Джейми Макгвайр

Мое прекрасное искупление

Jamie McGuire

BEAUTIFUL REDEMPTION

Copyright © Jamie McGuire,2015 This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency

В коллаже на обложке использованы иллюстрации:

© Krzysztof Bubel, Arcady, sergio34, NikaMooni / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Бабчинская Ю. перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Посвящается Отем Халл,

Наша дружба бесценна

А также Келли Спир,

Я так счастлива видеть тебя в рядах своих единомышленников

Глава 1

Все в жизни должно быть под контролем. Я с ранних лет поняла, что планирование, расчет и наблюдение способны уберечь от любых неприятностей – никому не нужных рисков, разочарования и, что самое главное, разбитого сердца.

Однако планировать побег от неприятностей – дело не из легких,  в тусклом свете паба «Каттерс» этот факт становился все очевиднее.

Дюжина неоновых вывесок на стенах да слабая полоска лампочек на потолке, оставлявших блики на бутылках со спиртным за стойкой бара, едва ли могли меня утешить. Все кругом кричало о том, насколько я далеко от дома.

Стены были сделаны из стилизованных досок – светлая сосна с темными смазанными пятнами. Благодаря такому дизайну это заведение в Мидтауне должно было походить на подпольную лавку, но здесь было слишком чисто. Куда этой краске до накопленного за сотню лет слоя дыма. Да и стены никогда не слышали про Капоне или Диллинджера[1].

Я уже два часа как грела барный стул, бросив попытки распаковать коробки в своей новой квартире. Пока я еще держалась на ногах, я решила отложить в сторону вещи, способные поведать о моей жизни, и отправилась исследовать местность – занятие куда более увлекательное, особенно таким невероятно теплым для последнего дня февраля вечером. Я только входила во вкус недавно обретенной независимости с дополнительной привилегией – теперь по возвращении домой никто не потребует от меня подробного отчета, где я была.

Я весьма неплохо балансировала на оранжевом сиденье из искусственной кожи, учитывая, что львиную долю премии за перевод на новое место, которую сегодня днем так щедро зачислило на мой счет Федеральное бюро расследований, я уже спустила на выпивку.

Последний из пяти коктейлей «Манхэттен», выпитых мною за вечер, покинул изящный бокал и пробежал по моему горлу, слегка обжигая его. Бурбон и сладкий вермут – вкус одиночества. Хотя бы это как дома. Правда, дом мой находился за тысячу миль отсюда, и чем дольше я сидела за изогнутой стойкой бара, где в ряд стояли двенадцать одинаковых стульев, тем он становился дальше.

Но я вовсе не потерялась, нет. Я сбежала. В моей новой квартире на пятом этаже ждали груды коробок – тех самых, что я с таким энтузиазмом упаковывала, пока мой бывший жених, Джексон, уныло стоял в углу нашей крохотной квартирки в Чикаго и мрачно следил за мной.

Непрестанное движение вперед – вот, что помогало взбираться по карьерной лестнице в Бюро, и за очень короткое время я довольно преуспела на этой стезе. Джексон никак не отреагировал, когда я впервые сказала ему про перевод в Сан-Диего. Даже в аэропорту, перед самым отлетом, он заверял, что у наших отношений еще есть шанс. Он никак не мог отпустить меня. И пригрозил, что будет любить вечно.

Я повертела перед собой бокал и многозначительно улыбнулась. Стекло слегка звякнуло о деревянную столешницу, когда бармен опустил мою руку и налил мне очередной коктейль. Кожура апельсина и вишенка закружились в медленном танце, зависнув где-то посередине, – прямо как я.

– Это последний, дорогуша, – сказал бармен, протирая столешницу по обе стороны от меня.

– Не стоит так стараться. Я не щедра на чаевые.

– Как и все федералы, – без укоризны сказал он.

– Неужели это так очевидно? – спросила я.

– Многие из ваших живут неподалеку. Вы все болтаете про одно и то же и напиваетесь в первый вечер вдали от дома. Не волнуйся. «ФБР» у тебя на лбу не написано.

– Ну слава богу! – выдохнула я, поднимая бокал.

На самом деле работу в Бюро я любила, как и все с ним связанное. Я даже когда-то любила Джексона, который тоже был агентом.

– Откуда тебя перевели? – спросил бармен.

Слишком облегающая черная футболка с V-образным вырезом, аккуратный маникюр и идеально приглаженные гелем волосы никак не вязались с заигрывающей улыбкой.

– Чикаго, – сказала я.

Парень сморщил губы, став похожим на рыбу, а его глаза округлились.

– Что ж, есть повод отпраздновать.

– Наверное, огорчаться не стоит, пока есть куда сбежать. – Я сделала глоток и облизнула губы, ощутив привкус бурбона с ароматом дымка.

– Ага, значит, удрала от своего бывшего?

– Там, где я работаю, по-настоящему сбежать не получится.

– Вот черт, он что, тоже федерал? Не стоит гадить там, где спишь, милашка.

Я провела пальцем по краешку бокала.

– К сожалению, к этому нас не готовят.

– Знаю. Такое сплошь да рядом. Вижу подобные случаи постоянно, – сказал бармен и тряхнул головой, погрузив руки в мыльную воду в раковине за баром. – Живешь неподалеку?

Я пристально глянула на парня. Следовало быть осторожной с любым, кто задавал слишком много вопросов, – вдруг он пытался что-нибудь разнюхать про агента.

– Ты частенько будешь сюда заглядывать? – уточнил бармен.

Поняв, к чему его расспросы, я кивнула:

– Скорее всего, да.

– Не переживай за чаевые. Переезд обходится недешево, как и попытки смыть прошлое выпивкой. Еще наверстаешь.

От его слов уголки моих губ поползли вверх, чего уже несколько месяцев со мной не случалось, правда, знала об этом лишь я одна.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Энтони.

– Кто-нибудь зовет тебя Тони?

– Если рассчитывает на выпивку в этом баре, то нет.

– Ясно.

Энтони направился к единственному, кроме меня, посетителю, сидевшему в баре этим поздним вечером понедельника – или, если посмотреть с другой стороны, ранним утром вторника. Это была пухленькая женщина средних лет с отекшими красными глазами и в черном платье. Вдруг дверь распахнулась, и внутрь влетел парень примерно моего возраста, опускаясь через пару стульев от меня. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу идеально отутюженной классической белой рубашки. Незнакомец мельком сверкнул в мою сторону зеленовато-ореховыми глазами, и этой полсекунды хватило ему, чтобы составить обо мне впечатление. Затем парень отвернулся.

В кармане моего блейзера зажужжал мобильник, я достала его и посмотрела на экран. Новое сообщение от Джексона. Рядом с именем в скобках примостилась цифра «шесть» – количество эсэмэс, которые он мне отправил. Это заколдованное число вдруг напомнило о последнем разе, когда мой бывший ко мне прикоснулся – я еле сбежала из его объятий.

Я уехала от Джексона за сто пятьдесят миль, и даже здесь он заставлял меня испытывать угрызения совести – правда, недостаточно сильные. Я нажала на боковую кнопку, выключая экран и оставляя сообщение Джексона без ответа. Затем подняла палец, подзывая бармена, и опустошила свой шестой за вечер бокал.

Бар «Каттерс» я обнаружила, завернув за угол своего нового дома в Мидтауне, районе Сан-Диего, расположенном между международным аэропортом и зоопарком. Мои чикагские коллеги носили сейчас стандартные парки ФБР поверх пуленепробиваемых жилетов, я же наслаждалась непривычной для тех мест теплой погодой Сан-Диего – в облегающем топе без бретелек, блейзере и узких джинсах. Я, кажется, слишком тепло оделась и слегка вспотела. Но возможно, виною тому было изрядное количество алкоголя в моей крови.

– Чересчур уж ты мелкая для таких заведений, – проговорил парень, сидевший через два стула от меня.

– Каких еще таких? – возмутился Энтони, изогнув бровь и отчаянно натирая высокий стакан.

Парень его проигнорировал.

– Я не мелкая, – сказала я, принимаясь за новый коктейль. – Просто миниатюрная.

– А это не одно и то же?

– У меня в сумочке электрошокер и еще неплохой левый хук в арсенале, так что не пытайся откусить больше, чем сможешь проглотить.

– Да, кунг-фу у тебя что надо.

Я даже не удостоила незнакомца взглядом, уставившись прямо перед собой.

– Это было расистское замечание?

– Вовсе нет. Просто ты показалась мне слегка агрессивной.

– Я вовсе не агрессивная! – сказала я, хотя было бы лучше притвориться скучной и легкой мишенью.

– Серьезно? – Это был не вопрос, а вызов. – Я тут недавно прочитал, что награждали азиатских лидеров движения за мир. Ты определенно не из их числа.

– Я ирландка, – проворчала я.

Незнакомец коротко усмехнулся. Было в его голосе нечто цепляющее – не самодовольство, но явно большее, чем простая уверенность в себе. Мне вдруг захотелось повернуться и хорошенько его разглядеть, но я по-прежнему упрямо пялилась на стоявшие в ряд бутылки со спиртным по другую сторону бара. Видимо, поняв, что продолжать разговор я не собираюсь, парень пересел на пустовавший стул по соседству со мной. Я устало вздохнула.

– Что пьешь? – спросил незнакомец.

Я закатила глаза, а потом все же решила взглянуть на парня. Он оказался не менее потрясающим, чем погода в Южной Калифорнии, и совершенно непохожим на Джексона. Даже когда он сидел, я оценила его высокий рост – не меньше метра девяноста. Бронзовая кожа красиво оттеняла глаза цвета спелой груши. Возможно, кому-то этот незнакомец мог бы показаться опасным, но я не ощутила исходящей от него угрозы – по крайней мере по отношению к себе, – хотя он был вдвое крупнее меня.

– То, что заказываю, – сказала я, не скрывая кокетливой улыбки.

Сейчас, после шестого бокала, я могла позволить себе на часок расслабиться в компании прекрасного незнакомца. Мы немного пофлиртуем, я наконец забуду об оставшихся угрызениях совести и со спокойной душой пойду домой. Возможно, он даже угостит меня выпивкой. Вполне достойный план.

Парень сверкнул лучезарной улыбкой.

– Энтони, – сказал он, поднимая в воздух палец.

– Как обычно?! – с дальнего конца бара крикнул Энтони.

Парень кивнул. Значит, он здесь завсегдатай. Наверняка живет или работает где-то неподалеку.

Я нахмурилась, когда Энтони забрал мой бокал, вместо того чтобы наполнить его. Бармен пожал плечами и посмотрел на меня без капли раскаяния.

– Я же сказал, это последний.

Сделав с полдюжины глотков дешевого пива, незнакомец плавно приблизился к моему состоянию алкогольного опьянения. И я была этому даже рада. Я могла не притворяться трезвой, а его выбор напитков говорил о том, что парень не привередлив и не собирается произвести на меня впечатление. А может, он просто на мели.

– Напомни, я не могу купить тебе выпивку, потому что Энтони не разрешает или ты мне не позволишь? – спросил незнакомец.

– Я сама могу купить себе выпивку, – слегка смазанно ответила я.

– Живешь неподалеку? – проговорил парень.

Я окинула его взглядом:

– Твои отсталые навыки общения все больше и больше меня разочаровывают.

Он громко засмеялся, запрокидывая голову.

– Боже, женщина! Ты откуда такая? Явно не здешняя.

– Чикаго. Только прилетела. Моя гостиная все еще завалена коробками.

– Могу помочь, – сказал парень и понимающе кивнул, поднимая свой бокал в знак уважения. – За последние три года я два раза переезжал из города в город.

– Куда?

– Сюда. Потом в Вашингтон. И обратно.

– Ты политик, что ли, или лоббист? – с ухмылкой спросила я.

– Не тот и не другой, – ответил незнакомец, с отвращением поморщившись, потом хлебнул пива. – Как тебя зовут? – спросил он.

– Не заинтересована.

– Ужасное имечко.

Я скорчила рожицу.

– Но это объясняет переезд, – вновь заговорил незнакомец. – Бежишь от парня.

Я сердито глянула на него. Да, он был красив, но и дерзок – хотя и прав в своих догадках.

– Ага, и нового не ищу. Ни на одну ночь, ни ради мести, ничего такого! Поэтому не стоит тратить на меня свое время или деньги. Уверена, ты сможешь подцепить милую девушку с Западного побережья, которая будет более чем счастлива твоему предложению о выпивке.

– Думаешь, мне это интересно? – спросил он, подавшись вперед.

Боже! Даже будь я трезвой, этот взгляд вмиг бы меня опьянил!

Я опустила глаза на губы незнакомца, наблюдая, как они прикасаются к горлышку бутылки, и между ног у меня тут же заныло. Конечно, я ему врала, и он об этом знал.

– Я тебя чем-то разозлил? – спросил он с самой обворожительной улыбкой, которую я когда-либо видела.

Такой улыбкой этот гладковыбритый мужчина с короткими русыми волосами наверняка брал и более неприступные крепости, нежели моя.

– А ты пытаешься меня разозлить? – спросила я.

– Возможно. Когда ты злишься, то так чертовски сексуально поджимаешь губки. Наверное, я весь вечер грублю тебе только затем, чтобы на них посмотреть.

Я сглотнула слюну. Моя маленькая игра в притворство была окончена. Он знал, что победил.

– Хочешь, уйдем отсюда? – спросил незнакомец.

Я махнула рукой Энтони, но парень покачал головой и положил на столешницу крупную купюру. Бесплатная выпивка – хотя бы в этом я следовала своему плану. Незнакомец прошел к двери и жестом пригласил меня вперед.

– Недельные чаевые означают, что он вряд ли доведет дело до конца, – довольно громко, чтобы слышал мой прекрасный незнакомец, сказал Энтони.

– К черту! – выкрикнула я, выходя на улицу.

Я прошла мимо своего нового друга и ступила на тротуар, дверь медленно захлопнулась за моей спиной. Парень взял меня за руку, шутливо, однако крепко прижимая меня к себе.

– Кажется, Энтони думает, что ты дашь задний ход, – сказала я, поднимая глаза на незнакомца.

Какой же он все-таки высокий по сравнению со мной! В такой близости мне казалось, будто я сижу в первом ряду кинотеатра. Мне пришлось задрать подбородок и немного отстраниться, чтобы посмотреть парню в глаза.

Затем я подалась вперед, позволяя ему поцеловать себя.

Он замешкался, изучая мое лицо, а потом его взгляд смягчился.

– Что-то подсказывает мне, не в этот раз.

Он склонился надо мной и, начав с нежного прикосновения, поцеловал меня страстно и очень романтично. Его рот словно помнил мои губы, даже тосковал по их вкусу. Я ощутила нечто совершенно новое – меня точно пронзило электрическим разрядом, задевая каждый нерв в теле. Как будто мы с ним часто уже делали это – в моих фантазиях, а может быть, во сне. Чистейшей воды дежавю!

Незнакомец отстранился, сперва не размыкая глаз, будто смаковал мгновение. Затем он все-таки посмотрел на меня и мотнул головой:

– Определенно никакого заднего хода!

Мы завернули за угол, торопливо перешли улицу, а потом поднялись по ступенькам моего крыльца. Я порылась в сумочке в поиске ключей, затем мы завалились внутрь, подходя к лифту. Пока мы ждали, парень легонько прикоснулся своими пальцами к моим, сцепил наши ладони в замок и притянул меня к себе. Двери лифта открылись, и мы, слегка шатаясь, зашли в кабину.

В ту же секунду парень с силой сжал мои бедра и крепко прижал к себе, а я на ощупь пыталась найти нужную кнопку. Губы незнакомца, мягкие как шелк, коснулись моей шеи, и все мое тело вспыхнуло. Крошечными поцелуями, настойчивыми и умелыми, он проследовал вдоль линии моих губ, потом от мочки уха до ключицы. С каждым прикосновением его руки словно умоляли о большей близости, он будто ждал меня всю свою жизнь. У меня появилось то же бессознательное чувство, однако я, конечно, понимала, что в этом и есть вся прелесть, лишь уловка, не более. Однако незнакомец явно сдерживался, чтобы не сорвать с меня одежду, и сознание этого ласкало мое тело, словно мягкие волны.

Когда мы добрались до пятого этажа, парень сдвинул мои волосы набок, обнажая плечо и покрывая его поцелуями.

– Какая же нежная у тебя кожа, – прошептал он.

По иронии, от его слов моя кожа покрылась сотнями крохотных мурашек.

Звякая ключами, я повозилась с замочной скважиной. Наконец парень повернул ручку, и мы чуть ли не ввалились внутрь. Он отстранился, закрывая спиной дверь, и, взяв меня за руки, притянул к себе. От него пахло пивом и туалетной водой с древесными нотками и ароматом шафрана, но во рту все еще стоял вкус мятной зубной пасты. Когда наши губы вновь встретились, я с радостью позволила его языку скользнуть внутрь и обвила руками шею.

Стащив с моих плеч блейзер, он бросил его на пол. Потом ослабил галстук и снял его через голову. Пока незнакомец расстегивал рубашку, я стянула с себя топ. Через секунду на мою обнаженную грудь каскадом легли длинные черные волосы.

Наконец парень снял с себя рубашку: его торс был могучим от природы, а изнурительные ежедневные тренировки лишь отшлифовали это совершенство. Я сбросила туфли на высоких каблуках, а он избавился от ботинок. Затем я провела ладонью по рельефным мышцам груди и живота незнакомца. Моя рука замерла на пуговице брюк, а второй я сквозь ткань обхватила его возбужденное достоинство.

Да его член просто гигант!

От резкого звука молнии между ног у меня разлилось тепло, моя плоть жаждала ласк. Я впилась пальцами в бицепсы парня, а его губы перешли от моей шеи к плечам и груди. Не останавливаясь ни на секунду, он медленно стянул с меня джинсы.

Вдруг незнакомец замер, видимо, наслаждаясь тем, что я стояла перед ним в чем мать родила. Выглядел он слегка удивленным.

– Не носишь трусики?

Я пожала плечами:

– Никогда.

– Никогда? – переспросил он, его взгляд буквально молил, чтобы я ответила «да».

Мне нравилось, как он смотрел на меня – с долей изумления, юмора и в то же время жгучим желанием. Мои чикагские подруги всегда восхваляли плюсы секса на одну ночь. Незнакомец как нельзя лучше подходил на роль того, с кем это можно было проверить.

Я изогнула бровь, с восторгом осознавая, что этот совершенно незнакомый мужчина давал мне почувствовать себя такой сексуальной.

– У меня ни одной пары нет.

Он подхватил меня на руки, и я скрестила ноги на его спине. Между нами оставалась последняя преграда – его темно-серые боксеры.

Впиваясь в мой рот поцелуем, парень отнес меня на диван и нежно уложил на подушки.

– Тебе удобно? – спросил он почти шепотом.

Я кивнула, он коротко поцеловал меня и удалился, чтобы достать из бумажника квадратный пакетик. Вернувшись, незнакомец открыл его зубами. Я была рада, что он имел при себе презервативы. Даже реши я запастись ими, у меня не хватило бы ни воображения, ни оптимизма, чтобы выбрать такой размер.

Парень ловко раскатал тонкий латексный слой по всей длине своего внушительного инструмента, потом коснулся кончиком нежной розовой кожи между моих ног. Незнакомец опустился на меня, чтобы что-то шепнуть на ухо, но у него вырвалось лишь неровное дыхание.

Я вжала ладони в крепкие ягодицы, направляя парня, и наконец он скользнул внутрь меня. Настал мой черед ахнуть.

Он застонал и вновь накрыл мой рот поцелуем.

После десятиминутных маневров на диване, вспотев и изрядно покраснев, мой незнакомец взглянул на меня с раздосадованной и виноватой улыбкой.

– Где у тебя спальня?

Я указала в сторону коридора.

– Вторая дверь направо.

Он поднял меня, придерживая за бедра, и я ногами обхватила его талию. Босяком он протопал по коридору, проходя мимо коробок и пакетов, стоявших рядом со стопками посуды и постельного белья. Даже странно, как он не споткнулся в потемках, шествуя по незнакомой квартире и не отрываясь от моих губ.

Он по-прежнему находился внутри меня, и я, не сдержавшись, выкрикнула единственное имя, которое сейчас помнила:

– Господи Иисусе!

Парень улыбнулся, все еще целуя меня, потом распахнул дверь и опустил меня на кровать.

Не отрывая взгляда от моего лица, незнакомец навис надо мной. Он раздвинул мои колени чуть шире, чем на диване, проникая в меня еще глубже и касаясь чувствительного местечка меж моих ног, отчего мои колени дрожали при каждом новом толчке. Он вновь жадно впился в мои губы, будто ожидание убивало его. Не встреть я этого парня всего полчаса назад, то приняла бы эти прикосновения, поцелуи и телодвижения за любовь, не иначе.

Он прижался ко мне щекой и затаил дыхание, сосредоточившись на процессе, набирая обороты, чтобы достичь кульминации. И в то же время он пытался продлить наше безрассудное, глупое, безответственное, но все же удивительное приключение. Парень вдавил ладонь в матрас, а второй рукой забросил мою ногу себе на плечо.

Я с силой сжала подушку, пока прекрасный незнакомец вновь и вновь вонзался в меня. Не сказать, чтобы Джексону не повезло с размером, но этот парень определенно заполнял меня полностью. Каждое погружение посылало по моему телу волны сладкой боли, а когда он отступал, я чуть ли не паниковала, надеясь, что это еще не финал.

Обхватив незнакомца руками и ногами, я снова вскрикнула, наверное, уже в десятый раз после того как он поднялся ко мне. Его язык был таким властным и требовательным, что я поняла – этот парень далеко не в первый раз проделывал подобное. Так даже проще. Раз ему все равно, критиковать меня он не будет, да и мне не придется. Теперь, когда я знала, что скрывается под его рубашкой, винить себя в случившемся я не могла. Даже будь я трезвой, ничего не изменилось бы.

Парень вновь с силой вонзился в меня, вспотевшая кожа будто таяла от соприкосновения наших тел. Я чуть не лишилась рассудка от опустошающего сочетания боли и удовольствия, отдававшихся в моем теле с каждым новым движением.

Незнакомец вновь нашел губами мой рот, и я тут же забылась, наслаждаясь его пылкими, однако нежными и незабываемыми поцелуями. Каждый маневр его языка был четко выверен, казалось, преследуя лишь одну цель – доставить мне удовольствие. Джексон не слишком хорошо умел целоваться, и хотя я совсем недавно встретила этого парня, который сейчас владел мною, я поняла, что буду скучать по его страстным поцелуям, когда он ни свет ни заря покинет мою квартиру – а может, и раньше.

Занимаясь со мной сексом в этой невообразимо чудесной, даже беспощадной манере, он отвел мою ногу в сторону, раскрывая колени еще шире, а вторую руку положил на нежную возбужденную плоть меж моих ног, слегка массируя клитор.

Через несколько секунд я исступленно вскрикнула, подавшись бедрами ему навстречу и дрожащими коленями сжав его талию. Он склонился надо мной и поцеловал, а я все стонала. Его губы изогнулись в улыбке, я чувствовала это.

После пары неторопливых телодвижений и нежных поцелуев он наконец перестал себя сдерживать. Все мускулы незнакомца напряглись, пока он все сильнее вонзался в мою плоть. Доведя меня до весьма впечатляющего оргазма, парень сосредоточился лишь на себе, толчки стали жесткими и безжалостными.

И вот он приглушенно застонал, не отрываясь от моих губ, потом прижался щекой к моей щеке, пребывая на пике оргазма. Наконец парень замер. Пару секунд он лежал неподвижно, переводя дыхание, затем повернулся и поцеловал меня в щеку, задержавшись на ней губами.

Менее чем за минуту наша встреча перешла от внезапного приключения в разряд жутко неловкой ситуации.

В тишине и неподвижности комнаты весь алкоголь испарился из моей крови, а на плечи навалилось осознание содеянного. Прежде я казалась себе сексуальной и желанной, а теперь – доступной дешевкой.

Незнакомец склонился надо мной, чтобы поцеловать в губы, но я опустила подбородок и отпрянула – совершенно нелепая реакция, ведь он-то был еще в игре.

– Я… – подала я голос, – …мне нужно рано вставать на работу.

Он все же поцеловал меня, игнорируя мой стыд и неловкость. Язык незнакомца словно танцевал вместе с моим, лаская его, запоминая. Парень втянул воздух через нос, совершенно не торопясь прерывать поцелуй, потом отстранился и улыбнулся.

Проклятье! Я буду скучать по его губам. Мне вдруг стало ужасно грустно. Вряд ли я когда-нибудь встречу мужчину, который будет целовать меня подобным образом.

– Мне тоже, – отозвался незнакомец. – Кстати, я Томас, – чуть тише сказал он.

Парень перекатился на спину, положил руку под голову и расслабился, лежа рядом со мной. Он, похоже, не спешил одеваться, а был не прочь поболтать.

Моя независимость с каждой секундой утекала сквозь пальцы, ведь незнакомец становился кем-то большим. В голове, словно телевизионные каналы, мелькали мысли о том, как мне приходилось докладывать Джексону о каждом своем шаге. Я проехала тысячи миль не для того, чтобы связать себя новыми отношениями.

Поджав губы, я пыталась выдавить из себя слова.

– Я… – Ну давай же! Решись! Или потом будешь грызть себя за это. – Я эмоционально недоступна.

Томас кивнул, поднялся и, пройдя в гостиную, молча там оделся. Потом он остановился на пороге моей спальни, держа ботинки в одной руке, в другой ключи, а с шеи небрежно свисал галстук. Я пыталась не смотреть в сторону моего незнакомца, но не сдержалась. Мне хотелось запомнить каждую его черту, чтобы всю последующую жизнь предаваться фантазиям.

Он опустил глаза и усмехнулся, по его лицу я по-прежнему не могла прочесть, о чем он думает.

– Спасибо за отличное и очень неожиданное окончание этого дрянного понедельника, – проговорил он, отворачиваясь.

Я натянула на себя одеяло и села.

– Дело не в тебе. Ты был превосходен.

Парень вновь повернулся ко мне лицом, на его губах застыла улыбка.

– Не переживай за меня. В себе-то я точно сомневаться не буду. Ты сказала мне достаточно. На большее я и не рассчитывал.

– Если немного подождешь, я тебя провожу.

– Я знаю дорогу. Это и мой дом тоже. Уверен, мы еще натолкнемся друг на друга.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Ты живешь в этом же корпусе?

Парень глянул на потолок.

– Прямо над тобой.

Я указала пальцем вверх.

– В смысле, на следующем этаже?

– Да, – с виноватой улыбкой проговорил он. – Моя квартира прямо над твоей. Но я редко когда бываю дома.

Испытывая ужас, я с трудом сглотнула. Не перебор ли это для секса на одну ночь без всяких обязательств? Я принялась грызть ноготь на большом пальце, обдумывая, что сказать.

– Хорошо… ну тогда спокойной ночи?

Томас сверкнул самодовольной и очень соблазнительной улыбкой:

– И тебе спокойной ночи.

Глава 2

Не слишком разумной была мысль запивать алкоголем угрызения совести из-за Джексона – и это в ночь перед первым рабочим днем в офисе Сан-Диего.

Я приехала, взяв с собой лишь жилет, и после отметки о прибытии мне вручили личное оружие, документы и мобильный телефон. Меня определили в Пятый отряд, и я направилась к единственному пустовавшему столу, покинутому последним агентом, не поладившим со скандально известным помощником ответственного оперативного сотрудника, или, по-нашему, ПООС. В Чикаго я многое слышала о нем, но скверного характера мало, чтобы отвадить меня от шанса продвижения по службе.

В некоторых местах на столешнице пыли не было, наверное здесь стоял компьютер и личные принадлежности прежнего агента. Я поставила футляр с наушниками рядом с ноутбуком – вот и все мои вещи, унылое зрелище по сравнению с другими столами нашего отдела, заставленными фоторамками и всяческими побрякушками.

– Мрачновато, – раздался женский голос. Неужели я произнесла вслух свои мысли?

Рядом стояла женщина, молодая, но довольно грозная на вид. Она скрестила руки, оперев их о затянутую тканью перегородку размером четыре на пять – она отделяла мой бокс от основного коридора, который тянулся вдоль всего отдела. Блестящие волосы обычного русого цвета были собраны в низкий пучок на затылке.

– Не могу не согласиться, – сказала я, вытирая пыль со стола бумажным полотенцем.

Свой жилет – единственную вещь, которую я привезла из чикагского офиса – я уже повесила в шкафчик. Я приехала в Сан-Диего, чтобы начать все заново, поэтому не стоило выставлять напоказ прежнюю жизнь.

– Я не про пыль, – сказала девушка, посмотрев на меня исподлобья своими зелеными глазами.

Она была слегка круглолицей, но дело скорее в юном возрасте. Девушка определенно была в хорошей физической форме.

– Знаю.

– Я Вэл Тейбер. Не называй меня «агент Тейбер», иначе друзьями нам не бывать.

– Тогда я могу называть тебя Вэл?

Девушка состроила мину:

– Ну а как же еще?

– Агент Тейбер, – сказал высокий стройный мужчина, подходя к нам. Он ухмыльнулся, словно знал, что последует за этим.

– Иди на хрен! – прорычала девушка, выдернула папку у него из рук и посмотрела сначала на нее, потом на меня: – Ты аналитик разведданных? Лиза Линди?

– Лииз, – сказала я, поморщившись. Я уже устала всех поправлять. – Почти как «чииз» только с буквы Л.

– Лииз. Извини. Слышала, ты очень быстро получила перевод, – с легким сарказмом проговорила девушка. – Я бы сказала, чушь собачья, но ведь это не мое дело.

Она была права. Специализация в языках давала мне, женщине-федералу, высокие шансы на перевод, но я получила распоряжение не говорить никому про свою специализацию, пока мою кандидатуру не одобрит руководитель.

Я взглянула на его кабинет. Выглядел он еще более пустым, чем мой стол. Будет не просто получить одобрение от пустого кабинета.

– Ты права, – сказала я, не вдаваясь в подробности.

Чистой воды везение, что Пятому отряду понадобился специалист по языкам как раз тогда, когда я решила уехать из Чикаго. Повышенная секретность указывала на то, что проблема возникла внутри самого Бюро, но догадками сыт не будешь, поэтому я заполнила необходимые бумаги и упаковала вещи.

– Отлично. – Девушка передала мне папку: – Здесь Титул Три для расшифровки. Мэддокс также хочет получить ФД-три-ноль-два. В первом электронном письме в твоем внутреннем ящике должно быть приветствие, а во втором аудиофайл от Мэддокса. Опережая события, я принесла тебе копии файлов ФД-три-ноль-два и диск, пока ты не освоишься в нашей системе. Он хочет, чтобы ты принялась за работу незамедлительно.

– Спасибо.

Титул Три, известный Голливуду и широкой публике как телефонное прослушивание, составлял львиную долю моих обязанностей в Бюро. Я прослушивала запись разговора, переводила его и составляла отчет – известный как ФД-302. Файлы Титула Три обычно давали мне на итальянском, испанском или японском – языке моей матери. Если запись была на английском, тогда секретарь группы сам вел расшифровку.

Возможно, Вэл показалось странным, что аналитик записывает Титул Три, поскольку в ее глазах я заметила любопытство, а может, и подозрение. Но она ничего не спросила, а я ничего не сказала. Насколько мне было известно, лишь Мэддокс знал о моей истинной цели в Сан-Диего.

– Уже приступаю, – сказала я.

Девушка подмигнула мне и улыбнулась.

– Хочешь, позже проведу тебя по территории? Если ты упустила что-то во время экскурса.

Я на секунду задумалась.

– Как насчет фитнес-зала?

– Уж его я знаю. Часто бываю там после работы, перед тем как заскочить в бар.

– Агент Тейбер, – проговорила проходившая мима женщина с тугим пучком на голове.

– Иди на хрен! – вновь сказала девушка.

Я изогнула бровь.

Девушка пожала плечами:

– Наверняка им это нравится, иначе они бы со мной не разговаривали.

Я усмехнулась, пытаясь подавить смех.

Вэл Тейбер была занятной персоной.

– Первым делом утром у нас планерка. – Девушка задумалась. – Покажу тебе фитнес-зал после обеда. Он вроде как под запретом с одиннадцати до полудня. Босс не любит, чтобы его отвлекали, – прошептала девушка, театрально прикладывая ладонь к губам.

– В двенадцать тридцать, – кивнула я.

– А вот мой стол, – сказала Вэл, указывая на бокс рядом. – Мы соседки.

– А что еще за пушистый кролик? – спросила я, указывая на несуразного белого кролика с крестиками вместо глаз, который стоял в углу ее стола.

Аккуратный носик девушки сморщился:

– У меня на прошлой неделе был день рождения.

Я ничего не ответила, и ее лицо скривилось.

– Да иди ты!

Затем губы Вэл медленно расплылись в улыбке, она вновь подмигнула мне и завернула за угол, опускаясь за свой стол. Села в кресло и повернулась ко мне спиной, открывая почту на ноутбуке.

Я покачала головой, достала из футляра наушники и нацепила их на голову. Подсоединив их к ноутбуку, я открыла белую папку без каких-либо пометок и достала диск в пластиковом контейнере, после чего поместила его в дисковод.

Пока диск загружался, я создала новый документ. Мое сердце забилось чаще, когда я занесла руки над клавиатурой, приготовившись печатать. Было нечто интригующее в начинании нового проекта, в чистой странице, что вызывало во мне ни с чем не сравнимую радость.

В файле было указано, что говорящих двое, а также имелась краткая информация про них и почему пришлось обратиться к Титулу Три. Пятый отряд офиса в Сан-Диего специализировался на организованной преступности, и хотя я бы предпочла другую область насильственных преступлений, все же было довольно близко. Когда жаждешь сбежать, подойдет любая дверь.

В наушниках на итальянском заговорили два хорошо различимых глубоких голоса. Громкость я держала на минимуме. Забавно, но внутри правительственного агентства, созданного с целью раскрытия секретов, находились боксы четыре на четыре, не слишком способствующие сохранению таковых.

Я принялась печатать. Перевод и транскрибирование разговора – это лишь первые шаги. Затем наступала моя излюбленная часть. Этим я уже прославилась, и именно это доведет меня до Виргинии – анализ. Мне нравилось изучать насильственные преступления, и я бы очень хотела попасть в Национальный центр анализа насильственных преступлений в Куантико, штат Виргиния.

Вначале оба мужчины хвастались друг перед другом, сколько цыпочек каждый завалил за выходные, но вскоре разговор перешел на серьезную тему, и они принялись обсуждать мужчину, который скорее всего был их боссом, – Бенни.

Не переставая печатать, я мельком взглянула на файл, который дала мне Вэл, отмечая, сколько раз Бенни засветился в махинациях мафии, оставаясь порядочным игроком в Лас-Вегасе. Мне стало любопытно, как в Сан-Диего вышли на это дело и кто проводил разведку в Неваде. Чикагскому офису не слишком везло, если приходилось туда обращаться. Касалось ли это игроков, преступников или правоохранительные органы, Вегас всегда заставлял остальных попотеть.

После семи страниц я уже горела желанием взяться за отчет, но сперва еще раз прослушала запись, проверяя точность перевода. Это было мое первое задание для офиса в Сан-Диего, к тому же я зарекомендовала себя как квалифицированного специалиста именно в этой области, что, конечно же, обязывало. Мой отчет должен быть идеальным – по крайней мере, с моей точки зрения.

Время пролетело стремительно. Где-то через полчаса я поймала на себе взгляд Вэл – она смотрела на меня из-за невысокой перегородки, разделявшей наши боксы, и стучала ногтями по краю.

Ее губы зашевелились, но я ничего не услышала и сняла наушники.

– Не слишком хорошая подруга из тебя получается, – сказала она. – Опаздываешь на наш первый совместный обед.

Я даже не знала, шутит она или нет.

– Просто я… совсем потеряла счет времени. Извини.

– От извинений сытный чизбургер в моем желудке не появится. Пошевеливайся.

Я прошла вместе с Вэл к лифту, и она нажала на кнопку цокольного этажа. Оказавшись на парковке, мы прошли к ее двухдверному черному «Лексусу» и сели внутрь. Вэл нажала на кнопку запуска. Сиденье и руль подстроились под нее.

– Круто, – сказала я. – Наверное, тебе платят намного больше, чем мне.

– Машина не новая. Купила ее у брата. Он кардиолог. Еще тот засранец.

Я усмехнулась, и Вэл стала маневрировать по стоянке. Проехав здание, находившееся рядом с въездными воротами, девушка махнула рукой охраннику, затем направилась в закусочную.

– А рядом с офисом бургеры не продают?

Вэл с отвращением поморщилась:

– Продают, но бургеры «Фаззи»[2] просто объедение.

– Волосатые бургеры? Звучит совсем неаппетитно.

– Не волосатые! Бургеры от Фаззи. Доверься мне, – сказала Вэл, сворачивая направо.

Потом она повернула руль налево и наконец заехала на стоянку чудной с виду закусочной с самодельной вывеской.

– Вэл! – воскликнул мужчина за прилавком, как только мы зашли. – Вэл пришла! – крикнул он.

– Вэл пришла! – эхом отозвалась женщина.

Не успели мы дойти до прилавка, как мужчина передал небольшой круглый предмет, завернутый в белую бумагу, женщине в белоснежном фартуке, которая стояла за кассой.

– Бургер с сыром, горчицей и майонезом, – со знающей улыбкой произнесла женщина.

Вэл повернулась ко мне:

– Гадость, да?

– Я буду то же самое, – проговорила я.

Мы взяли подносы с едой и сели за пустой столик в углу, рядом с окном.

Я закрыла глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

– Даже странно, что стоит такая чудесная погода, а ведь март только начался.

– Ничего странного. Это обалденно! Сейчас температура выше обычной для этого времени года, но погодка и так что надо. Если бы во всем мире стояла такая же погода, как в Сан-Диего, все стали бы счастливее. – Вэл макнула золотистую картошку фри в маленькую пиалу с кетчупом. – Попробуй фри. Боже всевышний, только попробуй. Как же вкусно! Иногда одинокими ночами я страстно мечтаю об этой картошечке фри – а происходит это чаще, чем ты думаешь.

– Я ничего не думаю, – сказала я, погружая фри в свою пиалу, потом сунула картошку в рот.

Вэл оказалась права, и я потянулась за добавкой.

– Раз уж такой разговор, у тебя есть парень? Просто любопытство.

Я покачала головой.

– Ну ты когда-нибудь…

– Что? Целовала девушку?

Вэл хихикнула:

– Нет же. Была в отношениях?

– А почему ты спрашиваешь?

– Ну… сложно объяснить. Мне надо это знать.

– Это совершенно не сложно.

– Послушай, – сказала Вэл, откусывая от своего бургера. – Я могу быть отличной подругой, но ты должна больше открыться мне. Не люблю общаться с незнакомцами.

– Сперва так и бывает, – сказала я, вспоминая моего прекрасного незнакомца.

– Да нет же, я не про Бюро.

– Почему бы тебе просто не прочесть мое досье?

– Это не смешно! Да ладно тебе, расскажи самое основное. Ты согласилась на перевод ради повышения или чтобы начать жизнь заново?

– И то и другое.

– Круто. Продолжай. Тебя достали предки? – Девушка тут же прикрыла рот ладонью. – Боже, только не говори, что они умерли.

Я заерзала на стуле.

– Э… нет. У меня было обычное детство. Родители любят меня и друг друга. Я единственный ребенок в семье.

Вэл вздохнула:

– Слава богу! Я чуть не задала еще один неприличный вопрос.

– Нет, меня не удочерили, – монотонно проговорила я. – Линди – ирландская фамилия. Моя мать – японка.

– А твой отец рыжий? – с ухмылкой спросила Вэл.

Я сверкнула на нее взглядом.

– Ты в первый же день умудрилась задать два неприличных вопроса.

– Продолжай, – отмахнулась от моих слов Вэл.

– Я окончила университет с отличием. Встречалась с парнем. Но ничего не вышло, – сказала я, устав от собственной истории. – Никакой трагедии: наш разрыв был так же скучен, как и сами отношения.

– И как долго?

– Сколько мы были вместе с Джексоном? Семь лет.

– Семь лет! И никакого колечка?

– Что-то вроде того, – скорчила я рожицу.

– Ясно. Ты замужем за работой. Бетти Бюро.

– Как и он.

Вэл издала смешок:

– Ты встречалась с агентом?

– Да. Он из отряда SWAT.

– Еще хуже. Как же ты так долго прожила с ним? И как он так долго терпел то, что был на втором месте?

– Он любил меня, – пожала я плечами.

– Но ты вернула кольцо. Ты его не любила?

Я снова пожала плечами и откусила бургер.

– Есть что-нибудь, что я обязана знать об офисе? – поинтересовалась я.

Вэл усмехнулась:

– Значит, меняешь тему. Классика жанра. Так… что ты обязана знать. Не зли Мэддокса. Он помощник ответственного оперативного сотрудника.

– Это я слышала, – сказала я, смахивая с рук соль.

– В Чикаго, что ли?

Я кивнула.

– Все слухи про него правда. Он просто огромный, нет даже гигантский засранец. Завтра на планерке сама убедишься.

– Он там будет? – спросила я.

Вэл кивнула.

– Он, конечно же, скажет тебе, что ты безнадежный агент, даже если ты лучшая из лучших – он захочет посмотреть на результаты твоей работы после того как подорвет твою уверенность в собственных силах.

– Это я смогу пережить. Что-нибудь еще?

– Агент Сойер не пропустит ни одной юбки. Так что держись от него подальше. И агент Дейвис. С ней тоже лучше не связывайся.

– Ясно, – сказала я, обдумывая ее слова. – Я не намерена завязывать служебных романов, особенно после истории с Джексоном.

Вэл улыбнулась:

– Я на своем опыте познала многое… так что и от меня тоже держись подальше.

– Ну а с кем тогда безопасно? – нахмурилась я.

– С Мэддоксом, – сказала девушка. – У него была какая-то неприятная история с матерью, к тому же он недавно обжегся. Он не позарится на твои сиськи, даже если будешь размахивать ими перед его носом.

– Значит, он ненавидит женщин?

– Нет, – задумчиво сказала Вэл. – Он просто решил с ними больше не связываться. Наверное, не хочет, чтобы его снова ранили.

– Мне плевать, что у него там за тараканы в голове. Если твои слова правда, я определенно не хочу с ним связываться.

– Уверена, у тебя все получится. Просто выполняй свою работу и живи полной жизнью.

– Работа и есть моя жизнь, – ответила я.

Вэл вздернула подбородок, не скрывая, что впечатлена моими словами.

– Ты уже одна из нас. Мэддокс жуткий тип, но и он это заметит.

– Так что у него за история? – полюбопытствовала я.

Вэл сделала глоток воды.

– Когда я приехала в Сан-Диего, он, конечно, серьезно относился к работе, но с ним еще можно было нормально общаться, однако около года назад все изменилось. Как я и сказала, он обжегся – из-за одной девушки в своем родном городе. Ее звали Камилла. – Вэл произнесла это имя так, будто оно источало яд. – Подробности мне неизвестны. Никто этого не обсуждает.

– Странно.

– Как насчет бокала вина после работы или даже пяти? – спросила девушка, потеряв интерес к теме, не связанной с моей личной жизнью. – В Мидтауне есть один классный паб.

– Я живу в Мидтауне, – сказала я, вдруг вспомнив своего соседа. Увижу ли я его вновь?

Она широко заулыбалась:

– Я тоже. Как и многие из наших. Мы можем вместе утопить твои печали в вине.

– Нет никаких печалей. Лишь воспоминания. Они испарятся сами собой.

Глаза Вэл вновь засветились от любопытства, но мне ее допрос совсем не нравился. Я не так уж сильно жаждала обзавестись друзьями. Мне, конечно, этого отчасти хотелось, но у всего есть рамки.

– Так что насчет тебя? – спросила я.

– Лучше поведаю тебе в пятницу вечером за бокалом вина и под громкую музыку. Так, значит, ты будешь отшивать всех парней? Хочешь найти себя? – с иронией спросила она.

Отвечать «да» я не собиралась, не было смысла. Вэл определенно пыталась надо мной подшутить.

– Не очень-то я преуспела в этом, – сказала я, вспоминая прошедшую ночь.

– Серьезно? – Вэл подалась вперед. – Ты же только приехала. Это кто-то из знакомых? Бывший одноклассник?

Я покачала головой, мои щеки залились краской. Воспоминания вспыхивали одно за другим – зеленовато-ореховые глаза Томаса, когда он смотрел на меня за барной стойкой, захлопнувшаяся дверь в мою квартиру, когда он завел меня внутрь, как легко он вошел в меня, как высоко были мои ноги, вздрагивая от каждого удивительного толчка. При одной мысли об этом мне пришлось сжать колени.

На лице Вэл расползлась широченная улыбка.

– Секс на одну ночь?

– Тебя это совсем не касается, но да.

– Ты его совершенно не знала?

Я кивнула:

– Вроде того. Он живет в моем доме, но это я узнала позже.

Вэл шокированно ахнула, потом откинулась на деревянном стуле.

– Я не сомневалась, – сказала она.

– В чем?

Она подалась вперед и, скрестив руки, положила их на стол.

– Мы с тобой подружимся!

Глава 3

– Кто такая Лиза, черт бы ее побрал? – По офису пронесся громкий раскатистый голос. – Лиза Линди.

Наступил второй день моего пребывания в офисе Сан-Диего, и я, как и дюжины других агентов, ждала начала утренней планерки. Все заметно нервничали до вспышки гнева нашего босса, однако теперь расслабились.

Я подняла голову, глядя на молодого помощника ответственного оперативного сотрудника, и чуть не лишилась дара речи. Это был он, мой незнакомец, по губам которого я истосковалась, мой сосед.

Желудок моментально скрутило от паники, но я справилась с собой.

– Лииз, – поправила его Вэл. – Как «чииз», только с буквы «Л».

Мое сердце готово было вырваться из груди. Босс ждал, чтобы кто-нибудь вышел вперед. Здесь я собиралась начать все с нового листа, а теперь моя жизнь станет еще более запутанной, меньше чем через три, две…

– Я Лииз Линди, сэр. Какие-то проблемы?

Когда наши взгляды встретились, он остолбенел, а меня накрыло волной ужаса. Я видела, что он тоже меня узнал и даже на долю секунды побледнел. Секс на одну ночь и без всяких обязательств превращался в запутанный комок, а мне сейчас хотелось лишь одного – повеситься.

Парень быстро пришел в себя. На секунду его злость улетучилась, но потом лицо напряглось, и он вновь стал самим собой, испытывая ненависть ко всему живому.

Свирепая репутация спецагента Мэддокса шла впереди него. Агенты по всей стране знали о его жесткой дисциплине и слишком высоких требованиях. Я знала, что мне придется нелегко под таким руководством, но вот чего я не ожидала, так это того, что окажусь под ним в прямом смысле.

Черт, черт, черт бы его побрал!

Босс моргнул и протянул папку:

– Этот ФД-три-ноль-два неприемлем. Не знаю, как вы работали в Чикаго, но в Сан-Диего мы не размазываем дерьмо по бумаге, называя это хорошей работой.

Его резкое замечание, высказанное прилюдно, заставило меня забыть о стыде и вернуться к роли Бетти Бюро.

– Отчет исчерпывающий, – с уверенностью сказала я.

Даже придя в бешенство, я не могла отделаться от мыслей о прошедшей ночи – о том, какое тело скрывалось под этим костюмом, как перекатывались мускулы на бицепсах моего босса с каждым яростным толчком, какими чудесными были его губы. Я вдруг с ужасом поняла, в какую яму угодила. Я не знала, в силах ли составить связное предложение, а тем более уж говорить с уверенностью.

– Сэр, – подала голос Вэл, – я с радостью взгляну на отчет и…

– Агент Тейбер! – сказал Мэддокс.

Я почти ожидала услышать от нее «иди на хрен».

– Да, сэр? – сказала Вэл.

– Я вполне могу сам решить, приму я отчет или нет.

– Конечно, сэр, – ровным голосом проговорила Вэл и сцепила ладони в замок.

– Агент Линди, вы способны выполнить поставленные перед вами задачи? – спросил Мэддокс.

Мне совсем не понравилось, как он произнес мою фамилию – будто ему на язык попало что-то омерзительное.

– Да, сэр. – Было нелепо называть его сэром. Это вызвало у меня ощущение некой покорности. В венах сразу же закипела кровь моих ирландских предков.

– Так сделайте это!

Я хотела работать в Сан-Диего, пускай мне даже придется попасть под прицел этого известного засранца – помощника ответственного оперативного сотрудника, Мэддокса. Все лучше, чем оставаться в Чикаго, связанной семилетними отношениями с Джексоном Шульцем. От этого имени омерзительный привкус оставался уже на моем языке.

Но я просто не могла смолчать.

– Я бы с радостью, сэр, если бы вы позволили.

Уверена, что услышала пару удивленных возгласов, пронесшихся по комнате. Глаза агента Мэддокса вспыхнули. Он сделал шаг в мою сторону. Высокий, излучающий опасность хищник – даже в его безупречном костюме. Да, он был выше меня на голову, а по слухам, еще и смертоносен, с оружием или без, но мои ирландские корни вынудили меня сощуриться и дерзко вскинуть голову, искушая своего нового босса сделать еще шаг вперед.

– Сэр, – сказал другой агент, переключая на себя внимания Мэддокса. Босс повернулся, и парень что-то шепнул ему на ухо.

Вэл наклонилась ко мне и скорее выдохнула, чем произнесла слова:

– Это Маркс. Он правая рука Мэддокса.

Мэддоксу пришлось слегка нагнуться, ведь Маркс был ненамного выше меня, однако широкоплеч и не менее опасен, чем наш ПООС.

Мэддокс кивнул, потом обвел всех присутствующих взглядом своих холодных ореховых глаз.

– У нас есть пара зацепок по Эбернати. Сегодня вечером Маркс встречается в Вегасе со связным. Тейбер, как обстоят дела с подручным Бенни, Артуро?

Вэл принялась озвучивать свой отчет, а Мэддокс в это время бросил мой ФД-302 на стол.

Когда Вэл закончила, босс сердито глянул на меня:

– Перешлите мне файл, когда у вас прибавится ума. Я взял вас в группу из-за рекомендаций Картера. Не делайте из него дурака.

– Агент Картер не щедр на похвалу, – без доли иронии сказала я. – Я очень серьезно к этому отношусь.

Мэддокс изогнул бровь, ожидая, что я договорю.

– Сэр. Я очень серьезно отношусь к его рекомендациям, сэр.

– Тогда к концу дня жду от вас более вменяемого отчета.

– Да, сэр, – сквозь зубы процедила я.

Агенты поднялись и один за другим покинули комнату. Я схватила со стола свой отчет и сверкнула взглядом на Мэддокса, который направлялся к выходу с агентом Марксом на хвосте.

Кто-то передал мне пластиковый стаканчик с водой, я приняла его и поплелась к своему столу, без всякого изящества плюхнувшись в кресло.

– Спасибо, агент Тейбер.

– Иди на хрен, – сказала она. – И ты уже труп. Он тебя на дух не переносит.

– Взаимно, – сказала я, делая новый глоток. – Этот офис всего лишь временная остановка. Моя конечная цель – должность аналитика в Куантико.

Вэл откинула назад длинные каштановые локоны, закручивая их в низкий пучок. Мои тонкие черные волосы чуть не потускнели от зависти, пока Вэл пыталась четырьмя шпильками побороть буйство своей шевелюры. Длинную челку она сбила набок, заводя пряди за левое ухо.

Вэл выглядела очень молоденькой, но в то же время неопытной ее было не назвать. Еще вчера она упомянула про несколько закрытых дел, которые оставила за плечами.

– Я тоже говорила себе, что Сан-Диего – это временно. И, как видишь, я еще здесь, четыре года спустя.

Она повела меня к стене, где находился уголок с напитками и кофемашиной.

Сотрудники Пятого отряда вновь вернулись к рутинным делам, защелкав клавишами компьютеров или повиснув на телефоне. Я наполнила кружку, взяла пару пакетиков сахара и сливок, а потом вернулась к своему черному креслу с высокой спинкой. Я старалась не сравнивать все со своим боксом в Чикаго, но в Сан-Диего новые офисы построили всего два года назад. Кое-где я еще могла уловить запах свежей краски. Офис Чикаго же был изрядно потрепан. До моего перевода он прослужил нам шесть с половиной лет. Старенькое кресло уже давно приняло форму моей спины, папки стояли на столе в том порядке, в каком нужно, перегородки между боксами были достаточно высокими, чтобы обеспечить хоть какую-то уединенность, а мой босс не опускал меня ниже плинтуса перед всей группой на второй рабочий день.

Вэл проследила, как я поставила на стол свою дымящуюся кружку, потом села на свое место.

Я взяла пакетик сливок и нахмурилась.

– Молоко со сливками у меня закончилось, но двухпроцентное еще осталось в холодильнике, – сказала она сочувственным голосом.

Я скривилась:

– Не надо. Ненавижу молоко.

Вэл изогнула брови, а потом уставилась в пол, удивленная моим тоном.

– Ну ладно. Значит, ты не фанат молока. Больше предлагать не буду.

– Нет. Я правда ненавижу молоко – всем своим существом.

Вэл усмехнулась:

– Ясно, значит, не надо идти к холодильнику. – Она глянула на мой пустой стол, на котором не было ни семейных фотографий, ни даже подставки для ручек. – Парень, работавший в этом боксе… его звали Трекс.

– Трекс? – переспросила я.

– Скотти Трекслер. Боже, какой же он был симпатяга. Он перевелся отсюда – в смысле из самой организации. Наверное, сейчас работает в другом агентстве. – Она вздохнула, словно увидев то, чего не видела я.

– Мне жаль, – сказала я, не зная, что и ответить.

Вэл пожала плечами:

– Я уже выучила урок – ни к кому здесь не привязываться. Мэддокс держит всех в ежовых рукавицах, и не каждый может это вытерпеть.

– Меня он не пугает, – сказала я.

– Я не передам ему твоих слов, иначе он и вовсе с тебя не слезет.

Я тут же вспыхнула, и Вэл, конечно же, это заметила и прищурилась:

– Ты покраснела!

– Нет, неправда.

– А теперь еще и врешь!

– Все из-за кофе.

Вэл пристально посмотрела мне в глаза:

– Ты и глоточка не сделала. Я сказала что-то, что тебя смутило. Мэддокс… не слезет…

Я заерзала под ее прицельным взглядом.

– Ты ведь живешь в Мидтауне.

– Нет, – сказала я, замотав головой. Я не собиралась отрицать, где живу, но она вот-вот обо всем догадается. Черт бы побрал этих друзей федералов, зарабатывающих на жизнь расследованиями!

– Мэддокс твой сосед, так?

Я затрясла головой и стала смотреть по сторонам.

– Вэл, нет… прекрати.

– Ну ни хрена себе! Ты шутишь! Мэддокс и есть твое ночное приключение! – воскликнула она, но, слава богу, шепотом.

Я закрыла лицо руками, а потом уронила голову на стол. Вэл перегнулась через перегородку.

– Боже, Лииз! Ты, наверное, чуть сквозь землю не провалилась, когда его увидела. Как ты могла этого не знать? И как он мог? Он же тебя нанял, черт побери!

– Понятия не имею, – сказала я, покачивая головой из стороны в сторону и впиваясь пальцами в край стола. Затем я поднялась, прикрывая веки. – Ну и вляпалась же я, да?

– По крайней мере, я теперь знаю, кто тебе помог.

Вэл поднялась, и бейджик на ее груди качнулся. Она ухмыльнулась, глядя на меня, и сунула в карманы свои тонкие кисти с длинными пальцами.

Я в отчаянии посмотрела на коллегу:

– Убей меня. Избавь от этого позора. У тебя же есть пистолет. Ты можешь это сделать.

– Зачем? За последнее время это лучшее событие в нашей группе. Мэддокс наконец с кем-то переспал.

– Ты ведь никому не расскажешь? Пообещай!

Вэл состроила рожицу:

– Мы же друзья. Конечно, я не стала бы этого делать.

– Верно. Мы друзья.

Девушка вытянула шею, глядя на меня.

– Почему ты разговариваешь со мной как с умалишенной?

Я заморгала и покачала головой:

– Прости. Сегодня самый ужасный день в моей жизни.

– Что ж, выглядишь ты очень даже ничего, – сказала она и удалилась.

– Ну спасибо, – сказала я самой себе, оглядывая комнату.

Никто не слышал нашего разговора, но осадок от того, что мой секрет был кому-то известен, остался. Я вновь откинулась на кресле и нацепила наушники, а Вэл вышла из отдела, скрываясь за дверьми с кодовым замком, ведущими в коридор.

Я прикрыла рот ладонью и вздохнула, чувствуя себя совершенно опустошенной.

Как я умудрилась так испоганить свою новую жизнь, не успела она еще толком начаться?

Мало того, что я переспала с боссом, но если узнают другие агенты, это поставит под угрозу шансы моего повышения под руководством Мэддокса. Будь у него хоть толика здравого смысла, он станет обходить меня стороной, чтобы правда не всплыла наружу. При данных обстоятельствах повышение будет выглядеть неблагоприятно для нас обоих, правда, это уже не важно. Мэддокс при всех заявил, что не впечатлен моей работой – отчетом, в котором я выложилась на все сто, а значит, он должен быть безупречен.

Я вновь просмотрела запись разговора и покачала головой. Перевод был очень точным, сам отчет исчерпывающим. Я пошевелила мышкой, наводя ее на кнопку «проиграть» и вновь прослушала аудио.

Чем больше двое итальянцев болтали про работу и чем нагляднее один из них расписывал прошедшую ночь, тем сильнее я закипала от злости. Я гордилась своими отчетами. Это было моим первым заданием в офисе Сан-Диего, а Мэддокс выставил меня перед остальными неумехой, показав себя не с лучшей стороны.

Вдруг мне вспомнилось, как за вчерашним обедом Вэл предостерегала меня насчет Мэддокса.

«Он, конечно же, скажет тебе, что ты безнадежный агент, даже если ты лучшая из лучших – он захочет посмотреть на результаты твоей работы после того как подорвет твою уверенность в собственных силах».

Я сорвала с головы наушники и схватила свой отчет. Затем помчалась прямиком к кабинету ПООСа в дальнем конце офиса.

При виде ослепительной красотки, которая сторожила вход в кабинет Мэддокса, я остановилась. На табличке я прочитала имя «Констанция Эшли»[3], что очень подходило ее образу – волосы цвета пепельный блондин падали на плечи мягкими волнами, отлично сочетаясь с фарфоровой кожей. Девушка глянула на меня из-под густых ресниц, потом удивленно захлопала ими.

– Агент Линди, – слегка гнусаво сказала она, – отличительная особенность южного акцента. Румяные щеки Констанции, ее самообладание и приветливость были притворными. Девушку выдавали холодные голубые глаза.

– Мисс Эшли, – кивнула я.

Она приторно улыбнулась.

– Просто Констанция.

– Просто Лииз.

Я пыталась скрыть свое раздражение. Девушка вела себя довольно мило, но мне не терпелось поговорить с Мэддоксом.

Она прикоснулась к крошечному прибору в своем ухе, потом кивнула.

– Агент Линди, боюсь, спецагент Мэддокс сейчас не у себя. Могу я назначить вам встречу?

– А где он? – спросила я.

– Это закрытая информация, – все с той же сладкой улыбкой проговорила девушка.

Я постучала пальцем по своему бейджику.

– К счастью, у меня есть доступ к секретному уровню. – Констанцию это не позабавило. – Мне нужно с ним поговорить, – стараясь не опускаться до мольбы, произнесла я. – Он ожидает моего отчета.

Девушка вновь коснулась крошечного пластикового прибора и кивнула:

– Он вернется после обеда.

– Спасибо, – сказала я, разворачиваясь на каблуках и удаляясь прочь.

Но вместо того чтобы вернуться в свой бокс, я вышла в коридор и огляделась в поисках Вэл. Она находилась в кабинете агента Маркса.

– Можно тебя на минутку? – спросила я.

Она взглянула на Маркса и поднялась.

– Конечно. – Она прикрыла за собой дверь и прикусила губу.

– Извини, что прервала вас.

Вэл скривилась:

– Он уже полгода как за мной ухлестывает. Теперь Трекс не стоит на пути, и Маркс решил, что у него есть шансы.

Мое лицо напряглось.

– Неужто я перевелась в клуб одиноких сердец? – Я тряхнула головой. – Забудь. Мне нужна твоя помощь.

– Так скоро?

– Где обычно обедает Мэддокс? У него есть излюбленное место? Или он остается здесь?

– Фитнес-зал. Он там каждый день в это самое время.

– Ах да, точно. Ты упоминала об этом. Спасибо, – сказала я.

– Но он ненавидит, когда его прерывают! – крикнула она мне вслед. – Всем своим существом!

– Да он ненавидит всех и вся! – проворчала я еле слышно, нажимая на кнопку вызова лифта.

Я спустилась на два уровня, потом прошла по переходу в западное крыло.

Новенький офис в Сан-Диего состоял из трех огромных корпусов, и еще пару недель здешняя территория будет для меня точно лабиринт. Мне очень повезло, что Вэл показала мне дорогу в фитнес-зал днем ранее.

Чем ближе я подходила туда, тем больше ускоряла шаг. Я прислонила бейджик к квадратной панели, выступавшей на стене. Раздался писк, потом щелкнул замок, я открыла дверь и увидела зависшие в воздухе ноги Мэддокса. Лицо босса было красным и блестело от пота, пока он ритмично подтягивался на перекладине. Он не удостоил меня вниманием, не отрываясь от своей тренировки.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, поднимая в воздух отчет, который помялся в моей ладони. Увидев это, я разозлилась еще сильнее.

Мэддокс отпустил перекладину, его кроссовки с глухим стуком коснулись пола. Парень тяжело дышал. Горловиной своей серо-лиловой футболки с надписью «ФБР» он вытер пот с лица. Низ майки приподнялся, обнажая кусочек идеально очерченного пресса и краешек V-образной линии косых мышц живота, о которой я фантазировала с тех пор, как увидела.

Ответ Мэддокса вернул меня к настоящему:

– Вон отсюда!

– Зал для всех сотрудников, не так ли?

– Не с одиннадцати до полудня.

– Это кто так решил?

– Я. – Его желваки перекатились под кожей, а взгляд остановился на папке в моей ладони. – Доработали свой ФД-три-ноль-два?

– Нет.

– Нет?

– Нет, – чуть ли не прошипела я. – Запись разговора и перевод крайне точные, а сам ФД-три-ноль-два исчерпывающий, как я уже и сказала.

– Вы ошибаетесь, – грозно глядя на меня сверху вниз, сказал Мэддокс.

Но за его гневом скрывалось нечто еще, что я пока не могла расшифровать.

– Может, объясните, чего там не хватает? – спросила я.

Мэддокс отвернулся и пошел прочь, футболка у него под мышками и на спине насквозь пропиталась потом.

– Простите, сэр, но я задала вопрос.

Босс резко обернулся:

– Ко мне не приходят с вопросами. А следуют приказам. Я уже сказал переделать отчет так, чтобы он меня устраивал.

– И что же для этого нужно сделать, сэр?

Мэддокс мрачно усмехнулся:

– Разве в Чикаго ваш начальник делал за вас работу? Видите ли, в…

– Я в Сан-Диего, знаю я это!

Мэддокс сощурился:

– Значит, вы не подчиняетесь дисциплине, агент Линди? Разве не затем вас сюда прислали – быть под моим руководством?

– Вообще-то вы сами меня вызвали, припоминаете?

На его лице по-прежнему было непонятное выражение, которое совершенно сводило меня с ума.

– Я вас не вызывал, – сказал он. – Я вызывал нашего лучшего эксперта в области языков.

– Значит, это я, сэр.

– Простите, агент Линди, но после прочтения вашего отчета я не совсем уверен, что вы так хороши, как заявляете.

– Я не могу предоставить вам оперативную информацию, которой там не было. Может, скажете, что хотите получить от этого Титула Три?

– Вы намекаете, что я заставляю вас лгать в отчете?

– Нет, сэр. Я намекаю, что вы могли бы сказать, чего ожидаете от меня.

– Чтобы вы выполняли свою работу.

Я стиснула челюсть, пытаясь остудить свою ирландскую кровь.

– Я с радостью выполню свои обязанности, сэр, чтобы вас это устроило. Что не так в моем отчете?

– Все.

– Не слишком-то это помогло.

– Очень жаль, – самодовольным тоном сказал Мэддокс и вновь отвернулся.

Мое терпение было на исходе.

– Да как вас вообще повысили до ПООСа?

Мэддокс остановился и резко развернулся, слегка подался вперед, словно не верил своим ушам.

– Что вы сейчас сказали?

– Простите, сэр, но вы меня прекрасно слышали.

– Агент Линди, сегодня второй день вашей работы. Вы считаете, что можете…

– И возможно, он станет последним, но я здесь, чтобы работать, а вы стоите у меня на пути.

Мэддокс долго и пристально смотрел на меня:

– Думаете, тогда бы у вас получилось лучше?

– Вы чертовски правы.

– Отлично. Теперь вы руководитель Пятого отряда. Передайте отчет Констанции для оцифровки, а потом переносите свое барахло в новый кабинет.

Мой взгляд замельтешил по залу, я пыталась осознать, что сейчас произошло. Мэддокс только что дал мне повышение, на которое я в ближайшие четыре года не рассчитывала.

Босс отошел от меня, скрываясь за дверью в мужскую раздевалку. Я учащенно дышала, даже сильнее, чем он после тренировки.

Я развернулась и увидела толпившуюся возле стеклянной двери группу людей. Они напряглись и тут же рассыпались по сторонам, поняв, что попались. Я открыла дверь и вышла в коридор, потом пересекла переход, двигаясь как в тумане.

Я вспомнила, что видела рядом с кофемашиной пустую коробку, взяла ее и поставила на свой стол. Положила туда ноутбук и папки, которые лежали в ящиках.

– Все прошло так ужасно? – спросила Вэл, глядя на меня с искренней тревогой.

– Нет, – все еще потрясенно ответила я. – Он повысил меня до руководителя группы.

– Ой, извини. – Она усмехнулась. – Ты, кажется, сказала, что ты теперь руководитель.

Я подняла на нее глаза:

– Именно.

Брови Вэл высоко взметнулись.

– Он смотрит на тебя с большей ненавистью, чем на агента Сойера, а это о многом говорит. Хочешь сказать, что разок дала ему отпор и он тебя повысил?

Я огляделась по сторонам, стараясь придумать правдоподобную причину.

Вэл пожала плечами:

– Он, видимо, вышел из себя и сказал невпопад. – Она тыкнула в меня пальцем. – Знай я, что для повышения нужно перестать подчиняться и сделать что-нибудь против правил, то давно бы устроила ему разнос.

Я сделала глубокий вдох и подняла коробку, а потом вошла в пустой кабинет руководителя. Вэл последовала за мной.

– Он пустует с того момента, как Мэддокс стал ПООСом. Кстати, он самый молодой ПООС в Бюро. Ты об этом знала?

Я покачала головой и поставила коробку на свой новый стол.

– Если у кого-то и могло это получиться, так точно у Мэддокса. Он на короткой ноге с директором, могу поспорить, что он и до ООСа очень быстро дорастет.

– Так он знает директора? – спросила я.

Вэл усмехнулся:

– Он часто ужинает с директором. В прошлом году Мэддокс отмечал День благодарения у него дома. Он любимчик директора, и не только в офисе Сан-Диего. И не в Калифорнии. А во всем Бюро! Томас Мэддокс – золотой мальчик. Он может получить все, что захочет, и он это знает. Все знают.

Я скривилась:

– У него что, нет семьи? Почему он не поехал домой на День благодарения?

– Кажется, это связано с его бывшей, я так слышала.

– Как он вообще стал водить дружбу с директором? Он угрюмый как барсук.

– Может, и так. Но он предан своему кругу, а они ему. Будь внимательной, что ты говоришь про него и кому. А то от внезапного повышения до внезапного перевода рукой подать.

Ее слова заставили меня замереть.

– Ладно… мне нужно здесь немного обосноваться.

Вэл прошла к выходу и задержалась возле двери.

– Сходим сегодня вечером выпить?

– Опять? Кажется, ты сказала, чтобы я держалась от тебя подальше.

Девушка улыбнулась:

– Не слушай меня. Я известна тем, что даю ужасные советы.

Я поджала губы, пытаясь подавить улыбку.

Даже учитывая мою гигантскую ошибку, может, все здесь будет не так уж плохо.

Глава 4

– Только посмотрите, кто здесь, – сказал Энтони и положил пару салфеток перед двумя пустыми барными стульями.

– Спасибо, что предупредил прошлой ночью, – проговорила я. – Мог бы и сказать, что я ухожу со своим боссом.

Вэл прыснула со смеху:

– Ты позволил ей уйти отсюда с ним? Без всякого намека? Это жестоко!

Энтони сдвинул губы набок:

– Он ведь не был тогда твоим боссом… пока. К тому же я знал, что ничего не будет.

Я сощурилась:

– Но ты знал, что он скоро им станет. И ты, кстати, ошибся.

– Мэддокс? – потрясенно спросил Энтони. – Нет, милашка, ты, наверное, что-то себе нафантазировала.

– Не стоит так удивляться, – сказала я. – Это грубо.

– Просто… он… – Энтони перевел взгляд на Вэл: – Я столько раз видел, как он отшивал женщин. Я удивился уже тогда, когда он позвал тебя с собой.

Вэл покачала головой и усмехнулась:

– Я же сказала. Он решил больше не связываться с женщинами.

– Что ж, Святой Томас нарушил клятву, – сказала я.

Энтони стал рисовать в воздухе маленькие круги пальцем.

– У тебя там вуду какое-то?

Вэл скорее крякнула, чем засмеялась.

– А может, и так! – с притворной обидой сказала я.

На лице Энтони появилось раскаяние, будто он говорил: «Только не убивай меня».

– Ты права. Я должен был тебе намекнуть. Первый бокал за мной. Друзья?

– Хорошее начало, – сказала я, опускаясь на стул.

– Да-да, – сказал Энтони, глядя на Вэл. – А она вредина.

– Подожди, вот дойдет до Мэддокса слух о том, что ты знал о ее работе.

Энтони приложил руку к груди, по-настоящему испугавшись.

– Боже Всевышний, ты же ему не расскажешь, да?

– Могла бы, – сказала я, покусывая ноготь на большом пальце. – С сегодняшнего дня лучше тебе быть на моей стороне.

– Клянусь! – воскликнул Энтони, поднимая в воздух три пальца.

– Брось эту хрень. Ты никогда не был бойскаутом, – сказала Вэл.

– Привет, – раздался мужской голос, потом парень нагнулся, чтобы поцеловать Вэл в щеку, и занял пустой стул с ней по соседству.

– Привет, Маркс. Помнишь Линди?

Маркс подался вперед, мельком глянул на меня и вновь отстранился.

– Ага.

Вэл скорчила рожицу:

– Что не так?

Парень сосредоточился на большом телевизионном экране над нашими головами, игнорируя вопрос, но Вэл толкнула его в руку:

– Святые угодники! Что за хамство!

– Да что такое… за что ты меня бьешь? – сказал он, потирая руку. – Я просто решил держаться подальше от неприятностей.

Я закатила глаза и посмотрела на Энтони.

– Как обычно? – спросил он.

Я кивнула.

– Значит, как обычно? – спросила Вэл. – И как часто ты здесь бываешь?

Я вздохнула:

– Это третий раз.

– За равное количество дней, – добавил Энтони. Он поставил коктейль «Манхэттен» на салфетку. – Хочешь сегодня поболтать со мной?

– Тебе повезло, что я уже говорю с тобой, – сказала я.

Энтони кивнул, признавая свою вину, и посмотрел на Вэл.

– Даже закажи она один напиток, я бы запомнил. Как думаешь, чей это бар?

Вэл повела бровью:

– Энтони, это не твой бар.

– Мой, – сказал он, ставя перед ней невысокую рюмку. – Ты здесь видела еще кого-нибудь, мать твою? – Он обвел рукой заведение.

– Ну ладно.

Вэл усмехнулась, а Энтони принял заказ Маркса. Я привыкла к более обходительному поведению, лучшим манерам. Но мне нравились остроумие и грубоватость здешнего бармена – никаких обид или серьезности. После рабочего дня это было как глоток свежего воздуха.

Дверь зазвенела, я мотнула головой и увидела Мэддокса. Проследила, как он прошествовал к бару и сел рядом с Марксом. На долю секунды наши взгляды встретились, а потом он поздоровался с другом. Не успел Мэддокс сесть и ослабить галстук, как Энтони поставил перед ним бутылку пива.

– Расслабься, – прошептала Вэл. – Он надолго не задержится. Больше одного напитка не заказывает.

– Рада, что никогда не работала под прикрытием. Похоже, мои мысли и чувства окружены прозрачными стенами и к тому же снабжены субтитрами, как будто и того мало.

Вэл помогла мне включиться в почти нормальный разговор, но потом Мэддокс заказал еще один напиток.

Лицо Вэл перекосилось.

– А вот это на него не похоже.

Я пыталась вспомнить, пил ли он больше одной бутылки в нашу первую встречу.

– К черту! – прошептала я. – Лучше я пойду домой.

Я махнула Энтони принести мне счет, а Маркс подался вперед.

– Ты уходишь? – спросил он.

Я лишь кивнула.

Казалось, мое молчание его обидело.

– Так теперь ты не разговариваешь?

– Лишь помогаю тебе держаться подальше от неприятностей.

Я подписала клочок бумаги, который принес Энтони, оставила чаевые за все три ночи, а потом перебросила сумочку через плечо.

Мягкий ночной вечер просто умолял меня пойти в противоположном от дома направлении, но я все же завернула за угол, пересекла улицу и взошла на крыльцо. Оказавшись внутри, я процокала по кафелю и остановилась напротив лифта.

Хлопнула входная дверь, и рядом остановился Мэддокс, взглянув на меня.

– Наверх? – спросил он.

Я равнодушно глянула на него, он же осмотрелся по сторонам – он казался потерянным, будто не верил, что сморозил такую глупость. Все-таки мы были на первом этаже.

Двери разъехались, задорно звякнув, и я зашла внутрь. Мэддокс не отставал. Я нажала на кнопки пятого и шестого этажей, не в силах забыть, что Мэддокс жил прямо надо мной.

– Спасибо, – сказал он.

Мне показалось, что он пытался смягчить свой суровый начальственный тон.

Пока лифт ехал на пятый этаж, напряжение между моим боссом и мной росло вместе со светящимися цифрами над дверьми.

Лифт прибыл на мой этаж, я вышла и наконец выдохнула. Повернулась кивнуть Мэддоксу, но он ступил в коридор, не успели двери закрыться.

Как только он оказался на пятом этаже, то, видимо, пожалел об этом.

– Разве твоя квартира не…

– На следующем этаже. Да, – сказал он. Мэддокс посмотрел на мою дверь и сглотнул.

Глядя на ободранную голубую краску на своей двери, я вдруг подумала, не нахлынули ли на него те же стремительные и яркие воспоминания.

– Лииз… – Он замолчал, подбирая слова. Потом вздохнул: – Я должен извиниться перед тобой за первую ночь нашего знакомства. Если бы я знал… Если бы серьезнее отнесся к делу и внимательно изучил твое досье, никто из нас не оказался бы в таком положении.

– Мэддокс, я уже большая девочка. Я с таким же успехом беру ответственность на себя.

– Я повысил тебя не из-за той ночи.

– Ну уж надеюсь, что так.

– Мы оба прекрасно знаем, что твой отчет безупречен, к тому же у тебя больше мужества, чем у многих мужчин нашего отдела. Еще никто так смело не противостоял мне. Я искал такого агента в руководители.

– Значит, ты поставил под сомнение мою репутацию, только чтобы посмотреть, буду ли я тебе противостоять? – с сомнением и обидой спросила я.

Мэддокс задумался, а потом сунул руки в карманы и пожал плечами:

– Ага.

– Ну ты и мерзавец.

– Знаю.

Мой взгляд сам собой замер на его губах. На пару секунд я растворилась в воспоминаниях о том, как здорово в его объятиях.

– Что ж, теперь мы все выяснили. Мы просто неудачно начали. Нам необязательно быть врагами. Мы вместе работаем, так что ради блага отдела лучше наладить наши отношения.

– Боюсь, учитывая все произошедшее, стать друзьями не слишком хорошая мысль.

– Не друзьями, – быстро поправила его я. – Что насчет… взаимного уважения – в качестве коллег?

– Коллег… – ошарашенно проговорил он.

– Профессионалов, – сказала я. – Разве ты не согласен?

– Агент Линди, я всего лишь хотел прояснить – произошедшее между нами было ошибкой, и хотя, возможно, это лучшая ночь с моего возвращения в Сан-Диего… мы… мы не можем снова совершить подобную ошибку.

– Я в курсе, – лишь ответила я.

Я пыталась пропустить мимо ушей его замечание о том, какой потрясающей была та ночь, поскольку я и сама так думала:  потрясающая – это еще слабо сказано, – но больше такого не повторится.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Мэддокс. – Я и не ожидал такого разговора.

Мой взгляд скользил по сторонам, избегая Мэддокса, потом я достала ключи из сумочки.

– Спокойной ночи, сэр.

– Просто… Мэддокс, если мы не в офисе. Или… Том… нет, Мэддокс подойдет.

– Спокойной ночи, – повторила я, вставляя ключ в замочную скважину и поворачивая его.

Закрывая дверь, я увидела, что Мэддокс поворачивается к лестнице с раздраженным видом.

Вокруг моего дивана стояли груды коробок. Белые стены и отсутствие штор на окнах создавали неуютную, холодную атмосферу, хотя на улице было довольно тепло. Я прошла прямиком в спальню и упала на матрас, глядя в потолок.

Завтрашний день будет долгим, ведь нужно привести в порядок мой новый кабинет и понять, на какой стадии находится расследование по делу в Вегасе. Мне предстоит разработать собственную систему, чтобы отслеживать прогресс своих подчиненных, отмечая, насколько они уже выполнили свое задание и чем займутся дальше. Это был мой первый проект в качестве руководителя, тем более я работала под началом ПООСа, который требовал всего-то совершенства.

Я устало вздохнула.

В углу на потолке я заметила разводы и задумалась, не Мэддокс ли переполнил свою ванную, а может, все дело было лишь в протечке труб. Сквозь перегородку между нашими квартирами доносился слабый стук. Мэддокс был наверху, возможно, шел в душ, а это означало, что он разделся…

Черт побери!

Я узнала его не только в качестве босса, и теперь было сложно не вспоминать того соблазнительного мужчину, которого я встретила в баре и по губам которого изнывала, как только он покинул мою кровать.

Только злость и ненависть помогут мне пережить мое пребывание в Сан-Диего. Придется научиться ненавидеть Томаса Мэддокса, и что-то подсказывало мне – будет это ой как непросто.

* * *

Полки пустовали, но пыли на них не было. Я получила в свое распоряжение огромное пространство, на которое даже не рассчитывала, о таком кабинете можно было только мечтать. И в то же время казалось, будто следующая перекладина на моей карьерной лестнице только что проломилась.

Для кого-то моя мешанина из фотографий, карт и ксерокопий была хаосом, но так я могла видеть, кто отвечает за какое задание, какие зацепки следует проверить в первую очередь и над чьим делом поработать. Одно имя все время попадалось мне на глаза – бывший игрок в покер по имени Эбернати, который стал никому не интересен. Его дочь, Эбби, так же мелькала на нескольких черно-белых снимках с камеры наблюдения, хотя я не увидела в отчетах информации о ее причастности к делу.

В кабинет вошла Вэл и с благоговением проследила, как я закрепляю потертую красную нить на последней кнопке.

– Ничего себе, Лииз! Как долго ты этим занимаешься?

– Все утро, – сказала я, с восхищением глядя на свой шедевр. Я слезла со стула, поставила руки на бедра и выдохнула: – Потрясающе, да?

Вэл набрала в легкие воздуха, не в силах передать своих эмоций.

В дверь постучали. Я повернулась и увидела, что к дверному косяку прислонился агент Сойер.

– Доброе утро, Линди. Мне нужно обсудить с тобой пару вопросиков, если ты не занята.

Сойер не был похож на мерзавца, каким его описывала Вэл. Аккуратная стрижка, не слишком длинная или короткая, но выполненная руками мастера. Может, он наносил слишком много геля для волос, но прическа как у Джеймса Дина ему шла. Квадратная челюсть, белые ровные зубы и ярко-голубые глаза – довольно красивый мужчина, но было в его взгляде что-то подлое.

Вэл скривилась.

– Сообщу уборщице, что у тебя в кабинете мусор, – сказала она, проходя мимо парня и задевая его плечом.

– Я агент Сойер, – представился он и сделал пару шагов вперед, чтобы пожать мне руку. – Я хотел представиться еще вчера, но меня задержали в суде. Долгий был денек.

Я прошла за свой стол и принялась сортировать стопку бумаг и папок.

– Знаю. Чем могу помочь, Сойер?

Парень сел в одно из парных мягких кресел из простеганной кожи, которые стояли напротив моего огромного дубового стола.

– Присаживайся, – демонстративно проговорила я, указывая на то кресло, куда он приземлился.

– Я так и планировал, – проговорил он.

Я медленно опустилась в свое гигантское офисное кресло, не отрывая взгляда от синих, как океан, глаз. Из-за высокой спинки мне казалось, будто я сижу на троне, а этот хитрый шут пытается выкинуть трюк при моем дворе. Я смерила его взглядом, как жалкую дворнягу.

Сойер положил папку на мой стол, открыл ее и указал на фотографию, обведенную ярко-оранжевым маркером.

– Я уже показывал это Мэддоксу, но теперь у нас появился свежий взгляд…

Вдруг в мой кабинет ворвался Мэддокс.

Сойер вскочил с кресла как подстреленный.

– Доброе утро, сэр.

Мэддокс лишь кивнул ему на дверь, и парень заторопился прочь без единого слова. Босс захлопнул дверь так, что задрожала стеклянная перегородка.

Я откинулась на своем троне и скрестила руки, одновременно страшась и предвкушая едкое замечание, которое слетит с безупречных губ Мэддокса.

– Как вам новый кабинет? – спросил босс.

– Что, простите?

– Ваш кабинет, – сказал он, проходя внутрь и касаясь ладонью пустых полок. – Вы им довольны?

– Да?

Взгляд Мэддокса устремился на меня:

– Это вопрос?

– Нет. Я довольна кабинетом, сэр.

– Хорошо. Если что-нибудь понадобится, дайте мне знать. И… – Он указал на стеклянную перегородку. – Если этот скользкий подонок будет вам докучать, вы сразу же придете ко мне, ясно?

– Я сама могу справиться с Сойером, сэр.

– Как только он… – чуть ли не прошипел Мэддокс, – … сделает колкое замечание, поставит под сомнение ваш авторитет или станет с вами заигрывать, немедленно идите в мой кабинет.

Станет заигрывать? Кого он пытается обмануть?

– Зачем вы назначили его на это дело, если терпеть не можете?

– В его области ему нет равных.

– Но вы его не слушаете.

Мэддокс раздраженно потер глаза большим и указательным пальцами.

– То, что я мирюсь с поганым характером Сойера ради его талантов, не означает, что вам надо делать то же самое.

– Я кажусь вам слабой?

Мэддокс свел брови вместе:

– Что?

– Вы пытаетесь подорвать мою репутацию? – сказала я, выпрямляя спину. – В этом ваша игра? Я все пыталась понять, в чем дело. Конечно! Намного лучше выставить меня капризной и некомпетентной, чем спускать на меня всех собак.

– Что? Нет! – растерянно проговорил он.

– Я в силах справиться с Сойером. Как и со своей новой должностью. Я прекрасно могу руководить этой группой. Есть ли у вас еще что сказать, сэр?

Мэддокс понял, что стоит с разинутым ртом, и поспешил закрыть его.

– На этом все, агент Линди.

– Отлично. Меня ждет работа!

Мэддокс открыл дверь, сунул руки в карманы брюк, кивнул и ушел, направляясь к двери с кодовым замком. Я взглянула на часы и поняла, куда именно он идет.

Вэл вбежала внутрь, округлив глаза.

– Матерь Божья, что это было?

– Понятия не имею, но собираюсь выяснить.

– Вчера он в спешке покинул паб. Он проводил тебя домой?

– Нет, – сказала я, поднимаясь.

– Врешь!

Я проигнорировала коллегу.

– Мне нужно выпустить пар. Хочешь присоединиться?

– Фитнес-зал в личное время ПООСа? Черта с два! Лииз, лучше его не провоцировать. Я понимаю, что у вас двоих что-то вроде соревнования, но он известен своим вспыльчивым нравом.

Я подняла с пола спортивную сумку и перебросила через плечо.

– Если он так хочет, будет ему ответ.

– И куда это вас приведет? К крайностям?

Я задумалась:

– Он только что ворвался сюда и распсиховался из-за Сойера.

Вэл пожала плечами:

– Сойер придурок. Он кого угодно достанет.

– Нет, мне определенно показалось, что Мэддокс… понимаю, как это прозвучит, но он вел себя как ревнивый бывший парень. Если дело не в этом, тогда он дал мне эту должность, чтобы выставить меня некомпетентной. Это сходится с тем, что ты говорила про него раньше и что он сделал до моего повышения.

Вэл порылась в кармане и достала маленький пакетик с крендельками. Кинула один в рот и прожевала, совсем как бурундук.

– Я больше склоняюсь к теории, что Мэддокс ревнует, но это просто невозможно. Во-первых, он ни за что бы не стал ревновать к Сойеру. – Ее лицо скривилось. – Во-вторых, Мэддокса это больше не интересует, та девушка заставила его ненавидеть всех, у кого есть вагина.

Я хотела напомнить, что до меня он давно ни с кем не спал, а значит, мне хотелось, чтобы он ревновал – но это было вовсе не так.

– С чего ты решила, что это ее вина? – спросила я.

Вэл замерла:

– Он любил ту девушку. Ты была в его кабинете?

Я покачала головой:

– Теперь полки пустуют, а раньше там стояли ее фотографии. Все знали, чего ему стоило выполнять свою работу и при этом любить ее так, как, по его мнению, она заслуживала. Теперь об этом никто не говорит – не потому, что он сделал что-то не так, а потому, что она разбила ему сердце. Никто не хочет, чтобы он страдал еще больше.

Я пропустила слова Вэл мимо ушей.

– Вэл, я аналитик разведданных. Мне свойственно складывать вместе кусочки информации и строить теории.

Девушка поморщила носик:

– А это тут при чем? Я лишь пытаюсь опровергнуть теорию о том, что он ревнует тебя к Сойеру.

– Я этого не говорила.

– Но тебе хочется, чтобы это было так.

Вэл не сомневалась в своей правоте. Меня это ужасно бесило.

– Я лишь хочу знать, не ошиблась ли на его счет. Действительно ли он пытается втоптать меня в грязь. Я хочу снять верхний слой и посмотреть, что кроется под ним.

– Боюсь, тебе это не понравится.

– Посмотрим, – сказала я, проходя мимо Вэл и направляясь к двери.

Глава 5

Мэддокс поднимал туловище из положения лежа, когда вдруг увидел меня и замер.

– Не может быть!

– Может, – сказала я, направляясь в женскую раздевалку.

Он откинулся на скамью, на которой сидел, согнув ноги в коленях и упираясь ступнями в пол.

– Ты хочешь, чтобы мы друг друга возненавидели? – спросил он, глядя в потолок. – Мне почему-то так кажется.

– Ты сам не слишком-то отстаешь, – ответила я, проходя сквозь двери.

Я достала из спортивной сумки одежду для тренировки, сбросила темно-синюю юбку-карандаш, расстегнула бледно-голубую блузку, а следом поменяла свой бюстгальтер третьего размера на спортивный. Удивительно, как из-за небольшого клочка материи мои изгибы менялись от скромных, но красивых форм до телосложения двенадцатилетнего мальчика.

В комнате, где вдоль стен стояли шкафчики и висели мотивационные постеры, совсем не воняло сыростью и грязными кроссовками, как я ожидала. В воздухе стоял запах хлорки и свежей краски.

Когда я подошла к ближайшей беговой дорожке, Мэддокс заканчивал упражнения на пресс. Мои кроссовки «Адидас» скрипели при каждом соприкосновении с резиновым полом. Я ступила на дорожку и продела край своей белой футболки с надписью «ФБР» сквозь безопасную застежку.

– Но почему сейчас? – спросил Мэддокс через весь зал. – Зачем приходить сюда во время моего обеденного перерыва? Разве ты не можешь заниматься утром или вечером?

– Ты видел этот зал до и после этого времени? Все тренажеры заняты. Чтобы полноценно потренироваться и избежать уймы потных тел, лучше всего приходить в твой час, потому что тогда сюда никто не сунет носа.

– Правильно, я не позволю.

– Значит, попросишь меня уйти? – проговорила я, глядя на него через плечо.

– В смысле, прикажу?

Я пожала плечами:

– Понимай как знаешь.

Мэддокс остановился взглядом на моих узких легинсах, обдумывая это, а потом перешел на брусья, поднимая ноги почти до уровня груди. Если он тренируется в таком духе пять раз в неделю, то неудивительно, что у него идеальный пресс. По лицу парня струился пот, а весь торс блестел.

Я сделала вид, что не замечаю Мэддокса, и нажала на кнопку, включая беговую дорожку. Полотно медленно поползло вперед, и я ощутила знакомую вибрацию под ногами. Я надела наушники, ища спасения в музыке, – мне не хотелось думать о Мэддоксе, который за моей спиной совершенствовал и так совершенное тело. Потом я увеличила скорость, сосредотачиваясь на беге.

После нескольких кругов я вытащила из уха наушник, и тот повис на моем плече. Я повернулась, глядя на зеркала слева от себя и обращаясь к отражению Мэддокса.

– Кстати, я тебя раскусила.

– Правда, что ли? – пыхтя, ответил Мэддокс.

– Будь уверен.

– И что это, мать твою, значит?

– Я не позволю тебе осуществить задуманное.

– Ты всерьез думаешь, что я пытаюсь саботировать твою работу? – с иронией спросил он.

– А разве нет?

– Я уже сказал, что нет. – Через пару секунд он уже стоял рядом с беговой дорожкой, положив руку на поручень.

– Линди, знаю, что произвел на тебя не самое лучшее впечатление. Признаюсь, что поступил так намеренно. Но я стремлюсь к тому, чтобы сделать своих агентов лучше, а не рушить их карьеру.

– Ты и про Сойера так считаешь?

– У агента Сойера за плечами багаж, о котором ты ничего не знаешь.

– Так просвети меня!

– Не мне рассказывать эту историю.

– Вот как? – ухмыльнулась я.

– Я тебя не понимаю.

– Ты не разрешаешь ему разговаривать со мной из-за чьей-то истории?

Мэддокс пожал плечами:

– Мне просто нравится вставать у него на пути.

– Да уж, твоя вспышка гнева после ухода агента Сойера это объясняет. Превосходно!

Мэддокс покачал головой и отошел. Я хотела вернуть наушник на место, но босс вдруг вновь направился ко мне.

– Значит, я козел, потому что пытался уберечь тебя от такого кобеля, как Сойер?

Я нажала на кнопку, и дорожка остановилась.

– Мне не нужна твоя защита, – фыркнула я.

Мэддокс хотел что-то сказать, но потом вновь ушел. На этот раз он скрылся за дверью мужской раздевалки. Через восемь минут, окончательно разозлившись из-за его поведения, я спрыгнула с тренажера и зашагала в том же направлении.

Зайдя внутрь, я увидела, что Мэддокс стоит возле раковины и чистит зубы. Его волосы были влажными, а наготу скрывало лишь полотенце.

Он сплюнул, прополоскал рот и постучал щеткой по раковине.

– Чем могу тебе помочь?

Я переступила с ноги на ногу:

– Может, твои чары и действуют на начальство, но я тебя раскусила. Даже не сомневайся, что я вижу тебя насквозь. Я никуда не исчезну, так что прекрати играть в свои игры.

Босс бросил щетку в раковину и подошел ко мне. Я отступила назад, ускоряя шаг. Вдруг спиной я уперлась в стену и ахнула. Мэддокс поставил руки по обе стороны от меня, над моей головой. Его лицо было всего в паре дюймов от моего, а кожу еще покрывали капельки воды.

– Агент Линди, я повысил тебя до руководителя. Почему ты решила, что я хочу избавиться от тебя?

Я вздернула подбородок:

– Твоя идиотская история про Сойера идет вразрез с остальным.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Мэддокс.

Я уловила идущий от него аромат мятной пасты и геля для душа.

– Правду.

Мэддокс подался вперед, проводя носом по моему подбородку. Мои колени чуть не подкосились, когда он дотронулся губами до моего уха.

– Ты можешь получить то, что захочешь.

Он отстранился и опустил взгляд на мои губы.

У меня перехватило дыхание, но я быстро взяла себя в руки. Мэддокс приблизился и прикрыл глаза, останавливаясь почти у моих губ.

– Ну же, скажи, – прошептал он. – Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Я прикоснулась пальцами к его животу, проводя по рельефным мышцам и собирая капельки воды, пока наконец не достигла края полотенца. Каждая клеточка моего тела жаждала сказать «да».

– Нет.

Оттолкнув босса, я вышла из комнаты. Я снова встала на беговую дорожку, выбрала самый быстрый режим и вставила наушники в уши, меняя мелодии до тех пор, пока не наткнулась на какую-то оглушительно громкую песню.

Через сорок пять минут, потея и тяжело дыша, я замедлила шаг и поставила руки на бедра. За пять следующих минут я приняла душ, оделась и забрала влажные волосы в пучок.

Вэл поджидала меня на другом конце перехода.

– Как все прошло? – с искренней обеспокоенностью спросила она.

Вэл последовала за мной к лифтам. Я изо всех сил старалась расслабиться, приняв непринужденную позу.

– Я бегала. Все было здорово.

– Врешь!

– Вэл, отстань.

– Так ты просто… бегала? – растерянно спросила она.

– Да. Как прошел твой обеденный перерыв?

– Захватила с собой бутерброды с арахисовым маслом и джемом. Так он кричал на тебя?

– Нет.

– Пытался выставить тебя за дверь?

– Нет.

– Тогда я… не понимаю.

Я усмехнулась:

– Что тут понимать? Он не такой уж огр. Вообще-то в данной ситуации он может решить, что огр – это я.

Мы вместе вошли в лифт, я нажала на кнопку нашего этажа. Вэл шагнула в мою сторону, и мне даже пришлось отступить.

– Но он все-таки огр. Он злонравный, жестокий и орет на других, когда те пытаются войти в фитнес-зал во время его часа, даже чтобы забрать забытую кроссовку. Я знаю. Сама через это проходила. Он ужасно взбесился, накричал на меня, а ведь я всего лишь хотела забрать эту хренову кроссовку, – последние слова она произнесла медленно и отчетливо, будто выступала с матерными стихами перед аудиторией.

– Может, он изменился.

– С момента твоего появления? За три дня? Нет!

Меня рассердил ее непреклонный тон.

– Ты говоришь о нем слишком пафосно.

– Театрально?

– Ага.

– Это моя манера.

– Говорить театрально?

– Да. Перестань меня оценивать и послушай, что я пытаюсь сказать.

– Хорошо.

Дверцы лифта разъехались, и я вышла в коридор.

Вэл проводила меня до двери с кодовым замком.

– Джоэль настоял, чтобы я съела свой сэндвич в его кабинете.

– Кто такой Джоэль?

– Агент Маркс. А теперь внимание. Он прислал мне вчера вечером сообщение. Сказал, что Мэддокс странно себя ведет. Его младший брат женится в следующем месяце – в смысле женится заново. Нет, это тоже не совсем верно сказано.

Я скривилась:

– Может, они вновь дают друг другу клятвы?

Вэл тыкнула в меня пальцем:

– Точно.

– Почему ты делишься со мной этим?

– И тогда он увидится… с ней.

– С той, которая разбила ему сердце?

– Именно. Когда он в прошлый раз уехал домой и встретился там с ней, то вернулся новым человеком. – Вэл поморщила нос. – И вовсе не в хорошем смысле. Он был опустошен. Страшное зрелище.

– Понятно.

– Он волнуется из-за поездки. Он сказал Марксу… это, черт побери, важно, ты слушаешь?

Я пожала плечами:

– Выкладывай.

– Он сказал Марксу, что вроде даже рад твоему переводу.

Я зашла в свой кабинет и адресовала Вэл слабую улыбку, приглашая коллегу внутрь. Она стремительно промчалась мимо меня. Как только дверь захлопнулась, я плотно закрыла ее и развернулась, прижимаясь спиной к жесткому дереву, холодившему мою кожу сквозь блузку.

– О боже, Вэл! Что же мне делать? – прошипела я, изображая панику. – Значит, он вроде рад? – Я состроила самую кислую рожицу, на которую была способна, а потом часто задышала.

Вэл закатила глаза и рухнула на мой трон.

– Иди на хрен!

– Ты не можешь грубить мне, сидя в моем кресле.

– Очень даже могу, если будешь надо мной издеваться. – Вэл подалась вперед, и ее брюки заскользили на черном кожаном сиденье. – Я же говорю тебе, это важно. Он себя так не ведет. Ничему не радуется, ни на чуточку. Мэддокс ненавидит все и вся.

– Ладно, Вэл, но это неразумно. Даже если его поведение нетипично, ты бьешь тревогу из-за слабого огонька.

Вэл повела бровью:

– Говорю же тебе, ты разожгла пламя.

– Вэл, кажется, тебе есть чем заняться. И мне тоже.

– Выпьем сегодня вечером?

– Мне нужно распаковать вещи.

– Я тебе помогу и принесу заодно вина.

– Заметано, – сказала я, и она удалилась из моего кабинета.

В новом кресле было очень удобно. Отсюда я видела весь отдел, моя спина оставалась защищенной, а руки лежали на подлокотниках, находившихся на уровне талии. Я застучала по клавишам, и в белом окошке для пароля появились черные точки. Я вспомнила, как впервые вошла в систему, и мой пульс тут же участился при виде эмблемы ФБР. Некоторые вещи неизменны.

Мой почтовый ящик был забит письмами, пришедшими от всех агентов по поводу их прогресса, разных вопросов и зацепок. Взгляд остановился на сообщении от Констанции, и я нажала на него.

Агент Линди,

ПООС Мэддокс назначил с вами совещание на 15.00, чтобы обсудить успехи по делу. Пожалуйста, уточните свое расписание.

Констанция

Черт!

Каждая последующая минута тянулась мучительнее, чем прогулка до фитнес-зала. Без пяти три я закончила свое текущее задание и вышла в коридор. Когда Констанция заметила меня, то захлопала длинными черными ресницами и вновь прикоснулась к уху. С ее ярко-красных губ тихо и неразличимо соскользнули какие-то слова. Она слегка повернулась к двери в кабинет Мэддокса. Светлые пепельно-русые волосы мягкой волной легли ей на спину. Наконец девушка вернулась к реальности и улыбнулась мне:

– Пожалуйста, проходите, агент Линди.

Я кивнула, подмечая, что Констанция неотрывно смотрит на меня, даже когда я прошла мимо ее небольшого стола. Она была не просто ассистентом Мэддокса, а его сторожевым псом в теле миниатюрной блондинки.

Я сделала глубокий вдох и повернула матовую никелевую ручку.

В кабинете Мэддокса я увидела мебель из красного дерева и роскошные ковры, но полки были такими же пустыми и безнадежными, как и мои: никаких семейных фотографий или безделушек, которые хоть как-то намекали на жизнь вне Бюро. Стены хранили его самые дорогие воспоминания: почетные грамоты и награды, а также снимок, где он жал руку директору.

На столе, в шахматном порядке и лицом от меня, стояли три фоторамки. Меня нервировало, что я их не вижу. Вдруг там изображена она?

Мэддокс, облаченный в темно-синий костюм, стоял возле огромных окон своего шикарного кабинета и смотрел вдаль.

– Присаживайтесь, Линди.

Я послушно села, и босс повернулся.

– Думаю, вы могли бы помочь мне с одной дилеммой.

С его губ могла слететь сотня других слов, но этих я не ожидала.

– Простите, сэр, какой именно?

– Чуть ранее у меня была встреча с ООСом, и он полагает, что ты можешь быть решением недавно возникшей проблемы, – проговорил Мэддокс, садясь в кресло.

Сквозь жалюзи в комнату проникали яркие лучи полуденного солнца, отражаясь от глянцевой поверхности стола. За ним поместилось бы шесть человек, и казался он таким тяжелым, что его не могли бы поднять двое мужчин. Я поддела пальцами ног ковер, ощущая его мягкость. Потом выдохнула: теперь я чувствовала себя «на якоре», и, что бы ни вывалил на меня Мэддокс, я бы устояла.

Босс бросил на стол папку, и та проехалась до самого края. Я подняла ее, держа в руках пачку бумаг, но открывать не торопилась: я все еще находилась под впечатлением слов Мэддокса.

– Спецагент Полански, наш ООС, считает, что я – это решение проблемы, – с подозрением проговорила я.

Либо я всерьез недооценивала свою значимость, либо Мэддокс любил приукрасить.

– Просто прочитай, – сказал он, вновь вставая и подходя к окну. Судя по суровому лицу и напряженной позе, Мэддокс нервничал.

Я открыла толстую картонную папку и просмотрела первую страницу, затем пролистала дальше, изучая многочисленные отчеты ФД-302, фотографии слежки и список погибших. В одном отчете содержались обвинения и запись судебного процесса по делу паренька из колледжа по имени Адам Стоктон. Он был в каком-то смысле организатором, и его приговорили к десяти годам тюремного заключения. Я окинула взглядом почти весь отчет, но Мэддокс, очевидно, ждал, что я найду нечто иное.

Несколько снимков запечатлели мужчину, чем-то похожего на Мэддокса – того же роста, но со стрижкой под «ежик» и татуировками на руках. На других фотографиях он был с симпатичной девушкой лет двадцати, однако в ее взгляде таилась мудрость, не свойственная столь юным годам. Кое-какие снимки изображали их поодиночке, но большинство – вместе. В этой девушке я узнала ту, чьи фотографии висели на моей стене, – дочь Эбернати. Очевидно, парень с «ежиком» и Эбби встречались, но их объятия говорили о новизне отношений и страсти. Казалось, их связывают очень сильные чувства. Почти на всех кадрах парень словно защищал Эбби, она не отходила от него, однако запуганной не выглядела. Интересно, замечал ли он, что ведет себя так рядом с ней.

В папке говорилось о студентах из Университета Истерн. Я прочла о пожаре, который разрушил одно из зданий в студенческом городке и унес жизни ста тридцати двух подростков – в ночное время. Мне хотелось спросить, что такая толпа студентов забыла в подвале университетского блока, но я перевернула страницу и нашла ответ – ринг для подпольных боев и подозреваемый – парень, похожий на Мэддокса.

– Господи, что это? – спросила я.

– Дочитай до конца, – сказал босс, по-прежнему стоя ко мне спиной.

Тут мой взгляд зацепился за два имени – Мэддокс и Эбернати. Еще через несколько страниц все встало на места, и я подняла взгляд на босса.

– Твой брат женат на дочери Эбернати?

Мэддокс не обернулся.

– Ты издеваешься надо мной?

Босс вздохнул и наконец повернулся ко мне:

– Если бы… В конце следующего месяца они вновь дадут друг другу клятвы в церкви Святого Томаса… в присутствии родных. Их первая свадьба состоялась в Вегасе почти год тому назад…

Я подняла папку в воздух.

– Через несколько часов после пожара. Смышленая девчонка.

Мэддокс медленно подошел к столу и снова сел. От его неусидчивости я нервничала даже больше, чем он сам.

– С чего ты решила, что это ее затея? – спросил он.

– Кажется, он не из тех, кто позволит девушке себя спасти, – сказала я, вспоминая защитную позу парня на фотографиях.

Мэддокс усмехнулся и опустил глаза:

– Он никому не позволит себя спасти, поэтому все так и сложно. Спецагент Полански считает, что я нуждаюсь в поддержке, и мне придется с ним согласиться.

– Поддержке? В чем?

– Я собираюсь рассказать все брату после церемонии.

– То, что она вышла за него из-за алиби?

– Нет. – Босс покачал головой. – Возможно, Эбби вышла за моего брата по определенной причине, но причина эта в том, что она его любит. – Мэддокс нахмурился. – Сердце брата будет разбито, если он узнает правду, даже если Эбби действительно пыталась его спасти.

– Ты всегда делаешь то, что лучше для твоих братьев?

Он посмотрел на фотографии, скрытые от моих глаз.

– Ты и представить себе не можешь… – Мэддокс вздохнул. – Я сделал все возможное после пожара, но ты же видишь список погибших и должна понимать, что приговора в десять лет для одного Адама будет недостаточно. Его обвинили в двухсот шестидесяти четырех случаях непредумышленного убийства – по двум пунктам на каждую жертву.

– И как это удалось окружному прокурору? – спросила я.

– Адама осудили по двум разным статьям. Убийство по преступной неосторожности и уголовный проступок.

Я кивнула.

– У меня были связаны руки, – проговорил Мэддокс. – Я не мог помочь брату, пока не рассказал все Полански, что сделало меня самым молодым ПООСом в истории Бюро. У меня появился доступ к тому, что им было нужно. Сперва мне не поверили. Мой младший брат встречался, а потом женился на дочери человека, интересного нам по одному из крупнейших дел – Мика Эбернати. Я уговорил Полански – конечно, с одобрения директора – снять с Трэвиса обвинения, если брат согласится с нами сотрудничать, но это дело может занять больше времени, чем его предполагаемое заключение.

– Он будет предоставлять ценную информацию? – спросила я.

– Нет.

– ФБР его завербует? – потрясенно спросила я.

– Да. Просто он этого пока не знает.

Я скривилась:

– Зачем говорить ему на свадьбе?

– Я скажу не на самой свадьбе, а наутро после нее, до моего отъезда. Я должен сделать это лично, но не знаю, когда увижусь с братом в следующий раз. Я больше не езжу домой.

– А что, если он не согласится?

Мэддокс тяжело вздохнул – видимо, эта мысль причиняла ему боль.

– Он отправится в тюрьму.

– А я тут при чем?

Мэддокс слегка повернулся в кресле, по-прежнему сидя в напряженной позе.

– Просто… выслушай меня. Это на все сто процентов идея ООСа. И он прав.

– Так в чем дело? – Мои мысли путались, а терпение было на исходе.

– На свадьбу мне необходима пара. Нужно, чтобы кто-нибудь еще из Бюро присутствовал при нашем разговоре. Я не знаю, как брат отреагирует. Женщина-агент будет отличным подспорьем. Полански считает тебя идеальной кандидатурой.

– Почему именно меня? – спросила я.

– Он сам упомянул твое имя.

– Что насчет Вэл? Или Констанции?

Мэддокс поморщился, потом уставился на свой палец, которым нервно стучал по столу.

– Он предложил подходящего агента.

– Подходящего, – растерянно повторила я.

– Двое из моих братьев влюблены в женщин, которым не хватает… деликатности.

– Значит, мне не хватает деликатности? – громко сказала я, тыкая пальцем себе в грудь. – Издеваешься, мать твою? – Я повернула голову набок. – Ты забыл Вэл?

– Вот видишь? – проговорил Мэддокс, указывая на меня ладонью. – Именно так бы отреагировала Эбби… или Камилла, девушка Трента.

– Девушка Трента?

– Да, моего брата.

– Брат Трент… И Трэвис. А ты Томас. Кого я пропустила? Тайгера и Тоудстула?

Мэддокс не был настроен шутить.

– Тэйлор и Тайлер. Они близнецы. Родились между Трентом и мной.

– А почему все имена на букву «Т»? – спросила я, но меня уже утомлял наш разговор.

Мэддокс вздохнул:

– Это популярно на Среднем Западе. Не знаю почему, Линди, мне просто нужно, чтобы ты поехала на свадьбу моего брата вместе со мной. И чтобы помогла уговорить его избежать тюрьмы.

– Вряд ли твоего брата будет так сложно убедить в этом. Бюро намного лучше, чем тюрьма.

– Но ему придется работать под прикрытием. И ничего не рассказывать жене.

– И что?

– Он очень сильно любит жену.

– Как и другие наши агенты под прикрытием, – фыркнула я, не испытывая ни капли сочувствия.

– У Трэвиса на этот счет целая история. Его отношения с Эбби всегда были зыбкими, и Трэвис поклялся быть честным в браке.

– Мэддокс, ты меня изводишь. Наши агенты под прикрытием просто говорят своим дражайшим половинам, что не могут обсуждать работу, и точка. Почему он не сделает того же?

– Он ничего не может ей рассказать. Трэвис будет работать по делу, в котором замешан отец Эбби. Это определенно может стать серьезной проблемой в их семейных отношениях. Он не станет рисковать, если из-за этого потеряет жену.

– Он привыкнет. Мы снабдим его простым и понятным алиби, которого он будет придерживаться.

Мэддокс покачал головой:

– Лииз, в этом деле нет ничего простого. Придется быть очень изобретательными, чтобы Эбби не догадалась, что к чему. – Он вздохнул и посмотрел на потолок. – У этой девчонки ум острый как лезвие.

Я прищурилась, глядя на босса. Меня насторожило то, что он назвал меня по имени.

– Значит, ООС хочет, чтобы я поехала. А ты?

– Идея вовсе не плохая.

– Значит, друзьями мы быть не можем, а вот притворяться парой все выходные – пожалуйста!

– Трэвис, он… это трудно объяснить.

– Думаешь, он поведет себя агрессивно?

– Даже не сомневаюсь.

– Полагаю, ты не захочешь, чтобы я в таком случае выстрелила в него?

Мэддокс сердито глянул на меня.

– Ну а в тебя можно выстрелить? – спросила я. Он закатил глаза, и я подняла руки в воздух. – Я лишь пытаюсь понять свою роль во всем этом.

– Трэвис не слишком хорошо собой владеет, когда у него нет выбора. Если он посчитает, что потеряет Эбби, то станет размахивать кулаками. Лишиться ее из-за лжи или тюрьмы – не слишком хороший выбор. Он может отказаться от сделки.

– Неужели он так сильно ее любит?

– Думаю, это не вполне точное слово для описания его чувств. Риск потерять Эбби равнозначен для него риску лишиться собственной жизни.

– Как же это… мелодраматично.

Мэддокс задумался:

– В этом вся суть их отношений.

– Ясно.

– Трент устраивает мальчишник-сюрприз в ночь перед торжеством в моем родном городе – Икинсе, штат Иллинойс.

– Слышала о нем, – сказала я. Мэддокс растерянно глянул на меня: – Я проезжала его несколько раз по пути в Чикаго, – пояснила я.

Мэддокс кивнул:

– На следующий день мы отправимся в международный аэропорт О’Хара и оттуда вылетим на остров Сент-Томас. Я скажу Констанции, чтобы она отправила тебе даты вылета и маршрут.

Меня терзали смешанные чувства из-за столь скорого возвращения в родные края.

– Хорошо.

– Как я уже сказал, мы будем позиционировать себя как пару. Мои родные считают, что я работаю в сфере маркетинга, и я хочу оставить все как есть.

– Они не в курсе, что ты агент ФБР?

– Верно.

– Могу я спросить почему?

– Нет.

Я удивленно заморгала.

– Ладно. Полагаю, в гостиницах Икинса и Сент-Томаса мы будем жить в одном номере?

– Верно.

– Что-нибудь еще?

– Пока нет.

Я поднялась из-за стола.

– Хорошего вам дня, сэр.

Он прокашлялся, очевидно, удивившись моему ответу.

– Спасибо, агент Линди.

Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, полностью контролируя свое тело – то, с какой скоростью я шла, как размахивала руками, насколько прямо держала спину. Мне не хотелось выдавать Мэддоксу мои истинные эмоции. Да я и сама точно не знала, что именно чувствовала из-за предстоящей поездки, и лучше не давать боссу пищи для размышлений.

Когда я вернулась в офис, то захлопнула дверь и рухнула в кресло. Положила ноги на стол, скрестив их в щиколотках.

В дверь постучал агент Сойер и ожидающе посмотрел на меня из-за стекла. Я махнула ему уходить.

Значит, Мэддокс рад моему переводу в Сан-Диего, а ООС считает, что мне не хватает деликатности – то есть у меня ее даже меньше, чем у Вэл с фирменным «иди на хрен» или шлюхи Дейвис. Я взглянула на свою идеально отутюженную бледно-голубую блузку и юбку до колен.

Да есть у меня эта долбаная деликатность! Раз я говорю все, что на уме, значит, я бестактная?

Мое лицо вспыхнуло от злости. Я думала, что уже миновали дни, когда женщин в Бюро называли федералами с сиськами и телками. В большинстве случаев мужчин, которые позволяли себе сексистские замечания, затыкали их коллеги, даже без присутствия женщины.

Значит, мне не хватает деликатности? Да весь хренов отдел увидит, какая я, мать его, деликатная!

Я прикрыла рот, будто выругалась вслух. Может, в чем-то они и правы.

Пронзительно зазвонил рабочий телефон, дважды, и я поднесла трубку к уху.

– Линди.

– Это Мэддокс.

Я выпрямилась, хоть он и не видел меня.

– Есть еще одна причина, по которой ты отличная кандидатура – о ней я ООСу не сказал.

– Я сейчас упаду с кресла от предвкушения, – равнодушным тоном проговорила я.

– Мы притворимся парой, и мне кажется… ты единственная женщина в нашем коллективе, которой будет комфортно в этой роли вместе со мной.

– Даже не могу представить почему.

Линия погрузилась в тишину на долгие десять секунд.

– Я шучу. Приятно слышать, что дело не только в том, что ООС считает меня грубиянкой.

– Давай кое-что проясним. ООС такого не говорил, как, впрочем, и я.

– Вроде как сказал.

– Я не это имел в виду. Я бы врезал тому, кто сказал бы про тебя подобное.

Теперь на линии наступила тишина по моей вине.

– С-спасибо. – Я не знала, что и сказать.

– Ожидай письма от Констанции.

– Есть, сэр.

– Хорошего дня, Линди.

Я вернула трубку на базу и вновь положила ноги на стол, размышляя о поездке, предстоявшей нам через семь недель. Мне придется провести несколько ночей наедине с Мэддоксом, притворившись его девушкой, и меня это вовсе не огорчало, хотя следовало бы.

Я попыталась сдержать улыбку. Мне вовсе не хотелось улыбаться, и я намеренно нахмурилась. Я обманывала саму себя – самая моя большая ложь с тех пор, как я заверила Джексона и себя, что счастлива с ним в Чикаго.

Вэл легонько постучала в стеклянную дверь, а потом показала на часы. Я кивнула, и коллега удалилась.

Я не знала, насколько могла обо всем распространяться. Я и так с трудом держала в тайне нашу первую ночь с Мэддоксом и свою главную обязанность в Пятом отряде. К моему несчастью, Вэл была моей единственной подругой в Сан-Диего с ее сверхспособностью строить постулаты.

Глава 6

Я раздраженно сжала волосы в кулаке, пытаясь сосредоточиться на словах на экране. Уже более двух часов я пялилась в компьютер, и перед глазами все расплывалось.

Жалюзи на моих окнах были закрыты, но предзакатные лучи все-таки проникли сквозь маленькие щели, постепенно исчезая. Изучив папку с делом Трэвиса, я потратила остаток вечера на то, чтобы найти другой способ уберечь его от тюрьмы, но вербовка была не просто лучшей идеей, а единственно возможной. К несчастью для Трэвиса, его брат так хорошо зарекомендовал себя на работе, что Бюро решило заполучить еще одного Мэддокса. Что ж, значит, он будет не просто полезным источником, а агентом под прикрытием.

Раздался стук, и агент Сойер кинул папку в металлический ящик, прикрученный к моей двери. Так агенты могли оставлять свои заявки на одобрение, не отрывая меня от дел, но Сойер слегка приоткрыл дверь и просунул голову в кабинет, улыбаясь, словно Чеширский кот.

– Уже поздно, – сказал он.

– Знаю, – ответила я, опуская подбородок на ладонь и неотрывно глядя в экран.

– Сегодня пятница.

– Я в курсе, – сказала я. – Хороших выходных.

– Я подумал, может, ты захочешь вместе поужинать. Наверное, ты умираешь с голоду.

Вдруг в кабинет вошел Мэддокс, спокойно и приветливо посмотрел на меня, а потом грозно глянул на Сойера.

– У нас с агентом Линди совещание через две минуты.

– Совещание? – усмехнулся Сойер. Под испепеляющим взглядом Мэддокса его улыбка померкла. Он пригладил галстук и прокашлялся: – Серьезно?

– Доброго вечера, агент Сойер, – сказал Мэддокс.

– Доброго вечера, сэр, – ответил парень и исчез за дверью.

Мэддокс легким шагом прошел к моему столу и расположился в кресле, непринужденно откидываясь назад и кладя руки на подлокотники.

– У нас нет никакого совещания, – сказала я, глядя в монитор.

– Нет, – устало проговорил Мэддокс.

– Ты сам сделал меня его начальником. И должен разрешить ему иногда со мной разговаривать.

– Я вижу все несколько иначе.

По-прежнему опираясь головой на ладонь, я выглянула из-за экрана и посмотрела боссу в глаза, потом растерянно нахмурилась.

– Выглядишь ужасно, – сказал Мэддокс.

– А ты еще хуже, – соврала я.

Он выглядел как модель одежды «Аберкромби», с его суровым и в то же время непроницаемым выражением лица. Кроме того, я знала, каков он без этого костюма и галстука. Я вновь скрылась за экраном, пока он не увидел, как я пялюсь на эти чертовски восхитительные губы.

– Проголодалась? – спросил он.

– Как волк.

– Давай что-нибудь перекусим. Я поведу.

Я покачала головой:

– Мне еще многое нужно доделать.

– Тебе нужно поесть.

– Нет.

– Черт, какая же ты упрямая.

Я снова выглянула из-за монитора, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Агент Дейвис пускает слух, что я забралась наверх через постель. Ты хоть представляешь, как трудно заставить других агентов воспринимать меня серьезно, когда я в первый же день получаю повышение?

– Если быть точным, на второй. А вот агент Дейвис пробилась наверх как раз через постель – и это будет самый верх для нее. Вряд ли она получит дальнейшее повышение.

Я изогнула бровь:

– Это ты ее повысил?

– Совершенно точно нет.

– Что ж, может, у Дейвис все так и было, но технически она права насчет меня. И это не дает мне покоя. Я работаю сверхурочно, чтобы доказать себе, что заслужила повышение.

– Лииз, повзрослей уже.

– Сначала ты, Томас.

Мне показалось, что он легонько усмехнулся, но не подала виду. Прячась за экраном, я самодовольно улыбнулась.

Внизу на улице гудели автомобили и выли сирены. Там, за окнами офиса, жизнь шла своим чередом, никто и не задумывался, что мы работаем допоздна и намеренно выбираем одиночество, чтобы остальные могли спать спокойно, а в городе стало меньше на одного главаря банды, сутенера или серийного убийцу. Охота и ловля – вот ради чего я раньше работала каждый день. Теперь же мне поручили уберечь брата Томаса от тюрьмы. По крайней мере, так мне показалось.

Моя самодовольная улыбка исчезла.

– Скажи мне правду, – проговорила я.

– Я действительно голоден, – пробубнил Томас.

– Я не про это. Какую цель ты преследуешь? Поймать Бенни или уберечь Трэвиса от тюрьмы?

– Первое тесно связано со вторым.

– Выбери что-то одно.

– Я почти сам его воспитал.

– Это не ответ.

Томас сделал глубокий вдох, потом выдохнул. Плечи босса опустились, будто ответ его тяготил.

– Я бы обменял свою жизнь на его спасение. Определенно отказался бы от этого задания. Я и раньше отказывался.

– От работы?

– Нет и нет. Я не хочу об этом говорить.

– Ясно, – сказала я. Мне тоже не хотелось разговаривать о его бывшей.

– Ты не хочешь, чтобы я рассказал тебе об этом? Весь офис сгорает от желания узнать.

Я сердито глянула на него:

– Ты только что сказал, что сам не хочешь. Однако кое-что мне и впрямь любопытно.

– Что? – с опаской спросил Мэддокс.

– Кто на тех фотографиях, что стоят на твоем столе?

– С чего ты взяла, что это человек? Может, там снимки кошек.

Мое лицо стало каменным.

– У тебя нет кошек.

– Но мне они нравятся.

Я откинулась в кресле и раздраженно стукнула по столу:

– Нет, не нравятся.

– Ты не так хорошо меня знаешь.

Я вновь спряталась за монитором.

– Я знаю, что либо у тебя есть чудо-щетка для одежды, либо нет кошек.

– Хорошо, но нравиться-то они мне могут!

– Ты просто убиваешь меня, – вздохнула я.

На его губах заиграла улыбка.

– Пойдем ужинать.

– Только если скажешь, кто на фотографиях.

Томас нахмурился:

– Может, сама взглянешь, когда будешь в моем кабинете?

– Может быть.

– Хорошо.

Несколько секунд мы молчали.

– Я помогу тебе, – наконец проговорила я.

– С ужином?

– Я помогу тебе уговорить Трэвиса.

Томас заерзал в кресле:

– Я и не знал, что ты могла отказать.

– Может, тебе не следовало считать вопрос решенным.

– А тебе говорить «да», – резко сказал он.

Я захлопнула ноутбук.

– Я и не говорила. Всего лишь сказала, что посмотрю письмо от Констанции.

Томас сощурился:

– За тобой нужен глаз да глаз.

Мои губы расплылись в надменной улыбке.

– Это точно.

Чирикнул мой телефон, и на экране высветилось имя Вэл.

Я приложила мобильник к уху.

– Привет, Вэл. Да, как раз заканчиваю. Хорошо. Встретимся через двадцать минут.

Я завершила разговор и положила телефон на стол.

– Так нечестно, – сказал Томас, проверяя свой мобильник.

– Смирись, – проговорила я, открывая нижний ящик и доставая сумочку и ключи.

Босс нахмурился:

– А Маркс идет?

– Не знаю, – сказала я, вставая и перекидывая сумочку через плечо.

Где-то дальше по коридору зажужжал пылесос. В офисе осталась гореть лишь половина лампочек. Мы с Томасом были единственными работниками помимо уборщиков.

Глядя на унылое лицо Томаса, я почувствовала себя виноватой.

– Ты хочешь пойти с нами?

– Если там будет Вэл, то компания Маркса никого не удивит, – сказал он, вставая.

– Согласна. – Я задумалась. – Пригласи его.

Глаза Томаса радостно вспыхнули, он поднял свой мобильник и напечатал сообщение. Через пару секунд пришел ответ, и босс посмотрел на меня:

– Куда пойдем?

– Местечко в центре под названием «Канзас-Сити барбекю».

Томас усмехнулся:

– Она что, водит тебя по достопримечательностям?

Я улыбнулась:

– Это тот самый бар из «Лучшего стрелка»[4]. Вэл сказала, что после переезда так и не дошла до него. И потом не получилось. Так вот теперь у нее будет предлог.

Томас набрал ответ, и на его лице появилась широченная улыбка.

– Значит, «Канзас-Сити барбекю».

* * *

Я села на стул с самого края бара и огляделась. Стены были покрыты символикой «Лучшего стрелка» – постерами, фотографиями и снимками актерского состава с автографами. Мне это место показалось совсем непохожим на бар из фильма, за исключением музыкального автомата и старинного пианино.

Вэл и Маркс с энтузиазмом обсуждали плюсы и минусы предложения заменить наши стандартные револьверы системы «Смит – Вессон» на девятимиллиметровые пистолеты. Томас находился в противоположном конце бара, расположенного углом, в окружении группы калифорниек, чьей компанией гордился бы каждый здешний парень. Красотки все время хихикали, попивая коктейли и пробуя себя в дартсе, а когда Томас попадал в яблочко, они радостно хлопали и кричали.

Казалось, Томаса не слишком прельщало их внимание, но он тем не менее неплохо проводил время, изредка поглядывая на меня с довольной улыбкой.

Он снял пиджак и закатал рукава своей классической рубашки, слегка обнажая загорелые предплечья. Галстук он ослабил и расстегнул верхнюю пуговицу. Я пересилила чувство ревности, готовое вырваться на поверхность каждый раз, когда я смотрела на его фанаток, но в то же время я до сих пор вспоминала объятия Томаса и то, как эти руки вертели меня так и сяк, ставя в разные позы, пока мы…

– Лииз! – сказала Вэл, щелкнув пальцами у меня перед носом. – Ты ни одного словечка не слышала, так?

– Так, – сказала я, допивая свой коктейль. – Мне уже пора.

– Что? Нет! – надула губки Вэл, а потом улыбнулась: – Подвезти тебя некому, так что уехать ты не можешь.

– Я вызвала такси.

В глазах Вэл сверкнула обида.

– Да как ты только посмела!

– Увидимся в понедельник, – сказала я, вешая сумочку на плечо.

– Понедельник? А что насчет завтра? Ты пропустишь потрясный субботний вечер?

– Мне нужно распаковать вещи, да и хотелось бы провести какое-то время в квартире, за которую я плачу.

Вэл вновь надула губы.

– Ну и ладно.

– Доброго вечера, Линди, – сказал Маркс и вновь переключил все внимание на Вэл.

Я толкнула дверь, вежливо улыбнувшись завсегдатаям, сидевшим на террасе. Из-за разноцветных гирлянд, висевших у меня над головой, мне казалось, что я в отпуске. Я все еще не привыкла к тому, что теплая погода и короткие топы были здесь в порядке вещей. Вместо того чтобы тащиться по морозной тундре Чикаго в пальто, я при желании могла выйти на улицу в летнем платье и сандалиях, даже спозаранку.

– Уходишь? – спросил Томас, слегка переводя дух.

– Да. Хочу на выходных распаковать все вещи.

– Давай подвезу тебя.

– Ты, кажется… – выглянув из-за Томаса, я сквозь стекло посмотрела на его поклонниц, – …занят.

– Совсем нет.

Он покачал головой, будто я и сама могла об этом догадаться. Когда Томас так смотрел на меня, мне казалось, что кроме него во всем городе осталась лишь я одна.

Сердце затрепетало в груди, и я попыталась подумать о чем-нибудь, способном вызвать ненависть к боссу.

– Ты не повезешь меня домой. Ты же пил.

Он поставил полупустую бутылку пива «Корона» на столик.

– Я трезв. Клянусь.

Я глянула на свое запястье.

– Симпатичные, – сказал Томас.

– Спасибо. Это подарок на день рождения от моих родителей. Джексон не понимал, зачем носить что-то столь крошечное, да еще без цифр.

Томас обхватил мое тонкое запястье, накрывая ладонью часы.

– Пожалуйста, разреши подвезти тебя.

– Я уже вызвала такси.

– Ну и что.

– Я…

– Лииз… – Томас взял меня за ладонь и повел к парковке. – Я все равно еду в том же направлении.

Из-за теплой улыбки он больше походил на того незнакомца, которого я привела домой, чем на офисного огра. Томас не выпустил моей руки, пока мы не добрались до его черного «Лендровера Дефендер». На вид машина была моей ровесницей, но, очевидно, Томас ее усовершенствовал, внутри же царила идеальная чистота.

– Что? – спросил Томас, увидев выражение моего лица, а потом сел за руль.

– Очень нетипичный автомобиль для этого города.

– Согласен, но никак не могу ее бросить. Мы слишком многое пережили вместе. Я купил ее на «eBay», когда переехал сюда впервые.

Я же оставила свою четырехгодовалую серебряную «Тойоту Камри» в Чикаго. У меня не было денег на перевозку, к тому же столь длинный путь меня совсем не прельщал, поэтому она осталась возле дома моих родителей со словом «Продается» и номером моего телефона, написанными белым кремом для обуви на лобовом стекле. О «eBay» я как-то не подумала. Я так сильно старалась избавиться от мыслей о Джексоне и доме, что позабыла все в пределах Чикаго. Я не звонила старым друзьям и даже родителям.

Томас оставил меня наедине с моими мыслями и погрузился в собственные, направляя свой внедорожник к нашему дому. Он выпустил мою руку, чтобы открыть пассажирскую дверцу, и теперь моя ладонь одиноко покоилась на коленях. Томас припарковался и обежал машину, чтобы опять поступить как джентльмен, а я старалась не думать о том, что он вновь возьмет меня за руку, но ничего не вышло. На этот раз Томас меня разочаровал.

Я скрестила руки и прошла вперед, притворившись, что в любом случае не приняла бы его ладони. Оказавшись внутри, Томас нажал на кнопку лифта, и мы погрузились в молчаливое ожидание. Двери открылись, и он жестом пригласил меня внутрь, но сам не зашел.

– Ты не идешь?

– Я еще не устал.

– Поедешь обратно?

Он задумался, а потом покачал головой:

– Нет, наверное, заскочу в местный бар, через улицу.

– В «Каттерс»?

– Если я сейчас поднимусь вместе с тобой… – сказал он, и в этот момент двери закрылись. Он так и не закончил фразу.

Лифт доехал до пятого этажа, выпуская меня наружу. Понимая, что поступаю нелепо, я заторопилась к окну в конце коридора и посмотрела вниз: Томас пересекал улицу, сунув руки в карманы. Меня охватила странная грусть, но тут он остановился и поднял голову. Наши взгляды встретились, и на его лице появилась нежная улыбка. Я помахала ему рукой, он ответил тем же и возобновил шаг.

Пребывая в смущении и радости, я прошла к своей квартире и порылась в сумочке. Я повозилась с замком, звякая ключами, и повернула ручку. Сразу же закрыла дверь за собой и заперлась на цепочку и щеколду.

Коробки, стоявшие в квартире, стали уже напоминать мебель. Я положила сумочку на небольшой столик возле себя и сбросила туфли. Впереди меня ждал долгий и одинокий вечер.

Вдруг в дверь громко постучали три раза, и я вздрогнула. Даже не посмотрев в глазок, я открыла замки и распахнула дверь так быстро, что от возникшего ветерка у меня всколыхнулись волосы.

– Привет, – удивленно заморгала я.

– Что за унылый вид? – проговорил Сойер, проходя мимо меня в гостиную.

Он уселся на диван, откинулся на подушки и вытянул руки над головой. Казалось, в моей квартире он чувствует себя как дома, в отличие от меня.

Я не стала спрашивать агента ФБР о том, как он узнал, где я живу.

– Какого черта ты здесь делаешь без предупреждения?

– Сегодня пятница. Я всю неделю пытался с тобой поговорить. Я живу в соседнем здании. Был на улице, курил электронную сигарету, а потом увидел, как Мэддокс заходит с тобой внутрь, но в «Каттерс» идет без тебя.

– Не очень понимаю, что из этого ты посчитал приглашением?

– Извини, – сказал Сойер, но в его голосе не было ни капли раскаяния. – Могу я зайти в гости?

– Нет.

– Это касается младшего брата Мэддокса.

Его слова заставили меня помедлить.

– И что с ним?

Сойеру нравилось то, что он полностью завладел моим вниманием.

– Ты прочитала файл?

– Да.

– Целиком?

– Да, Сойер. Хватит уже отнимать у меня время.

– ООС поручил Мэддоксу завербовать его брата. Он имеет превосходный доступ к тем, кто нас интересует.

– Я это знаю. – Мне не хотелось посвящать Сойера в то, что вербовка Трэвиса уже дело решенное. Чутье подсказывало держать эту информацию при себе.

– А знаешь ли ты, что это совершенно идиотская идея? Нужно делать ставку на Эбби Эбернати.

– Она не очень-то в хороших отношениях с отцом. Трэвис более перспективный кандидат.

– Эбби притащила Трэвиса в Вегас и соврала насчет алиби. Трентон был на бою. Он знал, что там был его брат. Как и вся семья.

– Кроме Томаса.

Сойер раздраженно фыркнул и подался вперед, упираясь локтями в колени.

– Значит, он теперь Томас? – сказал Сойер.

Я сердито глянула на него.

– Я уже год твержу Томасу, – проговорил Сойер, – что мы должны задействовать Эбби. Она станет более ценным источником.

– Я не согласна, – сказала я, пожимая плечами.

Сойер сел на край дивана и развел руками:

– Просто… выслушай меня.

– Зачем? Если Трэвис обнаружит, что мы принудили его жену к сотрудничеству, то вся операция будет под угрозой.

– И поэтому лучше привлечь его – самого неуравновешенного из них двоих? – потрясенно сказал Сойер.

– Думаю, что Мэддокс знает своего брата лучше, к тому же он главный по этому делу. Мы должны ему доверять.

– Ты знаешь его всего неделю и уже доверяешь?

– Нет, даже еще недели не прошло. И да, доверяю. Тебе тоже советую.

– Это дело слишком личное для Мэддокса. Ведь речь о его брате. И для директора то же самое, мать твою. По какой-то непонятной причине Мэддокс ему чуть ли не сын. Они и сами должны это понимать. Я вовсе не мерзавец. В моих словах есть здравое зерно. Бесит, что никто меня не слушает. Потом появляешься ты – руководитель с непредвзятым мнением. Я решил, что наконец-то у меня появился шанс, но, черт побери, Мэддокс словно специально не подпускает меня к тебе.

– Что есть, то есть, – сказала я.

– А самое ужасное – чем громче я высказываюсь, тем меньше меня слушают.

– Так, может, говорить потише?

Сойер покачал головой и отвел в сторону свои голубые глаза, потеряв былой запал.

– Бог ты мой, Линди! Помочь тебе с вещами?

Я хотела отправить его восвояси, но лишняя пара рук сейчас вовсе не помешала бы.

– Вообще-то…

Он вновь поднял руки в воздух:

– Знаю, какой репутацией я обзавелся в офисе. Признаю половину из того, что про меня говорят… ну ладно, большую часть. Но я не все время веду себя как подлец. Я помогу тебе и отправлюсь домой. Клянусь.

– Я лесбиянка, – сурово посмотрев на него, сказала я.

– Неправда.

– Ладно, но я скорее ею стану, чем пересплю с тобой.

– Усек. Хотя мне ты кажешься ужасно привлекательной – не буду врать, при обычных обстоятельствах я бы из кожи вон вылез, чтобы затащить тебя к себе из бара – ты должна это знать. Да, я козел и бабник, но я не дурак. Я не стал бы спать с боссом.

От последних слов Сойера мои щеки вспыхнули, и я повернулась к нему спиной. Его обаяние южанина действовало и на меня, хотя я понимала, что женщине, ищущей уважения и серьезных отношений, бессмысленно тратить на него время.

Может, Сойер и был ловеласом и вел себя большую часть времени как скотина, но с откровенностью у него проблем не было. Если держать его на расстоянии вытянутой руки, он может стать полезным подчиненным или даже другом.

Я махнула в сторону кухни:

– Давай начнем оттуда.

Глава 7

Я проснулась в почти разобранной от коробок спальне. Одежда висела в шкафу или лежала в ящиках комода. Мы с Сойером сумели разобрать все до единой коробки и даже практически убрали за собой – за исключением упаковочного материала и пустых коробок, которые мы сложили и оставили возле входной двери.

Одетая в серую футболку и темно-синие трикотажные штаны, я закуталась в пушистый белый халат и открыла дверь спальни, выглядывая в кухню и гостиную. Они находились в одной комнате, разделенные лишь кухонной столешницей, образующей островок и что-то вроде барной стойки.

Моя квартирка была довольно маленькой, но в большем я и не нуждалась. От самой мысли, что это пространство принадлежало мне одной, я захотела вздохнуть полной грудью и закружиться как Мария из мюзикла «Звуки музыки» – но тут я вспомнила, что я здесь не одна.

На моем диване все еще спал Сойер. Мы выпили с ним две с половиной бутылки вина, прежде чем он вырубился. Теперь он лежал, прикрыв глаза рукой. Ногой в носке он уперся в пол, видимо, чтобы остановить головокружение. Я улыбнулась. Даже в пьяном состоянии он сдержал обещание и не подкатывал ко мне, поэтому заработал мое уважение, и я позволила ему переночевать на диване.

Я заглянула в скудно наполненные шкафчики в поисках чего-нибудь съестного, что бы выдержал мой желудок с похмелья. Как только я дотянулась до коробки с солеными крекерами, в дверь постучали.

Я заторопилась ко входу в бело-розовых клетчатых тапочках – рождественский подарок от мамы в прошлом году. Черт! Нужно обязательно позвонить ей сегодня!

Я сняла цепочку и отодвинула щеколду, потом повернула ручку и глянула в щелку.

– Томас, – удивилась я.

– Привет. Прости, что вчера сбежал от тебя.

– Ты не сбегал.

– Ты только что проснулась? – спросил он, глядя на мой халат.

Я потуже затянула пояс.

– Да, моя вечеринка продолжилась – я распаковывала вещи.

– Нужна помощь? – предложил он.

– Нет, я закончила.

Его взгляд забегал по сторонам, наверное, включились инстинкты сыщика. Я слишком часто видела подобное выражение лица.

– Ты справилась со всем в одиночку?

Я замешкалась с ответом, тогда он положил ладонь на дверь и медленно толкнул ее.

Томас тотчас же вспыхнул от злости:

– А он здесь какого хрена делает?

Я вернула дверь в прежнее положение.

– Томас, он же спит на диване! Боже мой, подумай сам!

Он подался вперед и прошептал:

– Я тоже бывал на этом диване.

– Да пошел ты! – прошипела я.

Я хотела захлопнуть дверь, но Томас не позволил.

– Просил же сказать мне, если он будет тебя донимать.

Я скрестила руки на груди:

– Он меня не донимал. Мы отлично провели вечер.

Глаза Томаса сердито сверкнули, а брови сошлись на переносице. Он сделал шаг по направлению ко мне и тихо проговорил:

– Если волнуешься, как тебя воспринимают, тогда не впустила бы Сойера к себе на ночь.

– Тебе что-то надо? – спросила я.

– Что он тебе говорил? Обсуждал дело?

– А что?

– Просто ответь на вопрос, Линди, – процедил Томас.

– Да, но думаю, тебе он говорил то же самое.

– Он хочет, чтобы мы сотрудничали с Эбби.

Я кивнула.

– И? – спросил он. Это меня даже удивило.

– Твой брат не позволит. К тому же не уверена, что ей можно доверять. Согласно досье она много раз помогала отцу, несмотря на их сложные взаимоотношения. Она не станет его сдавать, если только ради Трэвиса. Но сперва его придется арестовать. Лишь тогда она, может быть, включится в игру.

Томас вздохнул, и я поругала себя за то, что высказала мысли вслух.

– Это тебе придется его арестовать, – сказал Томас.

– О чем ты?

– Иначе моя легенда будет раскрыта.

– Но ты же не работаешь под прикрытием. О чем ты, черт побери, говоришь?

Томас переступил с ноги на ногу:

– Это трудно объяснить, и я не буду сейчас даже пытаться, пока стою тут в коридоре, а Сойер притворяется спящим на твоем диване.

Я повернулась, и Сойер тут же открыл глаза.

Он сел и широко улыбнулся.

– Если честно, я спал, пока в дверь не постучали. Линди, очень удобный диванчик! Где ты его прикупила? – спросил он, откидываясь на подушках.

Томас открыл дверь шире и указал Сойеру на коридор.

– Вон отсюда.

– Ты не можешь выгонять его из моей квартиры, – сказала я.

– Убирайся, мать твою! – закричал Томас, а вены на его шее вздулись.

Сойер поднялся, потянулся, потом взял свои вещи с длинного прямоугольного журнального столика, звякнув ключами о стеклянную столешницу. Он остановился между мной и дверным косяком, всего в паре дюймов от моего лица.

– Увидимся в понедельник утром.

– Спасибо за помощь, – сказала я, пытаясь извиниться, в то же время не выходя за рамки профессионализма. Невозможное сочетание.

Сойер кивнул Томасу и вышел в коридор. Как только открылись двери лифта, а потом захлопнулись, Томас сурово посмотрел на меня.

Я закатила глаза:

– Ой, ну хватит уже. Ты переигрываешь.

Я ушла от двери, и Томас проследовал в гостиную. Достав из шкафчика крекеры, я протянула пачку ему.

– Завтрак?

Томас растерянно посмотрел на меня:

– Что?

– У меня похмелье, поэтому на завтрак – крекеры.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что я переигрываю?

– Я тебе нравлюсь, – сказала я, поднимая на него глаза.

– Я… ну ты вроде ничего, – запинаясь, сказал он.

– Но ты мой босс, поэтому считаешь, что мы не должны встречаться, а теперь отгоняешь от меня всех заинтересованных лиц.

– Интересная теория, – сказал Томас.

Я разорвала пластиковую упаковку, высыпала крекеры на тарелку, налила стакан прохладной воды и села за столешницу.

– Хочешь сказать, я ошибаюсь?

– Ты не ошибаешься. Но ты «эмоционально недоступна», забыла? Может, я просто сделал Сойеру одолжение.

Я похрустела крекерами, и ощущение во рту после переизбытка алкоголя лишь стало хуже. Отодвинув тарелку, я хлебнула воды.

– Ты слишком суров с Сойером. Он лишь пытается найти себе место в коллективе. А ты – спасти брата. Для тебя это важно. Твои родные по какой-то причине не в курсе, что ты федерал, а теперь ты собираешься принудить брата пополнить наши ряды. Мы все понимаем, но необязательно психовать из-за каждой идеи, предложенной твоими подчиненными.

– Знаешь что, Лииз, твои наблюдения не всегда верны. Иногда все намного глубже, чем то, что ты видишь на поверхности.

– Может, причины возникновения проблемы и непростые, а вот решения – да.

Томас с расстроенным видом сел на диван.

– Лииз, они ничего не понимают, и, видимо, ты тоже.

Жесткая скорлупа вокруг меня стала постепенно исчезать при виде того, как исчезает его скорлупа.

– Может, я пойму, если ты объяснишь.

Он покачал головой и потер лицо:

– Она знала, что все так и будет. Поэтому заставила его дать обещание.

– Кто она? Камилла?

Томас резко вздернул голову, шокированный моим вопросом.

– Какого черта ты вспомнила про нее?

Я прошла десять футов до дивана и села рядом.

– Так мы будем вместе работать над этим или нет?

– Будем.

– Тогда нам нужно друг другу доверять. Если между мной и выполнением задания что-то стоит, я от этого избавляюсь.

– Как от меня? – слегка улыбнувшись, сказал Томас.

Я вспомнила наш спор в фитнес-зале и подивилась тому, откуда набралась решимости сказать ПООСу убираться с моего пути.

– Томас, тебе нужно с этим разобраться.

– С чем?

– С тем, что тебя мучает. Сойеру кажется, что это дело имеет для тебя слишком личный характер. Он прав?

Томас нахмурился:

– Сойер хотел заполучить это дело с того момента, как я преподнес его начальнику. Когда меня повысили до руководителя, а потом до ПООСа, он хотел того же.

– Это правда? Тебя повысили из-за прорыва в этом деле?

– Из-за того, что Трэвис встречался с дочкой Эбернати?

Я молча ждала ответа.

С хмурым видом Томас осмотрелся по сторонам:

– По большей части, да. Но при этом я работал как каторжник.

– Тогда прекрати валять дурака. Давай уже привлечем эту парочку к сотрудничеству.

Томас встал и принялся расхаживать взад-вперед.

– Их привлечение означает, что придется уличить их во лжи, а проще всего действовать через моего младшего брата.

– Так сделай это.

– Ты знаешь, что не все так просто. Не будь такой наивной, – резко сказал Томас.

– А ты знаешь, что нужно сделать. Не понимаю, почему ты так все усложняешь.

Томас задумался, потом снова сел рядом со мной. Он закрыл ладонью нос и рот, а потом прикрыл глаза.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила я.

– Нет, – буркнул он.

Я вздохнула:

– Ты действительно не хочешь поговорить? Или мне пора настоять на этом?

Он уронил руки на колени и откинулся на диване:

– У нее был рак.

– У Камиллы?

– Нет, у моей матери.

Вдруг атмосфера в комнате стала такой тяжелой, что я не могла пошевелиться. Даже вздохнуть не могла, лишь слушать.

Томас уткнулся взглядом в пол, его мысли заполонили плохие воспоминания.

– Перед смертью она поговорила с каждым из нас. Мне было тогда одиннадцать. Я очень много думал над ее словами. Я даже не могу… – Он тяжело вздохнул. – Не могу представить себе, каково ей было – она хотела сказать сыновьям все, чему собиралась научить их в этой жизни, но в запасе у нее было лишь несколько недель.

– А я не могу представить, каково было тебе.

Томас покачал головой:

– Каждое слово, которое она сказала или пыталась сказать, отпечаталось в моей памяти.

Я легла на подушки, подперев голову ладонью, а Томас в это время рассказывал, как его мать дотянулась до него, каким красивым был ее голос, хотя она едва могла говорить, и как сильно она любила его, даже в свои последние мгновения. Я задумалась над тем, что за женщина могла вырастить такого мужчину, как Томас, вместе с четырьмя другими мальчишками. Какой силой и любовью были пропитаны ее прощальные слова, чтобы сопутствовать сыновьям все их детство. В моем горле встал комок слез из-за того, как он отзывался о матери.

Томас сдвинул брови вместе:

– Она сказала: «Папе будет очень тяжело. Ты самый старший из братьев. Это нечестно, я понимаю, но все ложится на твои плечи, Томас. Не просто заботься о них, а будь хорошим братом».

Все еще опираясь головой о ладонь, я наблюдала, как на его лице сменялись различные эмоции. Я не могла ощутить себя на его месте, но я определенно ему сочувствовала и даже с трудом удержалась, чтобы не обнять его.

– Последнее, что я сказал матери: я постараюсь. Но то, как я собираюсь поступить с Трэвисом, совсем на это не похоже, черт подери.

– Так ли это? – с сомнением спросила я. – Вспомни, сколько ты работал над этим делом. За сколько ниточек тебе пришлось дернуть, чтобы Трэвиса завербовали, а не отправили за решетку.

– Мой отец – полицейский детектив в отставке. Ты знала об этом?

Томас посмотрел на меня своими грустными ореховыми глазами. Он полностью окунулся в прошлое, в свои семейные проблемы, погрязнув в чувстве вины и разочарования.

Я уже не знала, может ли его история оказаться еще хуже. Мне стало страшно, вдруг он скажет, что был жертвой жестокого обращения.

Я покачала головой.

– Он… он бил тебя? – неуверенно спросила я.

Томас с отвращением поморщился:

– Нет, ничего подобного. – Его взгляд стал рассредоточенным. – Папа на несколько лет выпал из жизни, но он хороший человек.

– Что ты имеешь в виду?

– Это случилось как раз после нашего последнего разговора с мамой. Я плакал в коридоре, рядом с дверью в спальню. Мне хотелось уединиться, чтобы братья меня не увидели. Я услышал, как мама просила папу бросить работу в участке и даже заставила пообещать, что мы не пойдем по его стопам. Она всегда очень гордилась его работой, но знала, что ее смерть слишком сильно скажется на нас, поэтому не хотела, чтобы из-за отцовской работы мы остались сиротами. Папа обожал свое дело, но все же дал ей обещание. Он знал, что мама права. Наша семья не пережила бы еще одной потери.

Томас потер губы большим пальцем.

– С Трентоном и Трэвисом это чуть не случилось. Они могли погибнуть в пожаре вместе с Эбби.

– Твой отец об этом знает?

– Нет. Но случись с ними что, он бы этого не пережил.

Я коснулась его колена:

– Томас, ты очень хороший федеральный агент.

Он вздохнул:

– Они этого не поймут. Я все оставшееся детство пытался вести себя как взрослый. Лишился сна, гадая, кем еще могу стать. Я не мог позволить отцу нарушить свою клятву. Он слишком сильно любил маму. Я не мог так с ним поступить.

Я взяла его за руку. История Томаса оказалась намного печальнее, чем я думала. Я даже представить себе не могла, какие угрызения совести терзают его каждый день, ведь он обожал свою работу, но не должен был ступать на эту стезю.

– Когда я решил пойти в Бюро, это было самым сложным и самым волнительным поступком в моей жизни. Я столько раз пытался все им рассказать, но я просто не могу.

– Тебе и необязательно. Если ты искренне считаешь, что он не поймет, тогда не стоит пытаться. Тебе самому хранить этот секрет.

– А теперь еще и Трэвису.

– Жаль, – сказала я, кладя вторую ладонь на его руку, – что ты не видишь все так, как вижу я. Ты защищаешь его единственным возможным способом.

– Я научил Трэвиса ходить на горшок. Купал его каждый вечер. Отец любил нас, но он утонул в своем горе. Некоторое время спустя после перехода на новую работу он пристрастился к алкоголю и пил до потери сознания. Но каждый раз исправлялся. Извинялся за то, что выбрал самый простой выход. Однако Трэва воспитал я. Я обрабатывал его царапины и ушибы. Влез из-за него в уйму потасовок и дрался с ним бок о бок. Я не могу позволить, чтобы он сел в тюрьму, – надломленным голосом проговорил Томас.

Я покачала головой:

– Ты и не допустишь этого. Директор ведь согласился завербовать его. Он спасен.

– Ты хоть понимаешь, с чем я имею дело? Трэву придется лгать семье и жене, как делал это я. Но я сам выбрал такой путь, и я знаю, Лииз, какой он сложный. У Трэвиса нет выбора. Отец разочаровался бы, но Трэвис станет работать под прикрытием. Об этом будут знать лишь директор и наша команда. Трэву придется врать всем знакомым, а все потому, что я знал – его связь с Бенни принесет мне повышение. Я его брат, черт побери. Что за человек способен поступить так с братом?

Сложно было видеть проявления столь жгучей ненависти к себе, учитывая то, что ничего нельзя было изменить.

– Ты поступил так не только из-за повышения. Можешь говорить себе об этом сколько угодно, но я не куплюсь. – Я сжала его ладонь. Он чувствовал себя таким несчастным, что это передалось и мне. – И ты не заставлял Трэвиса совершать незаконные действия. Ты всего лишь пытаешься избавить его от последствий таких действий.

– Он еще совсем мальчишка, – неровным голосом проговорил Томас. – Ему скоро исполнится двадцать один, всего-то! Он, черт побери, еще мальчишка, а я забил на него. Уехал в Калифорнию, не оглядываясь назад, а теперь он вляпался по-крупному.

– Томас, послушай меня. Ты должен четко уяснить себе одно – если ты ставишь под сомнение причины вербовки Трэвиса, то же сделает и он.

Томас обхватил мое лицо ладонями. Затем поднес мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Мое тело моментально подалось на дюйм вперед, словно повинуясь неведомой силе, которую я не могла контролировать. Видя, как губами он согревает мою кожу, я тот час же позавидовала своим рукам.

Мне еще никогда так остро не хотелось поспорить с собственными правилами, вступая в войну с самой собой. В ночь, когда я решила бросить Джексона, я не испытывала и половины этих противоречивых эмоций. Томас действовал на меня восхитительным образом, но в то же время пугал и сводил с ума.

– Я помню того парня, которого встретила в свою первую ночь здесь, – парня, не отягощенного обязанностями руководителя регионального отделения или принятием тяжелых решений для защиты своего брата. Что бы ты ни говорил себе, Томас, ты хороший человек.

Он взглянул на меня и отдернул руку:

– Я, черт побери, не святоша. Если я расскажу тебе историю про Камиллу, ты перестанешь так смотреть на меня.

– Ты уже говорил, что она девушка Трента. Могу себе представить.

Он покачал головой:

– Все намного хуже, чем ты думаешь.

– Тогда твоя помощь в том, чтобы Трэвис избежал тюрьмы, станет для тебя искуплением.

– Вряд ли.

Томас поднялся. Я попыталась остановить его, но не успела. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Впереди ждал целый день, а распаковывать было больше нечего. Томас будто заполнял собой пустое пространство моей гостиной, и я боялась, что с его уходом меня одолеет одиночество.

– Мы справимся, вот увидишь, – сказала я. – Трэвис будет на свободе. Он сможет жить вместе со своей молодой женой, к тому же у него будет отличная работа. Все встанет на свои места.

– Уж лучше бы так и было. Бог передо мной в долгу, и не раз.

Мысленно Томас сейчас находился не в моей гостиной, а далеко-далеко за ее пределами.

– Нам лишь нужно придерживаться цели, – сказала я. – Мы должны завершить задание с успехом.

Он кивнул, обдумывая мои слова.

– А что насчет Камиллы? – спросила я. – Ты уже все уладил?

Томас прошел к двери и положил ладонь на ручку.

– Расскажу в следующий раз. Думаю, для одного дня и так достаточно откровений.

Когда дверь с силой захлопнулась, я вздрогнула и прикрыла глаза. Затрещали картины, которые прошлым вечером повесил на стены Сойер. Вновь сев на диван, я развалилась на подушках и раздраженно выдохнула. Я надеялась, что с легкостью смогу ненавидеть Томаса, но после того, чем он со мной поделился, это было просто невозможно. Мне стало любопытно, кто еще в Бюро знал про его внутренние конфликты – насчет брата и дела по Вегасу, а еще про то, что он держал свою профессию в тайне от семьи. Может, Маркс, скорее всего, ООС и определенно директор.

Томас сделал меня своим партнером в этом деле. По какой-то причине он мне доверял, а я в свою очередь загорелась странным желанием еще усерднее работать в этом направлении и довести все до ума.

Вэл прежде говорила мне, что у Томаса есть круг верных друзей, поэтому нужно быть осторожней с тем, что я говорю. Теперь я сама вошла в этот круг, только интересно, хотел ли он просто использовать мои способности, как делал с Сойером, или нуждался во мне самой.

Я закрыла лицо руками, вспоминая прикосновение его губ к своей коже. В глубине души я надеялась, что обе догадки верны.

Глава 8

– Совершенно точно нет, – сказала я агенту Дейвис. Она стиснула зубы и напряглась, сидя в моем кабинете. – Ты не получишь три миллиона долларов от денег налогоплательщиков на какую-то непродуманную схему.

– Все продумано, Линди. Посмотри сама в папке. Если мы переведем на этот счет три миллиона, то заручимся поддержкой Вика.

– Знаешь, чего в моем понимании стоит доверие информатора?

– Трех миллионов? – сказала Дейвис с долей надежды во взгляде.

– Нет. Хватит уже тратить мое время.

Я вернулась к работе на ноутбуке, проверяя свой график. Мы с Вэл запланировали пообедать в «Фаззи», а потом я собиралась спросить у Томаса разрешения переговорить со вторым экспертом по языкам, агентом Гроувом, насчет кое-каких расхождений, которые я заметила в его отчете ФД-302.

Дейвис хлопнула ладонью по моему столу и встала.

– Еще одна любительница покомандовать, видите ли… – проворчала она, подходя к двери из кабинета.

– Агент Дейвис, – позвала я.

Она обернулась, взмахнув длинным каштановым хвостом. Когда наши взгляды скрестились, раздражение на ее лице стало еще заметнее.

– Тебе нужно уяснить одну вещь. Я не просто командую. Я твой босс, мать твою.

Суровый взгляд агента Дейвис смягчился, и девушка моргнула.

– Хорошего дня, агент Линди.

– Взаимно, агент Дейвис.

Я махнула, чтобы она закрыла за собой дверь, а после надела наушники и прослушала цифровой файл, полученный утром от Томаса.

Файл, который несколько дней назад переводил агент Гроув, был довольно точным, за исключением пары ключевых моментов. Я собиралась спросить об этом Томаса, но что-то здесь было не так. Кое-где встречались ошибки с числами, а потом Гроув записал подозреваемого под другим именем и начал пропускать детали.

Я сняла наушники и вышла в основное помещение отдела, но Гроува за столом не оказалось.

– Вэл, – позвала я, – ты видела Мэддокса?

Она подошла ко мне, держа в одной руке пакетик с жареной картошкой и слизывая соль с другой.

– Он с кем-то беседует в Центре обслуживания Талибан[5].

Я нахмурилась.

– Серьезно? Мы теперь так будем его называть?

– Так его все называют, – пожала она плечами.

Вэл говорила о многомиллионном здании, которое находилось напротив нашего многомиллионного здания. Оно служило контрольно-пропускным пунктом службы безопасности для посетителей, и именно там мы допрашивали всех интересующих нас лиц. Таким образом, если они или их знакомые попытались бы пронести внутрь взрывчатые вещества, то главный корпус был бы вне зоны риска.

Кто-то прозвал это место Центром обслуживания Талибан, и по какой-то непонятной причине это название за ним закрепилось.

Я по привычке дотронулась до своего бейджика, удостоверяющего личность – чтобы убедиться, что я его не оставила, – и направилась к двери. Обычно переход через парковку до контрольно-пропускного пункта не доставлял проблем, но сегодня над головой нависли низкие серые тучи, и как только я ступила на асфальт, с неба посыпались крупные дождевые капли.

В воздухе появился металлический запах, и я сделала глубокий вдох. Почти всю неделю я провела в четырех стенах. К такому я оказалась неготовой. В Чикаго, с его холодным климатом, было довольно просто работать целый день за столом. Но при столь приятной погоде оставаться в офисе казалось кощунством, особенно с наступлением нового, еще более чудесного дня.

Я взглянула на небо и заметила, как вдалеке, на окраине города, сверкнула молния. В ненастную погоду будет намного проще работать.

Я толкнула двойные стеклянные двери и отряхнулась, забрызгав дождевыми каплями ковер. Несмотря на то что я промокла, меня не покидало хорошее настроение.

Я с широченной улыбкой посмотрела на агента за столом. Она вовсе не разделяла моей жизнерадостности или того, что я куда-то вообще пошла в дождь. Моя улыбка померкла, и я прокашлялась.

– Спецагент Мэддокс здесь?

Она пристально посмотрела на мой бейджик, потом кивнула в сторону коридора:

– Он в комнате допросов номер два.

– Спасибо, – сказала я.

Я прошла к двери с кодовым замком и слегка нагнулась, прислонив бейджик к черному квадрату на стене. Мне показалось, что выгляжу я нелепо, поэтому я пообещала себе, что в скором времени подберу съемный держатель для бейджика.

Пискнул замок, и я вошла внутрь. Проследовала по коридору, миновала одну дверь и увидела, что Томас стоит в одиночестве и наблюдает за тем, как агент Гроув допрашивает неизвестного подозреваемого – угрюмого долговязого азиата в ярком спортивном костюме.

– Агент Линди, – сказал Томас.

Я скрестила руки на груди, осознав, что моя белая блузка промокла, к тому же я слегка продрогла.

– Как долго уже ведется допрос?

– Не слишком долго. Подозреваемый готов сотрудничать.

Я вслушалась в разговор на японском языке и тут же нахмурилась.

– Зачем ты проделала весь этот путь? – спросил Томас.

– У меня возникли вопросы по поводу записи разговоров, сделанных Гроувом. Мне нужно твое разрешение, чтобы переговорить с ним.

– По делу якудза?

– Да.

Томас безучастно хмыкнул:

– Твоя цель здесь находится под грифом секретности.

– Кто-то оставил в моем ящике на двери целую стопку его отчетов. Полагаю, Гроув знал, что я тоже специалист в этой сфере, и хотел, чтобы я на них взглянула.

– Предположения бывают опасны, Лииз. Это я их там оставил.

– А…

– Ты что-то нашла?

– Много чего.

Я посмотрела сквозь стекло на трех людей, находившихся внутри. В углу сидел еще один агент и со скучающим видом делал записи.

– А это кто? – спросила я.

– Питтман. Он разбил уже третью машину и какое-то время будет занят лишь бумажной работой.

Я посмотрела на Томаса, но не смогла ничего прочесть по его лицу.

– Ты, кажется, не очень удивлен тому, что я нашла кое-какие расхождения, – сказала я, глядя на Гроува сквозь зеркало одностороннего видения. – Вот, – сказала я, тыкая в него пальцем. – Сейчас он перевел, что одиннадцать бывших членов группировки якудза живут в здании, которое также является приютом для других подозреваемых Бюро.

– И что?

– Наш подозреваемый сообщил, что они на самом деле действующие члены якудза, и их количество – восемнадцать, а не одиннадцать. Гроув переводит неправильно. Либо у него поганый японский, либо он ненадежный агент.

Агент Гроув поднялся и покинул комнату, оставляя подозреваемого наедине с агентом, который вел запись. Он неторопливо вышел, закрыв за собой дверь. Увидев нас, он слегка замешкался, но лишь на долю секунды.

– Агент Мэддокс, – гнусаво проговорил он.

Его пальцы едва заметно дрожали, когда он поправлял очки на переносице – может, другой бы на это не обратил внимания, но только не я. Гроув был пухленьким краснощеким мужчиной с темными, почти черными, глазами. Жиденькие усы подрагивали с каждым его словом.

Томас указал на меня рукой, в которой держал стаканчик с кофе.

– Это агент Линди, новый руководитель Пятого отряда.

– Я слышал это имя, – сказал Гроув и внимательно посмотрел на меня. – Вы из Чикаго?

– Родилась и выросла там.

На его лице появилось знакомое мне выражение – обычно после этого человек спрашивал меня, кореянка, японка или китаянка ли я. Он пытался понять, говорю ли я на том языке, с которого он переводил, допуская ошибки.

– Может, вам стоит зайти внутрь и помочь. У него странный акцент. Постоянно сбивает меня с толку, – сказал Гроув.

Я пожала плечами:

– Мне? Я не говорю по-японски. Но хотела бы научиться.

– Может, тебе с ней поработать, Гроув? – подал голос Томас.

– Будто у меня есть на это время, – проворчал тот, потирая вспотевшие ладони друг о друга.

– Просто идея, – сказал Томас.

– Я за кофе. Увидимся позже.

Томас коротко кивнул, ожидая, когда агент Гроув покинет помещение.

– Молодец, что подловила его, – сказал Томас, глядя, как Питтман рисует закорючки.

– И как давно ты об этом знаешь? – спросила я.

– Подозревал его как минимум три месяца. И убедился, когда промахнулся с арестами – вошел в пустую комнату, хотя знал, что за два дня до этого она кишела членами якудза.

Я изогнула бровь, а Томас пожал плечами:

– Я собирался отдать ему на перевод Титул Три, который мы получили по парням Бенни в Вегасе, но после провала с арестами передумал. Поэтому и решил привлечь нового сотрудника, специалиста получше.

– Кого-то, кто не был бы двойным агентом?

Томас повернулся ко мне со слабой улыбкой на губах:

– А ты думала, зачем я вызвал тебя сюда?

– Ты арестуешь его? – спросила я. – Как ты поступишь?

Он пожал плечами:

– Сомневаюсь, что мы будем использовать его в качестве переводчика.

– Я серьезно, – скривилась я.

– И я.

Томас прошел вместе со мной по коридору, потом на стоянку. Он выбросил стаканчик и открыл зонт.

– Лииз, тебе бы тоже стоило приобрести такую штуку. Весна все-таки.

Мое имя Томас произнес менее едким тоном, чем прежде. На этот раз оно соскользнуло с его языка с нежностью и лаской. Хорошо, что из-за дождя мы могли идти так близко друг к другу, подумала я.

Я обходила лужи, внутренне наслаждаясь каждым моментом, а Томас пытался удержать зонт над моей головой. Наконец он сдался и приобнял меня за талию, прижимая к себе. Встреться нам на пути лужа, он бы запросто поднял меня.

– Раньше я не любил дождь, – сказал Томас, когда мы остановились перед дверьми, ведущими в холл. Затем отряхнул зонтик. – Но теперь, возможно, изменю свое мнение.

Я задрала голову и заулыбалась, пытаясь скрыть совершенно абсурдное головокружение, которое возникло из-за столь невинного флирта.

Переступив за порог основного корпуса, Томас вновь стал прежним ПООСом.

– К концу дня предоставь ФД-три-ноль-два по тем расхождениям, что ты обнаружила. Мне нужно отчитаться перед ООСом.

– Есть, сэр, – сказала я, поворачиваясь к лифту.

– Лииз?

– Да?

– Ты сегодня идешь на тренировку?

– Не сегодня. Я обедаю с Вэл.

– Ясно.

Я с восторгом заметила нотку разочарования в его взгляде.

– Но завтра пойду.

– Понятно, – сказал он, пытаясь стойко выдержать удар по самолюбию.

Если бы он выглядел еще чуточку несчастнее, я бы точно не сдержала улыбки, грозившей вырваться на поверхность.

Я зашла в лифт, и весь трепет, который я ощущала, вмиг испарился. Вместо этого я всерьез разозлилась на саму себя. В ночь нашего знакомства я выставила Томаса из своей спальни, потому что не сомневалась, что буду наслаждаться свободой. Отношения с Джексоном душили меня, а перевод на новое место казался идеальным выходом из ситуации.

Но почему, черт побери, я так себя чувствую из-за Томаса? Если откинуть в сторону мое мнение насчет новых отношений, а также его нрав и все пережитое им, почему рядом с ним я теряю рассудок?

В чем бы ни была причина, нужно с этим разобраться. Необходимо сосредоточиться на выполнении нашего задания на острове Сент-Томас, а нечто столь сумбурное, как глупые чувства, делу не поможет.

Дверцы лифта разъехались, и я увидела сияющую улыбку на лице Вэл. Коллега взглянула на меня, и ее хорошее настроение улетучилось.

– Лииз, ты что, не слышала про существование зонта? Бог ты мой!

Я закатила глаза:

– Ты ведешь себя так, будто я по уши в собачьем дерьме. Я всего лишь попала под дождь.

Вэл проследовала за мной до моего кабинета и села в одно из парных кресел, стоявших перед моим столом. Скрестив ноги и руки, она сердито глянула на меня.

– Выкладывай.

– Ты о чем? – спросила я, сбрасывая туфли и ставя их на пол рядом с вентиляционной решеткой.

– Да ладно! – сказала она, подперев голову рукой. – Не прикидывайся дурочкой. Сперва подружки, а дружки потом.

Я села и сцепила ладони в замок, кладя их на стол.

– Вэл, просто скажи, что ты хочешь знать. У меня куча дел. Мне кажется, я только что стала причиной увольнения агента Гроува – или ареста.

– Что? – она на секунду изогнула брови, а потом нахмурилась. – Может, ты и ас пускать пыль в глаза, но я знаю, когда мне чего-то недоговаривают. А ты, Лииз, явно держишь что-то в секрете.

Я прикрыла глаза ладонью:

– Откуда ты это знаешь? Мне явно нужна тренировка.

– В смысле откуда? Ты хоть догадываешься, сколько допросов я проводила? Я просто знаю. Я бы сказала, что обладаю сверхспособностями, но это глупо, поэтому лучше поблагодарить папочку за то, что был подлым вруном, тем самым повысив мое чутье на ложь.

Я убрала руку с лица и посмотрела на Вэл.

– Что? – сказала она. – Я говорю правду, в отличие от тебя… моей лживой мерзкой подруги.

Я поморщила нос:

– Как жестоко.

– Как и то, что подруга тебе не доверяет.

– Вэл, дело вовсе не в доверии. Просто это тебя не касается.

Коллега поднялась и обошла кресло, кладя ладони на спинку.

– Честно говоря, лучше бы ты мне не доверяла. И… путь в «Фаззи» тебе заказан.

– Что? – чуть ли не вскрикнула я. – Да ладно тебе!

– Все, «Фаззи» больше для тебя не существует. Лииз, меня они обожают. Знаешь, что это значит? Никаких обедов в «Фаззи»! Навсегда! – сказала она, отчеканивая каждый слог. Потом округлила глаза, развернулась на каблуках и захлопнула за собой дверь.

Я скрестила руки на груди и надулась.

Через пять секунд зазвонил мой телефон, и я подняла трубку.

– Линди, – рявкнула я.

– Поторапливайся! Я умираю с голоду.

Я улыбнулась, схватила сумочку и туфли и поспешила в коридор.

Глава 9

– Значит, – проговорила Вэл, пережевывая сэндвич и вытирая майонез и горчицу из уголка губ, – через три недели у тебя свидание с Мэддоксом. Ты это пытаешься мне сказать?

– Нет, – нахмурилась я. – Это лишь то, что ты из меня вытянула.

Сложив губы бантиком, чтобы не вывалился огромный кусок сэндвича, она улыбнулась.

Я уперлась подбородком в кулак и надулась.

– Вэл, почему ты не можешь оставить все как есть? Я хочу, чтобы он мне доверял.

– Сколько раз мне повторять тебе? – сказала она, проглотив пищу. – В Бюро нет секретов. Мэддокс должен был понять, что я в конце концов все выясню. Ему прекрасно известны мои таланты.

– А это еще что значит?

– Ага, заревновала? Мэддокс ведь знает, что мы дружим, а еще он знает, что я могу вынюхать секрет лучше собаки для травли енотов.

– Травля енотов? Где ты этого понабралась?

– Мои бабушка и дедушка из Оклахомы. Я раньше ездила к ним каждое лето, – с пренебрежением сказала она. – Послушай. Ты первоклассно выполняешь свои обязанности в качестве руководителя. У ООСа, очевидно, на тебя виды. Не успеешь заикнуться об офисном романе, как будешь в Куантико.

Я чуть не подавилась картошкой фри.

– Вэл, ты просто убиваешь меня.

– Но Мэддокс с тебя глаз не сводит.

Я покачала головой:

– Прекрати.

Но она с видом сведущего человека стала подтрунивать надо мной:

– Иногда он улыбается, когда ты проходишь мимо. Даже не знаю, это так мило. Я его раньше таким не видела.

– Заткнись.

– Так что насчет свадьбы Трэвиса?

Я пожала плечами:

– Мы проведем ночь в Иллинойсе, а потом отправимся на остров Сент-Томаса.

Улыбка Вэл была заразительной, и я усмехнулась:

– Ну что? Да прекрати уже, Вэл! Это же по работе.

Она бросила в меня картошкой фри, но потом дала мне доесть в тишине и спокойствии.

Покинув «Фаззи», мы вернулись в офис. Когда мы проходили кабинет Маркса, он помахал Вэл.

– Привет! Встречаемся вечером в «Каттерсе», – сказал он.

– Сегодня? – Она покачала головой. – Мне нужно в магазин за продуктами.

– Продуктами? – скривился он. – Ты же не готовишь.

– Хлеб, соль, горчица. У меня ничего не осталось, – сказала Вэл.

– Встретимся после. Мэддокс тоже идет.

На долю секунды его взгляд задержался на мне, и мои щеки вспыхнули.

Я сбежала в свой кабинет, чтобы не показалось, будто мне интересно слушать про планы Томаса. Как только я взгромоздилась на свой трон и включила ноутбук, в полуоткрытую дверь постучал Сойер.

– Плохое настроение? – спросил он.

– Да, – ответила я, прокручивая колесико на мышке. Я нажала на иконку почты и нахмурилась, увидев многочисленные заголовки писем. – Как такое возможно, черт подери? Стоит только отлучиться на час, и в ящике уже тридцать два новых сообщения.

Сойер сунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку.

– Мы все любим надоедать начальству. Кстати, и от меня есть письмо.

– Супер.

– Хочешь сходить вечером в «Каттерс»?

– Это что, единственный бар в округе?

Сойер пожал плечами, прошел к моему столу и плюхнулся в кресло. Там он развалился как король, положив на грудь сцепленные в замок руки.

– Здесь тебе не моя гостиная, агент.

– Простите, мэм, – сказал он, выпрямляя спину. – Просто мы все ходим в «Каттерс». Это ближайшее место для многих, кто здесь живет.

– А почему столько наших живет в этом районе? – спросила я.

Он пожал плечами:

– У отдела обеспечения жильем хорошие отношения с владельцами этой недвижимости. Район довольно благополучный, а для Мидтауна к тому же и доступный по цене. – Сойер улыбнулся. – В Мишн-Хиллз есть небольшая закусочная под названием «Бруклин Герл». Там классно. Хочешь пойдем туда?

– А где находится Мишн-Хиллз?

– В десяти минутах от твоего дома.

Я на секунду задумалась.

– И мы просто поужинаем, так? Это не свидание.

– Боже, нет, конечно! Если только не хочешь заплатить за меня.

Я усмехнулась:

– Не хочу. Ладно. «Бруклин Герл», в восемь тридцать.

– Ура! – сказал Сойер, поднимаясь с кресла.

– Это еще к чему?

– Мне не придется ужинать в одиночестве. Прости, что решил это отметить.

– Все, выметайся, – сказала я, махнув рукой.

Сойер прокашлялся, и тут я заметила, что дверь не заперта, как ей следовало бы. Я подняла голову и встретилась взглядом с Томасом, который стоял на пороге. Его короткие волосы были все еще влажными от душа после тренировки.

– И как давно ты здесь стоишь? – спросила я.

– Достаточно.

Я проигнорировала его язвительный тон.

– Прекращай уже незаметно подкрадываться к моей двери. У меня от этого мурашки по коже.

Томас вздохнул и закрыл за собой дверь, потом подошел к моему столу. Сел и терпеливо подождал, пока я проверяла почту.

– Лииз.

– Что? – сказала я, глядя в монитор.

– Что ты делаешь?

– Проверяю почту, то есть работаю. Тебе тоже не помешало бы.

– Раньше ты звала меня «сэр».

– Раньше ты вынуждал меня.

Из-за долгой паузы я оторвалась от монитора и посмотрела на Томаса:

– Не заставляй меня объяснять.

– Что объяснять? – заинтригованно спросил он.

Я отвела взгляд, ощущая прилив раздражения, но потом сдалась:

– Это всего лишь ужин.

– В «Бруклин Герл».

– И что?

– Это мой любимый ресторан. Он это знает.

– Черт побери, Томас, это не долбаное соревнование.

Он на некоторое время задумался.

– Для тебя, может, и нет.

Я раздраженно покачала головой:

– Что это еще значит?

– Помнишь ночь нашего знакомства?

Вся моя злость улетучилась, и я перенеслась в тот момент, когда Томас достиг своего пика, находясь внутри меня. Чувство неловкости поставило меня на место быстрее каких-либо угроз.

– И что с того? – спросила я, кусая ноготь большого пальца.

Томас замешкался.

– Ты серьезно говорила об этом?

– О чем именно?

Он словно целую вечность смотрел в мои глаза, продумывая, что сказать.

– Что ты «эмоционально недоступна»?

Он не просто застал меня врасплох, а буквально шокировал.

– Не знаю, что на это ответить, – сказала я.

Молодец, Лииз!

– Это касается всех мужчин или только меня? – спросил Томас.

– Ни то ни другое.

– Просто я… – Теперь он не флиртовал, а проявлял настоящий интерес. – Кто тот парень из SWAT, которого ты оставила в Чикаго?

Я оглянулась, будто за окном седьмого этажа кто-то был и мог меня услышать.

– Томас, я на работе. Почему мы, черт побери, говорим об этом сейчас?

– Если хочешь, можем поговорить за ужином.

– У меня другие планы, – сказала я.

Его лицо напряглось.

– Свидание?

– Нет.

– Если это не свидание, то Сойер переживет.

– Я не собираюсь отменять встречу с ним только потому, что ты хочешь победить в какой-то вашей игре. Это старо как мир. Я уже устала от твоих выходок.

– Тогда решено. Мы поговорим о твоем бывшем ниндзя в моем любимом ресторане в восемь тридцать. – С этими словами он поднялся.

– Нет, не решено. Ничего из этого мне не интересно!

Он огляделся по сторонам и игриво ткнул пальцем себе в грудь.

– Нет, и ты мне неинтересен, – фыркнула я.

– Для федерала ты никудышная врунья, – усмехнулся Томас. Он прошел к двери и открыл ее.

– Что сегодня со всеми?! – воскликнула я. – Вэл ведет себя как чокнутая, и ты сумасшедший… и к тому же самодовольный. Я просто хочу прийти на работу, потом уйти домой и ради разнообразия поужинать не в одиночестве, с кем, черт побери, мне вздумается, без всяких нервов, упрашиваний и соревнований.

Теперь весь отдел пялился в сторону моего кабинета.

Я стиснула челюсть.

– Если у вас нет для меня новой информации, агент Мэддокс, то прошу, дайте мне поработать над текущим проектом.

– Хорошего дня, агент Линди.

– Спасибо, – фыркнула я.

Не успел он закрыть за собой дверь, как вновь заглянул в кабинет.

– Я уже привык, что ты зовешь меня Томас.

– Убирайся из моего кабинета, Томас.

Он закрыл дверь, и мои щеки зарделись, а на губах невольно расползлась улыбка.

* * *

По обе стороны улицы струились ручьи, унося городскую грязь и мусор в огромные квадратные канализационные решетки на каждом перекрестке. Пронзительно визжали шины, соприкасаясь с мокрым асфальтом, а я стояла под полосатым навесом и перед большой витриной, на которой была надпись в винтажном стиле «Бруклин Герл».

Я не могла скрыть улыбки из-за того, что не нужно брать с собой пальто. Низкие облака над моей головой были пронизаны лунным светом. Целый день в Сан-Диего то и дело лил дождь, но сейчас я стояла в белой блузке с коротким рукавом, льняном блейзере кораллового цвета и узких джинсах с сандалиями. Мне хотелось обуть мои замшевые босоножки на шпильке, но тогда бы они промокли.

– Привет, – прямо на ухо сказал мне Сойер.

Я с улыбкой повернулась, толкнув его в бок.

– Я забронировал нам столик, – проговорил Томас, проходя мимо нас и открывая дверь. – На троих, верно?

Казалось, Сойер проглотил язык.

Томас изогнул брови:

– Так что? Идем ужинать. Я ужасно голоден.

Мы с Сойером обменялись взглядами и зашли внутрь.

Томас сунул руки в карманы, стоя возле старшей официантки.

– Томас Мэддокс, – сказала молодая девушка, и ее глаза заблестели, – сколько лет, сколько зим.

– Привет, Кейси. У нас столик на троих.

– Сюда. – Кейси улыбнулась, взяла три меню и проводила нас в угловую кабинку.

Сойер сел у стены, а я опустилась на стул возле него, так что Томасу пришлось занять место напротив нас. Сперва оба парня казались довольными такой рассадкой, но когда Сойер придвинул ко мне стул, Томас нахмурился.

Я с подозрением глянула на него.

– Я думала, это твой любимый ресторан.

– Так и есть, – сказал Томас.

– Девушка сказала, ты здесь давно не был.

– Ага.

– Почему? – спросила я.

– Разве ты не приводил раньше сюда свою девушку? – спросил Сойер.

Томас сердито посмотрел на Сойера исподлобья, но потом наши взгляды встретились, и его суровое лицо смягчилось. Потом он опустил глаза и поправил свои приборы и салфетку.

– Последний раз я приходил сюда с ней.

– Ой, – сказала я, и во рту у меня тут же пересохло.

К нашему столику, улыбаясь, подошла молодая официантка.

– Привет.

Сойер поднял взгляд, и его глаза сверкнули, когда он узнал девушку.

– У кого-то сегодня после работы свидание. Я ревную.

Тесса покрылась румянцем:

– Все дело в новой губной помаде.

– Я так и знал, что-то изменилось. – Сойер задержал взгляд на девушке, а потом посмотрел в меню.

Томас закатил глаза и заказал бутылку вина, даже не глядя в меню. Официантка удалилась.

– Ну что? – сказал Сойер, разворачиваясь ко мне вполоборота. – Уже повесила картину?

– Нет, – ответила я, усмехнувшись и покачав головой. – Не понимаю, почему она такая тяжелая. Так и стоит возле стены, там, где я решила ее повесить.

– Странно, что на той стене нет ни гвоздя, – сказал Сойер, стараясь скрыть нервозность.

Томас заерзал на стуле:

– У меня есть кронштейн. Насколько она тяжелая?

– Слишком тяжелая для гипсокартонной стены, но с кронштейном должно получиться, – сказала я.

Томас пожал плечами, выглядел он более расслабленным, чем мы с Сойером.

– Я позже занесу тебе.

Боковым зрением я увидела, как напряглась челюсть Сойера. Только что Томас занял мое время после ужина. Может, другой женщине такое понравилось бы, но я находилась на грани отчаяния.

Тесса вернулась с бутылкой и тремя бокалами. Пока она разливала вино, Сойер ей подмигнул.

– Спасибо, дорогая.

– Не за что, Сойер. – Она едва сдерживала радость, покачиваясь на каблуках. – Э… вы выбрали закуски?

– Запеченные фаршированные кабачки, – сказал Томас, неотрывно глядя на меня.

Из-за его пристального взгляда я поежилась, но не отвернулась. Мне хотелось быть непроницаемой хотя бы снаружи.

– А мне просто хумус, – проговорил Сойер. Казалось, выбор Томаса внушал ему отвращение.

Тесса развернулась на каблуках, и Сойер проследил, как она удаляется назад к кухне.

– Прошу меня простить, – сказал Сойер, показывая, что ему нужно выйти из-за стола.

– Конечно. – Я пододвинулась и встала, пропуская его.

Он с улыбкой прошел мимо меня, а потом направился к уборным, как я предположила, минуя серые стены и фреску в деревенском стиле.

Томас улыбнулся, когда я опустилась на стул. Заработал кондиционер, и я закуталась в блейзер.

– Накинь вот это, – предложил Томас свой блейзер, который по цвету идеально совпадал со стенами. Также он надел сегодня джинсы и коричневые ботинки «Тимберленд».

Я покачала головой:

– Мне не так уж холодно.

– Просто ты не хочешь сидеть в моем пиджаке, когда вернется Сойер. Но он и не заметит, потому что будет увлечен разговором с Тессой.

– Меня не заботит, что думает или чувствует Сойер.

– Тогда зачем ты пришла сюда с ним?

В голосе Томаса не было укоризны. Говорил он вовсе не громким и требовательным тоном, как всегда, отчего его слова смешивались с общим гулом ресторана.

– Сижу-то я не напротив него. В данный момент я здесь с тобой.

Уголки губ Томаса поползли вверх. Казалось, ему понравилось это замечание, и я мысленно поругала себя за вспыхнувшие внутри меня чувства.

– Мне нравится это заведение, – сказала я, оглядываясь. – Оно чем-то напоминает тебя.

– Я раньше его обожал, – проговорил Томас.

– А теперь нет. Все из-за нее?

– Мое последнее воспоминание об этом месте – это последнее воспоминание о ней. Аэропорт не в счет.

– Значит, она тебя бросила.

– Да. Я думал, мы будем говорить о твоем бывшем, а не о моей.

– Она бросила тебя из-за твоего брата? – спросила я, игнорируя слова Томаса.

Его кадык дернулся, когда он нервно сглотнул, а потом посмотрел в сторону уборных, ища взглядом Сойера. Как Томас и предсказывал, Сойер стоял в конце барной стойки, развлекая Тессу.

– Ага, – сказал Томас. Он резко выдохнул, будто из его легких вышибло воздух. – Но она с самого начала не была моей. Камилла всегда принадлежала Тренту.

Я покачала головой и нахмурилась:

– Тогда зачем так поступать с самим собой?

– Сложно объяснить. Трент любил ее с самого детства. И я об этом знал.

Его признание меня удивило. Учитывая то, что я знала о его детстве и отношении к братьям, было трудно представить, чтобы Томас совершил нечто столь бездушное.

– И тем не менее ты стал за ней ухаживать. Не понимаю зачем.

Его плечи едва заметно вздрогнули.

– Я тоже ее люблю.

Он говорил в настоящем времени! В моей груди заворочалась ревность.

– Я не хотел, – сказал Томас. – Раньше я чаще ездил домой, в основном чтобы увидеть ее. Она работает в местном баре. Как-то вечером я отправился прямиком в «Ред», сел в ее части бара, и тут меня осенило. Она больше не маленькая девочка с хвостиками, а взрослая девушка, которая к тому же мне улыбалась.

Томас перевел дыхание.

– Трент постоянно говорил о Камилле, но казалось – по крайней мере мне, – что он никогда не станет на нее претендовать. Я думал, он вряд ли остепенится. Потом он стал встречаться с девушкой… Маккензи. Тогда я решил, что его влюбленность в Камиллу прошла. Но в скором времени случилась авария, и Маккензи погибла.

Я легонько ахнула. Томас кивнул, видя мое потрясение, и заговорил вновь:

– Трент после этого стал сам не свой. Много пил, спал с кем попало, забросил учебу. Как-то на выходных я приехал домой, чтобы повидаться с ним и с папой, а потом пошел в бар. Она была там. – Он вздрогнул. – Я правда пытался.

– Но не получилось.

– Я оправдывался тем, что он ее не заслуживает. Это второй эгоистичный поступок в моей жизни, и снова по отношению к моему брату.

– Но в конце концов Трент и Камилла вместе?

– Я много работаю. Она там, как и он. Все было предрешено, как только Трент стал за ней ухаживать. Я не мог возражать. Он первым в нее влюбился.

От грустного взгляда Томаса у меня защемило сердце.

– Она знает, чем ты занимаешься?

– Да.

Я изогнула бровь:

– Ты рассказал ей, кем работаешь, а своим родным – нет?

Томас обдумал мои слова и заерзал на стуле.

– Она им не расскажет. Обещала мне.

– Значит, она всем им врет?

– Скорее, не говорит правды.

– И Тренту тоже?

– Он знает, что мы встречались. Трент считает, что мы держали все в тайне из-за его чувств к Камилле. Про Бюро он ничего не знает.

– А ты веришь, что она ему не расскажет?

– Да, – без промедления ответил Томас. – Я попросил Камиллу не разглашать то, что мы встречаемся. Несколько месяцев никто, кроме ее соседки по квартире и нескольких коллег, ни о чем не знал.

– Значит, так? Ты не хотел, чтобы твой брат знал, что ты ее украл, – самодовольным тоном проговорила я.

Его лицо исказилось из-за отсутствия деликатности с моей стороны.

– Отчасти да. Также я не хотел, чтобы отец выведывал у нее информацию. Тогда ей пришлось бы соврать. И все стало бы еще сложнее, чем сейчас.

– Но ей все же пришлось врать.

– Знаю. Глупо получилось. Я действовал импульсивно, и все пошло не по плану. Я поставил всех в неловкое положение. Вел себя как эгоистичный подонок. Но я правда любил… люблю ее. Поверь мне, теперь я получаю сполна.

– Она ведь будет на свадьбе, так?

– Да, – сказал Томас, сминая салфетку.

– С Трентом.

– Они по-прежнему встречаются. И живут вместе.

– Даже так, – с удивлением проговорила я. – И это не имеет никакого отношения к тому, зачем ты позвал меня с собой?

– Полански захотел, чтобы ты поехала.

– А ты – нет?

– Я не собираюсь заставлять Камиллу ревновать, если ты про это. Они любят друг друга. Она осталась в прошлом.

– Так ли это? – спросила я, не успев подумать, и со страхом стала ждать ответа.

Томас очень долго смотрел на меня.

– А что?

Я нервно сглотнула.

Хороший вопрос. И впрямь, зачем мне это знать?

Я прокашлялась и неуверенно усмехнулась:

– Не знаю даже. Просто хочу узнать.

Он издал смешок и опустил глаза:

– Можно любить человека и в то же время не стремиться быть с ним. Так же, как и хотеть кого-то до того, как полюбишь.

Томас взглянул на меня, и его глаза заискрились.

Боковым зрением я увидела, что Сойер стоит возле нашего столика вместе с Тессой, которая держит в руке поднос.

Томас не отвел от меня взгляда, и я не могла перестать смотреть на него.

– Можно я… прошу прощения… – сказал Сойер.

Я пару раз моргнула и подняла глаза:

– Ой, конечно, прости.

Я поднялась, давая ему пройти, потом вернулась на свое место, пытаясь не съежиться под пристальным взглядом Томаса.

Тесса поставила на стол закуски и три небольшие тарелочки. Наполнила полупустой бокал Томаса бордовым мерло, я же прикрыла свой бокал ладонью.

Сойер поднес вино к губам, и за нашим столиком повисла неловкая тишина, в то время как прочий зал гудел от разговоров, а по сторонам изредка раздавался смех.

– Ты рассказал ей про Камиллу? – спросил Сойер.

Волоски на моем затылке встали дыбом, а во рту пересохло. Я залпом допила свое красное вино. Томас усмехнулся и снисходительно посмотрел на Сойера:

– Ты рассказал Тессе о своей сыпи?

Сойер чуть не захлебнулся вином. Тесса хотела что-нибудь ответить, но не смогла и в итоге вернулась на кухню.

– Ну почему? Почему ты ведешь себя как сволочь?

Томас усмехнулся, а я пыталась перебороть улыбку, но не смогла, хихикнув над своим бокалом.

Сойер тоже засмеялся, потом покачал головой, щедро намазывая хумус на лепешку.

– Отлично сыграно, Мэддокс, просто отлично.

Томас взглянул на меня исподлобья:

– Лииз, как будешь добираться домой?

– Ты подвезешь.

Он коротко кивнул:

– Не хочу признавать, но я рад, что ты на это согласилась.

Глава 10

– Спасибо, – тихо проговорила я.

Я старалась не смотреть на загорелую полоску кожи, что выглядывала из-под белой футболки Томаса, пока он вешал картину. Ее я купила сразу же по окончании своей подготовки. Эта гравюра на холсте была слишком тяжелой для настенного декора.

– Мрачная картина, – сказал Томас, спускаясь со стула на ковер.

– Это Ямамото Такато. Мой любимый современный японский художник.

– Кто они? – спросил Томас, имея в виду двух сестер с картины.

Девушки лежали под ночным небом. Одна из сестер смотрела вверх, очевидно, наслаждаясь происходившим между ними озорством. Вторая взирала на нас с Томасом с угрюмым и скучающим видом.

– Они наблюдают. Слушают. Прямо как мы.

Для него мои слова прозвучали неубедительно.

– Они очень странные.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась, радуясь тому, что наконец сестры на месте.

– Он потрясающий художник. Тебе стоит посмотреть остальные работы. По сравнению с ними эта картина очень скромная.

По лицу Томаса было видно, что он не слишком одобряет мой выбор.

Я задрала подбородок.

– А мне они нравятся, – сказала я.

Томас вобрал воздуха в легкие, покачал головой и вздохнул:

– Чем бы дитя ни тешилось. Ладно… мне пора.

– Спасибо, что привез меня домой. Спасибо за кронштейн. Спасибо, что повесил девочек.

– Девочек?

Я пожала плечами:

– У них нет имен.

– Потому что они ненастоящие.

– Для меня настоящие.

Томас поднял стул и отнес обратно к столу, но вдруг остановился, стиснув сиденье, и слегка подался вперед:

– Говоря о ненастоящем… Я все думал, как обсудить с тобой некоторые аспекты нашей поездки.

– Какие?

Томас выпрямил спину и подошел ко мне. Потом склонился, останавливаясь в паре дюймов от моего лица, и повернул голову набок.

– Ты что делаешь? – отпрянула я.

Довольный результатом, он отступил.

– Проверяю твою реакцию. Я был прав, что завел сейчас этот разговор. Если я не буду проявлять знаки внимания, они что-нибудь заподозрят. Ты не должна шарахаться от меня.

– Я и не буду.

– Уверена? А разве сейчас ты не пыталась вдарить мне между ног?

– Да… Но прежде я позволяла тебе целовать себя.

– В пьяном виде, – с ухмылкой сказал Томас. Он прошел на середину комнаты и сел на диван так, будто был здесь хозяином. – Это не в счет.

Я проследовала за ним, на секунду задержала на нем взгляд, а затем села справа, не оставляя пространства между нами. Прильнула щекой к груди и провела пальцами по крепким мышцам живота, затем положила ладонь на левый бок, приобнимая Томаса.

Я полностью расслабилась, скрестила ноги, заводя правую на колено Томаса и буквально обтекая его всем телом. Уютно устроилась рядом с ним и улыбнулась, ведь Томас Мэддокс – проницательный спецагент с потрясающим самообладанием – сидел неподвижно, словно статуя, а его сердце громко стучало в груди.

– Это не мне нужно попрактиковаться, – ухмыльнулась я и закрыла глаза.

Наконец я почувствовала, как его мышцы расслабляются. Он обнял меня за плечи и положил подбородок мне на макушку. Полностью выдохнул и еще долго не осмеливался снова вздохнуть.

Так мы и сидели, не думая ни о чем, окутанные тишиной моей квартиры и шумом, что шел с улицы. По мокрому асфальту все еще скрипели шины, сигналили автомобили, хлопали дверцы. Иногда раздавались выкрики, визжали тормоза или лаяла собака.

Сидя внутри вместе с Томасом  на том самом диване, который мы обновили в ночь нашего знакомства, я будто перенеслась в альтернативную вселенную.

– Мне хорошо, – наконец сказал Томас.

– Хорошо? – слегка обиженно проговорила я.

Я же чувствовала себя просто замечательно. Никто меня так не обнимал со времен Джексона в Чикаго, и те ощущения были менее яркими.

Я и не думала, что буду тосковать по чьему-то прикосновению, особенно после того, как игнорировала проявление любви со стороны Джексона. Но подобного не было уже около месяца, отчего я чувствовала себя одинокой и слегка депрессивной. Конечно, это вполне обычно для любого, но меня не одолевало бы такое отчаяние, не ощути я прикосновения рук Томаса в свою первую ночь в Сан-Диего. И каждый день после я скучала по ним.

– Ты знаешь, о чем я, – сказал он.

– Нет. Может, расскажешь?

Томас прижался губами к моим волосам, а потом тихо и умиротворенно вздохнул:

– Не хочу. Дай насладиться моментом.

Я не возражала.

* * *

Открыв глаза, я поняла, что лежу на диване в одиночестве. Я по-прежнему была полностью одета и накрыта шерстяным пледом, который прежде находился свернутым на стуле.

Я села, потерла глаза и вдруг замерла.

– Томас? – позвала я и вдруг показалась себе совершенно нелепой. Еще хуже, чем наутро после нашего спонтанного секса.

Часы показывали три часа ночи, и тут я услышала грохот наверху. Посмотрела на потолок и улыбнулась. Было приятно знать, что Томас так близко от меня. Но вдруг я услышала кое-что еще, отчего все мои внутренности скрутило.

Всхлип.

Стон.

Вскрик.

О боже!

Ритмичный грохот и стоны просочились в мою квартиру сквозь потолок, и я огляделась, не зная, что и думать.

Неужели Томас ушел отсюда и направился в «Каттерс»? Встретил там девушку? Привел ее домой?

Томас не стал бы этого делать. Я была единственной с тех пор как… а может, я вывела его из депрессии.

О боже!

– О боже! – приглушенно вскрикнула женщина, озвучивая мои мысли.

Ну уж нет. Это нужно остановить!

Я поднялась и стала искать что-нибудь, чем могла постучать по потолку. Мне было наплевать на то, что Томасу будет неловко, как и на то, что веду себя как типичная соседка – старая дева с нижнего этажа, которая ненавидит музыку, громкий смех или секс. Я лишь хотела прекратить ужасающе громкий оргазм этой женщины.

Со шваброй в руке я забралась на стул, на котором чуть раньше стоял Томас. Не успела я забарабанить ручкой по потолку, как в дверь постучали.

Кого там черти принесли?

Я распахнула дверь, думая, что либо я выгляжу совершенно безумной, либо человек по ту сторону окажется безумным, и мне придется использовать швабру для защиты от психа.

На пороге стоял Томас, а под его глазами пролегли темные круги. Выглядел он выжатым как лимон.

– Можно мне остаться здесь?

– Что?

– Почему у тебя в руке швабра? – спросил он. – Сейчас четвертый час ночи. Ты занимаешься уборкой?

Я сощурилась:

– У тебя, кажется, гости?

Он осмотрелся, сбитый с толку моим вопросом, потом переступил с ноги на ногу.

– Ну да.

– Тогда не лучше бы тебе быть у себя?

– Э… там я не могу уснуть.

– Ну еще бы!

Я попыталась захлопнуть дверь, но Томас перехватил ее и зашел внутрь.

– Да что с тобой? – спросил он, потом указал на отдельно стоящий стул. – А со стулом что?

– Я собиралась встать на него и использовать вот это! – сказала я, протягивая вперед швабру.

– Для чего? – поморщился Томас.

– Для потолка! Чтобы все это остановилось! Чтобы она остановилась!

В его глазах вспыхнуло понимание ситуации, и он смутился.

– Ты все слышишь?

Я закатила глаза:

– Да. Как и весь дом.

Томас потер шею:

– Прости, Лииз.

– Не извиняйся, – прошипела я. – Мы ведь не… это не по-настоящему.

– Что?

– Только не извиняйся! От этого я кажусь себе еще более жалкой!

– Хорошо, прости… В смысле…

Я вздохнула:

– Просто… уйди.

– Я… хотел спросить, могу ли остаться здесь на ночь. Но если ты ее слышишь, то наверное…

Я кинула в Томаса швабру, но он ее перепрыгнул.

– Какого черта, Лииз?

– Нет, ты не можешь здесь остаться! Возвращайся наверх к своей одноразовой красотке! Похоже, ты теперь в этом деле профи.

Его глаза округлились, и он поднял руки вверх:

– Эй! Да нет же! Это не… это не я. Наверху. С ней.

– Что? – Я зажмурилась, пребывая в растерянности.

– Я не с ней.

– Понятное дело, – сказала я, сверкнув в него взглядом. – Ты ведь ее только что встретил.

Он замахал рукам, отрицая это:

– Нет, я не наверху и не трахаю ее.

– Знаю, – подчеркнуто сказала я. Мне казалось, я разговариваю со стеной.

– Да нет же! – раздраженно воскликнул он.

Снова наверху застучала кровать, и мы вдвоем подняли головы. Послышались вскрики женщины, а потом тихий стон – мужской.

Томас накрыл лицо ладонью:

– Вот дьявол!

– Кто-то привел женщину в твою квартиру?

– Мой брат, – простонал он.

– Который?

– Тэйлор. Он остановился у меня на пару дней. Написал мне эсэмэс, спрашивая, почему я не дома. Я ушел отсюда и встретился с ним наверху, но он был из-за чего-то на взводе и не захотел сидеть внутри. Поэтому я отвел его в «Каттерс». Там была агент Дейвис, и…

Томас кивнул в сторону потолка.

– Ну слава богу, – сказала я, накрывая глаза ладонью.

– Что? – нахмурился он.

– Ничего.

В этот момент вскрикнула Дейвис. Я покачала головой и указала на дверь.

– Тебе придется сказать им, чтобы они завязывали. Мне надо поспать.

Томас снова кивнул:

– Да, схожу к ним.

Он повернулся к двери, но остановился, резко обернулся и тыкнул в меня пальцем:

– Ты подумала, что это я. И взбесилась.

Я скорчила рожицу:

– Совсем нет.

– Еще как да. Признайся.

– Ну и что с того?

– Почему ты разозлилась? – спросил он, ожидая от меня какого-то признания.

– Потому что сейчас три часа ночи и я должна уже спать.

– Чушь собачья.

– Понятия не имею, о чем ты!

Но я прекрасно понимала, что Томас имел в виду, а он знал, что я строю из себя дурочку.

Он улыбнулся:

– Ты подумала, что я трахаю какую-то цыпочку из бара, и взбесилась. Ты приревновала меня.

Несколько секунд я безуспешно пыталась придумать разумный ответ, но потом выпалила:

– И что?

Томас довольно вздернул подбородок и дотянулся до дверной ручки.

– Спокойной ночи, Лииз.

Перед тем как Томас закрыл дверь, я адресовала ему свой самый яростный взгляд, потом подняла швабру и поставила стул на место.

Где-то через минуту вскрики и стук кровати прекратились. Я поплелась в спальню, переоделась в футболку и плюхнулась на кровать.

Я вовсе не испытывала ненависти к Томасу, скорее он мне нравился. А что хуже – он знал это.

Глава 11

Я перевернула запястье, чтобы посмотреть на часы, и выругалась, что проспала дольше обычного. Вдев в уши серьги-гвоздики с искусственными бриллиантами, я по-быстрому обула туфли на каблуке, схватила сумочку и открыла дверь.

На пороге стоял Томас и держал в каждой руке по бумажному стаканчику.

– Кофе?

Я закрыла дверь и заперла ее на замок.

– А там есть молоко? – спросила я.

– Нет. Шесть пакетиков сахара и два – сливок.

– Откуда ты знаешь, какой кофе я предпочитаю? – спросила я, принимая протянутый мне стаканчик.

Мы вместе дошли до лифта, и Томас нажал на кнопку.

– Констанция.

– Констанция знает, что ты купил мне кофе?

– Констанция сказала купить тебе кофе.

Двери разъехались, и мы зашли внутрь.

Я повернулась к Томасу с растерянным выражением лица.

– Рановато она проснулась, – проворчала я. – Зачем Констанции говорить тебе это?

Он пожал плечами:

– Она решила, что тебе может это понравиться.

Я отвернулась от него и уставилась перед собой. Томас делал вид, что отвечает на мои вопросы, но на самом деле не давал никаких ответов – я терпеть такое не могла. Нужно попросить Вэл, чтобы она научила меня трюку с выявлением правды.

– Больше нет вопросов? – спросил Томас.

– Нет.

– Нет? – удивился он.

– Ты все равно толком не отвечаешь.

– Констанция знает, что ты мне нравишься. Она говорит, что я изменился с твоего появления, и она права.

– Томас, – сказала я, поворачиваясь к нему, – я очень… ценю это, но я…

– Эмоционально недоступна. Знаю. Ты только закончила отношения. Я не прошу тебя переехать ко мне.

– А что просишь?

– Отвезти тебя на работу.

– Это не вопрос.

– Хорошо. Можем мы поужинать наедине?

Я повернулась к нему, и в этот момент открылись двери лифта.

– Ты приглашаешь меня на свидание, Мэддокс?

Я вышла в холл, цокая каблуками по полу. Слегка замешкавшись, Томас все-таки кивнул:

– Да.

– У меня нет времени на сложности. Я целиком и полностью посвящена работе.

– Как и я.

– Я люблю работать допоздна.

– И я.

– Ненавижу перед кем-то отчитываться.

– Я тоже.

– Тогда да.

– Да, значит, я могу отвезти тебя на работу? Или да, поужинаем вместе?

– И то и другое.

Его лицо озарилось улыбкой триумфатора. Томас толкнул спиной двери холла, не выпуская меня из поля зрения:

– Моя машина там.

По дороге на работу Томас рассказал про свой вечер с Тэйлором, во сколько агент Дейвис покинула его квартиру и какие неудобства доставлял временный гость, хоть и брат.

Шоссе еще блестело от вчерашнего дождя. Томас маневрировал на своем «Лендровере» в дорожном потоке, и, хотя я привыкла к вождению в Чикаго, Сан-Диего очень отличался, и я сомневалась, что была готова сама сесть за руль.

– Ты что-то нервничаешь, – сказал Томас.

– Ненавижу шоссе, – проворчала я.

– Будешь ненавидеть еще сильнее, как только сядешь за руль. Когда прибудет твоя машина? Ты уже без нее три недели.

– Она не приедет. Родители должны ее продать. Присмотрю себе новую, когда освободится немного времени, а пока сойдет и общественный транспорт.

Томас скривился:

– Глупости. Ты можешь ездить со мной.

– Это не обязательно, – сказала я.

– Утром дождись меня возле входа. Мы выезжаем в то же время и едем в то же место. К тому же ты делаешь мне одолжение. Я могу ехать по полосе для автомобилей с пассажирами.

– Хорошо, – сказала я, глядя в окно. – Если ты, конечно, не против.

– Я не против.

Я перевела взгляд на Томаса. Его превращение из злобного, вспыльчивого босса в заботливого и уравновешенного соседа – а может, и еще кого – было столь постепенным, что я и не заметила перехода, и вот теперь мы сидели бок о бок, а утреннее солнце освещало его умиротворенное лицо. Оставшуюся дорогу до Бюро мы ехали в блаженной тишине.

Томас подал голос, лишь когда обратился к охраннику на въезде.

– Агент Мэддокс, – сказал агент Тревино, проверяя наши бейджи. Он наклонился, разглядывая меня, потом усмехнулся.

– Привет, Миг, – сказал Томас. – Как родные?

– Живы и здоровы. Как мило с вашей стороны подвезти сегодня на работу агента Линди.

Томас забрал у охранника бейдж:

– Мы живем в одном доме.

– Ммм, – протянул Тревино, откидываясь назад и нажимая на кнопку, чтобы открылись ворота.

Томас заехал на территорию и усмехнулся.

– Что смешного?

– Тревино, – сказал Томас, кладя локоть на оконный проем и прикасаясь пальцами к губам.

Я нахмурилась. Стоило хоть чему-то прикоснуться к его губам, мною сразу завладевало чувство невыразимой печали и ревности. Ужасное состояние. Интересно, когда это прекратится.

– Обо мне что, шутки рассказывают?

Томас посмотрел на меня и поменял руку, что держал на руле. Затем взял мою ладонь и сжал.

– Нет. Почему ты так решила?

– Тогда что тут веселого?

Томас заехал на стоянку и переключился на режим парковки. Повернул ключ, и мотор затих.

– Дело во мне. Он смеется надо мной. Я не подвожу никого на работу. Не улыбаюсь на въезде и уж точно не интересуюсь его семьей. Он знает, что это… Он все знает. Все изменилось с тех пор, как ты приехала сюда.

– Это еще почему? – Я пристально посмотрела на него, ожидая услышать то, что хотела.

Конечно, из-за гордости и упрямства я не могла нарушить данную Бюро клятву, не имея подстраховки. Кофе, помощь в квартире, даже то, что Томас держал меня за руку – этого было недостаточно. Меня вполне устраивало второе после работы место. Будучи преданными Бюро, мы, понятное дело, ставили его превыше своей пары. Но вот третьей я быть не желала.

Зазвонил его мобильник. Когда Томас увидел имя на экране, его поза тут же изменилась. Он сдвинул брови вместе и тяжело вздохнул.

– Привет, – сказал Томас с напряженным лицом. Он отпустил мою руку и отвернулся.

– Я же говорил тебе, что да. Я… э…

Он потер глаза большим и указательным пальцами.

– Я не могу. Мой самолет прибывает за час до того как Трэв приедет в отель. Хорошо… что рассказать?

Томас опустил глаза, и его плечи поникли.

– Правда? Это замечательно, – сказал он, не в силах скрыть свое подавленное состояние. – Э, нет, я понимаю. Нет, Трент, я знаю. Все хорошо. Да, я счастлив за вас. Правда. Ладно. Увидимся.

Томас завершил разговор и опустил телефон на колени. Обеими руками он сжал руль с такой силой, что побелели костяшки.

– Хочешь об этом поговорить?

Он покачал головой.

– Ну ладно. Тогда… я буду у себя, если вдруг передумаешь.

Как только я дотянулась до двери, Томас схватил меня за руку и притянул к себе, его потрясающие губы приникли к моим. Все вокруг затуманилось, и я мысленно перенеслась в ночь нашего знакомства – жаждущие ласк руки, его язык, завладевший моим ртом, сверкающая от пота кожа.

Когда он наконец отпустил меня, я испытала прилив грусти. Это чувство возникло несмотря на то, что именно я секунду назад касалась его губ.

– Проклятье, Лииз, прости меня, – сказал Томас, глядя на меня с тем же потрясением, какое испытывала и я.

Я дышала глубоко и медленно, не торопясь отстраниться.

– Знаю, ты не хочешь отношений, – сказал он, злясь на самого себя. – Но будь я проклят, если буду и дальше обходить тебя стороной.

– Могу поспособствовать, – сказала я, убирая волосы с лица. – Трент? – спросила я, кивая на мобильник.

Томас опустил глаза, потом опять посмотрел на меня:

– Ага.

– Что тебя так расстроило?

Томас замешкался, очевидно, он не хотел отвечать.

– Трент говорил про мальчишник Трэвиса.

– И?

– Он будет всех развлекать.

– И?

Томас нервно заерзал на сиденье.

– Он, э… заключил пари с Камиллой.

Томас покачал головой:

– Некоторое время назад она согласилась выйти за него, если он совершит что-нибудь безумное и нелепое. Так он и поступит на мальчишнике Трэва, а потом он… – Томас уставился в пол. Выглядел он опустошенным. – Он попросит руки у Камиллы.

– У твоей бывшей.

Томас медленно кивнул.

– Той, которую ты все еще любишь. И ты поцеловал меня, чтобы забыть про это?

– Да, – признался он. – Прости. Это было подло с моей стороны.

Мне очень хотелось разозлиться на Томаса. Но как я могла сердиться, если мечтала о его поцелуе с момента нашей первой встречи? И как я могла ревновать? Совсем скоро женщина, которую он любил, обручится, а он сам чуть ли не благословил их союз. Однако эти разумные доводы меня не успокаивали. Я завидовала женщине, которую никогда не встречала и которая никогда не будет с Томасом. Я не могла злиться на него, но вот на себя – еще как.

Я дернула дверцу:

– Пятый отряд собирается на совещание в три часа.

– Лииз, – позвал меня Томас.

Я ушла так быстро, как позволяли каблуки, и заторопилась к лифту.

Когда дверцы захлопнулись за мной, я оказалась в тишине, наблюдая за цифрами на табло. В лифте сменялись люди – агенты, ассистенты, руководство города, и все говорили приглушенными голосам, едва слышно.

Когда на седьмом этаже двери разъехались, я вышла наружу и попыталась по-быстрому проскочить мимо кабинета Маркса. Он всегда приходил рано, а Вэл обычно была у него, развлекая своей болтовней. Я проскочила мимо открытой двери, услышала голос Вэл и по-быстрому миновала дверь с кодовым замком. Потом завернула за угол первого бокса, прошла следующие два и нырнула в свой кабинет, закрываясь там.

Усевшись на свой трон, я повернулась спиной к стеклянной стене и уставилась на книжную полку и раскинувшийся передо мной город. Я услышала стук в дверь, но проигнорировала его, а потом кто-то сунул папку в ящик на моей двери, оставляя меня наедине с самой собой. Прячась за высокой спинкой кресла и накручивая на палец длинную черную прядь волос, я думала о поцелуе, о прошлой ночи и каждом мгновении, когда оставалась тет-а-тет с Томасом, с момента нашего знакомства.

Он по-прежнему любил Камиллу. Я же не понимала и, что хуже, сомневалась в собственных чувствах. Но я знала одно – Томас мне не безразличен. Честно говоря, это было грандиозное преуменьшение. То, как откликалось мое тело на его присутствие, просто одурманивало. Такое невозможно было игнорировать. Я желала Томаса так, как никогда не желала Джексона.

Но стоило ли это тех сложностей, что могли возникнуть на работе? И в моей душе.

Я вытащила прядь волос изо рта, поняв, что жую ее. С детства не возвращалась к этой привычке. Томас был моим соседом и начальником. Нелогично и неразумно пытаться стать кем-то бо́льшим, и, если я хотела держать ситуацию под контролем, нужно с этим смириться.

Дверь в мой кабинет резко распахнулась.

– Лииз?

Пришел Томас.

Я медленно повернулась и выпрямила спину. Тревога в его взгляде сводила меня с ума. Томаса разрывало на две части, как и меня.

– Все хорошо, – сказала я. – Я злюсь не на тебя.

Он закрыл дверь, прошел к одному из кресел и сел. Подался вперед, ставя локти на стол.

– Это ни в какие ворота не лезет. Ты такого не заслужила.

– Минутная слабость. Я понимаю.

Он ошарашенно уставился на меня.

– Лииз, ты не минутная слабость.

– Передо мной стоит цель, которую я намерена достичь. Чувства, которые могли возникнуть у меня к тебе, не встанут на пути к этой цели. Иногда я забываюсь, но всегда возвращаюсь к исходному плану – плану, в котором нет места для отношений.

Томас пытался переварить мои слова.

– Именно это случилось между вами с Джексоном? Он не входил в твои планы на будущее?

– Дело сейчас не в Джексоне.

– Ты про него почти не рассказываешь, – сказал Томас и откинулся в кресле.

Вот черт! Я совсем не хотела начинать этот разговор.

– Потому что в этом нет нужды.

– Разве вы не были помолвлены?

– Тебя это не касается, но да.

Томас изогнул бровь:

– И что, совсем ничего? Ты и слезинки не пролила?

– Такое… не для меня. Я напиваюсь.

– Как в ту ночь в «Каттерсе»?

– Именно как в ту ночь. Так что у нас равный счет.

Томас приоткрыл рот от удивления, даже не пытаясь скрыть задетое самолюбие.

– Ничего себе. Понятно.

– Томас, ты как никто другой должен меня понять. Перед тобой стояло такое же решение, когда ты был с Камиллой. И выбрал ты Бюро, так?

– Нет, – уязвленно сказал он. – Я пытался сохранить и то и другое.

– Вот эта черта мне в тебе не нравится.

– Очень жаль. Придется теперь иметь с ней дело.

Я дерзко посмотрела ему в глаза. Томас хотел что-то сказать, но тут постучали, и дверь приоткрылась.

– Агент Линди? – услышала я ровный и звонкий голос, идущий из коридора.

– Да? – спросила я, увидев на пороге Констанцию.

– К вам посетитель. Я привела его наверх.

Не успела я спросить, кто вообще мог прийти сюда, как из-за Констанции появился Джексон Шульц и остановился в проеме.

– Вот дьявол, – выдохнула я.

Джексон был в рубашке цвета берлинской лазури и галстуке с узором. Таким разодетым я видела его лишь в тот вечер, когда он сделал мне предложение, да и на похоронах агента Грегори. Оттенок рубашки подчеркивал синие глаза Джексона. Раньше они очень мне нравились, но сейчас я видела лишь то, что они были столь же круглыми, как и его лицо. Джексон всегда поддерживал себя в хорошей физической форме, но из-за побритой налысо головы он казался слегка полноватым.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем заметнее становились его менее привлекательные черты и привычки – то, как он после еды цедил пищу сквозь зубы; наклонялся набок, когда пускал газы, даже в общественном месте, и не всегда мыл руки после того, как провел в уборной около получаса. Меня воротило даже от трех глубоких морщин на его загривке.

– Ты кто, мать твою, такой? – спросил Томас.

– Джексон Шульц. Чикагский SWAT. А ты кто такой?

Я поднялась:

– Спецагент Мэддокс занимает пост ПООСа в Сан-Диего.

– Мэддокс? – Джексон равнодушно усмехнулся.

– Да, тот самый засранец, который всем тут заправляет. – Томас глянул на Констанцию. – У нас вообще-то совещание.

– Простите, сэр, – сказала Констанция без капли сожаления.

Меня ей не одурачить. Она рассказала Томасу, какой кофе мне купить, а как только узнала, что в здании Джексон, сразу же привела его в мой кабинет – напомнить своему боссу о конкуренции. Я и не знала, стоит ли мне приструнить ее или просто рассмеяться, но, очевидно, она заботилась о Томасе. К тому же мне было приятно осознавать, что Констанция считала меня достойной того, чтобы сводить со своим начальником.

– Агент Мэддокс, мы как раз заканчивали, не так ли? – проговорила я.

Томас посмотрел на меня, потом вновь на Джексона:

– Нет. Агент Шульц, черт его дери, может подождать снаружи. Констанция?

Она улыбнулась лишь уголком губ:

– Конечно, сэр. Агент Шульц, следуйте за мной.

Джексон не сводил с меня глаз, пока наконец не удалился следом за Констанцией.

Я сощурилась, глядя на Томаса:

– Это было необязательно.

– Почему ты не рассказала о его визите? – рявкнул Томас.

– Ты думаешь, я знала?

Он слегка расслабился.

– Нет.

– Чем быстрее ты запустишь его сюда, тем быстрее он уйдет.

– Я не хочу, чтобы он был здесь.

– Прекрати.

– Что? – резко сказал Томас, притворяясь, что смотрит на многочисленные фотографии и заметки на моей стене и полке или вообще никуда не смотрит.

– Ты ведешь себя как ребенок, – сказала я.

Он опустил подбородок и сверкнул в меня взглядом.

– Избавься от него, – чуть ли не прорычал Томас.

Может, некоторое время назад я бы и испугалась, но я больше не боялась Томаса Мэддокса. Как, возможно, и раньше.

– Вчера ты потешался, когда я ревновала. Знаешь ведь, что я бросила его и он меня совершенно не интересует. Только посмотри на себя.

Томас указал на дверь:

– Думаешь, я ревную к мистеру Чистюле? Ты, мать твою, издеваешься?

– Мы оба знаем, что тут у тебя мешанина… – проговорила я, указывая на голову, – …и тебе не до тревог о моем бывшем или обо мне в принципе.

– Неправда.

– Ты все еще ее любишь! – проговорила я, слишком уж громко.

Каждый сотрудник Пятого отряда, находившийся в комнате отдела, подался вперед или откинулся на кресле, чтобы заглянуть в мой кабинет сквозь стеклянную стену. Томас подошел к ней и закрыл жалюзи сначала с одной стороны, потом с другой и захлопнул дверь.

– Да какое это имеет значение? – нахмурился он. – Разве не может быть, чтобы ты мне нравилась и я по-прежнему любил ее?

– А это так? Я тебе нравлюсь?

– Нет, я пригласил тебя на свидание, потому что обожаю, когда меня отшивают!

– Ты позвал меня на ужин прямо перед своим срывом. Ты не отпустил ее, Мэддокс.

– Значит, опять Мэддокс!

– Ты ее не отпустил, – сказала я, злясь из-за той грусти, что сквозила в моем голосе. – А у меня есть четкая цель в жизни.

– Ты уже говорила.

– Тогда сойдемся на том, что это бессмысленно.

– Хорошо.

– Хорошо? – переспросила я и смутилась из-за возникшей в моем голосе паники.

– Не буду давить. Если я отпущу Камиллу, а ты… свои заморочки… тогда мы продолжим наше совещание.

Я потрясенно уставилась на него:

– Ты не просто так сказал это Констанции. Мы и впрямь были на совещании!

– И?

– Томас, такое невозможно кратко изложить. Ты не станешь говорить мне о том, как все само собой сойдет на нет, и мы не будем продолжать совещание по результатам наших взаимоотношений. Так это не работает.

– Так работаем мы.

– Это глупо. Ты ведешь себя глупо.

– Возможно, но, Лииз, мы два сапога пара. Поэтому ничего не вышло с другими. Я не позволю тебе сбежать, а ты не станешь со мной мириться. Можем до самой старости спорить о том, насколько целесообразно совместное пребывание, или просто принять все как есть. Мы и впрямь все планируем, организуем, контролируем.

Я сглотнула ком в горле.

Томас указал на стену.

– До встречи с тобой я был одиноким трудоголиком, а ты – хоть и встречалась с парнем, но ничем от меня не отличалась. Но у нас все может получиться. Нам просто суждено быть вместе. Когда ты скажешь мистеру Ниндзя проваливать отсюда, дай знать – отведу тебя на ужин. Потом я снова тебя поцелую, и вовсе не из-за отчаяния.

Я опять нервно сглотнула.

– Хорошо, – пытаясь унять дрожь в голосе, сказала я. – Странно, когда кто-то тебя целует, впав в отчаяние из-за другой женщины.

– Больше этого не повторится.

– Уж постарайся.

– Есть, мэм.

Он открыл дверь, вышел из кабинета и закрыл ее.

Я рухнула в кресло и сделала глубокий вдох, пытаясь себя успокоить.

Что это было, черт побери?

Глава 12

– Привет, – сказал Джексон. Он сидел на диванчике в зоне для посетителей в конце коридора, но при виде меня поднялся, нависая надо мной. – Ты очень красивая. Калифорния тебе к лицу.

Я повернула голову набок и вежливо улыбнулась:

– Прошло всего несколько недель.

Джексон опустил глаза:

– Знаю.

– Как твои родители?

– Папа только вылечился от простуды. Мама клялась, что, если я подарю тебе цветы, ты передумаешь.

Я сдвинула губы набок:

– Давай прогуляемся.

Джексон прошел за мной к лифту. Я нажала на кнопку первого этажа, и мы спустились в тишине.

Двери разъехались, открывая нашему взору бурную утреннюю деятельность в холле. Агенты приходили на работу, отправлялись на допросы, в суды или выполняли сотни других задач, которые входили в их полномочия. На посту отмечались посетители, кроме того, с экскурсией прибыла небольшая группа детей средних классов.

Мы прошли в глубь здания, и я толкнула двойные двери, ведущие во внутренний двор. Между двумя корпусами находилась уютная зона отдыха с мебелью для веранды, речными камнями, пучками зеленой овсяницы и памятником погибшим агентам. Я всегда хотела просто прийти сюда на несколько минут, чтобы собраться с мыслями или посидеть в тишине, но между перерывом на обед с Вэл и тренировками в фитнес-зале с Томасом времени никак не находилось.

Джексон сел на один из плетеных диванчиков. Я встала перед ним, слегка замешкавшись. Мы молчали целую минуту, а потом я наконец сделала глубокий вдох.

– Почему ты сперва не позвонил? – спросила я.

– Ты бы тогда сказала не приезжать, – жалостливо проговорил Джексон.

– Но ты все равно приехал, – сказала я, щурясь от яркого утреннего солнца.

Джексон нагнулся и положил голову на ладони, и я порадовалась, что мы наедине. Я отступила на шаг, испугавшись, что он может заплакать.

– Лиизи, я не слишком хорошо переживаю наше расставание. Не могу ни есть, ни спать. На работе у меня случился нервный срыв.

Я поморщилась, услышав, как он меня назвал. Правда, не его вина, я ведь никогда не говорила Джексону, что мне не нравится это обращение. Я испытывала неловкость при виде того, насколько он раним, ведь обычно он прекрасно владел собой. От угрызений совести мне стало еще хуже.

Джексон был неплохим парнем. Но я разлюбила его, и все его поступки стали казаться абсурдными. Чем больше я старалась изменить свои чувства, тем сильнее испытывала к нему отторжение.

– Джексон, я на работе. Ты не можешь так вести себя здесь.

Он поднял на меня глаза:

– Прости. Я лишь хотел пригласить тебя на обед.

Я вздохнула и села рядом:

– Мне больно видеть, что ты страдаешь. Жаль, что я не испытываю других чувств… но все так, как есть. Я дала нам год, как и обещала.

– Но, может, если я…

– Ты тут ни при чем. Ты ничего такого не сделал. Просто мы друг другу не подходим.

– Но ты мне подходишь.

Я положила руку ему на спину:

– Прости меня. Правда. Но то, что было, прошло.

– Ты совсем по мне не скучаешь? – спросил он.

Джексон был настолько крупнее меня, что заслонял собой солнце.

Я вспомнила, как увидела его на тренировке. Многие женщины считали Джексона очень милым и привлекательным. И он был таким. После всех попыток других девушек заманить в свои сети Джексона Шульца я сделала это без каких-либо усилий. Он говорил, что его привлекла моя уверенность в себе и острый ум. Этого мне не занимать.

И вот теперь он умолял, чтобы я вернулась к нему, хотя он мог уйти отсюда и свести с ума кучу женщин, которые бы любили и ценили его, вместе с дурными привычками и теми чертами, из-за которых он мне когда-то нравился.

После минутного колебания я все-таки решилась на правду, пускай и неприятную. Я просто покачала головой.

– Вот проклятье. – Он коротко и невесело усмехнулся. – Ты переехала сюда из-за другого? Это, конечно, не мое дело, понимаю, но я должен знать.

– Совершенно точно нет.

Он кивнул, довольный ответом:

– Что ж, мой самолет улетает в среду. Полагаю, можно застрять в местах и похуже.

– А ты не можешь поменять рейс?

Я заранее знала, что он не станет этого делать.

Мало того, что Джексон не умел отпускать, он еще становился совершенно беспомощным, когда дело касалось смены авиабилетов, бронирования или назначения встреч. Я не сомневалась, что об организации этой поездки позаботилась его мама.

– Здесь находится бар «Лучший стрелок». Тебе понравится, – сказала я.

– Ага, – усмехнулся он. – Звучит здорово.

– Я провожу тебя наружу. Мне правда… прости меня, Джексон.

– Да и ты меня.

Я провела его через газон обратно к основному зданию. Пока мы пересекали холл, направляясь к выходу, Джексон не проронил ни слова.

– Я просто… я должен хотя бы раз сказать это… перед тем как уйду. Я тебя люблю.

– Спасибо. – Я поцеловала его в щеку. – Я этого не заслуживаю, но все равно спасибо.

Он усмехнулся:

– Знаю, что ты в силах справиться с тем придурком наверху, но если вдруг надоест, ты всегда можешь вернуться домой.

Я фыркнула со смеху:

– Он вовсе не доставляет проблем.

– Прощай, Лииз.

Джексон поцеловал меня в лоб и отвернулся, выходя на улицу.

Я сделала глубокий вдох. На меня вдруг навалилась ужасная усталость.

Я поплелась обратно к лифту, зашла внутрь и прислонилась к стене. Наконец раздался звоночек – я прибыла на нужный этаж. Я вышла в коридор, еле передвигая ноги.

– Лииз? – позвал меня Маркс, когда я проходила мимо его кабинета. – Зайди, пожалуйста.

Я остановилась и развернулась, удивленная, что испытываю нечто вроде благодарности за приглашение.

– Что? – спросила я, рухнув в кресло.

Он изогнул бровь, мигом перестав щелкать по клавиатуре.

– Я же говорил тебе. Ты ходячая неприятность.

– Почему ты так решил? – сказала я.

– Всем очевидно, что он изменился. Он чуть ли не счастлив, когда ты поблизости.

– Не пойму тогда, почему я неприятность.

– Твой бывший останется у тебя на несколько дней?

– Конечно, нет.

– Почему?

Я выпрямила спину:

– Ты привык задавать вопросы, которые тебя ни капли не касаются?

– Дай угадаю. Ты перевелась сюда, чтобы сбежать от него? Сказала Томми, что эмоционально недоступна, а теперь он бегает за тобой, потому что ты его отвергла. Только для тебя это не игра. Ты действительно недоступна.

Я закатила глаза и откинулась в кресле:

– Давай не будем притворяться, что у него нет собственных заморочек.

– Вот именно. Так почему бы вам обоим не облегчить жизнь отделу и не покончить уже с этим, черт подери.

– У тебя и своих проблем хватает. Подумай лучше о них, а не обо мне.

С этими словами я поднялась.

– Я видел, что стало с ним… когда Камилла уехала в прошлый раз. А когда он вернулся после аварии Трента и Кэми, стало еще хуже. Кэми выбрала Трента, но Томми не перестает ее любить. Я не хочу показаться козлом, Лииз, но он мой друг. Может, я и лезу в ваши дела, но Томми изменился после расставания с Кэми – и не в лучшую сторону. Сейчас хоть и слабо, но он похож на мужчину, которым был до того, как она разбила ему сердце.

– Томми? – равнодушно проговорила я.

Маркс склонил голову набок:

– Это все, что ты вынесла из моих слов? Лииз, это не дурацкое соревнование. Я не пытаюсь отобрать его у тебя. Лишь спасти.

Хотя мне было неприятно, но его слова меня пристыдили. Мои терзания не остались незамеченными, и злость испарилась из взгляда Маркса.

– Я ценю то, что ты так предана работе и очень целеустремленна, – сказал он. – Но если ты не сможешь найти способ любить и работу, и его… просто не дурачь его, пока не разберешься, есть ли у тебя сердце.

Стыд тут же сменился гневом.

– Иди ты нахрен, Маркс! – сказала я и покинула кабинет.

Я промчалась сквозь дверь с кодовым замком и протопала к себе.

– Линди, – заговорил со мной Сойер.

– Не сейчас, – сказала я, демонстративно захлопнув дверь в свой кабинет.

И вновь я сидела в своем кресле, повернувшись спиной к стеклянной стене. Жалюзи все еще были закрыты, какими их оставил Томас, но я нуждалась в некоем барьере между мной и остальным помещением отдела.

В дверь коротко постучали, а в следующую секунду она открылась. Из-за отсутствия приветствий и шорохов возле кресла я поняла, что пришла Вэл.

– Как насчет «Фаззи»?

– Не сегодня. Мне определенно нужно провести свой обеденный час в фитнес-зале.

– Как скажешь.

Я развернулась:

– И все? Никаких допросов?

– В этом нет нужды. Я наблюдаю за тобой все утро. Сначала ты прячешься здесь, а Мэддокс влетает следом за тобой. Потом заявляется твой бывший, и Мэддокс орет на всех, как и раньше. – Вэл повела бровями. – Он не слишком хорошо это воспринял.

Я отвернулась:

– Я только что разбила Джексону сердце – опять. О чем я, черт побери, думала? Я знала, что с Томасом что-то не в порядке. Да ты сама рассказала мне в первый день о том, что он обжегся. Маркс прав.

Вэл напряглась:

– Что сказал Маркс?

– Что лучше мне держаться подальше от Томаса. Я не смогла построить отношения с Джексоном, и вполне вероятно, что ни с кем не смогу.

Вэл скривилась:

– Ты врешь! Он не такой беспардонный придурок.

– Когда дело касается меня, все так и есть. И если быть точной, то да, я немного перефразировала его слова.

– Ты просто боишься. Если тебе нравится Мэддокс, Лииз, не позволяй прошлым неудачным отношениям влиять на следующие. Если ты не любила Джексона, это еще не значит, что ты не можешь полюбить Мэддокса.

– Он все еще любит ее, – сказала я, даже не пытаясь скрыть своего огорчения.

– Камиллу? Лииз, но это же она ушла. Возможно, он всегда будет ее любить.

На меня накатила тошнота, и я ссутулилась, буквально ощущая, как боль расползается по всему телу.

Мы знакомы не так уж давно. Почему я испытываю к нему столь сильные чувства?

Но озвучить свои мысли не могла. Это делало меня слишком уязвимой, слабой.

Я выдавила из себя единственный вопрос:

– Как думаешь, он способен любить двух женщин?

– А ты способна любить одного мужчину? – ответила Вэл вопросом на вопрос.

Я покачала головой, прикасаясь пальцами к губам.

Во взгляде Вэл не было ни капли сочувствия.

– Ты и впрямь сама создаешь себе проблемы. Либо будь с ним, либо нет. Но Маркс прав. Не стоит играть с чувствами Мэддокса. Знаю, ты сказала ему, что эмоционально недоступна, но ведешь себя иначе.

– Потому что он мне нравится. Даже больше, чем нравится. Но я этого не хочу.

– Тогда будь с ним откровенной и не давай ему ложных надежд.

– Сложная задача, когда вот здесь идет постоянная война, – сказала я, указывая на голову, потом в район сердца.

Вэл покачала головой:

– Понимаю, но тебе нужно принять решение и жить с ним, иначе ты будешь выглядеть стервой.

Я вздохнула:

– У меня нет на это времени. Работы валом.

– Тогда разберись поскорее со своими тараканами и займись делом.

Вэл поднялась и молча вышла из моего кабинета.

Я сидела за столом, скрестив руки и уткнувшись в них взглядом. Вэл была права. Маркс был прав. Джексон был прав. Я находилась не в том положении, чтобы экспериментировать со своей боязнью отношений, к тому же Томас совсем не подходил на эту роль.

Я поднялась и направилась к столу Констанции. То ли у меня и впрямь перехватывало дыхание, то ли я просто нервничала, но я все же спросила, могу ли увидеться со спецагентом Мэддоксом.

– Он у себя, – сказала Констанция, не дотрагиваясь до своего наушника. – Заходите.

– Спасибо, – проговорила я, проходя мимо нее.

– Привет, – сказал Томас. При виде меня он встал и улыбнулся.

– Я не… не смогу пойти на свидание. Прости.

Настроение Томаса тут же упало, и я возненавидела себя за это.

– Ты передумала из-за Джексона? – спросил он.

– Нет! Нет… я… не уверена, что изменила свое мнение насчет отношений со времен Чикаго, и будет нечестно пытаться.

Томас расслабился:

– И все? Это вся твоя речь?

– Что?

– Если не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что тебе не понравился утренний поцелуй, я не куплюсь.

– Я… ты…

Не такого ответа я ожидала.

– Тебе разбили сердце, – сказала я. – Я сама только что разбила сердце другому.

Томас пожал плечами:

– Он тебе не пара.

Он обошел стол и оказался рядом со мной. Я попятилась назад, пока не коснулась массивного стола для переговоров.

Томас подался вперед, останавливаясь всего в паре дюймов от моего лица.

Я отпрянула:

– На следующей неделе нас ожидает важное задание, сэр. Возможно, нам лучше разработать план действия.

Томас закрыл глаза и сделал вдох.

– Прошу, прекрати называть меня «сэр».

– Почему теперь это тебя так волнует?

– Это меня не волнует. – Он покачал головой, всматриваясь в мое лицо с таким желанием, что я не могла пошевелиться. – Наше задание заключается в том, чтобы притвориться парой.

Я ощутила мятный запах его дыхания. Желание почувствовать вкус его губ было таким сильным, что у меня защемило в груди.

– С каких это пор ты снова стала называть меня сэром?

Я подняла взгляд:

– С этой самой секунды. Я не могу отрицать физического притяжения, но…

– Это еще слабо сказано. Ты хоть понимаешь, каково мне видеть, как ты разгуливаешь по офису в юбке, и знать, что ты никогда не носишь трусики?

Я раздраженно выдохнула:

– Да, между нами что-то есть. Я в курсе. Ради бога, да мы переспали меньше чем через двадцать минут после знакомства. Но я пытаюсь оказать тебе любезность. Ты меня хоть слышишь? Хочу все прояснить. Ты мне нравишься… очень. Признаю. Но что важнее, я не хочу, чтобы ты снова страдал. Как впрочем… и твои друзья.

Томас усмехнулся:

– Ты говорила с Марксом, так?

– Я пытаюсь уберечь нас от сцен в офисе, если что-то вдруг не получится.

– Похоже, что я закатываю сцены?

– Ты очень темпераментный, – уточнила я. – А я могу бросить все на полпути. Мы были обречены с самого начала.

– Сколько лет ты жила с Джексоном, зная, что не хочешь выходить за него?

– Слишком много, – стыдливо призналась я.

Томас несколько секунд молча смотрел на меня, словно анализируя. Мне это совершенно не нравилось. Я больше предпочитала самой находиться в позиции власти и контроля.

– Ты напугана, – сказал он. Говорил он мягко, понимающе.

– А ты разве нет? – спросила я, поднимая взгляд и встречаясь с его чудесными ореховыми глазами.

Он нагнулся и поцеловал уголок моих губ, задерживаясь на несколько секунд и наслаждаясь моментом.

– Чего ты боишься? – прошептал Томас, беря меня за локти.

– Хочешь правду?

Он кивнул, закрыл глаза и провел носом по моему подбородку.

– Через несколько дней ты увидишься с Камиллой и вновь окажешься с разбитым сердцем. Мне это совсем не понравится, как и офису.

– Ты считаешь, что я снова буду страдать и разносить всех в пух и прах как ненормальный?

– Да.

– Ты ошибаешься. Не стану врать. Весело не будет. Особой радости не предвидится. Но… не знаю. Теперь все кажется не таким безнадежным, как раньше. – Томас сцепил наши ладони в замок, пожимая мою руку. Он выглядел таким счастливым из-за того, что произнес все это вслух. Казалось, он совершенно не нервничает и не боится. – И ты права. Нам нужно сосредоточиться и выполнить задание, чтобы уберечь Трэва от беды. Может, к тому времени ты перестанешь сомневаться, что сможешь преуспеть и в работе, и в отношениях, а как только наша совесть будет чиста, ты решишь, пойдешь на свидание или нет.

Я нахмурилась. Томас усмехнулся, прикасаясь большим пальцем к моему подбородку.

– И что теперь? – спросил он.

– Не знаю. Что-то не так. Ты слишком позитивно настроен.

– Поговори с Вэл. Спроси ее, вру ли я.

– Ее детектор так не работает.

– Еще как работает. Спроси.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Томас прижал большой палец к моим губам, закрывая их:

– Спроси ее.

Я отстранилась:

– Ладно. Хорошего дня, сэр.

– Не называй меня «сэр». До церемонии тебе нужно от этого отучиться.

– Агент Мэддокс, – сказала я, быстро выходя из его кабинета.

– И это мне тоже не нравится! – крикнул мне вслед Томас.

На моем лице расплылась широченная улыбка. Я мимолетно глянула на Констанцию – она тоже улыбалась.

Глава 13

Вэл поднесла к губам бокал вина. Она лежала на моем диване, вытянув ноги. Одета она была в темно-серые домашние штаны и бледно-голубую футболку с надписью «Патриархат себя не трахнет».

– Прошло уже больше трех недель, – сказала Вэл, погрузившись в свои мысли так глубоко, как позволяло ее одурманенное вином сознание.

Между пальцев словно оружие она зажала штопор, а ноги скрестила как настоящая леди.

– К чему ты клонишь? – спросила я.

– Просто он такой… Не хочу говорить, что он влюблен. Это преждевременно. Но он такой… влюбленный.

– Ты сама себе противоречишь.

– А что у тебя? – спросила Вэл.

– Он мне нравится, – сказала я после небольшой паузы. – Очень.

Что толку обманывать Вэл?

– Ну и каково это? Испытывать влечение к Мэддоксу? Я уже так давно его ненавижу, что мне это чувство неведомо. В моих глазах он и не человек вовсе.

– Может, как раз это мне и нравится.

– Ложь.

– В смысле человеческое тоже в нем есть, и мне нравится, что он открывается лишь мне. Словно это наш секрет – что-то исключительно для меня.

Вэл перекатила вино в бокале, а потом, запрокинув голову, допила остаток.

– Ой, будь осторожна. Ты словно только жаждешь победы, солнце.

– Ты права. Беру свои слова обратно.

– Что ж, на этой мрачной ноте вино иссякло, как и я.

– Чувствую, что меня использовали.

– Но тебе же понравилось. – Вэл подмигнула. – Увидимся утром.

– Хочешь, чтобы я тебя проводила?

– Я живу в соседнем доме, – сказала она и неодобрительно посмотрела на меня, но в пьяном виде Вэл была вовсе не устрашающей.

– Каково это? – спросила я. – Жить в одном доме с Сойером?

– Раньше мне нравилось. – Она подняла пустую бутылку и отнесла на столешницу. – Но продлилось это недолго. Теперь я просто его игнорирую.

– Почему все его так ненавидят?

– Сама поймешь, – ответила Вэл.

Я нахмурилась:

– И почему это такой секрет? Почему ты не можешь мне просто все рассказать?

– Поверь мне. Недостаточно просто услышать, что он ублюдок. Нужно испытать это на собственной шкуре.

Я пожала плечами:

– А Маркс? Разве он не здесь живет?

– Нет, в центре.

– Даже не знаю, что о нем думать, – сказала я и поднялась. – Кажется, он меня ненавидит.

– Между Марксом и Мэддоксом крепкая мужская дружба. Без преувеличений.

После полутора бутылок вина двигалась Вэл с невероятной грацией.

Я засмеялась:

– Все, я спать.

– Давай. Спокойно ночи, «чииз» с буквы «Л».

Вэл сама вышла из квартиры, и я услышала, как звякнул лифт.

Заранее переодевшись, я плюхнулась на матрас и уткнулась лицом в желто-серый плед. Услышав тихий стук в дверь, я встрепенулась. Сперва я решила, что пришли к соседям, но потом стук стал громче.

– Вэл, – позвала я, злясь, что снова приходится вставать.

Я пересекла кухню и гостиную, чтобы открыть дверь.

– Можно было просто остаться… – Я осеклась, увидев на пороге Джексона, совершенно несчастного и вдрызг пьяного.

– Лииз.

– Бог ты мой, Джексон. Что ты здесь делаешь?

– Я пошел в бар «Лучший стрелок», куда ты и посоветовала. Напился. В этом городе женщины очень… – Он прищурился. – …очень горячие. – При этих словах он совсем поник. – Мне стало еще тоскливее… из-за тебя, – заныл он, проходя мимо меня в гостиную.

Каждый мускул моего тела напрягся. Джексон не принадлежал моей новой жизни, и я чуть не впала в бешенство из-за присутствия своего бывшего в моей квартире, где ему было совсем не место.

– Ты не можешь здесь находиться, – подала я голос.

– Я ничего не хочу делать без тебя, – заплетающимся языком проговорил он. – Хочу исследовать Сан-Диего вместе с тобой. Может, если… если я тоже переведусь сюда…

– Джексон, ты пьян. Ты и так почти не слушаешь меня, когда трезв. Я вызову тебе такси.

Я направилась к телефону, но Джексон перехватил его и бросил через комнату. Мобильник проехался по полу и ударился о плинтус.

– Да что с тобой такое? – закричала я и тут же прикрыла рот рукой.

Я кинулась к телефону, поднимая его с пола. Мобильник лежал экраном вниз возле плинтуса, с которым столкнулся. Я окинула телефон взглядом, проверяя, не сломался ли он. Каким-то чудом он не треснул и даже не поцарапался.

– Прости меня! – крикнул в ответ Джексон, подаваясь вперед и поднимая руки в воздух. – Лиизи, не надо вызывать такси.

Джексон периодически покачивался из стороны в сторону, пытаясь сохранить равновесие. Таким пьяным я его раньше не видела.

– Я всего лишь посплю здесь с тобой.

– Нет, – твердым голосом проговорила я. – Ты здесь не останешься.

– Лииз, – сказал он, подходя ко мне.

Стеклянными глазами, почти скрытыми под веками, он смотрел не на меня, а мимо, еле стоя на ногах. Джексон схватил меня за плечи и нагнулся вперед, сложив губы бантиком и зажмурившись.

Я уклонилась, и мы вместе повалились на пол.

– Черт тебя дери, Джексон! – крикнула я, поднимаясь на ноги и глядя, как он барахтается, тоже пытаясь встать.

Джексон раскачивался, стараясь сесть, и тем самым походил на черепаху, перевернутую на панцирь. Я раздраженно простонала. Он сел на колени и громко зарыдал.

– Нет, нет! Пожалуйста, прекрати! – сказала я, вытягивая перед собой руки. Я помогла ему подняться, а потом стала набирать номер такси.

Джексон выхватил телефон у меня из рук, и тот вновь полетел на пол.

Я отпустила руку Джексона, и он упал – причем сильно.

– Ладно! Я правда пыталась быть вежливой. Выметайся!

– Лииз, ты не можешь просто выкинуть меня из своей жизни! Я тебя люблю! – сказал он, медленно вставая.

Я прикрыла глаза ладонью.

– Завтра тебе будет очень стыдно.

– Нет, не будет! – Он схватил меня за плечи и потряс. – Ну что тебе стоит послушать меня? Я не могу вот так тебя отпустить! Ты любовь всей моей жизни!

– Ты не оставляешь мне выбора, – сказала я, перехватывая его ладонь и загибая пальцы назад.

Он вскрикнул, скорее от потрясения, чем от боли. Этот трюк мог сработать с любым другим пьяным придурком, но только не с оперативником SWAT из ФБР. Даже в нетрезвом виде Джексон быстро высвободился и вновь схватил меня.

– Какого хрена ты делаешь? – сказал Томас, впечатывая Джексона в стену и убийственно глядя на него. В кулаках он сжал рубашку моего бывшего.

Джексон оттолкнул Томаса и замахнулся, но Томас вовремя пригнулся и пригвоздил Джексона к стене, приставив локоть к его горлу.

– Не двигайся, мать твою, – тихим и угрожающим голосом проговорил Томас.

– Джексон, делай, как он говорит, – предупредила я.

– Что ты здесь забыл? – спросил Джексон и посмотрел на меня. – Он здесь живет? Вы живете вместе?

– О господи! – Я закатила глаза.

Томас глянул на меня через плечо:

– Я отведу его вниз и посажу в такси. В каком отеле он остановился?

– Понятия не имею. Джексон?

Глаза Джексона были закрыты, он глубоко дышал, а колени подгибались.

– Джексон? – громко позвала его я, тыкая пальцем ему в плечо. – Где ты остановился? – Он не ответил, и я приуныла. – Мы не можем посадить его в такси в бессознательном состоянии.

– Но здесь он не останется, – проговорил Томас, в его голосе по-прежнему слышалась злость.

– Не вижу другого варианта.

Томас слегка отстранился, чтобы Джексон упал ему на плечо, а потом перетащил того на диван. Даже с большей осторожностью, чем я ожидала, он уложил Джексона и бросил на него плед.

– Идем, – сказал Томас, беря меня за руку.

– Что? – спросила я с нотками возмущения, но он потянул меня к двери.

– Сегодня переночуешь у меня. Утром предстоит важное совещание, и я не смогу уснуть с мыслями, что он очнется и поковыляет к тебе в кровать.

Я отдернула руку:

– Очень жаль, если ты явишься на совещание не в лучшем виде.

– Избавь меня от дерзостей, – вздохнул Томас. – Уже поздно.

Я изогнула бровь.

Он раздраженно отвернулся, потом вновь посмотрел на меня:

– Признаюсь. Я не хочу, чтобы он, мать его, тебя трогал. – Томас взбесился от одной только мысли, но потом злость улетучилась. Он сделал шаг ко мне и нежно обхватил за бедра. – Разве ты не видишь меня насквозь?

– А нельзя просто… ну не знаю… говорить то, что думаешь или чувствуешь?

– Мне казалось, я так и делаю, – сказал Томас. – Твой черед.

– Ты был прав, – ответила я, грызя ногти. – Я испугана. Я боюсь, что не справлюсь с этим, даже если захочу. Не уверена, что ты справишься.

Томас поджал губы, видимо, его позабавили мои слова.

– Бери ключи.

Я сделала несколько шагов к телефону, нагнулась, чтобы поднять его, а потом подошла к столешнице, сгребла одной рукой ключи, а другой сумочку. Обула тапочки и напоследок все же глянула на Джексона. Он распростерся на диване и, приоткрыв рот, храпел.

– С ним все будет хорошо, – сказал Томас, протягивая мне руку.

Я вышла следом за ним в коридор и заперла дверь. Мы миновали лифт и молча двинулись вверх по лестнице. Оказавшись на месте, Томас толкнул дверь и жестом пригласил меня внутрь.

Он включил свет, и передо мной открылась безупречная, даже не жилая на вид комната. На столике веером лежали три журнала, а у стены стоял новехонький диван.

Каждая вещь была здесь на своем месте – комнатные растения, журналы и даже картины. Все, что необходимо для домашнего уюта. Однако за всем этим декором квартира казалась слишком идеальной, даже стерильной. Томас словно пытался убедить себя, что за пределами Бюро у него была обычная жизнь.

Я прошла к пристенному столику, что находился рядом с плоским экраном на противоположной стороне комнаты. В трех серебряных рамках там стояли черно-белые фотографии. На первой, как я предположила, были родители. На другой – Томас и его братья, и я подивилась тому, как сильно походили друг на друга четверо младших. Третья изображала Томаса с женщиной.

Она определенно была красивой в своей необузданности и непринужденности. Короткая стрижка и тугая майка с глубоким декольте удивили меня. Девушка совсем не походила на тот типаж женщин, которые, по моему мнению, нравились Томасу. На черно-белом фото подведенные глаза с густыми тенями становились еще более выразительными. Томас обнимал девушку так, будто она была очень ему дорога, и к моему горлу подкатил ком.

– Это Камилла? – спросила я.

– Да, – стыдливо проговорил он. – Прости. Я редко бываю дома. Даже забыл, что фото все еще здесь.

В груди у меня все сжалось. Эта фотография в рамке была тем ответом, что мне требовался. Несмотря на мои усилия, я влюблялась в Томаса, но он все еще любил Камиллу. Даже при идеальных условиях, где двое людей, помешанных на своей работе, могли построить отношения, возникало еще одно препятствие – неразделенная любовь. Пока это была проблема Томаса, но если я позволю своим чувствам стать глубже, то она станет и моей.

Я всегда твердо верила в то, что человек не может одновременно любить двух людей. Если Томас все еще любит Камиллу, что это значит для меня?

В моей голове раздался назойливый сигнал, словно от сирены, такой громкий, что я едва могла думать. Нужно немедленно пресечь чувства к Томасу, агенту Мэддоксу, моему боссу. Я взглянула на диван и поморщилась при мысли, что однажды буду молить Томаса о взаимности, заявлюсь к нему пьяная и вся в соплях, а потом вырублюсь у него в гостиной, как Джексон.

– Если не возражаешь, я посплю на полу. Диван не кажется мне слишком удобным.

Томас усмехнулся:

– Тэйлор сказал то же самое. Можешь спать в кровати.

– Учитывая все произошедшее, это не слишком хорошая мысль, – сказала я, цитируя его слова.

– Что будешь делать, когда мы отправимся на остров Сент-Томаса? – спросил он.

– Тогда настанет твой черед спать на полу, – сказала я, пытаясь скрыть задетые чувства.

Томас ушел в спальню, а потом вернулся с подушкой и туго скрученным спальным мешком.

Я внимательно посмотрела на его добычу:

– Держишь это на случай гостей?

– Кемпинг, – сказал он. – Никогда не пробовала?

– С тех пор как изобрели водопровод, нет.

– Кровать в твоем распоряжении, – сказал Томас, игнорируя мое язвительное замечание. – Я только этим вечером сменил белье.

– Спасибо, – сказала я, проходя мимо него. – Прости, что мы тебя разбудили.

– Я не спал. Признаюсь, меня поразило, что в твоей гостиной кричал мужчина.

– Приношу извинения.

Томас отмахнулся, а потом прошел к выключателю.

– Прекрати за него извиняться. Я выскочил из своей квартиры, прежде чем успел подумать.

– Спасибо. – Я положила ладонь на дверную ручку. – Поспи. Не хочу, чтобы ты злился на меня, если не сможешь сосредоточиться во время своего совещания.

– Есть только одна причина, по которой я не смогу сосредоточиться во время совещания, и это вовсе не сон.

– Просвети меня.

– Мы почти все выходные проведем вместе, и мне придется уговорить брата на то, что мне не по душе. Воскресенье очень важный день, Лииз, а единственное, что хоть как-то отвлекает меня, это ты.

Мои щеки вспыхнули, хорошо еще, что свет был довольно тусклым.

– Постараюсь не отвлекать тебя.

– Боюсь, это не в твоих силах, как не в моих не думать о тебе.

– Теперь я понимаю, почему ты говорил, что нам не стоит дружить.

Томас кивнул:

– Лииз, я сказал это три недели назад. Ситуация изменилась.

– Не очень-то.

– Теперь мы больше чем друзья, и ты это знаешь.

Я посмотрела на фотографию Томаса и Камиллы, а потом указала в ее сторону.

– Она – вот, что меня пугает, ведь она никуда не исчезнет.

Томас подошел к снимку и опустил его на стол изображением вниз.

– Это всего лишь фотография.

Слова, которые я хотела произнести, застряли у меня в горле.

Томас сделал шаг ко мне. Я оттолкнулась от двери и выставила перед собой руку.

– Нам нужно выполнить задание. Давай сосредоточимся на этом.

– Спокойной ночи, – с нескрываемым разочарованием проговорил он.

Глава 14

Томас бросил на мой стол большую стопку бумаг, на его скулах заходили желваки. Он стал мерить шагами комнату, раздраженно пыхтя.

– Что это такое?

– Прочти, – чуть ли не прорычал он.

Как только я открыла папку, в кабинет ворвалась Вэл и резко остановилась между дверью и Томасом.

– Я только что узнала.

Нахмурившись, я пробежала взглядом по странице.

– Офис генерального инспектора?

– Черт, – сказала Вэл. – Вот черт!

В заголовке я прочитала: «Отчет о контроле и мерах ФБР по отношению к агенту Аристотелю Гроуву».

Я взглянула на Томаса:

– Что ты сделал?

Вэл закрыла дверь и подошла к моему столу.

– Гроув внизу. Его арестуют сегодня?

– Возможно, – сказал Томас, все еще кипя от злости.

– Я думала, ты обо всем позаботился, – ответила я, закрывая папку и отодвигая ее от себя.

– Позаботился? – повторил Томас, и его брови взметнулись.

Подавшись вперед, я заговорила тихим голосом:

– Я же говорила тебе, что Гроув снабжает вас неверной информацией. Ты слишком уж затянул с этим.

– Я собирал против него улики. Отчасти поэтому я вызвал тебя сюда. Вэл тоже работала по этому вопросу.

Я взглянула на подругу, которая так пялилась на папку, будто та горела.

Вэл закусила губу.

– Мне необязательно знать японский, чтобы понять – он полное трепло, – сказала она. – Стой – так ты тот самый лингвист, которого он привлек?

Я кивнула.

Томас тыкнул в нее пальцем:

– Но это конфиденциальная информация, Тейбер.

Вэл кивнула, однако, видимо, ей не нравилось, что она не смогла вынюхать у меня этого.

Внутрь залетел Сойер, поправляя на ходу галстук. За его спиной захлопнулась дверь.

– Я пришел, как только услышал. Что я могу сделать? – спросил он. Вэл пожала плечами:

– То, что у тебя лучше всего получается.

Сойер казался разочарованным.

– Серьезно? Опять? Из всех моих объектов он самый нелюбимый. Знаешь ведь, если пройтись по спальне Гроува с ультрафиолетом, то там каждый дюйм будет светиться.

Вэл с отвращением прикрыла рот.

Я поднялась, упираясь кулаками в стол.

– Может, кто-нибудь потрудится объяснить, о чем вы, черт побери, говорите?

– Нужно быть предельно осторожными с тем, как мы поступим, – сказал Томас. – Трэвис может оказаться в беде, если здесь все пройдет не так гладко.

Помрачнев, Вэл опустилась в кресло и заговорила:

– Когда Мэддокс перевелся в главный офис в Вашингтоне, еще до получения должности ПООСа, он нашел зацепку по одному из головорезов Бенни, которую предоставил агент из отдела по азиатской преступной деятельности.

Я недоверчиво посмотрела на Томаса:

– Ты нашел зацепку по одному из своих итальянских главарей мафии Вегаса от вашингтонского отдела по азиатской преступной деятельности?

Томас пожал плечами:

– Можно назвать это везением, но как только дело оказалось у меня на столе, я работал круглыми сутками. Нет ни одного отпечатка или задолженности, которую бы я не проверил.

Вэл нетерпеливо вздохнула:

– Можешь назвать это невезением. Головорез был совсем юнцом. Его имя Дэвид Кенджи. Как-то ночью в Вегасе Трэвис избил его до потери сознания, пытаясь защитить Эбби.

– Этого нет в файле Трэвиса, – сказала я, глядя на Томаса.

Он отвернулся, давая слово Вэл.

Коллега кивнула:

– Это было скрыто намеренно, чтобы у Гроува не возникало подозрений. Ему не нужно знать насчет Трэвиса. Если он передаст наш план кому-нибудь из якудза, Трэвис потеряет свою ценность для Бюро.

– Зачем Гроуву передавать информацию о вербовке Трэвиса в якудза? – спросила я.

Вэл подалась вперед:

– Дэвид – племянник Йошо Тару.

– Тару? В смысле второго по положению в Гото-гуми в Японии? – потрясенно спросила я.

Гото-гуми являлся старейшим синдикатом оригинальной группировки японской мафии якудза. Тару был довольно известным боссом, возглавлявшим Гото-гуми с семидесятых годов. Тару не просто запугивал своих врагов. Он был очень изобретательным, когда дело касалось экзекуций, а искалеченные тела он выставлял на всеобщее обозрение.

Вэл кивнула:

– Сестра Тару жила с ним до своей смерти. Дэвиду тогда было четырнадцать.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, вы хотите сказать, что Трэвис к тому же мишень якудза?

Томас покачал головой, и я нахмурилась:

– Я все еще не слышу, почему у меня на столе чертов отчет генерального инспектора.

– Лииз, Тару означает лишь одно – дело плохо, – сказал Томас. – Гроув передавал ему информацию через членов якудза, которых допрашивал здесь, а в последнее время он стал общаться с Тару напрямую. Поэтому у нас не было никаких следов преступной деятельности, несмотря на все допросы. Они каждый раз опережали нас на шаг.

– Пускай генеральный инспектор арестует Гроува. Кому какое дело? – спросила я.

Томас помрачнел:

– Теперь все серьезнее. Пару месяцев назад Дэвид умер. Его избили до потери пульса во время боя, и никто его с тех пор не видел.

– Тару считает, что это Трэвис? – спросила я.

– Не забывай, – вклинился в разговор Сойер, – стычка Дэвида и Трэвиса произошла больше года назад, и насколько им известно, после Трэвис не приезжал в Вегас.

– Бои организует мафия, – сказала Вэл. – Бенни выставил Дэвида против кого-то, явно жаждавшего крови. Дядя Тару обвинил в случившемся Бенни и отправил нескольких своих ребят в Штаты, чтобы получить у него объяснение. Бойца, убившего Дэвида, собирали по всей пустыне – и то целиком не собрали. У нас есть основания полагать, что мужчины, которых направил сюда Тару, принадлежат к гнезду мафии якудза, которых мы допрашиваем.

Я нахмурилась, все еще пребывая в растерянности.

– Зачем племяннику Тару работать головорезом у Бенни?

– Из-за матери, – сказала Вэл так, будто это было очевидным. – Когда умерла его мать, Дэвид обвинил во всем Тару. Они поссорились. Дэвид улетел в Штаты. Здесь он обратился к единственному занятию, что знал, и в итоге стал работать на Бенни.

– Просто катастрофа какая-то, – сказала я.

Вэл мельком взглянула на Томаса, потом снова посмотрела на меня:

– Мы ждали момента, чтобы прижать Гроува, ведь мы знали, что он играет на две стороны, но теперь, когда связь с Бенни потеряна, неизвестно, какую информацию по нашему делу он передал.

– Черт! – сказала я. – И многое он знает?

Томас сделал шаг в мою сторону.

– Как я и сказал, он уже некоторое время находился под моим подозрением. Сойер следил за всеми его делами.

– Какими еще делами? – спросила я.

Сойер скрестил руки на груди.

– Повседневными – что он ест, где спит. Я знаю, что может вызвать у него несварение, каким мылом он моется и на какие порносайты заходит, чтобы подрочить.

– И на том спасибо, – сказала я.

Сойер усмехнулся:

– Слежка, босс. Я чертов профи в слежке.

– Даже ас, – сказала Вэл.

Сойер улыбнулся ей:

– Спасибо.

– Иди нахрен, – закатила глаза Вэл.

Сойер вновь подал голос:

– Мэддокс по большей части держал Гроува в неведении по Вегасу, но, когда оба дела стали переплетаться друг с другом, Гроув заинтересовался… как и Тару. Бенни пытается уладить конфликт с Тару, а среди этих парней так уж заведено, что из-за денег враги становятся друзьями. Бои приносят огромные бабки. Бенни нужен чемпион, и Трэвис как раз подходит на эту роль.

Вэл откинулась на кресле:

– Мы можем отследить, что Гроув узнает в Бюро, но если Бенни или Тару упомянут при нем Трэвиса Мэддокса, пиши пропало. Он сразу все сопоставит.

Я вздохнула:

– Сделку Трэвиса, доступ Эбби в их круги…

Томас кивнул:

– Все целиком. Нам придется использовать то, что есть, и закончить дело без Трэвиса или Эбби.

– А Трэвис больше не будет ценным кадром для Бюро. Он отправится в тюрьму.

От моих слов Томас прислонился к полке, будто ноги его не держали. Я взглянула на папку, лежавшую между мной и Вэл.

– Генеральный инспектор выдернул у нас почву из-под ног.

Сойер покачал головой:

– Гроув пока ничего не знает. Нужно сделать срочный звонок, отложить его арест и оттянуть это еще ненадолго.

– Тебе следовало сказать, что твой специалист – это Лииз, – с укоризной проговорила Вэл. – Этого можно было избежать.

Томас сердито глянул на нее, но она не дрогнула.

– Каким образом? – спросил он. – Скажи я вам, что Лииз следит за Гроувом, разве генеральный инспектор не стал бы тогда составлять этот отчет? Ты шутишь, мать твою?

– Если бы мы знали, то использовали бы Лииз для проверки записей Гроува, это бы помогло, – сказал Сойер.

– Лииз и так проверяла их по моему поручению, – раздраженно проговорил Томас. – Вы считаете, что она сидела здесь в наушниках, слушая Тейлора Свифта?

Я покачала головой:

– К чему такая секретность?

Томас вытянул перед собой руки, а потом устало опустил их.

– Это шпионская директива один-ноль-один, ребятишки. Чем меньше людей знают, тем меньше риска. Я не хотел, чтобы Гроув был в курсе, что в отделе появился еще один переводчик с японского. Ему нужно было контролировать все допросы для Тару, а другой переводчик мог встать у него на пути. Лииз стала бы их мишенью, если Гроув хотел и дальше проводить допросы членов якудза.

– Ясно, – сказала Вэл. – Ты должен был ее защитить.

Сойер закатил глаза:

– Это нелепо. Он ее даже не знал, чтобы иметь желание защитить. – Сойер на долю секунды замолчал, но, увидев в моих глазах стыд, разинул рот. Указательным пальцем он покрутил между мной и Томасом.

– Вы двое были…

Я покачала головой:

– Это случилось раньше. Он не знал, что я здесь ради работы на Бюро.

– Обсуждение работы обычно происходит сразу после обмена именами, – усмехнулся Сойер. – Что, Мэддокс, в первую же ночь завалил новенькую? Неудивительно, что на первом собрании ты так на нее наехал. Ты же не любишь неожиданностей. Теперь все встает на свои места.

– На это нет времени, – оскалился Томас.

Сойер прекратил смеяться:

– Ты поэтому дал ей повышение?

Легкая улыбка исчезла с губ Вэл.

– Вот дьявол!

Томас кинулся на Сойера, но мы с Вэл вклинились между ними, прыгая как шарики в пейнтболе и оттаскивая парней по разным сторонам.

– Ну все! Прости! – сказал Сойер.

– Ведите себя, черт побери, хоть немного приличнее! – закричала я. – Мы все уже взрослые! И на работе!

Томас сделал шаг назад, а Сойер пригладил галстук и сел.

– Пора повзрослеть! – рыкнула я на Томаса.

Он дотронулся пальцами до губ, пытаясь успокоиться.

– Приношу извинения, – сквозь зубы сказал он. – Я позвоню Полански. Нужно устранить этот отчет и перехватить ордер на арест Гроува – по крайней мере пока.

Вэл поправила одежду:

– Ты звонишь ООСу. Я звоню в офис генерального инспектора.

– Я сяду на хвост Гроуву. Посмотрю, подозревает ли он что, – сказал Сойер.

Лицо Томаса стало суровым.

– Нельзя допустить утечки.

– Понятно, – сказали Сойер и Вэл.

Они ушли, оставляя нас с Томасом наедине. Мы молча смотрели друг на друга.

– Ты оставил в неведении своих ключевых агентов, чтобы защитить меня? – спросила я.

– Маркс обо всем знал.

Я склонила голову набок:

– Маркс даже не работает по этому делу.

Томас пожал плечами:

– Ему я могу довериться.

– Как и Вэл.

– Вэл слишком много болтает.

– Все же ей можно верить.

Томас сжал челюсть:

– Я не обязан отчитываться. Лииз, это очень опасно. Люди, с которыми мы имеем дело… если они узнают твое имя…

– Ничего глупее еще не слышала, – фыркнула я. Томас удивленно заморгал.

– Я могу попасть в мишень с расстояния восьмидесяти пяти ярдов, могу справиться с противником вдвое больше меня, и я по крайней мере дважды за день имею дело с твоей заносчивой задницей. Я могу справиться с Бенни, якудза и Гроувом. Я не Камилла, а агент ФБР так же, как и ты, и ты будешь меня уважать. Ты все понял?

Томас нервно сглотнул, внимательно обдумывая свои слова.

– Лииз, я вовсе не считаю тебя слабой.

– Тогда что?

– Когда я встретил тебя, со мной будто что-то случилось.

– У нас был потрясающий секс. Тебя влечет ко мне. Но это не оправдывает то, что ты держишь в неведении своих лучших агентов. Это еще одна причина, по которой нам не стоит выяснять, может ли у нас что-то выйти, – сказала я, махнув рукой на разделявшее нас пространство.

– Нет, все намного серьезнее. С самого начала… я знал.

– Что знал? – резко сказала я.

– Что мне нужно быть осторожным. Я уже раньше терял того, кого люблю, и это сильно меня изменило. Я оставил того, кого люблю, и это опустошило меня. Так что я знаю, Лииз, когда ты уйдешь, как бы это ни произошло… это меня убьет.

Я закрыла рот и, запинаясь, проговорила:

– С чего ты решил, что я куда-то ухожу?

– А разве не это ты делаешь? Ты убегаешь. Не в этом вся твоя жизнь? В движении вперед?

– Это несправедливо.

– Лииз, я говорю не только о продвижении по службе. Мы затронули не один, а целых два мафиозных круга. Они не в курсе, что мы вышли на Гроува. Если Гроув узнает, что ты говоришь на японском и можешь вывести его на чистую воду, то ты станешь для них проблемой. Сама знаешь, как работают эти люди. Они специалисты, когда дело касается устранения проблем.

– Но Гроув ничего не знает, а Вэл или Сойер ничего ему не скажут.

– Я не хотел проверять, – проговорил Томас, садясь в кресло, которое пару минут назад занимала Вэл.

– Значит, теперь у нас две проблемы. Гроув заметит, когда твой брат станет работать на ФБР. Если хочешь, чтобы сработал план с Трэвисом, нужно избавиться от Гроува.

– А от Гроува мы избавиться не можем, ведь тогда Тару узнает, что мы вышли на него и Бенни. Вся операция развалится.

Я стояла в полной растерянности.

– И что же нам делать?

– Затаиться. Нужно выждать подходящий момент.

– Значит, нам необходимо сотворить не одно чудо, а целых два.

– Лииз, ты должна быть предельно осторожной.

– Ой, не начинай. Давай сосредоточимся на деле.

– Черт побери! Да я такой сосредоточенный, каким давно уже не был. Когда я вошел в комнату отдела и увидел тебя… признаюсь… Мысль о том, что я вызвал тебя для разоблачения Гроува, до смерти меня напугала, и сейчас не лучше. Дело не в том, что ты нуждаешься в опеке или что ты женщина-агент, а в том, что в любой момент на твою спину могут навести прицел и это будет моя вина, черт подери! – прокричал он, и на его шее вздулись вены.

– Томас, такова наша работа. Этим мы и занимаемся.

Томас поднял папку и бросил ее через весь кабинет. По сторонам разлетелись бумаги, оседая на пол.

– Ты не слушаешь, что я тебе говорю! Все это крайне серьезно! – Он уперся ладонями в мой стол и нагнулся. – Лииз, эти люди убьют тебя и глазом не моргнут.

Я заставила себя расслабиться.

– В субботу мы уезжаем в Икинс, а в воскресенье идем на церемонию на Виргинских островах. Также перед нашим отъездом в понедельник утром нам нужно убедить твоего брата всю оставшуюся жизнь лгать жене, чтобы дать ответ боссу. Давай сперва сосредоточимся на этом.

Томас помрачнел:

– Просто… держись подальше от агента Гроува. Ты не слишком хорошо умеешь врать.

– И все же ты доверил мне в эти выходные убедить твоих родных в том, что мы пара.

– Я знаю, что такое держать тебя в объятиях, – сказал он. – Этому ощущению я могу довериться.

Томас закрыл за собой дверь, и я выдохнула, осознав, что несколько секунд не дышала.

Глава 15

– Позволь, я понесу, – сказал Томас, снимая с моего плеча кожаную багажную сумку и перевешивая на свое.

– Нет, я сама.

– Лииз, девушкам такое нравится. Ты должна настроиться на нужный лад. Перестань быть агентом и начни уже играть свою роль.

Я недовольно кивнула, соглашаясь с Томасом. Мы только прибыли в международный аэропорт Сан-Диего, и я была рада, что благодаря бизнес-классу мы быстро прошли очередь. В последнюю субботу весенних каникул аэропорт просто кишел людьми. Пробираясь сквозь толпу к нашему выходу, Томас нервничал все больше и больше.

– Вовсе не жажду повторить это утром, а потом еще в понедельник, – проворчал Томас.

Я заметила, как женщины бросают на моего спутника заинтересованные взгляды, и сама им залюбовалась. Он был одет в довольно облегающую серую футболку, синюю спортивную ветровку и джинсы, коричневый кожаный ремень идеально подходил к ботинкам «Тимберленд». На столь близком расстоянии я ощутила запах его одеколона и сделала глубокий вдох.

Глаза Томаса были скрыты очками-авиаторами, а на губах застыла натянутая улыбка. Он шел впереди, отягощенный моим багажом и знанием того, что скоро увидится с семьей – и с Камиллой.

Мы сели в зоне терминала, и Томас поставил наши сумки. С собой он взял лишь ручную кладь. Все остальное составлял мой багаж – чемодан среднего размера на колесиках, ручная кладь и кожаная сумка.

– Что у тебя здесь? – спросил Томас, медленно опуская на пол кожаную сумку.

– Ноутбук, кредитки, ключи, что перекусить, наушники, бумажник, свитер, жвачка…

– Ты взяла куртку?

– Мы проведем в Иллинойсе одну ночь, а потом отправимся на Виргинские острова. Обойдусь свитером, если, конечно, мальчишник будет не на улице.

– Не уверен, что ты идешь на мальчишник.

– Трент сделает Камилле предложение на мальчишнике, так?

– Похоже на то, – еле слышно сказал Томас.

– Если она может туда пойти, то и я могу.

– Она бармен.

– А я агент ФБР. Так что я в выигрыше.

Томас изумленно уставился на меня:

– Я имел в виду, что она, возможно, будет там работать.

– Как и я.

– Сомневаюсь, что там будут другие девушки.

– Меня это не смущает, – сказала я. – Послушай, я не дам тебе лицезреть это в одиночку. Я не люблю Джексона, но даже представить себе не могу, как неуютно чувствовала бы себя, видя, как он делает предложение.

– Как прошло то утро? Ты так и не рассказала.

– Он уехал. Я позвонила его маме, она сказала, что он нормально добрался до дома. Мы больше не разговаривали.

Томас коротко усмехнулся:

– Заявился у тебя и скулил, как собака. Вот нюня.

– Не отвлекайся. У нас нет времени завозить меня. Так что мы направимся сразу на место, в машине я ждать не буду. Просто скажи братьям, что мы везде ходим вместе. Скажи им, что я очень ревнивая и постоянно тебя контролирую. Если честно, мне плевать. Если тебе нужны лишь декорации, то лучше бы взял с собой Констанцию.

Томас улыбнулся:

– Констанцию я бы точно не взял. Она почти помолвлена с сыном ООСа.

– Правда? – удивилась я.

– Правда.

– Еще один ушедший поезд, пока ты убивался из-за Камиллы.

Томас скривился:

– Констанция не мой тип женщины.

– Да, потому что красивые и умные блондинки – это же просто ужас, – с невозмутимым видом сказала я.

– Не все мужчины падки на милых и нежных девушек.

– Разве ты не из их числа? – с сомнением проговорила я.

Он с озорством посмотрел на меня:

– Мой типаж – вздорные девушки, которые эмоционально недоступны.

Я сердито глянула на Томаса:

– Вот только не я влюблена в кого-то еще.

– Лииз, ты замужем за Бюро. Все это знают.

– Как раз это я тебе и пытаюсь втолковать. Для таких людей, как мы, отношения – это пустая трата времени.

– Считаешь, что отношения со мной станут тратой времени?

– Думаю, да. И я даже не на втором месте, а на третьем.

Томас растерянно покачал головой:

– На третьем?

– После женщины, которую ты любишь.

Поначалу Томас слишком оскорбился, чтобы со мной спорить, но потом прошептал мне на ухо:

– Иногда я жалею, что рассказал тебе о Камилле.

– Не ты мне о ней рассказал. Это сделала Вэл.

– Тебе пора уже забыть об этом.

Я приложила ладонь к груди:

– Это мне пора забыть?

– Она моя бывшая. Прекрати вести себя как капризный ребенок.

Я стиснула зубы, опасаясь того, что может сорваться с моих губ.

– Ты скучаешь по ней. Как я должна себя чувствовать? В твоей гостиной все еще стоит ее фотография.

Томас приуныл:

– Лииз, ну хватит. Мы не можем делать этого сейчас.

– Делать чего? Ссориться из-за твоей бывшей? Ты прав, настоящая пара так бы не поступила.

Я скрестила руки на груди и вжалась в кресло.

Томас глянул на меня сверху вниз и усмехнулся:

– С этим не поспоришь.

Мы ждали на выходе, пока служащий за стойкой не объявил посадку для бизнес-класса. Томас взял нашу ручную кладь и мою сумку, отказываясь принимать помощь. Мы медленно продвинулись вперед по очереди, слушая пиканье каждый раз, когда контролер сканировал посадочный талон.

Как только мы прошли, Томас последовал за мной по телетрапу, пока мы вновь не остановились – перед дверью в самолет.

Я увидела, как пялятся женщины – на этот раз стюардессы, – глядя мимо меня на Томаса. Казалось, он этого не замечает. Может, он уже привык к такому. В офисе было легче игнорировать его красивую внешность, но сейчас реакция других напомнила, что я почувствовала, впервые уронив на него взгляд.

Мы расположились в креслах и пристегнулись. Я наконец расслабилась, а вот Томас был на взводе.

Я положила ладонь ему на руку:

– Прости.

– Дело не в тебе, – сказал он.

Его слова задели меня за живое. Может, они и были сказаны невзначай, но скрывали за собой куда больше. Скоро он станет свидетелем того, как его любимая согласится выйти за другого. Он был прав. Не я его любимая.

– Старайся не думать о ней, – сказала я. – Может, нам удастся уйти оттуда до того, как это произойдет. Подышать свежим воздухом.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то нелепое.

– Думаешь, я переживаю из-за предложения Трентона?

– Ну… – заговорила я, не зная, что сказать.

– К твоему сведению, фотографии там уже нет, – вскользь заметил Томас.

– Фотографии Камиллы? И где она?

– В коробке воспоминаний – где ей и место.

Я очень долго смотрела на него, в груди у меня затрепетало.

– Ты счастлива? – спросил он.

– Счастлива, – сказала я с долей смущения и удивления.

Если я опять стану отгораживаться от Томаса, то лишь покажу глупое упрямство. Он убрал подальше снимок с Камиллой. Больше никаких предлогов у меня не было.

Я дотянулась до Томаса и переплела наши пальцы, а он поднес к губам мою руку. Он закрыл глаза и поцеловал ладонь. Простой жест, но невероятно интимный, словно потянуть кого-то за одежду во время объятий или оставить крошечный поцелуй на затылке. Когда Томас совершал такие поступки, я с легкостью забывала, что он думал о ком-то еще.

Как только пассажиры устроились в креслах, а стюардессы проинформировали нас, как выжить при возникновении аварийной ситуации, самолет достиг конца взлетной полосы и рванул вперед, набирая скорость. Завибрировал фюзеляж, и мы легко и гладко поднялись в воздух.

Томас заерзал на сиденье. Он обернулся, потом посмотрел перед собой.

– В чем дело? – спросила я.

– Я не могу этого сделать, – прошептал он и взглянул на меня. – Не могу так поступить с ним.

– Ты никак с ним не поступаешь, – тихим голосом ответила я. – Просто передаешь послание.

Томас поднял глаза на вентиляционное отверстие у себя над головой, дотянулся до него и покрутил колесико, пока воздух с силой не подул ему в лицо. Он откинулся на сиденье с самым удрученным видом.

– Томас, задумайся. Разве у него есть другой выбор?

Он стиснул зубы, как делал всегда, когда нервничал.

– Ты все твердишь, что я защищаю его, но не расскажи я директору про Трэвиса и Эбби, ему не пришлось бы выбирать.

– Верно. Его единственным выбором стала бы тюрьма.

Томас отвернулся от меня и уставился в окно. Солнце отражалось от белого океана облаков, заставляя его щуриться. Когда он закрыл шторку, мне понадобилась пара секунд, чтобы привыкнуть к новому освещению.

– Это просто возмутительно, – сказала я. – Мы на задании, и если продолжим зацикливаться на проблемах личного характера, то допустим ошибку. Тогда вся операция пойдет под откос. Однако это задание все же носит личный характер. Оно касается твоей семьи. Вот мы и здесь, вместе, с нашими собственными… загвоздками. Томас, если мы не найдем выхода из ситуации, то завалим все дело. Даже если – то есть когда – Трэвис согласится, Гроув все вынюхает, не покажи ты ему свою первоклассную игру.

– Ты права.

– Прости, что ты сказал? – поддразнила я, прикладывая ладонь к уху.

К нам наклонилась стюардесса:

– Могу я принести вам напитки?

– Белое вино, пожалуйста, – сказала я.

– Виски с колой, – проговорил Томас. Девушка кивнула и перешла к ряду за нашими спинами, задавая тот же вопрос.

– Я сказал, что ты права, – нехотя ответил Томас.

– Ты нервничаешь из-за того, что увидишь вечером Камиллу?

– Да, – без промедления сказал Томас. – В последний раз я видел ее в больнице, всю в бинтах. – Заметив любопытство на моем лице, он добавил: – Они с Трентоном были на окраине Икинса, когда в них врезался пьяный водитель.

– Все не могу понять: твоей семье просто везет или у вас склонность к несчастным случаям?

– И то и другое.

Вернулась стюардесса, положила перед нами салфетки, а потом поставила бокалы с напитками. Я сделала глоток вина, а Томас не отрываясь смотрел на меня. Особое внимание он уделил моим губам, и мне стало интересно, испытывает ли он подобную ревность, какую испытываю я, когда его губы соприкасаются с чем-то, кроме моего рта.

Томас отвел глаза и посмотрел вниз:

– Я рад за Трента. Он это заслужил.

– А ты нет?

Томас нервно усмехнулся, потом вновь посмотрел на меня:

– Не хочу говорить о Камилле.

– Ладно. Но перелет долгий. Поговорим, поспим или почитаем?

Стюардесса вернулась с блокнотом и ручкой.

– Мисс… Линди?

– Да?

Девушка улыбнулась. Из ее французской косы топорщились пепельно-русые пряди.

– Вы будете курицу-гриль со сладким соусом чили или наш фирменный лосось-гриль с маслом из каперсов и лимона?

– Э… курицу.

– Мистер Мэддокс?

– Тоже курицу.

Девушка записала наш заказ в блокнот.

– Вам обновить напитки?

Мы оба посмотрели на почти полные бокалы.

– Нет, все отлично.

– Поговорим, – сказал Томас, придвигаясь ко мне.

– Что?

Он еле сдержал смех:

– Ты спросила, поговорим, поспим или почитаем. Я выбрал первое.

– А… – улыбнулась я.

– Но о Камилле я говорить не хочу. Лучше о тебе.

Я поморщила нос:

– Зачем? Я скучный человек.

– У тебя случались переломы? – спросил Томас.

– Нет.

– Ты плакала из-за парней?

– Не-а.

– Во сколько лет ты потеряла девственность?

– Ты… ты был у меня первым.

Глаза Томаса чуть не выкатились из орбит.

– Что? Но ты же была помолвлена…

Я хихикнула:

– Просто пошутила. Мне было двадцать. Это случилось в колледже. Ничего достойного обсуждения.

– Запрещенные препараты?

– Нет.

– Когда-нибудь пила до потери сознания?

– Нет.

Томас задумался секунд на тридцать.

– Я же сказала, – с легким смущением проговорила я, – я скучный человек.

– Ты когда-нибудь спала со своим боссом? – задал он следующий вопрос и ухмыльнулся.

Я вжалась в кресло:

– Не намеренно.

Он запрокинул голову и расхохотался.

– Ничего смешного. Я чувствовала себя ужасно.

– Я тоже, но совершенно по другой причине.

– Потому что боялся того, что могут сделать Тару или Бенни, узнай Гроув про цель моего приезда?

Томас нахмурился:

– Да. – Он с трудом сглотнул и опустил взгляд на мои губы. – Та ночь с тобой… она все изменила. Я собирался выждать несколько дней, чтобы не выглядеть слишком жалким, когда постучусь в твою дверь. В то утро я пришел на работу и сразу же сказал Марксу, что он пойдет со мной в «Каттерс». Я надеялся вновь встретить тебя.

– Правда? – улыбнулась я.

– Да, – сказал Томас и отвернулся. – Я все еще обеспокоен. Мне придется за тобой приглядывать.

– Как тебе не стыдно! – шутливо сказала я.

Томаса, казалось, не порадовал мой ответ.

– Я не из тех, кто следит за другими, не забыла?

– Сойер? – спросила я.

Когда Томас подтвердил мою догадку, я усмехнулась.

– Ничего смешного, – мрачно сказал он.

– Все-таки немного смешно. Никто не может сказать, почему он всем так не нравится, лишь что он подонок и мерзавец. Ни ты, ни Вэл в подробности не вдаетесь. Он помог мне распаковать вещи. Всю ночь провел в моей квартире и не пытался со мной переспать. Сойер скользкий тип и гуляка, но совершенно безобиден.

– Он не безобиден. Кстати, он женат.

Я разинула рот от удивления.

– Что, прости?

– Ты все слышала.

– Да нет же, ты вроде сказал, что агент Сойер женат.

– Так и есть.

– Что?!

Томас был ужасно раздражен, но я никак не могла осознать того, что он сказал.

Он наклонился ближе:

– Женат на Вэл.

– Что? – на октаву тише сказала я.

Теперь я знала, что он меня дурачит.

– Это правда. Поначалу они были как Ромео и Джульетта, но потом выяснилось, что у Сойера проблемы с верностью. Вэл несколько раз отправляла ему бумаги о разводе. Он отсылает их обратно. Они в разрыве уже почти два года.

Я все еще сидела с открытым ртом.

– Но… они живут в одном доме.

– Хуже, – усмехнулся он. – В одной квартире.

– Да не может быть!

– Но в разных комнатах. Они соседи по квартире.

– Вэл заставляет меня рассказывать ей буквально все! Это просто… меня будто предали. Может, глупо, но чувствую я себя именно так.

– Да уж, – сказал Томас, ерзая на кресле. – Теперь она точно меня убьет.

Я покачала головой:

– Такого я не ожидала.

– Я бы попросил тебя не рассказывать Вэл о нашем разговоре, но, когда мы вернемся, ей хватит одного взгляда, чтобы все понять.

Я повернулась к Томасу:

– Как у нее это получается?

Он пожал плечами:

– У Вэл врожденное чутье на ложь, а ФБР помогло отточить ее талант. Полагаясь на степень расширения зрачка, паузы перед ответами, взгляды вверх и вниз и свой не понятный никому радар, она может запросто распознавать, когда кто-то врет. Если ты держишь в голове какую-то новую информацию, она заметит недоговоренность. Вэл знает все.

– От этого мурашки по коже.

– Поэтому ты ее единственная подруга.

Я усмехнулась и повернула голову в другую сторону:

– Печально.

– С Вэл нелегко ужиться, учитывая ее особенность и бесцеремонную манеру общения. Именно поэтому Сойер такой придурок.

– Он ей изменил?

– Да.

– Зная, что она все выяснит.

– Похоже на то.

– Так почему он не даст согласия на развод? – спросила я.

– Потому что никого лучше ему не найти.

– Ой, я его просто ненавижу, – рыкнула я.

Томас нажал на кнопку, откидывая свое кресло. На его лице появилась довольная улыбочка.

– Неудивительно, что Вэл не приглашала меня к себе, – задумчиво проговорила я.

Улыбка Томаса стала шире, и он подложил подушку под голову.

– А ты когда-либо…

– Нет. Больше никаких вопросов про меня.

– Почему?

– Больше не о чем рассказывать, серьезно.

– Расскажи, что произошло между тобой и Джексоном. Почему у вас ничего не получилось?

– Потому что наши отношения даже не стоят обсуждений, – тихо проговорила я.

– Хочешь сказать, что до переезда в Сан-Франциско у тебя была ужасно скучная жизнь? – недоверчиво спросил Томас.

Я ничего не ответила.

– И? – спросил он, устраиваясь поудобнее.

– И что?

– Теперь я кое-что о тебе знаю и могу поверить, что ты не склонна к спонтанным поступкам. Все логично. В ту ночь ты ушла со мной из «Каттерса», чтобы было что потом рассказать, – проговорил он с самодовольным выражением лица.

– Не забывай, Томас. Ты не так уж хорошо меня знаешь.

– Я знаю, что ты грызешь ноготь большого пальца, когда нервничаешь. Накручиваешь волосы на палец, когда погружаешься в свои мысли. Ты пьешь коктейль «Манхэттен». Любишь бургеры «Фаззи». Ненавидишь молоко. Не запариваешься насчет идеальной чистоты в доме. Ты можешь пробежать больше меня в наш обеденный перерыв, и тебе нравится странное японское искусство. Ты терпеливая, даешь всем второй шанс и не делаешь поспешных выводов о незнакомцах. Ты компетентная и очень умная, а еще ты храпишь.

– Неправда! – сказала я, выпрямляя спину.

Томас засмеялся:

– Ладно, это не то чтобы храп. Скорее ты… так дышишь.

– Все дышат, – возмущенно сказала я.

– Приношу извинения. Мне кажется, это очень мило.

Я пыталась не улыбаться, но не удержалась.

– Я много лет жила с Джексоном, и он ничего подобного не замечал.

– Это еле слышное сопение, почти незаметное, – сказал Томас.

Я сердито глянула на него.

– Справедливости ради замечу, что Джексон был в тебя влюблен. Возможно, он многого тебе не говорил.

– Хорошо, что ты не влюблен, теперь я смогу выслушать о себе все самое приятное.

– Вообще-то для всех сегодня и завтра я влюблен в тебя.

Слова Томаса заставили меня замереть.

– Тогда играй уже свою роль и притворись, что считаешь меня совершенством.

– Не припомню, чтобы думал иначе, – без улыбки сказал Томас.

– Ой да ладно, – ответила я, закатывая глаза. – Мой первый ФД-три-ноль-два тебе о чем-нибудь говорит?

– Ты знаешь, зачем я это сделал.

– Я не совершенство, – проворчала я, грызя ноготь большого пальца.

– Мне этого и не надо.

Он с такой любовью посмотрел на меня, что я почувствовала себя единственным, кроме него, человеком в самолете. Томас приблизился ко мне, устремив взгляд на губы. Я потянулась ему навстречу, но вдруг вернулась стюардесса.

– Вы не могли бы открыть свои столики? – попросила она.

Мы с Томасом кивнули и стали ковыряться со столиками, которые находились в подлокотниках кресел. Сначала Томас справился со своим, затем помог мне. Стюардесса одарила нас восторженным взглядом, будто говорила: «Какая милая парочка», а потом расстелила на наших столиках салфетки и поставила еду.

– Еще вина? – спросила она.

Я посмотрела на свой полупустой бокал. Я даже не осознавала, что пила вино.

– Да, пожалуйста.

Девушка наполнила мой бокал и перешла к другим пассажирам.

Мы с Томасом ели молча, но было ясно, что мы думали о подогретой в микроволновке курице-гриль с капелькой сладкого соуса чили и каше из овощей. Самыми вкусными оказались булочки-крендельки.

Пассажир, сидевший возле прохода перед нами, задрал ноги на стену и фанатично рассказывал соседу о своей идущей в гору карьере. Мужчина с серебристой шевелюрой за нами разговаривал с женщиной о своем первом опубликованном романе, и, задав несколько общих вопросов, она призналась, что тоже подумывает написать книгу.

Не успела я доесть еще теплые печенья с шоколадной крошкой, как пилот объявил по системе громкой связи, что скоро пойдет на посадку и что мы прибываем в Чикаго на десять минут раньше. Как только он замолчал, все защелкали ремнями и закопошились, отправляясь по очереди в уборные.

Томас вновь закрыл глаза. Я старалась не пялиться на него. С момента нашей первой встречи я отрицала какие-либо чувства к нему и отчаянно отвоевывала свою независимость. Но по-настоящему свободной я была лишь тогда, когда Томас прикасался ко мне. Если не считать некоторых интимных моментов, я постоянно думала о его объятиях.

Пускай все предстоящее будет притворством, но я надеялась утолить свое любопытство. Даже если встреча Томаса с Камиллой что-то изменит, все приятнее предаваться воспоминаниям о лучших моментах нашего уик-энда, чем по возвращении домой оплакивать фальшивые отношения.

– Лииз, – позвал меня Томас, не открывая глаз.

– Да?

– Как только мы приземлимся, то вступает в действие наша легенда. – Он наконец взглянул на меня. – Очень важно, чтобы никто, связанный с Миком или Бенни, не знал, что мы федеральные агенты.

– Я поняла.

– Ты можешь говорить о чем угодно из своей жизни, только не о Бюро. Вместо этого ты работаешь в должности профессора по культурологии в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Там есть все необходимые записи.

– Я упаковала свои студенческие удостоверения.

– Хорошо. – Томас снова закрыл глаза и откинулся на сиденье. – Полагаю, ты навела справки про колледж?

– Да, как и про твою семью и других людей, которых ты мог упоминать, если бы мы встречались, – Шепли, Америка, Камилла, близнецы, твой отец Джим, его брат Джек с женой Диной и твоя мама.

Губы Томаса изогнулись в улыбке.

– Диана. Ты можешь называть ее по имени.

– Да, сэр.

Я сказала это совершенно не задумываясь, не имея в виду чего-то дурного, но Томас сразу же распахнул глаза. На его лице читалось нескрываемое разочарование.

– Томас, просто Томас, – сказал он, разворачиваясь ко мне всем корпусом. – Признаюсь, я думал, что тебе будет с этим проще. Знаю, ты сбита с толку из-за возвращения в Чикаго, но ты уверена, что справишься? Это очень важно.

Я закусила губу. Впервые в жизни я по-настоящему нервничала, что проболтаюсь и не только сорву всю операцию, но еще поставлю Томаса в неловкое положение, ведь ему придется объясняться с родными из-за своей лжи. Но озвучь я свои тревоги, и Бюро отправило бы другую женщину сыграть эту роль, возможно, из чикагского офиса.

Я взяла Томаса за руку и нежно погладила его ладонь большим пальцем. Он взглянул на наши руки, потом на меня.

– Ты мне доверяешь? – спросила я.

Томас кивнул, но я видела в его взгляде неуверенность.

– Когда мы приземлимся, даже ты не увидишь разницы.

Глава 16

– Эй, сволочуга! – закричал один из близнецов, направляясь к Томасу через зал получения багажа и распахивая объятия. На голове парня был короткий ежик волос, а когда он улыбался, вокруг медово-карих глаз собирались морщинки.

– Тэйлор! – Томас поставил багаж и крепко обнял брата.

Оба были одного роста и словно башни возвышались надо мной.

На первый взгляд могло показаться, что они друзья, но даже в своем морском бушлате Тэйлор выглядел не менее воинственным. Единственное отличие – Томас был более мускулистым, что выдавало в нем старшего брата. Остальное же указывало на их родство. Кожа Тэйлора была всего на полтона светлее, но виною тому его место проживания.

Когда Тэйлор обнял Томаса, я заметила, что ладони у них одинаково крепкие и крупные. Наверняка в компании сразу пятерых братьев может быть страшновато.

Томас похлопал брата по спине, и вовсе не слабо. Хорошо, что он не приветствовал так меня, но Тэйлор, кажется, ничего не заметил. Наконец они разомкнули объятия, и Тэйлор стукнул Томаса по руке, опять же так сильно, что я вздрогнула.

– Черт побери, Томми! Ты как хренов тягач! – Тэйлор демонстративно сжал бицепс Томаса.

Томас покачал головой, и оба брата уставились на меня с одинаковыми широченными улыбками на лицах.

– Это, – сияя, проговорил Томас, – Лииз Линди.

Мое имя он произнес с неким благоговением и взглянул так, как на Камиллу, когда держал ее в объятиях на пирсе. Словно важнее меня для него никого не было, и мне даже пришлось перекатиться на носках, чтобы не повиснуть на нем.

Всего несколько недель назад Томас произносил мое имя как ругательство. Теперь же, стоило ему назвать его, и я буквально таяла.

Тэйлор заключил меня в медвежьи объятия, отрывая от земли. Когда он опустил меня, то усмехнулся.

– Прости, что той ночью не дали тебе поспать. У меня была жуткая неделька.

– На работе? – спросила я.

Он моментально покраснел, и я мысленно похвалила себя за то, что у меня получилось заставить Мэддокса покрыться румянцем.

Томас ухмыльнулся:

– Его бросила девушка.

Чувство триумфа тут же испарилось, и я пристыженно замолкла. Но продлилось это недолго, мне вдруг вспомнились вскрики и стук кровати о стену.

– Значит, ты переспал с… – Я чуть не ляпнула «с агентом Дейвис». – Прости. Это не мое дело.

Томас едва скрыл свое облегчение.

Тэйлор набрал воздуха в легкие, а потом выдохнул:

– Я не собирался пока говорить об этом, но тогда я совершенно запутался и серьезно напился. Мы с Фэйлин во всем разобрались, она приедет на остров Сент-Томаса, так что буду признателен, если… ну понимаешь…

– Фэйлин – твоя девушка? – спросила я.

Тэйлор просто сгорал от стыда. Трудно было осуждать его.

– Будем считать, я тебя раньше не видела, – пожала я плечами. – В любом случае все, что я доложу, прозвучит как догадка. – Черт возьми, Лииз! Прекрати говорить как агент!

Тэйлор поднял с пола мою сумку и перебросил через плечо.

– Спасибо.

– Можно я только… – Я потянулась к сумке, Тэйлор нагнулся, чтобы я могла достать что нужно.

Я вытащила оттуда свитер, и Томас помог мне его надеть.

Тэйлор направился к выходу, а Томас взял меня за руку, и мы последовали за его братом.

– Я полчаса наматывал тут круги, пока не нашел местечко на стоянке, – сказал Тэйлор. – Видимо, на весенние каникулы все решили попутешествовать.

– Когда ты приехал в город? Что у тебя за машина? – спросил Томас.

Мне вдруг стало немного лучше. Томас больше смахивал на агента ФБР, чем я.

– Я здесь со вчерашнего дня.

Как только Тэйлор вышел на улицу, то достал из кармана пачку сигарет и сунул одну в рот. Потом выудил зажигалку, прикурил и стал попыхивать сигаретой, пока не появился огонек.

Тэйлор выдохнул облачко дыма.

– Лииз, ты бывала раньше в Чикаго?

– Вообще-то я родом отсюда.

Тэйлор замер:

– Правда?

– Да, – сказала я, слегка повышая голос, словно задавала вопрос.

– Ничего себе! Миллионы живут в Сан-Диего, а Томас подцепил девчонку из Иллинойса.

– Черт тебя дери, Тэйлор! – прикрикнул на него Томас.

– Прости, – ответил Тэйлор и посмотрел на меня.

На его лице появилось то же обаятельное выражение, что и у Томаса, способное свести с ума любую девушку, и я пришла к выводу, что у Мэддоксов это семейное.

– Фэйлин в доме папы? – спросил Томас.

Тэйлор покачал головой:

– Ей пришлось выйти на работу. Мы встретимся на Сент-Томасе, а домой полетим вместе.

– Трэв встретил тебя в аэропорту? Или, может, Трент? – спросил Томас.

– Милый, – одернула я Томаса, пожимая его руку.

Тэйлор засмеялся:

– Я уже привык. Он всегда такой.

Тэйлор прошел вперед, а Томас с нежностью посмотрел на меня, потом поднес мою руку к губам и оставил на ней крошечный поцелуй.

– Вообще-то Шепли, – кивнул Тэйлор. – Трэвис весь день с Шепли, так что я приехал за тобой на машине Трэва. Он не знает, что мы в городе. Он думает, что увидит всех нас завтра на Сент-Томасе, как и девчонок.

– Все девушки на Сент-Томасе? – спросила я.

Томас бросил на меня испытующий взгляд. Он знал, о чем именно я спрашиваю.

– Нет, не все. Только Эбби и подружки невесты. – Мы вышли на стоянку, и Тэйлор махнул вперед. – Я остановился там, возле ограждения.

Преодолев около сотни ярдов по холоду, Тэйлор достал из кармана ключи и нажал на кнопку. Через несколько машин от нас чирикнула серебристая «Тойота Камри».

– Мне одному кажется странным, что теперь Трэвис водит машину? – спросил Томас, глядя на автомобиль.

На зеркале заднего вида петлей висела золотая цепочка, концы которой уходили в маленькие отверстия на белых покерных фишках: с черно-белой окантовкой и красной надписью посередине.

Тэйлор покачал головой и нажал на другую кнопку, чтобы открыть багажник.

– Видел бы ты, как он ее водит. Прямо девчонка!

– Тогда хорошо, что я продаю свою, – сказала я.

Томас усмехнулся и помог Тэйлору загрузить наши сумки внутрь. Потом обошел машину и открыл для меня дверцу рядом с водителем, но я покачала головой:

– Все в порядке. Садись спереди с братом. – Я открыла заднюю дверцу. – Я сяду сзади.

Томас нагнулся, чтобы поцеловать меня в щеку, и тут понял, что я пялюсь на заднее сиденье. Он тоже удивленно уставился туда.

– А это что еще, черт побери? – спросил Томас.

– А! Это Тото! Сегодня я приглядываю за ним, – сказал он с гордой улыбкой, отчего на его щеке появилась симпатичная ямочка. – Эбби точно меня убьет, если узнает, что я оставил его одного в машине, но я ведь отошел всего на минутку. Он сидит тут в тепле.

Пес завилял хвостиком из стороны в сторону. Одет он был в свитерок в сине-золотистую полоску и стоял на мягкой плюшевой подстилке.

– Я… – запинаясь, проговорила я и посмотрела на Томаса: – У меня никогда не было собаки.

Тэйлор засмеялся:

– Тебе не обязательно ухаживать за ним. Всего лишь придется вместе проехаться. Вот только мне нужно его пристегнуть. Эбби порвет любого из-за этой псины.

Тэйлор открыл дверцу с другой стороны и пристегнул Тото нейлоновыми ремнями. Наверное, песик уже привык к такому, поскольку сидел смирно, пока Тэйлор защелкивал каждый ремешок.

Томас завернул чехол сиденья, освобождая участок, не покрытый шерстью.

– Садись, милая. – Уголки его губ задрожали, он еле сдерживал улыбку.

Я показала ему язык, и он закрыл дверцу. Пристегнувшись, я услышала смех Тэйлора.

– Да ты тотальный подкаблучник!

Томас схватился за ручку:

– Она тебя слышит, хренов придурок. У меня открыта дверь.

Тэйлор распахнул свою и наклонился, глядя на меня с виноватым видом.

– Прости, Лииз.

Я тряхнула головой, одновременно удивленная и потрясенная тем, как они подкалывали друг друга. Мы словно упали в кроличью нору и приземлились в доме братства, полном пьяных карапузов. Фраза «Съешь меня» вдруг предстала для меня в новом свете.

Парни пристегнулись, а потом Тэйлор выехал со стоянки. Поездка до вечеринки наполнилась сочными ругательствами и новостями про то, кто с кем встречался и кто где работал.

Я заметила, что Трентона и Камиллу вообще не упомянули. Мне стало любопытно, как семья воспринимала то, что она встречалась с Томасом, а потом с Трентоном, как они к ней относились, ненавидели ли ее из-за того, что Томас больше не приезжал домой, чтобы не вызывать неловкой ситуации для всех остальных и еще более глубоких душевных ран для себя. Меня охватило чувство стыда, когда я – всего на долю секунды – понадеялась, что они терпеть ее не могут.

Тэйлор подъехал к гостинице «Рест Инн», а потом обогнул здание. За ним стояло в два раза больше машин.

Тэйлор выключил зажигание:

– Все паркуются здесь, чтобы не раскрыться.

– «Кэпс»? Мальчишник, который мы год готовили для Трэвиса, будет в «Кэпс»? – поморщился Томас.

– Организацией занимался Трент. Он снова пошел учиться, к тому же работает на полную ставку. У него ограниченный бюджет. Не придирайся, раз уж не предложил свою помощь, – сказал Тэйлор.

Я ожидала, что Томас вспылит, но он молча принял выговор.

– Твоя правда.

– А что насчет… э… – Я указала на собаку, которая смотрела на меня так, будто в любой момент могла вцепиться мне в горло… а может, просто хотела, чтобы ее погладили. Этого я не знала.

Рядом с нами остановилась машина, и оттуда выпрыгнула девушка, не выключая мотор и фары.

Она открыла заднюю дверцу и улыбнулась мне:

– Привет. – Потом посмотрела на Томаса, и ее улыбка померкла. – Привет, Ти Джей.

– Рейган, – проговорил Томас.

Мне с первой секунды не понравилось ее обращение. Тэйлор брата так не называл. Девушка обладала редкой экзотической красотой. Волнистые каштановые волосы каскадами спускались по ее спине, заканчиваясь чуть выше талии.

Рейган отстегнула Тото, а потом собрала его принадлежности.

– Спасибо, Рей, – проговорил Тэйлор. – Эбби сказала, что все остальные будут на свадьбе.

– Так и есть, – сказала девушка, стараясь не смотреть на Томаса. – Просто Коуди не вытерпел. Он так давно хотел завести собаку, но не знаю, как людям удается уберечь щенка от одиночества, если они уезжают на работу или учебу. – Она взглянула на Тото, а потом потерлась о его нос своим. Пес в ответ лизнул ее в щеку, и девушка хихикнула. – Папа предложил воспользоваться услугами дневной гостиницы для собак, так что посмотрим. Может, нам проще будет определиться, если мы поухаживаем за ним несколько дней. Мне выгулять его? Не хочу устраивать беспорядка в машине.

Тэйлор покачал головой:

– Я выгулял его, перед тем как забрал ребят. Он должен дотерпеть до дома. Эбби рассказала тебе, что его нужно пристегивать?

– Рассказала – в мельчайших подробностях.

Рейган потрепала Тото по голове, потом повернулась, открывая заднюю дверцу своей машины. Пес перешел к ней, сел, демонстрируя идеальное поведение, и девушка вновь его пристегнула.

– Ладно, – сказала Рейган. – Дело сделано. Рада была видеть тебя, Тэйлор. – Она перевела взгляд на Томаса и вновь помрачнела. – Пока, Ти Джей.

Наверняка она из его бывших. Судя по прозвищу и слишком уж холодному поведению, он, должно быть, разбил ей сердце.

Девушка снова улыбнулась мне:

– Я Рейган.

– Лииз… рада познакомиться, – ответила я, сбитая с толку такой переменой.

Она заторопилась к передней дверце своей машины, а потом скрылась внутри. Девушка умчалась, а Тэйлор, Томас и я все так же сидели в тишине.

– Ну ладно! – наконец сказал Тэйлор. – Идем уже на мальчишник.

– Не понимаю этого, – сказал Томас. – Он ведь уже не холостяк.

Тэйлор похлопал брата по плечу, опять же так сильно, что я даже вздрогнула.

– На этих выходных мы отметим то, что пропустили, потому что этот мелкий мерзавец женился тайком. Вот в чем смысл. И, Томми… – Улыбка Тэйлора померкла.

– Знаю. Мне звонил Трентон, – сказал Томас.

Тэйлор кивнул, в его глазах промелькнула грусть. Он потянул за ручку, открывая дверцу, а потом пересек стоянку.

Когда я открыла свою дверцу, меня окатило волной холодного воздуха. Томас потер мои руки, выдыхая облачко пара – белое пятно на темном фоне окутавшей нас ночи.

– Ты справишься, – дрожа, проговорила я.

– Забыла, как здесь бывает холодно? Так скоро?

– Замолчи, – сказала я, направляясь к зданию, в котором скрылся Тэйлор.

Томас догнал меня и взял за руку:

– Ну и как тебе Тэйлор?

– Твои родители должны гордиться. У вас исключительные гены.

– Приму это за комплимент, а не заигрывание с моим братом. Ты моя на все выходные, не забыла?

Я ухмыльнулась, и он с озорством притянул меня к себе. Вдруг я осознала, насколько правдивы были сказанные невзначай слова. Мы остановились возле двери, я взглянула на Томаса – он собирался с духом перед тем, как войти внутрь.

Не зная, что еще я могу сделать, я поднялась на носочки и поцеловала его в щеку. Он повернулся, встречаясь со мной губами. Этот невинный жест запустил цепную реакцию. Томас со страстью обхватил мое лицо ладонями. Я раздвинула губы, позволяя его языку скользнуть внутрь, и стиснула в кулаках спортивную куртку.

Вдруг музыка, доносившаяся изнутри, стала громче, и Томас отпустил меня.

– Томми!

Еще один брат – уж очень он был похож на Тэйлора – держал дверь открытой. На нем были лишь желтые нейлоновые плавки «Спидо», которые едва скрывали его достоинство, и парик в тон. Ядовито-желтые акриловые волосы были завиты в тугие кудряшки, и парень игриво потрепал их рукой.

– Нравится? – спросил он.

Парень слегка покружился, после чего стало ясно, что это вовсе не плавки, а стринги.

Став невольной свидетельницей демонстрации его белоснежных ягодиц, я смущенно отвернулась.

Томас оглядел брата с головы до пят и издал смешок:

– Какого черта ты на себя напялил, Трентон?

На губах Трентона появилась легкая улыбка, оставляя ямочку на щеке. Он крепко сжал плечо Томаса.

– Все это часть сценария. Заходите! – сказал он, махнув рукой и подзывая нас к себе. – Заходите!

Трентон придержал для нас дверь, и мы зашли внутрь.

С потолка свисали картонные изображения женской груди, а по полу и столам было рассыпано золотистое конфетти в форме пениса. В углу находился стол с различными бутылками спиртного и ведерками льда с пивом всех мастей. Вина здесь не было, зато был торт в форме огромной розовой груди.

Томас наклонился к моему уху:

– Я же говорил, что тебе не стоило приходить сюда.

– Думаешь, это меня оскорбит? Я работаю в сфере, где почти всем заправляют мужчины. Слово «сиськи» я слышу по крайней мере раз в день.

Томас молча согласился со мной, а потом взглянул на свою руку, которой секунду назад похлопал брата по плечу. На ладони Томаса остался блеск для тела, покрывавший кожу Трентона, и теперь его рука мерцала в свете зеркального шара. Томас тут же пришел в ужас.

Я схватила со стола салфетку.

– Вот, возьми. – Я протянула ее Томасу.

– Спасибо, – ответил он, одновременно с иронией и отвращением.

Томас взял меня за руку и повел сквозь толпу, смятая салфетка с блеском все еще была зажата в наших ладонях. Громкая музыка била меня по ушам, басы отдавали вибрацией во всем теле. Вокруг толпились дюжины мужчин и всего горстка женщин. Мне вдруг стало не по себе при мысли о том, что в любую секунду я натолкнусь на Камиллу.

Даже сквозь салфетку я ощущала тепло ладони Томаса. Если он и нервничал, то не показывал этого. Пока мы шли через зал, он поприветствовал нескольких парней, по возрасту – студентов колледжа. Как только мы достигли противоположной стороны, Томас вытянул руки и обнял полноватого мужчину, целуя его в щеку.

– Привет, пап.

– И тебе привет, сынок, – сипло проговорил Джим Мэддокс. – Самое время тебе вернуться домой.

– Лииз, – сказал Томас, – это мой отец, Джим Мэддокс.

Мужчина был немного ниже Томаса, но вот глаза его искрились тем же обаянием. Джим взглянул на меня с добротой и терпением, накопленным за тридцать лет, пока он воспитывал пятерых младших Мэддоксов. Яркие огни зеркального шара оставляли разноцветные пятна на его коротких и редких серебристых волосах.

Вдруг полуприкрытые глаза Джима вспыхнули.

– Это твоя девушка, Томас?

Томас поцеловал меня в щеку:

– Я не перестаю твердить ей об этом, но она мне не верит.

Джим распахнул свои объятия:

– Иди же сюда, милая! Рад познакомиться!

Вместо того чтобы пожать руку, Джим притянул меня к себе и крепко обнял. Когда он отпустил меня, Томас положил руку мне на плечи. Среди родных он выглядел более жизнерадостным, чем я ожидала.

Томас прижал меня к себе:

– Лииз – профессор в Калифорнийском университете, пап. Она просто гений.

– И она мирится с твоим дурным характером? – спросил Джим, пытаясь перекричать музыку.

Томас покачал головой:

– Совсем нет.

Джим громко засмеялся:

– Тогда не упусти ее.

– Я не перестаю твердить ему об этом, но он мне не верит, – сказала я, толкая Томаса локтем в бок.

Джим снова засмеялся:

– И профессор какого предмета, дорогая?

– Культурологии, – сказала я, чувствуя себя неловко из-за того, что приходится кричать.

Джим усмехнулся:

– Должно быть, она правда очень умная. Я понятия не имею, что, черт побери, это значит! – Он приложил кулак ко рту и кашлянул.

– Принести тебе воды, пап?

Джим кивнул:

– Спасибо, сынок.

Томас поцеловал меня в щеку и оставил нас наедине, отправившись за водой. Я же не знала, привыкну ли когда-нибудь к прикосновению его губ к своей коже. Но я надеялась, что этого никогда не случится.

– Как давно ты работаешь в колледже? – спросил Джим.

– Это мой первый семестр, – ответила я.

Он кивнул:

– И хороший там студенческий городок?

– Да, – улыбнулась я.

– Тебе нравится Сан-Диего? – спросил он.

– Обожаю его. Раньше я жила в Чикаго. Погода в Сан-Диего намного лучше.

– Значит, ты родом из Иллинойса? – удивился Джим.

– Так и есть, – ответила я, отчетливо выговаривая слова, чтобы не приходилось громко кричать.

– Понятно, – усмехнулся он. – Жаль, что Томми не живет поближе. Но здесь он всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Думаю, там он счастлив, – сказал Джим и кивнул, будто соглашаясь со своими словами. – Как вы познакомились?

– Я переехала в его дом, – ответила я и заметила, что Томас разговаривает с девушкой возле стола с напитками.

Он засунул руки в карманы и уткнулся взглядом в пол. Мне стало понятно, что он героически держит себя в руках.

Томас кивнул, девушка тоже кивнула. Потом она обвила его руками. Ее лица я не видела, а вот в глазах Томаса застыла боль.

В груди у меня опять неприятно заныло, и я ссутулилась. Скрестила руки на груди, чтобы скрасить свою непроизвольную реакцию.

– Значит, у вас с Томасом… это недавно? – спросил Джим.

– Относительно недавно, – сказала я, глядя на Томаса и висевшую на нем девушку.

Трентон перестал танцевать и теперь тоже смотрел на них, стоя почти параллельно мне.

– Та девушка с Томасом… это Камилла?

Джим замешкался, но потом кивнул:

– Да, это она.

Прошла целая минута, после которой Томас и Камилла вновь обнялись.

Джим прокашлялся и вновь заговорил:

– Я еще никогда не видел своего мальчика таким счастливым, как в тот момент, когда он представил мне тебя. Даже если вы встречаетесь недолго, это происходит в настоящем… в отличие от других вещей… которые остались в прошлом.

Я робко улыбнулась Джиму, и он прижал меня к себе.

– Если Томми пока не сказал этого тебе, то ему стоило бы.

Я кивнула, пытаясь разобраться с различными эмоциями, которые меня захлестнули. Странно, что девушка, состоявшая в счастливом браке со своей работой, испытывала такую боль. Если Томас мне был не нужен, мое сердце об этом не догадывалось.

Глава 17

Томас распахнул глаза и посмотрел прямо на меня. Он выпустил Камиллу из объятий и, даже не попрощавшись и не взглянув на нее, прошел мимо. Он направился к нам с Джимом, подхватывая на ходу бутылку воды.

– Ты тщательно допросил ее, пап, пока меня не было? – проговорил Томас.

– Не так тщательно, как сделал бы ты, – сказал Джим и повернулся ко мне: – Из Томаса вышел бы отличный детектив.

Несмотря на опасную близость к правде, я сдержала улыбку.

На лице Томаса появилось странное выражение, но через секунду он вновь стал невозмутимым.

– Хорошо проводишь время, детка?

– Скажи, что это было прощание, – проговорила я, не скрывая своих слов от Джима. Моя просьба была искренней, так что наша легенда не пострадала бы.

Томас с нежностью взял меня под руку и отвел в пустовавший угол зала.

– Я не думал, что она это сделает. Прости.

Сама того не желая, я приуныла.

– Жаль, что ты не видел этого моими глазами, а потом не слышал моими ушами, что она в прошлом.

– Лииз, она извинялась. Что я должен был сделать?

– Не знаю… хотя бы не выглядеть таким несчастным из-за разбитого сердца.

Томас ошарашенно посмотрел на меня.

Я закатила глаза и потянула его за руку.

– Ладно, давай вернемся на вечеринку.

Он отступил от меня.

– Так и есть, Лииз, у меня разбито сердце. Случившееся и впрямь очень грустно, черт подери.

– Отлично! Идем! – сказала я с притворной радостью и сарказмом.

Я прошла мимо Томаса, задевая его плечом, но он перехватил меня за запястье и притянул к себе. Поднес мою руку к своей щеке и, прикрыв глаза, поцеловал ладонь.

– Это грустно, потому что все закончилось, – сказал он, не отпуская моей руки и согревая своим дыханием мою кожу. Томас повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Это грустно, потому что я принял решение, которое в корне изменило наши отношения с братом. Я ранил ее и Трентона, и себя самого. Но хуже всего – я думал, что все это было оправданно, но боюсь, это не так.

– О чем ты? – взволнованно спросила я.

– Я любил Камиллу – но не так… не так, как тебя.

Я осмотрелась по сторонам.

– Прекрати, Томас. Никто тебя не слышит.

– А ты? – спросил он.

Когда я не ответила, он отпустил мою руку.

– Ну что? Что мне сказать, чтобы убедить тебя?

– Продолжай повторять, как ты грустишь из-за того, что потерял Камиллу. Думаю, в конце концов это сработает.

– Ты лишь услышала, что это грустно, а то, что все закончилось, проигнорировала.

– Все не закончилось, – коротко усмехнулась я. – И никогда не закончится. Ты сам сказал. Ты всегда будешь любить ее.

Он махнул рукой в противоположную сторону зала.

– То, что ты видела там… это было прощание. Она выходит замуж за моего брата.

– А еще я видела, как ты мучаешься – и по тому, и по другому поводу.

– Да! Это очень больно! Что ты от меня хочешь, Лииз?

– Хочу, чтобы ты больше не любил ее!

Музыка как раз сменялась, возникла пауза, и все повернули головы в угол, где стояли мы с Томасом. Камилла и Трентон в этот момент разговаривали с другой парой, выглядела Камилла столь же униженной, как и я. Она завела волосы за уши, а потом Трентон отвел ее к столу с тортом.

– О боже, – прошептала я, прикрывая глаза.

Томас глянул за наши спины, потом отпустил мою руку и покачал головой.

– Все в порядке. Не переживай за них.

– Я никогда себя так не веду. Это не в моих правилах.

Томас облегченно выдохнул:

– Понимаю. Кажется, мы так друг на друга действуем.

Мало того что я была сама не своя рядом с Томасом, он еще и вызывал во мне эмоции, которые я не могла контролировать. Внутри закипела злость. Если он хоть немного меня понимал, то знал бы, что подобные неразумные чувства неприемлемы.

С Джексоном я могла держать в узде свои эмоции. Мне бы и в голову не пришло накричать на него посреди вечеринки. Он был бы в шоке, сорвись я на него.

Но когда дело касалось Томаса, я не могла трезво мыслить. Разум тянул меня в одну сторону, а сердце – в другую. Непредсказуемость всегда меня пугала. Пришло время обуздать свои чувства. Страшнее всего оказаться заложником своего сердца.

Когда остальные отвернулись от нас, я изобразила улыбку и подняла подбородок, встречаясь взглядом с Томасом.

Он сдвинул брови:

– Что еще? С чего вдруг эта улыбка?

Я прошла мимо него:

– Сказала же, что ты не почувствуешь разницы.

Томас пошел следом, возвращаясь к гостям. Он встал у меня за спиной и обнял за талию, прижавшись щекой к моей шее.

Когда я не откликнулась, он прикоснулся губами к моему уху:

– Лииз, границы стираются. Разве все было лишь для видимости?

– Я на работе. А ты?

В моем горле образовался ком. Это была моя самая большая ложь.

– Ну ничего себе, – сказал он, отпуская меня и уходя прочь.

Томас остановился между Джимом и еще одним мужчиной. Я не могла сказать на все сто, но, наверное, это был дядя Томаса. Выглядел он почти как Джим. Очевидно, ген Мэддоксов был очень силен среди мужчин их семьи.

Вдруг музыка стихла, выключился свет. Мы погрузились в кромешную темноту, а я стояла в полном одиночестве.

Открылась дверь, и через несколько безмолвных секунд со стороны входа раздался мужской голос:

– Э…

Свет резко включился, и на пороге, щурясь, появились Трэвис и, по-видимому, Шепли. Тэйлор и его брат-близнец бросили в лицо Трэвису конфетти, все радостно закричали.

– Поздравляем, засранец!

– Подкаблучник!

– Так держать, Бешеный Пес!

Я изучающе смотрела на Трэвиса, пока он всех приветствовал. Последовали похлопывания по плечу, медвежьи объятия и грубая трепка по голове, все кругом захлопали и радостно закричали.

Почти голый Трентон, весь в блестках, дергался под музыку, танцуя хип-хоп и элементы стриптиза. Глядя на него, Томас и Джим покачали головами.

Камилла стояла перед толпой, что окружала Трентона, подбадривала его и безудержно смеялась. Меня вдруг охватил непонятный гнев. Десять минут назад она вешалась на Томаса, оплакивая их разрыв. Мне она совершенно не понравилась. Я не могла взять в толк, почему не один, а двое мужчин Мэддоксов влюбились в нее.

Когда песня закончилась, Трентон подошел к Камилле, поднял ее на руки и закружил. Затем опустил ее, она скрестила руки у него на затылке и поцеловала.

Из колонок загрохотала следующая мелодия, и остальные девушки, которых было не так уж много, потащили своих парней на скромный танцпол. К ним присоединились и другие мужчины, которые в основном просто дурачились.

Томас все так же стоял между отцом и дядей, изредка поглядывая в мою сторону. Он злился на меня и имел на то право. Я же мысленно ругала себя. Я и представить не могла, что он сейчас чувствовал.

И вот я стояла, сердито глядя на Камиллу каждый раз, когда она привлекала к себе внимание, сама же я поступила с Томасом не лучше. Он не просто играл свою роль, а выразил свой интерес ко мне до того, как мы отправились на задание. Я была даже хуже Камиллы. По крайней мере она не морочила ему голову, зная, что имеет дело с разбитым сердцем.

Разумнее всего – оставить все между нами на деловом уровне. Придет день, когда нужно будет выбирать между Томасом и Бюро, и я выберу работу. Но мои чувства – когда мы оставались наедине, когда он прикасался ко мне, даже когда я увидела его с Камиллой – говорили о том, что игнорировать их все сложнее.

Вэл советовала мне быть откровенной с Томасом, но он меня не поймет. Мои щеки вспыхнули. Я была сильной и умной женщиной. Могла проанализировать проблему, придумать выход из ситуации, принять решение и озвучить его.

Я тяжело вздохнула. И все-таки я накричала на него перед всеми друзьями и родными. Он смотрел на меня так, будто я свихнулась.

Может, так и есть?

По его словам, он избавился от фотографии, но убрать снимок со стола не значит изменить свои чувства. Джим сказал, что Томас оставил Камиллу в прошлом, и это правда. Но я не могла смириться с тем, что он тосковал по ней и все еще любил.

Мне хотелось, чтобы Томас поставил окончательную точку в их истории, и это решение лежало всецело на нем. Возможно, мое желание не было столь уж неразумным, однако могло оказаться неисполнимым. От меня ничего не зависело. Только от Томаса.

Впервые за свою взрослую жизнь я попала в ситуацию, которую не могла контролировать, и от этого внутри все сжималось.

Я посмотрела на Томаса и вновь поймала на себе его взгляд. Наконец я подошла к нему, и он слегка расслабился.

Я просунула ладони под руки Томаса, обнимая его за спину, и прижалась щекой к груди.

– Томас…

Он прикоснулся губами к моим волосам.

– Да?

Кто-то выключил музыку, и в этот момент Трентон подошел к Камилле. Взял ее за обе руки и вывел в центр зала. Потом опустился на колено и протянул ей маленькую коробочку.

Томас отстранился от меня и сунул руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу. Потом наклонился и шепнул мне на ухо:

– Прости.

Он отступил на несколько шагов и тихо двинулся вдоль задней стены, огибая толпу и добираясь до выхода.

Бросив последний взгляд на Камиллу, которая прикрыла рот и кивнула, Томас толкнул стеклянную дверь и вышел наружу.

Джим сперва опустил взгляд, а потом посмотрел на меня:

– Любому мужчине было бы непросто.

Все выкрикивали поздравления, а Трентон поднялся и обнял свою невесту. Толпа сомкнулась вокруг них.

– И тебе тоже, думаю, непросто, – сказал Джим, легонько похлопав меня по плечу.

Я с трудом сглотнула и посмотрела на стеклянную дверь.

– Увидимся у вас дома, Джим. Была рада познакомиться.

Я обняла отца Томаса и заторопилась на стоянку.

Мой свитер совсем не спасал от прохладной ранней весны на Среднем Западе. Я сильнее закуталась в вязаную ткань и скрестила руки на груди, пока шла через стоянку.

– Томас? – позвала я.

Из-за потрепанного «Шевроле», старше меня самой, вышел пьяный мужчина. Он вытер со рта остатки рвоты и поковылял ко мне.

– Атыкто? – еле ворочая языком, проговорил он.

Я остановилась и вытянула руку:

– Я иду к своей машине. Прошу вас, отойдите.

– Ты з-здесь остановилась, милашка?

Я изогнула бровь. Пивное пузо и рубашка в пятнах не делали его привлекательным, но, видимо, ему самому так не казалось.

– Я Джо, – сказал он перед тем, как рыгнуть. Потом улыбнулся, его глаза были почти закрыты.

– Рада познакомиться, Джо. Вы, видимо, много выпили, поэтому лучше меня не трогайте. Я всего лишь хочу попасть в свою машину.

– И гдежана? – спросил он, поворачиваясь к стоянке.

– Вон там. – Я указала в неопределенном направлении, понимая, что это не имеет значения.

– Потанцуем? – спросил он, дергаясь под музыку, слышную ему одному.

– Нет, спасибо.

Я отошла в сторону, но мужчина схватился за мой свитер.

– Ты куда намылилась? – смазанно проговорил он.

Я вздохнула:

– Не хочу причинять вам вреда. Прошу, отойдите.

Он дернул меня за свитер, и я схватила его ладонь, заламывая пальцы. Мужчина вскрикнул от боли и упал на колени.

– Хорош, хорош! – завопил он.

Я выпустила его руку:

– В следующий раз, если девушка скажет ее не трогать, послушайся. Конечно, если ты что-нибудь вспомнишь из сегодняшней ночи… – Я тыкнула ему в висок, а потом оттолкнула голову. – Запомни это хорошенько.

– Да, мэм, – сказал он, пуская в воздух облачко пара. Вместо того чтобы встать, он поудобнее устроился на земле.

Я застонала:

– Джо, ты не можешь спать здесь. Тут холодно. Вставай и иди внутрь.

Он поднял голову и посмотрел на меня печальными глазами.

– Не помню, где мой номер.

– Вот черт. Джо! Ты же не пристаешь к этой милой девушке? – сказал Трентон, снимая куртку. Он накинул ее на плечи Джо, потом помог ему встать, принимая на себя его вес.

– Она, черт подери, хотела сломать мне руку! – сказал Джо.

– Возможно, ты это заслужил, пьяница, – проговорил Трентон и посмотрел на меня. – Ты в порядке?

Я кивнула.

Колени Джо подогнулись, и Трентон закряхтел, перебрасывая через плечо этого довольно крупного мужчину.

– Ты же Лииз, верно?

Я снова кивнула. Мне было ужасно неловко разговаривать с Трентоном, но я не знала почему.

– Папа сказал, что Томас вышел на улицу. Он в порядке?

– Что ты здесь делаешь? – резко проговорил Томас. Обращался он к своему брату, а не ко мне.

– Пришел проверить, как ты, – сказал Трентон, переступая с ноги на ногу.

– Какого хрена здесь творится? – проговорил Тэйлор, глядя на Джо, свисавшего с плеча Трентона. Он затянулся и выдохнул сигаретный дым, который тут же закружился в ночном воздухе.

– Она, черт подери, хотела сломать мне руку! – снова заныл Джо.

Тэйлор усмехнулся:

– Тогда не суй к ней руки, придурок!

Взгляд Томаса упал на меня.

– Что случилось?

Я пожала плечами:

– Он дотронулся до меня.

Тэйлор согнулся пополам, трясясь от громкого смеха.

За спинами Трентона и Тэйлора вырос Тайлер и тоже закурил.

– Вот где по-настоящему весело!

Тэйлор улыбнулся:

– Лииз и тебя перебросила через плечо, когда ты впервые к ней прикоснулся?

Томас нахмурился:

– Заткнись, Тэйлор. Нам пора уходить.

Тайлер изогнул брови и коротко усмехнулся:

– Азиатская красоточка Томаса знает каа-раа-теэ! – Он пару раз рубанул рукой воздух, а потом сделал выпад ногой.

Томас подошел к брату на шаг, но я прикоснулась к его груди.

Тайлер попятился, поднимая руки:

– Проклятье, Томми, я всего лишь пошутил!

Четверо младших братьев очень походили друг на друга, но близнецы были чуть ли не копией самих себя. Татуировки и то совпадали. Стоя рядом с ними, я не могла сказать, кто из них кто, пока Томас не назвал их по именам.

– Да уж, Джо повел себя как жирный козел, – сказал Трентон.

– Опусти меня! – застонал Джо.

Трентон слегка подпрыгнул, поправляя Джо на своем плече.

– Отнесу его в холл, пока он не замерз здесь до смерти.

– Нужна помощь? – спросил Томас. – Как твоя рука?

– Не слишком гибкая, – ответил Трентон и подмигнул. – Но стоит мне выпить, и я этого не замечаю.

– Тогда до завтра, – сказал Томас.

– Люблю тебя, братишка, – проговорил Трентон, разворачиваясь ко входу.

Томас свел брови вместе и опустил взгляд.

Я прикоснулась к его руке.

– Мы готовы ехать, – сказала я Тэйлору.

– Хорошо, – ответил тот. – Без проблем. Трэвис уже уехал. Он стал такой размазней.

Мы вернулись к машине, и Тэйлор поехал через город, петляя по улицам, пока не свернул на узкий, посыпанный гравием подъезд. В свете фар показался скромный белый дом с красным крыльцом и грязной дверью-экраном.

Томас открыл мою дверцу, но руки мне не протянул. Забрал у Тэйлора весь багаж и направился в дом, оглянувшись лишь раз – проверить, иду ли я следом.

– По случаю папа и Трент навели порядок в каждой комнате. Ты можешь спать в своей старой комнате.

– Отлично, – проговорил Томас.

Дверь-экран скрипнула, когда Тэйлор потянул за нее. Потом он повернул ручку входной двери и зашел внутрь.

– Твой отец не запирает дверь, когда уезжает? – спросила я, пока мы шли за Тэйлором в глубь дома.

Томас покачал головой:

– Это не Чикаго.

Я прошла следом за ним в дом. Внутри я увидела потертую мебель и такой же ковер, а в воздухе повисли запахи плесени, бекона и сигаретного дыма.

– Спокойной ночи, – сказал Тэйлор. – Мне рано на самолет. Вам тоже?

Томас кивнул, и Тэйлор обнял его.

– Увидимся утром. Я уеду около пяти. Трэв сказал, что я могу взять «Камри», ведь он едет с Шепом.

Он стал удаляться по коридору, но потом обернулся:

– Эй, Томми?

– Да? – сказал Томас.

– Здорово повидаться с тобой дважды за год.

Когда он ушел, Томас опустил глаза и вздохнул.

– Уверена, он не хотел, чтобы ты чувствовал себя…

– Знаю, – сказал Томас и посмотрел на потолок. – Наша комната наверху.

Я кивнула и последовала за Томасом по деревянной лестнице. Под нашими ногами скрипели ступеньки, будто пели грустную песню о возвращении Томаса. На стенах висели потускневшие фотографии, изображавшие мальчика с платиновыми волосами, которого я видела в квартире Томаса. Потом я увидела фотографию его родителей и ахнула. Словно Трэвис сидел рядом с женской версией Томаса. У него были глаза матери и все ее черты, за исключением подбородка и длинных волос. Она была ослепительно красивой, молодой и полной жизни. Я с трудом могла представить ее серьезно больной.

Томас свернул в дверной проем и поставил наш багаж в угол комнаты. У дальней стены находилась большая кровать с металлическим каркасом, а еще здесь уместился деревянный комод. На полках, что висели на стенах, стояли трофеи Томаса со старших классов, а рядом – фотографии его бейсбольных и футбольных команд.

– Томас, нам нужно поговорить, – подала я голос.

– Я собираюсь принять душ. Хочешь пойти первой?

Я покачала головой.

Томас открыл чемодан, громко чиркнув молнией. Достал оттуда зубную щетку, пасту, бритву, крем для бритья, пару серо-лиловых боксеров и темно-синие спортивные шорты.

Не сказав больше ни слова, Томас зашел в ванную и стал уже закрывать дверь, но та съехала с направляющих. Он вздохнул, положил вещи на раковину и принялся дергать дверь, пока та не встала на место.

– Нужна помощь? – спросила я.

– Нет, – ответил он, закрывая дверь.

Я раздраженно плюхнулась на кровать, не зная, как исправить свою ошибку.

С одной стороны, все было вполне просто. Мы вместе работали, а сейчас выполняли задание. Глупо было переживать из-за чувств.

С другой стороны, чувства никуда не делись. Следующую пару дней Томасу будет непросто. Я же прошлась по его сердцу, потому что разозлилась из-за другой женщины, которая по стечению обстоятельств тоже прошлась по его сердцу.

Я поднялась с кровати и сняла свитер, глядя на кособокую дверь. Идущий из-под нее свет рассеивал темноту спальни. Жалобно стонали трубы, выплевывая воду из лейки для душа и переходя в равномерную струю. Открылась и закрылась дверца душа.

Я захлопнула дверь в спальню и прислонилась ухом к раздвижной двери.

– Томас?

Он ничего не ответил.

Я отодвинула дверь, и меня окутал пар.

– Томас? – повторила я, вглядываясь в крошечное пространство.

Он по-прежнему не ответил.

Я полностью открыла дверь и задвинула ее за собой. Дверца душевой кабины запотела, показывая лишь очертания фигуры Томаса. Раковина нуждалась в чистке со средством от известкового налета, а линолеум персикового цвета по углам оттопыривался.

– Это было не для показухи, – сказала я. – Я приревновала и разозлилась, но больше всего я испугалась.

Он все еще молчал, натирая лицо мылом.

– Мне не нравились отношения с Джексоном. Почти с самого начала я поняла, что между нами все иначе. Я чувствую это, но мне кажется, неправильно так быстро переключиться, ведь я слишком долго мечтала о свободе.

По-прежнему ничего.

– Но если я решусь, мне нужно, чтобы ты поставил точку в вашей истории. Вряд ли это так уж несправедливо. Как думаешь? – Я подождала. – Ты меня слышишь?

Тишина.

Я вздохнула и прислонилась к туалетному столику с отколотым пластиком и ящиками с ржавыми ручками. Кран подтекал, и со временем вокруг хромового слива образовалось черное пятно.

Я прикусила большой палец, теребя кожу вокруг ногтя и обдумывая, что сказать. Может, Томас ничего не хотел слушать.

Я выпрямилась, сняла блузку через голову и сбросила высокие сапоги. Понадобилась некоторая ловкость, чтобы стянуть с себя узкие джинсы, а вот от носков я избавилась в мгновение ока. Слава богу, утром я догадалась побриться. Я прикрыла грудь длинными черными волосами, чтобы не чувствовать себя столь уязвимой, а потом сделала два шага к кабинке.

Я дернула за ручку, потом еще раз. Когда дверца открылась, Томас повернулся ко мне с закрытыми глазами, по его щекам струилась пена. Он смахнул мыло и взглянул на меня, потом наспех смыл шампунь с лица и изогнул брови.

Я закрыла за собой дверцу.

– Ты меня слушаешь?

Томас задрал подбородок.

– Начну, как только ты станешь меня слушать.

– Поговорим позже, – сказала я, закрывая глаза и опуская голову Томаса, чтобы дотянуться до его губ.

Он схватил меня за запястья, удерживая на расстоянии.

– Я понимаю, в какой сложной ситуации мы оказались на этих выходных, но я устал играть с тобой в игры. Не хочу больше притворяться. Я просто хочу тебя.

– Я стою прямо перед тобой, – сказала я, прижимаясь всем телом к Томасу и ощущая на животе его возбужденное достоинство внушительных размеров.

У Томаса перехватило дыхание, и он закрыл глаза. Вода стекала с его волос по лицу, капая с носа и подбородка.

– Но останешься ли ты? – сказал он и посмотрел на меня.

Я нахмурилась:

– Томас…

– Ты останешься? – снова спросил он, на этот раз громче.

– В каком смысле останусь?

Он сделал шаг назад, испортив тем самым весь момент. Потом дотянулся до крана, опуская его, и на нас тут же хлынула ледяная вода. Томас уперся ладонями в стену, встав под струю и уронив голову, а я завизжала, хватаясь за дверь, чтобы выбраться.

Когда я рванула наружу, то поскользнулась и упала на колени.

Томас кинулся ко мне:

– Боже! Ты в порядке?

– Да, – сказала я, потирая локоть, а потом колено.

Томас схватил полотенце, перекинутое через дверцу душа, и набросил мне на плечи, затем взял с поручня другое и обмотал вокруг талии.

Он покачал головой:

– Ничего не повредила?

– Только свою гордость.

Томас вздохнул и поднял мою руку, осматривая ее.

– Как колено? – спросил он, наклоняясь.

Когда я вытянула ногу, на которую упала, Томас внимательно посмотрел на нее.

– Я первоклассный придурок, – сказал он, проводя рукой по влажным волосам.

– Я сама не лучше.

Набрав в рот воздуха, я надула щеки и выдохнула.

На несколько секунд в комнате повисла неловкая тишина. Я оставила Томаса в ванной и пошла за зубной щеткой. Когда я вернулась, он снял крышку с тюбика пасты. Я протянула щетку, и он выдавил немного пасты, потом проделал то же самое со своей щеткой.

Мы сполоснули щетки и уставились в зеркало его ванной комнаты, которой он пользовался еще подростком. Завернутые лишь в тонкие полотенца с цветочным рисунком, мы вместе чистили зубы, пользуясь одной раковиной. Все казалось столь обыденным, однако еще десять минут назад между нами была неловкость, и я не могла в полной мере насладиться моментом.

Я наклонилась, чтобы выплюнуть пасту и прополоскать рот, Томас сделал то же самое. Он усмехнулся и пальцем стер пятнышко пасты с моего подбородка, потом нежно обхватил мое лицо ладонями. Его улыбка потускнела.

– Восхищаюсь твоей способностью тщательно изучать каждую деталь, но зачем препарировать наши отношения? – уныло проговорил он. – Почему бы просто не попытаться?

– Томас, ты еще не забыл Камиллу. Сегодня вечером это стало ясно. Только что ты попросил меня остаться с тобой в Сан-Диего. Мы оба знаем, что я не смогу и не захочу сдержать это обещание. Вполне разумно, что после всего ты хочешь стабильности, но я не могу гарантировать, что не стану продвигаться дальше по карьерной лестнице в Бюро.

– Что, если я дам тебе гарантии? – спросил он.

– Какие, например? Только не говори, что это любовь. Мы познакомились в прошлом месяце.

– Лииз, мы не похожи на других. Мы проводим вместе каждый день – иногда весь день, а потом и вечер, и даже выходные. Если мы будем следовать по намеченному пути, у нас на все хватит времени.

Я на мгновение задумалась.

– Прекрати так много думать. Хочешь гарантий? Лииз, я вовсе не бросаюсь в омут с головой. Да, я уже любил прежде, но то, что я испытываю к тебе… это чувство в тысячу крат сильнее.

– У меня тоже к тебе чувства. Но иногда этого недостаточно, – сказала я, прикусывая губу. – Я боюсь, что, если ничего не выйдет, на работе все станет сущим кошмаром. А для меня это неприемлемо, Томас, ведь я очень люблю свою работу.

– И я тоже, но ты стоишь того, чтобы рискнуть.

– Откуда тебе знать?

– Зато я знаю, что скучать не придется. И я не буду ворчать из-за повышения, даже если оно занесет тебя в другие края. Может, мне надоест Сан-Диего. Я, кстати, люблю Вашингтон.

– И ты поехал бы в Вашингтон, – невозмутимо проговорила я.

– Пока до этого далеко.

– Вот поэтому я не могу обещать, что останусь.

– Я не хочу, чтобы ты обещала остаться в Сан-Диего. Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Я нервно сглотнула.

– А… Ну тогда… я наверное… смогла бы это сделать, – сказала я, и мой взгляд забегал по крошечной комнатке.

– Лииз, больше никакого притворства.

Томас сделал шаг по направлению ко мне и легонько потянул за мое полотенце. Оно упало на пол, и тогда он сдернул свое.

– Скажи это, – проговорил он тихим, спокойным голосом.

Он обхватил мое лицо ладонями и наклонился, но остановился всего в дюйме от моих губ.

– Хорошо, – прошептала я.

– Хорошо что?

Томас впился поцелуем в мои губы, зарылся пальцами в волосах и резко притянул к себе. Затем он зашагал вперед. Я пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Я ахнула, и его язык проник внутрь, нежно лаская мой язык, ища ответа. Томас отстранился, я же затаила дыхание, страстно желая нового поцелуя.

– Хорошо, – выдохнула я, не стесняясь умоляющих ноток в голосе. – Больше никакого притворства.

Томас поднял меня, и я обхватила ногами его талию. Он держал меня достаточно высоко, чтобы я ощутила прикосновение его твердого достоинства к нежной коже у себя между ног.

Я впилась пальцами в его плечи, приготовившись к незабываемым ощущениям, которые испытала в ночь нашего знакомства. Томасу стоило лишь немного опустить меня, и тем самым он бы удовлетворил все мои фантазии, возникшие за последние три недели.

Но он не двигался. Он чего-то ждал.

Я прикоснулась ртом к его уху, даже закусила губу в предвкушении того, что скажу и к чему это приведет.

– Больше никакого притворства, сэр.

Томас расслабился, а потом медленным, размеренным движением опустил мои бедра. Я застонала, когда он вошел в меня, и замурлыкала, ощущая его полностью внутри себя. С силой прижавшись щекой к щеке Томаса, я впилась ногтями в его крепкие плечи. Без всяких усилий он приподнял меня, а потом снова опустил, тоже застонав.

– Вот дьявол! – воскликнул Томас, не открывая глаза.

Толчки становились более ритмичными, заставляя каждую клеточку моего тела вспыхивать от самой приятной и ошеломляющей боли. Он с трудом сдерживал себя, его приглушенные стоны становились громче с каждой минутой.

– Нам нужно… черт подери, – выдохнул он.

– Не останавливайся, – взмолилась я.

– Какая же ты сладкая, – прошептал он, опуская меня на ноги.

Не успела я возразить, как он развернул меня и прижал к стене. Уперевшись руками и грудью в твердую поверхность, покрытую краской, я широко улыбнулась.

Томас положил руку мне на щеку, и я повернулась, целуя его пальцы. Потом открыла рот, впуская внутрь один. Когда я слегка пососала его палец, Томас прерывисто вздохнул.

Он нежно провел большим пальцем по линии моих губ, по шее и плечу. Затем спустился ладонью по позвоночнику, повторяя форму ягодиц, и наконец пристроился между моих бедер. Легонько надавил на одну ногу, отводя ее в сторону. Я охотно распахнула колени, упираясь ладонями в стену, после чего он рывком привлек мои бедра к себе.

Томас медленно вошел в меня, но выходить не торопился. Вместо этого он стал легонько водить бедрами, наслаждаясь моей горячей плотью.

Одной рукой он сжал мое бедро, а второй дотянулся до самого чувствительного местечка. Слегка помассировал там средним пальцем, а потом отстранился. Он снова резко вошел в меня и застонал.

Я согнулась, сильнее прижимаясь к нему ягодицами, давая Томасу возможность проникнуть так глубоко, как ему хочется.

С каждым новым толчком его крупные пальцы сильнее впивались в мои бедра, доводя меня до грани удовольствия. Я закусила губу, запрещая себе вскрикнуть. Как только моя кожа покрылась тонким слоем пота, мы вместе провалились в экстаз.

Глава 18

Я протянула руку, минуя обнаженную грудь Томаса, чтобы выключить надоедливый звонок его мобильника. От малейшего движения между ногами заныло, напоминая о страстном сексе прошлой ночью. Я положила голову на рельефный живот Томаса и улыбнулась воспоминаниям, мелькавшим у меня перед глазами.

Томас потянулся, его ноги были явно длинноваты для этой кровати. Он зашевелился, шурша простынями, и я провела ладонью по нежной коже, лежа в окружении трофеев и безделушек его детства.

Он сонно посмотрел на меня и улыбнулся. Притянул к себе, пока мы не оказались нос к носу, а потом обхватил мои плечи и зарылся лицом у меня на шее.

Я поцеловала Томаса в макушку и замурлыкала от удовольствия. Еще ни один мужчина не вызывал во мне таких чувств, хотя все это было неправильно.

– С добрым утром, милая, – сказал Томас усталым и хриплым голосом. Он потерся о меня ногами и аккуратно убрал спутанные волосы с моего лица. – Наверное, не стоит спрашивать, но, будучи замужем за своей карьерой, ты…

– Да, – проговорила я. – Контроль рождаемости обеспечен на пять лет вперед.

Он поцеловал меня в щеку.

– Просто проверил. Прошлой ночью я, кажется, слегка увлекся.

– Я и не жалуюсь, – с усталой улыбкой проговорила я. – Самолет улетает через четыре часа.

Томас снова потянулся, по-прежнему обнимая меня за шею. Потом привлек к себе и поцеловал в висок.

– Не будь этот уик-энд таким важным, я бы заставил тебя проваляться со мной в постели весь день.

– Мы сможем сделать это, когда вернемся в Сан-Диего.

Он крепко сжал меня в объятиях.

– Значит ли это, что ты наконец доступна?

Я тоже обняла его.

– Нет, – сказала я и улыбнулась при виде его реакции. – Я теперь не одна.

Томас вжался головой в подушку и посмотрел мне в глаза.

– Прошлым вечером, когда я разговаривал с Камиллой, то понял… наши отношения не сложились не из-за работы. А из-за того, что мы недостаточно в них вкладывались.

Я с сомнением посмотрела на него:

– А в меня ты вкладываешься?

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, но только потому, что боюсь отпугнуть тебя ответом.

Я покачала головой и улыбнулась. Томас прикоснулся к моим волосам.

– Мне нравится, как ты выглядишь.

Я закатила глаза:

– Иди ты!

– Я серьезно. Такой красивой я тебя еще не видел, а это о чем-то да говорит. Когда я впервые увидел тебя… в смысле, когда взглянул на твое лицо, сидя на том барном стуле, то запаниковал. Я терялся в догадках, как я смогу привлечь твое внимание, а потом – как его удержать.

– Зато на следующий день на работе ты сумел привлечь мое внимание.

Томас выглядел смущенным.

– Не так часто меня что-то удивляет. Возможно, я вел себя ужаснее обычного, чтобы никто ни о чем не догадался, а потом меня вдруг осенило, что я поставил тебя под угрозу…

Я прикоснулась пальцем к его губам, но вдруг поняла, что могу поцеловать их, когда захочу. Я тут же воспользовалась этой возможностью. Губы Томаса были нежными и теплыми. Мне совсем не хотелось отстраняться, но даже когда я попыталась, он придержал меня, лаская мой язык.

Боже, он был просто совершенством. Я мысленно поругала себя за то, что так долго ждала, вместо того чтобы насладиться им.

Когда Томас наконец отпустил меня, то отстранился всего на пару сантиметров и провел губами по моему рту.

– Я всегда встаю рано, но понятия не имею, как выползти из постели, если в ней лежишь ты.

– Томми! – крикнул снизу Джим. – Оторви свою задницу от кровати и приготовь омлет мамы!

Томас моргнул:

– Решение только что появилось само.

Я надела на себя просторную майку и длинную юбку. Томас натянул белую футболку с V-образным вырезом и шорты карго цвета хаки.

– Черт подери, тут холодно. – Он потер ладони и набросил ветровку. – Но я не хочу прилипнуть задницей к сиденью, когда мы приземлимся в Шарлотте-Амалии.

– Я подумала о том же, – сказала я, надевая свитер.

– Возможно, у меня тут есть… – Томас открыл шкаф и достал что-то с вешалки, бросая в меня.

Я поймала серую толстовку с капюшоном с синей надписью «ESU WILDCATS». Она была среднего размера.

– Когда ты носил ее? Младенцем?

– Первокурсником. Можешь оставить себе.

Я сняла свитер и надела через голову толстовку, испытывая совершенно нелепую эйфорию.

Мы упаковали те немногочисленные вещи, которыми пользовались, и Томас отнес наш багаж вниз, пока я причесывала спутанные после секса волосы. Я заправила постель и собрала грязное белье, но перед уходом окинула взглядом комнату. Все началось здесь, не важно, что за этим последует.

Я спустилась по лестнице, с широкой улыбкой глядя на Томаса, который стоял за плитой, а его отец протягивал ему соль и перец.

Джим пожал плечами:

– Никто, кроме Томми, не может приготовить омлет Дианы, поэтому я всегда пользуюсь случаем.

– Надо как-нибудь попробовать, – сказала я. Моя улыбка стала еще шире, когда Томас повернулся и подмигнул мне. – А где у вас корзина для белья?

Джим поставил специи на столешницу и с распахнутыми руками направился ко мне.

– Давай сюда.

Мне было неловко отдавать Джиму наши полотенца, в основном потому, что перед лучшим сексом в моей жизни мы с Томасом были облачены именно в них, но я не хотела спорить или что-либо объяснять, поэтому просто передала их.

Я подошла к Томасу и обхватила его руками за талию.

– Если бы я знала, что ты умеешь готовить, то провела бы больше времени наверху.

– Мы все умеем. Мама научила меня, а я мальчиков.

На сковороде заскворчало масло, попадая мне на руку. Я отдернула ее и потрясла:

– Ай!

Томас бросил лопатку на столешницу, обхватил мою руку ладонями и внимательно посмотрел.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула.

Он поднес мою ладонь к губам и с трепетом поцеловал. Я следила за Томасом, поражаясь тому, насколько его поведение отличалось от офисного. Никто бы глазам не поверил, увидев Мэддокса на кухне, занятого стряпней и целующего мою покалеченную руку.

– Ты тоже один из мальчиков, – сказала я, когда Томас вернулся к приготовлению омлета.

– Я уже не один год пытаюсь ему это втолковать, – сказал Джим, вернувшись из коридора. – Видела бы ты, как он одевал Трентона в его первый день в детском садике. Томас старался позаботиться о каждой мелочи, как сделала бы мама.

– Накануне вечером я искупал его, а проснулся он опять грязным. – Томас нахмурился. – Мне пришлось четыре раза умывать его перед тем, как посадить в автобус.

– Ты всегда о них заботился. Не думай, что я этого не замечал, – с ноткой сожаления проговорил Джим.

– Знаю, пап, – ответил Томас, очевидно испытывая неловкость из-за такого разговора.

Джим скрестил руки на своем выступающем животике, ткнул пальцем в сторону Томаса, а потом накрыл ладонью рот.

– Помнишь первый день Трэва? Вы все вместе вышибли дух из Джонни Банконича за то, что он довел Шепли до слез.

Томас весело хмыкнул:

– Помню. Слишком много детей получили свои первые фингалы от кого-то из братьев Мэддокс.

На лице Джима появилась гордая улыбка.

– Потому что вы, мальчики, всегда друг друга защищали.

– Это точно, – сказал Томас, переворачивая омлет на сковороде.

– Не было ничего, с чем бы вы не справились вместе, – сказал Джим. – Сначала вы могли задать взбучку своему брату, а потом кому-то другому за то, что вздумал посмеяться, как вы надираете зад брату. Ничто не способно изменить то, как много вы значите друг для друга. Помни об этом, сынок.

Томас долгое время смотрел на отца, потом прокашлялся:

– Спасибо, пап.

– С тобой тут очень симпатичная девушка, и явно поумнее тебя. Об этом тоже не забывай.

Томас положил омлет на тарелку, передавая отцу.

Джим похлопал сына по плечу и переместился в столовую.

– Тебе приготовить? – спросил Томас.

– Пожалуй, я выпью кофе в аэропорту, – сказала я.

Томас усмехнулся:

– Уверена? Я готовлю потрясающий омлет. Ты не любишь яйца?

– Люблю. Просто сейчас слишком рано для завтрака.

– Ну и хорошо. Значит, как-нибудь я тебе его приготовлю. Камилла ненавидела яйца… – сказал Томас и осекся, тут же пожалев о своих словах. – Не знаю, почему я это сказал, черт побери.

– Может, потому, что думал о ней?

– Просто пришло в голову. – Томас осмотрелся по сторонам. – Возвращение сюда творит со мной странные вещи. Я будто два разных человека. Ты чувствуешь себя иначе, навещая родительский дом?

Я покачала головой:

– Я чувствую себя одинаково, куда бы ни поехала.

Томас обдумал мои слова и кивнул, опуская взгляд.

– Наверное, пора выдвигаться. Проверю, как там Тэйлор.

Томас поцеловал меня в щеку и повернул налево, выходя в коридор. Я поплелась в столовую, выдвигая стул рядом с Джимом. Стены здесь были украшены игральными фишками и изображениями собак и людей, играющих в покер.

Джим молча наслаждался своим омлетом, на его лице застыла легкая грусть.

– Даже странно, как еда может напомнить мне о жене. Она чертовски хорошо готовила. Чертовски хорошо! Когда Томас готовит мне ее фирменный омлет, такое чувство, что она все еще здесь.

– Вы, должно быть, сильно тоскуете по ней, особенно в такие дни, как этот. Когда отправляется ваш рейс?

– Я вылетаю позже, милая. Вместе с Трентом и Кэми. И Тайлером. Мы летим одним рейсом.

Кэми…

Интересно, почему Томас не называл ее так.

– Хорошо, что мы сможем доехать до аэропорта в одной машине.

Томас и Тэйлор появились возле входной двери.

– Ты едешь, детка? – позвал меня Томас.

Я поднялась:

– Увидимся вечером, Джим.

Он подмигнул мне, и я заторопилась к двери. Томас придержал ее для нас с Тэйлором, а потом мы пошли к машине Трэвиса.

До рассвета оставалось два часа, и весь городок Икинс еще пребывал во сне. Тишину нарушал лишь хруст нашей обуви по заиндевевшей траве.

Я сунула руки в карманы толстовки и поежилась.

– Прости, – сказал Тэйлор, доставая ключ, чтобы отпереть двери и багажник.

Томас открыл для меня заднюю дверцу, а потом отнес сумки в багажник.

– Мне следовало согреть машину заранее, – сказал Тэйлор, стоя рядом со своей открытой дверцей.

– Да, было бы неплохо, – проговорил Томас, загружая сперва наши вещи, потом сумки Тэйлора.

– Не мог уснуть прошлой ночью. Я все переживаю, что Фэйлин не появится.

Тэйлор сел за руль и подождал, когда внутрь заберется Томас. Затем завел машину, отъехал от дома и только тогда включил фары, чтобы не светить в окна. Я улыбнулась из-за такого неосознанного, но очень милого жеста.

Приборная панель отбрасывала на лица Томаса и Тэйлора зеленоватый свет.

– Она придет, – сказал Томас.

– Наверное, я расскажу ей про цыпочку из бара, – проговорил Тэйлор. – Это не дает мне покоя.

– Плохая мысль, – ответил Томас.

– Думаешь, он не должен ей рассказывать? – спросила я.

– Нет, если хочет ее удержать.

– Я ей не изменял, – подал голос Тэйлор. – Она ведь меня бросила.

Томас с сомнением посмотрел на брата.

– Ее не волнует, что это она порвала с тобой. Ты должен был сидеть дома и строить планы по ее возвращению.

Тэйлор покачал головой:

– Я так и делал, но в какой-то момент я чуть не свихнулся, поэтому купил билет до Сан-Диего.

Томас покачал головой:

– Когда вы, балбесы, поймете уже, что нельзя вот так сбежать и переспать с кем-то, как только вас отвергли? От этого вам лучше не станет. Как ни от чего, кроме времени.

– Тебе от этого стало лучше? – спросил Тэйлор. Я затаила дыхание.

Томас повернул голову и взглянул на меня:

– Тэйлор, сейчас не самый лучший момент.

– Прости. Я лишь… мне нужно знать – на случай, если она не придет. Чувак, я не смогу пережить все по новой. Это хуже смерти. Лииз, ты знаешь, как можно кого-то забыть?

– Я… э… мне еще не разбивали сердца.

– Серьезно? – спросил Тэйлор, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Я кивнула:

– В старших классах я мало с кем встречалась, но такого результата можно избежать. Нужно проанализировать поведение и выявить признаки того, что отношения близятся к финалу. Риски не так уж сложно вычислить.

– Ничего себе! – ахнул Тэйлор, глядя на Томаса. – С этой девчонкой у тебя хлопот полон рот.

– Лииз еще предстоит выяснить, что дело не в математике, – с улыбкой сказал Томас. – Любовь далека от прогнозов и поведенческих признаков. Когда она нагрянет, контролировать ее невозможно.

Я нахмурилась. За последние три недели мне удалось прочувствовать, что именно говорил Томас, и я все больше понимала, что к этому состоянию мне предстоит привыкнуть.

– Значит, ты встречалась лишь с теми парнями, к которым не испытывала сильных чувств, – констатировал Тэйлор.

– Я определенно в них… не вкладывалась.

– А сейчас вкладываешься? – спросил Тэйлор.

Сидя сзади, я все равно увидела улыбку на лице Томаса.

– Значит, поручил всю грязную работу младшему брату? – спросила я.

– Ответь на вопрос, – сказал Томас.

– Вкладываюсь.

Братья обменялись взглядами. Затем Томас повернулся ко мне:

– Если тебе станет легче, я просмотрел статистику. Я не разобью твое сердце.

– Ага, – вздохнул Тэйлор, – интеллектуальная прелюдия. Понятия не имею, какого хрена вы тут толкуете, но мне сейчас как-то неловко.

Томас дал Тэйлору подзатыльник.

– Эй! Не трогать того, кто за рулем! – сказал Тэйлор, потирая затылок.

* * *

С первыми лучами солнца самолет покинул взлетную полосу. Полет – удивительная вещь. Еще утром мы выдыхали облачка пара и ежились от холода на улице, а днем снимали с себя лишнюю одежду и наносили крем, чтобы защитить лицо от яркого карибского солнца.

Томас открыл раздвижную дверь и вышел на балкон нашего номера на втором этаже отеля «Ритц-Карлтон», где Трэвис и Эбби собирались пожениться – вновь.

Я прошла следом за Томасом, кладя руки на перила и окидывая взглядом пейзаж. Внизу был очень ухоженный газон, а повсюду буйствовало множество цветов и звуков. Друг с другом перекликались птицы, скрытые от наших глаз. Душный воздух затруднял дыхание, но мне это даже нравилось.

– Здесь так красиво, – сказала я. – Посмотри между деревьями. Там океан. Я бы не задумываясь согласилась тут жить, открой Бюро здесь офис.

– Мы можем жить здесь на пенсии, – сказал Томас.

Я подняла на него взгляд.

– Слишком откровенно? – поморщился он.

– Что это было?

Томас пожал плечами:

– Просто мысли вслух. – Он нагнулся, чмокнул меня в щеку, потом вернулся в номер. – Заскочу в душ. Церемония начнется через полтора часа.

Я повернулась, вновь наслаждаясь видом и вдыхая густой соленый воздух. Совсем недавно я согласилась построить с ним отношения, а он уже рассуждал о всей жизни.

Я проследовала за Томасом в комнату, но он скрылся в душе. Тогда я постучала в дверь, открывая ее.

– Не говори этого, – сказал Томас, намыливая голову.

– Чего именно?

– Того, что собиралась. Ты слишком дотошно все анализируешь.

Я нахмурилась:

– Такова моя натура. Поэтому у меня хорошо получается то, чем я занимаюсь.

– Это я могу принять. Но не то, что таким способом ты пытаешься меня оттолкнуть. Я прекрасно знаю, что ты делаешь.

Меня вдруг охватила волна злости, унижения и опустошенности.

– У тебя дар видеть людей насквозь, вот только применяешь ты его на мне, а себя обходишь стороной.

Он ничего не ответил.

– Томас?

– Мы уже это проходили.

– То, что сказал утром Тэйлор, как забыть кого-то…

– Лииз, нет.

– Ты даже не знаешь, что я хочу спросить.

– Знаю. Ты хочешь спросить, использую ли я тебя, чтобы забыть Камиллу. Ответ – нет.

– Тогда как ты забыл ее? Ведь до этого все было иначе.

Томас на некоторое время затих, позволяя воде скатываться по лицу.

– Ты не можешь просто так кого-то разлюбить. Не знаю, как объяснить тебе это, если ты раньше не влюблялась.

– Кто сказал, что я никогда не влюблялась?

– Ты сама – когда сказала, что тебе не разбивали сердце.

– Да сотни людей влюблялись и избегали участи разбитого сердца.

– Но ты не одна из них.

Я удивленно моргнула:

– Так ты ее забыл?

Он замешкался:

– Это трудно объяснить.

– На этот вопрос есть лишь два ответа – да или нет.

Томас вытер лицо и открыл дверь.

– Детка, в сотый раз говорю тебе… я не хочу быть с ней. Мне нужна ты.

– Но не вмешайся Трентон, ты остался бы с ней?

Томас раздраженно фыркнул:

– Возможно. Не знаю. Все зависит от того, переехала бы она в Калифорнию, как мы планировали.

– Вы планировали жить вместе?

Томас вздохнул:

– Да. Видимо, нам нужно обсудить это более подробно, чтобы ты все прояснила и чувствовала себя лучше, но сейчас пора собираться на церемонию. Хорошо?

– Хорошо, но… Томас?

– Да?

– Я никогда не смирюсь с чувством неразделенной любви.

Он отвернулся от меня с грустью в глазах.

– Не начинай. Прости, что я заговорил о том, чтобы жить здесь после пенсии. Пока слишком рано. Я тебя спугнул. Понимаю.

– Дело не в этом. Это наш извечный разговор.

– Я в курсе.

– Лииз… – Он поджал губы, не давая себе сказать то, что собирался. Через несколько секунд он вновь заговорил: – Мы во всем разберемся. Главное, чтобы ты была рядом.

Я кивнула, и он слегка улыбнулся, закрывая за собой дверцу душа.

– Томас? – позвала его я.

Он снова открыл дверь, его лицо омрачилось.

– Просто я… я не хочу тебя ранить.

Его взгляд смягчился, выглядел он обиженным.

– Ты сама не хочешь пострадать.

– А кто хочет?

– Попробуй противопоставить риску все радости.

Я кивнула и оставила его в душе. Стоя посреди номера, я все равно видела кроны деревьев и океан. Я попыталась позабыть о своих тревогах за настоящее и будущее и все из этого вытекающее.

Когда я упала на кровать, та запружинила подо мной. Странное чувство быть с кем-то, обладавшим таким иммунитетом ко лжи. Томас сразу просек, что я искала способы сбежать от наших отношений, хотя и сама не понимала этого.

В дверь постучали. Я осмотрелась по сторонам. Кажется, мы никому не рассказывали, в каком номере остановились. Крадучись я подошла к двери и посмотрела в глазок. Моя кровь одновременно застыла в жилах и забурлила.

Вот же черт!

Глава 19

Я не знала, что еще могу сделать, поэтому сняла цепочку и дернула дверь на себя.

– Привет, – улыбнулась я.

Камилла замешкалась. Ее темно-синее коктейльное платье без бретелек слегка искрилось. При малейшем движении ткань ловила свет, подчеркивая каждый жест. Вероятно, Камилла намеренно выбрала платье без прикрас, чтобы не вызвать дисгармонии с разноцветными рисунками на руках.

– Э… все парни собираются в номере Шепли и Америки. На фотосессию.

– Понятно, – сказала я, медленно закрывая дверь. – Я передам ему.

Камилла положила руку на дверь, останавливая меня. Я метнула в девушку недоуменный взгляд, и она немедленно отдернула ладонь, словно защищаясь. Учитывая, что на руках и даже костяшках Камиллы красовались татуировки, а работала она в баре, странно, что мой неодобрительный взгляд так на нее подействовал. Она была на голову выше меня и все же выглядела напуганной.

– Черт, прости меня, – сказала она. – Я просто…

Она что-то знает.

– Ты пришла сюда увидеться с ним? – спросила я.

– Нет! Вообще-то да, но не в этом смысле. – Она покачала головой, и кончики ее коротких волос дернулись, будто тоже нервничали. – Он здесь?

– В душе.

– А… – Она закусила губу, глядя куда угодно, только не на меня.

– Хочешь зайти позже?

– Мой номер… в другом корпусе на противоположной стороне территории отеля.

Я пару секунд с сомнением смотрела на нее. Нехотя я предложила то, что вовсе не собиралась.

– Можешь зайти сейчас, – пригласила я.

Камилла виновато улыбнулась:

– Если не помешаю. Не хочу навязываться.

Я широко распахнула дверь, и она шагнула внутрь. Камилла села на то самое место, где пару минут назад лежала я, и от этого в груди у меня все закипело. Мне совершенно не нравилось, что эта девушка могла взбесить меня, не прилагая особых усилий.

Выключился душ, и практически сразу открылась дверь ванной комнаты. Оттуда повалил пар, а следом вышел Томас, прикрытый лишь белым полотенцем, замотанным вокруг бедер.

– Детка, ты не видела мою… – Его взгляд сперва упал на Камиллу, а потом метнулся ко мне. – Бритву?

Я кивнула. Из-за шока и неловкости, появившейся на его лице при виде Камиллы, я ощутила легкую радость, как и от того, что она слышала его ласковое обращение ко мне. Конечно, совершенно глупо реагировать как подросток.

– Утром ты положил ее во внутренний карман чемодана. – Я прошла к его багажу и порылась там.

– Найди мне еще футболку с шортами, хорошо? – попросил Томас.

Он закрыл дверь, а я, найдя необходимое, присоединилась к нему в ванной.

Взяв футболку, шорты и бритву, он наклонился ко мне.

– Что она здесь делает? – тихо прошипел Томас.

Я пожала плечами.

Он глянул на стену, за которой находилась Камилла.

– Она ничего не сказала?

– Только то, что парни собираются в номере Шепли, а потом все будут фотографироваться.

– Ясно… но почему она все еще здесь? – Глядя на его возмущенное лицо, я убедилась в том, что поступила правильно.

– Она не сказала. Просто хотела зайти.

Томас коротко кивнул и поцеловал меня в щеку.

– Скажи ей, что я буду через минуту.

Я повернула ручку, но в этот момент Томас круто развернул меня, обхватил мое лицо и впился в губы.

Когда он отпустил меня, я не могла вздохнуть, совершенно сбитая с толку таким жестом.

– Что это было? – спросила я.

Он раздраженно фыркнул:

– Я не знаю, что она собирается сказать. Просто не хочу, чтобы ты огорчалась.

– Почему бы не поговорить с ней снаружи? – предложила я.

Томас покачал головой:

– Она знала, что мы остановились в одном номере. Если хочет поговорить со мной, то может сделать это при тебе.

– Просто… прекрати метаться. Вид у тебя испуганный.

Он сбросил полотенце, потом натянул футболку.

Я вернулась в комнату:

– Он выйдет через минуту.

Камилла кивнула.

Я села на кресло, что стояло в углу, и дотянулась до ближайшего журнала.

– Отличный у вас номер, – сказала Камилла.

Я огляделась:

– Ага.

– Тебе сказали, что их смокинги уже привезли? Его должен быть в шкафу.

– Я ему передам.

Когда Томас вышел из ванной, Камилла тут же встала.

– Привет, – сказал он.

Она улыбнулась:

– Привет. Э… все парни в номере Шепа.

– Я слышал, – только и сказал Томас.

– А твой смокинг в шкафу.

– Спасибо.

– Я… э… надеялась, что мы могли бы минутку поболтать, – сказала она.

– О чем? – спросил Томас.

– О прошлом вечере… и других вещах.

Выглядела она столь же напуганной, как и он.

– Мы поговорили об этом вчера. Тебе есть что добавить? – спросил Томас.

– Могли бы мы… – Она махнула в сторону коридора.

– Думаю, по отношению к Лииз правильнее будет остаться здесь.

Камилла взглянула на меня и вздохнула. Потом она кивнула и погрызла ногти, покрытые лаком цвета черный металлик.

– Ты выглядишь очень счастливым, – сказала она, опуская глаза. – Твои братья хотят чаще видеть тебя дома, Ти Джей.

Томас ничего не ответил, и Камилла подняла на него взгляд.

– Не хочу неловкости между всеми нами. Не хочу, чтобы ты держался на расстоянии. Я надеялась… ты ведь вроде сейчас счастлив… что ты станешь приезжать почаще. Эбби, Лииз, Фэйлин и я – мы все должны объединиться. – Она нервно усмехнулась. – За вами, Мэддоксами, глаз да глаз, а я просто хотела… жить со всеми в мире.

– Хорошо, – сказал Томас.

Лицо Камиллы стало пунцовым, а я мысленно поругала себя за то, что сочувствовала ей.

– Ти Джей, ты изменился. Все это заметили.

Томас хотел что-то сказать, но она оборвала его:

– Нет, я рада. Мы все рады. Ты тот, кем должен быть, и вряд ли так было бы, встречайся ты со мной.

– Что ты хочешь сказать, Камилла? – спросил Томас.

Камилла вздрогнула:

– Я знаю, что Лииз работает не в университете. – От удивления я открыла рот, но она протянула ко мне руку. – Все в порядке. Это не первый секрет, который я храню. – Камилла прошла к двери и повернула ручку. – Я чертовски рада за вас двоих. Ты именно та, в ком он нуждался. Просто я… я услышала ваш разговор вчера на вечеринке и подумала, что нужно хотя бы поговорить. Ти Джей, мы должны оставить все в прошлом, как семья, и Лииз стала ее важной частью.

Томас встал рядом со мной и улыбнулся.

– Спасибо, что заглянула. Мы постараемся как-нибудь приехать – если работа позволит.

Я бросила на Томаса недоуменный взгляд.

– Ладно. Увидимся на церемонии, – сказала Камилла, закрывая за собой дверь.

– Она может проболтаться? – с паникой спросила я.

– Нет. Я ей доверяю.

Я села на кровать и закрыла лицо, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы.

– Что такое? – спросил Томас, опускаясь передо мной на колени и прикасаясь к моим ногам. – Поговори со мной. Лииз? – Он замер, увидев, что мои плечи трясутся. – Ты что… плачешь? Ты же никогда не плачешь. Почему ты плачешь? – отрывисто проговорил он, ошарашенный моими слезами.

Я посмотрела на Томаса влажными глазами.

– Я ужасный агент под прикрытием. Если я не могу сыграть роль твоей девушки, когда я на самом деле твоя девушка, то я просто неудачница.

Он усмехнулся и прикоснулся к моей щеке:

– Боже, Лииз. Я думал, ты скажешь что-то совершенно иное. Еще никогда в жизни мне не было так страшно.

Я шмыгнула носом:

– А ты что думал, я скажу?

Томас покачал головой:

– Не важно. Камилла знает о том, что ты агент, только потому, что знает про меня.

– Энтони тоже знал.

– Энтони каждый вечер семь дней в неделю обслуживает агентов. Местные зовут наш район «орлиным гнездом» из-за большого скопления федералов. – Большими пальцами Томас стер слезы с моих щек, а потом прижался губами к моему рту. – Ты вовсе не неудачница. Я бы никогда так сильно не запал на неудачницу.

Я удивленно заморгала:

– Ты запал на меня?

– Втрескался по уши.

Я тихонько захихикала, и его зеленовато-ореховые глаза заискрились.

Он прикоснулся большим пальцем к моей нижней губе.

– Мне совсем не хочется уходить. Мечтаю лежать с тобой на пляже в гамаке.

Камилла была права. Он изменился и сильно отличался даже от того мужчины, которого я встретила в баре. Мрачность почти исчезла из его взгляда.

– Тогда после банкета?

Томас кивнул и поцеловал меня перед уходом, задерживаясь на моих губах чуть дольше обычного.

– Это свидание, – прошептал он. – Мы не увидимся до свадебной церемонии, но папа займет тебе место в переднем ряду. Ты будешь сидеть вместе с Камиллой, Фэйлин и Элли.

– Элли?

– Элли Эдсон. Она подруга Тайлера. Он всю жизнь бегает за ней.

– Всю жизнь? Надо было заставить тебя побегать подольше. А то я слишком легко тебе досталась.

В глазах Томаса сверкнул озорной огонек:

– Федералы не бегают, а охотятся.

Я улыбнулась:

– Тебе пора.

Он вскочил на ноги и пересек комнату. Сунув носки в блестящие черные туфли, он взял пластиковый чехол со смокингом, что висел в шкафу, и перекинул его через плечо:

– Скоро увидимся.

– Томас…

Он остановился, положил руку на дверь и повернул голову набок в ожидании, когда я заговорю.

– Тебе не кажется, что мы несемся вперед со скоростью ста миль в час?

Он пожал плечами, отчего чехол тоже подпрыгнул:

– Меня это мало волнует. Стараюсь не думать слишком усердно. Ты это делаешь за нас двоих.

– Разум говорит мне, что пора притормозить. Правда, не очень-то хочется.

– Вот и хорошо, – сказал Томас. – Вряд ли я бы согласился. – Он улыбнулся. – Лииз, я много раз поступал неправильно, но отношения с тобой в этот список не входят.

– Увидимся через час, – сказала я.

Он повернул ручку и закрыл за собой дверь. Я откинулась в кресле и сползла по нему, делая глубокий вдох и заставляя себя на этот раз не подвергать ситуацию анализу. Мы счастливы, и Томас прав. Почему именно – не имело значения.

* * *

Трэвис притянул Эбби к себе, а потом наклонил ее и поцеловал в губы. Мы все захлопали в ладоши. Томас поймал мой взгляд и подмигнул мне.

Фата Эбби затрепетала на карибском ветерке, и я подняла телефон, чтобы запечатлеть мгновение. Камилла и Фэйлин по обе стороны от меня делали то же самое.

Когда Трэвис вернул Эбби в вертикальное положение, все братья Мэддокс и Шепли закричали свои поздравления. Америка стояла рядом с Эбби, держа одной рукой букет невесты, а другой вытирая слезы. Потом она засмеялась, глядя на свою маму, которая тоже плакала.

– Хочу представить вам мистера и миссис Трэвис Мэддокс, – сказал священник, перекрикивая шум ветра, океанских волн и радостных выкриков.

Трэвис помог Эбби спуститься со ступенек беседки, и они двинулись по проходу, исчезая за стеной деревьев и кустарников.

– Мистер и миссис Мэддокс приглашают присоединиться к ним в ресторане «Паруса» на праздничном банкете. От их лица я благодарю вас за присутствие на этом знаменательном для них событии.

Священник кивнул, и все встали, забирая свои вещи.

Томас подошел ко мне с широченной улыбкой. Казалось, он радовался тому, что церемония закончилась.

– Скажите «чииз»! – проговорила Фэйлин, наводя на нас камеру телефона. Томас обнял меня и поцеловал в щеку. Я улыбнулась.

Фэйлин тоже улыбнулась, показывая нам получившуюся фотографию.

– Совершенство.

Томас сжал меня в объятиях.

– Она такая.

– Ой как мило, – вздохнула Фэйлин.

Тэйлор похлопал свою девушку по плечу, она повернулась и обняла его. Атмосфера вокруг нас стала напряженной, когда Трентон притянул к себе Камиллу и поцеловал ее.

Джим похлопал в ладоши, затем потер ими:

– Поскорее хватайте своих девушек, парни. Я уже проголодался. Идем ужинать.

Мы с Томасом двинулись вперед, держась за руки и следуя за Джимом, Трентоном и Камиллой. Тэйлор с Фэйлин и Тайлер с Эллисон не отставали.

– Кажется, у Тэйлора все в порядке, – прошептала я.

Томас кивнул:

– Я думал, он упадет в обморок, когда она прислала ему эсэмэс, что ее самолет приземлился. Кажется, он уже не надеялся, что она прилетит.

Мы прошли к ресторану под открытым небом. Большие белые тенты спасали от яркого солнца. Томас провел меня к столику, где сидели Шепли и Америка, а рядом, судя по моим сведениям, были Джек и Дина. Не успели мы опуститься на стулья, как приблизился официант, спрашивая, что мы будем пить.

– Я так рада видеть тебя, милый, – сказала Дина, моргнув длинными ресницами, оттеняющими зеленовато-ореховые глаза.

– И я тоже, тетя Дина, – проговорил Томас. – Вы уже познакомились с Лииз?

Женщина покачала головой и протянула мне руку, минуя Томаса:

– До церемонии у нас не было возможности поговорить. Твое платье просто ослепительное. Такой насыщенный фиолетовый оттенок. Ты просто светишься. Очень подходит к твоей коже и волосам.

– Спасибо, – сказала я, пожимая ее руку.

Они с Джеком отвернулись, чтобы заказать напитки, а я прижалась к Томасу.

– Она очень похожа на твою маму, – сказала я ему на ухо. – Не прочитай я твое досье заранее, то с легкостью пришла бы в замешательство. Вы с Шепли будто родные братья.

– Это постоянно сбивает всех с толку, – сказал он. – И, кстати, тетя права. Ты ослепительна. Я не успел тебе этого сказать, но когда ты вывернула из-за угла, я еле удержался, чтобы не пойти тебе навстречу.

– Всего лишь длинное фиолетовое платье.

– Дело не в платье.

– А… – только и сказала я, сморщив губы.

Внутрь вошли Трэвис и Эбби, а ведущая в микрофон объявила об их прибытии. В колонках заиграла рок-баллада, и Трэвис повел Эбби танцевать.

– Какие же они милые, – сказала Дина, и ее верхняя губа задрожала. – Жалко, что Диана этого не видит.

– Нам всем жалко, дорогая, – сказал Джек, кладя руку жене на плечо и прижимая ее к себе.

Я взглянула на Джима. Он сидел и болтал с Трентоном и Камиллой. Когда Джим смотрел на танец Трэвиса и Эбби, на его лице вновь появилась легкая грусть. Я знала, что он тоже вспоминает Диану.

Солнце коснулось океана, понемногу растворяясь в нем, пока «молодожены» танцевали под свою песню. Когда мелодия закончилась, мы все захлопали в ладоши, и на столы подали первое блюдо.

После десерта Шепли поднялся и постучал вилкой по бокалу:

– У меня был год подготовить речь, но написал я ее прошлой ночью.

По всей террасе прогремел смех.

– Будучи шафером и лучшим другом жениха, я хотел бы одновременно похвалить и смутить Трэвиса. Начать хочу с истории из детства. Как-то раз я положил на скамейку свой буррито с фасолью, а Трэвис именно в этот момент решил проверить, сможет ли прыгнуть через спину и сесть рядом со мной.

Америка хихикнула.

– Трэвис не просто мой кузен. Он еще и мой лучший друг и брат. Я убежден в том, что без его напутствий не стал бы тем, кто я сейчас… и не нажил бы себе столько врагов.

Все братья закрыли рты кулаками и загоготали.

– Пора вспомнить, как он познакомился с Эбби, ведь я присутствовал при этом. Может, я не всегда поддерживал его, но Трэвис в этом и не нуждался. С самого начала он знал, что принадлежит Эбби, как и она ему. Их брак укрепил меня в убеждении, которого я всегда придерживался, – если преследовать девушку, донимать ее и причинять всяческие страдания, в конце концов это окупится.

– Бог ты мой, Шепли Мэддокс! – воскликнула Дина.

– Но я не стану тратить наше время на это. Вместе этого я подниму свой бокал за мистера и миссис Мэддокс. С самого начала, при всех взлетах и падениях, и весь прошлый год, пока другие говорили им, что они сошли с ума и ничего из этого не выйдет, они любили друг друга. Это всегда было для них константой, и я уверен, так оно и будет впредь. За жениха и невесту.

– Правильно! – закричал Джим, поднимая свой бокал.

Мы подняли бокалы, хором подбадривая виновников торжества и хлопая, когда Трэвис и Эбби поцеловались. Он посмотрел в глаза жене с невероятной любовью. Знакомый взгляд – ведь так смотрел на меня Томас.

Я положила голову на ладонь, любуясь тем, как небо покрывается розовыми и лиловыми красками. Свисавшие с белых тентов фонарики слегка покачивались на легком ветерке.

После речи Америки заиграла музыка. Сперва никто не вышел танцевать, но после третьего раунда напитков практически все оказались на танцполе. Все братья, включая Томаса, подшучивали над Трэвисом, передразнивая его танцевальные движения, и я так сильно смеялась, что по моим щекам покатились слезы.

Эбби пересекла зал и села рядом со мной, глядя на парней со своего нового места.

– Ух ты, – сказала она. – Думаю, они пытаются напугать бедняжку Кэми.

– Вряд ли это возможно, – сказала я, вытирая слезы.

Эбби задержала на мне взгляд, пока я тоже не посмотрела на нее.

– Слышала, скоро мы с ней породнимся.

– Да. Предложение было очень забавным.

Она повернула голову набок и цокнула языком:

– Трент всегда забавный. Значит, ты была там?

– Была.

Лучше бы Томас не предупреждал меня о том, насколько она умная. От ее расчетливого взгляда мне хотелось раствориться на месте.

– На всем мероприятии? – спросила она.

– На большей части. Трэвис ушел первым.

– Там были стриптизерши?

Я облегченно выдохнула:

– Только Трентон.

– Бог ты мой, – сказала Эбби, тряхнув головой.

После неловкой паузы я подала голос:

– Красивая была церемония. Прими мои поздравления.

– Спасибо. Ты ведь Лииз?

Я кивнула.

– Лииз Линди. Рада наконец с тобой познакомиться. Многое о тебе слышала. Гений покера? Впечатляет, – сказала я без какой-либо лести.

– Что еще Томас тебе рассказал? – спросила она.

– Он рассказал мне про пожар.

Эбби опустила взгляд, а потом посмотрела на своего мужа.

– Это случилось ровно год назад. – Она задумалась о чем-то неприятном, но затем вернулась к реальности: – Слава богу, нас здесь не было. Мы были в Вегасе. Но это вполне очевидно. Мы же поженились.

– А Элвис был?

Эбби засмеялась:

– Конечно, как без него! Мы поженились в часовне Грейсленд. Все прошло идеально.

– У тебя там родные, да?

Эбби расправила плечи. Она была спокойна как удав. Интересно, смогла бы Вэл раскусить ее?

– Отец. Мы с ним не общаемся.

– Значит, он не был на свадьбе.

– Нет. Мы никому не говорили.

– Да? Я думала, Трент и Кэми обо всем знали. Но вряд ли это правда, ведь он был на бою, так? Боже, это очень страшно. Нам повезло, что теперь мы все можем наблюдать, как он дурачится.

Эбби кивнула:

– Нас там не было. Поговаривают… – Она усмехнулась. – …что мы сбежали в Вегас, чтобы обеспечить Трэвису алиби. Но это же совершенно нелепо.

– Понимаю, – проговорила я равнодушным голосом. – Просто безумие. Видимо, ты его очень сильно любишь.

– Люблю, – твердо сказала она. – Говорят, я вышла за него по причинам иным, чем любовь. Но это было бы сумасшествием. Если бы я увезла его в Вегас, чтобы пожениться ради алиби, то только из-за любви, понимаешь? Разве может быть другая причина, черт побери? Разве не похоже это на высшее проявление любви? Пойти против собственных правил, потому что ты так сильно кого-то любишь.

Чем больше она говорила, тем больше злилась.

– Ну конечно, – сказала я.

– Если бы я и спасла его, то только из-за любви. Другой причины быть не может, так ведь?

– Не могу даже предположить, – сказала я.

– Но я не спасала его от пожара. Нас там даже не было. Именно это всех и бесит.

– Нет, я все понимаю. Не позволяй им испортить твой вечер. Если они хотят изливать свою злость на других, пускай. Ты сама решаешь, что из этого выйдет. Это не их история.

Эбби слегка улыбнулась, нервно заерзав на стуле.

– Спасибо. Я рада, что ты приехала. Здорово снова видеть Томаса счастливым. Да и вообще видеть его. – Она снова улыбнулась и с довольным видом вздохнула. – Обещай, что выйдешь замуж здесь, чтобы я могла сюда вернуться.

– Прости?

– У вас с Томасом все началось недавно, так? Но он привез тебя на свадьбу. Очень не похоже на поведение Мэддокса, если, конечно, он не влюблен в тебя по уши, а я могу поспорить, так оно и есть. – Она с упоением посмотрела на танцпол. – А споры я никогда не проигрываю.

– Он просто не хотел быть единственным без пары.

– Чушь собачья. Вы неразлейвода. У вас все серьезно, уж я-то могу отличить, – сказала Эбби с озорной улыбкой. Она пыталась загнать меня в угол и чертовски наслаждалась этим.

– Это своего рода посвящение? – сказала я.

Эбби засмеялась и нагнулась ко мне, прикасаясь обнаженным плечом к моему.

– Ты меня подловила.

– Чем это вы тут занимаетесь, негодяйки? – сказала Америка, приближаясь к нам и танцуя на ходу. – Мы на чертовой вечеринке! Танцуют все!

Она потянула Эбби за руку, потом меня. Мы присоединились к толпе на танцполе. Томас взял меня за руку, покрутил, потом привлек к себе, пока я не прижалась к нему спиной, и положил руки мне на талию.

Мы танцевали до тех пор, пока у меня не заболели ноги, потом я заметила, что Эбби и Америка прощаются с родителями Америки. Следом ушли Джек и Дина, и мы по очереди обняли Джима перед тем, как он удалился в свой номер.

Трэвису и Эбби не терпелось остаться наедине, поэтому они поблагодарили всех за присутствие, и Трэвис унес жену на руках, исчезая в ночной темноте.

Мы тоже попрощались, и Томас повел меня по тускло освещенному тротуару до самого пляжа.

– Гамак, – сказал он, указывая на темный силуэт в двадцати ярдах от воды.

Я сбросила туфли, Томас свои ботинки, и мы побрели по белому песку. Томас первым сел на плетеную сетку, и я присоединилась к нему. Мы хотели устроиться поудобнее, раскачивая тем самым гамак и пытаясь не упасть.

– Для нас это не должно быть так сложно, – подшутил Томас.

– Возможно, тебе стоит…

Гамак дернулся. Мы схватились друг за друга и замерли, широко распахнув глаза. В этот момент мы оба расхохотались.

Как только мы приютились в гамаке, на мою щеку упала теплая дождевая капля.

За ней посыпались другие, и Томас смахнул влагу с глаз.

– Да это издевательство.

Крупные дождевые капли застучали по песку и воде.

– Я никуда не пойду, – сказал Томас, крепко сжимая меня в объятиях.

– И я тоже, – сказала я и потерлась щекой о его грудь. – Почему девушка, приехавшая за Тото, и Камилла называли тебя Ти Джеем?

– Так они меня называли, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Томас Джеймс, – сказала я. – Умно. А вторая девушка тоже твоя бывшая?

Он усмехнулся:

– Нет. Она жила вместе с Камиллой.

– Ясно.

Томас поставил ногу на песок, а потом оттолкнулся, слегка раскачивая нас.

– Здесь просто восхитительно. Я определенно хотела бы жить здесь на пенсии. Такое ощущение… Я даже не могу этого описать.

Томас поцеловал меня в висок.

– Такое ощущение, что влюбляешься.

Тучи заслонили собой луну, отчего небо стало непроглядно-черным. За милю от нас в ресторане «Паруса» все еще приглушенно играла музыка, и гости спасались от дождя в отеле. Мы же словно очутились на необитаемом острове, вдали от всех остальных, лежа на нашем маленьком, но уютном уголке пляжа.

– По уши? – спросила я.

– До беспамятства, – ответил Томас.

Я крепко обняла его, и он втянул воздух через нос.

– Не хочу говорить этого, но нам, наверное, пора возвращаться. Завтра рано вставать.

Я взглянула на Томаса:

– Все будет хорошо, ты же знаешь. Трэвис будет в порядке. Мы избавимся от Гроува. Все получится.

– Сегодня вечером хочу думать только о тебе. Завтра будет тяжкий день.

– Я уж постараюсь удержать твое внимание.

Я выбралась из гамака и встала на ноги. Помогла подняться Томасу, потом притянула его к себе, целуя и посасывая его нижнюю губу.

Он замурлыкал:

– Даже не сомневаюсь. Ты безупречный отвлекающий маневр.

Внутри у меня все оборвалось.

– Что такое? – спросил Томас, увидев в моих глазах обиду.

– Почему ты просто не признаешься? Скажи это вслух. Ты используешь меня, чтобы забыть о ней. Это не конец, а лишь остановка.

Его лицо помрачнело.

– Я не это имел в виду.

– Томас, ты не влюбляешься. Ты сам все сказал. Я лишь временная помеха.

Какое-то движение наверху привлекло мое внимание, и Томас тоже поднял взгляд.

Трентон закружил Камиллу на балконе «Парусов», а потом поднял ее на руки. Она восторженно вскрикнула, и они оба засмеялись, исчезая из поля зрения.

Томас опустил взгляд и потер шею.

– Отношения с ней были ошибкой, – сказал он, сводя брови вместе. – Трентон с детства любил ее, но я не думал, что он так серьезно настроен. Я ошибался.

– Тогда почему ты не можешь ее отпустить?

– Я пытаюсь.

– То, что ты используешь меня, не в счет.

Он усмехнулся:

– Я уже не знаю, как тебе объяснить.

– Тогда остановись. Мне нужен другой ответ, а у тебя его нет.

– Ты ведешь себя так, словно любовь можно просто выключить. Мы уже сто раз об этом говорили. Мне нужна ты. Сейчас я с тобой.

– Да, а в это время тоскуешь по ней и мечтаешь быть с ней. И ты хочешь, чтобы я променяла все, во что верю, на это?

Томас раздраженно мотнул головой:

– Это просто невыносимо. Я думал, что мы идеальная пара, потому что похожи, но, возможно, мы слишком уж одинаковые. Возможно, ты моя расплата, а не искупление.

– Расплата? На этих выходных я уж было поверила, что ты влюбился в меня!

– Так и есть! Черт подери, Камилла, как я могу донести это до тебя?

Я замерла, а когда Томас осознал свою ошибку, то сделал то же.

– Вот черт. Прости меня, – сказал он и потянулся ко мне.

Я покачала головой, в глазах защипало.

– Какая же я… глупая.

Руки Томаса упали вдоль бедер.

– Нет, это не так. Именно поэтому ты отгораживалась. С первой ночи ты умело держалась на расстоянии. Ты права. Я не смогу любить тебя так, как тебе нужно. Я даже себя не люблю. – Его голос оборвался.

Я поджала губы.

– Томас, я не смогу стать твоим искуплением. Ты должен смириться с тем, как поступил с Трентом.

Томас кивнул и повернулся к тротуару. Я осталась позади, глядя на темные волны океана, накатывающие на берег, а дождь ронял слезы мне на плечи.

Глава 20

– Ты явно нервничаешь, – сказала я. – Он за милю учует это, если ты не соберешься.

Томас посмотрел на меня, но вместо неодобрительного взгляда, который я ожидала, он показал удивительную выдержку и просто отвернулся.

Стук в дверь моментально нас отрезвил, я подошла и распахнула ее.

– С добрым утром, Лииз, – сказал Трэвис, на его лице застыла эйфория.

– Заходи, Трэвис. – Я отошла в сторону, давая ему пройти и борясь с угрызениями совести из-за своей улыбки, достойной «Оскара». – Как прошла ночь? Подробности мне не нужны. Спрашиваю из вежливости.

Трэвис усмехнулся, а потом заметил стопку простыней, одеяло и подушку на диване.

– Э-э… – протянул он, потирая шею. – Лучше, чем твоя, брат. Может, мне… зайти позже? На ресепшене была записка, чтобы я пришел сюда в шесть.

– Верно, – сказал Томас, сунув руки в карманы. – Присаживайся, Трэв.

Трэвис прошел к дивану и сел, встревоженно глядя на нас.

– Что происходит?

Я села на угол кровати, приняв расслабленную позу и стараясь выглядеть дружелюбной и не представляющей угрозы.

– Трэвис, нам нужно поговорить о твоей причастности к пожару в Университете Истерна девятнадцатого марта.

Трэвис нахмурился, а потом невесело усмехнулся:

– Что?

– ФБР расследует это дело, – заговорила я, – и Томасу удалось выторговать сделку в твою пользу.

Трэвис хлопнул в ладоши:

– ФБР? Он же директор по рекламе. – Трэвис махнул в сторону брата. – Томми, скажи ей. – Когда Томас не ответил, Трэвис сощурился: – Что все это значит?

Томас опустил взгляд, а потом вновь посмотрел на брата:

– Трэв, я не занимаюсь рекламой. Я спецагент ФБР.

Трэвис секунд десять молча пялился на брата, потом усмехнулся:

– Бог ты мой, чувак! Ты уж было начал меня бесить. Не надо так со мной! О чем ты действительно хотел поговорить? – Его смех стих, когда Томас даже не улыбнулся. – Томми, выкладывай уже.

Томас переступил с ноги на ногу:

– Трэвис, я уже год работаю со своим боссом, чтобы выбить для тебя выгодную сделку. Они знают, что ты был в Икинсе. План Эбби не сработал.

Трэвис покачал головой:

– Какой еще план?

– Свадьба в Вегасе должна была обеспечить тебе алиби и уберечь от тюрьмы, – сказал Томас, пытаясь сохранять спокойное выражение лица.

– Эбби вышла за меня, чтобы уберечь от тюрьмы?

Томас опустил взгляд и кивнул:

– Она не хочет, чтобы ты это знал.

Трэвис подскочил с дивана, схватил Томаса за рубашку и пригвоздил к противоположной стене комнаты. Я встала, но Томас поднял руку, останавливая меня.

– Ладно тебе, Трэвис, ты же не глупый. Я не сказал тебе ничего, чегто бы ты не знал сам, – прокряхтел Томас.

– Возьми свои слова обратно, – прошипел Трэвис. – Возьми обратно слова, которые ты сказал о моей жене.

– Трэвис, ей было всего девятнадцать. Она не собиралась выходить замуж, пока над тобой не нависла угроза тюрьмы из-за организации боя.

Трэвис замахнулся на Томаса, но тот уклонился. После небольшой потасовки Томас взял верх и предплечьем прижал младшего брата к стене.

– Да прекрати уже! Черт тебя подери! Она тебя любит! Любит настолько, что решилась на то, чего не собиралась делать в ближайшем будущем, только чтобы спасти твою дурную задницу!

Тяжело дыша, Трэвис поднял руки.

Томас отпустил его, сделал шаг назад, но брат замахнулся и ударил Томаса прямиком в челюсть. Тот одной рукой схватился за колено, а другой сжал челюсть, стараясь подавить свой гнев.

Трэвис тыкнул в брата пальцем:

– Это тебе за то, что врал отцу.

Томас выпрямился и поднял в воздух указательный палец:

– Это я заслужил. Но не заставляй меня надрать тебе задницу. Мне и так хреново.

Трэвис окинул меня взглядом:

– Ты правда из ФБР?

Я кивнула, с опаской глядя на него.

– И меня не заставляй надрать тебе задницу.

Трэвис коротко усмехнулся:

– Мне тогда придется уступить. Я не бью девушек.

– Зато я бью парней, – не теряя бдительности, сказала я.

Томас потер щеку и изогнул брови:

– Твой удар стал крепче, чем раньше.

– И это еще не в полную силу, сволочь, – усмехнулся Трэвис.

Томас размял челюсть.

– Конечно, стоит отдать Эбби должное за изобретательность, но, Трэв, ты купил билеты по своей кредитной карте вскоре после начала пожара.

Трэвис лишь кивнул:

– Хорошо, я слушаю.

– Также я работаю по делу об отмывании денег и наркоторговле в Вегасе. Возглавляет банду мужчина по имени Бенни Карлизи.

– Бенни? – растерянно переспросил Трэвис. – Томми, ты сейчас это серьезно, черт побери? Ты работаешь на долбаное ФБР.

– Трэвис, сосредоточься на деле. У нас не так много времени, а это действительно важно, – резко ответил Томас. – Ты в большой беде. Мой начальник ожидает ответа сегодня. Понимаешь?

– Какой именно беде? – спросил Трэвис, откидываясь на диване.

– Тебе грозят те же статьи, по которым обвинили Адама. Тебе грозит тюремный срок.

– На сколько лет? – спросил Трэвис. Выглядел он как напуганный маленький мальчик, который смотрит на брата своими огромными карими глазами.

– Адама приговорили к десяти годам, – сказал Томас, пытаясь сохранить невозмутимость. – Не вижу, чтобы в твоем случае было что-то иначе. В СМИ не утихает шумиха. Люди жаждут возмездия.

Трэвис опустил глаза и обхватил голову руками.

– Я не смогу провести столько времени вдали от Эбби.

От его слов у меня защемило сердце. Тюрьма Трэвиса не заботила. Ему всего лишь не хотелось расставаться с женой.

– Трэвис, тебе не придется садиться в тюрьму, – сказала я. – Твой брат приложил много усилий и времени, чтобы этого не произошло. Но сперва тебе нужно кое на что согласиться.

Трэвис глянул на Томаса, а потом снова на меня:

– На что же это?

Томас снова спрятал руки в карманы.

– Трэв, тебя хотят завербовать.

– Мафия? – спросил он и покачал головой. – Я не могу драться для Бенни. Эбби бросит меня.

– Не мафия, – ответил Томас. – ФБР.

Трэвис коротко усмехнулся:

– Зачем я им нужен? Я всего лишь студент колледжа… и еще, черт побери, личный тренер на полставки.

– Они хотят использовать твою прошлую связь с Миком и Бенни и получать разведданные по их нелегальным действиям изнутри, – сказала я.

– Они хотят, чтобы ты работал под прикрытием, – пояснил Томас.

Трэвис поднялся и стал нервно ходить по комнате.

– Томми, он захочет, чтобы я дрался для него. Я не могу этого сделать. Тогда я потеряю жену.

– Значит, придется врать, – непринужденно проговорила я.

Трэвис посмотрел на меня, потом на брата и скрестил руки на груди:

– Катитесь вы оба к черту! Я не стану этого делать.

– Что? – спросил Томас.

– Я не буду врать Голубке.

Томас сощурился:

– У тебя нет выбора. Либо ты будешь врать Эбби и останешься с ней, либо отправишься в тюрьму и потеряешь ее.

– Я не буду ей врать. Разве я не могу ей все рассказать? Она выросла среди таких, как Бенни. Она не проболтается.

Томас покачал головой:

– Ты поставишь ее под угрозу.

– Она будет под угрозой, если я свяжусь с этими парнями! Думаешь, они просто застрелят меня в голову и успокоятся на этом? Такие, как они, сотрут с земли всю твою семью. Еще повезет, если они остановятся на Эбби. А может, потом возьмутся за папу и Трента, Тэйлора и Тайлера! Томми, какого черта ты сделал?

– Трэвис, помоги мне покончить с ними, – сказал Томас.

– Ты продал нас. Ради чего? Ради долбаного повышения? – Трэвис покачал головой.

Я внутренне поежилась. Я знала, что Томасу сейчас хуже не придумаешь.

– Папа говорил, чтобы мы и носа не совали в правоохранительные органы. Мама этого не хотела!

Томас вздохнул:

– И это говорит тот, кто выбрал основной специальностью криминальное право. Трэвис, мы просто сейчас тратим время впустую. Эбби скоро проснется.

– Ты всех нас подвел! Ты чертов мерзавец! – закричал Трэвис, размахивая кулаками по воздуху.

– Ты закончил? – ровным голосом проговорил Томас.

– Я не буду лгать Эбби. Если мне придется врать, никакой сделки не будет.

– Значит, ты не согласен на сделку? – спросил Томас.

Трэвис с потерянным видом сцепил руки в замок и завел их за голову.

– Я не могу врать жене. – Он уронил руки, а его глаза заблестели. – Томми, прошу, не вынуждай меня. – Его нижняя губа задрожала. – Ты же мой брат.

Томас молча смотрел на него, словно лишился дара речи.

Я переступила с ноги на ногу и решительно посмотрела на Трэвиса.

– Тогда, может, тебе в первую очередь не стоило участвовать в незаконной деятельности, которая привела к смерти ста тридцати двух подростков.

Лицо Трэвиса исказилось, а потом он уронил голову на грудь. Спустя минуту он потер шею и посмотрел на меня.

– Я подумаю, – сказал он, направляясь к двери.

– Трэвис, – позвал Томас, делая шаг к брату.

– Я же сказал, что подумаю.

Я прикоснулась к руке Томаса и вздрогнула, когда резко захлопнулась дверь.

Он схватился за колени, ловя ртом воздух, а потом рухнул на пол. Я опустилась рядом с ним и крепко обняла, пока он тихонько всхлипывал.

* * *

Я кивнула Энтони, чтобы он налил Томасу еще рюмку. Тот не проронил ни слова после того как Трэвис согласился стать агентом, даже когда мы ехали от отеля до аэропорта. Он молчал весь перелет, а потом лишь махнул в сторону такси, предлагая вместе добраться до дома.

Я не спрашивала, а скорее заявила, что мы идем в «Каттерс». Как же просто его в чем-то убедить, когда он не возражает.

– Боже, – тихо сказала Вэл, снимая сумочку с плеча и опускаясь на стул. – Выглядит он просто ужасно.

Маркс сел рядом с Томасом, не мешая другу напиваться в спокойной обстановке. Бросив в рот пару орешков, Маркс уставился в экран телевизора.

– С ним все будет в порядке, – сказала я. – Как Сойер?

Вэл скривилась:

– Откуда мне знать?

– А то не догадываешься? – невозмутимо проговорила я. – Ты и дальше будешь мне врать?

Вэл посмотрела на Томаса, взглядом сверля его затылок.

– Мэддокс разболтал? – прошипела она.

– Да, но у него выдались поганые выходные, так что не стоит на него злиться. А вот мне обидно, что ты утаила что-то столь колоссальное, хотя у меня выведывала все до малейших подробностей.

Вэл надула губы:

– Прости. Я не хотела, чтобы ты узнала. Чтобы кто-то узнал. Я жалею, что это вообще произошло.

– Может, просто не жить с ним? – сказала я.

– Он не подписывает бумаги о разводе, а если я перееду, то потеряю квартиру.

– И что?

– Я первая туда заехала!

– Переезжай ко мне, – предложила я.

– Правда? – спросила Вэл, и ее взгляд смягчился. – Ты пойдешь на это ради меня?

– Да. Какой разговор! И к тому же я смогу платить только половину счетов. Куплю наконец себе машину, а пока буду ездить на работу с тобой.

– Я очень это ценю, – сказала Вэл, наклоняя голову набок. – Правда. Но я не собираюсь терять свою квартиру. Она моя, выехать должен этот засранец.

– А почему ты больше не хочешь ездить на работу со мной? – смазанно сказал Томас.

Он заговорил впервые за несколько часов, и я даже удивилась услышать его голос – казалось, будто Томас только пришел.

– Хочу, – сказала я. – Я имела в виду, что если Вэл переедет, это будет честной взаимопомощью.

Рукава его рубашки были закатаны почти до локтя, а галстук небрежно свисал с шеи. Томас уже так напился, что еле открывал глаза.

– Так почему не ездить со мной? Что в этом такого?

– Ты переезжаешь к Лииз? – спросил Маркс и наклонился назад, чтобы посмотреть на Вэл.

– Нет, – ответила она.

– Почему? – спросил Маркс. – Она предложила, а ты отказалась? Почему ты отказалась?

– Потому что это моя квартира, и я не отдам ее Чарли!

Маркс открыл рот, желая что-то сказать, но тут заговорил Томас, приблизившись ко мне:

– Теперь ты выше того, чтобы ездить со мной в машине?

Я закатила глаза:

– Нет. – Я взглянула на Вэл. – Кто такой Чарли?

– Сойер, – скривилась она.

– Думаю, так и есть, – сказал Томас. – Думаю, что ты так и считаешь – ты выше многих вещей.

– Оʼкей, – отрезала я, и мой голос наполнился сарказмом. Раньше я проделывала этот трюк с мамой, чуть не сводя ее с ума. Она могла накричать на меня на японском только в ответ на это двусложное слово. Ей казалось, это было верхом неуважения.

– Томас, твоя задача напиться, мы же отведем тебя домой, и Маркс уложит тебя в постель.

– Для тебя я агент Мэддокс.

– Отлично. Я буду тебя так называть, когда ты протрезвеешь и перестанешь пускать слюни.

– Забыла, что сама привела меня сюда? – сказал Томас и сглотнул слюну.

Вэл и Маркс обменялись взглядами.

– Хочешь еще выпить? – спросила я Томаса.

Он выглядел оскорбленным.

– Нет. Пора нам домой.

Я изогнула бровь:

– В смысле тебе пора.

– Значит, все, что ты сказала на выходных, – чушь собачья? – спросил он.

– Насколько я помню, я была очень откровенна.

Он поморщился:

– Когда мы в последний раз здесь пили, ты пошла со мной домой.

Маркс вздрогнул:

– Эй, Томас, может, не стоит…

– Нет, это ты пошел со мной, – сказала я, стараясь не воспринимать его слова в штыки.

– Да что это вообще значит? – сказал Томас. – Говори по-английски!

– Я и так говорю по-английски. Просто не на его пьяной версии.

Мрачное лицо Томаса стало еще суровее.

– Не смешно. – Он посмотрел на Маркса. – То, что она говорит, не смешно. А это плохо, потому что я пьян, – сказал он, указывая на себя. – Для меня сейчас все смешно.

Энтони поднял руку, с которой свисало голубое полотенце.

– Не хочу дразнить гусей, но мое терпение на пределе, а Мэддокс его явно испытывает. Не могли бы вы все вместе удалиться?

Томас запрокинул голову и засмеялся, потом тыкнул в Энтони:

– А вот это смешно!

Я прикоснулась к руке Томаса:

– Он прав. Идем. Я провожу тебя до квартиры.

– Нет! – сказал он, отдергивая руку.

Я потянулась к нему:

– Ты хочешь, чтобы я проводила тебя или нет?

– Я прошу мою девушку пойти со мной домой!

Вэл распахнула рот от изумления, а взгляд Маркса забегал между нами с Томасом.

Я легонько тряхнула головой:

– Томас, мы вернулись в Сан-Диего. Задание окончено.

– Вот, значит, как? – Он поднялся, качаясь из стороны в сторону.

Маркс тоже встал, готовый поймать Томаса, если тот будет падать.

Я поднялась и махнула Энтони принести нам чек. Заранее выбив его, он взял чек возле кассы и положил на столешницу.

Я написала свое имя и потянулась к руке Томаса:

– Все, идем.

Томас отдернул руку:

– Ты меня отшила, забыла?

– Хорошо. А Марксу можно тебя проводить? – спросила я.

Томас указал на меня:

– Нет!

Он усмехнулся, дотянулся до плеча Маркса, и они вместе пошли к двери.

Я сдула волосы с лица.

– Хочу больше узнать про эти выходные, – сказала Вэл. – Но на этот раз не буду тебя допрашивать.

Мы присоединились к парням на улице, наблюдая, как Маркс с трудом помогает Томасу идти прямо по тротуару. Вчетвером мы доехали на лифте до шестого этажа, и Маркс выудил из кармана Томаса ключи, открывая дверь квартиры.

– Ладно, приятель. Пожелай девчонкам спокойной ночи.

– Подожди. – Томас схватился за ручку, но Маркс удержал его за талию. – Подожди!

Маркс отпустил его, и Томас чуть не упал вперед. Я ринулась навстречу, помогая ему сохранить равновесие.

– Ты обещала, что останешься, – сказал он. Мне было невыносимо видеть муку в его глазах.

Я взглянула на Вэл, которая замотала головой, и вновь повернулась к Томасу.

– Томас… – заговорила я, затем мельком глянула на Вэл и Маркса. – Ладно, я за ним присмотрю. Вы, ребята, отправляйтесь домой.

– Уверена? – спросил Маркс.

Я кивнула. Несколько раз обернувшись, Вэл присоединилась к Марксу, и они вместе спустились в холл.

Томас обнял меня так, словно отчаянно во мне нуждался.

– Я посплю на полу. Чувствую себя как кусок дерьма. Вся семья ненавидит меня, и есть за что. Да, есть за что.

– Идем, – сказала я, заводя его внутрь. Я пинком закрыла дверь, заперла ее на замок и помогла Томасу дойти до кровати.

Он упал на спину и прикрыл глаза ладонью.

– Комната кружится.

– Поставь ноги на пол. Это помогает.

– Мои ноги и так на полу, – невнятно произнес он.

Я дернула Томаса на себя и поставила его ноги на коврик.

– Вот теперь они на полу.

Он засмеялся, а потом свел брови вместе:

– Что я натворил? Лииз, что я, черт подери, натворил?

– Эй, – сказала я, забираясь на кровать рядом с ним. – Ложись спать. Утро вечера мудренее.

Он повернулся, зарываясь лицом на моей груди. Я дотянулась до подушки, подкладывая ее под голову. Томас набрал воздуха в легкие, и я крепко обняла его.

– Я облажался, – сказал он. – Серьезно облажался.

– Мы все исправим.

– Как мы можем это исправить, если ты меня бросила?

– Томас, прекрати. Выясним все завтра. А теперь спи.

Он кивнул, потом набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул. Когда его дыхание выровнялось, я поняла, что он спит. Я подняла руку, посмотрела на часы и закатила глаза. Завтра утром мы оба будем измотанными.

Я снова обняла Томаса, потом наклонилась, поцеловала его в щеку и тоже уснула.

Глава 21

Барабаня по клавишам своего компьютера, я слушала идущий из наушников разговор. Говорили на ломаном японском, с обилием сленга, но агент Гроув опять предоставил неверные цифры. На этот раз он даже дезинформировал насчет местоположения – определил его как пустовавшее здание рядом с больницей, хотя на самом деле оно находилось рядом с медицинским центром в семи милях от нас.

Я подняла трубку своего офисного телефона и нажала первую клавишу быстрого набора.

– Кабинет помощника ответственного оперативного сотрудника. Констанция слушает.

– Агент Линди хочет поговорить с агентом Мэддоксом.

– Соединяю, – сказала Констанция.

Ее ответ застал меня врасплох. Обычно она сперва спрашивала у босса.

– Лииз, – ответил Томас. Говорил он тихим, слегка удивленным голосом.

– Я сейчас слушаю записи якудза. Гроув… – Я глянула через плечо, а потом отвернулась от открытой двери. – Он становится наглее и небрежнее. Неправильно определил местоположение. Такое чувство, что в скором времени что-то намечается.

– Я над этим работаю.

– Нужно устранить его, пока он не пронюхал о внедрении Трэвиса. Чего мы ждем?

– Инсценированного несчастного случая. Только так Тару не догадается, что мы на хвосте у него и Бенни. Иначе мы поставим под угрозу всю операцию.

– Понятно.

– Чем займешься в обеденный перерыв? – спросил Томас.

– Я… э… иду в «Фаззи» с Вэл.

– Ясно. – Он нервно усмехнулся. – А как насчет ужина?

Я вздохнула:

– Нужно наверстать упущенное. Буду работать допоздна.

– Я тоже. После отвезу тебя домой, а по пути купим что-нибудь перекусить.

Сквозь стеклянную перегородку я посмотрела на комнату отдела. Вэл разговаривала по телефону, даже не догадываясь, что у нас появились планы на обед.

– Я дам тебе знать, – сказала я. – Шансы того, что мы закончим в одно время, невелики.

– Просто предупреди меня, – сказал Томас и отключился.

Я вернула трубку на базу и откинулась на своем троне. Опять надела наушники и нажала на клавиатуре кнопку воспроизведения.

Сегодняшнее утро выдалось ничем не лучше других, только чувствовала я себя очень усталой и проснулась в одиночестве в кровати Томаса. Когда я собиралась на работу, он постучал в дверь. Я открыла, и Томас протянул мне рогалик, сливочный сыр и кофе.

Всю дорогу до работы между нами чувствовалась неловкость, и я стала перебирать в уме автомобильных дилеров и беспокоиться о том, что придется лететь обратно в Чикаго и гнать мою «Камри» до Сан-Диего.

Разговор на записи становился все любопытнее, но вдруг дверь в мой кабинет распахнулась и с грохотом закрылась. Томас откинул назад полы своего пиджака и уперся рукой в бок, обдумывая, что сказать.

Я сдернула с головы наушники:

– Что такое?

В моих мыслях вспыхнули сотни ужасных сценариев, где фигурировали родные Томаса.

– Ты меня избегаешь, а Констанция сказала, что, когда она проходила мимо, ты звонила автомобильному дилеру. Что происходит?

– Э… мне нужна машина.

– Зачем? Я отвожу тебя на работу и назад.

– Томас, иногда мне нужно не только на работу.

Он подошел к моему столу и уперся ладонями в гладкую деревянную поверхность, посмотрев мне прямо в глаза.

– Будь со мной откровенной.

– Ты сказал, что объяснишь все про Камиллу. Может, сейчас? – спросила я, скрестив руки на груди.

Томас оглянулся:

– Что? Здесь?

– Дверь закрыта.

Он сел в кресло:

– Прости, что назвал тебя Камиллой. Мы разговаривали о ней, атмосфера была очень напряженной, и я слышал их с Трентоном смех. Вполне понятная ошибка.

– Ты прав, Джексон. Я тебя прощаю.

Щеки Томаса вспыхнули.

– Чувствую себя ужасно.

– Так тебе и надо.

– Лииз, ведь между нами не все кончено, не после одной глупой ошибки.

– Вряд ли мы что-то начинали.

– Я испытываю к тебе довольно сильные чувства. Думаю, ты тоже. Знаю, ты не любишь выходить за пределы своей зоны комфорта, но я напуган не меньше. Могу тебя заверить.

– Я больше не боюсь. Я сделала прыжок, но ты ко мне не присоединился.

Лицо Томаса переменилось. Он будто заглядывал в мою душу, туда, где я не могла спрятаться.

– Ты решила сбежать. Я чертовски напугал тебя.

– Прекрати.

На его скулах заходили желваки.

– Лииз, я не буду гоняться за тобой. Если ты не хочешь быть со мной, я тебя отпущу.

– Вот и хорошо, – сказала я с довольной улыбкой. – Сэкономишь нам обоим кучу времени.

Томас умоляюще посмотрел на меня:

– Но я не говорил, что хочу этого.

– Томас, – сказала я, подавшись вперед, – я занята. Пожалуйста, дай знать, если у тебя будут вопросы по моему ФД-три-ноль-два. Оставлю его у Констанции в конце дня.

Он ошарашенно посмотрел на меня, потом поднялся и повернулся к двери. Взялся за ручку, но помедлил и оглянулся через плечо.

– Ты все равно можешь ездить со мной на работу и домой, пока не решишь вопрос с машиной.

– Спасибо, – сказала я. – Но я уже договорилась с Вэл.

Он покачал головой и удивленно заморгал, потом открыл дверь и захлопнул ее за собой. В коридоре Томас повернул не налево, к своему кабинету, а направо. Я поняла, что он идет в фитнес-зал.

Как только Томас скрылся за дверью с кодовым замком, Вэл залетела в мой кабинет и села в кресло.

– Со стороны выглядело ужасно.

Я закатила глаза:

– С этим покончено.

– С чем?

– У нас на выходных… вроде как что-то завязалось. Теперь с этим покончено.

– Так скоро? Он выглядит несчастным. Что ты с ним сделала?

– Почему сразу виновата я? – резко сказала я. Вэл лишь изогнула бровь, и я вновь заговорила: – Я согласилась попробовать наши якобы отношения, а потом он признался, что все еще любит Камиллу. Затем он назвал Камиллой меня, поэтому… – Я погремела карандашами в стаканчике, пытаясь вновь не разозлиться.

– Он позвал Камиллу? – растерянно переспросила Вэл.

– Нет, он назвал меня Камиллой – по ошибке произнес ее имя, обращаясь ко мне.

– В постели? – чуть ли не взвизгнула Вэл.

– Нет, – ответила я и с отвращением поморщилась. – На пляже. Мы спорили. Даже не помню из-за чего.

– Звучит многообещающе. Нужно было догадаться, что вряд ли двое фанатиков, помешанных на контроле, сойдутся.

– Он тоже так сказал. Кстати, мы вместе идем на обед.

– Правда?

– Так я сказала Томасу, поэтому да.

– Но я договорилась с Марксом.

– Ну нет, ты у меня в долгу.

– Ладно, – сказала Вэл, поставив локоть на стол и указав на меня. – Но тебе придется в подробностях рассказать про уик-энд.

– Ну конечно. Сразу после того, как ты расскажешь о своем браке.

Вэл закатила глаза.

– Нет! – простонала она. – Вот видишь? Поэтому я не хотела тебе ничего говорить.

– Тебе нужно запомнить один урок – не каждый станет делиться всеми своими мыслями, чувствами и секретами. Хорошо, что теперь у меня есть козырь.

Вэл сердито глянула на меня:

– Ты ужасная подруга. Увидимся на обеде.

Я улыбнулась ей, надела наушники на голову, а Вэл вернулась к своему столу.

Остальной день прошел как обычно, как, впрочем, и следующий.

Каждое утро Вэл ждала меня у моего дома. Иногда мне везло, и я не сталкивалась с Томасом в лифте. В остальных случаях он проявлял вежливость. Он перестал наведываться в мой кабинет, давая указания по электронной почте через Констанцию.

Мы собрали достаточно улик против Гроува и сами использовали доверие Тару к нему, чтобы получить разведданные. Ответы крылись в светских беседах и самодовольных замечаниях между Гроувом, Тару и его союзниками, например, каким доверчивым было Бюро и как просто обойти систему, если знать нужных людей.

* * *

Ровно через две недели после того как мы с Томасом предоставили Полански хорошие новости по Трэвису, я очутилась в «Каттерсе» одна, обмениваясь шутками с Энтони.

– И тогда я сказал ему: «Сучка, ты меня еще не знаешь», – проговорил он, наклоняя голову набок.

Я похлопала в ладоши и подняла бокал:

– Молодец!

– Прости, что много болтаю, но я именно так ему и сказал.

– Думаю, ты отлично со всем справился, – сказала я, делая глоток.

Энтони подался вперед и дернул головой:

– Почему ты больше не приходишь сюда с Мэддоксом? Почему Мэддокс вообще сюда больше не приходит?

– Потому что женщины систематично портят всю прелесть его любимых заведений.

– Как подло. А они еще говорят, что это я королева драмы. – Глаза Энтони слегка округлились.

– Кто это они?

– Ну ты знаешь, – сказал он, отмахиваясь рукой. – Они. – Он указал на меня. – Тебе нужно все уладить. Это наносит урон моим чаевым. – Бармен поднял взгляд наверх, потом вновь посмотрел на меня. – Ну и ну, уже одиннадцать часов.

Поворачиваться было излишне. Не успела я опомниться, как Сойер уже стоял у меня за спиной, дыша мне в затылок.

– Привет, красавица.

– В стрип-клубе отказались брать у тебя деньги? – спросила я.

Он скривился:

– У тебя поганое настроение. Знаю, ты больше не любимчик начальника, но не стоит выплескивать свой гнев на других.

Я сделала глоток.

– Да что ты знаешь о любимчиках? Тебя все ненавидят.

– Ой, – обиженно сказал Сойер.

– Прости, это было грубо. Но скажу в свою защиту, у тебя станет на одного друга больше, если ты подпишешь долбаные бумаги.

Сойер заморгал:

– Стой… о чем мы сейчас говорим?

– Бумаги о разводе.

– Понял, но ты хочешь сказать, что мы больше не друзья?

– Нет, – сказала я, делая новый глоток.

– Ради бога, Лииз. Ты провела одни выходные с Мэддоксом и теперь пьешь эту краску? – Он покачал головой и хлебнул пива из бутылки, которую поставил перед ним Энтони. – Я разочарован.

– Просто подпиши бумаги. Неужели это так сложно?

– В противовес общепринятому мнению закончить брак очень сложно.

– Правда? Я думала, это будет просто тому, кто изменил.

– Я не изменял!

Я изогнула бровь.

– Понимаешь… – он указал на глаза и голову. – …от ее способностей у меня уже крыша ехала. Ты хоть знаешь, что такое быть с кем-то и не иметь права на секреты?

– Тогда зачем ты ей изменил? Ты прямым текстом попросил о разводе, а теперь не даешь его.

Он коротко усмехнулся, отпил пива и поставил бутылку на барную стойку.

– Я думал, что после этого она не будет копаться в моей голове.

Я кивнула Энтони, когда он поставил передо мной новый «Манхэттен».

– Все это похоже на речи идиота.

Сойер щелкнул пальцами по своей бутылке:

– Я им и был. Полным идиотом. Но она не дает мне шанса исправиться.

Вытянув шею, я взглянула на Сойера:

– Ты все еще любишь Вэл?

Он уставился на пиво.

– Кто, думаешь, подарил ей на день рождения кролика, что стоит у нее на столе? Уж точно не Маркс.

– Вот дьявол, – сказал Энтони. – А мы с Марксом поспорили, что ты гей.

– Твой радар на геев явно сломался, – сказала я.

Энтони улыбнулся лишь уголком губ:

– Я говорил, что он натурал.

Сойер сморщил нос:

– Маркс считает меня геем? Какого хрена?

Я усмехнулась, но когда Энтони наклонился шепнуть мне что-то, на соседний стул опустился Томас.

– Энтони собирается сказать, что я пришел, – проговорил он.

Все мое тело напряглось, а улыбка исчезла с лица.

– Мэддокс, – поприветствовала я его.

– Без претензий, Мэддокс, – сказал Энтони. – Просто я обещал ей, что теперь буду всегда прикрывать ее тыл.

Казалось, Томас растерялся.

– Он имеет в виду, без обид, – сказала я.

– Ясно, – проговорил Томас.

– Как обычно? – спросил Энтони, недовольный тем, что мне пришлось его переводить.

– Сегодня мне виски с колой, – сказал Томас.

– Будет через минуту.

Сойер подался вперед:

– Паршивый день, босс?

Томас не ответил, вместо этого уставился на свои руки, сцепленные в замок на столешнице.

Мы с Сойером обменялись взглядами.

– Она знает? – вернулась я к разговору.

– Конечно, знает. Она все знает, – состроил рожицу Сойер.

– Может, пришло время жить дальше.

В бар вошли двое молодых парней. Раньше я их здесь не видела. Они двинулись вперед, выпятив грудь и чванливо размахивая руками. Я заметила, как один из них окинул меня взглядом.

– Симпотный свитерок, Йоко, – сказал он.

Сойер поставил ногу на пол, чтобы встать, но я прикоснулась к его руке.

– Просто игнорируй их. Сегодня концерт рок-группы «Casbah», возможно, они как раз оттуда, и думают, с кем подраться. Взгляни на футболку того, что покрупнее.

Сойер бросил взгляд в сторону парочки, замечая, что футболка одного из парней порвана возле горловины. Мы заказали еще напитков. Томас опустошил свой бокал, бросил банкноту на барную стойку и ушел, не сказав ни слова.

– На него не похоже, – протянул Сойер. – Как давно он уже сюда не заходил?

– Больше двух недель, – сказал Энтони.

– А теперь заявляется, выпивает один бокал и уходит, – проговорил Сойер.

– Он обычно заказывает только один напиток, так? – спросила я.

Энтони кивнул:

– Но не когда у него такое выражение лица.

Я повернулась к двери и увидела, что парень в рваной футболке и его приятель уходят.

– Быстро они.

– Я слышал, как они говорили, что им скучно. Наверное, слишком медленное обслуживание, – подмигнув мне, сказал Энтони.

– А ты умен, – улыбнулась я. – Сойер, тебе нужно еще раз поговорить с Вэл. Выложи все карты на стол. Если она не пойдет на это, тогда тебе стоит съехать и подписать бумаги. Ты к ней несправедлив.

– Ты права. И, Линди, что бы ты ни говорила, мы все равно друзья.

– Ладно.

Мы с Сойером спрыгнули со стульев, попрощались с Энтони, потом пересекли темный зал и вышли на улицу. Тротуар был хорошо освещен, мимо проезжали машины, но что-то было не так.

Сойер прикоснулся к моей руке.

– Ты тоже заметил? – спросила я.

Мы осторожно приблизились к углу и услышали чей-то стон. Сойер собирался по-быстрому глянуть, что там, но вместо этого ошарашенно уставился на что-то и разинул рот.

– Вот черт!

Я последовала за ним, немедленно доставая мобильник. Двое парней из бара лежали в лужах крови.

– Девять-один-один.

– Что у вас случилось?

– Здесь двое мужчин, лет двадцати – двадцати пяти, их сильно избили на тротуаре в Мидтауне. Обоим нужна «Скорая помощь».

Сойер осмотрел пострадавших.

– Этот без сознания, – сказал он.

– Оба дышат, один без сознания.

Я продиктовала адрес и отключилась.

Сойер осмотрелся по сторонам. В противоположном направлении шла пожилая пара, но кроме них и бездомного мужчины, копающегося в мусоре на северном углу улицы, в квартале никого не было. Ничего подозрительного я не заметила.

Вдалеке завопили сирены.

Сойер спрятал руки в карманах брюк:

– Похоже, они нашли то, что искали.

– Может, это кто-то, с кем они столкнулись ранее?

Сойер пожал плечами:

– Это не моя юрисдикция.

– Очень смешно.

В считаные минуты подъехала полицейская патрульная машина, а после нее «Скорая». Мы рассказали им, что знали, показали наши документы, и нас отпустили.

Сойер проводил меня до вестибюля моего дома и обнял.

– Уверен, что не нужно проводить до дома тебя? – спросила я. – Кто бы это ни сделал, он все еще может находиться рядом.

– Заткнись, Линди, – усмехнулся Сойер.

– Спокойной ночи. Увидимся завтра.

– Нет, я буду на выезде.

– Ах да, точно. Это твое… дело, – сказала я.

От выпивки у меня кружилась голова. Хорошо, что мы решили уйти из бара.

– Я сижу на хвосте у одного из наших источников из Вегаса, Артуро.

– Головорез Бенни? Что он делает в Сан-Диего? – спросила я.

– Бенни отправил его навестить своих новых приятелей с Востока. Я прилагаю все усилия, чтобы он не свернул с нужного пути. Не хочу, чтобы парни из якудза вынудили его раскрыть конфиденциальную информацию или чтобы он их предупредил.

– Звучит очень серьезно.

– Как всегда. Спокойной ночи.

Сойер вышел из вестибюля, а я повернулась, чтобы нажать на кнопку вызова лифта. Она была запачкана свежей кровью. Покрутив головой, я вытерла ее изнаночной стороной блейзера.

Двери разъехались, раздался приятный звоночек, приглашающий внутрь, но как только я ступила в лифт, мое сердце ушло в пятки. Кнопка шестого этажа тоже была перепачкана кровью.

Вновь я использовала блейзер, чтобы скрыть следы, а потом поехала наверх, изнывая от нетерпения. Я буквально выскочила из кабины лифта и направилась прямиком к двери Томаса, барабаня по металлической поверхности. Он не ответил, и я вновь постучала.

– Кто там? – наконец спросил Томас.

– Лииз. Открой, мать твою!

Загремела цепочка, щелкнул замок, и Томас открыл дверь. Я пронеслась мимо него, потом крутанулась и скрестила руки на груди.

В правой руке Томаса я заметила лед, а на левой – кровавую повязку.

– Боже! Что ты наделал? – сказала я, протягивая руку к бинту.

Я осторожно приподняла его, обнажая влажные ссадины на костяшках, потом посмотрела на Томаса.

– Эти ублюдки-расисты оскорбили тебя.

– И ты решил избить их до смерти? – взвизгнула я.

– Нет, это вышло после того как они обронили фразу, что неплохо бы тебе пойти домой через темный переулок.

Я вздохнула:

– Идем, я промою рану.

– Я уже все сделал.

– Забинтовать и приложить лед не означает промыть. Так ты заработаешь инфекцию. Весело, правда?

Томас нахмурился:

– Ну ладно.

Мы с Томасом прошли в ванную комнату. Он сел на краю, вытянув вперед слегка сжатые в кулаки руки.

– Аптечка?

Томас кивнул на раковину.

– В нижнем шкафчике.

Я достала прозрачный пластиковый контейнер, расстегнула замок и порылась в содержимом.

– Перекись?

Томас поморщился.

– Значит, избить двух мужиков ты можешь, стесав себе все кулаки, а пару секунд жжения не потерпишь?

– В шкафчике с лекарствами, – ответил Томас. – Зеркало открывается.

– Знаю, мое тоже, – невозмутимо сказала я.

– Я пытался пойти домой и не…

– Не наброситься на них?

– Некоторые ведут себя как агрессивные придурки, пока однажды кто-нибудь не выбьет из них дурь. После этого у них открывается новый взгляд на вещи.

– Вот как ты это называешь? Считаешь, что сделал им одолжение?

Томас нахмурился:

– Я сделал одолжение всему миру.

Когда я плеснула перекись на его раны, он втянул воздух через стиснутые зубы и отдернул руки.

Я вздохнула:

– Поверить не могу, что ты слетел с катушек из-за глупого оскорбления и пустых угроз.

Томас прижался щекой к плечу, размазывая две небольшие капельки крови.

– Лучше тебе в этом искупаться, – сказала я, поднимая большой коричневый пузырек.

– Зачем?

Я взяла салфетку из контейнера для туалетной бумаги и промокнула ее дезинфицирующим средством.

– Потому что я почти уверена, что это не твоя кровь.

Томас уныло посмотрел на меня.

– Прости. Хочешь, чтобы я ушла? – спросила я.

– Вообще-то хочу.

– Нет! – резко сказала я.

– Ах, значит, это тебя оскорбляет!

Я промокнула его раны чистым ватным диском.

– Томас, незнакомцы не могут задеть мои чувства. А вот люди, которые мне дороги, могут.

Его плечи поникли. В этот момент он выглядел слишком уставшим, чтобы спорить.

– Что ты делал в «Каттерсе»? – спросила я.

– Я там постоянный посетитель.

– Последнее время нет, – нахмурилась я.

– Мне нужно было выпить.

– Неудачный понедельник? – спросила я и подумала, а бывает ли иначе.

Томас замешкался.

– В пятницу я звонил Трэвису.

– Первого апреля, в День дурака? – спросила я. Томас дал мне пару секунд осмыслить его слова. – Ах! Его день рождения.

– Он повесил трубку.

– Ой.

Томас отдернул руку.

– Вот дьявол! – Он поджал губы, а вены на его шее вздулись.

– Прости, – вздрогнув, сказала я.

– Я по тебе соскучился, – тихо проговорил Томас. – На работе пытаюсь держать субординацию, но все время думаю о тебе.

– Ведешь ты себя как настоящий грубиян. Все сравнивают это с тем временем, когда закончились ваши отношения с Камиллой.

Томас коротко усмехнулся, но без всякого веселья:

– Не стоит сравнивать, сейчас намного хуже.

Я сосредоточилась на его ранах.

– Скажи спасибо, что не позволили всему зайти далеко.

Он кивнул:

– Уж ты точно должна быть рада. Я вот не был таким разумным, как ты.

Я уронила руки на колени:

– Что ты такое говоришь? Две недели назад ты сказал мне, что не можешь меня любить.

– Лииз… ты испытываешь ко мне что-нибудь?

– Ты же знаешь, что да.

– Ты меня любишь?

Я очень долго смотрела в его полные отчаяния глаза. С каждой новой секундой он выглядел еще более несчастным.

Я прерывисто вздохнула:

– Томас, я не хочу влюбляться.

Он опустил взгляд на бинты, уже слегка пропитавшиеся кровью.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Нет.

– Ты врешь. Как ты можешь обладать столь сильной личностью и так ужасно бояться?

– Ну и что? – резко ответила я. – Ты бы тоже боялся, если бы я сказала, что по-прежнему люблю Джексона, а ты уже вышел далеко, очень далеко за пределы своей зоны комфорта.

– Это несправедливо.

Я вздернула подбородок:

– Томас, я не обязана быть справедливой с тобой. Лишь с собой.

Я поднялась и отступила к двери.

Он покачал головой и усмехнулся:

– Ты, Лииз Линди, определенно моя расплата.

Глава 22

Мне показалось, что проще спуститься на мой этаж по лестнице, чем на лифте. Я устало поплелась вниз по ступенькам, прошла мимо своей двери, подходя к окну в конце коридора.

На углу улицы были пятна крови, но, видимо, никто этого не замечал. Проходящие мимо люди понятия не имели о той жестокости, что произошла там меньше часа назад.

Неподалеку от пятна, что побольше, остановилась пара, о чем-то споря. Женщина посмотрела в обе стороны и перешла улицу. Я узнала в ней Вэл, не успела она скользнуть под козырек нашего подъезда. Маркс шел следом. Я вздохнула, понимая, что через несколько минут они оба выйдут из лифта.

Я подошла к двери, открыла ее, а потом подождала на пороге. Зазвенел лифт, дверцы разъехались, и я посмотрела на свою подругу. Такой злой я ее еще не видела.

Она вышла в коридор и резко остановилась, случайно толкнув Маркса локтем, когда тот налетел на нее.

– Ты уходишь? – спросила она.

– Нет, только вернулась. – Я открыла дверь нараспашку. – Заходи.

Вэл прошла мимо меня, Маркс помедлил, ожидая приглашения. Я кивнула, и он проследовал за ней до дивана.

Закрыв дверь, я повернулась и скрестила руки на груди:

– Я не в настроении играть с вами в доктора Фила[6]. Даже со своими проблемами справиться не могу.

Откинув волосы с лица, я прошла к стулу. Я подняла сложенное там покрывало, садясь и кладя его себе на колени.

– Лииз, ты ведь согласна со мной? – спросил Маркс. – Она должна его вышвырнуть.

– Он не уйдет, – раздраженно проговорила Вэл.

– Тогда я заставлю его уйти, – прорычал Маркс.

Я закатила глаза:

– Маркс, прекрати. Ты же знаешь закон. Он ее муж. Если придут копы, то попросят уйти тебя.

На скулах парня заработали желваки, а потом он глянул мимо кухни дальше по коридору.

– У тебя есть вторая спальня. Ты пригласила ее к себе.

– Она не хочет терять свою квартиру, – сказала я.

Вэл округлила глаза:

– Я это ему уже говорила.

– Я не хочу, чтобы ты жила с ним. Это, черт подери, странно! – сказал Маркс.

– Джо, я держу все под контролем, – сказала Вэл. – Если ты не захочешь остаться со мной, я пойму.

Я сощурилась:

– А почему вы оба здесь?

Маркс вздохнул:

– Я приехал за ней, чтобы отвезти на ужин, а он раздул из мухи слона. Обычно я жду ее снаружи, но решил в кои-то веки повести себя как джентльмен. Он устроил скандал. И на кого она злится теперь? На меня.

– Почему мы поступаем так с собой? – проговорила я, рассуждая вслух. – Мы же взрослые люди. Из-за любви мы ведем себя глупо.

– Он меня не любит, – сказала Вэл.

– Люблю, – проговорил Маркс, глядя на нее.

Она медленно повернула к нему голову:

– Правда?

– Я бегал за тобой несколько месяцев и сейчас бегаю. Думаешь, для меня это в порядке вещей? Я тебя люблю.

Вэл изменилась в лице и выпятила нижнюю губу:

– Я тоже тебя люблю.

Они обнялись и стали целоваться. Я устремила взгляд в потолок, сдерживая раздражение.

– Прости, – сказала Вэл, поправляя помаду.

– Все в порядке, – равнодушно ответила я.

– Наверное, нам пора идти, – сказал Маркс. – Мне едва удалось забронировать столик. Не хочу ездить по округе в поисках, где можно прилично поесть в полдесятого вечера.

Я изобразила улыбку, потом прошла к двери и широко открыла ее.

– Прости, – прошептала Вэл, выходя в коридор.

Я покачала головой:

– Все хорошо.

Я захлопнула дверь, направилась прямиком в спальню и упала ничком на матрас.

Казалось, Вэл и Марксу было так просто найти выход из ситуации, учитывая, что Вэл больше года делила квартиру с Сойером. Я же чувствовала себя совершенно несчастной, живя этажом ниже Томаса. Однако наши проблемы казались более сложными, чем жизнь в одной квартире с бывшим. Я любила мужчину, которого не могла любить, который любил кого-то еще, однако меня любил больше.

А не пойти ли этой любви куда подальше!

* * *

На следующее утро я облегченно вздохнула, когда не застала Томаса в лифте.

Шли недели, тревоги постепенно исчезали, а наши мимолетные отношения перешли в разряд воспоминаний.

Томас, как правило, приезжал на работу раньше меня и задерживался намного дольше. Наши совещания были короткими и напряженными, а если давали задание, то мне, Вэл и Сойеру лучше было не появляться с пустыми руками.

Остальные сотрудники Пятого отряда предпочитали не высовываться, бросая хмурые взгляды в мою сторону и думая, что я этого не замечаю. Дни тянулись очень долго. Само пребывание в отделе доставляло ужасный стресс, и я быстро стала наименее любимым руководителем во всем здании.

Восемь дней подряд я не пересекалась с Томасом в «Каттерсе», потом прошла еще одна неделя.

Энтони подкинул мне номер телефона своего друга, который знал, кто может переправить мой автомобиль, а когда я позвонила и назвала имя Энтони, цена упала вдвое.

В мае мою «Камри» доставили в Сан-Диего, и я смогла вплотную ознакомиться с городом. Мы с Вэл наведались в зоопарк, а я стала регулярно ездить на пляж, всегда в одиночестве. Это переросло в некую традицию.

Я очень скоро влюбилась в город и уже решила, что моя влюбчивость тоже стала традицией. Однако после нескольких вылазок с Вэл я поняла, что каждое знакомство с мужчиной лишь напоминает о том, как сильно я скучаю по Томасу.

Жарким субботним вечером я заехала на стоянку «Кей-Си барбекю» и сунула ключи в сумочку. Даже будучи одетой в легкое летнее платье, я чувствовала, как капельки пота скатываются по моему животу. От этой жары мог спасти лишь океан или бассейн.

Моя кожа была скользкой от пота, а волосы забраны в небрежный пучок на макушке. Влажный воздух напоминал об острове, поэтому мне срочно нужно было отвлечься.

Я открыла дверь и замерла. Первое, что я увидела, был Томас: он стоял перед мишенью для игры в дартс вместе с блондинкой, приобняв ее одной рукой, а второй помогая попасть в цель.

Как только наши взгляды встретились, я круто развернулась и быстро зашагала к своей машине. Туфли на высокой танкетке вовсе не способствовали моему побегу. Не успела я пересечь террасу перед рестораном, как кто-то вывернул из-за угла, и я с налету врезалась в него, теряя равновесие.

Крепкие руки подхватили меня на полпути к земле.

– Какого черта ты так торопишься? – спросил Маркс, отпуская меня, как только я встала на ноги.

– Прости. Я лишь хотела здесь поужинать.

– Ага, – с понимающей улыбкой проговорил он. – И увидела Мэддокса.

– Я… э… найду другое место.

– Лииз? – позвал меня Томас, стоя в дверях.

– Она не хочет тут ужинать, потому что ты здесь! – крикнул Маркс, прикладывая ладони ко рту.

Все посетители ресторана, сидевшие на террасе, повернулись в мою сторону.

Я оттолкнула руку Маркса и задрала подбородок.

– Иди нахрен! – С этими словами я зашагала к машине.

– Ты слишком много общаешься с Вэл! – крикнул мне вслед Маркс.

Я не обернулась. Вместо этого я порылась в сумочке в поиске ключей и, нажав на кнопку, открыла машину.

Не успела я распахнуть дверцу, как вновь ощутила прикосновение чьих-то рук.

– Лииз, – запыхавшись, сказал Томас.

Я отдернула руку и резко распахнула дверцу.

– Она просто знакомая, – сказал он. – Она работала на месте Констанции, когда Полански был ПООСом.

Я тряхнула головой:

– Тебе не нужно ничего объяснять.

Томас спрятал руки в карманы:

– Нет, нужно. Ты расстроена.

– Но мне этого не хочется. – Я взглянула на него. – Я как-нибудь справлюсь. Пока лучше избегать друг друга, это работает.

Томас коротко кивнул:

– Извини. Мне совсем не хочется тебя огорчать. Ты… э… выглядишь сногсшибательно. С кем-то здесь встречаешься?

Я скорчила рожицу:

– Нет, я ни с кем здесь не встречаюсь. И вообще не встречаюсь. В принципе, – резко сказала я. – Но это не значит, что я ожидаю того же от тебя, – проговорила я, махнув в сторону ресторана.

Я стала садиться за руль, но Томас нежно взял меня за руку.

– Мы с ней не встречаемся, – сказал он. – Я лишь учил ее играть в дартс. Она пришла с парнем.

Я сердито глянула на Томаса:

– Вот и отлично. А мне пора. Я еще не ужинала.

– Поужинай здесь, – сказал он и слегка улыбнулся: – Я и тебя могу научить, как играть.

– Спасибо, не надо. Не хочу быть одной из многих.

– Ты никогда такой не была.

– Да, всего лишь одной из двух.

– Хочешь верь, хочешь нет, Лииз… ты была единственной. Кроме тебя, никого никогда не было.

– Прости. – Я вздохнула. – Не стоило поднимать эту тему. Увидимся в понедельник на работе. Совещание начинается рано.

– Ага, – сказал Томас, отступая на шаг.

Я быстро села за руль и завела мотор. «Камри» легонько зарычала, я сдала назад и уехала прочь, оставляя Томаса на стоянке.

Увидев первую попавшуюся вывеску закусочной «на ходу», я свернула и встала в очередь. Получив свой бургер – к сожалению, не от «Фаззи» – и маленькую пачку картошки фри, я поехала домой.

Шурша пакетиком с едой, я выбралась из машины. Я прошла к парадному входу, чувствуя себя просто отвратительно из-за того, что мой гениальный план отвлечься закончился полным провалом.

– Эй! – позвала меня с другой стороны улицы Вэл.

Я глянула на нее, и она помахала мне рукой.

– Ты такая секси! Идем со мной в «Каттерс»!

Я подняла в воздух пакетик.

– Ужин? – крикнула она.

– Вроде того, – отозвалась я.

– «Фаззи»?

– Нет!

– Отстой! – крикнула она. – Тогда лучше напьемся!

Я вздохнула и глянула в обе стороны, прежде чем перейти дорогу. Вэл обняла меня, но ее улыбка померкла, когда она увидела мое выражение лица.

– В чем дело?

– Я пошла в «Кей-Си барбекю». Томас тоже был там с высокой симпатичной блондинкой.

Вэл сложила губки бантиком:

– Ты намного лучше ее. Все знают, что она настоящая мымра.

– Ты ее знаешь? – спросила я. – Она ассистентка Полански.

– Ага, – сказала Вэл. – Конечно, Элли супермилая, но притворимся, что она мымра.

– Элли? – чуть ли не взвизгнула я, выдыхая так, словно из легких вышибли весь воздух. Это имя показалось мне идеальным для девушки, в которую мог влюбиться Томас. – Пристрели меня.

Вэл обхватила меня одной рукой:

– Пистолет у меня с собой. Если хочешь, я могу.

Я положила голову ей на плечо:

– Ты хорошая подруга.

– Знаю, – сказала Вэл, ведя меня в «Каттерс».

Глава 23

На пропускном пункте я выдавила из себя улыбку, адресуя ее агенту Тревино, а потом направила «Камри» через стоянку. После выходных настроение у меня было хуже некуда, а тут еще понедельник, будь он неладен.

Томас был прав. Вести машину по шоссе мне не нравилось, а сегодня это просто меня добило. Я нашла свободное место и переключила передачу на режим парковки. Потом взяла кошелек и сумку-мессенджер из коричневой кожи. Открыв дверцу, я вышла наружу и увидела агента Гроува, который с трудом выкарабкивался из своего голубого седана.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Он лишь кивнул, и мы направились к лифтам. Я нажала на кнопку, стараясь не выдать своего волнения из-за того, что Гроув стоит у меня за спиной.

Он кашлянул, прикладывая кулак ко рту, и я оглянулась, используя это как предлог.

Мой тонкий хвост хлестнул меня по правому плечу.

– Летом нет ничего хуже простуды.

– Аллергия, – проворчал Гроув себе под нос.

Лифт открылся, я ступила внутрь, а следом вошел Гроув. Из-за бледно-голубой рубашки и слишком тонкого галстука его пухлый торс казался еще более раздутым.

– Как продвигаются допросы? – спросила я.

Тонкие усики Гроува дернулись.

– Рановато нам с вами об этом болтать, агент Линди.

Я изогнула брови, а потом уставилась прямо перед собой и скрестила руки на груди. Раздался звоночек, сообщая, что лифт прибыл на седьмой этаж. Я вышла в коридор и оглянулась на Гроува, который испепеляюще смотрел на меня, пока двери не закрылись.

Как только я приблизилась к двери с кодовым замком, ко мне присоединилась Вэл.

– Открой дверь, открой дверь, открой…

– Мы еще не закончили, – скривившись, сказал Маркс.

Вэл немедленно натянула на лицо улыбку и обернулась:

– Пока что закончили.

– Нет, не закончили, – сказал Маркс, а в его голубых глазах запылал огонь.

Я толкнула дверь, и Вэл отступила на шаг.

– И все-таки… мы закончили.

Дверь закрылась у Маркса перед носом, Вэл повернулась и пожала мне руку:

– Спасибо.

– Что сейчас произошло?

Она закатила глаза и раздраженно фыркнула.

– Он все еще настаивает, чтобы я съехала со своей квартиры.

– Ну… я бы вряд ли хотела, чтобы мой парень жил со своей женой.

– Маркс мне не парень, а Сойер не муж.

– Статус твоих отношений с Марксом под вопросом, а вот за Сойером ты точно замужем. Он еще не подписал бумаги?

Мы свернули в мой кабинет, и Вэл захлопнула дверь, прежде чем плюхнуться в кресло.

– Нет! Как-то вечером он вернулся домой из «Каттерса» и все распинался о том, что Дейвис была ошибкой.

– Стой… агент Дейвис?

– Да.

– Но вы с ней…

Вэл сморщила нос, а когда вдруг все поняла, то вскочила с кресла:

– Нет! Фу! Фу-у! Даже будь я лесбиянкой, то предпочла бы гигиеническую помаду обычной. Агент Дейвис похожа на выбывшую участницу конкурса близнецов Шер со всей этой… – Она указала на лицо. – …гадостью на коже.

– Значит, когда ты сказала, что испытала на своей шкуре и Сойера, и Дейвис, то имела в виду, что он изменил тебе с ней.

– Да! – сказала Вэл, не переставая морщиться. Она откинулась на кресле и сползла вниз, а ее плечи легли на подушки.

– Если скажешь это кому-то другому, то лучше уточняй.

Вэл задумалась, потом закрыла глаза и поникла:

– Вот черт.

– Ты ведь не простишь Сойера? – спросила я.

– Нет, конечно.

– Вэл, что тебя там держит? Я знаю, квартира твоя, но вряд ли это единственная причина.

Она подняла руки вверх, а потом уронила их:

– Единственная.

– Врешь.

– Только посмотрите, – сказала Вэл, выпрямив спину и скрестив руки на груди, – да она оттачивает свои навыки!

– Скорее включила здравый смысл, – сказала я. – Ну а теперь, если и дальше будешь плохой подругой, то кыш из кабинета. Мне надо работать. – Я зашуршала бумагами, притворяясь, что потеряла к ней всякий интерес.

– Я не могу его простить, – сказала Вэл вполголоса. – Я пыталась. Что угодно бы простила, но не это.

– Правда?

Она кивнула.

– Ты ему это говорила?

– Вроде того, – ответила она, кусая ногти.

– Вэл, тебе нужно ему сказать. Он все еще верит, что у него есть шанс.

– Я встречаюсь с Марксом. Неужели Сойер до сих пор считает, что я не могу без него жить?

– Ты замужем за ним!

Вэл вздохнула:

– Ты права. Пришло время. Но хочу предупредить: если я поставлю вопрос ребром, а он не уступит, у тебя появится соседка.

Я пожала плечами:

– Помогу тебе упаковать вещи.

Вэл вышла из кабинета с улыбкой на лице, а я открыла ноутбук, ввела пароль и стала прокручивать письма в электронной почте. Мой взгляд сразу же зацепился за три сообщения от Констанции с пометкой «Срочно».

Я навела курсор на первое письмо и щелкнула мышкой.

Агент Линди,

ПООС Мэддокс назначил совещание на 10.00. Пожалуйста, освободите это время в вашем графике и принесите с собой документы по делу.

Констанция

Я открыла второй.

Агент Линди,

ПООС Мэддокс переносит совещание на 9.00. Пожалуйста, не опаздывайте и принесите с собой документы по делу.

Констанция

Я открыла третий.

Агент Линди,

ПООС Мэддокс настоятельно просит вас явиться к нему в кабинет, как только вы получите это письмо. Пожалуйста, принесите с собой документы по делу.

Констанция

Я взглянула на часы. Еще не было и восьми. Я схватила мышку, просмотрела несколько недавних документов и распечатала новые данные, которые я собрала. Потом взяла папку, сунула туда распечатки и побежала по коридору.

– Привет, Констанция, – запыхавшись, проговорила я.

Девушка подняла на меня взгляд и улыбнулась, захлопав длинными черными ресницами.

– Он сейчас примет вас.

– Спасибо, – выдохнула я, проходя мимо нее.

Томас сидел ко мне спиной и смотрел на великолепный вид из окон своего углового кабинета.

– Агент Мэддокс, – сказала я, пытаясь говорить ровным тоном. – Простите, я только увидела письмо… письма. Я принесла документы по делу. Мне еще нужно сделать несколько…

– Присаживайтесь, Линди.

Я моргнула и сделала то, что он велел. Три загадочные фотографии по-прежнему были у него на столе, но центральная лежала изображением вниз.

– Я не могу их больше сдерживать, – сказал Томас. – Офис главного инспектора настаивает на аресте.

– Трэвиса?

Он повернулся. Под его глазами пролегли фиолетовые круги. Выглядел он так, будто сбросил несколько килограммов.

– Нет, нет… Гроува. Трэвис скоро начнет свое обучение. Если Гроув услышит от Бенни или Тару про Трэвиса… что ж, мы в любом случае окажемся в безвыходном положении. Констанция направит все ваши материалы в офис прокурора США. Они инсценируют вооруженное ограбление на заправке, где он часто бывает. В него будут стрелять. Свидетели заверят, что его убили. Тогда Тару и Бенни решат, что им чертовски не повезло, и не станут собирать вещи и избавляться от улик, потому что Гроув мертв, а все ниточки вели к их преступной деятельности.

– Кажется, успех обеспечен, сэр.

Томас вздрогнул, услышав мой холодный ответ, а потом вновь сел за стол. Полных десять секунд мы сидели молча, после чего Томас слегка махнул в сторону двери:

– Спасибо, агент Линди. На этом все.

Я кивнула и поднялась. Прошла к двери, но уйти не смогла. Вопреки здравому смыслу, я повернулась, сжимая свободную руку в кулак и крепко обхватывая папку, чтобы не уронить ее.

Томас изучал верхний листок из стопки документов, в одной руке он держал текстовыделитель, а в другой – колпачок.

– Вы хорошо заботитесь о себе, сэр?

Томас побледнел:

– Я… что, простите?

– Заботитесь о себе. Вид у вас усталый.

– Я в порядке, Линди. На этом все.

Я стиснула зубы и шагнула вперед:

– Если вам нужно поговорить…

Он уронил обе руки на стол.

– Мне не нужно поговорить, и даже если так, к вам бы я обратился в последнюю очередь.

Я коротко кивнула:

– Простите, сэр.

– Прекрати… меня так называть! – сказал он, понижая голос.

Я выставила руки перед собой:

– Мне кажется, не вполне уместно называть тебя Томасом.

– Агент Мэддокс или просто Мэддокс сойдет. – Он опустил взгляд на бумаги. – А теперь… пожалуйста, покинь кабинет, Линди.

– Зачем ты позвал меня сюда, если не хочешь видеть? Ты бы мог передать все через Констанцию.

– Потому что хотя бы изредка, Лииз, мне нужно увидеть твое лицо. Услышать твой голос. Некоторые дни даются мне сложнее, чем другие.

Я сглотнула и подошла к его столу. Томас насторожился, не зная, что я могу сделать в следующую минуту.

– Не надо, – сказала я. – Не заставляй меня испытывать угрызения совести. Я ведь пыталась… это как раз то, чего я не хотела.

– Я знаю. Беру всю ответственность на себя.

– Это не моя вина.

– Я так и сказал.

– Ты сам на это напросился. Хотел, чтобы твои чувства ко мне вытеснили чувства к Камилле. Тебе нужен был крайний, потому что ты не мог винить ее. Приходится мириться с ситуацией, потому что она станет частью твоей семьи, а я лишь та, с кем ты работаешь… та, кто не будет стоять на месте, как ты знаешь.

Томас выглядел слишком опустошенным, чтобы спорить.

– Боже, Лииз, ты действительно думаешь, что я все спланировал? Сколько раз нужно тебе повторять? Из-за того, что я испытывал к тебе и по-прежнему испытываю, мои чувства к Камилле кажутся ничтожными.

Я прикрыла лицо ладонью:

– Кажется, я говорю так, будто у меня заело пластинку.

– Так и есть, – ровным голосом ответил он.

– Думаешь, мне легко? – спросила я.

– Очень на это похоже.

– Что ж, это не так. Я думала… конечно, сейчас уже не важно, но тот уик-энд… я надеялась, что могу измениться. Мне казалось, если двое раненых людей будут вкладываться в отношения и испытывать друг к другу достаточно сильные чувства, то все получится.

– Лииз, мы не раненые. Мы как одинаковые шрамы.

Я заморгала:

– И если бы мы ступили на незнакомую территорию, что для меня очень серьезный шаг, мы бы приспособились к новому, понимаешь? Но я не могу так просто отказаться от своих планов на будущее, основываясь лишь на этой надежде и на том, что однажды ты перестанешь грустить из-за расставания с ней. – Мои глаза наполнились жгучими слезами. – Если бы я решила отдать свое будущее в твои руки, то хотела бы, чтобы ты не жил прошлым. – Я подняла со стола фоторамку и сунула Томасу в лицо, заставляя его посмотреть на снимок.

Томас перевел взгляд с меня на фотографию под стеклом, и уголок его губ пополз вверх.

Я возмущенно развернула рамку и разинула рот от изумления. На снимке были мы с Томасом – черно-белое фото, которое сделала Фэйлин на острове Сент-Томас. Он прижимал меня к себе и целовал в щеку, а я улыбалась так, будто могла коснуться вечности.

Я подняла другую рамку и посмотрела на нее. Там были изображены все пятеро братьев Мэддокс. На третьей фотографии я увидела родителей Томаса.

– Да, сначала я полюбил ее, – сказал Томас. – Но, Лииз… ты последняя и единственная, кого я буду любить.

Я стояла как вкопанная, лишившись дара речи, а потом попятилась к двери.

– Можно… можно вернуть мне мои фотографии? – попросил Томас.

Я поняла, что бросила папку на столе и ушла, держа в руках фотографии. Медленным шагом я подошла к Томасу. Он протянул руку, и я вернула ему рамки со снимками.

– Отдам это Констанции, – сказала я, поднимая папку. Пребывая в полной растерянности, я развернулась на каблуках и вылетела из кабинета.

– Лииз! – крикнул Томас мне вслед.

Как только я оказалась за пределами кабинета, то сунула папку в руки Констанции.

– Хорошего вам дня, агент Линди, – громко сказала она.

Я вернулась в свой кабинет и села в кресло, положив голову на руки. Через пару секунд внутрь впорхнула Вэл, а следом вошел Маркс, закрывая за собой дверь.

Я подняла голову.

Вэл тыкнула в него пальцем:

– Прекрати! Ты не можешь бегать за мной по всему зданию!

– Я прекращу бегать за тобой, когда ты начнешь отвечать на вопросы! – закричал он.

– Что, черт побери, сегодня со всеми? Весь офис сошел с ума? – громко сказала я.

– Я уже дала тебе ответ! – не обращая на меня внимания, сказала Вэл. – Я же пообещала, что поговорю с ним вечером!

В дверях появилась голова Сойера, и только потом он постучался.

– Босс?

– Убирайся! – хором закричали Маркс, Вэл и я.

– Ладно, ладно, – сказал Сойер, прячась за дверью.

– И что потом? – спросил Маркс.

– Если он не съедет, тогда это сделаю я, – сказала Вэл так, будто эти слова вытянули из нее клещами.

– Ну слава богу! – громко воскликнул Маркс, обращаясь к незримой аудитории и указывая пятерней на Вэл. – Наконец-то прямой ответ, мать твою!

В кабинет ворвался Томас:

– Какого черта тут все орут?

Я снова прикрыла лицо.

– Лииз, ты в порядке? Что с ней, Вэл? Она в порядке? – спросил Томас.

Маркс первым подал голос:

– Простите, сэр. Ты… ты в порядке, Линди?

– Я в порядке! – взвизгнула я. – Я лишь хочу, чтобы этот детсад покинул мой кабинет!

Все трое замерли, потрясенно глядя на меня.

– Вон!

Вэл и Маркс ушли первыми, через несколько секунд Томас неохотно оставил меня в одиночестве, закрыв за собой дверь.

Весь остальной отдел пялился в мою сторону. Я подошла к стеклянной стене, показала им средние пальцы, крепко выругалась на японском, а потом закрыла жалюзи.

Глава 24

Я поудобнее расположила телефон, зажимая его между щекой и плечом и пытаясь в это время готовить.

– Мам, повиси секунду на линии, – сказала я, вновь поставив телефон на шкафчик.

– Ты же знаешь, что я ненавижу громкую связь. – Ее слова смешались с ароматными специями, витавшими в воздухе. – Лииз, выключи громкую связь.

– Мам, я здесь одна. Больше тебя никто не слышит. А мне нужны обе руки.

– Наконец-то готовишь для себя, а не ешь каждый вечер эти ядовитые полуфабрикаты. Ты прибавила в весе?

– Вообще-то похудела на пару фунтов, – сказала я и улыбнулась, хотя мама меня не видела.

– Надеюсь не сильно, – проворчала она.

Я засмеялась:

– Мама, ты вечно недовольна.

– Я просто соскучилась. Когда ты приедешь домой? Ты же не собираешься ждать до Рождества? А что ты готовишь? Хотя бы что-то полезное?

Я добавила брокколи, морковь и воду в разогретое рапсовое масло и перемешала все на сковороде.

– Я тоже соскучилась. Посмотрю свое расписание, а готовлю я курицу и овощи стир-фра [7], надеюсь, будет вкусно.

– Ты уже приготовила соус? Ты же знаешь, нужно сначала сделать соус, чтобы он успел смешаться и наполниться кислородом.

– Да, мам. Он уже стоит на столешнице рядом со мной.

– Ты добавляла в него что-нибудь еще? Он хорош именно таким, как его делаю я.

Я хихикнула:

– Нет, мам. Это же твой соус.

– А почему ты ужинаешь так поздно?

– Я в часовом поясе Западного побережья.

– Но все-таки уже девять часов. Не стоит так поздно ужинать.

– Я работаю допоздна, – с улыбкой сказала я.

– Они ведь не сильно тебя нагружают, да?

– Я сама себя нагружаю. Мне так нравится. Ты сама это знаешь.

– Но ты ведь не ходишь по ночам одна?

– Конечно, хожу! – съязвила я. – В одном нижнем белье.

– Лииз! – заворчала мама.

Я громко засмеялась, и на душе у меня стало хорошо. Видимо, я уже давно не улыбалась.

– Лииз? – обеспокоенно сказала мама.

– Я здесь.

– Ты скучаешь по дому?

– Только по вам. Передавай привет папе.

– Патрик? Патрик! Лииз передает привет.

Я услышала голос отца, раздавшийся где-то в комнате.

– Привет, детка! Скучаю по тебе! Веди себя хорошо!

– На этой неделе он начал пить капсулы с рыбьим жиром. Они придают ему сил, – сказала мама.

Я знала, что она хмурится, и снова засмеялась:

– Я по вам обоим очень скучаю. Пока, мам.

Мизинцем я нажала на кнопку «завершить», а потом добавила на сковороду курицу и капусту. Не успела я положить стручковый горошек и соус, как в дверь постучали. Я подождала – вдруг мне показалось, но раздался второй стук, на этот раз громче.

– О нет, вот хрень! – буркнула я, почти выключив огонь.

Я вытерла руки о кухонное полотенце и побежала к двери. Посмотрела в глазок и поспешила снять цепочку, с остервенением отпирая замок.

– Томас, – прошептала я, не в силах скрыть свое потрясение.

Он стоял передо мной в обычной белой футболке и спортивных шортах. Томас даже не потрудился обуться.

Он хотел что-то сказать, но передумал.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Вкусно пахнет, – сказал Томас, нюхая воздух.

– Ага. – Я повернулась по направлению к кухне. – Это курица стир-фрай. Если голоден, я приготовила впрок.

– Дома только ты? – сказал он, глядя мимо меня.

Я усмехнулась:

– Конечно, только я. Кто же еще?

Он неотрывно смотрел на меня в течение нескольких секунд.

– Ты ходишь в моей толстовке.

Я опустила взгляд.

– А… хочешь, я тебе верну?

Томас покачал головой:

– Не нужно. Я просто не знал, что ты все еще ее носишь.

– И очень часто. Иногда это поднимает мне настроение.

– Мне… э… нужно с тобой поговорить. Весь офис гудит из-за твоего срыва.

– Только моего? Я эмоциональная, ведь я женщина. Вполне типично, – пробормотала я.

– Лииз, ты говорила в офисе на японском. Теперь все знают.

Я побледнела:

– Прости. Я очень расстроилась и… вот черт!

– ООС дал зеленый свет в отношении плана по устранению Гроува.

– Хорошо.

Я обхватила талию руками, чувствуя себя уязвимой.

– Но его не нашли.

– Что? А как же Сойер? Я думала, он профи в слежке. Разве он не сидит на хвосте у Гроува?

– Как раз сейчас Сойер занимается поисками Гроува. Не беспокойся. Сойер его найдет. Ты… ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

Я взглянула на Томаса. Глазами он буквально умолял меня сказать «да». Я очень хотела, чтобы он был рядом, но это означало длительные разговоры, которые привели бы к спорам, а мы оба устали воевать друг с другом.

Я покачала головой:

– Нет, со мной все будет в порядке.

Морщинки вокруг его глаз разгладились. Он сделал шаг вперед и обхватил мое лицо ладонями. Посмотрел мне в глаза, и я увидела противоречивые эмоции в его зеленовато-ореховых омутах.

– Да к черту! – сказал он, наклонился и прикоснулся губами к моему рту.

Я уронила полотенце и потянулась навстречу Томасу, сжимая в кулаках его футболку, однако он не торопился отпускать меня. Он наслаждался каждой секундой, пробуя мои губы на вкус, смакуя наш горячий поцелуй. Его губы двигались уверенно и властно, но когда я крепко прижалась к его рту, он поддался. Когда мне показалось, что Томас собирается отстраниться, он обнял меня обеими руками.

Томас поцеловал меня так, будто долгие столетия тосковал по мне и в то же время – прощался. В этом сладком нежном поцелуе слились желание, грусть и гнев, однако он держал свои эмоции в узде. Когда Томас наконец отпустил меня, я подалась вперед, нуждаясь в продолжении.

Он несколько раз моргнул:

– Я пытался этого не делать. Прости.

После этого он ушел прочь.

– Нет, все в порядке, – сказала я в пустой коридор.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, все еще ощущая на губах поцелуй Томаса. Даже в воздухе по-прежнему пахло им. Впервые после переезда моя квартира не казалась мне неким укрытием или демонстрацией моей независимости. Я чувствовала себя одиноко. Аромат жареных овощей и тот потерял свою привлекательность. Я взглянула на девушек с картины Такато, вспоминая, как Томас помог мне их повесить, – но и они не смогли поднять мне настроение.

Я зашагала к плите, выключила газ и схватила сумочку и ключи.

Лифт тащился на первый этаж невероятно долго, и я чуть ли не подпрыгивала в ожидании. Мне срочно нужно было покинуть здание, уйти подальше от квартиры Томаса. А потом сесть напротив Энтони с коктейлем «Манхэттен» в руке, забыть про Гроува и Томаса, и то, в чем я себе отказывала.

Я глянула в обе стороны и широким шагом пересекла улицу, но как только я дошла до тротуара, мою руку обхватила широкая ладонь.

– Куда ты, черт побери, идешь? – спросил Томас, останавливая меня.

Я отдернула руку и оттолкнула Томаса. Он почти не сдвинулся с места, но я все же прикрыла рот ладонью, а потом приложила руки к груди.

– О боже! Прости меня! Это просто рефлекс.

Томас нахмурился:

– Ты не можешь вот так разгуливать в одиночку, Лииз, пока мы не определим местоположение Гроува.

На углу в десяти футах от нас стояла пара, ожидая, когда загорится зеленый свет. Кроме них, на улице никого не было.

Я облегченно вздохнула, но сердце мое учащенно забилось.

– Ты не можешь вот так хватать людей. Тебе повезло, что ты не закончил как пьяный Джо.

Лицо Томаса медленно расплылось в улыбке.

– Прости. Я услышал, как хлопнула твоя дверь, и заволновался, что из-за меня ты рискнешь выйти на улицу.

– Возможно, и так, – стыдливо призналась я.

Томас собрался с духом, прежде чем заговорить:

– Не хочу делать тебя несчастной. Мне хватает и того, что я делаю это с собой.

Я помрачнела:

– Не хочу, чтобы ты был несчастным. Но все это… очень грустно.

– Тогда… – Томас дотянулся до меня, – …давай вернемся. Если пожелаешь, мы будем говорить об этом всю ночь. Я объясню тебе все столько раз, сколько нужно. Можем установить основные правила. Я слишком давил на тебя. Теперь я это понимаю. Давай сбавим обороты. Найдем компромисс.

Я еще никогда не хотела чего-то так сильно.

– Нет.

– Нет? – опустошенно проговорил Томас. – Почему?

Мои глаза увлажнились, и я посмотрела себе под ноги, позволяя слезам скатиться по щекам.

– Потому что мне очень этого хочется, но я ужасно боюсь.

Меня удивил мой внезапный порыв, но он подействовал на Томаса.

– Детка, взгляни на меня, – сказал он, нежно приподнимая мою голову за подбородок, пока наши глаза не встретились. – Вместе уж точно не может быть хуже, чем порознь.

– Но мы зашли в тупик. Мы снова и снова спорим об одном и том же. Нужно преодолеть этот барьер.

Томас покачал головой.

– Ты все еще пытаешься забыть Камиллу, – размышляла я вслух, – и это может занять какое-то время, но это возможно. Не все получают то, что хотят, так?

– Лииз, я не просто хочу быть с тобой. Ты мне нужна. Такое не проходит.

Он притянул меня за футболку и прикоснулся лбом к моему лбу. От Томаса приятно пахло чистотой и мускусом. Даже от легкого прикосновения к моей одежде мне захотелось раствориться в нем.

Я внимательно посмотрела Томасу в глаза, не в силах что-либо ответить.

– Хочешь, я скажу, что забыл ее? Я ее забыл, – проговорил он, его голос становился более отчаянным с каждым словом.

Покачав головой, я бросила взгляд на затемненную улицу.

– Я не просто хочу, чтобы ты это сказал. Мне нужно, чтобы это было правдой.

– Лииз. – Томас подождал, пока я посмотрю на него. – Прошу, поверь мне. Я действительно раньше любил другую, но я еще никогда никого не любил так, как тебя.

Я прильнула к нему, и он обхватил меня руками. Наконец я дала волю своим чувствам, позволяя тем силам, которые привели нас к этому моменту, взять верх. У меня было два выбора. Уйти от Томаса и страдать от душевной боли, которую я испытывала каждый день вдали от него. Или же пойти на огромный риск, без каких-либо прогнозов, расчетов или определенности.

Томас любил меня. Нуждался во мне. Может, я была не первой женщиной, которую он полюбил, и может, чувства Мэддоксов длились вечно, но я тоже нуждалась в нем. Я не была первой, но я буду последней. От этого я становилась не вторым призом, а скорее вечностью.

В темноте улицы раздался громкий щелчок. Кирпич за моей спиной разлетелся во все стороны на сотню кусочков. Я повернулась и подняла глаза, увидев небольшое облачко пыли над моим левым плечом и дыру в кирпичной стене.

– Какого черта? – сказал Томас.

Он окинул взглядом окна, а потом посмотрел на пустую дорогу между нами и домом.

По улице шагал Гроув. Он вытянул перед собой руку и дрожащей ладонью держал пистолет, выданный Бюро. Томас принял оборонительную позу, прикрывая меня своим телом. Он испепеляюще глянул на нашего противника.

– Положи оружие на землю, Гроув, и я не буду убивать тебя, мать твою.

Гроув остановился, нас разделяли лишь двадцать ярдов и стоявшая параллельно нам машина.

– Я видел, как ты выбежал из здания за агентом Линди – даже не обувшись. Сомневаюсь, что ты прихватил с собой пистолет. В шорты себе, что ли, засунул?

Для такого толстенького коротышки с сальными волосами он говорил слишком уж самодовольно.

Усики Гроува дернулись, и он улыбнулся, демонстрируя желтые зубы с кариесом. Все-таки правда, что злость пожирает людей изнутри.

– Ты выдала меня, Линди, – ехидно сказал Гроув.

– Это был я, – ответил на это Томас, медленно сгибая локти и поднимая руки. – Я вызвал ее, потому что заподозрил неладное в твоих отчетах.

Двое мужчин завернули за угол и замерли.

– Вот черт! – сказал один из них, и оба помчались со всех ног туда, откуда пришли.

Я медленно дотянулась до сумочки, используя тело Томаса как прикрытие для своих манипуляций.

Пистолет Гроува выстрелил, и Томас вздрогнул. Он опустил глаза и приложил руку к нижней части живота.

– Томас! – взвизгнула я.

Он закряхтел, но с места не двинулся.

– Ты так просто не отделаешься, – натянутым голосом проговорил Томас. – Те парни сейчас звонят в полицию. Но ты можешь перейти на нашу сторону, Гроув. Выдай нам информацию на членов якудза.

Глаза Гроува стали стеклянными.

– Я уже покойник, – сказал он, вновь прицеливаясь. – Глупая сучка!

Я подняла руку, направляя пистолет между рукой Томаса и его торсом, и выстрелила. Гроув упал на колени, красное пятно расползлось на кармашке его белой рубашки. Он повалился на бок, а Томас кряхтя повернулся.

– Сильно тебя задел? – спросила я, задирая его футболку.

Кровь хлестала из раны Томаса, алые сгустки выплескивались с каждым ударом сердца.

– Дьявол, – сквозь зубы проговорил Томас.

Я сунула пистолет за пояс джинсов, а Томас снял с себя футболку. Он скомкал ее и прижал к ране.

– Тебе нужно лечь. Это замедлит кровотечение, – сказала я, набирая по мобильнику 911.

Из-за угла выглянули те двое парней. Увидев, что угроза миновала, они вышли из укрытия.

– Ты в порядке, приятель? – спросил один из них. – Мы вызвали копов. Они уже в пути.

Я убрала телефон:

– Вызов приняли. Сюда уже едут.

Словно по команде завыли сирены всего в паре кварталах от нас.

Я улыбнулась Томасу:

– С тобой все будет в порядке, да?

– Да, черт подери, – выдавил он. – Я ведь только что вернул тебя. Одна пуля не сможет все запороть.

– Вот, – сказал второй парень, снимая футболку. – У тебя может наступить шок, чувак.

Томас сделал шаг, дотянулся до футболки, и тут краем глаза я заметила, что Гроув поднял свой пистолет, целясь в меня.

– Черт! – закричал один из парней.

Не успела я отреагировать, как Томас прыгнул, закрывая меня своим телом. Когда раздался выстрел, мы стояли лицом друг к другу. Томас вновь вздрогнул.

– Он опять упал! Думаю, он мертв! – сказал один из парней, указывая на Гроува.

Я выглянула из-за Томаса и увидела, что ребята медленно приближаются к Гроуву, а потом один из них оттолкнул ногой пистолет.

– Он не дышит!

Томас упал на колени, на его лице застыло потрясенное выражение, а потом он повалился на бок. Его голова с громким стуком ударилась об асфальт.

– Томас? – завизжала я. – Томас! – Слезы затуманили мне зрение.

Я нащупала руками его рану. Пулевое ранение в нижней части спины, в трех дюймах от позвоночника. Сквозь отверстие сочилась кровь, растекаясь по асфальту.

Томас что-то прошептал, и я нагнулась к нему:

– Что?

– Сквозное ранение, – прошептал он.

Я отстранилась и посмотрела на его живот. Две одинаковые раны по обе стороны. Справа – от первого выстрела Гроува, вторая напротив.

– Это чистая рана, – сказала я. – Пуля прошла навылет.

Я замерла. Сквозное ранение…

В районе живота я ощутила боль и опустила глаза. По моей кофте расползлось красное пятно. Пуля прошла сквозь Томаса и угодила в меня. Я задрала кофту и увидела, что из небольшого отверстия с правой стороны груди, чуть ниже ребер, сочится кровь.

Затуманенное зрение было не из-за слез, а из-за потери крови. Я резко повалилась рядом с Томасом, по-прежнему прижимая его рану одной рукой, а второй свою.

Вой сирен показался мне каким-то далеким. Улица закружилась перед глазами, и я упала на живот.

– Лииз, – сказал Томас, поворачиваясь на спину, чтобы увидеть мое лицо. Его кожа побледнела и покрылась потом. – Останься со мной, детка. Они уже едут.

Асфальт приятно холодил мою щеку. На меня навалилась тяжесть, усталость, какую я не испытывала прежде.

– Я люблю тебя, – прошептала я из последних сил.

Из уголка глаза скатилась слезинка, стекая по носу и падая на наше асфальтовое ложе, растворяясь красной лужей под нами.

Томас выпустил футболку и дрожащей рукой дотянулся до меня, его глаза наполнились слезами.

– И я тебя люблю.

Я не могла пошевелиться, но чувствовала, как переплетаются наши пальцы.

– Держись, – сказал он и вдруг нахмурился: – Лииз?

Я хотела ответить, моргнуть, сделать хоть что-то, чтобы унять его слезы, но тело отказывалось двигаться. Я видела панику в глазах Томаса, пока жизнь медленно ускользала от меня, но я была беспомощна.

– Лииз! – слабым голосом крикнул он.

Свет померк перед моими глазами, и темнота полностью окутала меня. Я провалилась в пустоту, где царило тихое одиночество, где я могла отдохнуть и спокойно полежать.

Затем мир взорвался – яркий свет, чьи-то приказы, прерывистые сигналы, и еще кто-то щипал меня за руки и ладони.

Странные голоса звали меня по имени.

Я моргнула:

– Томас? – Мой голос прозвучал приглушенно из-за кислородной маски поверх рта и носа.

– Она в сознании! – сказала стоявшая надо мной женщина.

Вместо твердого асфальта подо мной теперь был жесткий матрас. Из-за белых стен свет над головой казался еще ярче.

Я услышала информацию по моему давлению, пульсу и состоянию насыщения крови кислородом, но ничего про моего соседа, моего партнера, мужчину, которого я любила.

– Лииз? – Женщина склонилась надо мной, загораживая собой яркий свет, и улыбнулась. – С возвращением!

Мои губы зашевелились, пытаясь сложить воедино слова.

Женщина убрала волосы с моего лица, по-прежнему сжимая мешок, прикрепленный к моей кислородной маске. Рядом с ухом раздалось шипение.

Словно прочтя мои мысли, женщина кивнула себе за спину:

– Он в хирургии. Отлично со всем справляется. Хирург говорит, что с ним все будет в порядке.

Я закрыла глаза, позволяя слезам скатиться по виску и затечь в мое ухо.

– В зале для посетителей вас ожидают друзья – Вэл, Чарли и Джоэль.

Я посмотрела на нее и нахмурилась. Наконец я поняла, что Чарли и Джоэль – это Сойер и Маркс.

– Сьюзан только что вышла к ним – сообщить, что ваше состояние стабильно. Они зайдут чуть позже. Попытайтесь отдохнуть.

Я проговорила что-то невнятное.

– Что? – спросила женщина, приподнимая маску.

– Вы же не звонили моим родным, да? – сказала я, удивляясь тому, насколько ослаб мой голос.

– Только если вы сами попросите.

Я покачала головой, а женщина перегнулась через кровать, надевая поверх моего рта и носа маску поменьше. Изнутри раздалось шипение.

– Сделайте, пожалуйста, глубокие вдохи, – сказала она, исчезая из поля зрения и настраивая окружавшие меня приборы. – Позже вас переведут наверх, но сперва доктор хочет получить все результаты.

Я огляделась по сторонам, ощущая сонливость. Несколько раз моргнула, словно в замедленном режиме. Тело вновь отяжелело, и я задремала – будто всего на секунду, но потом резко очнулась.

– Ух ты! – сказала Вэл, подпрыгивая со стула.

Я находилась в другой комнате. Здесь на стенах висели картины с цветочными букетами.

– Где Томас? – спросила я, в горло будто насыпали песка.

Вэл улыбнулась и кивнула в сторону. Я перевела взгляд и увидела, что Томас крепко спит. Поручни были опущены, а наши койки сдвинуты вместе. Ладонь Томаса лежала на моей руке.

– Ему пришлось использовать свои связи, чтобы этого добиться, – сказала Вэл. – Ты в порядке?

Я улыбнулась Вэл, но ее лицо омрачилось из-за беспокойства.

– Пока не знаю, – вздрогнув, сказала я.

Вэл нажала на кнопку вызова.

– Чем могу вам помочь? – проговорил гнусавый голос.

Звук стоял на минимуме, поэтому я едва расслышала слова.

Вэл поднесла пластиковый пульт ближе ко рту и прошептала:

– Она очнулась.

– Я передам медсестре.

Вэл легонько похлопала меня по колену.

– Скоро придет Стефани с твоими обезболивающими. Она потрясающе работает. И думаю, что она влюбилась в Томаса.

– И чем она отличается от других? – Из темного угла донесся голос Сойера.

– Привет, Чарли, – сказала я, используя пульт, чтобы слегка приподнять кровать.

Он и Маркс сидели в противоположной стороне комнаты. Сойер нахмурился:

– За последние двадцать четыре часа ты уже чуть не умерла. Не заставляй снова убивать тебя.

Я засмеялась и тут же задержала дыхание.

– Черт, а это больно. Даже представить себе не могу, каково с двумя ранами. Когда Томас проснется, то наверняка даже не сможет пошевелиться.

Я взглянула на Томаса и пожала его руку. Он моргнул.

– С добрым утром, приятель, – сказал Маркс.

Томас сразу же взглянул налево. Черты его лица смягчились, а губы расползлись в усталой улыбке.

– Привет.

Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал ее. Потом опустил голову на подушку.

– Привет.

– Думал, я потерял тебя.

Я сморщила нос:

– Нет!

Сойер поднялся:

– Все, я пошел. Рад, что вы оба в порядке. Увидимся на работе.

Он подошел ко мне, поцеловал в макушку и зашагал прочь.

– Пока, – сказала я.

Вэл улыбнулась:

– Он пообещал подписать бумаги.

– Правда? – удивленно спросила я.

Маркс фыркнул:

– При условии, что квартира останется у него.

Я взглянула на Вэл.

Она пожала плечами:

– Надеюсь, ты говорила серьезно, когда предложила жить с тобой.

– В любом случае это временно, – сказал Маркс. – Собираюсь уговорить ее переехать ко мне.

– Иди нахрен, – огрызнулась Вэл, а потом улыбнулась мне: – Тебя пусть волнует лишь то, как ты идешь на поправку. Я обо всем позабочусь. К тому же сейчас очень подходящий момент. Должен же кто-то помочь тебе со стряпней и уборкой.

Маркс взглянул на Томаса:

– Тебе чертовски не повезло, приятель.

– А можно я тоже к тебе перееду? – пошутил Томас. Он задержал дыхание, чтобы поудобнее устроиться.

Вэл махнула рукой Марксу:

– Нам пора. Дай им отдохнуть.

Маркс кивнул, встал и похлопал по нижнему бортику кровати Томаса.

– Развлекайся тут, братишка. Мы присмотрим за всем.

– Я боялся, что ты это скажешь, – проговорил Томас.

Маркс протянул руку Вэл, и они вместе вышли в коридор.

– Что с Гроувом? – спросила я. – Есть новые данные?

Томас кивнул:

– Маркс сказал, что они держат ситуацию под контролем, придерживаясь той же версии – неудачный случай уличного ограбления.

– А что со свидетелями?

– О них позаботились. Бенни не догадывается о том, что скоро в его дверь постучит Трэвис, а Тару решит, что просто лишился внедренного агента. Расследование пойдет дальше, как и планировалось.

Я кивнула. Томас потер свой большой палец о мой, и я посмотрела на наши ладони.

– Надеюсь, все хорошо, – сказал он.

– Лучше, чем хорошо.

– Ты ведь знаешь, что это значит, да? – спросил он.

Я покачала головой:

– Одинаковые шрамы.

На моем лице появилась широкая улыбка.

Томас прижал мою ладонь к своей щеке, а потом поцеловал запястье. Он медленно опустил наши руки на матрас, устроился поудобнее и расслабился. Лежал он так, чтобы видеть меня, пока засыпает.

Томас нуждался во мне. С ним я была счастливой, а иногда и сумасшедшей, но в одном он не ошибался: лишь вместе мы значили что-то важное. Я больше не хотела размышлять о том, что случится дальше, анализировать вероятности или то, как добиться успешных отношений, а также насколько сильны мои чувства. Наконец я нашла любовь, которая стоила риска и разбитого сердца.

Нам потребовалось обрести друг друга, чтобы понять, что любовь нельзя контролировать. Прогнозы, предположения и принципы – все это иллюзия. Моя любовь к Томасу была необузданной, безудержной, непреодолимой, но… это ведь любовь. Настоящая любовь.

Эпилог

Хотя прошли годы после того, как я в последний раз распаковывала коробки, заполонившие каждую комнату, я все еще улыбалась при виде своего упорядоченного беспорядка. Воспоминания о том, как я приехала в свою первую квартиру в Сан-Диего – даже несмотря на несколько беспокойных месяцев, – грели мне душу, и они же помогли мне справиться со стрессом во время обучения на должность аналитика разведданных в Национальном центре по анализу криминальной деятельности в Куантико.

Полгода назад я подала заявку на работу своей мечты. Через три месяца я получила перевод. Теперь же, в халате и махровых носках, я распаковывала платья, какие носила бы в Сан-Франциско. Я вновь пообещала себе не настраивать термостат, а в спальне я собиралась держаться поближе к пламени камина.

Я развязала халат, распахивая его, потом задрала серо-лиловую толстовку ФБР и положила руку на круглый шрам на животе. Это затянувшаяся рана всегда напоминала мне о Томасе, помогала представить, что он близко, когда его нет рядом. Наши одинаковые шрамы давали ощущение того, что над головой у нас одно небо – даже еще лучше.

Звук мотора стал громче, к дому подъехала машина, а по стенам заскользил свет от фар и исчез. Я пересекла гостиную и выглянула из-за штор рядом с входной дверью.

В округе царила тишина. Единственным транспортом была машина возле моего дома. Почти во всех окнах соседних домов отсутствовал свет. Я просто обожала новый дом и новый район. На моей улице жило много молодых семей, и хотя в дверь постоянно стучали и я чуть ли не каждый день выполняла просьбы школьников купить у них шоколад или сыр, чувствовала я себя здесь как дома.

Из машины выбралась темная фигура со спортивной сумкой в руках. Вновь включились фары, машина сдала назад и умчалась прочь. Я вытерла вспотевшие ладони о толстовку, когда к моему крыльцу медленно подошел мужчина. Он не должен был приехать так рано. Я не была готова.

Он взбежал по ступенькам, но замешкался у двери.

Я повернула замок и потянула дверь на себя.

– Все закончилось?

– Закончилось, – сказал Томас. Вид у него был измотанный.

Я распахнула дверь, Томас вошел внутрь и обнял меня. Он стоял молча, затаив дыхание.

С момента моего перевода мы жили в противоположных концах страны, и я уже привыкла скучать по нему. Но когда он умчался с Трэвисом всего через несколько часов после того как остаток его вещей доставили в наш новый дом в Куантико, я забеспокоилась. Задание было чрезвычайно опасным. Томас и Трэвис вместе провели рейд в офисах Бенни Карлизи, так что организованная преступность в Вегасе уже не станет прежней.

Судя по лицу Томаса, все прошло не так гладко.

– Твой отчет выслушали? – спросила я.

Он кивнул:

– Но Трэвис отказался присутствовать. Он поехал прямиком домой. Я за него беспокоюсь.

– Сегодня их с Эбби годовщина. Позвони ему завтра. Убедись, что он отчитался.

Томас сел на диван, уперся локтями в колени и опустил взгляд.

– Все должно было пройти иначе. – Он выдохнул так, будто из его легких вышибло весь воздух.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила я.

– Нет.

Я подождала, зная, что он всегда так отвечает перед тем, как все мне рассказать.

– Прикрытие Трэвиса раскусили. Бенни со своими головорезами увел его под землю. Сперва я запаниковал, но Сойер обнаружил их местоположение. Мы целый час слушали, пока они избивали Трэвиса.

– Боже мой, – сказала я, прикасаясь к его плечу.

– Трэвис получил ценную информацию. – Он усмехнулся, однако без всякого веселья. – Бенни удостоил его отличной речи и выдал все, думая, что Трэвис скоро умрет.

– И? – спросила я.

– Чертов ублюдок угрожал Эбби. Он стал расписывать во всех подробностях пытки, которым подвергнет ее после того, как убьет Трэвиса. И очень красочно.

– Значит, Бенни мертв, – сказала я, утверждая, а не спрашивая.

– Да, – вздохнул Томас.

– Годы работы, а Бенни даже не придется сидеть в зале суда.

Томас нахмурился:

– Трэвис сказал, ему жаль, что так вышло. У нас еще много работы. Мик Эбернати имеет контакты и с другими боссами помимо Бенни. Теперь можно зайти с другого угла.

Я легонько провела пальцами по волосам Томаса. Он не знал о нашем с Эбби секрете. Она раскроет Бюро все, что у нее есть на отца, а взамен ее муж останется дома, подальше от опасности. Эбби согласилась передать данные Трэвису до их годовщины, а он в свою очередь передаст данные Вэл, которую назначили новым ПООСом в Сан-Диего.

– Я обещала, что закончу распаковывать вещи к тому времени как ты вернешься домой, – сказала я. – Мне стыдно.

– Все в порядке. Я все равно хотел тебе помочь, – сказал Томас, но его занимали другие мысли. – Жаль, что тебя там не было. Тебе это не менее важно, чем мне. – Он поднял глаза и прикоснулся к моей толстовке, обтянувшей выпирающий живот – второй незапланированный момент в наших отношениях. – Но я рад, что тебя там не было.

Я улыбнулась:

– Я больше не вижу своего шрама.

Томас поднялся и обнял меня своими крепкими руками.

– Наконец я здесь, и следующие одиннадцать недель – плюс-минус несколько дней – ты сможешь любоваться моим шрамом, пока снова не увидишь свой.

Мы взялись за руки и пересекли гостиную, а Томас повел меня в спальню. Сев на кровать, мы стали смотреть на языки огня в камине и пляшущие тени на картонных коробках, в которых лежали фотографии и всякие безделушки, собранные за нашу совместную жизнь.

– Наверное, к этому времени можно было придумать что-то поэффективнее, – сказал Томас, мрачно глядя на коробки.

– Тебе просто не нравится распаковывать вещи.

– Это никому не нравится, даже если человек счастлив из-за переезда.

– А ты счастлив? – спросила я.

– Я счастлив, что ты получила эту должность. Ты очень долго к этому шла.

Я изогнула бровь.

– Ты во мне сомневался?

– Ни на секунду. Но я переживал из-за должности ПООСа в Вашингтоне. Я чуть не вспотел, пытаясь все уладить до появления малыша, а ты, казалось, не слишком спешила увидеть меня здесь.

Я поморщила нос:

– Меня не слишком радуют твои часовые поездки.

Он пожал плечами:

– Все лучше, чем перелеты. Ты уклоняешься от темы – ты ведь не слишком хотела, чтобы отец твоего ребенка был рядом.

– Конечно, теперь я допускаю некоторые переменные, но это не значит, что я забросила главный план.

Брови Томаса взметнулись.

– Значит, это был план? Чтобы я чуть с ума не сошел от тоски, пока не видел тебя три месяца? Чтобы прилетал сюда ночными рейсами на каждый визит к врачу? Чтобы беспокоился за каждый телефонный звонок – вдруг случилось что дурное?

– Теперь ты здесь, и все чудесно.

Он нахмурился:

– Я знал, что ты решишь подать заявку на эту должность. И психологически настраивал себя на переезд. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что через четыре недели ты сообщишь мне о беременности. Знаешь, каково это видеть, как моя беременная девушка пересекает страну в одиночку? Ты даже не взяла с собой все вещи. Я был в ужасе.

Я фыркнула со смеху:

– Почему ты мне об этом раньше не сказал?

– Хотел тебя поддержать.

– Все произошло именно так, как я планировала, – с улыбкой ответила я, невероятно довольная своими словами. – Я получила эту работу и взяла с собой достаточно вещей. Ты тоже получил работу, а теперь мы можем вместе распаковать вещи.

– А может, будем вместе планировать все, что касается нашей семьи?

– Когда мы пытаемся планировать вместе, выходит все совершенно иначе, – поддразнила я, толкая его локтем.

Томас обнял меня одной рукой и прижал к себе, кладя вторую руку на мой круглый живот. Так он долго держал меня в объятиях, пока мы смотрели на пламя и наслаждались тишиной, нашим новым домом и завершением дела, над которым работали почти десять лет.

– Разве ты еще не поняла? – сказал Томас, прикасаясь губами к моим волосам. – Самые лучшие и важные моменты нашей жизни происходят неожиданно.

Благодарности

Спасибо Кристи Вайберг не только за огромную поддержку, но также за то, что представила меня Эми Томьюр, которая замужем за агентом ФБР Эндрю Томьюром.

Эндрю, я ценю ваше терпение, когда я задавала вопросы, которые могли показаться вам нелепыми, но с вами я никогда себя так не чувствовала. Спасибо за вашу незаменимую помощь!

Как всегда, спасибо моему удивительному мужу, Джеффу. Даже не могу перечислить всего, что ты делаешь изо дня в день, чтобы в доме царил порядок, что отвозишь детей, куда нужно, – без опозданий, и помимо этого за то, что творится за кулисами. Ты мой спаситель, без тебя я не смогла бы найти время на свое занятие.

Спасибо моим детям за понимание, ведь я часами бываю занята, и за их прощение, когда мама в сотый раз говорит: «Я не могу. Я работаю».

Спасибо Отем Халл из «Вордсмит Паблисити», Джоване Ширли из «Анфорсин Эдитин», Саре Хансен из «Окей Криэйшенз» и Динне Пайлз. Вы очень ценные члены моей команды, и я благодарна за те грандиозные усилия, которые вы приложили к завершению этого романа.

Авторам, Терезе Маммерт, Эбби Глайн и Колин Гувер, с которыми я могла дать волю чувствам и порадоваться успехам, быть непредсказуемой и задавать глупые вопросы – вы мой оплот, я бы потерялась в этом мире без вас.

Спасибо Селене Ли, Аманде Медлок и Келли Смит за то, что постоянно вдохновляли меня и заставляли смеяться. Келли, спасибо, что разрешила мне позаимствовать имя твоего мужа! Не могу дождаться момента, когда мы снова соберемся все вместе. Дни, проведенные в вашей компании (вместе с Динной), поистине одни из лучших.

Огромное спасибо Элли из «Лав Н. Букс» и Меган Дейвис из блога «Так она сказала». Без их помощи в последние два месяца я не смогла бы сосредоточиться на завершении этого романа. Спасибо, что взяли на себя все сложности по организации книжного мероприятия «Прекрасной свадьбы» в Вегасе и спасибо, что вызвались помочь без промедления!

И напоследок спасибо Даниэлле Легасс, Джессике Ландерс, Келли Спирз и потрясающему МакПэку за невероятную поддержку и оповещение своих знакомых о моей работе!

Об авторе

Джейми Макгвайр родилась в Талса, штат Оклахома. Она училась в колледже Северной Оклахомы, Университете Центральной Оклахомы и центре Отри Текнолоджи, который закончила со степенью по радиографии.

Джейми проложила себе путь в жанр подросткового романа своим мировым бестселлером «Мое прекрасное несчастье». Последующий роман «Мое ходячее несчастье» лидировал в списке бестселлеров в New York Times, USA Today и Wall Street Journal. «Мое прекрасное забвение», первая книга из серии о братьях Мэддокс, также возглавила список бестселлеров New York Times.

Среди романов, написанных Джейми Макгвайр, – апокалипсический триллер «Красный холм», серия «Легенда об ангеле», трилогия жанра подросткового романа о сверхъестественном, «Аполлония», мистический любовный роман, и несколько новелл, включая новеллы «Моя прекрасная свадьба», новелла из серии «Красный холм» – «Среди монстров» и серия новелл «Счастчайность».

Джейми живет на ранчо на окраине Инида, штат Оклахома, вместе с мужем Джеффом и тремя детьми. Они делят тридцать акров земли с домашним скотом, шестью лошадьми, тремя собаками и котом по имени Рустер.

Узнайте больше о Джейми на сайте www.jamiemcguire.com, а также в Facebook, Twitter, Tsu и Instagram[8].

Примечания

1

Герои из популярного американского фильма «Диллинджер и Капоне», рассказывающего о двух известных преступниках XX века. Детективная история, использующая нуарные приемы, хорошо ассоциируется с мрачной, темной эстетикой.

2

Fuzzy – волосатый, ворсистый (англ.).

3

Ash – пепел (англ.).

4

Американский культовый кинофильм режиссера Тони Скотта, снятый в 1986 году, с Томом Крузом в главной роли.

5

Исламистское ультраправое религиозно-политическое движение, признанное террористическим и запрещенное на территории РФ.

6

Популярный телеведущий, прославившийся своими шоу, где давал советы по жизненным стратегиям, опираясь на опыт работы в сфере психологии.

7

Стир-фрай (англ. to stir-fry) – традиционная для кантонской кухни техника быстрого обжаривания пищи в раскаленном масле в глубокой сковороде с покатыми стенками при постоянном перемешивании.

8

Принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.

Content

Джейми Макгвайр
Мое прекрасное искупление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Примечания