущие коллеги, – делано удивленно произнес Крячко и тем самым окончательно расположил к себе ворчливую женщину.

– А хотите чаю с печеньем? – спросила оттаявшая от такого к ней вежливого отношения женщина.

– Вот уж спасибо, но боюсь, Людмила Федоровна, у меня времени не очень много… – хотел было отказаться Станислав, но потом махнул рукой и сказал довольной хозяйке: – А ладно, давайте почаевничаем.

Они прошли на кухню, и, пока Людмила Федоровна кипятила в чайнике воду да заваривала ароматный чай, Крячко стал у нее расспрашивать о соседней квартире и о тех, кто посуточно ее снимал.

– Так кто снимал… Кому мне хозяин говорил ключи дать, тому и давала, – рассказывала Перцева, накрывая на стол. – Вот как моя подружка закадычная Вероника, что в той квартире жила, умерла, так Паша, ее сынок, сразу же объявление дал. Мол, сдается квартирка посуточно или студентам на время учебы. Но студенты не шли, уж очень большую цену Паша заломил. Он пока на свою дочку квартиру оформлял, решил, что деньги не помешают, ну и дал объявление.

– И много было желающих – на сутки-то снять? – поинтересовался Станислав.

– Ну, командированные были – они и на неделю, и даже на две снимали, кто как. А в основном молодежь спрашивала. Молодежь-то нынче сами знаете какая – разнузданная. Так вот, в основном молодые и брали ключики. Были даже постоянные клиенты. Но у меня все строго было – паспорт брала и все данные в тетрадку переписывала, только потом отдавала ключи.

– Ах, вот даже как! – удивился Станислав. – А вот следователю вы об этом отчего-то не сказали.

– А чего это я должна была ему говорить? – снова фыркнула Перцева. – Они тут ко мне вломились в чистую квартиру обутые, даже разрешения не спросили, и смотрели на меня так, словно это я из окна соседней квартиры стреляла и ту женщину убила. С чего это я им все выкладывать должна? Тем более что сведения о клиентах – это кофин… кон-фи-ден-ци-альная информация. Вот.

– Да-да, – сдерживая улыбку, покивал Станислав, – конфиденциальность – прежде всего. Скажите, а вот тетрадочка та у вас сохранилась, куда вы все данные съемщиков вписывали?

– А как же! Так у меня и лежит в комоде в спальне. Мало ли, вдруг кто спросит.

– А у вас ее, значит, никто не спрашивал?

Перцева снова презрительно фыркнула:

– Никто не спрашивал. Про ключи спрашивали, про то, кому ключи давала, кроме тех, кто по объявлению приходил, тоже спрашивали. Но я-то никому не давала просто так. Квартира не моя, вот и не давала, мало ли… А вот про записи не спрашивали, а я и не говорила, – гордо вскинула она подбородок.

– А мне вот сказали, – хитро улыбнулся хозяйке Станислав и, отхлебнув чаю, похвалил: – М-м-м, какой ароматный у вас чаишко.

– Так вы ведь в квартиру не вламывались, разулись, вежливо попросились, вопросы вежливо задавали, вот потому и рассказала, – ответила улыбкой на улыбку Крячко Перцева.

– А показать-то мне покажете вашу тетрадку? – хитро подмигнул Крячко хозяйке.

Та посмотрела на полковника внимательно и с некоторым сомнением, но потом тоже подмигнула ему в ответ и, махнув рукой, встала.

– А покажу, чего уж там! – Она вышла и вернулась через некоторое время с толстенькой тетрадочкой. – Вот, тут все, кто за полгода приходил и кто снимал квартирку. Тут и адреса есть. – Она положила тетрадочку на стол и сверху прихлопнула ее ладошкой.

– Ого, – удивился Станислав, открыв тетрадку и пролистав ее. – Как много! А вы не могли бы мне, Людмила Федоровна, эту тетрадочку одолжить на время? Хотелось бы ее изучить повнимательней. Но потом я вам ее верну всенепременно.

Перцева снова с недоверием посмотрела на Крячко, но, не найдя в нем ничего заслуживающего ее неодобрения, махнула рукой и сказала:

– Да забирайте насовсем. Она мне и не к чему уже, эта тетрадка. Теперь-то в квартире Ирочка, внучка Вероники Алексеевны, живет. Пару месяцев назад въехала. Никому теперь сдавать ее не будут, после того как там такие дела произошли.

– И еще пара вопросов, Людмила Федоровна. – Крячко отпил чаю и серьезно посмотрел на хозяйку. – В тот день или накануне дня, когда произошло убийство и из соседской квартиры стреляли, вы ничего подозрительного не видели?

– Днем все тихо было, – вздохнула Перцева. – А вот вечером… Я ведь в десять часов в свою комнату ухожу. У меня там и телевизор есть. Я кино смотрю, и хотя спать поздно ложусь, но никуда не выхожу уже. Может, Ростик чего слышал? Он тем вечером поздно пришел. Гулял с кем-то, а потом с парнями в подъезде еще и общался до полуночи.

– А квартиру вы всегда после постояльцев сами убирали? Последний раз после студентов?

– Квартиру я всегда после всех сама и мыла. И после студентов тоже. А как же! Но не в тот день мыла, когда ключи они вернули, меня тогда в городе не было, к сестре ездила в Ивантеевку, а на другое утро.

– То есть это было двадцать седьмого числа? – уточнил Станислав.

– Ну да, двадцать седьмого. А на следующий день оно вон как все вышло. Кто-то влез, значит, в квартиру-то.

– А с внуком вашим, с Ростиславом, мне можно будет переговорить? Где мне его найти?

– Да где ж еще? – удивленно произнесла Людмила Федоровна. – На работе он сейчас – в «Пятерочке». Той, что на улице Свободы. Ага. Найдешь небось. Спросишь Перцева Ростислава Александровича. Он там до десяти вечера работает. Так что вполне даже найдешь. Там он, где же ему еще быть-то. Но его вроде бы как уже спрашивали, что он видел или слышал.

– Работа у нас такая, что не по одному разу приходится людей обходить и вопросы задавать, – улыбнулся Станислав и встал из-за стола. – Спасибо вам за угощение, Людмила Федоровна, и за доверие спасибо. – Он взял тетрадку, которую принесла Перцева. – В нашем деле ведь как – если люди доверяют, то и рассказывают нам иной раз такие вещи, которые потом помогают найти преступника. Вроде бы мелочь, и не обратишь на нее поначалу внимания, а потом раз – и понял: вот оно главное-то!

– Да чего уж там, чем я помогла то? – смутилась хозяйка. – С добрым и вежливым человеком чего же не поговорить-то, чего не рассказать-то…

– Всего вам хорошего и здоровья, – откланялся Станислав и отправился искать внука женщины Ростислава.

Глава 9

Целых полтора часа Лев Иванович Гуров старательно смотрел видеозапись с квадрокоптера. Вопреки его представлению, что все съемки с такого аппарата должны производиться с высоты птичьего полета, таковых высотных съемок было немного. Но зато отлично были сняты кадры с низкой высоты, примерно с трех метров, когда аппарат маневрировал невысоко над гостями и делал отличные фотографии и видеозаписи.

Время просмотра двух часов съемок – два раза по часу – Гурову удалось уместить в полтора часа. Глаза его уже устали от постоянного напряжения и покраснели с непривычки так долго смотреть на монитор компьютера.

– Лев Иванович, уже без пяти одиннадцать, надо выдвигаться, – напомнил ему Примаков.

– Все-все, я уже закончил, – ответил Лев Иванович и потянулся, растягивая задеревеневшие от долгого сидения мышцы. – У вас, кстати, Тимур Михайлович, там случайно не самое начало торжества? Не встреча гостей?

– Да, приезд, парковка и встреча гостей, – подтвердил майор.

– Тогда давайте свою флешку мне, я вместе с Данилиной просмотрю видеозаписи. Пусть она меня со всеми участниками торжества, так сказать, заочно познакомит. И все, пойдем уже. Наверняка нас уже ждут.

Они спустились к выходу из управления, где их уже ждали Терентьева и Струков. Все сели в машину, и Гуров поинтересовался у коллег:

– Много еще у вас осталось видеозаписей просмотреть? Я-то свою часть всю просмотрел и даже кое-что себе на заметочку взял. Например, заметил во второй части видеосъемок – это где-то в четыре часа после полудня – интересную тень за гостевым домиком. Но нужно будет увеличить и просмотреть еще раз. Но это уже со специалистом. Что у вас? Есть что-то интересное? И кстати, не помню, я спрашивал или не спрашивал о времени убийства? – Он посмотрел на Примакова.

– Стреляли в шестнадцать двадцать, – доложил майор. – А насчет того, много ли мне еще осталось – так еще часа два, два с половиной смотреть. Я только первые файлы просмотрел – приезд гостей и церемонию.

– У меня примерно так же по времени осталось, – ответил Струков. – Но пока ничего стоящего не нашел.

– А вот у меня есть интересная деталь, – сказала Терентьева. – Примерно в три часа дня оператор заснял ссору жениха с отцом. Съемки велись издалека, и о чем они спорили, не слыхать, но зато хорошо видно, как Данилин-старший отчитывает сына, а тот стоит и смотрит на него, сжав кулаки, а потом что-то резко отвечает и начинает что-то доказывать. В общем, налицо все признаки ссоры.

– Угу, это уже хоть что-то. Послушайте, я так понял, что у нашего замминистра есть карабин «Тигр-9», который он держит якобы в сейфе. И этот сейф… Где он вообще находится – в краснодарской квартире или тут, в Сочи?

Оперативники недоуменно переглянулись.

– У Данилина два сейфа для оружия – и тут, и в Краснодаре, но где именно он держит свой охотничий карабин…

– Ага, вы не удосужились у него спросить. Так? – Лев Иванович строго посмотрел на коллег. – Но ведь вам же известно, что и его бывшая жена была убита из карабина такой же марки?

– Так ведь его карабин еще в прошлый раз проверяли, и он у него был тогда на месте, – ответил за всех Примаков.

– Так ведь то было в прошлый раз, а то – сейчас. К тому же и не проверял никто, месяц назад только один из оперативников и удосужился спросить Данилина-старшего об оружии, – укорил коллег Гуров и попросил Терентьеву: – Марина, у вас есть номер телефона Данилина? Звоните ему сейчас же и узнайте, где карабин – в Сочи или в Краснодаре. А потом будем думать, как действовать дальше.

Терентьева тут же позвонила и стала выспрашивать у Ивана Дмитриевича, где находится его карабин. Выслушав ответ, она поблагодарила и, отключив связь, повернулась к Гурову.

– Он сказал, что карабин в шале. Иван Дмитриевич даже разрешил открыть сейф и удостовериться в его сохранности. В сейфе лежит и разрешение на оружие. Ключи… Он позвонит сейчас Арине и скажет ей, где находятся дубликаты ключей от сейфа, и скажет шифр, чтобы его открыть.

– Вот и отлично, вот и посмотрим! – довольно произнес Лев Иванович и задумался.

Оставшийся до шале Данилиных путь ехали молча. У каждого из оперативников было о чем подумать.

«Ссора отца с сыном, – думал Лев Иванович. – Интересно, а где находился в момент выстрела Данилин-старший? И еще эта подозрительная тень за гостевым домиком как раз незадолго до выстрела…»

Гуров чувствовал: что-то должно случиться, и очень скоро. Он чувствовал всей своей сыщицкой натурой, что убийства в этой семье еще не закончились и тот, кто вышел на охоту на семейство Данилиных, скоро отыщет свою новую жертву. Но кто это будет? И где? И при каких обстоятельствах?

Гурову снова захотелось курить. В голове Льва Ивановича все время смутно мелькала какая-то мысль, но он никак не мог ее ухватить. «Ничего, – подумал он. – Придет время, и мысль сама собой всплывет в голове».

Глава 10

Станислав Крячко, выйдя из подъезда, внезапно остановился, а потом, развернувшись, снова вернулся к квартире Перцевой и позвонил.

– Прошу прощения, Людмила Федоровна, – сказал он, когда женщина открыла дверь. – Я вдруг вспомнил, что не спросил вас об одной вещи. Скажите, где вы держали ключи от соседней квартиры, которые давали съемщикам?

– Как это где? – опешила Перцева, которую застал врасплох вопрос оперативника. – Вот тут, в ящике, в прихожей они и лежали, ключи-то. – Она посторонилась и указала Крячко на небольшой выдвижной ящичек в тумбочке. – Тут все время они и лежали.

– То есть ваш внук тоже знал, что ключи лежат в этом ящике? – поинтересовался Станислав.

– Знал, как не знать, он иногда и сам, когда меня дома не было, эти ключи забирал у съемщиков и на место убирал. Знал, конечно. А с чего вы вдруг такой вопрос задали? Не думаете ведь вы, что это мой внучок ту дамочку подстрелил? – с подозрением прищурилась хозяйка на Крячко.

– Нет, что вы, Людмила Федоровна! – махнул рукой Станислав. – Конечно же, нет! И в мыслях не было. Просто уточнил для себя кое-какие моменты, вот и все. До свидания, уважаемая.

Крячко развернулся и быстро стал спускаться по лестнице под бдительным взглядом Перцевой. Спустившись на пару пролетов вниз, он, прислушавшись, услышал за одной из дверей громкую музыку и, немного подумав, решил позвонить. Звонить пришлось долго, но вот музыка стала тише, и через пару секунд дверь открылась. На пороге стоял парень лет двадцати, чернявый, с реденькой бородкой по низу подбородка, как это сейчас было модно у молодежи, и молча воззрился на Крячко.

– Здравствуйте, вы не подскажете, Ростислав Перцев не тут живет? Мне сказали, что я могу у него ключики взять от соседней квартиры, чтобы пару дней в командировке перекантоваться. Но мне кажется, – Станислав мельком взглянул на свою ладонь, словно на ней ручкой был написан адрес, – я, наверное, ошибся квартирой.

– Ошиблись, – кивнул парень. – Ростя выше на два этажа живет, да и на работе он сейчас. А давно вам его адрес-то дали?

– Я сам из Твери. А адрес… Да три месяца назад одна знакомая девушка посоветовала к Ростиславу обратиться. Она у него как-то ключи брала, ночевала…

– О, так это когда было! За три месяца тут такой бардак случился! В общем, Ростик теперь свой бизнес прикрыл, а в квартирке той хозяйка сама поселилась, и не сдается та квартирка больше.

– Ах, как жаль! – расстроенно сказал Станислав. – А я так надеялся. А что за бардак случился? Отчего теперь не сдается-то?

– Из той квартиры, – парень заговорщицки понизил голос и подался вперед к Станиславу, – в одну дамочку снайпер какой-то стрелял. Представляете? Часов в одиннадцать вечера, говорят, это было.

– Кошмар какой! – делано ужаснулся Станислав. – И что же, никто ничего не слышал, что ли?

– Не-а, тихо все было. Мы с парнями как раз в этот вечер тусовались возле моей квартиры. На лесенках сидели, трепались, пивас пили. Ростик тоже, кстати, с нами был. Он потом еще нам говорил, что его по этому делу даже в полицию вызывали, спрашивали про алиби и все такое.

– Ох. Так, может, это кто-то из тех, кому он ключи давал, и застрелил ту дамочку?

– Да вы че! Ростя только своим ключики давал. Ну, или по просьбе друзей еще кому. Вот как вам, например. Кто вам сказал? Знакомая. Так ведь?

– Так-то оно так, – нахмурился Крячко. – Но вот только куда мне сейчас идти? Я-то рассчитывал на эту квартиру. Думал в ней перекантоваться пару дней, – он вопросительно посмотрел на парня. – Не знаешь, кто тут еще комнаты сдает?

Парень пожал плечами, и Крячко, изобразив на лице полное расстройство чувств, попрощался с ним и стал спускаться вниз, теперь уже точно решив добраться до этого Ростика и вытрясти с него всю нужную ему, Крячко, информацию.

Нашел он Перцева быстро. В магазине грузчики показали ему на коренастого, с накачанными бицепсами парня, который курил, прислонившись к двери заднего, служебного входа в «Пятерочку».

– Здравствуйте, это вы Ростислав Александрович Перцев? – спросил парня Крячко, подойдя к нему сзади.

– Ну и чего? – с ленцой спросил Перцев, не удосужившись даже повернуться к Станиславу лицом.

– Полковник Крячко, уголовный розыск, – представился Станислав и достал удостоверение.

Вся ленца с парня сразу же сошла на нет, и он, быстро притушив сигарету плевком и кинув ее в урну, развернулся и с удивлением воззрился на удостоверение.

– Чего случилось-то? С бабулей чего?

– Да нет, с бабушкой все отлично, – успокоил парня Станислав. – Я только что от нее. Она мне и подсказала, где вас найти.

– А я-то чего? Я ничего такого не делал, – заволновался Ростик.

– Так я вас пока ни в чем и не обвиняю, – усмехнулся оперативник и добавил: – Ростислав, у вас найдется пара минут, чтобы ответить на несколько моих вопросов?

– Да пожалуйста, у меня сейчас все равно перерыв. Технический, – ответил парень и, немного осмелев, продолжил, усмехнувшись: – Только личного кабинета у меня нет.

– Ничего страшного, мы у вашей заведующей попросим. Думаю, она не откажет временно свой кабинет нам предоставить.

– Нет, только не к ней, – хохотнул Ростик. – Она если узнает, что мной полиция интересовалась, тут же пнет с работы. А я учусь, мне нужно бабуле помогать. А тут я и грузчиком, и мерчандайзером. Так что лучше уж тут свои вопросы задавайте.

– Можно и тут, – легко согласился Станислав. – Про кабинет вы, а не я первый заговорил.

– Так я это так, просто для прикола сказал, – оправдываясь, ответил Перцев.

– А ключи от чужой квартиры втихую от бабули вы тоже ради прикола друзьям-подругам раздавали? – склонив голову набок и искоса посмотрев на парня, спросил Крячко.

– Это не она вам сказала. Она ничего не знала. Тогда кто? Небось Игорек из двести тринадцатой квартиры болтанул?

– Это сейчас неважно, кто сказал. Важно, что вы эту информацию не опровергаете, а значит, так оно и было. Давали ведь ключики?

– Давал иногда, – поморщился Ростик, признаваясь. – Ну так своим же давал, а не кому попало. Да и плата была чисто символической.

– А сколько раз за полгода… За полгода же? – уточнил Станислав, и Перцев кивнул. – Сколько раз своим давал?

– Раз пять-семь, наверное, – нехотя ответил парень.

– И только своим? – прищурился Крячко.

– Ну, пару раз по рекомендации, – немного помолчав и снова как бы нехотя, ответил Перцев. – Друзья просили для своих знакомых… А, вспомнил еще. – Ростик достал из пачки еще одну сигарету, а потом, немного подумав, достал еще одну и предложил Крячко.

– Не курю, бросил, – отказался Станислав и напомнил: – Что вспомнил-то?

– Один раз во дворе ко мне вечером подошла девушка… Постарше меня, назвалась двоюродной сестрой Вики Залесской – моей одноклассницы, – пояснил он. – Девушка сказала, что она приезжая и что ей нужно где-то переночевать. Ну, я и дал ей ключ. Квартира как раз свободная была. Ключ она утром вернула без проблем. Заплатила, кстати, сверх нормы. Хорошо заплатила. Она единственная, пожалуй, и была из чужих.

– Понятно. А когда она ключ у тебя просила?

– Да еще до Нового года! Примерно в середине декабря.

– Так, Ростислав, давай-ка запишем сейчас с тобой всех, кому ты ключи давал, я с ними тоже поговорю. Кстати, а ты знал, что твоя бабушка всех посетителей в особую тетрадь записывает?

– А то! – заулыбался Ростик. – Это ведь я ее и научил. Чужие – они и есть чужие, а когда чужих пускаешь, да еще и не в свою квартиру, так лучше подстраховаться. Правда ведь?

– Правда, – согласился Крячко. – А вот ты сам чужую девушку пустил. Ты у нее тоже фамилию спрашивал?

– Так она ведь моей одноклассницы сестра двоюродная, а потому не совсем чужая, то есть не по объявлению ведь пришла. Но вы правы, фамилию и имя я у нее спросил.

– Ну, тогда давай с этой девушки и начнем записывать твоих друзей-знакомых. Бабушка твоя свой список, что в тетради, мне уже отдала.

– Да ладно – ее список! Там все левые людишки. Может, среди них и есть, кто стрелял в эту тетку из соседнего дома, а я своих друзей уже не один год знаю.

– Но ведь ту девушку, приезжую, которой ключи давал, ты не знал. Откуда она, кстати, приехала – не спросил?

– Спросил! Из Краснодара она, Тихомирова Алина.

– И она точно твоей одноклассницы двоюродная сестра?

– Так если не сестра, то откуда же она тогда Вику знает? – ухмыльнулся Ростик. – Резонно?

– Ну, как сказать… – почесал пальцем висок Крячко, а потом достал блокнот и ручку. – Ну, да ладно, давай диктуй имена и адреса своих друзей, кому ключи давал.

Перцев назвал пять фамилий и, кроме адресов, дал еще и номера телефонов.

– А адреса и имена друзей, кого они ко мне присылали, вы сами у них узнавайте. Мне они интересны были, только когда расплачивались за постой. Я с ними знакомство вести не планировал, – добавил Перцев и посмотрел на часы. – Мне уже идти нужно, иначе вычтут из зарплаты.

– Еще вопрос, – задержал парня Станислав. – Вы, когда с друзьями тусовались в тот вечер, никого не видели входящим или выходящим из подъезда в районе одиннадцати часов? Может, кто-то чужой был?

– Подозрительного никого не было. – Ростислав немного помолчал, нахмурившись, словно что-то вспоминая, а потом сказал: – Правда, когда я у окна стоял, то видел девушку, выходящую из подъезда. С большой сумкой она была, ну и в шапке, зима ведь, волосы длинные. Но она не через двор пошла, не к стоянке автомобилей, а вдоль дома. Свернула сразу при выходе направо и пошла. Я про нее и забыл вовсе, только вот вспомнил, когда вы спросили.

– Ну, что же. Спасибо тебе, Ростислав, за помощь. – Крячко пожал парню руку и, протянув свою визитку, сказал: – Вот, возьми. Если что-то еще вспомнишь, звони. Твой номер телефона я записал? Нет. Давай диктуй.

Перцев продиктовал номер своего телефона и ушел, а Крячко поспешил выйти из полутемной подсобки магазина на улицу и отправился к машине.

Глава 11

Лев Иванович уже полчаса бродил по территории дачи замминистра. Он познакомился с Ариной, невесткой Данилина, на которую было совершено нападение, и, пообещав ей, что после осмотра обязательно придет с ней поговорить, говорил с экспертами, которые все еще возились возле шале. Криминалисты выискивали и высматривали хотя бы малейшую зацепку, улику, которая могла бы прояснить ситуацию с ночным нападением. Но пока все их попытки сводились к малому – был найден только один четкий отпечаток следа, причем в пяти метрах от окна, через которое были произведены все три выстрела.

Гуров прошел к гостевому домику, обошел его вокруг, вспомнил, где он видел подозрительную тень на видеозаписи, и стал внимательно осматривать то место. Потом что-то углядел на земле, присел на корточки и стал рассматривать. Перчаток у него с собой не было, поэтому ему пришлось попросить Терентьеву, которая тенью бродила за ним, сходить за кем-нибудь из криминалистов.

– Что-то наши ребята упустили? – поинтересовался мужчина в перчатках, с пинцетом в руках в одной руке и пакетиком в другой. – Вроде бы под окном уже все облазили.

– Так это не совсем под окном, – показал Лев Иванович на что-то блестящее в траве. – Не уверен, что этот предмет принадлежит убийце, но раз уж он тут лежит, то надо бы проверить.

– Интересная штучка, – специалист поднял с земли пинцетом крохотный блестящий камушек и, рассмотрев его, аккуратно положил в пакетик. – Похоже на Сваровски, но надо получше изучить. Скорее всего, камешек выпал или из колечка для пирсинга или из сережки. Может, кто-то из гостей потерял?

– Может, и так, – задумчиво пробормотал Лев Иванович и, обратившись к Терентьевой, спросил: – Не попадался вам на видеозаписи момент, когда кто-нибудь из гостей или из обслуги заходил за гостевой домик?

– Мне не попадался, но я еще не все файлы просмотрела, – ответила Терентьева. – Надо у Струкова спросить, может, у него что-то есть.

– А вот вы, Марина, берите-ка капитана с собой и поезжайте с ним обратно в управление. Досматривайте свои видеозаписи и внимательно запомните все, что увидите. Особенно то, что касается гостевого домика и окрест него. Впрочем, я это уже говорил. Мы тут с Тимуром Михайловичем и сами управимся. С невестой вот… фу ты – с вдовой поговорим и приедем через часок-полтора.

– Хорошо, – ответила капитан Терентьева, – будем ждать вас. Может, к тому времени как раз и успеем все файлы просмотреть.

Она ушла, а Гуров, заложив руки за спину, как это часто делал генерал Орлов, отправился в большой дом разговаривать с потерпевшей невесткой замминистра Данилина. По дороге он прихватил с собой Примакова с флешкой с видеозаписью.

Арина Данилина, в девичестве Смехова, сидела на веранде и безучастно смотрела на чистую воду в бассейне, что располагался перед домом. Увидев, что к ней подходят оперативники, она встала и натянуто улыбнулась.

– Давайте пройдем в дом, Арина Витальевна, – предложил Лев Иванович. – У вас в доме ведь есть на чем посмотреть видео со свадьбы?

– Да, пожалуйста, проходите, – пригласила девушка и первая вошла в дом через широкую застекленную дверь веранды. – Думаю, что в гостиной будет удобно разговаривать. Был телевизор, на котором можно было посмотреть видеозапись, но экран теперь разбит. Но у меня наверху есть ноутбук, на нем и посмотрим. Хотите, сок или воду принесу? Жарко сегодня. В холодильнике есть «Боржоми». Остался еще со свадьбы.

– Несите воду из холодильника, – согласился Лев Иванович, переглянувшись с Примаковым и заручившись его молчаливым кивком. – Я думал, что в этом году май только у нас в Москве такой душный.

– В Сочи в последние годы не так жарко было весной, но сегодня солнце что-то печет немилосердно, – ответил майор, проводив взглядом стройную женскую фигурку временной хозяйки дома и вытирая платком пот с лица.

Девушка вернулась и разлила по стаканам шипучую воду, Примаков выпил воду из своего стакана залпом, а Гуров долго и задумчиво смотрел на лопавшиеся в воде пузырьки газа, а потом без всякого предисловия спросил:

– Арина Витальевна, скажите, а вы сами откуда родом? Из Подмосковья? Из какого города?

– Мои родители живут в Красногорске, – отпивая апельсиновый сок из стакана, тихим и бесцветным голосом произнесла девушка. – У меня в том городе тоже есть своя квартира, но я в ней практически не жила. Купила себе небольшой коттедж неподалеку от самого городка. Мне там удобнее. Работа рядом.

– Арина Витальевна у нас хозяйка спортивно-стрелкового клуба «Кабан», – пояснил Гурову Примаков. – Правильно я говорю?

– Да, все так, – подтвердила Данилина.

– Такая молоденькая, а уже свое дело? – удивился Лев Иванович и внимательно посмотрел на весьма симпатичную, стройную светло-русую девушку. – Да еще и стрелковый клуб! Необычный для молодой женщины выбор.

– Ну, не такая уж и молоденькая, – внезапно смутилась та. – Мне уже двадцать семь. В октябре двадцать восемь исполнится. А насчет стрелкового клуба… Понимаете, просто я с детства привыкла иметь дело с оружием. Меня в семь лет отец, сам заядлый охотник, отдал в спортивную секцию по стрельбе. Неожиданно даже для себя я оказалась способной.

– Все равно молоденькая, – улыбнулся Гуров.

Девушка ему очень понравилась. У нее был чуть вздернутый носик и ямочки на щеках, которые появились, когда она улыбнулась в ответ на его комплимент.

– Арина Витальевна, – снова встрял с пояснениями Примаков, – в свое время была чемпионом России среди юниоров по пулевой стрельбе по движущимся мишеням. Правильно я говорю?

Девушка со скромным видом кивнула и, отпив глоток сока из стакана, с вызовом посмотрела на Льва Ивановича. Гуров не стал выказывать своей заинтересованности в данном факте, а решил задать совсем другой вопрос.

– Арина, расскажите, как и где вы познакомились со своим будущим мужем… С ныне покойным мужем, – поправился он, – Глебом Данилиным.

Девушка сжала губы, опустила глаза и судорожно вздохнула, как бы собираясь с силами и мыслями, чтобы рассказать о знакомстве с любимым человеком, которого она несколько дней назад потеряла.

– Мы познакомились в спорт-баре. Это было примерно года полтора назад, перед Новым годом. Подруга со своим парнем позвала меня посидеть там, ну и заодно, может быть, меня познакомить с кем-нибудь из друзей своего бойфренда. Я и познакомилась с Глебом. Он, правда, оказался из другой компании, но так уж получилось, – улыбнулась Арина. – Ну, а потом, когда он узнал, что я хозяйничаю в «Кабане», стал часто ко мне наведываться и стрелять. Неплохо, между прочим, у него получалось. Выбивал восемь из десяти.

– Чего восемь из десяти? – Гуров сделал вид, что не понял. – Очков?

– Тарелочек, – пояснила Арина Данилина, потом снова вздохнула и сказала: – У нас с Глебом было много общего. И в характере, и в пристрастиях, и в хобби – мы оба очень любим… любили лошадей. Неподалеку от моего клуба есть конный клуб. Мы туда с ним часто наведывались, чтобы покататься верхом.

– За полтора года вы с Глебом наверняка очень хорошо узнали друг друга. Скажите, Арина Витальевна, а вы не замечали – у Глеба Алексеевича были с кем-нибудь конфликты? Или, может, у него были недоброжелатели?

– Нет, не было конфликтов и недоброжелателей тоже, – покачала головой Данилина. – Если бы были, я бы знала. Он всегда мне обо всем рассказывал, делился со мной.

– Он работал в одном фонде с матерью, с Галиной Владимировной, – напомнил Гуров. – Раз он с вами делился своими проблемами, то, может, рассказывал о своей деятельности в фонде? Чем он занимался, какую имел должность…

– Что-то связанное с кредитованием, кажется, – нахмурилась Арина Данилина. – А может, я и ошибаюсь. – Она пожала плечиками. – Если честно, то я даже и не знаю, за что он там отвечал.

– Ну, не знаете, и ладно. А вы знали, что он неродной сын Данилиных, хотя и носит фамилию Ивана Дмитриевича – вашего тестя?

– Да, он мне говорил, что до трех лет у него была фамилия Корсунов, как и у его деда по матери, но потом Иван Дмитриевич, чтобы позже не возникли проблемы с наследованием, переписал его на свою фамилию. Хотя, насколько я поняла, дед его и возражал против этого. Он хотел, чтобы Глеб продолжил фамильное древо Корсуновых. Но потом дед сдался, когда выяснилось, что у его дочери Галины не будет своих детей. По словам Глеба, у нее был выкидыш, а потом еще и какое-то заболевание по женской части или осложнение после выкидыша…

– А какие отношения были у Глеба с отцом? С приемным отцом, я имею в виду.

– Сложно сказать. – Арина Данилина опустила голову и задумчиво посмотрела на дно своего опустевшего бокала. – Они и любили друг друга, и в то же время всегда были на ножах, все время ругались. Иван Дмитриевич был весьма требовательным к Глебу, а Глеб… Глеб был очень избалован своей матерью, я имею в виду Галину Владимировну. Ну, и дедом. Они ему все позволяли и буквально пылинки с него сдували. Мне кажется, – она снова замолчала, подбирая нужные слова, – что Глеб так и не повзрослел из-за их гиперопеки, хотя ему и было уже почти тридцать лет. Он и женился на мне только потому, что его мама и дед дали ему на это добро. Наверное, я им чем-то приглянулась, а может, просто ему было пора жениться и стать наконец-то, по словам его деда, мужчиной.

– Вы очень серьезная и деловая девушка, – не удержался от комплимента Лев Иванович.

– Может быть, и поэтому, – дернула плечиком Арина. – Как я поняла из оценочных слов Галины Владимировны, до меня у Глеба были одни павы и вертихвостки, недостойные и мизинца с руки ее сыночка.

– А как вы думаете, у самого Ивана Дмитриевича могли быть какие-то враги?

Данилина задумалась, но потом, решительно кивнув, ответила:

– Могли. Наверняка даже и были, и есть. Иван Дмитриевич был очень строг не только к приемному сыну, но и на работе, и дома. Даже грубым иногда бывал и с подчиненными, и с другими людьми по статусу ниже его. Сама столько раз слышала, как он отчитывал садовника и женщину, которая убирает у него в квартире, которая в Краснодаре. Потом еще слухи ходили разные…

– Слухи? Что за слухи? – заинтересовался Гуров.

– Ну, что он беспощадно наказывал охотников, которых за незаконную охоту ловили. Штрафами они чаще всего не отделывались, он требовал дело на них в суде заводить. Слышала, да и Глеб говорил, что многие из егерей и охотоведов на него зуб имеют.

– Угу, – задумчиво покачал головой Лев Иванович и сменил тему, попросив Арину Данилину: – А теперь расскажите как можно подробнее, как на вас было совершено нападение. Где вы в момент выстрела находились, и что было до выстрела и после него. В общем, все как можно подробнее. Но сначала дайте нам с Тимуром Михайловичем ключ от сейфа, где лежит карабин вашего тестя, и покажите нам, где сейф находится.

Глава 12

Начался июнь, и было жарковато. Станислав Крячко, прислонившись к нагретому от солнца капоту машины, размышлял о том, кому же было выгодно убрать Данилину. То, что убийство носило заказной характер, сомнений у него пока что не вызывало. Но опять же, куда делся убийца, как он смог уйти незамеченным, если в подъезде толкалась молодежь? Не по крыше же он ушел! Хотя, конечно, и такой вариант возможен. Мог ведь он, этот убийца, как-то взломать замок на чердак! Но, опять же, оперативники проверяли и следов взлома не обнаружили. Более того, чердак был закрыт, и на подвальной двери тоже висел замок.

Размышления Станислава прервал рингтон на его телефоне – звонил Демченко.

– Какие у тебя новости? – спросил Крячко, отвечая на звонок.

– Особых новостей нет, – ответил Денис. – Я тут и со студентами, и преподавателями поговорил об этом Виталике Рогове. Заодно адрес его узнал. Парень этот довольно нарцистичный и самовлюбленный. Хотя и женат, но налево ходит постоянно и ни одной юбки старается не пропустить. Влюбляет в себя очередную девушку, переспит с нею, и вперед – к новым приключениям. Типичный коллекционер. В целом же неглупый парень и даже отличник. Когда он только все успевает? – удивленно прищелкнул языком Денис. – Ну, так как? Ехать мне к нему, или…

– Или, Денис, или, – прервал лейтенанта Крячко. – Давай подъезжай сейчас в главное управление, и я туда подъеду. Разговор есть и новое дело. Не спрашивай какое, обо всем на месте расскажу.

Крячко отключил телефонную связь, и уже через двадцать минут они с Демченко встретились в кабинете.

– Тут вот какое дело. – Станислав достал из сумки тетрадку. – Я раздобыл список всех, кто за полгода побывал в той квартирке, из которой стреляли в Данилину.

– Ого! Откуда? – удивился Демченко.

– Уметь надо подход к людям находить, Денис, тогда и «ого» не будет, – усмехнулся Крячко. – Надо научиться вызывать у людей доверие, тогда и они тебе доверять начнут. Оказывается, эта Перцева тетрадочку завела, куда всех, кто у нее ключики брал, вписывала. Но и это еще не все. Внук ее признался мне, что он потихоньку от бабули тоже коммерцией занимался – давал ключи за мзду малую своим друзьям-подружкам и их знакомым. Я их выписал отдельно.

– Я так понимаю, что теперь у всех нужно проверить алиби и узнать, умеют ли они стрелять из карабинов, – догадался Демченко.

– Всех не всех, но вот начать нужно с местных. И начнешь с дружков-подружек внука Ростислава. Вот тебе список. – Станислав протянул оперативнику отдельно написанный им список. – Но ты не радуйся, что их тут мало, – усмехнулся он. – Надо у каждого из них еще узнать имена и адреса тех, кого они к Ростику посылали. Квартирка за умеренную цену, сам знаешь, многих могла привлечь. Так что, сыщик, включай свой нюх, и вперед. Нудная работа в нашем деле иногда дает отличные результаты, если ее выполнять с умом и рвением.

– А вы, значит, тех, кто снимал квартиру по объявлению, будете проверять?

– А я, значит, – передразнил Демченко Станислав, – поеду с Додоновым разговаривать. Глядишь, и он мне тоже чуть больше, чем остальным оперативникам, расскажет. А ты иди и учись находить к людям подход, а часов в пять сюда подъезжай. Доложишь, что удалось узнать.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – отсалютовал, улыбаясь, Демченко и быстро вышел кабинета.

– Додонов, Додонов, – пробормотал Станислав, порывшись в папке. Он нашел свидетельские показания гражданского мужа Данилиной и стал их внимательно изучать. Через полчаса он уверенно набрал номер телефона Додонова и, подождав, когда ему ответят, сказал в трубку: – Здравствуйте, Илья Андреевич, это полковник Крячко из главного управления уголовного розыска вас беспокоит. К вам возникли кое-какие вопросы. Я могу сейчас подъехать?

На том конце беспроводной линии тяжко вздохнули, помолчали, а потом ответили:

– Приезжайте в офис фонда. Я сейчас на работе и занят, но полчаса времени выделю для беседы. Хотя о чем еще говорить, не знаю. Приезжайте. Знаете, где мы находимся?

– Да, у меня есть адрес, – ответил Станислав, выходя из кабинета. – Уже еду.

Додонов, лысоватый, с пивным брюшком и темными кругами под глазами мужчина, сам встретил Крячко в фойе и провел его в свой кабинет.

– Проходите и садитесь, – пригласил он, показывая на удобное кресло у широкого окна. – Кофе будете? Я скажу секретарю, чтобы приготовила. Я так выпью обязательно. Ночь плохо спал. Приехал Иван Дмитриевич, мы с ним все, что нужно к похоронам Глеба, готовим, да и в фонде накопилось много дел. Формальности разные надо улаживать, переоформлять документы, отчетности подготовить. Я ведь теперь один остался, весь фонд на мне теперь держится, – посетовал Додонов.

– Давайте кофе, я тоже с утра толком проснуться не могу, – подыграл ему Крячко. – Тоже работы много с этими убийствами. Примите мои соболезнования.

– Да что уж там, – махнул рукой Додонов. – Не успели от смерти Галины оправиться, как новая беда. Я-то еще держусь, а вот Иван Дмитриевич…

Додонов опять махнул рукой и, позвав секретаря, попросил приготовить две чашки черного кофе.

– И что теперь с фондом будет? – поинтересовался Крячко. – Директора нет, а теперь еще и… Кстати, а какую должность в фонде занимал Глеб Алексеевич?

– Да никакую не занимал. – Додонов скривился, словно во рту у него был лимон. – Под маменькиным крылышком сидел и только числился одним из акционеров, а всю работу Галина Владимировна да я вели. Глеб только зарплату получал, да иногда на деловых встречах и на благотворительных вечерах присутствовал. Он и отвечал за все эти мероприятия. Был чем-то вроде ответственного лица по связям с общественностью. А так – бездельник бездельником.

– А у вас какие обязанности? – поинтересовался Крячко.

– Разные у меня обязанности, я, считай, всю бухгалтерию тяну. А деньги в таких фондах, как наш, постоянно в обороте. То приход, то расход. Одним дай на лечение, другим дай на реабилитацию. Все только требуют, а давать мало кто дает. Вот и кручусь, как могу.

– В показаниях вы признались, что Глеб часто просил у матери денег помимо того, что получал как зарплату. А на что он их просил? Может, он их проигрывал где-то? – закинул удочку Станислав и понял, что попал в цель.

При слове «проигрывал» Додонов вздрогнул, глаза его забегали, и он, засуетившись, вдруг вспомнил, что секретарь кофе так и не принесла.

– Алена, где кофе?! – крикнул он, поднялся и прошел до дверей. – Что так долго? – нервно спросил он у секретаря, которая как раз вносила в кабинет поднос с дымящимся кофе. Он сам взял у нее поднос и сам же суетливо стал расставлять чашки на столик, возле которого они с Крячко сидели. – Может, и играл, – наконец-то соизволил он ответить на вопрос. – Мне таких вещей никто не докладывал. А вот то, что он с Галиной все время ругался из-за своей якобы маленькой зарплаты и требовал ее повысить, – это я знаю. При мне несколько раз такие конфликты возникали. И кстати, – поторопился сказать Додонов, увидев, что Крячко собирается задать ему очередной вопрос, – вы ведь знаете, что некто Котенков угрожал Галине Владимировне расправой? Я об этом следователю тоже говорил.

– Да, я читал ваши показания, – кивнул Станислав, поднес к губам чашку с кофе, из-за края тайком наблюдая за Додоновым. Тот чуть расслабился, рассчитывая, что отвел от себя всякие неудобные вопросы, которые мог бы задать этот новый оперативник. – Но еще я слышал, что вы, Илья Андреевич, тоже иногда любите делать ставки на спорт. Так?

– Да, раньше делал, – нехотя признался Додонов. – Надо сказать, даже весьма часто. Но теперь я с этим делом завязал. Не до того мне сейчас. Дел навалилось… Сами видите, что творится. Один я теперь остался, – делано тяжко вздохнул он.

– И долгов у вас никаких не осталось? – снова закинул удочку Крячко.

Глаз у Додонова дернулся от нервного тика, но в остальном он старался не выдавать своего волнения. Сделав вид, что отпивает кофе, он опустил глаза и, поставив чашку на стол, ответил:

– Нет у меня долгов. Все это сплетни завистников. Я, признаюсь, проигрывал несколько раз, но потом отыгрывался и все возвращал. Не слушайте, что всякие там личности обо мне болтают. Вы бы лучше этим самым Котенковым занялись.

– А как же, мы и им занимались, – кивнул Крячко. – Проверяли его. У человека алиби на время убийства – его в городе в это время не было. Они с женой переехали в другой город после того, как сынишку похоронил. Они вынуждены были квартиру свою продать, а в Пушкине купить маленькую комнату в квартире с соседями. Денег у них много на лечение сынишки ушло, но и тех не хватило, вот и пришлось продавать квартиру.

– Да, я все понимаю, – поморщился Додонов. – Но он мог и нанять кого-нибудь…

– Чтобы кого-то нанять, нужно много денег, а их у Котенковых нет, да и не было никогда. К тому же, Илья Андреевич, смысла убивать ему еще и Глеба Алексеевича уж точно не было…

Крячко тяжелым и долгим взглядом посмотрел на Додонова, и тот, не выдержав этого взгляда, вдруг взвизгнув, вскочил с места и стал возмущенно кричать, яростно жестикулируя:

– Вы что же, меня, что ли, подозреваете?! Думаете, это я убил и Галину, и Глеба, чтобы всеми деньгами фонда самому заправлять?! Да как вы… Как вам такое в голову могло прийти?! Я и в армии-то не служил! Не знаю, с какой стороны за карабин держаться!

– Во-первых, я вас, Илья Андреевич, ни в чем не обвиняю, – спокойно ответил Станислав, дождавшись паузы между криками Додонова. – Во-вторых, совсем необязательно самому уметь стрелять, а можно, как вы правильно заметили, нанять какого-нибудь профессионала, были бы деньги. Ну, и в-третьих, откуда вы знаете, что стреляли из карабина, а не из винтовки, например?

Додонов растерялся и, не зная, что ответить на этот вопрос, сел, а потом снова встал и снова сел, открывая и закрывая при этом рот, словно рыба, выброшенная на берег. Наконец ему удалось справиться с эмоциями, и он проговорил, заикаясь:

– Это я п-просто т-так сказал. П-просто п-подумал, что раз у Ивана Дмитриевича интересовались его карабином, то значит, и с-стреляли из к-карабина.

– Что ж, резонно, – отметил Крячко. – И последний вопрос, Илья Андреевич. Скажите, где вы были двадцать восьмого мая сего года в день свадьбы Глеба Данилина?

– Где я был? – растерялся Додонов. – Дома я был. Где еще в воскресенье я могу быть?

– Ну, мало ли… – неопределенно ответил Станислав и поднялся. – Надеюсь, кто-то сможет подтвердить ваши слова. И, кстати, что у нас там с налогами?

Не дожидаясь ответа, Крячко быстро вышел из кабинета, оставив Додонова сидеть и обдумывать вопросы, которые Станислав намеренно оставил без ответа.

Глава 13

– Прежде чем открыть сейф, – сказал Лев Иванович, стоя между Примаковым и Ариной возле небольшого оружейного сейфа, который находился в комнате, называемой хозяином библиотекой, – давайте-ка позовем сюда кого-нибудь из криминалистов. Мало ли… Тимур Михайлович, сходите за кем-нибудь, – попросил он майора. Когда тот вышел, Гуров спросил у Арины: – А вы когда-нибудь стреляли из карабина «Тигр-9»?

– Нет, – покачала головой девушка. – Из такого оружия мне стрелять не приходилось. Я только из спортивного стреляла да из отцовского «бердача» несколько раз, когда с отцом на охоту ходила.

– Ух ты – раритет! – восхитился Гуров и уточнил: – Какой калибр? Шестнадцатый?

– Тридцать второй, – сказала Арина. – У отца и современная винтовка есть, но он больше дедовскую «фроловку» любит. Говорит, что она его еще никогда не подводила.

– Да, сейчас такое оружие редкость. Раньше надежней все и надолго делали, – соглашаясь, покивал Лев Иванович.

Пришел Примаков с одним из криминалистов, и тот, взяв ключи в руки, одетые в перчатки, открыл замок, набрав названный Ариной код. Сейф оказался пуст. В нем не было даже бумаг с разрешением на хранение оружия, которые также полагалось хранить в сейфе.

– Кхм, – кашлянул Гуров и вопросительно посмотрел на Арину Данилину, но та только пожала плечами.

– Может, он у него в Краснодаре? – предположила она. – Наверное, Иван Дмитриевич со всеми этими переживаниями все перепутал, и карабин у него не в сочинском сейфе, а дома, на казенной квартире в Краснодаре.

– Все может быть, – задумчиво глядя в пустой сейф, согласился Лев Иванович. – Но на всякий случай, – обратился он к криминалисту, – поищите тут следы взлома или пальчики. В общем, все, что полагается в таких случаях. А я сейчас попробую все-таки уточнить, где находится это оружие. Тимур Михайлович, у вас есть телефон Данилина Ивана Дмитриевича?

Примаков нашел и продиктовал Гурову номер мобильного телефона замминистра. Лев Иванович прошел к выходу, на ходу вслушиваясь в длинные гудки вызова. Трубку никто не брал. Гуров вышел из дома на улицу, спустился с крыльца – и тут что-то свистнуло у него мимо левого уха и чмокнуло в деревянную дубовую дверь. Из двери полетели мелкие щепки. Лев Иванович от неожиданности даже не успел сразу сообразить, что это было, но потом быстро отреагировал и упал на землю. Буквально через пятнадцать секунд дверь резко распахнулась, и на пороге появился Примаков с пистолетом в руке.

– Целы? – спросил он у Льва Ивановича, быстрым взглядом осматривая местность. Но вокруг было тихо, не заметно было никакого движения, словно только что никто и не стрелял.

Гуров поднялся и, вынув свое оружие из наплечной кобуры, ответил Примакову:

– Я-то цел. В доме никого не задело?

– Да повезло мне. Я следом за вами выйти хотел, но назад в комнату зашел, хотел кое-что спросить у эксперта. Потом услышал, как что-то в стену буквально за мной стукнуло, и штукатурка посыпалась. И я сразу же к вам…

– Надо бы вокруг территорию осмотреть. Вызывайте команду с собакой, пусть местность прочешут, – распорядился Лев Иванович, а сам отправился к тому месту, с которого, как он предполагал, в него стреляли, – к сарайчику для инструментов.

Тихонько открыв дверь в полутемное помещение, он вошел, действуя, как и положено действовать оперативнику в таких случаях, осторожно, но быстро. В сарайчике никого не было. Гуров стал осматривать помещение и начал с окошечка, из которого, как он думал, и был произведен выстрел. К нему подбежал криминалист, один из тех, что не отбыли после осмотра территории, и спросил, чем он может помочь.

– Поищите гильзу, – попросил Гуров. – Думаю, что сегодня стрелок наш все-таки не успел ее подобрать – времени на это у него не было. Только аккуратно, следы не затопчите, сейчас с собакой тут работать будут.

Сам Лев Иванович решил обойти сарай и посмотреть, откуда стрелявший мог незаметно выбраться и для него, Гурова, и для тех криминалистов, которые еще осматривали территорию. Он вышел из сарайчика, обошел его и в задней стене подсобного помещения, в котором хранился разный дворницкий и садовый инструмент, обнаружил еще одну дверь. По всей видимости, ее сделали изначально с целью разделить сарайчик на две отдельные половины, но потом передумали, а дверь так и осталась. Изнутри ее видно не было, так как свет в полутемном помещении Лев Иванович не включал. Дверь, как он и предположил, была не заперта, и Гуров, открыв ее, заглянул внутрь. Криминалист уже что-то нашел. Он стоял у окна и рассматривал на свету какой-то блестящий предмет.

– Гильза? – громко спросил Гуров, и криминалист от неожиданности вздрогнул.

– Напугали, – сказал он, нервно рассмеявшись. – Не думал, что тут еще одна дверь есть. Да, гильза, – добавил он и, стараясь ступать как можно аккуратней, направился к выходу. – Тут наверняка где-то выключатель должен быть, – пробормотал он себе под нос.

Гуров прикрыл дверь, пытаясь не сильно наследить, и тем же путем, что и пришел, вернулся к основному входу в сарай.

– Гильза от карабина? – спросил он у эксперта, и тот, подтверждая догадку Льва Ивановича, кивнул.

Примерно минут через двадцать приехала машина с кинологом и собакой. Пес же, несмотря на усилия кинолога заставить его взять след, брать этот след отказывался и только нарезал круги вокруг сарайчика и тихо поскуливал.

– Наверняка опять обувь чем-то обработали, – предположил, почесывая щетину на подбородке, Примаков. – Когда пытались найти следы после убийства Данилина-младшего, собака точно так же себя вела. Без толку все, – махнул он рукой и пошел давать отбой кинологу.

Кроме стреляной гильзы и нескольких капель оружейной смазки на подоконнике, каких-либо других следов в сарайчике обнаружено не было.

Лев Иванович расхаживал возле веранды и размышлял. Нет, не просто так был произведен этот выстрел, и не убить его хотели, но словно бы предупреждали, чтобы не вмешивался он в это дело. Но почему именно его, а не, допустим, Примакова, который местный и ответственность за раскрытие этого дела имел даже большую, чем он, Лев Иванович Гуров. Чем он, приезжий оперативник, мог так насолить убийце? Разве что… Вполне возможно, что это был вызов. Вызов лично ему – Гурову. И тот, кто стрелял, отлично знал, и кто такой Гуров, и зачем он приехал в Сочи.

– Что ж, – пробормотал Лев Иванович. – Ты, стрелок, решил бросить мне вызов? Так я его принимаю.

Внезапно его телефон ожил и завибрировал где-то в глубине кармана. Лев Иванович вытащил мобильник и, увидав на экране незнакомый ему номер, ответил:

– Полковник Гуров слушает.

– Это я вас слушаю, – ответили ему. – Вы мне звонили примерно час назад. Это Данилин.

– Ах да, Иван Дмитриевич! – Гуров за всеми этими событиями совсем забыл, что звонил замминистра. – Я извиняюсь за то, что отрываю вас от дела. Понимаю, вам сейчас не до того, но я веду дело об убийстве вашего сына, и мне бы хотелось уточнить, в каком сейфе находится ваш охотничий карабин – в том, который в Сочи или который в Краснодаре? Понимаете, мы тут с вашей невесткой, Ариной Витальевной, посмотрели в сейфе, который вы указали капитану Терентьевой, но там оружия не обнаружили. Может, вы ошиблись, и карабин у вас в другом месте?

На другом конце беспроводной линии воцарилось молчание. Молчали долго, и Гуров даже подумал, что связь прервалась, но потом Данилин заговорил, жестко и четко выговаривая каждое слово:

– Нет, карабин точно был в этом сейфе. В марте я ходил на охоту именно с ним и точно помню, что поставил его именно в этот сейф. Да и не брал я его никогда в Краснодар. Он всегда был в этом сейфе. И где он сейчас, я понятия не имею.

– Я верю вам, Иван Дмитриевич, – ответил ему Гуров. – Но скажите тогда: кто еще, кроме вас, мог знать шифр от сейфа и где лежат ключи от него? Ну, кроме вашей невестки, которой, как я понял, вы только сегодня сообщили эти сведения.

– Только мой сын Глеб, – немного помолчав и собравшись с силами, ответил Данилин.

Глава 14

Из кабинета Додонова Крячко вышел в приемную и, кивнув секретарю, пошел было к выходу, но та окликнула полковника и сделала ему знак рукой подойти к ней. Когда Гуров приблизился, она зашептала:

– Через полчаса у меня обеденный перерыв. Давайте встретимся в кафе «Пирамида», за углом…

– Алена, зайди ко мне, – позвал секретаря Додонов.

Девушка, вздрогнув от неожиданности, выскочила из-за стола и, махнув рукой в сторону выхода, выпроваживая Крячко, быстро прошептала:

– Через полчаса. – И скрылась в кабинете.

Станислав быстро вышел из приемной и отправился искать кафе «Пирамида», которое, по словам Алены, находилось где-то за углом здания, в котором располагался офис фонда «Добро в ладонях».

«Заодно и пообедаю, – размышлял Крячко. – И как это я сам сразу не догадался назначить встречу секретарю? Уж кто, как не они, секретари, лучше всех знают о привычках и образе жизни своих боссов и вообще много чего могут порассказать интересного. Честно признаюсь, вывел меня этот тип Додонов из себя. Неприятный, надо сказать, субъект».

Кафе и вправду находилось за углом, в соседнем здании, и вход в него был с торца. Крячко сделал заказ и, пока сидел в его ожидании, решил позвонить Льву Ивановичу и поинтересоваться, как там у него продвигается расследование. Но номер телефона Гурова был занят. Однако он сам перезвонил буквально через минуту после того, как Крячко сбросил свой вызов.

– Лева, я тебя не отвлекаю? – поинтересовался Станислав.

– Нет, не отвлекаешь. Просто я только что с Данилиным-старшим по телефону говорил. У нас тут такие дела творятся, что только успевай информацию собирать! Охотничек наш мало того что устроил ночную охоту на невестку Данилина, только что и мне предупреждение сделал, чтобы я не в свое дело не лез.

– Цел? – коротко поинтересовался Крячко.

– Нормально все. Наверняка стрелок просто забавлялся, – усмехнулся Гуров. – А иначе я бы с тобой сейчас и не говорил. И еще тебе информация для размышления – из сейфа Данилина исчез его охотничий карабин. Да-да, той самой марки – «Тигр-9», – добавил он.

– Ты сказал, что было нападение и на невестку? Да, дела… Не знаю, спрашивать уже тебя или нет… – засомневался Станислав.

– Версия пока только одна, – понял его Лев Иванович. – Месть кого-то из охотников или егерей Данилину. Как подсказал нам Орлов – месть через смерть близких.

– Ну, уж невестка-то для замминистра – не такой уж близкий ему человек, а уж ты – тем более, – засомневался Крячко.

– Так ведь он нас и не убил, – парировал Гуров. – Может, у тебя есть какие-то другие версии?

– У меня пока что тупик. Но есть одна мысль, а вернее, две. То, что в мать и в сына Данилиных стреляли не два, а один человек – это ясно как божий день. Экспертиза подтверждает. Но вот кто стрелял в невестку и в тебя – это пока вопрос открытый. Во-первых, если бы был тот же самый стрелок и хотел бы вас убить – убил бы. Как он метко стреляет, мы с тобой знаем. А раз не убил, то почему? Во-вторых – карабин. Известно, что стреляли все четыре раза из «Тигра». Но вот из данилинского или из какого-то другого подобного карабина – пока неизвестно. Так? Так. Поэтому я пока что буду раскручивать версию, что Додонов нанял кого-то убрать свою сожительницу и пасынка, чтобы самому заправлять фондом и сосать из него денежки для игровых ставок. Ну, и думаю все-таки съездить завтра в Пушкино и поговорить с Котенковыми. Думается мне, что не одни они оказались такие обиженные на «Добро в ладонях» и его директора. Вдруг еще что-то всплывет…

– Станислав, я не знаю, на какое время застряну в Сочи, – немного помолчав и обдумывая сказанное ему Крячко, ответил Гуров. – У меня к тебе просьба – выдели время сегодня вечером и поговори с Данилиным. Но только так, чтобы не по телефону. Присмотрись к нему, а заодно поспрашивай на предмет его недругов и злопыхателей. В общем, ты меня понял.

– Понял. Телефон его мне скинь. Я ему после шести вечера позвоню. До этого времени никак не получится. Сам знаешь, наш Петр Николаевич не любит, когда ему вовремя информацию по делам не представляют. Так что только после работы.

– Отлично. Номер телефона прямо сейчас и скину, – ответил Лев Иванович и отключил телефонную связь.

Принесли заказ, и Крячко, чтобы потом не отвлекаться от беседы с секретарем Аленой, приступил к обеду. Но не успел он даже донести вилку до рта, как на входе появилась сама секретарь и, глазами определив, где находится Станислав, махнула ему рукой.

– Идите сюда. – Алена села за один из столиков, которые стояли у самого окна. – Идите, иначе ничего не увидите.

Снедаемый любопытством, Крячко быстро подхватил свои тарелки и пересел за столик Алены.

– Босс после вашего ухода сказался больным и отправился домой. Якобы домой. – Девушка многозначительно посмотрела на Крячко. – С налогами у нас все нормально, а вот дебет-кредит, если нагрянет аудиторская проверка, могут и не сойтись. Смотрите…

Девушка показала на что-то в окне, и Крячко увидел, как в машину, что стояла через дорогу напротив них, быстро садятся двое – Додонов и полноватая, но очень красивая высокая брюнетка.

– Это Мариэтта – наша бухгалтер, – пояснила секретарь. – У них с Додоновым уже давняя связь. Пока была жива Галина Владимировна, эту связь с Мариэттой Додонов скрывал от нее весьма тщательно. Мы, все, кто работает в фонде, об этом знали, но молчали. Просто очень уважали директрису. Она была женщина не злая, хотя и требовательная – могла наказать, но могла и отблагодарить. В общем, кто и что заслужил, – тараторила Алена. – А вот Додонова у нас никто терпеть не мог и до сих пор не может. Тип скользкий и гадкий, любил настучать Галине на кого-нибудь или сам подлянки всем разные устраивал. Подставил даже нашего Веника, ой, вернее, Вениамина Пряхина – ведущего бухгалтера, который до Мариэтты был. Наговорил на него директрисе, что он якобы деньги ворует потихоньку. Его и уволили.

– А это было не так? Он не воровал?

– Нет. Вениамин вообще-то был со странностями, тихий такой чудик, но чтобы воровать! Никто в это и не поверил, кроме директрисы. А когда его выгнали, тогда-то и появилась Мариэтта. Все так до сих пор и считают, что Додонов сам денежки прикарманил, а спихнул недостачу на Пряхина, чтобы свою любовницу в фонд устроить.

– Алена, вы просто молодец, что мне все рассказали, – похвалил девушку Крячко. – А вы, случайно, не знаете, в прошедшие выходные…

– Знаю, – многозначительно сказала Алена. – Почему я и назначила вам встречу. Я слышала, как Додонов говорил вам, что он якобы в эти выходные был дома. – Девушка фыркнула. – Ага, дома! Он в Сочи со своей Мариэттой летал на выходные! На солнышке позагорать. Я сама лично два билета на самолет ему туда и обратно заказывала.

– Значит, он соврал, когда сказал мне, что был дома.

– Соврал, – энергично кивнула секретарь.

– Но они точно туда вдвоем летали? – переспросил Крячко.

– Точно. Я и номер им в гостинице заказывала. А муж мой – он шофером у Додонова – их утром, а вернее, ночью отвез в аэропорт. Они ведь теперь вместе живут, нисколько не скрываясь. И, между прочим, в новом гнездышке. Та квартира, в которой Галина с ним жила, должна была отойти ее сыну Глебу. Так Додонов после похорон сразу же оттуда съехал, а через полтора месяца уже себе квартирку купил. А на какие, спрашивается, денежки?

– Угу, – понимающе кивнул Станислав и спросил: – Скажите, а вот как относились у вас в фонде к Глебу Алексеевичу?

– Душка, – одним словом выразилась девушка и вздохнула. – Жалко его всем. Не сказать, чтобы Глеб Алексеевич часто появлялся на своем рабочем месте, но всегда со всеми был приветлив, всегда девушкам комплименты говорил, на праздники и дни рождения всем сувениры дарил, никого не забывал поздравлять.

– А как служащий фонда – какой он был?

– Если честно говорить, то он больше числился, чем что-то делал. Да и зачем ему напрягаться? – ухмыльнулась Алена. – У него оба родителя – богатенькие буратины, а дед – генерал-майор в отставке и с хорошей пенсией. У Глеба Алексеевича и без работы все всегда в шоколаде было. Невесту вот себе отхватил – тоже с деньгами. Вы ведь слышали, что она у него хозяйка самого популярного в Подмосковье стрелкового клуба? Да к тому же сама в прошлом чемпионка России по стрельбе… Уж не помню, по чему она там стреляла.

– Чемпионка России, говорите? – подивился Крячко. – М-да, интересный выбор невесты.

– Как по мне, так это не женское дело – стрелять из оружия, – снова хмыкнула Алена, а потом вдруг спохватилась: – Ой, извините, я вас заболтала, и у вас уже обед остыл, – добавила она с сожалением.

– Пусть немного остыл, зато вы мне очень помогли, – ответил Станислав. – Вы сами-то будете обедать? Заказывайте, а я, как джентльмен, ваш обед оплачу.

– Ну что вы, – смутилась девушка. – Я и сама могу. Я ведь вам не из-за того, чтобы вы за меня за обед заплатили, все рассказала, а просто… Просто не любят у нас этого Додонова.

Крячко подозвал официанта, и Алена тоже что-то себе заказала, и официант удалился.

– Алена, вот вы такая наблюдательная девушка. – Станислав с улыбкой посмотрел на секретаря. – Скажите, а вы не обращали внимания, какие отношения были у Додонова с Глебом Алексеевичем?

– Они терпеть друг друга не могли, – твердо зная, о чем говорит, заявила Алена. – Додонов всегда говорил с Глебом Алексеевичем сквозь зубы и зло на него зыркал, когда тот появлялся в офисе. Пытался даже что-то Галине Владимировне на него наговорить, но та всегда резко эту тему пресекала. Глеб Алексеевич же, хотя и не показывал явно своей нелюбви к новому мужу матери, чаще всего говорил с ним холодно и корректно. А за глаза, в разговоре с кем-то другим, наоборот, старался уколоть, съязвить в его адрес.

– А Глеб Алексеевич знал, что у Додонова есть любовница? – спросил Станислав.

– Наверняка знал, – немного подумав, ответила Алена. – Просто матери ничего не говорил, жалел ее, наверное.

– А с Галиной Владимировной ее сын никогда не ругался?

– Нет, что вы! – махнула рукой Алена и замолчала. Официант принес и стал расставлять на стол ее заказ. – Я же и говорю – наша директриса в сыне души не чаяла. А уж когда у него невеста появилась… Она уже и о внуках мечтать начала. Своих детей у нее не было, так говорила – хоть с детьми Глеба понянчусь. Она и фонд этот организовала только потому, что детей маленьких очень любила.

– Додонов говорил, что Глеб часто пользовался тем, что мать его любила, и просил у нее денег. И даже требовал.

– Ну, послушать Додонова, так… Впрочем, один раз было такое. Как раз накануне того, как Галину Владимировну убили. Я не весь разговор слышала, но поняла так, что Глеб Алексеевич очень на мать рассержен был, что она ему денег не дает, а он, мол, после свадьбы свою молодую жену хотел свозить в Египет или в Эмираты… Я точно и не помню, где там они собирались медовый месяц провести. Сердился Глеб Алексеевич тогда сильно. Но Галина Владимировна была непреклонна. Говорила, что сейчас нет денег и они вполне могут и позже поехать в этот свой Египет… Или Эмираты? – наморщила носик Алена. – Мол, у нас в фонде проверка скоро будет. А все из-за того инцидента с Котенковыми. Вы знаете, да?

– Да, я в курсе, – ответил Крячко и добавил, улыбнувшись: – Давайте-ка, Алена, мы с вами поедим, а то еда окончательно остынет.

Девушка кивнула, и они с Крячко налегли на еду.

Глава 15

После разговора с Данилиным и обмена новостями с Крячко Лев Иванович направился в дом. Пройдя уже известным ему путем через застекленную веранду прямо в гостиную, хозяйки он там не обнаружил и хотел было уже идти искать ее, как она сама спустилась к нему со второго этажа. Девушка переоделась в длинный халат с длинными же рукавами и, по всей видимости, даже приняла душ – голова была обмотана полотенцем наподобие тюрбана.

– Жарко, – коротко пояснила Арина свое неожиданное принятие водных процедур. – Вы уж меня извините, я плохо переношу жару.

– Надеюсь, душ был не слишком холодный. А то у вас что-то и голос подсел, – заметил Лев Иванович.

– Да, есть немного, – согласилась Арина Данилина. – Зря я сок прямо из холодильника пила. Вы, наверно, хотели со мной поговорить о ночном нападении?

– Да, очень хотелось бы услышать от вас лично, что произошло ночью, – покивал Гуров и добавил, внимательно глядя в лицо девушки: – Надеюсь, вы не сильно испугались того, что кто-то в меня стрелял?

Данилина ответила не сразу. Она опустила голову и, сняв с головы полотенце, стала вытирать им волосы. Потом, как показалось Льву Ивановичу, она улыбнулась, но тут же спрятала улыбку и серьезно посмотрела на Гурова.

– Немного испугалась, – ответила она. – Но ведь все обошлось, правда? Вы ведь поймаете того, кто пытался меня убить и кто стрелял в вас? Кстати, а почему он в вас-то стрелял, как думаете? Хотел напугать или убить? Но зачем?

– Наверное, хотел напугать, – пожал плечами Лев Иванович. – Но вот зачем… Может, я ему чем-то не понравился. А может, он ждал, что из двери выйду не я, а вы.

– Вы так считаете? – Голос Арины звучал испуганно, но лицо ее оставалось при этом непроницаемым. Девушка отвернулась от Гурова и прошла к дивану, села, а потом, повернув голову к полковнику, сказала: – Было примерно около половины второго часа ночи. Мне не спалось. Я включила телевизор, чтобы не чувствовать себя одинокой в этом большом пустом и чужом для меня доме. Но я и сейчас не помню, что там показывали, – смотрела на экран пустыми глазами. Я все время думала о Глебе, о его убийстве.

Гуров подошел и сел рядом с Данилиной, но в кресло, так что ему был хорошо виден профиль девушки. На его взгляд, черты ее лица были просто безупречно красивы – небольшой лоб, тонкие брови, прямой, с маленькой горбинкой нос, чуть полноватые губы. Невольно он залюбовался ею. Арина же почувствовала его взгляд и, чуть улыбнувшись, стала рассказывать дальше. Говорила она спокойно, без тени волнения, и Гурову оставалось только дивиться ее самообладанию и выдержке.

– Внезапно свет и экран телевизора погасли. Я сначала думала, что это какой-то сбой в электричестве произошел и сейчас все опять включится. Ну, знаете, ведь ни грозы, ни ветра ночью не было. Тем более что Иван Дмитриевич меня предупредил перед отъездом, что такие перебои с электричеством иногда бывают в их коттеджном поселке. Я посидела минуты две, а потом решила зажечь свечи.

– Где они лежат, вам тоже Иван Дмитриевич сказал? – решил уточнить Гуров.

– Нет, я сама знала, где они, – покачала головой Арина. – Я еще раньше бывала с Глебом в этом доме. Мы приезжали сюда пару раз. Один раз, когда он знакомил меня с отцом, а второй – когда мы решили, что свадьбу будем справлять именно здесь, в Сочи.

– А в Краснодаре, в квартире тестя, вы тоже бывали?

– Нет, там я не была ни разу. Это служебная квартира Ивана Дмитриевича, поэтому он нас там и не принимал никогда. Только тут – в шале.

– Вы, Арина Витальевна, уж меня извините, что я так дотошно вас обо всем расспрашиваю. – Гуров наконец-то отвел глаза от красивого профиля своей собеседницы. – Наверное, вам сейчас тяжело вспоминать произошедшее. Вы ведь любили Глеба Алексеевича.

– Конечно, любила! – ответила Данилина, как показалось Гурову, с излишней горячностью. – Мне дальше рассказывать? – Девушка перестала вытирать волосы, повернулась и посмотрела прямо в глаза Льву Ивановичу.

– Да-да, простите, что перебил, – поспешно ответил Гуров. – Рассказывайте.

– Когда я встала, то услышала хлопок, и что-то вдруг просвистело у меня над самым ухом и ударило в экран телевизора. Я не сразу поняла, что случилось, хотя и знаю, какой звук бывает при выстреле. Просто я не ожидала его услышать, а потому растерялась. Потом оглянулась и увидела на фоне освещенного луной окна силуэт человека, который целился в меня. Я дернулась влево и почувствовала, как что-то оцарапало мне шею. – Данилина чуть отогнула край ворота халатика, и Гуров увидел залепленный пластырем марлевый тампон на нижней части шеи девушки. – Я упала на пол и поползла в сторону лестницы на второй этаж. – Арина встала и прошлась до лестницы, показывая путь, который она проделала ползком. – Телефон я оставила на втором этаже, в спальне, и мне нужно было как-то до него добраться. В первый момент я подумала, что нужно предупредить нашего садовника… Но когда человек у окна снова выстрелил в меня в момент, когда я стала подниматься по лестнице, у меня мелькнула мысль, что надо сразу же вызывать полицию и рассказать о нападении.

– Что ж, вы правильно отреагировали и вообще вели себя разумно и смело, – похвалил Данилину Лев Иванович.

– Ну, что вы! – смутилась девушка и опустила глаза. – Я тогда очень испугалась и растерялась.

– Скажите, Арина Витальевна, а почему ваши родители не были на вашей свадьбе? Ведь не были же?

– Мама сильно заболела, – вздохнула Арина, – а отец без нее не поехал. Мы с Глебом хотели после Парижа поехать сразу к ним, в Красногорск, и погостить у них пару дней.

– А кем работают ваши родители? Или они уже на пенсии?

– Оба уже на пенсии, но отец пока еще работает. Он у меня вообще очень общительный и дома сидеть не любит, – ответила Арина.

– Вы очень любите своих родителей… – Гуров наклонил голову и посмотрел на Арину с интересом и пониманием.

– Я им очень благодарна за все, что они для меня сделали, – проговорила Данилина и добавила: – Я у них единственный и поздний ребенок.

– Что ж. – Лев Иванович встал, но потом, вдруг что-то вспомнив, развернулся к Арине: – Мы тут принесли с собой видеозапись…

– Знаете, я бы хотела сегодня отдохнуть, – прервала полковника Данилина. – Вы уж извините меня, я очень устала, и нервы у меня… Может, мы с вами завтра утром посмотрим видео? В Москву я только завтра ночью вылетаю. Мне обещали оформить все необходимые документы и… – Она судорожно вздохнула. – И отдать тело. Поэтому если мы перенесем просмотр на завтра… Ничего, если так?

– Что ж, давайте перенесем на завтра, – согласился Гуров.

Он распрощался с Данилиной и вышел на улицу разыскивать Примакова. Тот стоял неподалеку от гостевого домика и с кем-то беседовал. Лев Иванович не торопясь подошел к майору.

– Вот, Лев Иванович, знакомьтесь. Это садовник Данилиных и его жена – Виктор и Наталья Яровые. Они мне сейчас рассказывают о том, что произошло вчера ночью.

Гуров поздоровался с мужчиной лет сорока пяти и женщиной примерно того же возраста и спросил:

– Что-то важное рассказываете?

– Да чего там – важное, – пробубнил высокий и худой садовник. – Как стреляли, мы не слышали – спали уже. Правда, жена моя утверждает, что ее разбудили какие-то хлопки. Окна у нас были открыты, не любим мы в жаре спать-то, – пояснил он. Жена его молчала и только кивала, соглашаясь со словами мужа.

– А какие это были хлопки? – заинтересованно спросил у женщины Гуров. – На что похожи?

– Не знаю, на что похожи, – вдруг засмущалась та. – Разве что похожи на хлопки, которые наш пастух издавал кнутом, когда скотину утром на пастбище гнал. Деревенская я, – пояснила она.

Муж толкнул ее слегка в бок, и женщина снова замолчала. Лев Иванович переглянулся с Примаковым и решил уточнить у Яровой:

– А сколько хлопков было и как они прозвучали – подряд или через какое-то время?

– Так подряд… Или нет? – сконфузилась женщина и растерянно посмотрела на мужа.

Тот сердито зыркнул на нее и проворчал:

– Тебе виднее, ты ведь у нас все слышала и все знаешь.

– Ну, хорошо. А сколько вы хлопков слышали? Громкие они были или приглушенные? – решил помочь женщине Лев Иванович.

– Так три было, – уверенно сказала женщина. – Два громких и один вроде как потише.

– Вроде или потише? Вы уж толком говорите, – нахмурился Примаков.

– Вроде потише, – уже уверенней ответила Яровая и закивала. – Да, точно. Сначала – два громких хлопка подряд, а потом, где-то через минуту, один тихий.

– Может, вы еще какие-то звуки слышали? – решил уточнить Лев Иванович, но оба супруга только головой покачали.

– Тихо все было, – ответил за супругу садовник.

– Что же, и на том спасибо, – поблагодарил Яровых Гуров и потянул за рукав Примакова, отводя его в сторону. – Слушайте, Тимур Михайлович, что там ваши эксперты насчет выстрелов говорят?

– Так вот то и странно, – почесал в затылке майор, – что места, откуда были произведены выстрелы, совсем не совпадают с рассказом Арины Витальевны. Она-то говорит, что человек стрелял в нее с одного и того же места. Первые два выстрела – да, были произведены снаружи дома. И отверстия там два, хотя второе наложилось уже поверх первого. Ну, знаете, когда в мишень пули кладут, то бывает, что два раза в одно место попадают. Так и тут. А вот третий выстрел, пуля от которого застряла в лестнице, был сделан уже и под другим углом и ближе. Такое впечатление, что стреляли, стоя возле дивана.

– То есть получается, что третий выстрел был произведен уже в доме?

– Получается, что так. Вот и Яровая говорит, что третий хлопок был глуше, чем первые два, и прозвучал после паузы.

– Если убийца проник в дом, скорее всего, через застекленную веранду и стрелял в Данилину, уже находясь в непосредственной от нее близости, то почему не довел дело до конца? – задумался Гуров.

– Может, кто-то спугнул? – предположил Примаков. – Соседи тут далеко живут, выстрел слышать не могли… Или, может, собаки… Тут сторож поселка иногда обход территории делает, а при нем две собаки. Но мы, опять же, его опрашивали, и он сказал, что именно в этот отрезок времени он на обходе не был и собак не выпускал.

– Хм, странно все это, – пробормотал Лев Иванович и спросил: – Тимур Михайлович, вы тут все закончили? Поехали-ка обедать. Заодно узнаем у наших коллег, как там у них успехи на поприще видеопросмотра.

– Да я вроде бы как закончил, – ответил майор. – Да и криминалисты уже сворачиваются. Поехали, я один ресторанчик небольшой на набережной знаю. Кухня там – закачаешься. Сейчас только Терентьевой позвоню, чтобы тоже туда подъезжала.

Лев Иванович, не дожидаясь, когда Примаков переговорит с коллегой, отправился к машине.

«Интересно, – думал он, – почему Арина Данилина не упомянула о такой важной вещи, как проникновение убийцы в дом?»

Подойдя к машине, Лев Иванович поднял голову и машинально посмотрел на окна второго этажа коттеджа. Он увидел, как занавеска дернулась и от окна кто-то быстро отошел.

– Хорошо, что Арина Витальевна мне сама вынесла флешку. – К Гурову быстрым шагом подошел Примаков. – А то бы так без нее и уехали. Она сказала, что вы договорились с ней завтра снова встретиться.

Гуров посмотрел за спину Примакову и увидел, как Данилина входит в дом через двери веранды.

«А кто же тогда был на втором этаже? – мелькнула у Гурова мысль, и ей на смену тут же пришла другая: – Наверное, показалось».

Глава 16

Вернувшись в кабинет, Станислав засел за нудную работу – обзванивать районы Москвы и узнавать сведения о людях, которые находились в списке у Перцевой. Через два часа он уже знал, что только у двоих проживающих в Москве мужчин, попавших в список, было зарегистрировано подходящее оружие – правда, не «Тигр-9», но довольно серьезное – охотничьи карабины «Blaser R93» и «Сайга».

– Станислав Васильевич, я, как и договаривались, пришел с докладом, – заглянул в кабинет Денис Демченко.

– Что, уже пять? – удивился Крячко. – А ты чего скромничаешь? Давай заходи.

– Так вы заняты были… – смутился Демченко и вошел.

– Ну, мало ли, что я занят. – Крячко потянулся, распрямляя затекшую от долгого сидения спину. – Ты ведь не сватать меня пришел. Рассказывай, что там у тебя плохого.

– Да вроде бы нет ничего плохого, но и хорошего тоже мало, – ответил Денис и устало опустился на стул.

– Давай-ка мы с тобой кофейку глотнем, – предложил Станислав. – А то я смотрю, ты весь как вареная сарделька. Устал?

– Да нормально, – отмахнулся лейтенант. – Жарко только очень. Не хочется кофе. Колы бы холодненькой глотнуть…

– Ну, не хочешь, так я себе одному налью. – Крячко встал и направился к чайнику готовить себе кофе. – Колы нет, а потому рассказывай как-нибудь так – без глотка живительной влаги.

– Да, собственно, и рассказывать-то особо нечего, – вздохнул Демченко. – Нашел и переговорил со всеми друзьями этого Ростика Перцева, кто был в той квартире. Одни утверждают, что они ходили туда с подружками время провести, другие – выпить спокойно с собутыльниками, без косых взглядов жен или родителей. В общем, как-то так. Ну, и их знакомые, которых они к внуку Перцевой отсылали – их по пальцам перечесть можно, – они тоже по тем же самым причинам в ту квартирку наведывались.

– Насчет оружия узнавал?

– Спрашивал, – кивнул Денис. – Ответ у всех один – никогда не носил и не собираюсь, я, мол, пацифист. Хотя в армии все опрошенные мной парни служили и присягу давали. Вот ведь молодежь нынче пошла! – покачал он головой.

Крячко посмотрел на парня с улыбкой:

– Ну, не вся, наверно, молодежь у нас такая. Ты вот другой.

– Да я бы рядом с этими так называемыми пацифистами в сортире… – зло выпалил Денис.

– Понял, понял, – усмехнулся Крячко и, прихватив кружку кофе, вернулся на свое место. – Значит, тут у нас полный абзац, как говорит нынче наша пацифистская молодежь, – заметил он. – Что ж, меньше возни будет. Зато я сегодня успел немного с тетрадочкой Перцевой поработать и выявить двух человек, у которых имеются карабины. Правда, не «Тигры», но тоже серьезное оружие. Один человечек из Митина, второй из Измайлова. Я тебе их адреса сейчас выпишу, а завтра ты по их месту жительства в районные отделения сгоняешь и с представителем к ним на дом наведаешься. Проверишь наличие оружия. И вот тебе тетрадь Перцевой, завтра, согласно фамилиям из нее, продолжишь обзванивать людей и узнавать, у кого есть разрешение на оружие и на какое именно. Понял?

– Да, все ясно, – подтвердил Денис.

Крячко открыл тетрадь и показал Демченко.

– Вот смотри, я в ней фамилии тех, кого уже проверил, маркером пометил. Все остальные – твои. В том числе и из других регионов. Но их там всего четверо, кажется. Одна из них – женщина, но ее ты тоже проверь. Этого задания тебе на завтрашний день с лихвой хватит. А я завтра к Котенковым в Пушкино наведаюсь. Может быть, они что-то ненароком подскажут или расскажут полезного.

– А что там с этим Додоновым? – поинтересовался Демченко.

– С Додоновым все пока мутно. Он у нас игрок и, как всякий игрок, должник. А еще у него есть любовница – ведущий бухгалтер фонда. Горячая такая штучка и ушлая, по всей видимости. Надо будет с нею тоже потом поговорить.

– Хорошо мужик устроился, – хмыкнул Демченко. – Теперь, когда у него конкурентов нет и обоих Данилиных убили, с любовницей-бухгалтером легко будет с денежками фонда замутить.

– Вот-вот, – согласился Крячко. – И я о том же думал. Уж не нанял ли он кого-нибудь, чтобы убрать неудобных конкурентов?

– Если и вправду он нанял, то до тех пор, пока мы убийцу не поймаем и не расколем, доказать его вину будет невозможно. А если убийца – профессионал, то тут глухарь полный… – стал размышлять вслух молодой оперативник.

– Согласен, профессионала ловить труднее, чем дилетанта или психа, – кивнул Крячко. – Но все равно, это возможно. Нужно только ниточку найти, чтобы за нее потянуть. Человек не может после себя не оставить хоть какой-то след. Я имею в виду даже не реальную улику, а невидимый до поры до времени след. Это как на охоте. Если хищник опытный, так он не по следу на земле выследит добычу, а по еле уловимому запаху, витающему в воздухе.

– Так то хищник. У них природа такая, – недоверчиво сказал Демченко. – У нас такого нюха нет.

– А кто тебе сказал, что у нас нет такого нюха? – хитро посмотрел на лейтенанта Крячко. – Если оперативник опытный, то у него знаешь, какой нюх развивается на разные криминальные хитрости преступников! Главное в нашей работе – этот нюх развивать, оттачивать сыщицкое мастерство, обращать внимание на любую мелочь, не пренебрегать никакими слухами и сплетнями, но все данные проверять и доказывать.

– Думаете, что это Додонов?

– Думать я, Денис, могу все что угодно. Надо еще доказать, что я думаю правильно. Версий у нас пока, кроме этой, нет, поэтому придется ее раскручивать и другие ниточки искать. Никогда не знаешь, откуда что всплывет. Ладно, ты до завтра свободен, а мне еще на доклад к начальству идти. И нужно встретиться с Данилиным-старшим.

Демченко ушел, а Крячко набрал номер телефона Данилина. Его прислал ему Гуров в эсэмэс-сообщении. Ответили на том конце беспроводной линии после третьего гудка.

– Данилин слушает.

– Здравствуйте, Иван Дмитриевич, полковник Крячко из главного управления. Я сейчас расследую убийство вашей бывшей жены. Мы с полковником Гуровым, он звонил вам уже сегодня из Сочи, параллельно ведем расследование. И у нас к вам возникли некоторые вопросы. Могу я сегодня после шести подъехать и побеседовать с вами?

На том конце беспроводной линии раздался тяжелый вздох, и возникла недолгая пауза, а потом Данилин ответил:

– Я сейчас нахожусь у своего тестя. Вы можете подъехать к нему часа через полтора. Раньше никак. Вы знаете, куда приезжать?

– Нет, – ответил Крячко и принялся записывать адрес, который ему продиктовал Данилин. – Хорошо, подъеду к семи часам, – ответил он и отключил телефонную связь.

Через полчаса он уже входил в кабинет Орлова с докладом.

Генерал сидел за компьютером и что-то сосредоточенно отстукивал на клавиатуре одним пальцем.

– Садись, я уже заканчиваю, – не глядя на Крячко, сказал он и чертыхнулся: – Черт, опять не ту букву нажал.

– Отчего это ты, Петр Николаевич, не своим делом занимаешься? А Верочка у тебя на что?

– Верочку я домой отпустил, – всматриваясь в монитор, ответил Орлов. – Она простудилась. А мне тут микробы ни к чему. Отправил лечиться. До завтра, – добавил он и два раза тюкнул по клавишам.

– Где она в такую жару умудрилась простудиться? – удивился Станислав, но потом и сам догадался. – Кондиционер, да?

Орлов кивнул и три раза стукнул по клавиатуре.

– Я этот рапорт никогда не закончу, – устало откинулся он на спинку кресла. – Может, ну его, этот рапорт? – махнул он рукой. – Вера завтра выйдет, и я ей надиктую. За десять минут управимся.

– Так и я никак не пойму, – хмыкнул Крячко, – чего это ты, Петр, так потеешь? Неужели зуб до сих пор болит?

– Да не болит он, – поморщился Петр Николаевич, – а ноет противно.

– Ну, и вырвал бы или вылечил ты его и не мучился, – посоветовал Станислав.

– Ага, вырвать! Ты сам когда в последний раз у зубного врача был?

– Давно был, – кивнул Крячко. – Еще в юности.

– И что, – с подозрением посмотрел на него генерал, – с тех пор и зубы ни разу не болели?

– Болели пару раз. Но я таблеточки попил, и боль прошла. Правда, мучился долго – недели две, – нехотя признался он.

– Вот! А мне советуешь идти к этим садюгам, – ухмыльнулся Орлов. – Лучше уж помучиться. Мне боль терпеть – не привыкать.

– Так, говорят, что сейчас зубная медицина достигла небывалых высот… – попытался сказать Крячко, но Орлов перебил его:

– Вот пусть они и летают дальше на своих высотах, а мы как-нибудь на этой бренной земле разберемся и с зубами, и с расследованием. Что там у тебя? Подвижки какие-то есть?

– Сказать, что сильно продвинулся – не могу, но кое-какие новые сведения по убийству Галины Данилиной мы насобирали.

– Кто это мы? – поинтересовался генерал.

– Я себе в помощники взял лейтенанта Демченко из Центрального райотдела. Вести дело назначили сначала Заковряжина, но ведь ты его знаешь – он любитель свалить дело на кого-нибудь другого, если чувствует, что пахнет глухарем. Так вот, молодому Демченко и скинули расследование.

– Толковый хоть? – нахмурился Орлов.

– Молодой, научится, – ушел от прямого ответа Станислав. – По крайней мере, старается во все вникнуть и все сделать правильно.

– Ладно, давай дальше докладывай.

– Так вот, если говорить о версиях, то пока стоящая только одна. Додонов, сожитель Галины Данилиной и ее партнер по фонду, – большой любитель делать ставки на спорт. Ну и, естественно, проигрывать оказался мастером. По всей видимости, даже запускал лапку в казну фонда, но пойман не был, так как у него в бухгалтерии свой человек имеется, а вернее, даже любовница, которая его и прикрывает. В общем, мотив и стимул убрать и свою гражданскую жену, и ее сына, который тоже входил в акционеры фонда, у него имелись.

– Не сам же он это сделал? – искоса глянул Петр Николаевич на Крячко.

– Да какое там сам! Он так – фитюлька. А вот нанять кого-нибудь вполне мог, ибо доступ к деньгам на оплату заказа имел. Теперь по той квартирке, откуда стреляли…

– Ну-ну… Что-то интересное нашли?

– Нашли, – кивнул Крячко. – Нашли возможность проверить всех, кто в этой квартирке побывал за те полгода, когда ее сдавали внаем. Оказывается, соседка, которой хозяин квартиры ключи доверил – Перцева – тетрадочку специальную завела и всех квартиросъемщиков туда вписывала. Требовала у них паспорт и все данные в эту особую тетрадь вносила.

– Интересно, отчего же она эту тетрадочку у себя держала и следователю или тому же Заковряжину не отдала? – удивился Орлов.

– А они ей не понравились, – усмехнулся Крячко.

– А ты ей, значит, понравился? – в тон ему спросил Орлов.

Крячко кивнул и добавил:

– Да, я всем женщинам нравлюсь. Я обаятельный, вежливый, красивый… – Он стал загибать пальцы, но генерал его прервал:

– А еще болтливый. Давай дальше. Какой ты оперативник, я и так знаю. Вы с Гуровым именно поэтому всегда первые в моем списке. И заметь, не за красивые глазки.

– Так вот эта тетрадочка – еще не вся эпопея со сдачей квартиры внаем. Оказалось, что Перцева живет с внуком Ростиславом, который втихую от бабули эту квартирку тоже сдавал за небольшую плату своим друзьям-подружкам. Молодежи тоже где-то резвиться надо… Но мы этих гавриков уже проверили. Там все чисто. А вот среди тех, кто в списке у Перцевой, есть парочка ребят, у которых имеются карабины. Правда, не «Тигр-9», но убойные. Сразу скажу, народу в тетрадочке записано много, и не всех еще проверили. Завтра Демченко остальных съемщиков будет проверять. Тех, кто из Подмосковья и из других регионов – командированных. Потом будем проверять относительно их связи с Данилиной или с кем-то из ее семьи. Есть все-таки вероятность, что Галине Владимировне мстил кто-то за то, что денег на лечение не дала.

– И что, много наберется таких мстителей? – Орлов встал и по своей давней привычке прошелся по кабинету.

– Пока только одних знаю, – ответил Станислав. – Котенковы. Они с фондом даже судились, но так и не смогли доказать, что смерть их трехлетнего сына наступила из-за того, что фонд им вовремя не дал денег на лечение мальчика. Хотя и обещал. Думаю завтра с ними встретиться и переговорить. Возможно, они и подскажут что-то. Вполне может быть, что зуб на Данилину имел и еще кто-то из обиженных фондом родителей.

– А как эти мстители в квартиру попали – есть мысли на этот счет? – спросил Петр Николаевич. – Взлома-то не было, насколько я помню. Я тоже мельком просматривал это дело.

– Думаю, что могли сделать дубликаты по слепку, если планировали убийство. А это мог сделать и профессионал, нанятый Додоновым, и обиженный родитель. Да и вообще кто угодно. И сделать могли такой дубликат не обязательно в Москве.

– Интересно, а зачем обиженному родителю убивать еще и Глеба Данилина? С Додоновым этот вопрос как-то отпадает – ему выгодно было двоих убрать. А вот с местью кого-то из тех, кого обделили деньгами, что-то не очень вяжется, – возразил генерал.

– Это просто потому, что мы еще толком не знаем, какую роль играл в фонде Глеб Данилин. Пока еще очень мало информации на эту тему. Так что…

– Так что ищите, – резюмировал Петр Николаевич. – Ладно, давай по домам. Кстати, не знаешь, как там дела у Левы? Что-то он подозрительно тихо себя ведет.

– Если коротко, – Крячко встал и направился следом за генералом к выходу, – у него в Сочи все очень серьезно. Этой ночью некто пытался убить невестку Данилина – это раз, карабин замминистра пропал из сейфа – это два, а самому Льву предупреждение в виде пули прилетело, опять же из карабина «Тигр-9» – три.

– Не задели? – нахмурился Орлов.

– Нет, с ним все нормально, но у Льва теперь есть подозрение, что стреляли в него и в невестку именно из карабина Данилина.

– Так это же меняет все дело! – Орлов остановился, не доходя до дверей, и, развернувшись, посмотрел на Крячко. – Твоя версия с Додоновым плывет. Получается, что нанятый Додоновым убийца решил сыграть в какую-то свою игру и убить всех Данилиных. Так, что ли? Что-то тут не стыкуется.

– Лев выдвигает версию мести Данилину-старшему. У него вполне могут оказаться недоброжелатели среди охотников или егерей-охотоведов.

– Вот, это уже ближе к правде, – задумчиво покивал Орлов и сопровождаемый Крячко вышел из кабинета. – Держите меня в курсе событий. А Леве я вечером сам позвоню и узнаю, как у него обстоят дела.

Глава 17

Лев Иванович маялся в душной комнате гостиницы. Было уже далеко за полночь, а ему все не спалось. Он поворачивался с боку на бок, но ни на одном из боков ему не было удобно лежать. И не из-за жесткого гостиничного матраса, постель-то как раз была очень даже мягкой и комфортной, а из-за мыслей, роящихся в голове. Гурову хотелось, как в старые времена, встать и закурить, хотелось вдохнуть в себя сладковато-горький дым, но он старался отогнать эти настойчивые видения и сосредоточиться на расследовании. И даже не на всем расследовании, а только на одном моменте – тени за гостевым домиком, которая попала на запись с квадрокоптера. И Терентьева, и Струков, просмотревшие все съемки со свадьбы, не увидели никакой тени. По их утверждению, никто из гостей и близко не подходил к гостевому домику. Всем хватало места в доме или во дворе. Было жарко, и многие старались держаться ближе к воде бассейна, где пространство лучше всего продувалось несильным в тот день ветерком.

Устав маяться в постели, Лев Иванович встал и вынул из холодильника бутылку минералки, налил ее в стакан и сел на кожаный диванчик. Лев Иванович расслабился, позволив мыслям течь свободно.

«Тень, а вернее, только половина тени однозначно была не мужской, – размышлял он. – Это подтвердил и специалист, когда кадры увеличили и часть силуэта, которая оказалась в кадре, рассмотрели поближе. Интересно, время было выбрано специально с расчетом, когда задний фасад гостевого домика будет практически в тени, или это случайность? В любом случае маскировка для того, кто подойдет к домику из сосняка, – отличная. А то, что стрелок подошел (или все-таки подошла?) к дому именно со стороны леса, сомнений не вызывает. К тому же сам гостевой домик отстоит от главного коттеджа немного в стороне и ниже по уровню, как бы в овражке…»

Гуров встал и, вынув из сумки блокнот и карандаш, начал набрасывать топографическую картинку расположения на участке Данилиных главного дома с гаражами, сарая для инструментов, мастерской, бассейна и гостевого домика. Потом он нарисовал места расположения гостей и жениха с невестой там, где они находились во время выстрела, и снова стал размышлять.

«Интересно, интересно, – думал он, рассматривая рисунок. – Невеста и жених стояли в очень выгодной позиции для стрелка, который находился в домике. Тень на видеозаписи видна, согласно счетчику времени, в шестнадцать ноль две, как раз в тот момент, когда квадрокоптер вылетел из зоны ведения съемок. Тень можно было наблюдать буквально несколько секунд, потом оператор развернул квадрокоптер и направил его в другое место. Выстрел произвели в шестнадцать двадцать, судя по данным видеосъемок с другого ракурса, а жених и невеста подошли к месту, где потом застрелили Данилина-младшего, буквально за три минуты до выстрела. Получается, что у стрелка было целых пятнадцать минут, чтобы незаметно проникнуть в домик и подготовиться так, чтобы не оставить следов… Но откуда он или она могли знать, что новобрачные будут стоять напротив именно этого окна? В домике ведь две комнаты. И вообще, откуда убийца мог знать, что жених и невеста будут находиться именно в этом месте и именно в это время, а не раньше и не позже? Ведь не спрятался же убийца, например, в сарайчике, или в мастерской, или на втором этаже большого дома, откуда, кстати, тоже было очень удобно стрелять по цели. И время-то было выбрано так, что охранники как раз находились далеко от места выстрела».

Вопросы, вопросы, вопросы… Ответов на них пока что Гуров не знал. Единственное, что приходило в голову, это мысль, что убийство было запланировано задолго до того, как началась церемония бракосочетания, но не раньше, чем было принято решение проводить свадьбу именно в загородном шале, а не в Москве или в Краснодаре. А значит, ответы на все свои вопросы Гуров должен был искать именно в этом промежутке времени. Убийца или, по крайней мере, заказчик должен был быть среди тех, кто заранее знал, что свадьба будет в Сочи.

«Надо обязательно поговорить с тем охранником, которому вменили в обязанность обход территории во время свадьбы, – подумал Лев Иванович. – И опросить тех, кто стоял неподалеку. Невеста утверждала, что ее кто-то позвал и она чуть отступила и отвернулась от жениха. Тут-то жених и упал…»

Гурову все время не давала покоя мысль, что силуэт за гостевым домиком был женским. Волосы у силуэта были длинными, что и было отчетливо видно по тени. Но странным казалось и то, что один-единственный волос, который был найден в домике, принадлежал невесте. Хотя это легко объяснялось – она бывала в домике до свадьбы.

«Неужели убийцей была женщина? – в который раз задавал себе один и тот же вопрос Лев Иванович. – Женщина-снайпер – почему бы и нет? На женщину мало бы кто подумал, да ей и легче потом было бы затеряться среди гостей, если бы она стала уходить с места преступления именно этим путем. Следы были бы затоптаны другими людьми, и не одна собака не взяла бы такой след».

Тогда получается, что могли мстить и Данилину-младшему, раз убили его и пытались застрелить его молодую жену. Ревность? Все может быть. По тем характеристикам, что давались Глебу Данилину, Гуров знал, что у того было много девушек. А уж женить на себе богатого сыночка замминистра желала бы не одна девица. Значит, убийцу нужно искать и среди бывших пассий Данилина-младшего.

Вечером Гуров разговаривал по телефону с Крячко, и тот рассказал Льву Ивановичу о своем посещении квартиры генерал-майора Корсунова, где у него состоялась беседа с Данилиным-старшим. Иван Дмитриевич рассказал Станиславу о своих отношениях с сыном и с бывшей женой. На вопрос Крячко, есть ли у него или его сына недоброжелатели или даже враги, Данилин ответил, что не знает таковых у себя, но за сына отвечать не может. Он также сказал, что в последнее время отношения с сыном у него были напряженные. Глебу нужны были деньги, но давать их сыну Иван Дмитриевич не хотел, потому как тот, по его мнению, тратил их бездумно и на всякие глупости. Единственное, что он ему позволил – это провести свадьбу у себя в доме и оплатил в качестве свадебного подарка поездку молодоженов в Париж. Крячко поинтересовался у него и по поводу охоты в марте, на которую он ходит с карабином. Один он был на охоте или с кем-то? Оказалось, с сыном и невесткой. Он даже дал пару раз стрельнуть из карабина Арине, которая и вправду оказалась отличным стрелком. Охотиться летали в начале марта на вертолете в Адыгею. В это время охота на оленей еще разрешена.

«Странно, – подумал, услышав эту информацию, Лев Иванович. – Но почему тогда Арина Данилина сказала мне, что ни разу не стреляла из «Тигра»? Зачем было обманывать?»

Голова шла кругом от всех этих догадок и версий. Как же тут уснешь? Но спать было нужно. Завтрашний, а вернее, уже сегодняшний день обещал быть напряженным. Гуров заставил лечь себя в постель и закрыл глаза. Сон пришел только под утро, но Лев Иванович проснулся уже в семь часов. От проведенной почти без сна ночи голова у него была тяжелой, а веки воспаленными.

– Хорошо еще, что не забыл включить на телефоне будильник, – проворчал он и, быстро приведя себя в порядок, спустился вниз.

Кафе-бар при гостинице уже работал, и полковник решил в этом кафе позавтракать. Неожиданно в бар вошел Примаков и, разыскав глазами Гурова, быстрым шагом направился к нему.

– А я думал, что вы еще спите, – сказал он, здороваясь с полковником за руку.

– Что ж я сюда спать, что ли, приехал? – буркнул Гуров. – Надеюсь, что за ночь никакого ЧП не произошло? – вопросительно глянул он на майора.

– Да тихо пока, и слава богу, – ответил тот и, сев рядом с Гуровым, тоже заказал себе чашку кофе. – Смотрю, спалось вам у нас не очень, – глянул он на помятое лицо Гурова. – Неудобный номер?

– Да номер-то нормальный, и не в таких приходилось ночевать, – вздохнул Лев Иванович. – Просто думы разные в голову лезли и покою не давали. Чувствую я, Тимур Михайлович, что нам с вами, кроме версии мести Данилину-старшему, нужно будет отрабатывать еще одну – месть Данилину-младшему. Ведь если подозрения, что стреляла в него женщина, подтвердятся, то нужно будет проверять всех бывших подружек Глеба Алексеевича. А их у него, как я понимаю, немало. И не только в Москве, но и тут – в Сочи и Краснодаре.

– Это вы по поводу той тени толкуете? – поинтересовался Примаков. – Может быть, его и подружка какая-нибудь пристрелила, но вот только тогда зачем этой подружке понадобилось его матушку три месяца назад убивать – вот это неясно. Ведь экспертиза показала, что оружие было применено одно и то же в обоих случаях. А уж если окажется, что стреляли из карабина замминистра, то я совсем в растерянности, – развел руками Примаков.

– Ну, пока мы точно не знаем, из чьего карабина были произведены оба выстрела, нужно проверять разные версии. Мы ведь с вами, Тимур Михайлович, точно не знаем, какое отношение к этим подружкам было у маменьки, которая просто обожала своего сынка, – возразил Примакову Гуров. – Может, именно из-за нее он эту обиженную подружку и бросил. Допустим, не по нраву она маменьке пришлась – не ко двору, так сказать. Вот с нее, с разлучницы, потому и начали. Не с папеньки же начинать, которому было все равно, на ком женится его приемный сын.

– Тоже правильно, – согласился с доводами Льва Ивановича Примаков.

– Ты, Тимур Михайлович, допивай кофе, и идем уже работать, – поторопил коллегу Гуров. – Мне сегодня нужно обязательно с невесткой, с этой Ариной, поговорить да с гостями разобраться – кто они и что они. Вдруг среди них найдется какая-нибудь бывшая любовь Глеба, которую он по доброте своей пригласил на свадьбу?

Глава 18

Станислав без труда разыскал в Пушкине семью Котенковых – их адрес был у него с самого начала следствия. Но вот разговорить их у него получалось с трудом. Если бы не его служебное удостоверение, они бы и в квартиру оперативника не впустили.

– Я все понимаю! – убеждал их Станислав. – Потерять ребенка – это тяжелое испытание. Вдобавок впереди брезжит надежда, что его еще можно вылечить, но этой надежды напрочь лишают такие, как Данилина… Поверьте, я целиком на вашей стороне. Меня не стоит опасаться. Все, что вы тут мне скажете, останется между нами.

– Все, что мы хотели сказать, – угрюмо ответил Дмитрий Котенков, – мы уже сказали в суде. Нам с женой добавить нечего.

– Ну, хорошо, – согласился Станислав. – Не хотите говорить о тех, кто еще пострадал от фонда, тогда хотя бы ответьте на такой вопрос: вы знали Глеба Алексеевича Данилина?

Супруги удивленно переглянулись.

– Нет, мы общались только с директором фонда – Данилиной Галиной Владимировной и с… как там его? – спросил у жены Котенков.

– С Ильей Андреевичем Додоновым, – ответила Александра Витальевна. – Он, насколько я поняла, как раз и заведует распределением средств фонда. Во всяком случае, – она пожала худеньким плечиком, – именно он подписал отказ, который нам выслали по почте.

– А с ним лично вы общались? – нахмурился Крячко.

– Мы его видели только в суде, где он был с адвокатом. Он и представлял в суде интересы фонда. Сама директор там даже не появлялась. Наверное, совесть замучила, – презрительно хмыкнул Котенков. – Побоялась прийти и посмотреть нам в глаза. Никакого Глеба Алексеевича мы в фонде не видели. Ни когда в офис к ним приходили и заявление с просьбой оказать помощь писали, ни когда в суде проводились разбирательства по делу.

– Может, совесть и замучила, может, и побоялась, – пробормотал, нахмурившись, Крячко. Он немного подумал и сказал: – Понимаете, какое дело… Кроме директора фонда, был убит еще и ее сын. Он тоже работал в фонде, и вполне возможно, что убит был не случайно. Все улики указывают на то, что и его мать, и его убили из одного и того же оружия. Нам нужно выяснить, нет ли тут связи с теми, кто, может быть, как и вы, был обманут фондом…

– Наверняка это какие-то внутренние разборки, – высказал предположение Котенков. – Деньги не поделили или еще что-то… Вы лучше внутреннее расследование проведите в этом фонде. Если этот Глеб Алексеевич тоже работал в нем, был, так сказать, при маме, то наверняка что-то у них нечисто было в самой организации.

– Да мы и не знаем никого, кто мог бы еще пострадать от фонда, – добавила Котенкова. – Мы когда в суд собирались подавать, пытались через соцсети найти еще кого-нибудь, кто, как мы, пострадал, но, – она пожала плечами, – никто так и не откликнулся. А слушания в суде были закрытыми.

– Ладно. – Крячко встал и, пожав супругам руки, стал прощался с ними: – Спасибо, что не отказались поговорить. Не буду вас больше беспокоить.

Он развернулся и совсем уж было собрался уходить, как Александра, взяв его за рукав, остановила и тихо произнесла:

– Знаете, а нам ее совсем даже не жалко, эту Данилину. Муж мой сгоряча, конечно же, тогда ляпнул, что доберется до нее. Но если честно, то будь моя воля, я бы ее сама своими руками…

Она заплакала, а муж при этом сердито посмотрел на Крячко и, обняв женщину, сказал:

– Не думаю, что кто-то после того, как потерял своего ребенка из-за этих… будет желать для них чего-то другого, кроме смерти. Но чтобы убить, нужно и самому иметь холодное сердце. Так что вряд ли кто-то из пострадавших, если они и есть, замарал о них руки. Всем нам и своего горя хватает.

Станислав вышел из полутемного подъезда на яркий солнечный свет, прищурился, немного постоял в раздумье и направился к машине. В кармане зазвонил телефон.

– Что, Лева, соскучился или что-то случилось? – угрюмо и не здороваясь спросил Крячко.

– И тебе хорошего дня, Станислав, – ответил Лев Иванович. – Отчего такой хмурый? Погода в Москве дождливая?

– Дождик бы не помешал. Но я сейчас в Пушкине. Беседовал с Котенковыми.

– Судя по твоему настроению, в этом направлении все глухо. Так?

– Именно так. А как у тебя двигаются дела?

– Дела идут, контора пишет, – съехидничал Гуров. – У меня тут возникла кое-какая мыслишка, которой я хотел бы поделиться с тобой.

– Делись, раз есть чем, – откликнулся Станислав. – У меня так и мыслишки-то, не говоря уже о версиях, все закончились. Пусто в голове, как…

– Тогда слушай. А почему мы все время с тобой думаем, что мстили или Данилину-старшему, или его бывшей жене, и никто из нас не подумал, что темной лошадкой может быть Данилин-младший? Может, это все-таки он кого-то обидел? Мы о нем мало что знаем.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул Станислав. – Глеб – типичный маменькин сынок, избалованный дедом и приемной мамочкой, любитель побегать за женщинами. Кто ему может так круто мстить?

– Вот именно, что любитель побегать за женщинами, – намекнул Лев Иванович. – Нужно бы нам его биографию получше узнать. Уверен, среди его пассий, бывших пассий, наверняка найдется кто-то, кто возненавидел парня за его удачную женитьбу. Это – первое…

– А есть еще и второе? – удивился Крячко.

– Есть, – подтвердил Лев Иванович и сладко зевнул. – Извини, всю ночь не спал толком. Все думал и гадал. Тут вот какое странное дело получается. Вчера вечером я тебе не успел сказать, а мне эта странность спать не давала. На видеозаписи с коптера, которую я вчера смотрел, за гостевым домиком, из окна которого стреляли в жениха, видна тень. Вернее, даже часть тени. Этакий полусилуэт. Так вот, когда мы увеличили кадры, то стало понятно, что силуэт принадлежит женщине. Ясно видны длинные волосы. И силуэт этот был снят буквально за восемнадцать минут до убийства.

– Ты считаешь, что стреляла женщина, и именно поэтому подумал, что могли мстить Глебу Данилину? – задумчиво произнес Станислав. – Что ж, и такой вариант вполне возможен. Тем более что потом пытались убить и невесту, то есть уже молодую жену. Но тогда зачем первой убили Галину Данилину? Она тут при чем? Мать-разлучница? Не позволила жениться? Как-то не верится, что если бы Данилин-младший всерьез захотел на ком-то жениться, то она смогла бы ему помешать это сделать.

– Ну, как вариант и как одна из имеющих право быть версий – это вполне даже возможно, – настаивал на своем Гуров. – Смотри, как тогда интересно получается – брошенная пассия стреляет так же отлично, как и нынешняя жена, то есть вдова Данилина-младшего. Я тебе не говорил, что Арина Данилина в юности была чемпионкой России по пулевой стрельбе? Причем по движущейся мишени! И познакомилась она с Данилиным-младшим в спорт-баре под Новый год, где Глеб был со своей компанией. Как думаешь, может, у Глеба Данилина была страсть к таким женщинам?

– Женщинам, умеющим хорошо стрелять из карабина? – усмехнулся Крячко. – Ну, не знаю. Но проверить нужно. Чем черт не шутит, вдруг ты прав. Потому как все остальные версии, разве что кроме причастности Додонова к убийствам, у меня рассыпаются прямо по ходу следствия.

– И еще один странный момент, – прервал друга Гуров. – Когда я спросил Арину Данилину, приходилось ли ей стрелять когда-нибудь из карабина, она ответила отрицательно. Тогда как, со слов ее тестя, которые ты мне вчера поведал, он давал ей оружие, когда они были все втроем на охоте.

– Да, он мне так вчера и сказал… – Станислав ненадолго замолчал, размышляя, а потом продолжил свою мысль: – А ты знаешь, я бы даже подумал, что это Арина убила и своего мужа, и его мать, если бы не ее алиби…

– Почему? – удивился Лев Иванович – Интересная версия. Аргументируй.

– Понимаешь, я сначала не придал словам, сказанным Данилиным-старшим, значения, но когда ты мне сказал, что она соврала тебе насчет оружия, то вспомнил…

– Да говори уже! – поторопил приятеля Лев Иванович.

– Иван Дмитриевич сказал мне, что это Арина попросила Глеба уговорить его съездить с ними вместе на охоту. Она потом и сама тоже просила Ивана Дмитриевича поехать поохотиться. А потом еще и сама выпросила у него карабин, чтобы пару раз стрельнуть в мишень. Они там за неимением оленей, на которых так и не набрели, стреляли по выбранным мишеням – веткам, пням, еще чему-то там.

– Хотела похвастать перед будущим тестем своей меткостью? – предположил Гуров, но потом задумчиво проговорил: – Или тут кроется что-то другое…

– Но ведь у нее на время совершения обоих убийств есть неопровержимые алиби, – прервал размышления Гурова Станислав. – Вот ведь какое дело. Во время первого убийства она находилась в обществе своего жениха за несколько километров от Москвы, а во втором случае она была рядом со своим мужем, когда в него стреляли. К тому же она не могла стрелять сама в себя во время ночного нападения, а потом еще и в тебя, когда ты вышел из коттеджа.

– Зато она могла кого-нибудь нанять, – возразил Гуров. – Не забывай, что она хозяйка стрелкового клуба.

– Хорошо, но какой у нее был мотив?

– Пока не знаю, – вздохнул Лев Иванович, невольно вспоминая видение со второго этажа. – Поэтому мы с тобой будем пока что разрабатывать те версии, где прослеживается мотив убийства. А заодно покопаемся в биографии Глеба Данилина. Вдруг что-то да всплывет.

– Может, мне с его дедом поговорить, с Корсуновым Владимиром Степановичем? С Денисом же он согласился переговорить, так почему мне откажет?

– Надо-то надо, – согласился Гуров. – Но он, как я понял, сейчас и с кровати-то уже не встает…

– Да, есть такое. Вчера я его не видел. Когда вечером я пришел поговорить с Данилиным-старшим, Корсунов после капельницы уже спал. Знать бы, что такое дело – я бы у Ивана Дмитриевича еще вчера поспрашивал о его сыне.

– Завтра у них похороны Глеба, и Данилину пока не до наших расспросов. Так что давай отложим разговор на послезавтра. Ты пока занимайся старыми версиями. Что там с квартирой? Есть что-то дельное?

– Не знаю. Сегодня Демченко работает со списком. Вечером буду знать, что он нарыл. А пока…

– Ясно. Ладно, я отключаюсь от разговора, а то телефон уже пищит – предупреждает, что его зарядить нужно.

– Тогда до вечера, – ответил Крячко и отключил телефонную связь.

Глава 19

Поговорив со Станиславом, Гуров собрал всех работающих по убийству Данилина-младшего на оперативку.

– В общем, так. Задача у нас с вами стоит сложная и многоуровневая, – сказал он, выслушав отчеты экспертов-криминалистов и оперативников. – Необходимо проверить все имеющиеся у нас версии и предположения, так что работы будет много. Кстати, а почему, собственно, проверялась только территория, на которой расположено шале? Нам известно, что убийца проник в гостевой домик со стороны сосняка. Скорее всего, и уходил он тем же путем. Оперативная группа приехала через двадцать минут после звонка, и шанс вынести оружие у убийцы, если он находился среди гостей, был минимальный. А вот спрятать оружие за пределами территории – вполне реально. Спрятать, вернуться и затеряться среди приглашенных, а потом под шумок потихоньку выскользнуть и уехать.

– Все машины были под камерами наблюдения, как и ворота, поэтому выскользнуть просто так не получилось бы, – возразил капитан Струков.

– И задняя калитка, что ведет в сосняк, тоже была под наблюдением? – прищурился Гуров.

– Там тоже есть камера, но она на тот момент не работала.

– Вот видите! А ведь ее могли вывести из строя намеренно. Когда обнаружилось, что она не работает? Кто-то из вас это узнавал?

Оперативники переглянулись и промолчали.

– Вот видите, Тимур Михайлович, – Гуров посмотрел на Примакова. – Сколько косяков обнаруживается! И косяков, которых в принципе быть в нашем деле не должно. Так что берите людей, собак и металлоискатели и прочесывайте сосняк на предмет обнаружения схрона или других улик. Если предположить, что стреляли и в Данилина-младшего, и в Арину Данилину, и в меня из карабина замминистра, то, скорее всего, оружие пряталось где-то там. И необязательно в земле. Схрон может быть и на дереве. Так что смотрим не только вниз, но и вверх головы поднимаем.

– Понятно, – ответил Примаков.

– Тогда капитан Струков занимается и дальше опросом свидетелей, узнает про работу камер, охраны и в паре с капитаном Терентьевой рисует нам вечером картинку на тему того, как преступник мог проникнуть на территорию и как с нее выйти. А заодно поинтересуйтесь у гостей и персонала, которых будете опрашивать, кто какие сплетни слышал о внутрисемейных отношениях Данилиных и вообще что они думают по поводу того, кому было выгодно убрать Данилина-младшего и его мать.

– И невестку, – добавил Струков.

– Насчет невестки… – нахмурился Гуров. – Я с ней вчера разговаривал. И узнал, что ее девичья фамилия Смехова, а родители у нее живут в подмосковном Красногорске. Надо бы нам об этой девушке побольше информации собрать – кто она, что она… Ну, да этим я займусь сам. Итак, – Лев Иванович осмотрел всю оперативную группу, – задача на день ясна? Тогда за дело. Встречаемся в обед и делимся новостями.

Полицейские стали выходить из кабинета, а Гуров попросил Примакова:

– Тимур Михайлович, вы как соберетесь ехать, прихватите меня. Будем с Ариной Витальевной кино смотреть. Заодно я ее порасспрашиваю о ней самой.

– Через двадцать минут, – майор посмотрел на часы, – я думаю, уже выедем.

– Отлично, – кивнул Гуров. – А я пока что еще раз просмотрю кое-какие отчеты. Может, еще упустили что-то важное.

Оставшись один, Лев Иванович стал перечитывать опросы свидетелей и прокручивал в уме свой разговор с Ариной Данилиной. Он не понимал, почему в мыслях он все время возвращался к этой (не красавице, но очень симпатичной) девушке. Что-то заставляло думать о ней, о ее манере разговаривать, слегка улыбаясь, о ее остром и внимательном взгляде, направленном на него, Гурова, когда она отвечала на вопросы.

«Она какая-то странная, эта Арина Данилина, – думал он. – Есть в ней какая-то неуловимая для меня загадка. Не сказать, что она что-то скрывает… Но ведь и недоговаривает. И у меня такое ощущение, что внутри ее находятся как бы два человека. Один – мягкий и ранимый, а другой – волевой и целеустремленный».

Через час, когда Гуров уже беседовал с Ариной Данилиной и внимательно исподтишка наблюдал за нею, он только уверился в том, что прав относительно этой девушки – ее поведение сильно отличалось от ее внутреннего состояния. Она могла говорить взволнованно, но глаза у нее при этом оставались холодными, а мимика невыразительной.

– Арина Витальевна, – проговорил Лев Иванович, обращаясь к молодой хозяйке, – и все-таки вы мне так и не сказали, откуда вы родом. Вы родились в Красногорске?

– Нет, в Красногорске родилась моя мама. Но родители познакомились и поженились в Краснодаре. Мама там училась, а отец проходил службу в армии. Так получилось, что потом они в этом городе остались жить. Вернулись они в родной город мамы уже после моего рождения, когда умерла мамина мама и оставила там ей квартиру. Так что… – Она вздохнула и нехотя продолжила: – Родилась я в Краснодаре. Но меня в этот город отчего-то не тянет. Наверное, потому, что все мое детство и юность связаны с Красногорском, – добавила она.

– Ну, хорошо. – Гуров словно бы поставил точку в расспросах о личной жизни. – Давайте с вами все-таки посмотрим видеозапись, и вы мне расскажете о том, кто присутствовал на свадьбе. Хорошо? Кстати, со стороны невесты, как я понял, родственников не было? – все же решил он уточнить.

Арина кивнула.

– У меня, кроме родителей и одной тетки – отцовской бездетной и незамужней сестры, – и нет никого больше. Тетя тоже не смогла прилететь, – добавила она после небольшой паузы.

– А подруги? У вас ведь есть подруги? – Гуров склонил голову и внимательно посмотрел на Арину, которая возилась с ноутбуком, подготавливая его для просмотра видеозаписи со свадьбы.

– Подруга у меня только одна – Алиса Еремина, которая, собственно, и позвала меня тогда на вечеринку в спорт-бар, где мы с Глебом познакомились. Она у меня и свидетельницей на свадьбе была. Ну, а все остальные из молодежи, кто присутствовал на бракосочетании и вечеринке, – это наши общие с Глебом друзья. Вернее, это его друзья, а я с ними познакомилась уже потом, когда мы с Глебом начали встречаться.

– Понятно, – кивнул Гуров. – А вы, простите меня за бестактный вопрос, никого не знали из бывших девушек Глеба?

– Нет, – как показалось Гурову, слишком уж категорично ответила Арина и убрала за ухо упавшую на глаза прядь волос. – Он меня не знакомил со своими бывшими пассиями. Но одна из них на свадьбу все-таки просочилась, – недобро прищурив глаза и посмотрев на Гурова, добавила Данилина.

– Как ее фамилия, вы, конечно же, не знаете… – Лев Иванович понимающе кивнул.

– Фамилию не знаю. – Арина отвернулась и включила видеозапись. – А вот имя мне известно. Девушку зовут Полина, и ей двадцать четыре года. Она студентка, правда, не знаю, что она изучает, но учится в Сочинском университете туризма. Именно Полину Глеб оставил ради меня, – с некоторой жесткостью в голосе заявила Данилина и сказала, указывая на ноутбук: – Мы смотрим видеозапись?

– Да-да, конечно, – отвел от девушки пристальный взгляд Лев Иванович. – Жду ваших комментариев.

– Я не всех приглашенных знаю, – заметила Арина и зевнула, прикрыв рот рукой. – Извините, ночью плохо спала.

– Да, я тоже, – кивнул Лев Иванович и стал внимательно смотреть на действо, происходившее на экране ноутбука.

Глава 20

Станислав Крячко, немного поразмыслив на тему, которую подкинул ему его друг, и вернувшись из Пушкина, решил поискать в соцсетях информацию на девушек из списка Ростика Перцева. Не найдя ничего особенного на двух его подружек, Станислав вдруг вспомнил о таинственной девушке Алине Тихомировой, которая приезжала якобы из Краснодара и назвалась двоюродной сестрой одноклассницы Перцева.

«Как там фамилия этой одноклассницы…» – попытался вспомнить Станислав, но так и не вспомнил. Тогда он ввел в поисковик: Тихомирова Алина Краснодар 25 лет» и стал искать в «Одноклассниках» и «ВК» нужную ему информацию. Нашлись две Алины Тихомировы. Одной было двадцать семь лет, а второй – сорок два года. В «Одноклассниках» опять же нашлась только сорокадвухлетняя Алина. Она же была и в «Фейсбуке».

«Сорок два года – это многовато, – проворчал себе под нос Станислав. – Перцев вроде бы говорил, что девушка, взявшая у него ключики, была ненамного старше его. Значит, нужно искать именно эту Алину Тихомирову, которой двадцать семь лет, и у нее спрашивать, бывала ли она в Москве в декабре прошлого года и знала ли она Глеба Данилина».

Профиль Тихомировой в «ВКонтакте» был закрытый, а Станислав не очень-то разбирался в таких тонкостях, как взлом социальной страницы. Поэтому ему оставалось только позвонить Демченко и поинтересоваться у него – дружит ли он с компьютером лучше, чем он, Крячко. Оказалось, что – да, и Станислав обрадованно сказал лейтенанту:

– Вот и отлично. Как только вернешься из Измайлова, так сразу дуй в управление. У нас тут новая версия образовалась. Вполне даже интересная версия. Поэтому будем мы с тобой заниматься взломом соцсетей.

– Круто, – хмыкнул Денис и с надеждой в голосе спросил: – Так, может, теперь остальных из тетради и проверять нет нужды?

– Ишь, какой хитрый! – рассмеялся Крячко. – Нет уж, проверять будем обязательно, но постепенно, по ходу дела. А первостепенным сейчас является твоя помощь во взломе страницы в «ВКонтакте».

– Ладно, – вздохнул молодой оперативник. – Я тут уже заканчиваю с проверкой. Приеду минут через сорок.

Сидеть без дела целых сорок минут Станислав, естественно, не мог, а потому он позвонил Ростику Перцеву и, когда тот ответил, спросил:

– Ростислав, напомните мне имя и фамилию своей одноклассницы, двоюродной сестре которой вы давали ключики от квартиры.

– Виктория Залесская, – ответил Перцев. – Но она сейчас где-то в Питере живет и учится. Замуж вроде бы вышла.

– А ты ее телефончик, случайно, не знаешь? Или хотя бы адрес ее родителей в Москве?

– Телефон не знаю, давно не общались. Иногда только в «Одноклассниках» пересекаемся. А адрес ее родителей… Они живут в соседнем с нами доме, в сорок третьем. Квартира двести двенадцатая, кажется. Точно не помню.

– Ладно, найду, – прервал парня Станислав и, поблагодарив, отключил телефонную связь. – Так, – посмотрел он на часы, – сейчас наверняка еще все на работе, – постучал он ручкой по столу. – Придется навестить их вечером. А пока посмотрю, какова была активность в соцсетях у покойного Данилина-младшего. И начну-ка я с «Фейсбука».

В общем, время у Станислава до прихода Демченко пролетело незаметно. Демченко и вправду оказался весьма толковым компьютерщиком, и они с ним быстро вскрыли страницу Тихомировой в «ВКонтакте».

– М-да, ничего-то на этой странице для нас нет, – подперев рукой подбородок, задумчиво сказал Крячко. – Ни одной фотографии, ни кучи разных друзей и родственников… Парочка одноклассниц не в счет. Да и заходили на эту страничку полтора года назад. Странно все это – ты не находишь? – поинтересовался он у Дениса.

– Бывает, что человек переходит в другую социальную сеть. В «Инстаграм», например, или в «Фейсбук». Или, что еще вероятней, в интернете общается. Ну, в «телеге» или в «ватсапе». Так что можно и там поискать. Но надо знать номер телефона.

– Можно было бы и запрос сделать, но кто же ее знает, на каком она операторе сидит, – сказал Крячко. – Ну да ладно. Поиски этой Алины Тихомировой можно пока и отложить. Смотри, что я у Данилина-младшего на «Фейсбуке» нашел, пока тебя дожидался. У этого-то как раз с друзьями проблем не было. Насчитал чуть ли не сотню, и в основном одни девушки. Он что их, леденцами к себе заманивал?

– Баблом он их заманивал и смазливой физиономией, – проворчал Денис.

– А тебе завидно, да? – съехидничал Станислав.

– Ничего не завидно, – огрызнулся Демченко. – Просто я сам не бабник и таких пижонов, как он, терпеть не могу. Я за настоящую и единственную любовь.

– А у тебя есть девушка? – спросил Станислав, поднимаясь с места.

– Нет, пока еще не нашел, – чуть покраснел лейтенант.

– Ну, ты молодой, у тебя все еще впереди, – похлопал его по плечу Крячко. – Обедать пойдем?

– Нет. Дел еще много. Да я и уйти сегодня хотел чуть пораньше.

– Куда это? – удивился Крячко. – Ты же сказал, что у тебя пока нет девушки.

– Найдешь ее с такой-то работой, – проворчал Демченко.

– А ты, когда шел сюда, разве не знал, какая у нас работа? – приподнял бровь Станислав и с интересом посмотрел на молодого оперативника. – За спокойной и сытой жизнью – это не к нам.

– Да знал я, – ответил Денис. – Я ведь не жалуюсь, а просто факт констатирую. И имел я в виду не график работы, а отношение девушек к работе оперативника. Как только узнают, где я служу, так сразу от ворот поворот дают. А я думаю, значит, это не та моя единственная, которая мне суждена. Моя не испугается ни меня, ни моей работы.

– Это точно, – одобрительно хмыкнул Крячко. – Наши жены – они особенные жены. Таких женщин, как они, по пальцам можно сосчитать. Ну, тогда я один пошел обедать, а ты тут сиди и обзванивай тех, кто там у нас остался в списке. Я сегодня хочу еще с любовницей Додонова переговорить да вечером еще к одной семье наведаться. Может, от них узнаю об этой загадочной Тихомировой Алине из списка Перцева-внука.

Мариэтта Ароновна Пашиян была женщиной лет тридцати пяти, ухоженной, весьма привлекательной внешне и, по тому мнению, которое сложилось у Станислава в ходе беседы с ней, весьма изворотливой. На все вопросы Крячко она умудрялась давать ответы в виде вопроса.

– Интересно, почему именно мной заинтересовалось ваше управление? – кокетливо спросила она, когда Станислав представился. – Я обычный бухгалтер и вроде бы никого, насколько мне помнится, не убивала.

– Ну, нас необязательно интересуют исключительно убийцы, – в тон ей ответил Крячко. – Мы и со свидетелями разговариваем. Вот вы, Мариэтта Ароновна, вполне могли бы быть свидетельницей по делу об убийстве.

– Я?! – театрально-испуганно отпрянула дама, округлив карие глаза. – Упаси меня господи от такого!

– У меня есть информация, что вы эти выходные вместе с Ильей Андреевичем проводили в Сочи.

– А что, это запрещено законом? – Она наклонилась к Станиславу так низко, что ее пышная грудь чуть ли не выпадала из глубокого разреза на блузке. – Или вы инкриминируете мне связь с боссом? Может, это запрещено? – Она снова сделала большие глаза.

– Нет, что вы, – прервал ее кривляния Станислав. – Мне просто хотелось бы у вас узнать, где вы с ним проводили время и кто это может подтвердить.

– А кто может подтвердить, что вы, гражданин полковник, спите со своей женой в одной постели? – Пашиян встала и, продефилировав вокруг стола, села напротив Крячко, забросив ногу на ногу. Юбка на ней была так коротка, что Станислав невольно отвел глаза от открывшихся ему прелестей Мариэтты Ароновны. Та же, заметив его реакцию, лишь ухмыльнулась и, наклонившись к нему, спросила: – А кто может подтвердить, что у вас нет любовницы? А, полковник?

Крячко посмотрел бухгалтерше прямо в глаза и сказал, жестко выговаривая каждое слово:

– Мне кажется очень странным совпадение, что, когда вы с Додоновым отправляетесь порезвиться в Сочи, именно в это же время там убивают Глеба Данилина – последнего из главных акционеров вашего фонда. И мне очень хочется проверить, Мариэтта Ароновна, ваше с Додоновым алиби на это время. Так кто может подтвердить, что вы были в шестнадцать ноль-ноль в воскресенье у себя в номере, или на пляже, или, скажем, в ресторане? Неважно где – важно, кто вас там видел и кто может это подтвердить.

– А у вас есть ответ на вопрос: какой нам с Ильей Андреевичем смысл убивать Глеба Данилина? – снова ответила вопросом на вопрос Пашиян и с вызовом посмотрела на Крячко.

– Выгода всегда есть, когда имеешь дело с деньгами, – спокойно выдержал ее взгляд Станислав. – Ведь выгодно же было Додонову жить с Галиной Данилиной? Да и вам тоже сейчас выгодно жить с Ильей Андреевичем. Не так ли? А уж как выгодно вам обоим прибрать к рукам все активы фонда, я уже и говорить не буду.

– Да, я живу с Додоновым из-за денег, – согласилась Мариэтта и облизнула красивые полноватые губы, накрашенные яркой помадой. – Но ведь это законом не запрещено?

– Законом запрещено красть деньги из фонда, которые люди отдают для больных детей, – нахмурился Крячко. Он уже начинал терять терпение. Не нравилась ему эта ушлая дамочка, но ведь и каких-либо доказательств у него ни против нее, ни против Додонова не было. А на одних антипатиях дело не возбудишь.

– У вас есть доказательства? – по-змеиному улыбнулась Мариэтта, словно бы прочитав его мысли.

– Пока нет. – Крячко встал, поняв всю бесполезность дальнейшего разговора с Пашиян. – Но я так думаю, что в ближайшее время вам придется очень поволноваться, чтобы ответить на некоторые вопросы аудиторской проверки. А насчет того, где и как вы с Додоновым проводили время в Сочи, мы обязательно установим. Всего доброго. – Крячко встал и направился к выходу.

– Ну-ну, – услышал он за спиной голос Пашиян. – Потрясти чужим бельишком – это как раз работа для уголовного розыска.

«Вот ведь чертова баба, – зло подумал Крячко. – Что за женщины нынче пошли – ни стыда, ни совести! Хорошо, что у меня Наталья не такая».

На поиски родителей одноклассницы Перцева Станислав отправился сразу после разговора с Мариэттой Пашиян. Поиски нужной квартиры не заняли у него много времени. Но Перцев все-таки ошибся. Он назвал Станиславу неправильный номер квартиры, а те жильцы, которые жили в двести двенадцатой, конечно же, не знали никаких Залесских. Соседи в современных многоэтажках хорошо если знают друг друга визуально, но вот по фамилиям – редко. Пришлось Станиславу звонить подряд всем соседям и спрашивать, не знает ли кто, где может жить семья с такой фамилией. Как оказалось, Залесские жили в двести четырнадцатой, а не в двести двенадцатой квартире.

– Да здесь живут, – ответила на вопрос Крячко, не здесь ли живут Залесские, стройная женщина средних лет, одетая в строгий костюм.

По всей видимости, она только недавно вернулась с работы и даже не успела переодеться. Женщина внимательно и настороженно оглядела Станислава с ног до головы, а потом сказала:

– Если вы что-то продаете, то нам ничего не нужно.

– Нет, – отчего-то смутился Крячко. – Я ничего не продаю. Неужели я похож на того, кто что-то продает?

– Мало ли, – пожала плечами женщина и выжидательно посмотрела на оперативника.

– Старший оперуполномоченный уголовного розыска полковник Крячко, – представился Станислав и показал женщине удостоверение.

Та удивилась, но пригласила его войти в квартиру.

– Спасибо, но входить я не буду, – отказался Станислав. – У меня к вам только один вопрос. Скажите, у вас есть в Краснодаре родственники по фамилии Тихомировы?

– Нет, – решительно ответила женщина и покачала головой. – Ни у меня, ни у мужа родственников ни в Краснодаре, ни в Краснодарском крае нет.

– Это точно?

– Да уж куда точнее, – усмехнулась Залесская. – Старшая дочь у нас живет в Питере, а сын еще учится в седьмом классе. У меня только сестра и мама, которые также живут в Москве, а у мужа вся его многочисленная родня – в Тамбове и Перми. В любом случае знакомых Тихомировых у нас нет.

– Что ж, тогда к вам вопросов у меня тоже больше нет, – развел руками Станислав. – Извините, что побеспокоил, всего доброго.

– Ничего страшного, – улыбнулась Залесская и закрыла двери.

– Дела… – задумчиво протянул Крячко и начал спускаться по лестнице, совсем забыв о таком полезном изобретении, как лифт.

Глава 21

Одним глазом Лев Иванович Гуров смотрел видеосъемки со свадьбы Данилиных, а другим исподтишка наблюдал за молодой вдовой. Лицо у Арины оставалось бесстрастным на протяжении всего времени, что она комментировала происходящее на экране, и Льву Ивановичу казалось это удивительным и неестественным. Он не понимал, как молодая женщина, которая только два дня назад потеряла любимого, причем в самый разгар свадьбы, могла быть столь спокойной и малоэмоциональной.

«Возможно, это стресс, – думал он. – Бывает ведь и так, что в горе душа человека как бы застывает и даже для слез не находится выхода, не говоря уже об эмоциях. А может, она просто сама по себе очень сильная и стойкая особа. Все-таки заниматься стрелковым спортом могут не все девушки, а уж стать чемпионками России в молодом возрасте – здесь точно нужно иметь большое самообладание и умение сконцентрироваться на достижении цели. Впрочем, точно такие же качества можно приписать и профессиональному убийце».

– Смотрите, вот она. – Арина нажала на «паузу», и экран замер. – Это и есть та самая Полина, – с усмешкой сказала она и указала на девушку в легком брючном костюме и с букетиком фиалок, которая шла по проходу между стульями с сидевшими на них приглашенными на церемонию регистрации.

– Ну-ка, ну-ка, – нагнулся ближе к экрану Лев Иванович, пытаясь получше рассмотреть девушку, но картинка была не слишком четкая, и он махнул рукой. – Ладно, сейчас я запишу время, обозначенное на счетчике, и мы потом со специалистом рассмотрим нашу красавицу поближе.

При слове «красавица» Арина фыркнула и отвернулась. Но потом снова повернулась, включила «воспроизведение», и они с Гуровым еще полчаса смотрели видеозапись.

– Что ж, Арина Витальевна, вы мне очень помогли, – поблагодарил Данилину Лев Иванович и, получив из ее рук обратно флешку, собрался уходить. – Вы сегодня уже улетаете. – Он на мгновение задержал ее руку в своей. – Но наверняка мы с вами еще увидимся. Возможно, в Москве. Какие у вас планы? Куда собираетесь после похорон? К родителям?

– Да, заеду в Красногорск, проведаю маму. Но как долго там пробуду – не знаю. В любом случае у вас есть мой телефон. Вернее, у майора Примакова, – поправилась она.

– Ну, я пока еще поброжу по территории, – сообщил Гуров и, развернувшись, пошел к выходу, но у дверей резко повернулся, почувствовав на спине пристальный взгляд Данилиной.

Та сразу же отвела глаза, но на какое-то мгновение Лев Иванович поймал ее взгляд, и этот взгляд и усмешка, скользнувшая в уголке ее губ, ему очень не понравились.

Лев Иванович немного побродил по территории вокруг шале, а затем отправился к Примакову, который вместе с остальными из поисковой группы находился за гостевым домиком. Примаков и сам уже шел к нему навстречу и издалека начал подавать Гурову какие-то знаки.

– Что у вас случилось? – Лев Иванович быстрым шагом подошел к калитке, которая вела за территорию, прилегавшую к шале.

– Вы оказались правы, – подошел к нему запыхавшийся Примаков и указал рукой на стоявшую метрах в семидесяти от них группу поисковиков. – Собака, охотничья лайка, – пояснил он, – нашла тайник на дереве. Пойдемте, покажу. Там и одежда кое-какая, и сошка, и даже пара патронов. Но оружия нет.

– Хоть что-то, – ответил на это Гуров. – Экспертам по крайней мере будет с чем поработать. Что за одежда? – спросил он, подходя к людям, столпившимся возле одной из сосен.

– Резиновые перчатки, шапка вязаная мужская и спортивный мужской костюм, но небольшого размера, – ответил один из полицейских, задействованных в поиске.

– Небольшого, говорите? – заинтересовался Гуров, рассматривая вещи, разложенные на полиэтиленовой пленке.

– Примерно сорок восьмой, – ответил Примаков. – Для девушки или женщины как раз подойдет, если наш стрелок и вправду женщина.

– Вот пусть это ваши эксперты теперь и уточняют, – ответил довольный Гуров. – Срочно отправляйте на экспертизу все, что нашли. Пусть досконально обследуют все вещи, и чтобы уже к утру у меня на столе был по ним отчет.

– Ясно, сделаем, – ответил Примаков и дал соответствующую команду подчиненным. – Может, еще поискать? – спросил он у Гурова.

Полковник посмотрел вверх на дерево, а вернее, на сооружение из веток, на котором и был обнаружен пакет с вещами.

– Не помешает, – согласился он с Примаковым. – Вдруг карабин где-то отдельно спрятан.

– Вы уже все с хозяйкой-то закончили? – поинтересовался майор. – Может, отвезти вас в управление?

– Нет, я позже поеду, с вами, когда закончите осмотр, – ответил Лев Иванович. – Я пока похожу, подумаю, присмотрюсь. А вы, Тимур Михайлович, работайте и на меня не обращайте внимания.

– Тогда ладно, мы дальше пойдем искать, – немного потоптавшись возле Гурова, ответил Примаков и отошел к своим людям.

Лев Иванович еще раз посмотрел наверх, подошел к дереву и, встав возле него, стал смотреть в сторону гостевого домика. С того места, где он стоял, ему было очень хорошо видны и калитка, и окно на заднем фасаде, через которое потом проник убийца. И вообще местность с этого ракурса отлично просматривалась, несмотря на сосны. Деревья тут стояли на некотором расстоянии друг от друга, а густого кустарника, папоротников или высокой травы не наблюдалось. Все вокруг было усыпано плотным слоем сухой хвои (на таком покрытии четкого следа не обнаружишь), и чахлая травка с трудом пробивалась сквозь этот слой отдельными островками. И если смотреть от сосны, возле которой Гуров стоял, прямо на гостевой дом, то кустов на этой линии не было и вовсе, словно специально вырубили просеку, чтобы открыть пространство для лучшего наблюдения. Гуров развернулся и посмотрел в противоположную сторону. Чем дальше от этого места, тем сосны росли ближе друг к другу, да и кустарник был намного гуще, и распределен он был более-менее равномерно.

Не торопясь, Лев Иванович прогулялся до гостевого домика, по дороге заглядывая под сосны, внимательно глядя под ноги и вороша подобранной палочкой слой упавшей хвои. Со стороны могло бы показаться, что он обычный грибник, занятый «тихой охотой» за лисичками или маслятами. Выводы, которые были сделаны в ходе осмотра, Гуров пробормотал себе под нос:

– Да-да, именно так. Преступник заранее высматривал место и планировал время нападения. Но вот откуда он знал, что жених с невестой к этому времени окажутся именно там, где ему нужно?

Гуров немного постоял, оглядываясь, а потом так же неторопливо направился обратно к тому дереву, от которого он и начал свой путь. Теперь он стал внимательно осматривать землю возле сосны. Если там и были какие-то следы, то их уже затоптали поисковики, поэтому Лев Иванович направил свой взор вверх и стал рассматривать ствол дерева. Схрон находился довольно высоко. Если убийцей была девушка или женщина, то она должна была быть не ниже ста семидесяти пяти – ста восьмидесяти сантиметров, чтобы дотянуться до самой нижней ветки сосны, и обладать хорошей спортивной формой, чтобы подтянуться и влезть на нее. Только с нее, с этой ветки, она могла бы достать до раздвоенной толстой ветви, на которой и был сделан из палок и веток тайник.

Царапины на дереве и труха, которая осыпалась с коры, говорили о том, что девушка была все же чуть ниже нужного роста и помогала себе ногами, когда залезала на нижнюю ветку. «А может быть, ей просто не хватало рук, – подумал Гуров. – Ведь, скорее всего, в одной руке она держала пакет с вещами. Интересно, во что она переоделась, чтобы не выделяться потом в толпе гостей? Наверняка во что-то такое, что можно носить с кроссовками или ботинками, которые у нее, скорее всего, были обработаны… Чем? Какой запах может сбить со следа собаку? Да много чем. Например, бензином или даже простым острым перцем, смешанным с табаком».

Слово «табак» вызвало у Льва Ивановича ассоциацию с сигаретами, и ему уже в третий раз за последние три дня захотелось закурить.

Глава 22

Станислав спустился по ступенькам и, выйдя из подъезда дома, где жили Залесские, набрал номер телефона Демченко.

– Денис, тебе там много еще проверять осталось? – поинтересовался он.

– Еще четверых, – устало сказал лейтенант и добавил: – Но с теми, кого уже проверил, сразу скажу – там все глухо. Один только человек из Омска попался с разрешением на оружие. Но у него «макаров».

– Ладно, бросай пока этот список. Потом доделаешь, а пока переключись на Данилина-младшего и поищи о нем информацию в интернете. На «Фейсбуке» я уже посмотрел и сам его контактами там займусь, а ты посмотри все, что сможешь нарыть на него и в связи с работой фонда, и вообще – штрафы там от гаишников или еще какие-то нарушения с его стороны.

– Да, понял, посмотрю. Вы приедете, или вам позвонить, если что-то найду?

– Звони, я сейчас к начальству, а потом домой. Там посижу еще за компьютером.

– Понял. Как что-то будет, сразу позвоню, – ответил Демченко и отключил телефонную связь.

Станислав Крячко, немного подумав, решил позвонить на всякий случай Орлову на служебный телефон. А то кто его знает – вдруг начальника нет на месте и только зря придется ехать в управление. Ответила ему Верочка:

– Станислав Васильевич, генерала Орлова нет, он в министерстве. Что-то передать?

– Верунчик, а наше начальство сегодня еще посетит свое рабочее место?

– Не знаю даже, – с сомнением в голосе ответила секретарь. – Ничего не сказал. Но в списке дел у него сегодня еще одна встреча назначена на шесть вечера.

– Ну, раз так, тогда я со спокойной совестью еду домой, – ответил Крячко. – С докладом к нему утром зайду. Он утром-то вовремя будет?

– Да, как обычно, – подтвердила Верочка.

Крячко попрощался и отключил связь. «Так даже лучше, – подумал он. – Ну, что я ему сейчас докладывать стану? Нет у меня пока никаких подвижек. Одни только догадки и вопросы. А начальству они нужны, мои догадки и вопросы? Никак нет – не нужны-с. А потому поеду-ка я домой и там в спокойной обстановке просмотрю в интернете профили всех дам и леди, что кружили вокруг Глеба Данилина».

Дома было непривычно тихо. Никто не гремел на кухне сковородками и кастрюльками, собираясь его покормить, не пахло пирогами и борщом. Станислав вздохнул и набрал номер телефона жены. Та не отвечала, пребывая, по всей видимости, сейчас в эйфории от горячего египетского солнышка и теплого Красного моря. Станислав вздохнул и, поставив кипятить чайник, пошел за ноутбуком, а потом капитально засел за него, просматривая нужную ему информацию и выписывая фамилии тех девиц, которых считал нужным проверить потом более основательно. Прервался он только один раз, когда ему позвонил Демченко.

– Станислав Васильевич, я кое-что интересное о Данилине-младшем нарыл, – радостно сообщил лейтенант. – Представляете, три года назад Глеб Данилин, оказывается, привлекался к суду. В Краснодаре он выпивший сел за руль и, выехав на встречную полосу, совершил лобовое столкновение со «Скорой помощью». Ему самому хоть бы что – ни царапинки, а вот в «Скорой» четыре человека пострадали. Причем двое умерли. Водитель – на месте, а фельдшерица – дня через два после аварии. Пациент и санитар, что ехали в фургоне, получили травмы и ушибы.

– Когда это, говоришь, было?

– Семнадцатого июля, три года назад, – уточнил Демченко. – Суд был в Краснодаре. Но похоже, что его отмазали, – добавил он. – Решение суда было очень уж мягким – штраф на один миллион рублей и год колонии общего режима.

– Что ж, это уже что-то, – ответил Крячко и добавил: – Можешь идти домой, а завтра с утра будешь дальше штудировать список Перцевой.

Станислав отключил связь и снова занялся поисками в интернете. Он искал среди девушек, что вели переписку с Данилиным-младшим, ту, у которой была фамилия Тихомирова. Но таковой среди многочисленных поклонниц Глеба не было, и Крячко, устав от обилия информации, решил позвонить Гурову и узнать, как у него дела, а заодно и поделиться с другом своими соображениями. Но только он успел взять телефон, как ему перезвонила жена Наталья.

– Привет. У тебя все нормально? – взволнованно спросила она. – Я уже тут измучилась в одиночестве. И мне хочется обратно в Москву.

– У меня все отлично, работаю, – невесело и устало отозвался Станислав. – Я тоже хотел бы, чтобы ты была рядом. Мне как-то спокойней, если я знаю, что ты дома, а не за тридевять земель.

– Да и мне было бы лучше с тобой, – вздохнула жена. – Но денег жалко, а так бы все бросила и вернулась.

– Ничего, может, я еще успею к тебе присоединиться. Ведь только три дня прошло. А пока там за нас двоих отрывайся, – решил подбодрить приунывшую супругу Станислав.

– Ты уж старайся, расследуй, – ответила Наталья. – Лева, случайно, не рядом с тобой? Передавай ему от меня привет.

– Лев нынче в Сочи уехал охотиться. Но я сейчас ему буду звонить и передам от тебя привет.

– Надо было бы нам с тобой тоже не выдумывать никаких заграниц и в Сочи поехать, – проговорила Наталья. – Ты поесть там не забываешь, горе мое?

– Не забываю. Пельменями, яичницей да бутербродами обхожусь, по-холостяцки.

– Смотри, не сильно-то сухомятничай без меня. Ладно, работай, а я пойду съем с горя какого-нибудь морского гада.

Жена разъединила телефонную связь, и Крячко опять почувствовал, как же ему ее не хватает.

Глава 23

Чтобы как-то отвлечься от желания покурить, Лев Иванович осмотрелся по сторонам и пошел в сторону гостевого домика, но задержался у калитки и, запрокинув голову, осмотрел камеру, которая была направлена в сторону сосняка. Внешних поломок или трещин на стекле он не заметил, оставалось ждать, когда камерой займутся специалисты.

Гуров пристальным сыщицким взглядом оглядел территорию и направился не к гостевому домику, а к небольшой мастерской, что стояла примерно на одном уровне с домиком для гостей, но левее от него и ближе к шале. Обойдя вокруг постройки и внимательно осмотрев ее снаружи, он хотел было заглянуть внутрь, но мастерская оказалась закрытой. Лев Иванович вдруг почувствовал, что ему в спину кто-то смотрит, и, повернувшись, встретился глазами с Ариной Данилиной. Она стояла на веранде и, заслонив глаза от солнца ладонью, наблюдала за ним. Он помахал ей рукой и пошел в ее сторону.

– Мне надо уезжать по делам, – сказала она, когда Гуров приблизился. – Долго будут еще работать ваши специалисты?

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками полковник. – Но если вам нужно, то поезжайте, а как только мы закончим, я вам позвоню.

– Хорошо.

Данилина повернулась, собираясь уходить, но Лев Иванович остановил ее вопросом:

– Вы, случайно, не в курсе, где ключи от этой мастерской?

Не поворачиваясь, Арина ответила:

– Нет. Я не знаю даже, что там. Сколько помню, она всегда закрыта была.

– И во время свадьбы?

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Я к мастерской не подходила, но скорее всего «да», чем «нет».

– А что там, вы тоже не знаете?

Данилина молча покачала головой и ушла.

– Лев Иванович! – позвал Гурова Примаков. Он стоял у калитки и махал рукой. – Подойдите сюда. Мы еще кое-что нашли.

Гуров кивнул скорее своим мыслям, чем Примакову, и направился к нему.

– Ну, что там у вас интересного?

– Вы были правы. Нашли мы место, где, скорее всего, было спрятано оружие. Убийца его впопыхах плохо замаскировал. Видно, что землю рыли, а потом яму снова закопали и ветками и хвоей закидали сверху, – докладывал Примаков, пока они с Гуровым шли до места. – Самого оружия, скорее всего, там не будет, но зато есть очень хороший отпечаток следа от кроссовки. Мужской, между прочим, кроссовки.

– Хоть что-то, – кивнул Лев Иванович.

Они подошли к месту тайника, и Лев Иванович внимательно осмотрел след и место, где земля, как и говорил майор, была потревожена.

– Это мы уже немного слой хвои убрали, чтобы след четче было видно. Сейчас слепок снимут, и можно будет порыть немного. Вдруг повезет, и найдем все-таки орудие убийства.

– Вряд ли, – с сомнением покачал головой Лев Иванович. – Сразу надо было по горячим следам все эти мероприятия с поиском проводить, тогда, может, и убийцу бы поймали.

Примаков виновато опустил голову, но ничего не сказал. Он знал, что Гуров прав и это было его, майора, упущение.

– Вы мне вот что скажите, Тимур Михайлович. Вы вон то строение тоже не проверяли? – Гуров указал Примакову на мастерскую.

– Мастерскую? Так закрыта она, – оправдываясь, ответил оперативник. – Мы у самого Данилина Ивана Дмитриевича спрашивали, что там. Так он ответил, что он этой мастерской пользуется, только когда на охоту или на рыбалку собирается. Там всякая охотничья и рыбацкая оснастка. Но мастерскую он всегда на ключ закрывает и вообще пользуется ею редко.

– Угу, – кивнул Гуров и, с укоризной посмотрев на Примакова, сказал: – Сейф с карабином он тоже всегда на ключ закрывал и редко оружием пользовался. А ведь кто-то его открыл.

– Надо у Арины Витальевны спросить про ключ, – засуетился Примаков и хотел было послать кого-нибудь узнать, но Гуров остановил его.

– Уехала она. Не суетитесь. А посмотреть мы и без нее посмотрим. Я какую-то связку ключей в сейфе приметил. – Он хитро посмотрел на Примакова и подмигнул ему: – Такое проникновение не совсем позволительно с точки зрения закона, но у нас с вами времени на политесы нет, а оперативная необходимость – имеется. Так?

– Так, Лев Иванович, – согласился Примаков. Он чувствовал, что виноват и совершил много промахов в первый день расследования, а потому ему не хотелось и дальше оставаться в глазах полковника из Москвы этаким провинциальным неумехой.

Ключик от так называемой мастерской нашелся именно там, где Лев Иванович и ожидал его найти, он был на связке ключей, которые находились в сейфе. Войдя практически в пустое помещение – там стоял только верстачок, пара стульев и несколько стеллажей с инструментами вдоль стены, а также несколько удочек и бредень, – Лев Иванович внимательно осмотрел в первую очередь пол. И ему повезло. На пыльном полу он увидел нечеткие следы, которые вели от входа к столу и обратно. Судя по рельефу подошвы и размеру, это были отпечатки подошв мужских кроссовок приблизительно сорокового размера.

– Размер-то, в принципе, небольшой, – пробормотал Лев Иванович, внимательно осматривая следы. – Надо бы узнать, какой размер ноги был у Глеба и у самого Данилина-старшего, а заодно и у Арины Данилиной. Девушка она высокая…

Тут Льву Ивановичу пришла в голову неожиданная мысль, и он аккуратно, чтобы не наступить на следы, подошел к верстаку. На его поверхности пыли не было, вся она была тщательно вытерта, судя по всему, лежавшей рядом тряпкой. Лев Иванович хмыкнул. Ему показался интересным тот факт, что некто, побывавший в домике, вытер верстак, но вот на пыльный пол не обратил внимания. Это говорило, что человек торопился и не продумал все досконально, чтобы скрыть следы своего пребывания в мастерской.

«Вполне возможно, – подумал полковник, – что верстак убийце нужен был, чтобы в спокойной обстановке проверить карабин после того, как он или она забрали его из сейфа. Окон в мастерской нет, и если закрыть за собой дверь и включить свет, то никто не будет знать, что кто-то есть внутри. Все это было, скорее всего, проделано ночью накануне свадьбы. В доме, судя по свидетельству Данилина-старшего, ночевали и он, и жених с невестой. Некто проник в дом… Или уже находился в доме?»

Лев Иванович задумался. Он вышел на улицу и, подозвав к себе Примакова, показал ему на следы в домике.

– Надо бы их сфотографировать, ну так, на всякий случай. А то вдруг кто-нибудь вспомнит, что в мастерской давно не мыли пол.

Майор подозвал одного из криминалистов и указал ему на следы.

– Похожи на тот след, что мы нашли на земле, на месте, где предположительно было зарыто орудие убийства, – высказал свое мнение эксперт.

– Что ты об этом думаешь, Лев Иванович? – спросил Гурова Примаков.

– Думаю, что карабин из сейфа вынули ночью и принесли его сюда, чтобы в спокойной обстановке осмотреть и подготовить оружие к использованию, а потом уже отнесли его и закопали в сосняке, в заранее присмотренном месте.

– Заранее присмотренном?

– Да, – покивал Лев Иванович и повел Примакова не к калитке, а к окну на тыльной стороне гостевого домика. – Смотри, – указал он рукой в сторону сосны, где был обнаружен тайник с одеждой. – В кустарнике вырублена просека – так, чтобы было удобно наблюдать с того места, где был схрон. Даже если лечь на землю под сосной, местность до гостевого домика очень хорошо просматривается. А вот шаг влево или шаг вправо – и обзор уже много хуже. Там кустарник специально не трогали, чтобы со стороны шале место под сосной видно не было.

– Похоже, преступление было продумано до мелочей, – пробормотал Примаков.

– Скорее всего, – предположил Лев Иванович, – стрелял в Данилина-младшего тот, кто хорошо знал местность вокруг шале и кто знал код от сейфа, а также где лежат ключи и от сейфа, и от мастерской.

– Но Иван Дмитриевич утверждает, что, кроме него и его сына, больше никто не знал, где лежат ключи от сейфа. Ты ведь сам нам сегодня говорил об этом утром на планерке, – задумчиво сказал Примаков, почесывая щетину на подбородке.

– Говорил. Но ведь Глеб вполне мог еще кому-то сказать, просто Иван Дмитриевич этого не знал, – предположил Гуров. – Могло такое быть? – спросил он и сам же ответил: – Очень даже могло.

– А сказать об этом он мог только кому-нибудь из тех, с кем был близок…

– Например, одной из своих девушек, – согласился Гуров и поинтересовался у Примакова: – Долго вы тут еще будете?

– Нет, уже закругляемся. – Майор посмотрел на экспертов, которые стояли возле разрытой земли, и один из них знаками показал оперативнику, что ничего интересного они больше не нашли.

Примаков и Гуров отправились к экспертам, но у Льва Ивановича вдруг зазвонил телефон, и он остановился, чтобы ответить на звонок. Звонила Терентьева.

– Слушаю вас, Марина, – ответил Гуров.

– Лев Иванович, у нас еще одна видеозапись неожиданно образовалась, – доложила Терентьева. – Ее принес один из редакторов местного издания. Помните, я говорила, что на свадьбе была парочка представителей местной прессы? Так вот, один из них, из «Сочинского вестника», оказывается, снимал для себя кое-какие моменты свадьбы на смартфон. В том числе были съемки и сразу после выстрела. Он сначала думал на этой видеозаписи сенсацию сделать и потому нам, когда оперативная группа прибыла на место происшествия, ничего не сказал. Но зато сказал своему начальнику. Тот подумал и решил, что полиции нужно сообщить о видеозаписи.

– Правильно решил, – ответил Гуров. – Смотрели уже? Есть что-то стоящее?

– Нет, не смотрели. Ждем вас с Примаковым.

– Скоро будем, ждите, – ответил Лев Иванович, и Терентьева сбросила вызов.

– Тимур Михайлович, поехали, – позвал Гуров Примакова. – Ребята и сами тут все доделают, а у нас – срочное дело. Вот только ключи от мастерской назад положу, и выдвигаемся.

Глава 24

Станислав налил себе уже третью чашку зеленого чая за последний час и набрал номер телефона Гурова.

– Ты прямо провидец какой-то. – Лев Иванович ответил сразу же после первого гудка. – Только-только телефон достал, чтобы тебе позвонить, а ты уже сам набрал номер моего мобильника. Что-то срочное? – поинтересовался он.

– А у тебя? – ответил вопросом на вопрос Крячко.

– У меня – мысли, – усмехнулся Лев Иванович. – Ну, и кое-что интересное тоже есть.

– И у меня та же история – мысли и идеи, но раз уж я первый позвонил, то я со своих новостей и начну. – Крячко откашлялся и продолжил: – Ну, во-первых, пока не забыл, горячий и пламенный тебе привет из Египта от Натальи. А во-вторых, у меня тут интересная новость для тебя. Оказывается, Глеб Данилин три года назад был осужден за аварию аж с двумя смертельными исходами! А произошла та авария – в Краснодаре. Он сел за руль пьяный и врезался на встречке в «Скорую помощь». Водитель и фельдшер умерли, а еще двое были травмированы. Только вот наказание ему было назначено судом отчего-то слишком мягкое – год колонии и штраф в пользу потерпевших в размере одного миллиона.

– Да, маловато что-то, учитывая две смерти, – согласился Гуров. – Думаешь, что кто-то из родных погибших мог отомстить?

– А почему бы и нет? Во всяком случае, эта версия намного реальней, чем пуля в лоб от бывшей пассии. Тем более что у меня тут еще вот какая странность образовалась. Я ведь тебе говорил о списочке Ростика Перцева, который наладил бизнес и втихую от бабули выдавал ключики от известной нам квартирки? Так вот, в его черном, так сказать, списке есть некая Тихомирова Алина, которая приехала, угадай, откуда? Правильно – из Краснодара. Девушка сказалась родственницей некой одноклассницы Перцева – Залесской…

– Ты уже проверил? – нетерпеливо перебил друга Гуров.

– Смотря что ты имеешь в виду под словом «проверил», – усмехнулся Крячко. – Я сходил к родителям этой одноклассницы и спросил, есть ли у них родственница с таким именем и фамилией.

– Оказалось, что нет, иначе бы ты сейчас мне об этой Тихомировой и не говорил бы, – догадался Лев Иванович.

– Вот именно. И что интересно: в социальных сетях у некой Алины Тихомировой из Краснодара двадцати семи лет от роду нашелся только один аккаунт, да и то страница была закрыта. Мы ее, эту страницу, правда, с Денисом взломали…

– И ничего не нашли?

– Ничегошеньки, – снова подтвердил догадку друга Крячко. – Кроме разве что двух каких-то, по всей видимости, школьных знакомых в друзьях. Ни одной фотографии или еще каких-либо интересных сведений более не нашлось. Да и заходила она к себе на страницу в последний раз полтора года назад.

– И что, так ничего о ней конкретного не нашли?

– В ее данных на странице есть сведения, что она не замужем и закончила медицинский колледж в Краснодаре. На медсестру, значит, училась.

– Медсестра, отстреливающая… – начал было рассуждать Гуров, но внезапно его осенило: – Надо бы проверить вот что. Как фамилия водителя и фельдшера, которые погибли в аварии? Чем бес не шутит, вдруг эта версия и окажется самой перспективной. А то ведь, как я понимаю, с версией по Додонову у нас пока полный швах.

– Да, там, скорее всего, кроме жадности и желания ограбить фонд, ничего и нет. Ты говорил, что тень за гостевым домиком принадлежала женщине. Ну, я и побеседовал сегодня с любовницей Додонова. Так эта хитрая бестия разве что глазками стрелять умеет и за словом в карман не лезет. А так – никаких интересных сведений! Прожженная хабалка, доложу я тебе. Хотя, может, Додонов и женщину нанял в качестве убийцы…

– Погоди, ты ведь еще моих новостей не знаешь, – ответил Лев Иванович и рассказал другу и о найденном схроне, и о следах в мастерской, и о вырубленном кустарнике, и о своих подозрениях, что преступление было подготовлено заранее. – К тому же у меня на подозрении есть одна девушка. Точнее, бывшая девушка Глеба Данилина – некая Полина. Фамилию пока еще не выяснил. Студентка, двадцать четыре года…

– Полина-Алина… – задумчиво пробормотал Крячко. – Вполне может быть, что Алина Тихомирова и выдуманное имя. Паспорт ведь Перцев-внук, в отличие от бабушки, у своих клиентов не требовал.

– Может быть и такое, – согласился Гуров. – В общем, давай сделаем так. Я тут буду этой Полиной заниматься, кто она да откуда, а ты узнай завтра побольше об аварии, которую Данилин-младший устроил в Краснодаре. Потом созвонимся и сверим наши данные. Ладно, мне надо работать, а то вон моя группа поддержки уже на меня нетерпеливо косится и гадает, с кем я так долго и так мило беседую.

– Кстати, как там твоя Мария? Звонила?

– Нормально у нее все, через неделю назад собираются. Еще в пару городов заедут, четыре спектакля отыграют и обратно двинут.

– Ну, тогда до завтра, – распрощался Крячко. – Все дороги ведут в Краснодар, – пробормотал он, когда Гуров отключил телефонную связь.

Голова раскалывалась и от информации, и от долгого и непривычного сидения за компьютером, а потому Станислав решил немного прогуляться. Времени было еще только семь часов, и на улице светло и по-летнему тепло.

Глава 25

Льву Ивановичу тоже было душно в небольшом кабинете Примакова. Четверо оперативников сгрудились у компьютера и уже минут двадцать внимательно просматривали принесенные редактором «Сочинского вестника» материалы со злополучной свадьбы. В основном это были фото, но было и несколько небольших видеозаписей, которые решили посмотреть уже напоследок. Самая последняя из них и привлекла внимание Гурова.

– А ну-ка, Марина, остановите на этом кадре, – неожиданно попросил он Терентьеву. – Нет-нет, промотайте чуть назад. Да, вот так. На заднем плане чуть справа от министра и его жены – видите?

– Девушка в брючном костюме? – спросил Струков.

– Да-да, – отозвался Лев Иванович и наклонился ближе к монитору. – Похоже, что это… – проговорил он вполголоса. – Эх, нечеткое изображение, – с досадой сказал он и, не отрывая взгляда от кадра, обратился к Примакову с просьбой: – Тимур Михайлович, будь добр, принеси ноутбук. И скинь, пожалуйста, на него тот видеоматериал, который я сегодня с Ариной Витальевной просматривал.

Майор принес со своего стола ноутбук и, выполнив просьбу Гурова, посмотрел на него вопросительно.

– Промотай на двенадцать сорок и останови кадр, – попросил Лев Иванович. – Я вам сейчас кое-что покажу. Смотрите, – указал он на кадр на мониторе ноутбука. – Эту девушку зовут Полина, и она, по утверждению Арины Витальевны, была той самой девушкой, которую Данилин-младший бросил ради нее. Посмотрели? А теперь сравните ее с девушкой на заднем плане нашего нового видеоматериала, снятого журналистом на телефон.

– Посмотрели, – ответил за всех капитан Струков. – И что? Я не совсем понимаю, что требуется увидеть. Лицо во втором случае очень нечеткое, размазанное. Просто девушка резко повернула голову.

– Ну как же! – воскликнул Лев Иванович. – Марина, вы ведь женщина. Видите отличие?

– Прическа, – уверенно сказала Терентьева. – На профессиональной видеозаписи укладка у девушки просто идеальная. А тут, – она кивнула на видеозапись с телефона, – прическа выглядит так, словно волосы наскоро собраны в пучок.

– Так. А еще? – Гуров посмотрел на троицу сочинских оперов, которые внимательно рассматривали оба стоп-кадра. – Обувь, – подсказал Гуров. – Я бы и сам не обратил на это внимания, но тут я просто знал, на что мне нужно обратить внимание, а вы – нет. Видите, девушка, которая идет по проходу, обута в туфельки. Вон, краешек светлый выглядывает. А та, что стоит за министром, обута явно не в туфли. Носки обуви, которые выглядывают из-под длинных брюк, темные. Может, красные или черные. Надо ближе рассматривать.

Гуров торжествующе посмотрел на присутствующих, потер руки и сказал:

– Оба видео срочно отдать в работу экспертам. Пусть они скажут точно, какая на этой Полине обувь, и вообще, Полина ли это или кто-то другой. И чем скорее – тем лучше. И вообще, Тимур Михайлович, завтра, не позднее двух часов, я жду все отчеты экспертов и по спортивному костюму, и по слепку, и… в общем, по всем уликам. Как только все заключения будут готовы, обсудим дальнейший ход следствия. Теперь скажите мне, что с камерой? Узнавали про нее?

– Я узнавал, – ответил капитан Струков. – В фирму, которая устанавливала и обслуживает камеры на территории шале Данилина, просьб проверить камеру не поступало. Скорее всего, потому, что внешних повреждений на камере не было. Камеру просто ослепили – отключили от wi-fi-роутера. И сделать это мог кто угодно, кто знал IP-адрес устройства.

– Понятно, – ответил Лев Иванович. Хотя в технических тонкостях он не разбирался, но Гурову вполне хватало и заключения специалистов, которое объясняло ему, что камеру могли отключить в любой нужный момент – и за два дня, и за час до убийства. – Что ж, я думаю, что на сегодня пока все. Расходимся до завтра. Хотя, – Лев Иванович повернулся к Терентьевой. – Марина, поищите в списках приглашенных эту Полину двадцати четырех лет, студентку. Мне нужны ее фамилия и номер телефона. Вы ведь записывали контакты всех присутствовших на свадьбе, не так ли?

– Да, конечно, – отозвалась капитан Терентьева. – Иначе как бы мы их приглашали на беседу? Кстати, с этой девушкой я сегодня уже разговаривала. Это Полина Васнецова. Я сейчас прямо и выпишу вам номер ее телефона.

– Да, пожалуйста, – попросил Гуров. – Буду премного благодарен. Хотелось бы связаться с ней прямо с утра.

Все стали расходиться.

– Подвезти до отеля? – спросила Терентьева Льва Ивановича, когда протягивала ему листочек с данными Васнецовой.

– Нет, спасибо, – ответил он. – Хочу прогуляться. Город посмотреть, воздухом морским подышать.

– Хотите, составлю компанию? – предложила Терентьева. – И нет, дома меня никто не ждет, – улыбнулась она, предваряя вопрос Гурова.

– Ну, раз никто не ждет, то я тогда, пожалуй, не откажусь от хорошей компании, – согласился Лев Иванович. – Заодно и поужинаем где-нибудь на свежем воздухе.

– Я знаю отличный ресторан. Туристы туда не очень любят ходить, а зря – кухня там отличная.

– Марина, я вам доверяю, – рассмеялся Лев Иванович и взял молодую женщину под руку. – Ведите в свой шикарный ресторан у моря, но платить за ужин буду я. – Полковник сказал это таким категоричным тоном, что Марина с удивлением посмотрела на него.

– Думаете, что наше дело сдвинулось наконец-то с мертвой точки? – спросила она.

– Я очень на это надеюсь, – ответил уже серьезно Гуров и повел Терентьеву к выходу.

Ресторан и впрямь оказался хотя и невзрачным на вид, но с хорошей и разнообразной средиземноморской кухней. Гуров старался быть галантным кавалером и ухаживал за Мариной как мог. Получалось немного неуклюже, а поэтому он все время извинялся и, смеясь, оправдывался:

– Я уже лет сто по ресторанам не ходил. С женой мы вместе редко куда выходим. Больше как-то дома привыкли трапезничать.

– Трапезничать, – повторила Терентьева. – Хорошее слово, теплое.

– Да, – согласился Лев Иванович. – Раньше много было красивых слов. Это сейчас русский язык полон англицизмов и сленговых словечек. Молодежь, если честно, порой бывает трудно понять – говорит на какой-то тарабарщине.

– Полностью согласна с вами. Мой сын семиклассник разговаривает со своими сверстниками так, словно он с созвездия Альдебаран, – рассмеялась Терентьева. – Я даже и не пытаюсь понять, что означают все эти странные словечки вроде «байтить» или «варик». В моем детстве, конечно же, тоже были разные словечки, но чтобы до такой степени непонятные! Иногда, когда слышу, как подростки между собой общаются, думаю, что попала в другое измерение.

– Марина, скажите, – Гуров вдруг стал серьезным и сосредоточенным, – вы сказали, что сегодня беседовали с Полиной Васнецовой. Можно узнать, о чем именно и какое впечатление она произвела на вас?

Терентьева задумалась, а потом ответила:

– Впечатление… Серенькая она, посредственная личность. Внешне – да, красивая, и даже очень. Но вот если судить по интеллекту… Знаете, если честно, то я не вижу ее в роли убийцы. А разговаривали мы с ней в основном относительно событий после выстрела. Но она сказала, что была далеко от молодоженов, разговаривала со свидетелем на веранде. То есть их от молодых отделял бассейн и газон. Стояла она к ним спиной и оглянулась, только когда услышала крики и парень, с которым она разговаривала, произнес, округлив глаза: «Ну, ни фига себе!»

– Она испугалась? Какова была ее реакция? Ведь убили все-таки ее бывшего любовника.

– Да она с ним уже года полтора как рассталась, – махнула рукой Терентьева. – Девушка, конечно же, в шоке была, но не в депрессии. По ее словам, Глеб как с Ариной познакомился, так больше ни на кого и не смотрел. Мне вообще кажется, что Полина с Данилиным-младшим встречалась только потому, что у него денежки в кармане не переводились и он водил ее по ресторанам да ночным клубам. В общем, она обычная прилипала, готовая спать с любым, у кого есть деньги и кто клюнет на ее прелести.

– Гм, – задумчиво нахмурился Лев Иванович. – Может, оно и так. Но мне все не дает покоя ее вид до убийства и после. Но если все так, как она говорит, и у нее есть алиби – человек, с которым она разговаривала на момент выстрела, то… Черт, тогда получается, что та девица, что на видеозаписи с телефона журналиста, – это не она, а кто-то, кто оделся, как она.

– Думаете, что ее хотели подставить? – Марина наклонила голову и вопросительно посмотрела на Гурова.

– Вполне возможно, что и хотели. И подготовились к этому заранее. Костюм ведь на обеих девушках был одинаковым, а значит…

– Значит, убившая Глеба девица знала, во что будет одета Полина Васнецова на свадьбе.

– И это означает, что нам нужно выяснить у Васнецовой, в каком магазине она покупала костюм, и узнать, кто еще в эти же дни приобретал точно такой же костюм, – закончил Гуров мысль. – Что ж, завтра мы с вами, Марина, вместе встретимся с этой Полиной-студенткой и выясним у нее все нужные нам сведения.

Глава 26

В управление Станислав прибыл ни свет ни заря. Ночью он спал как убитый, а потому довольно бодро встал в шесть часов, а уже через час сидел за компьютером в своем кабинете и рыскал по интернету в поисках сведений об аварии трехлетней давности, случившейся в Краснодаре. Ничего толком он не нашел, кроме разве что общих новостных сведений. Но там даже не было фамилий потерпевших, а потому, разыскав телефон Краснодарского следственного отдела, позвонил туда. Ответил дежурный.

– Нет еще никого на месте, – сообщил он. – В девять рабочий день начинается.

Станислав глянул на время и чертыхнулся. Он совсем забыл, что сам явился раньше положенного времени. «Пойду в нашу любимую кафешку, позавтракаю. Наш бравый начальник тоже раньше девяти на работе не появится. Узнаю все про эту аварию, а потом уже пойду к нему с докладом».

Дозвонился Станислав до краснодарского начальства только в десятом часу.

– Вас беспокоит полковник Крячко из Главного управления уголовного розыска Москвы, – представился он. – Александр Григорьевич, мне срочно нужны сведения об аварии трехлетней давности. Уголовное дело было заведено на Данилина Глеба Алексеевича. У кого можно узнать подробности?

– Глеб Данилин, говорите? Хм. Это не приемный сынок ли нашего заместителя министра по экологии и природопользованию? Помню, помню, я это дело. А что, собственно, вас интересует? Что-то конкретное или общая информация?

– Можно и общую информацию, но лучше – что-нибудь поконкретнее, – сказал Крячко. – Не помните ли вы имена и фамилии пострадавших?

– Помню, записывайте, – после небольшой паузы ответил начальник следственного отдела. – Телесные повреждения получили Кровянкина Анастасия Марковна семидесяти лет – ее везли на госпитализацию – и санитарка Ольга Ивановна Норкина сорока пяти лет. Водитель «Скорой помощи», Муромцев Андрей Викторович шестьдесят девятого года рождения, погиб на месте. Фельдшер Тихомирова Маргарита Геннадьевна сорока семи лет от полученных травм скончалась через два дня.

– Ну и память у вас, Александр Григорьевич! – восхитился Крячко. – Мне бы еще подробности того дела получить по электронной почте. Сегодня это возможно?

– Без проблем. Диктуйте адрес, я скажу Суркову – это следователь, который вел дело, – он вам вышлет все материалы через час. Или это не срочно?

– Срочно, срочно, – подтвердил Станислав. – И чем скорее вышлет, тем лучше. Спасибо за информацию. – Крячко отключил телефонную связь и, пока еще не забыл, быстро записал перечисленные ему имена.

– Тихомирова? – спросил сидевший до этого тихо Денис. Он уже с половины девятого занимался проверкой четырех оставшихся из тетрадочки Перцевой квартиросъемщиков.

– Да, – кивнул Крячко. – И я думаю, что это не просто совпадение. Ладно. Я побежал к начальству, а ты закругляйся и пиши подробный отчет обо всем, что мы с тобой тут, – он указал на тетрадку Перцевой, – насобирали.

Орлова он поймал уже на выходе из кабинета. Тот, увидев Станислава, махнул рукой и сказал:

– Что, казак удалой, прискакал? Долго же ты собирался! Я уже ухожу. Думаешь, что если я начальство, то штаны в кабинете обязан протирать и ваших докладов дожидаться целыми днями?

– Чего это ты, Петр, такой деловой с самого утра? – прищурился Станислав.

– Трубы зовут, – отмахнулся Орлов. – Ты, если что-то срочное, мне в письменном виде оставь, вернусь – прочту.

– Вот еще, делать мне больше нечего, как всякие бумажки писать, – усмехнулся Крячко. – Я лучше зайду позже. Когда будешь на месте?

– А ты вот у Веры поинтересуйся, она лучше меня знает, когда я вернусь.

Петр Николаевич вышел, а Крячко вопросительно посмотрел на Верочку. Та пожала плечиком, вздохнула и ответила на незаданный вопрос Станислава:

– Сами, Станислав Васильевич, виноваты. Я ведь вам говорила, что он с утра будет на месте, а теперь… – Она заглянула в ежедневник. – Теперь не раньше четырех вернется. Если, конечно же, не случится что-то сверхординарное.

Секретарь генерала Орлова как в воду глядела – это самое сверхординарное случилось днем, в два часа пятнадцать минут по московскому времени.

Глава 27

В то время, когда Станислав Крячко беседовал с секретарем Верочкой, Лев Иванович Гуров беседовал с Полиной Васнецовой. Девушка с большим трудом согласилась приехать в управление и теперь сидела перед Гуровым и Терентьевой заспанная, беспрестанно зевала, прикрывая рот ладошкой, и постоянно переспрашивала, уточняя заданные ей вопросы.

– Где покупала костюм? – Полина в очередной раз зевнула и с извиняющейся улыбкой сказала: – Я только утром домой вернулась. С друзьями в клубе всю ночь тусовались. В магазине покупала. В «Excelsior Discount», который на Парковой улице. Там много всего стильненького можно найти, – посмотрела она на Марину так, словно сообщала ей новость, которая должна ту сильно обрадовать.

– А когда вы этот костюм покупали? День не помните? – поинтересовался Лев Иванович.

– Когда покупала? День? Помню, конечно же. – Девушка похлопала ресницами и снова зевнула. – После майских праздников это было. Числа пятого, кажется. Мы с Жанной, это моя подружка, тогда решили пошопиться и полдня катались по магазинам. Я себе искала для свадьбы что-нибудь оригинальное, а Жанна к летнему сезону решила шмоток прикупить, ну, топ там, шортики…

– Хорошо, хорошо, понятно, – перебила девушку Терентьева. – Полина, а скажите, кто, кроме вашей подруги, знал, что вы купили такой элегантный брючный костюмчик?

– Кто, кроме Жанны, знал? Да много кто знал. Я в секрете такие вещи не держу вообще-то. Я как домой пришла, его надела и селфи сделала, а потом выложила в «Инстаграм». Я там веду блог молодежной моды, – добавила она как бы между прочим.

– Здорово! – сделала вид, что восхитилась, Терентьева. – И много подписчиков?

– Много подписчиков? – эхом откликнулась Полина и снова закрыла рот рукой, подавив очередной зевок. – Ну, человек двадцать наберется, – ответила она нехотя и тут же торопливо прибавила: – Но я просто для себя и друзей его веду. Не как другие, чтобы бабки зарабатывать.

Терентьева и Гуров переглянулись, и Лев Иванович спросил:

– А девушки по имени Алина Тихомирова вы, случайно, не знаете? У вас ее в друзьях нет?

Васнецова задумалась и, застыв, минуты две молчала, но потом решительно помотала головой:

– Алина Тихомирова? Такой вроде бы нет. Хотя кто знает. Там ведь все со своих страничек заходят, а поэтому я всех могу и не знать. Ну, я имею в виду тех, кто кроме моих подружек на меня подписан.

– А много у вас подруг, которые на вас подписаны? – поинтересовалась Терентьева.

– Да нет, пять только. Остальные не знаю даже кто. Так, какие-то левые.

– Полина, а можете вы прямо сейчас зайти в свой «Инстаграм» и показать нам своих подписчиков?

– А вам зачем? – удивленно и с подозрением уставилась девица на Терентьеву.

– Понимаете, у нас есть подозрение, что на свадьбе был кто-то, у кого был точно такой же костюм, как и у вас. И нам нужно знать, кто это.

– Костюм, как у меня? – Полина фыркнула. – Ну, не знаю. Если бы кто-то там в таком же костюме был, я бы сразу увидела. Не было там никого в такой же одежде. Продавцы заверили меня, что костюм эксклюзивный и их только три штуки. Причем один уже был продан чуть ли не месяц назад. Если бы у кого-то был бы такой же…

Васнецова завела свою песню заново, но Гуров перебил ее, попросив:

– Полина, и все-таки давайте посмотрим. Понимаете, нам очень нужно. Для дела. Вы ведь хотите, чтобы убийцу Глеба поймали?

– Конечно же, хочу, – закивала девушка так усиленно, что Гуров побоялся, что ее маленькая головка сейчас оторвется. – Но я не понимаю, при чем тут мой блог в инсте.

– Неважно, что вы это не понимаете, важно, что мы это понимаем, ведь это мы ловим убийцу, а не вы, – ответила ей капитан Терентьева.

– Ну да, вообще-то, – сдалась наконец-то Васнецова, открыла на своем смартфоне страницу в «Инстаграме» и передала телефон Терентьевой.

Капитан, извинившись, пересела за другой стол и принялась что-то быстро просматривать, а потом и записывать на листочке.

– Полина, – Лев Иванович привлек внимание Васнецовой к себе, – не переживайте вы так за свой смартфон и блог. Капитан Терентьева очень хорошо разбирается во всей этой интернет-лабуде и ничего вам там не нарушит. Лучше ответьте мне на вопрос. Как вы думаете, почему Глеб Данилин пригласил вас к себе на свадьбу? Ведь вы его, как это сказать, бывшая девушка, а приглашать на такое торжество бывших девушек как-то не очень принято.

– Ну, не знаю даже, – пожала плечиками Полина. – Может, потому, что мы договорились с ним расстаться друзьями и я не закатывала ему сцен ревности, как это делали другие его бывшие.

– А много их было у него?

– Кого? А, подружек? Не знаю, мне неинтересно это было. Мне с ним, с Глебом, было прикольно, весело. Он не жадный был. Подарки мне дарил, цветы.

– Я закончила. – Терентьева протянула Полине ее смартфон. – Спасибо.

– Так быстро? – удивился Гуров.

– Да, все, что нужно, я нашла, – ответила Марина и, посмотрев на Полину, сказала: – Я думаю, что вы, Полина, можете быть свободны. Еще раз спасибо за то, что согласились нам помочь.

Девушка встала и, нахмурив бровки, серьезно спросила, пожимая руку Терентьевой и Гурову:

– Вы же его поймаете, этого убийцу?

– Обязательно поймаем, – заверил Полину Лев Иванович. – Ну, что там? – поинтересовался он у Марины, как только Васнецова вышла из кабинета.

– Выписала только два адреса. Один из них принадлежит, знаете, кому? Смеховой Арине. Нашей новоиспеченной Данилиной.

– Ах, вот как! Любопытно! – заинтересовался Гуров. – А второй?

– Второй какому-то Александру Котову. Показалось странным, что в девчачью компанию затесался парень.

– Так, может, стоило спросить Полину, кто он?

– Но ведь нас интересуют исключительно девушки. Разве нет? Впрочем, я уже успела зайти к нему на страничку и узнала, что он парикмахер. Парень, который делает стильные прически и выкладывает ролики своих работ. Но вот то, что на Полину подписалась Арина Данилина, – это странно.

– М-да, – задумчиво произнес Гуров, вспоминая, как настойчиво Арина пыталась привлечь его внимание именно к Полине. – Марина, а давайте-ка мы с вами сейчас поедем в этот магазин, как его там…

– В «Excelsior Discount», – подсказала Терентьева.

– Вот-вот. И поспрашиваем там про второй костюмчик, который был продан уже после того, как такой же приобрела Васнецова. Кто знает, может, удача улыбнется нам, и мы сможем узнать, кому он был продан. Может, кто-то из продавцов запомнил покупательницу.

И удача улыбнулась сыщикам. Одна из молоденьких и приветливых продавщиц вспомнила, что оба костюма были проданы с разрывом буквально в два дня. Первый купила девушка, по описанию похожая на Полину, а второй костюм, размером чуть больше, приобрела длинноволосая блондинка ростом примерно метр семьдесят три – семьдесят пять сантиметров, на вид лет двадцати пяти – двадцати семи. Внешность продавщица не очень запомнила, но сказала, что на девушке были очень красивые серьги с камушками от Сваровски.

– А вот это уже очень интересный факт – сережки с камушками, – сказал Лев Иванович Марине, когда они вышли из магазина.

– Имеете в виду тот камушек, который вы нашли возле гостевого домика? Но насколько я помню, на девушке, что стояла возле министра и его жены, не было вообще никаких серег.

– Вот! – Лев Иванович поднял указательный палец вверх. – Вот именно, что сережек на ней не было! По всей видимости, в какой-то момент она решила снять серьги. Может, они ей мешали или зацепились за что-то. Тогда-то камушек и выпал. Серьги после она надевать не стала – не до них было. Ей нужно было быстро убирать куда-то карабин и переодеваться.

– А она могла и не переодеваться, – предположила Терентьева. – Она могла надеть спортивный костюм просто поверх брючного костюма, а потом быстро снять, сунуть в сумку, которую закинула на дерево, и бегом бежать на территорию, прилегающую к шале. Волосы она могла собрать в пучок и на ходу. Чем и хороши брюки, что на них сверху можно натянуть другие брюки или юбку – без разницы. И то и другое потом легко снять. Вот с кроссовками у нее загвоздка получилась.

Лев Иванович недоуменно покачал головой.

– Какие вы женщины быстрые, однако. А мне, например, кажется, что брючный костюм был выбран еще и потому, что в нем быстрее, чем в юбке, можно бежать. И переобуваться в туфли необязательно. В суете, которая поднялась после убийства, кто же будет обращать внимание на то, кто и во что обут?

– Тоже правильно, – согласилась Терентьева. – Ну что, едем смотреть отчеты наших криминалистов?

– Едем. – Лев Иванович направился к машине, но тут у него в кармане заиграла мелодия, и он, достав телефон, сказал: – Генерал Орлов собственной персоной. Не терпится ему… Да, Петр Николаевич? – Некоторое время Лев Иванович слушал, что ему говорит начальник, а потом серьезно ответил: – Понял. Хорошо. Да-да, я понял, – и отключил мобильную связь. Он посмотрел на Терентьеву, потом провел пятерней по волосам и выдохнул: – Только что убили Данилина-старшего.

Глава 28

Станислав приехал на Новодевичье кладбище одновременно с оперативной группой, вызванной свидетелями. Народу на похоронах Данилина-младшего было немного, и в основном молодежь. По всей видимости, друзья. Был там и приглашенный для отпевания батюшка с послушником и небольшим хором, которые теперь топтались в стороне и, тихо переговариваясь, посматривали в сторону свежевырытой могилы. Гроб с телом так и не опустили в яму. Вернее, не успели опустить. Теперь рядом с могилой лежало еще одно тело – тело Данилина-старшего. Быстро оценив обстановку и переговорив с судмедэкспертом, Крячко нашел глазами заплаканную девушку, которая, по его мнению, была Ариной Данилиной, и подошел к ней.

– Прошу прощения, это вы Данилина Арина Витальевна?

– Что? – Девушка вздрогнула и повернула голову к Станиславу. – Нет, я не Данилина, – шмыгнула она курносым носиком и, промокнув глаза платком, кивнула в сторону небольшой компании, стоявшей неподалеку. – Там она. Видите девушку в черном брючном костюме и в кисейной косынке? Она и есть Арина.

Крячко глянул на девушку, на которую ему указали, и удивился. Молодая Данилина была для такого неординарного случая, как похороны молодого мужа и неожиданное убийство тестя прямо у нее на глазах, очень уж спокойной.

– Она всегда такая выдержанная? – спросил он у девушки.

– Такая холодная, вы имеете в виду? Всегда, – кивнула та. – Мы с друзьями так ее и прозвали – Холодное сердце. Знаете, как в диснеевском детском мультике. Уж не знаю, что Глеб в ней нашел. Он всегда такой компанейский и жизнерадостный, а решил связать жизнь с… Она такая гордячка. И в нашей компании, если где-то собирались все вместе, держалась особняком. А в последнее время и Глеба стала потихоньку отваживать от дружеских посиделок. Странная она. – Девушка снова вытерла набежавшую слезинку платочком.

– Вы подруга Глеба?

– Я его двоюродная сестра Римма, – представилась она. – Моя мама и мама Глеба, я имею в виду его настоящую маму, которая погибла в катастрофе, родные сестры. Я младше Глеба на пять лет, – добавила она.

– Римма, а вы видели, как убили Ивана Дмитриевича? – Крячко достал блокнот из кармана пиджака, на случай если нужно будет записать что-то важное.

– Как убили… – эхом повторила девушка. – Я видела, как он упал. И кровь… Это ужасно. Дядя Иван всегда был такой… Он и с мамой всегда поддерживал отношения, помогал нам всегда. Знаете, – девушка немного оживилась и, протянув руку, дотронулась до локтя Станислава, – мне показалось, что стреляли вон оттуда. – Она указала в сторону высокого черного цвета мраморного памятника. – Понимаете, я стояла как раз лицом в ту сторону и… Может, я ошибаюсь, но там что-то блеснуло, а потом как будто что-то темное мелькнуло. Не знаю, может, я и ошибаюсь…

– А может, и не ошибаетесь, – ободряюще сказал девушке Крячко. – Во всяком случае, мы проверим. Спасибо за информацию.

Он отошел от Риммы и отправился в сторону, в которую она указала, позвав с собой специалиста с собакой, который бродил неподалеку и явно ждал особых для себя распоряжений.

Стела из черного мрамора была огорожена низкой оградкой. Крячко перешагнул через нее и, стараясь не слишком наследить, осмотрел место слева от могилы. Земля была сухая, но было видно, что молодая травка здесь примята, и это говорило о том, что в этом месте кто-то долго стоял. Что-то блеснуло на солнце. Станислав нагнулся и увидел в траве гильзу от пули.

– Что ж, Римма, хочу сказать, что вы оказались правы и стреляли именно с этого места, – пробормотал он.

Позвав кинолога, Крячко указал ему, откуда следует начать поиск, а сам пошел звать кого-нибудь из криминалистов, чтобы поработали на месте обнаружения гильзы. Вдруг найдут еще что-то интересное.

Когда Станислав вернулся к месту происшествия, там уже все перегородили лентой, оставив за ней только могильщиков, которым позволили опустить гроб в яму и закопать. Медэксперт уже осмотрел тело Данилина и стоял рядом, о чем-то разговаривая с одним из оперативников. Крячко подошел к ним и спросил, обращаясь к медику:

– Ну и что, Андрей Андреевич, скажешь?

– А что тут говорить, – пожал тот плечами. – И так все ясно и понятно: умер от выстрела в голову. Попали прямо в лобную часть черепа. Пуля прошла навылет. Стреляли, по всей видимости, с небольшого расстояния.

– Да, – соглашаясь, кивнул Крячко и указал в сторону черного памятника, от которого только что пришел. – Вот оттуда стреляли.

– Уже послали туда кого-то? – спросил незнакомый Крячко оперативник и представился: – Капитан Тупорев из Хамовников.

– Полковник Крячко, из главного управления, – ответил так же официально Станислав и пожал капитану руку. – Я веду дело об убийстве бывшей жены Данилина. Того, которого сегодня застрелили, – пояснил он.

– Да, я в курсе, – откликнулся Тупорев. – Начальство уже предупредило. Если подтвердится, что стрелял ваш охотничек на Данилиных, то будет вам еще один труп на шею.

– М-да, – озадаченно произнес медэксперт и обратился к Крячко: – Я пока тут на месте происшествия осмотр закончил. Можем труп забирать?

– Да, если закончили, то забирайте, – дал отмашку Крячко, потому как Тупорев посмотрел на него, ожидая его решения. – Пойду с Ариной Данилиной поговорю, – сказал он капитану. – Пойдете со мной?

– С ней уже мой напарник беседует, – кивнул Тупорев в сторону оперативника, который что-то записывал в записную книжку, стоя возле Арины Данилиной. – Лейтенант Москвин, – добавил он.

Крячко подошел к лейтенанту и девушке, кивком поздоровался с ними и стал молча слушать, как молодой оперативник берет показания у Данилиной. Он наблюдал за Ариной, а в голове его беспрерывно крутились разные вопросы, которые не давали ему покоя. Он знал, что Данилина прилетела в Москву только сегодня рано утром. Но утомленной и удрученной произошедшими событиями она не выглядела. Отвечала на вопросы четко и без запинки. У Станислава создавалось впечатление, что девушка ничуть не расстроена и не растеряна произошедшим. Взгляд ее серых глаз был жестким и уверенным.

«Хорошо держится для вдовы и женщины, на глазах которой только что убили тестя. Римма права, называя ее Холодным сердцем. Самообладания ей не занимать».

– Вы меня простите, лейтенант, – прервал Крячко допрос Москвина. – Мне бы пару вопросов задать свидетельнице, и я не буду вас больше беспокоить.

Москвин, хотя и несколько недовольный таким вмешательством, но, по всей видимости, предупрежденный, что в расследовании будет принимать участие полковник из главного управления, молча отступил на шаг и тем самым дал возможность Крячко задать свои вопросы.

– Арина Витальевна, скажите, может, вы слышали такие имя и фамилию, как Алина Тихомирова?

Когда Станислав назвал это имя, девушка чуть сильнее сжала губы, побледнела, и в глазах ее пробежала тень страха, но она тут же взяла себя в руки и ответила твердым голосом:

– Нет, я не знаю никого по имени Алина Тихомирова. Если это кто-то из бывших пассий моего убитого мужа, то тем более. Он меня с ними не знакомил.

– Да, я понимаю, – мягко ответил Станислав, посмотрев Арине прямо в ее холодные стального цвета глаза. – И еще один вопрос, Арина Витальевна. В беседе с полковником Гуровым вы утверждали, что никогда не стреляли из карабина марки «Тигр-9». Но вот когда я вчера разговаривал с Иваном Дмитриевичем, он сказал мне, что на охоте в марте месяце, на которой присутствовали и вы, он давал вам свой карабин, и вы из него стреляли по мишеням. Помните? Было такое?

Вопрос Арине явно не понравился, но она, сделав вид, что ей вдруг сделалось нехорошо, прикрыла глаза, чуть приподняла голову и носом втянула воздух. Потом выдохнула, открыла глаза и устало ответила:

– Вполне возможно, что я и стреляла из карабина Ивана Дмитриевича. Мы все тогда стреляли – и я, и Глеб, и он. Из разного оружия стреляли. Так что я могла и не придать значения этому факту, а потому и ответила полковнику, который меня спрашивал, отрицательно. Надеюсь, это не преступление – забыть что-то? Тем более что во время разговора с Львом Ивановичем я была расстроена смертью мужа.

– Нет, что вы, конечно же, не преступление, – усмехнулся Крячко. – Забывчивость – она у всех присутствует время от времени. Тем более когда убивают кого-то из близких людей. Что ж, пока у меня вопросов больше нет. Но если вдруг появятся, где я могу вас найти?

– Я записал номер телефона Арины Витальевны, – сказал Москвин. – Могу дать.

Крячко записал данные и, отойдя немного, позвонил Гурову. Как только тот ответил, Станислав, даже не поздоровавшись с другом, сказал:

– Как ты думаешь, большое наследство – это вполне достаточное основание для того, чтобы убить всех Данилиных?

Вопрос Станислава не застал Льва Ивановича врасплох. Он и сам уже некоторое время думал на эту тему, а поэтому ответил:

– Да, вполне. Но только я не понимаю, зачем ей рисковать и нанимать кого-то, если она и сама отличный стрелок. Нет, я, конечно же, знаю, что ты ответишь. Мол, для того чтобы обеспечить себе алиби. Но ведь тогда непонятна вся эта бодяга с похищением карабина и с враньем, что она никогда не стреляла из такого охотничьего оружия.

– Ну, во-первых, – ответил Крячко, – пока еще не доказано, что стреляли именно из «Тигра» Данилина, а во-вторых… Черт, – пробормотал Станислав, – во-вторых, если стреляли не из него, зачем тогда выкрадывали из сейфа?

– Хотели подставить сначала самого Данилина, но не получилось – сразу карабин у него никто не стал проверять, – предположил Лев Иванович.

– Может, и так, – задумчиво согласился Крячко. – Положили карабин на место, потом стали настойчиво просить поехать на охоту, и там… Если бы в Галину Данилину стреляла сама Арина, то можно было бы предположить, что вся эта игра с охотой была затеяна, чтобы в случае чего объяснить ее пальчики на оружии. Но у нее, опять же, есть алиби…

– Или нет алиби, – перебил друга Лев Иванович. – Что, если первое алиби ей обеспечил Глеб Данилин?

– Ну, тогда он был в курсе, что это она убила его приемную матушку. Думаешь, они были в сговоре, а потом она убрала его как опасного свидетеля? А теперь еще и Данилин-старший… Но у нее в обоих случаях, опять же, есть алиби, и теперь его могут подтвердить несколько человек. Не стала же она нанимать кого-то, чтобы убрать своего мужа, а потом и тестя, если Галину Данилину застрелила сама!

– Может, у нее есть сообщник? – предположил Лев Иванович. – Та самая Тихомирова.

– Все может быть… – Крячко на секунду задумался, а потом сказал: – Я у Арины Данилиной сейчас только спрашивал, знает ли она некую Алину Тихомирову. И мне почему-то кажется, что она соврала, ответив, что не знает.

– Надо искать эту Тихомирову. Ты говорил, что она из Краснодара?

– Да. И, как ни странно, такая же фамилия была и у фельдшера «Скорой помощи», в которую врезался пьяный Глеб Данилин. Но если эта Алина мстит за свою матушку, при чем тут Арина, в девичестве Смехова? И наоборот, если Арина решила убрать всех Данилиных и стать единственной наследницей их немалого состояния, при чем тут какая-то Тихомирова? Что-то я совсем запутался, – признался Станислав.

– Может, и нет никакой связи, – вздохнул Гуров. – Может, мы напрасно думаем на Арину Витальевну. А вот Тихомирову нам нужно проверить. Вдруг она скооперировалась с кем-нибудь из родственников погибшего шофера и решила восстановить справедливость, убив Глеба Данилина, а заодно и всех остальных из его семьи? На Арину ведь тоже покушались, ты не забыл?

– Не забыл. Но зачем она убила и родителей Глеба Данилина?

– Тут могут быть два варианта, – оживился Лев Иванович. – Я уже думал на эту тему. Первый вариант – родителей убили тоже из мести, потому как они отмазали сыночка от серьезного наказания. Второй вариант – убили, чтобы сбить со следа таких умников, как мы с тобой. Чтобы мы поверили, что действует некий маньяк, которому все семейство Данилиных каким-то образом наступило на любимую мозоль. То есть убийства для отвода глаз, чтобы не было конкретно какой-то одной версии, что, мол, мстят только Данилину-младшему.

– Вполне возможен и такой вариант, – согласился с другом Станислав. – Но тогда нам нужно искать убийц в Краснодаре. Надо попробовать найти следы, которые ведут к той аварии. Или наоборот – от той аварии в Краснодаре к убийствам в Москве и Сочи.

– А поэтому, несмотря на то, что Орлов приказал мне возвращаться, я остаюсь и отправляюсь из Сочи в Краснодар искать родственников погибшего шофера и фельдшерицы. Твоя задача – объяснить начальству, что я нужнее там, чем в Москве.

– Понял, объясню в лучшем виде, – усмехнулся Крячко. – Я сегодня получил материалы по той аварии, так что, как только вернусь в кабинет, отправлю их тебе по почте. Ах, елки-палки, – спохватился он, – у тебя ведь на телефоне нет почты! Лева, ты когда себе купишь смартфон? Ходишь до сих пор со старым кнопочным! Пора бы уж шагать в ногу с прогрессом.

– Не ворчи. Мне и с этим удобно. А материалы на почту ты мне все равно вышли. Я в Сочи еще задержусь до завтра, а потом меня в Краснодар отвезут на машине. Так что я тут еще вполне успею материалы и получить, и распечатать, и почитать. Ладно, буду разбираться с отчетами криминалистов. Тут тоже интересные зацепки есть.

Глава 29

Гуров отключил телефонную связь и устало потер виски. Голова начинала болеть то ли от жары, то ли от избытка информации. В кабинете Примакова он был один. Остальные разбрелись по служебным делам, оставив Гурова одного разбираться в дебрях криминалистических докладов.

А по отчетам выходила очень интересная картинка. Капитан Терентьева оказалась права – мужской спортивный костюм надевали поверх светлого брючного костюма. На внутренней стороне была найдена небольшая ниточка, принадлежность которой к костюму, идентичному костюму Полины Васнецовой, купленному ею в магазине «Excelsior Discount», была доказана экспертами. Отпечатки подошвы в мастерской были один в один схожи с отпечатком возле схрона, и это подтверждало догадку Гурова, что карабин сначала вынесли из дома, а потом спрятали в сосняке. Обувь, правда, не нашли. Но предположительно она была куплена, как и дешевый спортивный мужской костюм, на рынке. Таких кроссовок и костюмов там пруд пруди. Поди узнай, у какого продавца покупали.

Но вот интересным был факт, что на спортивном костюме с внутренней стороны экспертами был учуян еле уловимый запах дорогой туалетной воды. По всей видимости, ею пользовались еще до того, как надеть спортивную одежду поверх праздничного костюма. Это оказалась «Oud Wood Intense Tom Ford» – имеющая не только шикарный букет, но и достаточно стойкий аромат, чтобы по нему определить марку парфюма. По просьбе Гурова Терентьева созвонилась с несколькими магазинами и узнала, что эту туалетную воду покупали совсем недавно – накануне свадьбы. Как было сказано – в подарок невесте. Но что странно, по утверждению самой Арины Данилиной (об этом она призналась Терентьевой во время первого с ней разговора сразу после убийства Глеба Данилина), они с мужем даже еще не смотрели, что было в подарочных пакетах и коробках от многочисленных гостей. Конечно, оставалась вероятность того, что убийце тоже был по нраву этот аромат, но что-то уж слишком странное это было совпадение.

«В принципе, если в этом деле замешана Арина Данилина, – рассуждал Гуров, – то вполне возможно, что некая ее подруга и подельница могла чисто из женского любопытства проверить подарки и, не удержавшись, брызнуть на себя дорогим парфюмом. Тогда нужно послать кого-нибудь в дом и проверить… – Внезапно Гурову пришла в голову интересная мысль. – А ведь на флаконе могли остаться отпечатки пальцев убийцы!»

Он набрал номер телефона Примакова и, когда тот ответил, сказал:

– Тимур Михайлович, срочно нужен ордер на обыск в доме Данилина. У меня есть подозрение, что там найдется много чего интересного. Например, отпечатки пальчиков на бутылочке с дорогим парфюмом. А еще поищем там одежду и серьги, в которых наша убийца щеголяла во время убийства Глеба Данилина. Я думаю, основания для обыска у нас есть. Сделаете?

– Раз такое дело, сделаю, – ответил Примаков. – В доме сейчас временно поселились садовник Яровой с женой. Вот их и возьмем в понятые.

– Отлично. Как получите разрешение – сразу за мной, и поедем.

Разрешение получить удалось на удивление быстро. Уже через час Примаков заехал за Гуровым, и они вместе с бригадой отправились к дому замминистра.

И снова удача улыбнулась Гурову. Злополучный флакон с туалетной водой они нашли в одной из подарочных сумочек, которые все еще стояли в спальне молодых. Подарки, по всей видимости, Арину не очень интересовали, и они так и стояли в большинстве своем не распакованные. Аккуратно просмотрев все пакеты, Гуров нашел то, что искал. С коробочки была снята целлофановая обертка, и было видно, что саму коробочку тоже открывали, а потом парфюм небрежно или просто второпях сунули обратно. Передав коробку с туалетной водой специалистам, Гуров выдвинул ящик у прикроватного столика, но там ничего стоящего внимания не обнаружил. Зато из недр шкафа-купе в комнате Данилина-старшего был извлечен целлофановый пакет, в котором нашли тот самый злополучный брючный костюм, который был на девушке с видеозаписи журналиста. Во всяком случае, он был очень на него похож.

Рассматривая костюм, Гуров вдруг обнаружил на рукаве темное пятнышко.

– А ну-ка, Тимур Михайлович, – позвал он майора. – Гляньте-ка сюда. Как по-вашему – похоже на кровь?

Примаков оценивающе прищурился и ответил:

– Везет нам, Лев Иванович. Думаю, что кровь. Эксперты это мигом определят.

Настроение у Гурова поднялось еще больше, и он, насвистывая, стал расхаживать по дому.

– Денег не будет, если в доме свистеть, – усмехнулся один из криминалистов.

– Так их и не у кого быть-то, – заметил другой. – Хозяина убили.

– Так молодая хозяйка еще жива, – парировал Примаков, услышав разговор.

– Судя по тому, как Данилиных часто отстреливают, у нее побыть хозяйкой шансов столько же, сколько у меня сходить сегодня с женой в ресторан.

– А что же тебе мешает сходить? – поинтересовался коллега.

– Работа, – буркнул тот и, опустив голову, стал рассматривать содержимое фотоальбома, который он нашел в одном из ящиков.

Других интересных для следствия находок в доме больше не обнаружили. Серьги с потерянным камушком тоже не нашлись. Но зато криминалисты смогли взять разные образцы для выявления самых разных ДНК.

«Чем черт не шутит, – думал Лев Иванович, усаживаясь в машину к Примакову. – Вдруг найдут что-нибудь постороннее, чего в этом доме и быть не должно».

Глава 30

Работы для криминалистов на кладбище было немного, поэтому, собрав нужный материал, они уехали, а к Станиславу Крячко, который беседовал с батюшкой, пытаясь узнать у священнослужителя, видел ли он что-нибудь важное для следствия, подошел лейтенант Москвин и сказал:

– Мы тут список свидетелей составили. Народ на поминки собрался. Так что всех пока отпустили. Вам нужен списочек-то?

– Обязательно, – ответил Крячко, извинился перед батюшкой, поблагодарил его за содействие и стал рассматривать протянутый ему документ.

Список был небольшим – в нем всего девять человек. Трое родственников Глеба Данилина по материнской линии, вдова – Арина Данилина, две женатые пары, с которыми Глеб дружил уже много лет, и еще одна девушка, которая сказалась подругой Арины – Алисой Ереминой.

«Надо бы с этой подругой побеседовать, – подумал Станислав. – И чем скорее, тем лучше».

Узнав у молодого оперативника, где будет проходить поминальный обед, он, недолго сомневаясь, отправился в этот ресторан. Проходить внутрь помещения он не стал, а просто набрал номер телефона Ереминой, который она дала в качестве контактного, и, представившись, попросил ее выйти ненадолго для разговора.

Алиса – симпатичная шатенка – оказалась приветливой девушкой и на все извинения Станислава ответила:

– Ничего страшного, я не очень люблю такие мероприятия, как поминки, но Арина моя подруга, и ей нужна моя поддержка. Тем более что я единственная с ее стороны, остальные все друзья и родственники Глеба.

– Да, я понимаю, – ответил Крячко. – А потому не буду вас долго задерживать. Алиса, вы давно дружите с Ариной?

– Давно, – сказала девушка. – Еще со школы. С пятого класса. Я тогда только пришла учиться в их класс, и мне сложно было адаптироваться в новом коллективе. Если бы не Арина… Я вообще тогда была очень скромным ребенком.

– Скажите, а когда вы стали дружить, то Арина уже ходила в стрелковую секцию?

– Нет. Еще нет, – покачала головой Алиса. – Она только с восьмого класса стала стрельбой заниматься. Уговорила отца отдать ее именно в этот вид спорта. Она просто обожала разное оружие, да и сейчас к нему неравнодушна. Ей бы мальчишкой родиться, – хмыкнула она, а потом, нахмурив брови, спросила: – А почему вы об этом спрашиваете?

– Просто узнал, что Арина чемпионка России, и тоже стало любопытно, отчего это девушка увлеклась таким видом спорта, – сказал Крячко и сразу же задал еще один вопрос: – А вы сами, Алиса, не пошли следом за подругой в секцию?

– Ой, что вы, – махнула рукой Еремина. – У меня и зрение плохое. Это я просто в линзах сейчас хожу, а в школе я очки носила. Меня за это даже дразнили Телескопом. Вернее, сначала дразнили, но потом за меня Арина заступилась. Она и драться знаете как умеет! – сообщила девушка. – Это ее папа, бывший военный, как мальчишку воспитывал, – пояснила она.

– Я слышал, что папа у нее охотой увлекался…

– Да-да. И Арину часто с собой брал. Учил ее стрелять из ружья, на уток охотиться. Я бы никогда в жизни не смогла ни в кого выстрелить. Ужасная трусиха.

– А у Арины, кроме вас, другие подруги есть?

– Нет, – покачала головой Алиса. – Из близких подруг только я. Есть еще две знакомые девушки, с которыми мы иногда в ресторан или в ночной клуб ходили. Они с Ариной вместе в университете учились. Но обе замужем, а у одной даже ребенок маленький. Так что они редко когда могут позволить себе с нами, незамужними дамами, погулять на свободе, – сообщила она.

– С ваших слов я понял, что Арина не очень контактный человек, замкнутый…

– Да, Аришка такая – не любит больших и шумных компаний. Впрочем, как и я.

– А до Глеба у Арины были, как это сказать… бойфренды, как сейчас говорят?

– Был один парень. Из параллельного класса – Володя. Но потом они поругались, и он назло Арине женился на другой. Ариша переживала, конечно, но потом… – Еремина пожала плечами. – Как она мне сказала – все когда-нибудь заканчивается, даже любовь.

– Арина любила Глеба? – Крячко пристально посмотрел на Алису, и та смутилась под его взглядом и опустила голову.

– Нет, – призналась она. – У Арины вообще очень сложно с чувствами. Я имею в виду не только с любовью. Она в принципе малоэмоциональна. Наверное, сказалось воспитание. А может, она просто родилась такой. Но почему вы все время спрашиваете меня про Арину? Не думаете ли вы, что…

– Нет-нет, – поспешил заверить девушку Крячко. – Мне просто надо понять, почему на нее тоже совершали покушение. Она ведь к семье Данилиных относится постольку-поскольку. Надо понять, повторится ли покушение. Может быть, вы знаете что-то, что могло бы пролить свет на все эти убийства?

– Вы имеете в виду – не знала ли я какого-то секрета семьи Данилиных, из-за которого все произошло? Нет, – задумчиво покачала головой Еремина. – Арина мне вообще о Глебе ничего не рассказывала, а уж об остальных членах семьи тем более. Так что… Вряд ли я вам чем-то смогу помочь.

– Жаль, – развел руками Крячко, и тут у него зазвонил телефон. – Тогда все, вопросов больше нет. До свидания. – Он быстро попрощался с девушкой и, отойдя в сторону, ответил в трубку: – Слушаю.

– Станислав, – голос генерала Орлова был сухим и жестким. – Как только освободишься, сразу давай ко мне.

– Хорошо, буду через полчаса, – так же коротко и сухо ответил Станислав.

Он понимал, что ничего хорошего его в кабинете начальства не ждет. Наверняка Орлов будет требовать ускорить расследование. А как тут его ускоришь, если не успеваешь одну версию разработать, как появляются другие обстоятельства, и все, что ты до этого нарыл, летит к чертям, и приходится все начинать заново – выстраивать версию, искать подозреваемого… Вернее, того, кто на эту роль больше всего подходит.

Крячко приехал в управление, но сразу к Петру Николаевичу не пошел, а забежал в кабинет. Демченко в кабинете не было, но зато на столе Станислава лежал его отчет относительно списка Перцевой и записка, что Демченко уехал к себе в Центральное управление, мол, начальство для чего-то вызвало. Отчет Крячко решил просмотреть позднее. Сейчас его больше интересовал вопрос с отправкой документов Гурову по делу аварии в Краснодаре. Он открыл почту, скачал оттуда документы, присланные ему из Краснодара, и переслал их Льву Ивановичу.

– Некогда даже самому прочитать, что там, – проворчал он и отправился в кабинет к Орлову.

Петр Николаевич встретил Станислава хмуро и, глянув на него из-под бровей, спросил:

– Что у тебя по делу Данилиной? Есть какие-то подвижки?

– Если честно… – начал говорить Крячко, но генерал резко прервал его:

– Можно подумать, что ты мне тут врать пришел. Что значит твое «если честно»? Говори как есть, без всяких речевых загогулин.

– Я и говорю, – вздохнул Станислав. – Похоже, что дело Данилиной тесно переплетается и с убийством ее приемного сына, и с убийством Данилина-старшего.

– Это я и без тебя понял. Ты давай мне конкретику, а не общие рассуждения. Мне мое начальство там, сверху, таких лещей надавало за эти общие рассуждения, что мне мало не показалось. Убийство замминистра – это уже дело не просто громкое, а бомба, можно сказать. Вот вернется завтра Гуров…

– Не вернется, – прервал начальника Станислав. – Он завтра едет в Краснодар, потому как, по нашей с ним новой версии, все дороги ведут именно туда.

– Что еще за версия? – еще больше нахмурился Орлов.

– Дело в том, что три года назад Данилин-младший стал виновным в гибели двух людей. Пьяный выехал на встречку и столкнулся с машиной «Скорой помощи». Ему хоть бы что, а вот водитель «Скорой» и фельдшер – погибли. По всей видимости, адвокаты, нанятые Данилиным-старшим и его женой – скорее всего, при поддержке самого генерал-майора Корсунова, – хорошо поработали, и Глеб Данилин отделался легким наказанием. Просматривается явная связь убийств в семье Данилиных с этой аварией.

– Поясни.

– Фамилия фельдшерицы, которая умерла после аварии, – Тихомирова. Такая же фамилия была и у девушки, которая в декабре прошлого года брала ключи от квартиры, из которой стреляли в Галину Данилину, у внука Перцевой. Это соседка, которая выдавала ключики квартиросъемщикам.

– Ну-ну, дальше, – поторопил Орлов Станислава. – Думаешь, что совпадение фамилий не случайно?

– Опыт мне подсказывает, что такие случайности бывают очень редко, а потому мы со Львом решили эту версию проверить досконально.

– Месть! – Орлов, заложив по своей старой привычке руки за спину, прошелся по кабинету. – Что ж, вполне может быть и такое. Только зачем же было убивать и приемных родителей Глеба? Причем мать отчего-то застрелили первой, а потом еще три месяца ждали, чтобы убить остальных. Как-то не сходится.

– Скорее всего, первоначальным планом было подставить Данилина-старшего, – продолжал докладывать Станислав. – Предположительно орудием убийства был охотничий карабин замминистра – «Тигр-9». Лев рассказал, что карабин исчез из сейфа, да и все три убийства были, скорее всего, произведены из одного и того же оружия.

– Что значит предположительно?

– Отчета криминалистов по третьему убийству еще нет. Но, судя по гильзе, стреляли именно из «Тигра». – Станислав подробно рассказал Петру Николаевичу все, что он узнал от Гурова по делу об убийстве Данилина-младшего и по делу покушения на его молодую вдову, и добавил: – Серьезным остается подозрение относительно причастности ко всем трем убийствам и Арины Данилиной. Повод весьма весомый – немалое наследство Данилиных. Вполне может быть, что она сама стреляла в Галину Данилину, а потом в игру вступил некто, кого она могла нанять для создания себе алиби.

– То есть у вас с Левой две версии, я так понял? – Орлов остановился и серьезно посмотрел на Крячко. – Первая версия – месть за смерть фельдшера по вине Глеба Данилина и вторая – заказное убийство в целях получить немалое наследство.

– Так и есть, – кивнул в знак согласия Крячко. – Причем в любом случае нам нужно искать женщину, следы которой ведут в Краснодар. А поэтому Лева там и остается.

– Это я уже понял, – вздохнул Петр Николаевич. – Ну, а какова сейчас твоя задача? Нужно как-то раскручивать дело о новом убийстве. Потороплю экспертизу. Завтра утром заключение уже будет на твоем столе. Так что действуй. И дай бог, чтобы хотя бы одна из ваших версий оказалась правильной. Иначе и мне, и вам головы не сносить. Вспомнят, что уже на пенсию нас гнать пора.

Глава 31

Лев Иванович, изучив материалы, которые ему выслал Крячко, выписал к себе в блокнот кое-какие данные и задумался. Он опять включил видеозапись, на которой была снята девушка в таком же костюме, как у Полины Васнецовой. Даже специалистам не удалось рассмотреть ее лицо. Она так быстро отвернулась от камеры, что восстановить кадры так, чтобы четко увидеть хотя бы ее профиль, не представлялось возможным. Единственное, что было хорошо видно, – это часть щеки, скула и уши. Волосы были светлыми, небрежно собранными в пучок.

«Скорее всего, – размышлял Гуров, – она собрала их, когда стояла возле гостевого домика, чтобы они у нее ни за что нечаянно не зацепились. На тени видно, что они у нее распущены, а вот в самом домике, кроме волоса невесты, не было найдено больше ни одного волоска. Поэтому можно предположить, что убийца свои волосы спрятала под какую-нибудь шапочку. Вот поэтому прическа у нее и выглядят растрепанной. Надо бы это видео и видео со свадьбы отправить Станиславу. У меня уже глаз замыленный на эти видеозаписи, а он, может, что-то и заметит новое».

Гуров нашел на рабочем столе компьютера нужные видеозаписи и отправил их Крячко по «ватсапу», попросив, вечером внимательно посмотреть все видеозаписи и поискать на них что-нибудь необычное – если таковое, конечно, отыщется.

Вечером Гуров, как его ни уговаривали отвезти в Краснодар на машине, все-таки взял билет на автобус, отговорившись тем, что по дороге ему нужно будет еще много чего обдумать. Но когда Марина Терентьева предложила ему свои услуги по заказу гостиницы в Краснодаре, он не отказался. Не любил Лев Иванович всю эту суету с поиском свободных мест в гостиницах незнакомых городов и потому всегда предоставлял заниматься гостиницами другим, если таковые желающие на тот момент находились.

Автобус отходил в начале шестого вечера, а прибывал уже за полночь, поэтому спать-почивать Гуров намеревался уже в Краснодаре. А утром…

Утром он проснулся в начале седьмого и, открыв глаза, сразу же закрыл их. Солнце, несмотря на ранний час, светило уже вовсю. Лев Иванович еще вчера решил для себя, что он для начала навестит квартиру, в которой жил погибший в автоаварии водитель «Скорой помощи» Муромцев Андрей Викторович. День был субботний, и кто-то наверняка будет дома. Лев Иванович специально хотел приехать по нужному адресу пораньше. А то кто ж его знает – вдруг у людей выезд на дачу или еще какое-то мероприятие назначено. Выходной день все-таки. Поэтому в половине девятого он уже стоял на пороге квартиры Муромцевых и ждал, когда ему откроют двери.

Двери не открывали долго. Гуров уже было решил, что дома никого нет, когда дверь наконец-то отворилась и в узкую щель (дверь была на цепочке) высунулся курносый конопатый нос мальчонки лет четырех.

– Мамка с папкой еще спят, – возвестил «курносик» и хотел захлопнуть дверь, но Лев Иванович всунул ногу между дверью и косяком и сказал серьезным и строгим голосом:

– Скажи им, что из полиции пришли и хотят поговорить. Очень срочно.

Мальчонка, ошеломленный такой новостью, умчался в недра квартиры, совсем забыв захлопнуть двери. Гуров улыбнулся и стал ждать, когда выйдет кто-нибудь из взрослых. Ждать пришлось минут пять. Не выдержав столь долгой паузы, Лев Иванович снова позвонил. На этот раз из далеких глубин квартиры прокричали:

– Подождите одну минуту!

Но минуту ждать не пришлось, дверь сняли с цепочки буквально через пять секунд.

– Пройдите. – На Льва Ивановича глянули такие голубые глаза, что у полковника даже дух захватило. Молодая женщина в легком халатике, с огненно-рыжими волосами, конопушками по всему лицу и с огромными глазищами, в которых можно было запросто утонуть, отошла в сторону, пропуская Гурова в коридор. – Удостоверение только покажите, – попросила она извиняющимся тоном. – А то мало ли…

– Пожалуйста, – протянул Лев Иванович удостоверение женщине и, оглядевшись, сказал: – Вы уж простите, что в выходной день вас тревожу, да еще и с утра. Но такая у нас работа. Иногда приходится, – развел он руками.

– Ничего, – благодушно улыбнулась женщина, вернув ему удостоверение. – Проходите в комнаты, Володя сейчас умоется и выйдет. Алик, проводи дядю полковника в гостиную, – обратилась она к прятавшемуся за полой ее халата и с любопытством взирающего на Гурова мальчонке.

– Вы военный? – спросил Алик и, сделав рукой приглашающий жест, добавил с интонацией взрослого: – Проходите. Гостиная у нас вон там.

– Спасибо, – с улыбкой ответил Лев Иванович и направился следом за парнишкой.

– Вот, садитесь на диван, – указал мальчик на старенький, но застеленный красивой накидкой диванчик и опять повторил свой вопрос: – Вы военный полковник?

– Нет, я полковник полиции, но ты прав, я тоже в каком-то смысле военный. Страж внутреннего порядка. Вот у вас в детском саду кто за порядком следит? – с серьезным выражением лица поинтересовался Лев Иванович.

– Как кто? Воспитательница. И нянечка ей помогает. Но они не военные.

– Правильно. Потому что вы еще дети, если и нарушите правила распорядка, то вас наказывать никто не будет, а сделают внушение. Так?

– Не так, – помотал головой Алик. – Нас в угол ставят, если сильно балуемся.

Лев Иванович немного растерялся от такого признания. Он по своему роду службы с детьми общался мало и, как ответить на такое заявление малыша, не знал. Но тут вмешалась мама.

– Алик, – сказала она, – вот когда ты вырастешь и будешь вести себя плохо, будешь нарушать порядок и закон страны, то с тобой уже будут разговаривать не так, как с тобой говорит ваша воспитательница, Елена Александровна, а по-другому. И не будут ставить в угол, а посадят в тесную темную комнату с решетками на окнах вместе с другими плохими людьми. Понятно?

– Понятно, – кивнул Алик, но тут же опять спросил: – А почему садят плохих в темную комнату военные, а не воспитатели?

– Алик, об этом я расскажу тебе после того, как уйдет наш гость. – В комнату вошел парень лет двадцати пяти, с мокрыми волосами, в майке и трико. – А теперь иди с мамой умываться.

Алик насупился и проворчал:

– Никакой это не гость, а военный полковник. Мама, а он нас не посадит в темную комнату? – спросил он у матери, которая взяла его на руки и понесла в ванную.

– Любопытный парень растет, – улыбнулся Гуров, глядя вслед женщине и мальчику.

– Да, весь в меня. Я в его возрасте такой же был, – ответил парень и представился, протянув Гурову руку: – Владимир Андреевич Муромцев.

– Полковник Гуров из Главного управления МВД, уголовный розыск, – представился Лев Иванович и увидел, как удивился при этом молодой человек. – Я по поводу гибели вашего отца, Муромцева Андрея Викторовича, – пояснил он.

При упоминании имени отца лицо мужчины помрачнело. Он отвернулся и посмотрел на фотографию, которая стояла на полке у него за спиной.

– Я не понимаю, – проговорил он. – Отец погиб во время аварии три года назад…

– Да, я знаю, – перебил парня Лев Иванович. – Дело в том, что человека, который был виновен в этой аварии, недавно убили, и мы, расследуя это убийство, пытаемся выяснить обстоятельства, которые бы могли привести к этой смерти. Вы меня понимаете?

– Нет, не понимаю, – заявил Владимир Муромцев, глядя в глаза Гурову. – Когда моего отца тоже, можно сказать, убили, никто почему-то не интересовался обстоятельствами, которые привели к этой смерти. Отчего-то следствие мало интересовало, что тот, кто убил моего отца и еще одну женщину, фельдшера «Скорой помощи», был пьян, что у него было отягчающее его вину обстоятельство. Следствие вообще мало что интересовало, даже то смешное наказание, которое получил этот подонок. А теперь, когда его кто-то убил, вы начинаете искать его убийцу у меня в доме?

Лев Иванович видел, что парень все больше и больше злится, видел, как его кулаки сжимаются, и он, Лев Иванович, понимал его, понимал его справедливый гнев, понимал всю правдивость его слов, которые он высказывал жестко и сухо. Гуров поднял ладонь, останавливая речь Муромцева, и тот, сдерживая себя, подчинился, но не перестал смотреть зло и осуждающе.

– Да, я пришел узнать, есть ли у вас алиби на прошлое воскресенье, – ответил Лев Иванович, глядя в глаза Муромцеву. – Это часть моей работы, которую я выполняю, и, думается мне, выполняю так, как положено. Мне жаль, что вы лишились отца при столь трагических обстоятельствах, но у меня сейчас иная задача. Дело в том, что кроме Глеба Данилина, который стал виновником той трагедии, были убиты и его родители. Приемные родители. Сначала мать, а вчера – прямо на похоронах сына – был убит еще и отец. Они-то никак не были виноваты в гибели вашего отца. Поэтому давайте спрячем эмоции поглубже и просто ответим на мои вопросы. Хорошо?

Лев Иванович высказал всю тираду на одном дыхании и только после этого вздохнул. Он видел, с каким трудом Муромцев пытался взять себя в руки, чтобы не ответить резкостью. Минуты две молодой мужчина боролся с чувствами, но потом, закрыв на секунду лицо ладонями, выдохнул, сел в кресло, что стояло напротив дивана, и спокойным голосом сказал:

– Спрашивайте. Я постараюсь ответить на все интересующие вас вопросы.

– Где вы были в прошлое воскресенье и кто может это подтвердить? – спросил Лев Иванович.

– Я весь день был со своей семьей, и подтвердить это могут моя жена, сын и теща, которая приезжала к нам днем и привезла с дачи вот эти цветы. – Он указал на стоящие в вазе на столике уже повядшие веточки сирени.

– Хорошо, – кивнул Гуров. – А теперь вспомните, где вы находились двадцать восьмого февраля этого года.

– Откуда я знаю! – Парень взъерошил волосы. – Скорее всего, тоже дома. Я даже не знаю, какой это день недели! Может, я был на работе, а может, дома. Но то, что я был в городе, это сто процентов! Я уже года два никуда за пределы области не выезжаю, что могут подтвердить все, кто меня знает.

– Владимир Андреевич, если это так, то не стоит волноваться, – успокаивая Муромцева, мягко сказал Гуров. – Я ведь не предъявляю вам никаких обвинений. Я просто задаю стандартные в таких случаях вопросы. Вот сейчас задам вам последний вопрос, и мы разойдемся, как в море корабли. И может, больше никогда и не встретимся. Так зачем же так волноваться?

– Спрашивайте, – махнул рукой Муромцев.

– Скажите, вы никогда не встречались и не общались с Алиной Тихомировой?

– С Алиной? Дочерью фельдшера, которая погибла в аварии вместе с моим отцом? Общался. Но это было давно. Последний раз – года два назад. Она тогда сама мне позвонила. Спросила, как у меня дела. – Владимир посмотрел на Гурова. – Поговорили ни о чем, и больше она мне не звонила.

Глава 32

Генерал Орлов, как всегда, выполнял свои обещания. Утром, когда Крячко пришел в кабинет, на его столе лежала записка с просьбой зайти в отдел криминалистики и забрать готовые заключения. Станислав изучил все записи и, в принципе, остался доволен результатами. Хотя судмедэксперт не написал в своем заключении ничего нового, да и баллистическая экспертиза только подтвердила, что стреляли в замминистра из того же оружия, что и в остальных Данилиных, но интересным Крячко показался тот факт, что на притоптанной траве, где предположительно стоял убийца, была найдена капелька крови. Совсем маленькая, но вполне достаточная, чтобы определить группу крови. А группа эта оказалась весьма редкой – четвертой отрицательной. Специалисты, отдавая Крячко заключение, заявили, что отдали образцы крови в биолабораторию на выявление ДНК, но анализ будет готов только через две недели. Но и то обстоятельство, что теперь следствию была известна группа крови убийцы, давало надежду на то, что дело стронулось с мертвой точки.

Глаза при чтении нудных отчетов закрывались у Станислава сами собой, и ему приходилось время от времени тереть их, чтобы отогнать накатывающую дрему. Ночью он практически не спал, пытаясь понять, что же привлекло его внимание на тех видеозаписях, которые выслал ему Гуров. Отрывочные, небольшие по времени видеозаписи, ставшие таковыми после обработки специалистов, он гонял по нескольку раз. Но в конце концов он понял, что именно его смущает. Родинка! Она то появлялась на щеке невесты, то пропадала. Сначала он даже подумал, что это какое-то пятнышко на объективе, но нет. В трех из пяти случаев родинки не было. И что самое интересное, не было ее и на кадрах, где жених упал рядом с Ариной после выстрела в голову. А вот на кадрах во время бракосочетания, то есть еще в самом начале свадебной церемонии, родинку на правой щеке было очень даже отчетливо видно. И на том размытом кадре, где отчетливо была видна только часть лица незнакомки, была отлично видна родинка на щеке, весьма схожая с родинкой невесты.

Это обстоятельство и не давало Крячко покою. Ему хотелось поделиться своими мыслями с Гуровым. Утром он пытался дозвониться до Льва Ивановича, но его телефон был вне доступа сети, и теперь, просматривая отчеты, Станислав постоянно посматривал на часы и думал: «Наверняка опять забыл зарядить телефон». Оставалось надеяться, что Лев Иванович перезвонит ему сам, когда увидит неотвеченный вызов.

Внезапно на столе зазвонил внутренний телефон, и Крячко снял трубку. Выслушав то, что ему сказали на том конце провода, он взволнованно ответил:

– Отлично! Выезжаем прямо сейчас. Встречайте на выходе.

Сложив в папку бумаги и заперев их в сейфе, Станислав быстрым шагом вышел из кабинета и уже через пару минут садился в служебную машину, которая ждала его на улице.

– Петрович, когда нашли? – задал он вопрос сидевшему в машине кинологу.

– Только что позвонили, – ответил тот. – Люди давно не были на могиле родителей, а сегодня решили приехать. Стали прибирать вокруг и под ветками и разным мусором нашли карабин в чехле. Прямо подарок нам.

– Будем надеяться, что это тот самый карабин, что нам нужен. А если твой Боец еще что-нибудь найдет, так будет и вовсе отлично.

– Будем стараться, Бой? – потрепал оперативник пса между ушами, но тот даже не шелохнулся, а только покосился на хозяина умными глазами.

На Новодевичьем кладбище группу ждал смотритель, который и провел Крячко с криминалистами к месту, где был найден зачехленный карабин. Средних лет мужчина, который обнаружил оружие, указал на небольшую кучу веток и прочего мусора.

– Вот тут он и лежит. Под этой кучей. Я только немного расстегнул чехол и заглянул, чтобы удостовериться, что там что-то есть. Я в перчатках был, – показал он руки в тканевых рабочих перчатках.

Станислав подождал, когда кто-нибудь из специалистов аккуратно извлечет из-под мусорного завала находку и откроет чехол, а потом наклонился и внимательно осмотрел карабин.

– «Тигр», – уважительно сказал Петрович, подходя сзади и заглядывая Станиславу через плечо. – Отличное оружие. С прицелом. Я из такого только один раз стрелял. У тестя моего такой же.

– Ладно, забирайте в работу, – дал добро Станислав. – Все необходимые экспертизы нужно провести как можно быстрее. Мне надо знать точно – это тот карабин, что нам нужен, или это очередной выстрел в пустоту. Хотелось бы надеяться, что это не так. Петрович, ты чего стоишь как столб? Начинай работать с Бойцом.

Крячко отошел в сторону, чтобы не мешать специалистам работать, и приблизился к смотрителю.

– Вы каждый день обходите территорию?

– Да, кроме тех дней, когда идет сильный дождь или метет метель, – ответил служащий.

– Вчера тоже обходили?

– А как же! Но вы же видите, – он сделал круговой жест рукой, – территория огромная. Ее зараз не обойдешь. Да и когда хоронят кого-нибудь, бывает, что требуется помочь. К нужному месту кого-то привести или что-то подсказать. Работы хватает.

– Ясно. Вчера ничего необычного не видели? Примерно с часу дня до трех часов? Никто не подходил к вам? Ничего не спрашивал?

– Вчера… – задумался смотритель. – Вчера дамочка одна подходила. Что-то спросить, наверное, хотела, но потом передумала, постояла и своей дорогой пошла. Примерно в начале второго это было. Я тогда вон там был. – Он указал рукой на высокий, из черного мрамора обелиск, который выделялся на фоне других, более низких и светлых памятников. – Там вчера в два часа хоронить должны были, вот я с рабочими, которые могилу копали, стоял и разговаривал, а потом отошел чуть, чтобы не мешать. Время уже поджимало. Парня одного должны были хоронить. Так вы, наверное, знаете! – Он вдруг оживился. – Там же, прямо на похоронах, еще человека застрелили.

– Да-да, знаю, – прервал смотрителя Станислав и, кивнув, поблагодарил: – Спасибо. А вы помните, как та дамочка выглядела? Описать сможете?

– Хорошо выглядела, – сообщил смотритель. – Симпатичная была дамочка. В таком черном костюме, в брючках, на голове косыночка черная. Я и личико ее запомнил.

– Очень хорошо, что запомнили. К вам сегодня наш художник подъедет. Вы уж ей эту женщину подробно опишите. Может быть, у нее какие-то особые приметы были. В общем, расскажите все, что запомнили. Хорошо? А теперь покажите мне, где вы вчера стояли, когда подошла дамочка, и где она потом стояла.

– Да, конечно, покажу. Пойдемте.

– Вас как зовут? – спросил Крячко и достал из кармана блокнот.

– Виталий. Виталий Анатольевич Сорокин я, – немного смущаясь, представился смотритель и добавил: – Я тут уже пятый год работаю. Хорошая работа. Тихо тут. Я в сторожке живу неподалеку. И платят хорошо.

Крячко записал данные свидетеля и номер его телефона. «Надо обязательно сегодня же составить портрет этой женщины. Думается мне, что она неспроста ходила именно в этом месте и именно в это время. А тот черный памятник – это и есть то место, откуда стреляли в Данилина», – размышлял Станислав, пока шел за смотрителем.

Его предположения оправдались. Памятник был действительно тот самый, возле которого он вчера нашел гильзу. Станислав оглянулся и посмотрел в сторону, откуда они пришли. «Не очень-то далеко отошел убийца, чтобы спрятать карабин, – подумал он. – Но с места, где проходило прощание с Данилиным-младшим, та могила, возле которой сделали схрон, совсем не видна. Интересно, почему оружие не унесли сразу, а решили спрятать? Чтобы потом вернуться или просто чтобы избавиться от него?»

– Вот тут я и находился, – прервал служитель размышления Станислава. Он стоял не возле черного мраморного обелиска, а немного впереди, ближе к месту захоронения Глеба Данилина. – Дамочка вот оттуда подошла. – Он указал рукой вправо. – Когда она ко мне подошла, то в глаза посмотрела, а потом голову опустила и прошла дальше. За мной встала. Вот тут. – Сорокин сделал несколько шагов и очутился у самой ограды могилы с черным памятником. – Я еще оглянулся и посмотрел на нее, думал, что она остановилась, чтобы что-то спросить. Она смотрела на рабочих, что заканчивали копать могилу. Не спросила ничего, увидала, что я смотрю, и снова голову опустила, потом развернулась и пошла. Вот как раз в ту сторону и пошла, откуда мы пришли. Неторопливо так пошла, глядя на памятники и читая надписи. Я так думаю, что она надписи читала, потому что останавливалась часто.

– А в руках у нее что-то было? – прервал говорливого смотрителя Станислав.

– Нет, – уверенно сказал Сорокин. – В руках не было ничего. Только маленькая черная сумочка.

«Значит, она тут уже раньше побывала и спрятала карабин заранее, – подумал Крячко. – Интересно, что на ней была одежда, очень похожая на ту, в какую была одета на похоронах Арина Данилина. И сумочка у той тоже маленькая была. Теперь бы еще описание нам этой дамочки с сумочкой подробное. А пока только одни неясности. Но свидетель есть, а значит, и описание предполагаемой преступницы вскоре будет у нас в кармане».

Станислав поблагодарил Сорокина за помощь и отправился обратно к экспертам, чтобы узнать, нет ли чего нового.

– Собака след не берет. Или обувь обрабатывали чем-то, или просто след затоптали, – доложил кинолог. – Но, судя по поведению Бойца, обувь, скорее всего, была чем-то обработана.

– Что ж, ничего удивительного, – отозвался Станислав. – Трюк этот старый, его сейчас даже младенцы знают. Ладно, пойду звонить нашей Наташеньке, пусть тоже едет сюда. У нас, похоже, свидетель есть, который общался, вернее, видел предполагаемого убийцу, – кивнул он в сторону стоявшего неподалеку Сорокина. – Пусть она с ним поработает.

Вызвав эксперта-художника, Станислав, немного поразмыслив, решил не дожидаться ее приезда, а, договорившись с ней по телефону о том, что она ему сразу же позвонит после того, как поработает со свидетелем, отправился в город. А вернее, на квартиру к генерал-майору Корсунову Владимиру Степановичу – единственному, кто еще хоть как-то мог пролить свет на все семейные тайны Данилиных.

Глава 33

Выйдя от Муромцева, Лев Иванович вызвал такси и назвал шоферу адрес, который был указан как место постоянного проживания погибшему в аварии фельдшера – Тихомировой Маргариты Геннадьевны. Но по этому адресу Гуров никого не застал. Соседка лишь подтвердила, что в квартире живут Тихомировы, но хозяйка сейчас на даче и приедет, скорее всего, только вечером. На вопрос полковника, живет ли тут Алина, соседка ответила:

– Алину я давно не видела. Может, она замуж вышла? Я не знаю. Вам нужно со Светланой поговорить. Это ее тетя. Она тут и живет. Как ее сестра три года назад погибла в катастрофе, так она к Алине и переехала. А жила она раньше где-то в общежитии медиков. Они обе – и Светлана, и Маргарита – медиками были. Алина тоже по стопам мамы и тети пошла. В детской поликлинике работает. Только вот в каком районе, я не знаю, – виновато сказала соседка. – Вечером приходите.

– Спасибо, обязательно приду, – пообещал Гуров и стал спускаться по лестнице.

По дороге он подумал, что, пока ждет Тихомирову с дачи, может попробовать разыскать Ольгу Ивановну Норкину, которая работала вместе с Маргаритой Геннадьевной в одной выездной бригаде. Но в квартире Норкиной ему ответили, что Ольга Ивановна сегодня на смене, а поэтому ему нужно искать ее на работе. Сын Норкиной вызвался отвезти Гурова на станцию «Скорой помощи», где работала его мать.

– Мне все равно нужно в ту сторону ехать, ребенка теще отвезти, поэтому давайте я вас подброшу.

– Буду благодарен, если нетрудно, – ответил Гуров и подумал, что надо было бы ему взять где-нибудь напрокат автомобиль, а не мучиться с такси. Кто знает, насколько он тут задержится.

По дороге он выспросил у мужчины, где у них в Краснодаре можно взять в аренду машину, и записал адрес. «Пусть будет на всякий случай, – подумал он. – Сейчас поговорю с Норкиной, а там поглядим. Проще взять машину напрокат да самому ездить, чем все время кому-то платить».

Ольга Ивановна, как ему сказала дежурная диспетчер в «Скорой», была на выезде, и, значит, нужно подождать, пока она вернется на базу. Гуров хотел посмотреть на телефоне, который час, но, к своему неудовольствию, обнаружил, что забыл его зарядить, и поэтому телефон отключился. Чертыхнувшись, Лев Иванович достал из кармана зарядное устройство, засунутое туда по давней привычке, и попросил у диспетчера разрешения зарядить телефон, на что та любезно указала ему на розетку в одной из стен приемной. Ждать Норкину Гурову пришлось целый час. Наконец к нему вышла невысокая полненькая женщина лет пятидесяти и представилась, улыбнувшись доброй и мягкой улыбкой:

– Я Норкина Ольга Ивановна. Мне сказали, что со мной желает поговорить настоящий полковник. И это вы, я так полагаю.

– Да, это я, – улыбнулся в ответ Лев Иванович.

– Ну, тогда пойдемте во двор, – не терпящим возражения тоном сказала Норкина. – Я жуть как курить хочу. С этими срочными вызовами сегодня времени совсем на перекур не было, только пару раз затянулась.

Они вышли, женщина достала из кармана халата сигареты, прикурила одну из них, а потом, спохватившись, предложила сигарету Гурову. Лев Иванович, глядя на протянутую ему сигарету, вдруг вспомнил, что уже и думать забыл о куреве. Но от сигареты не отказался, взял ее, виновато посмотрел на санитарку и сказал:

– Вообще-то я бросил курить. Но тянет иногда. Особенно когда много думаю. Так что возьму у вас только для того, чтобы сигарета сердце грела, что она есть и могу в любой момент закурить.

Ольга Ивановна понимающе кивнула.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– О Тихомировой Маргарите Геннадьевне. – Лев Иванович искоса глянул на санитарку. Та отмахнула дым от лица и серьезно посмотрела на полковника. – Вернее, даже не совсем о ней, а о ее дочери Алине. Она ведь ее дочь?

– А, Алиночка! Да, она ее дочка, – кивнула Норкина. – Хорошая девочка, скромная, спокойная. А что, собственно, вас интересует? После аварии уже три года прошло. Я Алину в последний раз видела года полтора назад. Она ко мне на работу приходила. Мы с ней немного поговорили, ее маму вспомнили. Она меня все спрашивала о том, какой Маргарита была еще до рождения самой Алины. То есть в молодости. Мы с Маргошей ведь еще в училище дружили. Потом судьба нас надолго развела, а встретились опять вот тут. – Она кивнула на здание станции. – Пять лет в одной выездной бригаде проработали. До аварии…

– А Маргарита Геннадьевна замужем была?

– Замужем? Нет, она ни дня замужем не была. Хотя Алиночку и родила от любимого мужчины. Не знаю, что у них не сложилось, – пожала плечами Ольга Ивановна. – Маргоша не любила об этом вспоминать и рассказывать. Но то, что жила она ради Алины, – это уж я вам скажу точно, как пятью пять – двадцать пять. Все ради нее, ради любимой доченьки. Марго хотела, чтобы Алина после школы в институт учиться пошла на бухгалтера или юриста. Но Алина девочка упрямая – захотела на медсестру, как ее мама, и никакими аргументами ее переубедить не могли. Она в колледж поступила заочно, на фельдшера. Чтобы тоже потом, как мама, на «Скорой помощи» работать. Маргарита уж ее и упрашивала, и убеждала, чтобы она другую, более денежную профессию выбрала, но она не хотела ничего менять в своей жизни и работала в детской поликлинике. Но я не понимаю, зачем вам это все знать? С Алиной что-то случилось? Почему вы о ней спрашиваете?

– Понимаете… – Гуров смущенно откашлялся. Он не любил такие вопросы, потому что в ответ на них всегда приходилось говорить неправду. Пусть даже эта неправда была необходимой, но все равно это ему не нравилось. – Мы сейчас расследуем дело. Убили одного человека в Сочи. И у нас есть некоторые данные, которые говорят, что Алина могла бы проходить по этому делу свидетелем. Вот мы и выясняем у тех, кто ее знает, что она за человек и можно ли на нее положиться как на свидетельницу.

– Хм, – недоверчиво усмехнулась Норкина. По ней было видно, что она раскусила ложь, которую пытался влить ей в уши Гуров, но тут же сделала вид, что приняла его слова за чистую монету: – Понимаю. Но я могу лишь сказать, что Алина – очень волевая и упрямая. Я ее не близко знаю, но по тому, как о ней отзывалась сама Маргоша, Алина очень целеустремленная. И у нее очень сильно развито чувство справедливости. По рассказам Марго, Алина еще в детском садике всегда давала сдачи тем, кто пытался ее обидеть, и защищала тех, кого обижали более сильные ребята.

– Вы знаете, в какой поликлинике она работает? – спросил Лев Иванович.

Ему уже не терпелось познакомиться с Тихомировой Алиной поближе. Он понимал, что если эта девушка сейчас находится на своем рабочем месте или еще где-то в городе, то их с Крячко версия лопается как мыльный пузырь и Тихомирова Алина не причастна к убийствам Данилиных. И чем скорее он узнает, где сейчас находится эта девушка, тем быстрее узнает, на правильном ли они пути со Стасом или нет.

Норкина докурила сигарету и, потушив ее, бросила в рядом стоящую урну. Назвав Гурову адрес поликлиники, где работает Алина, она заметила, что сегодня суббота и день нерабочий, а потому искать ее нужно там, где она живет.

– Ох, а я и забыл, что сегодня выходной день, – хлопнул себя по лбу Лев Иванович. – Что ж, спасибо за то, что рассказали мне об Алине, – протянул он руку Норкиной.

Ольга Ивановна пожала ее и сказала:

– Вы свой телефон не забудьте. Он там, в коридоре, так и остался заряжаться.

– Да-да, про телефон я помню, – улыбнулся Гуров и заспешил вслед за Ольгой Ивановной в здание забирать телефон.

Он еще раз поблагодарил женщину, распрощался с нею и покинул прохладный коридор приемного покоя. На улице он решил посмотреть, не звонил ли ему кто-нибудь за то время, пока телефон был разряжен. Оказалось, что у него целых три непринятых звонка и одно сообщение. Один звонок и сообщение были от жены Марии, которая сетовала на рассеянность Льва Ивановича и просила его перезвонить ей, как только он зарядит телефон, а еще были звонки от Терентьевой Марины и от Крячко. Лев Иванович решил поговорить сначала с Терентьевой. Он нашел удобную скамеечку во дворе и, удобно устроившись, позвонил.

– Марина, прошу прощения, – стал извиняться он, как только Терентьева ответила ему. – Я только что зарядил телефон. Поэтому слушаю вас внимательно.

– Лев Иванович, пришла экспертиза относительно темного пятна на костюме. Помните тот костюм, что нашли в шкафу в комнате Данилина-старшего?

– Да-да, помню. И что там? – нетерпеливо отозвался полковник.

– Редкая группа крови – четвертая отрицательная. И еще… – Терентьева сделала паузу, и Лев Иванович слышал, как она листает какие-то бумаги. – А, вот, нашла. Обнаружили четкие отпечатки пальцев на стеклянной полочке, висящей в ванной комнате, затем – в спальне, на поверхности одного из ящиков комода, и еще – на стакане с соком, который стоял в холодильнике. «Пальчики» маленькие, скорее всего, женские, и они явно не принадлежат ни жене садовника, который сейчас временно охраняет дом, ни Арине Данилиной. Чужих отпечатков всего три. Один, правда, нечеткий, но специалисты сказали, что все три отпечатка – от одного и того же большого пальца левой руки. А вот на коробочке с туалетной водой и на самом флаконе ничего не нашли. По всей видимости, у того, кто пользовался парфюмом, руки были в перчатках.

– Ну, хоть что-то да есть новенькое, – проговорил Лев Иванович. – Можно сказать, что маленький шажок вперед мы сделали.

– Не маленький, Лев Иванович. Я ведь вам еще не все рассказала. На расческе, которую нашли в ванной, эксперты обнаружили волоски. Причем по виду они были как бы одинаковые и по цвету, и по толщине, но когда рассмотрели поближе, то оказалось, что часть волос крашеная. Была даже определена марка краски. Это фирма «Шварцкопф», тон светло-русый, «сандра». Но если смотреть, как я уже сказала, на оба типа волос обычным взглядом, то разницы нет. Потрясающе профессиональная окраска. Мы уже занимаемся парикмахерскими, которые используют именно эту краску, и ищем тех мастеров, которые использовали именно этот оттенок в последние несколько дней до свадьбы Данилиных.

– Отлично. Обязательно держите меня в курсе событий. Что-то еще?

– Пока все, – вздохнула Терентьева. – Но и это уже прогресс. Ведь если наша убийца как-то связана с Ариной и была в шале, то многое становится ясным и понятным.

– Почему вы думаете, что убийца была связана с Ариной Данилиной? Может быть, это волосы и отпечатки пальцев подруги Арины. Как ее зовут, Алиса, кажется.

– Нет, у Алисы, а я с ней тоже беседовала после убийства Глеба Алексеевича, волосы совершенно другого цвета – не пепельно-русые, а русые с рыжинкой. И ночевала она не в шале, а в гостинице, в городе. В дом она, по ее утверждению, не заходила вовсе. А что касается моей догадки, то если у Арины, как мы уже говорили с вами по этому поводу перед вашим отъездом, был сообщник, вернее, сообщница, то ее было проще простого впустить в дом и спрятать. Особенно после того, как в вас стреляли. Помните, все сразу кинулись в сосняк искать стрелка? А что, если она, убийца, сделав крюк…

– Вернулась в дом, где ее никто и не думал искать! – закончил за капитана фразу Лев Иванович. – Марина, вы умница! – похвалил он Терентьеву, и тут же перед ним мелькнуло воспоминание – некий силуэт на втором этаже, который отступает в глубь комнаты от окна, чтобы спрятаться от взгляда Гурова.

«Значит, мне не показалось, – подумал он. – Значит, в доме и вправду кто-то был, кроме Арины Данилиной. В девичестве – Смеховой».

Глава 34

Двери Крячко открыла сиделка, женщина в возрасте, но крепкая и ширококостная, представившаяся Аленой Максимовной.

– Проходите в гостиную, я сейчас вывезу его к вам. Он в библиотеке. – Но немного погодя она вошла в комнату и сказала: – Пойдемте со мной. Капризничает сегодня, не желает на солнце выезжать.

В гостиной квартиры Корсунова Станислав уже бывал, когда приходил беседовать с Данилиным-старшим, и она не произвела на него большого впечатления. Гостиная как гостиная, каких много. Но вот от библиотеки полковник пришел в восхищение, потому что никогда в жизни еще не видел столько книг в частной коллекции. Это не были фолианты в красивых обложках, которые так модно выставлять нынче напоказ. Скорее библиотека походила на букинистический магазин, где книги имели старые, потрепанные от частого чтения обложки. В комнате пахло пылью и бумагой – тем, настоящим запахом книг, который встретишь разве что в небольших районных библиотеках.

– Проходите, молодой человек, – раздался в полумраке комнаты чуть скрипучий, но приятный баритон.

Владимир Степанович Корсунов – генерал-майор в отставке – встретил Станислава Крячко, сидя в кресле-каталке. Ноги старика были накрыты пледом, и сам он, несмотря на летнюю жару, был одет в теплый халат. Корсунов сидел в глубине комнаты у окна, занавешенного плотной занавесью, и держал на коленях книгу, поверх которой лежали очки. Его лицо и колени освещал свет от торшера, стоящего позади кресла. Рядом с ним стоял кислородный баллон, а сбоку на кресле висела кислородная маска. Старик указал Станиславу на кресло напротив себя и попросил сиделку:

– Алена Максимовна, принесите нам чаю, пожалуйста.

Сиделка кивнула и вышла, а Корсунов посмотрел на Крячко молча и выжидательно.

– Мне очень неудобно беспокоить вас, Владимир Степанович, – вздохнув, сказал Крячко, – но вы должны понимать, что нужно расследовать все эти убийства…

– Да, я понимаю, – сухо прервал Станислава старик. – Спрашивайте, я отвечу на все ваши вопросы. Если, конечно же, буду знать на них ответы.

Крячко откашлялся и сказал:

– Владимир Степанович, у нас есть подозрение, что семье Данилиных мстят за ту аварию трехгодичной давности, которая произошла по вине Глеба Алексеевича. По всей видимости, родственникам погибших не понравилось слишком уж мягкое наказание, которое понес тогда ваш внук. Как вы думаете, возможен такой вариант?

– Авария… – Старик покачал головой. – Я говорил тогда своей дочери, что не стоит так сильно переживать за Глеба. Он был виноват, пьяный сел за руль, и надо было, чтобы он понял это. Осознал… Но она баловала его, жалела и слишком уж опекала, считая, что таким образом отдает долг погибшему брату, а также воспитает мальчика достойным преемником семьи Данилиных. Она не могла иметь детей, а потому всю свою материнскую любовь отдала Глебу… – Корсунов замолчал.

– А Иван Дмитриевич как относился к Глебу? Какие у них были отношения?

– Мой зять любил Глеба, как родного сына. Но не одобрял того, как его воспитывает Галина. Считал, что она растит из него неженку и эгоиста. Старался быть строгим с ним. В принципе, он был прав. Я, если честно, тоже во многом виноват, что Глеб вырос избалованным и самолюбивым. Он мой единственный внук… – Корсунов глубоко вдохнул и выдохнул. – Простите, мне тяжело говорить. Сердце больное. – Он немного помолчал, потом продолжил: – Галина познакомилась с Иваном, когда оканчивала институт экономики и права. Иван приехал из Краснодара в Москву на какой-то там комсомольской съезд. Они познакомились случайно на одном мероприятии. Она влюбилась в него так, что мы с женой даже стали опасаться за ее душевное здоровье. Эта любовь была как болезнь. Поэтому я сделал все, чтобы Иван остался в Москве и продолжил учебу и карьеру уже в столице. Они стали жить у нас. Галина забеременела… Ох, простите меня, старика. Я наверняка все это зря вам рассказываю.

– Нет-нет. – Станислав чуть подался вперед. – Если вам не тяжело, то я хотел бы…

– Чай, – возвестила сиделка, входя с подносом в комнату. Она строго посмотрела на Станислава и сказала: – Вы тут долго не рассиживайтесь. Владимиру Степановичу волноваться и переутомляться нельзя. Я вам, – она так же строго посмотрела на Корсунова, – полчаса на все про все даю, а потом у нас уколы и обед.

– Ладно вам ворчать-то, Алена Максимовна, – простодушно отмахнулся от нее старик. – Мне уже на этом свете и делать-то нечего. Кому я нужен? Всех пережил. Нечего мне тут больше делать. И наследство оставить-то некому.

Сиделка осуждающе покачала головой, но промолчала и вышла из комнаты.

– Пейте чай, – Корсунов кивнул в сторону подноса, – а я вам о своем грехе расскажу. Может, это поможет вам в вашем расследовании.

– Спасибо, – поблагодарил Станислав и взял кружку с чаем.

– Так вот, – чуть помолчав и опустив голову, начал рассказывать Корсунов. – Когда Галина сказала нам, что беременна, они в то время с Иваном жили у нас в этой вот квартире. Сын Алексей с семьей тогда уже жил отдельно. Жена моя очень обрадовалась такому известию, но она тогда уже сильно болела. У нее был рак груди. Поэтому я и думать не мог, чтобы ребенок тоже жил с нами. Понимаете, по ночам он бы плакал, а Марте, так звали мою жену, нужен был покой. И потому я выхлопотал по своим каналам квартиру для молодых. А после того, как они переехали, приходит к нам на квартиру как-то молодая женщина, беременная, и срок уже большой – живот так прямо и выпирает. Приходит и заявляет, что она ищет Ивана Данилина. Она, мол, узнала, что он тут живет, и поэтому пришла. Я поначалу думал: может, ошиблись адресом или какая-то родственница Ивана приехала… Поинтересовался. Но оказалось, что она не родственница, а, видите ли, она от нашего зятя ждет ребенка, потому и приехала в Москву из Краснодара его искать. И вот нашла, значит…

Корсунов снова замолчал и тяжело задышал, а потом, чуть отвинтив вентиль на баллоне, взял кислородную маску и, приставив ко рту, несколько раз глубоко вдохнул.

– Хорошо, что моя жена тогда лежала в больнице и всего этого не слышала и не видела, – немного погодя продолжил старик. – Она очень любила Галю, и ей было бы тяжело видеть, как рушится жизнь нашей дочери. Я-то долго церемониться с этой девицей не стал, а дал ей от ворот поворот, заявив, что Иван женат на моей дочери, они счастливы и ждут ребенка, а о ней я даже и не слышал. То есть Иван нам никогда не говорил, что у него в Краснодаре есть девушка. Я назвал ее аферисткой и сказал, чтобы она даже не пыталась искать Ивана. Мол, еще неизвестно, от кого она это дитя нагуляла. Она молча развернулась и ушла, даже не пытаясь что-то мне доказать. Больше я эту женщину никогда не видел. Я даже не сказал никому, что она приходила. Вот так-то…

Корсунов опустил голову, но потом взял со стола чашку с чаем и сделал глоток.

– После этого, – продолжил он, – начались несчастья. Сначала у Гали случился выкидыш. Ей сделали операцию и сказали, что детей она больше иметь не сможет. Через два месяца после этого погибли мой сын Алексей и сноха, а еще через две недели – умерла жена. Тогда я воспринимал эти события как случайности. Как черную полосу в своей жизни. Я никогда не был верующим, я был коммунистом и не верил в Божий промысел…

– Сейчас вы считаете, что были наказаны за то, что выгнали ту молодую женщину с порога своего дома? – Станислав исподлобья посмотрел на Корсунова.

– Жизнь меняет людей, – тяжело вздохнул генерал-майор. – В старости, когда становится некуда спешить и когда есть время задуматься о том, как ты прожил свою жизнь, все события прошлого видятся совсем не так, как мы видели их в дни своей молодости или даже в зрелости. Я много думал, почему я так тогда поступил. Защищал свою дочь? Но от чего? Они, конечно же, с Иваном вырастили Глеба. Но как? Глеб не оправдал надежд ни моих, ни Ивана. Вот только Галина была слепа и не видела, что ее приемный сын и племянник растет эгоистичным и избалованным. Глеб всегда думал только о себе. Как, впрочем, и я в свое время. Я думал о своем спокойствии и своем благополучии, когда выставлял ту молодую женщину за порог. Кто знает, как бы тогда все повернулось? Может, и не было аварии, и Алеша бы не погиб, не было бы выкидыша у Галины и всех этих смертей, которые случились в этом году. Что посеял, то и пожинаю. – Владимир Степанович поставил чашку на поднос, опустил голову и стал теребить очки.

– Вы не помните имени и фамилии той женщины? – спросил Станислав, сочувственно глядя на Корсунова.

– Фамилию она не называла. А вот имя… – Старик нахмурился, пытаясь вспомнить. – Кажется, ее звали Маргарита. Или Мария? Забыл, – виновато улыбнулся он. – Я ведь почему рассказал вам эту историю, почему ее вдруг вспомнил? Да потому, что та женщина приехала из Краснодара. И авария у Глеба была тоже в Краснодаре. Может, это случайность, а может, и промысел Божий. Глеб тогда почему напился? Он сильно переживал развод родителей. Приемных родителей. И то, что у Гали появился этот… как там его… Дудин, кажется.

– Додонов, – подсказал Станислав.

– Теперь это уже неважно, – махнул рукой Корсунов. – Но развод – это, конечно же, не повод взрослому парню так себя вести – напиваться и садиться за руль. Я его не оправдываю. Но тогда мне вдруг тоже стало жаль и его, и Галину. Она очень переживала за Глеба. Поэтому я опять вмешался. Именно я нашел адвоката, который вытащил внука из всей этой неприятной истории. Ну, и денег, конечно же, не жалел. И вот результат – история повторилась. Все вокруг меня снова умирают, тогда как я должен оставаться и жить со всем этим проклятьем…

Старик закрыл глаза и тяжело задышал. Крячко показалось, что он даже в лице изменился, а потому Станислав быстро встал и позвал сиделку. Та грозно глянула на полковника и молча указала ему на дверь, а сама стала готовить шприц для укола.

Крячко вышел в гостиную. Он не знал, как ему быть, и решил подождать, когда сиделка выйдет из библиотеки. На стене мерно тикали старинные часы, отмеряя секунды и минуты столь быстротечного в нашем мире времени.

Глава 35

Перед тем как созвониться с Крячко, Гуров решил все-таки съездить по адресу, данному ему сыном Норкиной, и взять в аренду авто. На все дела у него ушло около часа, и, когда почти что новенькая «Мазда СХ-5» была на него оформлена, он все-таки решил, что пора бы уже позвонить и узнать новости от напарника. До вечера времени было еще предостаточно, и, прежде чем встретиться с теткой Алины Тихомировой, он хотел собрать побольше информации.

– Ну, наконец-то соизволил, – таким словами отозвался на звонок Крячко. – Что опять? – спросил он.

– Опять, – рассмеялся Лев Иванович. – А ты для чего звонил с утра пораньше? Есть какая-то новость?

– Есть, и не одна, – ответил Крячко. – Я только что вышел от Корсунова. И он мне рассказал интересную историю. Покаялся, так сказать, в своих старых грехах. Мол, все равно уже никого не вернешь, так хоть душу облегчу…

– Станислав, не тяни резину, – прервал напарника Лев Иванович. – Выкладывай.

– Оказывается, в свое время он выгнал с порога своей квартиры одну глубоко беременную молодую женщину, которая утверждала, что ждет ребенка от Ивана Дмитриевича Данилина, то есть от зятя Корсунова. И было это двадцать семь лет назад. Сам Данилин, по утверждению Владимира Степановича, об этом инциденте так никогда и не узнал. И знаешь, откуда приехала эта молодая и беременная особа?

– Из Краснодара?

– Точно! И это еще не все. Когда я спросил старика, не помнит ли он, как звали ту молодую женщину, он, хотя и сомневаясь, назвал два имени – Мария и Маргарита. Чуешь, чем тут пахнет?

– А фамилию он этой Марии-Маргариты, случайно, не вспомнил? – осторожно поинтересовался Гуров.

– Вот фамилию он не знает. Говорит, что она ее не назвала.

– Но ты думаешь…

– Думаю, Лева, думаю, – поддакнул другу Станислав. – Сам знаешь, совпадения, они, конечно же, бывают, но чтобы все разом – тут тебе и Краснодар, и Маргарита. Это же имя погибшей матери Алины. Так-то. Да и сам Данилин-старший тоже из Краснодара. Так что – почему бы и нет?

– Вот ведь черт возьми! – выругался Гуров. – Если окажется, что фамилия этой Маргариты – Тихомирова, то тогда…

– Тогда становится вполне возможной версия, что Алина – дочка Данилина, которая… – Мысли Станислава Крячко неслись впереди его слов. – Интересно, а сама она знала, что этот Данилин ее отец? Отчество этой Алины мы до сих пор так и не знаем.

– Ну, теперь дело времени узнать отчество, – устало вздохнул Лев Иванович. – Сегодня вечером, если мне повезет, я встречусь с теткой этой Алины. Сама она, по всей видимости, по адресу, где жила раньше с матерью, а потом с теткой, сейчас не проживает. Соседка мне сообщила, что давненько уже не видела Алину, и предположила, что она вышла замуж и съехала. Но если Алина Тихомирова в городе, я ее найду. А ты мне вот что скажи. Ты видеозапись смотрел?

– А то! Всю ночь глаз не сомкнул, все тайный подтекст выискивал, – усмехнулся Станислав.

– Ну, и как успехи?

– Не знаю, обратил ли ты внимание или нет, но я заметил, что у невесты на правой щеке есть родинка. И эта родинка, что характерно, есть только в самом начале свадебной церемонии. А позже, сколько я ни пытался ее рассмотреть на красивом личике невесты, я ее не нашел. Странно. Тебе не кажется?

– Может, она ее потом запудрила или тональным кремом замазала? Подумала, что с родинкой она нефотогенична, или что там у женщин в голове на этот счет бывает… – задумчиво ответил Лев Иванович, а сам подумал, что тоже на щеке у Арины родинки не видел, о чем он тут же и сказал Станиславу. – Ты уверен, что это родинка? Может, на объективе какое-то пятнышко? Там ведь с разных камер снимали.

– Может, я и ошибаюсь, – неуверенно произнес Станислав. – А вот на видеозаписи с телефона… Там, где девушка в брючном костюме отвернулась от камеры… Там у нее на щеке точно такое же пятнышко. Жаль, что не видно всего лица, – посетовал он.

– Говоришь, родинка на щеке? Надо подумать, – ответил Лев Иванович. – Что там относительно экспертизы?

– Ох, я же тебе самого главного не сказал! – опомнился Крячко. – Сегодня на кладбище нашли карабин «Тигр-9». Был зарыт в мусоре, и притом совсем недалеко от места, с которого стреляли в Данилина-старшего. Если баллистическая экспертиза покажет, что это карабин замминистра и что именно из него были произведены все три убийственных выстрела…

– То это сдвинет хоть как-то наши с тобой расследования с места, – закончил мысль Крячко Лев Иванович. – У меня тут с экспертизой тоже есть подвижки. Мы даже узнали группу крови убийцы. Редкая, надо сказать, группа…

– Четвертая отрицательная?

– Да! А ты откуда знаешь?

– У нас он тоже наследил. По всей видимости, палец поранил. Капнуло совсем немного, но для экспертов и этого хватило. Вот, жду теперь, что баллисты скажут.

– Будем надеяться, что-нибудь да скажут, – отозвался Лев Иванович. – Я тут вот о чем подумал, – немного помолчав, промолвил он. – Может, тебе стоит все-таки съездить к родителям Арины Данилиной-Смеховой в Красногорск и поговорить с ними?

Крячко глянул на часы.

– Сегодня не получится. Завтра воскресенье, вот завтра и съезжу. Чтобы наверняка застать людей дома. Адрес их у тебя есть? Не хочется у Арины Витальевны спрашивать. Сам понимаешь, чем меньше с ней контактов, тем спокойней можно работать. А то вдруг окажется, что…

– Что она замешана, – продолжил мысль напарника Лев Иванович. – Да, лучше будет, чтобы она не знала, что мы ее персоной интересуемся. Мало ли… Но у меня адреса ее родителей нет. Попробуй у кого-нибудь узнать или через паспортный стол.

– Выходные же. Какой паспортный стол? Ладно, попробую у ее подруги разузнать.

– Вот и ладненько. И меня, если что, держи в курсе дела. Но я тебе еще сам вечером позвоню, как только что-нибудь узнаю об этой Алине Тихомировой.

Лев Иванович распрощался с Крячко и, разъединив мобильную связь, стал обдумывать информацию, которую получил от Станислава.

Выводами, сделанными после обдумывания версии, он остался доволен. «Что ж, вполне возможно, что Тихомирова все-таки связана с Ариной Данилиной, – подумал он. – Только пока еще непонятно, каким образом. Но это мы узнаем. Обязательно узнаем».

С этой мыслью он сел в арендованную машину.

Гуров пообедал в небольшом, но весьма уютном кафе, не торопясь выпил кофе и, посмотрев на часы, отправился в гостиницу, уже по дороге вспомнив, что так и не перезвонил жене. Позвонил он, уже находясь в номере.

– Приветствую, – сказал он.

– Лева, ты в Москве или все еще…

– Все еще, – улыбаясь, прервал он жену. – Вот только что вошел в гостиничный номер и сразу же решил тебе позвонить.

– Ну, хоть про это ты вспомнил, – вздохнула Маша. – Знаешь, мне иногда кажется, что мы с тобой стареем.

– Ну, что ты! Ничуть мы с тобой не стареем. Нам все время восемнадцать. Разве ты этого не чувствуешь?

– Иногда чувствую, а иногда мне кажется, что мне уже девяносто лет. Особенно когда за вечер нужно сыграть подряд два спектакля.

Гуров почувствовал, как она устало улыбается своим словам, и решил ее немного подбодрить.

– Ничего, вот вернемся оба домой, возьмем отпуск на неделю и отправимся жить к Станиславу на дачу. Они с Натальей многое теряют, променяв свою дачу на забитые до отказа туристами разных стран пляжи Египта. То ли дело природа нашего родного Подмосковья… – Лев Иванович, сидя в кресле, блаженно зажмурил глаза и вытянул ноги. – Пойдем с тобой на озеро рыбачить…

– Ой, размечтался ты, Лева, как я посмотрю, – рассмеялась Мария, а потом спросила, имея в виду его расследование: – Серьезное у тебя там дело? Я-то уже в понедельник буду дома.

– Надеюсь, что до понедельника и у меня прояснится. – Гуров потянулся и зевнул. – Ладно, я тебе завтра вечером позвоню.

– Вечером мне будет не до звонков. Давай уж я тебе сама утром в понедельник звякну. Вот только не забудь зарядить телефон. И вообще, пора бы тебе уже новый приобрести. У этого батарея никуда не годится.

– Ладно, – вдруг легко согласился Лев Иванович. – Вот закончу это дело, и пойдем с тобой покупать мне новый телефон.

– Ну, наконец-то я слышу здравые речи! – обрадовалась Мария и отключила мобильную связь, сославшись на необходимость идти на репетицию.

– Телефон как телефон, – проворчал Гуров, рассматривая свой старый, но привычный уже кнопочный мобильник. – И что они к нему все прицепились? Ну, был у меня новый и навороченный смартфон. Так он через полгода сломался…

Лев Иванович открыл окно, и в нос ему ударил запах недорогих сигарет. По всей видимости, кто-то курил по соседству. Гуров снова ощутил острое желание затянуться и вспомнил, что в кармане у него лежит сигарета, которой его угостила Норкина. Он достал сигарету и помял ее в руке, понюхал, ощущая приятный запах хорошего табака, но в рот брать не стал, побоявшись, что потом не сможет остановиться и закурит.

И тут у него в голове всплыло одно воспоминание. И это воспоминание настолько увлекло его в новый водоворот размышлений, что он совсем забыл, что бросил курить. Взволнованный своим открытием, Лев Иванович машинально сунул сигарету в рот и стал хлопать себя по карманам в поисках спичек или зажигалки. Потом, не найдя их, он вынул сигарету и, скомкав ее, выбросил в окно.

– Нужна фотография, – произнес он, нахмурившись. – Обязательно нужна фотография…

Глава 36

Вернувшись в управление, Станислав в коридоре нос к носу столкнулся с Денисом Демченко.

– А, помощник, привет! Куда пропал? – приветствовал Крячко молодого оперативника.

– Станислав Васильевич, я заехал узнать, нужен ли я еще вам. Начальство меня вчера совсем чуть было не съело. Давит, чтобы свои дела расследовал. Вот я сегодня и задержался. Вы не звонили…

– Опять происки Заковряжина, – покачал головой Станислав и, похлопав Дениса по плечу, сказал: – Ладно, иди, успокой свое начальство. Я теперь уже и сам справлюсь. Но чтобы все, что со мной наработал, у меня на столе в понедельник лежало в виде красивой стопочки. Понял?

– Так уже. – Денис улыбнулся. – Уже лежит. Пока вас не было, я все документы в порядок привел и распечатал. Хотел уже звонить и докладывать, а тут как раз и вы идете навстречу.

– Ну, и отлично. Беги трудись. – Крячко распрощался с Демченко и вошел в кабинет.

Только он расположился у себя за столом, как к нему вошла высокая молодая женщина и молча положила перед Крячко несколько рисунков и лист, исписанный от руки.

– А, Наташенька! Ты у нас уже закончила с Сорокиным? – обрадовался Станислав и предложил художнице сесть. – Хочешь кофе? – спросил он, но та отказалась и, постучав по исписанной бумажке, сказала:

– Я тебе и описание принесла. Девушка лет двадцати пяти – двадцати семи, стройная, рост примерно сто семьдесят три – семьдесят пять сантиметров, светловолосая. Из особых примет – родинка на правой щеке.

– Родинка, говоришь… – Станислав внимательно стал рассматривать рисунки. – Слушай, Наташа, а ты сейчас никуда не торопишься? – Оторвавшись от созерцания симпатичного девичьего лица на рисунке, Крячко посмотрел на не менее приятное лицо художницы. – Надо бы еще с одним свидетелем поработать. Правда, я с ним еще пока не договаривался. Но… В общем, ты как – не занята?

Женщина вздохнула, закатила глаза, а потом хитро посмотрела на Крячко и сказала:

– Все равно уже выходной весь насмарку. Звони уж своему свидетелю. Надеюсь, он в Москве живет. Но ты мне будешь должен шоколадку.

– В Москве, в Москве, – заверил художницу Станислав и ехидно добавил: – А сладкое портит фигуру и зубы. Но мне для тебя ничего не жалко. – Он набрал номер телефона Ростислава Перцева. – Здравствуй, Ростислав, это снова полковник Крячко. Ты уж извини, но мне снова нужно тебя побеспокоить. Можешь уделить мне полчаса времени? Отлично. Я сейчас к тебе подъеду с очень симпатичной девушкой, с художницей, – он улыбнулся и посмотрел на Наталью, – а ты, пока мы к тебе едем, вспомни, как выглядит девушка из Краснодара. Та самая, которая якобы двоюродная сестра твоей одноклассницы. Что? Да, Алина Тихомирова… Нет, давай я тебе все объясню, когда мы приедем. Все, до встречи. – Станислав закончил говорить и, спрятав все рисунки в папочку, скомандовал: – Поехали. Он ждет нас в магазине. У нашего свидетеля сегодня рабочий день. Но в субботу работы, по его заверению, немного, а потому он в нашем распоряжении.

Ростика Перцева Станислав застал где-то в глубинах подсобного помещения «Пятерочки». Крячко поздоровался с парнем за руку и представил ему свою спутницу.

– Может, на улицу выйдем? – без энтузиазма спросил Перцев. – А то тут как-то не очень…

– Хотите, пойдемте в машину, – предложила Наталья. – Там кондиционер и не так жарко, как на улице.

– Давайте в машину, – согласился Ростик и, повернувшись к Станиславу, спросил: – Вы Залесских-то в тот раз, когда меня о них спрашивали, нашли?

– Нашел, – кивнул Крячко и добавил: – Только вот родственниц у них с фамилией Тихомирова нет. Обманула тебя девушка.

– Черт, – почесал в затылке Перцев. – А как она тогда про Вику узнала?

– Просто, – пожал плечами Крячко. – Вошла к тебе на страницу в «Одноклассниках» и узнала, с кем ты там меньше всего общаешься. Чтобы, значит, вопросов лишних не задавал.

– Блин. И зачем ей это нужно было? – Ростик нахмурился, немного помолчал, соображая, а потом спросил: – Это она, что ли, в ту дамочку из дома напротив стреляла?

– Еще не знаем, – честно ответил Крячко. – Но надеемся, что ты нам поможешь узнать. Подозреваемая у нас есть. А вот совпадет ли ее портрет с тем описанием, что дашь нам ты, – это уже другой вопрос. Так что садись в машину и расскажи нам с Натальей все подробности о внешности девушки Алины, которые ты помнишь.

Через полчаса у Крячко уже было описание внешности и пара портретов неуловимой Алины Тихомировой. И все эти описания и портреты с точностью до родинки на правой щеке совпадали с описанием, данным им служителем Новодевичьего кладбища Сорокиным.

Распрощавшись с Перцевым, Крячко отвез художницу к ней домой, одарив обещанной шоколадкой, и снова поехал в управление. Теперь у него не оставалось сомнений в том, что Арина Данилина и Алина Тихомирова – это одно и то же лицо. Но вот как она умудрилась быть сразу в двух местах? Не может же быть так, чтобы она и стреляла в Данилина-старшего на кладбище, и стояла рядом с ним во время выстрела! Если только она заранее не побывала на месте преступления, не узнала обстановку и не доложила все подробности убийце, тем самым обеспечив себе алиби на время убийства. Получалось, что она была заказчицей и организатором, а исполнителем был кто-то другой. Но кто? Этот вопрос не давал Станиславу покоя. Оставалось только одно – надеяться, что где-то или у него, или у Гурова всплывет какая-то информация, которая подскажет ответ.

Глава 37

Просидев в гостиничном номере до восьми часов вечера, Гуров не выдержал и вновь отправился на квартиру к Тихомировым. Но дома все еще никого не было. Просидев в машине еще полчаса и понаблюдав за подъездом, Лев Иванович еще раз позвонил в дверь. Ему открыла женщина лет пятидесяти пяти или даже чуть старше. В руках у нее была ваза, наполненная водой.

– Здравствуйте, – поздоровался полковник и уточнил: – Вы Светлана Геннадьевна Тихомирова?

– Здравствуйте, – настороженно ответила женщина и выглянула на площадку – не стоит ли там еще кто-нибудь. – Я Тихомирова. А вы, простите, кто?

– Полковник Гуров, уголовный розыск, – представился Лев Иванович, протягивая женщине удостоверение так, чтобы она смогла его хорошо рассмотреть. – Я могу с вами поговорить о вашей племяннице Алине?

Услышав имя племянницы, женщина растерялась, даже побледнела и чуть было не выронила тяжелую хрустальную вазу из рук.

– С Алиночкой что-то случилось? – Она буквально упала на дверной косяк.

Гуров подхватил женщину под локоть и ответил:

– Не волнуйтесь так. Случилось ли с ней что-то или нет, я не знаю. Я пока еще просто ее ищу. И этот адрес значится у меня как адрес ее регистрации. Соседка сказала, что давно уже не видела Алину, и посоветовала узнать о ней у вас. Вот я и пришел.

– Ой, да вы проходите. – Женщина, чуть покачнувшись, в волнении отступила на пару шагов, пропуская Гурова в квартиру. – Вы меня простите. Я так испугалась, что с ней что-то случилось, – быстро заговорила она, проходя из коридора в гостиную и ставя вазу на стол, застеленный скатертью в бело-красную клетку.

Гуров прошел следом за ней.

– Понимаете, я и сама ее потеряла. Она мне уже целый месяц не звонит. Правда, и раньше, когда уезжала, она редко звонила, а в последний месяц так и совсем перестала. Я ей сама пыталась дозвониться, но она сбрасывала вызов, а потом и вовсе отвечать перестала. Да вы садитесь, – указала женщина на диван. – Я только что с сада-огорода вернулась. – Тихомирова в подтверждение своих слов указала на большую сумку, стоящую у входа в кухню. – Рассаду высаживала, – добавила она смущенно. – Может, чаю?

– Нет, спасибо, – отказался Лев Иванович, сел на диван и стал осматривать комнату.

Квартира трехкомнатная, но сами комнаты небольшие.

– Уютно у вас, – сказал он, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание.

– Да что вы, – махнула рукой хозяйка.

Лев Иванович видел, что она все еще напряжена и взволнована его неожиданным поздним визитом и ждет от него объяснений.

– Вы меня извините, что я поздно. Просто не знал, застану вас утром или нет. А я тут в командировке, так что сами понимаете – служба.

– Понимаю. – Женщина села на краешек старенького кресла. – А зачем вам Алина? Что-то случилось, раз ей интересуются ваши… – Она замолчала, подбирая правильное слово. – Уголовный розыск.

– Видите ли, мы расследуем дело об одном убийстве. В Москве, – пояснил он. – Есть сведения, что Алина могла быть свидетелем преступления… Нет-нет, – поспешил опередить вопрос Тихомировой Лев Иванович, – я не утверждаю, что ваша Алина именно та Алина Тихомирова из Краснодара, которую мы ищем. У нас есть только имя, фамилия, возраст, город и описание внешности. Если ваша Алина не подойдет под описание, то мы будем искать дальше.

Гуров, конечно же, блефовал. Он еще не знал, что Станислав уже и вправду раздобыл описание внешности Алины Тихомировой. Но Гурову нужно было убедить Тихомирову показать ему фото своей племянницы. И если то, о чем догадывался полковник, подтвердится, то…

– Вам нужна ее фотография, – догадалась Светлана Геннадьевна и встала.

– Да, если есть, – согласился Гуров. – Но сначала ответьте мне, пожалуйста, на пару вопросов.

Женщина снова села, а Лев Иванович достал блокнотик и сделал вид, будто что-то в нем ищет. Он редко пользовался такой тактикой с поиском чего-то важного в своей записной книжке, тактикой, заставляющей людей проникнуться серьезностью ситуации и сосредоточиться на том, чтобы правильно ответить на все заданные им вопросы. Но этот фокус с записной книжкой всегда работал. Люди и вправду становились спокойней, серьезней и ответственней, да и доверяли Гурову больше. А коль доверяли, то и рассказывали больше и подробнее.

– Итак, Светлана Геннадьевна, расскажите мне, как давно Алина уехала из дома и куда.

– В Москву и уехала, – сказала Тихомирова. – Решила пожить там. Правда, не знаю, почему она вдруг захотела туда уехать, – чуть пожала она плечами.

– Вдруг? – переспросил Гуров. – Вы хотите сказать, что она приняла такое решение неожиданно?

– Да, именно это я и хотела сказать – неожиданно, – согласилась женщина. – Полтора года назад она уехала. Алиночка вообще очень сильно изменилась после смерти своей мамы, моей сестры Маргариты. Маргоша и Алина были очень привязаны друг к другу. Сестра одна растила девочку.

– Простите, что перебиваю. – Гуров чуть наклонился и положил ладонь на руку хозяйки, привлекая тем самым ее внимание. – А какое у Алины отчество?

– Отчество? Ах, ну да, – спохватилась Тихомирова. – Ивановна ее отчество. Марго дала ей отчество человека, от которого и родила Алиночку. А фамилию дала ей свою, нашу фамилию – Тихомирова. С Иваном у нее была любовь, но, как потом оказалось, недолгая. Он уехал в Москву и там женился, даже не поинтересовавшись, как чувствует себя Марго и что с ней. Очень жестоко поступил. Она его искала в Москве, но потом вернулась, ничего толком не рассказала и только объявила мне, что будет одна воспитывать ребенка. Вот и все.

Светлана Геннадьевна замолчала, а Лев Иванович мысленно поздравил себя с тем, что та Марго, которая приходила к Корсунову, и мать Алины Тихомировой оказались одним и тем же человеком.

– Так вот, Марго умерла – она попала в аварию, – решила пояснить Светлана Геннадьевна. – Какой-то пьяный въехал в «Скорую помощь», на которой она работала. После этого Алина стала будто сама не своя. Стала задумчивая, растерянная… У нее и так-то друзей было мало – пара подруг, и все, а после и вовсе никого не осталось. Она если не на работе была, то дома за компьютером сидела. Но иногда могла на целый день уйти и вернуться только ночью. Я уж с ней и по душам разговаривать пыталась, а она – «все нормально, тетя Света», и все.

– А почему она решила именно в Москву уехать, а не, скажем, в Питер или Новосибирск? – спросил Гуров, хотя и догадывался, каким будет ответ. И он не ошибся в своих предположениях.

– Я так думаю, – женщина чуть понизила голос, – она мне, правда, сама об этом не говорила… Но я думаю, что она хотела там быть поближе к своему отцу. Думаю, что Марго ей все-таки перед смертью во всем призналась и назвала его фамилию. И Алина знала, кто ее отец.

– Алина не очень-то, я смотрю, была с вами откровенна, раз вам, ее родной тете, обо всем, что касается ее жизни, только догадываться приходится, – заметил Лев Иванович.

– Алиночка вообще молчунья с самого детства, – сообщила Светлана Геннадьевна. – У меня своих детей нет. Бог не дал. Вот и с мужем гражданским я из-за этого разбежалась. Алина мне как дочка. Я Марго ее растить помогала – платьица, юбочки ей шила. Я это умею. В общем, – вздохнула Тихомирова, – думала я, что Алина и в старости со мной останется и я ее деток, как своих внуков, буду нянчить, но она вдруг сорвалась и уехала.

– Ну, хорошо, – кивнул Лев Иванович, давая понять, что вопросов он больше пока не имеет. – Несите мне фотографию, чтобы уж я совсем уверился, что мы говорим об одной и той же Алине. Пока что все, что я знал о ней, совпадало с вашим рассказом.

Фотографии Алины в доме не нашлось. Вернее, нашлось много детских фотографий, а вот снимков во время учебы в старших классах и в колледже или просто с подругами – ни одного. Гуров даже к Алине в компьютер вошел, но и там ничего не обнаружил.

– Странно, – растерялась Тихомирова. – Были же фотографии. Не много, но были. Значит, все с собой забрала.

– А как же мне быть? – нахмурился Гуров. – Мне очень нужна ее фотография. Подумайте, у кого мне можно еще спросить?

Светлана Геннадьевна задумалась, но немного погодя просветлела лицом и обрадованно сказала:

– Какая я забывчивая! В нашем подъезде ее бывший парень живет – Володя. Он на год старше Алиночки. Она с ним года три дружила, но потом, – Тихомирова пожала плечами, – что-то у них не сложилось. У Володи наверняка есть ее фотография. Я пойду и принесу. Подождете?

– Конечно, подожду, – ответил Лев Иванович. – Буду премного благодарен.

Через десять минут хозяйка вернулась и протянула Гурову фотографию.

– Вот. Я же говорила, что у Володи должна остаться ее фотка. Это Алина на первом курсе колледжа.

Лев Иванович посмотрел на снимок, потом на улыбающуюся Светлану Геннадьевну и провел свободной ладонью по лицу. С фотографии на него смотрела Арина Данилина.

– Мне нужно позвонить, – сказал Лев Иванович и направился к выходу. Возле дверей он остановился и, повернувшись к хозяйке, добавил: – Я еще вернусь задать вам пару вопросов.

Улыбка медленно сползла с лица женщины, и ее сменило растерянное выражение.

– Хорошо… – как-то неуверенно ответила Тихомирова. – Я не буду закрывать дверь.

Лев Иванович вышел на улицу, набрал номер телефона Крячко и, когда тот ему ответил, выпалил в трубку:

– Алина Тихомирова – это Арина Данилина.

– Да неужели? – рассмеялся Станислав. – Ты знаешь, я точно это же хотел сказать и тебе, когда ты мне позвонишь, но ты меня опередил. И как ты это определил? По родинке на щеке?

– По родинке? – Лев Иванович снова взглянул на фотографию, которую держал в руке. – Нет у нее никакой родинки, – сказал он.

– А вот и есть, – усмехнулся Крячко. – Ты что же, забыл, что я тебе про видеозапись рассказывал? Там у невесты была родинка. И оба мои свидетеля, которые сталкивались с Тихомировой – или кто она там – Данилиной, утверждают, что на правой щеке у нее была родинка. У меня и описания, и портреты со свидетельских слов имеются.

– Но я разговаривал с Ариной, и родинки у нее на щеке не было. Или была? – озадаченно спросил он сам себя. – Но на фото, которое я сейчас держу в руках, родинки тоже нет. – Гуров начал терять терпение. – Что за чертовщина! Рисовала она ее, что ли?! – Внезапно его озарила догадка. – Ты хочешь сказать, что это две разные девушки? Близнецы?

– Лева, мы с тобой олухи, – рассмеялся Крячко. – Нас водили за нос близняшки, а мы с тобой, как щенки, велись.

– Да-а-а, – протянул Гуров и чертыхнулся. – Теперь многое становится ясным. Получается, что весь этот маскарад и убийства были запланированы и тщательно разработаны заранее.

– Получается, что так, – согласился Крячко. – Но вот вопрос. Кто из них был инициатором и разработчиком идеи, а кто исполнителем?

– Скорее всего, исполнителем была Арина. Это она чемпион России по пулевой стрельбе по движущимся мишеням.

– Да, скорее всего, так, – согласился Станислав.

– Но ты завтра все равно наведайся к Смеховым и поспрашивай, что и как. Ты адрес-то узнал?

– Узнал. Поговорил с подругой Арины Алисой. Сказал, что надо срочно встретиться с родителями Арины, и попросил не рассказывать никому, даже Арине, что хочу поговорить с ее родителями. Кстати, Алиса сказала мне, что Арина куда-то пропала и сегодня не выходит на связь. Боюсь, как бы нам ее не упустить.

– Завтра утренним рейсом вылетаю. А ты на всякий случай попроси кого-нибудь поискать Арину по адресу ее нынешней регистрации или в ее стрелковом клубе. Если найдут, то пусть пока не трогают, а просто проследят за ней.

– Сделаю, – отозвался Крячко.

– Тогда до завтра. В Красногорск утром поедешь?

– Да. Чем раньше выеду, тем больше шансов кого-нибудь застать.

Лев Иванович отключил телефон, немного постоял, размышляя, а потом снова поднялся в квартиру Тихомировых.

– У вашей сестры родились близнецы? – глядя в упор на Светлану Геннадьевну, спросил Гуров.

– Откуда… Почему вы так решили? – Видно было, что вопрос застал ее врасплох.

– Послушайте, Светлана Геннадьевна, – нахмурился Гуров. – Все складывается очень непросто. У нас убийство, и ваша племянница как-то в нем замешана. Поэтому мне нужно знать правду.

– Алиночка… В убийстве… Не может быть, – забормотала Тихомирова и без сил села на стул. Руками она теребила поясок халатика, в который успела переодеться, пока Лев Иванович выходил звонить. – Да, – наконец после долгого молчания ответила Светлана Геннадьевна, – Марго родила двух девочек-близняшек. Но она не решилась тогда оставлять обеих у себя. Хотя я ее и уговаривала. Она была такая молоденькая… Еще доучивалась. Она не была уверена, что сможет поднять двоих. Она даже алиментов не смогла у Ивана вытребовать, – вздохнула Тихомирова. – Одну девочку она оставила в роддоме. Я потом хотела ее забрать и оформить на себя, но оказалось, что ее уже отдали в другую семью.

– Фамилию тех, кто ее удочерил, вы, конечно же, не знаете, – нахмурился Лев Иванович.

– Не знаю. Не положено было такие вещи знать. Мать отказалась, значит, все.

– А вот Алина, похоже, узнала, где ее сестра. Потому и уехала в Москву, поближе к ней, а не к отцу. Зачем ей отец, который ее даже никогда не видел? А вот с сестрой она, по всей видимости, общий язык нашла.

– Почему же она мне ничего не сказала? – растерянно пробормотала Светлана Геннадьевна.

– А какой смысл? Вы ведь ей с ее мамой тоже ничего не сказали в свое время. Она наверняка обиделась на такое к ней недоверие и в отместку тоже промолчала. Наверняка Маргарита Геннадьевна перед смертью успела Алине не только фамилию и имя ее отца сказать, но и признаться, что у нее где-то в этом мире есть еще и сестра-близнец.

– Но как? Как она ее нашла? Ведь не в опеке же ей о сестре рассказали…

– Ну, уж этого я сказать не могу, – развел руками Гуров. – Знаю только одно – ни к чему хорошему эта встреча их обеих не привела.

Глава 38

До Красногорска расстояние всего ничего – каких-то двадцать четыре километра. В восемь утра Станислав был уже у дома, где жили приемные родители Арины Данилиной, в девичестве Смеховой, и сидел в раздумье – застанет он их дома или они обитают летом где-нибудь на даче. Но просто сидеть – значит ничего не высидеть, и Крячко решил, что даже если он разбудит Смеховых, то хуже от того никому не будет – лето на то и лето, чтобы людям рано вставать даже в выходные.

Дверь полковнику открыла женщина лет за пятьдесят, в халатике, но не заспанная и сердитая, а наоборот – бодрая и улыбчивая.

– Кто рано встает, тому бог подает, – вместо приветствия сказала она. – Вам повезло, что вы застали нас дома, а поэтому слушаю вас внимательно.

– Утро доброе, Тина Сергеевна. Я полковник Крячко из управления уголовного розыска. Из Москвы. Мне бы с вами и вашим мужем поговорить.

Лицо женщины стало серьезным, и она отступила от двери, пропуская Крячко в квартиру.

– Виталий! – позвала она, повернувшись в сторону комнат, а потом посмотрела на Станислава. – Что же вы стоите? Проходите.

За спиной женщины появился хозяин. Это был среднего роста мужчина, выправка и волевое лицо которого безошибочно выдавали в нем бывшего военного.

– С кем имею честь? – строго спросил он, и Станислав протянул ему удостоверение, которое тот, внимательно изучив, вернул. – Можете не разуваться, – коротко сказал он и, развернувшись, ушел.

– Проходите, проходите, – настороженно глядя на Крячко, натянуто улыбнулась женщина. – У нас полы все равно грязные и ковры убраны. Ремонт.

Станислав смущенно кашлянул и прошел из коридора в гостиную небольшой двухкомнатной квартиры. Ремонт и впрямь был в самом разгаре – обои были ободраны, а у стен стояли рулоны новеньких обоев, ведро с разведенным клеем и валики. Стенка-горка и мягкая мебель были сдвинуты в середину комнаты и завалены разными коробками, тряпками, картинами.

– На кухню проходите, – позвала хозяйка, показывая Станиславу, куда идти. – Тут, сами видите, и сесть негде.

Виталий Андреевич Смехов сидел за кухонным столом и пил чай. Крячко не решился сесть на второй свободный табурет, оставляя место хозяйке, а потому остался стоять.

– Садитесь, – кивнул Смехов на стул и, обращаясь к жене, сказал: – Налей полковнику чаю. С дороги человек.

Тина Сергеевна засуетилась. Крячко хотел было отказаться, но передумал и сел за стол напротив хозяина квартиры.

– Я хотел бы поговорить о вашей дочери Арине. – Крячко посмотрел на Тину Сергеевну, которая ставила перед ним бокал с горячим черным чаем. – Спасибо, – поблагодарил он и теперь уже повернулся к Смехову.

– Мы так и поняли, – с хмурым видом кивнул Виталий Андреевич. – Мы-то с матерью никак ваше внимание не могли привлечь. Она что-то натворила?

– Буду честным. – Крячко понял, что хитрить с этим человеком у него не получится, а поэтому решил, что будет говорить правду. – Ваша дочь подозревается в убийстве. И даже не в одном.

При этих словах женщина тихо вскрикнула и, закрыв рот ладонью, испуганно посмотрела на мужа. Тот же только нахмурился еще больше и, вздохнув, встал из-за стола.

– Садись, мать. – Он взял жену за плечи и усадил на свой стул, а потом провел рукой по своей стриженной «ежиком» голове и устало кивнул, глядя на Станислава. – Чуяло мое сердце, что что-то тут не то, – угрюмо сказал он. – В последнее время Арина была сама на себя не похожа. Замкнулась в себе еще больше. Редко звонить стала…

– Вы знали, что Арина вышла замуж? – Крячко посмотрел на Тину Сергеевну.

По щекам женщины катились слезинки, но плакала она беззвучно. На вопрос Станислава она лишь покачала головой.

– Нет, она нам этого не говорила, – ответил Смехов. – Она вообще редко нам что-либо о себе рассказывала. С детства скрытная росла.

– Это все ты, – не выдержав, всхлипнула его жена. – Воспитывал ее, как пацанку какую-то…

– Характер у нее и без моего воспитания всегда дрянной был, – ничуть не обидевшись на обвинения жены, хмуро ответил Смехов. – Упрямая она росла, упертая, как осел. Я еще сдерживал дисциплиной ее своеволие, так что ты, мать, зря на меня все беды валишь.

– Вы ее удочерили? – Крячко задал этот вопрос не потому, что не знал ответа на него, а просто чтобы направить разговор в нужное ему русло.

– В Краснодаре я работала в Доме малютки, и уж не знаю почему, но прикипела сердцем к этой девочке, – вытерев глаза и нос платочком, ответила Тина Сергеевна. – Говорили, что ее мать родила от женатого мужчины близняшек и от одной девочки отказалась. Она была такая хорошенькая, светленькая, волосики кудрявые… – Женщина снова беззвучно заплакала.

– Мы, когда ее забирали, и думать не думали, что она вырастет такой замкнутой. У нее и в школе друзей-то не было, да и потом тоже. Дралась. Постоянно меня в школу вызывали, – вздохнул Смехов. – Я уж с ней и по душам разговаривал, и убеждал.

– А я слышал, что вы сами ее учили драться, – осторожно заметил Крячко.

– Учил, – не стал отпираться Виталий Андреевич. – Когда она первый раз домой с расквашенным носом пришла, я ее стал учить защищаться. Негоже девчонке с разбитым носом ходить.

– Арина, говорят, с вами и на охоту ходила.

– Было дело, – согласился мужчина. – Она вообще ко мне больше, чем к матери, тянулась. Уж не знаю почему. Всем девчонкам нужны было платьица да бантики, а этой гвозди и отвертку подавай. К технике тянулась. В гараж со мной ходила и, когда я ремонтировал машину, всегда рядом вертелась и спрашивала, что и как я делаю. Говорю же, – он обратился к жене, – что у нее с рождения это все было заложено – и характер, и технические способности. Вот мне и приходилось ее как мальчика воспитывать. Сына-то у меня нет.

– Да, своих детей мы так и не смогли родить, – судорожно вздохнула Смехова. – Ариночка у нас как свет в окошечке была. Думали, что она нас в старости обхаживать будет.

– Вот и обхаживает, – буркнул ее муж. – Это уже точно, что Арина кого-то там убила?

– Подозрения очень сильные, – не стал отпираться Крячко. – У нее какая группа крови?

– Четвертая отрицательная, – всхлипнула Тина Сергеевна. – Редкая, говорят, группа.

– Редкая, – согласился Крячко. – Вот и у нас такая группа крови в уликах фигурирует. Да и свидетели есть, которые Арину видели и смогут опознать. У нее ведь есть родинка на правой щеке?

– Да, есть, – хмуро сказал Смехов, а его жена закрыла лицо ладонями. – Мать, принеси фотографию, – скомандовал он, и женщина послушно вышла.

– Я ее специально отправил, – понизив голос, проговорил Виталий Андреевич. – Арина мне звонила вчера вечером. Сказала, что ей нужно уехать и она не сможет нам звонить. Я спросил, куда она собралась, и она сказала, что в Таиланд. Но вот когда… – Он пожал плечами.

– Спасибо, – поблагодарил Станислав и встал. – Я сейчас позвоню и вернусь. – Он быстро направился к выходу.

Сообщив ставшие известными ему сведения Орлову, он попросил его направить кого-нибудь проверить информацию и узнать, на какой из рейсов в Таиланд была зарегистрирована девушка по фамилии Данилина. Но потом, немного подумав, добавил, чтобы проверили еще две фамилии – Тихомирова и Смехова.

– Будем надеяться, Петр, что наша подозреваемая не успела еще никуда вылететь, – закончил разговор Крячко.

– Ты ведь уже вчера посылал выяснить, где она, – сначала не понял его Орлов.

– Так-то я за ее сестрой следить отправил, – пояснил Станислав. – Их две оказалось. Близняшки это, – быстро проговорил он и добавил: – Слушай, давай я тебе потом обо всем подробно доложу. Некогда мне. Кстати, Лева тебе не звонил? Он должен был сегодня из Краснодара вылететь.

– Нет, пока не звонил, – недовольно ответил Орлов. – Вы у меня там смотрите, не упустите никого, а то ведь сам понимаешь…

– Ладно, – нетерпеливо прервал Орлова Станислав, – ты только отправь там кого-нибудь потолковей. Пусть все ближайшие рейсы проверит. Мало ли. Вдруг она не в Таиланд, а на Кубу собралась.

– Не учи, – буркнул Орлов и отключил телефон.

Станислав вернулся в квартиру и прошел на кухню. Виталий Андреевич стоял у приоткрытого окна и курил, а его жена сидела рядом с ним на табурете и смотрела в окно. На коленях у нее лежал альбом с фотографиями.

– Прошу прощения, – извинился перед ней Крячко. – Мне надо уезжать. Вы не могли бы мне дать одну фотографию Арины с собой? – спросил он Смехову и посмотрел на ее мужа.

Тот понимающе кивнул и, отвернувшись, затянулся с такой силой, что даже закашлялся. Руки его дрожали.

Крячко понимал, что сейчас творилось в душе бывшего военного. Он не раз по долгу службы сталкивался с подобными случаями, когда люди переживали, видел, как тяжело приходилось родителям признаваться самим себе, что они вырастили не человека, а некое чудовище, которое способно забирать чужие жизни. И эти признания давались им с такими внутренними страданиями, что казалось, лучше бы у них и вовсе не было детей, чем те, какие есть.

– Вот, выберите сами, какую нужно, – протянула альбом Тина Сергеевна. – Тут и детские ее фотографии есть, – зачем-то добавила она растерянным и беспомощным голосом.

Станислав открыл альбом сразу с конца и, просмотрев несколько страниц, выбрал одно фото. На нем Арина была снята, по всей видимости, на стрелковой вышке в своем клубе. Лицо у нее было серьезным, сосредоточенным, словно девушка была не очень довольна тем, что ее фотографировали.

– Вот эту можно взять? – спросил Крячко, показывая фотографию.

– Да, пожалуйста, – кивнула женщина. – Это ее для журнала фотографировали. Года полтора назад или даже чуть больше, – объяснила она. – Ариночка вообще-то не любила фотографироваться. Но корреспондент или как там его – журналист ее уговорил. Сказал, что статью о ней без фотографии у него не примут.

– А что за журнал? – поинтересовался Крячко.

– Виталий, ты не помнишь названия? – подняла Смехова заплаканные глаза на мужа.

– В два журнала было интервью. Одно в «Калашников», – Виталий Андреевич затушил сигарету и бросил ее в пепельницу, стоявшую на подоконнике, – это журнал о стрелковом спорте. А второе – в какой-то женский журнал. «Бизнес-леди», кажется. Она ведь у нас стрелковый клуб на свои чемпионские открыла. Даже медали продала, – усмехнулся он. – Бизнесом занялась, значит.

– Что ж, спасибо вам и до свидания, – откланялся Крячко.

– Я провожу, – бросив взгляд на жену, сказал Смехов.

Женщина лишь молча кивнула в ответ.

В коридоре Виталий Андреевич крепко пожал руку Станиславу и спросил:

– Нас будут держать в курсе, или нам самим узнавать, что и как. Ну, поймали ее или нет…

– Давайте я ваш телефон запишу. – Станислав вынул блокнот и записал в него продиктованный ему Смеховым номер телефона. – Я вам позвоню в любом случае, – пообещал он.

– Я при жене не стал спрашивать, – замялся Виталий Андреевич. – Скажите, это убийство – оно как-то связано с ее прошлым? С ее настоящими родителями?

– Да, связано, – подтвердил Крячко. – Арину, по всей видимости, нашла ее сестра-близнец. С этого все и началось. Большего я вам пока сказать не могу.

– Пока и не надо, – согласился Смехов. – Нам бы к этому горю привыкнуть, – тяжело вздохнул он.

Станислав ушел, но когда он уже садился в машину, то почувствовал, что на него кто-то смотрит сверху, из окна. Он поднял голову и увидел Тину Сергеевну, которая, увидев, что он смотрит на нее, подняла руку, перекрестила его и, отвернувшись, ушла в глубину кухни.

Глава 39

Гуров всю ночь провел в аэропорту. С трудом оформив билет на шестичасовой рейс, он вылетел в Москву и прибыл в аэропорт в начале десятого часа. Сразу же по прибытии позвонил Крячко.

– Я уже в Домодедово, – сообщил он. – Что у нас нового?

– Еду из Красногорска в управление. Сам еще не знаю, что у нас нового. Но вот то, что Арина собралась удрать из страны, я знаю точно. Ее приемный отец мне сказал. Так что будем ловить. Людей в аэропорт послали.

– А Алина? Что с ней?

– Пока не в курсе, но за ней следят. Ночью она была в доме Арины в пяти километрах от Красногорска. А сейчас не знаю, где она. Кстати, Арины в ее доме, по всей видимости, нет. Она где-то в другом месте прячется.

– Еду в управление. Встретимся там, – коротко ответил Лев Иванович и выключил телефон. Пока ждал такси, позвонил Орлову.

– Легок на помине, – вместо приветствия сказал генерал.

– Спасибо, долетел нормально, – усмехнувшись, отозвался Лев Иванович. – Петр, ты в курсе, что…

– В курсе, в курсе, – проворчал Орлов. – Я вот тут подумал, что эта ваша Алина, которая Арина, тьфу, запутался совсем… В общем, мне кажется, что не стоит ждать, когда вы все прилетите или приедете, и потому я решил дать добро на задержание одной из наших подозреваемых. Той, которая якобы Данилина. Так что пока ты доберешься, думаю, что ее уже привезут.

Лев Иванович подумал, а не поспешили ли они с задержанием, а то ведь можно вторую девушку спугнуть, но потом вспомнил, что все аэропорты сейчас под контролем, и не стал возражать генералу.

– Хорошо, – ответил он. – Я через полчаса, если в пробке не застряну, приеду.

Приехал он только минут через пятьдесят и сразу же прошел в кабинет Орлова.

– Полковник Гуров явился, – доложил он в своей старой манере, ожидая привычного ответа от генерала, что, мол, являются только привидения, но Орлов лишь посмотрел на него с усмешкой и сказал, указав на стул:

– Садись. Сейчас Станислав тоже подойдет. Вера, – позвал он, – звони Крячко, пусть к нам присоединяется. Так-так, – искоса глянул он на своего друга и подчиненного. – Значит, вы со Станиславом уверены, что все три убийства совершили эти две девицы-красавицы?

– А что, у тебя есть сомнения в нашем профессионализме? – удивленно приподнял бровь Лев Иванович.

– Да я не то имел в виду, – с досадой махнул рукой Орлов. – Раз вы так считаете, значит, так оно и есть. Я просто хотел бы знать мотив. Это ведь тебе не одного избалованного мальчишку наказать, который пьяный напился и аварию устроил со смертельными исходами, – это, считай, все семейство Данилиных наказали. Ладно бы еще одну Галину Данилину, это бы я понял. Ведь именно она сыночка из тюрьмы вытащила, а замминистра-то тут при чем? За компанию? Может, все-таки разные убийцы были?

– Нет, Петр, не разные, – сказал вошедший в кабинет Крячко. Он поздоровался с Гуровым и, сев за стол, открыл принесенную с собой папку. – Вот заключение баллистической экспертизы. Выстрелы во всех трех случаях, а вернее, даже в пяти, если считать разыгранное как по нотам покушение на Арину Данилину и выстрел в нашего уважаемого Льва Ивановича были произведены из одного и того же карабина – «Тигр-9». Охотничьего оружия, которое принадлежит, вернее, принадлежало убитому Данилину Ивану Дмитриевичу. Который, как оказалось, являлся еще и отцом наших близняшек.

– Вона как! – удивился Орлов. – Прямо «Санта-Барбара» какая-то! Получается, что девочки своего папочку убили. И зачем, спрашивается?

– Это мы, конечно же, у Алины выясним чуть позже. Но думаю, что они очень уж на своего папочку обиделись, что он от их мамы в свое время отказался и их из-за него в детстве разлучили. Сейчас Алина пока что у нас в кабинете сидит под присмотром. Будем надеяться, что и сестру ее туда доставят в скором времени.

– Кстати, что там относительно сестры? – поинтересовался Гуров. – Выяснили, куда она улетать собиралась?

– Хитрая бестия оказалась, – хмыкнул Крячко. – Мне сообщили, что билеты были заказаны на три разных направления и по трем разным паспортам. То есть Арина воспользовалась и обеими своими фамилиями, и фамилией сестры. – Станислав открыл папку и выложил из нее на стол распечатку. – Я тут ее предполагаемые маршруты даже карандашиком пометил…

– Когда ты все успел? – удивленно покрутил головой Гуров. – И у экспертов побывать, и распечатку раздобыть.

– Лева, мы с тобой живем в век информационных технологий. А потому все сейчас можно получить буквально за считаные минуты, – заявил Крячко. – Ну, да ладно. Так вот. Два билетика все-таки пересекаются между собой, то есть пассажиры прибывают в один город – в Прагу. Из чего можно сделать вывод, что Арина брала билет и на себя, и на сестричку. И лететь они собирались не в Таиланд, а куда-то в другое место. Но чтобы запутать следы, она заказала билеты на самолеты из разных аэропортов и в разных направлениях, но через столицу Чехии. Шенгенская виза у них уже месяца три назад как оформлена. В Праге они собирались встретиться и, скорее всего, купить там билет до своего конечного пункта назначения.

– И где теперь мы будем ловить нашу красавицу и спортсменку? – поинтересовался Орлов.

Крячко пожал плечами и ответил:

– Три направления, три фамилии и четыре московских аэропорта… Где-нибудь да выплывет рыбка. Наши парни сейчас во всех четырех аэропортах работают. Все вылеты по заказанным билетам – днем, после полудня. Так что нам остается только ждать.

– А пока мы ждем, расскажите-ка мне, как все эти убийства, по вашей версии, происходили. – Орлов сел на свое начальственное место, сложил руки в замок и выжидающе посмотрел на своих лучших в отделе, да и во всей Москве, оперативников.

– Ну, мы еще сами своими мыслями на этот счет не успели поделиться, – начал было Крячко, но Лев Иванович его перебил:

– Давай я свою версию изложу, а ты, если что, меня поправишь. Лады?

– Начинай, – соглашаясь, махнул рукой Крячко. – Ты у нас мозговой центр, тебе и флаг в руки.

– Начну с аварии, которую устроил Глеб Данилин. Если бы не она, то всей этой истории никогда бы, может быть, и не было, – начал докладывать Лев Иванович. – Если судить по данным того дела трехлетней давности, то за руль молодой Данилин сел ну очень пьяным, и как он вообще вел в таком состоянии машину – остается только догадываться. Но результат был налицо – авария с двумя смертельными исходами. Шофер погибает на месте, а вот фельдшера – Тихомирову Маргариту Геннадьевну отправляют в больницу с множественными травмами и в очень тяжелом состоянии. После операции она пришла в себя и дочери разрешили ее навестить.

– Вот тут-то и начинается… – заметил Крячко.

– Да, – кивнул Лев Иванович. – Тут-то и началось. Мама признается дочери, что у той, оказывается, есть сестра-близняшка, которую она вынуждена была оставить в роддоме, потому как их отец женился на другой, а о ней и детях даже слышать не хотел. Не знаю, почему уж Тихомирова ничего не рассказала Алине, что даже не виделась с их отцом, когда разыскивала его в Москве, и о том, что ее прогнал с порога своей квартиры его новоиспеченный тесть. Но как бы там ни было, Алина вдруг загорелась желанием найти свою сестрицу и начала ее поиск.

– И нашла, хотя и не сразу, – перебил друга Крячко. – Скорее всего, после долгих и бесплодных поисков она случайно увидела в женском журнале интервью с Ариной Смеховой – бизнес-леди и хозяйкой стрелкового клуба «Кабан». Об этом интервью я узнал сегодня от приемных родителей Арины. Там же, в журнале, была и вот эта фотография. – Крячко достал из папки фото, которое взял у Смеховых, и протянул его Орлову. – Извини, что перебил, – обратился он к Гурову.

– Ничего. Все правильно. Если я чего-то не знаю или забуду сказать, то ты можешь меня смело перебивать, – позволил Лев Иванович.

– Давай дальше… Время, – постучал по своим наручным часам Орлов.

– Думаю, что эта встреча и обрадовала сестер, и огорчила. Особенно Арину. Ведь она так и не увиделась со своей настоящей матерью. Кстати, а она вообще знала, что была приемной дочерью? – спросил Гуров у Станислава.

– Вот о чем я не спросил сегодня, так об этом. Почему-то даже в голову не пришло… Но не думаю, что это имело значение. Арина, по словам ее приемного отца, всегда была замкнутой и малообщительной девочкой, не очень ласковой и себе на уме. Так что не думаю, что для нее эта новость была такой уж шокирующей.

– Но тем не менее что-то же подвигло их, я имею в виду сестер, на месть. Скорее всего, сыграли роль и обида на отца, и несправедливое наказание Глебу Данилину за хотя и непреднамеренное, но убийство их матери, – рассудил Гуров. – Судя по всему, обе девушки отличались сложным характером и к тому же, как выяснилось, были злопамятны. Они разработали план, согласно которому Арина должна была познакомиться с Глебом Данилиным, и…

– Скорее всего, это совпадение, что Глебу неожиданно так понравилась Арина, что он решил на ней даже жениться, – предположил Станислав, и Гуров с ним согласился.

– Да, наверное, так оно и было. Но это было только на пользу делу. Сестрички этим фактом воспользовались по полной программе… Почему они первой убили именно Галину Данилину? По всей видимости, они первоначально хотели подставить Ивана Дмитриевича. Арина узнала про карабин, выкрала его, разузнав от Глеба, где лежат дубликаты ключей и какой шифр у сейфа, и прихватила оружие с собой в Москву.

– А как она его перевезла из Сочи в Москву? – хмыкнул Орлов и вопросительно посмотрел на Гурова.

Тот пожал плечами:

– Легко. Разрешение на охотничье оружие у нее имеется. Когда я был в Сочи, мы делали запрос. Так, на всякий случай. Ну, а документы на сам карабин всегда лежали в сейфе вместе с самим оружием. Так что проблем не возникло.

– Хорошо, а дальше что? – Орлов нетерпеливо постучал пальцем по столу.

– Скорее всего, Алина сменила Арину в ее доме и была там с Глебом, создавая тем самым алиби сестре, а Арина спокойно застрелила Галину Данилину из заранее присмотренной квартиры. Квартирку открыли предположительно дубликатом. Но это будем еще выяснять, – отметил Лев Иванович. – Номер с карабином не прошел. Данилина-старшего даже проверять не стали, поверив ему на слово, что карабин у него в сейфе, а у него самого на этот день было неопровержимое алиби. Девушки поняли свою ошибку и стали планировать свою месть дальше.

– Поэтому и получился такой большой временной период между первым убийством и убийством Глеба Данилина, – согласился с другом Крячко.

– На свадьбе все тоже было подготовлено заранее. Сестры четко распределили свои роли – кто кого и в какой момент подменяет. Но что интересно, поменялись местами они очень ловко. Как и в какой момент это произошло – я не скажу даже сейчас. Но подпись во время регистрации брака ставила Арина, а вот стояла возле жениха, когда в него стреляли, уже Алина. Причем даже в доме, где ночевали жених с невестой и в гостевом домике, были отпечатки пальцев только Алины. Ну, если не считать нескольких не определенных пока еще отпечатков некой незнакомки. Вполне возможно, что это Арина их оставила случайно. ДНК волос и все остальные следы пока еще проходят экспертизу. Но думаю, что проблем в идентификации не возникнет, и подозреваю, что все будет указывать именно на Арину.

– Как и группа крови, которая была обнаружена и в Сочи, и в Москве на разных уликах, но которые, вне всякого сомнения, принадлежали убийце. У Арины Смеховой-Данилиной та самая четвертая отрицательная группа крови, – добавил Станислав.

– Какие еще улики у нас есть против этих двоих? Заметьте, – прищурился Орлов, – я спрашиваю о двоих, потому как пока что все улики, как я понял, указывают только на Арину Данилину.

– С Алиной пока что все чуть сложнее, – вздохнул Гуров. – Кроме видеозаписи, где невеста у нас появляется в кадрах то с родинкой на щеке, то без родинки, у нас против нее ничего конкретного нет. Она вообще играла роль Арины практически все время. Создавала сестре алиби. Поэтому нужно будет ждать заключения ДНК-экспертизы, чтобы установить, какие из найденных следов принадлежат Алине, а какие Арине. Из этого станет ясно, кто из них где находился во время того или иного убийства. И еще, – вдруг вспомнил Лев Иванович. – В тот день, когда в меня стреляли, я проводил допрос Арины Витальевны. Вернее, я думал, что это Арина. Но теперь я уверен, что говорил с Алиной Ивановной. Дело в том, что пока я был занят на улице, а потом вернулся в дом, чтобы закончить разговор, то спустилась ко мне со второго этажа уже не Алина, а Арина…

– Фокус-покус, – не выдержав, сострил Крячко и хмыкнул. – Ладно-ладно, молчу. Рассказывай дальше.

– Так вот, мне тогда сразу показались странными несколько вещей. Первое – с чего вдруг она решила принять душ, когда в доме полно полицейских экспертов, а в одного из оперативников, то есть в меня, – стреляли? Второе – она показала мне место на шее, где ее якобы задела пуля во время покушения. Но пластырь там был совершенно сухой! Не снимала же она его, когда мылась в душе! Третье – я смотрел на ее профиль, когда она вытирала волосы, и никак не мог понять, что меня в ее облике смущает. Но потом понял – родинка. Сначала ее не было на щеке, а вот после душа она появилась. И последнее. Прощаясь с ней, я протянул ей руку, и когда она ее пожала, то почувствовал на пальце, вот здесь, – Гуров показал место на указательном пальце, – мозоль. В том самом месте, где она бывает от частого нажатия на спусковой крючок. Но опять не придал сначала этому факту значения. Позже, уже анализируя все известные мне факты по делу, я понял, что Алина Тихомирова и Арина Смехова-Данилина – это две разные девушки. Хотя, каюсь, поначалу думал, что одна. И еще. Скорее всего, стреляла во всех случаях Арина. Это подтверждается тем, что на месте преступления была найдена кровь с группой крови, совпадающей с ее группой крови, а также то, что она превосходный стрелок.

– А какая группа крови у Алины? – немного поразмыслив над словами Гурова, спросил генерал Орлов и посмотрел на оперативников. Те переглянулись.

– Вообще-то, – ответил Лев Иванович, – я не интересовался у Алининой тетки этой информацией, но насколько я помню, у однояйцевых близнецов группа крови одинаковая.

– Вот! – поднял указательный палец генерал и встал с места. – Значит, стрелять могла как Алина, так и Арина. Но это вы уж сами выясняйте, а мне пора к начальству на доклад. Меня как раз и вызывают к двенадцати часам по поводу убийства замминистра Данилина Ивана Дмитриевича. А вы идите и дальше работайте. И чтобы к вечеру всех поймали! И протокол с признанием мне на стол. Понятно? – Генерал Орлов с усмешкой посмотрел на оперативников и добавил: – А потом Станислав может лететь к жене в Хургаду, или где она там, и наслаждаться отдыхом, а ты, Лева… – Орлов снова загадочно хмыкнул и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, заложив руки за спину.

– А я – что? – удивленно посмотрел Лев Иванович на Крячко, а потом махнул рукой и сказал: – Слушай, ты перед отъездом мне ключики от своей дачки не оставишь? Хочу там с Марией недельку отдохнуть, порыбачить, пока вы с Натальей будете знойными египетскими пляжами наслаждаться.

– Отчего не оставить? Оставлю, – улыбнулся Станислав, и они с Гуровым отправились к выходу из кабинета начальника.

Эпилог

Арину ввели в кабинет и закрыли за ней двери.

– Аринка! – Алина кинулась к сестре. – Я думала, что ты улетела.

– Куда? И главное – зачем? – усмехнулась Арина. – Зачем мне куда-то лететь без тебя?

– Ну как зачем? Чтобы тебя не посадили. А я бы все на себя взяла. Да и сейчас еще не поздно. Не думаю, что они все как есть узнали. Мы ведь с тобой хитрые. – Она обняла сестру и положила голову ей на грудь. – Слушай, тебе ведь необязательно признаваться. А я скажу, что это все была моя затея и что это я во всех трех случаях стреляла. Как они проверят?

– Наивная ты, Алинка, – снисходительно ответила Арина и с любовью посмотрела на сестру. – Медицинский колледж оканчивала, а не знаешь, что современная криминалистика сейчас строится на доказательствах, основанных на ДНК. Так что как бы мы с тобой ни хитрили, а нас все равно к стенке прижмут.

– И что нам делать?

Алина загадочно усмехнулась, помолчала, а потом, обняв сестру, сказала:

– Да, я заканчивала медицинский. Потому знаю, что мы с тобой, милая, генетически идентичные. И ничего они не докажут. Так что, не думай пока об этом. И еще! У меня есть один знакомый адвокат… Между прочим, тот самый, который в свое время Глеба Данилина защищал.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Фамильный приговор

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог