RuNyx

Жнец

Посвящается моим родителям.

Спасибо, что всегда поддерживаете меня, придаете мне сил и поощряете мои мечты.

Без вашей безусловной любви я бы не была той, кем стала сейчас.

Люблю вас.

От автора

Это вторая книга серии «Темный стих», и происходящие в ней события начинаются непосредственно с того эпизода, на котором закончилась первая – «Хищник». Если вы еще не читали первую книгу, то я настоятельно рекомендую это сделать, чтобы ваше впечатление от прочитанного было полным.

В этой книге присутствуют откровенные сцены насильственного и сексуального характера. Также я считаю необходимым предупредить вас о неоднозначных темах на случай, если вы чувствительны к ним: панические атаки, убийства, упоминания об изнасиловании и пытках, а также о рабстве.

Если какая-либо из этих тем вызывает у вас неприятие, то предлагаю задуматься о чтении. А если все-таки продолжите читать книгу, я надеюсь, она вам понравится. Спасибо.

Плейлист

(Для первых двух книг о Тристане и Моране)

Devil Devil – Milck

Carnival of Rust – Poets of the Fall

Animals – Maroon 5

Closer – Nine Inch Nails

One Way or Another – Until the Ribbon Breaks lyrics

Every Breath You Take – The Police

Eyes on Fire – Blue Foundation

A Little Death – The Neighbourhood

Russian Roulette – Rihanna

Between the Bars – Elliott Smith

Toxic – Sofia Karlberg Cover

Hypnotic – Zella Day

Carry You – Jeffrey James

Bravado – Lorde

Salted Wound – Sia

Crazy in Love – Beyonce (Fifty Shades Cover)

Wicked Game – Ursine Vulpine ft. Annaca

Bedroom Hymns – Florence and The Machine

Cut – Plumb

Fire Breather – Laurel

Broken – Seether ft. Amy Lee

Monster – Imagine Dragons

Demons – Imagine Dragons

Don’t Let Me Go – RAIGN

Help – Hurts

I Found – Amber Run

Making Love on the Mountain – The Woodlands

Lullaby – Nickelback

Touch Me – Rui Da Silva Ft. Cassandra

Bleeding Love – Leona Lewis

My Heart Is Open – Maroon 5

Partition – Beyoncé

50 Shades – Boy Epic

Trust – Boy Epic

Dirty Mind – Boy Epic

Walk Through The Fire – Zayde Wolfe ft. Ruelle

You Belong To Me – Cat Pierce

My Love Will Never Die – Claire Wyndham

A Little Wicked – Valerie Broussard

You Should See Me in a Crown – Billie Eilish

Flesh – Simon Curtis

Dinner & Diatribes – Hozier

I’m A Wanted Man – Royal Deluxe

Dangerous Woman – Ariana Grande

Not Afraid Anymore – Halsey

Game of Survival – Ruelle

Shameless – Camilla Cabello

Craving You – Thomas Rhett

Madness – Ruelle

Blood and Muscle – Lissie

Fear and Loathing – Marina and the Diamonds

Black Magic Woman – VCTRY

I Can‘t Go On Without You – KALEO

Я люблю тебя, как грезят о запретном –

скрыв от глаз других, меж тенью и душой.

Пабло Неруда

Пролог

Оранжевое свечение горящей сигареты служило единственным проблеском жизни в непроглядной, ненастной ночи.

Сидящий за рулем человек смотрел на кладбище слева от себя, следя взглядом карих глаз за двумя влюбленными, слившимися в поцелуе среди мертвых. Ему было не видно девушку, спрятавшуюся за высокой мужской фигурой, но он точно знал, где она, – знал, как и все эти годы.

Он наблюдал за ними из темноты салона, опустив стекло на пару сантиметров, чтобы не задохнуться от сигаретного дыма. Впрочем, он вовсе не боялся смерти. Просто у него была цель, которая двигала им уже очень долгое время. Мужчина таился в засаде день за днем, неделю за неделей, год за годом, становясь на шаг ближе к своей цели.

Сделав глубокую затяжку, он почувствовал, как дым проникает в клетки и смешивается с пеплом его прежней жизни. Отрешенно потер колено, прогоняя прочь призрак боли, не дававшей ему покоя.

На миг все вокруг озарила молния. Стоило Хищнику обернуться – и он бы без труда его заметил. Но одного из лучших охотников преступного мира отвлекла женщина. Он вел себя неразумно, небрежно. Испытывал к ней чувства.

Мужчина наблюдал, как они отстранились друг от друга, как молодой человек наклонился и поднял брошенный пистолет, а затем отдал ей. Безмолвный, словно тень, он следил, как женщина шла за своим спутником к ожидавшей машине.

Опустив стекло до конца, мужчина выбросил окурок в окно и ощутил, как капли дождя брызнули ему в лицо с рвением и лаской примиряющейся любовницы. Его взгляд устремился к серебряному кольцу, поблескивающему на безымянном пальце правой руки: череп, выточенный до мельчайших деталей. Оно было сделано для него давным-давно в качестве подарка. Когда-то череп был его главной драгоценностью. А теперь стал его призраком.

За прошедшие годы его много раз одолевали размышления о тонкой грани между правосудием и местью. На какой из сторон он окажется, во многом зависело от этой девушки. Он носил кольцо не ради воспоминаний о смехе и дружбе, а как напоминание обо всем, чего лишился.

А теперь настало время это вернуть.

Глава 1

Подслушивание

Дождь лил нескончаемым потоком.

Капли били по лобовому стеклу и мгновенно встречали свою погибель, стекая по нему под редкие раскаты грома, разрывающие ночное небо.

Морана по-прежнему сидела по другую сторону окна, все еще смотрела на ливень и была защищена от капель, пытавшихся пронзить невидимую стену и коснуться ее.

Однако на этот раз она не осталась нетронутой. Эти капли уже целовали ее, терзали ее, предавались любовной страсти. На сей раз она промокла насквозь и дрожала от силы застывшего в ее сердце воспоминания о том, как капли дождя ласкали ее кожу.

На этот раз, как и той ночью в пентхаусе, Морана была не одна.

Но она так и не повернула голову, чтобы взглянуть на него в салоне машины.

Он тоже не остался нетронутым. Еще совсем недавно Морана завороженно наблюдала, как он пошел прочь от нее и, не проронив ни слова, сел в машину.

Налетели тучи. Сверкала молния. Завывал ветер.

А она еще долго стояла снаружи, совершенно беззащитная, пока он прятался за своими стенами.

Но не наглухо.

Тристан Кейн завел двигатель, но не порывался тронуться с места, а только молча ждал ее, пока Морана стояла поодаль, задержав взгляд на том самом месте, где она сделала свой выбор и заставила его сделать свой. Их следы смыло натиском дождя, а грязь и трава скрыли свидетельства той душевной бури, что она пережила. Водяная завеса не оставила ни единого пятна на ее теле после взрыва, но вновь открыла ссадину на руке. Это немного беспокоило Морану, поскольку она всю прошлую ночь старалась не намочить рану, которая теперь основательно промокла.

Морана стояла, ощупывая и осматривая напряженную руку, но он ни разу не посигналил, не открыл дверь, не разогнал двигатель. Не сделал ничего, чтобы ясно дать понять, что ждет ее. И все же она знала, что ждет, ведь он все еще был здесь, настойчиво наполняя пустое пространство своим безмолвным, но притягательным присутствием – разумной жизнью среди окружающей его смерти и разрушения.

Тристан Кейн без лишних слов предложил ей место за стенами, которые его защищали. И Морана так же безмолвно его приняла. Она обошла чудовищный автомобиль и забралась на пассажирское сиденье. Он выехал с кладбища.

Теплый воздух, струящийся из вентиляционного отверстия, приятно касался влажной холодной кожи, когда Морана подставила ладони, жар от печки медленно согревал ее дрожащее тело. Позволив себе впервые свободно пробежаться взглядом по салону его машины, Морана нисколько не удивилась, когда увидела черные кожаные сиденья, которые теперь полностью промокли от их одежды. Она в первый раз оказалась в его автомобиле, в шикарном черном «БМВ», который, если быть совсем честной, вызывал у нее легкую зависть.

Слегка покачав головой, она повернулась к консоли, увидела кнопку воспроизведения музыки, светящуюся на цифровой панели, и приподняла брови, задумавшись на мгновение, какую музыку он любил (и любил ли вообще). В своих музыкальных предпочтениях он тяготел к року или R’n’B? Или же его вкус был таким же многогранным, как и ее? Простые вопросы, над которыми Морана никогда не задумывалась в отношении него, проносились в голове, пока она рассматривала окружающие их предметы.

Ее блуждающий, пытливый взгляд остановился на небольшом кулоне. Очень маленький и женственный, он представлял собой крошечный круглый диск на серебряной цепочке, свисавшей с центрального зеркала.

Любопытство взяло верх, и, стараясь не действовать в открытую, Морана прищурилась и попыталась рассмотреть надпись на кулоне.

«Сестренка».

О господи… Он принадлежал ей.

Луне.

Морана почувствовала, как сердце болезненно сжалось, откинула голову на подголовник от груза недавно обретенных знаний и бросила взгляд на безмолвного мужчину, сидящего рядом с ней.

Он выглядел расслабленным, его руки свободно лежали на руле, не сжимая ни его, ни рычаг переключения передач, дыхание было спокойным и размеренным. Все казалось нормальным. Все, за исключением одной мелочи: он смотрел прямо перед собой с такой концентрацией, которая, по мнению Мораны, для вождения была совершенно излишней, а еще избегал ее взгляда с тех пор, как отдал ей упавший пистолет.

С тех пор, как зацеловал ее до потери сознания.

Морана вновь взглянула на простой маленький кулон, раскачивающийся по кругу в такт движению машины, и ощутила, как щемит в груди. Это крохотное украшение, свободно болтавшееся между ними, – серебро, когда-то принадлежавшее его сестре и хранящее ее отпечаток, – говорило о Тристане Кейне больше, чем что бы то ни было. Так много боли, так много ярости, так много шрамов…

А вместе с тяжестью в груди пришло еще одно прозрение: машина тоже его территория. Иначе этот кулон не висел бы здесь так открыто, красиво, уязвимо. Само его присутствие в машине говорило о чем-то очень личном.

И Морана поняла: как и в ту первую дождливую ночь, когда он настоял, что она не пойдет с Данте, а останется в его квартире, он впустил ее в свои владения. Снова. Даже после того, как сделал выбор, который она была пока не в силах осознать.

От понимания последствий этого выбора все еще сковывало мышцы, кипела кровь, гудела каждая клетка ее тела. Она все еще чувствовала холодный металл пистолета, прижатого поверх ее гулко колотящегося сердца. Все еще чувствовала напор его дрожащих губ на своих припухших губах. Все еще ощущала прикосновения его языка, ласкающего ее рот.

Тело сотрясла дрожь, но Морана не могла понять: от холода или воспоминаний.

Вопросы крутились в ее голове, слова зарождались в горле и норовили сорваться с языка, но она сдерживала их, не желая нарушать молчание. Морана только что поставила Тристана Кейна в непростое положение, а зная его, понимала, что он плохо отреагирует, если его принудить к разговору, пока он не успел все осмыслить.

Во всяком случае, Морана хотела бы иметь такую возможность, окажись она на его месте. Она все еще сомневалась в нем самом и в том, что творилось у него на уме. Дала ему шанс убить ее, но все же осталась жива, и теперь, дрожа, сидела рядом с ним. Этого было достаточно. Пока.

Напряженную тишину нарушило жужжание его телефона на приборной панели.

Морана машинально глянула на экран.

Входящий вызов: Кьяра.

Не сумев сдержаться, она слегка нахмурила брови.

Кьяра? Кто такая Кьяра, черт возьми? И почему она звонит так поздно?

Морана напряженно отвернулась к окну, сосредоточилась на каплях дождя, каскадом стекавших по стеклу, и других машинах на почти пустой дороге, заметив, что он отклонил вызов. Но она не знала почему: из-за того, что был за рулем, или потому, что она сидела рядом, или попросту был не в настроении.

Но тянущее ощущение в животе, беспокоившее ее самим своим существованием, ослабло. Оно вообще не должно было возникнуть. У нее не должно возникать никакой реакции на то, что женщины с красивыми именами названивают ему среди ночи. У Мораны даже не осталось на это сил. Плохо дело.

Прогнав мысли, наводнившие голову, она предпочла повнимательнее рассмотреть его большую руку, которой он плавно переключал передачи и рассматривать которую у нее прежде не было ни времени, ни желания. Морана разглядела большие дорогие на вид металлические часы с синим циферблатом на его сильном запястье, вены, тянущиеся по тыльной стороне ладони, поросль волос, прятавшуюся прямо под рукавом, и длинные сильные пальцы, интимные прикосновения которых она ощущала внутри. Слегка поерзав в кресле, Морана опустила взгляд ниже и снова взглянула на сбитую кожу на его все еще припухших костяшках. Раны вполне могли остаться со вчерашней ночи, когда он разбил руки о стенку душевой, но все же казались свежими на вид.

Морана уже была готова спросить Тристана Кейна об этом, но заметила, как уголки его губ слегка опустились, и промолчала.

Сейчас неподходящее время. Совершенно неподходящее.

Мили пути пролетали незаметно, пока он уверенно лавировал среди немногочисленных машин, и спустя несколько долгих напряженных минут Морана увидела знакомые ворота его жилого комплекса, который вздымался высоко в неспокойное небо и слева от которого вдали виднелось море.

Двое охранников, стоящих у ворот с пистолетами на поясах, кивнули в знак уважения, когда он въехал на небольшую подъездную дорожку, что вела на подземную парковку. Все пространство освещали белые огни, поблескивавшие на металле оставленных на ночь темных автомобилей. Морана бросила взгляд на припаркованные машины и на миг задумалась, кто еще жил в этом здании, кроме него и Данте.

Но не успела она пуститься в размышления, как Тристан Кейн припарковался возле своего великолепного мотоцикла. Морана взглянула на его темные мощные очертания, и в ее сердце эхом отозвалось страстное желание прокатиться на нем снова, навеянное бесценными воспоминаниями о той первой поездке, о том, когда она по-настоящему почувствовала себя свободной.

Но это желание испарилось, как только она услышала звук открывшейся двери, а повернувшись, увидела, как Тристан Кейн вышел из машины и захлопнул за собой дверь, пока она не успела даже отстегнуть ремень безопасности. У Мораны возникло чувство, что он хотел отдалиться от нее, и она снова отнеслась с пониманием, хоть и испытывала легкую злость. Окажись она на его месте, то, наверное, и вовсе бросила бы его на кладбище и убежала, лишь бы сохранить драгоценное личное пространство. Отчасти она искренне ожидала, что так он и поступит.

Однако, дойдя до частных лифтов, он не стал подниматься, а молча стоял и ждал ее, как и на кладбище. Морана тихонько открыла дверь и захлопнула ее за собой, а затем позволила себе разок провести ладонью по сиденью мотоцикла. Содрогаясь промокшим телом от царящей на парковке прохлады, она поспешила к Тристану Кейну, который стоял в кабине, выставив ногу возле дверей, чтобы они не сомкнулись.

Удивленная этим жестом, Морана вошла в лифт, когда он убрал ногу, а затем набрал код пентхауса. Двери закрылись, и в отражении зеркал показались их промокшие тела. Морана смотрела на картину, которую они собой являли. Тристан Кейн выглядел собранным, его высокая мускулистая фигура была облачена в промокший костюм с галстуком, с которого текла вода, а под прилипшей к телу белой рубашкой отчетливо виднелись мышцы пресса. А Морана – она походила на ожившего мертвеца. Одежда слегка порвана от взрыва, светлая майка приобрела странный коричневый оттенок, и всюду пятна грязи, местами даже на коже. Волосы спутаны и наполовину выбились из растрепавшегося хвоста, бледному лицу только щеки придавали немного цвета, а широко раскрытые глаза слегка покраснели.

По спине Мораны пробежала волна дрожи от контраста, который в этот миг являли их отражения: его смуглая кожа в сравнении с ее бледной; его чистая темная одежда – с ее светлой и испачканной; его высокая широкоплечая фигура – с ее миниатюрной, соблазнительной. А еще от силы, покалывавшей ее кожу, которая исходила от самого его естества, даже когда Тристан Кейн был в таком потрепанном состоянии и совсем на нее не смотрел.

И если еще несколько дней назад мысль о том, как тело этого мужчины прижимается к ее телу, попросту возбуждала ее (пусть даже непостижимо сильно), то сейчас внутри нее царило настоящее безумие. Восхищение и вожделение, сострадание и похоть, гнев и желание слились в жгучую смесь, которую она ощущала внутри. И Морана знала: пускай сейчас не время, однажды она заполучит его снова – и в этот раз они оба будут обнажены, соприкоснутся кожей, а его пот, запах и шрамы оставят на ней свой след, как и она оставит свой на нем.

Он станет ее погибелью. И она погубит его в ответ.

Но сейчас не время.

Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями и дать им обоим время осознать события минувших суток, Морана взглянула на него и вспомнила, как впервые вошла в этот лифт вместе с ним. Тристан Кейн стоял, прислонившись к задней стенке, всего в полуметре от нее, и уткнулся в телефон, ни разу не подняв головы и не встретившись с ней взглядом. Отсутствие зрительного контакта казалось странным. И теперь, когда он спрятал от нее взгляд своих удивительных глаз, Морана поняла, как привыкла полагаться на них, чтобы понять его мысли.

Она не сомневалась: ему известно, что она наблюдает за ним. Но все же он намеренно не отводил глаз от телефона.

Шумно выдохнув, Морана стала растирать руки, чтобы согреться, и почувствовала легкую боль на месте раны. Наконец двери разъехались, и перед ней открылся величественный вид города под дождем за окнами, которые она так сильно полюбила и от которых у нее всегда на миг перехватывало дыхание.

А затем до нее донеслись сердитые голоса.

Один громкий мужской. Второй мягкий женский.

Совладав с удивлением от того, что застала здесь Амару и услышала Данте, совсем не похожего на самого себя, Морана осталась стоять на месте и посмотрела на мужчину рядом с ней, который убрал телефон и обратил внимание на людей в квартире.

– Ты не имела права! – со злостью в каждом слове прокричал Данте. Морана еще никогда не слышала, чтобы он так повышал голос. – Не тебе было об этом рассказывать.

– Я не могла стоять в стороне и позволить ему загубить себя или ее! – ответила Амара все таким же тихим и хриплым голосом, но достаточно твердо, чтобы Моране стало ясно: она настроена серьезно. – Я видела, как он делал это годами, и больше не могу это выносить.

– Речь не о тебе, черт подери! – заорал Данте, и Морана вздрогнула. – Хочешь рассказать кому-нибудь, откуда у тебя этот шрам? Вперед. Расскажи всем. Но ты не имеешь права рассказывать, как он получил свои, Амара! Я рассказал тебе все это по большому секрету, а ты выдала его! Ты предала его. Как. Ты. Могла. Черт. Возьми?

– Ты обвиняешь меня в предательстве? Боже, порой я тебя не узнаю, – еле слышно произнесла Амара. В ее голосе закипала ярость, а тон был совершенно не таким, каким она говорила об этом же мужчине всего час назад. – Да, я рассказала невинной женщине, которая непричастна к случившемуся с ним, о том, почему ее жизнь оказалась поставлена на карту. Я рассказала правду о нем женщине, которая делает его таким живым, каким я не видела его никогда прежде. Если в результате моего предательства он обретет шанс на лучшую жизнь, тогда я еще сотню раз предам вас обоих! Она имеет право знать, а он заслуживает шанс!

– Только не начинай опять, – выпалил Данте. – Все чертовски просто. Мы доверяли тебе, а ты предала наше доверие. Это была его история, и он бы сам открылся ей, если бы хотел. Он этого не сделал.

– Потому что боится, что это все изменит! – вскричала Амара, напрягая нежный голос. – А все и нужно изменить, неужели ты этого не понимаешь?

– Только не так.

На миг наступила тишина, а потом Амара тихо спросила:

– Ты злишься, потому что я предала его или потому что предала тебя?

Умница!

Морана молча поддерживала единственную женщину, которая стала ей подругой и сумела умерить пыл орущего мужчины своим нежным, исковерканным голосом. Ее наполнило нечто похожее на гордость.

Прежде чем в квартире прозвучало еще хоть слово, стоявший рядом с Мораной мускулистый мужчина, который с каждым произнесенным словом напрягался все больше, вышел из лифта и устремился прямиком в обеденную зону, откуда доносились голоса. Морана поспешила за ним, отставая на несколько шагов и кусая губы в попытке держать мысли при себе.

Она остановилась на пороге гостиной и увидела Данте и Амару, которые застыли на месте в считаных сантиметрах друг от друга, но оба уставились на Тристана Кейна округлившимися глазами. Данте на миг бросил взгляд на Морану, оглядывая ее с головы до ног, и его внимательный взор на долгое мгновение задержался на ее губах, отчего она вдруг осознала, как сильно они припухли. Морана неотрывно смотрела в его темные глаза на встревоженном красивом лице. Покачав головой, он стремительно отошел к окну и приковал сердитый взгляд к открывающемуся за ним виду.

Какое-то время Амара вовсе не смотрела на Морану – она глядела на мужчину, что стоял рядом с ней. Выпрямила спину, подняла подбородок, однако на ее лице не отражалось ни капли раскаяния. Морана почувствовала, как ее уважение к этой женщине на порядок выросло, поскольку попасть под влияние взгляда Тристана Кейна, способного прожигать дыры, было чертовски страшно.

Покосившись на него, Морана увидела, что он смотрит на Амару, плотно стиснув челюсти.

Никто не проронил ни слова.

Казалось, напряжение между этими двумя нарастало до такой степени, что Морана на миг задумалась, а не вмешаться ли. Но потом уловила, как дрогнули его губы.

– Поезжай домой, Амара.

Его голос – этот голос виски и греха – прозвучал впервые за несколько часов, когда он тихо обратился к ней с требованием и вместе с тем просьбой.

Амара кивнула безо всяких возражений и объяснений, взяла сумку со стола и прошла мимо них к лифту. Остановилась возле панели управления и, обернувшись, посмотрела на глядящего в окно Данте сердитыми темно-зелеными глазами.

– Хватит быть трусом, Данте, – негромко выпалила она в его сторону. – Уже давно пора, мать твою.

Ничего себе.

С этими словами она вошла в лифт, и двери за ней закрылись.

Что ж.

Но, похоже, этим все не закончилось. Изумленно вскинув брови, Морана наблюдала, как Данте сжал руки в кулаки, схватил вазу с ближайшего шкафчика и швырнул ее на пол, разбив на сверкающие осколки. Вздрогнув от внезапного громкого шума, с которым прекрасный хрусталь разлетелся вдребезги, усеяв весь пол, Морана сделала резкий вдох.

Она слишком устала, была слишком измотана, чтобы становиться свидетельницей новых, более сильных эмоциональных потрясений, во всяком случае до утра. В каком-то смысле Морана даже была благодарна Тристану Кейну за то, что тот хранил молчание и не становился яростным вихрем, в который порой превращался. Сейчас ей нужно успокоиться, чтобы не стать похожей на эту вазу на полу, рассыпавшуюся от силы, которую не смогла выдержать.

А потому, зная, что лучше уйти и оставить мужчин наедине с размышлениями, а самой обработать рану, Морана отступила.

Бесшумно прокравшись к гостиной, она открыла дверь и прошмыгнула внутрь, отчетливо осознавая, что в квартире стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, бьющего по стеклам. Выпустив наконец воздух, который, казалось, держала в легких с тех пор, как вошла в лифт, Морана быстро поставила телефон на зарядку, зашла в ванную комнату и включила теплую воду.

Присев на край ванны, она снова принялась обрабатывать рану и зашипела, когда от жжения заслезились и без того чувствительные глаза. Заклеила рану пластырем, сняла одежду и бросила подальше в угол, зная, что больше ее никогда не наденет. Проверив температуру воды и заперев дверь, она окунула ногу в огромную ванну и наконец-то опустилась в нее.

Казалось, будто все ее тело заключила в объятия самая теплая, самая приятная вода, в которую она только погружалась. Лучшие объятия.

Застонав от того, как чудесно вода ласкала ее больные мышцы и маленькие порезы на теле, Морана разок окунулась в нее с головой, а потом опустила затылок на выложенный плиткой бортик. Положила руки на выступ и закрыла глаза.

Она не позволяла себе думать ни о чем: ни о своей машине, ни о хладнокровных убийствах, ни об отце, ни о его попытках ее убить, ни о мужчине, что пришел за ней, ни о выборе, который они оба совершили, и уж точно не о поцелуе, от которого до сих пор жгло припухшие губы. Не позволяла себе возрождать в памяти воспоминания ни о дожде, ни о пистолете, ни о Тристане Кейне. Не разрешала себе помнить ни нежные прикосновения, ни сильную жажду, ни молчаливый выбор.

Морана просто лежала, предоставляя воде роль ее нежного любовника, который унимал боль, очищал ее и полностью расслаблял в своих объятиях.

Размышления могли подождать до утра. Морана не обращала внимания на последнюю струну, что удерживала ее в сознании и не давала распасться на части, не обращала внимания на боль, с которой та туго натягивалась от каждой мысли, – она не обращала внимания ни на что. Морана просто лежала и старалась ни о чем не думать.

Несколько долгих минут спустя, когда вода начала остывать, кожа морщиться, а сама Морана чуть не погрузилась в сон от принятия ванны после тяжелого дня, она кое-как заставила себя вылезти и вынуть затычку. Глаза щипало от усталости и недосыпа в последние несколько дней. Ей хотелось лишь одного: лечь в удобную кровать, с головой накрыться одеялом и спокойно проспать ближайшие десять лет. Не меньше.

Она со вздохом выключила свет в ванной и голышом вышла в темную спальню, наплевав на все, потому что слишком устала, и не беспокоясь, потому как была почти уверена, что Тристан Кейн этим вечером не зайдет к ней в комнату, ведь он избегал ее с тех пор, как они вернулись с кладбища.

Морана не раздумывая легла в постель, устроилась на ворохе подушек и застонала от мягкости и комфорта.

Жужжание телефона вынудило ее приоткрыть один глаз. Устройство ожило.

Взяв его с тумбочки и сняв с зарядки, Морана разблокировала экран и увидела уведомления о четырех пропущенных вызовах и трех сообщениях от Тристана Кейна.

Она заморгала, прогоняя сон, тяжело сглотнула, а затем открыла сообщения и прочла последнее, которое отправила ему.

Я: И правильно делают. В конце концов, я только что взорвала машину и хладнокровно убила двух человек.

(Отправлено в 16:33)

Тристан Кейн: Где ты?

(Получено в 16:34)

Тристан Кейн: Это не смешно, мисс Виталио. Где ты?

(Получено в 17:00)

Тристан Кейн: Ей-богу… ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ПОДЕРИ?

(Получено в 17:28)

На этом все.

От волнения в горле встал ком, живот налился тяжестью от вихря эмоций, которые она пыталась не замечать. Морана закрыла глаза, положила телефон обратно на тумбочку и повернулась на бок.

На часах была уже почти половина одиннадцатого. А значит, она увидела Тристана Кейна на кладбище около девяти вечера. Что он делал после отправки того последнего сообщения?

Нет. Намеренно прогоняя эту мысль прочь, Морана сделала глубокий вдох, почувствовала легкий цитрусовый аромат кондиционера для белья и велела себе поспать. Утром будет предостаточно времени, чтобы подумать, все переварить и составить план. А пока, каким бы ни был минувший день, она жива и ужасно устала, а значит, ее мозг вполне может подождать еще несколько часов.

Кивнув самой себе, она уже почти закрыла глаза, как вдруг в ее сознание ворвались раздающиеся снаружи голоса. Раздосадованная, она накрыла уши подушкой.

А потом положила ее на место.

Мужчины вели разговор.

Закусив нижнюю губу, Морана стала гадать, о чем же они говорили, но ей помогла тишина, царящая в пентхаусе: их голоса, пускай и негромкие, доносились до нее достаточно отчетливо, чтобы она смогла их расслышать.

– Отец звонил, пока тебя не было, – сказал Данте.

Значит, никаких тебе вопросов об их чувствах и переживаниях. Типичные мужчины.

Звук скребущих по пластику осколков подсказал ей, что кто-то из них убирал учиненный на полу беспорядок.

– Ситуация дома обостряется, Тристан, – заявил Данте спокойным, сдержанным тоном, который у Мораны начал ассоциироваться с ним. – Становится все хуже. Нам нужно возвращаться.

Тристан Кейн долго молчал. А потом его голос пронесся по ее обнаженной коже.

– Да, нужно.

На миг Морана позволила себе насладиться его грубым голосом, а потом до нее дошел смысл его слов. Он уезжает?

Болезненный узел в животе затянулся еще туже, по какой-то неясной причине ее наполнило странное чувство паники. По прошествии последних часов, недель, после того, как убедился, что она не сбежит, Тристан Кейн собрался оставить этот город? И ее? После того, как она поставила на кон свою жизнь?

Сердце перевернулось в груди.

Сжав одеяло кулаками, Морана попыталась сосредоточиться на разговоре.

– Мы вообще обратим внимание на очевидный вопрос? – Данте.

– Я ничего не заметил. – Безразличный. Равнодушный. Он.

Морана услышала, как Данте вздохнул. Она была вполне уверена, что подобные вздохи уже давно стали его верными спутниками.

– Что ты делал сегодня в доме этого ублюдка, да еще и один?

Видимо, об этом очевидном вопросе и шла речь, подумала Морана. Но о ком они говорили?

– Заглянул к нему в гости, – ответил Тристан Кейн.

Она вскинула брови от его вызывающего тона.

Данте не разочаровал.

– Ты сейчас и так в полной заднице, Тристан. Если ты вдруг забыл: кто-то жаждет твоей крови…

– Как и всегда.

– …а ты все подливаешь масла в огонь. Нам ни к чему, чтобы Габриэль Виталио начал дерзить, пока мы здесь.

Один.

Два.

Шок.

Морана уставилась в потолок, чуть не сойдя с ума от потрясения. Он приезжал к ее отцу? В его особняк? Один? Он ненормальный?

Словно по команде, ее разум нарисовал образ его рук – разбитых, с припухшими костяшками, по виду которых даже в миг, когда он целовал ее, Моране было ясно, что он превратил чью-то ночь в ад. Она исчезла, и он в одиночку отправился в особняк ее отца, да еще и сумел оттуда выбраться? А теперь у него содрана кожа на костяшках?

Что. Он. Наделал?

Тяжело дыша и чувствуя, как сердце мчится галопом, словно дикая лошадь, Морана не могла постичь, какие это принесет последствия. Попросту не могла.

Но все же она ощущала что-то еще. Какое-то новое чувство. Потому что она упала с лестницы и он наказал ее отца. Потому что она пропала и он вошел в логово льва, спалил его и выбрался оттуда невредимым. От новизны чувства, которое она испытала впервые в жизни, у Мораны на глаза навернулись слезы. Она всю жизнь была одна и знала, что никто даже бровью не поведет, если она исчезнет. А теперь из-за того, что этот мужчина – мужчина, который ненавидел ее двадцать лет своей жизни – ввязался ради нее в драку, защемило сердце, да так, как не бывало никогда прежде, так, как она была не в силах осмыслить. Только почувствовать.

Морана сделала судорожный вдох и продолжила прислушиваться, настолько сильно сжимая простыни, что побелели костяшки пальцев.

– Тем лучше, что мы здесь не задержимся.

Наступила долгая пауза.

– Под «мы» ты подразумеваешь и Морану? – тихо спросил Данте.

Сердце Мораны бешено колотилось в груди, неистовым стуком сливаясь с кружащими в ней необъяснимыми эмоциями, пока она ждала его ответ, чтобы понять, что же он предпримет. Ведь он не только молчал, но и действовал. Сейчас ей были нужны действия.

Тристан Кейн не спешил с ответом, и Данте снова вздохнул, а сердце Мораны екнуло.

– Тристан, она его дочь. Я прекрасно понимаю, почему она сейчас здесь, но так не может продолжаться. Виталио нанесет ответный удар. И это может плохо закончиться. Ты же знаешь.

Снова тишина.

– Ты не так сосредоточен на угрозе и ее устранении, как обычно. Мы не можем допустить наступления полномасштабной войны, Тристан. Ты отвлекся…

– Она в этом не виновата.

– Разве?

Пауза.

Данте продолжил:

– Послушай, я не больше, чем ты, хочу, чтобы она оставалась под крышей этого болвана. У нас есть безопасное место, в которое мы бы перевезли ее. Может, достать ей поддельные паспорта и вывезти из страны, как Катарину с девочками. Я задержусь и прослежу, чтобы все прошло гладко и ей не причинили вреда и…

– Она поедет со мной.

Четыре слова.

Произнесенные тихо. Гортанно. Непреклонно.

Вдох, который Морана затаила, порывисто вылетел из ее горла, а сердце билось так быстро, что, казалось, она потеряет сознание. Прижав руку к обнаженной груди, она ощутила его стук под ладонью, и сделала несколько успокаивающих вдохов, испытав прилив облегчения и еще какого-то неясного чувства.

Она поедет со мной.

А хотела ли она поехать? Оставить единственное место, которое было ей домом, единственный родной город, единственную знакомую ей жизнь? Морана знала, что сумеет воспротивиться его решению, но хотела ли она?

Нет.

Данте молчал долгое мгновение, и Морана задалась вопросом, как они сейчас выглядели. Насколько закрыты были друг от друга, как упорно бросали друг другу вызов взглядом?

– Отец примет ответные меры, – негромко предостерег Данте.

Тристан фыркнул:

– Как будто мне на это не насрать.

– Меня беспокоят меры не против тебя, – пояснил Данте. – А против нее. За совершение того, что ему оказалось не по силам.

«И что же это конкретно?» – гадала Морана.

– Довольно, Данте, – произнес Тристан Кейн голосом, опасным, словно острое лезвие. – Он узнает причину, как только мы приземлимся. Главное, подготовь самолет к утру.

– Будь готов к восьми, – отрезал Данте.

– Договорились.

Ладно.

Сделав глубокий вдох, Морана услышала тихий сигнал лифта, возвестивший о том, что Данте его вызывал.

– Кстати, – крикнул Тристан Кейн, – Кьяра звонила.

Кьяра Манчини. Тот звонок. Кто она?

– Зачем?

– Я не взял трубку. И не собираюсь, – ответил Тристан Кейн. – Но если он заставит ее…

– Я разберусь с этим, прежде чем мы сядем в самолет, – ответил Данте, и лифт просигналил снова, сообщив, что он уехал.

Кто эта женщина, черт возьми?

Морана повернулась на бок и стала смотреть в маленькие окна своей комнаты, наблюдая за потоками дождя и поражаясь тому, как резко изменилась ее жизнь с того момента, когда она в последний раз лежала в этой же самой кровати в такую же дождливую ночь. Тогда она размышляла о том, чтобы выпрыгнуть из этих окон, пусть даже гипотетически. А теперь не могла даже помыслить о том, чтобы отказаться от чего-то столь ценного внутри нее – того, что заставляло ее чувствовать все так остро; того, ради чего она начала бороться.

Жизни.

Она была жива и еще никогда не ощущала это так отчетливо, как за минувший день. Она впитывала новые факты, которые узнала о Тристане Кейне с того эпизода на кладбище: о том, что кулон сестры и двадцать лет спустя висел в его машине, о том, что он зачем-то в одиночку ездил в поместье ее отца, кого-то избил и все равно сумел выбраться живым. А это подсказало ей, как же сильно все на самом деле его боялись. Она знала не так много мужчин, черт, да ни одного мужчину, который мог бы похвастаться тем, что в одиночку вошел в дом врага, ввязался в драку и вышел оттуда живым.

Дрожь пробежала по спине, и Морана закрыла глаза, когда в памяти всплыло еще одно новое обстоятельство: он был готов забрать ее с собой, подальше от этого места, которое больше ничего для нее не значило, подальше от этого ада, и при этом рисковал навлечь гнев не только ее отца, но и Лоренцо Марони. А к тому же он был уверен, что она не пострадает. В глубине души она знала, что так и будет. Ведь даже притом что Тристан Кейн постоянно грозился ее убить, оглядываясь назад, Морана осознала, как плохо он реагировал, когда ей причиняли вред: и в тот раз, когда она пришла к нему после того, как отец столкнул ее с лестницы, и когда он выстрелил ей в руку, чтобы спасти. Или когда думал, что она погибла, и гладил обломки ее любимой машины. Ее сердце сжалось от воспоминаний.

Но, не успев окончательно в них погрузиться, она услышала тихий шорох, и атмосфера в комнате изменилась.

Открылась дверь.

Морану наполнило удивление, и какое-то чутье, какой-то глубинный голос велел ей не шевелиться, не открывать глаз, чтобы не вынудить его уйти, пока он не сделал то, зачем пришел. А зачем он пришел? Посмотреть, как она спит, как уже делал однажды? Или поговорить, что пока казалось ей маловероятным?

Внезапно Морана остро осознала, что ее рук касается воздух, что грудь едва прикрыта одеялом, а нога, которую она забыла укрыть, обнажена до самого бедра. Она чувствовала, как подобие электрического разряда прошло по ее телу, по рукам побежали мурашки, пальцы на ногах покалывало, отчего по обнаженной ноге прошла волна тепла. Соски, один из которых почти виднелся из-под одеяла, затвердели.

Но, несмотря на все это, Морана не шелохнулась, даже не попыталась прикрыться, никак не дала понять, что вовсе не спит. Она дышала размеренно, усилием воли контролируя каждый вдох, намеренно держа свое тело расслабленным.

Она не знала, остался ли Тристан Кейн стоять у двери, вошел ли в комнату или приблизился к кровати. Не знала, что ему видно лучше: ее ногу или грудь. Она даже не знала, был ли тяжелый взгляд, который она ощущала на себе, настоящим или же плодом ее воображения. Однако она знала, что однажды он уже наблюдал, как она спит, только не ведала, как долго и с какого расстояния. Тогда она в самом деле спала. А сейчас нет. И ей хотелось узнать, что он станет делать, раскроет ли еще что-то о себе, когда думает, будто никто не видит.

Стараясь дышать спокойно и чувствуя, как сердце подскочило в груди, когда за окном прогремел раскат грома, Морана пыталась сдержаться и не сжимать пальцы, не прикусывать нежные губы, подавить дрожь. Ее губы горели под его пристальным ласкающим взглядом, под натиском его разума, повелевавшего им разомкнуться. Возможно, все это было ее фантазией, но отчего-то тот самый внутренний голос подсказывал, что он наблюдает за ней, тот же инстинкт пробуждал желание игриво выгнуть спину и сбросить одеяло.

Она этого не сделала.

Только лишь позволила себе ощущать этот обжигающий взгляд на губах, чувствовать жажду глубоко внутри и вспоминать о прикосновениях его губ.

В ней пробудилось что-то дикое, пылкое.

Сердце неистово колотилось, пульс стучал в ушах, а внутри нее, прямо между ног, зарождалась мучительная боль, от которой покалывало кожу и становилось невыносимо жарко под одеялом, которое ей хотелось скинуть. Кровь закипала от восторга, хотя он даже к ней не прикоснулся.

Но Морана все это время оставалась неподвижной, несмотря на бушующий в ее теле огонь, несмотря на ком в груди и чувства, переполнившие ее сердце. Она лежала неподвижно и казалась расслабленной, сохраняя безупречную маску, которую с легкостью надевала все эти годы.

Текли мгновения.

Долгие, напряженные мгновения.

Короткие, греховные мгновения.

Текли так же легко, как песок сквозь пальцы.

Так же тяжко, как сломанные часы.

Мгновения шли.

С каждым ударом сердца.

С каждым вдохом.

И атмосфера изменилась снова.

Он здесь.

Она поняла с внезапной ясностью, что он здесь – прямо перед ней.

Насколько могла судить по ощущениям, он стоял между кроватью и окном. Она лежала, повернувшись к нему, ее лицо оказалось в считаных сантиметрах от его бедер. Она чувствовала близость его взгляда, тепла его тела, мускусного запаха, исходившего от него. Запаха, который, усилившись от промокшей одежды, всецело воплощал его самого.

Ее живот дрожал под одеялом, сердце громко стучало от повисшего между ними предвкушения. Ладони вспотели, пока она изо всех сил старалась оставаться расслабленной, чтобы узнать, что он будет делать.

Отчасти ей было не по себе из-за того, как сильно он на нее влиял, от власти, которую имел над ее телом. Однако другая ее часть упивалась ощущениями и чувствовала себя такой живой, какой она никогда не считала возможным.

Морана не понимала этого. Но сейчас и не хотела понимать. Она просто лежала и тихо дышала.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох…

Палец.

Его палец едва ощутимо коснулся ее раны.

Прикосновение вышло настолько легким, что Морана усомнилась, не почудилось ли ей оно.

Он парил прямо над ее кожей, почти касаясь, но так и не перейдя эту грань. Призрачное, почти нерешительное касание прошлось по контуру пластыря, словно взмах крыльев бабочки, которое она даже не заметила бы, если бы не следила за каждым его движением.

Ее сердце едва не остановилось, вся рука напряглась, покрылась и мурашками и испариной.

Призрачное прикосновение исчезло, и Морана уже готова была открыть глаза и попросить его вернуться, как вдруг вновь почувствовала его, почти невесомое, на подбородке. Палец, так и не прикасаясь к ней, смахнул прядь волос и открыл его взгляду шею и обнаженное плечо. Она чувствовала, как пульсирует вена на шее, как капелька пота выступает над верхней губой, пока он вел пальцем вдоль подбородка, совсем как дулом пистолета несколько часов назад.

Воспоминание о твердом, непоколебимом, холодном металле и реальное легкое, едва ощутимое прикосновение его мягкого пальца послали электрический импульс в самое ее нутро. Морана всем естеством тянулась навстречу этому прикосновению. Всем телом жаждала его ощутить. Ее мозг постепенно отключался, контроль над телом ослабевал, а легкие изнывали по глотку воздуха, который она отказывалась сделать.

Лишь только назойливый инстинкт подсказывал ей, что он исчезнет, стоит ей подать малейшие признаки того, что она не спит. А ей этого не хотелось. Не сейчас.

Все это… наполняло ее жизнью.

Призрачный палец коснулся ее уха.

Морана чуть не поджала пальцы на ногах.

Он прошелся по ее разгоряченной коже, вновь обвел линию подбородка, и она мысленно сыпала проклятьями и благодарностями за то, что он не прикасался к ней, иначе ее кожа выдала бы притворство. По ощущениям происходящее напоминало подслушивание самой личной, самой интимной беседы. Ее сердце громко колотилось, да так быстро, что она едва успевала отслеживать его такт. Морана сжала бедра в попытке обрести какую-то опору.

А потом призрачное прикосновение остановилось на ее губах.

Хрупкая опора оказалась утрачена.

Ее чувственные, припухшие губы, которые все еще сохранили след прикосновения его губ, задрожали.

Всего на мгновение, но задрожали.

Ее сердце замерло.

Почувствовал ли он это?

Неподвижно.

Все внутри нее замерло, будто у добычи, почуявшей хищника.

Все в нем замерло, будто у хищника, почуявшего добычу.

Но кто какую роль играл на протяжении последних нескольких минут?

И почувствовал ли он это?

Через долю секунды она получила ответ.

Тристан Кейн убрал палец.

Ушел он так же тихо, как и пришел.

Морана услышала, как дверь открылась. А потом захлопнулась снова.

Она отпустила себя.

Мощная дрожь сотрясла все ее тело, грудь вздымалась от тяжелых вздохов, будто она пробежала марафон. Дрожащими руками Морана отдернула одеяло, ощущая, как все тело пылает от неконтролируемого огня.

Она чувствовала себя опустошенной. И внутри. И снаружи.

А он к ней даже не прикоснулся.

Морана снова опустила голову на подушку. Соски болезненно ныли от прохладного воздуха. Обхватив грудь маленькими ладошками, она сжала ее и ахнула, когда соски напряглись еще больше, посылая по телу импульсы до кончиков пальцев.

Он никогда не прикасался к ее груди. Но в это драгоценное мгновение она представляла, как его ладони – большие, грубые ладони – с силой сжимают ее нежную плоть, умело играют с сосками. Морана представляла, как мозоли на пальцах трутся о них, представляла, как его ладони полностью обхватывают обе груди, как он сжимает их вместе, пока сама проделывала это своими руками, прерывисто дыша сквозь приоткрытые губы.

Морана ощущала себя совершенно расслабленной, податливой, как вдруг ее мышцы напряглись в преддверии адского пламени, готового ее поглотить. Она опустила дрожащие пальцы между бедер.

Она была вся мокрая от возбуждения.

Так, как никогда раньше. Совершенно мокрая.

Тихий стон сорвался с ее губ, и она уткнулась лицом в соседнюю подушку, оказавшись так близко к разрядке, что знала: ей не потребуется много усилий, чтобы сорваться в бездну экстаза.

Морана с легкостью ввела палец внутрь. За ним второй.

Внутренний голод терзал ее, лишая самообладания. Она помнила, каково было ощущать его внутри – такой большой, тяжелый, мощный. Помнила, как Тристан Кейн пронзал ее – сосредоточенно, свирепо, с огнем, который воспламенил и ее тоже. Она помнила, как с каждым движением он задевал точку внутри нее, как каждый толчок вынуждал ее выгибать спину, а каждый шлепок кожи о кожу возбуждал еще сильнее.

Тяжело дыша, она всего лишь раз провела подушечкой большого пальца по клитору.

И вспыхнула восхитительным оргазмом.

Выгнула спину дугой, закусив подушку, чтобы заглушить крики. На миг все ее тело оторвалось от кровати, когда огонь пробежал по венам и обосновался внутри, а потом взорвался самым ошеломляющим взрывом, который на секунду ослепил ее.

Восторг.

Экстаз.

Исступление.

Морана упала обратно на матрас, еще более измученная и обмякшая. Все тело окончательно обессилело и было не в состоянии пошевелить ни одним мускулом, а только сотрясалось от легкой судороги.

Господи, как это вообще произошло? Тристан Кейн даже не прикоснулся к ней, не издал ни звука, а она вся промокла от возбуждения.

Это пугало ее. Волновало. Наполняло жизнью.

Он наполнял ее жизнью.

Она неспешно успокаивалась, тело становилось расслабленным и готовым ко сну. Напряжение покинуло его, и, вновь накрывшись одеялом, Морана в последний раз взглянула на дождь за окном.

И ее сердце замерло.

Он был там.

В темноте.

Стоял, прислонившись к стене возле окна.

Руки в карманах брюк.

Галстук развязан и висит вокруг воротника.

А его восхитительные глаза, пылая, обращены к ней.

Он был там.

Все это время.

Чувствуя, как сердце подскочило к горлу, Морана посмотрела на разгоревшееся в его глазах пламя впервые с того момента на кладбище и ощутила, как оно опаляет ее. Все тело вспыхнуло под его напряженным взглядом, а с ним и от осознания, чему он стал свидетелем.

Он знал, что она провела его, и провел ее в ответ.

Покраснев до кончиков пальцев, Морана выдержала его взгляд, на миг уделила внимание внушительной выпуклости, натянувшей ткань его брюк, а после снова посмотрела ему в глаза. От мысли о том, что она возбудила его, пока удовлетворяла себя, Морана ощутила заряжающий прилив безрассудства.

Не было сомнений: он не нарушит молчания – только не сегодня. Но он не сдержался и наблюдал за ней снова.

Понимание этого вызвало у нее улыбку.

Морана увидела, как он взглядом проследил за этой улыбкой, а потом перевернулась на спину, закуталась в одеяло и заставила себя закрыть глаза.

Она еще долго чувствовала на себе его взгляд, но на сей раз ее сердце не ускорило ритм. На этот раз оно спокойно билось в груди, купаясь в странном ощущении спокойствия, которое она не могла понять, а только испытать. Она пережила этот день и увидела Тристана Кейна насквозь, а он понемногу справился со своим прошлым и увидел насквозь ее. И это по какой-то безумной причине успокаивало ее.

Он ушел так же тихо, как и пришел, оставив ее в комнате наедине с осознанием его интереса и желания.

Почти погрузившись в сон, Морана пыталась заставить разум отключиться и как можно лучше отдохнуть. Ведь внутри нее слились тревога и предвкушение.

Утром будет положено начало чему-то новому.

Утром ее жизнь изменится.

Утром они отправятся в Тенебру.

Глава 2

Паника

Дождь наконец прекратился, и солнечный свет струился с ясного голубого неба прямо в гостиную пентхауса сквозь огромные окна. За ними раскинулся залитый ярким утренним солнцем город, который выглядел свежим, чистым, избавившимся от скопившейся за несколько дней грязи, смытой потоками дождя. Город только что пробудился ото сна и в это единственное мгновение казался почти невинным.

Морана прожила в нем слишком долго, чтобы и впредь верить в этот мираж.

И тем не менее она любовалась потрясающим видом, сидя на табурете возле кухонного островка, потягивая свежесваренный кофе и наслаждаясь спокойствием, ведь владелец пентхауса все еще находился наверху. Вчерашний день, как и ночь, стали для них обоих трудными. Она не хотела мешать его отдыху, если им он сейчас был занят. Она могла лишь предполагать, ведь больше не отваживалась заглядывать к нему в комнату.

Впрочем, у нее и не возникало такого искушения, в особенности после шоу, которое она неведомо для самой себя устроила перед ним вчерашней ночью.

Морана тихо выдохнула, когда лифт издал сигнал, привлекая ее внимание к Данте, который вошел в квартиру, как и всегда, одетый с иголочки. Темно-серый костюм идеально сидел на его внушительной фигуре, безупречный образ дополнял галстук более темного оттенка. Его волосы были уложены и зачесаны назад, подчеркивая красивые черты лица. Морана наблюдала, как он приближается, поглядывая на нее карими глазами, взгляд которых был уже не таким отстраненным, как прежде, но все еще настороженным.

Морана задавалась вопросом, не потому ли он был встревожен, раз она стала свидетельницей его вчерашней утраты контроля после ухода Амары. Решив быть более открытой, поскольку он проявил к ней исключительную доброту, хоть и пытался защитить свое, она слегка кивнула ему.

– Хочешь кофе? – вежливо предложила она.

Данте так же вежливо отказался, подошел ближе и, оперевшись на стоящий рядом табурет, задумчиво на нее посмотрел.

– Тристан уже встал?

Морана пожала плечами, намеренно сохраняя невозмутимое выражение лица и не обращая внимания на то, как ее тело отреагировало на одно только упоминание его имени.

– Я не видела его сегодня утром, если ты об этом спрашиваешь.

Он кивнул:

– Хорошо. Я хотел поговорить с тобой наедине.

Чтобы попытаться заставить ее остаться.

– Ладно, – согласилась она, делая вид, будто не слышала их вчерашнего разговора.

В его темных глазах блеснул ясный свет, когда Морана взглянула на него поверх кружки.

– Тристану нужно вернуться в Тенебру, – без предисловий начал Данте сильным и твердым голосом. – И мне тоже. Он хочет, чтобы ты поехала с нами, и, хотя я ничего не имею против тебя лично, сперва мне нужно кое-что объяснить без его вмешательства, чтобы ты могла принять взвешенное решение.

Морана поднесла кружку с горячим кофе к губам и сделала небольшой глоток, чувствуя, как ее наполняет благодарность к сыну врага, который был добр к ней в трудный момент и продолжал так относиться до сих пор, пускай и имел на это свои причины. Она так долго была лишена права делать собственный выбор, что безгранично ценила его сейчас, и прониклась уважением к Данте за предоставленную возможность.

– Я слушаю. – Морана поощрила его продолжать.

– Амара обо всем тебе рассказала, – холодно заявил он, хотя по его лицу пронеслось множество эмоций, прежде чем он успел с ними совладать.

Морана кивнула, больше ничего не сказав.

– А раз ты все еще здесь, я полагаю, что вы с Тристаном пришли к взаимопониманию? – спросил он.

– Честно говоря, тебя это не касается, – мягко заметила Морана, на корню пресекая любые вопросы о том, что произошло между ними прошлой ночью.

Данте наклонил голову:

– Однако меня касаются дела Клана. Я буду с тобой откровенен, Морана. Кто-то очень здорово подставил Тристана. И это каким-то образом связано с тем, что происходило с Кланом на протяжении последних нескольких недель, как ты и выяснила.

Морана сделала еще один глоток, не сводя глаз с Данте, стоящего в паре метров от нее.

– Тристану сейчас не время упрямиться, – отрезал Данте, шумно выдохнув. – Его жизнь в опасности, и один неверный шаг может положить ей конец. А брать тебя с собой в Тенебру – неверный шаг. Еще несколько месяцев назад я бы не стал возражать. Было бы это проблематично? О да. Но мы бы все уладили. Но сейчас, в текущих обстоятельствах? – Он покачал головой, сделал глубокий вдох и продолжил: – Не говоря уже о моем отце. – Данте язвительно процедил последнее слово. – Думаешь, твой отец тот еще фрукт? Уж поверь, ему еще очень далеко до Лоренцо Марони. Мой отец пригласил бы тебя в свой дом как радушный хозяин, а потом перерезал бы тебе горло, пока ты улыбаешься ему в ответ. Он не испытывает ни любви, ни привязанности ни к чему и ни к кому. Его волнует только власть, власть и еще больше власти.

Морана уже ненавидела этого человека, основываясь на том, что слышала о нем.

Данте сделал глубокий вдох и заговорил снова:

– Неважно, какое прошлое связывает вас с Тристаном, Морана. Все равно ты дочь своего отца и враг Лоренцо Марони. Если Тристан привезет тебя на его территорию без дозволения, без предупреждения и в особенности после того, что сделал с твоим отцом вчера вечером… – Он резко замолчал.

Сердце Мораны начало бешено колотиться.

– Что он сделал вчера вечером? – спросила она, отчасти боясь ответа и чувствуя, как пульс стучит в ушах.

Данте устало вздохнул и провел ладонью по лицу.

– Это не имеет значения.

Нет, имеет.

Это имело значение, но Морана ничего не сказала и не стала задавать вопросов.

Данте сделал вдох, отчего его массивное тело на миг стало больше.

– Важно лишь то, как ты хочешь поступить. Что бы ты ни решила, Морана, знай, что ты в любом случае будешь под моей защитой. Если пожелаешь куда-нибудь уехать, я могу это устроить. Если пожелаешь поехать с нами, мы и это уладим. А если откажешься уезжать, Тристан не станет тебя принуждать.

Морана недоверчиво приподняла бровь.

– Серьезно?

Данте усмехнулся:

– О, он попытается запугиванием вынудить тебя сделать так, как хочет он. Но принуждать не станет.

– Значит, он оставит меня в покое, если я решу остаться здесь? – уточнила Морана совершенно серьезно, желая узнать его мнение.

Данте долго размышлял над ее вопросом, приковав взгляд к красивому виду за окном, а потом снова повернулся к ней с таким же серьезным настроем:

– Он никогда не оставит тебя в покое, Морана. Вас двоих связывают такие узы, которые вы вряд ли способны понять. Однако вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы он оставил тебя в покое?

Разве она не сделала этот выбор еще вчера на кладбище? Разве не заставила и его сделать свой под жестокими потоками дождя?

Но вчера ночью ее беспокоило только то, как это скажется на них. Она намеренно не думала ни о чем другом.

Морана прочувствовала всю серьезность ситуации, и все, о чем она размышляла прошлой ночью, сразило ее подобно столкновению с фурой. Вчерашней ночью она была сосредоточена исключительно на своих эмоциях, руководствовалась инстинктами, внимала сердцу.

Но пора подумать головой. Пора увидеть полную картину, а не крошечную часть, которая ее касалась. Настало время взвесить эти решения. Ведь даже если прошлой ночью она разобралась с собственными эмоциями, при свете дня она никак не могла оставить без внимания то, как ее решения могли повлиять на все остальное.

Данте прав. Неизвестно, что сделает ее отец, если она поедет в Тенебру. И хотя он сам пытался ее убить, Морана знала, что в таком случае его гордости будет нанесен серьезный удар, и он отомстит. Возможно, воспользуется ее отъездом как поводом для объявления войны, на пороге которой две территории топтались уже много лет. Возможно, даже обвинит Тристана Кейна в похищении его дочери.

И это лишь часть уравнения. Она даже не представляла, как отреагирует Лоренцо Марони, но, судя по всему, его реакция будет еще хуже, чем реакция ее отца. И это притом что жизнь Тристана оказалась поставлена на карту, когда некто неизвестный, но очень хорошо разбирающийся в компьютерах, его подставил. Затем прислал Моране информацию об Альянсе и затевал еще бог знает какие гнусности. Морану охватило ощущение, будто на нее вдруг навалилось все разом.

Сердце неслось галопом вместе с мыслями, которые мелькали одна за другой, переключаясь, меняясь, трансформируясь, прежде чем она успевала ухватиться хоть за одну из них.

Внезапно ее начало душить бремя такой ответственности.

Она не хотела отвечать за этих людей. Не хотела ни за кого нести ответственность. Впервые в жизни она желала побыть настоящей эгоисткой. Желала быть безрассудной. Мечтала вновь сесть на тот мотоцикл и подставить руки ветру. Мечтала спать по ночам, зная, что ей не причинят вреда. Хотела ощущать вкус жизни, которую ощутила всего несколько дней назад.

Громкий стук сердца отдавал в ушах, капля пота стекла по спине, а ладони стали липкими. Морана отвернулась к окну и посмотрела на открывающийся за ним вид, когда ее дыхание участилось, вырываясь из-под контроля под натиском всего, что на нее навалилось, утягивая в свою пучину.

Возможность сделать выбор, которую она так ценила всего несколько мгновений назад, стала удушающей. Она хотела сесть на заднюю часть сиденья мотоцикла, а не на место мотоциклиста. Морана не умела его водить, не знала, как управлять этим монстром, как направлять его. Она чувствовала, как близится к столкновению, ощущала неизбежное крушение от удара.

Ее дыхание стало прерывистым.

Морана не понимала свою реакцию, не могла понять свое тело. Чувствовала, будто вылезла из собственной кожи и наблюдала за всем со стороны с какой-то запоздалой реакцией.

Зрение по краям начала застилать чернота.

Грудь налилась свинцовой тяжестью, не давая дышать.

Полупустая кружка кофе выскользнула из внезапно ослабших пальцев, и Морана услышала звук разбившейся об пол посуды, даже почувствовала, как капли брызнули на ее голые ноги.

И все же ощущала оцепенение.

Уставилась в пространство, которое даже больше не видела.

Находилась в месте, которого больше не чувствовала.

Была переполнена кровью, стук которой больше не слышала.

Ее тело лишилось чувств, разум опустел. Темное, уродливое чувство поглотило Морану целиком, а она только билась внутри него, пока весь внешний мир ускользал от нее, с головокружительной скоростью близясь к столкновению.

Окружающие звуки слились в единый гул, в котором она пыталась разобраться, тщетно пыталась распознать их источник, утопая в поглощающем ее чувстве.

Мысли проносились в голове, но Морана не могла ухватиться ни за одну из них, а только вращалась в собственном разуме, пока не почувствовала головокружение. Она покачнулась всем телом, а уродливый монстр попытался вонзиться в ее плоть, поглотить ее, утащить за собой.

Она пыталась бороться.

Она билась.

Она кусалась.

Она царапалась.

Но он все равно вонзил в нее свои клыки, вытягивая все соки, пока давление в груди не стало предельным, будто она вот-вот взорвется и разлетится на миллион частиц, которые уже никогда не собрать воедино. Эти частицы навсегда затеряются в глубинах ее разума, в уродстве, в черноте, в пустоте, пытавшейся поглотить ее, словно черная дыра.

Пальцы сомкнулись вокруг ее горла.

Пожиравший ее монстр поднял голову.

Морана отбивалась от руки, крепко державшей ее за шею, впивалась ногтями во все, до чего могла достать, в попытке убежать от всего глубоко внутрь себя.

Ее запястья быстро оказались перехвачены одной рукой и заведены ей за спину, а та, что держала за шею, хорошенько тряхнула ее голову.

– Посмотри на меня.

Три слова проникли сквозь туман в голове.

Этот уверенный тембр.

Резкий тон.

Виски.

Грех.

Моране был знаком этот голос. Она знала этот баритон, отозвалась на слышимую в нем холодность. Она цеплялась за него, жадно глотая сочащийся в нем виски, позволяя ему стекать в горло и наполнять тело, согревать изнутри, пока ее сотрясала дрожь.

Темнота, застилавшая обзор, слегка рассеялась, отвратительное чувство, захватившее ее в плен, ослабило хватку.

– Дыши.

Она моргнула, пытаясь прогнать черноту.

Раз.

Два.

Чернота отступила, а за ней осталась…

Синева.

Чистый голубой цвет.

Бесподобный голубой цвет.

Морана устремилась к ней, к этой ослепительной голубизне, напоминавшей горящий сапфир, к темным зрачкам, которые расширились в этих голубых омутах, к напряженному, сосредоточенному на ней взгляду.

Она устремилась к ним, не смея моргнуть, чтобы не утонуть снова, не смея отвести взгляд, чтобы не потерять этот якорь.

Боже, как она замерзла.

Ужасно замерзла. До кончиков пальцев на руках и ногах. Морана чувствовала, как по спине бегут мурашки, но, как ни старалась, не могла прогнать лед.

Давление в груди усилилось.

– Дыши.

И вот что-то сильное, крепкое и теплое прижалось к ее груди, двигаясь в ритме, который помогал сдвинуть давящий на нее камень. Морана ухватилась за это, позволила себе сосредоточиться на ритме прикосновений и попыталась его повторить.

Нечто, что прижималось к ее груди, сжалось.

Морана вторила движению.

Вдох.

Первый поток воздуха, наполнивший легкие, едва не лишил ее сознания.

Жадно, неосознанно она вдыхала как можно больше воздуха, не сводя глаз со сверкающей голубизны. Она не узнавала себя в это мгновение, но узнала эти глаза.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

– Дыши.

Дыхание.

Она дышала.

Чернота, застилавшая все чувства, медленно отступала; прикасавшиеся к ней длинные пальцы монстра отпускали, отдалялись и исчезали по мере того, как ее физические ощущения и разум вновь объединяли свои силы. Тени отступили, возвращая ей прежде затуманенную ясность.

Постепенно, со временем она пришла в себя.

Постепенно, со временем начала осознавать окружающую обстановку.

Ощутила его присутствие.

Пока он удерживал ее.

Сковывал ее.

Окутывал ее.

Морана осознала, что все так же сидит на кухонном табурете, а ее ноги расставлены, чтобы он мог встать между ними. Осознала, что он намеренно прижался к ней всей верхней частью тела, чтобы она могла уловить каждый его вдох, могла подстроиться под ровный ритм дыхания и успокоить бешеное биение своего сердца. Она осознала, что одна из его крупных ладоней за запястья удерживает обе ее руки у нее за спиной крепкой, но не болезненной хваткой. От этого жеста он еще плотнее прижался к ее груди.

Мощная дрожь сотрясла все ее тело.

Пальцы на шее слегка сжались.

Внезапно Морана остро ощутила, что эта большая, грубая ладонь держит ее за горло.

Но не чувствовала из-за этого угрозы.

Даже притом что она видела, как Тристан Кейн душил людей этой самой рукой, точно так же держа их за горло, она посмотрела в его пылкие глаза и впервые не почувствовала угрозы.

Она ощущала себя защищенной.

В безопасности.

Неприкасаемой.

Чувство было для нее новым, и в этот момент слабости она позволила себе насладиться им.

Морана не помнила, как он здесь оказался и когда пришел. Все, что происходило между моментом, когда она пролила кофе, и этим мгновением, не запечатлелось в памяти.

Что с ней, черт возьми, произошло? Ей что-то подмешали в кофе?

Морана сразу же прогнала эту мысль. Она сама приготовила напиток.

Дело в чем-то другом.

Пока она пыталась осмыслить последние несколько минут и отдышаться, Тристан Кейн начал убирать руку от ее горла.

И монстр снова поднял свою уродливую голову.

– Нет.

Она не узнала собственный голос, не узнала слышимое в нем отчаяние и гортанно выкрикнутую потребность.

Он замер, в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, и ее сердце забилось быстрее, грудь стала вздыматься чаще, прижимаясь к его груди, пока они смотрели друг другу в глаза.

Тристан Кейн молча усилил хватку.

Что-то внутри нее успокоилось.

Она знала, что никогда не была эмоционально зависимым человеком. Никогда ни в ком не нуждалась. Но в это мгновение где-то глубоко внутри она осознавала, что ей необходимо, чтобы он не двигался. Не отходил от нее, не отступал, не убирал руку, пока она окончательно не придет в себя.

В этот момент Морана позволила себе поддаться чувству благодарности за все, что он делал. Он был не обязан ничего предпринимать. Вообще ничего. Он мог позволить ей тонуть и исчезать в омуте своих мыслей сколько угодно. В конечном счете она сумела бы выбраться, возможно, еще более измотанная, возможно, с душевными ранами, которые не прошли бы еще очень долго. Тристан Кейн мог это допустить. Но не стал. Он бросился прямо в ее бурю, поймал ее, вытащил и остался рядом, служа ей якорем. И для Мораны, которая никогда не полагалась ни на кого, кроме себя, в этом крылось настоящее освобождение, нечто настолько острое, что сердце сжалось в груди.

Послышавшееся покашливание вывело ее из размышлений.

Морана повернула голову на звук, моргнула и увидела Данте, который стоял рядом с ней со стаканом воды в руке и совершенно бесстрастным выражением лица.

Вот черт.

Покраснев до корней волос, Морана поерзала на месте и почувствовала, как онемел зад от того, что она так долго просидела в одном положении, отчего ей стало немного неловко. Она вырвала руки из крепкой хватки, ощутив, как мозоли на его ладонях скользнули по ее мягкой коже, и потянулась за водой.

Тристан Кейн отступил в сторону и убрал руку, но тепло его пальцев еще долго оставалось на коже, запечатлелось на ней в телесной памяти. Морана сосредоточилась на этих отпечатках, на тепле, чтобы сохранять спокойствие.

Поглощая воду большими глотками и смочив внезапно пересохшее горло, она наконец сделала глубокий вдох, когда опустошила стакан и пришла в себя.

– Спасибо, – тихо сказала она Данте, вернув ему стакан, и вытерла ладони о шорты.

Он кивнул, глядя на нее с легким беспокойством:

– Теперь все в порядке?

Морана кивнула в ответ, тронутая его заботой.

– Теперь в порядке. Что… что случилось? – спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

Тристан Кейн молча – как и всегда в последние дни – обошел кухонный островок. На нем были темные брюки-карго, облегавшие его прекрасный зад, и простая темно-синяя футболка, плотно сидящая на груди и подчеркивающая плечи и бицепсы. Он был одет повседневно, будто в ближайшее время никуда не собирался.

А раз Морана смогла все это заметить, значит, точно начала приходить в себя.

Она наблюдала, как он ходит по кухне, открывает холодильник и достает оттуда какой-то маленький предмет.

– У тебя случилась паническая атака, – спокойный голос Данте заставил ее с удивлением развернуться на месте.

– У меня не бывает панических атак! – возразила Морана, отвергая чуждую ей мысль.

Данте небрежно пожал плечами:

– Все когда-то бывает впервые. Твоя психика многое перенесла в последние дни. Так что это был лишь вопрос времени.

Морана возмущенно залепетала, захлопала глазами, вспомнив черноту, тяжесть в груди, невозможность сделать вдох, и поняла, что в самом деле пережила паническую атаку, причем очень сильную. А Тристан Кейн действительно спас ее от собственного разума.

Что-то скользнуло к ней по столешнице, отвлекая внимание.

Морана посмотрела на плитку шоколада, а потом в потрясении метнула взгляд к мужчине, который ее дал.

Он дал Моране шоколадку.

Будто это ничего не значило.

Просто подтолкнул к ней плитку шоколада и ушел.

Морана помнила, как читала в каком-то журнале о мужчинах, даривших женщинам шоколад. О мужчинах, которые хотели с этими женщинами переспать. Он все делал наоборот.

Ее охватило внезапное желание расхохотаться, смешок вырвался прежде, чем она успела его остановить. Она смотрела на эту шоколадку, слышала свой смех, звучавший незнакомо даже для ее ушей и разносившийся по огромному пространству. Морана смеялась так, что заболели щеки, живот, все тело. Смех не должен причинять боль. Но причинял.

Она не могла вспомнить, когда смеялась в последний раз. Не могла вспомнить даже, как тогда звучал ее смех. Однако помнила о том, как одинока и напугана была в детстве, помнила дни, когда у нее щемило в груди. Тогда ей никто не давал шоколад. Никто не держал ее в руках. Никто вообще ничего для нее не делал.

И вот теперь, когда у нее случилась паническая атака, именно этот мужчина дал ей шоколад, чтобы утешить.

По-своему.

По лицу потекли слезы, сливаясь со смехом, и Морана поняла, что теряет самообладание.

Она теряла его по-настоящему.

Была на грани срыва.

И это оказалось просто восхитительно.

На мгновение она полностью зависла во времени, парила где-то между мучительной болью и радостью, между чувствительностью и оцепенением, между сильным беспокойством и безразличием, и это было по-настоящему прекрасно.

В это мгновение она чувствовала себя свободной.

Необремененной своими демонами, ответственностью и прошлым.

Одно мгновение.

А потом оно закончилось.

С прикосновением большой ладони к ее подбородку и пристальным взглядом голубых глаз это мгновение завершилось, преобразилось.

– Ты ничего не должна этим людям.

Низко. Грубо. Резко.

Его слова что-то задели внутри нее.

– И я уж точно ни черта им не должен. Не позволяй им контролировать тебя.

Морана сглотнула.

На его широкой шее выступила вена.

– Ты хочешь поехать в Тенебру? – тихо спросил Тристан Кейн, его пропитанный виски голос прозвучал обманчиво тихо.

Слова «со мной» остались невысказанными, но услышанными.

Морана сделала глубокий вдох, очистив свой разум от всего, кроме собственных желаний.

Она кивнула.

– Значит, решено.

Он убрал руку от ее лица, отпрянул и посмотрел на Данте.

Морана сделала судорожный вдох и взглянула на второго мужчину, который стоял в стороне и наблюдал за ней с легкой улыбкой.

Морана озадаченно заморгала, не понимая этой улыбки.

Данте наклонил голову и достал телефон из кармана пиджака.

– Значит, решено. Дайте я сделаю пару звонков.

Не сказав больше ни слова, он направился в гостиную, оставив ее наедине с мужчиной, который снова погрузился в молчание и принялся готовить завтрак. Морана следила, как он одной рукой разбивал яйца в миску, а второй разогревал сковороду. Каждое его движение было плавным, каждый мускул отчетливо виден, каждая линия его тела подчеркнута солнечным светом. Она смотрела, как Тристан Кейн орудует в своем пространстве, а потом опустила взгляд на плитку шоколада, которая значила для нее гораздо больше, чем он мог себе представить.

В груди зародилось незнакомое чувство. Разве что в этот раз это был не уродливый монстр, от которого у нее все холодело внутри.

Нет.

На сей раз это было прекрасное, почти робкое чувство, согревшее ее до самой души.

Оно было незнакомо Моране. Но, наблюдая, как этот мужчина с ужасным прошлым, изувеченным настоящим и неизвестным будущим легко и спокойно передвигается по кухне после того, как всего пару минут назад вернул Морану с края пропасти, понимая, насколько важно это краткое мгновение, она дрожащими пальцами сняла с шоколада обертку и быстро спрятала ее в карман, чтобы сохранить, а потом откусила кусочек.

Сладость растаяла на языке, спустилась в горло и согрела ее еще больше.

Она чувствовала себя самой собой, только лучше.

В безопасности.

Совершенно иначе, чем в последние несколько минут.

Морана откусила еще кусочек, рассматривая его спину.

– Спасибо, – тихо произнесла она от всей души.

Если не брать во внимание, как Тристан Кейн слегка сбился с ритма, пока взбивал яйца, то от него не последовало никакого ответа на ее слова. Но она знала, что он услышал. И если ее благодарность согрела его внутри хоть отчасти так, как он согревал ее, этого было достаточно. Более чем достаточно.

С этой мыслью Морана замолчала и сосредоточилась на божественном шоколаде и греховном зрелище.

* * *

Всю свою жизнь Морана путешествовала только первым классом: несколько раз летала во времена учебы в колледже, дважды на симпозиумы и один раз в Тенебру несколько недель назад, после чего ее жизнь кардинально изменилась. Первый класс был для нее привычен.

Вот почему ее крайне удивило, когда во время отменного завтрака из тостов с маслом и яиц Данте сообщил, что самолет готов и ожидает их. По собственному опыту путешествий она предположила, что все члены мафии путешествуют точно так же. Данте ответил легкой улыбкой и сообщил, что Клан берет в аренду самолеты всегда, когда им нужно, а это бывало часто.

А значит, отец Мораны либо не знал, что у Клана есть частные самолеты (и это означало, что его шпионы не так уж хороши в своем деле), либо уступал им в богатстве. По непонятной причине оба возможных варианта отзывались у нее внутри каким-то злорадным ликованием. Ей нравилось, что ее отцу не были доступны все игрушки на площадке. Нравилось, потому что для него все это имело большое значение.

А он был этого лишен. Это доставляло ей радость.

Быстро приведя себя в порядок и зная, что не потеряет самообладание снова, когда они приземлятся в опасной зоне, Морана собрала свою скудную коллекцию позаимствованной одежды, которая напомнила ей о том, что нужно срочно что-то прикупить. Она отправила Амаре сообщение, в котором рассказала о последних событиях, и дала себе обещание, что будет поддерживать с ней связь. Им обеим была нужна подруга, и они не могли допустить, чтобы окружающие снова распоряжались их жизнями.

Не позволяй им контролировать тебя.

Тристан Кейн был прав. Морана не могла этого допустить. Больше не могла.

Глава 3

Дыхание

Сложив свой драгоценный ноутбук и другое оборудование, надежно спрятав обертку от шоколадки между страницами ежедневника, Морана закончила сборы за пятнадцать минут. Первым делом, когда устроится на новом месте, ей нужно пройтись по магазинам. Она носила одолженную Амарой одежду, которая плохо на ней сидела, и это лишь заставило ее осознать, насколько бедственным было ее положение.

Выйдя в гостиную, Морана посмотрела на окна и открывающийся за ними вид и мысленно попрощалась с ними. Она не знала, когда вернется и снова полюбуется этим видом (и вернется ли вообще), и прощание с этим местом вынудило ее запереть сокровенные воспоминания, бесценные эмоции, которые оно в ней пробуждало. Морана надежно спрятала их внутри: воспоминания о той дождливой ночи были особенно дороги ее сердцу и непосредственно связаны с этими окнами.

Расчувствовавшись, Морана повернулась к лифту и увидела Тристана Кейна, который стоял возле стены в костюме без пиджака и молча наблюдал за ней.

В это мгновение что-то промелькнуло между ними – общее воспоминание о простой, драгоценной ночи.

На этом все и закончилось.

Он ушел, как только к ним присоединился Данте. Морана пошла следом и через несколько минут устроилась на заднем сиденье машины Данте, направлявшейся в аэропорт. Оба мужчины сели впереди, и еще две машины выехали за ними вслед.

А теперь, сидя в почти пустом зале ожидания аэропорта, пока их самолет готовили к взлету, Морана видела через стеклянные двери, как мужчины тихо разговаривали, стоя возле небольшого белого самолета. Мужчина в форме пилота стоял рядом с ними, а двое охранников остались с ней в зале ожидания.

– Не подавайте виду. – Низкий голос с легким акцентом, раздавшийся в паре метров позади, привлек ее внимание.

Морана уже была готова обернуться, но сдержалась, охваченная любопытством.

– Прошу прощения?

Обладатель низкого голоса продолжил:

– Вы изменили правила игры, мисс Виталио.

– Кто вы? – спросила Морана, сосредоточив внимание на стоящем позади нее мужчине, хотя взгляд ее был прикован к людям Клана, все еще находившимся на улице.

Мужчина пропустил вопрос мимо ушей:

– Я вам не враг, но знаю тех, кто ими является. И у меня есть для вас предложение.

Все внимание Мораны устремилось к незнакомцу.

– О чем вы?

– Вы выясните кое-что для меня, а я дам необходимую вам информацию.

Морана промолчала.

– Запомните меня, – сказал мужчина. – Позже поговорим.

Морана подняла голову и попала в ловушку взгляда хищника.

Он стоял у двери, а вовсе не возле самолета, где она видела его всего несколько минут назад. Его голубые глаза пылали, поймав ее взгляд, удерживая его. За долю секунды он разорвал ее на части и собрал воедино одним только сосредоточенным взглядом. За долю секунды ее кровь запульсировала во всем теле от одного только взора.

Долгое мгновение Тристан Кейн удерживал ее взгляд в плену, а потом глянул на место рядом с ней. Морана повернулась, но никого там не увидела.

Не удостоив ее больше ни словом, ни взглядом, он развернулся и широким шагом направился к дожидавшемуся самолету. Морана последовала за ним, озадаченно хмуря брови.

Они быстро преодолели расстояние и подошли к трапу.

И тогда он сделал нечто совершенно безумное.

Тристан Кейн взял ее за руку и помог ей подняться на первые ступеньки. Будто она была какой-то беспомощной девицей из Средневековья, которой нужна помощь, чтобы подняться по лестнице в платье с подолом в миллион слоев. А не женщиной из двадцать первого века, одетой в удобные джинсы и обувь, вполне способной самостоятельно подняться по низким ступенькам.

Морана почувствовала, как брови едва не коснулись линии роста волос.

Тристан Кейн не открывал двери и не помогал дамам подниматься по лестнице.

По крайней мере, до этого момента.

Его ладонь – именно такая, как она и ожидала: грубая, большая, всепоглощающая – взяла ее руку, словно стирая все прежние прикосновения.

Всего на миг. Жест длился всего долю секунды, а потом он снова убрал руку и сунул ее в карман брюк.

Морана не проронила ни слова, а только прикусила губу и, быстро поднявшись по трапу, наконец вошла в самолет.

По ее телу пробежала дрожь.

Он запрыгнул на борт следом за ней. Она чувствовала его прямо за спиной, пока проходила в салон и осматривала шикарный интерьер. Морана впервые оказалась на борту частного самолета и не хотела пропустить ни секунды пребывания здесь.

Пространство возле двери вело в небольшую, но хорошо продуманную зону отдыха с двумя диванами и двумя креслами, приделанными к полу и с трех сторон окружавшими стеклянный стол. За одним из диванов располагался мини-бар, а на правой стене висел телевизор. Весь интерьер был выполнен в коричневых и кремовых тонах. За зоной отдыха виднелась закрытая дверь.

Заметив на одном из диванов Данте, который сидел с развязанным галстуком и стоящим перед ним бокалом виски, Морана подошла к креслу напротив и положила ноутбук на стол. Она остро ощущала, что все это время Тристан Кейн шел за ней, пригнув голову и дыша ей в шею из-за тесноты пространства в узком коридоре.

– Устраивайся поудобнее, Морана, – пригласил Данте. – Предстоит долгое путешествие.

Морана сняла обувь, опустилась в мягкое кресло и поджала под себя ноги.

– Без стюардесс? – озадаченно спросила она. Разве мужчины не любят, когда на борту частного самолета их обслуживают красивые женщины?

Данте помотал головой, а Тристан Кейн подошел к закрытой двери и скрылся за ней.

Морана нахмурила брови.

– Он любит вздремнуть в самолете, – пояснил Данте.

Стало быть, никаких посторонних на борту, только пилоты.

– Он тебе доверяет, – заметила Морана.

Данте издал смешок:

– Полагаю, настолько, насколько может.

Пилот сообщил о скором взлете. Морана закрыла глаза, когда самолет зарокотал под ней, и почувствовала, как напряглись нервы, как бывало всегда в момент взлета.

Вот и все.

Теперь нет пути назад.

Ее присутствие на борту этого самолета непременно положит начало цепочке событий, о большинстве из которых она даже не узнает, пока не станет слишком поздно. В этом она не сомневалась.

Взлетная полоса превратилась в размытое пятно.

Морана посмотрела в окно, окидывая взглядом город, который был ей домом всю ее жизнь, и осознала необратимость всего происходящего. Она оставляла позади множество воспоминаний, многие из них не стоило и беречь: об отце, его доме, ее уничтоженной машине, излюбленном месте на кладбище, пентхаусе… Некоторые из них были ей дороги, некоторые нет. И хотя она познакомилась с Амарой всего несколько дней назад, оставлять ее тоже было горько.

И вот они поднялись в небо. Один из мужчин ушел спать, а второй так и остался с ней.

Взглянув на Данте, она поймала на себе взгляд его темных глаз.

– Должен признать, ты удивила меня, Морана, – небрежно заметил он, рассматривая ее.

Она приподняла брови:

– Правда?

Он кивнул, сделал глоток виски и протянул ей стакан, но она отказалась.

Данте пояснил:

– Хоть я и не одобряю того, как именно ты узнала правду, все же удивлен. Я многого ожидал, пока обдумывал такой вариант развития событий за эти годы… но только не это.

– Под «этим» ты имеешь в виду, что я увязалась с вами в Тенебру?

Данте покачал головой:

– Я имею в виду, что ты осталась. Любая другая женщина уже бежала бы, куда глаза глядят. Честно говоря, сам не знаю, что бы я стал делать, если бы ты сбежала. Ведь он бы помчался за тобой, ты же знаешь.

Морана закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как сильно бьется сердце.

– Знаю.

– Что ты творишь, Морана? – тихо спросил Данте, и беспокойство в его голосе, заставило ее открыть глаза. – Притом что я люблю Тристана больше, чем кровную родню, я бы никогда не пожелал, чтобы он сошелся с моей сестрой, если бы она у меня была. Я бы солгал, сказав, что совсем не беспокоюсь за вас обоих. В нем что-то напрочь сломлено, и если ты здесь потому, что думаешь, будто сможешь это исправить, то я тебе сразу говорю: не сможешь.

Морана молча глядела на Данте, а в животе у нее сжимался крошечный комок гнева.

– Я буду с тобой откровенна, Данте. Ты мне нравишься. Вы с Амарой были невероятно добры ко мне, когда я нуждалась в этом сильнее всего. Эта твоя черта всегда будет меня восхищать. Но, – она подалась вперед, ощущая, как в крови бушует пламя, – то, что происходит между мной и им, останется между нами. Как ты вчера вечером сказал Амаре: если он захочет рассказать тебе, то расскажет. От меня ты ничего не услышишь.

Она сделала глубокий вдох, усмиряя гнев и напоминая себе, что Данте ей не враг.

– Но поскольку у тебя доброе сердце, – негромко произнесла Морана, – кое-что я тебе все же открою: я не хочу его исправлять. Я хочу исправить саму себя. А он, похоже, единственное, что помогает мне в этом.

– Значит, – сдержанно продолжил Данте, сжимая в руке бокал, – ты его просто используешь?

Морана улыбнулась:

– А разве он не использует меня, чтобы бороться с живущими в нем демонами?

Данте промолчал. Они оба знали ответ на этот вопрос.

Морана уставилась в одну точку на столе и заговорила тихим, под стать биению ее сердца, голосом.

– Его демоны танцуют вместе с моими, – произнесла она еле слышно, и ее пронзила правдивость этих слов. – Вот и все, что я могу тебе сказать.

Она поймала напряженный взгляд Данте.

– А если твои демоны захватят тебя, как сегодня утром? – тихо спросил он.

Морана сглотнула:

– Будем надеяться, что тогда его демоны их отыщут.

Данте кивнул, громко выдохнул и поднял бокал.

– В таком случае желаю удачи. С ним она тебе точно понадобится.

Губы Мораны тронула улыбка.

– Значит, так ты добился его расположения? Удачей?

Данте издал смешок, качая головой, и его красивое лицо ожило.

– Чистой, непоколебимой удачей. В те времена я был очень упрямым.

– В те времена? – подтолкнула Морана.

Его улыбка померкла, и она вспомнила слова Амары, сказанные о нем. Она назвала Данте трусом. Так ли это? Судя по тому, что Морана слышала и видела, это было не так. Его голос прорвался сквозь ее мысли, рука небрежно вращала бокал с янтарной жидкостью.

– Я долгие годы загонял Тристана в угол, чтобы он принял мое предложение стать товарищами. Измотал его. – Данте посмотрел на нее. – Он намного упрямее, Морана.

– Я тоже.

Данте усмехнулся, потягивая виски:

– Будет весело.

Морана пропустила его слова мимо ушей и взглянула в окно на замки из облаков. Между ними воцарилось приятное молчание, когда он начал работать в телефоне, потягивая виски. Морана смотрела на пушистые белые облака и размышляла, каково было бы, если бы Данте находился рядом с ней, пока она росла, оберегал и поддерживал ее. Смогла бы она тогда крепче спать по ночам, зная, что он существует? Он почти назвал ее сестрой. Облегчила бы его дружба, его братская помощь все остальное?

Она правда не знала. Внезапно оказавшись среди людей, которые пробуждали у нее подобные мысли и заставляли ее гадать о том, как все могло бы быть, Морана одновременно ценила это и боялась, словно маленький жеребенок, совершающий первые шаги на дрожащих ножках.

От ее внимания не ускользнуло, что Данте и Амара оказались на ее стороне из-за человека, к которому оба относились с преданностью, хотя его мотивы были для нее все еще неясны.

Тристан Кейн хотел, чтобы она осталась жива. Хотел, чтобы была рядом с ним. Он хотел ее. И точка. Что же до остального? Возможно ли всего за несколько дней стереть двадцать лет лютой ненависти, сосредоточенности на одной-единственной цели выживания и обещаний себе, что это «однажды» когда-то наступит? Она так не думала. Как бы силен, упрям и своенравен он ни был, Морана сомневалась, что такое возможно.

И все же она, живая и невредимая, сидит в салоне самолета. Вопреки ее предположениям вчера ночью Тристан Кейн сделал выбор, который шел вразрез с последними двадцатью годами его жизни. И Морана сидела здесь, уже дважды возвращенная им с края пропасти. Сидела и ела плитку шоколада, которую он молча дал ей после панической атаки. Он следил за ней, словно ястреб, заявлял права на ее тело – пусть даже незначительными жестами – и все же сам скрывал от нее какую-то часть себя, пока она снова и снова продолжала открывать перед ним свою уязвимость.

В этот момент Морана искренне не могла его понять.

Но, честно говоря, она сомневалась, что он сам себя понимал.

Сделав глубокий вдох, Морана набралась решимости и дала себе обещание действовать по обстоятельствам и доверять своему чутью. Никакое планирование не поможет с таким непредсказуемым мужчиной. Она сказала Данте правду. Ее демоны плясали вместе с его демонами. Она позволит ему вести и будет следовать за ним.

Шумно выдохнув, Морана разблокировала телефон и стала проверять запущенные программы, погружаясь в то, что в любых ситуациях дарило ей покой и всегда имело смысл, в отличие от остального безумного мира, – в свои коды.

Часы пролетали, когда они с Данте погрузились в работу, время от времени меняя позу, отвлекаясь на закуски, попивая воду или виски, потягиваясь и наслаждаясь радостями полета на частном самолете.

Некоторое время спустя, когда Морана пересела и иначе поджала под себя ноги, ее отвлек голос Данте.

– Пока не забыл, – сказал он, привлекая ее взгляд. – Должен предупредить тебя кое о чем, Тристан наверняка и не подумает упоминать об этом.

Морана опустила телефон, преисполнившись любопытства.

– Будь добр, – пробормотала она, заблокировав экран телефона, и посмотрела на сидящего перед ней мужчину.

Данте рассеянно почесал шею и заговорил:

– О Тенебре… Что ж, у нас большое поместье на берегу озера…

Морана помнила чудовищное поместье, но не видела озера, когда была там в последний раз, ведь все ее мысли занимало убийство, которое она собиралась совершить. Боже, казалось, с тех пор прошла целая вечность.

– …своего рода резиденция. – Она вновь сосредоточила внимание на Данте, когда он продолжил. – В общей сложности пять построек, включая главный дом, и все они не соединены друг с другом. Попасть из одного здания в другое можно, только пройдя через окружающие их территории, а само поместье расположено на одном из холмов за пределами города.

Морана увлеченно подалась вперед, пытаясь представить все это в голове.

– В одном из коттеджей живет персонал со своими семьями: экономка и ее помощники, садовники и прочие. – Семья Амары. – Это огромное здание.

Когда он замолчал, Морана подала ему знак продолжать.

Данте наклонился вперед, упершись локтями в колени.

– Во втором крыле располагается тренировочный центр.

Морана помнила, как Амара рассказывала ей о маленьком мальчике, изолированном в тренировочной зоне вдали от всех остальных. При мысли о том, как он был отрезан от всех, у нее к горлу подступила желчь, и Морана подавила ее, стиснув зубы.

Серьезный голос Данте вновь проник в ее мысли.

– Ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должна заходить в это крыло. Никто, кроме тренеров и стажеров, туда не допускается. Никогда, ни за что туда не входи. Ни по ошибке, ни случайно. Это ясно?

Его суровый тон сделал свое дело: в животе у Мораны свело, возвещая о том, насколько все серьезно. Она понимающе кивнула.

– Хорошо, – довольно продолжил он. – Другие два крыла намного меньше по сравнению с ним и расположены чуть дальше от главного дома. Третье принадлежит мне.

Морана вскинула брови:

– Тебе одному?

Губы Данте изогнулись в кривой улыбке.

– Статус старшего сына имеет свои преимущества.

Морана покачала головой. Мужчины.

Выражение его лица вновь стало серьезным.

– В этом крыле также проживает мой персонал. Иногда двоюродные братья приезжают погостить, и тебе я тоже буду очень рад, если захочешь там остановиться. В доме также предусмотрена собственная охрана.

Морана кивнула в знак благодарности, тронутая искренней заботой, и продолжила впитывать информацию.

– А кто в четвертом крыле?

– Оно принадлежит Тристану.

Ну конечно.

Данте вновь невозмутимо заговорил:

– Его крыло самое маленькое по площади. Честно говоря, это просто коттедж. А еще он расположен дальше всех от главного дома и других зданий, прямо у озера. Тристан живет там один.

Один. Как изгнанник.

Морана почувствовала, как сжалось сердце от мысли о его жизни, когда она осознала тянущееся день за днем его безрадостное существование. Он жил в поместье, но на его окраине. С людьми, но как изгой. Они не принимали его, но и отпускать не желали.

Сжав лежащие на бедрах руки в кулаки, Морана выдохнула сквозь стиснутые зубы, когда ярость пронзила ее до самых костей. В ней пробуждался еще один монстр – тот, который был ей знаком; монстр, который заставил ее хладнокровно убивать ради мести.

Она хотела уничтожать, разрушать.

Ее ошеломила глубина собственных чувств.

Сделав глубокий вдох, Морана попыталась совладать с ними.

– Продолжай. – Она жаждала узнать больше.

Данте размял шею, вытянул ноги, и его огромное тело, казалось, заняло все пространство.

– В главном доме проживает мой отец и его братья со своими супругами.

Морана нахмурилась:

– А как же остальные члены группировки или как вы их там называете?

– У них у всех свои дома за пределами резиденции, но неподалеку от нее. Почему, как ты думаешь, Тристана считают не таким, как все? – подтолкнул ее к размышлению Данте.

– Потому что он единственный сторонний член Клана, который живет с семьей, – тихо ответила Морана, быстро сообразив.

Данте кивнул:

– Именно. По этой причине он стал мишенью для многих посторонних людей, которые были в бизнесе еще задолго до его рождения, но не получили привилегии проживать вместе с семьей.

Морана озадаченно покачала головой:

– Но почему вообще твой отец его там держит? Почему не позволит ему жить за пределами резиденции, как всем остальным?

Данте издал мрачный смешок, прозвучавший довольно холодно.

– Мой отец, – он протянул последнее слово с насмешкой, не оставляя никаких сомнений в чувствах, которые питал к этому человеку, – ценит кое-что превыше всего прочего – контроль. Контроль над его империей, его марионетками, над его семьей. И знаешь, кто единственный человек, которого он никогда не мог контролировать?

«Если хоть раз наденете на меня поводок, я вас на хрен им задушу».

Ей вспомнились слова, сказанные Амарой о четырнадцатилетнем мальчишке.

– Тристан Кейн, – прошептала она, вновь ошарашенная его откровенной дерзостью.

Данте скривил губы:

– Тристан Кейн.

Морана слышала в голосе Данте то же восхищение, которое ощущала внутри из-за того, что четырнадцатилетний мальчик заявил боссу и всем членам мафии, что не склонится…

– Я видел, как взрослые мужчины лизали ботинки моего отца, чтобы не лишиться его благосклонности, Морана. К тому времени, как мне исполнилось восемнадцать, я думал, что на свете нет никого, кто мог бы ему противостоять. А потом появился Тристан.

Данте закрыл глаза и сделал глубокий вдох, явно погрузившись в воспоминания.

– Потому я и начал сближаться с ним – он был бесстрашен. Ему в самом деле было наплевать на то, что делал мой отец. Честно говоря, наш первый общий интерес, который мы обнаружили, – это желание разозлить старика.

Морана откинулась на спинку кресла, ощущая, как грудь переполняет какое-то неясное чувство.

– И твой отец держит его в резиденции, потому что…

– Потому что, пусть он никогда и не признается в этом, мой отец боится Тристана, – произнес Данте с нотой уважения в голосе.

Лоренцо Марони. Боится. Тристана Кейна?

Что-что?

Мысли Мораны отчетливо отразились на ее лице, а потому Данте тихо пояснил:

– Он боится Тристана, потому что Тристан непредсказуем. Он делает что хочет, даже живя под присмотром Лоренцо Марони. Каждый раз, когда Тристан проявляет неуважение к моему отцу, это оказывается для того публичной пощечиной. И отец опасается того, что сделает Тристан, если его оставить без присмотра. Его уже не понять. Отец боится, что Тристан окончательно выйдет из-под контроля, если уйдет и заберет с собой то, что он ценит больше всего.

– Его власть, – закончила Морана, собирая картинку воедино. – Погоди, так, значит, твой отец не желает, чтобы он стал его преемником?

– Еще чего! – пылко воскликнул Данте. – Такой слух пустили посторонние, которые считают, что Тристан живет на территории поместья, потому что его готовят занять место моего отца. А отец поддерживает этот слух, дабы сохранить лицо. Ведь, опровергая его, он бы признал правду, которая выставила бы его слабаком.

Ничего себе.

Морана не могла не спросить:

– Так почему просто не убить его, раз от него так много проблем?

Сама мысль об этом отдавала горечью.

Данте пожал плечами:

– Из-за гордости. Власти. Кто знает? Потому что Тристан – самое ценное его достояние? Потому что тем самым он бы признал, что не мог контролировать его при жизни? Я не знаю.

Боже.

– Морана, – Данте замолчал на мгновение. – Мой отец годами пытался сломить Тристана, чтобы обрести хотя бы какое-то подобие контроля над ним. Пытки, шантаж – назови что угодно, – он все это опробовал. Но ничего не вышло. Чему бы он ни подвергал Тристана, всегда неизменно натыкался на стену.

Сердце Мораны защемило, даже когда ее наполнила злость на человека, которого она даже не встречала.

– Мой отец, – продолжил Данте, – возненавидит тебя. И будет использовать.

Морана сглотнула, отчасти от страха, отчасти от желания подзадорить этого злодея или хотя бы попытаться это сделать.

– У меня нет никакого контроля над ним, – напомнила она Данте, сжимая руки в кулаки.

Данте согласился:

– Ты это знаешь. Тристан это знает. А вот кто-то со стороны? У тебя нет контроля, Морана. У тебя есть кое-что получше.

– Что? – прошептала Морана.

– Влияние, – заявил Данте. – Для любого, кто взглянет на вас, станет очевидно, что ты оказываешь на него влияние. И это, Морана, очень сильно огорчит моего отца. Потому что после всего, что он, по его мнению, совершил, Тристан предпочел позволить девушке повлиять на него, да еще и дочери Виталио. Их связывает общее прошлое.

Ой-ой.

– Тебе всегда нужно быть с ним начеку, – предостерег Данте, и от серьезности в его голосе у нее перехватило дыхание. – Он попытается манипулировать тобой, использовать, чтобы подобраться к Тристану. Уж не знаю как, но тебе нужно быть предельно осторожной. Это будет нелегко.

Морана молчала, стараясь подавить приступ тревоги, норовивший захватить ее.

– И не потому, что он хочет сделать Тристана своим преемником. О нет, это удовольствие полностью достанется мне, – процедил Данте с сарказмом, вздохнул и провел ладонью по лицу.

Морана заметила его усталость, и сердце ее сочувственно сжалось.

– А кем ты хотел стать? – Вопрос вырвался у нее прежде, чем она успела сдержаться.

Она ждала, когда Данте взглянет на нее. Его галстук был ослаблен на шее, волосы взъерошены.

Он посмеялся, но взгляд темных глаз оставался напряженным.

– Честно?

Морана кивнула, испытывая любопытство.

– Скульптором.

Услышав его ответ, она удивленно захлопала глазами. Данте уловил это и улыбнулся искренней улыбкой.

– Моя мать была художницей, – тихо пояснил он, погрузившись в воспоминания. – Одно из самых теплых воспоминаний моего детства – о том, как я лепил из глины, пока она рисовала в той же комнате. Она всегда напевала одну и ту же мелодию, и мои руки…

Он замолчал, вырываясь из размышлений. Его взгляд снова стал суровым, и он сделал глубокий вдох.

Морана заметила, что он говорил в прошедшем времени.

У нее защемило сердце, и возникло острое желание взять его за руку и сжать ее. Но она сдержалась, отчего-то зная, что он не оценит этот жест.

– Как я уже говорил тебе однажды, Морана, – прошептал он, – тебе повезло следовать за своей мечтой.

Так и есть.

Морана сидела напротив Данте и обсуждала прошлое человека, травмированного так сильно, что она даже не могла себе представить, думала об оставленной подруге, которую похитили и пытали несколько дней, чтобы выудить информацию, и которая носила на шее оставшийся с тех пор шрам. Думала о давным-давно похищенных девочках, о Луне Кейн – о том, где она могла быть, как она и жива ли вообще. И Морана почувствовала, как ей повезло, что она вообще жива. Ее прошлое было полно одиночества и настоящих ужасов, но не шрамов и безжизненной агонии.

– Хочешь, обниму? – Голос виски и греха пронзил окружающее их пространство.

Взгляд Мораны устремился к стоявшему возле двери Тристану Кейну. На его одежде не было ни единой складочки, свидетельствовавшей о том, что он спал. На лице – невозмутимая маска, не соответствовавшая сказанным им словам. Морана удивилась тому, что не поняла, как он вошел. Обычно она всегда замечала его появление, ее тело ощущало его совершенно непостижимым для нее образом.

Она увидела, как Данте скривил губы в улыбке.

– Отвали, придурок.

Боже, какие же они типичные парни.

В их поведении было что-то невероятно обыденное.

Данте повернулся к ней, а Тристан Кейн подошел к бару и налил себе бокал виски со льдом. Его голубая рубашка плотно облегала мышцы, пока он двигался, а потом прислонился к стене, встав к ним лицом.

– Так или иначе, – произнес Данте, вновь привлекая внимание Мораны, – помни одно: ты будешь гостьей Лоренцо Марони. А значит, придется много притворяться.

Морана кивнула:

– Я хорошо умею притворяться.

Краем глаза она отметила, как Тристан Кейн приподнял бровь, но не удостоила его вниманием.

Данте повернулся и пригвоздил его пристальным взглядом.

– Все готово?

Тот коротко кивнул в ответ, и пространство наполнил голос пилота, велевшего пристегнуть ремни перед скорой посадкой.

Внезапно сердце Мораны забилось чаще, и она, развернувшись в кресле, пристегнула ремень. Она чувствовала, что Тристан Кейн сел рядом, не прикасаясь к ней, но обжигая своим присутствием.

Закрыв глаза, она запрокинула голову и сосредоточилась на дыхании.

Следующий час пролетел незаметно.

Все происходящее казалось нереальным: то, как они благополучно приземлились, как ветер трепал ее собранные в хвост волосы, когда она вышла из самолета и благодарила экипаж, как села в автомобиль, поджидавший их возле полосы вместе с двумя другими.

Морана осмысливала все вокруг: мужчин, выпирающие под пиджаками пистолеты, прекрасный солнечный свет, ветер – все, пока сидела на заднем сиденье машины и смотрела на проплывающий мимо город. Впитывала все как никогда прежде.

Все это время она гадала, был ли у него здесь мотоцикл. Было ли сокровенное место в спальне. Было ли его пространство отражением его самого.

Она размышляла, где остановится: в главном здании как гостья Марони или с ним.

Морана размышляла о многом, и казалось, что все события развивались в темпе ускоренной перемотки.

А потом машины остановились.

Морана выглянула из окна, и ее сердце болезненно заколотилось в груди, когда она увидела огромные кованые ворота, обозначавшие начало владений, на которых пышная зеленая трава простиралась до самой лесной опушки. В конце подъездной дорожки возвышалось похожее на замок чудовище. Слева, поодаль, виднелось еще одно здание, но больше с этого места ничего не было видно.

Железные ворота медленно открылись; возле поста охраны стояли четверо вооруженных мужчин.

Нервы Мораны были на пределе.

Машина снова тронулась в путь, въезжая на территорию.

Морана чувствовала, как сердце трепыхается в груди, когда посмотрела на чудовищный дом, в котором все началось двадцать лет назад, а потом резко изменилось несколькими неделями ранее.

Дом, который дважды изменил ее жизнь.

Значительность всего происходящего нависла над ней, как грозовая туча.

Машина подъезжала все ближе и ближе к чудовищу.

А затем наконец остановилась.

Морана встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида, и у нее перехватило дыхание.

– Дыши, – произнес он одними губами.

И Морана вняла его совету.

Они прибыли.

Глава 4

Встреча

Она была одна.

Морана сидела в огромной гостиной особняка, все еще потрясенная тем, как легко оказалось попасть внутрь. Когда они вышли из машины, на улице ярко светило солнце. Повсюду стояла охрана, но никто не отреагировал, когда увидел ее с Данте и Тристаном Кейном. Это удивило Морану. Она ожидала, что на пороге особняка ее встретит Марони со своими головорезами. Ожидала, что на нее направят пистолеты и начнутся препирательства. Отчасти даже думала, что ей велят убираться восвояси, иначе ей конец. Но она никак не предполагала, что выйдет из салона авто с Данте и Тристаном Кейном, увидит приветственные уважительные кивки охранников и попросту войдет в дом. А еще никак не ожидала, что Данте отведет ее в гостиную, кивнет ей в знак ободрения, после чего оба мужчины уйдут. Не сказать, что она хотела проводить все время в их обществе. Просто не думала, что в первый же час останется одна в логове врага.

Прошло уже двадцать минут с тех пор, как мужчины ушли вглубь дома, чтобы, как ей казалось, встретиться с Марони. За эти двадцать минут Морана успела осмотреть комнату, а в ней было что рассматривать. Пышные персидские ковры были расстелены по огромному пространству, украшенному отполированной мебелью из красного дерева и мягкими подушками. Стены имели ту же фактуру скального камня, что и снаружи здания. Интерьер комнаты представлял собой смешение деревенского и величественного стилей: серые камни и изысканное золото, дерево и шелк каким-то причудливым образом сочетались вместе, радуя глаз и вместе с тем заставляя холодок бежать по спине. Дизайнер Марони попал в цель, создав для гостей такое пространство, в котором им было бы уютно, но не настолько, чтобы они могли забыть, где находятся.

А еще Морана заметила камеры, установленные в углу комнаты под потолком и направленные прямо на нее. Тому, кто наблюдал по ту сторону, несомненно, было хорошо видно ее ногу, когда она достала из сумки ножи и прикрепила их к бедру. Те самые ножи, которыми она по глупости пыталась убить Тристана Кейна и которые пылились в ее сумке с той ночи, когда она вернулась в его пентхаус. Почему-то там Морана никогда не чувствовала необходимости их доставать. Уже только это обстоятельство сбивало с толку, притом что в доме своего отца она на протяжении многих лет каждую ночь спала с оружием под подушкой. Однако ни разу не делала этого в пентхаусе Тристана Кейна, ни в первую ночь, ни в одну из последующих.

Это осознание потрясло ее. Сидя в напряжении в гостиной среди неведомых опасностей, Морана, только покинув пентхаус, осознала, насколько безопасно начала себя там чувствовать. Она понемногу ослабляла бдительность, когда думала, что никто не сморит. В теории она должна быть потрясена тем, что нашла укрытие на территории человека, который ненавидел ее целых двадцать лет. Но в ее мире теории каждый день терпели крах. С той ночи на кладбище Морана перестала бороться со своими чувствами и полностью их приняла. Ее принятие проложит им путь. Им и так хватало преград.

Холодное лезвие прижималось к коже, даруя ей успокоение. Морана задумалась, что же о ней говорил тот факт, что она находила утешение в смертельном оружии. Возможно ли, что по этой же причине и Тристан Кейн становился для нее своего рода утешением? Она знала себя достаточно хорошо, чтобы это признать. Его присутствие, черт, да само знание о его существовании, успокаивало ее, как ничто другое в жизни.

В животе слегка заурчало, и Морана отвлеклась от размышлений. А потом осознала кое-что еще: никто не пришел ее обслужить. Насколько она знала, в доме Марони было много прислуги, в обязанности которой входило встречать гостей. И все же она просидела в гостиной больше двадцати минут, но не увидела ни души. Было тихо, слишком тихо.

Сердце забилось быстрее, и Морана откинулась на подушки, закинув ногу на ногу. Оттого лезвия прижались к бедру еще сильнее, пока она пыталась казаться расслабленной перед камерами. Еще несколько дней назад она бы решила, что попала в ловушку, что люди Клана заставили ее поверить им и привезли сюда с каким-то злым умыслом. Сейчас же, когда эта мысль промелькнула в голове, она быстро ее отмела. При всем, что они пережили, при всем, что еще предстояло выяснить, при том, какую реакцию она наблюдала от обоих мужчин, Морана знала: они не обманывали ее.

Однако у нее имелись вопросы. Судя по тому, что Данте рассказал ей в самолете, она не предполагала, как Лоренцо Марони отреагирует на ее присутствие. Более того, она даже не представляла, как Тристан Кейн ответит на эту реакцию Марони. Со слов Данте, этот человек напоминал бомбу замедленного действия, и только он сам знал, когда взорвется. Ей было любопытно понаблюдать за их взаимодействием, собственными глазами увидеть, как печально известный босс Клана сталкивается лицом к лицу со своим пресловутым протеже. А еще ее интересовало, есть ли в поместье люди, которые заботились о Тристане Кейне, возможно, без его ведома, как это делали Данте и Амара. Но, что еще важнее, ей хотелось знать, где она остановится. Морана знала, где хотела остановиться, но ее желанию препятствовали два обстоятельства: во-первых, речь шла о настоящем доме Тристана Кейна, и он должен был пригласить ее сам; а во-вторых, Марони не воспротивится, поскольку, по сути, она являлась его гостьей и дочерью босса Шэдоу-Порта.

Стук каблуков по мраморному полу привлек ее взгляд к входу в комнату. На пороге остановилась сногсшибательная темноволосая женщина в бежевой шелковой блузке, которая облегала изгибы ее тела и была заправлена в прямые темные брюки, доходившие до самого пола. Ее длинные локоны были собраны в высокий хвост. Красивый наряд заставил Морану вспомнить о том, что сама она одета в простую черно-белую юбку, кофту в тон и туфли без каблука – и все это она позаимствовала у Амары. Ей нужно как можно скорее отправиться за покупками, особенно если в поместье окажется еще больше шикарных женщин.

Однако, что Морану удивило, так это небольшой пистолет, который висел у женщины в кобуре на бедре прямо у всех на виду. Она окинула Морану взглядом ярких зеленых глаз и слегка нахмурила брови.

– Я могу вам помочь? – спросила она уверенным, но тихим голосом.

Морана встала, гадая, как ответить на этот вопрос, и решила выбрать правила формальной вежливости.

– Нет, благодарю.

Женщина нахмурилась еще сильнее:

– С кем у вас встреча?

Морана промолчала. Женщина прошла дальше в комнату. Солнечный свет коснулся ее оливковой кожи, заставляя сиять, когда она наклонила голову набок.

– Мы уже встречались?

Морана моргнула в замешательстве, а потом поняла, что незнакомка могла видеть ее на фотографиях.

– Я так не думаю.

Женщина рассматривала ее так пристально, что могло бы показаться грубым, но было лишь проявлением обыкновенного любопытства. А потом ее глаза вспыхнули узнаванием.

– Морана Виталио.

Морана замерла, ее сердце неистово застучало. Она дочь врага и оказалась одна в доме Лоренцо Марони. Как она это объяснит, если ситуация усугубится? К ее удивлению, женщина слегка улыбнулась и прошла дальше в комнату, протягивая руку.

– Я Нерея, сводная сестра Амары.

Удивленная, но все еще настороженная, Морана шагнула вперед и крепко пожала руку Нереи. Вблизи она увидела, что Нерея была по меньшей мере лет на десять старше нее, а на ее ненакрашенном лице виднелись тонкие морщинки, легкие веснушки и жизненный опыт.

– Приятно познакомиться, – сказала Морана, стараясь говорить вежливо и все еще не зная, как ее понимать.

Нерея ответила легкой улыбкой, будто поняв ее нерешительность.

– Амара упоминала, что ты приедешь.

Похоже, ей нужно поблагодарить Амару за еще одну услугу. Нерея глянула на изящные часы на запястье.

– Сейчас я спешу, но если тебе что-нибудь понадобится, можешь обращаться в любое время. Друзья Амары – мои друзья. У нее их вообще не так уж много.

– Спасибо, – поблагодарила Морана, чувствуя благодарность и все ту же неуверенность.

Нерея ответила теплой улыбкой:

– Увидимся.

Она вышла из комнаты на высоких каблуках так же быстро, как и вошла. Как возможно, что сводная сестра Амары была частью мафиозного клана, если самой Амары сторонились, а ее мать служила экономкой? Через несколько минут, пока Морана размышляла об этом, в комнату вошли незнакомые ей мужчины в темных костюмах. Некоторые смотрели на нее с любопытством, некоторые сверлили зловещими взглядами, другие и вовсе не удостоили ее вниманием. Все они прошли в дальнюю часть комнаты и заняли свои места вдоль стены.

Морана внимательно рассмотрела их всех. Всего мужчин было восемь – все в темных костюмах, одинаковых рубашках с галстуками и с пистолетами, висящими на бедрах. Все они были средних лет, одни высокие, другие коренастые. Однако один из них, тот, что с хитрыми глазами, от взгляда которых у Мораны бежали мурашки, был сложен как борец в тяжелом весе.

Ростом здоровяк не уступал Данте, но был массивнее. Второй мужчина, выделявшийся больше всех, в упор ее не замечал. С виду он казался самым молодым в группе. Он смотрел строго вперед, сложив перед собой руки. Но волосы у Мораны на затылке встали дыбом вовсе не от этого, а от жуткого шрама, тянувшегося вдоль его лица от уголка левого глаза, по шее и скрывавшегося под воротом рубашки. Возникало ощущение, будто все его тело иссечено глубокими порезами. Взгляд ничего не выражал.

– Так-так-так, – женский голос прервал ее наблюдения и вынудил обратить внимание на стоящую возле двери женщину.

Если Нерея была необыкновенно красива, то эту женщину отличала необыкновенная красота, помноженная на два. Темно-рыжие волосы окутывали ее нежными волнами, роскошное темно-синее платье (какое Морана сама хотела бы иметь) ниспадало до колен. У нее были яркие зеленые глаза с золотыми крапинками, напоминавшими жидкое золото. И сейчас эти глаза рассматривали Морану с удивительной долей враждебности.

Морана молчала и сохраняла невозмутимое выражение лица.

Женщина подошла ближе, ее взгляд стал еще более суровым, и она заговорила так тихо, что слышала только Морана.

– Я слышала, вы устроили тот еще переполох моему мужчине, мисс Виталио. Вы хоть представляете, что спровоцировали?

Морана наклонила голову, а желудок свело. Ее мужчине? Данте или Тристану Кейну?

В этот момент в комнату вошел Лоренцо Марони.

Вне всяких сомнений, он был представительным мужчиной. Казалось, он старел элегантно, волосы с проседью были стильно подстрижены, как и борода, придававшая его виду необычайную важность. На лице отчетливо виднелись морщины, свидетельствовавшие о тяжелой жизни, а темные глаза смотрели бесстрастно. И сейчас они сосредоточились на стоявшей перед Мораной женщине, которой удалось пошатнуть ее равновесие.

– Отойди назад, Кьяра, – велел Марони хриплым голосом.

Кьяра? Кьяра Манчини? Та самая Кьяра, которая звонила Тристану Кейну прошлой ночью? Он ее мужчина? Неужели Морана жестоко ошибалась и у Тристана Кейна все же была женщина?

Эта женщина?

Желудок ухнул вниз, в груди зародилась вспышка злости. Враждебность больше не была односторонней.

Кьяра одарила ее ухмылкой, и ее великолепное лицо обернулось отнюдь не красивой гримасой. Морана в ответ лишь вскинула бровь, но внутри чувствовала себя намного хуже. Она предположила, что Тристан Кейн не из тех мужчин, кто станет изменять, просто потому что он ей таким показался. Но это мафиозная группировка. Мужчины в ней изменяли и становились жертвами измен, даже зная о замужестве партнерши. Мысль о том, что он состоял с кем-то в отношениях, пока спал с ней, разозлила Морану. А мысль о том, что он состоял в отношениях, пока так целовал ее, завладевал ее ртом и разделил с ней нечто настоящее, причиняла боль. Господи, а она была так в нем уверена. Неужели она ошибалась?

Будто призванный ее мыслями, Тристан Кейн медленно, почти лениво зашел в комнату и замер на пороге. Его восхитительные голубые глаза остановили на ней взгляд и быстро осмотрели, не упустив из виду, как она инстинктивно потянулась к прикрепленному к бедрам оружию. Его губы едва заметно дрогнули, но этого оказалось достаточно, чтобы семейство бабочек начало отплясывать самбу у нее в животе в самый неподходящий момент. Он прислонился к дверному косяку, перегораживая проем, и сунул руки в карманы. Рубашка плотно облегала его грудь, ноги были скрещены в лодыжках.

И тогда он посмотрел ей в глаза.

То, что он увидел в них, его изумило. Каждый мускул в его теле напрягся, пока его пристальный взгляд сосредоточенно буравил ее, пытаясь разгадать то, что он заметил. Морана намеренно посмотрела в сторону Кьяры, которая поспешила к нему с приторной улыбкой.

– Тристан.

Он не отреагировал. Она попыталась прикоснуться к нему – он схватил ее запястья и отодвинул в сторону, все это время не сводя глаз с Мораны. А потом один раз покачал головой, рассеивая все сомнения, которые начали у нее зарождаться. Она должна доверять ему. Они так далеко зашли благодаря изрядной доле честности. Морана должна верить в это. Особенно пока находится здесь.

Отвернувшись, она увидела, как Лоренцо Марони сел в просторное кресло. Солнце играло на его волосах и строгом костюме. Когда он все-таки посмотрел на нее, в его равнодушных глазах промелькнуло любопытство.

Для Мораны, оказавшейся перед Марони, восседавшем в кресле в компании его людей, которые выстроились в ряд позади него, сцена выглядела чертовски устрашающей. Хорошо, что у нее уже накопился опыт с собственным отцом. Она знала, как плавать среди акул, не проливая крови, а Лоренцо Марони был акулой на вершине этой пищевой цепочки.

Морана сохраняла невозмутимое выражение лица и расслабленную позу, явственно ощущая прикованные к ней взгляды – особенно взгляд женщины, которая стояла позади, но так и не покинула комнату. Если бы взглядом могли убивать, то Морана была бы уже десять раз убита. Пульс зашкаливал, пока она ждала сигнала от Ищейки. Ладони вспотели, холодные лезвия, прежде приносившие утешение, теперь болезненно впивались в кожу.

Кто-то подошел и встал рядом с ней. Морана не стала оборачиваться, но по знакомому запаху одеколона поняла, что это Данте. Отчего-то это позволило ей слегка расслабиться.

– Отец. – Морана услышала его спокойный голос. – Позволь представить тебе Морану Виталио. Морана, это Лоренцо Марони.

Договорив, Данте остался стоять рядом с ней, чем снова удивил ее. Его поза не ускользнула от внимания Мораны, и уж точно – от внимания Марони. Тот посмотрел на вызывающую позу сына с легким прищуром, а затем подошел к ней.

– Морана, – произнес мужчина тем же хриплым голосом, от которого волоски у нее на руках встали дыбом. – Ты выросла красавицей. Я видел тебя однажды, когда ты была младше лет на…

– Двадцать, – закончила Морана.

Он впился в нее взглядом:

– Данте и Тристан сообщили мне, что ты на некоторое время останешься здесь в качестве нашей гостьи. Верно?

– Да, – кивнула Морана. – Если вы готовы оказать мне свое гостеприимство, разумеется, – добавила она с милой улыбкой, которая никого не одурачила.

Марони видел ее насквозь:

– Прекрасно. Ты ведь понимаешь, что я таким образом окажусь в странной ситуации?

– Конечно, – подтвердила она.

– Как я уже сказал, отец, – перебил Данте, – она моя гостья. Я пригласил ее как друга и готов проявить гостеприимство.

Лоренцо Марони взглянул на сына:

– Даже без моего согласия?

Данте помолчал несколько мгновений:

– Да.

Похоже, его задели слова Амары. Морана пожалела, что та не стала свидетельницей этого момента. Она промолчала.

Взгляд Марони устремился к Тристану Кейну, стоявшему у порога.

– И ты, как я понимаю, это поддержишь?

Словесного ответа не последовало, но какой-то все же был, если судить по тому, как Марони поджал губы. Но через мгновение он их расслабил.

– Очень хорошо. Вас проверяли на наличие оружия, когда вы вошли на территорию поместья? – спросил он.

Морана помотала головой, ее сердце лихорадочно заколотилось, а ножи, прикрепленные к бедру, будто стали тяжелее. Марони улыбнулся. Ублюдок был доволен. Не сказав ни слова, он поднял руку, уперся локтем в подлокотник и жестом отдал своим людям приказ. Громила в костюме выступил вперед.

– Обыскать ее, – приказал Марони.

У Мораны подскочил пульс. Верзила устремился к ней с горящими глазами и скривив губы в усмешке.

– Отец, ты серьезно? – фыркнул Данте, его голос звучал напряженно. – Бога ради, даже дети разгуливают здесь с оружием.

– Они ведь не потомки Габриэля Виталио? – ответил Марони, не сводя с нее пристального взгляда. – Надеюсь, ты не возражаешь, дорогая Морана. До тех пор, пока я не смогу доверить тебе находиться в резиденции с моей семьей, тебе нельзя иметь при себе оружие.

Так не пойдет. Исключено.

Громила остановился перед ней и протянул руку прямо к ее груди. Морана собралась с духом и стиснула зубы. Годы, на протяжении которых гости отца прикасались к ней за столом, дали ей силы сдержаться, не вспарывать ему горло и не заставлять подавиться собственным языком. Этот тип смотрел на нее жуткими глазенками и выглядел слишком уж возбужденным для проведения простого досмотра. Его рука уже почти коснулась ее, когда внезапно вокруг его запястья сомкнулись пальцы.

И хотя Морана знала вторую руку как свою собственную, все же повернула голову. Ее взгляд прошелся по сухожилиям на его предплечьях, очертаниям татуировки, венам и напряженным мышцам и так до самого лица. Взгляд Тристана Кейна был твердым, как и хватка на руке громилы, который глядел на него в ответ, волнами источая враждебность. Морана нахмурилась, уловив какую-то историю, произошедшую между ними в прошлом.

Громила потянул руку. Тристан Кейн сжал ее, но не ослабил хватку, ошеломив Морану своей силой. Он вцепился в здоровенного парня, который, казалось, прилагал немалые усилия, чтобы освободиться.

– Еще раз прикоснешься к ней без разрешения, – произнес Тристан Кейн так тихо, что Морана еще сильнее ощутила его натиск, а от голоса виски и греха по ее спине пробежала дрожь совсем иного рода, – и я тебя прикончу.

В комнате воцарилась тишина. Морана взглянула на остальных головорезов и увидела, что большинство из них схватились за оружие. Затем перевела взгляд на Марони, пристально наблюдавшего за Тристаном Кейном.

– Любопытно, – пробормотал он и расплылся в улыбке, которая ей совсем не понравилась.

Тристан Кейн отпустил здоровяка и повернулся к Моране лицом, встав спиной к Ищейке и головорезам. Его уверенное движение демонстрировало как непоколебимую уверенность в том, что они не могут причинить ему вреда, так и доверие к Данте в том, что он прикроет. Это было неожиданно. Морана по очевидным причинам даже не думала, что он подойдет к ней так близко на глазах у Марони. А то, что он не просто приблизился к ней, но еще и сделал это демонстративно прямо перед стариком, застало ее врасплох.

Морана сглотнула, откинула голову назад и попала в плен голубых глаз. Он поднял руки в немом вопросе, и она кивнула, давая ему разрешение. Не сводя с нее глаз, он опустил ладони ей на плечи и впервые к ней прикоснулся. Ее грудь поднялась с вдохом. Легким касанием он завел руку ей за спину и провел вдоль нее ладонью. Морана выгнула спину и коснулась грудью его торса, не успев сдержать свою реакцию и осознав, что к ним приковано множество взглядов.

Ощупав верхнюю часть ее тела, Тристан Кейн встал на одно колено. Прикусив щеку, Морана опустила взгляд. Его крупные ладони блуждали по ее бедрам, отчего стук ее сердца отдавался во всем теле. Он опустил руки ниже и коснулся ее лодыжки под краем длинной юбки. У Мораны перехватило дыхание, и она сжала руки в кулаки, чтобы сдержаться и не коснуться щетины на его лице. Губы покалывало от сохранившегося в памяти ощущения, как эта щетина обжигала ее кожу, пока он целовал ее. Она увидела ответный пыл у него в глазах, когда он провел ладонями по икрам, впервые лаская ее кожу грубыми пальцами посреди комнаты, полной бандитов. Но это было вполне уместно, учитывая, что первый секс у них произошел в мафиозном ресторане, пока члены группировки находились за дверью.

Его руки замерли на ее колене, глаза запылали. Морана сделала глубокий вдох. Тристан Кейн прекрасно знал, где припрятаны ее ножи, и понял это сразу, как только вошел в комнату. Он мог ощупать ее через юбку. И все же опустился на колени и прикоснулся прямо к ее коже, даже не приподнимая край юбки от пола. От Мораны не укрылось, что именно он делал. Тристан Кейн посылал сигнал всем присутствующим мужчинам, женщине, которая пыталась обозначить на него свои притязания, и самой Моране. И посыл был отчетлив и ясен. Она принадлежит ему.

Чувствуя, как защемило в груди, Морана смотрела на него, смотрела ему в глаза, ощущая присутствие всех мужчин в комнате, но не обращая внимания ни на кого, кроме Тристана Кейна. А только наслаждаясь, как он медленно ведет рукой по внутренней стороне ее бедра таким интимным жестом, будто они делали это уже тысячи раз. Он нащупал ее ножи и ловко вынул их, в том числе тот самый нож, который Морана приставила к его спине в этом самом доме в ту первую ночь.

Атмосфера между ними стала напряженной. Ее лоно пульсировало.

Стоило ему подняться на пару сантиметров выше, и он почувствует, как сильно она возбудилась прямо посреди этой комнаты и только из-за него. Он мог сделать это. Никто бы даже не заметил.

Ее бедра начали подрагивать, пока Морана пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Боль в животе становилась все сильнее, опускаясь все ниже и ниже к его рукам. Она чувствовала, как ее мышцы напрягаются, стремясь к нему, как сжимается ее лоно от неистового желания. Тристан Кейн еще никогда не прикасался к ней в этом месте с той нежностью, с какой касался сейчас. Она жаждала этого. Жаждала ощутить, как его пальцы двигаются внутри, как губы целуют шею, его запах окутывает ее, а глубокое дыхание слышится в ушах. Она хотела, чтобы он наполнил все ее чувства. Страстно желала этого.

И Тристан Кейн прочел это в ее глазах, увидел отразившуюся в них неприкрытую потребность. Слегка сжал кожу пальцами. Совсем чуть-чуть.

Ее грудь тяжело вздымалась. Он сжал руку.

Она задрожала. Он стиснул челюсти.

Тристан Кейн резко встал с ее ножами в руках и повернулся к собравшимся. Морана осталась стоять, сотрясаемая дрожью. Все, кроме Данте, не сводили с них глаз. Морана сделала глубокий вдох, стараясь сдержать румянец на щеках. Тристан Кейн встал рядом с ней, убрал ножи в карман и устремил невозмутимый взгляд на Марони.

– Уверен, я с радостью приму Морану в качестве гостьи, Тристан, – сказал Марони с улыбкой, которая быстро остудила ее пыл.

Данте был прав. Ей придется быть очень осторожной с этим человеком. Тристан Кейн никак не отреагировал. По крайней мере, не подал виду. Она знала о нем достаточно, чтобы понимать: внутри него происходит намного больше, чем кто-либо мог себе представить.

– Как ты познакомилась с моим сыном и Тристаном, Морана? – Марони потребовал объяснений, нежели задал вопрос. – Расскажи, мне интересно.

Морана подавила эмоции и скопировала улыбку Марони.

– Это долгая история.

Марони поджал губы, а затем обратился к одному из головорезов:

– Вели Антрии подготовить гостевую комнату.

– Не нужно. – Тристан Кейн заговорил впервые за долгое время. – Она останется со мной.

Ищейка помотал головой и устроился поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Нет, не останется.

Тристан Кейн не произнес ни слова, а только сверлил Марони взглядом. Тот глядел в ответ. Теперь Морана поняла, о чем говорил Данте.

– Тристан, милый, – подала голос Кьяра, заставив Морану сжать челюсти от внезапного желания совершить какую-нибудь жестокость. – Лоренцо не может позволить ей поселиться так далеко от главной резиденции, пока не переговорит с нужными людьми. Она должна заслужить его доверие. До тех пор она будет желанной гостьей в главном доме, верно, Лоренцо?

– Разумеется, – согласился Марони, не сводя глаз с Хищника.

Морана посмотрела на Тристана Кейна, но его лицо решительно ничего не выдавало: челюсти не были стиснуты, взгляд напрочь лишен эмоций, на щеке не дергался ни один мускул. Ничего. Увидев его таким, Морана внезапно осознала, что не только она ослабляла бдительность. Он тоже так поступал, но только при ней или в обществе Данте и Амары.

– Она останется со мной, – вновь заявил он.

– Это невозможно, – тотчас возразил Марони.

Как только он собрался заговорить снова, Данте его опередил.

– Если она останется в главном доме, ты дашь слово, что ей не причинят вреда?

Тристан Кейн бросил резкий взгляд на Данте. Тот покачал головой в безмолвном диалоге.

Марони с любопытством наблюдал за их взаимодействием.

– Если только она сама никому его не причинит.

Пускай Морану отчасти переполняла ярость от того, что о ней говорили так, будто ее здесь не было, она подавила ее, ведь понимала, что сейчас неподходящее время и место.

– Я останусь в главном доме, – объявила она, пока ситуация не вышла из-под контроля.

А она была близка к этому, ведь Морана знала, что упрямые мужчины не уступят. Она представляла ценность для Тристана Кейна, и он ткнул этим Марони в лицо. Ищейка хотел отнять у него эту ценность, чтобы отомстить. Не нужно быть гением, чтобы это понять. Надо просто это пережить.

– Замечательно. – Марони улыбнулся. – Вин, – он указал на человека со шрамом и пустым взглядом, – проводит тебя в твою комнату. Увидишься со всеми сегодня за ужином.

Морана вежливо кивнула:

– Спасибо.

Вин молча зашагал к двери. Восприняв это как сигнал следовать за ним, Морана повернулась к мужчинам (Данте одарил ее ободряющим взглядом, Тристан Кейн сохранял невозмутимость) и отвесила им легкий кивок. Желая поскорее уйти от нарастающего в комнате напряжения, она поспешила к Вину. Как только она оказалась на расстоянии нескольких шагов, Вин пошел дальше через вестибюль к лестнице.

Морана осмотрела впечатляющую лестницу, которой у нее не было возможности полюбоваться в первый свой визит. Люстра сверкала в лучах солнца, струящегося через огромные окна, отбрасывая пляшущие искры. На полу мерцали разноцветные блики, создавая неземную атмосферу. На мгновение Морана едва не забыла, где находится. На стенах пролета были искусно развешаны огромные картины. Она рассмотрела их все, пока шла за молчаливым мужчиной на второй этаж. На площадке второго этажа Вин свернул направо по коридору.

– На этом этаже еще кто-то есть? – спросила она, нарушая молчание.

– Нет, – резко ответил он.

– Так что же расположено на этом этаже?

– Гостевые комнаты.

Ладно.

– А другие гости сейчас есть?

– Немного.

Морана вздохнула. Да он просто кладезь информации. Следуя за ним по коридору мимо нескольких дверей, она заметила, что Вин шел, слегка прихрамывая на левую ногу, и задумалась, что же с ним произошло. Но прежде чем успела погрузиться в размышления, они остановились возле третьей двери. Вин открыл ее. Морана собралась войти, но мужчина выставил руку, останавливая ее.

Она посмотрела на него, внезапно осознав, что оказалась безоружной наедине с незнакомцем на этаже, где никто не услышит ее крик. Напрягшись всем телом, Морана отступила назад, а Вин наклонился и быстро вытащил из носка небольшой нож. Не сказав ни слова, он выпрямился и протянул его Моране.

Она потрясенно взглянула на его покрытую шрамами левую руку и лежащий в ладони нож.

Колеблясь и не понимая его намерений, она взяла его:

– Зачем?

Мужчина ответил шепотом:

– Теперь вы со стервятниками. Они питаются мертвецами.

По спине Мораны пробежала дрожь, и она крепче сжала нож в руке.

Вин убрал руку и жестом пригласил ее войти.

– Скоро в этой комнате активируют прослушку. Держите ухо востро.

Сообщив это, он развернулся и, прихрамывая, ушел прочь, оставив Морану в недоумении после этого разговора. Однако ей стало спокойнее, потому что у нее появилось хоть какое-то оружие. Закрыв за собой дверь, Морана оглядела просторную комнату и проверила, нет ли камер на стенах и потолке. Не увидела ни одной, но была уверена, что они где-то есть.

Заперев дверь на замок, Морана прошла вглубь роскошной комнаты, декорированной в бежевых и голубых тонах. Центральное место занимала большая кровать, напротив которой расположилась небольшая зона отдыха. Другой угол комнаты занимали комод и дубовая тумба с ящиками. Большие окна с удобными сиденьями на подоконнике выходили на раскидистые зеленые луга за особняком. Она выглянула на улицу, увидела деревья, за которыми, как ей было известно, располагались другие коттеджи, и заметила голубое озеро вдалеке.

Неужели она сменила одну клетку на другую? Конечно, эта комната была не такой безликой, но располагалась под крышей, под которой Морана не чувствовала себя в безопасности и намеревалась спать с ножом под подушкой и запертыми дверьми. И вот она снова готова пойти этим вечером ужинать за столом, полным незнакомцев. Вот она снова одна.

Вибрация телефона вырвала ее из размышлений. Морана достала телефон из сумки и открыла сообщение.

Тристан Кейн: Ты возбудилась?

Морана оглядела территорию, и на ее губах возникла легкая улыбка.

Я: Ты этого никогда не узнаешь.

Тристан Кейн: Узнаю.

Она хмыкнула.

Я: Из моего окна видно озеро.

Тристан Кейн: А из моего окна – твое окно.

Внезапно по коже пробежали мурашки, и Морана выглянула в окно, пытаясь рассмотреть его дом. Она увидела несколько зданий, расположенных за лесополосой, а потом вспомнила слова Данте.

«Его крыло самое маленькое по площади. А еще оно находится дальше всех от главного дома и других зданий, прямо у озера. Он живет там один».

Сердце подскочило к горлу, и Морана прищурилась в попытке найти то единственное здание, которое стояло в стороне от остальных. И она нашла его. Прямо возле озера. В то время как все остальные дома располагались в западной части поместья, это здание одиноко стояло на востоке, окруженное растительностью с одной стороны и водой – с другой. Наполовину дикое, наполовину прирученное. Совсем как этот мужчина. С такого расстояния она ничего не могла разглядеть внутри, но мысль о том, что он видел ее, наблюдал за ней вопреки попыткам Марони держать ее подальше, наполнила Морану незнакомым теплом.

Он видел ее.

Наблюдая за небольшим коттеджем вдалеке, Морана осознала, что ошибалась.

Она была не одна.

Больше не была.

Глава 5

Обладание

Близилось время ужина.

Женщина средних лет, явно из служебного персонала, час назад заглянула к Моране в комнату и принесла платье. Не проронив ни слова, она попросту отдала его, едва та открыла дверь, а потом ушла. При всей загадочности ситуации Моране было любопытно, зачем Марони прислал ей платье и стоит ли его надевать. К сожалению, другого варианта у нее не оставалось. Уезжая из дома, она не взяла с собой одежду и располагала только позаимствованными у Амары вещами, которые были повседневными и не подходили для подобного ужина.

Глядя на платье – длиной в пол, атласное, травянисто-зеленого цвета с длинными рукавами, скромным вырезом горловины, простой спинкой и возмутительным разрезом до самого бедра, – Морана покачала головой и сняла халат, надетый после душа. Платье село идеально, что настораживало, ведь прислал ей его Марони. Она точно знала это. А от того, что он рассматривал ее достаточно долго, чтобы оценить параметры, у Мораны волосы на затылке встали дыбом, и это было отнюдь не приятно. Подавив дрожь, она разгладила ткань и задумалась, не стоит ли пристегнуть нож. Взяв его с собой, она чувствовала бы себя в большей безопасности, но, если ее обыщут снова, она будет совсем без оружия. Как бы мучительно это ни было, ей придется оставить его припрятанным в комнате.

Расчесав волосы, Морана тщательно нанесла консилер, чтобы скрыть несколько синяков, оставшихся с ночи на кладбище. Закончив, накрасила ресницы тушью, а губы – кроваво-красной помадой. Однажды она уже совершила ошибку, попав в этот особняк неподготовленной, и больше ее не допустит. Ей была не по душе неуверенность, которая возникла, как только Морана увидела красивых женщин и особенно когда одна из них положила глаз на ее мужчину.

Ее мужчину?

Рука, в которой она держала помаду, внезапно замерла, зависнув в воздухе, и Морана уставилась на себя в зеркало с бешено колотящимся сердцем.

Ее мужчина.

Откуда это вообще взялось, черт возьми?

Между ними не было отношений такого рода, и Морана сомневалась, что они когда-нибудь возникнут. Даже притом что она принадлежала ему задолго до того, как узнала о его существовании. Даже притом что за минувшие две недели он, можно сказать, заявлял на нее права маленькими, едва уловимыми жестами. И впервые прикоснулся к ней в знак того, что она принадлежит ему (как бы старомодно это ни звучало). Морана закрыла глаза, вспоминая прикосновения его грубых мозолистых пальцев, скользящих по ее бедрам. Выдох. Кожа покрылась мурашками, по спине пробежала восхитительная дрожь. Она принадлежала ему. Теперь уже все в мафиозном клане знали об этом. Она знала об этом. Но был ли он ее мужчиной?

Морана снова вздохнула и продолжила красить губы, внимательно рассматривая собственное лицо. Безусловно, она довольно красива. Хотя не так сногсшибательна, как Кьяра Манчини. Но имело ли это вообще значение? Для Мораны это всегда было неважно. Ей всегда было комфортно в своем теле главным образом потому, что она любила свой ум и подавленное остроумие, дожидавшееся подходящего человека, с которым можно обменяться остротами. А потому она думала, что для Тристана Кейна все это тоже не имело значения. Она вспомнила, как он напряженно покачал головой, глядя на нее, когда Кьяра вешалась на него, и губы Мораны дрогнули в улыбке.

О да, он принадлежал ей. Так долго, как это возможно, и каким бы травмированным мерзавцем ни был, он точно принадлежал ей. Удачи всем, кто попытается встать между ними.

Чувствуя, как ее пронизывает сила этого принятия, Морана в последний раз провела пальцами по волосам, надела пару золотых туфель на шпильке и открыла дверь. Но тут же столкнулась лицом к лицу с чертом в юбке. Кьяра Манчини.

Любопытно.

Кьяра, которая великолепно выглядела в красном облегающем платье, подчеркивавшем декольте, одарила Морану улыбкой такой же фальшивой, как и ее накладные ресницы. Морана даже не стала беспокоиться.

– Надеюсь, ты хорошо устроилась, – произнесла Кьяра тихим, мягким голосом.

Морана прекрасно могла понять, почему мужчины не присматривались к тому, что таилось за ее внешностью, а попросту по уши влюблялись в эту женщину. К счастью, ей не хватало кое-каких необходимых органов, чтобы ее можно было назвать мелочным мудаком.

– Уверена, вы пришли не для того, чтобы справляться о моем благополучии, миссис Манчини, – сухо ответила Морана. – Ой, все ведь верно? Миссис? – Она невинно захлопала глазами, зная, что попала в яблочко, когда лицо женщины напряглось.

– Да, я замужем за двоюродным братом Лоренцо, – процедила она сквозь зубы. – Не самый идеальный брак. Впрочем, разве члены мафии прислушиваются, когда женщина обвиняет своего мужа в изнасиловании?

Она не лгала. Морана увидела это по глазам женщины, и ее сердце, каким бы черствым в этот момент ни было, смягчилось.

– Сожалею. – Да и что еще она могла сказать? Некоторые мужчины официально заработали себе статус монстра.

Кьяра заметно вздрогнула, прогоняя терзавшие ее мысли, и снова сосредоточилась на Моране.

– Я не хочу твоего сочувствия. Я хочу, чтобы ты держалась подальше от Данте и Тристана.

Морана наклонила голову набок, ожесточившись вновь, хотя по-прежнему испытывала сочувствие.

– И почему же я должна делать то, что вы хотите?

Кьяра сделала шаг вперед, хлопнула рукой по двери и устремила на Морану сердитый взгляд.

– Потому что они хорошие парни и не заслуживают увязнуть в неприятностях, которые ты создала, принцесса. Ни тот ни другой. И особенно Тристан.

У Мораны свело живот.

– Да что ты знаешь о том, чего он заслуживает?

Кьяра улыбнулась:

– Я знаю, что он почти два года регулярно меня трахал, а Тристану чуждо постоянство.

Пламя.

Невозможно иначе описать ощущение, распространившееся в ее груди и терзавшее все внутри. Она чувствовала, как жар пронесся по спине до самой шеи, обдал щеки и, наконец, затуманил глаза. Но она не могла подать виду, не могла допустить, чтобы это повлияло на нее. Но было больно. По-настоящему больно. Не потому, что Тристан Кейн спал с этой женщиной, а потому, что делал это регулярно. Ведь это подразумевало, что она что-то для него значила. Эмоционально. И это осознание причиняло жгучую боль.

Годы практики пришлись кстати, и Морана сохранила самообладание, не позволив себе даже сжать пальцы в кулак, а затем улыбнулась Кьяре:

– Трахал. В прошедшем времени, миссис Манчини.

Улыбка Кьяры дрогнула.

– Он вернется ко мне.

– Возможно, – пожала плечами Морана, а потом наклонилась ближе. – А может, после меня он не сможет быть больше ни с кем.

Прежде чем Кьяра успела что-то ответить, Морана отступила в сторону:

– Что ж, вы проявили должную осмотрительность и предупредили меня. Я вас услышала. Мы обе знаем свою позицию и обе уверены, что ни одна из нас не сдвинется. Как бы там ни было, я голодна, так что прошу меня простить.

Не сказав больше ни слова, Морана заперла за собой дверь и пошла прочь без оглядки на женщину, которая своим поведением подливала масло в огонь. Теперь пламя полыхало вовсю от жажды уничтожить. Его. Она сделает так, что после нее он станет больше никому не доступен.

Впервые за все время их запутанных отношений она достала телефон и отправила ему сообщение.

Я: Моя киска только что стала для тебя недоступна.

Его ответ пришел почти сразу.

Тристан Кейн:?

Вопросительный знак. Он прислал ей чертов вопросительный знак. Она закипала от злости.

Я: Хотя это все равно неважно. Не сомневаюсь, что твоя постоянная партнерша с радостью примет тебя в своей постели.

Он не спешил с ответом. Ну конечно. Морана спустилась по лестнице, мельком поглядывая на висящие на стенах картины и стараясь смотреть под ноги, пока жгучий узел все крепче сжимался у нее в животе. Телефон завибрировал от входящего сообщения.

Тристан Кейн: Ревнуешь?

Боже, да он, похоже, самый глупый человек на свете. Нельзя спрашивать безумно ревнивую женщину, ревнует ли она. Нельзя.

Я: Задам тебе тот же вопрос, когда найду себе горячего парня на фуршете в поместье.

Он не ответил.

Морана покачала головой, пытаясь прогнать странное помутнение, нависшее над ней, и вернуть себе радостное настроение. Вышло у нее неважно.

Когда она в конце концов спустилась на первый этаж, у лестничной площадки не было никого, кроме двух членов персонала, занятых своими делами. Морана не удостоила их вниманием, как и они ее, и пошла прямиком в обеденную зону (местоположение которой помнила после своего вторжения несколько недель назад). Звук ее шагов приглушал толстый ковер, устилавший пол в фойе и коридоре. По обеим сторонам коридора висели светильники, напоминавшие факелы, которые придавали пространству старинный вид. Окутанная теплым свечением Морана наконец вошла в обеденный зал и остановилась.

В нем не было никого, кроме женщины в форме домработницы, которая расставляла на столе приборы. Морана взглянула на стол – длинный деревянный стол, за которым могли разместиться не меньше тридцати человек – и задумалась, тот ли это стол, на который ее посадили еще младенцем, или же то был другой стол в другой комнате. Эта часть истории была ей неизвестна. А если это в самом деле тот самый стол и та самая комната, в которой невинный мальчик двадцать лет назад получил шрамы на всю жизнь, Морана задалась вопросом, чего ему стоило постоянно сюда возвращаться и есть за столом, на который пролилась кровь его отца.

И когда Морана оказалась в этой комнате, полной демонов, ее сразил весь масштаб пережитых им мучений, заставляя пошатнуться. Она схватилась за край окна, возле которого стояла. Ее сердце разрывалось от сочувствия к нему. Сидеть рядом с людьми, что пытали и тренировали его, видеть, как они смеются и отпускают шутки, молча есть там, где его жизнь превратилась в ад… Как можно от такого оправиться?

Морана встала спиной к комнате и посмотрела в окно, стараясь сосредоточиться, хотя ей хотелось рыдать от боли, которую она испытывала за него, за себя, за них. Неужели они правда обречены? Что она вообще пыталась сделать? С чего вообще решила, что мужчина с такими глубокими травмами способен исцелиться настолько, чтобы быть с ней? Между ними все закончилось, не успев начаться. И эта мысль повергала ее в глубочайшее уныние. Внутри нее разгорался конфликт: одна часть подталкивала к доказательствам последних двух недель, а другая показывала последствия минувших двадцати лет.

Выдохнув, Морана взглянула на бесконечные зеленые луга, окружавшие дом и заканчивавшиеся тенью леса. Красивый полумесяц сиял на темном небе, играя в прятки с облаками. Несколько человек пешком обходили территорию с оружием в руках, пока другие мужчины в костюмах за беседой собрались вокруг небольшого костра.

– Добрый вечер.

Морана обернулась и увидела красивого мужчину в возрасте, который вошел в комнату, одетый в строгий костюм, как и все остальные.

– Добрый вечер, – тихо ответила она.

– Я Лео Манчини, – с улыбкой представился мужчина.

Морана оглядела его с головы до ног и прищурилась.

– Вы тот самый Манчини, который любит насиловать свою жену или то был ваш более жалкий родственник?

Мужчина, который до этого момента улыбался, растерял все свои манеры. Морана собралась с духом и выпрямила спину, не отводя взгляда.

– Будьте очень осторожны, мисс Виталио, – пригрозил он.

Напряжение в комнате нарастало, прерываясь только шумом входящих людей. Морана бросила взгляд на двери и увидела группу незнакомых ей мужчин и женщин, взрослых и подростков, входивших в комнату. Она узнала только троих.

Лоренцо Марони увидел ее возле окна и одарил улыбкой, от которой у нее по рукам побежали мурашки. Морана намеренно отвела взгляд и увидела, как сквозь арку проходит Данте в белой футболке, джинсах и с заправленным за ремень пистолетом. Его влажные волосы были зачесаны назад. Морана впервые видела его в таком непринужденном виде. Данте заметил ее и одарил легкой улыбкой, на которую она ответила, радуясь, что у нее есть друг в этом чуждом ей месте.

А потом вошел Тристан Кейн, одетый в похожем с Данте стиле – в черную футболку и выцветшие джинсы. Оружия при нем не было видно. Морана не знала, было ли это проявлением дерзости или глупости, или же того и другого. Так или иначе, она не могла не восхищаться подобной уверенностью. Наблюдая за двумя мужчинами в толпе разодетых в пух и прах людей, Морана гадала, всегда ли они одевались к ужину подобным образом или же тем самым решили послать Марони и его порядки куда подальше. Судя по неодобрительному выражению его лица, она бы сделала ставку на второй вариант.

Морана чувствовала на себе любопытные взгляды, пока шла к месту, на которое ей указал Лоренцо. Пока все занимали свои места в порядке, говорившем о многолетней практике, персонал начал подавать еду. Морана выдвинула стул, стоявший между местом мальчика-подростка с темными волосами и мужчины средних лет. Она взглядом искала двоих знакомых ей людей и увидела их напротив, но ближе к главе стола, где, словно самопровозглашенный император, восседал Лоренцо.

– Вы из семьи? – с любопытством спросил мальчик-подросток.

Она помотала головой. Парнишка собрался спросить что-то еще, как вдруг на него упала тень. Морана подняла взгляд и увидела Тристана Кейна, который стоял позади мальчика и смотрел на нее с бесстрастным выражением лица.

Он обратился к мальчишке:

– Хочешь сесть со своим двоюродным братом?

Мальчик вытаращил глаза:

– Но меня не пускают к главе стола.

– Теперь пускают. Давай.

Мальчику не нужно было повторять дважды. Он вскочил с места и уселся рядом с Данте с присущим ему юношеским энтузиазмом. Морана увидела, как Тристан Кейн сел рядом с ней, и отчетливо ощутила, что к ним прикованы все взгляды. Как ощутила и то, что его большое крепкое тело оказалось в считаных сантиметрах от нее. Она сглотнула, сосредоточившись на дыхании и нацепив маску выдержанного безразличия, будто все это вообще не имело особого значения. Нет. Ерунда. Подумаешь, Тристан Кейн прямо при всех изменил годами поддерживаемый порядок рассадки за столом, чтобы сесть рядом с ней. Она чувствовала его мускусный запах, ощущала потоки воздуха каждый раз, когда он делал тихий вдох и выдох, чувствовала, как всю ее ласкает сама сила его присутствия.

Подали еду. Никто не проронил ни слова. И он тоже не произнес ни одного. Напряжение нарастало, а сама Морана устремила взгляд в тарелку, словно в ней крылся ответ на вопрос о том, как достичь мира во всем мире.

– Тристан, – раздался громкий голос Марони во главе стола.

Звон столовых приборов стих. Морана сидела, опустив голову, и поняла, что сидящий рядом с ней мужчина молча посмотрел на него.

– Это больше не повторится, – предупредил Марони.

– Очень на это надеюсь, – ответил он таким же тоном.

Черт подери. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как ощетинился Марони. Тристан Кейн продолжил есть. Никто не сказал ни слова, все неспешно возвращались к трапезе. Морана посмотрела в стоящую перед ней тарелку с супом, чувствуя, что аппетит пропал от сковавшего ее напряжения. Заставляя себя съесть хоть немного, она чуть не выронила ложку, когда внезапно в разрез ее платья скользнула рука и обхватила бедро так, точно имела на это полное право. Она знала, что он делал. Он испытывал ее.

Морана расслабилась и с силой сдвинула бедра, зажав его руку между ними в нескольких сантиметрах от пульсирующего лона. Тристан Кейн сжал пальцы, и ощущения от этого движения стрелой пронзили ее нутро. Она не стала разводить ноги или давать ему возможность пошевелить рукой. Он стиснул ее бедро и пальцами разжал ноги достаточно, чтобы высвободить руку. Морана сразу почувствовала, как ее коже не хватает его прикосновений, а по теплу, оставшемуся на месте его ладони, поняла, что на внутренней стороне ее ноги появится темный отпечаток. Ее будоражила мысль о том, что он прикасался к ней там, будоражило доказательство в виде следа на ее коже. Она была возбуждена.

– Морана, – голос Марони, пронзая холодом, прорвался через вызванное страстью оцепенение. Подняв взгляд, Морана увидела, как он вытирает рот салфеткой.

– Я сообщил твоему отцу о том, что ты здесь.

Морана напряглась, но не отвела взгляда.

– Замечательно. – Ее голос прозвучал беззаботно.

Марони скривил губы в ухмылке под бородой и обвел взглядом собравшихся.

– Позвольте представить вам Морану Виталио, дочь Габриэля Виталио.

Атмосфера за столом, прежде наполненная любопытством, но расслабленная, вмиг похолодела от этого объявления. Все взгляды устремились к ней, а Морана не сводила глаз с мужчины во главе стола. Он продолжил:

– Разумеется, она здесь в качестве гостьи, поэтому все будут относиться к ней соответствующим образом. Любой, кто увидит, что кто-то обращается с ней не как с гостьей, незамедлительно доложит об этом мне.

Морана услышала в его словах адресованное ей предостережение. Не стоит чувствовать себя как дома.

Марони пошел еще дальше.

– Она остановится в гостевой комнате на втором этаже, – сообщил он всем. – И ее никто не станет беспокоить. В конце концов, она ведь дочь своего отца.

Она стиснула челюсти и сжала руку в кулак от желания подойти к дальней части стола и вмазать этому самодовольному ублюдку по физиономии.

Марони обвел присутствующих взглядом и остановил его на Тристане Кейне.

– И к ней никто не станет прикасаться.

Он снова опустил руку ей на бедро. На этот раз она ее не смахнула.

– Но ты должна быть осторожна, Морана. К сожалению, несчастные случаи могут произойти где угодно.

А это значит, что кто угодно может причинить ей вред и он ни черта не станет с этим делать. Морана знала, что именно вытворял Марони. Она оказалась втянута в битву между ним и сидящим рядом с ней мужчиной, но сделала это по своей воле. Она знала, во что ввязывается.

Именно это и вынудило ее нанести ответный удар.

– А если я хочу, чтобы кто-то ко мне прикоснулся?

Марони устремил к ней удивленный взор. Такого он не ожидал. А потом на его лице возникла хитрая улыбка, от которой Моране захотелось треснуть его по голове.

– Тогда ты получишь больше того, о чем договаривалась, малышка.

Чертов. Ублюдок.

Ее кровь вскипела. Морана собралась встать, но рука, лежащая на ее бедре, сжала ее сильнее, заставляя остаться на месте, велев успокоиться. Впервые за время ужина она посмотрела на Тристана Кейна, закипая от злости от всего происходящего. Но буря, которую она увидела в его глазах, остановила ее. Эти удивительные голубые глаза неотрывно смотрели на Лоренцо Марони, источая столько смертельной угрозы, что у Мораны побежала дрожь по спине. Она осознала, что никогда не сможет ненавидеть Марони так же сильно, как ненавидел его этот человек. И это успокоило ее.

– Мне кажется, единственное, кого ты напугал, отец, так это детей, – сухо заметил Данте со своего места. – Дай им поесть спокойно.

На этой ноте дети принялись спешно набивать рты едой. Взрослые не отставали. Оставшаяся часть ужина прошла быстро, но в воздухе витали остатки напряжения. И все это время Тристан Кейн не убирал руку с ее бедра. Не гладил его, не шевелил ладонью, не делал ничего, а просто держал ее на бедре. Морана еще никогда не испытывала подобного успокоения от прикосновения. Единственный раз, когда она была близка к этому, произошел, когда он поддерживал ее после панической атаки. Но сейчас все выглядело иначе. Сейчас она находилась в здравом уме и осознавала все вокруг, ее эмоции по-прежнему были спутанными, но его прикосновение – не сексуальное, не чувственное, а самое обыкновенное, помогало ей ощущать опору под ногами. Оно заставило ее осознать, как она желала этого ощущения всю свою жизнь, как ее кожа жаждала контакта с другим человеком и никогда его не получала, как сильно она хотела его обыденных прикосновений. Одна только тяжесть его руки на коже позволила Моране почувствовать себя легко – легче, чем прежде.

Закончив ужинать, дети вышли из-за стола и покинули комнату. Несколько взрослых уловили намек и, отказавшись от десерта, поспешили за ними. Морана хотела последовать их примеру и сбежать из удушающего пространства. Но не сделала этого, потому что не сделал он.

– Ты знала, что была здесь много лет назад, Морана? – непринужденно начал Марони, потягивая напиток. – Сидела и играла прямо на этом столе.

Морана ощущала, как Тристан Кейн напрягся рядом с ней, и впервые инстинктивно опустила руку на его бедро в надежде, что ее прикосновение успокоит его так же, как его. Она нащупала напряженные мышцы в его ноге и крепко сжала.

– Отец, – предостерег Данте.

– Однако тогда выдался ужасный день, – продолжил Марони. – Какой же ужасный день. Ты помнишь, Морана?

Она ответила ему расслабленной улыбкой:

– Конечно, не помню. В отличие от вас, я еще не старая, мистер Марони.

Данте закашлялся, чтобы скрыть смешок, и улыбка Марони испарилась от ее насмешки.

– Я и впрямь прожил немало. И у того, что живу до сих пор, есть причина.

Улыбка Мораны не дрогнула.

– Внушение страха.

– Власть.

Морана кивнула, изображая согласие:

– Маразм. Один из признаков старости.

Воцарившаяся за столом тишина была бы пугающей, если бы не ладонь, которая опустилась на ее бедро и слегка его сжала.

– Ты забываешься, девочка, – произнес Марони так тихо, что она смогла уловить его злость.

Она была сыта по горло.

– Позвольте, я кое-что вам проясню. Мне кажется, вы приняли меня за ту, кем можно помыкать, мистер Марони, – сказала Морана со стальными нотами в голосе, выпрямив спину. – Но я не такая. Я ваш ящик Пандоры. Так что на вашем месте я бы очень постаралась сохранить мне жизнь и осчастливить. Ведь как только ящик откроется, ваша власть, ваша империя рухнет, и вы никак не сможете это остановить.

Кьяра Манчини фыркнула, и Морана устремила взгляд к ней. Прикосновение руки Тристана Кейна, сжимавшей бедро, стало неприятным. Сытая по горло ужасным вечером, Морана отодвинула стул и смахнула его руку.

– А теперь прошу меня простить, – обратилась она к Марони.

Не дожидаясь ни от кого ответа, она встала, развернулась и покинула комнату. Вышла на улицу через боковую дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. Оказавшись на террасе, она огляделась вокруг в поисках тихого места и увидела костер в паре метров с левой стороны и людей, обходивших территорию, с правой. Повернув, Морана обошла дом, вдыхая свежий воздух и заглядывая в темные окна. Те, за которыми горел свет, были зашторены.

– Будь осторожна одна на улице.

Морана остановилась и проследила, как к ней подошел Данте, не сводящий глаз с мужчин у костра.

– Меня уже тошнит, потому что все вокруг велят мне быть осторожной.

Его внушительная фигура расслабилась, и, достав сигарету, он сделал глубокую затяжку. Морана удивленно моргнула:

– Ты куришь?

– Раньше курил, – ответил он, выдыхая облако дыма. – Теперь только по особому поводу.

– И какой сейчас повод?

Губы Данте изогнулись в улыбке.

– Посмотрел прекрасное шоу за ужином. Кстати, спасибо. Продолжай в том же духе, и у старика случится сердечный приступ от шока из-за того, что кто-то, кроме Тристана, невосприимчив к его власти.

Морана издала смешок, прекрасно его понимая:

– Буду стараться изо всех сил.

Несколько мгновений они простояли в тишине: Данте курил, а Морана погрузилась в размышления, а потом нарушила молчание:

– Так что там у него с Кьярой?

– У кого?

Морана закатила глаза:

– Данте!

Он с улыбкой покосился на нее и снова отвернулся.

– Тебе стоит поговорить об этом с ним.

– Поговорю. Я хотела узнать, что думаешь ты, – пояснила она.

Данте издал смешок:

– Кьяра – змея, холеная, красивая, ядовитая.

Морана отвела взгляд:

– Она сказала мне, что ее изнасиловал муж.

– Так и было, – подтвердил Данте. – А потом она начала охотиться на едва совершеннолетних мальчиков, которые не напоминали ей о муже. Не трать сочувствие на эту женщину, Морана.

Какое же безумие. Она почувствовала легкую тошноту.

– Ну ладно. – Морана переступила с носков на пятки. – Кстати, спасибо, что вступился за меня сегодня.

Данте ответил коротким кивком. Стремясь избежать неловкости, Морана пожелала ему спокойной ночи и пошла обратно в дом, окончательно устав от этого вечера. Ей нужно было хорошенько выспаться, а когда она проснется, этот кошмар покажется ей уже не таким ужасным.

Она поднялась наверх, к счастью, не повстречав никого по пути, подошла к своей комнате и отперла дверь. Вошла и прикрыла ее за собой. Но звук удара дерева о дерево так и не раздался. Морана замерла, а обернувшись, увидела, что Тристан Кейн придерживает дверь, прислонившись к косяку.

О нет. Нет, ни за что. Она была не в настроении разбираться с ним сегодня вечером.

Не удостоив его вниманием, Морана снова отвернулась и направилась к комоду, на ходу скидывая туфли. Дверь позади нее захлопнулась. Раздался щелчок замка. Судя по реакции своего тела, она поняла, что он все еще в комнате.

– Красивое платье.

Морана замерла, взявшись за сережку, и принялась наблюдать, как он в отражении зеркала присоединился к ней.

– Спасибо, – ответила она, сняв серьгу. – Марони прислал его в качестве приветственного подарка.

Его глаза вспыхнули в отражении. Один-ноль в ее пользу.

Он шагнул ближе, встав почти вплотную позади нее:

– Тебе понравился фуршет?

Морана сделала глубокий вдох, не сводя с него глаз:

– Пока я только видела блюда. Но, судя по виду, уверена, что они очень вкусные.

Не успев и глазом моргнуть, она оказалась прижата к зеркалу, ее голова запрокинута назад. Они встретились взглядом в отражении, его теплое, мягкое дыхание овевало ее шею. Его грудь прижималась к ее спине, расширяясь с каждым вдохом в такт ее дыханию. Сердце Мораны забилось быстрее, кровь неслась под кожей, а все тело трепетало, оттого что она заставила его сорваться, заставила отреагировать.

– Смотри на все блюда, какие пожелаешь, дикая кошечка, – голос виски и греха коснулся ее уха и окутал тело, – но единственное блюдо, которым ты сможешь насытиться, находится прямо здесь.

Морана подавила стон, когда он коснулся зубами ее уха, не сводя с нее глаз.

– Я не делюсь.

Тристан Кейн слегка запрокинул ей голову, вдыхая ее запах.

– И я тоже.

Тупик. Они оба тяжело дышали. И тут Морана вспомнила, что в комнате установлена прослушка.

– Нас могут услышать, – напомнила она.

– Пусть слышат, – заявил он, водя носом вдоль ее шеи. – А заодно пусть услышат, что я сделаю с любым, кто к тебе прикоснется.

Тристан Кейн отпустил ее волосы и обхватил за шею, чувствуя, как бьется пульс под ладонью.

– Я переломаю все пальцы на его руке, – прошептал он, запечатлевая смерть на ее коже.

Морана смотрела на их отражение в зеркале, а ее соски затвердели, будто он ласкал их своими словами, стоя позади нее.

– Потом я вспорю ему горло, но не глубоко, чтобы он истекал кровью и выл, пока я заживо сдираю с него кожу, – продолжил он, заставляя ее содрогнуться от страха и удовольствия. Его глаза, сверкая, смотрели ей в глаза, рука придерживала за горло. – А затем подожгу.

Она чувствовала, будто ей обладают.

– А если я сама захочу, чтобы ко мне прикоснулись? – задала она тот же вопрос, который задавала Марони.

Его губы дрогнули, и Тристан Кейн крепче прижал ее к своему телу:

– Не захочешь.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – он прильнул к ее шее, едва ощутимо водя губами по коже, и сказал: – Потому что ты оживаешь только для меня.

Морана задрожала и сжала пальцами ног ковер, чувствуя, как дрожит подбородок. Он прав.

Не желая отставать, Морана дерзко потерлась бедрами о его бедра и, почувствовав, как он возбуждается, заявила:

– Мой.

И впервые за все время, что знала его, Морана увидела, как на его лице появилась легкая улыбка. Совсем легкая, едва изогнувшая губы, но все же искренняя и заметная. И она накренила ее мир на оси, потому что у него на щеке была ямочка.

У него.

Была.

Чертова.

Ямочка.

Морана в изумлении уставилась на нее, отчего-то ошарашенная такой мелочью, и гадала, кем был последний человек, видевший эту ямочку.

Их глаза, все так же неотрывно глядевшие друг в друга, вели свой собственный разговор. Его улыбка постепенно угасала, а Морана, покачав головой, завела руку назад в отражении зеркала и впервые ощутила, как его щетина коснулась ее ладони.

Это стало для него последней каплей. Второй рукой он задрал ее платье над ягодицами и наклонил ее вперед, давая себе пространство для движения и все это время не разрывая зрительного контакта. Морана почувствовала, как он коснулся ее пальцами между ног, проверяя, мокрая ли она. Она текла от возбуждения.

– Здорова?

Морана ощутила всю значимость этого простого вопроса, произнесенного хриплым шепотом. Она знала, что это все изменит, знала, что они станут еще на шаг ближе друг к другу. Она молча кивнула. Тристан Кейн кивком обозначил свой ответ.

Все так же не проронив ни слова, она почувствовала сзади его головку. Привстала на цыпочки, чтобы быть на одном уровне, и отставила бедра, чтобы облегчить ему доступ. Убрав руку, он обхватил ее колено и приподнял. Морана поставила ногу на край комода, а второй осталась стоять на носочках с его поддержкой. Второй рукой он все так же держал ее за горло и неотрывно смотрел ей в глаза. Морана осознала, что впервые будет видеть его по-настоящему, когда он окажется внутри, а он впервые войдет в нее без преград.

Предвкушение нарастало, сердце громко стучало в ушах. Морана кожей ощущала, где они соприкасались, как и каждый его вдох.

А потом Тристан Кейн внезапно вошел в нее.

У Мораны вырвался громкий крик, комод ударился о стену. Она приоткрыла рот, тяжело дыша, а ее внутренние мышцы с удовлетворением приняли его внутрь. От того, что по всей комнате была установлена прослушка, а их обоих это не волновало; от того, что по одному только стуку комода о стену всем в доме станет ясно, что здесь происходит, у Мораны по спине пробежала дрожь.

Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, и между ними промелькнуло понимание. Тристан Кейн прижал ее к себе, проникая все глубже и посылая жар по ее телу. Он вышел почти полностью, и ее стенки задрожали от ощущения пустоты, а затем вонзился снова еще сильнее. Комод еще громче ударился о стену. Морана застонала, ее дыхание участилось, его – стало более резким. Ее мышцы сжались вокруг него, словно тиски. Тристан Кейн отпустил ее колено и принялся потирать пульсирующий клитор.

Она закрыла глаза под натиском ощущений.

– Имя, – прорычал он. Морана приоткрыла глаза и в замешательстве поймала его взгляд. – Назови мое имя.

Ее сердце замерло. Она громко сглотнула, остро ощущая, как он пульсирует в ней. Он сжал ее горло пальцами, такими большими, что почти обхватил его целиком. Чувство опасности и защищенности слились в пьянящую смесь.

– Мистер Кейн, – прошептала она, не сводя с него глаз.

Он зажал чувствительную кожу на ее шее зубами и слегка потянул.

– Имя.

– Тристан Кейн, – тихо произнесла она.

Он ущипнул ее клитор, заставив непроизвольно дернуть бедрами.

– Тристан, – вздохнула она, крепко вцепившись руками в комод.

Он повел бедрами, чуть не лишив ее сознания этим внезапным движением, и задел волшебную точку внутри нее.

– Это имя ты будешь выкрикивать еще долго, мисс Виталио. Запомни его.

– Тогда прекрати болтать и трахни меня, мистер Кейн, – бросила вызов она.

Он подчинился. Начал трахать ее в прямом смысле слова.

Зеркало в комоде затряслось так сильно, что начало дребезжать. Стук дерева, пробивавшего брешь в стене, раздавался в такт его толчкам. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза в отражении дрожащего зеркала, пока он входил и выходил из нее, то и дело вращая бедрами. Ее мышцы сжимались в ответ, а трение посылало волну жара по всему ее телу. Кожу покрыла испарина, судорожные вздохи превращались в громкие стоны и тихие вскрики, которые она больше не могла сдерживать.

– Тристан, – тяжело дыша, выпалила Морана, подстегивая его, двигая бедрами ему навстречу, наблюдая за ним. Было очень эротично видеть его и себя такими, когда они оба одеты, но в то же время так обнажены.

– Громче, – процедил он сквозь сжатые зубы.

Морану пробила дрожь.

– Тристан, – простонала она громче, впервые без преград чувствуя его член и все пульсирующие на нем вены.

Он начал сильнее тереть ее клитор, быстрее двигать бедрами. Колени Мораны ударялись о деревянную поверхность комода, пока она пыталась устоять на носочках одной ноги и на колене второй. Рукой Тристан Кейн держал ее за горло, не давая ни нагнуться, ни опуститься. Он держал не слишком крепко, но достаточно уверенно, чтобы в это мгновение Морана ощущала себя полностью окутанной им, полностью в его власти. Но она тоже завладевала им, с каждым толчком удерживая его внутри. Постепенно пламя в ее теле сконцентрировалось в пылающем лоне, все тело задрожало, и у нее закружилась голова от переизбытка ощущений.

А потом он укусил ее за шею. Очень сильно укусил.

И Морана с криком достигла разрядки, колени подкосились, равновесие утратилось, а внутренние мышцы сократились, как никогда прежде. Сердце билось так быстро и громко, что она улавливала его стук во всем теле. Чувствуя, как влага сочится по бедрам, Морана поймала в отражении взгляд его потрясающих голубых глаз, пока он наблюдал, как она кончает, запечатлевая все в памяти.

Внезапно он вышел из нее, нагнул над комодом, и Морана увидела, как он водит по возбужденному члену сжатой в кулак ладонью. Его лицо исказилось от мучительного удовольствия, и он кончил ей на спину, забрызгав платье. Морана зачарованно наблюдала, все еще приходя в себя от собственного удовольствия и слушая рычание, вырвавшееся из его груди, когда он двигал рукой еще несколько мгновений, выжимая все до последней капли, а затем выдохнул.

Тристан Кейн снова открыл глаза и встретился с ней взглядом. Убрал член в штаны и застегнул молнию. Морана неспешно выпрямилась, проследив за тем, как он впервые потянулся к ее груди. Не для того, чтобы прикоснуться, нет. Он так и не притронулся к ней, хотя ее соски напряглись и изнывали от голода, который могли утолить только его пальцы. Он так этого и не сделал. А только лишь взялся обеими руками за ворот ее платья и одним махом разорвал на части. Комнату наполнил громкий звук рвущейся ткани. Он смотрел на нее долгое мгновение, не опуская взгляда до лифчика. Теперь она была полностью открыта перед ним в платье, которое держалось на одних только рукавах.

Молча Тристан Кейн нежно взялся за них и стянул платье на пол.

– Избавься от платья.

Прорычав этот приказ, он развернулся и вышел, а потом со щелчком закрыл за собой дверь.

Морана захлопала глазами. Все случилось так быстро, что она не успела ничего осмыслить. Что, черт возьми, только что произошло?

Она опустила взгляд на брошенное на пол зеленое платье, которое ей прислал Марони. Оно было порвано и покрыто высыхающими пятнами семени. И пока Морана смотрела на него, на ее губах расцвела ленивая улыбка. У нее вырвался смешок, ситуация внезапно стала казаться ей забавной. Подобрав платье, она подошла к мусорному ведру и выбросила его. Тихо напевая себе под нос, Морана пошла вымыть руки и посмотрела на себя в зеркало. Взгляд задержался на красной отметке сбоку на шее, где он оставил засос. Она осторожно коснулась отметины, и ее улыбка стала шире.

Быстро приняв душ, Морана переоделась в милую пижаму и запрыгнула в свою новую кровать, надежно спрятав нож под одну подушку, а вторую прижав к груди. Она обнимала ее, размышляя о том, что весь минувший день был похож на американские горки. Ее первый день в Тенебре. Несмотря на то что Морана оказалась во вражеском городе, в доме, полном враждебно настроенных незнакомцев, в ее сердце обосновался маленький пузырек счастья. Ее жизнь во многом стала лучше, чем несколько недель назад. Она нашла настоящую подругу в лице Амары и защитника в лице Данте. А еще среди всего безумия и хаоса Морана нашла Тристана.

Тристан.

Просто Тристан.

Она выдохнула, и ее сердце сжалось из-за того, какие огромные шаги они совершили.

Морана не знала, признает ли Тристан их завтра или же будет опять вести себя как обычно. Не знала, как Марони отреагирует на ее слова. Не могла предвидеть, не попытается ли кто-то причинить ей вред. Она знала лишь, что завтра проснется и будет разбираться с мучившими ее загадками. Завтра Морана придумает план, как справляться с акулами. Завтра поразмыслит, как разобраться с Кьярой. Завтра она позвонит Амаре и поговорит с ней. Но только завтра.

Возможно, Морана и не находилась сейчас в полной безопасности, но была нужна. В ней кое-кто очень сильно нуждался. И он тоже начал много для нее значить.

А завтра, как говорят, наступит новый день.

Глава 6

Тепло

Ночь выдалась не самой спокойной, но и не самой плохой в ее жизни.

Худшую ночь Морана пережила давным-давно в особняке отца, когда один из его людей прокрался в ее спальню. Да, она была юна, но не беззащитна. Сломала ему нос ногой, а потом разбила лампу о его голову. Напуганный ее сопротивлением и шумом, который она подняла, подонок сбежал. К ее облегчению, отец узнал об этом и наказал его. Но, к большому разочарованию, наказал не за нападение на его дочь, а за то, что тот посмел бросить вызов авторитету Габриэля Виталио в его же доме. С той ночи Морана всегда клала рядом с собой оружие, ведь знала, что находилась отнюдь не в безопасности.

Самая спокойная ночь на удивление прошла в пентхаусе мужчины, который поклялся ее убить. Это была та самая ночь, когда отец разбил ее надежды у подножия лестницы, ночь, когда она неосознанно искала утешения и безопасности у человека, который должен бы внушать ей страх, но не внушал. Это была та самая ночь, когда Данте прокрался в ее сердце, а Тристан дал почувствовать себя под защитой, какой она не чувствовала еще никогда в жизни. Той ночью она спала уязвимая, беспомощная, безоружная, но с твердым пониманием, что ей никто не причинит вреда, пока Тристан рядом.

Тристан.

Морана слегка улыбнулась, теплое ощущение в груди так и осталось с прошлой ночи. Он велел ей называть его Тристаном, так она и делала. И не только вслух, но и в своих мыслях. По какой-то безумной причине она никогда не думала о нем просто как о Тристане. Возможно, это казалось слишком личным, возможно, допускало близость, которую она еще не готова была признавать. Но вчера вечером он ясно высказался об этом, разрушил барьер, который Морана возвела между ними своим разумом. Теперь барьер был сломан, печать его притязаний осталась на ее коже у всех на виду, звук голоса, пропитанного виски и грехом, требовал произнести его имя.

Тристан.

Теперь он просто Тристан.

Ее Тристан.

Тепло распространилось по всему телу.

Морана сидела на подоконнике и смотрела в окно на территорию поместья. Солнце играло в прятки с облаками, как и луна вчерашним вечером. Яркий свет заливал пышные зеленые лужайки, деревья на опушке отбрасывали густые тени. Вдалеке мерцала чистая гладь озера, а на берегу стоял одинокий домик, скрытый за рядом деревьев, создававших видимую границу между внутренней и наружной частью владений. Морана поняла, что Данте имел в виду: для посторонних Тристан находился на территории поместья, но за ее пределами – для тех, кто на ней проживал. По сути, был сам по себе. Теперь понятно, зачем ему нужна квартира на самом верху здания, откуда он мог видеть всех через эти огромные красивые окна, но где никто не мог видеть его. Никто, кроме тех, кого он лично пригласил на свою территорию. С этим новым знанием их первая ночь возле окна стала для нее еще прекраснее, а перемена в отношениях еще важнее.

Владения патрулировали мужчины, как и в поместье ее отца, но делали это гораздо менее демонстративно. Они были опытными, ловкими. Это казалось очевидным уже по тому, как двигались охранники, по легкости, с которой держали оружие. Морана наблюдала за ними долгое мгновение, а потом снова посмотрела на дом на берегу озера. Она смогла разглядеть крошечную фигуру Тристана, который вышел из дома, встал на берегу, сунув руки в карманы, и устремил взгляд вдаль. Зачарованная возможностью понаблюдать за ним тайком, Морана сидела и смотрела на него не отрываясь.

Тристан стоял неподвижно, настолько неестественно неподвижно, что с такого расстояния его можно было принять за статую. И эта его неподвижность в одиночестве заставила Морану осознать, насколько же оживленным он был с ней. С самого начала от него исходила энергия, которая окутывала ее снова и снова. Даже когда он замирал телом, его энергия всегда приходила в движение – отталкивала, притягивала, окружала, удерживала, приникала к ней. Морана не знала, делал ли он это намеренно или же не мог контролировать (хотя подозревала, что ответом был второй вариант, учитывая, как он раздражался на нее в самом начале). Но результаты нынешних наблюдений разительно отличались.

Морана увидела внушительную фигуру Данте, проворно вышедшего из-за деревьев и направившегося к неподвижному Тристану. Когда он встал рядом, Морана задумалась, где же располагалось его крыло. Они стояли рядом, как братья, чего их мир никак не мог понять. Данте достал из кармана еще одну сигарету, на которую Тристан бросил беглый взгляд, а потом снова посмотрел вперед. А после они о чем-то заговорили. Она ничего не могла разобрать по языку их тел. Тристан стоял все так же неподвижно, Данте был расслаблен. Утреннее солнце долго бросало на них яркие лучи; прохладный ветер, проникавший в окна, овевал ее руки.

Морана плотнее завернулась в одеяло и поерзала на подоконнике.

Казалось, будто ее движение отвлекло мужчин, потому что Тристан внезапно повернул голову и посмотрел прямо в ее окно. Морана знала, что ему видно ее ничуть не лучше, чем ей его, но ощутила, как жар его взгляда согревает лучше одеяла. По спине пробежала дрожь, мышцы между ног все еще пульсировали от смутных воспоминаний о прошлой ночи и сжались от мысли о том, как они плотно обхватывали его плоть.

Данте тоже повернулся и взглянул на нее. Поднял руку, в которой держал сигарету, в знак приветствия. Морана улыбнулась в ответ на его жест и слегка помахала.

Телефон завибрировал.

Тристан: *отправлено изображение*

Морана уставилась на фотографию его карточки с именем и прочими данными.

Сбитая с толку, она набрала ответ.

Я: ???

Бросила на него взгляд и увидела, как он наклонился к экрану телефона, сунув вторую руку в карман, и напечатал ответ большим пальцем. Видимо, он нажал кнопку отправки, потому что секунду спустя ее телефон завибрировал снова.

Тристан: Купи себе все, что нужно. У тебя либо нет карты, либо доступа к банковскому счету, иначе ты бы уже купила все еще до того, как Амара дала тебе одежду.

Морана смотрела на сообщение, испытывая противоречивые чувства. Не сказать, что он был в корне не прав.

У нее имелись свои карты, но ее внутренний хакер-параноик не хотел, чтобы она делала заказы, находясь в его пентхаусе и тем самым рискуя известить отца. Тогда ей все еще было не все равно. А теперь, раз уж Марони любезно проинформировал Габриэля, ее это совсем не волновало.

Я: Спасибо. Очень заботливо с твоей стороны. Но я воспользуюсь своей карточкой, чтобы купить все, что мне нужно.

Она увидела, что он снова опустил взгляд на телефон, и, насколько могла судить, то ли выдохнул, то ли вздохнул, а потом напечатал сообщение.

Тристан: Как тебе удобнее. Твоя карта или моя, значения не имеет. Главное, чтобы больше не пришлось уничтожать одежду.

Ну, раз он так ставит вопрос. Морана почувствовала, как губы растягиваются в улыбке от этого намека.

Я: Возможно, мне придется принять еще больше одежды из рук Марони, чтобы ты ее с меня сорвал. Мне понравилось.

Она неспешно подняла взгляд: Тристан снова смотрел в окно – на нее. Сердце забилось быстрее только от того, что она увидела его реакцию на сообщение, заметила, как долго он не сводил с нее глаз. А потом опять наклонился к телефону.

Морана выдохнула, сама не осознавая, что задерживала дыхание. Телефон снова завибрировал в ее руке.

Тристан: Купи.

Она вздохнула, слегка огорченная его бесстрастным ответом. Морана скорее ожидала сообщений в духе: «Я – Тарзан, ты – Джейн». Вновь раздалась вибрация, и она быстро глянула на экран. К ее удивлению, пришло сообщение от другого мужчины.

Данте: Дорогая Морана, не знаю, что ты сейчас сказала Тристану, но очень прошу, не повторяй этого снова. У него руки так и чешутся пойти и врезать моему отцу, а это было бы очень некстати для наших планов. Не хочу вмешиваться в то, что у вас происходит, но, пожалуйста, не раззадоривай его. Мне нужно, чтобы он сохранял хладнокровие. Благодарю. Данте.

Морана издала смешок из-за того, как Данте сформулировал сообщение, в котором явно читалось веселье вместе с раздражением, которые она могла легко представить на его лице. А еще она вновь ощутила волну тепла, узнав, что слова и чувства Тристана разительно отличались. Она задавалась вопросом, сколько раз «раззадоривала» его, как красноречиво выразился Данте. Что ж, раз уж она взялась за это…

Я: Разумеется, дорогой Данте. Я прекрасно понимаю. Если бы он узнал, что ты говоришь мне об этом, то, думаю, нашелся бы еще один Марони, которому он захотел бы врезать. Но это к делу не относится. Кстати, ты не мог бы переслать мне номер Амары? Хочу поговорить с ней. Спасибо. Морана.

У нее был номер Амары. Конечно, был. Но она собиралась донести свою точку зрения.

Данте: Он каждые пять минут хочет мне врезать. Я хочу врезать ему – каждые четыре. И я знаю, что у тебя есть номер Амары. Передавай от меня привет. Спасибо.

Морана усмехнулась.

Я: Я восхищаюсь тем, насколько вы, мужчины, сдержанны.

Я: И я тоже не хочу вмешиваться в то, что между вами происходит.

Данте: Туше.

Наполненная энергией и по-настоящему счастливая потому, что у нее зародились нетипичные отношения, в которых она могла без тревог быть самой собой, дружба, где она могла отпускать колкости и слышать их в ответ, Морана испытала необъяснимое чувство свободы. Прогнав мысли прочь, она сосредоточилась на планах грядущего дня и отправила Данте еще одно сообщение.

Я: Раз уж ты пригласил меня приходить в твое крыло, когда только понадобится, у меня есть три вопроса. Первый: установлена ли там прослушка или видеонаблюдение? Второй. Есть ли там кухня? Третий. Есть ли Wi-Fi?

Она увидела, как Данте о чем-то говорит с Тристаном. Тот кивнул, и Данте напечатал ответ. Любопытно.

Данте: Первый: нет, там нет ни аудио-, ни видеовторжения в мое личное пространство. Камеры видеонаблюдения установлены у входа, но внутри их нет.

Данте: Второй. Да, там есть кухня с полным холодильником, так что можешь поесть. А можешь заказать что-то в главном доме, и кто-нибудь из персонала все тебе доставит.

Данте: Третий. Да, там есть Wi-Fi. Я так понимаю, ты хочешь прийти и поработать оттуда?

Я: Да, если ты не возражаешь. Я бы продолжила работу над отслеживанием кодов. Учитывая все произошедшие события, пора вернуться к этому делу. Так что первое: это замечательно. Мне будет удобнее совершать звонки и работать там, где меня никто не подслушивает и не следит за мной. Второе: мне бы хотелось есть там, а не заказывать еду в доме. В лучшем случае в еду мне кто-нибудь плюнет, а в худшем – отравят. Третье: я принесу свое оборудование.

Данте: Хорошо. Там тебя никто не потревожит. Располагайся и дай знать, если что-то еще понадобится.

Морана взглянула на простое сообщение, и перед глазами все поплыло. Сморгнув внезапно навернувшиеся слезы, она набрала ответ.

Я: Спасибо. Мне только нужно знать, как туда добраться.

Данте: Я отправлю кого-нибудь проводить тебя.

Я: Спасибо.

Отойдя от окна, Морана быстро переоделась в удобные джинсы и футболку и надела туфли без каблука, радуясь, что сегодня сможет заказать себе вещи. Причесавшись и нанеся на губы ярко-розовую помаду, она надела очки и достала из-под подушки нож. Взяла сумку с ноутбуком с одной из полок, прихватила все важные и нужные ей на сегодняшний день вещи, положила нож в один из боковых карманов и застегнула его. Закинув сумку на плечо, она взяла телефон с кровати и по пути к выходу увидела, что на экране высветилось новое уведомление.

Разблокировав экран, она прочла сообщение от Тристана.

Тристан: Нас с Данте не будет весь день. Ни с кем не разговаривай. Не ходи в главный дом до нашего возвращения.

Морана вскинула бровь от тона сообщения и покачала головой.

Я: Да, мистер Кейн. Конечно, мистер Кейн. Что-то еще, мистер Кейн?

Ответ пришел через несколько секунд.

Тристан: Посмотрим, какой дерзкой ты будешь сегодня ночью.

Морана почувствовала, как перехватило дыхание.

Я: А что будет сегодня ночью?

Тристан: Разберемся с одним вопросом, который уже давно назрел.

Я: И с каким именно?

Тристан: С твоим ртом, дикая кошечка.

О боже.

Морана подняла свободную руку и принялась обмахиваться, но прохладный воздух не помог унять учащенное сердцебиение или успокоить жар, заливший ее щеки от этих двух слов. Два гребаных слова. Ее рот. А что с ее ртом? Что он будет с ним делать? Проведет пальцами по губам? Вопьется в ее губы своими? Переплетет ее язык со своим? Или случится что-то более дикое? Позволит ли ей прикоснуться к нему ртом? Изучить его? Ласкать мышцы его груди губами, провести языком по шрамам, поцеловать кубики пресса, спуститься ниже и ниже…

О господи.

Все тело Мораны загудело от жара, который эти мысли пробудили в крови, заставляя пульсировать каждую ее частичку. Вырвавшись из размышлений, она сделала глубокий вдох и попыталась вернуть мысли в нужное русло. Спустя несколько секунд глубокого дыхания, когда перестало казаться, будто ее кожа пылает, Морана убрала телефон в карман и вышла из комнаты. К счастью, никто не караулил ее за дверью.

Заперев дверь (будто бы в доме Марони это что-то меняло), она пошла к лестнице и спустилась, стремясь как можно скорее уйти подальше от этого дома и оказаться в крыле Данте. Сегодня у нее имелись срочные дела: как минимум нужно заказать одежду и позвонить Амаре. Она была права в том, что сказала Данте. За последние несколько дней при всем, что происходило между ней и Тристаном, первоначальная причина их встречи отошла на второй план.

Опасная последовательность кодов все еще существовала и была неизвестно где. Какой-то мерзавец пытался подставить Тристана. А еще некто таинственный, кто хорошо разбирался в компьютерах, отправлял ей различную информацию. А теперь Морана знала, что ей придется разобраться кое в чем еще, никого в это не посвящая, – в исчезновениях девочек, произошедших двадцать лет назад. Как бы ни развивались их с Тристаном отношения, правда о том, что ее похитили, а потом вернули, что были и другие пропавшие девочки, которых так и не нашли, беспокоила Морану. Ей нужно раскрыть эти зарытые тайны. А если существует хоть какой-то шанс найти Луну, то она это сделает. Но она ни в коем случае не может рассказать об этом Тристану, пока не отыщет какие-то весомые улики.

Погрузившись в мысли, она не заметила, как из гостиной вышел Марони, как раз когда она направилась к парадной двери.

– Морана.

Его голос заставил ее резко остановиться. Она обернулась и увидела, как он идет к ней с улыбкой, от которой у нее по спине всегда бежали мурашки. Морана собралась с духом и крепче сжала лямку сумки.

– Мистер Марони, – поприветствовала она спокойным, сдержанным тоном.

Лоренцо остановился почти вплотную и склонил голову набок, изучая ее темными глазами.

– Знаешь, я много лет пытался достучаться до Тристана. Вчера вечером я впервые увидел его реакцию.

Морана молчала, позволяя ему говорить и рассматривать ее, но сама сохраняла бесстрастное выражение лица.

Морана улыбнулась.

– Любопытно, не правда ли? Чего я только ни делал с этим мальчишкой, целых двадцать лет я пытался его сломить. Но чем больше старался, тем сильнее становился он. – Лоренцо вздохнул. Морана почувствовала, как закипает кровь, но промолчала. – Пытки, убийства. Он даже не вздрогнул ни разу. Я начал верить, что он идеальная машина для убийства. До вчерашнего вечера, когда я увидел все собственными глазами. Полагаю, я наконец-то нашел его слабое место. Благодарю тебя за это, Морана.

Ненависть к этому человеку, которую она ощущала в сердце, достигла нового уровня. От улыбки, которая возникла на его лице при мысли о том, чтобы уничтожить небезразличного ей человека, у Мораны обострились все инстинкты. Удивительно, как Данте мог появиться на свет от такого чудовища. Взяв себя в руки, Морана мягко улыбнулась Марони.

Она с некоторым удовлетворением заметила, как его улыбка слегка поникла под аккуратной бородой.

– А вот тут вы ошибаетесь, мистер Марони, – тихо ответила она приятным тоном. – Вы со своим ограниченным умом считаете, что женщины годятся только на роль жен или шлюх. Но я ни та ни другая. Я женщина, освободившаяся от оков, которыми меня сковали мужчины вроде вас. Я женщина, познавшая свободу благодаря двум достойным мужчинам, которые заставили меня поверить снова.

Лоренцо уже собрался ответить, но Морана не договорила, а потому подняла руку, чувствуя, как внутри бушует пламя. Она подалась вперед, сверля взглядом мужчину, который был намного выше нее, и заговорила с угрозой в голосе.

– Я не жертва. Я возмездие, – процедила она. – Запомните мои слова, мистер Марони. Я заставлю вас заплатить за каждый шрам, который вы оставили Тристану, за всю боль, что причинили Данте, за то, что изгнали Амару из родного дома. И за всех пропавших девочек.

От ее внимания не ускользнуло, как он слегка округлил глаза от ее последних слов. Морана кивнула.

– Да-да. Я знаю, что вы замешаны. Просто пока не знаю, как именно. Но когда выясню, вы поплатитесь за все зло, которое сотворили.

– И ты рассчитываешь дожить до этого момента, – пригрозил Марони, утратив всю напускную вежливость.

Морана ответила безрадостным смешком:

– Вы говорите, что до вчерашнего вечера никогда не видели от Тристана никакой реакции. Попробуйте меня убить и увидите, что на себя навлечете. Только попробуйте. Рискните, черт подери.

От ее дерзости Марони резко потянулся к ее шее, но остановился в нескольких сантиметрах от ее кожи. Морана не сводила глаз с его руки, а потом решительно посмотрела на него.

– Ты даже не представляешь, что ты сейчас наделала, девочка, – прошептал Марони, глядя на нее убийственным взглядом.

Морана должна была ужасно испугаться. От этого человека даже у взрослых мужчин тряслись поджилки.

Но ей доводилось видеть глаза, в которых таилось гораздо больше смерти, гораздо больше ярости.

– Я уже говорила вам, что не стоит мне угрожать, – заявила она таким же тихим голосом. – Но вы угрожаете. Так смотрите теперь, как все рушится, словно костяшки домино.

– Не дерзи, девочка, – процедил Марони.

Морана приподняла бровь.

– Король умер, да здравствует король![1]

Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла из дома под прекрасный, теплый солнечный свет. Адреналин все еще бушевал в ее теле, смешиваясь в животе с ядом, выступившим от того, что этот человек до сих пор дышит после всего, что сделал. В глубине души она знала, что он каким-то образом причастен к исчезновению девочек. Он не был непобедимым, и она ему это докажет.

Безмолвная фигура Вина, стоявшего возле одной из колонн дома, заставила ее остановиться. Он молчал, как и в тот раз, когда провожал ее в комнату.

– Ты проводишь меня к дому Данте? – спросила она, отчасти ожидая, что не получит ответа. Однако он удивил ее, тихим голосом произнеся простое «да» в ответ, затем достал солнцезащитные очки из кармана темного пиджака и жестом велел ей идти рядом.

Морана подстроилась под его шаг, пока они шли по территории, и рассматривала все вокруг. Мужчины, которых она увидела из окна, все так же обходили владения. Обширные травянистые поляны тянулись между домом и лесополосой на севере участка, отделявшей озеро и простиравшиеся за ним земли. На западе виднелись два отдельных коттеджа, расположенные почти в разных углах территории: один выкрашен в белый цвет, а второй сложен из красного кирпича. Белый был огромным и стоял дальше, чем красный. Трехэтажный, с плоской крышей и черными коваными перилами на балконах. Дом из красного кирпича был намного меньше, с косой крышей с одной стороны над первым этажом и простым круглым крыльцом.

Они направились к красному.

– Дом Данте – тот, что справа. – Вин нарушил молчание, в котором проходила прогулка, указав на нужное здание. Морана была удивлена сразу двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что он сообщил ей какую-то информацию, а во-вторых, тем, что называл Данте по имени. Отложив эту мысль на потом, Морана воспользовалась возможностью узнать больше.

– А белый позади с левой стороны? – спросила она, стараясь поспевать за его быстрым шагом.

– Это здание для персонала, – сообщил Вин. – Там у них отдельные апартаменты.

Морана кивнула, преисполнившись любопытства:

– А тренировочный центр?

На мгновение Вин замедлил шаг, а потом снова ускорился, искоса поглядывая на нее из-за темных очков. Морана сохраняла невинное выражение лица.

После долгой паузы, во время которой она уже решила, что он не ответит, Вин сказал:

– Он в другой стороне. Советую вам держаться оттуда как можно дальше.

Принято к сведению.

– Почему ты вчера дал мне нож? – задала Морана вопрос, который не давал ей покоя с их последней встречи. – Не подумай, что я не благодарна – очень благодарна, просто не понимаю твои мотивы.

Морана замолчала и захлопала глазами, удивляясь самой себе. Конечно, она бормотала что-то невнятное в своих мыслях. Постоянно. Но сейчас впервые озвучила эту болтовню. Нужно быть более осторожной, гораздо более осмотрительной.

Вин пожал плечами и промолчал.

Так не пойдет.

– Ну серьезно, – не отступала она. – Мне нужно знать, из хороших ли ты парней.

Вин снова бросил на нее взгляд:

– Здесь нет хороших парней, мисс. Но пущу ли я пулю вам в голову? Нет, если вы не перейдете мне дорогу. А кому еще вы ее переходите или не переходите, не волнует ни меня, ни мою пушку.

Ладно, и этого достаточно.

Морана кивнула, радуясь тому, что этот вопрос прояснился. Они подошли к дому Данте, и Вин постучал в дверь. Через несколько мгновений им открыла пожилая женщина с седеющими волосами, добрым, покрытым морщинами лицом и потрясающими зелеными, как у Амары, глазами. Вне всяких сомнений, она приходилась ей матерью. А то обстоятельство, что Данте поселил мать Амары в своем крыле в качестве прислуги, рассказало ей гораздо больше об этом мужчине.

Вин кивнул Моране и матери Амары и ушел, не сказав ни слова. При виде Мораны на лице женщины расцвела широкая улыбка с ямочками на щеках. Чертовски удивив Морану, она протянула руки, огрубевшие после долгих лет упорной работы, и взяла ее за руки, глядя на нее сквозь слезы.

– Моя крошка сказала, что ты ее подруга, – с акцентом сказала женщина. – Понимаешь, у нее нет друзей. Я тебе благодарна.

Чистота сердца этой женщины тронула в глубине души Мораны что-то такое, что она считала давно угасшим – доказательство всеобъемлющей родительской любви. Сжав руки женщины под натиском эмоций, Морана тихо ответила:

– Ваша дочь – самый добрый, самый великодушный человек из всех, кого я знала. Она была мне настоящим, верным другом. И она очень по вам скучает.

Женщина улыбнулась сквозь слезы и убрала руки, чтобы вытереть их. Открыв дверь пошире, она пригласила Морану войти.

– Проходи, дитя, – ласково произнесла она, закрыла за Мораной дверь и повела ее внутрь.

В доме было тепло: его стены, шторы, деревянная мебель, коричневые, красные и кремовые оттенки так и окутывали Морану теплом. Запахи яиц, кофе и пачули сливались в причудливую смесь. В открытые окна врывался легкий ветерок, донося с улицы звон колокольчиков. Дом не походил ни на одно место, в котором она бывала. Теплый. Уютный. Манящий.

– Данте сообщил мне, что ты придешь, – продолжила женщина, ведя Морану к уютному, мягкому дивану коричневого цвета и приглашая ее присесть. Морана опустилась на подушки. – Чувствуй себя как дома. Ты уже завтракала?

Морана помотала головой, ощущая, как ее переполняют эмоции. Женщина улыбнулась.

– Я принесу тебе еды и кофе. Ты же любишь кофе?

Морана кивнула. Женщина легонько погладила ее по голове, как родители непроизвольно гладят своих детей и как она прежде делала уже бессчетное количество раз. С Мораной это происходило на ее памяти впервые. Она почувствовала, как дрожит подбородок.

– Занимайся своими делами, а если что-то понадобится, зови меня, – женщина собралась уходить.

– Как мне к вам обращаться? – спросила вдруг Морана.

Женщина улыбнулась, все ее лицо просияло и покрылось морщинами.

– Ция, конечно. Так меня зовет Данте.

Морана с улыбкой посмотрела женщине вслед и выдохнула. Неожиданно потрясенная этой простой встречей, она заметила, как дрожат руки, пока доставала из сумки ноутбук и прочее оборудование. Неспешно разложив все перед собой на столе, Морана поджала ноги и устроилась поудобнее.

Ция вернулась с подносом, на котором стоял вкусный на вид омлет, кусочки тоста, свежие фрукты и кофе. Морана поблагодарила ее, когда та поставила поднос ей на колени и ушла, закрыв за собой дверь и оставив Морану в уединении. Услышав, как урчит в животе, поскольку она толком не поела за ужином, Морана с удовольствием принялась за завтрак. В считаные минуты тарелки были пусты, а ее живот доволен.

Поставив поднос на пол, Морана глотнула кофе и первым делом занялась покупками. Обычно ей на это не требовалось много времени. Она знала, какой стиль предпочитает и что ей нравится носить. Но этим утром она неспешно выбирала наряды, достаточно удобные, чтобы в них можно было расслабиться, и неудобные, но чертовски стильные. Ция вернулась и унесла поднос, снова одарив Морану улыбкой, которую та охотно вернула. А потом Морана заказала себе нижнее белье. Соблазнительное, сексуальное белье, учитывая, что кое-кто имел склонность его срывать с нее. Затем заказала обувь и косметику, потом аксессуары, а закончила только к полудню. Она потратила кучу времени и денег, но, черт возьми, как же было приятно. Выбрав доставку на следующий день, она ввела адрес поместья и встала.

Потягиваясь, Морана подошла к окну в гостиной и оглядела территорию с другого ракурса. Отсюда чудовищный особняк на холме был виден ей во всей красе, как и окружающие его лужайки, и ворота. А еще отсюда виднелось озеро дальше по склону и дом на его берегу. До него все равно было далеко, но ближе, чем из ее окна. Морана видела, что это коричневый коттедж, но больше ничего разглядеть не могла.

Не сводя глаз с дома, Морана достала из кармана телефон и набрала номер женщины, которую начала считать подругой. Та ответила после второго гудка.

– Морана, – поприветствовал ее тихий, хриплый голос Амары.

Если бы Морана не знала жуткую историю Амары, не видела ее ужасный шрам, пересекавший горло и свидетельствовавший о поврежденных связках, то сказала бы, что ее голос создан для секса. Но подобная жестокость не могла ассоциироваться с чем-то прекрасным. Или могла?

Прогнав мысли прочь, Морана выразила в ответ все смутные чувства, которые испытывала.

– Благодаря тебе меня здесь ждало две замечательные встречи.

Амара издала смешок:

– Это место – настоящая ловушка. Мы, девушки, должны поддерживать друг друга. Поэтому я подумала, что тебе могут понадобиться все сторонники, какие только возможно.

– Я благодарна за это, – улыбнулась Морана. – Спасибо. За все.

– Всегда пожалуйста, Морана, – послышался тихий голос Амары. После краткого молчания она спросила: – Как там в Тенебре?

Морана хмыкнула:

– Погода пока хорошая. А люди удивительные.

– Чем же?

– Ну, – Морана присела на подоконник, водя по нему пальцами, – как я уже говорила, меня удивила твоя сводная сестра. И мама тоже.

– На твоем месте я бы не стала всецело доверять Нерее, – предостерегла ее Амара, чем удивила Морану. – Она всегда была добра ко мне и очень меня любит. Но ты для нее незнакомка, а еще она резковата. Я замолвила за тебя словечко, но, честно говоря, сомневаюсь, что ты будешь часто с ней видеться. Большую часть времени она проводит в разъездах за пределами города.

Морана почувствовала, как все внутри нее тает от честности Амары.

– Учту. Пока она производит приятное впечатление, но я буду осторожна. Кстати, твоя мама сказала называть ее Ция. Это ее имя или это слово что-то значит?

Морана услышала улыбку в голосе Амары.

– Это означает «тетя».

Тетя. Незнакомая женщина, которую Морана никогда прежде не встречала, попросила называть ее тетей просто потому, что она проявила доброту к ее дочери. У Мораны никогда не было тети. А тем более такой, которая ласково гладила бы ее по голове и кормила. Стало труднее дышать.

– Она чудесная женщина. – Голос Амары ворвался в ее полные эмоций раздумья. – Но не рассказывай ей свои секреты, потому что она выдаст их Данте. Она безумно его любит.

– Это потому, что ты любишь его? – спросила Морана, а потом внезапно осознала, что, возможно, не стоило этого говорить.

К ее огромному облегчению, Амара рассмеялась, и ее голос прозвучал натужно из-за напряжения в связках.

– Нет. Возможно. Кто знает? Мама всегда любила Данте, даже когда моя влюбленность в него была тайной. Думаю, она просто питает к нему материнские чувства после смерти его матери.

Морана хотела расспросить об этом подробнее, но не стала этого делать, ведь знала, что Амара не будет делиться с ней ничем, что касалось Данте. После недолгого молчания Амара спросила:

– Как он?

Морана не смогла сдержать улыбки:

– Хорошо. Уже несколько раз поддержал меня в общении с его отцом.

Амара выдохнула:

– Это хорошо. Рада это слышать.

Морана замешкалась:

– Ты знаешь, сможешь ли когда-нибудь вернуться домой?

– Нет. По крайней мере, пока Марони не покинет трон или Данте не женится на ком-то еще.

– И тебя это не беспокоит? – не удержалась Морана.

Голос Амары снова стал тихим.

– Раньше беспокоило. Теперь нет. Он может быть, с кем пожелает.

Понимая, что бередит старые раны, Морана поерзала на подоконнике и сменила тему:

– Кстати, тебе что-нибудь известно о Тристане и Кьяре Манчини?

Тишина. Молчание затянулось. А потом Амара вздохнула.

– С ним у нее случился первый внебрачный роман после того, как она приехала в Тенебру. Она выбрала Тристана, потому что, переспав с ним, могла сильнее всего уязвить самолюбие своего мужа и Лоренцо. Уверена, Тристан спал с ней по той же причине.

Морана сглотнула:

– Она намекнула, что долгое время была его постоянной любовницей.

Амара тут же фыркнула.

– Ой, да ну! Эта женщина – настоящая змея. – Данте назвал ее каким-то похожим словом. Любопытно. – Она хотела, чтобы ты поверила в это, потому что сама из числа тех женщин, что тут же чувствуют угрозу от других. Более умных, красивых – неважно. В любом случае, если в жизни Тристана и присутствовала постоянная женщина, так это ты, даже во времена, когда тебя не было рядом.

Каким-то безумным образом ее слова согрели Морану. Она выдохнула с облегчением. Услышав ее вздох, Амара твердо продолжила:

– Не позволяй ни ей, ни кому-то еще тебя задеть, Морана. Я говорила всерьез. Я никогда не видела Тристана таким живым, как с тобой. Я искренне верю, что вы с ним можете создать что-то хорошее. Не позволяй ничему все испортить, особенно в этом месте. Тот дом полон людей, которые больше всего на свете хотели бы видеть падение Тристана. Так что будь сильной ради вас обоих.

Морана сделала глубокий вдох:

– Буду. Спасибо, Амара.

– Как я говорила, всегда пожалуйста, – ответила Амара тихим, сиплым голосом.

– Если тебе будет нужна какая-то внутренняя информация или просто поболтать по-девчачьи, я рядом. Я хочу, чтобы наша дружба продолжалась, что бы ни происходило с Тристаном или Данте.

Морана с улыбкой дергала край кофты:

– И я тоже.

– Хорошо. Мне пора, но мы еще созвонимся, хорошо?

– Хорошо. – Морана посмотрела на небо, чувствуя, что у нее будто гора свалилась с плеч.

Попрощавшись и договорившись созвониться снова, Морана отложила телефон и стала наблюдать, как пляшут облака в голубом небе, как серый и белый цвета смешиваются, создавая нечто волшебное. Она была в восторге. В восторге от всего и всех, кого обрела за несколько недель. За такое короткое время у нее появились друзья и отношения. Люди, которым будет не наплевать, если с ней что-то случится, люди, которых она сама хотела защищать.

Это новое чувство в груди было ей незнакомо. И Морана ухватилась за него, держалась за него, дорожила им.

Оно было важно.

Глава 7

Хватка

Морана снова мысленно поблагодарила Амару за то, что рассказала ей правду. То, что на самом деле Тристан был с той женщиной вовсе не так долго, как она хотела преподнести Моране, заставило ее расслабиться. Она единственная постоянная женщина в его жизни, пусть даже их связывало травмирующее прошлое. Но у них и правда была возможность создать нечто прекрасное. Она чувствовала это.

На этой радостной ноте Морана перекусила салатом, который Ция незаметно поставила ей, пока она говорила с Амарой, и наконец переключилась в рабочий режим. Нужно отследить коды. Но, что еще важнее, нужно сдержать ущерб, который они уже причинили и еще могли причинить. Морана быстро приступила к написанию другой последовательности кодов, как обещала Данте еще несколько дней назад. Новые коды известят ее, как только будут использованы исходные, и сдержат ущерб, который те попытаются нанести. Вместе с этим Морана настроила их на отслеживание и возврат в первоначальное состояние любых уникальных элементов исходного кода, так что, если кто-то воспользуется ими по отдельности, она все равно об этом узнает. Поскольку незнакомец обладал некоторыми знаниями в компьютерной сфере, ей не хотелось рисковать.

Потребовалось несколько часов сосредоточенной работы. Морана сидела в наушниках, слушая успокаивающий плейлист с инструментальными композициями. Очки липли к переносице. Ция приходила и уходила, ни разу ее не потревожив и всегда закрывая за собой дверь. Телефон вибрировал один раз, но она не стала отвлекаться и смотреть. Но когда прошло несколько часов, а пальцы перестали слушаться, Морана наконец закончила написание нового кода и расставила свою ловушку. Ее гениальность ограничивало только одно: тот, у кого сейчас находился исходный код, должен воспользоваться им, иначе ее программа не сработает. Если этого не случится, сама она будет искать его годами. Но Морана рассчитывала, что преступник все же использует код. Иначе зачем кому-то тщательно разрабатывать план, согласно которому Джексон должен добиться ее расположения, украсть коды, а потом подставить Тристана? В какой-то момент он ведь обязан их использовать, не так ли? Иначе зачем вообще было их красть?

Устав после нескольких часов, проведенных в напряжении, Морана потянулась, разминая затекшую спину, шею и глядя в окно. Уже стемнело, за работой время пронеслось с невероятной скоростью. Это было одно из лучших ее творений.

Морана взяла телефон, чтобы посмотреть пришедшее сообщение, и увидела имя отца.

Отец: Ты правда в Тенебре?

Морана долго смотрела на сообщение, размышляя, стоит ли отвечать, а потом решила не делать этого. К черту его самого и его планы. Она ничего ему не должна. Впервые в жизни Морана обрела что-то хорошее посреди творящегося вокруг хаоса. Она не позволит ему это испортить. Больше никогда.

С отвращением бросив телефон на лежащую рядом подушку, она положила ноги на стол, скрестив их в лодыжках. Поставила ноутбук на колени и, свернув запущенные программы, открыла новое окно. Сообщение отца напомнило ей о том, что она собиралась проверить, когда подслушала разговор Данте и Тристана в ночь Выбора, – так Моране нравилось ее называть. Да, с большой буквы «В». Данте упомянул о том, что Тристан отправился во владения ее отца, когда она пропала. И Морану безумно интересовало, что же там произошло.

Именно поэтому она подключилась к камерам в кабинете отца, которые установила там несколько лет назад. Он даже не подозревал об их существовании. Тогда Морана, не обладая какой-то значимой информацией, хотела обо всем знать. А где это лучше сделать, если не в кабинете босса? Возможность подсматривать и подслушивать разговоры позволяла ей не только быть в курсе событий, но и собирать досье на многих людей из их мира. И прежде всего на ее отца. Морана знала о большинстве самых грязных делишек, в которых он был замешан, записывала его разговоры и совещания и собирала их на черный день.

Этакая защитная мера.

Закрыв глаза от боли и разочарования, которые он ей причинил, Морана прогнала эти чувства прочь и сосредоточилась на более важной задаче. Быстро введя несколько паролей, она вошла в систему и выбрала дату того дня, запись которого хотела просмотреть. Затем время, когда отправила Тристану свое последнее сообщение, и нажала кнопку ввода.

На экране отобразилась запись с камеры в верхнем правом углу кабинета. В нем было пусто. Промотав на несколько минут вперед, Морана нажала на кнопку воспроизведения, когда в кабинет в сильном волнении вошел ее отец. Взял трубку рабочего телефона и заговорил напряженным хриплым голосом, который она услышала в наушниках:

– Дело сделано?

Она знала, что отец говорил о ее любимой машине, уничтоженной взрывом. Ответ собеседника на том конце провода его не обрадовал. Он сел в кресло и приложил руку ко лбу.

– Что значит, мои люди не отвечают? Звони им! Мне нужно знать, что с ней разобрались.

«С ней разобрались».

Прелестно.

Морана бесстрастно наблюдала. Отец положил трубку, а потом долго смотрел в окно. Ей хотелось бы думать, что он испытывал хоть каплю раскаяния, хоть каплю печали после того, что сделал со своей единственной дочерью, но она очень в этом сомневалась. Человек, который допустил, чтобы его собственная дочь упала с лестницы, и приказал взорвать ее машину, был неспособен испытывать раскаяние. А сейчас он вышел на связь только потому, что Марони сообщил ему о ее приезде, и это задело его за живое.

Морана увидела, как кто-то за окном привлек его внимание. Ее сердце забилось чаще.

Неосознанно подавшись вперед, Морана в потрясении наблюдала, как Тристан, словно разбушевавшийся шторм, ворвался в кабинет ее отца. Безо всякого предупреждения или объяснения. Он попросту вошел, будто хозяин, даже не удостоив взглядом троих мужчин, которые стояли позади него, взяв его на прицел. Все его тело было напряжено, готовое рвануть в любую секунду. Тристан напоминал часовую бомбу, что вела обратный отсчет.

– Он только что ворвался, – пояснил один из мужчин, тяжело дыша. – Мы пытались ему помешать, но он вырубил двоих парней.

Морана в полном изумлении, точно завороженная, следила, как Тристан Кейн – нет, Хищник – сел в одно из кресел напротив ее отца, сотрясаясь всем телом от такой ярости, какую она не видела еще никогда. Чувствуя, как бешено колотится сердце, она не смела пошевелиться, наблюдая, как напряжение в комнате накаляется до предела.

– Я помню тебя, мальчик, – заявил Габриэль Виталио, откинувшись на спинку кресла и не сводя глаз с Тристана. – Ты пустил своему отцу пулю прямо в затылок. Да еще в таком возрасте. О таком непросто забыть. Я не узнал тебя в нашу недавнюю встречу. Но теперь узнаю.

Хищник лишь сверлил его взглядом:

– Где она?

Ее отец улыбнулся характерной, скорее, для Марони улыбкой.

– А еще я помню, как ты подошел к ней и вытер кровь с ее лица.

У Мораны участился пульс. Она не помнила ничего о событии, но от самой мысли о том, как этот мальчик вытирает кровь с лица младенца, с ее лица, у нее замерло сердце.

– Где она?

– И помню, как ты смотрел на нее в ресторане, – продолжил ее отец, притворяясь невозмутимым под прикованным к нему взглядом смертельно опасного мужчины.

Но Морана видела, что он взволнован. У него подрагивала мышца на щеке.

– Разве не удивительно, какие женщины нас привлекают? Я хотел выдать ее за сына одного из моих партнеров. Все спланировал. Но эта маленькая шлюха хорошенько перед тобой расстелилась.

Не успела Морана и глазом моргнуть, как Тристан Кейн вскочил с кресла, обошел стол и заломил руку ее отца за спину, а второй за шею прижал его голову к столешнице.

– Ее зовут, – Тристан наклонился и прошептал: – Морана.

Мурашки.

Морана поставила видео на паузу, пытаясь перевести дыхание, живот свело. Она наблюдала за мужчиной, которого во многих смыслах впустила в свое тело, наблюдала за его фигурой, застывшей на экране, когда он навис над ее отцом, приоткрыв губы на последнем слоге ее имени.

Тяжело сглотнув, она снова нажала на кнопку воспроизведения. Пистолеты были направлены на Тристана. Отец Мораны заскулил. По ее спине пробежала дрожь, когда она услышала, как он впервые произнес ее имя, почувствовала, как слоги слетают с его языка, услышала свое имя, пропитанное виски и грехом. Издав прерывистый вздох, Морана в упоении приготовилась смотреть дальше.

– Назовешь ее шлюхой еще хоть раз, – продолжил Тристан, – и то, что я сделал с моим отцом, покажется детской забавой по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.

Он выкрутил руку ее отца еще сильнее, заставляя Габриэля Виталио вскрикнуть от боли. Даже не удостоил взглядом направленные на него пистолеты.

– А теперь я спрошу еще раз. Где она?

Слова ее отца звучали неразборчиво, потому что его щека оказалась прижата к деревянной столешнице. Тристан слегка ослабил хватку.

– Она мертва.

Тишина.

От тишины, воцарившейся в комнате, у Мораны побежали мурашки, хотя она там даже не присутствовала. Она ждала, затаив дыхание, приковав взгляд к черно-белому экрану и чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

– Ты лжешь, – отчетливо произнес Тристан.

– Нет, – ответил ее отец. – Я сам отдал приказ.

Тристан ударил ее отца головой об стол, затем резко дернул за большой палец, и в комнате раздался громкий треск. Габриэль Виталио закричал, один из его людей выстрелил. Тристан пригнулся, выхватил свой пистолет и пристально посмотрел на мужчин, удерживая отца Мораны без движения.

– К вам у меня претензий нет, – обратился он к ним. – Уходите сейчас и будете живы. Иначе умрете.

Морана видела, как люди отца замешкались, а потом двое из них ушли, видимо, вспомнив о его репутации. Третий попытался разыграть храбреца и поднял пистолет. Тристан пожал плечами, выстрелил ему в плечо, а потом указал на дверь дулом пистолета. Мужчина бросился прочь, оставив Тристана наедине с Габриэлем Виталио.

Тристан ослабил хватку и убрал пистолет обратно за пояс.

Отец Мораны сверлил его злобным взглядом. Тристан присел на край стола и наклонился к нему.

– Где она?

– Она мертва.

Тристан улыбнулся холодной, натянутой улыбкой без ямочек на щеках, о которых она теперь знала.

– У тебя осталось еще девять пальцев, которые я могу сломать. Два запястья. Два локтя. Шесть ребер, которые я могу переломать, не повредив внутренние органы, и это только то, что выше пояса. А в твоем возрасте такие травмы плохо заживают, старик.

Он склонил голову набок, почти небрежно держа руку ее отца.

– У меня достаточно времени и терпения, чтобы причинить тебе такую боль, какую ты не испытывал еще никогда. Боль, от которой ты начнешь желать смерти. Поэтому я спрошу снова. Где она? – Тристан схватился за большой палец второй его руки.

Морана видела, как дрожит рука ее отца, как плотно он стиснул челюсти, глядя в лицо тому, что было гораздо хуже смерти.

– Я не лгу. Я отдал приказ.

– Где?

– На кладбище за аэропортом, – признался он. – Мои люди несколько раз выслеживали ее, когда она отправлялась туда.

Тристан выпрямился, смахнул его руку и пошел к выходу.

– Неужели она твоя слабость, Хищник? – Голос ее отца заставил его резко остановиться. Очевидно, Габриэль Виталио был самым большим глупцом на свете, раз решил дразнить Тристана, вместо того чтобы отпустить его. – Я бы подумал, что после стольких лет она будет последним человеком, которого ты станешь искать.

Тристан обернулся, вскинув бровь и расслабленно держа руки по бокам.

– Ты ведь понимаешь, что рискуешь развязать войну?

Тристан невесело усмехнулся:

– Тебе не хватит смелости для войны, старик. Не хватило, чтобы защитить свою дочь, когда она сидела беззащитной под дулом пистолета, приставленного к ее голове. Не хватит и сейчас.

Ее отец встал, приняв оскорбление своей мужественности. Правда же, как она могла быть в родстве с таким напыщенным, эгоистичным придурком?

– Я всегда защищал свою дочь. Ты поступил глупо, придя сюда, – произнес ее отец.

Тристан вернулся к столу, наклонился и уперся руками в столешницу.

– Если хоть один волос упал с ее головы, я вернусь снова. Не тайком. На этот раз я ворвусь в твой дом и убью тебя, причем неспешно и с большим удовольствием.

– Не надо мне угрожать.

– Я предупреждаю. Выставь столько охраны, сколько захочешь, – сказал Тристан тихим, убийственным голосом. – И молись, чтобы с ней все было хорошо.

– Почему она так важна для тебя? – прямо спросил отец.

Морана почувствовала, как ее сердце замерло, а руки задрожали, пока она ждала ответ.

Тристан долго не отвечал, но потом все же ответил.

– Это должно быть известно только мне, и только ей это и предстоит узнать, – произнес он угрожающим тоном. – Больше никому.

Развернувшись, он снова направился к двери, а затем остановился и пригвоздил ее отца жестоким взглядом.

– Держись от нее подальше, старик, – натянуто предупредил он. – Начнешь преследовать ее снова, и я приду за тобой.

– Да у нее, видать, волшебная киска, раз ты…

Но не успел ее отец закончить эту отвратительную фразу, как Тристан пригвоздил его к спинке кресла и с силой вмазал ему по недавно зажившему носу. Изо рта Габриэля полилась кровь, и Морана поняла, что он, скорее всего, сломал заодно и зуб.

Тристан схватил его за челюсть и наклонился, оказавшись с ним почти нос к носу.

– Еще хоть одно слово, – сказал он тоном, от которого у Мораны побежали мурашки по всему телу. – Дай мне только повод, и я вырежу твой язык.

Габриэль Виталио уставился на Тристана, лишившись дара речи.

– Одно слово, – побуждал Тристан, сбросив маски. Отец Мораны молча покачал головой. – А теперь слушай меня, и слушай внимательно, – произнес он, схватив того за челюсть и тряхнув для большей убедительности. – Она под моей защитой. Моя. Никто не смеет ее трогать. Никто не смеет дурно о ней отзываться. Ни я, ни ты, никто другой. В следующий раз, когда услышу, как ты отзываешься о ней как-то иначе, кроме как о женщине, которой она является, я вырежу тебе язык и скормлю его твоим собакам. Если еще хоть раз увижу тебя рядом с ней, то убью тебя. Держись. От. Нее. Подальше. Понятно?

Габриэль кивнул.

Тристан ответил тем же.

– Хорошо. А если вдруг забудешь об этом, то вспомни, как ради нее я убил своего отца, еще будучи мальчишкой. И подумай о людях, которых я могу убить, уже будучи взрослым мужчиной, чтобы защитить ее.

Отец снова молча кивнул.

На этот раз Тристан Кейн вышел из кабинета.

Морана откинулась на спинку стула в потрясении.

Переполненная чувствами.

Она не сводила глаз с экрана, наблюдая, как отец кому-то звонит и занимается прочими делами. Перемотала запись и пересмотрела сначала. Его появление, сломанный палец, угрозы, выстрел, снова угрозы, уход. А потом повторила это снова, снова и снова, пока каждая поза, каждый нюанс, каждое слово не запечатлелись в сердце. Каждое слово Тристана ударяло ее в сердце, постепенно пробивая в нем брешь, пока оно не раскололось надвое и не впустило его внутрь.

Морана не могла вспомнить, чтобы кто-то хоть раз в жизни за нее заступился. Она жила с мужчинами, которых считали сильными, но жила в страхе. Жила с отцом, который отворачивался, когда мужчины трогали ее под столом. Жила одна, никогда даже не думая, что однажды кто-то бесстрашно ворвется в кабинет ее отца, ранит его и будет ему угрожать – и все ради нее.

А Тристан сделал это. Он сделал выбор еще до того, как Морана его об этом попросила. Хотел защитить ее еще до того, как узнал о том, что было ей известно. Желал ее еще до того, как она открылась ему. Эта встреча с ее отцом, состоявшаяся за несколько часов до того, как он ее нашел, и основанная лишь на их прежнем общении, показала Моране его исключительную заботу и уважение по отношению к ней.

У нее по щеке скатилась слеза, и она поставила ноутбук на стол. Морана смахнула ее, чувствуя, как сердце распирает, как никогда прежде. Ее переполняло от того, что она была окружена теплом в безопасном месте с незнакомой женщиной, которая раскрыла ей свою душу, с друзьями и мужчиной, который без страха отправился бы за ней на край света.

Морана встала и подошла к окну. Все больше слез текло по ее лицу – радость, печаль, боль, облегчение слились воедино, пока она не перестала отличать одно от другого.

Она смотрела на лужайки и не сходила с места, пока не услышала, как открылась дверь в дом, и раздался голос Данте. Морана повернулась к двери, чувствуя, как все внутри переворачивается, и стала ждать, когда она откроется.

Открылась.

В комнату вошли Данте и Тристан, оба в тех же в костюмах, в которых были утром, только теперь слегка помятых. Галстук Данте перекосился, Тристан и вовсе без галстука. Данте посмотрел на Морану и улыбнулся ей. Тристан просто приковал к ней взгляд.

И Морана больше не могла сдерживаться.

Не колеблясь ни секунды, она побежала к нему, обхватила за шею и крепко обняла.

Ощутила, как он напрягся всем телом от потрясения и удивления, а потом уткнулась лицом ему в шею.

– Данте, – прогрохотал его голос из самой груди.

– Я буду снаружи, – ответил Данте, и Морана услышала, как за ним закрылась дверь.

А потом Тристан нерешительно сомкнул вокруг нее руки, будто не знал, как ее обнять. Морана крепче обняла его за шею, встала на цыпочки и прильнула, впервые прижимаясь к нему всем телом. Постепенно его руки сжали ее крепче – одна легла на талию, вторая обхватила затылок.

– Что-то случилось? – спросил он тихо, почти шепотом, и его хриплый голос прозвучал прямо возле ее уха.

Охваченная бушующими внутри эмоциями и с текущими по щекам слезами, Морана помотала головой.

– С тобой все хорошо? – Его тон слегка смягчился.

Она кивнула, уткнувшись ему в шею.

Морана чувствовала, что он сбит с толку ее поведением, но на этот раз ей было все равно. Она заслуживала обнимать того, кто заботился о ней так, как он. Тристан заслуживал, чтобы его обнимала та, что заботилась о нем так, как она.

Он молча подхватил ее на руки и пошел в зону отдыха. Морана обнимала его крепкую шею, держа ноги на весу. Тристан повернулся, сел на тот же диван, на котором сидела она, и Морана, подогнув ноги, чтобы устроиться поудобнее, села на него верхом. Почувствовала, как пистолет на его поясе прижался к ее бедру, но не подняла головы, все так же уткнувшись в изгиб его шеи.

Она ощущала его мускусный запах, смешавшийся с ароматом одеколона, уловила, как пульсирует вена у нее под щекой, когда прижалась ближе, ощутила мягкость волос, когда провела пальцами по прядям. Его сердце билось возле ее груди. Теплые мужские мышцы казались твердыми на ощупь под каждым мягким изгибом ее тела. Его таз идеально устроился между ее бедрами.

Тристан крепко и неподвижно обнимал ее миниатюрное тело. Не гладил, не изучал, не делал ничего. Морана чувствовала, что он отчасти боялся спровоцировать ее, а отчасти не понимал, почему она вдруг прицепилась к нему, как коала к своей любимой ветке.

Спустя несколько минут, на протяжении которых она обнимала его, а он позволял ей делать это безо всяких возражений, Морана отстранилась и посмотрела на его кадык, видневшийся в расстегнутом воротнике белой рубашки.

Позволив себе поднять взгляд, она наконец посмотрела в его глаза.

Его поразительные голубые глаза заставили ее тихо вздохнуть. Они смотрели настойчиво, но не настороженно, как у хищника, а гораздо мягче, гораздо нежнее. Тристан ждал, когда она объяснит свое странное поведение.

Морана обхватила его лицо ладонями, чувствуя, как щетина приятно царапает кожу, а потом выразила в одном слове все чувства, от которых сжималось ее сердце.

– Спасибо.

Тристан нахмурился на мгновение и слегка наклонил голову влево, пытаясь понять, что с ней происходит.

– За что? – спросил он минуту спустя.

Морана погладила его по щекам большими пальцами:

– За заботу.

Он не понимал. Ну конечно, не понимал. Да и как ему понять? Он ведь не знал всей истории. Не знал, кем стал для нее. Не догадывался, что она видела, как он поступил с ее отцом, когда она пропала. Он не понял этого, потому как не знал, что снова накренил ее мир на оси, да так, что Морана не сомневалась: ей больше никогда не будет холодно и одиноко.

Но она не сможет донести это до него, не сможет ни о чем ему рассказать. А потому она сделала то единственное, что могла сделать в этот момент.

Она наклонилась и прильнула к его губам.

Он замер.

Застыл совершенно неподвижно.

Слегка сжал ее бедра руками, но сам сидел под ней, не шелохнувшись. Моране было все равно. Она обнимала его со всей теплотой, которую испытывала к нему в своем сердце, и, наклонив голову, выразила ее в этом поцелуе. Она покусывала его губы, пробовала их. Целовала мягко, трепетно, даря ему всю нежность, которую Тристан, как она знала, никогда не получал за последние два десятка лет.

И он позволил ей. Позволял одарить его и принимал ее нежность. Принимал ее. Он не отвечал на поцелуй, но и не отталкивал.

Морана ощущала вкус его губ так, как ей хотелось уже очень давно. Наклонив голову в другую сторону, она снова приникла к его губам, соединив их на мгновение, а потом пососала его нижнюю губу и почувствовала, как щетина на подбородке трется о ее кожу, а жесткие волоски вокруг губ обжигают ее губы.

В дверь постучали.

Морана разорвала самый легкий, самый восхитительный поцелуй и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты, – прошептала она, – Тристан Кейн, прекрасный, прекрасный человек. И мое сердце бьется для тебя.

Замешательство и удивление, отразившиеся на его лице, были бесценны. Перед ней предстал не Хищник. А мальчик, которого назвали чудовищем за то, что он совершил храбрый поступок, а потом оставили одного и больше никогда не говорили ему, что дорожат им. Перед ней был мальчик, спрятавшийся внутри сильного мужчины, который не мог понять ни ее действия, ни стоявшие за ними мысли. Она пробралась под показную сторону его личности и нашла мужчину, того мальчика.

Не сказав больше ни слова, Морана встала. А то, что он отпустил ее, лишь служило подтверждением его шока.

Она открыла дверь и столкнулась с Данте, который смотрел на нее, подняв брови. Морана покачала головой. Он усмехнулся.

– Нужно идти в дом. Время ужина, – объявил Данте, указывая на главную дверь. – Можем поговорить по пути.

Морана кивнула:

– Ничего, если я оставлю здесь свой ноутбук? Я запустила несколько программ, и мне будет не по себе, если они будут работать в том доме.

– Конечно.

– Можешь оставить нас на минуту? – произнес голос виски и греха позади нее, обращаясь к Данте.

– Опять? – ухмыльнулся он, а потом покачал головой и молча вышел через главную дверь.

Морана обернулась, собираясь спросить, о чем он хотел поговорить, как вдруг Тристан с силой прижал ее к стене возле двери. Она подняла взгляд, ничего не понимая и с трудом переводя дыхание. Успела лишь мельком заметить неистовое выражение его лица, как он набросился на ее губы.

Она поджала пальцы ног и стиснула его крепкую поясницу, чувствуя под ладонью пистолет, засунутый сбоку за пояс брюк. Ее тело запылало, сердце грохотало в груди, а Морана отдавалась ему, как песок морской волне. Тристан сжал ее волосы в кулаке и запрокинул ей голову, жадно поглощая ее губы. Поцелуй был совсем не похож на тот, что случился несколько минут назад. Грубый, почти болезненно пылкий, но под ним подспудно пронеслось нечто непорочное. Морана все еще ощущала его замешательство в поцелуе, но было в нем что-то еще. Что-то заветное. Что-то, что он пытался ей сказать, но чего она не могла понять. Морана охотно разомкнула губы, и он, скользнув между ними языком, погрузился в ее рот. Тристан прижимал ее к стене всем телом: ноги к ногам, бедра к бедрам, грудь к груди. Наклонялся к ней, а Морана старалась как можно выше подняться на цыпочках.

Ощущения проносились по всему ее телу, кровь пылала и повсюду обжигала ее изнутри. Тристан прикусил ее нижнюю губу, у нее вырвался стон. Он поглотил его, лаская ее язык своим, сплетя их вместе на мгновение, а потом снова его убрал. Морана прижалась бедрами к его бедрам, притягивала все ближе, пока он наслаждался ее губами, крепко, но нежно сжимая ее волосы.

Это был не просто поцелуй. А нечто гораздо большее.

Они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть необходимого воздуха.

– Ужин, – пробормотала Морана сквозь затуманенный разум.

– Я бы предпочел насладиться тобой, – прошептал Тристан в ответ, снова отчаянно ее целуя.

Морана растворилась в этом поцелуе, позволила ему утащить ее на дно. Она не представляла, как долго они целовались: несколько секунд, минут или часов. Знала лишь, что, когда он отстранился, ее губы припухли, а сама она желала большего. Он тоже. Морана чувствовала это в его теле, видела в голубых глазах.

– Вот так и целуй меня в следующий раз, – сказал он, слегка отстранившись.

Морана закатила глаза.

– Спасибо за урок.

Она мельком заметила ямочку у него на щеке, когда он отвернулся к двери. Потянула его обратно за плечо и снова чмокнула. Во всем виновата эта ямочка. Он ответил на поцелуй. Между ними вновь вспыхнула страсть.

Тяжело дыша, Тристан сделал решительный шаг назад. Морана поправила одежду и пальцами пригладила волосы. Следуя за ним к двери, она заметила, что Данте обратил внимание на ее припухшие губы и взъерошенные волосы Тристана.

– Ни слова, – предупредил Тристан, вновь нацепив привычную маску.

Данте лишь ухмыльнулся, сунув одну руку в карман брюк, а второй обхватив Морану за плечи, и они пошли к особняку. Тристан бросил многозначительный взгляд на руку Данте, но тот ее так и не убрал. Тристан вновь посмотрел вперед и пошел дальше. Морана расслабилась в объятиях Данте.

Ночь была тихой и прекрасной. Небо по-прежнему застилали облака, а луна все так же выглядывала из-за них то тут, то там. Люди Марони, которых не было видно на территории в течение дня, снова скрылись с глаз. Шагая к особняку в компании двух мужчин, Морана нарушила молчание.

– У меня сегодня произошла неприятная ситуация с мистером Марони. Но оказалась вполне мне по силам.

Она рассказала им о состоявшемся разговоре, по крайней мере частично, и о программах кодирования, над которыми работала весь день. Умолчав о том, как смотрела записи с камер и говорила с Амарой, Морана шла, прижавшись к Данте, рядом с Тристаном. Все это представлялось ей каким-то нереальным. Она чувствовала себя в безопасности.

Чем ближе они подходили к дому, тем сильнее напрягались ее спутники. Вскоре Данте убрал руку с ее плеча и вошел в особняк. Тристан снова стал невозмутимым и безразличным, как только они подошли к дверям, и жестом пригласил ее пройти вперед. Морана вошла, все еще испытывая неясные ощущения в сердце и в теле.

Они прошли в фойе. Как только дверь за ними закрылась, Тристан чертовски удивил ее, прижав к себе и заглянув ей в глаза. Поднял руку и обвел большим пальцем ее пухлые губы там, где его губы оставили свой след.

– Сегодня ночью.

Морана сделала резкий вдох: это прикосновение отдалось пульсацией в ее теле. Она сглотнула, кивая. Тристан убрал руку.

– Задай им жару, – прошептал он.

Она улыбнулась. Тристан смотрел на ее улыбку долгое мгновение: взгляд его удивительных глаз был прикован к ее губам.

А затем произошло нечто прекрасное, невероятно ценное.

Его холодные, равнодушные глаза потеплели.

Глава 8

Предупреждение

Что-то не так.

Настойчивое мучительное чувство никак не покидало Морану, пока она смотрела в телефон, удаленно отслеживая ход работы программ, которые запустила в доме Данте. Ее программному обеспечению никогда не требовалось так много времени, какими бы сложными ни были алгоритмы. Это являлось предметом ее гордости. Но прошло уже больше суток после того, как она запустила коды, а прогресс, к ее большому удивлению, составлял всего сорок процентов. Сорок гребаных процентов. Такое попросту невозможно, если только в работу не вмешались извне. Морана проверяла. Никто не вмешивался. А потому она никак не могла понять, какого черта ее программа продвигалась со скоростью беременной улитки.

Озадаченная и недовольная собственным творением, Морана вышла из дома на лужайку. Она была слегка разочарована, но не только из-за программы, но и из-за вчерашнего вечера.

Ужин прошел на удивление гладко. Конечно, не обошлось без подспудной напряженности, но Марони не отпустил ни одного ехидного замечания. Вежливо сообщил ей о давно запланированной вечеринке, которая состоится сегодня вечером, а потом молчал на протяжении всего ужина. Возможно, именно так он и вел себя за столом, и первый вечер был исключением. Морана этого не знала, но заранее приготовилась к неподобающему взгляду или улыбке. Приготовилась и к намекам в свой адрес или, что еще хуже, в адрес сидящего рядом с ней охотника, в котором, когда они расселись, не осталось и следа того человека, каким он был в доме Данте. Если бы ее губы не горели от страсти, порожденной его губами, Морана сочла бы произошедшее плодом ее бурного воображения.

Сидя рядом с ней, Тристан не был Тристаном, он превратился в молчаливого Хищника – бдительного, настороженного. И теперь, увидев несколько сторон его личности, она поражалась тому, с какой легкостью он возвращался к своим обычным качествам. И не только он. Данте тоже остыл, его непринужденная улыбка сменилась безрадостной ухмылкой.

Чем больше она узнавала обоих мужчин, тем лучше понимала, как тщательно они скрывали свою истинную сущность, которая во многом еще не была ей открыта. Кое-кто мог бы сказать о ней то же самое. Но поскольку Морана знала себя, она понимала, что в этом случае дело было скорее в незнании, кто же она такая под этим показным обликом. Она сама постигала это впервые в жизни, впервые начала ощущать грани зоны комфорта. В любом случае ей предстояло пройти еще долгий путь, чтобы осознать, кто она на самом деле, ведь в глубине души Морана не была дочерью своего отца. Пока она представляла собой хрупкое создание с запутанными мыслями. Вот и все, что она знала на данный момент.

Но несмотря ни на что, Морана все так же никому полностью не доверяла.

Она доверяла Тристану и Данте так, как еще никому в своей жизни, но все же знала, что по-прежнему сдерживала себя, особенно в общении с Тристаном. Она доверила ему свою безопасность. Верила, что он не причинит ей вреда. Доверяла настолько, что снова и снова подставляла ему свое самое уязвимое место. Она начала привязываться к нему так стремительно, что никак не могла и не хотела это контролировать. Но какая-то ее часть, весьма маленькая, но сильная, велела ей сдерживаться, не сдаваться полностью. Морана испытывала к нему чувства, сильные, глубокие, настоящие. Эмоции, которые он пробуждал в ней, исходили из самых израненных уголков ее души и все же были самыми чистыми из всех, что она испытывала в жизни. Морана признавала, что он способен ранить ее эмоционально, да так, как было не по силам ее отцу. Он обладал властью загубить ее, которой она сама же его наделила.

И эта малая часть являлась ее защитной мерой, ее подстраховкой. Ведь если это когда-нибудь случится, если однажды он предаст ее и оставит на съеденье волкам, она не сдастся, как беспомощная овечка. Эта маленькая ее часть поможет ей выжить. Позволит восстановиться. И эта часть принадлежала только ей одной. Морана не знала, как передать ее Тристану, даже если однажды ей этого захочется. И в этом заключалась одна из многих причин ее разочарования.

А еще Морану охватывало раздражение из-за того, что ее покупки должны были доставить к полудню, а полдень уже миновал. В любой другой ситуации ее это не беспокоило бы, но сегодня утром у Мораны произошла весьма неприятная встреча с Кьярой Манчини. Красотка напомнила ей о предстоящей вечеринке, которую устраивал Марони для своих партнеров по «бизнесу», и сделала это в крайне грубой манере (и Морана предположила, что груба она была потому, что, как и все остальные в доме, слышала, как они с Тристаном предавались страсти две ночи назад как раз после того, как Кьяра велела ей держаться от него подальше). Вечеринка устраивалась в честь заключения крупной сделки, о которой она не должна знать. А судя по первой вечеринке, которую Морана наблюдала на этой территории, она понимала, что нужно выглядеть хорошо, особенно если эта Кьяра намеревалась выглядеть сногсшибательно и строить глазки ее мужчине. Все это женские штучки.

Ей нужно платье.

Но еще одной причиной раздражения был сам Тристан. Вчера вечером, после того как он опалил ее кожу взглядом, кричавшим о невыразимых удовольствиях, после того как его губы прошептали те же обещания блаженства в ее губы, он проводил Морану в комнату после ужина и открыл перед ней дверь. А затем впервые за время их знакомства струсил и ушел.

Струсил.

Тристан «Бесстрашный Хищник» Кейн струсил. Да, Морана тоже в это не поверила. Но видела все в его бесподобных глазах.

Он испугался. Она со своими скромными способностями напугала его, и за время тихого ужина он успел переварить все, что творилось у него в голове.

А потому отступил. Окончательно. С утра от него не пришло никаких сообщений, и Морана не видела его весь день. Даже из окна. Она не знала, злиться ей или смеяться от такого ошеломляющего поворота событий.

Ей была понятна потребность Тристана в личном пространстве, потому что ему нужно о многом подумать, а судя по всему, что она успела увидеть, осмысление эмоций не было его сильной стороной. Он больше реагировал, чем думал или чувствовал. А потому Морана старалась отнестись с пониманием, а не наседать на него, как ей того хотелось. Но ему нужно поскорее со всем разобраться, иначе она начнет ломиться в его дверь.

Шум большой машины, остановившейся возле ворот, вырвал Морану из размышлений. Ворота открылись, и на подъездную дорожку въехал белый фургон службы доставки. Выдохнув от того, что одна из ее проблем оказалась решена, Морана вышла на дорожку перед особняком, чтобы поздороваться и подписать документы. На улице она сразу заметила, что мужчины, патрулировавшие территорию, остановились. Они смотрели на нее и фургон с любопытством, но не теряли бдительности. Морана вскинула брови. Неужели здесь никто не делал покупки онлайн?

Ее отвлек звук открывшейся двери автомобиля. Морана повернулась и поприветствовала двух курьеров в униформе, которые взволнованно озирались вокруг.

– Доставка для Мораны Виталио, – обратился к ней тот, что старше.

Морана кивнула и подписала бланк, который он ей подал. Закончив с этим, она попросила двух парней поставить все коробки на ступеньки у входа, замечая, что им все больше не терпится поскорее отсюда уехать. Она не могла их винить при том, как за ними следили охранники.

Выставив по меньшей мере тридцать коробок, мужчины кивнули ей и поспешили обратно в фургон. Быстро сдали назад и умчались с рекордной скоростью. Морана вздохнула, в очередной раз осознав, что мир, который был нормальным для нее, на самом деле вовсе не был нормальным. Сторонние наблюдатели пребывали от него в полном ужасе, за исключением тех случаев, когда этот мир романтизировали в историях.

Покачав головой, Морана оглядела коробки и снова вздохнула.

– Вижу, ты уже тратишь деньги Тристана, – сказала Кьяра, стоя у порога и рассматривая посылки.

Морана закатила глаза, вся притворная любезность между ними исчезла.

– Зеленый цвет тебе не к лицу, Кьяра.

Кьяра даже оглядела свое синее платье, и только потом поняла намек, и фыркнула.

– Да брось. Я могу сделать так, что мужчины выстроятся в очередь, чтобы купить мне все, что пожелаю. Я могу делать все что захочу.

Морана серьезно закивала:

– Да, видимо, все, кроме как оставить меня в покое.

Кьяра стиснула зубы:

– Тристан не будет защищать тебя вечно, маленькая шлюха.

Морана взяла пакет и осмотрела его содержимое, намеренно не удостоив ее вниманием.

– Мне не нужна его защита, Кьяра. Защита – для таких, как ты. А теперь кыш. Шныряй, как ящерица, где-нибудь в другом месте. Мне нужно работать.

Она чувствовала, как Кьяра злится от ее пренебрежения. Но Моране было наплевать. Серьезно, как Тристан мог спать с ней и не лишиться своего весьма неплохого мужского достоинства, было за гранью ее понимания. Кьяра уползла прочь, и Морана вздрогнула. А потом стала думать, что делать с коробками. Она могла попросить кого-то из персонала поднять их в ее комнату.

Но те немногие, кто был на виду, уже занимались своими делами, подготавливая поместье к вечеринке, и она не хотела оставлять покупки без присмотра, потому как потратила на них много денег из собственного кармана.

Размышляя, что делать, она почувствовала, как кто-то подошел к ней сзади. Обернулась, держа в руках коробку, словно оружие, и с прищуром посмотрела на трех парней, которых видела у границ территории. За спинами у них висели длинные винтовки. Все они были намного выше нее (что само по себе не показатель, поскольку Морана не могла похвастаться высоким ростом), но все равно двое из них были в целом низкорослыми, а третий по какой-то безумной причине напоминал ей Криса Пайна[2]. Коротыш, Крепыш и Пайн молча смотрели на Морану.

– Хм, – она покачала головой, озадаченная странностью ситуации. – Я могу вам помочь? – Что еще можно спросить у свирепых на вид парней, патрулировавших территорию врага?

Коротыш буркнул:

– Ты девушка Кейна?

Морана ощутила, как подрагивают губы, пока она пыталась сдержать улыбку.

– Да.

Коротыш и Крепыш одновременно кивнули, двинулись к коробкам и подхватили сразу целый ворох. Не сказав ни слова, они пошли в дом. Морана в недоумении смотрела им вслед, а потом повернулась взглянуть на Пайна, который просто стоял на месте и охранял ее посылки.

Она что, попала в другое измерение? Что за чертовщина происходит?

Коротыш и Крепыш вернулись с пустыми руками, взяли следующие коробки и снова скрылись в доме. Морана покачала головой.

– Не то что бы я возражала, но разве вы не должны обходить территорию? – спросила она, окончательно сбитая с толку. – Почему вы мне помогаете?

Пайн буркнул, совсем как Коротыш, но ничего не ответил. Ладно.

Когда парни отнесли все коробки наверх, Морана посмотрела на всех троих.

– Спасибо.

Ворчание.

Как типично для мужчин.

Они ушли так же тихо, как и пришли. Морана озадаченно смотрела им вслед и мысленно отметила, что нужно расспросить Данте об этом происшествии. Должна быть причина тому, что они вдруг решили ей помочь, ведь никто никому не помогал просто так, по доброте душевной. Тем более трое мужчин, которые только и могли, что бурчать в ответ.

Морана направилась в дом, но замерла, когда ее взгляд остановился на одиноком здании в отдалении на другой стороне территории. Тренировочный центр.

Она замешкалась на мгновение, испытывая искушение пойти в ту сторону, но подавила его. К ней было приковано множество взглядов: персонала, охранников и всех тех, кого Марони приставил за ней наблюдать. А потому, взглянув на здание в последний раз, она вернулась к чудовищному особняку.

Стемнело. Ночь стояла безлунная, звезды полностью скрылись за облаками.

Прохладный ветер задувал в открытое окно. Морана смотрела в него на ухоженные лужайки. На деревьях, росших на границах территории, висели красивые гирлянды, которые освещали пространство и оставляли озеро и дом позади него в тени. Морана не могла разглядеть ничего за рядами деревьев, сколько бы ни щурилась.

Вечером мог начаться дождь, а потому вечеринка должна проходить в зале в задней части дома, в той части особняка, куда Морана еще ни разу не заходила. И хотя она была готова, у нее сводило живот от непонятного чувства, пока она смотрела, как машины выстраиваются в ряд на подъездной дорожке. Одетые в костюмы мужчины всех возрастов и женщины, сиявшие под руку с ними, словно дорогие аксессуары, шли по ярко освещенным лужайкам к задней части особняка в сопровождении персонала.

Морана наблюдала, кто есть кто среди членов мафии, узнавала многие лица, опасные лица с улыбками, напоминавшими оскал. За женщинами она следила с особым вниманием. Одни будто были рады здесь оказаться, другие сохраняли бесстрастные лица и смотрели вокруг пустым взглядом. Морана рассматривала их всех сверху из окна своей комнаты, оставаясь вне поля их зрения, и готовилась ко всему, с чем ей предстояло встретиться. Собиралось настоящее столпотворение. Горящие вокруг дома огни отражались от дамских украшений, драгоценные камни сияли в темноте. Люди из кожи вон лезли, чтобы получить приглашение от Марони.

Ее взгляд привлек мужчина, который шел по подъездной дорожке среди небольшой толпы без партнерши. В его неспешной походке было что-то опасное. Морана внимательно рассматривала его, ощущая в нем какое-то сильное сходство с Тристаном. Со своего места она не могла разглядеть ни его рост, ни мощь, но отчего-то ей казалось, что он старше, не моложе лет тридцати пяти. Он шел уверенной и легкой походкой, какую она очень редко наблюдала в их мире. Одну руку сунул в карман брюк, таких же темных, как и все остальное при нем.

Чувствуя, как намокли ладони, Морана отвернулась от окна и подошла к зеркалу. Она весь день наводила порядок в своем гардеробе, который ей безумно нравился, и между делом поглядывала на телефон в ожидании новостей. Прогресс работы ее программы дошел до шестидесяти процентов, а на телефон не поступило никаких новых сообщений.

Морана наметанным глазом рассмотрела свое отражение. Она уже множество раз наряжалась на ужины, которые устраивал ее отец, а потому знала, как использовать свою внешность, чтобы произвести желаемое впечатление. В этом деле она считала себя хамелеоном. Дополнительный взмах щеточкой туши для невинного вида, летящее платье для нежности. Она умела сливаться с толпой. Научилась и выделяться в ней. А еще любила, когда люди недооценивали ее, ведь это давало ей преимущество.

Это одна из причин, почему люди редко запоминали ее на общественных мероприятиях. Она могла остаться незамеченной, если хотела. А именно этого она и хотела этим вечером. Изначально Морана планировала привести кое-кого в восторг и выложиться по полной. Но по какой-то причине предстоящая вечеринка заставляла ее нервничать, и Морана решила вновь остаться незамеченной. Быть невидимкой безопасно.

Ей нужно доверять чутью. Желание покрасоваться могло и подождать.

Отчасти по этой причине она выбрала самое непримечательное платье из своего гардероба. Черное, с изящной линией горловины, заканчивавшейся чуть ниже ключиц, и с рукавами до самых запястий. Вырез на спине тоже был неглубоким. Единственное, что выделяло платье, – это разрез до середины бедра, который обнажал ногу при ходьбе. Оставив волосы распущенными, а макияж легким, чтобы не привлекать лишнего внимания, Морана надела на запястье простой золотой браслет, подходивший к серьгам, и пристегнула к бедру свой единственный нож. Золотые туфли на шпильке хоть и были неудобными, но надеть их было необходимо. Ведь никто не привлекает больше внимания на вечеринке, чем женщина без каблуков.

Закончив, Морана сделала глубокий вдох и пошла к двери с телефоном в руке.

Заперев дверь и спрятав ключ в декольте, она спустилась по лестнице. Остановившись в фойе на первом этаже, она спросила у прислуги, как пройти в зал, в котором проходит вечеринка. А затем направилась в коридор, ведущий в заднюю часть дома.

Морана впервые оказалась в этой части особняка, а потому шла медленно, позволяя себе внимательно рассмотреть каждую деталь. В коридоре не было никого, кроме пары работников, прошедших мимо. Стены украшали картины, и в некоторых из них Морана узнала классические произведения искусства, а некоторые были ей вовсе незнакомы. Спустя пару минут пути в коридоре показалась черная дверь. Морана посмотрела на нее, гадая, что же за ней скрывалось. Она знала, что на первом этаже не было спален. Возможно, там кабинет Марони. А может, что-то еще.

Понимая, что сейчас не время утолять свое любопытство, особенно притом что помещение наверняка находилось под наблюдением, она пошла дальше, чувствуя, как по коже бегут мурашки от внезапно нахлынувшего страха. Не в силах это объяснить, Морана задумалась, не стоит ли забыть о вечеринке, пойти в дом Данте и остаться там. Она не сомневалась, что он не станет возражать. Но что-то подсказывало ей, что нужно идти вперед.

Подготовившись, насколько это возможно, Морана наконец остановилась перед большими двойными дверями из красного дерева. Она рассмотрела богато украшенное резьбой дерево и полированные медные ручки. Каким бы ни был Марони, он обладал превосходным вкусом, а не таким вычурным, как ее отец. Весь его дом был свидетельством хорошего утонченного вкуса.

Собравшись с духом и надеясь, что Данте или Тристан уже внутри, Морана повернула ручку и слегка толкнула дверь, чтобы проскользнуть в зал, не привлекая лишнего внимания. У нее получилось. Никто даже не удостоил ее взглядом, когда она быстро прошла в затененный угол зала возле колонны, на ходу прихватив бокал с подноса одного из многочисленных официантов. Она остановилась в углу, в идеальном месте, из которого могла наблюдать за присутствующими.

По какой-то неясной причине ее сердце учащенно забилось. Стараясь сдержать легкую дрожь в руках, Морана сделала небольшой глоток шампанского и оглядела зал.

Помещение было огромным. Она насчитала по меньшей мере пятьдесят человек, которые уже зашли внутрь. Через дверь с улицы заходило все больше гостей, но все равно казалось, что в зале пусто. К огромному удивлению Мораны, входящие гости останавливались возле двери и сдавали свое оружие персоналу. Она с изумлением поняла, что это своего рода вечеринка без оружия. Она даже не знала, что такие существуют, причем в ее мире.

А к ее бедру был пристегнут нож.

Оркестр играл тихую, ненавязчивую мелодию, расположившись в углу зала напротив Мораны. Прямо перед музыкантами было небольшое свободное пространство, очевидно, служившее танцполом. Официанты сновали повсюду с бокалами и закусками, расставленными на серебряных подносах. В дальнем конце зала виднелся длинный стол, заставленный посудой, сервировочными приборами, с оборудованной для сидения зоной. Шведский стол. Прелестно.

Интерьер комнаты, как и всего дома, отличал изысканный вкус. Высокий потолок украшала люстра, которая сейчас была выключена. Вместо нее зал освещали светильники на высоких колоннах, которые отбрасывали приглушенное свечение. Освещение, люди, атмосфера – все напоминало о Средневековье.

Лоренцо Марони стоял у входа, потягивая из бокала что-то, по виду напоминавшее скотч. Морана следила за ним со своего места, желая узнать, как он общается с людьми. Она с изумлением наблюдала, как взрослые мужчины подходили к Марони, который стоял на месте, словно император. Потом брали его руку и целовали пальцы. Марони, в свою очередь, одаривал их улыбкой и парой слов, которые Морана не могла разобрать. А еще он, как настоящий джентльмен, целовал руки их спутницам.

Теперь Морана вполне могла понять, почему им были очарованы и мужчины и женщины. Он был обаятельным, богатым и влиятельным. Такое сочетание вкупе с источаемой им опасностью склоняло людей на его сторону. Этот человек возглавлял одну из крупнейших мафиозных организаций в мире. От него так и веяло уверенностью в собственной власти. Он прослыл Ищейкой, чья репутация опережала его самого.

А потом произошло нечто завораживающее.

В двери вошел Хищник.

Но Морана в кои-то веки заставила себя не поддаваться его чарам, а сосредоточить внимание на реакции остальных гостей.

В зале потрескивала энергия. Она охватила людей, которые повернулись посмотреть на Тристана Кейна. Мужчины выпрямили спины, женщины сделали резкий вдох.

А Лоренцо «Ищейка» Марони утратил уверенность в своей власти. Мужчина, целовавший его пальцы, остановился и стал наблюдать, как Хищник проходит в зал. Марони напрягся. Император ощутил в окружающей обстановке притязания на его трон.

Это казалось невероятным.

Морана не знала, чем вызвана реакция гостей: тем, что Тристан, по слухам, был наследником, или же потому, что считался белой вороной в их мире. Или просто потому, что это был он. Одно можно было сказать наверняка: он вызвал бурную реакцию. И что самое приятное: он ни наслаждался ей, ни избегал ее.

Просто принимал как данность.

Наконец Морана позволила себе взглянуть на него. Проследила, как он прошел с присущей ему уверенностью, облаченный в черный костюм с черной рубашкой без галстука. Все мужчины надели галстук. Морана почувствовала, как легкая улыбка заиграла на ее губах от его вопиющего неповиновения, и задержала взгляд на его шее и груди, видневшейся в расстегнутом вороте рубашки. Черт возьми, он шикарно выглядел в костюме.

Тристан не стал останавливаться возле двери, чтобы сдать оружие, то ли потому, что не взял его с собой, то ли потому, что даже не сомневался, что никто не осмелится его обыскать. Это был совсем не тот мужчина, который вчера оставил Морану одну возле двери в комнату и сбежал оттуда, будто за ним гнались все гончие ада. И даже не тот, который прижал ее к стене и зацеловал так, что распухли губы. Нет, это был мужчина, который пошел за ней в уборную в ресторане врага и трахнул ее, зажав рот рукой. Это был мужчина, который ласкал ее у стены особняка ее отца. Это был мужчина, чьи глаза сулили смерть и оставляли след жизни на ее коже.

И он возбуждал ее: обе его стороны – одинокий мальчик, которого она мельком видела вчера, и устрашающий мужчина, на которого смотрела сейчас.

Сделав еще глоток, чтобы остудить стремительно разгорячившуюся кожу, Морана видела, как он подошел к Марони и сказал что-то, отчего Лоренцо напрягся еще больше. Он распустил всех собравшихся возле него и ответил что-то Тристану. Тот достал телефон и что-то в нем напечатал, кивая Марони.

А потом, словно почувствовав взгляд Мораны, замер.

Окинул взором зал, а потом устремил его прямо на нее, стоявшую в затененном углу.

Морана ожидала, что он рассмотрит ее, позволит себе задержать взгляд, как она привыкла, воспламенит ее кожу, не сводя своих великолепных глаз.

Но он ничего не сделал. Напротив, увидев ее и поняв, что пристальный взгляд, который он ощутил, принадлежал ей, Тристан даже не шелохнулся и вновь сосредоточил внимание на экране телефона.

Какого черта?

Все ее тело напряглось, пока Морана взглядом сверлила в нем дыры. Притяжение сменилось яростью, наполнившей ее кровь. Она оказалась на вечеринке, на которой никого не знала, а он даже не смотрел на нее. Морана не осознавала, как сильно привыкла полагаться на его взгляд. Его глаза были единственным, что он никогда от нее не скрывал. Даже в моменты наивысшей уязвимости, в моменты жестокости, он всегда смотрел на нее.

Неважно, по какой причине он ее избегал, Моране уже было наплевать. Вчера она открылась ему, а потом дала побыть одному. Такое поведение злило ее. Она понимала, что он не отвергал ее, а просто неспешно что-то осмысливал, но это все равно выводило ее из себя вопреки здравому смыслу.

Злясь на него и на саму себя за то, что дала ему такую власть, Морана даже не заметила, как кто-то присоединился к ней, пока не почувствовала рядом тепло чужого тела. Она замерла, напрягшись, а когда повернулась, увидела мужчину, которого заметила из окна. Мужчину, который пришел один, а теперь стоял рядом с ней, глядя в зал.

– Мы снова встретились, мисс Виталио, – произнес возле нее низкий мужской голос.

Морана была готова обернуться и посмотреть на его обладателя, но мужчина предостерег:

– Не оборачивайтесь. Это вопрос жизни и смерти.

– Жизни и смерти? – переспросила Морана, почуяв опасность.

– Вашей, мисс Виталио, – просто ответил он.

Морана покосилась на него краем глаза, но увидела одни только тени.

– Вы тот мужчина из аэропорта.

– Ваш новый лучший друг, Морана, – продолжил он ровным голосом. – Вы должны кое-что знать.

Морана задумалась, крайне заинтригованная, но отнеслась к нему с опаской.

– Прекратите говорить загадками.

– Отлично, – произнес он вполголоса. – Пока ваш парень не посмотрел на вас и не увидел меня, – заметил мужчина с легким изумлением в голосе.

Морана чуть было не обернулась от этих слов:

– Вы знаете Тристана?

– Знать – моя работа.

– Что вы имели в виду, сказав, что вы мой новый лучший друг? – спросила она, перейдя сразу к делу.

– Враг вашего врага, Морана, – тихо ответил он. Тем временем заиграла другая мелодия. – У нас общие интересы.

– Какие же? – поинтересовалась она, не сводя глаз с танцующих парочек.

– Распад Альянса.

Морана замерла. Чувствуя, как бешено колотится сердце, она прошептала в его сторону:

– О чем вы?

Мужчина подстроился под ритмы музыки. Морана не чувствовала, чтобы за ними наблюдали, главным образом потому, что они стояли в углу, скрывшись от остальной части зала, но ее сердце все равно забилось быстрее.

– О том, как хочу выяснить, что произошло в этом городе двадцать лет назад, – спокойно ответил он прямо над ее ухом.

– Зачем? – спросила Морана.

Мужчина помолчал с мгновение:

– По личным причинам. Вы были в числе пропавших девочек и ищете того же. У меня есть информация.

Морана обдумала его слова.

– Как я могу вам доверять?

– Никак. Вы и не должны, – четко произнес он. – Но вы не стоите у меня на пути, а потому я не представляю для вас опасности.

Морана повернула голову и окинула его взглядом. Не смогла понять, лгал он или нет. Она задумалась. Почувствовала его губы возле уха.

– В качестве жеста доброй воли позвольте поделиться с вами информацией, на которую я натолкнулся, – произнес он так тихо, что она едва смогла расслышать его слова за музыкой. – На сегодняшней вечеринке кто-то попытается вас убить.

Морана сделала резкий вдох. Мужчина продолжил:

– И нет, я не подстроил это, чтобы завоевать ваше доверие. Я просто перехватил информацию и пришел вас предупредить.

– Погодите, вы пришли сюда, чтобы предупредить меня? Почему? – озадаченно спросила Морана.

– Потому что мне нужна правда и вы можете помочь мне ее выяснить.

Она сглотнула. Незнакомец кивнул:

– Останьтесь в живых сегодня вечером. Найдите меня завтра. 459.

– Это ваш номер?

– С кем ты говоришь? – внезапно вклинился голос виски и греха.

Морана повернулась и увидела, что рядом с ней никого нет. Почувствовала, как знакомые руки опустились ей на бедра и прижали к крепкому мужскому телу. Она сосредоточила свое внимание на обнимавшем ее мужчине, но мысли все еще занимала недавняя встреча.

– Ты видел стоящего рядом со мной человека? – настойчиво спросила Морана.

В ответ он крепче прижал ее к своему твердому телу. Песня сменилась знакомой мелодией, версией Wicked Games, которая ей нравилась. Очень кстати.

Руки крепко держали ее за бедра. Морана неспешно вернулась в настоящее, обняла его за шею и начала покачиваться, полностью прижавшись к Тристану.

– Какого человека? – прошептал он ей на ухо, совсем как тот незнакомец.

Вот только на этот раз она ощутила, как по спине пробежала восхитительная дрожь, пробирая ее до глубины души, а голос виски и греха окутал ее тело.

Прокашлявшись, Морана сообщила:

– Мужчину. Он сказал, что кто-то из присутствующих сегодня попытается меня убить.

Глава 9

Нападение

Было удивительно ощутить, а не просто увидеть реакцию его тела на это известие. Все мышцы Тристана напряглись одна за другой: сначала ладони, потом руки, затем грудь и плечи, пока на мгновение он не застыл совершенно неподвижно. Она уже не раз наблюдала подобное, но ощущать это было совсем иначе. Более сокровенно.

Вспомнив вдруг, как зла на него, Морана отступила назад. Во всяком случае, попыталась, потому что Тристан тут же снова прижал ее к своему телу, опустив руки ей на бедра в жесте, который ни для кого не остался бы незамеченным. Тристан начал двигаться снова, их тела подходили друг другу, как кусочки пазла.

На сей раз Морана почувствовала на себе несколько взглядов, когда он не слишком умело повернул ее кругом, но тело следовало за ним в этом неопытном ритме. Никто бы не назвал его прекрасным танцором, но, черт возьми, как он был сексуален. Прижавшись бедрами к ее бедрам, имитируя более интимное движение, Тристан на миг просунул ногу между ее ног и коснулся лона, а потом убрал снова. Он являл собой воплощение чувственности.

Вокалистка с придыханием пропела в микрофон: «Я не хочу в тебя влюбляться». Тристан наклонил Морану назад и провел носом вдоль ее шеи. Затем снова прижал к себе, держа руки почти у самых ягодиц. Она прижалась грудью к его груди, ее соски напряглись, а его губы оказались возле ее уха. Морана слышала его прерывистое дыхание.

Не беспокоясь о необычном зрелище, которое они устроили, Морана вдыхала его аромат, смесь мускуса и мужского запаха, что стал ей хорошо знаком и даже дарил покой.

– Похоже, ты перестал меня избегать, мистер Кейн, – заметила она, тяжело дыша и намеренно обратившись к нему по фамилии.

Тристан молчал, только чуть крепче сжал ее в ответ.

Морана вздохнула, качая головой.

– В следующий раз, когда тебе нужно будет побыть одному, просто скажи мне. Мы честны друг с другом, помнишь?

Он ничего не сказал. Другого она и не ожидала, притом что рядом находились недружелюбно настроенные люди, которые следили за ним, словно ястребы. Все равно он был Хищником. Только у всех на виду исполнял брачный танец, наплевав на тех, кто смотрит. Порой она его не понимала.

Песня сменилась незнакомой Моране композицией. Он прижался носом к ее уху, и кровь прилила к этому месту.

– У тебя есть при себе нож? – еле слышно спросил он, так что любой бдительный наблюдатель принял бы за нашептываемые любовником нежности.

Морана оставалась расслабленной в его объятиях и кивнула, опустив голову ему на плечо и уткнувшись носом в расстегнутый ворот рубашки.

Он провел рукой по ее ягодицам.

– Дай его мне, – сказал Тристан твердо и в то же время будто задавая вопрос.

– Зачем? – поинтересовалась Морана, ничего не понимая.

Он помолчал с мгновение, а потом мягко прошептал:

– Доверься мне.

Ох, она хотела этого. Как же хотела. Но старые привычки вынуждали ее колебаться и сомневаться. Если Морана доверится ему, то станет безоружна, и он это знал. Но все равно просил об этом. Тому должна быть веская причина, которой он не мог поделиться в этой обстановке.

Закрыв глаза и чувствуя, как сводит живот, Морана снова решила рискнуть. Подняла ногу и молча обхватила ею бедро Тристана, и он не раздумывая подхватил ее рукой для поддержки. Повернул их в сторону, скрывая ее обнаженную ногу от любопытных глаз, и провел пальцами по ремешку, которым был прикреплен нож. Сдерживая дрожь, пробежавшую по телу, Морана схватилась за его плечи. Ощутила, как со вздохом приподнялась его грудь, сильнее прижимаясь к ней. Пространство вокруг Мораны потрескивало от напряжения. Легким рывком Тристан вынул нож из чехла и отпустил ее бедро.

Морана опустила ногу, и как раз в этот момент закончилась песня.

Он нежно поцеловал мочку ее уха.

Прежде чем она успела осознать этот милый жест, Тристан отступил назад и ушел, оставив ее в изумлении стоять на танцполе. Быстро совладав с выражением лица, Морана смотрела ему в спину, не в силах понять, что только что произошло.

Внезапно почувствовав на себе любопытные взгляды, Морана спешно опустила голову и пошла к двери, радуясь, что никто не остановил ее по пути. Выйдя на лужайку, она сняла туфли, приподняла подол платья и пошла прочь от особняка, пальцами ног утопая во влажной от росы траве. Прохладный воздух освежал. Шум вечеринки стихал вдали, пока Морана шла все дальше к лесополосе, размышляя обо всем случившемся.

Таинственный мужчина пришел на вечеринку только ради того, чтобы предупредить ее о возможном покушении. Более того, он пришел потому, что, по его словам, их объединяла общая цель: выяснить, что случилось с Альянсом двадцать лет назад. У него имелись личные мотивы. Морана искренне недоумевала, как к этому относиться. Безусловно, он был опасен, но она не уловила от него пугающей ауры. Что еще важнее, она не уловила от него никакого мужского интереса. Пока они танцевали рядом, она не распознала никаких странных сигналов.

А потом еще Тристан так внезапно вмешался в разговор. После того, как он избегал ее со вчерашнего вечера, а затем выразил пренебрежение взглядом, Морана вовсе сомневалась, что он заговорит с ней, а тем более станет с ней танцевать. И хотя его нельзя было назвать мистером Теплота, он все равно странным образом согревал ее. Он обнимал Морану не в собственническом жесте, а как мужчина, который знал, что она отдала себя ему. Однако сама открытость его поведения была любопытна. Морана до сих пор не понимала, что он пытался сделать. Она думала, что он будет скрывать ее от посторонних глаз. Но вместо этого выставил на всеобщее обозрение. И почему-то, несмотря на многочисленные взгляды, Тристан заставил ее отказаться от своего единственного оружия и тем самым отдать ему еще одну маленькую частичку себя.

А потом, черт возьми, он поцеловал ее в ухо. В ухо. Ну серьезно?

Морана прикоснулась к мочке, где ее легко коснулись его губы, и прогнала это ощущение. Боже, как он сбивал ее с толку.

Наконец она миновала деревья и дала глазам привыкнуть к темноте. По глади озера в паре метров от нее шла спокойная рябь, легкий ветерок дул над водой. Морана сделала несколько шагов, утопая пальцами в траве, и посмотрела на небольшой дом возле озера.

Коттедж Тристана. Был ли он ему домом? Она не знала.

Морана подошла ближе и осмотрела здание. Оно казалось почти такого же размера, как дом Данте. В передней части на крыльце стояло удобное кресло-качалка с видом на озеро. Морана представила, как Тристан сидит в нем по вечерам в полном одиночестве и глядит на озеро, окруженный лишь тем, что создал для себя сам. Она представляла, как он проводит там ночь за ночью, смотрит на ту же луну, за которой наблюдала и она, даже не подозревая о его существовании. Он знал о ней, и Морана воображала, как он цеплялся за ее образ, за единственную цель в жизни, пока сидел один в темноте. Воображала, как он думал о ней.

Ее тянуло к дому, как мотылек к племени, и она шагнула ближе. Потом замешкалась на миг, сбавив шаг. Нет, она не должна. Только не без приглашения.

Сделав глубокий вдох, Морана сошла с тропинки, направилась к озеру и остановилась там, где стоял Данте, когда она видела его вчера. Здесь, вдали от главного дома, царило какое-то умиротворение. Она повернулась и посмотрела на свое окно с этого ракурса. Особняк хорошо освещался, и ее окно было прекрасно видно с этого места. Она могла представить, как перемещался ее силуэт в комнате, когда он следил за ней отсюда.

И пока она размышляла обо всем этом, кто-то появился из-за деревьев и двинулся к ней. Кто-то, кого она не знала и даже никогда не видела прежде.

Сердце забилось быстрее.

Незнакомец был одет в черное, светлые волосы выделялись в темноте, а холодные, равнодушные глаза уставились на нее, как и дуло пистолета в его руке. Морана сглотнула и сделала глубокий вдох в попытке успокоиться.

– Кто тебя послал? – спросила она ровным тоном, словно и не смотрела смерти прямо в лицо.

Он не ответил. Морана этого и не ждала.

Лихорадочно соображая, она сильнее сжала в руке туфли на шпильке. Она могла бы их использовать. Одну бросить в его пистолет и тут же пригнуться. Потом прыгнуть в озеро, потому что убежать ей не удастся. Если она понесется прочь, он погонится за ней и, может, даже всадит пулю. Убегая, она станет более легкой мишенью. В озере ему будет сложнее ориентироваться, темнота станет ей союзником. Морана легко могла бы ненадолго затаиться в его темных глубинах.

Пока все эти варианты проносились у нее в голове, она не сводила глаз с убийцы.

И вдруг увидела, как острие ножа вонзилось ему в шею.

– Дама задала тебе вопрос.

Морана в оцепенении наблюдала за реакцией убийцы на нож и этот голос. Голос виски, греха и смерти. Множества смертей.

Откуда он вообще взялся? Она все время стояла лицом к лесополосе и даже не заметила ни намека на крадущуюся тень. Как?

Убийца снял пистолет с предохранителя. Нож в безмолвном предостережении вонзился в точку у него на шее – в ту самую точку, от ранения в которую, как рассказывал ей Хищник в их первую встречу, она медленно истечет кровью и будет желать смерти. Морана увидела, как капля крови стекла на темную одежду убийцы.

– Еще миг, и я вспорю тебе горло, – предупредил Тристан таким леденящим душу голосом, что Морану пробрала дрожь. – Советую начать отвечать на вопросы.

Убийца посмотрел на нее:

– Не стоило тебе ворошить старые могилы.

Не успела она и глазом моргнуть, как незнакомец вывернул руку, направил пистолет себе в голову и выстрелил.

Морана вскрикнула и зажала рот рукой от потрясения, глядя, как теперь уже мертвый убийца упал, забрызгав Тристана кровью. Она не могла ступить ни шагу, туфли выпали из онемевшей руки, пока она смотрела, как Тристан быстро убрал нож в карман и присел на корточки, чтобы обыскать труп.

Морана застыла на месте.

Он нашел бумажник, достал его и изучил, а потом тоже убрал себе в карман. Внезапно замер, словно вспомнил, что она все еще здесь, поднял к ней лицо, забрызганное кровью, и посмотрел сверкающими холодом глазами. Быстро окинул ее внимательным взглядом, а потом заглянул в глаза.

– Возвращайся в дом, – тихо велел он, не вставая.

Морана собралась что-то сказать, но он помотал головой, впервые заставив ее замолчать. Она даже не знала, что сказала бы. В голове было пусто. Сама мысль о том, чтобы остаться рядом с телом, вдруг отозвалась у нее тошнотой.

Она сглотнула, бросила взгляд на его дом, что находился в паре метров от них, а потом снова повернулась к Тристану с немым вопросом.

Его глаза вспыхнули. Он не ответил.

Слегка опечаленная тем, что он так и не пригласил ее, Морана вздохнула, обошла его и лежащее на земле тело и пошла к деревьям.

– И набери Данте, – все так же тихо прозвучал его голос у нее за спиной. Он был в своем привычном состоянии, но что-то закипало у него внутри так, как Морана не видела еще никогда. – Скажи, чтобы шел сюда.

Морана кивнула, нашла нужный контакт в телефоне и набрала. Данте поднял трубку после второго гудка.

– Морана, – спокойно поприветствовал он.

На заднем плане послышались звуки вечеринки.

– Ты должен спуститься к озеру, – произнесла она так невозмутимо, что удивила саму себя. Ее голос был ровным, очень спокойным.

Данте помолчал.

– С вами двумя все нормально?

Морана взглянула на мертвое тело, потом на Тристана, который проверял пистолет незнакомца, все еще весь перепачканный в крови. Она сглотнула.

– Думаю, да.

– Буду через пять минут.

Данте повесил трубку, и Морана передала информацию Тристану. Он кивнул и многозначительно посмотрел на дом.

Морана замешкалась, отчасти желая остаться и помочь. Но она ничего не знала о том, что делать с телами убитых и как от них избавляться. Это не значилось в списке ее способностей. А глядя на простреленную голову нападавшего, она ни за что на свете не хотела обретать такую способность.

– Ты должна уйти, сейчас же, – велел Тристан, сидя на корточках.

Ему нужно, чтобы она ушла. Нужно, чтобы она скрылась, и тогда он сможет сделать то, что должен. Сейчас она ему мешала. Осознав это, Морана кивнула и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась обратно к дому. К счастью, ей никто не встретился по пути. Войдя в особняк, она поднялась прямиком в свою комнату и заперла дверь.

Сделав судорожный вдох, Морана наконец начала осознавать произошедшее. Дрожащими руками сняла платье и украшения и пошла в душ. Встав под струи, закрыла глаза под потоками теплой воды. Образ убийцы, выстрелившего себе в голову, и его крови, забрызгавшей Тристана, запечатлелся в ее сознании. Оттирая кожу, будто сама перепачкалась в крови, Морана дрожала под теплой водой, сотрясаясь всем телом, хоть и пыталась прийти в себя.

Все хорошо. Ничего не случилось. Она цела. Он цел. Она цела. Он цел.

Она повторяла эти слова снова и снова, как мантру, и в конце концов почувствовала, что ритм сердцебиения замедлился. Шумно выдохнув, Морана выключила воду, завернулась в полотенце и мысленно собрала кусочки картины воедино.

Тристан устроил ловушку.

Как истинный хищник, он забрал у нее нож, возможно, потому, что сам пришел безоружным, а потом оставил Морану на танцполе одну, зная, что она захочет уйти с вечеринки, а ее потенциальный убийца пойдет следом. Каким-то образом он шел за ними, оставаясь незамеченным ими обоими. А после загнал незнакомца, куда и хотел – под острие ножа.

Надев новую симпатичную пижаму, Морана почувствовала, как ее охватывает ощущение спокойствия, легла в кровать и выключила свет. Лежа с открытыми глазами, она наблюдала, как свет с улицы играет на потолке. Она все не переставала удивляться всем событиям вечера, встрече с мужчиной, который был ее «новым другом», тому, как Тристан вел себя на вечеринке, и всему, что происходило у озера.

Последние слова незнакомца эхом отдавались у нее в голове. Слова, которые он произнес перед тем, как покончил с собой. Морана ворошила старые могилы, и кто-то очень хотел, чтобы они оставались нетронутыми. Однако она понятия не имела, что именно раскопала и кто так жаждал заставить ее замолчать, что даже отправил убийцу в дом Марони. От ее внимания не укрылось и то, что тот, кому хватило бы смелости отправить чужака на территорию Марони, был либо отчаянным, либо бесстрашным. Она призадумалась, а не сам ли Марони стоит за этим, но сразу же отмела подобный вариант. Если бы с ней что-то случилось, то Тристан заподозрил бы его первым и пришел бы в ярость, чего Марони по какой-то причине сейчас никак не мог допустить. И это не мог быть ее отец, в особенности после той сцены между ним и Тристаном, свидетельницей которой она стала.

А Тристан защитил ее снова.

Морана не хотела, чтобы ее защищали, но не питала иллюзий и понимала, что в мире, где она жила, только защита Тристана помогала ей оставаться в живых, особенно после того как она неосознанно нажила себе врагов. Морана была благодарна ему за это.

Глядя в потолок, она отчасти жалела, что Тристан не велел ей пойти к нему в дом. Ее интересовало его личное пространство, но, что гораздо важнее, Моране хотелось, чтобы он пригласил ее туда, куда не приводил еще никого. Хотелось однажды смотреть в потолок, лежа в его постели, пока он спит рядом с ней.

Но пока Тристан недостаточно ей доверял. И, честно говоря, она не могла его винить. Пускай Морана была более открыта, однако она тоже скрывала какую-то часть себя. У них получалось узнавать друг друга, но, господи, как же медленно. Она лишь надеялась, что они продолжат двигаться вперед, а не назад. Морана была готова дать ему столько времени, сколько потребуется, чтобы он мог свыкнуться с происходящим, но ей нужно подтолкнуть его к общению если не словами, то каким-то иным способом.

Вздохнув и выбросив из головы все события минувшего вечера, Морана оставила их на завтра, закрыла глаза и погрузилась в сон.

* * *

Морану что-то разбудило.

Она продолжала расслабленно лежать с закрытыми глазами, позволяя своим чувствам охватить все окружающее пространство. Волосы на затылке встали дыбом. В комнате горел свет – свет, который она ощущала сквозь закрытые веки.

Нервы накалились до предела, живот свело, и Морана слегка приоткрыла глаза.

Дверь в ее комнату была распахнута.

Сердце начало бешено колотиться.

Морана тут же потянулась за ножом, лежавшим возле подушки, но ничего не нашла. Он так и остался у Тристана. Черт.

Не раздумывая, она протянула руку к прикроватной лампе, чтобы защититься, и как раз в этот момент к ней двинулась большая фигура.

Морана открыла рот, чтобы закричать.

Но звук заглушила подушка, которую прижали к ее лицу.

Глава 10

Покой

Как там говорят: в момент расплаты вся жизнь проносится перед глазами? Вранье.

Морана не видела никаких вспышек, никаких моментов из прошлого, наводнивших ее сознание в этот миг. Ничего, кроме первобытной потребности выжить, продиравшейся вперед, пока ее душили подушкой. Легкие горели в попытке восполнить нехватку кислорода. Морана боролась с удерживающим ее типом, дергая ногами из стороны в сторону. Пыталась ухватиться за нападавшего руками и поранить его. Пальцы соскальзывали с кожаных рукавов, облегавших мускулистые руки, ногти ломались в борьбе. Но она не чувствовала боли из-за жжения в груди и постепенного онемения лица.

Паника пыталась проникнуть в ее сердце, и в мимолетный миг ясности Морана поняла, что не может допустить, чтобы та одержала над ней верх. Только не сейчас. Если допустит – ублюдок добьется своего. Она умрет в постели в своей новой пижаме, пока в доме полным ходом идет вечеринка. Она умрет, и Тристан взорвется, как бомба. И на своем пути уничтожит многих, в том числе Данте, Амару и сотни невинных людей, которые не заслужили такой участи.

Она не могла умереть. Не могла привести эту бомбу в действие. Только не на этом этапе ее жизни. Морана наконец-то нашла то, ради чего стоит жить. Никто не мог у нее это отнять. Не сейчас. Она должна справиться. Должна жить.

Дрожа с головы до ног, Морана снова выставила правую руку в сторону и на секунду ослабила сопротивление под подушкой. Нажим тут же стал сильнее, паника от жажды выживания вспыхнула вновь. Но она не позволяла ей победить, продолжая тянуть руку и чувствуя напряжение в плече. Ей было все равно.

Пальцы коснулись прохладного металла прикроватной лампы. Напрягая мышцы изо всех сил, она схватилась за основание. Не мешкая, взялась за нее покрепче и вслепую двинула ей в сторону нападавшего.

И промахнулась.

Она махала снова и снова, пока наконец не попала по твердой плоти.

Убийца убрал руки с подушки, чтобы увернуться от ее слабых ударов, но этого оказалось достаточно. Перекатившись на бок и жадно глотая внезапно хлынувший воздух, Морана плюхнулась на пол. Выгнула спину, ударившись копчиком. Не обращая на это внимания, она посмотрела на скрытую в тени фигуру мужчины в балаклаве, который снова ринулся к ней. Инстинктивно вскинув правую ногу в воздух, она с силой ударила его прямо между ног.

Ее ступня попала прямо в пах, мужчина закричал от боли, схватившись за него руками, и Морана попыталась дотянуться до оружия. Он вцепился в ее лодыжку и потянул обратно. Отчаянный страх вновь попытался завладеть ею, но Морана старалась сохранять хладнокровие и дать мозгу включиться. Скользя по полу, пока он тащил ее, Морана развела ноги, обхватила бедрами его голову и сжала изо всех сил. С ее губ срывались истеричные вздохи, грудь тяжело вздымалась, и Морана, зацепив провод лампы, подтянула ее к себе. Противник вырывался из ее захвата, давление на его череп становилось непомерным. От его мощных потуг напрягались ее бедра и мышцы между ними.

Испытав отвращение, Морана снова ударила его лампой по голове, попав прямо металлическим основанием. Нападавший поднял руку, чтобы блокировать удар, и стеклянная лампочка, которая уже разбилась при первом ударе, рассекла его ладонь. Чувствуя, что сердце готово вырваться из груди, тяжело дыша, Морана пыталась увернуться от его рук, когда он потянулся к ее лицу, целясь в шею, нос, уши, в любые уязвимые места.

Уклонившись и держа верхнюю часть тела неподвижной, она ударила его вновь, зная, что он в любой момент может подхватить ее или с силой стукнуть об пол. Ей оставалось только вырубить его, пока он не успел прийти в себя. Ведомая этой мыслью к выживанию, Морана подняла лампу в дрожащих руках и снова нанесла удар.

К счастью, на этот раз он обмяк. Тяжело дыша, Морана медленно отползла, опираясь на руки, и разжала бедра, мышцы в которых болели от напряжения. Убийца завалился на бок, и Морана уставилась на него, все еще крепко сжимая лампу в руках и дико содрогаясь в попытке отдышаться. Адреналин проносился по венам. От рева в ушах стучало в голове, пока она смотрела на тело мужчины, ожидая, что он в любой миг придет в себя и опять бросится на нее.

Когда прошло нескольких секунд и этого так и не случилось, Морана осторожно подползла ближе и схватилась за край его маски. Он все еще дышал.

Не выпуская оружие из рук, Морана попыталась приподнять маску, но мышца плеча, которую она потянула, запротестовала от этого движения. Все еще взбудораженная от бушующего в крови адреналина, Морана сумела одной рукой приподнять его маску почти до лба. Когда она увидела его лицо, в ее памяти не промелькнуло ни намека на узнавание. Она не знала, кто он такой, но будь она проклята, если не выяснит это к завтрашнему дню.

Встав на подкашивающихся ногах, она схватила телефон с пола, куда он упал с тумбочки во время борьбы. Включив камеру, Морана быстро сделала несколько снимков, на миг ничего не видя от вспышки. Она даже не стала задерживаться, чтобы рассмотреть черты его лица, как сделала бы в любой другой ситуации. В происходящем все было ненормальным.

От нескольких вспышек мужчина начал приходить в себя, приоткрыл глаза, поморгал несколько секунд, а потом дотронулся рукой до головы, которая наверняка раскалывалась от боли.

Увидев Морану, он тут же потянулся за ножом, спрятанным в сапоге, что этому идиоту стоило сделать уже давно. Будь она на месте убийцы, то попросту вспорола бы себе горло во сне. Но что она знала об убийцах? Возможно, он имел особое отношение к крови или склонялся к привычному способу убийства, к которому обычно прибегал. Как бы там ни было, она уж точно не собиралась задерживаться, чтобы это выяснить.

Крепко сжав в руке телефон, Морана бросила в нападавшего свою спасительную лампу, чтобы отвлечь внимание, и ринулась к двери.

Она слышала, как тот пытается встать и погнаться за ней, но не стала ждать и прислушиваться. Мчась вниз по лестнице и не зная, преследует ли ее нападавший, Морана ощущала только стук крови в ушах и собственное тяжелое дыхание и сосредоточилась на том, чтобы поскорее выбраться из особняка.

Добежав до первого этажа, она остановилась. Сквозь шум в ушах донеслись звуки музыки, игравшей на вечеринке в задней части дома, и Морана замешкалась у подножия лестницы, не понимая, в каком направлении бежать. Если она заявится на вечеринку босиком в разорванной пижаме и с растрепанными волосами, то точно привлечет к себе много внимания, но она не могла так рисковать. Она не знала, будут ли Тристан и Данте в зале или же они все еще у озера или где-то еще. Но снаружи территорию могли обходить охранники, а они были в курсе, что она «девушка Кейна». Ей придется пойти на этот риск, даже если там она станет легкой мишенью.

Приняв решение, Морана пробежала через пустой вестибюль и выскочила из особняка. Свет вокруг лужаек был приглушен. Она не знала, сколько сейчас времени, но без луны на небосводе и с приглушенным светом атмосфера казалась жуткой. Однако отлично подходила для того, чтобы спрятаться в тени. Бросившись к стене особняка, Морана поспешила на запад к дому Данте. Она очень хотела отправиться к озеру, но велика была вероятность, что Тристана нет дома, и тогда она окажется легкой добычей. В случае с домом Данте она хотя бы не сомневалась, что там точно найдется тот, кто впустит ее. Надеялась на это. Он говорил, что в его доме круглосуточно присутствует персонал, когда предлагал ей остановиться у него, и сейчас Морана вполне могла бы принять это предложение. Она больше ни за что не вернется в этот особняк. Снимет номер в отеле или собственное жилье, если придется. Но если ей удастся пережить эту ночь, то она больше никогда не станет ночевать в той комнате, и пусть Марони катится к черту со своими дурацкими замашками.

Морана уловила болтовню охранников возле входа в зал, где проходила вечеринка, но не издала ни звука.

И вдруг услышала, как парадная дверь особняка снова открылась. Оглянувшись, она увидела нападавшего, который почти сливался с темнотой, тогда как она в своей светлой пижаме напоминала сигнальную лампу. Отбросив всякую скрытность и чувствуя, как сердце колотится с двойной силой, Морана, ориентируясь по огням, помчалась к дому, видневшемуся вдалеке на склоне холма.

Трава была мягкой под босыми ступнями, роса липла к коже, отчего она начала поскальзываться на бегу. Но, черт побери, она лучше умрет, свернув себе шею, чем позволит этому ублюдку поймать ее. Бедра болели от быстрого бега и недавней борьбы, в боку кололо, словно тело просило ее притормозить, но Морана упорно бежала к дому. Не сбавляя скорости, тяжело дыша от напряжения, она видела, что дом становится все ближе и ближе.

Еще немножко.

Ее тело дрожало. Камешки порезали ступню. Вскричав, она оступилась, но не остановилась. Порез покрывался грязью, а к крови прилипала трава. Волосы липли к голове, кожа покрылась испариной.

Шесть метров.

Чем дальше она убегала от особняка, тем более тусклым становился свет. Тьма смыкалась вокруг нее, а страх накатил снова, когда Морана осознала, что на нее могут напасть откуда угодно, и она даже не сумеет этого предвидеть. Глаза горели, она чувствовала, что тело уже готово сдаться. Оно не привыкло к таким внезапным нагрузкам, через которые ему пришлось пройти. Конечно, Морана занималась спортом, но не так интенсивно. Ее тело было не приспособлено к подобному. Она начнет тренироваться. Она поклялась, что если переживет эту ночь (это стало ее мантрой), то станет больше тренироваться на случай, если подобное однажды повторится. Сегодня Морана едва сумела выбраться из своей комнаты. Каждый раз так не получится, поэтому ей нужно подготовиться, чтобы быть достаточно сильной и с оружием и без него. Такой, как Тристан. Боже, она надеялась, что выживет. У них все только началось. Она не может умереть, только не сейчас.

Три метра.

Ладони взмокли, и стало трудно держать телефон, но Морана пробиралась вперед. Волосы растрепались, ноги перепачкались, футболка почти сползла с плеча. Ей нужно туда добраться, просто добраться. И тогда она рухнет. Заснет и никогда не проснется. Но, господи, она должна справиться. Морана не смела остановиться и обернуться. Возможно, незнакомец нагонял ее, почти дышал ей в затылок или мог спрятаться в темноте. Она не знала, что хуже.

Полтора метра.

Перепрыгивая через две ступеньки за раз, Морана добежала до большой деревянной двери и заколотила в нее, чувствуя, как протестуют кулаки от сильных повторяющихся ударов.

– Данте, – попыталась произнести она, но голос не слушался, а все тело дрожало.

Она оглянулась. На таком удалении от особняка лужайку не освещал ни один фонарь. Морану окружила темнота, а в темноте скрывался убийца. Она даже не представляла, где он.

На глаза навернулись слезы, желудок свело, но Морана продолжала колотить в деревянную дверь, пока не услышала движение с той стороны.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Данте в одних джинсах и с нацеленным на нее пистолетом в руке.

Морана еще никогда не испытывала такого облегчения при виде другого человека.

Едва заметив шок на его лице, она бросилась к нему и обмякла всем телом, когда он подхватил ее и закрыл дверь.

– Морана, – услышала она его голос, стоя на месте и просто уткнувшись лицом ему в грудь.

Она цеплялась за его плечи, содрогаясь так сильно, что едва могла стоять на ногах.

– Морана, – снова тихо обратился он, и она поняла, что безудержно рыдает под натиском адреналина.

– Эй, эй, расскажи мне, что случилось. Морана, ты ранена?

Она пыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова. Вновь вернулось чувство, будто к ее рту прижата подушка: рыдания вырывались из него, но слова застряли где-то в горле.

– Данте, – услышала она чей-то голос, раздавшийся позади него.

– Ция, можешь принести мой телефон? – попросил Данте, обхватил затылок Мораны огромной ладонью и принялся успокаивающе по нему гладить, пока второй рукой пытался направлять ее шаги.

Ноги Мораны онемели, ступни точно приросли к земле. Она не могла сдвинуться с места.

– Я возьму тебя на руки, хорошо, Морана? – медленно произнес Данте, будто говорил с ребенком. – Не волнуйся, теперь ты в безопасности.

Морана почувствовала, как он наклонился и поднял ее. По какой-то причине она не цеплялась за его внушительное тело, хотя боялась отпустить. Звуки, вырывавшиеся из ее груди, наконец донеслись до нее через шум крови в ушах. Данте куда-то двинулся, но дороги она не видела. Морана закрыла глаза в попытке прогнать ощущения, охватившие ее во внезапно повторившемся приступе.

Данте осторожно опустил ее на мягкие подушки и отступил. Морана еще долго не открывала глаза, стараясь совладать с дыханием и остро ощущая боль во всем теле.

– Тристан, – услышала она голос Данте, и ее сердце забилось быстрее при упоминании его имени. – Ты должен прийти сюда. Сейчас же.

На миг наступила тишина, а потом Данте резко произнес:

– Морана.

Снова тишина.

– Что-то случилось… Я не знаю… Ладно.

Морана приподняла веки, как раз когда Данте закончил разговор. Из сидячего положения он казался ей еще больше, и Морана заметила причудливые узоры татуировок в племенном стиле[3], покрывавших его торс. Оглядевшись, Морана поняла, что находится в гостиной, в которой работала, а ее ноутбук так и стоит на столе.

В комнату вошла Ция со стаканом воды. Морана, у которой ком встал в горле, взяла его и, залпом выпив прохладную жидкость, поймала прикованные к ней взгляды. Ция забрала стакан, погладила ее по голове морщинистой рукой в материнском жесте, от какого Морана сорвалась снова.

– Ох, детка, – тихо сказала Ция, гладя ее по волосам.

Данте сел перед ней на корточки и взял ее дрожащие руки в свои, обратив на нее глаза цвета шоколада.

– Что случилось? – спросил он едва ли ни с нежностью, и в этот миг Морану наполнила любовь к нему.

Прикосновение его больших рук, его присутствие, его дом – все это заставляло ее сожалеть о том, что Данте не было рядом, пока она росла. Слезы хлынули еще сильнее из-за всего: и прошлого, и настоящего, но с губ не сорвалось ни слова. Стоило ей открыть рот – и она чувствовала, как ее глушит подушка, с силой прижимаясь к носу и губам.

Внезапно дверь распахнулась, и Морана, вздрогнув, в страхе подняла взгляд.

А потом этот страх полностью ее покинул.

На пороге стоял Тристан с растрепанными волосами, в джинсах и футболке, которую надел наизнанку. Его взгляд тут же устремился к ней.

Он оглядел ее всю за пару мгновений, рассмотрел с головы до ног. И впервые она увидела, как взгляд его поразительных голубых глаз стал диким.

Тристан потерял контроль.

Бросился к ней со скоростью света, не обращая внимания на остальных. Морана не могла отвести глаз. Ее сердце, которое многое перенесло за эту ночь, наконец-то успокоилось. Она смотрела на него вся в слезах, готовая рассыпаться в пыль от одного его присутствия. О здесь. И господи, как же ей больно.

Едва Морана попыталась рвануть к нему, он кинулся к ней. Обхватил руками, поднял с дивана и сел, усадив ее к себе на колени. Одной рукой придерживал за бедро, вторую запустил ей в волосы и крепко прижал к себе. Морана прижалась ухом к его груди прямо над сердцем и услышала, как быстро оно стучит. Ощущая напряжение в его теле, слушая стук его сердца, воплощавшего биение ее собственного, Морана почувствовала, как ее тело сжалось в ответ на его зов.

Расслабившись впервые за эту ночь, Морана уткнулась носом в изгиб его шеи, в то самое место, к которому прильнула на этом самом диване много часов назад. Затем прижалась носом, губами, всем лицом к его теплой коже, намочив ее слезами и согревая своим дыханием. На миг он сжал руки, а потом снова их расслабил, после чего принялся нежно поглаживать ее по бедру успокаивающими движениями, а рукой, которую запустил Моране в волосы, прижимать ее голову ближе к себе.

Она заменила в своих мыслях воспоминание о холодной подушке на ощущение тепла его шеи, грубое удушение – на нежное прикосновение к ее носу. Морана вдыхала, позволяя знакомому запаху – мускуса и его неповторимого аромата – проникнуть в ее кровь вместо адреналина. Обхватив руками его крепкое, твердое тело, она изо всех сил сжала пальцами ткань его футболки, когда дрожь в ее теле усилилась, а адреналин в конце концов пришел в норму.

Все это время он держал ее в объятиях.

И постепенно, несколько минут спустя, когда дрожь стихла, а пульс успокоился, Тристан прижался к ее уху в нежном, простом поцелуе.

Ее губы задрожали возле его шеи.

Он обнял ее крепче.

И в его объятиях Морана почувствовала себя в безопасности. Под защитой. Будто все убийцы мира не могли до нее добраться.

Она знала, что он им этого не позволит.

– Морана, – снова мягко обратился Данте.

Она слегка повернула голову, глядя на него из-под опухших век, ее зрение слегка затуманилось.

– Что случилось? – спросил он, интонацией побуждая ее ответить.

Морана сглотнула сквозь ком в горле. Сосредоточившись на биении сердца в груди Тристана прямо возле ее носа, на том, как его грудь вздымалась с вдохом и опускалась с выдохом, Морана старалась дышать с ним в такт, как делала и в пентхаусе, когда ее настигла паническая атака. Сосредоточившись на кипящей в нем жизни, она открыла рот и попыталась пошевелить языком. Он словно отяжелел. Она всюду чувствовала тяжесть.

– Кто-то… – начала она хриплым голосом, – кто-то был в моей комнате.

Как и тогда на вечеринке, она ощутила, как Тристан замер, каждый его мускул напрягся. Грудь, спина, бицепсы, предплечья, бедра. Даже шея. Все его мышцы сковало в один миг от внезапного оцепенения.

– Что значит, кто-то был в твоей комнате? – переспросил Данте, и гнев в его голосе прорвался сквозь ее размышления о мужчине, на руках которого она сидела.

Искоса глянув на Данте, она заговорила, но ее голос отчего-то все еще звучал тихо и спокойно.

– Когда я проснулась, в комнате кто-то находился, – сказала Морана едва ли не шепотом, но достаточно громко, чтобы оба мужчины услышали ее в тихой комнате. – Он напал на меня. Я убежала и добралась сюда.

Данте окинул ее взглядом, и его глаза, вспыхнув яростью, метнулись к Тристану, чьих глаз ей было не видно. Морана могла либо смотреть ему в глаза, либо уткнуться лицом в теплое удобное местечко у него на шее. И сейчас она выбрала второй вариант. К тому же в его объятиях было так приятно. Устроившись в тепле, уюте и безопасности, Морана разнежилась, ее веки начали закрываться, а тело потяжелело.

Она услышала, как Данте что-то тихо произнес, и в груди Тристана раздался рык, но все вокруг звучало приглушенно, когда Морана устроилась поудобнее у него на руках, закрыла глаза и стала погружаться в сон с одной только мыслью: когда она проснется в следующий раз, на нее никто не нападет.

* * *

Морану разбудило какое-то движение.

Разум охватила паника вместе с воспоминаниями о нападении и уверенностью в том, что ее заманили в ловушку и удерживают против воли.

– Тише, тише, – ее окутал приятный шепот с ароматом виски и греха, проникая в уши, наводняя кровь, разливаясь по всему телу и согревая изнутри.

Морана полностью расслабилась. И тогда ее посетили другие воспоминания: о побеге, доме Данте, о Цие и, наконец, о Тристане. Она заснула у него на руках, как маленькая коала, в которую превращалась рядом с ним. Она не могла поверить, что в самом деле заснула не рядом с ним, а на нем.

Движение не прекращалось.

Открыв глаза, Морана увидела лишь темноту и поняла, что Тристан куда-то ее несет, держа одной рукой под коленями, а второй обхватив за плечи. Обняв его за шею, она попыталась всмотреться в темноту, но не смогла.

И даже притом что на нее напали, вокруг стояла непроглядная ночь и Морана понимала, что убийца может быть где-то рядом, она не испытывала ни капли прежнего страха, когда смотрела во тьму.

Мужчина, несший ее на руках, сам являл собой тьму. Ему было хорошо в темноте, он растворялся в ней, повелевал ею. И пока он держал Морану в своих безопасных объятиях, эта темнота принадлежала и ей. Моране было спокойно в ней, безопасно, они сливались друг с другом. Она не знала, куда он ее несет. И это совсем ее не волновало. Он мог отнести Морану в пещеру, да куда угодно. После того, как она полжизни провела в борьбе, после той ночи, когда отвоевывала свою жизнь – именно за это она и боролась, именно ради этого и жила. Ради драгоценного, безмолвного и нежного мгновения, когда даже в самую темную ночь она была не одинока. Морана сама выбралась на берег, а дальше Тристан нес ее на руках.

Она снова услышала стук его сердца – тук-тук-тук — в груди прямо под ее ухом. Теперь оно билось, как обычно, а не в том бешеном ритме, как раньше.

Прохладный ветер обдувал голые руки и ноги, и по ее телу пробежала дрожь. Тристан прижал Морану ближе к своему телу, источавшему тепло, и продолжил идти. Она хотела расспросить его, но тогда пришлось бы нарушить тишину, потревожить звуки его размеренного сердцебиения и ночных существ, а ей совсем этого не хотелось. Даже когда в ее теле заныли мышцы, о существовании которых она даже не подозревала, плечо, прижатое к его груди, отозвалось болью, а бедра будто были рассечены, она держалась спокойно.

Свет заставил Морану повернуть голову и посмотреть в сторону его источника. Он исходил от дома.

Его дома.

Морану охватило удивление, когда она, прищурившись, взглянула на свет, чтобы убедиться, не спутала ли его с какой-то другой постройкой. Нет. То же озеро, та же терраса, то же кресло, в котором она хотела посидеть.

Он нес ее в свой дом.

О господи.

О боже.

Она почувствовала, как сердце вновь пустилось вскачь и ее вот-вот сразит мощное потрясение.

Сглотнув, Морана собралась что-то сказать, на сей раз не зная, что стало причиной ее молчания: нападение или шок. Повернула голову, чтобы повнимательнее взглянуть на него, а несколько минут спустя, почувствовав на себе ее взгляд, Тристан тоже посмотрел на нее. Посмотрел в ее глаза скрытыми тенью глазами, и Морана невольно крепче сжала пальцами его шею. Она знала, что в ее глазах читается множество вопросов, и видела в его глазах ответы.

Они дошли до берега озера, как раз до того места, где рухнуло тело другого убийцы, и направились к крыльцу дома.

Она должна была что-то сказать.

– Что…

Но прежде чем успела произнести хоть слово, Тристан остановился перед тем удобным на вид креслом, в котором она подумывала посидеть, и опустил прямо в него. Не отпуская его шею, Морана обратила внимание на слабый свет, который струился из дома и отбрасывал тень на его лицо. Всмотрелась в его голубые глаза, пока он изучал ее лицо, оглядев сначала лоб, а потом снова посмотрел в глаза.

Протянув руку, он всего раз провел подушечкой большого пальца по ее щеке и выпрямился.

Морана наблюдала, как он достал из заднего кармана ключ, ввел несколько кодов на панели сигнализации сбоку и открыл дверь. Тристан взглянул на нее, жестом велел оставаться на месте и вошел в дом. Морана слегка приподняла брови в ответ. Отчего-то она не думала, что он сделал так, чтобы прибрать грязное белье или что-то тому подобное. Он не походил на человека, который допускал вокруг себя беспорядок. Нет, судя по тому, что она о нем знала и успела мельком увидеть в пентхаусе, в его доме все находилось на своих местах. Простые мелочи, которые Тристан мог контролировать.

Однако кресло было очень удобным. Морана не ошиблась. А теперь, когда она расслабилась на мягкой подушке, боль в копчике усилилась, как и в остальных частях тела. Черт, ей нужно принять долгую, горячую ванну.

Вздохнув, Морана посмотрела на озеро как раз в тот момент, когда вернулся Тристан.

Она рассеянно наблюдала, как он подошел и снова взял ее на руки. Не отдавая себе отчета, тут же схватилась за него в поисках опоры и посмотрела ему в лицо, на щетину, покрывающую щеки, а затем на дверь в дом.

Тристан направился туда.

Сердце Мораны снова учащенно забилось.

Это было важно. Очень важно. Грандиозно. Она знала это. Он тоже. И все равно шел к этому.

Морана сделала глубокий вдох, когда Тристан внес ее через порог и остановился на секунду, чтобы ногой захлопнуть за собой дверь.

Замок щелкнул.

Сработала сигнализация.

Она оказалась внутри.

С ума сойти.

Глава 11

Владения

Морана озиралась вокруг, пытаясь все осмотреть. Они вошли в своего рода прихожую. Дверь слева была закрыта, а за еще одной, справа, виднелась, судя по всему, тускло освещенная гостиная. Прямо впереди простирался коридор, по которому они шли, а в самом его конце широкая лестница вела наверх.

Морана неосознанно крепче сжала его плечо, когда Тристан начал подниматься в тусклом ночном свете. Она видела картины на стенах, но едва успевала что-то разобрать из-за его быстрых шагов. Дом, насколько она поняла, когда они остановились наверху лестницы, походил на пентхаус. Лестница попросту выходила в огромную хозяйскую спальню.

Здесь горела только прикроватная лампа. Прежде чем Морана успела рассмотреть еще какие-то детали, Тристан понес ее к двери в дальнем углу просторной комнаты. Он даже не запыхался после того, как перенес ее из дома Данте в свой, а потом поднял наверх по лестнице.

Ну серьезно, чем он таким питался? Судя по состоянию своего организма, Морана поняла, что ей нужно опробовать его диету.

Выносливость тела была бы очень кстати, как и выносливость мозга.

Они вошли в огромную, тускло освещенную ванную комнату, которая казалась намного больше ванной Мораны в доме ее отца или гостевой ванны в пентхаусе Тристана. Он явно любил пространство.

Морана увидела, как от наполненной водой ванны поднимается пар, и у нее вырвался стон удовольствия от одного только вида. Да он просто прочел ее мысли. В воздухе витал запах лимона и корицы.

Морана высвободилась из его объятий, и Тристан поддержал ее, опустив руки ей на спину. Она прильнула к нему и медленно сняла футболку. Затем спустила порванные шорты, и они ворохом упали на пол.

Тристан жестом указал на манящую ванну, и Морана, полностью обнаженная, подошла к ней, не испытывая никакого стеснения рядом с ним. Стараясь не обращать внимания на боль, она окунула одну ногу, потом вторую, а затем опустилась в ванну. Вода, божественная горячая вода, заключила ее в теплые объятия.

Из горла Мораны вырвался звук – нечто среднее между хныканьем и стоном. Закрыв глаза, она с головой опустилась под воду, а потом вынырнула, впервые за ночь чувствуя себя чистой. Тристан уже делал это прежде, когда Морана пришла к нему после того, как упала с лестницы благодаря стараниям своего отца. Тристан тогда не проронил ни слова, но позаботился о ней и набрал для нее ванну. Ее растрогала и поразила и его доброта, и доброта Данте. А сейчас, опустив голову на бортик ванны и позволяя воде успокаивать ее уставшие мышцы, Морана наконец осознала, что это проявление доброты ее вовсе не удивило. Отчего-то ей стало так уютно, что она даже стала ожидать от него подобных поступков.

Она не знала, как к этому относиться.

Вытерев лицо, Морана открыла глаза, ожидая, что окажется одна.

Однако этого не случилось.

Тристан стоял возле раковины, где взял мочалку и несколько бутылочек, а потом подошел к ней.

В замешательстве Морана захлопала глазами, ничего не понимая.

– Что ты делаешь? – тихо спросила она, наблюдая за ним.

В ответ он молча встал на колени у нее за головой.

Его большие грубые руки, привыкшие обращаться со смертоносным оружием, медленно и нежно коснулись ее щек, будто он боялся надавить слишком сильно. Удаляя макияж, Морана и то нажимала сильнее. Легким, но уверенным прикосновением он провел мочалкой по ее щекам, подбородку и лбу.

Запрокинув голову, Морана расслабилась и позволила ему позаботиться о ней так, как не делал никто и никогда, и так, как он сам, скорее всего, уже давно ни о ком не заботился. Они оба заслужили этого. Этот момент принадлежал только им.

Тристан молча протянул ей мочалку, и, опустив взгляд, Морана запоздало поняла, что белая ткань стала бледно-красного цвета. Она посмотрела на пятно и смутно припомнила, что нападавший порезал руку, а потом попытался схватить ее за лицо. Подонок испачкал ее лицо своей кровью.

А Тристан вытер ее.

Снова.

Сердце защемило, и, сильнее сжав пальцами мочалку, Морана ощутила, как задрожали губы, когда он коснулся ее мокрых волос. Запах мужского шампуня ударил в нос, и Морана заставила себя дышать ровно. Он решительными движениями втирал шампунь в кожу ее головы и намыливал пряди. Морана откинула голову назад и застонала от переполнявших чувств. Его руки замерли на мгновение, а потом продолжили вновь. При желании он мог бы однажды сменить род деятельности. В царящем молчании витало нечто умиротворяющее, что напомнило ей о первой ночи, которую она провела на его территории.

Но Моране следовало рассказать ему о той отраве, что терзала ее голову. Она должна была открыться ему, потому что он единственный знакомый ей человек, который был невосприимчив к отраве. Тристан примет ее, но все равно выкарабкается. Но Морана не могла. Она всю жизнь цеплялась за яд, и он начал разъедать ее изнутри, пока она не выплеснула его перед ним.

– Я ударила его по голове, – слова, сказанные в темноту, сказанные ему, прозвучали еле слышно в тишине комнаты.

Тристан снова остановился, дожидаясь, когда она продолжит. Морана сама не знала, почему заговорила, но, как только начала, слова хлынули из нее потоком.

– У меня не было никакого оружия, – тихо произнесла она, и Тристан продолжил мыть ее волосы, внимательно слушая. Она чувствовала это по тому, как его пальцы двигались в такт ее словам. – Он пытался задушить меня подушкой. Кое-как мне удалось схватить лампу и ударить его.

Пальцы Тристана дрогнули. Набрав в ладонь воды, он осторожно вылил ее Моране по краю лба, так что она почувствовала, как пена стекает вниз.

– В итоге мы как-то оказались на полу, а он между моих ног.

Тристан замер.

Замер, источая столько опасности, сколько она не ощущала еще никогда.

Морана сразу же осознала свою ошибку и поспешила объяснить:

– Нет, нет. Не в этом смысле. Нет, он не тронул меня.

Она слышала его участившееся дыхание, чувствовала, как пальцы сильнее сжали ее волосы, но тело оставалось неподвижным, как у настоящего охотника.

Морана быстро продолжила:

– Я зажала его голову бедрами, чтобы обездвижить. А потом била его лампой по голове, пока он не потерял сознание.

Пару мгновений спустя Тристан снова начал смывать шампунь с ее волос. Морана вздохнула с облегчением и рассказала ему все остальное.

– Я сфотографировала его. Завтра запущу программу по распознаванию лиц. Как бы там ни было, он очнулся, и я помчалась к Данте, пока мерзавец не успел броситься за мной. Хорошо, что Данте был там.

Тристан издал тихий рык.

Морана в изумлении приподняла брови, но ничего не сказала. Она начала осознавать, что ее и впрямь привлекали животные звуки, которые он издавал.

– Мне, конечно, очень нравится это твое рычание, но ты можешь говорить словами, знаешь ли. – Спустя несколько мгновений молчания она уже решила, что он не ответит.

– Позже.

Одно простое слово, произнесенное едва сдерживаемым голосом. Морана расслабилась, давая ему время и возможность по-своему осмыслить произошедшее.

Он закончил мыть ее волосы, а Морана – принимать ванну, в которой уже начала морщиться кожа на пальцах. Через пару минут Морана обернулась и увидела, как Тристан достал полотенце и протягивал ей. Она встала, взяла его и вытерлась, когда он вернулся в спальню.

Морана спустила воду в ванне, вышла в погруженную в темноту комнату и заметила, как Тристан что-то ищет в комоде возле двери. Достав оттуда футболку, он подал ее Моране.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она, натянув футболку.

Футболка дошла ей почти до колен, окутав его запахом. Она сделала глубокий вдох. Лучшая пижама из всех, что у нее были.

Тристан еще несколько раз что-то уносил из комнаты и возвращался снова. На четвертый раз он вернулся со стаканом воды и таблетками в ладони.

– Обезболивающее? – спросила Морана, глядя на него.

Он кивнул, не сводя глаз с футболки на ее обнаженном теле.

Закинув таблетки в рот, Морана запила их водой, после чего Тристан забрал стакан и поставил его на край комода.

Затем снова взял Морану на руки и отнес в кровать. Опустил на мягкий матрас и поднял вымытую ступню, чтобы ее осмотреть. А потом, ни разу не взглянув на Морану, принялся наносить мазь и перевязывать ноющий порез.

Морана наблюдала за этим, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Она мельком видела его шрамы, видела покрытую пятнами кожу, ожоги, бугристую плоть, свидетельствовавшую о жесточайших пытках, которых она, вероятно, даже не могла себе представить. И все же в это мгновение, когда он обрабатывал ее небольшой порез, словно серьезную рану, какая-то маленькая, глубинная часть ее души, за которую она все еще держалась, высвободилась и была отдана ему. Если Морана что и поняла за прошедшие недели и что стало для нее прозрением за последние несколько часов, так это то, что человек, склонившийся над ней, никогда бы ее не убил.

Пускай он хранил молчание, Морана знала, что причина вовсе не в отсутствии чувств. Напротив, Тристан испытывал слишком многое, и, глядя на мужчину, стоявшего у ее ног, Морана поклялась, что переживет все это вместе с ним, что бы ни случилось. Ей посчастливилось найти нечто необычайно ценное в их сером мире, алмаз среди угля, лотос среди грязи. И она поклялась беречь его, как он того заслуживал. Ему нужно время, чтобы открыться, поверить, что она не бросит его однажды, и Морана даст ему время. Тристан этого достоин.

Она быстро смахнула единственную слезу, пролившуюся от того, как сложно ей оказалось привыкнуть, чтобы о ней так сильно заботились и залечивали ее раны. А еще потому, что, несмотря на все пережитое, этот мужчина все равно хотел оберегать ее, когда ей было больно. Как только он закончил, Морана убрала ногу. Забравшись под одеяло, она наблюдала, как Тристан снял футболку с джинсами и отбросил их в сторону, оставшись в одних черных боксерах.

Морана впервые полностью увидела его тело. Мышцы отчетливо виднелись даже в тех местах, где, по ее мнению, не могли даже выделяться. Грудь и спину покрывали татуировки и шрамы, несколько виднелось даже на бедре. Одна татуировка опоясывала бицепс, но из-за темноты Морана не могла ее рассмотреть. Но примечательнее всего была уверенность, с которой он двигался. В одежде или без нее, этот мужчина знал, кто он такой, и не боялся показывать это окружающим.

Морана откинулась на подушки и с трепещущим в груди сердцем смотрела, как он лег в кровать с другой стороны, проверил пистолет на прикроватной тумбочке и выключил лампу. Морану поразило то, насколько обыденной и домашней выглядела эта картина.

Комната погрузилась во мрак, и Морана, моргая, уставилась в потолок и прикусила губу. Глаза постепенно привыкали к нехватке света, который проникал сюда только из-под двери, позволяя различать лишь смутные очертания.

Повернув голову, она окинула взглядом очертания тела лежащего рядом мужчины, как вдруг почувствовала, как он обхватил ее рукой за шею. После пережитого нападения жест должен был показаться ей угрожающим. Должен был вызвать панику после минувшей ночи.

Но Морана испытала что угодно, но только не это.

Ладонь, прижатая чуть выше вены, пальцы, обхватившие шею, грубая кожа поверх ее нежной – все привязывало ее к этому моменту, к этой кровати, к нему. Она чувствовала себя любимой и по-настоящему защищенной. Тристан притянул Морану ближе, пока они не соприкоснулись носами, хотя и остались лежать на небольшом расстоянии друг от друга.

Она ощущала его дыхание на своем лице, жар мужского тела рядом со своим.

И тогда впервые за эту ночь Тристан заговорил.

– Больше никогда, – раздался его грубый шепот, а во взгляде бушевала буря.

От его тона по спине Мораны прошла приятная дрожь.

– Они умрут тысячей смертей, – продолжил он тихо, почти с нежностью, проведя большим пальцем по ее подбородку, – но больше никогда не тронут ни один волосок на твоей голове.

А потом, пока эта смертельная клятва все еще эхом отдавалась в ее сердце, Тристан приник губами к пульсирующей вене.

– Обещаю, – запечатлел он губами на ее коже.

Морана сглотнула, проникнувшись тем, как отголосок его обещания разносится по крови. Она выгнула спину, открываясь ему еще больше и пододвигаясь все ближе. Тристан разомкнул губы над пылающей кожей, впитывая языком каждый удар ее сердца. Чувствуя, как его стук отдается во всех частях тела, Морана запустила руку в его волосы, прижимая все ближе. От движения ее плечо пронзила боль.

Она ахнула, и Тристан вернулся на свою половину кровати, утянув ее с собой.

– Забери завтра свои вещи.

Ее сердце замерло на мгновение.

– Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? – спросила она, желая убедиться, быть абсолютно уверенной, что не ослышалась.

В ответ он уперся подбородком ей в макушку.

– Я еще никогда ни с кем не спала в одной постели, – призналась она, уткнувшись ему в шею, снова прижавшись носом к своему любимому местечку.

– Я тоже, – прошептал он ей в волосы.

Ошарашенная новостью и взволнованная тем, что теперь будет с ним жить, Морана улыбнулась. Тристан нежно поцеловал ее в ухо. Она потерлась носом о его шею. Оба больше не произнесли ни слова. Они не обнимали друг друга, но лежали рядом. Морана слышала, как его дыхание стало постепенно замедляться, а ее сердце – биться в такт с его.

Завтра ей придется разобраться со всем, что случилось этой ночью: с загадочным мужчиной и его предложением, с кодами, с первым убийцей, что выстрелом снес себе голову, и со вторым нападавшим, который набросился на нее в спальне. В спальне, где, как Морана вдруг вспомнила, должна быть установлена система видеонаблюдения и прослушки. Она дала сбой или же все было частью более зловещего замысла? Все это выглядело намного масштабнее, чем она предполагала. Ей придется поговорить о своих размышлениях с парнями и выяснить, что происходит. Морана ничего не знала наверняка, но побеспокоится об этом уже завтра.

А сейчас она лежала рядом с твердым теплым телом мужчины, который на удивление им обоим умел по-настоящему о ком-то заботиться. Сейчас на ее стороне находился еще один мужчина, относившийся к ней с такой заботой, которую она не могла не оценить. Данте был спокойным, надежным и настолько добрым, что Морана вдруг обнаружила, как он становится ей небезразличен.

А еще он позвонил Тристану, который всю ночь хранил молчание, по крайней мере до тех пор, пока не дал ей клятву. Морана оказалась в логове самого крупного хищника и открыла свое самое слабое место, уткнувшись ему в шею в момент наивысшей уязвимости. Она истекала кровью, а он зализывал ее раны. Она почти ощутила вкус смерти, а он вдохнул в нее жизнь.

И Морана наконец поняла, что еще никогда не ощущала себя в большей безопасности. Впервые в жизни она почувствовала себя дома.

Глава 12

Открытие

Морана, вздрогнув, проснулась.

Она открыла глаза, не понимая, что происходит. Мягкая кровать, на которой она лежала, была незнакомой, как и темная комната вокруг. Она захлопала глазами в попытке хоть что-то вспомнить, как вдруг почувствовала тяжелую руку у себя на животе. Посмотрев вниз, она увидела красивую мужскую руку, которая крепко была прижата к ее телу.

Тристан.

На нее нахлынули воспоминания. И хотя в темноте ничего не было видно, Морана ощущала тепло его тела, прижатого к ней сбоку, пока сама она лежала на спине. Размеренно дыша, Морана позволила себе все осознать. Его твердая нога оказалась зажата между ее голых ног, рука лежала прямо под грудью, крепко прижимая ее к его телу. Теплое дыхание Тристана касалось ее волос, а губы почти прижимались к макушке.

Она впервые на своей памяти лежала в чьих-то объятиях.

Вдали от дневного света Морана растворилась в спокойствии этого момента. После пережитой ночи, после всей ее прежней жизни она меньше всего ожидала оказаться именно здесь. В доме Тристана Кейна. В постели Тристана Кейна. В его объятиях. И все же никогда бы не помыслила оказаться в другом месте. Он дал ей почувствовать вкус того, чего у нее никогда не было: безопасности и дома. Они представлялись Моране понятиями, существовавшими в жизни людей, которым не было места в ее мире, миражами, вводившими в заблуждение таких, как она. Но Тристан понемногу дарил ощущение безопасности и домашнего уюта с той самой первой ночи в пентхаусе, и она теперь пристрастилась. В объятиях самого опасного мужчины из всех, кого знала, Морана чувствовала себя под защитой, как никогда раньше.

Тихий звук, раздавшийся возле уха, прервал ее размышления.

Едва она услышала его, у нее задрожали губы от внезапного желания расхохотаться. Морана поджала их плотнее, когда звук послышался снова.

Тристан «Хищник» Кейн сопел как младенец.

Неудивительно, что он не любил, чтобы в комнате находились посторонние, пока он спал: его репутация оказалась бы подорвана на корню. Не сумев справиться с подрагивающими губами, Морана повернулась к нему лицом, ощущая дыхание Тристана на лбу, и уткнулась носом в изгиб его шеи.

В этот миг она узнала о себе кое-что новое: она была любительницей отнимать одеяло. В какой-то момент ночи она полностью перетянула одеяло на себя, оставив Тристана наполовину мерзнуть, а наполовину нежиться в уютном тепле. А он в отместку неосознанно передвинулся на ее половину кровати. Моране было хорошо и приятно в тепле его тела и отвоеванного одеяла. Издав счастливый вздох и даже не представляя, который сейчас час, поскольку окна застилали непроницаемые шторы, Морана прижалась ближе к нему, и ее снова окутал его мускусный мужественный запах, обволакивая волнами близости и покоя.

Внезапно его рука дернулась, отчего сама она вздрогнула всем телом, и Морана поняла, что именно это и стало причиной ее пробуждения. Его дыхание становилось тяжелым, рука слегка сжала ее ребра. Морана повернула голову, пытаясь рассмотреть его лицо, но смогла увидеть лишь очертания в темноте. Тристан судорожно впился пальцами в ее кожу, его дыхание участилось. Моране были знакомы эти признаки, потому что она тоже испытывала подобное много ночей подряд, но никогда не наблюдала за тем, как кто-то переживает этот кошмар. Она гадала, что Тристану показывало его подсознание. При том, какой жестокой была его жизнь, большую часть которой она даже не могла вообразить, Морана знала, что нечего и удивляться.

Сглотнув и чувствуя, как сжимается сердце, она ощутила острое желание успокоить его, а потому медленно опустила руку ему на предплечье: его мышцы непроизвольно напряглись от ее прикосновения. Не представляя, что делать дальше, Морана решила прислушаться к своему внутреннему голосу. Наклонившись, она прижалась губами к его груди над сердцем, почувствовала шрам и поцеловала, гладя Тристана по руке.

Из его груди вырвался низкий рык. Тело дернулось.

– Тише, – прошептала Морана, целуя его в грудь и проводя по руке, снова и снова. – Все хорошо. Ты в безопасности. Все в порядке.

Его тело напряглось, бицепс руки, лежавшей возле ее груди, резко сократился, шея задергалась. Морана гладила его по руке, уткнувшись носом в шею и нашептывая одни и те же слова утешения.

Где-то в доме тикали часы. Ее сердце билось размеренно – тук-тук-тук – в такт с его сердцем. Шли минуты. И постепенно она почувствовала, как расслабляются его напряженные мышцы, а хватка руки на ее ребрах ослабевает.

Морана снова заговорила, прижавшись к груди Тристана:

– Ты в безопасности. Все хорошо.

– В следующий раз встань с кровати, – хрипло прошептал он ей в волосы.

Не ожидая, что он проснется, Морана попыталась отстраниться, но Тристан поднял руку, которой обнимал ее, опустил ей на затылок и заставил остаться на месте.

Она устроилась поудобнее:

– Этому не бывать.

– Я могу стать опасным, – сообщил он, будто такая мысль никогда не приходила ей в голову.

Она же не идиотка. Морана закатила глаза, но промолчала.

– Я серьезно. – Его суровый тон не допускал возражений. – Я могу причинить тебе тяжкий вред и даже не знать об этом.

Морана пожала плечами:

– Я рискну.

Тристан недовольно заворчал, и Морана, запрокинув голову, запустила руку в его волосы, ощущение от прикосновения к которым отозвалось прямо в сердце в темноте ночи.

– Вчера ты дал мне обещание, – прошептала она, зная, что полностью завладела его вниманием. – И сейчас я дам тебе свое.

Проведя большим пальцем вдоль его подбородка и ощущая колючую щетину, Морана поклялась, повторяя его же слова.

– Больше никогда. Ты больше никогда не будешь один. Какими бы ужасными ни становились кошмары, я буду рядом.

Значимость ее слов еще несколько долгих минут отдавалась эхом в наступившей тишине. Его дыхание оставалось неизменным, но он слегка сжал пальцы у нее на затылке. Для него это многое значило. Морана могла представить все эмоции, что кружили в нем, включая самую опасную из всех – надежду. Смел ли он надеяться, что она говорила всерьез? Смел ли поверить, что после всего, что ему пришлось пережить, он все еще способен испытывать надежду? Она могла все это представить, потому что именно такие мысли пришли бы и ей на ум. А они с ним были похожи. Две стороны одной медали, два конца одной струны. Морана знала, что для нее это не просто клятва. Теперь нельзя оглядываться назад, они оба погрязли всерьез и надолго.

– Нарушишь это обещание, – тихо сказал он соблазнительным голосом, от которого у нее замерло все внутри, – и я нарушу свое.

– Которое? – спросила Морана, чувствуя, как сердце забилось быстрее, едва она осознала, что он пододвинулся ближе.

Тристан заставил Морану поднять голову и провел носом по ее носу.

– Не уничтожать тебя.

Его губы находились возле ее губ, паря совсем близко, но не касаясь. Она приблизила лицо, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние, но он удержал ее рукой, которой сжимал волосы. Морана улыбнулась, прекрасно понимая, что он чувствует все, что происходит между ними.

– Уничтожь меня.

И он сорвался.

Обрушился на ее губы с самой неистовой страстью, выбив из легких весь воздух. На Морану нахлынули чувства пережитой ночи: страх, близость смерти, облегчение от того, что выжила. Все это дарил его поцелуй. Их губы соединили уверенность и обещание возмездия. Она обхватила его за шею, притягивая ближе, и Тристан, уложив на спину, накрыл ее своим большим телом, удерживая вес на руках. Их языки сплетались, его вкус заполонил ее чувства. Морана наслаждалась совершенным ощущением, возникшим потому, что они впервые так обнимали друг друга. Зажав его нижнюю губу между своими, она провела пальцами по мускулистой спине, обводя все выпуклости и шрамы, а потом опустила руки на его подтянутую задницу. Она множество раз тайком ей любовалась, а от возможности прикоснуться к этой части его тела по ней пробежала дрожь. Морана шире развела ноги, чтобы он мог устроиться между ними, и, обхватив его крепкие ягодицы, прижала ближе.

В его груди раздалось низкое урчание, ее соски соприкоснулись с его кожей. Он жадно целовал ее губы и прижимался облаченными в боксеры бедрами к ее обнаженному телу. Его футболка – единственная одежда, в которой Морана ложилась спать – внезапно задралась до шеи. Ее обнаженная грудь впервые прильнула к его голой груди. Морана застонала от нахлынувших чувств, ее соски становились все более чувствительными, посылая волны жара между ног.

Тристан отстранился, его грудь вздымалась от тяжелого, как и у нее, дыхания.

– Черт, – произнес он с легким удивлением и неверием в голосе.

Да, она тоже это испытывала. Все происходящее можно было бы выразить одним словом – «черт».

От громкой вибрации, раздавшейся на прикроватной тумбочке, ускорилось и без того учащенное сердцебиение Мораны. Она посмотрела на источник звука: телефон Тристана бешено вибрировал на деревянной поверхности. Повернувшись, вновь взглянула на него в свете, исходящем от экрана телефона, и увидела его растрепанные волосы и выразительные глаза, смотрящие на нее с таким пылом, что по ее телу вновь разлился жар. Морана отчетливо ощущала его набухшую плоть, прижатую прямо к влажному местечку между ее бедер. Их разделял лишь слой ткани. Бедра непроизвольно приподнялись, создавая легкое трение, от которого удовольствие пронзило ее до кончиков пальцев ног.

Телефон продолжал вибрировать, а Тристан намеренно подался бедрами с неудержимым напором. Морана прижалась головой к подушке, выгнула спину дугой, впиваясь пальцами в его спину.

Вибрация прекратилась, комната снова погрузилась в темноту.

Тристан вновь накрыл ее губы своими. Морана охотно разомкнула их, впуская его и чувствуя, как колотится сердце. Он замедлил движения, водя рукой сбоку по ее груди. На его белье осталось мокрое пятно от ее возбуждения.

Телефон снова завибрировал. Тристан оторвался от ее губ, протянул руку и, взяв трубку, поднес ее к уху.

– Говори, – рыкнул он, приподнимаясь на колени.

Затем переместил руку с груди ей под спину и прижал к себе. Морана обхватила его ногами и бесстыдно оседлала его бедро, все ее тело дрожало от страсти.

– Когда? – спросил он, уткнувшись ей в шею и водя вдоль нее зубами, отчего дыхание Мораны стало хриплым.

На том конце провода что-то ответили, и он замер в свойственной ему манере хищника. Морана отстранилась, пытаясь увидеть его, и он, позволяя это, осторожно уложил ее обратно на кровать и опустил руку ей на бедро.

Не в силах больше выносить темноту, Морана включила стоявшую рядом лампу, которая залила комнату мягким светом.

Его взгляд ласкал ее обнаженное тело, изучая каждый сантиметр кожи, и она сделала то же самое. Тристан сплошь состоял из мышц: они отчетливо выступали на шее, на напряженных плечах, на груди, прессе и руках. Воплощение силы. Морана впервые разглядела его шрамы так близко, но сосредоточила внимание на татуировках, потому что прежде у нее не было такой возможности. Она знала, что у него есть небольшая татуировка под бицепсом, но видела только ее края, и, судя по виду, выполнена она была в племенном стиле. Ей бы очень хотелось просто сидеть однажды и рассматривать, сколько душе угодно, все отметины на его теле.

Но прежде чем она успела заметить остальные татуировки, Тристан что-то буркнул в ответ и опустил руку между ее широко разведенных ног. От удивления она резко подняла на него взгляд и посмотрела в его голубые глаза, которые пронизывали до глубины души, пока сам он продолжал вести разговор и трогать ее пальцами.

У нее вырвался резкий вдох, угасшее пламя под ее кожей разгорелось с новой силой, пальцы крепче сжали простыни.

– Нет, не будет, – сказал он в трубку, медленно погружая палец в ее влажный жар, отчего у нее поджались пальцы на ногах.

Тристан прошелся взглядом по ее груди и рукам, а потом снова посмотрел ей в глаза. Морана уловила послание. Разжав пальцы, она опустила ладони на грудь и стиснула их, не разрывая зрительного контакта. Ее лоно сжалось вокруг его пальца. Он влиял на нее не только физическими прикосновениями.

– Доведи дело до конца. – Он ввел еще один палец.

Морана потянула за соски, и удовольствие стремительно понеслось вниз, заставляя ее выгнуть спину и издать стон.

Его глаза вспыхнули.

– Ничего, – заявил он, качая головой, ускорил движения пальцев и начал потирать клитор подушечкой большого.

Громко вздохнув, но зная, что стоит вести себя тихо, Морана прикусила дрожащую губу, однако не убрала руки с груди и не отвела взгляда. Едва уловив это, Тристан набросился на нее с горячностью, которая вообще казалась ей невозможной при том, что он был занят другим делом. Но ей не стоило так удивляться.

Он проникал в нее пальцами, скрещивал их, массировал ее стенки, вынимал и повторял все снова. В животе начало зарождаться тепло, сворачиваясь узлом, что становился все туже и туже. Ее губил его взгляд, прикосновения и само присутствие. Большим пальцем он ловко гладил ее, надавливая ровно так, как нужно, чтобы заставить воспарить к небесам. Морана представляла, как он разорвет ее на части.

Тристан вводил и вынимал пальцы, проникая в том же темпе, в котором двигался бы и его член, и она сжимала их мышцами, жаждая разрядки. Напряжение нарастало с каждой секундой, с каждым судорожным вдохом узел в животе сворачивался все туже, с новым ударом сердца дрожь в ее теле становилась сильнее.

– Сделай это, – велел он, и Морана вспыхнула пламенем от сочетания виски и греха в его голосе.

Она закрыла глаза. Под веками вспыхивали звезды. Запрокинув голову и выгнув спину, Морана сжала груди ладонями. Пальцы на ногах поджались, ноги задрожали, и она кончила с беззвучным вздохом. Тристан не прекращал двигать большим и указательным пальцами, выжимая из ее тела все, на что оно было способно, и посылая волну сотрясающих ее остаточных вспышек, пока с ее губ не сорвался стон, а кожа не стала слишком чувствительной.

Морана опустилась на землю, тяжело дыша и медленно приходя в себя. Неспешно открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. Тристан поднес блестящие от влаги пальцы ко рту и облизал их. Ее стенки снова сжались.

– Я приеду, – отрезал он и вдруг бросил телефон на кровать рядом с ней.

Его глаза горели, между бедрами, обтянутыми хлопковыми боксерами, виднелась заметная выпуклость. Наклонившись с изяществом и грацией, на которую его тело вообще не должно быть способно, он обхватил Морану руками и навис над ней. Пространство, разделявшее их тела, сократилось.

– Теперь я познал ваш вкус, мисс Виталио, – прошептал он, глядя ей в глаза. – И тебе не сбежать от меня.

– Я больше не боюсь вас, мистер Кейн, – ответила она с придыханием.

На его щеках на миг показались ямочки, после чего он слез с кровати и пошел в душ. Слегка улыбнувшись, Морана снова пошевелила руками и ногами – боль после вчерашнего нападения вернулась, как только прошло действие эндорфинов. Со стоном опустив ноги на пол, она поправила футболку и размяла шею.

Из-за двери доносился шум воды, и Морана покачала головой от охватившего ее странного ощущения семейной жизни. Взяв с тумбочки телефон, она мысленно составила список дел на день, где на первом месте стояла проверка программного обеспечения, запущенного ею в доме Данте. А еще нужно было лично поблагодарить его за поддержку, которую он оказал ей прошлой ночью. Потом найти информацию об обоих нападавших (и живом, и мертвом) и выяснить, кто их подослал к ней и почему. Кроме того, надо раздобыть больше сведений о парне из аэропорта и о том, как он узнал о нападении.

Набросав планы, Морана спешно встала с кровати и подошла к окну. Отдернула темные, тяжелые шторы, которые были задвинуты на ночь. Озеро – чистое, безмятежное и восхитительно голубое – тянулось на многие мили в одну сторону, но скрывалось на краю за пышными зелеными деревьями, которые разграничивали разные участки владений. И хотя отсюда открывался красивый вид, Морана знала, почему именно здесь располагалась спальня Тристана Кейна: с этой стороны невозможно было попасть внутрь. Любой, оказавшись у озера, стал бы легкой мишенью, а никакого другого способа проникнуть с этой части владений и остаться незамеченным не существовало. Здесь было безопасно.

Чем больше слоев она снимала, тем больше сострадания испытывала. Покачав головой, она обернулась, и у нее перехватило дыхание. Вчера ночью после нападения она ни на что не обращала внимания. А теперь обратила.

Лучи утреннего солнца проникали в окно и освещали всю комнату. Стены выкрашены в теплый бежевый цвет, мебель из красного дерева насыщенного оттенка, повсюду проблески зеленого: в постельном белье, огромной картине над комодом и в более мелких деталях. Комната напоминала о лесе и совсем не походила на спальню мужчины, владевшего безликими холодными пентхаусами. У нее вырвался смешок.

Подойдя к комоду, на котором, судя по всему, стояла коллекция памятных сувениров, Морана наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе. Здесь располагались разнообразные маленькие предметы, но взгляд Мораны устремился выше, к крошечной фотографии в рамке, где была запечатлена розовощекая малышка с яркими любознательными глазами. Чувствуя, как сжалось сердце, Морана взяла рамку и впервые посмотрела на его сестру. Рыжие волосы, широкая беззубая улыбка и маленький красный джемпер. Когда бы ни сделали этот снимок, девочка в тот момент была счастлива и широко улыбалась фотографу. Жила ли Морана в одной комнате с этой малышкой? Смотрела ли в ее большие глаза? Или эти воспоминания оказались подавлены ее разумом?

Еще одна фотография без рамки, лежавшая на дне комода, стала для нее неожиданностью. Она вынула ее и внимательно рассмотрела. На снимке Морана получала диплом на выпускном вечере и улыбалась. Откуда у него это фото? Зачем оно ему?

– Мне нужно одеться.

Морана поспешно положила фотографию и, повернувшись, обнаружила, что Тристан стоит на пороге ванной, обернув бедра полотенцем, и внимательно смотрит на нее. Она никогда не понимала, как мужчина подобного размера мог передвигаться настолько бесшумно. Он видел, как она рассматривала фотографию, и явно знал, что так и случится, когда позволил Моране войти в свою спальню. А потому она принялась ждать, когда он как-то отреагирует или что-то скажет. Может, упомянет о своей сестре или о том, что прятал ее фотографию у себя в доме.

Он этого не сделал.

Сохраняя невозмутимый вид, Тристан прошел через спальню, открыл шкаф, достал оттуда тщательно отглаженный серо-голубой костюм и положил его на кровать. Заметив, что Морана застелила ее, он замер на мгновение, а потом достал белую хлопковую футболку и спортивные штаны. Закрыв дверь, он разложил их на кровати и глянул на Морану.

– Надень это после душа, – указал он на свою одежду. – И забери сегодня оставшиеся вещи.

Добавить в список: переехать.

Нерешительно направившись в ванную, пока Тристан сушил волосы полотенцем, Морана остановилась, не зная, стоит ли ей что-то сказать. Прикусив губу, она пошла дальше и закрыла за собой дверь. Ванная, которую она тоже не успела оценить по достоинству в ночной темноте, при свете дня выглядела потрясающе. Часть стены занимали огромные окна от пола до потолка, наполняя пространство естественным светом. Ванна на ножках в форме когтистых лап, которой она воспользовалась прошлой ночью, стояла возле стены рядом с большой душевой кабиной со стенками из матового стекла. Здесь тоже явно преобладала коричневая и зеленая палитра леса.

Сняв футболку, Морана повернулась к огромной гранитной раковине в паре шагов от ванны и посмотрела на себя в зеркало. Ее щеки раскраснелись, волосы превратились в воронье гнездо, от которого пахло его шампунем, а губы соблазнительно припухли. Она выглядела как женщина, которая этим утром занималась любовью, а от вчерашнего нападения остались только следы на шее. На коже появился отпечаток ладони, обвивающий ее, словно ядовитая змея. Морана провела пальцами по синяку, и злость из-за случившегося вчера наконец охватила ее тело.

Достав запасную зубную щетку из шкафчика под раковиной, Морана быстро привела себя в порядок и приняла душ. Завернулась в зеленое полотенце и вышла в спальню, но та уже пустовала.

Добавить в список: выяснить, что случилось с Луной Кейн.

Закончив, Морана быстро переоделась в одежду Тристана, которую снова и снова поправляла, чтобы можно было спокойно ходить и не падать, запутавшись в ней, и вышла из комнаты. От запаха свежих тостов в животе заурчало. Боже, она умирала от голода.

Следуя на запах, она легкой поступью спустилась по лестнице, на ходу осматривая дом и замечая, как он меняется. Чем ближе к холлу она подходила, тем холоднее становилась обстановка: сам холл был выполнен сплошь в белом, сером и голубом цветах. Заинтригованную Морану вновь поразила мысль о том, как глубоко Тристан прятал свою сущность от всех, но все же впустил ее. Свернув налево, она вошла в просторную кухню, почти точную копию его кухни в пентхаусе, и ничуть не удивилась, когда застала его за готовкой. Однако ее изумило, как хорошо он смотрелся, пока готовил в своем костюме. Она даже не осознавала, насколько это сексуально, пока не оказалась здесь и не залюбовалась его мускулистым телом, когда он умело взбивал омлет.

– На кухне все есть, – сказал Тристан, даже не оборачиваясь и давая ей понять, как хорошо он чувствовал ее присутствие. – Ция приносит продукты каждую субботу по утрам. Список там. – Он кивнул на холодильник. – Так что, если захочешь чего-нибудь, просто напиши.

Тостер издал сигнал, и Морана подошла забрать хлеб.

– С маслом? – спросила она.

– С солью.

Поражаясь тому, с какой легкостью они перемещались по комнате, Морана кивнула, выложила тосты на тарелки, обошла кухонный островок и села на табурет, испытывая дежавю, будто вновь оказалась в пентхаусе. К такому она может и привыкнуть.

– А кто ведет домашнее хозяйство?

Он выключил газ и выложил омлет на две тарелки.

– Ция. У нее есть ключи, так что она приходит дважды в неделю и наводит порядок. Я принесу тебе ключи сегодня вечером.

Сев напротив нее, Тристан передал ей стакан апельсинового сока и взял себе кофе. Морана приподняла бровь.

– А в спальне?

Он поднял взгляд, и его глаза заблестели в утреннем свете, струящемся из окна.

– Она всегда заперта. Я сам там убираю.

– Значит, он готовит и делает уборку? – Морана прожевала вкусно приготовленный омлет. – Такой мужчина как раз в моем вкусе.

Она заметила, как дрогнули его губы, на что и был сделан расчет, и ощутила, как внутри нее зародилось тепло.

– Но раз я буду делить с тобой комнату, значит, обязанности мы тоже разделим.

– Что-то еще, мисс Виталио? – Он посмотрел на нее, понизив голос до опасного тона виски и греха. Его голос сильно на нее влиял.

Она наклонилась вперед, осмелившись проявить перед ним свою дерзкую натуру.

– Я только начала, мистер Кейн.

– А я думал, что с моей помощью прекрасно кончила. – Тристан отпил сок, а потом высунул язык и слизал каплю с уголка губ.

Морана проследила взглядом за этим движением и снова посмотрела ему в глаза. У нее пересохло в горле.

– Ешь, – велел он, и Морана послушалась, понимая, что сейчас не время играть в игры. Ему предстояло заняться крутыми мафиозными делами, ей же – мафиозными, но скучными. У них не было времени.

Телефон завибрировал, и Тристан взглянул на экран. Неизвестно, что он там прочел, но после этого залпом допил свой напиток.

– Мне нужно идти, – сообщил он.

Морана кивнула:

– За посуду не беспокойся.

Он ответил ей отсутствующим взглядом, будто даже не думал о посуде, пока она не упомянула, и Морана почувствовала, как краснеют щеки.

– Запри за собой дверь.

И с этими отрывисто произнесенными словами он ушел. Никаких тебе «хорошего дня, дорогая» или «буду дома к ужину, милая». Нет, это не для него.

На ее телефон пришло сообщение.

Тристан: Береги себя.

Улыбнувшись, Морана принялась завтракать.

Глава 13

Источник

Я: Ты тоже.

Открыв окно, она быстро набрала сообщение Данте.

Я: Возможно ли доставить пару туфель в дом Тристана из особняка? Я как-то не подумала о них вчера.

Данте: Конечно. Через десять минут распоряжусь, чтобы их отправили. Потом зайди ко мне.

Я: Спасибо. Скоро увидимся!

Закончив завтрак, она вымыла посуду и навела порядок на кухне, просмотрела список покупок на холодильнике и впервые увидела почерк Тристана. Он, как ни странно, оказался прямым, небрежно мужественным и уверенным. Покачав головой, Морана убрала телефон в карман и поспешила в спальню легким и осторожным шагом. Закрыла за собой дверь, и два замка со щелчком встали на место. А затем направилась к входной двери, как вдруг послышался стук.

Открыв ее, Морана увидела на пороге Вина с обувной коробкой в руках. Он даже глазом не моргнул, когда увидел ее в одежде Тристана.

– Доброе утро, – поприветствовала Морана с легкой улыбкой.

Он кивнул, молча вручил ей коробку, отступил назад и стал ждать. Морана нахмурилась.

– Хм, уверена, у тебя есть дела поважнее.

– Я должен сопровождать вас, мисс Виталио, – тихо сообщил Вин. – Таков приказ.

– Чей? – спросила она, доставая простые и удобные черные балетки и надевая их на ноги.

– Мистера Марони, – последовал короткий ответ.

– Которого Марони?

– Данте.

Морана кивнула и вышла вместе с ним на свежий утренний воздух, удостоверившись, что дверь заперта, а сигнализация включена. Покончив с этим, она пошла к дому Данте в компании молчаливого Вина.

– Ты заходил в мою комнату, чтобы забрать туфли? – поинтересовалась она, желая нарушить молчание и вместе с тем испытывая любопытство.

– Да, мисс Виталио, – ответил он, глядя вперед.

Морана внимательно рассмотрела угрюмого мужчину, который явно был младше Тристана, но старше ее. Волосы подстрижены так коротко, что он казался почти бритым наголо. Морана попыталась представить, как он роется в женском гардеробе в поисках ее обуви.

– Зови меня Морана, пожалуйста, – поправила она. – В моей комнате был порядок? – рискнула спросить она.

Если Данте отправил этого человека в ее комнату и в дом Тристана, значит, в существенной степени ему доверял. Сам Данте заслужил ее доверие, а потому Морана будет считать Вина хорошим парнем.

– Нет, – ответил он, мельком глянув на нее, а потом снова посмотрел вперед. – Там настоящий бардак. Вещи разбросаны повсюду.

А значит, помимо следов ее борьбы в комнате остались свидетельства учиненного кем-то разгрома. Но зачем кому-то это делать? В приступе ярости или в попытке что-то найти?

Прогулка по раскидистым лужайкам средь бела дня разительно отличалась от побега в кромешной темноте. Особняк, как и всегда, маячил вдалеке, словно чудовище. Вокруг него царила суета: возможно, делали уборку после вчерашней вечеринки. Морана повернулась к дому Данте, ставшему ей раем, убежищем в трудную минуту. Тепло наполнило сердце, и она, быстро взобравшись по ступенькам, постучала в дверь, ощущая присутствие Вина за спиной.

Минуту спустя дверь открыл Данте, одетый в свой привычный темный костюм с галстуком. Его волосы были зачесаны назад, подчеркивая красивые черты лица. Он окинул ее взглядом темных глаз, приметив одежду Тристана, и весело прищурился.

Морана закатила глаза и вошла в дом.

– Дай нам несколько минут. – Данте кивнул Вину.

Тот склонил голову и пошел обратно к особняку.

Закрыв за собой дверь, Данте заключил Морану в легкие объятия, нежно придерживая ее за плечи.

– Рад, что с тобой все хорошо.

В груди у нее защемило, и Морана крепко обняла его, вдыхая запах одеколона.

– Спасибо за вчерашний вечер. Это много для меня значит.

Он отстранился и посмотрел на нее серьезным взглядом.

– Вчера вечером многое произошло. Но я рад, что ты решила прийти сюда, Морана.

Она улыбнулась чуть дрожащими губами, и Данте, слегка стиснув ее в объятиях, направился в гостиную. Вновь устроившись на том же диване, Морана наблюдала, как Данте что-то напечатал в телефоне и сел напротив нее.

Небрежно сложив руки, он наконец взглянул на нее с серьезным выражением лица.

– Вчера мы с Тристаном поговорили о случившемся. Мы со своей стороны во всем разберемся. А ты тем временем должна заняться программным обеспечением. Эти события слишком хорошо согласованы по времени, чтобы я мог счесть это совпадением.

Морана кивнула:

– Договорились. Не беспокойся, я все проверю. Но у меня есть несколько вопросов.

– Задавай.

Морана достала телефон, открыла галерею фотографий и нажала на снимок убийцы, лежащего без сознания. Повернула телефон экраном к Данте и спросила:

– Ты его знаешь?

Данте смотрел на него долгое мгновение, а потом покачал головой:

– Никогда раньше не видел. Но пришли мне фотографию. Я проверю.

Отправив ему снимок, Морана задала свой следующий вопрос:

– Ты видел мужчину, который разговаривал со мной вчера вечером?

Брови Данте взметнулись вверх.

– Какого мужчину?

– Он предупредил меня о покушении на вчерашней вечеринке, – пояснила Морана. – Я не видела его лица, не припомню, как он выглядел.

Данте покачал головой, хотя она еще даже не договорила:

– Никто не мог попасть на вечеринку без приглашения.

– Не хочу подрывать твою уверенность, но я ведь попала несколько недель назад, – робко заметила Морана.

Данте усмехнулся.

– И правда. Чуть позже посмотрю записи с камер. Но остерегайся этого парня.

Морана пожала плечами:

– У него было предостаточно возможностей меня убить, но он этого не сделал. Напротив, мне кажется, что это та самая лазейка, которую я искала, и готова рискнуть, даже если тебе или Тристану это не нравится. Вы взрослые мальчики. Переживете.

Данте вздохнул, качая головой:

– И все равно мне это не нравится. Возьми с собой Вина. Он будет твоим охранником, по крайней мере, пока тот, кто хочет твоей смерти, не будет пойман.

Морана фыркнула:

– Таких людей наберется немало. О, а ты не мог бы распорядиться, чтобы мои вещи перенесли в дом Тристана? Мне сейчас совсем не хочется возвращаться в этот гадюшник.

Данте встал с легкой улыбкой на губах:

– А ты быстро переехала. Не стоит ли подождать немного и убедиться, что он тот самый мужчина, с которым ты хочешь провести всю оставшуюся жизнь?

Морана взяла лежавшую рядом подушку и бросила ему в голову. Данте рассмеялся, и его лицо приобрело такое выражение, от которого замерла бы сотня женских сердец. Она легко могла понять, почему Амара в юности была в него влюблена.

– Я рад за вас, – сказал он, шагая к двери. – Ция сейчас в особняке. Я попрошу ее, чтобы твои вещи собрали и доставили сюда. Потом можешь вместе с ней перенести их в дом Тристана.

– Спасибо, Данте, – крикнула Морана ему в спину.

– Вин останется здесь, – крикнул он в ответ.

Морана услышала звук закрывшейся двери и его удаляющиеся шаги, а потом медленно погрузилась в тишину дома. Размяв шею и плечо, которое отозвалось легкой болью, она придвинула ноутбук ближе и включила экран.

Ее программы, которые работали ужасающе медленно, достигли прогресса в девяносто четыре процента. Удовлетворенная результатом, но все еще терзаемая подозрениями, Морана вошла в систему, открыла программу распознавания лиц, загрузила фотографию убийцы и запустила поиск в фоновом режиме. Затем начала просматривать все связанные с Кланом Тенебры новости двадцатилетней давности. То убийство, то ограбление – ничего странного и настораживающего. Она сидела на диване, читала статью за статьей, одну новостную заметку за другой, но не находила никаких намеков на распад Альянса. Это было удивительно, потому что обычно распад союзов сопровождался недолгим кровопролитием из-за недовольства сторон. Но двадцать лет назад? Ничего. Ни единого следа. Невероятно.

Раздосадованная, но заинтригованная, Морана изменила поисковые настройки и принялась листать отчеты о пропавших девочках. Их оказалось много, слишком много, чтобы счесть это непримечательным. В них фигурировало множество безумных теорий, связывавших исчезновения с серийными убийцами и педофилами, и конспирологических версий об инопланетянах, питающих особые пристрастия к человеческим младенцам женского пола. Многочисленные дела хоть и были тщательно расследованы, но оставались открытыми и после стольких лет так и гнили на какой-нибудь полке. Факты до сих пор звучали загадочно: исчезали девочки в возрасте до трех лет. Одни пропадали в парках, другие – из собственного дома. Одна девочка пропала прямо из коляски за то краткое мгновение, на которое ее мать отвернулась, чтобы проверить сумку посреди улицы. Другая играла на улице с сестрой, пока мать присматривала за ними из кухни. В один миг они были на месте, а в следующий обе исчезли. Случаи за случаями, одни невероятные, но правдивые истории сменялись другими на экране.

К тому времени, когда Морана дочитала последнюю, все внутри нее переворачивалось от страха и ужаса, а глаза горели от ярости. Она точно знала, что два случая так и не обнародовали. О двух девочках.

Луна Кейн исчезла посреди ночи из спальни, в которую нельзя было попасть, не разбудив при этом ее заботливого брата. И сама она, Морана Виталио, пропала, но затем каким-то волшебным образом вернулась. И хотя пресса и полиция никогда не связывали эти дела с мафией, Морана не сомневалась, что так оно и было. У того, что из всех детей вернули ее одну, не имелось никаких причин, кроме того обстоятельства, что она являлась дочерью босса Шэдоу-Порта.

Морана вошла в систему и по очереди проверила все свои программы. Одна с помощью распознавания лиц полным ходом искала мужчину, напавшего на нее минувшей ночью, а прежде запущенные программы собирали информацию о происходящем. Морана сделала глубокий вдох и открыла окно в программе для анонимного подключения. В конце концов, даркнет неспроста получил свое название. То, что нельзя найти в обычной Сети, как правило, всегда существовало в теневой.

Морана настроила программу и защитила ее не одним, а несколькими VPN, которые ежесекундно раскидывали исходящий сигнал по всему миру. Благодаря этому отследить ее будет практически невозможно. Однако по обыкновению она не занималась поиском в этой части Сети. Не только потому, что это сулило опасность, но еще и потому, что во время поисков ей приходилось видеть такое, отчего становилось дурно. Там процветала невиданная, неконтролируемая мерзость.

И это одна из причин, почему Морана не спешила заходить в теневую Сеть. Но теперь у нее не осталось иного выбора. Она была абсолютно уверена, что найдет в ней какие-то зацепки и ответы.

Открыв замаскированное окно, Морана отключилась от всего вокруг и спокойно ввела ключевые слова. И хотя сама не знала наверняка, что именно ищет, она все же предполагала, что отправной точкой были Тенебра двадцатилетней давности и пропавшие девочки. Морана нажала кнопку ввода.

Лента результатов, выскакивающих один за другим, почти сразу же заполонила экран. Морана не сводила с него глаз, мечась взглядом между словами и отметая данные со скоростью настоящего профессионала.

Внезапно в углу экрана выскочило диалоговое окно с новым сообщением.

imreaper00[4]: Тебе не хватает ключевого слова.

Морана замерла и покачала головой от удивления. Такое вообще вряд ли возможно. Мало того, что ее нашли, несмотря на маскировку учетной записи, да к тому же выследили со скоростью, с которой ее сигнал облетал свет, – никто вообще не должен был засечь, чем она занималась. Это абсолютно невозможно.

И все же перед ней высветилось невинное на вид сообщение.

Морана быстро кликнула по нему, чтобы узнать идентификационный сетевой код отправителя, и невольно испытала восхищение, потому что ему удалось обойти всю ее систему защиты. А у нее была крутая система защиты.

На иконке виднелся черно-белый череп, выделявшийся на контрастном фоне. Все еще потрясенная тем, что некий жнец нашел ее и вышел на связь, Морана решила действовать по обстоятельствам и быстро набрала ответ.

nerdytechgoddess00: Какого ключевого слова?

Ответное сообщение пришло через считаные секунды.

imreaper00: Торговля людьми.

Морана почувствовала, как у нее перехватило дыхание, от смысла этих слов сердце ухнуло вниз. Нет, господи, нет.

nerdytechgoddess00: Кто ты?

На стене позади нее тикали часы, пока она ждала, когда на черном экране появится ответ.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Тик…

imreaper00: Друг.

Морана не знала, как ей быть. Но не успела решить, как действовать дальше, когда пришло еще одно сообщение.

imreaper00: У меня свои причины помогать тебе.

Морана быстро набрала ответ.

nerdytechgoddess00: И какие же?

imreaper00: Я хочу, чтобы ты узнала правду, Морана.

Значит, ему известно, кто она. Морана смотрела на сообщение, и внутри нее зародилось незнакомое чувство. Она не понимала его. Нахмурив брови, девушка застучала пальцами по клавишам.

nerdytechgoddess00: Я уже знаю правду.

Ответ пришел не сразу.

imreaper00: Ты все еще многого не знаешь.

От последнего сообщения по ее рукам побежали мурашки. Она потерла кожу, чтобы избавиться от них, даже не замечая, как бурно вздымается ее грудь. Доверившись чутью, Морана написала еще одно сообщение.

nerdytechgoddess00: Я хочу встретиться с тобой.

Курсор мигнул пять раз, прежде чем пришел его (а она предположила, что это мужчина) ответ.

imreaper00: Когда придет время.

imreaper00: А пока используй ключевое слово.

nerdytechgoddess00: Что я найду?

Ответ показался загадочным.

imreaper00: Источники.

Источники чего? Ей было необходимо узнать еще кое-что, пока он не исчез.

nerdytechgoddess00: Как ты обошел мою защиту?

Она все ждала его ответа, но он так и не пришел. Расстроившись из-за того, что так и не узнала, как незнакомец это сделал, Морана вернулась к ключевым словам и изменила их на: «тенебра» + «1990-е» + «пропавшие девочки» + «мафия» + «торговля людьми».

Она с опаской добавила последнее ключевое слово в тщетной надежде, что все это обман и она не найдет подобных упоминаний. Насколько она знала, эти семьи никогда не торговали людьми. Это бессмыслица. Морана попадет в совершенно иную часть Всемирной сети, в темную часть, в которую никогда не решалась заходить, и это немного ее пугало.

Результаты поиска постепенно загружались, и на Морану обрушилась лавина новой информации. Она взволнованно просматривала данные: пропавшие девочки, выставленные на аукцион девочки, проданные девочки и множество других тревожных новостей, от которых ее затрясло. Однако ни в одном из результатов не говорилось о девочках младше десяти лет. Эти сведения, какими бы жуткими ни были, не имели никакого отношения к пропавшим девочкам из Тенебры.

Вздохнув, Морана отодвинула ноутбук и встала с дивана, чтобы размять мышцы и дать себе время все обдумать. Подойдя к окну, за которым открывался вид на озеро вдалеке, она окинула взглядом дом, в котором теперь будет жить. Картина была безмятежной, почти умиротворяющей. Но хозяин дома таким не был. И не станет, пока не всплывет правда о его сестре.

Незнакомец из Сети неспроста хотел, чтобы Морана добавила «торговлю людьми» в список ключевых слов. Не будь это важно, он, кем бы он ни являлся, вряд ли стал отслеживать Морану и связываться с ней. Он знал ее имя, как и какую-то информацию о девочках.

Сигнал ноутбука привлек ее внимание. Вернувшись к дивану, Морана села и увидела результаты поиска, который запустила. Бегая пальцами по клавишам, она с головокружительной скоростью просматривала заголовки, подзаголовки и имена. Чем больше погружалась, тем сильнее ее охватывало нетерпение. У каждого фрагмента информации в качестве источника было указано имя пользователя.

Незнакомец велел ей искать источники.

Плотно взявшись за дело, Морана отфильтровала статьи по источникам и дала системе отобрать их по группам. Десять секунд спустя большинство статей оказались отсортированы по названию источника – Актинид С.

Что такое Актинид С, черт возьми?

Но прежде чем она успела предаться размышлениям, одна из программ издала сигнал. Ее самодельная программа распознавания лиц завершила работу. Открыв ее, Морана не нашла никаких вариантов имен, но программное обеспечение обнаружило две фотографии этого мужчины, сделанные камерами в публичных местах: одна в Шэдоу-Порте и одна в Южной Америке. Морана отправила снимки на номера Тристана и Данте и стала ждать ответа. Они не ответили.

В голове начала зарождаться тупая боль. Сняв очки, Морана прижала к глазам тыльную сторону ладони и застонала, разочарованная ходом развития событий. Вопросов было больше, чем ответов, и каждый раз, когда ей казалось, что она нащупала что-то существенное, это ускользало от нее. Стиснув зубы от досады, Морана долго смотрела в потолок и обдумывала дальнейший план действий.

А потом сделала звонок.

Глава 14

Процесс

Тенебра – город с природной красотой. Разделенный пополам длинной рекой, которая через несколько сотен километров впадала в океан, город располагался прямо у подножия невероятно красивых холмов с изумительными озерами. В отличие от Шэдоу-Порта с его влажным прибрежным климатом, в Тенебре можно наблюдать смену всех сезонов: зиму с ее снегами, лето с солнечными днями и самую красивую осень во всей стране.

Глядя на потемневшие листья, шуршащие под подошвой новых ботинок, Морана стояла у перил на городском пирсе и держала в руках кофе в одноразовом стаканчике, который купила в кофейном автомате через дорогу. Легкая бежевая куртка согревала так, что она не чувствовала холода под послеполуденным солнцем, и скрывала пистолет, который Морана взяла у Данте. Ее волосы были собраны в косу, которую она заплела в машине, пока ее вез Вин. Он находился поблизости, прикрывал ее, как и велел Данте. Этот молчун быстро становился одним из ее любимчиков.

Паромы, переплывавшие реку, сигналили, люди спешили по своим делам, а Морана стояла настороже и ждала, когда человек, с которым она связалась, прольет свет на ее вопросы.

Словно отвечая на ее мысли, позади раздался знакомый суровый голос:

– Не оборачивайтесь.

Борясь с искушением, Морана сдержалась и кивнула, не сводя глаз со зданий на дальнем берегу реки. Краем глаза она заметила, как мужчина подошел ближе, но ничего не смогла разглядеть.

– Жаль, не могу сказать, что рада встрече, – съязвила она.

– Вы хотите знать, почему я вышел на вас, мисс Виталио? – начал обладатель низкого голоса.

Морана снова кивнула. Ответ на этот вопрос интересовал ее больше всего.

– Вы ключ к загадке, которую я пытаюсь разгадать. И уверен, что мы можем помочь друг другу.

– И как же я это сделаю? – спокойно спросила Морана, стараясь смотреть строго вперед.

– Найдите информацию о том, что происходило здесь двадцать лет назад.

– И что я получу взамен?

– Любые ответы, которые вам нужны.

– Вы дадите мне их взамен? – переспросила она.

– Да.

Поразмыслив с мгновение, Морана глотнула кофе. Он оказался весьма неплох.

– Почему я должна вам доверять?

– Вы и не должны, – без колебаний ответил мужчина.

В его голосе не слышалось вообще никакой интонации – только суровый баритон, говоривший об опыте, многократно превосходившем ее.

– Но пока что мы с вами на одной стороне, просто ищем правду.

– Почему вы интересуетесь распадом Альянса?

– А почему интересуетесь вы? – парировал он.

Морана почувствовала, как подрагивают губы.

– Ну ладно. Первый вопрос: как вы узнали, что кто-то попытается меня убить?

Боковым зрением она увидела, как мужчина облокотился на перила, и заметила, что на нем черная одежда.

– Информация – важная часть моей работы, – небрежно пояснил мистер Суровость. – Вас кто-то заказал, и за весьма крупную сумму, позвольте добавить. Я рассказал вам из добрых побуждений.

Где-то слева заплакал ребенок. Морана знала, что Вин тоже держится где-то недалеко позади нее.

– Я благодарна, что вы меня предупредили, – выразила признательность Морана.

– Вам незачем меня опасаться, мисс Виталио, – прямо заявил мужчина. – Я ничего не имею ни против вас, ни против Хищника. Вы его женщина, и я не желаю наживать себе врага в его лице.

Его женщина. Что ж, ведь ею она и была?

Морана покачала головой:

– Что такое Актинид С?

Стоявший рядом мужчина помолчал.

– А вы быстро до них добрались.

Ей помогли. Может, как раз этот человек? Но не успела Морана спросить, как он ответил:

– Это Синдикат.

Анаграмма. Вот же черт.

– Что такое Синдикат? – спросила Морана, еще больше сбитая с толку. – Он как-то связан с давним исчезновением девочек?

– Вы очень умны, – похвалил мужчина, выпрямив спину. – Продолжайте в том же духе. На этом я вас оставлю. Свяжитесь со мной, когда у вас появится информация.

Морана помотала головой, ее вопросы остались без ответа.

– Вы тот самый Жнец? Как вы обошли мою защиту?

Мужчина замер. Ей показалось, он удивлен.

– Нет, мисс Виталио. Не он. Но благодарю за то, что вы мне сейчас сообщили. Это многое расставило по своим местам.

Морана выждала мгновение, чувствуя, как сердце снова ускоряет ритм:

– И что же я вам сообщила?

– Что он жив.

Прежде чем она успела спросить что-то еще, место рядом с ней опустело. Морана развернулась, пытаясь разглядеть его удаляющуюся фигуру, но вокруг было слишком много мужчин в темной одежде, да и вообще слишком много людей, чтобы она смогла распознать человека, которого даже не видела толком. Покачав головой, она снова посмотрела на реку, и на сердце у нее стало спокойнее, потому что на один из вопросов она все же получила ответ.

Пропавшие девочки оказались гораздо более серьезной проблемой, чем она ожидала. Морана должна выяснить, что это за Синдикат. А еще найти Жнеца, кем бы он ни был.

* * *

К тому времени, когда Морана села в салон «Рендж Ровера», на котором ее привез Вин, солнце уже клонилось к закату. И хотя она говорила Данте, что сама может сесть за руль, оказавшись в чужом городе и будучи нежеланной гостьей Марони, она все же с радостью принимала помощь. До сих пор Вин производил впечатление приятного парня, молчаливого, но бдительного, и Моране нравилось его общество.

Более того, она сказала ему, что желает больше тренироваться, особенно в самообороне, и, к большому ее удивлению, Вин предложил помощь: «Если хотите». А она и впрямь очень этого хотела. Во всяком случае, нападение заставило ее осознать, что нельзя полагаться на одну лишь удачу, когда понадобится выпутаться из щекотливой ситуации. В следующий раз может статься, что ей будет некуда бежать, не окажется безопасного места, где она сумеет укрыться. Начиная с завтрашнего дня она заставит свои мышцы буквально вопить от нагрузки.

Наблюдая, как Вин лавирует в потоке машин среди сигналящих такси и пешеходных переходов, Морана рассматривала город, разительно отличавшийся от того, в котором она выросла, – и не только погодой. Шэдоу-Порт был более спокойным, тогда как Тенебра полна шума и суеты. Наконец они выехали из центральной части города и направились к пышным зеленым холмам, на которых расположился особняк Марони.

Достав из кармана телефон, Морана открыла сообщение о встрече, которое отправила Тристану, но увидела, что оно так и осталось непрочитанным. После проведенной вместе ночи и утра она ожидала, что он хоть раз поинтересуется ее состоянием. Неважно, было ли причиной то, что он просто не предупредил ее о своей занятости или попросту не осознал, что теперь состоял в серьезных отношениях. Им придется поговорить об этом.

Машина поднималась по извилистым дорогам холма, а город оставался все дальше внизу, как и пересекавшая его река. В первый приезд Морана не обратила на это внимания из-за беспокойства: тогда ее мысли занимала одна только тревога. На этот раз она была более расслаблена и смогла насладиться самобытной красотой города и понять, почему на протяжении многих десятилетий он считался настоящей жемчужиной этой части страны.

Как только они поднялись на вершину холма, кованые железные ворота особняка автоматически открылись. Вин кивнул одному из охранников, и они въехали на территорию по длинной подъездной аллее. Огромный, высеченный из камня особняк, как и всегда, напоминал ей затерянный в лесах Шотландии замок.

– Ваши чемоданы и пакеты перенесены в коттедж мистера Кейна, – сообщил Вин, остановив машину перед особняком. – Вы найдете все вещи в гостиной.

Морана улыбнулась, на сердце потеплело от этой мысли. И хотя она еще не чувствовала себя там как дома, все же обрадовалась, что станет жить с ним. Поблагодарив Вина за проведенное с ней время, она вышла из машины и заметила, как Лоренцо Марони наблюдает за ней из окна кабинета. Неизвестно, он ли стоял за покушением или нет, но в любом случае Морана больше не была под его защитой.

Она весело помахала ему рукой, прекрасно осознавая, что этот жест его разозлит, и увидела, как он нахмурил брови. Слегка улыбнувшись, Морана направилась к маленькому коттеджу у озера, принадлежавшему мужчине, которого держали где-то на окраине этого мира.

В темноте озеро казалось тихим и безмятежным. В доме, сложенном из камня и дерева, горел свет. Поднявшись по ступеням, Морана повернула ручку и вошла. Из кухни доносился аромат помидоров и базилика.

С улыбкой сняв куртку, она прошла в открытую гостиную, чтобы проверить свои вещи, но резко остановилась при виде разъяренного мужчины, который сидел на диване в белой рубашке с расстегнутым воротником и не сводил с нее голубых глаз. Почему, черт возьми, он так злится?

– Что ж, и тебе привет, мой милый, – ласково произнесла Морана, бросая куртку на подлокотник кресла, и окинула взглядом гору коробок и один-единственный чемодан с ее новым гардеробом. – Спасибо, что проведал меня, особенно после событий вчерашней ночи. – Открыв одну из коробок, Морана вынула оттуда аксессуары и продолжила: – Это так мило с твоей стороны. Сегодняшнее утро было для меня особенным, и я очень рада, что и для тебя оно выдалось таким же. Мое сердце согрело…

– Кто он такой? – Тихий вопрос, прозвучавший у нее за спиной, прервал ее болтовню.

Морана обернулась, а Тристан оказался так близко, что его теплое дыхание коснулось ее лба. Он встретился с ней взглядом: в его глазах пылала ярость. Но вовсе не злость заставила ее замереть. А легкая боль, которую она увидела в них, та, которую он пытался скрыть за сжатыми челюстями, которая заглушила ее собственный, внезапно вспыхнувший гнев.

Прижав руку к его груди, она почувствовала участившееся сердцебиение под ладонью.

– Ревнуете, мистер Кейн? – улыбнувшись, еле слышно поддразнила Морана.

Как она и ожидала, он подошел к ней вплотную. Обхватил ладонью ее затылок, намотал на руку собранные в хвост волосы и запрокинул ей голову. Покалывание пронеслось от головы по позвоночнику, соски напряглись, лоно сжалось. Морану поражало, что этому мужчине было достаточно вздохнуть в ее сторону, и ее тело само готовилось его принять.

– Не провоцируй меня, черт возьми, – пробормотал он ей в губы, удерживая в плену своего взгляда. – Ты пошла на встречу с незнакомым человеком в чужом для тебя городе, ничего никому не сказав. Ты говорила с ним, а потом вернулась в чертовски хорошем настроении. Кто он?

– Ты же понимаешь, что у тебя нет повода ревновать? – резонно спросила Морана.

В ответ он потянул ее за волосы, а второй рукой обхватил за ягодицы и прижал ближе.

– Кто. Он?

– Я не знаю, – честно ответила она.

Тристан замер:

– Не знаешь?

Морана помотала головой, нежно гладя его по крепкой груди:

– Я не собиралась скрывать это от тебя. Просто ты не отвечал на мое сообщение, поэтому я решила, что расскажу тебе позже. Кстати, нам нужно об этом поговорить.

– Ты пошла на встречу с мужчиной, которого даже не знаешь? – в неверии спросил он.

– Однажды он уже связывался со мной, – пояснила Морана. Его взгляд помрачнел, но она невозмутимо продолжила: – Сказал, что у него есть информация, поэтому я и встретилась с ним. Что ж, так все и оказалось.

Тристан наклонился, едва касаясь губами ее уха и царапая щетиной щеку:

– Ты делаешь себе только хуже.

Морана закатила глаза, ее дыхание участилось.

– Успокойся, дикарь. Ведешь себя как засранец.

Он прикоснулся губами к ее коже прямо под ухом и провел по ней языком.

– То, что я испытываю, вовсе не ревность, дикая кошечка. – Двинулся губами вдоль шеи, целуя ее кожу, как не целовал никогда. – Я знаю, что ты моя, и знаю, что все равно должен делить тебя с другими людьми. Это знание жжет в груди. Оно пробуждает во мне желание закинуть тебя на плечо, утащить в пещеру и трахать, пока ты не забудешь обо всем, кроме того, каково ощущать меня внутри.

Тяжело дыша от прикосновений его губ на своем плече, Морана, как и всегда, бросила ему вызов:

– Почему же не сделаешь это?

Но прежде чем она успела сделать еще хоть вдох, он прижал ее к стене и приподнял, поддерживая одной рукой за ягодицы. Морана схватилась за его широкие плечи и обхватила ногами бедра, чувствуя, как его член настойчиво прижимается между ее разведенных ног.

Схватившись за расстегнутую у ворота рубашку, Морана дернула и разорвала ее, отчего пуговицы полетели во все стороны, а перед ней предстали его грудь и пресс. Тристан срывал новую кофту с ее тела, пока та не порвалась посередине, оставив Морану в одном ярко-розовом кружевном лифчике. Она думала, что теперь он сбавит темп, быть может, медленно спустит бретельки ее бюстгальтера. Но нет. Он попросту разорвал кружево, пока лифчик не превратился в лохмотья, а его взору не предстала ее грудь с твердыми, словно пули, сосками. Она потяжелела и болезненно ныла.

И тогда он впервые обхватил ее руками. Его прикосновение отозвалось между ног, и Морана непроизвольно прижалась к нему бедрами, закрыв глаза и запрокинув голову.

– Смотри на меня, – грубо потребовал он, заставляя ее открыть глаза.

Прежде они отказывали друг другу в этом, отказывали друг другу во многом. Но сейчас эта новая близость между ними неспешно раскрывалась.

Встретившись взглядом карих глаз с его удивительными голубыми, Морана потянула Тристана за волосы на затылке, подталкивая продолжать. Его большие, грубые, умелые руки – те самые, которые когда-то стирали с нее кровь, стиснули ее груди вместе, а пальцы ловко пощипывали соски. Напряжение было мучительным, но таким приятным, что ее трусики насквозь промокли.

Тристан прижался к ней бедрами через одежду, его член почти болезненно давил на клитор с таким восхитительным нажимом, что ее руки и ноги начало покалывать.

– Проклятье, – простонала Морана, подставляя ему горло.

Пульс бился под кожей, пока ее сердце пыталось угнаться за телом.

– Поцелуй меня, – велела она и увидела, как на его щеке показалась ямочка.

– Маленькая жадина, – прошептал он, все еще отклоняясь назад и наблюдая за ней. Его руки отчаянно ласкали грудь и соски, а сам он начал ритмично трахать ее через одежду. – Назови мое имя.

– Тристан, – шепотом выпалила она, изучая ладонями его голую грудь. – Пожалуйста.

– Черт, – выругался он, а потом прижался к ее губам и сильнее подался бедрами.

Ощущения от его влажного языка, от рук, сминающих ее грудь, и члена, прижимающегося к ее изнывающему лону, стали невыносимы. На Морану обрушилась вздымающаяся внутри волна, пальцы ног поджались в ботинках, а бедра крепче стиснули его талию. Она выгнула спину под натиском удивительного по силе оргазма. Почувствовала, как он сбился с ритма и застонал ей в рот, отпустил ее грудь и, обхватив за ягодицы, прижал ближе к себе.

Тяжело дыша, Тристан разорвал поцелуй и прислонился лбом к ее лбу. Она чувствовала, как колотится его сердце, пытаясь успокоиться. Все закончилось за считаные минуты.

– Я еще никогда не кончал в штаны, – тихо признался он.

Морана издала смешок, который обернулся настоящим смехом:

– Я тоже.

– Не уверен, что то, что я недостаточно себя контролирую рядом с тобой, идет нам на пользу, – заявил он, вырвавшись из плена ее ног. – Мне нужно в душ.

Морана поправила очки и одернула одежду, придав себе подобие приличного вида, а Тристан развернулся к лестнице и быстро поднялся наверх. Она удивленно вскинула брови, увидев, с какой скоростью он убегает, а потом вздохнула, понимая, что он должен научиться осмыслять разные ситуации. У нее и без того хватало хлопот.

Ну что ж, по крайней мере, он подарил ей два отличных оргазма за один день, так что она вполне может проявить терпимость.

Покачав головой, Морана прихватила сумку с туалетными принадлежностями и пошла за ним ленивым шагом, почти не сомневаясь: он не ожидает того, что она собиралась сделать. Войдя в спальню, Морана быстро разделась и прошла в ванную, когда комнату наполнил шум льющейся воды.

Открыв дверь, она зашла и обнаружила Тристана в стеклянной душевой кабинке, совершенно голого и уязвимого. От ее внимания не ускользнуло, что именно в таком виде он застал ее саму тогда в пентхаусе.

Но она не пошла к нему. Вместо этого завернулась в полотенце и открыла сумку.

– Ты же понимаешь, что у нас отношения? – как бы между делом крикнула она, наслаждаясь видом, открывавшимся ей в зеркале.

Увидела, как он глянул на нее, водя руками по плечам. Он ничего не сказал. Морана продолжила:

– В отношениях важно общение, – сказала она. – Я не против, что ты не самый разговорчивый парень. Но общение означает, что, как только тебе в голову приходит всякая ерунда, ты рассказываешь мне об этом, чтобы мы могли обсудить все как взрослые люди, а не отступаешь и пытаешься разобраться с этим самостоятельно.

Тристан так и смотрел на нее через стекло напряженным, сосредоточенным взглядом. Морана знала, что завладела его вниманием. Достав средство для умывания, скраб и чудесную маску, найденные благодаря ссылке, которую Амара прислала ей несколько дней назад, Морана сняла очки и собрала волосы в пучок.

– Я понимаю, что ты не привык делиться с кем-то своими мыслями, – продолжала она, намочив лицо. – Об этом я и не прошу. Но прошу тебя рассказывать мне о своих чувствах. Быть честным. Я буду поступать так же. Так и устроены отношения.

– Насколько мне известно, у тебя нет особого опыта в отношениях, – ответил он сквозь потоки воды, будто защищаясь. – Да и вообще, твой бывший – вор, который тебя сдал.

Морана посмотрела ему в глаза в отражении:

– Ну а я позволила ему умереть, ведь так?

То-то и оно.

Она заметила, как губы его изогнулись в легкой улыбке, и нанесла на лицо средство для умывания с ароматом ягод.

– Суть в том, что для меня это всерьез и надолго, и ты это знаешь. И я уверена, что для тебя все тоже всерьез и надолго. Давай облегчим этот долгий путь нам обоим, что скажешь?

Тристан выключил душ и повязал полотенце вокруг бедер. Быстро умывшись, она нанесла скраб и встретилась с Тристаном взглядом в зеркале.

– А если я не стану? – тихо спросил он.

У Мораны сердце забилось быстрее, но она оставалась спокойной. Открыла банку с маской и пальцами нанесла ее на лицо.

– Станешь, – заявила она и увидела, как его глаза вспыхнули в отражении. – Потому что в глубине души, мистер Хищник, ты хороший человек, который всю жизнь ждал возможности поделиться с кем-нибудь чувствами. Тебе просто нужно поверить в эту связь, поверить мне.

Морана заметила, как он оглядел ее покрытое голубой маской лицо, и уголки его губ слегка приподнялись в улыбке. Наклонившись, он нежно поцеловал ее в макушку. Затем посмотрел ей в глаза в отражении и произнес два слова, от которых ее сердце чуть не растаяло до состояния жижи, что она нанесла на лицо:

– Я постараюсь.

Глава 15

Взрыв

Жить под одной крышей с мужчиной было непривычно. При всей своей напускной уверенности – о том, как устроены отношения, Морана не сомневалась, что у нее получается это из рук вон плохо. Конечно, вышеупомянутый мужчина ничего об этом не говорил, но кто знает. Он ведь и так многое держал в себе.

Морана наблюдала, как он ходит по кухне и готовит завтрак, как делал каждое утро на протяжении последних нескольких дней, пока сама она сидела на табурете за островком и потягивала свежевыжатый апельсиновый сок. Мышцы его спины напрягались и сокращались под футболкой, пока он нарезал фрукты.

Морана прищурилась.

Что-то было не так. Но что именно ее смущало, никак не могла понять, а просто знала это. Переехав к нему пять дней назад, она успела уже освоиться, а он пытался привыкнуть к ней. Они спали в одной постели. Иногда, хоть и не часто, ему снились кошмары. Они просыпались в объятиях друг друга. Но вот уже больше пяти дней Тристан даже не пытался к ней притронуться.

Сначала Морана подумала, что он дает ей больше пространства, но потом поняла, что это глупо. Тристан Кейн всегда без предупреждения врывался в ее жизнь и уж точно не начал вести себя как джентльмен. Он обозначал собственные границы, но не вел себя отстраненно. Он готовил для нее, рассказывал о том, как прошел его день, спрашивал, как прошел ее, и отправлял Моране хотя бы одно сообщение в течение дня. Ее вещи лежали в его – теперь уже их – шкафах и ящиках. По кухонным шкафчикам были распиханы чипсы, которыми она перекусывала во время работы. Бога ради, да он даже знал всю ее незамысловатую программу ухода за кожей.

Они вдвоем были самим воплощением домашнего уюта.

Но с того дня он ни разу не прикоснулся к ней и не попытался намекнуть на какую-нибудь интимную близость. И это не давало ей покоя. Моране не хватало тех поразительных оргазмов, но, что еще важнее, ей не хватало огня, который он разжигал в ее чувствах.

Но несмотря на отсутствие попыток к сближению, он обозначал свою территорию. Например, всего пару дней назад, когда она, находясь возле озера с Вином в новой одежде для тренировок, позволила другому мужчине учить ее уклоняться от атаки со спины, Тристан вышел на поляну и стал наблюдать горящим взглядом за каждым его прикосновением.

Он не возражал против ее тренировок, но присутствовал на каждом занятии, молча давая парню понять: одно неверное движение – и он в муках пойдет ко дну озера. Морана отчасти жалела, что он не тренировал ее сам, но понимала почему – тогда им было бы не до занятий.

Но, честно говоря, странно вообще ожидать, что такой мужчина быстро привыкнет к тому, чтобы делить с кем-то свое пространство, а тем более с ней. Морана была его ахиллесовой пятой. Его криптонитом. А лишь то, что он больше не хотел ее убивать, не означало, что у них все идеально. Как парень, который вообще никогда ни с кем не жил, он в самом деле справлялся намного лучше, чем можно было ожидать. Тристан только начал привыкать к совместной жизни с ней, и между ними все еще зияла бездна, которую Морана не знала, как преодолеть.

Но они этого добьются.

О жизни вдали от особняка она точно могла сказать одно: здесь не приходилось ни с кем сталкиваться. Морана уже несколько дней не видела ни Кьяру, ни кого-то из семьи Марони, кроме Данте, и ее этот факт несказанно радовал. Ция каждые три дня приносила продукты, и общение с ней было для Мораны одним из самых ярких событий дня.

Спрыгнув с табурета, она встала рядом со своим мужчиной, чтобы намазать тосты маслом, и на мгновение поразилось тому, какой маленькой чувствует себя рядом с ним, стоя босиком.

– Хочешь о чем-то мне рассказать, дикарь? – спросила Морана, назвав Тристана прозвищем, которое, как она знала, очень нравилось этой дикой стороне его натуры.

Он бросил на нее взгляд:

– Нет, насколько мне известно.

– Хм-м. – Морана хмыкнула, размышляя, как бы взять и прямо спросить у него, почему он ее не возьмет прямо здесь.

Но, прежде чем она успела озвучить эту мысль, раздался стук в дверь и в дом вошел Данте: как всегда, в темном строгом костюме с галстуком, с зачесанными назад волосами, открывавшими красивое лицо.

– Я уж боялся, что мне придется промывать глаза с хлоркой, если зайду, – сострил он, расстегивая пиджак и присаживаясь на табурет, с которого она только что встала.

– Вот и не заходил бы, – съязвил Тристан.

Морана многозначительно глянула на него, на что он ответил невинным взглядом, и улыбнулась Данте.

– Ох, да тут не происходит ничего, из-за чего бы стоило промывать глаза. Нет.

– Правда? – переспросил Данте, приподняв брови.

Мельком глянув на Тристана, он снова устремил на нее взгляд, и на его губах заиграла ухмылка. Морана покраснела. В последнее время фильтр между ее мозгом и ртом часто давал сбой. И она не понимала почему.

– Есть какие-то зацепки по Синдикату? – Морана безо всяких затей сменила тему, задав вопрос, на который, как она считала, уже знала ответ.

С момента ее встречи с таинственным суровым мужчиной они с парнями неустанно трудились, чтобы раскопать какие-то факты о прошлом Синдиката, но, как ни странно, не нашли ни одного. Даже Данте и Тристан со всеми их сомнительными связями не сумели отыскать ничего и никого, кто слышал бы о нем. Эта призрачная группа или организация была хороша в своем деле.

– Вообще-то есть кое-что, – ответил Данте, удивив ее.

Морана подняла кружку в безмолвном вопросе, и Данте помотал головой. Сердце забилось чаще, и она устроилась напротив него, чувствуя, что Тристан встал позади и опустил руку ей на талию, задумчиво глядя на Данте.

– Рассказывай.

– У меня есть информатор. – Данте посмотрел на Тристана, а потом снова на нее. – Если его сведения верны, нападавшего, который пытался тебя убить, нанял Синдикат. У моего парня есть еще одна наводка, и он хочет встретиться сегодня вечером в людном месте. Я велел ему прийти в один из наших клубов.

Позади нее послышался голос виски и греха:

– Я поеду с тобой.

Данте кивнул:

– Ну, я хотел, чтобы поехали вы оба.

Морана нахмурилась:

– Я, конечно, не против, но почему?

– Потому что я не уверен, что за нами не следят, – пояснил Данте. – А если следят, то я хочу, чтобы они увидели лишь, как мы вдвоем везем тебя в город развлечься. В наших силах проконтролировать, кого мы там встретим. А вы с Тристаном могли бы повеселиться, пока я провожу встречу.

Морана обернулась и взглянула на Тристана.

– Кажется, настал тот момент в наших отношениях, когда ты должен знать, что я не люблю ходить на каблуках.

Ответом ей стала улыбка с ямочками на щеках.

* * *

Почему-то Морана до сих пор не видела его татуировки.

Она не понимала, как ему удавалось их скрывать, ведь она видела его в душе и спала рядом с ним, но, так или иначе, его татуировки все еще оставались для нее загадкой. Пообещав себе разобраться с ними в самое ближайшее время, Морана оценила сексуальный вид Тристана Кейна, одетого в темные джинсы и черный джемпер. Рукава были закатаны по мускулистым предплечьям, выступавшим так отчетливо, что каждый удар ее сердца отдавался пульсацией в оставшемся без внимания лоне. Наверное, ей стоит просто удовлетворить себя самой и заставить его смотреть. Вот и отличный план.

Она устроилась на заднем сиденье «Рендж Ровера» Данте, мужчины сели впереди, и автомобиль с приятным урчанием направился вниз по холму в сторону города в сопровождении еще одной машины.

В последние несколько дней Лоренцо Марони не присутствовал за ужином, но Морана знала, что он находился в особняке. Она видела его довольно часто и замечала, как он наблюдает за ней странным взглядом, словно посвящен в тайну, которую она не знала. От этого взгляда у нее бежали мурашки по коже. От ее отца тоже не было никаких вестей. Она не сомневалась, что ему известно о ее местонахождении, но отец так ни разу и не позвонил.

Вечером Морана связалась с Амарой по видеозвонку, пока собиралась, чтобы поболтать и узнать, все ли в порядке в Шэдоу-Порте. Амара упомянула, что чувствовала, будто что-то не так, и Морана не могла с ней не согласиться. Казалось, ее подруга искренне обрадовалась тому, что она переехала к Тристану. Морана очень хотела обсудить с ней проблемы в их отношениях, но не знала как. Для нее это было ново.

Как раз в тот момент Тристан сказал, что им пора выезжать. И они уехали.

Данте, одетый так же повседневно, как и его названый брат, прервал ее размышления:

– Я все думал о том человеке, с которым ты встречалась, Морана. У меня есть подозрения, кто это может быть, но я не уверен. Если я прав в своих догадках, то, думаю, можно доверять информации, которую он тебе сообщил.

– Значит, Синдикат существует? – спросила Морана. – Честно говоря, я уже начала думать, что мы гоняемся за призраками.

– Да, и теперь мне кажется, что мы не знаем о многом, что здесь происходит.

– Значит, пора узнать.

Данте обменялся с Тристаном мимолетным взглядом, она это уловила. Ни о чем не обмолвившись, Морана стала задавать вопросы о городе и слушать ответы Данте. Тристан был необычайно молчалив всю дорогу до клуба.

Клуб, как и в Шэдоу-Порте, располагался в старом складском районе, и назывался он «Хаос». Как мило.

Еще издалека Морана увидела неоновую вывеску, а длинная очередь у входа свидетельствовала о том, что дела у клуба шли хорошо. Данте остановился на парковке, и они вышли из машины. Тристан открыл Моране дверь и подал руку, как джентльмен, чего она никак от него не ожидала. Морана, в любимом темно-синем платье на бретельках и ненавистных туфлях на каблуках, взяла его руку и вышла из салона. Нарядившись по особому поводу, с собранными в высокий хвост волосами, с красной помадой на губах и в очках в прямоугольной оправе, Морана прекрасно выглядела. Она знала, что прекрасно выглядит.

Но оттого, как его собственнический взгляд с одержимостью блуждал по ней, она почувствовала себя еще лучше.

Опустив ладонь ему на руку в уверенном жесте, Морана вошла в клуб в сопровождении двух мужчин, и внезапно ритмы громкой музыки отозвались пульсацией во всем теле. Каждый тяжелый бит откликался в сердце, проникая в кровь, распаляя тело. Она видела, что на танцполе полно движущихся людей, а неоновые огни играют в прятки с обнаженной кожей. Возле бара сбоку собралось еще больше народа.

Не было сомнений, что в отличие от прошлого раза она отлично проведет время.

Данте опустил руку ей на плечо, привлекая внимание. Кивнул Тристану, улыбнулся ей, а потом ушел в заднюю часть клуба на встречу.

Морана почувствовала странное ощущение в сердце, но отмахнулась от него и, повернувшись к Тристану, указала на дамскую комнату. Он кивнул, все еще глядя в ту сторону, куда ушел Данте, и Морана поняла, что он рассеян. Оставив его наедине с размышлениями, она поспешила в туалет. Закончив, поправила одежду, вернулась в толпу и попыталась отыскать своего мужчину.

Ее взгляд блуждал по толпе, а потом внезапно остановился у бара. Он сидел за стойкой с напитком в руке, а на него вешалась рыжеволосая красотка.

Морана замерла, пульс ускорился, но она продолжала наблюдать за тем, что он предпримет. Видела, как девушка положила ладонь ему на руку точно туда, где лежала ладонь Мораны. Видела, что он не смахнул ее. Она наблюдала за этим, и тошнотворное чувство усилилось. На лице Тристана ничего не отразилось, когда красотка прильнула к нему.

Огонь помчался по венам Мораны, наполнил живот, опалял внутренности.

Она не понимала это чувство, с которым не сталкивалась еще никогда в жизни. Не понимала, как реагировать. Сжала в руке телефон, гадая, то ли подойти и врезать незнакомке, то ли уйти и успокоиться. Морана сделала глубокий вдох, пытаясь рассеять красную пелену перед глазами.

Будто почувствовав ее взгляд, Тристан посмотрел на нее. Он ничего не сделал, не шелохнулся, не отвел глаз, а просто ждал ее реакции.

И Морана пришла в ярость.

Резко развернувшись, она стала пробираться сквозь толпу к ближайшему выходу. Выдвинула щеколду и вышла в пустой переулок между клубом и складом и закрыла за собой дверь. Холодный воздух наполнил нос, когда она вдохнула его полной грудью; руки дрожали от раздражения.

Она не знала, какую игру ведет Тристан, но пришла сюда не для этого. К черту его, и к черту снова за то, что пытался ее испытать. Морана была полностью открытой и эмоционально уязвимой перед ним. А еще злилась, потому что он поступил лицемерно: позволил другой женщине прикоснуться к нему, а сам не мог вынести того, что она встречалась с другим мужчиной, причем исключительно по делу. Дверь позади нее открылась, и атмосфера изменилась.

Морана пошла прочь, даже не обернувшись, чтобы признать его присутствие.

Ощутила, как он опустил руку на ее обнаженное плечо и развернул к себе. Дрожа от ярости, она подняла на него взгляд и с удивлением разглядела веселье в его глазах.

– Спрячь коготки, дикая кошечка, – прошептал он.

Морана издала что-то похожее на рычание и толкнула его к стене, пронзая сердитым взглядом.

– Не смей играть со мной в эти детские игры, Тристан. Я вспорю тебя и съем живьем.

Он с нежностью посмотрел ей в глаза:

– Вот и она.

Морана нахмурилась, ничего не понимая, но сделала глубокий вдох:

– Что ты имеешь в виду?

– Я хотел кое-что выяснить, – пояснил он.

– Что?

– Горишь ли ты от желания обладать мной так же, как я воспламеняюсь от одной только мысли обладать тобой. Хотел убедиться, что я не один сгораю в этом пламени.

Каким бы запутанным ни звучало его объяснение, оно слегка успокоило Морану. Справиться с неуверенностью было вполне ей по силам. Ей пришлось напомнить себе, что они оба новички в этом деле, а он даже больше, чем она. Не сводя с него глаз, Морана прижала его к стене и убрала телефон в карман его куртки.

В ответ он нахмурил брови, но Морана не стала ничего объяснять, а просто опустилась коленями на жесткую землю, расстегнула его джинсы и сделала то, что мечтала сделать с ним уже несколько дней. Передала ему послание на языке, который он поймет раз и навсегда.

– Ты хотел узнать, горю ли я вместе с тобой? – спросила Морана, спустив с него джинсы и вытаскивая полувозбужденный член.

Подняв взгляд, она увидела, что его внимание всецело приковано к ней.

Морана облизала головку, почувствовав солоноватый привкус, и заявила:

– Это ненормально. И ты ненормальный. Но ты мой.

Он возбудился еще сильнее, когда она облизала его с нижней стороны.

– Каждая, – касание языка, – ненормальная, – касание языка, – часть тебя.

Тристан сжал рукой собранные в хвост волосы, удерживая голову, и вошел в ее рот. Она обхватила его губами, приняла так глубоко, насколько смогла, а потом отстранилась, не сводя с него глаз и держась руками за его крепкие бедра. Он собрался что-то сказать, и его голубые глаза вспыхнули неведомым ей прежде пламенем, когда Морана снова взяла его в рот, втягивая щеки и надавливая, что, если верить статьям в журналах, творит настоящие чудеса.

Он дернул бедрами и потянул ее за волосы, продолжая контролировать глубину проникновения.

– Продолжишь так на меня смотреть, и я не продержусь и минуты.

Черт, а это приятно. Приятно чувствовать власть, которую она ощутила в этот миг вместе с пониманием его настоящей натуры и возможностью видеть, как он теряет самообладание, погружаясь в ее рот.

– Назови мое имя, – проговорила Морана, посасывая головку, водя языком по отверстию на кончике и неотрывно глядя ему в глаза. Кто угодно мог выйти и увидеть, как она стоит на коленях и ласкает ртом своего мужчину, в то время как он сжимает в руках ее волосы, и эта мысль ее чертовски возбуждала.

Тристан провел большим пальцем ей по щеке, его дыхание стало тяжелым. Он не произнес ее имени.

Обхватив пальцами толстое основание члена и водя вдоль него рукой, Морана поражалась тому, что эта огромная штуковина была внутри нее. Она полностью отстранилась, и ее глаза заслезились, но не только от напряжения.

– Я не просто горю с тобой, Тристан, – сказала она дрожащим голосом. – Я горю ради тебя и не знаю, что должна сделать, чтобы это доказать.

Он со стоном закрыл глаза:

– Проклятье, Морана.

Сердце заколотилось как бешеное, и она снова взяла его в рот и принялась энергично сосать, чувствуя, как он медленно отдается во власть наслаждения и его бедра начинают подрагивать.

– Отодвинься, если не хочешь глотать, – предупредил он.

Она этого не сделала. Ее дыхание стало таким же учащенным, и тогда он с низким рычанием кончил ей в рот. Глотая все до последней капли, Морана мысленно похлопала себе за хороший минет. Боги орального секса гордились бы ей.

Разжав кулак, он отпустил ее волосы, убрал член в штаны и притянул Морану к себе.

Она встала и отряхнула ноющие колени, не обращая внимания на влагу между ног. Потупила взгляд ему в грудь, внезапно засмущавшись. Но им нужно поговорить.

– Мне не нравится это чувство, Тристан. – Она продолжала упрямо глядеть ему в грудь. – Я хочу иметь возможность прийти куда угодно и без тени сомнения знать, что мужчина, на которого я заявила права, принадлежит только мне. Я знаю, как все устроено в этом мире. Знаю, что мужчины и женщины крутят романы с другими, а верность – это роскошь, которую не все могут себе позволить. Знаю. Но мне это не по душе.

Сглотнув, она прижала ладони к его груди, а посмотрев ему в глаза, обнаружила, что он пристально наблюдает за ней, и ощутила, как дрожь пробежала по спине. Привыкнет ли она когда-нибудь к этому страстному взгляду, к явной притягательности его внимания?

Сделав глубокий вдох, Морана продолжила:

– Ты очень нравишься мне, Тристан Кейн, каким бы сложным ты ни был.

Он опустил руку ей на бедро, а второй коснулся шеи:

– Моя верность не роскошь для тебя, Морана. Это подарок, и он твой. Ты никогда не должна в этом сомневаться.

Почувствовав, как дрожат губы, она встала на цыпочки и оставила поцелуй в том самом месте между его шеей и плечом, которое так полюбилось ей.

– Спасибо.

Тристан поцеловал ее в волосы:

– Я больше не буду устраивать тебе такие проверки.

Морана улыбнулась и отстранилась, чтобы взглянуть на него.

– Так что, ты теперь зовешь меня по имени или мне нужно постоянно вставать на колени, чтобы этого добиться?

Прежде чем он успел сказать хоть слово, мощный взрыв сотряс землю у нее под ногами, отчего Морану отбросило к его груди. Тристан тотчас заслонил ее своим телом, и, обернувшись, Морана увидела огромные языки пламени, вздымающиеся в темное небо из задней части клуба.

Глядя на мощный пожар широко открытыми от шока глазами, Морана слегка кивнула, когда Тристан вытащил пистолет и отдал его ей.

– Никуда не уходи! – закричал он, а потом побежал к огню, оставив ее одну в переулке, который внезапно заполонили люди, сумевшие выбраться из клуба.

Воцарился хаос.

Морана смешалась с толпой и бросилась к парковке у входа, где из горящего здания с криками выбегали люди. Не понимая, что произошло, она нашла машину Данте и кинулась к ней, чтобы ждать возле нее. Вой сирен становился все ближе, она в неверии покачала головой, когда отовсюду послышались крики и разговоры людей.

Мощная дрожь сотрясала ее тело, пока Морана не сводила глаз с места взрыва, совершенно не представляя, сколько людей пострадало. Сжимая в руке тяжелый пистолет, она проклинала себя за то, что у нее не было при себе телефона, и озиралась вокруг в поисках знакомого лица. Но никого не увидела. Все люди Клана побежали в клуб на помощь.

– Ты видела, как вылетела дверь? – Одна из стоящих рядом с ней девушек взволнованно разговаривала с подругой. – Безумие!

– И не говори! – Голос второй девушки дрожал. – Но надеюсь, никто не ранен.

Морана тоже на это надеялась.

Казалось, прошло несколько часов, но, вероятно, всего лишь минут, когда она наконец заметила Тристана, который шел обратно к ней с перепачканным сажей лицом. Его взгляд был холодным и отстраненным.

Морана шагнула ему навстречу; зияющая дыра, полная тревоги, разрасталась в животе, а когда взглянула на него, все у нее внутри перевернулось. Вин и двое других парней в таком же состоянии тоже направились к машине.

– Что случилось? – спросила она, когда Тристан подошел ближе, и попыталась разобрать выражение его лица. Оно было каменным.

Случилось что-то плохое.

Она огляделась в поисках Данте.

Снова посмотрела на Тристана.

Нет.

Только не это.

– Тристан. – Она вцепилась в его руку и затрясла, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Где Данте?

Он помотал головой.

Нет.

Нет.

Боже, нет!

Он просто имел в виду, что Данте занят тушением пожара и не поедет с ними. Вот что он хотел сказать.

– Он приедет позже? – спросила она срывающимся от надежды голосом.

Господи, нет. Пожалуйста.

– Нужно идти, – сказал он жестким, отстраненным тоном.

Морана уставилась на языки пламени, озаряющие небо, и пошла к ним.

Чья-то ладонь схватила ее за руку и заставила повернуться.

Она подняла взгляд. Тристан лишь раз помотал головой.

По щекам потекли слезы, из груди вырвался протяжный мучительный вопль, и Морана рухнула в его объятия, оплакивая брата, которого обрела всего на несколько дней.

Глава 16

Знание

Всегда существовали два типа краха. Если погрузиться в историю, можно проанализировать гибель всех империй и разделить их на два типа. Одни были похожи на карточные домики: стоило одной детали пропасть, и вся гребаная конструкция мгновенно рассыпалась до основания. Другие сломить было сложнее и дольше, они напоминали домино: можно увидеть лишь, как падает последняя фигура, но не видно всей цепочки костей, которые складывались одна за другой.

Наблюдая из окна коттеджа, как подъездную дорожку, ведущую к особняку, заполняют машины, Морана могла точно определить, к какому типу относился нынешний крах.

С печалью на душе она в одиночестве стояла у окна, потому что у Тристана имелись дела поважнее, например, попытаться найти тело Данте. Пускай ее сердце было полно скорби, но эмоции успокоились достаточно, чтобы Морана могла остановиться и подумать. А ей нужно было подумать, ведь если существовала хоть капля надежды, то она готова за нее ухватиться.

Морана снова и снова прокручивала в голове всю цепочку событий.

Они с Тристаном находились в переулке, когда разгорелся пожар, причину которого еще не установили. Из задней части бара вынесли три тела, обгоревшие до неузнаваемости, и Тристан решил, что одно из них принадлежит Данте. Но так ли это?

Морана глянула на телефон и обдумала эту мысль. Телефон Данте был отключен и найден на месте происшествия. В клубе обнаружили тело в его одежде и часах, но это мог быть кто-то другой. В последнее время он вел себя так странно, что Морана начала сомневаться во всем. Вполне возможно, что она цеплялась за ложную надежду, но никак не могла смириться с тем, что у нее внезапно отняли мужчину, ставшего ей защитником и родным человеком.

Она не примирится с этим, пока не получит конкретных доказательств.

Особняк, в котором Лоренцо Марони, похоже, созвал весь Клан после того, как узнал новость о старшем сыне, горел огнями. Все думали, что Данте мертв, а Морана сомневалась. Она даже не успела расспросить Тристана, когда он отвез ее домой и уехал.

Не зная, что предпринять, Морана наблюдала, как люди выходят из машин, и решила, что нужно подслушать, что они скажут на встрече.

Уверенно открыв ноутбук, она быстро нашла микрофон, который однажды утром тайком установила в кабинете, включила его и вставила наушники, чтобы лучше слышать.

– Нашли его тело, – произнес один из присутствующих, и Морана вцепилась в ноутбук, почувствовав вдруг, как подскочил пульс. Возможно, подслушивать – не самая лучшая мысль.

– Чушь собачья! – взревел Лоренцо Марони прямо ей в уши. – Я в это не верю!

На миг наступила тишина, пока ее не нарушил один храбрый человек:

– Быть может, это сложно принять, Лоренцо. Это потрясение для всех нас. Он был твоим наследником. Ты всю жизнь готовил его к тому, чтобы он стал твоим преемником. Но это его тело. Я сам видел доказательства.

Марони издал смешок:

– Именно по этой причине я знаю, что это не он. Он одурачил всех вас, идиотов.

– Нужно организовать похороны, Ищейка, – вмешался еще один голос. – Люди потрясены. Наши враги буквально дышат нам в спину. Его тело в морге. Надо соблюдать приличия.

Снова наступило молчание, после чего Марони обратился к кому-то из присутствующих:

– Это он?

Голос виски и греха подтвердил худшие опасения Мораны:

– Да.

Кто-то громко вздохнул, и Морана дрожащими руками закрыла ноутбук. Это все подстроено. Ну конечно, подстроено. Ведь быть не может, чтобы Тристан оставался таким спокойным, если бы Данте в самом деле был мертв. Или мог? Он видел так много смертей, убил стольких людей, что мог сохранять хладнокровие перед лицом смерти даже родного человека.

Морана вздрогнула от внезапной вибрации телефона и округлила глаза, когда увидела номер абонента.

Амара.

Черт.

Черт.

Черт!

Ей не следовало брать трубку. Не следовало сейчас разговаривать с Амарой. Но та открыла ей так много правды. Это было меньшее, что могла сделать Морана.

Проклятье.

Она взяла трубку, но не издала ни звука, не зная, с чего начать.

Ее подруга молчала целую минуту, а потом спросила тихим, хриплым голосом:

– Это правда?

Морана сглотнула и дрожащим голосом сказала правду:

– Я не знаю.

Она услышала, как Амара сделала резкий вдох на том конце провода.

– Что произошло?

– В клубе случился пожар, – ответила Морана, крепко сжимая в руке телефон. – Я не в курсе, что конкретно случилось, но там лежал его телефон и нашли тело, на котором была его одежда и часы.

– Но? – подтолкнула Амара с болью в голосе.

– Но я не знаю, – призналась Морана. – Я никому не хочу верить, пока лично не поговорю с Тристаном.

– А какие еще могут быть варианты? – Амара постепенно успокаивалась.

– Может, его кто-то похитил? – предположила Морана.

Амара усмехнулась, но в ее смехе не было веселья.

– Морана, невозможно просто так взять и похитить Данте Марони. Он слишком умен и опытен.

Она посмотрела в окно, напряженно соображая:

– Значит, ты хочешь сказать, если он жив и исчез…

– …то сделал это намеренно, – закончила Амара.

– Вот черт. – Морана в растерянности опустилась на диван. – Но зачем ему это?

Амара молчала долгую минуту:

– Я устала беспокоиться, Морана. Ты была мне хорошей подругой. Спасибо.

Ее безжизненный голос внезапно наполнил сердце Мораны тревогой.

– Амара…

– Береги себя, Морана.

Какого черта?

Она снова набрала номер, но тот оказался недоступен. Пытаясь рассуждать логически, Морана старалась унять сердцебиение и дать Амаре возможность все обдумать. Она даже представить не могла, каково приходилось ее подруге, а потому ей нужно было успокоиться и не принимать все на свой счет.

Протяжно выдохнув, Морана заперла дверь и поднялась наверх, думая о словах Амары. Раздевшись, она стащила футболку из половины шкафа Тристана, после чего быстро умылась и почистила зубы. Если Данте не погиб, значит, он исчез намеренно. Зачем? Зачем ему скрывать это от нее и Тристана?

Морана замерла, держа щетку во рту. Раскрасневшиеся карие глаза округлились за стеклами очков, когда ей на ум пришел еще один вариант. Существует ли хоть малейшая вероятность, что Тристан принимал участие в этом плане? Последние несколько дней он вел себя странно и невозмутимо отреагировал на произошедшее в клубе. Но почему он скрыл это от нее?

Она сплюнула и ударила себя ладонью по лбу, когда ее осенило.

Марони и все обитатели особняка видели, как она вышла из машины. Морана была убита горем, плакала и хваталась за руку Тристана, пока он вел ее до дома. То была искренняя боль, потому что она в самом деле верила, что Данте умер.

Закончив умываться, Морана босиком спустилась по лестнице и бросилась к ноутбуку. Мозг лихорадочно соображал, собирая фрагменты воедино. Возможно, она в корне не права, но все же это маловероятно. Если Данте жив, как она считала, то он исчез неспроста, и Морана готова была поставить все свои сбережения на то, что Тристану об этом известно. Они не посвятили ее в дело только потому, что реакция Мораны должна была выглядеть искренней для посторонних глаз.

Отчаянно надеясь, что она права, Морана запустила систему, скрыла свой адрес и зашла в даркнет. Ввела «клан тенебры + пожар», нажала на кнопку ввода и столкнулась с лавиной новостей.

Перешла по первой же ссылке и просмотрела статью.

Наследник империи Марони погиб в пожаре.

В череде событий, потрясших весь преступный мир, Данте Марони, старший сын Ищейки Марони, погиб в ужасном пожаре, разразившемся в одном из клубов Клана в складском районе…

Вернувшись к результатам, Морана прокрутила другие новостные ссылки, снова и снова натыкаясь на одну и ту же историю, пока ее внимание не привлекла ссылка внизу страницы.

Дорогие мои мафиози, неужели это положило конец Альянсу? Поделитесь мыслями.

Под таким заголовком шла свежая запись в блоге, скорее напоминавшая теорию заговора, и Морана нажала на ссылку, чувствуя, как подскакивает сердце.

Мой отец много лет служил солдатом в Клане Тенебры, пока не скончался. Насколько вам известно, интерес к мафии я унаследовал от него. И хотя я так и не пошел по его стопам, потому как сам я ботаник, меня всегда интересовал Альянс и его распад.

Скажите мне вот что: если в команде состоят три равноправных участника и двое из них – короли, то кто же тогда третий?

Мы предполагаем, что много лет существовал Альянс между Тенеброй и Шэдоу-Портом.

Но отец говорил мне, что в сделке был третий участник. Возможно ли, что Альянс распался из-за того, что тот вышел из соглашения? Если он был настолько важен, то кто он такой? Очередной глава другой мафиозной семьи?

Скажу вам, что рассказывал мне отец: этот человек заботился об обоих королях и прятал их секреты. Вот почему они скрывали его личность.

Что думаете? Такое возможно? Поделитесь мнениями в комментариях.

Морана смотрела на пост, а сердце лихорадочно колотилось в груди.

Три партнера.

Если их было трое, один из которых Лоренцо Марони, а второй – ее отец, то кто же третий?

Она подобралась слишком близко. Знала, что разгадка уже на расстоянии вытянутой руки, чуяла нутром.

Все это оказалось как-то связано: коды, пропавшие девочки, Альянс.

И третий человек являлся ключом к разгадке.

* * *

Морана лежала в постели в трусиках и футболке Тристана и смотрела в потолок в свете прикроватной лампы, когда дверь вдруг открылась и в комнату вошел Тристан. При виде его измученного, испачканного сажей лица ее сердце замерло.

Он остановил на ней взгляд, увидел, что она не спит, и кивком головы указал в сторону ванной.

Морана встала, нахмурившись:

– Мне нужно…

Он приложил палец к ее губам, кивнул в сторону ванной, а затем начал раздеваться и бросать одежду в корзину в углу. Морана была вовсе не против его наготы, но время казалось ей неподходящим для этого.

– Я не могу сейчас говорить, – ровно произнес он и пошел в ванную, жестом велев ей идти за ним.

Не говоря больше ни слова, Морана поспешила следом, закрыла за собой дверь и увидела, что Тристан уже стоит под струями воды. Он взглянул на нее, остановившуюся возле раковины, и пальцем поманил подойти ближе.

Чертовски озадаченная Морана разделась и встала перед ним под теплые потоки воды, пытаясь прочесть что-то в его голубых глазах. Он наклонился, прижался губами к ее уху и тихо заговорил:

– В доме установлены жучки.

Округлив глаза, Морана вцепилась в его скользкие бицепсы:

– О чем ты?

– Я только что узнал, – сказал он. – Нужно будет проверить, нет ли их в спальне, но до тех пор я не хочу рисковать и говорить там.

Морана молча выдавила в ладони немного шампуня и потерла их друг о друга, чтобы вспенить, пока ждала от Тристана продолжения. Он сел на мраморную скамью в душевой, чтобы ей не пришлось вставать на цыпочки, и его голова оказалась на уровне ее шеи. Втирая шампунь ему в волосы, Морана гадала, проявлял ли к нему кто-нибудь когда-то подобную заботу.

Тристан закрыл глаза, как только она впилась пальцами в его кожу, и шумно выдохнул.

– Данте жив.

– Я знаю.

Голубые глаза сосредоточились на ней. Морана улыбнулась:

– Как только я успокоилась, оказалось несложно об этом догадаться. Вы пропадали где-то несколько дней. И я понимаю, почему не сказали мне, как бы неприятно это ни было. Вы хотели, чтобы моя реакция вышла правдоподобной.

Он долго смотрел на нее с явным восхищением в глазах:

– Черт.

Морана погладила его по голове, водя ногтями по коже:

– Я в курсе, что мой ум тебя возбуждает.

– Так и есть.

– Но в следующий раз расскажи мне, – серьезно попросила она. – Я покажу актерскую игру, достойную премии «Оскар», но больше не выкидывай таких номеров.

Он кивнул:

– Это была не моя идея. Данте решил сделать именно так.

Что ж, от этого признания ей и впрямь стало намного легче. Тристан молча поднялся и смыл шампунь.

Морана наконец-то сумела как следует рассмотреть его татуировки. На левой лопатке виднелось изображение волка, воющего на луну, выполненное с поразительной точностью каждого штриха. Морана провела пальцем по татуировке, и у нее сжалось сердце, едва поняла, что та олицетворяет.

Луна.

Она обошла его кругом, встала перед ним и, прислонившись спиной к стенке, позволила себе изучить остальные его шрамы и татуировки. На правом бицепсе была отметина от пули, пробившей посередине изображение черепа. По левому боку вдоль пресса тянулась надпись.

И тогда закончится ночь.

Морана провела пальцами по фразе, задержав их на длинном шраме над твердыми мышцами. Продвигаясь к его левой грудной мышце, она увидела прямо над сердцем символ, значения которого не знала. Прикоснулась к нему пальцами и обратила на Тристана вопросительный взгляд.

– Однажды, – прошептал он, и в этом слове таилось столь многое, что у нее перехватило дыхание.

Морана сглотнула и задала вопрос, ответ на который боялась услышать:

– А если этот день никогда не настанет?

Он помотал головой, разбрызгивая воду:

– Настанет. Каким бы ни был ответ, я его выясню.

Морана не знала, как продолжать этот разговор, а потому пока решила его оставить. Она тоже хотела найти ответы и ради него, и ради себя. Но что если ответ окажется не таким, как он надеялся? Сумеет ли он справиться? Сможет ли жить дальше?

От этой мысли у нее заныло в груди.

– Я вижу сомнение в твоих глазах, – тихо сказал Тристан. – Но я уверен, точно уверен, что она жива.

Морана почувствовала, как по щеке стекает слеза, смешиваясь с водой:

– Значит, мы найдем ее.

Тристан смотрел на нее долгое мгновение, а потом неспешно прильнул к ее губам. Нежно, мягко и так ласково, что у нее сжалось сердце.

Отстранившись, он прижался лбом к ее лбу, его губы слегка дрожали. Стиснул челюсти, и, заметив это, Морана обхватила ладонями его лицо. Они стояли так несколько долгих минут, а потом он внезапно отстранился, выключил воду и подал ей полотенце.

Морана сделала глубокий вдох и вытерлась, пока он делал то же самое, а потом голая вышла за ним в спальню. Тристан молча передал ей чистую футболку, которую она быстро накинула, надел боксеры, а потом выдвинул ящик и достал оттуда детектор.

Она легла в постель, наблюдая, как Тристан прошелся детектором по каждому сантиметру комнаты и нашел всего один жучок возле двери. Открыв окно, он выбросил его в озеро, после чего снова закрыл и лег в кровать рядом с ней.

Морана прильнула к нему, прижимаясь грудью к его груди и переплетя их ноги.

– Кто установил жучки в доме?

– Я не знаю, – прошептал Тристан. – С остальным придется подождать до завтра.

Морана взглянула на него, напряженно соображая:

– За этим может стоять Марони?

Он пожал плечами:

– Раньше он так не делал.

– Ты еще никогда ни с кем не жил, – заметила она.

– Это правда. – Тристан сжал ее талию и чмокнул в мочку уха. – Завтра со всем разберемся.

На несколько минут наступила тишина, а потом Морана спросила:

– Зачем Данте это сделал?

Его грудь приподнялась, когда он глубоко вдохнул, прежде чем ответить:

– Ему нужно было залечь на дно.

– Но зачем? Он же Данте Марони.

– Именно поэтому, – тихо ответил он, выводя пальцем узоры у нее на плече. – Он прекрасно умеет добывать информацию, но некоторую можно добыть, только скрыв свое имя.

Сердце Мораны замерло, и, приподнявшись на локте, она посмотрела в его голубые глаза, окутывая их обоих пеленой своих волос.

– Это связано с Синдикатом? Он отправился за сведениями о нем?

Его губы слегка дрогнули, и он заправил прядь влажных волос ей за ухо, удивив Морану этим нежным жестом.

– Да, – Тристан подтвердил ее подозрения. – Он внедрится в Синдикат.

У Мораны приоткрылся рот.

– Ты серьезно? Как, черт возьми, он это сделает? Он в безопасности? Как мы что-то узнаем?

– С ним все будет хорошо. – Тристан снова притянул ее к своей груди. – И у нас есть сигнал для выхода на связь. Но никто не должен знать. Очень важно, чтобы все, и особенно Марони, верили, что он мертв. Иначе он может оказаться под ударом.

Морана кивнула, понимая всю серьезность ситуации:

– Но разве мы не должны сказать Амаре? – Окажись она на месте подруги, то хотела бы о таком знать.

Тристан помотал головой:

– Данте велел мне не говорить. За ней будут следить, начиная прямо с сегодняшнего дня. Никто не должен ничего заподозрить.

Морана понимала, какую бы боль это ей ни причиняло. Она лишь надеялась, что подруга простит ее, когда все успокоится.

Темная комната, его запах и ровное сердцебиение постепенно утешали ее. Тяжесть, которую Морана ощущала весь вечер, покинула ее грудь, когда она сильнее прижалась к изгибу его шеи, найдя свое любимое местечко. Он поцеловал ее в мочку уха и крепче сжал в объятиях.

Прошло несколько долгих минут, и Морана уже почти задремала, как вдруг тишину нарушил его голос.

– Мне подарили этот коттедж, когда Марони взял меня под крыло, – прошептал Тристан, и Морана, вся во внимании, стала слушать, как он делится с ней чем-то сокровенным. – В юности я лежал здесь по ночам после тренировок и хотел умереть.

Морану пробрала дрожь, и она обняла его крепче, но не смела пошевелиться, не смела ничего предпринять, чтобы не испортить момент.

Он продолжил, рисуя пальцем петли у нее на спине:

– У меня в ящике всегда лежал пистолет, и порой я едва не кончал с собой. Знаешь, что каждый раз меня останавливало?

Морана помотала головой.

– Мысль о том, что моя сестра всегда будет задаваться вопросом, почему брат не любил ее достаточно сильно, чтобы жить ради нее. Я не мог так ее оставить.

У нее защипало глаза, а внутри все защемило от боли, которую она услышала в его голосе.

– Но казалось, что этот день ужасно далек, а я совершенно беспомощен. Каждый день казался невыносимым, – еле слышно сказал он в темноту. – И знаешь, о чем я думал?

Морана снова помотала головой, чувствуя, что в горле встал ком, а на душе стало тяжело.

– О тебе.

Ее сердце замерло.

– Иногда я размышлял о том, как найду тебя, когда вырасту, и убью. Размышлял о всевозможных способах, которыми это сделаю, – произнес он с мрачным смешком, открывая ей свои мысли. – В другие дни я представлял, как кто-то другой добирается до тебя, и думал о том, как убиваю его. А убивал я жестоко. Но порой, когда мне становилось невыносимо грустно и я тонул в жалости к себе, вспоминал о том, как ты улыбалась мне, и гадал, улыбнешься ли ты той же улыбкой, увидев, в какое чудовище я превращался.

Морана отстранилась и опустила ладонь ему на щеку, глядя ему в глаза при тусклом свете, льющемся с улицы.

– Ты все еще думаешь о том, чтобы убить меня? – прямо спросила она, готовая к ответу.

Тристан помолчал с мгновение.

– Нет. – Он помотал головой.

Морана выдохнула:

– Ты все еще представляешь, как кто-то добирается до меня, а ты его убиваешь?

– Нет, – уверенно повторил он.

– А о моей улыбке думаешь?

Он долго смотрел на нее, задержав взгляд на губах, а потом притянул ее лицо к своему и обхватил рукой за шею в жесте, который уже был хорошо знаком ее телу.

– Теперь я о многом думаю, но не стоит ошибочно принимать меня за мягкосердечного человека, Морана. Тихие признания в темноте – это не про меня. Я все тот же монстр.

Морана всматривалась в эти голубые глаза, чувствуя его руку поверх размеренно пульсирующей вены, и внезапно осознала, что именно по этой причине он всегда держал ее за шею – чтобы ощущать биение ее сердца под ладонью. Ленивая улыбка коснулась ее губ, и Морана обхватила его щеки, поглаживая их и чувствуя, как щетина царапает кожу.

– В детстве у меня не было ни матери, ни друзей, а только отец, которому претило само мое существование, моя бурная фантазия и мой мозг. Знаешь, о чем я думала, когда ночами сидела одна в своей комнате? – прошептала Морана, не отводя взгляда. – Когда один из охранников отца прокрался в мою комнату и мне пришлось отбиваться… – В ответ Тристан крепче сжал ее шею, но она продолжила: – А потом рыдать от одиночества и жалости к себе, знаешь, о ком я мечтала?

Он ждал ответа, пристально глядя на нее.

– О монстре, – прошептала Морана ему в губы. – О моем монстре, который защитит и убьет всех прочих чудовищ, желавших причинить мне вред.

На последнем слове он накинулся на ее губы и накрыл своим телом.

– Он, черт возьми, всегда у тебя был, дикая кошечка.

А затем Тристан набросился на нее, словно монстр, которым себя называл.

Глава 17

Возвращение

Морана шла по кладбищу за руку со своим мужчиной, делая вид, будто оплакивает другого мужчину, который занял место в ее сердце. И это совсем не отвечало ее представлению о прекрасном утре. Однако, приняв к сведению все, что ей рассказал Тристан, Морана надела простое черное платье и накрасилась так, чтобы лицо казалось бледнее. Потупив взгляд за стеклами очков, она опиралась на Тристана и восхищалась его актерской игрой.

Он держался так стойко, что, не знай она его, поверила бы, что Тристана терзает какая-то глубокая печаль, но он не хочет о ней говорить. Как бы то ни было, будучи в Клане чужаком, во время похорон он стоял в стороне.

Церемония прошла с закрытым гробом, в котором похоронили обгоревшее тело, якобы принадлежавшее Данте. Еще в машине Тристан сказал ей, что тело принадлежало одному из предателей, достаточно схожему с Данте по телосложению, чтобы его можно было выдать за него.

А Данте тем временем затаился.

Утром в день похорон Морана снова пыталась дозвониться до Амары, чтобы проведать ее, но телефон оказался выключен. Ция тоже заглянула к Моране и с печальным видом поинтересовалась, нет ли новостей о ее дочери. И Морана начала всерьез беспокоиться.

Она осталась стоять с краю, а Тристан, наблюдая за всеми, вышел вперед, чтобы перекинуться с кем-то парой слов.

Лоренцо Марони, разумеется, выглядел невозмутимо, пока люди выражали ему свое почтение и соболезнования. Морана узнала двоюродного брата Лоренцо – Лео, который стоял под руку с плачущей Кьярой. Морана не могла понять, насколько искренни ее слезы.

Нерея, сводная сестра Амары, держалась позади в строгом наряде возле еще одного солдата. Одинокая женщина в мире мужчин. Она вызывала у Мораны любопытство. Остальные члены семьи, в том числе дети, стояли с потерянным видом и скорбными лицами. Другие члены Клана неспешно расхаживали поблизости, на лицах большинства мужчин застыло выражение печали. Людей собралось больше, да и сами похороны вышли гораздо более масштабными, чем ожидала Морана. Хотя ничего удивительного в этом не было: с Данте Марони считались, его уважали и ценили.

Внезапно Морана осознала, что никогда не спрашивала Данте о его братьях и сестрах. По слухам, его младший брат пропал без вести много лет назад. Она мысленно отметила, что нужно расспросить его о нем.

Стоя на холме под порывами прохладного ветра, Морана наблюдала, как Лоренцо общается со всеми, и пыталась понять, что же было такого в этом человеке, что не давало ей покоя. Порой он смотрел на нее таким взглядом, будто знал о ней какие-то тайны, отчего становилось жутко.

Звук захлопнувшейся двери автомобиля привлек внимание к мужчине, который начал неторопливо спускаться с холма к присутствующим, и Морану охватило удивление.

Приехал ее отец.

Поравнявшись с ней, он задержался на мгновение, окинул ее взглядом, в котором читалось скрытое отвращение, а потом пошел вниз к Марони. Отдалившись от этого человека достаточно, чтобы он перестал оказывать на нее сильное влияние, Морана пыталась осмыслить причину такой реакции отца. Тристан пристально следил за ним, однако тот не удостоил его вниманием и направился прямиком к боссу.

Морана стояла слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорили, но увидела, как мужчины пожали друг другу руки, а затем отошли в сторону для разговора. Если отец пришел, чтобы говорить о ней и забрать обратно, то не тут-то было. А если приехал по делам, то это тоже весьма любопытно, учитывая время и место. Возможно, он приехал просто в знак уважения, но она в это не верила.

Открыто наблюдая за обоими, Морана окинула взглядом окрестности и внезапно заметила мужчину, скрывавшегося за деревом на другом холме напротив нее. В таком укрытии никому из участников похоронной процессии его не было видно. Но Морана с холма видела мужской силуэт.

Часть его лица скрывала борода, и, спрятавшись за деревом, он опирался на трость и не сводил взгляда с двух мужчин, как и она. Нахмурившись, Морана быстро открыла сообщения.

Я: На пять часов стоит какой-то странный тип и наблюдает за моим отцом и Лоренцо.

Я: С твоего места его не видно. Подойди и встань рядом.

Тристан опустил взгляд на экран телефона, а потом не спеша поднялся к ней на холм. Встал рядом и окинул небрежным взглядом тот участок, где она видела мужчину. Повернувшись, Морана заметила, что теперь внимание незнакомца обращено на них.

Он находился слишком далеко, чтобы его можно было рассмотреть, но она чувствовала на себе его взгляд, от которого по спине побежали мурашки.

– Ты его знаешь? – тихо поинтересовалась она у Тристана.

– Нет, – спокойно ответил он. – Но он следит за нами.

– Я знаю.

Несколько минут они не произносили ни слова, пока внизу шла процессия. На небе сгустились темные тучи, отбрасывая мрачное свечение на холмы, и, хотя еще стояла осень, ветер был холодным. Стоя в безмолвии, Морана поймала себя на мысли, что ее взгляд снова и снова возвращается к незнакомцу.

– У кого-нибудь есть какие-то подозрения? – спросила она, едва шевеля губами.

Тристан стоял рядом с ней неподвижно с привычной невозмутимой маской на лице и ответил так же тихо.

– У всех есть какие-то подозрения, просто они не знают, в чем именно.

Морана неслышно рассмеялась в ответ и посмотрела на своего отца, который разговаривал с Лоренцо Марони, наклонив голову.

– Возможно, он пытается меня вернуть, – предположила она, изучая язык тела обоих мужчин. – Не потому, что любит, а из-за своей гордости.

– У него нет гордости, – заметил Тристан. – Он не сможет тебя забрать, даже через мой труп. Ты слишком умна для него.

Морана подняла на него взгляд, и сердце у нее смягчилось от того, как он отозвался о ее способностях.

Она вообще этого не ожидала, но чем чаще он говорил ей подобные мелочи без притворства и обмана, тем больше она расцветала внутри.

– Спасибо. – Морана сжала его предплечье.

Тристан повел плечами:

– Это факт. Ты умнее большинства этих мужчин, вместе взятых, и я имею в виду не только твои технические штучки. Любой, кто это отрицает, просто глупец.

– Ты не глуп.

Он повернулся и глянул на Морану, его голубые глаза встретились с ее карими.

– Я самый умный из них. И заявил на тебя права задолго до того, как у кого-то появился такой шанс.

Сердце затрепетало в груди, и, улыбнувшись, Морана опустила взгляд. Однако улыбка быстро померкла.

– Ты же понимаешь, что однажды нам придется поговорить о том дне?

Тристан не ответил.

Морана замолчала, оставив на время эту тему. Давить на него, когда он только начал постепенно ей открываться, было бы безответственно. Он сам заведет разговор, если будет готов.

– На днях я наткнулась на одну очень любопытную теорию об Альянсе, – начала она, сосредоточившись на нейтральной теме. – В ней упоминалось, что Альянс распался потому, что на самом деле в нем участвовали три стороны, и одна из них вышла из игры. Ты что-нибудь об этом слышал?

Тристан долго молчал, застыв возле нее, так долго, что Морана даже взглянула на него, дабы убедиться, что он ее услышал. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Она не знала, куда унеслись его мысли, но думал он явно о чем-то неприятном.

Взяв его за руку, она переплела их пальцы, и ее маленькие мягкие пальчики скользнули по его грубым, мозолистым и длинным. Крепко сжав их, она не сводила с него глаз и ждала, когда он придет в себя.

– Тристан?

Он моргнул и посмотрел на нее, осознав вдруг, где находится. Окинул взглядом холмы, а потом сделал глубокий вздох, показав ей проблеск уязвимости, который еще несколько недель назад она бы даже не заметила. Не сказав ни слова, он погрузился в размышления, и Морана решила не отвлекать его, зная, что сейчас, возможно, совсем не подходящее время и место, чтобы об этом спрашивать.

Один из участников процессии позвал Тристана, и, сохраняя невозмутимое выражение лица, он тайком сжал ее руку и стал спускаться. Его облаченная в черный костюм и рубашку фигура двигалась с грацией хищника, которой он был печально известен.

Чем больше Морана узнавала его, тем лучше понимала, как глубоко он переживал все эти мелочи и как умело притворялся, будто это не так.

Понаблюдав за ним несколько минут, Морана почувствовала, как кто-то подошел и встал рядом с ней. Она подняла взгляд и увидела Лоренцо Марони, который стоял один, без ее отца.

– Идем со мной, Морана, – велел он и, не дав ей возможности ответить, потянул в сторону машин.

Насторожившись, но преисполнившись любопытством, Морана быстро отправила сообщение Тристану и пошла за Марони, который в одиночестве ждал ее возле лимузина. Морана молча подошла к нему.

Распахнув полы пиджака, он достал сигару, понюхал ее и обрезал кончик.

– Эти сигары – подарок одного из моих посредников[5], – сказал он без предисловий. – Буквально на днях он рассказывал мне о том, что кто-то слишком сильно влезает в наш бизнес. – Марони закурил, не сводя взгляда с гроба далеко внизу. – Это ведь не ты, правда? После твоих угроз я склонен в это верить.

Морана обратила внимание на большое серебряное кольцо на его указательном пальце, которого не было прежде. На кольце виднелся искусно выточенный череп, что странным образом шокировало, учитывая, что Марони находился на похоронах сына.

– Понятия не имею, о чем вы.

Мужчина наблюдал за ней глазами, которые видели слишком многое:

– Где Данте?

Морана моргнула от удивления, а потом многозначительно посмотрела на гроб.

Он усмехнулся.

– Я в этом деле гораздо дольше, чем ты живешь на этом свете, девочка. Я знаю, что это, – он указал на деревянный ящик, – не мой сын.

Морана молчала, не понимая, какую игру он ведет и почему спрашивает об этом.

Лоренцо Марони прищурился. На его красивом лице показались морщины, когда он уставился на нее своими темными глазами, хранившими столько тайн, о которых она даже помыслить не могла. Морана ощущала всю мощь его жизненного опыта в этом единственном пристальном взгляде, и ей потребовались все силы, чтобы держать спину прямо, а голову высоко поднятой и бесстрастно смотреть на него в ответ.

– Я понимаю, почему Тристан тобой очарован, – заметил он, едва ли не с нежностью. – В тебе есть огонь. И я это уважаю. Но тут замешаны более могущественные силы, девочка. Силы, намного превосходящие и тебя, и меня. Мне кажется, ты даже не осознаешь, что спровоцировала в угоду своим эгоистичным желаниям.

Морана прикусила щеку, чтобы сдержаться и не задавать вопросы.

– Скажи, что задумал мой сын, – Марони затянулся сигарой, – и я расскажу, почему тебя вернули.

Морану одолевало искушение наконец-то выяснить причину, но не настолько сильное. Невинно хлопая глазами, она подыграла Марони.

– Значит, вы признаетесь, что причастны к тому, что меня вернули отцу?

Марони рассмеялся, выдыхая облако дыма; на толстой шее, над воротом рубашки, выступили вены. Стало понятно, от кого Данте унаследовал такую внешность.

– Ты сыграла пешку, с помощью которой можно было с легкостью контролировать твоего отца. – Марони, снова сделав глубокую затяжку, выдохнул дым, и легкие Мораны наполнил запах крепкого табака. – Я подумать не мог, что ты окажешься проблемой.

Морана безрадостно рассмеялась:

– Мой отец никогда так не любил меня, чтобы вы могли его контролировать.

– О, он любил тебя. – Марони улыбнулся с явной злобой в глазах.

– Зачем вы меня сюда позвали? – прямо спросила она, сунув руки в карманы пальто.

– Чтобы предложить сделку. – Марони выбросил сигару и раздавил ее носком ботинка. – Ты живешь в моем городе, в моем поместье, с моим солдатом. Я не угрожаю тебе, а просто говорю. Ты не захочешь, чтобы я стал твоим врагом.

Морана молча наблюдала, как он сел в машину, и отступила назад, не поняв и половины ерунды, которую он наговорил. Одно было ясно наверняка: Лоренцо Марони боялся, но кого, Морана не знала. Иначе он не опустился бы до того, чтобы предлагать сделку кому-то вроде нее.

Она сочла это очень и очень любопытным.

* * *

Как только Морана вошла в дом после полудня, ее напугал сигнал ноутбука.

Спеша проверить запущенные ей системы, она вынесла ноутбук на террасу и села в кресло. Здесь открывался прекрасный вид на озеро, окруженное холмами, впереди и особняк далеко справа.

Сбросив балетки, в которых ездила на похороны, Морана свернулась калачиком в кресле, вошла в систему и попыталась определить, откуда поступил звуковой сигнал.

И то, что она увидела на экране, повергло ее в шок.

Это были коды.

Ее коды.

Какого черта?

Кто-то прислал ей коды, исходные коды, которые она написала, те, что украл Джексон, из-за которых подставили Тристана. Именно с этих кодов все и началось. Глянув на прилагавшееся сообщение, она открыла его.

imreaper00: Думаю, это твое. Впечатляющая работа.

Черт возьми!

Кто он вообще такой? И как ему удалось обойти защиту и к тому же найти ее коды?

nerdytechgoddess00: Где ты их взял?

Следующие несколько минут экран оставался пустым, а сердце Мораны подскакивало к горлу. Раз коды были у нее, значит, их не скопировали и не использовали. Она внесла в них алгоритм саморазрушения, чтобы этого не допустить. Но зачем этому странному парню, которому явно не занимать опыта в технологиях, возвращать их ей? Для чего ему давать ей подсказки о пропавших девочках и Синдикате?

Пришло новое сообщение.

imreaper00: Нам пора встретиться.

И он вышел из Сети.

Первым делом Морана проверила коды, на написание которых у нее ушло больше двух лет. В эпоху цифровых технологий они представляли опасность, обладая силой в любой момент времени уничтожить кого угодно и что угодно. Но особую опасность они таили для членов мафии: у них имелись свои скелеты в шкафу.

Ей потребовалось несколько часов, чтобы проверить и перепроверить каждую строку и определить, была ли вообще попытка взлома. Она ничего не обнаружила. Коды остались в первозданном виде, неиспользованными, как и в тот день, когда их украл Джексон.

Отодвинув ноутбук, Морана посмотрела на затянутое облаками небо и попыталась во всем разобраться.

Во-первых, кто-то нанял Джексона украсть коды, над которыми она работала на протяжении двух лет, – тот, кто изначально знал об их существовании и подставил Тристана, чтобы следы привели к нему.

Во-вторых, после того, как она вышла на Тристана, ей начали присылать анонимные сообщения с подсказками об их прошлом, Альянсе, а еще о ее прошлом, о котором Морана сама не знала.

В-третьих, она последовала по этому извилистому пути, и этот кто-то вывел ее на Синдикат, а как только Морана стала искать о нем информацию, ей вернули коды.

Все это мог провернуть только технологически подкованный человек. И теперь она думала, что весь изначальный замысел был ради того, чтобы Морана вышла на Синдикат. Вот настоящая цель, а кража ее кодов лишь отвлекающий маневр. Кто-то хотел, чтобы она сосредоточилась на этом вопросе.

И кем бы он ни был, он неспроста хотел привлечь ее внимание.

Имя пользователя imreaper00, но кто скрывается под ним? Таинственный суровый мужчина из аэропорта поблагодарил ее за весть о том, что он жив. Считалось, что он мертв?

От этих вопросов у нее заболела голова.

Над озером сгустились сумерки, и Морана вернулась в дом, не зная, чем заняться. Переодевшись и устроившись на диване, она сделала то, что и любой уважающий себя скрытый ботаник, когда ему становилось скучно. Она села смотреть Netflix.

* * *

После нескольких серий своей новой одержимости и бесчисленного количества закусок, Морана довольно растянулась на диване в вызванном Netflix оцепенении, которого ей так сильно не хватало. Она нуждалась в отдыхе, в возможности отстраниться от дерьма, творившегося в реальном мире. За последние несколько недель в ее жизни стало слишком много опасностей, а девушке не по силам выносить так много и при этом не впадать в истерику. А Морана не могла позволить себе устроить истерику, потому что мужчине, с которым она жила, было необходимо, чтобы она чувствовала себя сильнее, пока он постепенно ей открывался. Наверное, через несколько лет он и станет свидетелем ее первой истерики, но это случится не сейчас.

Именно в таком виде ее и застал Тристан: развалившуюся на диване и с приоткрытым ртом наблюдавшую, как полуголый Генри Кавилл принимает ванну.

Тристан прокашлялся.

Морана поставила сериал на паузу на этом прекрасном кадре, приподняла брови и посмотрела на сексуального мужчину, который мог составить Генри конкуренцию.

– Как думаешь, это когда-нибудь пройдет? – тихо спросил он таким тоном, от которого по ее телу прошла дрожь и свело живот.

Она уже собралась ответить, но во рту пересохло, а он, бросив пиджак в сторону, закатал рукава рубашки и подошел к ней.

Морана выпрямилась, однако, прежде чем успела шелохнуться, Тристан схватил ее за ноги, опрокинул на спину и, подтянув к краю, опустился перед ней на колени. Сердце подскакивало в груди, лоно пульсировало от желания, пока Морана наблюдала, как он задрал ее футболку над грудью, закинул ноги себе на плечи и обхватил губами сосок.

С губ Мораны сорвался стон от прикосновения его теплого влажного рта, и она выгнула спину дугой, прижимаясь к нему в поисках необходимого трения. Он прикусил ее сосок, втянул его глубоко в рот, а потом, не сводя с нее глаз, уделил такое же внимание второму.

– Я не жалуюсь, но, ух ты, это… о черт, – бормотала Морана, когда он разорвал ее трусики и отбросил их в сторону. Между ног разлилось тепло.

Тристан опустил руки ей под ягодицы и обхватил их ладонями, а потом прижался к ней бедрами. Наклонился и проложил дорожку легких поцелуев по животу, заставив ее беспокоиться из-за каждой складочки на коже. Но он даже не остановился, уверенно опускаясь ниже, чтобы вдохнуть ее запах и вонзиться зубами в бедро.

– Пожалуйста, – взмолилась Морана, сжимая его волосы и притягивая ближе.

– Скажи, что это не временно, – потребовал Тристан, задержав губы в считаных сантиметрах от ее изнывающей киски.

Морана кивнула:

– Это не временно.

– Хорошо, – прошептал он, согрев ее кожу, а потом приник к ней ртом и впервые попробовал Морану на вкус.

На миг она увидела звезды, сжала бедрами его голову, а он удерживал ее, держа в плену удивительных голубых глаз.

А потом почувствовала, как он страстно провел языком по клитору.

Морана оторвала спину от дивана, и ее дыхание участилось, когда Тристан начал ласкать ее, как изголодавшийся человек, впервые побывавший на пиршестве.

Он довел ее до исступления своим ртом.

И теперь она уже никогда не станет прежней.

* * *

Спустя долгое время после того, как ее тело пресытилось и расслабилось, они лежали в постели. Морана, водя пальцами по морщинкам у него на лбу, рассказала о кодах и спросила, как прошел его день. Это было так обыденно, так привычно, хотя она даже не думала, что они обретут нечто подобное, и отчасти боялась, что у них это отнимут.

– Сегодня ты спрашивала меня про третьего парня, – чуть слышно проговорил Тристан, рисуя пальцами узоры на ее плечах. – Это напомнило мне о разговоре, который я слышал в тот день.

Морана остановилась на его бровях и посмотрела в глаза.

– В тот день…

Он молча кивнул. Морана ждала, когда он продолжит, зная, что любые разговоры о том дне были подобны хождению по тонкому льду. Она не могла предвидеть, как Тристан отреагирует на связанные с ним события.

– Твой отец и Марони сидели за столом, – вспоминал он с отстраненным взглядом. – Виталио пригрозил Марони, и тот осадил твоего отца, упомянув про третьего парня. Сказал: «Не забывай, что случилось со Жнецом» или что-то вроде того.

Морана замерла.

Сердце на миг остановилось в груди.

Она приподнялась и взглянула на него, не в силах поверить, что разгадка окажется такой простой.

– Жнец. – Морана стала взволнованно трясти его за руку. – Ты уверен, что он упомянул именно это имя?

Поддавшись волнению, она заметила, что Тристан сел, и поспешила из спальни вниз, туда, где оставила ноутбук.

– Да, уверен. – Он шел за ней по пятам, в его голосе слышалась растерянность. – Что такое?

Морана быстро открыла окошко чата и повернула ноутбук к Тристану, чувствуя, как сердце стучит с бешеной скоростью.

– Неужели все так просто?

Он прочел чат, увидел имя пользователя, и выражение его лица стало напряженным, а взгляд устремился к ней.

– Ты никогда не упоминала о нем.

Морана отмахнулась:

– Это неважно. Суть вот в чем: возможно ли, что это один и тот же человек? Парень, которого я встретила на пирсе, сказал что-то о том, что он мертв.

Нахмурившись, Тристан снова уставился на экран:

– Такое возможно, но я не знаю наверняка. Я никогда не слышал ни о каком Жнеце в Клане, даже мимоходом.

На долгую минуту воцарилась тишина, пока они размышляли, а потом вдруг посмотрели друг другу в глаза.

– Дай-ка я сделаю звонок, – произнес Тристан.

Он подошел к столу, достал из ящика одноразовый телефон, который Морана никогда не видела, а потом вышел на улицу, так и не надев рубашку. Она пошла следом и остановилась на пороге. Холодный ветер обдувал ее голые ноги и руки. Озеро было спокойным в ночи.

Тристан нажал несколько кнопок, а потом обернулся посмотреть на нее и приложил трубку к уху.

– У меня кое-что есть, – тихим тоном начал он, и у Мораны перехватило дыхание. – Ты когда-нибудь слышал про Жнеца?

Наступила тишина, пока он слушал ответ на том конце провода, а его тело напрягалось все больше и больше. Шли минуты, и, больше не в силах терпеть, Морана спустилась с крыльца на траву, ступая босыми ногами по холодной мокрой росе, и встала перед ним.

– Когда? – спросил Тристан, глядя на нее. – Ладно, – ответил он и отключился, а потом разломил телефон пополам и выбросил в озеро.

– С кем ты разговаривал? – спросила Морана, умирая от любопытства.

Тристан глянул на нее мельком, а потом перевел взгляд на озеро:

– С информатором. Он хочет встретиться.

– О чем ты недоговариваешь? – Она заставила его повернуться к ней лицом.

Он сделал глубокий вдох и нахмурил брови.

– Когда-то давно был один Жнец, но его семья погибла в пожаре.

Морана поморщилась и поджала губы.

– Думаешь, это он?

– Понятия не имею. – Тристан смотрел вдаль, сжимая руки в кулаки. – Меня больше интересует, почему он, кем бы он ни был, хочет твоего внимания. И для этого даже раздобыл коды и вернул их тебе.

Она поразмыслила об этом с мгновение:

– Может, по той же причине, по которой я казалась такой особенной для тебя двадцать лет назад. Я единственная девочка, которая вернулась домой.

Тристан покачал головой с отстраненным видом:

– Знаешь, я никогда этого не понимал. Я рад, что ты вернулась, но почему? Уверен, уж точно не из-за любви твоего отца.

«О, он любил тебя».

Голос Марони ворвался в ее мысли.

– Сегодня Марони кое-что мне сказал, – сообщила она. – О том, что есть причина, почему только я одна вернулась домой. Возможно, он просто морочил мне голову.

– Возможно, – задумчиво ответил Тристан.

Они стояли на берегу озера, погрузившись в свои мысли. Вопросов стало еще больше.

Глава 18

Доверие

Амара официально пропала с радаров.

Морана переживала по этому поводу, пока стояла и смотрела на озеро и окружавшие его холмы. Часы едва пробили шесть утра. Прошла уже почти неделя, и она не знала, что делать.

Ее утро тоже выдалось довольно странным. Тристану позвонили, и не прошло и пяти минут, как он умчался из дома как ошпаренный, сказав ей, чтобы отследила его телефон, если он не вернется через час. Морану интересовало, откуда ему вообще известно о том, что она установила трекер на его телефон. Но Тристан ушел, и она, одевшись и повесив на пояс запасной пистолет, который он хранил в ящике в гостиной, вышла на террасу и стала следить за временем.

В это время дня холмы были окутаны густым туманом, через который слабо пробивался солнечный свет. Холодный ветер играл прядями ее волос, вокруг витал запах утренней росы и цветов. Морана еще никогда не бывала в подобном месте. На мгновение она почувствовала, будто перенеслась в одну из прошлых эпох: от представшего перед ней вида веяло стариной.

По спине пробежала дрожь, и Морана, сжав в руке образец современных технологий – свой телефон, напомнила себе, что не стоит пугаться. На экране датчик слежения с телефона Тристана показывал точку примерно в километре от места, где она сейчас находилась.

Ровно через пятьдесят три минуты после его ухода пришло сообщение.

Тристан: Приходи к точке моего местоположения. Быстро.

Я: Уже иду.

Заперев двери, она направилась в лес с другой стороны коттеджа, следуя по навигатору. Тристан был всего в километре от нее, но, пока Морана шла по тропе, дорога казалась ей длиннее. Благодаря тренировкам с Вином выносливость ее легких возросла во много раз.

На протяжении нескольких минут не было слышно ни звука, кроме ветра над водой и щебета птиц. Но вот высокие деревья уступили место маленькой поляне у подножия холма, где за густой листвой скрывался небольшой дом.

Возле него, скрестив руки на груди, стоял Тристан и разговаривал с мужчиной, которого Морана даже не узнала бы, если бы не его внушительная фигура.

Данте.

С отросшей бородой, в мешковатой серой кофте, какую прежний Данте никогда бы не надел, и с растрепанными вокруг лица волосами, в нем с трудом можно было узнать того безупречного Данте Марони. Не удержавшись, Морана бросилась вперед и налетела на мужчину, который стал для нее так важен и которого, как она думала, потеряла навсегда.

Он заключил ее в крепкие объятия, в каких она не оказывалась еще никогда в жизни, и она так же обняла его в ответ, вдыхая терпкий запах одеколона, который не сочетался с его нынешним видом, и невольно улыбнулась. Можно снять с Данте Марони стильную одежду, но невозможно отнять у него стиль.

– Рад видеть, что по мне скучали, – поприветствовал ее Данте, ободряюще похлопав по спине.

Морана отстранилась и посмотрела на него, не переставая улыбаться, хотя глаза горели от слез.

– С тобой все хорошо? – спросила она, осматривая его.

Хоть он и улыбался, его по обыкновению теплые карие глаза не были холодны, но смотрели отстраненным взглядом.

– Все с Данте нормально, – проворчал позади нее Тристан. – Хватит с ним нянчиться.

– Встань рядом с ним, Морана, пока он меня не прикончил. – Данте закатил глаза, поддерживая нарочито беззаботный тон. – Не хотелось бы разукрасить его красивый ротик – из заботы о тебе, конечно.

У Мораны вырвался смешок. Господи, как же она по нему скучала.

Сделав шаг назад, Морана не стала отворачиваться, а все не сводила с него глаз.

– С тобой точно все хорошо?

Его губы, скрытые бородой, тронула искренняя улыбка.

– Будет.

Морана кивнула:

– Есть зацепки? Тебе правда нужно здесь находиться?

Данте покачал головой и откинул волосы назад, но они тут же вновь упали обратно.

– Я кое над чем работаю, но многого рассказать не могу. Ты говорила с Амарой? С ней все хорошо?

Морана серьезно взглянула на него, стоя под порывами ветра:

– Нет, не говорила. С ней не связаться с тех пор, как она узнала новости.

– Думает, что я мертв? – спросил Данте, прищурившись.

Морана помотала головой:

– Нет, но не выходит на связь. Я дала ей возможность побыть одной, но теперь начинаю волноваться.

Данте поднял взгляд к небу, будто прося о терпении и бормоча что-то вроде «все, что делаю, ради нее», а потом посмотрел на Тристана:

– Найди ее, пока я разбираюсь с этой хренью.

– Принято, – ответил Тристан.

Морана переводила взгляд с одного на другого, а потом Данте сжал ее плечо:

– Скоро увидимся.

Она кивнула, и Данте бесшумно скрылся в лесу. Он двигался с грацией, которую не ожидаешь от такого крупного мужчины. Оглядев место, куда привела ее тропа, Морана повернулась к возлюбленному:

– Что это за место?

– Сюда я сбегал порой. – Тристан склонил голову набок. – Однажды Данте, этот упрямый ублюдок, пошел за мной, и оно стало нашим общим.

Морана запрокинула голову и посмотрела ему в глаза.

– Он не показался тебе немного странным?

– Он погружен в дело, – тихо ответил Тристан и шагнул ближе к ней. – Послушай, мне нужно уехать из города на несколько дней. Проверить одну зацепку. Я скажу, если она окажется верной.

Ох, ей это совершенно не нравилось. Не нравилась даже мысль о том, что он куда-то уедет.

Тристан был того же мнения.

– В отсутствие Данте я никому здесь не доверяю. Я хочу, чтобы ты переночевала в отеле.

Морана моргнула, увидев его серьезный взгляд:

– До встречи с тобой я годами спала настороже, Тристан. Со мной все будет нормально.

– Не сомневаюсь в этом. – Он провел большим пальцем по ее губам, не сводя с нее глаз. – Но мне нужно сосредоточиться на задаче и не волноваться за тебя.

– Ты волнуешься за меня? – Ее голос сорвался.

Иногда в водовороте собственных эмоций она забывала, что он тоже испытывал к ней чувства.

Тристан ничего не сказал в ответ, а только приник к ее губам, отвечая ей без слов.

– Заселись в отель под вымышленным именем. Никому не говори, куда едешь. Вин тебя отвезет.

Морана кивнула, мысленно готовясь и чувствуя, как под ложечкой зарождается неприятное ощущение.

– Если с тобой что-то случится, дикарь, – произнесла она, обнимая его за шею, – я сама тебя убью.

Увидев ямочку у него на щеке, она закрыла глаза и прильнула губами к своему мужчине.

* * *

Морана заселилась в тот же отель, в котором останавливалась, когда впервые приехала в Тенебру много недель назад с намерением убить Тристана. В этом высоком роскошном здании прямо в центре города обслуживали богачей и проверяли каждого гостя. Моране не составило труда забронировать номер.

Она вошла в шикарный вестибюль, стуча каблуками по гладкому мраморному полу. Рыжий парик скрывал ее темные локоны, а за собой она везла маленький чемодан, в который положила несколько вещей и оборудование.

– Трина Саммерс, – представилась она, уверенно назвав вымышленное имя.

Девушка за стойкой регистрации улыбнулась и протянула ей электронный пропуск.

Одно пребывание в этом отеле существенно скажется на ее сбережениях, но Морана не сомневалась, что снова сможет вернуться к работе, когда все уляжется. Хотя ей было известно, что у Тристана есть деньги, но она хотела иметь возможность обеспечивать себя самостоятельно.

Оставаясь начеку, Морана незаметно оглядела вестибюль и всех гостей, многие из них даже не имели представления о подполье преступного мира, в котором она жила. То тут, то там слонялось несколько подозрительных типов, но она не стала уделять им слишком много внимания, хотя и продолжала за ними приглядывать.

Поднимаясь в свой номер на восемнадцатом этаже, Морана размышляла о том, что прошло всего несколько недель с тех пор, как ее жизнь погрузилась в хаос и все, что она якобы знала, оказалось разрушено. Она находилась в чужом городе, безо всякой опоры за исключением мужчины, который когда-то ее ненавидел, мужчины, который постепенно начинал ей доверять. Для него это много значило. Морана не сомневалась в этом, ведь для Тристана было важно, что теперь она жила с ним. Всю жизнь его бросали любимые люди. Вполне понятно, почему он боялся открыться, но, черт возьми, она была полна решимости пробраться под его броню.

Погрузившись в мысли, Морана зашла в свой номер и заказала еду. Настроив ноутбук и роутер, она бродила по даркнету и потягивала лапшу. Искать информацию о Синдикате было все равно что искать одну иголку в стоге сена. Теперь, когда ей вернули коды, она чувствовала себя более расслабленно и меньше беспокоилась из-за информации. У нее все еще оставались вопросы, но пропало ощущение срочности, и, честно говоря, благодаря этому она сумела сделать гораздо больше.

Она просмотрела все статьи и теории заговора, касающиеся Альянса и Синдиката, потратила на их изучение несколько часов и нашла немало данных для того, чтобы выдвинуть собственные версии. Она знала достаточно, чтобы предположить, что Синдикат занимался торговлей людьми и распад Альянса как раз таки был связан с этим. Послужило ли тому причиной нежелание сторон участвовать в торговле? Опираясь на полученные сведения, Морана предположила, что похищения девочек, весьма вероятно, были организованы Синдикатом. Тогда все складывалось в логическую цепочку.

На протяжении следующих двух дней Морана то и дело проверяла телефон в ожидании сообщения от Тристана (которое так и не пришло, из-за чего она всерьез беспокоилась), тщетно пыталась дозвониться до Амары (что беспокоило ее еще больше) и старалась найти больше зацепок. Большую часть времени она проводила в номере, а по вечерам спускалась в ресторан отеля, чтобы поужинать и понаблюдать за людьми, позаботившись о том, чтобы никто не смог ее узнать, даже если встретится кто-то знакомый.

Вечером третьего дня она сидела за столиком и наслаждалась шоколадным фондю, когда официант принес ей записку.

Морана развернула ее.

Приезжай на пустой склад на Ривьере. Вторник. Полночь. Пришло время встретиться.

Приходи одна. Тебе не причинят вреда.

Жнец

Морана принялась озираться вокруг в попытке увидеть отправителя. Роскошный ресторан был полупустым. Найдя официанта, который принес записку, она позвала его и расспросила.

– Мужчина оставил это для вас на стойке, мэм, – сообщил юноша.

– Как он выглядел? – поинтересовалась она, чувствуя, как колотится сердце.

– Хорошо одет, мэм, – вспоминал официант. – С темной бородой, в очках. О, и у него была трость.

Трость. Это тот самый мужчина с похорон? Каковы шансы?

Улыбнувшись официанту, Морана поблагодарила его, оплатила счет и поспешила в номер. Оказавшись внутри, она села за ноутбук и взломала систему безопасности отеля. Включив запись с камер в ресторане за последний час, она увеличила изображение и внимательно просмотрела все, что происходило возле стойки, ощущая, как бурлит адреналин в крови.

На черно-белой зернистой записи худощавый мужчина, прихрамывая и тяжело опираясь на трость, подошел к стойке. Он передал записку женщине и еще несколько минут наблюдал за Мораной, а потом ушел, морщась при каждом шаге.

Морана увеличила изображение его лица, пытаясь вспомнить, видела ли его раньше, но не смогла припомнить, где и когда. Что-то на его руке привлекло ее внимание, и она увеличила картинку в том месте. Это было кольцо. Кольцо с черепом? Она пересмотрела запись несколько раз, а потом наконец сдалась и собралась ложиться спать. Надела новые пижамные шорты в клетку и мягкую футболку с надписью «Ботаники – это сексуально» и забралась под одеяло, думая об этом мужчине и о том, почему, найдя ее, пока она прикрывалась вымышленной личностью и именем, он не подошел и не поговорил с ней.

Она сидела всего в нескольких метрах от него, ела и была совсем одна. Незнакомец подумывал об этом, но не решился подойти. Почему? Это сбивало с толку.

События приобретали интересный поворот.

* * *

Морана проснулась от того, как чье-то тело опустилось на кровать возле ее бедра. Она повернулась в постели, и из ее горла вырвался крик при виде нависшей над ней большой фигуры.

– Это я. – Ее окутал голос виски и греха, тотчас успокоив учащенное сердцебиение.

Не раздумывая, Морана бросилась к Тристану и обняла за шею, когда облегчение из-за того, что с ним все хорошо, затмило все остальное.

– Я ужасно по тебе скучала, – прошептала она, уткнувшись в излюбленное местечко у него на шее и вдыхая мускусный запах кожи.

Первой странностью стало то, что Тристан не обнял ее. За последнюю пару недель он привык к ее внезапным объятиям и, хотя всегда был немного растерян, все же неуверенно обнимал Морану в ответ.

Включив прикроватную лампу, она слегка отстранилась и вгляделась в его лицо.

Вот и вторая странность.

Выражение его лица было обеспокоенным.

Она никогда не видела его таким.

Сердце подскочило в груди.

– Тристан?

– Не надо, – прошептал он. – Ни о чем меня сейчас не спрашивай.

Как бы сильно ей ни хотелось это сделать, Морана все же послушалась. Нужно вытащить его из мрака, в котором он погряз. Кивнув, она медленно расстегнула его рубашку, но он поднял руки и остановил ее.

Морана вопросительно посмотрела на него.

– Тебе не стоит сейчас ко мне прикасаться, – сказал он. Его голубые глаза были такими темными и полными боли, что у нее встал ком в горле.

– Доверься мне, – прошептала она в ответ, прося дать ей все то, что она отдала ему.

Тристан выждал с мгновение, не сводя глаз с пульсирующей вены у нее на шее. Отпустив ее руки, он позволил ей продолжить.

Морана выдохнула и распахнула края рубашки, понимая, что он не смотрит на нее. С этим ей по силам справиться. Сняв с него рубашку, она бесшумно встала с кровати.

– Ляг на живот.

Замешкавшись на миг, Тристан скинул ботинки, положил пистолет на стол, снял брюки и лег на живот посередине кровати.

Морана недолго рассматривала его спину, а потом достала из ящика флакон одного из своих любимых масел без запаха. Она не знала, почему он так себя вел, но должна была что-то предпринять. Расслаблялся ли он хоть раз в своей жизни? Говорили ли ему когда-нибудь, что вполне нормально чувствовать себя уязвимым? Ощущал ли он хоть раз нежное прикосновение любимого человека за эти годы?

Забравшись на кровать позади него, Морана развела ноги, села верхом на его красивую задницу и окинула взглядом мускулистую спину. Он пришел к ней, сломленный и в полном раздрае, он ее нашел. Тот факт, что он был с ней, а не у себя дома, что нашел ее даже в таком состоянии, а не поехал в свой коттедж, сказал Моране достаточно.

Она щедро налила масла себе на ладони. Растерев их, чтобы согреть, наклонилась и неспешно провела ими по его плечам. Самим своим прикосновением она говорила ему, что понимает и принимает его, любит таким, какой он есть.

Тристан издал порывистый вздох, и Морана продолжила водить по нему руками. От напряжения в мышцах проступили плотные узлы. Постепенно разминая их большими пальцами, она услышала, что он не сумел сдержать еще один вздох, который вырвался из груди. У нее сжалось сердце при мысли о том, что он никогда этого не испытывал: к его израненному телу никогда не проявляли любви, а израненной душе никогда не говорили, как она прекрасна.

В безмолвном признании прильнув губами к его татуировке, Морана прошлась по каждой мышце красивой мужской спины. На глаза попались несколько шрамов в разных местах, истории появления которых она однажды непременно узнает, но сейчас ей не хотелось ни о чем расспрашивать.

– Все прошло плохо, – глухо пробормотал он в подушку. – Не стоило туда ехать.

Морана задавалась вопросом, что же он такое увидел, что так сильно на него повлияло. Она позволила ему говорить и продолжила разминать мышцы спины, надавливая большими пальцами.

– Мне сейчас не терпится причинить кому-нибудь боль, – прорычал он. – И я не хочу, чтобы ты попала под горячую руку.

Она почувствовала, как екнуло сердце:

– Ты не причинишь мне боли, Тристан.

Он издал неприятный смешок и внезапно перевернулся, отчего она упала на другую половину кровати.

– Ты не представляешь, на что я способен. – Его глаза пылали. – Я убил родного отца. Выстрелил прямо сюда. – Он указал себе в середину лба. – Ты хоть понимаешь, что это означает для тебя? – Голос Тристана звучал все громче.

Морана смотрела на него округлившимися глазами:

– Тристан…

– И для меня это было лишь началом. – Он наклонился к ней, пытаясь напугать. – Все, что я натворил, кровь на моих руках никогда не смоется. Что ты, черт возьми, вообще здесь делаешь? Обойдись малой кровью и уйди.

Морана почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она не понимала, что с ним происходит, но ужасно испугалась оттого, как он отгородился от нее. Сделав глубокий вдох, она постаралась сохранять спокойствие. Тристан терял самообладание, и ради них обоих она не даст ему рассыпаться на части.

– А если я уйду, – спокойно начала Морана, склонив голову набок, – ты мне позволишь?

Вспышка острой боли в его глазах сказала все, что ей нужно было знать.

– Тогда замолчи.

Он снова сел на колени и схватился за голову.

– Я не хотел его убивать, – хрипло прошептал он. – Мне нужно, чтобы ты это знала. Я просто пытался его остановить. Я не знал, я не…

Морана пододвинулась ближе, ее сердце обливалось кровью. Опустив ладонь ему на руку, она села на него верхом, прижала его лицо к своей груди, и все его тело начало содрогаться.

– А потом она оставила меня одного с этими чудовищами. Она, черт подери, бросила меня на произвол судьбы. Тогда я не был монстром. Я был так потерян…

Тристан сорвался.

Морана обнимала его, пока он утопал в боли, и ее глаза тоже наполнились слезами, когда он плакал в ее объятиях. Она не знала, что заставило его сорваться, что вынудило жадно хватать ртом воздух, словно маленький мальчик, которого ранили и оставили одного в этом жестоком мире. Сейчас Морану волновало лишь то, что он искал ее. Ему было нужно ее принятие. Необходимо, чтобы ее безусловная любовь исцелила его так же, как его любовь исцеляла ее. Морана сомневалась, что Тристан осознавал, что любит ее, как и то, что каждым своим действием запечатлевал эту любовь у нее в душе.

Морана прижимала его к сердцу, пока он содрогался в ее руках, и молча убаюкивала его, обнимая так, как его не обнимали никогда. Шепча нежные, успокаивающие слова и говоря, что она рядом и никогда его не бросит.

От звуков, которые он издавал, у нее что-то надломилось внутри, и ее охватило острое желание защищать. Морана не знала, как долго обнимала его – минуты или часы, закончилась ли ночь или еще нет. Она просто держала его в объятиях, нежно целуя в макушку и любя его так, как он того заслуживал. Как его должны были любить все эти годы.

– Что, если она мертва? – спросил он, уткнувшись в ее ключицу.

В его голосе слышалось столько боли, что Морана не могла сказать наверняка, исчезнет ли когда-нибудь эта боль до конца. Она знала, кого он имел в виду.

Морана снова притянула его лицо к себе и посмотрела на него. Красивые, яркие голубые глаза покраснели и припухли, а стоявшие в них слезы стали драгоценным подарком, которым он с ней поделился.

– Ты правда в это веришь? – Она водила пальцем по его брови, а потом вытерла сорвавшуюся слезу.

Тристан напряженно помотал головой.

– Значит, мы найдем ее.

Его челюсть снова задрожала. Все, что он чувствовал, отражалось у него в глазах, и Морана нежно прильнула к его губам, принимая каждое слово, что уже готово было сорваться с них, но все никак не могло. Сам Тристан еще не был готов. И она не знала, будет ли когда-то готов. Но она ощутила это всем сердцем. И этого ей было достаточно.

– С вами когда-нибудь занимались любовью, мистер Кейн? – тихо спросила она, понимая, что вести придется ей.

Ему с трудом давалось понимание собственных эмоций. Ему никогда это не было нужно, и само ее присутствие в его жизни вынуждало Тристана постепенно сталкиваться со всем тем, что он так долго прятал. Неправильно ожидать, что он сумеет распознать оттенки эмоций и выразить их. Возможно, ему никогда не удастся оправиться от душевных травм. Морана знала это. Но она будет поддерживать его на каждом жизненном этапе, как это делал он своими легкими прикосновениями, помогавшими обрести почву в минуты сомнений. Маленькими шоколадками, которые она находила в течение дня и которые согревали ей сердце. Мимолетными взглядами, которые он бросал на нее, когда думал, что она не замечает.

– Нет, – ответил он, сглотнув.

– Тогда позволь мне, – прошептала Морана, прильнула к его губам и, захватив нижнюю зубами, слегка за нее потянула.

Тристан запустил руки ей в волосы, удерживая лицо, и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Их губы соприкасались, языки сплетались и отстранялись. Она провела скользкими от масла руками по его груди и остановилась над сердцем, ощущая его бешеное биение под ладонью.

Отстранившись, Морана посмотрела прямо в его голубые глаза и произнесла слова, которые следовало сказать уже давно.

– Я так люблю тебя, дикарь.

Его глаза слегка вспыхнули, и, обхватив ее шею рукой, Тристан крепко сжал ее.

– Ты не можешь забрать эти слова назад, – пылко предостерег он.

Морана покачала головой, не отводя взгляда. Вытащив его член из боксеров, она отодвинула трусики в сторону и привстала на колени, позволяя головке проникнуть между складками. Она еще не была достаточно возбуждена, но сейчас речь шла не о сексе. А о гораздо большем. О принятии.

И она приняла его в свое тело, слегка приоткрыв рот, пока ее мышцы напрягались и расслаблялись, чтобы приспособиться к нему. Морана чувствовала легкое жжение, но ни разу не отвела глаз. Тристан слегка сжал ее шею рукой, удерживая и вместе с тем держась за нее.

– Я не стану их забирать, – ответила она, тяжело дыша, когда он полностью вошел в нее.

– Я серьезно, Морана, – пригрозил Тристан, а в его глазах отражалось столько жизни, что у нее закружилась голова. – Ты не можешь их забрать. Поняла меня?

– Не заберу, – заверила она.

Он опустил ее задницу и в этой позе оказался так глубоко в ней, что Морана не смогла сдержать резкого вздоха. Бедра к бедрам, грудь к груди, сердце к сердцу. Он не убрал руку с ее шеи.

Как и не отвел взгляд.

– Скажи еще раз, – потребовал он, подавшись снова.

Морана взглянула на него и увидела потерянного мальчика и привлекательного мужчину, спрятанных им от окружающего мира, а потом сказала:

– Я люблю тебя, Тристан Кейн. Я не жду, что ты скажешь то же самое в ответ. Мне это и не нужно. Мне лишь нужно, чтобы ты не переставал меня любить.

Он прижался лбом к ее лбу, и она медленно повела бедрами. Их тела, их естество, их разум были так тесно связаны в этот момент, что стали одним целым.

Ночь продолжалась, и Тристан показал ей все, что чувствовал, но не мог выразить словами.

Глава 19

Разоблачение

Морана смотрела на мужчину, который, тихо похрапывая, спал рядом с ней в кровати гостиничного номера под мягкими лучами утреннего света. Все его тело было так расслаблено, что никто не смог бы представить, какой хаос творился у него внутри. Она знала, что их дальнейший путь будет непрост. Эмоционально Тристан никогда полностью не восстановится. Травмы, которые он пережил и о большинстве из которых Морана даже не подозревала, будут по-разному проявляться в их жизни.

Но еще она знала, что он ее любит.

Иначе не пришел бы к ней прошлой ночью. Не стал бы искать ее снова и снова. Не чувствовал бы, что должен оберегать ее от самого себя. Тристан любил ее, но, наверное, никогда не сможет ей в этом признаться.

И Морана, как ни странно, относилась к этому спокойно.

Она бы предпочла, чтобы он смотрел на нее таким же взглядом до конца своих дней. Чтобы и впредь готовил ей каждое утро. Чтобы все так же обхватывал за шею, когда она состарится и поседеет.

Тристан подарил ей дом, место, частью которого она себя ощущала, где была самой собой. Будь то в его пентхаусе, или в коттедже, или в этом номере отеля, он стал ее якорем. Морана больше никогда не останется одна.

Запечатлев легкий поцелуй на его бицепсе, она нахмурилась, оглядев татуировку в виде черепа вблизи. Это был тот же самый череп, такое же изображение, которое она видела на кольце Марони.

– Тристан, – пробормотала Морана, задумчиво гладя его по животу.

– М-м-м, – промычал он, чуть хрипя ото сна.

– Что означает этот череп? – спросила она, указав на его руку.

Он моргнул и открыл глаза, окончательно проснувшись.

– Это знак Клана. Большинство солдат набивают такой, когда вступают в группировку. А что?

Морана обвела череп пальцем, быстро соображая:

– А у кого в клане есть такое изображение на кольце?

Тристан задумался на мгновение.

– У Марони. Любому другому для этого нужно занимать одну из высоких должностей в иерархии.

– Мне кажется, таким и был Жнец. – Морана вскочила с кровати и бросилась к сумке, в которую сунула записку.

Она вернулась в постель и увидела, как Тристан, опершись на локти, с любопытством посмотрел на нее, задержав взгляд на футболке, и потом потянулся за запиской. Морана передала ее и стала ждать, что он скажет.

– Одна ты не поедешь.

Чего и следовало ожидать.

– Я знаю. Еще только суббота. Я подумала, может, стоит остаться здесь на сегодня, подготовиться. Он мог приехать заранее, и мы не…

Тристан перебил ее на полуслове, заглушив поцелуем оставшуюся часть плана, и попросил доказать, что ботаники – это в самом деле сексуально.

* * *

Тем вечером Тристан решил пешком проводить Морану до места встречи, надев черную футболку и джинсы, за покупку которых приплатил одному из работников отеля. Морана, несмотря на приятную боль между ног, довольно шагала рядом с ним к пирсу, наблюдая за людьми и суетой, слушая болтовню детей, уличных торговцев и взволнованных туристов. Если бы не пистолет, спрятанный под его футболкой, можно было бы поверить, что он простой парень, который прогуливается в выходной по достопримечательностям города вместе с возлюбленной.

Морана наслаждалась каждой секундой, проводя с ним время так, как даже никогда не надеялась. Она спросила, можно ли им разгуливать без охраны, а Тристан ответил ей таким взглядом, что она тут же замолкла. Узнав его поближе, Морана порой забывала, что для окружающего мира он по-прежнему оставался устрашающим Хищником.

Обняв его за поясницу, она прижалась к нему сбоку, а пока они шли по оживленному пирсу, благодарила Бога за то, что взяла с собой в поездку удобные туфли.

– Знаешь, нам надо как-нибудь устроить пикник, – вслух размышляла она. – А может, и в ресторан сходить.

– Мы были в ресторане, – напомнил он.

Морана покраснела, вспомнив тот случай в «Кримзон». Черт, как же это было горячо.

– Я имела в виду поесть.

У Тристана даже не дрогнули губы, но Морана почувствовала исходящее от него веселье, когда он перевел на нее взгляд.

– Я не возражаю против похода в ресторан ради того, чем мы там занимались.

– Я тоже, – призналась она, ощущая, как лицо обдает жаром. – Возможно, в этот раз и поесть тоже сможем.

– Ты же в курсе, что мы уже живем вместе? – заметил он.

Морана вздохнула:

– Просто я никогда не ходила на свидания. Только бывала на ужинах с отцом, где по меньшей мере один парень пытался меня облапать за столом.

Она почувствовала, как он прижал ее ближе и коснулся губами мочки уха. Ее губы тронула легкая улыбка, и Морана продолжила засыпать его вопросами, когда они свернули с пирса и пошли вдоль реки среди редеющей толпы.

Несколько минут спустя Тристан напрягся всем телом, когда показалось нужное место. Оглядевшись, она обнаружила уединенное здание старого склада из дерева и бетона. В наступающей ночи оно выглядело почти разрушенным.

Тристан наклонился, достал из сапога запасной пистолет и молча отдал ей. Морана кивнула, оценив его жест, как и то обстоятельство, что он верил в ее способность прикрыть им спины, и указала на здание.

Он переключился в режим хищника, и, отбросив свое восхищение, Морана сосредоточилась на текущей задаче – осмотреть место.

Она проскользнула внутрь через приоткрытую дверь вслед за Тристаном и вошла в полутемное, похожее на пещеру помещение.

Внутри было пусто, если не считать стоявшего сбоку стула и сваленных в кучу коробок. Очень странное, необычное место для встречи.

– Вижу, любопытство взяло над вами верх, – раздались позади нее слова.

Морана резко обернулась и направила пистолет на мужчину, который, прихрамывая, появился из тени. Почувствовала, как Тристан встал рядом с ней и тоже взял незнакомца на прицел.

– Опустите их, ребята, – отмахнувшись, произнес он хриплым от молчания и курения голосом. Он вышел на свет и посмотрел на Морану. – Я не причиню тебе вреда, крошка.

Морана склонила голову набок и нахмурилась.

– Я вас знаю?

Он рассматривал ее, прищурив глаза. Его обветренное лицо было усеяно морщинами и наполовину скрыто темной густой бородой; на глазах – круглые очки в тонкой оправе.

– Вы приходили на похороны, – вслух размышляла Морана, опуская оружие. Внутри вновь обосновалось жутковатое чувство.

Незнакомец молча повернулся и пошел к единственному стулу.

– Должен признать, вы выбрали не самое подходящее время. Нам могут помешать. У меня здесь скоро состоится встреча.

– Кто вы?

Он не ответил, лишь продолжил ковылять к стулу. Морана настороженно повернулась к Тристану, который, как оказалось, тоже хмуро смотрел на мужчину, так и не опустив пистолет.

– Я видел вас, – сказал Тристан, прищурив глаза, когда узнал его. – Вы были там. Несколько лет назад на… – Он замолчал.

Мужчина усмехнулся и со стоном опустился на стул.

– Продолжай.

Морана в замешательстве переводила взгляд с одного на другого. От сквозняка на складе ее руки покрылись мурашками.

Мужчина улыбнулся, его карие глаза искрились весельем.

– Он говорит о твоем выпускном, Морана. Он был там. Там он меня и видел.

С удивлением Морана посмотрела на Тристана: он не сводил пристального взгляда с мужчины.

– Для чего вы туда приходили? – спросила Морана у незнакомца.

– Чтобы увидеть тебя. – Тот потер колено правой рукой, и на его пальце сверкнуло кольцо с черепом – точная копия кольца, которое она приметила на руке Марони.

– Вы из Клана? – Она указала на его руку.

Мужчина покрутил кольцо и глянул на нее с чем-то сродни благоговению во взгляде.

– Состоял в нем когда-то очень давно.

Морана медленно отвела руку с пистолетом в сторону, ее сердце готово было вырваться из груди.

– Вы Жнец?

Он улыбнулся вполне приятной улыбкой, морщины на его щеках стали заметнее. Темные волосы с проседью растрепались.

– Да, я Жнец.

– Зачем вы позвали меня сюда? Почему не поговорили со мной в отеле? – спросила она, шагнув ближе к нему. Она почувствовала, как Тристан шагнул за ней.

– Потому что я должен был встретиться с тобой, – ответил он. – Где-то, где мы можем обсудить все наедине. – Он многозначительно посмотрел на ее возлюбленного. – Опусти пистолет, пожалуйста. Я не причиню вреда никому из вас.

Почему-то Морана ему поверила. Сделав то, о чем ее просили, она села на деревянный ящик перед ним и окинула его внимательным взглядом.

– У меня есть вопросы, на которые, как мне кажется, только у вас есть ответы.

Тристан подошел и, не проронив ни слова, позволил ей продолжить разговор.

– Сначала позволь рассказать одну историю, – начал мужчина и прокашлялся, чтобы совладать с голосом. – Боюсь, у нас мало времени.

Морана кивнула.

– Около двадцати трех лет назад я был солдатом Клана и счастливо женатым мужчиной. – Он глядел на нее карими глазами с зелеными крапинками. – Хочешь верь, хочешь нет, но это редкость. Моя жена мало что знала об этом бизнесе и том, чем я занимался.

Он сделал глубокий вдох, крутя кольцо на пальце:

– Это кольцо – подарок Лоренцо. Такое предназначалось только для трех членов Альянса: Лоренцо, Габриэля и меня. И хотя они были главами двух семей, именно я собирал все данные о бизнесе и операциях. У меня имелась полная информация о наших врагах. Я хранил чужие тайны, и потому мои друзья являлись очень влиятельными людьми.

– Я знаю это. – Морана кивнула, желая наконец получить хоть какие-то ответы.

Жнец взглянул на нее, склонив голову набок.

– Разумеется. – Он покачал головой. – Все шло хорошо. Я был счастлив. Моя жена забеременела вторым ребенком. Именно тогда я случайно наткнулся на тайну, которую хранил один из моих друзей.

Заинтригованная, Морана подалась вперед.

– Лоренцо стал членом всемирного Синдиката, – тихо сообщил мужчина. – Синдикат занимался торговлей детьми.

У Мораны встал ком в горле, и она повернулась к стоящему позади нее мужчине:

– Тебе необязательно здесь находиться.

Тристан посмотрел на нее, в его голубых глазах виднелась та же жажда ответов, что и у нее, и он подтолкнул мужчину продолжать:

– Пропавшие дети.

Морана опустила руку ему на бедро и снова повернулась к Жнецу, который наблюдал за ними с чем-то сродни удовлетворению в глазах. Будто очнувшись, он снова сосредоточился на своем рассказе.

– Детей похищали в разных городах в раннем возрасте и готовили стать рабами, по крайней мере, тех, кто выжил. Многие погибали.

При этих словах Морана почувствовала, как напряглись мышцы Тристана под ее ладонью, и слегка сжала его бедро. От осознания, что она была среди этих детей, у нее по коже побежали мурашки.

– Марони поставлял детей?

– Из-за него пропала моя сестра? – перебил ее Тристан.

Жнец обвел его печальным взглядом:

– Нет. Похищение твоей сестры – дело рук Габриэля. Сожалею.

Тристан сделал резкий вдох. У Мораны внутри сплелись стыд и боль. Боже, какие же злобные чудовища охотятся на детей? Ее отец был одним из них.

Мужчина снова заговорил:

– Я не знал, как долго это продолжалось, но не хотел с этим связываться. В то время как Габриэль участвовал всего в нескольких операциях, Лоренцо приложил руку ко многим. Он был по-настоящему опасен. Я позвонил обоим и пригрозил, что разоблачу их, если они не прекратят. Я оказался настоящим идиотом, посчитав их своими друзьями.

Морана ощутила, как в душе обосновалось какое-то тягостное чувство:

– Что случилось потом?

Он внимательно изучал ее взглядом, замолчав на долгое мгновение:

– Альянс распался. Я отошел от дел, а Габриэль испугался и решил идти своим путем. Бизнес поделили. Но Лоренцо никогда никому не доверял. Он забрал дочь Габриэля в качестве гарантии, что тот будет держать рот на замке.

Морана молчала, дыша через нос.

А мужчина продолжил мрачным голосом:

– А после организовал нападение на мою жену у нас в доме, в результате чего была убита и она, и наш ребенок.

Морана зажала рот ладонью, едва дыша от ужаса, который пережил этот человек.

– Мне очень жаль, – сказала она, чувствуя, как болит за него сердце.

Жнец усмехнулся:

– Ох, увы, этим он не ограничился.

Морана отчасти боялась услышать продолжение.

– Он забрал мою вторую дочь, – произнес он, напряженно глядя на нее. – Сначала поместил ее с другими похищенными детьми, но затем его посетила другая мысль, как можно гарантировать, что Габриэль будет молчать.

Сердце Мораны забилось быстрее, дыхание сбилось. Тристан опустил руку ей на плечо.

– Он отдал ее Габриэлю на воспитание, – тихо проговорил мужчина. – Чтобы он смотрел на нее и помнил, насколько велик гнев Лоренцо на тех, кто идет против него. В обмен на молчание его родная дочь останется жива. Его несчастная жена так и не поверила, что им вернули их собственного ребенка, и ушла от него.

У Мораны задрожали руки, а на глаза навернулись слезы, когда перед ней промелькнула вся ее жизнь, и вдруг все встало на свои места. Презрение со стороны отца, отсутствие матери, каждое грубое слово, которое она слышала в том доме, наслаждение, с каким отец любил наблюдать за ее страданиями, – все начало обретать жуткий смысл.

Морана сглотнула.

– Я… не… я… – запинаясь, начала она.

– Вы ее отец. – Тристан выразил словами то, что не сумела она.

Жнец нежно улыбнулся ей:

– Ты моя дочь, Морана.

Она уставилась на него в неверии, в глубине души зная, что он не лжет, но не в силах это принять.

– Это вообще мое имя? Или так звали ее? Дочь Габриэля? – спросила она срывающимся голосом.

Морана почувствовала, как рука, лежащая у нее на плече, сжала чуть сильнее, и пожилой мужчина, ее настоящий отец, пожал плечами.

– Это неважно. Ты Морана.

Она выдохнула, по ее лицу текли слезы.

– Вам известно, жива ли она?

Он помотал головой, и боль, которую Морана испытывала, стала сильнее. Как?

Вытерев слезы, Морана задала вопрос, который, она знала наверняка, был самым важным для Тристана:

– А Луна жива?

Они оба затаили дыхание, когда ее отец с сожалением произнес:

– Я правда не знаю.

Собравшись с духом, Морана выпрямила спину:

– Почему вы не забрали меня?

– Меня сильно ранили, когда все это произошло, – ответил он, потирая колено. – Узнал обо всем, что с тобой случилось, только несколько месяцев спустя, а тогда было уже поздно. Ты во всех отношениях уже стала Виталио.

Морана почувствовала, как дрожат губы:

– Почему вы не связались со мной раньше?

Он покачал головой:

– Пока они думали, что я мертв, ты была в относительной безопасности. Но я приглядывал за тобой и защищал как только мог, издалека.

У нее сжалось сердце.

– Когда ты решила получить техническое образование, я очень тобой гордился, но знаю, что не имею на это никакого права, – сказал он с улыбкой, которая, вероятно, была лишь призраком его прежнего. – В этом ты пошла в меня. И ты намного лучше, чем я в твоем возрасте.

От гордости, прозвучавшей в его голосе, гордости, которая ни разу в жизни не предназначалась ей, у Мораны что-то екнуло в груди. Она всмотрелась в его лицо и заметила их внешнее сходство в карих глазах и слегка вздернутых носах. Почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слезы, но подавила их и задала вопрос, который уже несколько дней не давал ей покоя:

– А зачем тогда красть коды? Вы же не собирались их использовать. Зачем подставлять Тристана?

Он выпрямил ногу и слегка поморщился.

– Мне нужно было, чтобы ваши с Тристаном пути пересеклись.

Морана захлопала глазами от удивления.

– Что, простите? – Тристан крепче сжал ее плечо.

Ее отец искренне рассмеялся.

– О, ты думаешь, что я один за тобой приглядывал? Этот парень всегда был рядом. Пару раз даже подловил меня, да, Тристан? – Ее отец обратился к Тристану, глядя на него поверх очков, и Морана узнала в этом жесте себя.

Сердце замерло от этой новой информации, и Морана попыталась вспомнить какой-то момент из прошлого, когда она чувствовала, что за ней наблюдают. Тристан хранил ее фотографию. Но только ли эту? Были ли у него еще фотографии? Как долго за ней наблюдали? За ней наблюдал не один, два человека, а Морана не помнила ни одного случая?

– Я знал, что он однажды сделал ради того, чтобы защитить тебя, – объяснил мужчина. – А судя по тому, как он присматривал за тобой, я не сомневался, что он защитит тебя снова, когда придет время.

– Время для чего? – прохрипела она, с трудом осмысливая услышанное.

– Правосудия.

По ее спине пробежала дрожь, она сжимала и разжимала кулаки, рассматривая сидящего перед ней мужчину. На складе царила пустота, и такую же пустоту она ощущала внутри, когда все, что она знала о своей жизни, обратилось в ничто.

– Так, позвольте прояснить. – Морана подалась вперед, спокойно глядя на него. – Вы велели Джексону украсть мои коды и подставить Тристана, чтобы я смогла выйти на него? Вы занимались сводничеством?

Жнец издал смешок:

– Когда ты так говоришь, звучит и правда немного глупо, но ведь все получилось?

– Он хотел убить меня, – возразила Морана.

– Хотел, – подтвердил Тристан позади нее.

Ее отец покачал головой:

– Думаю, ты просто не понял своих чувств, Тристан, и я тебя не виню.

Он обратился к Моране:

– Мужчины в этом мире любят не так, как обычные, крошка. Их любовь сильнее любой другой. Он влюбился в тебя и мальчишкой, и мужчиной. Наблюдая за этим, я впервые за многие годы обрел покой, потому что поверил: тебя будут любить, ценить и защищать, когда меня не станет. Я должен был дать тебе это.

От его слов у нее участился пульс, в горле встал ком от незнакомых эмоций, и Морана вздрогнула от серьезного тона его голоса.

– Кто пытался меня убить? – спросила она, пытаясь все понять.

– Синдикат.

– Тогда почему же вы подтолкнули меня в сторону Альянса и Синдиката? Разве мне не следовало держаться в стороне?

– Ты не можешь оставаться в стороне. Ты уже замешана, будучи той, кто ты есть, и я обязан был подготовить тебя к правде, – просто заявил он. – Если бы ты не была готова, твой разум не смог бы с этим справиться. А я хотел, чтобы ваши отношения сложились удачно.

Морана покачала головой:

– И что мне делать со всей этой правдой? В чем смысл?

Ее отец снисходительно улыбнулся, переводя взгляд с нее на Тристана и обратно.

– Будешь делать все, что захочешь, Морана. Миру нужны такие люди, как ты, кто может постоять за тех, кто не в состоянии сделать это сам. Множество потерянных детей не в силах найти путь домой, множество родителей скорбят по своим малышам. Их боль необъятна, крошка. Ты даже не представляешь, какие муки переживает отец, когда навсегда теряет ребенка. Помоги им.

В висках начало пульсировать.

– Как? Я не знаю.

Жнец подался вперед, собираясь что-то сказать, но вдруг выпрямился, услышав внезапно раздавшийся звук остановившегося снаружи автомобиля. Он посмотрел на них обоих и произнес всего одно слово:

– Прячьтесь.

Морана неуверенно подняла пистолет и ощутила, как Тристан потянул ее в сторону, скрываясь за одну из колонн. Прислонил Морану к ней спиной и заслонил своим телом, а сам посмотрел в сторону двери. Вытянув шею, Морана тоже стала наблюдать за происходящим.

В помещение вошли Лоренцо Марони и ее отец – нет, Габриэль Виталио, – оба в костюмах. Морана увидела, что ее настоящий отец улыбнулся им и поприветствовал как старых друзей. Она вдруг поняла, что не знает ни его настоящего имени, ни своего собственного. Ничего не знает ни о своей матери, ни о нерожденной младшей сестре.

Дыша сквозь боль, пронзившую сердце, Морана черпала силу в мужчине, который стоял, прижавшись к ней, черпала храбрость в его присутствии и неотрывно смотрела на разворачивающуюся сцену. Потерять самообладание можно и позже.

– Так-так, – расхохотался Лоренцо Марони. – Смотрите, кто восстал из могилы. Я думал, что похоронил тебя, старина.

– Как всегда, не можешь обойтись без клоунады, Лоренцо, – весело заметил ее отец.

Лоренцо фыркнул:

– Не стоило ворошить позабытые скелеты.

– Зачем ты нас позвал? – Габриэль перешел сразу к делу.

Отец Мораны покачал головой.

– Хотел расспросить о торговле. Оружием да детьми, верно, Лоренцо?

– Не заводи старую песню, Жнец. – Лоренцо взглянул на трость своего друга. – Помнишь, что было, когда ты угрожал разоблачить меня в прошлый раз?

– Прекрасно помню, – заявил ее отец. – На эту встречу я пригласил не только вас.

Морана с удивлением наблюдала, как Данте вошел на склад и прислонился к одной из колонн, беззаботно потягивая сигарету.

– Здравствуй, папа.

Тристан шумно выдохнул над ней, его сердце размеренно билось возле ее уха. Сердцебиение Мораны начало учащаться. У нее возникло дурное предчувствие.

Лоренцо Марони всего миг выглядел слегка испуганным, но потом пришел в себя:

– Рад видеть тебя, сынок.

Данте ответил ему ничего не выражающей улыбкой, каких Морана еще никогда не видела на его красивом лице.

– Хотел бы я сказать то же самое, да не могу, особенно после того, как за последние несколько дней стал свидетелем твоего морального разложения, отец.

Лоренцо замер, а потом обратился к Жнецу:

– Зачем было звать нас сюда?

Ее отец встал перед ним, оперевшись на трость. Он выглядел худощавым на фоне крепкой фигуры Лоренцо.

– Чтобы сказать, что за последние несколько лет я распустил твой бизнес. Сказать, что планировал это больше двадцати лет. Ты истинное зло, Лоренцо. И не заслуживаешь жить.

Прежде чем кто-то успел хотя бы шелохнуться, отец Мораны открутил верхнюю часть своей трости, вытащив спрятанный под ней клинок, и перерезал Лоренцо Марони горло. Морана едва сдержала громкий вздох, вцепившись пальцами в футболку Тристана, который без лишних слов поднял пистолет и прицелился.

– Это за Элейну, – холодно произнес ее отец. – За то, что убил мою любимую и ребенка, за то, что забрал мою малышку, Лоренцо.

Данте спокойно курил в стороне, наблюдая, как его отец давится кровью, как дрожат его колени, как белая рубашка становится отвратительно красной.

Марони повалился вперед, на отца Мораны, выхватывая что-то из своего кармана. Это оказался нож, которым он успел пырнуть Жнеца при падении.

– Нет! – прошептала Морана, не сдержавшись, и округлила глаза.

Марони схватился за шею, вытаращив глаза и пытаясь заговорить. Отец Мораны зажал рукой зияющую рану на груди и продолжил, тяжело дыша.

– Вот твое возмездие, – сказал он, истекая кровью. – Ты умираешь от потери крови, а твой сын смотрит без тени раскаяния. Вот что ты создал.

Габриэль, в потрясении глядящий на своего старого партнера, внезапно наклонился и встряхнул умирающего Марони.

– Где моя дочь? – воскликнул он, тряся его. – Она жива? Черт тебя подери, Лоренцо, скажи мне, где она?!

Марони хрипел и давился, выпучив глаза, а потом, обмякнув, упал на землю. Ищейка Марони умер спустя несколько минут после полуночи в луже собственной крови.

Морана в потрясении наблюдала за происходящим. Это случилось всего в трех метрах от нее.

Тристан дернулся рядом с ней.

– Оставайся здесь, – прошептал он ей в волосы, вышел из укрытия и двинулся к собравшимся.

Данте удивленно вскинул брови, заметив Тристана, но промолчал, а потом выбросил сигарету. Мужчины одновременно подошли к ее настоящему отцу и наклонились осмотреть тело.

Данте тщательно похлопал его по груди, достал конверт и переглянулся с Тристаном.

Отец Мораны что-то прохрипел, и Тристан склонился ближе, чтобы услышать его последние слова, а потом они с Данте встали и, тихо переговариваясь, подошли к двери склада. Морана не знала, что было в конверте, но сейчас ее это не волновало.

Габриэль продолжал трясти мертвого Лоренцо, спрашивая, где его дочь.

– Нам обоим знакома боль от потери дочери, – еле слышно произнес Габриэль, стоя на коленях в крови Лоренцо. – Вот только ты знаешь, что твоя дочь в безопасности, а я не знаю. И теперь не узнаю никогда.

Ее отец не отвечал.

Габриэль расхохотался, его смех становился все громче и истеричнее.

Морана вышла из-за колонны, глядя на него и чувствуя, что Данте и Тристан обернулись и сделали то же самое.

Тристан посмотрел на нее и помотал головой.

– Пойдем, Морана.

Взгляд Габриэля упал на нее, и он снова рассмеялся.

– Морана, маленькая шлюха в его постели.

Он так и стоял на коленях в крови и улыбался как сумасшедший.

– Ты не моя Морана! Я даже не знаю, кто ты, на хрен, такая!

Морана подняла пистолет и прицелилась ему в голову, пламенея от боли в сердце.

– Ты похищал девочек и продавал их двадцать лет назад? – спросила она дрожащим голосом.

Но Габриэль уже был не в себе и не мог ей ответить.

– Моя Морана пропала. Моей Мораны больше нет. Моей Мораны даже не существует! А я? Я бы убивал тебя каждый день, если бы мог. Я хочу, чтобы ты чувствовала боль, которую где-то испытывает моя девочка. Я хочу, чтобы ты истекала кровью так же, как она. Хочу, чтобы ты задавалась вопросом, почему папочка ее не любит, как наверняка задавалась моя малышка.

Морана шагнула вперед, ее сердце обливалось кровью и изнывало от страданий за девочку, которую никогда не встречала, за нее саму, за всех других девочек, которых истязали эти люди.

– Ты похищал девочек двадцать лет назад?

Она ощущала на себе взгляд Тристана, ощущала, как Данте настороженно наблюдает за ней, но не могла отвести глаз от человека, которого столько лет любила как отца.

Габриэль оглядел ее с ног до головы, и его глаза потемнели, а смех стал еще громче.

– Ты гребаная шлюха. – Он плюнул ей под ноги. – Ты не заслуживаешь счастья, когда моя девочка несчастна.

– Я была всего лишь ребенком, – сказала Морана с горящим взглядом. – Невинным ребенком.

– А я был отцом! – закричал он, брызжа слюной. – Я был отцом прекрасной малышки, которую в одночасье подменили! Ее не стало! А ты заняла ее место. Но ты не она! Ты никогда ей не станешь!

– Ты похищал девочек двадцать лет назад? – неотступно вопрошала она, и ее руки начали дрожать от напряжения тела и разума.

Габриэль встал и шагнул к ней с пылающей ненавистью в глазах, но не ответил ей.

– Каждый раз, когда я смотрел на тебя, ты напоминала мне о моем ребенке. О том, как она наверняка страдала. Как звала меня. Ты не заслужила ее жизни.

Морана чувствовала, как каждое его слово вонзается в нее, словно пуля, находя свою цель и впиваясь в кожу.

За то мгновение, которое потребовалось ей, чтобы осмыслить его слова, Габриэль достал пистолет и прицелился ей в голову, не сводя с нее яростного взгляда.

– О, он взял меня на прицел. Он может убить меня, но и я сделаю выстрел. И буду целиться прямо между глаз.

Морана стояла неподвижно и смотрела в темные, полные ненависти глаза.

– Ты похитил Луну Кейн?

– Я уже давно лишился рассудка, но должен был притворяться ради дочери в надежде, что однажды Лоренцо скажет мне, где она.

Морана подняла руку и прицелилась ему в лоб.

Справа послышался спокойный голос Тристана.

– Не делай этого, Морана.

– Сделай это, Морана. – Габриэль с издевкой произнес ее имя. – Твой отец мертв. Твоя мать мертва. Твоего любовника я тоже убью. А твоих детей…

– Не позволяй ему задеть тебя, – произнес рядом тихий и собранный голос Тристана. – Я разберусь. Ты не хочешь этого делать.

– Нет, совсем наоборот, ты хочешь этого, Морана, – подначивал Габриэль, глядя на нее диким как никогда взглядом. – Знаешь, если у тебя будут дочери, я украду их…

– Морана, не слушай его…

– …и продам в рабство. Как и двадцать лет назад…

– Я разберусь с ним, не делай этого.

– Хватит! – закричала Морана, перекрикивая оба налетевших на нее голоса.

Ее руки тряслись, все тело дрожало от боли и ярости, которые продолжали нарастать внутри. Лед и пламя вступили в яростную схватки у нее внутри, за считаные мгновения сменяя ее хладнокровие и отстраненность всепоглощающим гневом.

– Ты похитил Луну Кейн? – заорала она Габриэлю, и ее голос сорвался.

Габриэль рассмеялся:

– Да, я!

Все произошло за долю секунды.

Прежде чем Морана успела это осознать, ее палец спустил крючок, и отдача с силой ударила по ее телу. Как и вид дыры, зияющей в голове человека, который был единственным отцом, какого она знала всю жизнь.

Из ее горла вырвался мученический вопль, а колени подкосились.

– Черт!

Чьи-то руки обхватили ее и подняли, глаза застилала одна только царившая здесь смерть. Лоренцо Марони лежал с перерезанным горлом в луже собственной крови. Ее родной отец, защищавший ее всю жизнь, но о котором она узнала всего десять минут назад, теперь лежал мертвый с улыбкой на лице и в пропитанной кровью рубашке. Габриэль Виталио, человек, который сошел с ума после того, как потерял дочь, чудовище, тот, кого она считала своим отцом, погиб от ее рук.

Морана осознала все это и потеряла сознание.

Глава 20

Последствия

В ее сознание проник звук тихих голосов.

Морана открыла глаза, посмотрела в знакомый потолок гостиной дома и попыталась сесть, чувствуя, как раскалывается голова. Перед ней появился стакан воды, и, взяв его, она залпом выпила прохладную жидкость и смочила пересохшее горло. Подняла взгляд и увидела серьезно глядевшего на нее Тристана. Ее взгляд устремился ко второму человеку, присутствовавшему в комнате: Данте наблюдал за ней с таким же серьезным видом.

Внезапно все произошедшие события разом нахлынули на нее. Набрав полную грудь воздуха и ощущая, как грудь внезапно сдавило, Морана посмотрела на обоих и заморгала, чтобы прогнать слезы.

– Они все мертвы? – прохрипела она, поставив стакан на стол перед собой.

Оба, к ее большому облегчению, кивнули. Данте добавил:

– Разразится настоящая война.

Морана сосредоточилась на дыхании, внутри нее столько всего бушевало, что она не знала, как это все осмыслить. Вокруг царил адский холод. Да и в ее кровь мороз тоже успел проникнуть. Лед неспешно распространялся по венам. Морана кивнула и встала, нуждаясь в личном пространстве, чтобы все это пережить.

– Мне нужно в душ.

Не дожидаясь ответа, она спокойно вышла из комнаты, поднялась по лестнице, зашла в ванную и заперла за собой дверь. Схватилась за гранитную стойку так, что побелели костяшки пальцев, оперлась на руки и, посмотрев в зеркало, увидела свое отражение.

Кто она такая?

Кто она, черт возьми, такая?

У нее нет матери. Ее родная мать была жестоко убита вместе с нерожденной младшей сестрой Мораны. Отец не назвал ее настоящего имени за те несколько минут, что они провели вместе. Мужчина, который двадцать лет шел к мести, годами присматривал за ней и гордился ею. А человек, которого она всю свою жизнь любила как отца, человек, чьего одобрения так жаждала, оказался злобным чудовищем, укравшим так много жизней. Она убила его.

Руки задрожали, отражение начало расплываться, дышать становилось все труднее.

В дверь позади нее постучали.

Морана собралась ответить, но не смогла издать ни звука. Она уставилась на свое лицо в зеркале широко открытыми глазами, попыталась крикнуть, но в горле встал удушающий ком.

– Морана, открой дверь, – произнес с той стороны голос виски и греха.

Как она могла увидеться с ним? Как она могла, раз ее отец разрушил его жизнь и отнял сестру, отправив его самого в пучину тьмы? А вдруг она посмотрит ему в глаза и увидит в них настоящую ненависть к ней? Ей не удастся это вынести. Черт, она не могла его видеть. Но хотела повернуться и открыть дверь. Ей это было необходимо, однако она не могла пошевелиться.

Стук стал настойчивее.

– Морана, открой чертову дверь!

Она правда очень этого хотела – броситься в его объятия и услышать, как он скажет, что не испытывает к ней ненависти. Но как она посмотрит ему в глаза? Осмелится ли?

– Клянусь богом, если ты сейчас же не откроешь эту чертову дверь…

Разжав пальцы на столешнице стойки, она сумела повернуться и обнаружила, что колени не слушаются. Перед глазами заплясали черные точки, губы разомкнулись, чтобы впустить необходимый воздух. Ей стало нечем дышать.

Раздался громкий удар, затем еще один, а потом дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался разъяренный Тристан.

– Господи… – Он взглянул на нее и ворвался в ванную.

Подхватил Морану на руки, отнес в душ, включил все краны и уселся на скамью, держа ее в объятиях. Холодная вода ударила по телу. С дрожью Морана уткнулась лицом ему в шею, найдя любимое местечко в изгибе возле плеча, и попыталась вдохнуть побольше воздуха.

Тристан обнял ее крепче и прижал к себе.

– Все хорошо. Это просто паническая атака. Сосредоточься на моем голосе и дыши вместе со мной, Морана.

Так она и сделала. Прониклась его голосом, голосом виски, который пьянил ее, и греха, что заставлял чувствовать себя живой. Она дышала вместе с ним, ощущая, как постепенно вздымается и опускается его грудь, и подстроилась под его ритм.

У нее задрожали губы.

– На ее месте должна была быть я.

– О чем ты? – мягко спросил он, промокнув вместе с ней.

– Твоя сестра находилась вместе со мной. Она должна была там быть. Настоящая Морана тоже должна была быть там. Я даже не знаю, кто я такая.

Одной рукой Тристан сжал ее мокрые волосы и решительно запрокинул голову, второй обхватил ее горло, требуя внимания.

Морана закрыла глаза.

– Посмотри на меня, – велел он, сжав ее шею.

Она не хотела. Неужели он не понимал, что она слишком боялась на него смотреть?

Тристан крепче сжал ее шею, и Морана, открыв глаза, уставилась на его горло.

– Посмотри, – его требование прорвалось к ней сквозь туман.

Неспешно, с колотящимся в груди сердцем Морана подняла на него взгляд.

И увидела, что эти невероятно красивые голубые глаза глядят на нее вовсе не с ненавистью.

– Ты именно там, где должна быть, – сказал он не терпящим возражений тоном. – И я точно знаю, кто ты такая.

– Кто я?

– Ты моя.

Морана почувствовала, как дрожит подбородок и щиплет глаза.

– Пускай ты родилась с другим именем, но ты Морана. Моя Морана. Ты девочка, ради которой я убил, и женщина, ради которой умру. Ты моя, и ты именно там, где должна находиться. Больше никогда в этом не сомневайся, поняла?

Морана понимала его слова, но все, на чем держался ее мир, рухнуло, вся ее жизнь пошатнулась, а будущее стало призрачным. В это мгновение, пока она прямо в одежде сидела вместе с ним под струями холодной воды и смотрела в его голубые глаза, значение имело лишь одно.

– Только не начинай снова меня ненавидеть.

Тристан вновь сжал ее горло:

– Знаешь, почему мне нравится так тебя держать?

Она помотала головой.

– Я чувствую твой пульс под своей ладонью, – произнес он, глядя на нее горящим взглядом и прикосновением пальцев завладевая ее жизнью. – Твое тело, твоя жизнь, твое сердце – все это теперь принадлежит мне. Доверь мне их сберечь.

Морана прижалась к его груди и разрыдалась из-за всего, что они потеряли. Но оба держались за то, что обрели.

* * *

– Я хочу, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов, – пояснил Данте, окидывая мрачным взглядом всех присутствующих в комнате мужчин и нескольких женщин. – Со следующей недели я возьму управление всем бизнесом на себя и хочу, чтобы вы явились и доложили мне обо всем, что утаивали для моего отца. Теперь все будет иначе, и если вас это не устраивает – дверь там. Катитесь к чертям.

Данте изменился. Морана не знала, что произошло и что он увидел в конверте, но Данте с безмятежной улыбкой устремился навстречу опасности, о чем, как она думала, даже не подозревал.

Морана смотрела на него через стол, присутствуя не в качестве друга, а в статусе выжившей наследницы Виталио на западе. Собрались и все остальные члены Клана, пребывавшие в потрясении от смерти Лоренцо Марони и внезапного возвращения Данте из мертвых.

Тристан сидел рядом с ним с таким же серьезным видом, его пристальный взгляд не упускал ни единой эмоции на лицах. Никто не вышел из комнаты. Данте кивнул.

– Хорошо. На этой неделе будем оплакивать кончину моего отца. Благодарю за то, что пришли.

Люди неторопливо покинули комнату, не перешептываясь, ничего не обсуждая. Морана заметила, как Лео Манчини, младший брат Марони, перед уходом бросил на Данте разгневанный взгляд.

– С ним будут проблемы, – сказала Морана, когда все ушли.

Данте поднялся с кресла, подошел к окну и посмотрел на собравшихся на улице. Он был безупречно одет, но не брился со времени своего возвращения. Ему очень шла щетина. Его профиль выглядел суровым, резковатым и, если честно, немного пугающим.

– Я знаю, – отозвался он, глядя в окно. – Лео всегда жаждал власти и хотел выйти из тени моего отца. Я с ним разберусь.

Она в этом не сомневалась.

Морана взглянула на Тристана и увидела, что он, слегка нахмурившись, наблюдает за Данте.

– И каков план? – спросила она с энтузиазмом, пытаясь разрядить обстановку.

– Хочешь возглавить мафиозную семью?

Морану удивил его вопрос.

– Хм, нет. Не особо.

Наконец Данте усмехнулся и повернулся к ней, прислонившись к окну.

– Вы собираетесь пожениться?

Погодите-ка, что?

Морана посмотрела на Тристана округлившимися глазами, не зная, как отвечать на это. Тристан помотал головой:

– Только после того, как найдем Луну.

Данте кивнул с задумчивым видом.

– Знаешь, неспроста Альянс так долго процветал под началом этих троих. Мой отец с Габриэлем занимались бизнесом, а твой отец – информацией.

– Я могу заняться бизнесом в Шэдоу-Порте, – послышался голос Тристана.

– А я бизнесом в Тенебре, – подключился Данте.

– А я информацией, – кивнув, подхватила Морана.

Данте подошел к столу отца – теперь уже его столу, – достал бутылку с винтажным скотчем, налил его в три бокала и подал им по одному.

– За Альянс, – поднял он тост.

– За поиски пропавших девочек, – поддержал Тристан.

– За будущее. – Морана чокнулась с ними бокалами и посмотрела мужчинам в глаза.

Теперь они семья.

И впереди их ждал долгий путь.

Эпилог

Тристан

Черт.

Тристан наблюдал, как прядь темных волос всколыхнулась от выдоха лежащей рядом женщины, взметнувшись в воздух, а потом снова падая на ее гладкую кожу. Во сне она казалась слабой. Хрупкой.

Напоминала ему о маленькой девочке, которая когда-то ему улыбнулась.

Она проснется в любой момент и взглянет на него этими блестящими глазами, источая огонь, что живет у нее внутри. От вида этих глаз у Тристана всегда что-то происходило внутри. Будучи мальчиком, он не понимал эту тяжесть в груди. А став мужчиной, начал узнавать. Она смотрела на него, обнажив когти против мира, однако ее ненависть, ее страсть, а теперь и сердце целиком принадлежали ему.

Эта маленькая женщина с душой воина покорила его. Он был умным парнем, но никогда не встречал никого с таким умом, как у нее, и оттого порой чувствовал себя идиотом. Хотя ничуть не возражал.

Тристан нежно провел пальцем по ее плечу, восхищаясь мягкостью чистой кожи, затем вниз к животу и слегка улыбнулся. Он знал, что иногда она втягивала живот, чтобы тот выглядел более плоским. Чего Морана не понимала, так это того, что, даже набрав несколько лишних килограммов, она останется самым красивым созданием, которое он только видел.

И он до сих пор пребывал в растерянности, отчего такая умная женщина снова и снова его выбирала. Его.

Она целовала его залитые кровью руки, прикасалась к шрамам, оставшимся после пережитой боли, а, глядя на него, видела лишь мужчину. Она всегда была такой, его Морана. И хотя он не мог ничего ей дать, все равно каждый день старался. Ему претило даже на секунду задуматься о том, что сделает, если однажды она пожалеет о своем выборе.

Рядом просигналил телефон.

Морана пошевелилась, издав нежный звук недовольства, а потом удобнее устроилась в изгибе его шеи, овевая кожу теплым дыханием. Тристан улыбнулся и проверил сообщение.

Все на месте.

Удовлетворение, которое он никогда не рассчитывал обрести, окутало его, словно уютное одеяло, согревая изнутри. Поцеловав Морану в лоб, он высвободился из ее объятий и встал.

– Ты куда? – невнятно пробормотала она в подушку.

Черт, а она милая по утрам.

– У меня для тебя сюрприз.

Он увидел, как любопытство взяло над ней верх, и Морана открыла один глаз, а потом застонала:

– Лучше бы это был не секс, а не то я тебя убью, Тристан. Приблизишься к моей киске в ближайшую неделю, и я тебе прикончу.

Его губы невольно дрогнули.

– Не слышал, чтобы ты жаловалась прошлой ночью.

– Жаловалась, – возразила она, приподнимаясь. Свет упал на ее шею, и он увидел следы, покрывавшие ее кожу.

Его захлестнуло удовольствие. Ему это нравилось. Очень нравилось.

Покачав головой, Тристан поднял жалюзи, и спальню пентхауса залил солнечный свет.

Морана прищурилась и со стоном опустила голову обратно на подушку.

– Я не могу пошевелиться. Все болит.

Тристан наклонился, подхватил ее на руки вместе с простынями и отнес в просторную ванную. Поставив ее на ноги, сладко поцеловал припухшие губы, отчасти ожидая, что она откусит ему язык, если он углубит поцелуй. Он сомневался, что она представляла, как сильно изумляла его, и это чувство было не знакомо ему до встречи с ней.

Ощущая небывалую легкость в груди, он набрал ванну, понимая, что перестарался прошлой ночью. Впрочем, у него имелась веская причина.

Насыпав немного соли для ванн, стоявшей на полке, он снова чмокнул Морану и посмотрел в ее довольные томные глаза.

– Найди меня, когда закончишь, – пробормотал он ей в губы и оставил ее спокойно расслабляться.

Сняв грязное белье, Тристан застелил постель, напевая какую-то мелодию, а едва осознав это, тут же замер.

Так вот каково испытывать счастье?

Покачав головой, он пошел в гостевую спальню, где принял душ и побрился, готовясь к новому дню. Следуя установившемуся распорядку, он отправился делать завтрак, пока Морана собиралась. Мало кто знал, как сильно он любил готовить. Ему удавалось находить какое-то особое удовольствие в создании вкусных блюд из простых сырых продуктов.

Но угощать Морану? Это напоминало райское наслаждение, которого он жаждал. Ему нравилось читать ее реакцию по лицу. С самого начала он готовил для нее и прекрасно знал, как ей пришлась по вкусу его еда. Тристана всегда возбуждало, когда он видел, как у нее закрываются глаза и перехватывает дыхание, едва она откусывает первый кусочек. Но еще сильнее была радость от связи с ней, от понимания, что он своими действиями дарит ей радость. Он так желал этого.

Взбивая несколько яиц, Тристан размышлял о том, как все теперь изменится. Вчера вечером состоялась вечеринка, на которой официально объявили, что они с Мораной займутся делами мафии в Шэдоу-Порте. После смерти обоих лидеров на прошлой неделе обстановка была, мягко говоря, неспокойная.

По итогам обсуждения решилось, что Данте возьмет на себя дела в Тенебре, а Тристану предстоит заниматься Шэдоу-Портом. Это станет началом нового Альянса, новой эпохой для двух братьев. На самом деле лучше и не придумаешь. Тристану никогда не нравилась Тенебра, этот город был полон воспоминаний о том, что он предпочел бы забыть. И Моране нравился этот пентхаус в Шэдоу-Порте, да и вообще сам город. Особенно ей нравилось, что там находился его мотоцикл, в чем она призналась после того, как он взял ее покататься несколько дней назад.

Здание уже принадлежало Тристану, но теперь из него сделают штаб-квартиру мафии этого города. Нужно нанять сотрудников, охрану и оснастить его системами безопасности. Если они намерены здесь обосноваться, ему нужно быть уверенным, что здесь настолько безопасно, насколько это возможно.

Продолжая взбивать яйца, он задумался о Данте, о котором немного беспокоился. Ему нравился этот засранец, но в последнее время в нем чувствовалась небывалая прежде тьма. Тристан пытался поговорить с ним, пытался заставить его открыться и рассказать о том, что произошло, когда он ушел в тень, но Данте упорно молчал. К тому же Амара исчезла, и Тристан волновался – не только за нее, ведь она ему тоже нравилась, но и за Данте.

Звук шагов заставил его поднять взгляд, и он увидел женщину, которая была смыслом его жизни так долго, что он уже не знал, где начинался он и заканчивалась она. Тристан поставил себя на место Данте и задался вопросом, что бы он сделал, если бы Морана исчезла, не сказав ни слова.

Стакан в его руке разлетелся вдребезги.

– Твою ж мать! – воскликнула она, сбегая к нему по ступенькам.

Тристан втянул воздух носом, заглушая острую боль, и посмотрел на нее. От ее вида у него перехватило дыхание: волосы собраны в небрежный пучок, который слегка съехал набок, на носу – очки в прямоугольной оправе, а на теле – простое струящееся платье с цветами.

– Больно? Черт!

Схватив его порезанную руку, Морана открыла кран, и на его ладонь потекла струя холодной воды, отчего порезы на миг защипало. Тристан взглянул на единственную женщину, которой когда-либо было дело до его боли, и попытался сдержать все свои чувства. Порой ему казалось, что он взорвется от эмоций, которые она пробуждала в его некогда мертвом сердце.

Не подозревая о бушующем в нем смятении, она взяла вторую его руку и собралась поднести ее под струю воды, когда заметила пластырь у него на пальце.

Он пока не собирался показывать ее Моране, но когда она, его дикая кошечка, которая мурлыкала только для него, устремила на него полный любопытства взгляд своих красивых глаз, он почувствовал, как что-то тает в груди.

– Я циник, Морана, – сказал он, держа ее за руку и полностью завладев вниманием. – Я не верю в брак. Не верю мужчинам, которые носят кольца в присутствии жен, а потом их снимают. Но я верю в преданность. Верю в обязательства.

Он увидел, как заблестели ее глаза, и понял, что она уже сама обо всем догадалась. Его это не удивило, порой она знала его лучше, чем он сам. Морана была его подарком за искалеченную жизнь, эта пламенная женщина, которая согрела его, одинокого и замерзшего.

– Я не могу на тебе жениться, – продолжил Тристан, – пока не выполню обещание, которое дал своей сестре.

Она понимающе кивнула.

– Но я хочу, чтобы ты никогда не сомневалась в том, что каждая часть меня, ненормального мужчины и потерянного мальчишки, принадлежит тебе.

На нее определенно подействовали его слова: губы задрожали, и, отведя взгляд, она посмотрела на его руку. Сделала глубокий вдох, отчего стал заметен след зубов, что он оставил у нее на груди, и провела дрожащей рукой по пластырю на безымянном пальце его левой руки.

А потом осторожно сняла его и увидела маленькую татуировку, которую он сделал два дня назад. Тристан тоже опустил взгляд, любуясь изгибами одного четко и ясно выведенного слова.

Морана.

– Ох, черт, – выдохнула она, а потом посмотрела на него.

Теперь она уже открыто плакала, и от слез ее глаза очаровательно щурились. Хотя он был уверен, что она ударит его, скажи он об этом вслух.

– Я так чертовски сильно люблю тебя, Тристан Кейн, – всхлипывая, проговорила она, а потом прижалась к его груди и поцеловала прямо над колотящимся сердцем.

Усмирив неверие, которое он испытал, едва услышал ее слова, Тристан сделал глубокий вдох и поверил, что красивая, умная Морана Виталио, способная найти мужчину в миллион раз лучше, любила его, такого ненормального. Вот только он никогда не позволит ей это понять. Теперь, черт возьми, она с ним навсегда.

Тристан нежно поцеловал ее в макушку, наслаждаясь тем, какой маленькой она казалась рядом с ним. Оттого он порой забывал, какой свирепой она была.

Он хотел сказать ей, что тоже ее любит.

Но не знал, как это сделать, как выразить вслух. Возможно, однажды поймет. Он надеялся, что в ближайшем будущем сможет это сделать. А до тех пор он мог это показывать.

* * *

Тристан повел ее на свидание в «Кримзон».

Притом что там все и началось, это казалось уместным. После ужина он отвел Морану в уборную и страстно вкушал ее, потому что она не могла принять его из-за боли, а он никак не мог сдержаться. Но ему нравился ее взгляд, который появился, когда она пришла в себя после оргазма. Морана смотрела на него с такой блаженной улыбкой, что у него раздалось урчание в груди. Он был готов постоянно поддерживать ее в состоянии этого наслаждения, просто чтобы каждый день своей жизни видеть ее особенную улыбку.

А теперь он стоял на парковке пентхауса и наблюдал, как она рассматривает его подарок.

– Да ты, наверное, шутишь! – Морана взволнованно подпрыгнула и одарила его такой ослепительной улыбкой, что у него перехватило дыхание.

Трое парней, стоящих позади него, усмехнулись. Пока он не испытывал к ним особой симпатии, но они поехали за ним в Шэдоу-Порт из Тенебры по собственным причинам. Один из них, Вин, классно умел управляться с ножами. Данте безоговорочно доверял ему, и Тристану этого было достаточно. Он хотел, чтобы рядом находились знакомые лица, которым можно доверять, пока он налаживает систему в городе.

Но сейчас он удерживался от желания врезать им только потому, что им всем были видны маленькие засосы, которые он оставил у нее на шее прошлой ночью. Они знали, что она принадлежит ему.

И его это безгранично радовало.

Черт, во всем, что касалось Мораны, он и впрямь был дикарем, как она его и называла.

Именно эта первобытная потребность заявить свои права, показать ей, что она принадлежит ему, привела к тому, что вчерашняя вечеринка закончилась для них сексуальным марафоном на всю ночь, выжавшим из него все до последней капли спермы и пота. Он набросился на нее, едва они вошли в пентхаус, и взял прямо возле чертовых окон, которые она так сильно любила. А потом на кухонном столе, на лестнице и, наконец, в спальне. Сказать, что к концу он был измотан, было бы явным преуменьшением.

Тристан наблюдал, как Морана рассматривала «Мустанг» шестьдесят девятого года, точную копию ее машины, и нежно касалась автомобиля рукой. Он знал, как ей не хватало ее прежней машины, как сильно она была к ней привязана. Он подал парням знак, чтобы оставили их наедине, и подошел к ней.

– Нравится? – спросил он, желая знать, что не ошибся с выбором.

Морана кивнула.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, она взяла его за руку, потянула к лифту и нажала на кнопку их этажа.

– Спасибо за прекрасное первое свидание, мистер Кейн. – Она посмотрела на него поверх очков.

Тристан прошелся взглядом по ее припухшим губам, а потом повернулся и взглянул на их отражение в зеркале.

Это никогда не надоест. Когда он впервые прислонился к этой самой стене и смотрел на их отражение в ту первую ночь, когда Морана осталась у него, что-то затрепетало в груди при виде ее миниатюрного тела рядом с его внушительной фигурой.

Сейчас она выглядела точно так же, но больше улыбалась. Тристан сомневался, что она осознавала это, но сам замечал, что Морана чаще прикусывала губу, больше говорила и махала руками во время разговора. Она стала более живой, и ему было безумно приятно это видеть. Тристан знал, что сам он травмирован. Знал, что никогда не сможет дать ей все, что она заслуживает. Но ему чертовски нравилось стараться, и каждая ее улыбка становилась ему наградой.

Именно такое обещание ее отец заставил его дать на смертном одре.

«Позаботься о ней», – сказал он, и в тот момент Тристан почувствовал связь с ним. Они оба знали, как больно лишиться самого дорогого, им обоим была знакома надежда, которая помогала сохранить рассудок. За последние годы Тристан несколько раз видел этого человека и всякий раз следил за его дочерью. Но он никогда не расскажет ей о силе своей одержимости. Нет, этому не бывать.

Двери разъехались, заставляя его вернуться в настоящее. Морана, как по сигналу, направилась прямиком к окнам и залюбовалась захватывающим видом ночного города, в небе над которым гремел гром.

Она сняла туфли, отбросила их в сторону и села перед окном. В комнате было темно, как и в ту ночь, когда его жизнь изменилась.

Она похлопала по месту рядом с собой и посмотрела на него блестящими глазами.

И Тристан пошел за ней, как ослепленный мотылек, готовый гореть в аду, лишь бы она смотрела на него таким взглядом.

– У меня тоже кое-что есть для тебя, – тихо произнесла она, открывая черную сумочку-клатч, и протянула ему конверт.

Тристан в замешательстве уставился на него.

– Сегодня я встречалась с парнем из аэропорта, – пояснила она, и Тристан ощутил, как у него напряглось все внутри, что случалось всегда при упоминании другого мужчины.

Он пытался сдерживаться, но знал, какие люди жили в этом мире – люди, лишенные моральных принципов, совести и порядочности. Они увидят его женщину и украдут, не задумываясь о ее желаниях. Как бы ей это ни претило, но единственное, что обеспечивало ей безопасность, – это его репутация. Они бы похитили ее, но не стали переходить ему дорогу.

Однако Тристану это все равно не нравилось. Черт.

– Я заключила с ним сделку. Рассказала немного о том, что он хотел знать, а он дал мне это, – продолжила Морана, не замечая ревностного пламени, бушующего в его крови.

Тристан долго смотрел ей в глаза, изучая каждую зеленую крапинку на светло-карей радужке. Она открыла перед ним свое сердце. К черту всех, кто попытается отнять у него этот свет. Он разорвет всех в клочья голыми руками. Сделав вдох, чтобы успокоить ревностные порывы, он взглянул на конверт в своих руках, открыл его и достал оттуда клочок бумаги.

На нем был адрес.

Его сердце забилось так громко, как не билось уже давно, едва он заметил написанный от руки адрес места, расположенного в пяти часах езды от города, а потом посмотрел на нее.

– Я уже пробила адрес, – сказала Морана дрожащим голосом, ведь понимала, что это могло означать. – Там расположен дом. Завтра мы туда поедем.

Он хотел поблагодарить ее, сказать, что чувствовал себя самым счастливым ублюдком на свете от того, что она сделала и продолжала делать для него. Но слова, как и всегда, так и не сорвались с его губ.

Но она понимала. Черт возьми, она всегда понимала.

Он желал сказать ей, что любовь слишком слабое слово, чтобы выразить все, что он испытывал к ней. Морана изменила его, полностью перекроила изнутри. Подобно планете, которая внезапно притягивает спутник на свою орбиту, она привязала его к себе, указывала путь дольше, чем могла себе представить, и придавала смысл его существованию.

Она стала его силой притяжения, его чертовой планетой, без нее он был потерян.

Живя с прошлым, окутанным смертью, на опорах, утопающих в крови, он нашел нечто настолько ценное, что порой задавался вопросом, был ли готов пройти через все снова, лишь бы найти ее.

По окнам стучал дождь, гремел гром. Тристан наклонился и одними губами рассказал ей обо всем этом только одним доступным ему способом. Она прильнула к нему.

Она всегда за него держалась.

И когда рядом была единственная женщина, которую он любил, пока они искали другую любимую женщину, которую он потерял, Тристан ощущал себя любимым, принятым.

Целостным.

И он бы пережил все это снова только ради нее.

Серия «Темный стих» продолжается историей Данте и Амары в книге «Император».

Надеюсь, вам понравилось путешествие Тристана и Мораны. Хотя это еще не конец, и вы увидитесь с ними снова.

Благодарности

Я никогда не думала, что буду заниматься писательством, но несколько лет назад психическое здоровье мое пошатнулось, и сочинение историй стало для меня настоящим спасением. Поэтому в первую очередь я хочу поблагодарить удивительных людей, которые были со мной с самого начала, мой фандом, что поддерживал меня с любовью, подобной которой я не знала никогда. Благодаря вам я заглянула в глубины своей души, каждый день ваши теплые слова придают мне сил.

Во-вторых, выражаю искреннюю благодарность моим родителям – без вас я бы не достигла таких высот. Именно вы заставили меня поверить, что я способна летать по всем небесам, нырять во все океаны, добиваться успеха и терпеть неудачи, но вы все равно будете меня любить. Вы моя опора, и, где бы я ни была, я счастлива быть опорой для вас.

А еще большое спасибо всему книжному сообществу, которое приняло меня с распростертыми объятиями. Всех блогеров и букстаграмеров, что сходили с ума вместе со мной и праздновали выход моей книги – благодарю! Делиться с вами своей любовью к романтике, восхищаться вашими талантливыми коллажами и фотографиями и просто общаться с вами оказалось самым ценным подарком. Благодарю всех друзей, которых я обрела в этом сообществе и которые заставляют меня улыбаться и умиляться. Спасибо за вашу любовь. Вы даже не представляете, что она для меня значит.

Я безмерно признательна Нелли, моей удивительной, талантливой подруге с богатой фантазией. Она великодушно откликнулась на просьбу сделать дизайн обложки для моей книги. Ты настоящее сокровище, и я каждый раз благодарю за тебя свою счастливую звезду. Каждое твое творение поражает воображение. Наверное, я никогда не смогу выразить словами, какую благодарность испытываю за то, что ты меня терпишь. Спасибо! Не могу представить, чтобы кто-то сумел отразить мою историю так точно, как ты. Тут все слова излишни.

Спасибо моим друзьям, вы сами знаете, кто вы. Спасибо, что были терпеливы, когда я пропадала на несколько дней и, по сути, вела себя как никудышная подруга. Я очень сильно вас люблю.

Спасибо сообществу моих читателей. От подарков, которыми вы меня удостаиваете, я лишаюсь дара речи. Благодать, что вы даруете мне, каждый день наполняет мою жизнь. Огромное вам спасибо. От вашего света мой мир становится намного лучше.

И самое главное, я хочу поблагодарить вас, мой читатель, за то, что открыли мою книгу и решили ее прочесть. Если вы дочитали до этого места, то я бесконечно вам признательна. Надеюсь, вам понравилось, но даже если нет, в любом случае спасибо за то, что выбрали мой роман. Я очень ценю, что вы уделили мне время. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы оставить отзыв, прежде чем перейти к следующей книге и окунуться в новый книжный мир.

Огромное вам спасибо!

Сноски

1

Традиционная французская фраза, которая произносится в некоторых странах во время провозглашения нового монарха.

2

Американский актер, известный ролью капитана Джеймса Тиберия Кирка в фильме 2009 года «Звездный путь», а также в последующих фильмах «Стартрек: Возмездие» и «Стартрек: Бесконечность».

3

Таким термином в тату-культуре обозначают символические племенные татуировки и их современные адаптации. Отличительными чертами стиля являются точные и выделенные, словно оттесанные, прямые линии с четкими контурами.

4

В переводе с английского «я жнец».

5

Низшее звено в структуре мафии. Еще не член семьи, но уже человек, наделенный определенным статусом. Обычно он выполняет функции посредника при сделках по продаже наркотиков, выступает в роли подкупленного представителя профсоюза или бизнесмена.

Content

RuNyx
Жнец

От автора

Плейлист

Пролог

Глава 1 Подслушивание

Глава 2 Паника

Глава 3 Дыхание

Глава 4 Встреча

Глава 5 Обладание

Глава 6 Тепло

Глава 7 Хватка

Глава 8 Предупреждение

Глава 9 Нападение

Глава 10 Покой

Глава 11 Владения

Глава 12 Открытие

Глава 13 Источник

Глава 14 Процесс

Глава 15 Взрыв

Глава 16 Знание

Глава 17 Возвращение

Глава 18 Доверие

Глава 19 Разоблачение

Глава 20 Последствия

Эпилог Тристан

Благодарности

Сноски