Марина Гавриловна Федункив

Жизнь сквозь смех

Реальная история нереальной женщины

Вместо предисловия

Сразу скажу: я не писатель, никогда им не была и становиться не планировала. Мемуары надиктовывать тоже особенно не собиралась. Это я уже начала, как видите, оправдываться, почему вдруг в этой книге я значусь как автор и что за «реальную» историю своей жизни собираюсь здесь поведать.

Но 2021 год для меня юбилейный – мне исполняется 50 лет. А так сложилось, что в юбилей принято подводить какие-то жизненные итоги. Вот и я задалась размышлениями о том, что сделала за свою жизнь. Конечно, стала известной и любимой многими актрисой. Да, пусть это случилось не в 20, а почти в 40 лет… В 48 лет я решила запеть, и, судя по звонкам моему продюсеру, люди из разных городов часто хотят видеть меня с публичными концертами и выступлениями на частных мероприятиях. Ну а замуж в первый раз в жизни я вышла почти в 50! Зато уж точно за человека, который во всех смыслах носит меня на руках. И потому сейчас во мне очень откликаются строчки из моей песни «С днем рождения»: «Только цифры в паспорте не главное, ведь важнее молодость души!» Думаю, это на сто процентов так, ведь важен не возраст, а то, как ощущаем себя мы сами.

Размышляя о жизни, хочу поблагодарить всех, кто со мной: следит за моим творчеством, подписан на меня в социальных сетях, приходит на концерты и спектакли, заказывает выступления, подходит сфотографироваться или просто сказать приятные слова в аэропортах, на вокзалах, в кафе или на улице. Я не знаю ваших имен, но каждый из вас для меня очень ценен.

Никогда не забуду случай, который произошел на гастролях в Израиле. В отеле на ресепшн меня ждала женщина с подарочным набором хорошей израильской косметики. На ее голове красовалась косынка, но было понятно, что волос под ней нет. Женщина очень тепло улыбнулась и рассказала, что прошла в этой стране курс лечения от рака и сейчас восстанавливается. Лечение оказалось настолько тяжелым, что в какие-то моменты она была на грани смерти, да и в принципе не особо хотела жить. И вот в самые сложные минуты она смотрела мои ролики и выступления в интернете, смеялась, поднимала себе настроение. Это не давало ей скатиться в тотальную депрессию. «Я очень вам благодарна, – сказала она мне. – Ваш юмор заставлял жить». Я растрогалась и расплакалась… Ведь я была ей благодарна не меньше.

Вообще, я всегда мечтала просто сесть со всеми вами за один большой стол, где каждый найдет для себя то, что желает. А после застолья нас потянет на общение, и мы будем с вами долго-долго говорить по душам.

Я себя в шоу-бизнесе не то чтобы своей ощущаю. Весь этот пафос, гламур, интриги – наверное, это по-своему интересно, но не это сделало меня популярной. А любовь простых людей. И когда говорят, что я «народная», я этим горжусь. Да, я правда из народа, я такая же простая Марина Федункив, как и 20, 30 или 40 лет назад. И вот потому с людьми, которым благодарна, я и готова общаться, делиться своими эмоциями.

А тут раз – и звонок из издательства: «Не хотите ли, Марина, пообщаться с людьми в новом формате и рассказать истории, которые не всегда возможно осветить в социальных сетях?» И я, хоть и какое-то время посомневавшись, решила, что хочу. Ведь в соцсетях я со своей аудиторией общаюсь, но не так близко и обстоятельно, как хотелось бы.

И пускай эта книга в чем-то воплотит мою мечту. Представьте, что мы с вами сидим вместе за столом и общаемся. Говорим обо всем прямо и честно, а я с удовольствием рассказываю вам о разных моментах своей жизни. Про какие-то из них вы уже слышали, но теперь узнаете новые подробности и почти своими глазами увидите, как все это было. А о чем-то услышите впервые. Кое о чем я расскажу только в книге и больше говорить на эти темы не стану.

Истории мои будут веселыми и грустными, смешными и не очень, иногда добрыми, а иногда скандальными. Я расскажу вам про детство, карьеру, любовь, известных и не очень людей, мое участие в популярных проектах. Не умолчу о чувствах, эмоциях и переживаниях.

В общем, расскажу вам все, как было в жизни.

Счастливый ребенок в уникальном месте

Почти все обращают внимание на мой знаменитый пермский говор и думают, что я родом из Перми и всю жизнь там прожила. На самом деле все было не совсем так. Да, я родилась в Перми, а потом уже в 17 лет вернулась туда на учебу.

Но детство я провела у бабушки с дедушкой на Западной Украине. Почему так сложилось… Родители вкалывали очень серьезно: например, у отца моего, классического музыканта, были гастроли по всему Советскому Союзу. Мама работала директором кафе, где на ней держалось почти все. Но денег все равно не хватало, и она умудрялась подрабатывать в ночную смену на хлебозаводе.

Не могу и сказать, что я была особенно желанным ребенком. Когда я родилась, в семье уже был ребенок – моя старшая сестра Наташа. И тут еще я: опа, вот так сюрприз. Плюс ко всему, в роддоме акушеры не совсем правильно принимали роды – тянули меня за ножку, и она стала отсыхать… Бабушка по папиной линии, когда узнала об этом, решила забрать меня к себе в деревню, делала какие-то массажи, компрессы всевозможные и, несмотря на все прогнозы врачей, ножка вернулась в норму, я расходилась и никогда потом не хромала.

Вообще, бабушка недолюбливала Пермь. Ворчала: «Холодно, серое все, что девчонкам там делать?» Поэтому нас с сестрой и отправили в западноукраинскую деревню к родителям отца, в хороший теплый климат. А мне это еще и для здоровья было полезно.

А уже потом, когда все наладилось, меня в возрасте четырех лет забрали к себе в Пермь родители. Продлилось это с месяц, ведь я безумно тосковала по деревне, страдала. Садилась перед телевизором, если слышала слово «Украина», и ждала, что сейчас мне будут показывать на экране бабушку, ее козу и корову.

Я плакала и говорила, что хочу к бабуле, и меня отправили обратно.

В деревне меня с детства научили самостоятельности. Бабушке с дедушкой некогда было с нами нянчиться и сюсюкать. У них свое большое хозяйство: и коровы, и птицы, и огороды огромные. Дед при этом еще и в колхозе работал. Старики вставали в пять утра, а ложились уже за полночь. Бабушка мне в полудреме сказочку расскажет на ночь, и все.

Хотя нет, не совсем все. Сказочка эта была всегда одна и та же, потому как я именно ее требовала. Про сиротку, которая жила с коровами, ведь больше ей негде было жить. Грустная безумно. И каждый раз в конце я рыдала и выла, а бабушка полночи меня потом успокаивала. А на следующий вечер я снова просила исключительно эту сказку. Не потому, что себя с этой сироткой ассоциировала, как многие подумать могут. Даже мысли такой не было. Скорее потому, что испытывала эмоции от этой сказки, ну и бабушкины утешения и ласки мне очень нравились.

Но в целом мы с сестрой приучились многие вопросы решать самостоятельно, с самого начала старались себя и свои интересы отстаивать. Помню, как Наташа, хотя совсем не была хулиганкой или «бандиткой», наказала соседа, вернувшегося с дембеля. Ну как наказала… Кулаками. Он что-то сказал мне неприятное, будто бы в шутку, и хохотал со своими друзьями, а я в детстве была обидчивая ужасно. Я и сейчас-то долго дуться могу, а тогда обидеть Мариночку много труда не требовалось. В общем, иду я по деревне, реву во весь голос, слезами обливаюсь. Навстречу мне сестра Наташа. «Что случилось?» – спрашивает. Ну я ей про свою смертельную обиду рассказываю, и она, недолго думая, идет разбираться.

В общем, разобралась так, что на следующий день к бабушке с дедом пришла мать дембельнувшегося соседа с претензией: «Ваша Наташа моего Рому очень сильно побила, примите меры». На что дед ответил: «Ну если у нас такие защитники Родины пошли, то я, наверное, Наташку на передовую отправлю…»

Не то чтобы нас совсем ни за что не ругали. Ругали, могли и отлупить, но только за дело. Дисциплина была железная, но без перегибов, унижений или жесткого навязывания.

Несмотря на самостоятельность, на произвол судьбы мы с сестрой брошены не были: всегда были накормленные, в наглаженной одежде, а до девяти вечера (или десяти в месяцы, когда темнело позже) должны были вернуться домой. Можно сказать, для нас обозначили определенные границы и давали какую-то степень свободы внутри них. Я же, как помню, эти границы постоянно пыталась расширять. И в этом была обратная сторона моей самостоятельности.

Я считала, что могу сама и без подсказок принимать какие-то решения: куда ходить и во сколько возвращаться, какую прическу и почему сделать. Вроде бы мелочи, но вот эти мои самостоятельность и свободолюбие заставляли меня иногда раздувать из мухи слона и бунтовать совсем по пустякам. Например, как-то решила принципиально сделать панковский хаер, потому как бабушке не нравилась моя прическа, которая была до него. Лака для волос тогда не было, и я использовала для закрепления «укладки» всю бабушкину сахарную пудру. И в таком виде по деревне гулять отправилась.

А характеры ведь у нас с бабушкой у обеих были сложные, тяжелые. Я была ну очень упертой. Помню, бабушка, как намучается со мной, почти каждый день отправляла отцу телеграммы: «Приезжай, забирай». Тот, бедный, несколько раз срывался с гастролей, прилетал через всю страну на Западную Украину, а мы с бабулей уже к тому времени благополучно примирялись. Моя упертость компенсировалась повышенной отходчивостью.

Но бывали и исключения, когда моя отходчивость в силу не вступала. Бабушка в такие моменты «умирала». Да-да, она ложилась, изображала, что теряет силы, говорила, что ей плохо и совсем недолго осталось. Ну и я тут же включала заднюю, и конфликт быстро сходил на нет.

Тут нужно сказать, что упертой я была не просто так, потому что настроения не было или просто из вредности, а только когда мне что-то казалось несправедливым. И если меня накрывало и я была уверена в своей правоте – то, как говорится, туши свет. Тогда уж на своем стояла до конца, билась за справедливость. Из-за этого меня потом даже из института отчислили: я пыталась отстоять интересы мальчика, который позже стал моим первым гражданским мужем, и прекратить несправедливое к нему отношение. А в «Камеди Вумен», да и в других проектах, когда кто-то предпочитал промолчать, я рубила правду-матку и лезла на амбразуру. Дальше обо всех этих случаях расскажу подробно.

Я терпеть не могу несправедливость, мне тяжело с ней мириться и ее замалчивать. Думаю, в моей жизни что-то могло сложиться куда проще, если бы не вот это мое качество.

Иногда моя месть за несправедливость бывала жесткой. Вероятно, я тем самым нагоняла упущенное в детстве: тогда я была нежной, ранимой, очень любила драматизировать, могла просто расплакаться из-за мелочи, за что сестра звала меня «квашней». Ее моя эта ранимость выбивала из колеи, и она говорила мне: «Да научись ты наконец за себя стоять, хватит нюни пускать».

Ну я и научилась. Дрались мы потом с Наташкой насмерть. К нам иногда приезжали наши двоюродные брат и сестра, племянники отца. У них отношения тоже были как у кошки с собакой… И в такие дни дом наш соседи называли «музыкальная шкатулка» – из-за всех криков и драк между всеми четырьмя, из него доносившихся.

В более старшем возрасте свои интересы я порой отстаивала радикально: однажды дошло до того, что в знак протеста против чего-то наказанного мне дедом я начала бить окна в доме. Рамы были большие и тяжелые, чтобы вставить в них новые стекла, деду приходилось долго и тяжело поработать стеклорезом. И вот я, зная это, потом мстила так, когда у нас был какой-то конфликт. Соседи, видя разбитые стекла, спрашивали у меня: «Ну что, Марийка, опять революция?» А сестра, узнав об этом, была шокирована. Такого от «квашни Маринки» она совсем не ожидала.

В один момент деду мой бунт со стеклами сильно надоел, он вручил мне стеклорез и сказал: «Ну давай, работай, больше я стекла вставлять не собираюсь». И что бы вы думали? Я решила доказать свою самостоятельность и упорно трудилась. Оказалось, это очень сложно: нужно было массой тела налегать на инструмент, да еще не переборщить, чтобы стекло не разлетелось вдребезги.

Кто-то скажет, мол, кошмар, как можно было так с ребенком, но я понимаю, что никакой жести в этом не было. Это был такой диалог «на равных». Во мне с малых лет видели полноценную личность и не ломали ее, с ней взаимодействовали. А личность должна нести ответственность за свои поступки. Как говорится, любишь кататься – люби и саночки возить. Думаю, самостоятельность, которую развивали во мне с детства, потом очень помогала в жизни – в целом ряде ситуаций, где приходилось рассчитывать только на себя, другие бы сломались, а я спокойно все преодолевала, шла вперед, выходила из очень непростых положений.

Но я слукавлю, если скажу, что не хотела в детстве больше внимания и любви. И истерики после сказки про сиротку, и битые стекла – ведь тоже способ обратить на себя внимание. Конечно, дед с бабушкой очень сильно любили нас и окружали максимальной заботой. Но, как я уже говорила, в силу занятости столько внимания, сколько я хотела, у них давать не получалось.

И еще ведь ребенку так просто не объяснишь, почему другие живут вместе с мамой и папой, а твои родители живут далеко, не с тобой в деревне. Не могу сказать, что я как-то остро ощущала разлуку с матерью или имела комплексы на сей счет. Но вот в зрелом возрасте, за 30, неожиданно для себя осознала, что я постоянно стремлюсь получать больше внимания и одобрения от мамы. До сих пор так: мне уже 50, а я все оглядываюсь и жду маминой реакции на свои достижения и новые проекты. Вероятно, в детстве эта потребность не так отчетливо проявлялась, а с возрастом вылезла.

Во мне с малых лет видели полноценную личность и не ломали ее, с ней взаимодействовали. Самостоятельность, которую развивали во мне, потом очень помогала в жизни – в целом ряде ситуаций, где приходилось рассчитывать только на себя, другие бы сломались, а я спокойно все преодолевала, шла вперед, выходила из очень непростых положений.

А вот по отцу сильно скучала и ждала каждого его приезда. Но переехать и жить с ним все равно была не готова.

Поэтому какую-то щемящую тоску по родителям я не испытывала и безумно не скучала. Иначе, когда они попытались меня забрать, не рвалась бы вернуться к бабушке с дедом в деревню. Все равно в деревне мне было очень хорошо, именно там я чувствовала себя максимально счастливой. Тот подход общения с нами как с полноценными личностями, пускай и несовершеннолетними, который практиковали бабушка с дедом, помог мне сформироваться в том числе и как личности творческой. Меня не ломали, старались поддерживать и оберегать, а не заставлять. Направлять, а не приказывать. Я знала и ощущала, что меня любят совершенно искренне и очень сильно.

Как ни странно, лет до четырех я была на сто процентов уверена, что моя мама – это красивая и очень яркая женщина – Ася, родная сестра отца. Тетя обладала внешностью актрисы советского экрана, при этом была очень добродушной и улыбчивой. Она жила в часе езды от нас, у нее были своя семья и дети, но каждые выходные тетушка обязательно проводила со мной и сестрой. В эти дни у нас в доме было как в той рекламе из 90-х, помните: «Тетя Ася приехала».

Тот подход общения с нами как с полноценными личностями, пускай и несовершеннолетними, который практиковали бабушка с дедом, помог мне сформироваться в том числе и как личности творческой. Меня не ломали, старались поддерживать и оберегать, а не заставлять. Направлять, а не приказывать. Я знала и ощущала, что меня любят совершенно искренне и очень сильно.

И вот, когда я уже могла осознавать какие-то моменты, навестить меня приехала настоящая мама – Валентина. Ну и что бы вы думали? Мама мне радуется, хочет обнять, а я смотрю на нее подозрительно, изучающе, принимаю подарки, потом поворачиваюсь к сестре и говорю что-то вроде: «Нет, Наташ, наша мама некрасивая, пусть обратно едет, Ася посимпатичнее будет. Она нашей мамой останется…» И это в четыре года. Мама сначала обомлела, а потом поняла, что дочь ну точно ее. Характер, как минимум, передался один в один.

Мама у меня тоже человек достаточно прямой, упертый, но, в отличие от меня, всегда бескомпромиссный. Когда они с папой вышли на пенсию, а мы с сестрой уже жили и работали в Перми, они решили переехать жить на Украину. Так вот, несколько лет назад я приехала туда маму навестить.

В один из дней, когда мама отправилась в районный центр по делам, к дому подкатил огромный черный «хаммер». Мягко говоря, редкая машина для тех мест… Кто это? Что такое? Ничего не понимаю. Выходит парень брутального вида, начинает стучать в ворота. Открываю, а он говорит: «Вы это, бабушку свою заберите». На заднем сидении моя маман с покупками. Она, видите ли, вызывала такси, но перепутала машины и села в «хаммер». А когда водитель сказал ей, что он не такси и что это его личная машина, бескомпромиссно сообщила, что еле влезла в авто, выходить не собирается, и, раз уж она здесь, пусть везет ее домой в ее деревню… Видимо, опешив от такой прямоты, парень и довез…

Несложно предположить, что характеры наши, во многом схожие, на протяжении всей жизни сталкивались. Мы не раз бодались.

А вот с тетей Асей у нас, кстати, до сих пор сохранилась какая-то трепетная связь. Она меня очень трогательно поздравляет с праздниками, следит за творчеством и всегда так искренне и по-доброму рада слышать, как будто я звоню ей сообщить, что она миллион долларов выиграла. Для меня она – душа. Любимый с детства и дорогой человек. Знаете, у каждого из нас есть такие небожители что ли, к которым мы сильно прикипели в детстве, и это чувство ощущаем в течение всей жизни. Вот Ася для меня – именно такой небожитель. Я очень ее люблю.

Как деревенский Инстаграм помог мне стать артисткой

В общем, я росла счастливым ребенком в совершенно уникальном месте. Расскажи мне тогда кто-то про западноукраинский национализм – не поверила бы ни за что в жизни. Народ там был какой-то совершенно уникальный. Могу сказать, что у нас в деревне было все то же самое, что сейчас в Инстаграме. Все, что ни происходило, все на публику делалось: всем надо себя показать, всех удивить, развлечь, громко, ярко, в лучшем виде…

Был у нас в деревне такой обряд свадебный: с невесты снимали фату, и свекровь ей повязывала на голову платок. Обязательно дорогой, яркий, красивый. А на плечи новобрачной клали второй платок. Это все символизировало, что девушка теперь окончательно переходит в дом мужа, как бы под его покров, и становится супругой.

И как только случается конфликт со свекровью, жена выносит оба платка на улицу, на всеобщее обозрение, начинает обливать их бензином и демонстративно поджигать. Все это, естественно, сопровождается громкими криками и руганью, мол, ноги моей в этом доме больше не будет. А в ответ звучит: «Да не очень-то и хотелось!»

Соседи тут как тут – свешиваются через забор и активно наблюдают за происходящим. А враждующие стороны, завидев зрителей, начинают распаляться еще больше, кричать и выяснять отношения еще громче… Зрители тоже участвуют и принимают ту или иную сторону, параллельно дают советы, поддерживают, осуждают. И так всегда было. Если где-то ругались или, наоборот, веселились, если откуда-то раздавались крики или, наоборот, звуки праздника, все, кто оказался поблизости, обязательно сбегались и смотрели.

Вот такие у нас были зрелищные мероприятия. Никто ни от кого ничего не таил. Поэтому, когда сейчас мне присылают перформансы Инстасамки или Моргенштерна, которые те выкидывают в социальных сетях, я говорю: «Ой, это вы еще в деревне у нас не были». Существуй Инстаграм в то время, я бы блогером-миллионником гораздо раньше стала.

И насилия никакого в нашем деревенском Инстаграме чаще всего не было. Все на словах, на эмоциях, да в таких выражениях театральных… Ну, например, родителей называли не мама, не бабушка, а моя стара́. «Вон моя стара́ идет». И при этом обязательно обращались на «вы». А когда ругались, очень смешно получалось: «Мама, вы, б…, зае… ли». Но при этом все равно на «вы». Вот такой народ.

Бывали, правда, и серьезные конфликты, причем между совершенно трезвыми людьми, чтобы вы понимали: если кто-то у кого-то кусок надела пытался оттяпать, мужики дрались на граблях или на лопатах. Но это была редкость. А если все же случалась драка, то кровь по лицу размазывали с такой степенью трагедии, что не передать. Ну и тема для обсуждения для всей деревни на несколько дней вперед возникала, конечно же. И рассказывалось все это в ярчайших красках, с передачей интонаций и эмоций. Фильм «Любовь и голуби» помните? Как и с какими деталями новости по деревне расходились, как пересказывались? Вот, а у нас это еще более эффектно было… Нынешние скандальные ток-шоу нервно курят в сторонке.

Я когда в Россию переехала, такую феерию видела только у пьяных людей, а эмоции похожие только в алкогольном угаре. И это вполне логично, ну потому как на трезвую голову такое представить сложно. А тут нет, на полном серьезе и на трезвую голову люди выдавали такое, что театральные подмостки отдыхают. И без грамма фальши, они во всем этом были ну просто мегаорганичны. Как и почему – для меня до сих пор загадка.

Мне, кстати, когда говорят сейчас, что я в том или ином образе органична очень, я понимаю, что это оттуда, та самая «школа».

Я за всеми этими перипетиями тоже очень любила наблюдать. Было в них что-то такое, жизнь какая-то, эмоции, натуральность, которые меня завораживали. Меня это не только не пугало и не отталкивало, скорее даже наоборот. Я, конечно, как маленький ребенок, многого не понимала, но мне все равно было жутко интересно: все живое, нефальшивое и непридуманное. И, если на другом конце села что-то происходило, я сразу туда мчалась. Неважно, скандал, день рождения, похороны или свадьба – Мариночка уже тут как тут. А потом все это в ролях демонстрировала дома, пыталась передать увиденное досконально. Повторяла неизвестные тогда еще мне нецензурные слова, которые слышала во время разборок, отчего у бабушки волосы вставали дыбом. Но зато семья была в курсе всего происходившего в деревне, причем в мельчайших деталях и подробностях.

Для меня же было главным не это. Мне нравились сами эмоции, хотелось примерять на себя разные образы, демонстрировать всем подсмотренные мной типажи.

В какой-то момент дошло до того, что я была самозваным гостем на всех мало-мальски значимых мероприятиях. Свадьба где-то – я уже у ворот, а потом на стуле рядом с невестой. Хотелось присутствовать на важном событии, быть его частью, наблюдать за происходящим и впитывать впечатления.

А если похороны где, то я всегда в числе главных плакальщиц. Был случай: везли гроб лесничего на грузовике по деревне. Он жил на окраине деревни и с моей семьей никогда близко не общался. Так вот, везут гроб, а около него, на том же грузовике, на похоронах обычно сидели женщины, дети и внуки покойного. Дети и внуки лесничего жили далеко, на похоронах не присутствовали, и на грузовике около гроба сидела только одна девочка. Рыдала, страдала, убивалась по покойнику. Люди из домов выходили прощаться с покойным по мере движения грузовика. И мои бабушка с дедом вышли. Моя подслеповатая бабушка видит заливающуюся горем девочку около гроба и говорит деду: «Смотри, как любила покойного его внучка, вон как рыдает, убивается, переживает». Дед поворачивается к бабушке и говорит: «Так это ж наша». Бабушка охает от удивления и начинает грозно махать мне кулаком. Я еще пуще реветь.

Ох, помню, влетело мне тогда по полной: зачем поперлась, что там делала, не звали, не приглашали, а ты лезешь. Ну и что, подумаешь, что имени покойного даже не знала, суть ведь в том, что скорбела я вполне правдиво, всем существом вживалась в трагическую роль. Ну а как иначе? На похоронах так выли! Причем, скажу вам, старика иногда могли недолюбливать, только и ждать, когда он концы отдаст, чтобы дом на себя переписать. Так что, может, у людей слезы радости были. Но это неважно, ведь если слезы, то и мне надо. А про искренность этих слез мне тогда невдомек было, я скорбела по-настоящему. И откуда такое было в пятилетнем ребенке? До сих пор сама не понимаю.

В детстве мне нравились сами эмоции, хотелось примерять на себя разные образы, демонстрировать всем подсмотренные мной типажи. Хотелось присутствовать на каждом важном событии, быть его частью, наблюдать за происходящим и впитывать впечатления.

Я и сейчас, вживаясь в образ на сцене или на съемочной площадке, по-настоящему скорблю, веселюсь, злюсь. Казалось бы, вроде что тут такого, персонаж и персонаж… А я себе биографию его придумала, сама же начала сочувствовать, сопереживать, и все – уже и настроение испорчено, и обидно даже за персонажа, а ведь это я его еще играть не начинала! Так было с обожаемой мною «Пьяной актрисой в отделении полиции». Это номер в «Камеди Вумен», который я обожала играть. Своей героине я придумала такую биографию, что для меня эта дама выглядит скорее не как шутливый образ, а как в чем-то даже трагический. Но номер при этом получился и смешным, и очень наполненным в эмоциональном смысле. До сих пор это один из моих самых любимых номеров за всю историю «Вумен».

Вообще, у актеров существует такое понятие, как «вжиться в роль». То есть постараться прочувствовать персонажа, испытать его эмоции, чтобы их грамотно передать. Кто-то слишком эмоционально это делает – многие артисты даже умирали на сцене, потому что их сердце и нервная система не выдерживали перипетий сюжета. Кто-то, наоборот, поверхностно берет яркие моменты своего героя и по ним проходится, на них выезжает. Есть разные школы и техники. Да и от задачи в каждом конкретном случае немало зависит.

Что касается меня, я стараюсь понять и осмыслить историю персонажа, наделить ее какими-то деталями. Не подменить свои эмоции его собственными, не прожить его жизнь, но прочувствовать то, что ощущал персонаж, проанализировать это и максимально точно потом передать зрителю.

После того случая с лесничим походы на мероприятия были мне строго воспрещены. Бабушка даже прятала мои нарядные платья, чтобы я не шаталась по свадьбам и не пела там песни жениху и невесте. На свадьбах я понимала, что надо радоваться, поэтому играла роль уже позитивную, считала своим долгом развлечь гостей. И что, думаете, меня принятые бабушкой меры как-то остановили? Нет. Я нашла пару платьев и спрятала в огороде. Говорила, что иду гулять, молниеносно переодевалась, перемахивала через ворота и мчалась исполнять роль на очередной свадьбе…

Воспоминания из моего детства – очень яркие. И даже не потому, что это детство. Дело еще и в людях все-таки. В том наборе ненаигранных эмоций, в тех живости и органике, которые были в их словах и действиях. Получается, что у нас в деревне люди были мегаталантливы как актеры, хотя ими не являлись. А еще в каждом доме пели, очень хорошие голоса были у всех…

Ну и как мне тут было не стать артисткой?

«Браво! Бис!»

Лет в семь я решила, что на смену стихийным импровизациям из подсмотренного должны прийти подготовленные концерты. Причем подготовка каждый раз проводилась колоссальная. Я не только подбирала музыкальные произведения и разучивала их (да-да, настоящая артистка должна еще и петь!), но и собирала заранее букет цветов, которым меня должен был наградить благодарный зритель.

Почетная роль последнего возлагалась на дедушку, который на час приходил домой из колхоза, чтобы пообедать. Бабушка, готовя обед, кричала: «Марийка, отстань от деда, дай ему поспать час». Но какое там, не тут-то было. Я безжалостно пропевала деду подготовленное музыкальное произведение из репертуара преимущественно Эдиты Пьехи и по окончании выступления начинала кланяться, каждый поклон сопровождая криками «браво» и «бис». Крики эти, во-первых, должны были разбудить дремлющего дедушку, чтобы он кинул мне к ногам букет. Во-вторых, я считала, что если произносить эти слова на поклоне, нагнувшись, не будет понятно, что это кричу я, можно будет подумать, что это кричат зрители со стороны, восхищаясь мастерством певицы. Такая оценка казалась мне непременным атрибутом любого выступления. Но дедушка об этом не знал, и я брала это дело на себя… Даже тут фантазировала и отыгрывала, как видите.

Дед к моему песенному творчеству был не то чтобы равнодушен, но не так активно хвалил меня, как мне хотелось бы. И потому скоро у меня появился новый поклонник и друг – дед Панько. Тоже Федункив, из нашей родни. Он был очень высоким и таким колоритным. Мой дедушка был маленьким, коренастым, а Панько крупным. И очень интеллигентным. Песни мои благосклонно слушал и мне много историй разных рассказывал. Про свою жизнь, про то, как его ссылали… Я в деталях сейчас мало какие из них помню, но его манера повествования в память врезалась навсегда. Рассказывал он очень красиво, спокойно, размеренно, с интонацией и особым выражением. Меня это завораживало, и я постоянно бегала к нему, но уже не петь, а слушать эти истории.

И вдруг дед Панько умер. А мне об этом не сказали. Не помню почему, но меня в деревне не было. То ли я у тети Аси гостила, то ли еще где. И на похороны не попала. По возвращении отправилась я к нему в гости. Панько жил в маленьком домике на окраине. Прибегаю туда и вижу, что на дверях замок висит. Что к чему, не понимаю. Давай спрашивать соседей, а мне говорят: «Так умер он на днях».

Я вернулась домой, молча легла и заболела. Просто решила, что я тоже умираю. У меня на полном серьезе температура поднялась. Бабушка вокруг меня носится, пытается понять, чем таким я больна. А я ей все так же спокойно сообщаю, что когда, мол, умру, меня с дедом Панько рядом похороните…

Я, например, могу начать жалеть либо совершенно незнакомого, либо даже очень неприятного мне человека. Вот какие несчастные и все такое. Истории катастроф, вооруженных конфликтов во мне тоже очень откликаются. Я восприимчивая очень. Слышу, что где-то взрыв произошел, – и сразу перед глазами рисую картинку. Думаю о том, сколько людей пострадало, каково их семьям, и мне дурно становится. Потому такие новости стараюсь не читать. И про больных детей тоже: мне тяжело, я понимаю, что всем помочь невозможно, и считаю, что это, в конце концов, должно делать государство. Но семьи их очень жалко, конечно.

Бывает, из-за чего-то, что вообще ко мне отношения не имеет, так расстроюсь, что давление скакать начинает. Тогда историю про деда Панько и припоминаю. Видимо, это еще оттуда у меня такое – многое пропускать через себя и переживать эмоционально.

Горячие пирожки

Вот уж кто точно не был поклонником моего артистическо-песенного мастерства, так это моя старшая сестра Наташа. Поначалу мое актерство и вообще творчество она игнорировала: если взрослых они умиляли и забавляли, то сестра ничего особенно интересного в них не находила. Зато потом, когда я уже пела в хоре и участвовала в постановках, она мной очень гордилась. Да и заботилась Наташа обо мне как могла, даже несмотря на то, что ей часто потом за это попадало.

Говорю ей как-то: постриги меня «под солнышко», кругленько так. Она мне взяла и кастрюлю на голову надела. Ну, вроде как чтобы ровно подстричь. Подстригла, правда, все равно криво. Я давай обижаться, а она ровнять начала. В итоге я была как Хома Брут из «Вия». Нет, ну с сегодняшней точки зрения вышла очень хорошая прическа, стильная, по французской моде, с такой остриженной почти до корней челкой. А тогда это был кошмар и ужас. Но бабушка сестру тогда за это как следует отругала, а мне позже прилетело рикошетом от самой Наташи.

Однажды сестра для меня пирожки украла в школьной столовой. Бабушка у нас жарила пирожки на кулинарном жире, такие румяные, вкусные получались. Но большинство готовило пирожки на обычном подсолнечном масле. В общепите его не меняли, и пирожки выходили такими темненькими, зажаренными. Бабушка нам такие кушать запрещала: канцерогены, вредно вам такое. Ну а запретный плод сладок, мне подавай именно такие!

Вообще, с запретными плодами – это не моя типичная история. Если что-то нельзя – это не становится для меня более притягательным. То есть если мне интересно или неинтересно что-то, от того, запрещено это или разрешено, мнение мое никак не изменится. Но вот пирожки те любила очень!

И вот Наташа с двумя пацанами однажды пробралась туда, где в школьной столовой эти самые пирожки жарили, схватила их и набросала за шиворот, под платье этих горячих пирожков. И мне принесла. «Вот, ешь», – говорит. А пирожки эти мне в рот не лезут, я вижу, что у сестры на пузе аж волдыри пошли. Мне ее жалко, а она только злится, мол, что ли зря пирожки таскала, кричит: «Что встала, слезы утри и ешь давай, если бабушка увидит, нас убьет обеих».

Когда Наташа учила меня давать сдачи – а делала она это с завидной регулярностью, – я отвечала, что не могу ударить, потому что человеку будет больно. Но со временем эту мягкость в себе поборола и с той же завидной регулярностью мы дрались уже с сестрой. Кстати, во многом потому, что сестра меня лупила постоянно и не давать сдачи уже ну совсем не получалось.

Хотя по сей день поругаюсь с кем-то и быстро отхожу, всегда думаю, как бы больно никому не сделать, жалею всех очень. И это, наверное, не очень правильно.

Нет, конечно, быть жестокосердным – это не то, что я поддерживаю. Но понимаю и неоднократно испытывала в жизни, когда люди сочувствие и сопереживание рассматривают как проявление слабости, садятся тебе на голову, свешивают, как говорится, ножки и погоняют. Некоторые из моих отношений с мужчинами строились на этом сочувствии. Когда я старалась для человека, сопереживала, а меня воспринимали как ту «золотую антилопу» из мультика и требовали: «Еще, еще». Благодарности ноль, зато если отказываюсь делать – претензии в ответ, унижение. Я периодически прямо-таки теряла себя, не понимала, как действовать…

Для себя определила, как и не зачерстветь, и при этом не дать другим пользоваться твоим сопереживанием и вытирать об тебя ноги. Есть люди, которые свою эмпатию сконвертировали в массовую помощь, а не в способ манипуляции ими: принцесса Диана, доктор Лиза, Чулпан Хаматова и другие…

Мне до них, конечно, как до Луны. Я не благотворитель, не меценат, не посвящаю всю свою жизнь социальным вопросам. Но все равно примеры выше очень точные: я тоже стараюсь помогать адресно, причем тем, кто точно не сядет потом на голову, эту помощь получив. И потому я, например, особенно часто помогаю приютам для животных… Однажды накопления все свои в 150 тысяч рублей в приют отдала и сидела совсем без копейки какое-то время. Меня многие осуждают: с ума сошла, люди вон страдают, а ты деньги туда отправляешь регулярно, содержишь эти приюты и клиники. А я просто уверена, что животное, даже самое дикое, никогда не укусит руку помощи, которую ему протянули, не начнет манипулировать теми, кто его искренне полюбил.

Поиски себя

К 14 годам я уже четко осознавала, что хочу стать актрисой. Примеряла на себя какие-то роли и отыгрывала их в повседневных жизненных ситуациях так, что будь здоров: окружающим не всегда было понятно, в образе ли сейчас Маринка и играет или все происходит всерьез.

У нас вся семья с юмором, мы часто подшучивали вдруг над другом. Я же придумывала и отыгрывала настолько реальные сюжеты, что мне просто нельзя было не поверить. Например, что у бабушки корова ушла. Бабушка мчалась в коровник как угорелая, ведь я рассказывала обо всем придуманном в мельчайших деталях. Когда надо было, драму хорошо отыгрывала – в итоге меня уже бросались жалеть, а я еще повод, за что именно жалеть, не до конца придумала.

Когда я оканчивала школу, аттестат еще был важен. С плохим аттестатом было никуда не поступить. А для меня что математика, что естествознание – темный лес. Я гуманитарий в чистом виде! До сих пор, как вижу цифры или когда нужно что-то посчитать, – в предынсультное состояние впадаю! Но в школе мне некоторые оценки завышали. Я благодарна моим школьным учителям за красивый аттестат и за то, что не ломали меня.

Так как я панически боялась выходить к доске на уроках математики, тут к делу уже подключалась бабушка. Она ходила «на переговоры» к учителям и брала с собой разные подношения… То коробки конфет таскала, то сметану или яйца домашние. Только чтобы ее Марийку на математике к доске не вызывали, а то у девочки стресс от этого. И спасибо большое бабушке за то, что к доске на нелюбимых предметах меня и правда не вызывали никогда. Учителя говорили: «Да, конечно, не будем вызвать, ей есть где себя показывать, она вон и в хоре, и в школьной самодеятельности участвует».

Сейчас я прекрасно понимаю, что и без появлений бабушки в школе многие из учителей не стали бы меня мучить. Учительница математики мне так и сказала: «А смысл тебя к доске вызывать стоять, на сцене еще настоишься». И я очень благодарна за то, что во мне не просто видели какие-то способности, но и пытались их поощрять.

Правда, в тот момент я лояльность учителей списывала на важность «подношений». Ее для себя отметила, запомнила, и это наблюдение мне потом очень пригодилось.

Практически каждый год меня отправляли на лето с Украины в Пермь, к родителям. А если помните о моей самостоятельности, не удивитесь тому, что уже начиная с класса пятого я ездила одна. С пересадкой в Москве причем. И как-то я сажусь в поезд из Москвы в Пермь, у меня купе, а в нем со мной будут ехать три мужика… В дупель пьяные. Не успел поезд тронуться, а у них уже между собой какая-то разборка началась, что-то поделить не могут, и чую я: дракой пахнет. Мне и так некомфортно, ну мало ли что случится.

Тогда-то я и вспоминаю, что мне дали с собой коробку конфет для родителей. А бабушка дарила конфеты не только моим учителям, но и зубному врачу, например, поэтому я запомнила для себя, что коробку конфет надо обязательно дать, если ты от кого-то что-то хочешь. И с этой коробкой конфет я пошла к проводнику и говорю: «А можно меня в другой вагон переселить?» Проводник: «А ты разве не с отцом едешь?» – «Нет, не с отцом, я одна еду, мужчин этих не знаю». И меня переселили. Причем не просто в другой вагон, а в СВ. Вот так первый раз в жизни за «взятку» я получила условия лучше ожидаемых.

И пожалуй, это был первый и последний раз в жизни, когда я спокойно смогла обратиться к кому-то с такой просьбой. Сейчас же «коррумпировать» кого-то для меня как пройти семь кругов ада. Ну не могу и не умею я просить, даже за вознаграждение. Просить для кого-то – легко и пожалуйста, а вот для себя – ни за что… Это к слову об обратной стороне моей самостоятельности и любви к себе.

Итак, я решила стать актрисой. Мне никто никогда не говорил того, что говорят некоторым девочкам – ну куда ты идешь, какая из тебя актриса. Наоборот, все поддерживали. Причем откуда это было у бабушки с дедушкой, которые жили в деревне, где и театра никакого не было, я до сих пор не понимаю. Они и отца поддержали в его стремлении стать профессиональным музыкантом. А он ведь еще и на редком инструменте играл – на валторне. Нисколько не пытались переубедить папу, не предлагали ему выбрать что-то другое. И со мной так же было. «Маринка наша вон артистка какая». Папа тоже поддерживал. Всегда, когда спрашивал меня, кем я хочу стать, отвечала: актрисой. Он улыбался и кивал головой. Не было такого: ой, ну куда тебе, вот бухгалтером или комбайнером – вот это дело, а какая актриса-то. Нет. Ни разу.

Думаю, такая поддержка была особенностью нашей семьи. Взрослые считали: если есть задатки в ребенке, зачем их ломать? А еще у бабушки с дедом было сложное прошлое – они прошли через репрессии. Может быть, поэтому подсознательно старались не давить, «не репрессировать».

Хотя нет, сначала я хотела стать агрономом. Потому что была очень привязана к дедушке с бабушкой. А деда моего в свое время раскулачили и отобрали всю землю, которую он годами обрабатывал. И я думала, да что там думала, была уверена, что если стану агрономом, то смогу ему землю вернуть. Была у меня такая идея фикс. Я даже план составила: поступаю в сельскохозяйственный институт, оканчиваю его, иду работать, становлюсь большой начальницей, возвращаю деду землю, сама возвращаюсь жить в деревню к бабушке с дедушкой, в этот момент карьеру заканчиваю. Не прельщала меня ни перспектива жизни в столице, ни большой чиновничий пост. Я же за справедливость: мне бы только землю вернуть и все, домой, снова в привычную обстановку.

Но сам дед мои планы быстро порушил. Он сказал мне: «А как ты будешь учиться, если ты плохо считаешь? Тебя же все лупить будут. Землю неправильно распределишь». Тут я, конечно, призадумалась. Ну а бабушка, когда о моих планах прознала, была еще жестче и сказала мне: «Я не для того тебя растила, чтобы ты в деревне жила». Вот и поди пойми этот парадокс: актрисой быть – это пожалуйста, а вот более привычным для них делом заниматься и жить там, где росла, – ни в коем случае. Вообще у бабушки был какой-то «пунктик» – она отказывалась видеть мое будущее, связанное с деревней. Как будто готовила меня для чего-то более статусного и высокого.

Моя бабушка родилась и росла в сложное время, а со мной почему-то никогда не делилась подробностями своей жизни, от многого меня ограждала. Возможно, это была черта того поколения – я аналогичное и от многих друзей слышала. Может быть, поколение, прошедшее 30-е годы и войну, боялось, что, если внуки и дети будут знать какие-то детали прошлого, это может им в будущем навредить… А вот дед Панько, о котором я вам говорила, истории рассказывал. Этим он меня и подкупил.

Вспомнился еще один случай, когда бабушка пыталась «вытолкнуть меня из деревни». И это уже о первой любви. Таковой для меня стал мальчик Миша (ох, знала бы я тогда, что это имя потом станет в моей жизни роковым).

Очень такие трогательные отношения получались. Сначала мы долго-долго обменивались записками: он выследил в школьной раздевалке, во что я была одета, и положил записку в карман, а я ответила. Так мы и переписывались, живьем не общались. Уже став постарше, начали встречаться. Я придумывала, что задерживаюсь в библиотеке, ведь домой от меня требовали являться не позже 22 часов, а счастливые, как говорится, часов не наблюдают.

Почему в библиотеке? Да потому что в деревне не так много мест, где можно задержаться школьнице вечером. А так я всегда могла сказать, что допоздна «работала с книгами», которые выдают только в читальном зале и домой не взять. Дед шутил, что Марийка, мол, у нас такая глупенькая, что ее на «перечитку» долгую оставляют. А бабушка верила в мою версию, ну или просто делала вид, что верит, но претензий не предъявляла.

Однажды мы с Мишей гуляли, попали под ливень и забежали в наш сельский клуб, чтобы укрыться. Обычно он был закрыт, если не было мероприятий, а тут почему-то двери оказались открыты. Ну, мы зашли в зал, сидели там и болтали. Оказывается, открыт клуб был только потому, что рабочие чинили двери. Нас они, естественно, не заметили, починили все, повесили замок и ушли.

Когда мы обнаружили, что заперты, было уже глубоко за полночь… Параллельно у меня в деревне и соседнем селе, где жил Миша, шли поиски. Опрашивались соседи и знакомые, его родители пытались выяснить, кто и где видел его последний раз, а моя бабушка пустилась на поиски меня. Встретились «поисковые» отряды в нашей деревне. Бабуля быстро поняла, что к чему, и поспешила сказать маме Мишки: «Вы бы с Марийкой нашей аккуратнее, она опасная, не одному пацану жизнь покалечила. Это я вам как бабушка говорю, я-то это все наблюдаю».

Нашли нас, вызволили, а через день Миша в расстроенных чувствах сообщает мне, что ему строго-настрого запрещают со мной общаться и встречаться, потому как от бабушки такая-то и такая-то информация получена. Я пулей домой, с претензиями к бабке, а она мне говорит: «Знаешь что, не для того я тебя растила, чтобы ты с деревенскими любовь тут крутила, замуж еще выскочишь и в деревне этой потом останешься. Нет уж, этого только не хватало».

Отношения с Мишей в итоге сами по себе сошли на нет, хотя изначально к мнению бабушки по этому вопросу я прислушиваться не собиралась.

Однако, признаться честно, при всей своей упертости и внутренней самостоятельности я почему-то внутри себя соглашалась с бабушкой, понимала и принимала ее сторону… Я чувствовала, что меня любят, от души желают мне лучшего будущего. Поэтому пожелания взрослых я принимала к сведению и анализировала.

Получилось так, что я всегда стремилась вылезти из условной «деревни». Ну, например, как только достигала потолка развития в той же Перми или каком-то отдельном проекте («Камеди Вумен», например, или антрепризах), двигалась дальше, уходила, меняла вводные… Хотя всегда тянула до последнего, сомневалась, боялась.

Вот сейчас себя иногда ругаю: сделай я то и это раньше, будь я увереннее в себе и своих силах, возможно, был бы лучше результат. Нет, на жизнь я вовсе не жалуюсь. Всему, говорят, свое время. Потому считаю, что не надо подгонять судьбу, нужно надеяться, верить, быть благодарным, ну и обязательно делать что-то для исполнения своих желаний. С неба, возможно, ничего и не упадет, но наши стремления и желания ему хорошо известны!

Но «выталкивание себя из деревни» – это только одна сторона истории. С другой, я всегда мечтала воссоздать вокруг себя атмосферу уюта, счастья и комфорта, которую испытывала там, в той самой деревне.

Например, я очень хотела купить частный дом и жить в нем. Осуществила эту мечту только пару лет назад. Это тоже была целая история. Сначала я долго копила на дом, потом немало времени искала подходящий. И однажды увидела объявление: вот дом, а вот колодец – все как у нас в деревне было. Там один колодец был на несколько дворов, все к нам ходили за водой. И столб стоит точно такой же, как был у нас. Короче говоря, очень много сходства. Я как это все увидела, на меня сразу нахлынула ностальгия, пошли эмоции, воспоминания какие-то. И стало понятно: этот дом должен быть моим. Но на него помимо меня желающие были… А мне, как назло, уезжать нужно было срочно: вести День города в Чебоксарах, после еще в Пермь обязательно заехать по своим делам. И я улетела, не успев о покупке дома договориться. Переживала страшно, думала, уйдет, купят, где я потом похожий найду. Но он меня дождался, этот дом!

Продавал его человек, который строит дома специально на продажу. Он простой работяга, всю жизнь на стройках работал. Построит два-три дома и реализует. И он удивительно ответственно к этим домам относится: они для него как дети. Мужчина их как будто не продает, а пристраивает к усыновителям. У него даже требования особые к покупателям: люди должны четко понимать, что и для чего приобретают. Мне риелтор моя рассказывала, что один из домов приезжала смотреть молодая семейная пара, которая хотела приобрести себе семейное гнездышко. И строитель им дом не продал. Спросил у пары: «Вы вообще жили когда-нибудь в доме, знаете, что такое дом, как за ним ухаживать?» Они ответили: «Нет». А он им: «Покупайте тогда квартиру». Такой вот своеобразный человек.

Он вообще не знал, что я какая-то там актриса. Но мне продал. Хотя и собеседовал по полной программе.

В первую зиму я долго не приезжала, график был очень насыщенный. А когда приехала вещи перевозить, смотрю – у меня дорожки почищены. Он специально приезжал их мне чистить. Меня это очень удивило. Человек настолько ответственно относится к своему делу – в наше время такое большая редкость. Это еще больше укрепило меня в мысли, что дом я выбрала правильный.

И сейчас это – моя крепость. Здесь раздолье для моих двух собак и четырех кошек – места хватает всем, хотя дом небольшой. Далековато от Москвы, зато чистейший воздух, маленький огородик даже имеется. Вот так воссоздала себе ту самую атмосферу детства…

Всегда думала, что выражение «все мы родом из детства» – пустой звук. А теперь понимаю, что сильно ошибалась. Мы родом именно оттуда, как ни крути, а уж если были счастливы тогда, всю жизнь хотим снова это счастье ощутить.

Как я осталась с носом

Итак, к подростковому возрасту я уже осознанно хотела быть артисткой, видела себя на театральных подмостках и киноэкранах… Но боялась, что кое-что может мне помешать: с началом пубертатного периода я вдруг неожиданно поняла, что у меня очень крупный нос. Лицо было миловидное, но нос просто огромный. Да еще и губы гигантские, будто мне литр силикона накачали в них.

Что делать? Куда бежать? Эталон актрисы – это стать, грация, правильные черты лица и тому подобное. А тут Мариночка с огромным носом-картошкой… И тогда я решила: во что бы то ни стало сделаю операцию на нос! В то время интернета не было, но бабушка выписывала очень много разных журналов. Помню эти разноцветные стопки макулатуры, которые с удовольствием изучала. Так вот, в одном из журналов я и вычитала, что в Ленинграде делают операции по коррекции. И все, жди меня, город на Неве! Я зациклилась, начала копить деньги…

Продолжалось это до момента, пока я не решилась поделиться своими переживаниями с отцом. В ответ он серьезно посмотрел на меня и мягко, но очень уверенно сказал: «Маруся, ты же хочешь быть хорошей актрисой, а хороший актер должен чем-то запоминаться! В нем должно быть что-то особенное, помимо таланта и харизмы. Нос – это твоя особенность, он выделит тебя из толпы, сделает еще более заметной и интересной. Твой нос подчеркивает твою характерность. Ну сделаешь ты себе маленький носик – и что? Будешь просто заурядной симпатичной девочкой. А вообще, это только тебе кажется, что в тебе что-то некрасиво. Посмотри, ведь твое лицо сложено очень гармонично. Вот ты щекастая такая, круглолицая. Зачем тебе маленький нос? Забывай эти глупости». И это меня остановило.

Не то чтобы я совсем не хотела больше никогда ничего изменить в своей внешности, но про операцию в Ленинграде больше не думала. И про операции в принципе с тех пор больше и не вспоминала. Хотя стоит мне чуть сбросить вес или просто сделать удачный мейк, сразу начинается галдеж по социальным сетям на тему «Федункив сделала пластику», да еще и с комментариями «профессиональных» хирургов. Куда же без этого. Не делала! Но ничего плохого в этом не вижу. Придет время – сделаю. Омолаживающую если только. А вот нос трогать, конечно же, не стану.

Сейчас уже понимаю, что это была обычная подростковая зацикленность. Практически с любой девочкой происходит подобное по отношению к своей внешности в этом возрасте. Думаю, что во многом виноваты те эталонность, вышколенность, которые вовсю неслись с телевизионных экранов. Это подпортило не одну психику. Как девочкам-женщинам, которые жили в небольших городах, деревнях, да что там, просто не в Москве или Ленинграде, следить за собой и выглядеть так же, как актрисы советского кино, дивы эстрадной сцены? Времени на себя в обрез, косметика и парфюмерия в дефиците… А не выглядишь как Любовь Орлова или Ирина Понаровская – все, начинается путь к депрессии.

И до сих пор такое продолжается: девочки в Инстаграме многие на одно лицо, пытаются соответствовать навязанным стандартам красоты. Не могу сказать, что я их самих осуждаю, понимаю ведь, почему они это делают. А счастья им это прибавит? У меня есть несколько очень, ну очень красивых подруг. Модельной, что называется, внешности. Куколки. Характер ангельский. Ну и толку? Несчастны всю жизнь, одинокие, в депрессиях, не замужем. А потому что все не уверены в том, достаточно ли они хороши, потому что не любят себя, пытаются из штанов выпрыгнуть, чтобы быть еще лучше, постоянно себя меняют внешне…

Хотя существует и другая крайность – полное принятие себя. Вернее, так: изначально идея за этим состоит очень и очень разумная, рациональная, но вот то, как сейчас это реализуется – хочется за голову хвататься. Часто чем неухоженней женщина, тем больше она принимает себя.

Что за ерунда? Почему нельзя золотую середину найти? Не доводить себя до изнеможения диетами и косметологами, не перекраивать внешность, но и не запускать. Любить себя и ухаживать за любимой собой. Да и мужчин это тоже касается. Не надо менять себя для кого-то, старайтесь для себя любимых. А восхищенные взгляды и интерес уже добавятся.

Лично для себя я решила так: есть девочки красивые, а я харизматичная. Моя сильная сторона – чувство юмора. Оно, кстати, по жизни помогало мне выходить из сложнейших ситуаций. Так вот на него в первую очередь и делаю ставку. Я интересна именно этим, со мной легко и весело, и в этом – моя сильная сторона. Ну смысл мне бежать, перекраивать внешность и фигуру кардинально, если, кроме них, не будет ничего больше? С внешностью и фигурой народу сейчас полным-полно.

Найдите свою фишку. Какая-то, да и не одна, точно есть у каждого. И на эту фишку делайте упор. Вот увидите, с каким интересом и симпатией люди на вас смотреть начнут. Ну если, конечно, это не фишка на них матом забористо ругаться.

Способная

После школы я поехала поступать в Москву. Есть такая практика – поступать сразу в несколько театральных вузов, чтобы хотя бы в один да попасть. И я поступала одновременно в Щукинское, Щепкинское, в студию Табакова и в ГИТИС.

Денег у меня не было. От слова совсем. Но собственные «хотелки» я решила реализовывать за свой счет. А поступление в Москву было именно одной из таких хотелок. У родителей деньги я отказывалась брать принципиально. Во-первых, мама с папой к тому времени были уже пожилыми, во-вторых, практически все их сбережения съел дефолт.

Ночевала я на вокзале. Там были такие вагоны, куда пускали с девяти вечера, а в шесть утра уже выгоняли. Потом там же, на вокзале, меня увидел один бомж – вернее, не совсем бомж, потому что у него квартира была, скорее бомжеватый мужик. Вполне приличный интеллигентный дядечка, но спившийся и деградировавший. В квартире у него вообще ничего не было, даже замка на двери. Он приходил на вокзал пить с бомжами и видел, что я тут постоянно стою и жду, когда откроется спальный вагон. Мы даже здороваться с ним начали.

А однажды в вагоне свободных мест не оказалось. Я стою на перроне, слезы текут. Он меня увидел и спросил, в чем дело. Предложил ночевать у него, сказал, что без всякой задней мысли предлагает.

Сейчас бы я, конечно, не пошла никуда. А тогда я только из деревни, где все друг другу доверяют, дура наивнючая, поэтому поперлась. Да и молодая была, мы ведь все в молодости максимально открыты миру. Когда уже есть опыт, то понимаешь, что в жизни все не так радужно.

Но тогда все обошлось, ничего плохого со мной не случилось. Они с бомжами бухали на кухне, а я на матрасе в комнате спала, да и все.

Я вообще по молодости со своей открытостью и наивностью периодически попадала в истории. Когда жила в Перми, с подругой как-то тормознули машину. Тогда такси не было, просто останавливали попутки, частников. Мы сели – а там двое в машине, водитель и еще мужик. Машина была тонированная, мы сначала думали, что он один. Ну дуры, нет, чтобы выйти сразу, когда еще одного пассажира увидели, а мы поехали. Водитель же сказал: «Девочки, не бойтесь, довезу, куда просили». Ну, значит, довезет, раз сказал. Мозгов же у нас совсем нет. И я смотрю, везет-то в итоге совсем не в то место, куда нам надо. Очень хорошо, что моя сестра к тому времени уже работала врачом и от нее я знала в деталях рассказы о разных венерических заболеваниях. И вот такая поворачиваюсь я к подруге и спокойно, но громко ей говорю: «Слушай, плохо, конечно, что мы сбежали, не долечились. Сифилис – это дело такое. Ой, ну ладно, про отваливающийся нос – это легенды все, главное, теперь погулять сможем». Машина затормозила, и нас просто выкинули из нее. Думаете, мы после этого испугались, сиганули домой? Как же! Спокойненько шли и ржали, ну две идиотки просто.

А придумывать на ходу и отыгрывать я вообще полюбила. Потом в трудных жизненных ситуациях меня это ох как подбадривало и выручало. Да и профессионально помогало. Много раз слышала, как на съемках проектов, когда нужно было немного оживить написанное, говорили: «Зовите Федункив», потому что я к написанному всегда добавляла что-то от себя. А сколько раз заказчики корпоративов мучили моего продюсера тем, что, мол, у нас нет сценария, Марина же так прекрасно шутит, может, она на ходу сымпровизирует…

Я стараюсь понять и осмыслить историю персонажа, наделить ее какими-то деталями. Не подменить свои эмоции его собственными, не прожить его жизнь, но прочувствовать то, что ощущал персонаж, проанализировать это и максимально точно потом передать зрителю.

В институте мой педагог Виктор Афанасьевич Ильев решил совместить мой талант импровизации с привычкой опаздывать. Все, кто опаздывал, должны были придумать и отыграть «творческое извинение». А чтобы вы понимали, я всегда опаздываю. Вот всегда. Даже если заранее выхожу, все равно умудряюсь опоздать. Опаздывала, конечно, не только я, но чаще всех точно. И потому творческих извинений мне приходилось придумывать больше, чем другим.

Но все это было уже позже, в институте в Перми. А в Москве меня никуда не взяли, ни в один театральный вуз. Знаю, как Жанне Агузаровой на вступительных когда-то сказали: «Голоса нет». В моем случае было нечто похожее: «У вас не тот уровень». Ну я, конечно, совсем не Агузарова, талант, как мне казалось, совсем не очевиден. Но тогда у меня появились прямо очень серьезные сомнения в себе и мысли, что, может, я вообще не актриса. До этого ничего подобного не было. Нет, мандраж перед выходом на сцену, волнение есть у всех, но это другое. А тут я поверила членам комиссии, которые меня не приняли. Решила, что у меня не тот уровень. Что это уровень самодеятельности из регионов и что я непригодна для Москвы. Да и вообще сомневаться в себе с тех самых пор я начала страшно.

Все про меня говорили: «талантливая какая». Было приятно. А вот сейчас если говорят – талантливая, я поправляю и говорю: я – способная.

На вступительных я познакомилась с ребятами и очень удивилась, когда узнала, что они по несколько лет ездят поступать. Прикинула для себя и решила, что нет, на следующий год я точно в Москву не приеду и, значит, переезд сюда откладывается. Тогда, правда, я еще не могла предположить, что отложится переезд на целых двадцать лет…

Поступала я и в Киев, но не на актерский, а уже на режиссерский факультет. Это была идея моего папы. Он, будучи музыкантом, по гастролям постоянно ездил и говорил мне: «Если меня твоя мама еще ждет с гастролей, то мужчина женщину ни с каких гастролей ждать не будет. А гастроли бывают не по одному месяцу». И добавлял еще: «Я же тебя знаю, в силу твоей ранимости для тебя будет большим ударом, когда ты вернешься с гастролей, а там другая женщина. Иди на режиссуру и будешь каждый день дома. Вот ты в театре что-то поставила – и домой вернулась. Отработала, закончила, и ты дома, ты в семье».

Я подумала, что это очень разумно. Да и режиссерский опыт какой-никакой у меня был: в подростковом возрасте уже спектакли ставила в сельском клубе. Сама все придумывала, сама сценарии писала, сама ставила. У меня спектакли были социальной направленности, сатирические и поучительные. Такие, а-ля «Фитиль»: самогонщиков и тунеядцев высмеивала.

Причем ставила я эти спектакли не с детьми, а со взрослыми людьми. У меня актеры были сплошь дядьки и тетки. И скажу вам, они меня слушались.

Смотреть постановки приходила вся деревня. Для народа это было целое событие: культурное мероприятие и выход в свет одновременно. И вот все старались принарядиться, бабы платки новые надевали. Старались корову побыстрее подоить, чтобы на спектакль прийти.

А у нас ведь народ очень эмоциональный, как я уже говорила. Сюжетов своих спектаклей я уже не помню, потому что строгала их с завидной частотой. Но если там по ходу действия какой-то конфликт, то весь зал участвовал. Орут: «Дай ей по морде!», «Это кто так с матерью разговаривает!» В общем, такой у нас был иммерсивный театр – с эффектом погружения. Вот тоже, то Инстаграм на выезде, то еще один жанр в нашей деревне в 80-е уже обкатан был. Так что, когда смотрю современные постановки в этом формате, понимаю, что для меня это – прошлый век, я все это видела и меня ничем не удивишь.

Еще у нас мужики курить выходили, двери открывали, и собаки из-за этого на сцену забегали с улицы. И если, не дай Боже, на сцене была на тот момент какая-то драка, собаки могли актеров покусать. В итоге пришлось объявление повесить: «Не открывайте двери, а то собаки на сцену забегают!» Случались и гастроли: по окрестным деревням. В наш колхоз входило несколько деревень, и председатель давал нам автобус, чтобы мы эти деревни объезжали, так сказать, с «культурным просвещением». Конечно, я всем этим очень гордилась и чувствовала себя такой значительной, прямо настоящим большим режиссером. Тем более, все про меня говорили: «Талантливая какая». Было приятно.

А вот сейчас если говорят – талантливая, я поправляю и говорю: я – способная.

Отец…

Сейчас я понимаю, что идея поступления на режиссерский родилась у папы еще и потому, что он не хотел, чтобы я расстраивалась из-за того, что меня не зачислили в театральные вузы… Хотя он всегда до последнего в меня и мои способности верил и очень мною гордился.

Вообще отец сыграл важную роль в моем принятии себя. Помните историю про нос? Я ведь человек сильно сомневающийся, неуверенный, хотя внешних проявлений у этого никаких нет. И понимаю, что, если бы не папа, сомнений моих в себе было бы в разы больше, и вообще неизвестно, как сложилась бы жизнь. Вполне возможно, я своими комплексами и перестраховками сжила бы себя со свету.

Всегда считала такой, знаете, пафосной глупостью, когда женщины говорили что-то вроде: «Главный мужчина в моей жизни – это отец». Думала, ну как такое может быть, отец – это отец, а мужчины в жизни – это мужья, бойфренды, любовники… Мда, ну и дура я была. Конечно, отец – часто главный мужчина в жизни девочки! Эталон! Образец того, каким должен быть муж, сын и все другие мужчины, встречающиеся на жизненном пути.

Вот и мой папа был для меня эталоном. Деревенский парень с Западной Украины, ставший классическим музыкантом и игравший на редчайшем инструменте – валторне. Покоривший ну очень сильную и независимую уральскую женщину – мою маму – и прервавший гастроли, когда она забеременела первым ребенком…

С отцом мы виделись нечасто, а после моего переезда в Пермь даже повздорили и не общались какое-то время. Но он всегда оказывался рядом со мной в моменты, когда был особенно нужен, и всегда находил самые правильные слова для поддержки или утешения, грамотно разъяснял ситуацию и позволял мне самой сделать выводы.

Помню, как, увидев где-то танцующих балерин, я загорелась заниматься балетом, требовала у папы летом в Перми отвести меня в балетный класс. А так как Мариночка не прочь была покушать и грацией не отличалась, папа попытался деликатно пояснить, что ради занятий балетом от любимых сладких пончиков придется отказаться, и отвел меня посмотреть, как занимаются воспитанницы легендарной народной артистки СССР Людмилы Сахаровой. Когда я увидела этих тростиночек с вышколенной осанкой и выставленным подъемом, да еще и оценила муштру, которой они подвергались на занятиях, желание осваивать балет тут же ушло. И я с заискивающим выражением лица обратилась к папе: «Пойдем, может, пончики сладкие по дороге купим?»

Отец никогда не ставил под сомнение мой талант комедийной актрисы. Он верил в меня гораздо больше, чем я верила в себя сама, и все мои творческие начинания поддерживал. Для меня это было очень ценно.

На моих постановках в сельском клубе существовала отдельная «вип-ложа» для «Марийкиного батьки»: на стул в первом ряду ставили ведро с веником, чтобы никто не занимал. И все знали: где ведро с веником – там вип-ложа. Когда отец приезжал с гастролей, ему говорили: «Ну чего, идешь сегодня? Твоя Марийка спектакль поставила».

Когда мой продюсер пару лет назад предложил мне запеть и исполнять веселые эстрадные песни, чтобы и в этой стезе развлекать людей, я долго сомневалась, взвешивала. Боялась, что вдруг в этом буду неинтересна. В общем, мусолила все это до момента, пока мне не приснился папа и не напомнил, что я дочь музыканта, слух у меня есть, харизма тоже, и ему было бы интересно увидеть меня и в этом амплуа.

Я старалась беречь папу, очень многое скрывала от него. Он не знал о моих перипетиях с гражданскими мужьями, о некоторых финансовых сложностях… Я очень боялась его подвести, хотя при этом знала, что он любит и принимает меня любой. Вот это принятие людей, самых разных, у меня от него. Дискриминацию любую – презираю!

После смерти отца любое воспоминание о нем или упоминание в интервью практически сразу вызывало истерику. Папу я очень сильно любила. Всего пару лет прошло, как я перестала рыдать при упоминании о папе. Тогда болезненное ощущение утраты по-настоящему и безусловно любившего меня близкого человека сменилось приятными воспоминаниями о настоящем, открытом, порядочном и искреннем мужчине – а именно таким был мой отец.

У одной моей хорошей знакомой, Натальи Ковалевой, в ее книге «Открывая дверь в прошлое» есть рассказ «Отец». Прочитать книгу нужно хотя бы из-за этого рассказа. В нем описаны как будто мои собственные чувства, переживания и эмоции, связанные с папой. Да нет, конечно, не только мои, а любой девочки, в жизни которой был любящий ее всем сердцем отец. Последний раз я рыдала, вспомнив о папе, когда читала именно этот рассказ…

Ошибка – тоже опыт

Возможно, я бы никогда не оказалась в Москве и не стала бы тем, кем стала, если у меня было бы все хорошо в семье. Я такой человек – очень привязанный к дому. Люблю быт и уют. И мне не нужны какие-то новые ощущения, впечатления и приключения. Это никак не противоречит тому самому «выталкиванию из деревни», о котором я писала. Если бы мне было куда развиваться и что делать в семье, вероятно, биться за какие-то карьерные достижения я бы и не стала.

Я совершила ошибку: 13 лет прожила с человеком, который меня просто сломал, совершенно подавил как личность.

Сначала я, конечно, не понимала, что это ошибка. Причем стоившая мне очень многого в жизни. Я его любила. Сильно, по-настоящему. А он употреблял наркотики. Думала, что смогу его вытащить из этой зависимости. Но проблемы только росли в геометрической прогрессии. В этих отношениях было все на свете, в том числе и психологические манипуляции, и физическое насилие. Я старалась все это скрывать, ни с кем не делилась и не вдавалась в детали. Даже мои близкие люди не знали всех ужасов происходившего в моей семейной жизни.

Причем, даже после того, как я ушла от человека, подробности сохраняла в секрете. Но в какой-то момент просто сдали нервы. Человек этот жил в Перми, уже с другой женщиной, куражился, снова пил и употреблял. Мы не общались уже давно, но я жалела его. Помните это мое идиотское стремление сопереживать тем, кто не особо сопереживания достоин? Мол, что ему остается, он себе жизнь сломал, денег нет, умрет ведь. Поэтому отправляла какие-то деньги ему, чтобы хоть было на что жить.

Однажды он позвонил мне и так по-хамски заявил: «Ты че там себе думаешь, когда бабки пришлешь?» Это я передаю его слова в мягкой форме. На деле звучало все жестче и было приправлено порцией отборного мата.

В эти дни у меня было интервью для большого ютуб-канала, и ведущая спрашивала в том числе и про мой опыт семейной жизни. И я не сдержалась… Рассказала некоторые детали того, что происходило со мной. И в голове прокрутила все 13 лет кинолентой…

Мои близкие люди, друзья после этого эфира тут же позвонили мне, кто-то даже приехал. Для всех был шок, что моя история оказалась куда ужаснее и больнее, чем они себе представляли. А я же переживала, что вылила все на публику, вытащила, так сказать, грязное белье. Стыдно было – не передать словами. Теперь все знают об этом позорище… Ну не люблю я такой вот хайп, не мое это… Я же не персонаж дневных ток-шоу на федеральных каналах, которые только подобным хайпом и живут.

Опасалась и какого-то осуждения от людей: чего тогда торчала 13 лет с ним? Почему не ушла? Был стыд: у многих и посерьезнее проблемы есть, а я тут нюни свои пустила. Свои проблемы я привыкла сама решать, я сильная, на всеобщее обозрение выносить их – плохо. Да и вообще меня привыкли видеть веселой, я людям поднимаю настроение, развлекаю. Я не могу с другой стороны перед ними предстать.

Но тут у меня неожиданно взорвался директ в Инстаграме. Огромное количество женщин не только сопереживали мне и поддерживали меня, но и делились своими историями, часто куда более страшными и травматичными, чем моя. Меня благодарили за то, что подняла эту тему. А многих я, неожиданно для себя, вдохновила на то, чтобы уйти от насилия, которое над ними творили годами.

Мы сели с моим другом и продюсером Игорем, и он сказал мне такую вещь: «Смотри, ты вот переживаешь, что, мол, позорно о таком и на всю страну, но ведь многие живут в этом кошмаре ежедневно, огромное количество женщин с этим сталкивается. И если публичные люди открыто будут про это говорить, если начнут делиться своими историями, то так женщины поймут, что они не одни такие, что это общая проблема, что есть пути решения и есть те, кто их нашел».

Я согласна с этой мыслью на все сто процентов. Иначе никогда бы не решилась на эту тему больше общаться и тем более в книге писать. Я поняла, что про это важно говорить, ведь я такая же женщина, простой совершенно человек, но знаю об этой теме не понаслышке, имею опыт, который, возможно, еще кому-то поможет. Это не про жалобы, не про дополнительное внимание, это про людей с похожими судьбами и проблемами.

Разные бывают ситуации и обстоятельства, разные типы личности… Кому-то достаточно пару раз стать жертвой физического насилия, чтобы сказать «хватит», а кто-то годами в этом аду существует. И у меня, конечно, нет готового рецепта для всех, как решиться уйти, потому что все очень индивидуально. Но я могу рассказать свою историю, чтобы те, кто находится в похожей ситуации, смогли для себя из моего опыта что-то вынести и скорее решение принять.

Я никому не пожелала бы оказаться в моей шкуре. Ни при каких обстоятельствах. И я никогда не пойму тех, кто оправдывает домашнее насилие.

Да, бывают разные ситуации и обстоятельства, не спорю. Тем более, когда характер у женщины тяжелый, нрав непростой, как у меня. Но методично избивать женщину, мучить ее, издеваться над ней, держать рядом угрозами и принуждением, шантажом и психологическими манипуляциями – ну какие аргументы в пользу этого могут быть? Как физическое насилие или психологическое издевательство можно оправдывать даже самым мерзким характером на свете? Особенно если человек с этим самым мерзким характером искренне любит и боготворит тебя, несмотря ни на что.

И физическое насилие, и психологическое оставили свои последствия в моей жизни. Не знаю даже, что было хуже. Но я вырвалась из ада. И лучше бы этого никогда не случалось. Но скажу так: после этого я смогла многое в себе переосмыслить и поменять. Именно на излете этих отношений моя карьера пошла в гору, появились новые проекты и другие позитивные изменения в жизни. Мне повезло найти любовь и выйти замуж, уже по-настоящему, не гражданским браком. А главное – за человека, который всячески заботится уже обо мне и ценит мое отношение к нему.

Я поняла, что важно говорить про насилие в семье, ведь я такая же женщина, простой совершенно человек, но знаю об этой теме не понаслышке, имею опыт, который, возможно, еще кому-то поможет. Это не про жалобы, не про дополнительное внимание, это про людей с похожими судьбами и проблемами.

И если моя история хоть как-то поможет другим исправить ситуацию, покажет свет в конце туннеля – значит, она и правда стоит того, чтобы ее рассказать в деталях.

Начну с того, что оба моих «брака», о которых пишут СМИ, были гражданскими. Жили мы вместе по многу лет, но насчет штампа в паспорте не заморачивались. С первым мужчиной это было скорее продиктовано молодостью – мол, зачем, всегда успеется. А со вторым – подсознание подсказало, что делать этого не стоит… Поживите пока так. Ну мы и пожили… 13 лет.

Когда мы только познакомились, Михаил был вполне себе уважаемым человеком, даже известным в спортивных кругах. Он профессионально занимался боксом, тренировал других спортсменов и не испытывал дефицита женского внимания. Возможно, именно это, вкупе с его брутальностью, подстегнуло меня к тому, что этот мужчина должен был во что бы то ни стало стать моим.

Да, в чем-то я фаталист. Но считаю, что, если тебе чего-то хочется, нельзя просто стоять на месте и ждать. Нужно что-то делать, чтобы желаемое произошло.

Я включила все свое обаяние, харизму и чувство юмора, и в конце концов мы начали встречаться, а потом и жить вместе. Сначала я не знала, что у него раньше были проблемы с наркотиками, потом верила ему, точнее хотела верить, что это все дело временное, что он не подсел, что вот-вот бросит ради меня. И ведь бросал. Даже несколько раз.

Мне казалось, что бросить наркотики – это очень сильный поступок, а так как делал он это ради меня, с каждым разом я влюблялась в Михаила все больше и больше. Вот только завязки не длились долго, и наркотики снова возвращались в нашу жизнь все в большем количестве и более тяжело воздействовали на нее…

Я специально говорю «нашу жизнь», потому что, во-первых, в какой-то момент своей жизни у меня не стало, во-вторых, все были уверены, что наркотики мы принимаем вместе.

Моя сестра работала в ВИЧ-диспансере врачом, и значительная доля пациентов была как раз с наркозависимостью. Так вот, случаев, когда употреблявший не подсаживал членов своей семьи, практически не было. Уж не говоря о передаче ВИЧ… Поэтому все коллеги сестры были уверены, что я тоже давно на наркоте и с диагнозом.

Да и с самой сестрой у нас происходили регулярные стычки и ссоры на почве моих отношений с Михаилом. Наташа боялась, что я присоединюсь к своему гражданскому супругу в его пагубной привычке, а даже если и нет, то он принесет мне болезнь, которую подхватит в процессе внутривенного употребления. Но за первое переживать не было нужды – наблюдая за Михаилом и видя, во что он превращается, я на дух не переносила даже упоминания о наркотиках, не то что хотела бы их попробовать!

А что касается ВИЧ, понимаю, что на мое огромное счастье Михаил оказался резистентным к этому вирусу, то есть попал в то маленькое число людей на планете, в организме которых этот вирус не приживается… Но тогда ведь я этого не знала, поэтому бегала сдавать анализы регулярно, медсестры смотрели на меня как на сумасшедшую, думали, наверное, что паранойя у меня… Да и его таскала на анализы в периоды, когда он бывал хоть немного адекватен. Все было чисто. Чудо, не иначе.

Я вообще тогда на чудеса надеялась: бросит; вот сейчас найду доктора, и все получится; к бабке схожу, она его от наркотиков отвадит; спрячу деньги, закрою дома и тому подобное… Считала своим долгом, своей обязанностью его спасти, о нем позаботиться. И твердо стояла на этом. Не смутило меня ни то, что на какое-то время мы вынуждены были переехать в общежитие, ни то, что моя семья в Перми отказалась со мной общаться и не пускала на порог, так как я живу с наркоманом, ни то, что вещи и деньги из дома пропадали регулярно.

Сейчас думаю, что женщины ни в коем случае не должны так относиться к мужчинам. Мы не можем брать на себя ответственность за взрослого дееспособного человека против его воли.

Но я со своей гиперопекой, жалостью и сильными чувствами к Михаилу этого не понимала, пока он эти чувства сам не придушил на корню. «Ничего, заработаю, спасу, вылечу» – это была моя мантра.

Михаил в принципе не отличался миролюбивым характером: брутал, тяжелый на подъем, довольно жесткий. В сочетании с моей упертостью и часто вредностью выходило так, что эти отношения периодически искрили. Но именно наркотики становились катализатором ссор. И в этих ссорах на меня часто поднимали руку… «Ах, плохая баба, ну довела, ну получила леща», – частенько я слышу сейчас комментарии про ту или иную историю о домашнем насилии. Так вот, в моем случае уж не знаю, как так и чем я «доводила» человека, которого безумно любила, которого пыталась спасти и за которого боролась.

Поломанные кости аукаются мне до сих пор… В конце мая 2021 года журналисты начали активно звонить за комментариями. Оказывается, кто-то снял меня на выходе из госпиталя, где мне делали операцию на менисках обеих ног, и слил видео в Телеграм.

Операция эта не была запланирована заранее. В апреле после съемок и работы на мероприятиях я начала постоянно чувствовать боль в ногах. Они гудели, зудели, колени отдавали режущей болью. Я подозревала, что это последствия того, что колени мне ломали и неоднократно… Но, как делают многие, тянула до последнего и надеялась, что все само скоро пройдет.

На одном из мероприятий, где я работала программу из песен и юмористических миниатюр, больно стало прямо посреди моего выступления. Девочки из моего коллектива поняли: что-то не так. Я не танцевала отрепетированные партии, а просто стояла на месте и во время песен, и во время скетчей… Благо, произошло это под конец и смотревшие выступление люди не догадались ни о чем.

Тянуть дальше я уже не могла: ноги болели жутко, и нужно было ложиться под нож… Требовалась операция, и не самая приятная, поверьте. График летел в тартарары, некоторые активности пришлось переносить, некоторые просто отменить, и я в принципе не понимала, как успеть все, что было запланировано на лето.

Врачи потом долго выпытывали у меня, как и где я могла так упасть, что мениски в коленях подверглись такой деформации. Все было хуже, чем у профессиональных футболистов, которые получают травмы неоднократно на протяжении карьеры. Что ж, а я и не падала. Мой «любимый» брал в руки бейсбольную биту и ломал мне эти самые колени… Потому что отказывалась давать деньги на дозу или посмела осудить. Баба довела, говорите? Ну-ну… Переломы ног вообще превратились в нечто обыденное, как бы страшно это ни звучало. Уже когда начались гастроли с антрепризным спектаклем, я летала на них в гипсе. Помню, что лететь нужно было на Дальний Восток, через Москву, с пересадкой. Поломанная нога отекла в полете жутко, и я не могла сомкнуть глаз почти сутки…

А во время спектаклей люди думали, что это какой-то прикол, и ждали, когда же я наконец сниму гипс. Были очень удивлены, когда даже на поклон меня выкатывали в гипсе.

Но гастроли я все равно любила. И очень их ждала. Кто-то жаловался, что много городов, сложные переезды и корявая логистика, я же готова была ездить хоть месяцами без перерыва и на любой колымаге, ведь это только для других выездные концерты были тяжелой работой. Для меня они становились возможностью убежать из домашнего ада, выдохнуть, хоть немного прийти в себя. Но Михаил научился и на гастролях доставать меня: звонил, манипулировал, угрожал… Я срывалась и по ночам опустошала мини-бары гостиничных номеров, что делало утренние переезды еще более изнурительными…

Я вообще старалась не выносить все на люди, даже близкие люди знали о ситуации лишь поверхностно. Не знал и мой папа. Он бы точно защитил, он бы не дал меня обидеть… Но от отца я скрывала все особенно тщательно. Других мужчин, которые могли бы заступиться за меня, на тот момент не было.

У меня был страх перед тем, что если кто-то узнает, то он, не дай Бог, осудит Михаила. Люди не поймут, что он же это все делает потому, что находится в одурманенном состоянии, что его осуждать нельзя, ведь он меня на самом деле очень сильно любит. А виноваты наркотики… Вот так я постоянно оправдывала его. И он сам каждый раз, после того как случалось насилие, говорил, что любит, что жить без меня не может, что не помнит, как и что делал. Просил прощения, обещал завязать с наркотиками, стоял на коленях… И я прощала, оправдывала, снова бросалась спасать.

Сейчас я понимаю, конечно, что человек прекрасно отдавал себе отчет во многих своих действиях и что меняться он не собирался.

А еще мне было ужасно стыдно за все: за него, что он вытворяет такие страшные вещи, за себя, что позволяю с собой так обращаться… Чувствовала и вину за то, что не могла спасти Михаила. Еще и поэтому не рассказывала никому, ни с кем не делилась. Казалось, что меня никто не поймет. Поэтому же не звонила в полицию и не писала заявлений о побоях. Наверное, если бы не некоторая степень моей известности, закончилось бы все гораздо раньше. А так полицейские теперь меня могли узнать, и что бы тогда было? «Ее бьют, она живет с наркоманом» – нет, таких разговоров я не хотела. Да еще и себя ведь считала виноватой во многом. Чувство стыда и вины со временем только усиливались, хотя и терпение мое подходило к концу.

Вот вспоминаю я сейчас и с ужасом думаю, что это было какое-то автоматическое существование. Я допускала ужасные вещи по отношению к себе и уже не пыталась что-либо изменить. Работала, лечила его, работала-лечила… Как робот, без эмоций, без чувства удовлетворенности жизнью. Как будто механизм заведенный. И то самое чувство юмора, когда я должна была выходить на сцену и шутить, меня только и удерживало от очень серьезных срывов, к которым я была ну очень близка.

До Михаила я наркоманов в глаза не видела, знала про них что-то отдаленно только, причем исключительно из рассказов старшей сестры. Не было опыта такого общения, я не понимала, что к чему. Сестра, кстати, подсылала ко мне психологов, сама разговаривала, угрожала.

Но я отговаривалась тем, что он пропадет без меня, просто умрет, у него ведь уже были передозы. Разрушение сильного организма бывшего спортсмена происходило медленнее, чем у многих наркоманов со стажем. Но все равно это разрушение было неизбежным. Я это понимала, но слишком сильно, по-настоящему, очень искренне любила человека. Даже вопреки здравому смыслу. Ну и моя уже неоднократно описанная в этой книге упертость играла роль: я думала, что смогу победить его зависимость, спасу его.

Периодически он давал мне надежду и какое-то время держался. Я вроде как успокаивалась, пока все было хорошо. А потом приходила домой и видела – все, он опять сорвался.

И однажды в такой момент я почувствовала себя страшно опустошенной. Я тогда неплохо зарабатывала, делая корпоративы по всему Пермскому краю. И вот сижу и думаю: ну заработала я эти деньги очередные, а толку? И вот так дальше и буду зарабатывать, веселить людей, а потом возвращаться домой в депрессию и уныние… А деньги эти все равно человек быстро потратит неизвестно на что… Вернее, очень даже известно.

Еще весна тогда была какая-то на редкость плохая, дождливая, все серое вокруг, и сама природа как будто бы такая скорбящая, тоскующая. И я решила: я должна встать и уехать. Сейчас – или никогда. Сбежать от него.

Мне 37 лет, я успешный человек в своем регионе, немножечко известный… и вдруг ни с того ни с сего покупаю билет в Москву, где я толком никого не знаю. И уезжаю без оглядки – такой вот способ бегства.

Он мне потом говорил: «Смотри, как я тебя замотивировал. Если бы не я, у тебя бы ничего этого не было: ни популярности большой, ни успеха твоего на всю страну…» И он прав. Ну если, конечно, бегство в ужасе можно назвать мотивацией, а попытку наладить карьеру – достойной заменой полной нереализованности в построении нормальной семьи.

Так мы разошлись на год. А через год я, снова поддавшись женскому инстинкту «без меня пропадет», подумала о том, чтобы забрать его к себе в Москву.

«Больные отношения», «чувство зависимости», «саморазрушающая любовь» – это теперь, пообщавшись с психологами и не только, я знаю эти термины…

А тогда я просто не могла вычеркнуть человека из жизни. Жалела. Не только его, но и его родителей. Они всегда относились ко мне по-доброму, очень любили меня. И я знала, что за год, пока меня не было в Перми, агрессия Михаила, все усиливавшаяся из-за того, что я его оставила, выливается на них.

Ну и, конечно же, снова надеялась спасти и помочь. К тому же я вновь услышала от него твердые обещания завязать и начать новую жизнь в столице. Он и правда какое-то время не употреблял. У меня замаячила надежда… Вдруг получится наконец создать ту самую семью, о которой я мечтала.

Я прилетела на похороны матери Михаила в Пермь и там предложила переехать ко мне в Москву. Его отец отвел меня в сторону и сказал один на один: «Ты думаешь, мы с женой не понимали, что только благодаря тебе и он жив и нам ты жизнь продлила? Но ты давай это заканчивай, он совсем невыносимый стал, агрессивный, тебя до могилы доведет». Я, конечно же, не прислушалась.

Через какое-то время бездеятельного нахождения в Москве Михаил сорвался. Правда, теперь уже это часто были не наркотики, а алкоголь. Наркотические запои сменились длительными и жесткими алкогольными, физическое насилие никуда не ушло, а даже, наоборот, усилилось.

Агрессия стала его перманентным состоянием, и на съемочной площадке «Реальных пацанов» я периодически появлялась с синяками, в том числе на лице. Всегда выдумывала какие-то правдивые и реалистичные истории: ударилась в темноте, неудачно сходила к косметологу и прочее.

Но я стала смелее. Открыто говорила ему, что выгоню… И тогда он начал угрожать уже тем, что убьет. А я понимала, что угрозы, может, и эфемерные, но в его состоянии он был способен на все. Я видела перед собой уже совершенно неадекватного человека, который, помимо всего прочего, еще и манипулировать моим чувством вины умел. И мне было реально страшно.

При этом подсознание мое работало четко: отношения в ЗАГСе мы за 13 лет совместной жизни так и не зарегистрировали, а дети, которых я очень-очень хотела, с Михаилом если бы и получились, то такого отца с его неуравновешенной психикой я бы им точно не пожелала.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что не отказываюсь вообще ни от какой работы: роль в антрепризе – легко, озвучка мультфильма – я готова, провести корпоратив – пожалуйста…

Снова мне все меньше хотелось находиться дома, а на недосыпы, выгорание и стресс я пыталась не обращать внимания. Но это видели окружающие.

Ведь дикие переработки, расшатанные нервы и семейные неурядицы я периодически «залечивала» алкоголем. Нет, в запои я не уходила, литрами не пила, несмотря на небылицы, которые появляются обо мне в СМИ и которые с удовольствием смакуют некоторые мои коллеги. Но выпить, для того чтобы расслабиться и, как мне казалось, не сойти с ума, могла.

Делала это нечасто, но из-за того, что в такие моменты во мне просыпалась агрессия, окружающим они запоминались надолго. Агрессировала я потому, что не могла поделиться своей личной трагедией, потому что хотела, чтобы люди сами увидели и считали все. Потому что мне казалась, я не заслужила такого: я ведь так старалась для отношений, столько работала, ну почему так-то…

Я где-то внутри себя ощущала, что занимаюсь саморазрушением. Понимала, что ничего из того, что я планировала в жизни, о чем мечтала, у меня в таких отношениях добиться не получится. Что с жуткими переработками профессиональное выгорание мне обеспечено, а заливать горе алкоголем – это совсем не моя история. И значит все, хватит!

Потом мне было очень стыдно, ведь я помнила, что и кому наговорила в минуты «расслабления», и понимала, что люди этого не заслуживают.

И в какой-то момент меня снова как будто ударило током. От Михаила отрезало в раз. Быть может, снова сработало подсознание, и терпение мое лопнуло. То есть мое подсознание накапливало в себе все, что со мной происходило, и отношение постепенно менялось, хоть я это не сильно замечала. А тут раз – последняя капля – из подсознательного это перешло в осознанное, и Михаила из жизни я исключила.

Ведь, конечно же, я где-то внутри себя ощущала, что занимаюсь саморазрушением. Понимала, что ничего из того, что я планировала в жизни, чего хотела бы, у меня в таких отношениях добиться не получится. Что с жуткими переработками профессиональное выгорание мне обеспечено, а заливать горе алкоголем – ну это же совсем не моя история. И значит все, хватит!

На лето Михаил уехал в Пермь. Мне звонили знакомые, рассказывая, что он снова «заторчал». Он не брал трубки. Исчезал, потом появлялся… И в момент «очередного» появления, я, сама поражаясь своей решительности, заявила ему, что не хочу, чтобы он возвращался. За день я собрала и упаковала все его вещи и заказала доставку в Пермь.

Отдельная и практически «детективная» история – это то, как я просила пермских друзей выманить у Михаила нашу собаку Марту, которую он взял с собой в Пермь. Хотя это оказалось несложным делом – мне привезли собаку в Москву во время очередного запоя ее бывшего хозяина. А пропажу Марты тот заметил вовсе не сразу, зато потом сразу понял, куда и почему она исчезла.

Я всегда боялась одиночества, хоть и не могу объяснить почему. Сейчас осознаю, все-таки лучше быть одной, чем не пойми с кем.

Я настолько сильно хотела уйти от прошлой жизни, что у меня не осталось ни одной совместной фотографии с Михаилом. Нет ни одной вещи в доме, которая даже отдаленно могла бы напомнить о нем. Я полностью поменяла образ жизни, привычки, сменила прическу и гардероб…

Но вот «поменять себя» и залечить психологические травмы не совсем получается до сих пор. Некоторое время спустя я включала «защиту» во взаимоотношениях со всеми мужчинами, боялась, что они снова будут ломать меня под себя. При этом сажала, что называется, себе на голову, так как боялась остаться одна.

Я всегда боялась одиночества, хоть и не могу объяснить почему. Сейчас осознаю, все-таки лучше быть одной, чем не пойми с кем.

Боже, сколько же страхов и комплексов мне насадили… Разгребаю их до сих пор. Несколько раз мы работали на мероприятиях вместе с певицей Валерией, которая тоже пережила домашнее насилие. Я смотрю на нее с восторгом: как отлично она сейчас выглядит, как светится… А потому что когда-то сумела вовремя уйти, не побоялась и разорвала эту цепь насилия и унижения.

И тем, кто сейчас в похожей ситуации, могу прямо сказать: бегите! Как бы ни были сильны ваши чувства, не терпите, не давайте себя ломать. Даже если кажется, что бежать некуда, что дальше неопределенность. И если есть страх перемен. Как раз-таки, если не менять ничего, будет только хуже. И вам, и окружающим. Вас рано или поздно растопчут и раздавят, несмотря на все обещания и уговоры. Раздавят если не физически, то морально.

А тем, кто говорит «бьет – значит любит» или «поднял мужик руку – виновата баба», я искренне желаю никогда не столкнуться с тем, с чем столкнулась я и сталкивается ежедневно множество женщин на просторах всего бывшего Советского Союза… Думаю, что подобные фразы – это проявление ханжества и невежества, и хочу в нашем обществе такое встречать пореже. Мы уже далеко ушли от неандертальцев.

Я не психолог, не политик, не социальный работник, поэтому могу рассуждать только со своих субъективных позиций. Я могу только рассказать свою историю и надеяться, что она поможет кому-то вырваться из-под гнета домашнего насилия, кому-то перестать осуждать, а кому-то вообще узнать, что так бывает.

И мне очень хочется верить, что государство, частные фонды или отдельные общественные активисты помогут женщинам, оказавшимся в такой ситуации. Что будут созданы социальные инициативы, что каждая ситуация будет проработана индивидуально и жертвам насилия помогут найти выход.

Учитель

Возвращаясь на несколько лет в прошлое, к моей юности, я не перестаю удивляться, насколько мне все-таки везло иногда на встречи со знаковыми людьми, сыгравшими очень важную роль в моей жизни.

Надо сказать, что в итоге, после неудачи с московскими театральными, я все же поступила. В Перми. На режиссерский факультет, как когда-то папа и советовал. Но вскоре меня отчислили из-за конфликта с преподавателем. Произошло это так.

Дело в том, что под театр выделили помещение и в целях экономии средств туда отрядили всех студентов на малярно-строительные работы. Я еще шутила тогда, что, быть может, актеров и режиссеров хороших из нас не получится, зато малярами станем отменными.

В меня был влюблен очень интеллигентный мальчик, который потом на 12 лет стал моим первым гражданским мужем. Он посвящал мне стихи, пытался красиво ухаживать. Мне на тот момент он не представлялся очень интересным, хотя его ухаживания были приятны. Но типажу внешности, который меня цеплял – большой, брутальный, – он не соответствовал, и всерьез его я не рассматривала. Хотя в итоге взял он именно своей интеллигентностью и интеллектуальностью. Сергей (именно так его звали) – читал очень много. Даже пьяным читал книги, представляете? С ним было очень интересно разговаривать, а поддержать общение он умел на любую тему. И чувством юмора не обделен. А для меня в мужчине эта черта играет одну из главных ролей.

В общем, в студенчестве преподаватели заставляли Сергея таскать тяжести, а ему это делать не позволяло здоровье. В силу своей воспитанности и излишней интеллигентности он не огрызался и не спорил. Отстоять его интересы решила я. Мы с преподавателем начали препираться, случился конфликт, и меня в качестве наказания отчислили.

Через некоторое время я, конечно, восстановилась. И вот еще одно доказательство тому, что всему свое время. После восстановления я попала к педагогу, который научил меня очень многому, – Виктору Афанасьевичу Ильеву. Благодарна ему за все и поддерживаю с ним отношения до сих пор. Интеллектуал, человек с аристократическими манерами и совершеннейший профессионал своего дела.

Кстати, знакомство с Ильевым случилось веселым… Я пришла на кафедру, где у меня была назначена с ним встреча по поводу как раз моего возможного восстановления. Его я в лицо не знала, но почему-то мое воображение нарисовало образ какого-то чуть ли не могиканина: высокого крупного человека с обаятельной улыбкой, поставленным голосом. Именно так в моем представлении должен был выглядеть известный на весь город и выпустивший немало талантливых артистов и режиссеров профессор нашего института – Ильев.

Дверь на кафедру периодически открывалась и закрывалась, туда-сюда ходили какие-то люди, я никак не могла понять, на месте он или нет, очень дергалась и переживала: а вдруг не восстановят… В общем, когда к кафедре подошел очередной посетитель, невысокий дядечка, наверное, кто-то из малоизвестных преподавателей, я поинтересовалась у него: «Скажите, а вы Ильева знаете?» Дядечка спокойно ответил: «Знаю, конечно, а что такое?»

Говорю: «Да я просто восстанавливаться пришла, волнуюсь сильно, вы не в курсе, он вообще насколько адекватный? А то вдруг совсем ку-ку, и не видать мне восстановления. А мне очень-очень ведь надо». В той же спокойной манере дядечка ответил: «Да вроде бы адекватный, так что не волнуйтесь, тем более если очень надо», – и скрылся за дверью кафедры.

Люди продолжали ходить туда-сюда, но я после этого разговора переживала уже меньше. Из-за двери выглянула молодая секретарь и спросила: «Федункив? Проходите, Виктор Афанасьевич вас ожидает».

«Ничего себе, так он все это время здесь был!» – подумала я и, опустив глаза, зашла в кабинет. Громко сказав «здравствуйте», подняла глаза и увидела перед собой сидящего за столом и приветственно улыбавшегося мне того самого дядечку… Я покраснела. «Ну все… – пронеслось в моей голове. – Вот же идиотка, не восстановит».

Восстановил. И мы позже очень сдружились. До сих пор в шутку он называет меня Марьей Александровной, ведь в дипломном спектакле я играла Марью Александровну Москалеву в «Дядюшкином сне». Виктор Афанасьевич всегда переживает за мои роли и говорит, что комедийные роли мне легко и хорошо даются, а вот талант драматической актрисы во мне совсем не раскрыт. По его мнению, я предстаю только в одном образе, а могла бы демонстрировать аудитории разные свои грани. Хотя ему даже какие-то миниатюры из Инстаграме мои нравятся, а когда я спрашиваю, какие из моих ролей его любимые, он перечисляет практически все и говорит, что в каждой я по-своему органична.

КВН и не только

В разных своих интервью я много рассказывала о том, что не сразу начала работать по специальности. И уж тем более совсем не сразу стала актрисой. Интервьюеры любят заострить внимание на том, что трудилась я и на овощебазе, и проводницей на железной дороге, и массовиком-затейником на теплоходе. Спрашивают, почему я в своей жизни столько профессий перепробовала, намекают на то, не искала ли, мол, себя?

Нет, друзья, не искала, все гораздо проще. Помните самостоятельную девочку Марийку из украинской деревни? И Марину, которая ночевала на вокзале в Москве, потому что не соглашалась брать денег у родителей и все свои хотелки оплачивала сама? И тут все из той же оперы… Я хотела быть самостоятельной, материально не зависеть вообще ни от кого. За режиссерами в 90-е годы очередь не стояла, но средства к существованию нужно было как-то добывать. Тем более на год меня отчисляли, вот как раз в этот год трудилась там, где могла зарабатывать. Да и потом летом, после сессии, на каникулах подрабатывала.

Теперь понимаю, что это еще помимо заработка была и адаптация к новой реальности, социализация. Ведь Россия тогда казалась мне совсем другой, нежели Украина, где я росла. Не лучше, не хуже – просто чуть другая.

И с русским языком у меня была беда – я ведь и училась, и дома говорила, и даже думала преимущественно на украинском. Помню, когда приехала насовсем в Пермь и готовилась ехать поступать в Москву, никак не могла на русский перестроиться, волновалась. Долго еще видела сны на двух языках. Ну и вообще к большому городу и его ритму привыкла не сразу. Наверное, поэтому большие города меня до сих пор совсем не манят, а загородный дом сейчас так радует.

Но я была очень коммуникабельной, мне нравилось общаться с людьми, поэтому в Перми быстро обзавелась кругом друзей и знакомых.

Это уже позже, во времена второго гражданского брака, я закрылась в себе настолько, что даже после расставания с Михаилом новых людей не подпускала к себе несколько лет.

Слух дочери музыканта, а еще актерская натура наблюдения и воплощения сделали свое дело, и еле слышимый украинский акцент вскоре сменился на пермский говорок. Очень забавно, что сейчас мои пермские интонации особенно усиливаются после каждой съемочной смены «Реальных пацанов». Потом отпускает. Хотя, конечно, мой голос, как и нос, стали фишками Федункив.

Благодаря разным рабочим местам, на которых мне удалось потрудиться во времена студенчества и отчисления, я получила многих своих персонажей. В фильме «Выпускной» моя героиня – это же ну просто коллега-проводница. А в «Бабушке легкого поведения» – нечто среднее между поварихой с теплохода и соседкой по овощебазе.

Но не всегда получалось на работе одними лишь наблюдениями заниматься, бывали случаи, когда страшно становилось.

В поезде, например, мы с коллегами как-то отбивали от профессиональных картежных шулеров мужчину, который сильно им проигрался. Была такая категория «пассажиров» – они садились в вагон на одной станции, проезжали небольшой отрезок пути и за это время успевали «обыграть» в карты кого-то из уже ехавших в вагоне. Это были карточные шулеры, у которых могло быть оружие, и случаи их расправы над проводницами – тех просто выкидывали из вагонов на ходу – обсуждались часто. Потому у нас была четкая инструкция: ни во что не вмешиваться и играм пассажиров в карты, если они добровольные, не препятствовать.

И вдруг в нашем вагоне такая ерунда случилась. Стучимся в купе спросить про чай, открываем, а в глазах того мужчины просто мольба о помощи. Причем до этого он, когда сел, со мной мило общался, поделился историей, что его жена в московском госпитале, тяжело больна, а он собрал на лечение сумму денег, которую сейчас и везет в столицу.

Я дверь открыла и говорю: «Вася, ты че сидишь-то, пошли ужинать ко мне в купе, я скоро закрою его и спать лягу». Шулеры отвлеклись, переглядываться начали, напряглись. А пассажир мне губами показывает: «Ро-ма». Мол, не Вася, а Роман.

Картежники мне говорят: «Тебе че надо? Мы чай не просили». Я: «А почему так разговариваете? Я за братом пришла, это брат мой, мы ужинаем обычно вместе, и он в купе у меня потом ночует». Те: «И что, не знаешь, как брата родного зовут, какой Василий-то». Я: «Вы чего? Это выражение такое: слышь, Вася, пойдем. Его Роман зовут, ну мне ли не знать».

Они ничего понять не могут, но отпустили его со мной в купе. Мы закрылись, и я до перегона не спала, боялась, что так просто все не закончится, что начнут дверь вскрывать и его требовать рассчитаться. Когда все закончилось, пришло осознание, что мы были даже не в шаге, а нескольких миллиметрах от того, чтобы нам прострелили головы. В общем, как там было? «Искала себя»? Ага, ну пусть будет так.

Моя режиссерская карьера началась со студенческого театра в Перми, где я провела 12 лет. Там было очень много талантливых ребят. Я этого совсем не ожидала. Ну, во-первых, вуз был не профильный – фармацевтическая академия. Во-вторых, театр студенческий, тут не до актеров-самородков. А они все равно попадались. Любила всех своих воспитанников очень. Со многими общаемся и по сей день. И представляете, они до сих пор надеются и ждут, что я когда-нибудь вернусь в Пермь. Выйду на пенсию, например, и приеду. Открою студию, они будут сами играть и своих детей тоже приведут ко мне.

Говорят, что доверили бы мне своих детей, потому что я не ломаю природу. Ведь, когда занималась со студентами, я отталкивалась от их возможностей, от того, что в них уже заложено, и старалась это всячески развивать. В институте нас учили работать с природой человека, его опытом. Поэтому я никогда не заставляла обезьянничать, как у нас любят действовать некоторые при обучении детей актерству или вокалу: вот я покажу, а ты потом повторишь, делай как взрослые, ой, как умилительно.

Мне кажется, что правильнее не науськивать, не прививать какие-то шаблоны, а идти от личного опыта самого ребенка, от тех эмоций, которые ему знакомы. Пусть у него даже этот опыт совсем небольшой – но и в нем можно отыскать что-то интересное и взять это за основу. Чтобы он в своей игре актерской шел от себя, находил себя и был собой. Вот ребенок что-то читает и не понимает, что там за эмоция в этом тексте. А я ему говорю: «Помнишь, ты рассказывал про встречу с мамой? Вот здесь то же самое, те же чувства. Попробуй». И на таких примерах из собственной жизни он понимает, что нужно давать. Идет от этого. И эмоции у него выходят правдивые, не фальшивые. Он все пропускает через себя, он не играет, и потому он органичен на сцене.

Мне кажется, что правильнее не науськивать, не прививать какие-то шаблоны, а идти от личного опыта самого ребенка, от тех эмоций, которые ему знакомы. Пусть у него даже этот опыт совсем небольшой – но и в нем можно отыскать что-то интересное и взять это за основу. Чтобы он в своей игре актерской шел от себя, находил себя и был собой.

Так и я развивалась как актриса с самого детства – все само пришло ко мне из жизни, из моих личных наблюдений и переживаний. Помните деревенский Инстаграм?

У меня, кстати, есть мечта-задумка когда-нибудь организовать детскую студию актерского мастерства. Детей я обожаю, работать с ними – сплошное удовольствие! Хочу сделать свою студию в противовес некоторым современным бизнесам по отъему родительских денег, где просто портят талантливых деток. Им говорят: делай так-то, читай с выражением, повторяй вот это и то. В итоге вырастают фальшивые, неорганичные актеры, которые если зрителя и трогают, то недолго и только за счет смазливой внешности.

Со всеми студентами в театре мы были предельно откровенны в общении. Взаимоотношения строились на полном доверии, со мной делились самыми сокровенными тайнами и секретами. Даже родители многих из них до сих пор не знают о своих детях то, что знаю о них я. Некоторые вообще называли меня «мамой», что было безумно приятно.

Потом мы с моими ребятами решили попробовать играть в КВН. Но в тот момент я, видимо, не до конца понимала формат КВН. У нас все выступления были театрализованными, с сюжетом. Не просто набором шуток, а прямо такими постановками со смысловой линией. Поэтому, когда наша команда «Добрянка» уже вышла в Высшую лигу, нас называли «Добрянский МХАТ».

За эту излишнюю театральность нас ругали, потому что ничего нельзя было вырезать из эфира, никак нельзя было сократить выступление, что-то убрать – сюжет терялся.

Александр Васильевич Масляков так и говорил: «О! Опять Добрянский МХАТ приехал». Его супруга и главный режиссер КВН, Светлана Анатольевна Маслякова, к нам относилась с симпатией. «Саша, ну что ты, – говорила она. – Ребята молодцы, старались».

Вообще меня в свое время покорила и восхитила эта семейная пара. Сколько они отсматривают разных команд, в скольких находят свои фишки, свои изюминки! Улыбчивый, живой, настоящий денди и любимец страны, при этом интеллектуал Александр Васильевич и всегда четкая, прямая, очень харизматичная и обязательно-профессиональная Светлана Анатольевна – вот где настоящий тандем, который на протяжении стольких лет выдает уникальный и не теряющий зрительского интереса продукт. Их любят, боятся, уважают, боготворят, пародируют, стесняются, опасаются, обожают многие популярные сейчас шоумены и телебоссы.

КВН и КВНовская тусовка – это отдельный мир. Если однажды попадаешь туда – это навсегда. Мы можем быть не знакомы с кем-то лично, но стоит выяснить, что мы когда-то играли в Высшей или Премьер-лиге, так все, готовы отдать друг другу последнее.

Многих друзей и знакомых мне и не только мне дал КВН, а скольких звезд ТВ и кино вышли оттуда? Да что там, некоторые даже стали политиками, а кто-то президентом…

Для меня КВН стал глотком свежего воздуха: я сейчас анализирую и понимаю, какой сломленной была тогда, во время отношений со вторым гражданским мужем. Михаил сломал меня и как творческого человека, и как человека вообще. Я и без того, как уже писала, человек сомневающийся и самокритичный, а тут прямо-таки съедала себя, в себе и своих способностях сомневалась капитально.

И потому я КВН и семье Масляковых очень благодарна. За то что перестала стесняться того, что делаю; за то что поняла, что могу большее; за то что встретила потрясающих людей, которые уже много лет со мной. С девочками из моего коллектива, с которыми мы сделали первую песенно-юмористическую концертную программу в 2020 году – Настей Дудко и Катей Потапушкиной, – мы познакомились именно в КВН. Играли мы за разные команды и города.

А еще КВН подарил мне опыт, который потом сильно пригодился в профессии: научил ориентироваться и работать в жанре ситуативной комедии. Ведь классическая школа театра – это что? Размеренность, театральные паузы, неспешность, проживание и вовлечение долгие. А ситком – это динамичность, смена сюжета, быстрый переход. Вот КВН и сделал меня привычной к последнему, потому перестраиваться долго, как это происходит со многими классическими актерами, которые попадают в ситком, мне не пришлось.

Через тернии к звездам

Я тогда жила в Перми и играла в КВН. Начала готовить еще корпоративы под ключ. Постепенно обросла клиентами, в том числе и из числа местной элиты, даже из списка «Форбс» (встречались в Перми и такие). Ко мне обращались потому, что я каждый раз придумывала что-то особенное – не стандартный набор конкурсов и поздравлений, а какое-то сюжетное действо, обязательно с кульминацией, чтобы праздник запомнился и заказчикам, и их гостям. А не так, что, мол, сходили, вкусно поели, потанцевали и все.

Думала: вот, мне уже за тридцатник, а я, наверное, так и буду такой «режиссурой» заниматься. Действительно, это было совсем не то, что у меня в дипломе написано. Но режиссером Пермского драматического театра или Пермского ТЮЗа меня никто бы не поставил, хоть я уже тогда хотела попробовать себя в чем-то более серьезном. А больше нигде нормально заработать не получалось. Значит, я продолжала режиссировать то, что приносит деньги.

Мой педагог Виктор Афанасьевич Ильев, с которым мы продолжали общение, при этом в меня верил безумно и говорил, что у меня очень хорошая актерская природа и я должна играть. «Ты понимаешь, сколько бездарей занимает то место, которое должна занимать ты?» – он практически при каждой встрече повторял эти слова. Считал, что это на самом деле грех – иметь способности и никак их не реализовывать. Внутри себя я, конечно, протестовала, но виду не подавала. Мне казалось, что актрисой становиться совсем уж поздно было. Ну куда? Что играть? Просто он меня любит и немножко превозносит.

Но тем не менее его слова все равно немного задевали и мотивировали. Потому что в глубине души я сама чувствовала, что во мне есть какая-то недоигранность. Когда смотрела на сцену как зритель – так и тянуло самой встать, выйти и сделать, сыграть. Была какая-то насущная потребность в актерстве. И силы к этому в себе чувствовала.

А изнутри меня ко всему прочему грызло чувство «недореализованности». С детства хотела быть актрисой, так долго к этому шла, все для этого старалась делать, вон и способности есть, и так свою мечту похерила. И ладно бы взамен этому пришла какая-то женская реализованность, не менее значимая и приятная: семья, любимые дети и тому подобное. Но и этого не было.

Дома, как вы помните, поддержки и сочувствия мои переживания не находили, скорее наоборот. Но я продолжала тянуть, сомневаться и жить так, как жила. Жизнью, в которой, как я все же заставила себя верить, уже ничего не поменяется. Вкалывала, лечила Михаила, пыталась его спасти. Казалось, что так будет всегда, изо дня в день, до конца жизни. Как день сурка.

И вот в 37 лет я, как барон Мюнхгаузен, вытащила себя за волосы в Москву. Как и почему это случилось, я уже писала. Собралась в один день и уехала. Куда, к кому, что буду делать там – об этом я начала думать, когда уже оказалась в столице. Обзвонила всех пермских знакомых и друзей, перебравшихся в Москву, подняла все связи, сохранившиеся с КВН. Мне предложили войти в состав авторских групп нескольких проектов – я начала писать и креативить сутками. Денег не хватало катастрофически.

«Ну что, Мариночка, променяла теплую жизнь в Перми на голодную в столице, актрисой решила стать?» – говорил мне внутренний голос. Конечно, в Перми я зарабатывала достойные деньги с каждого праздника. Но накоплений все равно не было, все уходило в тартарары – а именно на пристрастия гражданского мужа и его постоянное лечение… Ну и конечно, я, как «настоящий мужик», когда уезжала, оставила ему все, что было. Во-первых, потому что сбегала как можно быстрее, не оглядываясь, чтобы меня в Перми ничего не задержало. А во-вторых, я потому и написала в кавычках: «как настоящий мужик» – казалось, что Михаилу нужнее, он больной, зависимый, а я здоровая, еще заработаю. И это все несмотря на всю моральную и физическую боль, которую он мне причинил. Вот такие внутри меня противоречия сидели.

Особенную безысходность я ощутила, когда покупала в магазине плавленый сырок и молилась о том, чтобы хватило денег расплатиться за него. Он был моим завтраком, обедом и ужином на следующий день. На большее денег не было, мне приходилось оплачивать комнату. При этом у меня еще и умудрился занять деньги один из «друзей». Ну я и отдала последние. А как? Это же друг, ему надо. Он их просто прокутил, потому что решил, что ему они нужнее, чем голодной мне. Это я потом выяснила и из друзей человека этого вычеркнула навсегда.

Сразу прощаться с такими «выгодниками» я толком не научилась до сих пор, если честно. Тяну до последнего момента, пока терпение не кончится или совсем радикальный оборот история не примет. Но после расставания с Михаилом по крайней мере научилась не затягивать долго.

Эта дурная черта – всем помочь, отдать последнее – ух, как же я с ней боролась и борюсь до сих пор. Такая вот «гиперопека».

И есть те, и всегда были те, кто пользуется моей слабостью. Потому что моя жалость к ним – это слабость. Ты помогаешь – а им все мало. И они уже не просят, а требуют: еще, еще. Причем ведь понимаю, что порядочные люди последнее не возьмут, не разденут. Честные люди будут всегда благодарны. А вот как липку обдерут те, от кого благодарности потом не жди, кто быстро сядет на шею и еще ноги свесит. Нет, не все такие. Есть те, кто ценит и благодарен. Да мне, по сути, сама благодарность не нужна. Меня дед учил: сделал добро – брось его в воду. Но хочется же хотя бы просто нормального человеческого отношения и порядочности. А у меня в жизни чаще всего бывает, что люди наглеют.

И чем известнее я становилась со временем, тем больше удивлялась степени наглости людей, когда знакомые считают, что ты им что-то должна, потому что начала наконец нормально зарабатывать. А когда ты выбирала, оплатить ли комнату или купить покушать, они что-то не сильно спешили тобой интересоваться. Некоторые родственники, которые полагают, что ты им вечно обязана просто в силу родства. Они тебе – нет, а ты им – да. Популярная? Известная? Значит, автоматически богатая – поэтому давай плати.

А какой ценой это все достается… Ты не спишь сутками из-за ночных съемок, переезжаешь по ужасным дорогам на гастролях и как ни в чем не бывало должна каждый вечер играть на все сто, несмотря на разницу часовых поясов. Или когда съемочная смена длится 22 часа, так как скоро зритель ждет на экранах отснятый и готовый к показу материал. И неважно, что часов в сутках при этом всего 24. Заболеваешь, а лечиться просто некогда, потому что есть трудовые обязательства… Я несколько воспалений легких перенесла на ногах таким образом. У врача, когда он посмотрел, глаза на лоб полезли: «Вы что, с ума сошли?» – говорит.

Люди думают, что я две минуты в Инстаграме покривлялась, на съемку на час вышла, и все, миллионы уже на счетах. Нет такого! Это не шахта, конечно, и не химический завод с вредным производством, но вкалываем мы ох как не с 9 до 17 и ох с какими большими издержками для здоровья!

Я не жалуюсь, я очень рада и благодарна, что работа есть и ее много. Несмотря на все сложности, ее я очень люблю. Но не рассказать о том, что расхожие представления об издержках нашего труда далеки от реальности, – не могу. И потому обидно, когда люди не просто этого не понимают, но считают, что тебе с неба все упало, досталось легко, и потому ты должна с ними, такими несчастными и менее удачливыми, чем ты, обязательно поделиться. И неважно, что для «удачливости» они в жизни ничего даже не пытаются сделать.

Что-то я забежала вперед. Тогда работы было еще немного, хотя и начали появляться какие-то эпизодические роли, а иногда даже телепроекты на федеральных каналах. Но концы с концами все равно сводить было сложно, и я периодически подумывала о том, чтобы вернуться в Пермь.

Реальные пацаны

Подумывала и тут же запрещала себе на эту тему рассуждать. В Перми я достигла потолка во всех смыслах этого слова. Вернуться я всегда успею. А пока я должна максимум выжать здесь. «Выталкиваем себя из деревни», как я уже писала.

Москва ведь не сразу строилась, да и слезам она не верит – не просто же так эти фразы такими расхожими стали.

Наши пермские ребята тогда учредили свой продакшн «Гуд Стори Медиа» и начали делать какие-то проекты, в которые я была вовлечена. Один из новых проектов вроде как готов был купить федеральный канал ТНТ. Задумка была свежая и еще не обкатанная на федеральном ТВ. Формат полуинтернетный: сериал снимается одной камерой, картинка получается близкой к тому, что можно видеть, например, на Ютубе. Снимать планировали про Пермь, так как все в «Гуд Стори» были пермскими и реалии нашего города знали прекрасно. Придумали нарочито гротескных персонажей, типичных для ряда районов Перми.

Мне в голову тоже пришла идея персонажа – матери главного героя. Ее я списывала и с матери гражданского мужа Михаила, и со своей мамы, и еще с целого ряда самых разных женщин, которых я наблюдала в разные годы на всей территории бывшего Союза. «Тетя Марина». Я буквально достала авторов и продюсеров этой идеей, лоббировала ее с каким-то бешеным фанатизмом. Говорила, что это зрителю понравится, «зайдет», будет бомба. Я отыграю по высшему разряду. На меня смотрели как на умалишенную: «Как ты собралась играть мать главного героя, если с исполнителем роли у вас в жизни разница в возрасте 10 лет?»

В общем, идея эта поддержки не находила совсем, но я почему-то безумно в нее верила. Вот, казалось бы, парадокс, обычно сомневающаяся и мегасамокритичная, я вдруг окрылилась, зажила этой «тетей Мариной», уверена в ней была с какой-то фанатичной искренностью. В итоге, видимо, чтобы я только отстала, команда проекта согласилась ввести придуманного мной персонажа в пилотную серию. Меня покрасили в черный цвет, тоже по моей инициативе, чтобы немного состарить.

Пилотная серия ушла на согласование на канал и должна была вернуться с комментариями: каких персонажей заменить, каких убрать вообще, что исправить. Все были уверены, что «тетю Марину» сократят. Я сидела как на иголках, ведь было непонятно, окажусь я в итоге не экране или нет.

В какой-то момент сил переживать у организма уже не осталось. Шла по улице и думала: «Ну уберут и уберут, еще что-нибудь придумаю». Но в глубине души жалела себя. От судьбы не уйдешь, не стала актрисой, что я все рыпаюсь-то. Надо принимать судьбу, хватит уже биться за то, что мне не светит никогда.

Всеобщее удивление и мой восторг сложно было передать словами, когда канал прислал комментарий о том, что утвердил всех персонажей. Все, наконец-то я смогу реализовать то, что копила много лет, наконец меня ждет большой и интересный проект. И роли мамы Коляна я отдалась по полной.

Вот так в 37 лет Марина Федункив и стала актрисой комедийного жанра, а мой образ тети Марины из «Реальных пацанов» закрепился за мной, кажется, навсегда. Многие зрители до сих пор думают, что я не играю. Что в жизни я такая же, как в сериале.

Бывают забавные случаи, когда в общественных местах подходят люди и начинают либо сыпать мне моими же шутками, ожидая реакций «мамы Коляна», либо на полном серьезе интересуются, мол, как там ваш сын Коля? Вы бы все-таки ему это и то посоветовали, пропадет же, ну и все в таком духе. Меня это, конечно, забавляет и всегда радует: значит, я реалистично сыграла, если люди на веру все принимают.

У меня нет какой-то конкретной любимой роли. Мне нравятся многие мои персонажи в целом, а в некоторых привлекают определенные интонации и характеристики. А тетя Марина для меня как для актрисы – это, конечно, знаковая роль, потому что с нее все началось.

Этого персонажа я люблю, хотя она со мной имеет не так много общего. Мне очень импонирует в ней то, что она в постоянном развитии, не законсервировалась, а что-то в этом мире для себя открывает. А еще то, как она горой стоит за своих близких. Не разменивается на случайных людей, приходящих в жизнь, чтобы получить что-то и свалить, а дорожит теми, кто ее искренне любит и ценит. Этому мне, да и не только мне, стоило бы у нее поучиться.

Знаете, в чем обратная сторона известности и популярности? В том, что публичному человеку ну очень сложно выстраивать личные отношения. Мы ведь, по сути, все хотим простого семейного счастья. И чтобы любили нас не за наши образы на экране, песни и роли, а за набор личных качеств. Боимся обжечься, не подпускаем к себе… Перестраховываемся. Но, как говорит моя близкая и любимая подруга Аня Плетнева, всегда то, чего мы боимся, с нами и случается.

И это так. Мне после 13 лет травматичных отношений, после работы над собой – самостоятельной и со специалистами – было непросто начинать отношения с мужчинами. Так еще и достойных мужчин я часто упускала, боялась, что они будут посягать на мою самостоятельность. Зато зачем-то подпускала к себе тех, кого жалела и опять же опекала. И что? Они на самостоятельность мою не посягали, они ей всячески пользовались и получали свои бонусы… Я хотела семью, очень хотела родить, а им хотелось красиво одеваться и заниматься «саморазвитием». Только за мой счет. А все остальное – ну нет.

И когда я, приезжая с гастролей в 4 утра, брала такси, потому что «любимый» не мог меня встретить, ведь «отдыхал» где-то до 2 часов ночи и не в состоянии был теперь сесть за руль, зато с удовольствием распределял потом мои гастрольные гонорары, я говорила «хватит». Уж хотя бы точку в манипулятивных отношениях я научилась вовремя ставить. Спасибо Михаилу хотя бы за это.

Так что тете Марине с ее Арменкой очень даже повезло. Для некоторых их пара выглядит комичной, но, если копнуть глубже, у них очень трогательные взаимоотношения, полные любви, поддержки и заботы.

Кстати, в первые годы съемок «Реальных пацанов» кто-то пустил слух, который оказался устойчивым. Поговаривают, что мы с Арменом Бежаняном, исполнителем роли моего супруга, и правда пара. Это не так, в отношениях мы никогда не состояли. Хотя Армена я искренне обожаю. Кто-то разве может себе представить, что в обычной жизни он вовсе не профессиональный актер, а успешный бизнесмен в сфере лесообработки и депутат регионального уровня? Депутат из тех, кто встречается с избирателями регулярно и им помогает. Жду, когда наш Арменка в Госдуму изберется. Уверена, что там от него толк будет, он человек дела, чепуху молоть не станет.

Вообще «Реальные пацаны» – большая дружная семья. Я, конечно, сейчас грешу тем, что из-за плотного графика не всегда могу выделить нужное количество дат под съемки очередных сезонов. Но этот проект всегда будет в списке приоритетных для меня.

Находиться на площадке «Пацанов», работать в этом сериале – всегда в удовольствие. Проекту скоро 12-й год пойдет, а мы все за это время вообще не устали друг от друга. Все, кто работает над «Реальными пацанами», искренне влюблены в этот проект. Может, поэтому удается держать зрительский интерес так долго? Ведь, когда делаешь что-то искренне и с любовью, это всегда в людях положительно отзывается.

Хотя, конечно, поначалу бывали моменты притирок.

На съемках первого сезона я порой до слез доводила режиссера проекта Жанну Кадникову. Она, кстати, тоже играла в КВН, многие помнят ее по роли Жанки из дуэта Жанки и Светки команды «Парма». Мы с ней учились в одном вузе, но на разных факультетах: она на актерском, я на режиссерском. Поэтому знакомы лично не были. Просто знали, что вот это Марина, а это Жанна. И, когда начались съемки, я решила, что я «дофига режиссер», и почему это мне человек с актерским образованием тут советует еще и по придуманному и созданному мной персонажу. Один раз даже съемки сорвала. Ну идиотка…

Есть в команде Лена Коваленко, исполнительный продюсер. Она у нас такой кремень – честная, искренняя, очень четкая, мегапрофессионал и хороший коммуникатор. И что же? Вот эта вся такая сильная Лена чуть ли не плакала из-за того, что мы с Жанной не могли найти общий язык. Хорошо помню момент, когда Лена, ненадолго давшая слабину, все-таки собралась и сказала: «Вы обе для меня близкие люди, от ваших конфликтов я устала, как хотите, но выясняйте претензии друг к другу и находите общий язык».

Обратная сторона известности и популярности в том, что публичному человеку очень сложно выстраивать личные отношения. Мы ведь, по сути, все хотим простого семейного счастья. И чтобы любили нас не за наши образы на экране, песни и роли, а за набор личных качеств. Боимся обжечься, не подпускаем к себе… Перестраховываемся. Но всегда то, чего мы боимся, с нами и случается.

Обратная сторона известности и популярности в том, что публичному человеку очень сложно выстраивать личные отношения. Мы ведь, по сути, все хотим простого семейного счастья. И чтобы любили нас не за наши образы на экране, песни и роли, а за набор личных качеств. Боимся обжечься, не подпускаем к себе… Перестраховываемся. Но всегда то, чего мы боимся, с нами и случается.

Не знаю, что произошло и как это сработало, но с Жанной мы и правда поговорили.

Это был очень странный разговор. Мы не стали выяснять отношения, просто сели и сказали друг другу что-то вроде: «Слушай, зачем мы из-за таких глупостей ругаемся? Давай больше не будем». И перекинулись на обсуждение чего-то другого…

И что бы вы думали? Жанна, Лена и я с тех пор не разлей вода. Это мои ближайшие подруги, которых я рада видеть всегда, которым всегда могу позвонить и знаю, что меня выслушают. И для них лично я тоже сделаю все.

До сих пор очень сильно переживаю из-за того, что так вела себя с Жанной и доводила ее на первом съемочном сезоне. Мне безумно стыдно. Сейчас я Жанну обожаю всем сердцем. Она как никто глубоко и тонко меня понимает в творческом плане. Мы часами напролет можем разговаривать.

Вот так иногда, пообщавшись с кем-то, я рисовала в своем сознании определенный образ человека, делала порой не совсем верные выводы, и это влияло на наше общение. А потом вдруг происходило что-то, как в истории с Жанной, и я понимала, что человек совершенно не такой, как я себе представляла. И отношения наши менялись в лучшую сторону. Хотя сам человек оставался таким же, просто я под другим углом его начинала рассматривать и много нового видела.

А еще Жанна – и это не только мое субъективное мнение – гениальный сценарист и режиссер. От Бога. Конечно, тупенькой мне потребовалось время, чтобы это понять. Но то, какой продукт она выдает, говорит само за себя. Когда я начала песенную карьеру и понадобилось снимать музыкальные клипы на песни, у меня не было ни малейшего сомнения, что снимать будет Жанна, а не кто-то другой. В итоге человек, который никогда раньше не снимал клипы, сделал такую работу, которую люди уже год смотрят и пересматривают. Ни под одним музыкальным видео я не видела такого числа положительных комментариев. Неудивительно – людям нравится то, что Жанна делает.

Кстати, весь продакшн моих клипов делает полностью команда «Реальных пацанов». Говорю же, мы породнились за эти годы. На площадке Жанна с Леной все выстраивали настолько безупречно, что ни у кого не было ни стрессов, ни криков, а переработки минимизированы. Все четко и очень душевно.

Но если бы у «Реальных пацанов» была другая история успеха, то в этом проекте я бы все равно хотела оказаться. Хотя бы для того, чтобы сдружиться с Жанной и Леной. И чтобы понимать, что такое эталонный продакшн проекта в моем представлении: каждый человек на своем месте, все относятся друг к другу с искренним уважением и любовью.

«Камеди Вумен»

Успех «Реальных пацанов» сказался на всех, кто был задействован в сериале. Лично мне начали поступать предложения о съемках в художественных фильмах, других сериалах, введениях в антрепризные спектакли и так далее.

Несколько раз приглашали сняться в качестве специальной гостьи в набиравшем тогда обороты другом телепроекте ТНТ – «Камеди Вумен» («CW»).

На очередной из этих съемок ко мне подошел Вячеслав Дусмухаметов, один из продюсеров шоу и на тот момент продюсер «Камеди Клаб Продакшн» – структуры, поставлявшей очень много контента для ТНТ. Он предложил стать участницей «Камеди Вумен» на постоянной основе.

В контракте с «Реальными пацанами» у меня был эксклюзив, то есть работать в другом проекте постоянно было нельзя. Могла появляться лишь однократно либо как «специальный гость». Это нормальная контрактная практика. В «Гуд Стори Медиа», производившем «Реальных пацанов», против моего участия в стороннем шоу в принципе не были, но контракт переписывать – дело долгое и неудобное.

Поэтому первые полгода в «Камеди Вумен» я была оформлена как «специальный гость».

Вообще Слава Дусмухаметов, или, как многие его называют, Казах (любя и ласково, не пытайтесь какой-то национализм отыскать), – еще один знаковый персонаж в моей профессиональной жизни.

Я упоминаю здесь разных людей и сыплю благодарностями, потому как в реальной жизни долго стеснялась открыто благодарить. Сейчас учусь выражать уважение и благодарность не только поступками, но и словами, ведь многим часто достаточно доброго и приятного слова в их адрес. Потому рассказать в книге о важных для меня людях и сказать им «спасибо» – это еще одна возможность открыться и научиться делать то, чего раньше боялась.

Вообще после расставания с Михаилом я начала всерьез прислушиваться к себе, работать со своими страхами и опасениями, пытаться понять, чем они вызваны и обусловлены, откуда появились в принципе. И скажу вам, у меня неплохо получается. Сомневаться в чем-то, в каких-то своих возможностях я не перестала, но вот многие страхи пропали. Вероятно, потому что за 13 лет тяжелых отношений я просто устала постоянно бояться.

Так вот, Дусмухаметов поражал и продолжает поражать меня тем, что присутствует на съемках всех проектов, которые продюсирует. Здоровый, больной, полуживой – он всегда руководит процессом, особенно если происходит запуск нового продукта. И его команда всегда работает как часы. Чтобы вы понимали: «Камеди Клаб», «Камеди Вумен», «СтендАп», «Однажды в России», «Женский СтендАп», «Танцы», «Универ», «Интуиция», «Музыкальная Интуиция», «Импровизация» – это лишь часть проектов, которые спродюсировал и запустил Слава.

В общении он может быть резок, многие даже топовые звезды его побаиваются, но на деле Дусмухаметов очень добрый и всегда готов помочь. Именно благодаря его помощи я купила свою первую квартиру в Москве. Ипотеку и кредит брать боялась. И Казах одолжил нужную сумму. Не напоминал о долге и даже удивился, когда я ему однажды принесла деньги обратно.

Мне он всегда говорит что-то типа: «Федункив, ну такая ты смешная». И если на съемке какого-то шоу у меня есть наушник-суфлер, где режиссер и продюсер дают информацию или просят что-то пояснить, то, когда начинаю импровизировать, слышу в наушнике смех Славы. Сам он, кстати, как и большая часть «Камеди Клаб продакшн», выходец из КВН.

Итак, мое появление в «Камеди Вумен» – это идея исключительно Славы Дусмухаметова. Авторы под его и Натальи Андреевны руководством сориентировались оперативно и начали писать на меня отдельные миниатюры и номера. Постепенно вырисовывался мой образ в шоу: самая взрослая участница, обладающая большим жизненным опытом, но небольшим умом; хабалистая, но забавная в своей простоте и прямолинейности. При этом роли и номера были все же разнообразными.

Рейтинги программы росли, несмотря на то, что в проект многие не верили.

Во-первых, женский юмор – вдруг не зайдет? «А умеют ли женщины смеяться над собой?», «Сильно ли женский юмор уступает мужскому?» – эти вопросы были самыми частыми у журналистов. Причем у журналистов-женщин. Вот такая обратная сторона женской солидарности. Хотя, если честно, к «Вумен» многие сначала относились снисходительно.

Во-вторых, чисто женский коллектив… Да, изначально разбавлял нас Дима Хрусталев, но тем не менее 10 женщин – протянут ли долго вместе, не рассорятся ли, прежде чем успеют заполучить успех у зрителя?

Несмотря на все сомнения и скептицизм, аудитория проекта увеличивалась. Изменился и мой собственный зритель. Если мама Коляна была близка женщинам среднего и старшего возраста из регионов, то «Вумен» добавило мне молодежь со средним и выше среднего достатком. Этому я только рада: если людям интересно со мной, я вызываю у них какие-то эмоции – это приятно.

Через какое-то время, когда всем было понятно, что «Камеди Вумен» вошло в обойму успешных шоу российского телеэфира, нам как снег на голову упало известие об уходе из проекта одной из главных его звезд – Натальи Медведевой.

С Наташей у нас были совместные номера, некоторые из них очень удачные: и про поступление в театральный вуз, и про пьяную актрису в отделении полиции, и про паспортный стол и его реалии… Фриковатость каждой из нас позволяла нам органично дополнять друг друга, и, видимо, поэтому номера, написанные изначально для Медведевой, после ее ухода в большинстве своем пришлось учить и снимать мне. Отменить или перенести их было невозможно, проект Наташа покинула чуть ли не во время начала съемок, когда все было распланировано по секундам, а канал ждал контент для эфира. Помню, что тексты лезли у меня из ушей, приходилось играть почти нон-стоп. Но номера в итоге получились классными и в эфире смотрелись органично.

Медведева ушла практически на пике популярности шоу, причины этого мне неизвестны до сих пор. Кто-то говорил, что Наташа пыталась перетянуть на себя одеяло и «звездила», чем доставляла дискомфорт продюсерам «CW»; кто-то – что она просто решила двигаться дальше и реализовывать сольные проекты, некоторые судачили о межличностном конфликте между ней и Наташей Еприкян.

Как бы то ни было, не оставалось сомнений в том, что яркая и харизматичная Медведева найдет себя за пределами «Вумен». Я вообще постоянно доставала девочек на предмет того, чтобы развиваться не только внутри проекта. Не потому, что умничала и давала советы «умудренной опытом», скорее переживала. Ну и гиперопеку мою, неоднократно здесь упомянутую, никто не отменял. Я была самой старшей из участниц шоу не только по прописанному образу, но и по факту, и как-то по-матерински что ли к некоторым относилась, кому-то помогала, когда обращались. При этом не скажу, что с кем-то из девочек мы близко дружили, я пришла позже всех и стояла словно немножко особняком, в стороне.

Да и в отличие от площадки «Реальных пацанов», куда я летела окрыленная и вдохновленная в первую очередь атмосферой единения и дружбы, царившей там, в «Вумен» такого не ощущалось. Возможно, это потому, что, как я сказала, я не начинала вместе с девочками, огонь и воду с ними не проходила, пришла в проект уже известным человеком. Но мне все равно не давали почувствовать себя лишней, мы все прекрасно общались и взаимодействовали, не было никаких размолвок, интриг, недосказанностей.

К тому же я никогда не занималась только «CW», потому как считала, что даже самое долгоиграющее шоу, даже самый успешный проект рано или поздно заканчивается. Поэтому, опираясь только на «Камеди Вумен», никак иначе не пытаясь капитализировать свою известность и популярность, могла остаться в итоге ни с чем. Конечно, для остальных проект был таким же знаковым, как для меня «Реальные пацаны», но, не делай я ничего, помимо «мамы Коляна», вполне возможно, этой книги сейчас бы не было.

И все же тогда никаких намеков на скорое закрытие «CW» не было. Скорее наоборот, по заказу канала новые выпуски снимать начали дважды в год: и весной, и осенью. Рейтинги «Вумен» настолько зашкаливали, что ТНТ поставил шоу, пожалуй, на самое козырное время – вечерний прайм в пятницу. Время круче – вечер субботы – было только у самого «Камеди Клаб». В какой-то момент продюсеры ошарашили нас тем, что «Вумен» не просто вошло в десятку самых смотрибельных и рейтинговых шоу страны, но и стало первым из всех в своем временном слоте. То есть, получается, во время выхода «CW» большинство телезрителей в стране смотрели именно нас по ТНТ.

Женский коллектив, вопреки стереотипам и ожиданиям недоброжелателей, существовал довольно органично, всех девочек вдохновляли предложенные им образы. Мне очень нравилось, что в номерах можно было давать разнообразные краски и быть даже не совсем актрисой в чистом виде, а где-то шоувумен, что часто еще сложнее, чем просто актерство. Я уже писала, что ситком не всегда дается актерам классической школы. Мне же, благодаря опыту КВН, этот жанр нравился и удавался.

Я видела, что практически каждая из моих коллег старается, отдается проекту, и было здорово, что «Вумен» набирает обороты. Из телешоу, к которому зрители относились снисходительно, мы стали одним из главных на ТВ. Степень узнаваемости и цитируемости была бешеной, количество гастрольных выступлений выросло в четыре раза. И пусть, вопреки циркулировавшему в прессе мнению, близкой дружбы, за редким исключением, мы внутри коллектива не завели, как я уже писала выше, обстановка в «Камеди Вумен» была позитивной и органичной.

До поры до времени…

Потому как началось одно из самых тяжелых испытаний, то, что в народе принято называть «медными трубами».

С ростом популярности и востребованности у каждой участницы «Вумен» начали проявляться свои «темные стороны», и некогда работоспособный, продуктивный и вполне находивший между собой общий язык коллектив начал давать трещины. Те, кто еще вчера радовался многочисленным концертам, сегодня требовали внести не самые легкие и приятные для организаторов условия в райдеры коллектива: увеличить число мест в бизнес-классе; селить участниц в более комфортные отели – хотя номера и без того были неплохими. Появились какие-то внутренние интриги – кто против кого и с кем общается.

Я привыкла взаимодействовать с людьми внутри единого коллектива по-другому. Помните, у меня был студенческий театр в фармакадемии? Мы были предельно откровенны друг с другом. Я строго запрещала заниматься стукачеством, говорила: если есть что сказать, вы приходите и говорите это здесь – при мне, при всех. Не надо один на один стучать или науськивать. Вот перед вами человек, жив-здоров и при памяти. Скажите ему здесь и сейчас то, что не нравится.

А в «Камеди Вумен» такое вот «наушничество» и «заспинничество» начали приветствоваться. Выходило, что проявлением своих принципов я все время возмущаю коллектив, иду против течения. Появилась иерархия – и приближенные к тем, кто принимает решения, и отверженные, и униженные, и оскорбленные, – все были. А я никак не вписывалась в эту самую иерархию, оставалась сама по себе. Плюс, у меня есть такое свойство характера: не могу промолчать, я всегда за прямоту и справедливость. Такой уж человек – достаточно откровенный, в себе не держу, говорю то, что думаю, а потому могу быть резка. И когда мне пытались предъявить, что, мол, я должна быть благодарна «Вумен» за то, что стала популярной, и девочкам, что меня туда пригласили, – я парировала тем, что популярной меня сделали «Реальные пацаны», а привел в проект Казах.

Не могу и не хочу создавать впечатление, что вот я такая вся хорошая, а девочки исключительно плохие. Нет, думаю, что у каждой был период такого «взросления» или «определения принципов», который случается во время жизненных перемен (а свалившаяся популярность – это ох какая перемена). И этот период надо еще суметь правильно прожить и пережить.

Доходило до того, что некоторые в коллективе сливали про меня недостоверную информацию в СМИ. «Финалочкой» стало то, что две мои некогда «очень хорошие приятельницы», с претензией на то, чтобы стать подругами, из числа главных звезд «Камеди Вумен» на одном из концертов, где я объявила о своем уходе, обсуждали меня между собой в интонациях: «Да что эта старая дура, побегает год, станет никому не нужна, приползет сюда на коленях». И это еще самое мягкое из того, что говорилось. Они, к сожалению, не знали, что я нахожусь в дамской комнате, за стенкой от их гримерки, где они и вели это длительное обсуждение моей персоны, и все слышу. И вышла я через гримерку. Специально, естественно. Они застыли в оцепенении и шоке, а я спокойно сказала: «Девочки, зафиксируйте сейчас вот эти выражения ваших лиц! Прям обязательно! Зафиксировали? А теперь с ними выходите на сцену, это же неподдельные эмоции, а вы у нас актрисы. Вот и должны зрителю такое выдавать».

Не могу и не хочу создавать впечатление, что вот я такая вся хорошая, а девочки исключительно плохие. Нет, думаю, что у каждой был период такого «взросления» или «определения принципов», который случается во время жизненных перемен (а свалившаяся популярность – это ох какая перемена). И этот период надо еще суметь правильно прожить и пережить.

Я знаю, как многие девчонки из «Вумен» умеют проявлять эмпатию, участие и сочувствие. Как работают над собой. Та же Маша Кравченко, вон, мечтала быть профессиональной актрисой, получить образование и замотивировала себя настолько, что в тридцать с небольшим лет пошла учиться и получила диплом. Надя Сысоева, на которую многие не ставили как на актрису, отучилась и сейчас задействована в целом ряде проектов. Катя Скулкина как за себя взялась: помолодела, похудела, ну и в профессиональном плане – первоклассная телеведущая. Про Варнаву вообще молчу, она всегда была востребована, потому что вкалывает и не боится работы, сейчас даже в репертуарном театре играет. Вот что было в этом проекте главным: творчество, развитие. И когда оно сменилось интригами, необходимостью позиционирования себя в качестве кого-то, все стало совсем по-другому. А зачем мне это позиционирование, если я обожала проект именно за возможность творчества?

Самое смешное и даже удивительное, что за пределами шоу более или менее регулярное общение сейчас у меня сохранилось с Катькой Скулкиной. Почему смешно и удивительно, да потому что помню, как на съемках и гастролях мы иногда страшно закусывались. Нас еще любили люди сравнить и друг другу противопоставить. Но что мне нравилось, мы все накопившиеся взаимные претензии высказывали в лицо. Кстати, часто на гастролях наши фамилии в отелях постоянно коверкали: то мою напишут неправильно, то ее. А вот в каком-то городе превзошли всех: на электронном ключе от номера я значилась как МариЯ Федулкина, а она – как Екатерина Скулкив.

С Таней Морозовой и Машей Кравченко мы до недавнего времени были задействованы в одном антрепризном спектакле, а еще с Машей и Катей снимаемся вместе для премьеры нового шоу на одном из федеральных каналов.

Да, я тоже совсем не всегда была ангелом. Так, в прессе уже проскальзывала история про мою драку с Надей Сысоевой, расставлю точки над i. Это одна из ситуаций, где не могу считать себя на 100 % правой.

Когда мы гастролировали по Дальнему Востоку, я поняла, что снова выгораю. Переработки, очередные неурядицы с Михаилом, а тут еще и часовые пояса скачут: непонятно, когда ночь, когда день. Залезла в гостиничный мини-бар, из-за чего проспала утренний выезд коллектива, и девочкам пришлось ждать меня какое-то время. Когда я появилась, своей вины не признала. Вообще не очень хорошо умею это делать, потому извиняться тоже не торопилась. И тут еще масла в огонь решила подлить Наденька. Завязалась словесная перепалка, Надя меня послала. Ну это и стало финальной каплей – разбитое и подавленное состояние, еще эти конфликты, ну и плюс накопившиеся в коллективе проблемы… Их я глотала раз, два, три, а тут как прорвало и досталось Сысоевой. Мы подрались прямо перед входом в аэропорт. Не скрываю, что была выпившей, но я никогда не напивалась до беспамятства. И если бы тогда была трезвой – результат оказался аналогичным. Драка была неизбежной из-за моего морального состояния и уже царившей в коллективе атмосферы…

Потом начался суд Линча надо мной. Как мне сказала Наташа Еприкян, которая в этой ситуации максимально старалась быть миротворцем, «девочки решили» отстранить меня от гастролей и по минимуму задействовать на съемках. Почему-то, правда, никто из «решивших» девочек не сказал мне об этом в лицо. Некоторые, наоборот, продолжали общение как ни в чем не бывало… Никто не озвучил реально накопившихся ко мне претензий, не решился прояснить спорные моменты. Просто было сказано «девочки решили так и эдак».

Ну разве так себя ведут взрослые люди? Мне все это было неприятно, стыдно было почему-то в первую очередь перед Славой Дусмухаметовым, что его тоже в эту разборку втянули и заставили в деталях ковыряться.

В итоге за полгода меня показали всего в трех программах, и то очень эпизодически. Не то чтобы я расстраивалась и переживала, работы и без «CW» было много. Более того, тогда был первый раз, когда я приняла для себя решение уйти из «Вумен». Потом все словно забыли об инциденте, снова началось вот это вот «дружим с кем-то против кого-то», выгнали Руслана – самого успешного многолетнего директора коллектива.

В общем, чем дальше, тем больше я понимала, что нет уже ни той атмосферы «Камеди Вумен», ни качественно написанных номеров, чтобы их играть. Казах в наши с девочками отношения не вмешивался, а вот насчет контента… Слава видел рейтинги, отслеживал реакцию аудитории и понимал: шоу уже не то. Но попытки что-то поменять ни к чему не приводили.

Впоследствии я порывалась уйти из «Вумен» еще раза два точно. Останавливало снова уважение к Дусмухаметову, а потом еще и любовь к Саше Гудкову, который в какой-то момент возглавил креативную группу. Я видела, что Сашка старается, пробует оживить проект, впустить свежую кровь, и стремилась максимально ему помочь. Он очень талантливый и ранимый, такие люди мне импонировали всегда. Но недаром говорят, что от любви до ненависти один шаг. Так и в нашем с ним случае.

Постепенно играть становилось ну совсем скучно, шутки приходилось практически вымучивать. Иначе даже приглашенная на съемку аудитория не смеялась, а юмор крутился исключительно вокруг секса и всякой пошлости. И еще секс-меньшинств (пусть и обожаемых мною). Рейтинги программы стремительно падали, я понимала, что мы вывозим шоу практически на личной популярности и сажаем степень доверия зрителя уже к себе самим.

В общем, я не выдержала и прямо сказала авторской группе и Саше, что я, мягко говоря, не в восторге от предлагаемого материала. Ребятам это, конечно же, не понравилось. Номера пытались переписать, но ничего качественно нового не выдали.

Говорю же, если я студентов учила никогда не интриговать, а говорить прямо и честно, не стесняться обсуждать открыто какие-то спорные моменты, то как сейчас я могу отказываться от собственных принципов и переобуваться ради своей выгоды?

Нет, наверное, более логичным было промолчать и тихо уйти из проекта. Но я за «Вумен» тоже волновалась, все-таки не один год там проработала. И за Гудка переживала, хотела, чтобы с его талантом он наконец дал крутой материал, аналогичный тому, который был у нас в 2013–2015 годах, на пике популярности шоу.

У моего, как я его называю, чувства «дурацкой справедливости» есть и обратная сторона. В каких бы отношениях мы ни были с человеком, я никогда не скажу о нем нечестные вещи. Да, с Гудковым мы спорили и сильно, но для меня он всегда будет уникальным талантливым самородком. Да и ни на кого из девочек я зла или обиды не держу. Наоборот, если слышу, что у кого-то что-то сложилось в личном плане или профессиональном – радуюсь, потому как, по сути, каждая из них по-своему заслужила успех.

Говорю же, если я студентов учила никогда не интриговать, а говорить прямо и честно, не стесняться обсуждать открыто какие-то спорные моменты, то как сейчас я могу отказываться от собственных принципов и переобуваться ради своей выгоды?

В общем, я понимала, что проектов у меня много, а в «Вумен» некомфортно максимально. Не терплю на сцене и на экране ремесленничества, выступаю за качественный продукт. Даже на незначительные гастроли таскала по несколько костюмов, потому что в одном платье изобразить – именно изобразить хотя бы то, что требуется, – это сложно. У тебя в программе, допустим, четыре-пять миниатюр, и прямо на ходу ты вряд ли перевоплотишься настолько, что не будут нужны ни костюмы, ни декорации, ничего. Не тот материал. Такой жанр – он требует костюмов, даже немножечко гиперболизированных образов. Это эстрада, юмористическое шоу, в котором без визуала никуда.

И уж тем более я хотела, чтобы качественный материал был на съемках, чтобы было что играть. Но этого не получалось. То ли авторы исписались, то ли все перипетии в коллективе так отразились на проекте…

В итоге я пришла к Славе и сказала, что больше не готова работать в «Камеди Вумен». Даже думала какую-то замену ему предложить, ведь шла подготовка к весеннему пулу съемок и новому сезону. На двух оставшихся концертах с моим участием попрощалась с девочками.

И уехала отдыхать, а позже узнала, что через неделю после нашей встречи Казах собрал участниц «CW» и сказал, что закрывает проект. «Ну все, – подумала я. – Теперь еще решат, что из-за меня шоу прикрыли».

Потом Слава спрашивал меня: если поменяем формат, что-то доработаем, готова ли я буду вернуться в обновленный продукт. Я сказала, что если будет интересно и не в ущерб другим проектам, которые я запустила, то почему нет.

Страна советов

В начале 2015 года мой новый директор и продюсер Игорь начал прессовать меня по поводу социальных сетей: заведи Инстаграм, заведи Инстаграм. Вообще, кстати, Игорь, который еще и мой близкий друг, прямо чувствует тенденции. Личность при том не ломает, не заставляет к ним приспосабливаться, скорее объясняет и аккуратно встраивает в тренды. Часто не без усилий, правда.

Так и с социальными сетями было. Я думала: ну зачем мне этот Инстаграм сдался, время только убивать, которого и так всегда не хватает. Еще и имя marina_fedunkiv было кем-то занято. Поддержка социальной сети не отвечала, и мы заняли аккаунт marina_phedunkiv.

Так я в Инстаграм до сих пор и именуюсь. Почему ph? Это, как сказал мне Игорь, по правилам литературного английского языка звук «ф». Ну, тут я уже по правилам нелитературного русского языка объяснила ему, что английский на таком уровне знает только он, а для большинства я буду Марина Пхе. И так мою фамилию коверкают постоянно, так тут мы еще сами, считай, провоцируем.

Решили, что посты будет оформлять и подписывать Игорь, с моего одобрения. И первые публикации были сделаны. А потом он говорит: «Ну ты хоть комментарии от людей почитай, что-то ответь». Видимо, понимал, хитрец, что меня это затянет… Да какое там – засосет с головой. Из не понимавшей, зачем это приложение нужно в моем телефоне, я постепенно превращалась в инстаграм-блогера.

Причем у меня появилась идея размещать не фото, а короткие юмористические видео, и за счет этого выделяться из профилей с фото еды и кучей селфи. Тогда еще такого понятия как «вайн» – короткое смешное видео – не было в принципе. Так что я была одним из, если так можно выразиться, первооткрывателей жанра. Видео людям нравилось, подписчиков становилось все больше, среди них были и очень известные люди. И это очень удивляло. Как, и Игорь Крутой на меня подписан? И Игорь Николаев? И Елена Малышева тоже? Почему-то поразило, что какие-то публичные люди, которые мне еще вчера казались недосягаемыми небожителями, не просто интересуются моим блогом, а готовы следить за ним регулярно.

Короткие видео необходимо было выпускать постоянно, а еще нужны были сюжеты, поэтому мы с Игорем часто встречались, чтобы обсуждать не столько текущие дела, сколько то, что и когда снимаем для Инстаграма. Это была не просто программа «Сам себе режиссер» в чистом виде, но и «Сам себе сценарист, оператор, монтажер» и прочее. Так как с Игорем мы, что называется, на одной волне – про роль этого человека в моей жизни я еще расскажу – то мы вдвоем делали все. Позже к нам подключился мой племянник, а еще через пару лет, когда в Инстаграм стал заливаться полупрофессионально снятый контент, мы наняли людей, которые отвечали за сценарии и съемку.

В один из вечеров Игорь сказал, что планирует пойти на концерт певицы Сии. Она тогда была на пике популярности в мире и приехала в Москву. Я знала, что многие поклонники на ее выступлениях устраивают флешмоб – надевают белые парики, похожие на тот, в котором выступала девочка-героиня клипов певицы. У меня такой парик имелся, я предложила его Игорю для концерта и для наглядности надела на себя. Он посмотрел и говорит: «Ну это не Сия никакая, это Бузова» (тогда еще Оля носила короткое светлое каре).

Слово за слово, и вот у нас родился новый персонаж для коротких видео, который потом наделает немало шума в социальных сетях, – Музова. Изначально планировалось, что это будет такой собирательный образ залипающих на телевизионные шоу и социальные сети «блондинок» – не по цвету волос, а по образу мысли и поведению. Блондинки эти пытаются повторять что-то за Олей Бузовой, потому что хотят столько же подписчиков в Инстаграме, сколько у нее. Она для них муза. Потому и Музова.

Но, когда были опубликованы первые ролики, люди решили, что я высмеиваю лично Бузову и имею что-то против нее. Это было странно: ну да, видео можно было воспринять как пародии на Олю, но совсем беззлобные, с юмором. Я была уверена, что и сама Ольга обладает достаточной степенью самоиронии, чтобы посмеяться над всем этим.

Не знаю, что произошло – то ли волна общественного обсуждения не в пользу Ольги пошла, то ли саму Бузову кто-то накрутил, – но наш мини-инстасериал «Музова» начал выливаться в противостояние друг с другом. Потом уже пошли какие-то негативные и не очень понятные мне комментарии с ее стороны, а я не могла понять, что и почему Олю так сильно расстраивает, ведь делается все это не в обиду. Не только про нее у меня есть ролики, были люди и ситуации, которые находили отражение в моих юмористических видео в гораздо более жесткой форме, и ничего, почему же здесь все так раздуто вышло?

Ну и чем дальше в лес, тем больше дров. На негативные комментарии в СМИ я начала отвечать, не молчала. Если все равно льется негатив и меня тыкают за пародии – ну вот, получайте ответку.

Все росло как снежный ком, и скоро нас уже противопоставляли друг другу чуть ли не как врагов. Когда приглашали на какие-то съемки, заранее спрашивали: «Вы не против, если там будет Ольга? Но не переживайте, мы рассадим вас в совершенно разные концы». Уверена, у нее спрашивали то же самое… Люди, видимо, ожидали, что мы морды бить друг другу начнем.

В пандемию Ольга делала в своем аккаунте прямые эфиры с разными известными людьми, и наши с ней менеджеры договорились о том, чтобы мы наконец встретились в том самом злосчастном Инстаграме, в котором и началось наше противостояние. В итоге и эфир, и разговор за его пределами получились отличными. Мы с Олей все выяснили и начали общаться.

Я знаю, что к Бузовой у нас в стране отношение неоднозначное, но от себя могу сказать, что мне импонирует ее работоспособность – она готова вкалывать 24 часа в сутки. Мне нравится, что Оля не стоит на месте, а также ее какая-то даже упертость. Например, когда она только начинала петь, никто не воспринимал ее всерьез. И что? Бузова смогла развернуть к себе весь шоу-бизнес, скептически к ней относившийся, теперь ее зовут на фестивали и записывают с ней дуэты. Да, Оля может меня рассмешить своими высказываниями, вдохновить сделать пародию. Но именно это и круто! Она дарит позитив людям, а ее непосредственность в сочетании с целеустремленностью вызывают во мне симпатию к ней.

Наше нынешнее общение меня радует, тем более что к себе Оля научилась относиться с самоиронией. У артистов принято размещать в социальных сетях новинки друг друга – песни и клипы. Когда вышла моя песня «Лав Стори», я отправила Оле ссылку для размещения. И сопроводила шуточным голосовым сообщением, мол, если не выложишь, снова буду тебя в Инсте стебать. На что тут же получила ответ: «Выложу, только и исключительно если будешь стебать». Да и недавно Оля скинула мне скрины, как люди пишут под ее видео, что ждут моих новых пародий на эти ролики. Ну что ж, раз ждут, значит, будут, а мы все вместе (включая саму Бузову) посмеемся.

В общем, из увлечения Инстаграм превратился в целую платформу, где я дополнительно могу заниматься творчеством, развлекать людей за рамками телевизионных проектов, в которых задействована.

Бытует мнение, что комедийные актеры в жизни люди уставшие и не юморят. Только на сцене или в кадре. Не понимаю, откуда такие представления. Сколько я знаю людей, которые с юмором связаны, они в жизни очень хорошо и постоянно шутят. Наша КВНовская братия прикалывается и смеется всегда и везде, не только на сцене. Тут дело в том, что если у тебя по природе есть чувство юмора, то оно во всем проявится. У меня это с детства, семья такая. Я юморю везде. К тому же лично меня юмор в жизни спасал не однажды. И потому Инстаграм, а позже и ТикТок стали новыми способами поделиться позитивом с поклонниками, еще одним направлением, где я могу развлекать людей и поднимать им настроение. Меня ведь за это многие и любят.

В Инстаграме я впервые столкнулась с хейтом и харрасментом. Ну первый – это классика социальных сетей. Особенно в нем поднаторели те, кто в своих профилях нарочито пытается производить впечатление максимально воспитанных, приятных и адекватных людей. Самое безобидное, когда начинают писать: «Взрослый человек, взрослая женщина, а до чего докатилась…» До чего, хочется спросить? Я комедийная актриса, комик, ау! У меня в Инстаграме развлекательная страница. И выходки себе позволяю иногда разные: могу максимально кривляться, выкаблучиваться в социальных сетях и проблемы в этом не вижу. Нет, будь я, например, председателем правительства и снимай юмористические тиктоки, это, наверное, было бы странно. Но я, слава Богу, даже до уровня председателя ТСЖ или СНТ не доросла.

А вот с харрасментом было даже забавно: одно время в директ присылал сообщения парень, который расписывал целые порносюжеты с его и моим участием. Причем каждое описание неизменно сопровождалось фото его полового органа. Нет, изображения такие я до сих пор регулярно получаю. Но чтобы детальные описания эротических фантазий вместе с ними… Я его заблокирую, а он позже с нового аккаунта пишет. Снова блок – опять новый аккаунт. А затем пропал – вероятно, перестала я в нем пробуждать желание…

В пандемию завела ТикТок. Для своего развлечения в первую очередь. Но и там быстро набрались подписчики – и пришлось задуматься над контентом. Я, конечно, не Даня Милохин, но в ТикТоке себя прекрасно чувствую. Там тоже весело. Кто-то говорит, что это глупая социальная сеть для деградации… Не соглашусь: иногда полезно переключить мозг и посмотреть короткие разнообразные ролики.

Я свои инстаграм и тикток часто называю «страна советов». Потому что всегда найдутся люди, которые лучше знают, что мне делать и как жить. Вот и дают советы постоянно. Что я должна надеть, рекомендуют. Как мне нужно выглядеть. Как мне играть, чем заниматься. Причем пребывают в полной уверенности, что знают лучше.

Я свои Инстаграм и ТикТок часто называю «страна советов». Потому что всегда найдутся люди, которые лучше знают, что мне делать и как жить. Вот и дают советы постоянно. Что я должна надеть, рекомендуют. Как мне нужно выглядеть. Если я собакам помогаю – говорят, лучше бы детям помогла. Как мне играть, чем заниматься, тоже очень любят советовать, причем пребывают в полной уверенности, что знают лучше.

Часто ругают за обилие рекламы… А я отвечаю, что не люблю халтуру. Ее я и правда терпеть не могу. Как я и писала выше, Инстаграм, чтобы выходило хорошо, стал со временем требовать вложений в целую команду: от сценариста до монтажера. Это уже не просто ролик на телефон снять, нужно световые приборы привезти, их выставить, иначе некачественно будет. Как это все оплачивать? Откуда брать деньги? А они, скажу вам, немалые. Как иначе качественный контент людям выдавать, чтобы их смешить и развлекать? Вот для этого реклама и нужна. И чем чаще она будет, тем больше качественного и позитивного контента я смогу снять, конкурсы какие-то провести для подписчиков активных и подарить им какое-то вознаграждение. Поэтому реклама есть и будет в моих социальных сетях. Ну в СМИ же она никого не смущает? Почему в социальных сетях такое негативное к ней отношение, не понимаю.

Вообще стараюсь читать и комментарии, и сообщения, потому как пишут мне те, для кого этот контент и делается. Их мнение важно. Но только если оно аргументированное, четкое. Пускай даже критика, но по делу, адекватная, а не когда: «Фу, старая и страшная бабка». Ну уж не молодая, да и не красотка, и что? Конечно, отвечаю на все это с юмором. Но если человек уж совсем перегибает палку, ну что я с ним буду спорить. Он ни кухни актерской не знает, ни в этой профессии ничего не понимает, ни как контент для социальных сетей делается, не представляет себе. Но при этом что-то мне очень пафосно советует.

Куда важнее, чтобы человек, приходя в мои социальные сети, улыбался. В каком бы настроении подавленном или состоянии тяжелом он ни был, если я ему подарила улыбку, что бы там ни говорили, буду продолжать это делать.

Мне очень много положительных и приятных комментариев пишут. Когда какой-то материал плохой в СМИ выйдет, директ взрывается от поддержки. Это все так приятно, словами передать не могу. Но самый крутой комментарий мне мальчик один написал: «Мариночка, если вы когда-нибудь умрете, я буду так плакать, как никогда в жизни не плакал». И смайлики со слезками. Причем ничто не предвещало… Умирать я вроде не собиралась. Хотя, конечно, может, выгляжу настолько плохо, что малыш решил, что тетя скоро копыта откинет? Ну, кроме шуток, я прямо начала думать, чем это вызвала такие эмоции у него. Этот комментарий у меня пока в топе, очень трогательный.

Поющий персонаж

В моей жизни было три человека, которые верят в меня, мои таланты и мой потенциал больше, чем я сама. Первый – это отец, а второй – педагог из Перми, про них я уже писала подробно. Ну а третий – мой продюсер и друг Игорь. Человек с высшим юридическим образованием, говорящий на нескольких иностранных языках, отлично разбирающийся в мировой политике и не только – ну что, что ты забыл в шоу-бизнесе, недоумевала я?

Но видимо, какой-то нереализованный творческий потенциал заставил Игоря оставить карьеру и заняться гастрольным бизнесом. Помимо концертных туров различных топовых артистов, именно он занимался гастролями «Камеди Вумен». Так мы с ним и познакомились. Общий язык нашли сразу, а вот притирались долго. Разрывали контракт, подписывали снова, ругались, не общались, останавливали проекты, снова мирились и придумывали новые. В итоге вместе прошли очень много всего, поддерживали друг друга, и теперь в Игоре я уверена не только как в талантливом продюсере, но и как в настоящем близком друге, сильном плече.

В кругу моих ближайших людей у Игоря особое место. Хотя мне иногда приходится делить друга с моим лабрадором Мартой. Она считает, что Игорь – это ее молодой человек, поэтому, когда он приезжает в гости, все его внимание, пусть и деликатно, но напористо требует исключительно для себя. Я, кстати, считаю, это показатель, когда животные искренне любят человека. Они чувствуют истинную природу людей, их сложно обмануть.

Так вот, именно Игорь подбивал меня на всевозможные эксперименты: «Ты же не просто актриса, ты шоувумен, людям интересно видеть твои разные стороны, открывать грани твоего таланта». Я, считающая себя не талантливой, а способной, как вы помните, от этих слов впадала в ступор и ко многим предложениям продюсера относилась с сомнением. Но он умел убедить, и в итоге оказывалось, что был прав.

Так было с социальными сетями, в необходимости которых он меня убеждал. Так же произошло и с началом песенной карьеры.

Слух у меня был, а над голосом можно было поработать. Замысел заключался в том, чтобы по-прежнему заставлять людей смеяться, поднимать им настроение и развлекать, но теперь еще и с помощью песен.

Два года я крутила эту идею: ну какая я певица? А смогу ли вытягивать и здесь за счет юмора? А получится ли найти качественный материал? И так далее и тому подобное. Уже запели и вполне успешно мои коллеги – Саша Ревва и Миша Галустян. А я все тянула и сомневалась.

И, как прежде это часто со мной бывало, финальное решение в итоге было принято чуть ли не за ночь. В один из немногочисленных выходных, которые удается провести дома, я делала что-то, а фоном шел какой-то телевизионный концерт. И что ни песня, то грусть и тоска, печаль и страдания. «Да что ж такое, – думаю, – и без того народу непросто живется, а тут еще больше депрессухи, где позитив?» А ночью мне приснился отец, профессиональный музыкант и моя поддержка многие годы. Во сне у нас был разговор про мое возможное музыкальное творчество, и эта идея папе понравилась. Я проснулась с четким осознанием, что получила одобрение отца.

И решила: почему бы и нет? У нас как часто люди поступают? Смотрят со стороны и думают: «Ой, да я бы тоже так смог». Ну выйди и сделай. Я тоже смотрю со стороны, как другие работают, и все прекрасно понимаю, вижу, как и что сделано, ведь всю кухню уже знаю. Но одно дело – понимать как. Совсем другое – выйти и самой сделать. Это разные вещи. И я рискнула выйти и сделать. К тому же пела и в детстве, и в подростковом возрасте, сольно и в хоре. Так что уж ноты знала, как минимум.

Плюс ко всему, есть же такое понятие – актерское исполнение. Возьмем Николая Караченцова, Михаила Боярского, Андрея Миронова у нас, ту же Лайзу Минелли в Штатах. Я ни в коем случае себя в один ряд с ними не ставлю, они легенды. Но они тоже изначально не вокалисты, не певцы, это актерское исполнение – отдельный и полноценный жанр со своими задачами и обязательствами перед зрителем. Вот в этот жанр я и заступила. Без претензии на то, что певица. И уж тем более вокалистка. Для меня вокалисты – это Алексей Чумаков, Сергей Пенкин, Валерий Меладзе… А я просто «поющий персонаж».

Мы, кстати, решили так везде мое песенное творчество и обозначать – «поющий персонаж». Почему так? Да потому что при том, что нашли мы очень веселые и прикольные песни, я планировала в концертах не молотить их одну за другой. А отыгрывать. Сейчас уже работаю концертную программу, в которой задействовано несколько артистов. У каждого из них свой образ: моих подруг, дочери, мужа… Между песнями мы отыгрываем юмористические миниатюры. И получается такое вот очень позитивное эстрадное представление. Народу весело, несколько раз нашу программу уже повторно просили одни и те же заказчики на свои мероприятия. Афишные концерты по стране у нас тоже запланированы.

Несмотря на то что программа такая легкая и позитивная, а песни в ней юморные, к ее постановке мы подошли серьезно. А все опять же потому, что меня дико раздражает халтура на сцене.

Не для того я пробую разные направления и все время повышаю собственную планку, чтобы делать плохо. Если взялся за что-то, надо стараться сделать максимально качественно. Люди, в конце концов, заплатили деньги, нельзя их обманывать, нужно выдать максимально качественный продукт.

Поэтому у нас в подготовке программы задействованы были разные специалисты: и педагог по вокалу; и хореографы, которые делали постановки танцев на каждую песню; и авторская группа, которая прописывала каждого персонажа, скетчи и номера на всех нас… Было пошито и найдено несколько комплектов костюмов на каждого участника программы, и мы неоднократно переодеваемся за время выступления.

А главное, мне кажется, нам удалось найти крутые песни. Они без претензии на чарты и модный ныне кальян-рэп; созданы для того, чтобы максимально поднимать людям настроение и заряжать позитивом.

Не для того я пробую разные направления и все время повышаю собственную планку, чтобы делать плохо. Если взялся за что-то, надо стараться сделать максимально качественно. Люди, в конце концов, заплатили деньги, нельзя их обманывать, нужно выдать максимально качественный продукт.

Но при этом нас поддержали крупные федеральные радиостанции, которые стали крутить треки в эфире. Игорь договорился и о контракте с одним из мировых музыкальных лейблов, «Sony Music» (им за то, что поверили, тоже говорю «спасибо»), и теперь Марина Федункив в одном каталоге с Бейонсе и Шакирой. Да-да, может показаться, что хвастаюсь. Но для меня это только дополнительная ответственность. Теперь тем более нельзя сделать плохо, поэтому я «подкинулась» на еще одну авантюру и отправилась в Стокгольм, на студию легендарной группы «ABBA», чтобы записать уже свои «хиты». Об этом расскажу чуть дальше.

А пока на улице стоял конец 2019 года, и мы выпустили мою первую песню «Не устоишь». Получилось, что она была единственной вышедшей до пандемии, остальные выходили, уже когда коронавирус дал о себе знать и с мероприятиями, где можно работать и показывать эти песни, стало туговато.

Трек поставили в ротацию радиостанции, отзывы были очень позитивные, и я выдохнула. Тут же начались сравнения с Сердючкой, мол, похоже; ой, хочет нишу ее занять и так далее. Ну так я и не скрываю, что творчеством Сердючки во многом вдохновлен мой сольный проект. Да и работаем мы в одном жанре: юморим, развлекаем, а вдобавок еще и поем. Андрея Данилко просто обожаю. Вот где талант какой-то безмерный. То, как он отыгрывает, как импровизирует, – это искусство. А то, что он еще и сам пишет песни, сам придумывает развитие персонажей – Верки и мамы – ничего, кроме восторга, не вызывает. Вообще талантливые люди и наблюдение за ними меня мотивируют, восхищают и вдохновляют. И потому да, конечно, есть схожесть с Сердючкой. Не копирование, а именно схожесть. И да, бесспорно, мы в одной нише.

Я засела в студии и начала записывать новые песни. Планы были грандиозные, заявки на концертные выступления начались уже после первого же сингла… И тут случилась пандемия. На самоизоляции старалась не унывать, заниматься вокалом, но все больше понимала, что мои планы сдвигаются на неопределенный срок.

Хорошая глупость

У нас в загашнике была прямо-таки летняя песня «Лав Стори». Я долго думала, выпускать ее или нет, будет ли у людей соответствующее летнее настроение, стоит ли вкладывать деньги, которые неизвестно когда отобьются. И снова мы пообщались с Игорем и сошлись на том, что вот как раз сейчас, после локдаунов, и надо создавать это летнее настроение. Что ж, потратимся сильно, да, но я же обещала людей развлекать и веселить, значит, от слов своих отказываться не стану. Песня эта, вышедшая в июне 2020 года, неплохо чувствовала себя на радио, и мы решили снять клип.

Это был мой первый музыкальный видеоклип, фактически визитная карточка. Поэтому я очень хотела, чтобы его снимала именно Жанна Кадникова. Про нее уже рассказывала – Жанна снимает «Реальных пацанов», долгое время была режиссером сериала «Универ», а еще, помимо прочего, это моя близкая подруга и человек, который идеально чувствует меня в творческом плане.

Но Жанна не клипмейкер, к тому же человек еще более сомневающийся, чем я. Она очень боялась за это дело браться. Помню, когда мы ее почти убедили, Жанна позвонила Игорю, рассказала вариант сценария, а потом перезвонила мне, начала долго извиняться и отказываться от съемки, мотивируя тем, что отняла наше с Игорем время, ведь сценарий ему не понравился, потому что на протяжении всего разговора он молчал и только в конце дал какую-то реакцию.

Я набрала Игоря. «Тебе совсем не понравился сценарий Жанны, да?»

Игорь поначалу даже не понял вопрос:

«Ты с чего это взяла? Жанна все гениально придумала». «А почему же ты ей по ходу разговора это не сказал»? – спрашиваю.

«Я же в конце отметил, что все очень круто. А в процессе я каждую из сцен, которые мне Жанна рассказывала, представлял, просчитывал параллельно по финансам и всему».

«В конце уже поздно было! Как и многие гениальные люди, Жанночка если не получила сразу поддержки, значит, решила, что сделала плохо».

Сценарий мы в итоге утвердили.

Для моей подруги, как и для меня, это тоже был первый музыкальный клип. В итоге, согласившись, она стала пачками просматривать музыкальные видео в интернете, чтобы сделать «так, как это принято делать». А мы ее отговаривали. Пусть это будет что-то свежее. Делай так, как тебе хочется, как сама это видишь, без всякой классики построения видеоклипа, каких-то рамок и ограничений. Пусть это будет просто отрывок из жизни или абстрактные образы – все, что угодно.

Сроки поджимали безумно, и тут за дело взялась другая моя подруга – исполнительный продюсер «Реальных Пацанов» Лена Коваленко, о которой я тоже рассказывала. Вместе с Игорем они за два дня нашли локацию, собрали людей и подготовили съемку. Подтянулись и артисты из «Реальных пацанов» – Игорь и Ирина Ознобихины, и мои КВНовские подруги – Настя Дудко, Таня Дорофеева, Катя Потапушкина. Все они искренне хотели поддержать меня и стойко отработали ближайшие двое суток съемок.

Затем в воздухе замаячила идея позвать на смешные роли ну очень неожиданных для этих амплуа людей. Причем из числа моих знакомых и друзей-артистов. Помню, как начали перечислять Жанне всех, кого планируем к участию, и это вызвало у нее легкий шок. Она не была уверена, что люди согласятся на такие роли, переживала, сможет ли объяснить каждому актерскую задачу. Но со всем соглашалась. Дошли до места, где по сюжету в санатории проходит конкурс танцев. И была там маленькая роль члена комиссии, который отсматривает эти танцующие пары в санаторном конкурсе. Жанна, уже немного ошеломленная набором известных людей в клипе, спрашивает: а кто будет играть? Я говорю: Цискаридзе. Она: какой Цискаридзе? Я: Николай.

И дальше происходит такой диалог:

– Как, тот самый Николай Цискаридзе?

– Да, Жанна, тот самый Николай Цискаридзе.

– Так он же ректор!

– Да, ректор.

– Так он же народный артист!

– Да, народный артист.

– Два народных артиста России в клипе? И Басков, и он? Ну, у Баскова, положим, роль главная, а как Цискаридзе? Он что, согласился на такую малюсенькую роль?

– Да, согласился.

– Так он же величина? Ну, я тогда вообще не понимаю, что здесь происходит. Или я с ума схожу? А зачем, скажи мне, ему вообще это надо?

А я сама думаю: и в самом деле – зачем? Мы с Цискаридзе тогда были мало знакомы, его Игорь приглашал. Потом я самому Коле уже этот вопрос задавала. Он говорил, что ему очень нравились мои роли разные, они столько раз поднимали ему настроение, и он решил сделать что-то хорошее в ответ. Но я еще думаю, Коля немножко устал быть всегда таким правильным, вышколенным, эталонным. Он ведь очень умный человек с хорошим чувством юмора. И иногда наступает момент, когда хочется сделать что-то такое, чего ты никогда не мог себе позволить. Как пел Александр Иванов: «Сделать хоть раз что-нибудь не так». В балете же всегда надо быть на высоте, это же такая ответственность, ты несешь культуру в массы. А постоянно держать себя в таких рамках – это очень тяжело. Ведь он живой человек, и ему тоже иногда хочется подурачиться. Это нужно делать, это такая разгрузка. Мне кажется, Коля согласился участвовать в клипе не только для меня, но и для себя тоже. Ведь бывает просто необходимо – взять и сделать такую хорошую глупость для себя.

Николаю Баскову, я думаю, тоже было интересно сломать стереотипы в восприятии себя самого. У меня он парня из народа такого сыграл. И очень хорошо сыграл. Такая роль тоже в его копилочку – чтобы понять, что ты не только элитарного чувака способен изобразить, можешь свой диапазон показать не только в костюме Дольче Габбана, но и в носках и белорусском трикотаже. Ну круто же! Я всегда за то, чтобы было весело, чтобы было в кайф и при этом чтобы это не казалось карикатурой, вульгарщиной и каким-то посмешищем. И я за органику поведения – чтобы не было никакой фальши и наигрыша. Коля вообще молодец и талант! Думаю, он очень далек от того персонажа, которого играл, а ведь сыграл отлично.

Иногда наступает момент, когда хочется сделать что-то такое, чего ты никогда не мог себе позволить. Ведь все мы живые люди, и каждому иногда хочется подурачиться. Это нужно делать, это такая разгрузка. Бывает ведь просто необходимо – взять и сделать такую хорошую глупость для себя.

Айза Долматова, которая в принципе никогда не отыгрывала никаких ролей, тоже справилась с дебютом превосходно. Она не просто выдержала длительную смену, но еще и в перерывах успевала снимать тиктоки. И готова была играть еще и еще, этот процесс ее поглотил. Я, в принципе, не удивлюсь, если в будущем она попробует себя в роли актрисы. Вообще Айза – это такой непосредственный, очень открытый и мегаранимый человек. Ее многие хейтят в социальных сетях, осуждают, клеймят… Мне за нее обидно, ведь знаю ее другой – честной, глубокой и очень веселой девчонкой с четкими и правильными принципами, с пиететом к тем, кто рядом.

Моя любимая и дорогая Анечка Плетнева. Кстати, благодаря ей и записи дуэта с ней на песню «Подруга» и появилась идея моего песенного проекта. Ох, помню съемки клипа «Подруга», как мы тогда насмеялись… На «Лав Стори» было то же самое. Аня умеет зарядить, замотивировать, она источник энергии, вечный двигатель. Администраторы почему-то себе придумали, что именно солистка группы «Винтаж» будет самой капризной из задействованных селебрити. На основании чего они так решили – не знаю. Но я им говорила: «Что вы, Анечка – простая, совсем не капризная, очень адекватная».

И тут приезжает Аня, ее проводят в гримерку и, так как происходит это в середине съемки эпизода, администраторы в запаре забывают принести кофе, который она попросила. Эпизод отснят, и тут в рации всей съемочной группы Анин голос произносит: «Ну и? Долго тут артистка в гримерке одна сидеть будет? Немедленно принесите черной икры, „Моет Шандон“, ну и фруктиков каких-нибудь накидайте». Видели бы вы глаза администраторов и то, как они посмотрели на меня! А я прыснула от смеха. Уж я-то Анины интонации знаю и понимаю, что, как и когда она умеет шутить. Здесь как раз был именно такой вот случай.

Вообще Плетнева – это человек из очень узкого круга моих близких друзей. Казалось бы, мы разные совсем, да и знакомы не так давно. Но я ее обожаю. И не потому, что когда-то песни «Знак Водолея» и «Ева» группы «Винтаж» были в чарте исполняемых мной регулярно в караоке. Аня – глубоко порядочный человек. Это, считаю, такая врожденная черта. Порядочности не научишь. Фальшивый и лживый человек просто никогда не поймет, что это такое, никогда не сможет от души таким быть.

Даже шутить можно научиться, развить чувство юмора. А вот порядочность не разовьешь никак. Либо она есть у человека, либо нет. И что еще очень важно: надо суметь сохранить эту порядочность. Потому что соблазнов очень много, особенно в шоу-бизнесе, который ну вообще не про принципы. А поэтому тем более ценно, когда человек, несмотря на бешеную популярность, остается порядочным, какой-то стержень нравственный сохраняет в себе.

Аня такой человек, который всегда придет на помощь. Когда я покупала дом, мне понадобились деньги и у Ани пришлось занять. Даже не успела ничего объяснить, на сколько беру и для чего, как мне ее помощница привезла нужную сумму. А ведь могла бы сказать, что нет денег, или причины какие-то придумать, многие именно так бы и сделали. Скажу больше, я уверена, что были бы это ее последние деньги, она все равно бы мне их отдала. На обе съемочные смены Аня приезжала в далекое Подмосковье, где мы снимали клип, поддержать меня, за что я ей очень благодарна.

Ну и, конечно же, великолепная семейная пара – Сергей Глушко (Тарзан), которого в гриме многие не узнавали в клипе, и Наташа Королева. Сцену с ними на лавочке Жанна придумала практически по ходу. И они отыграли все быстро и шикарно. С Наташей Королевой до съемки я знакома не была, а вот с Сергеем мы участвовали в нескольких проектах. Честно говоря, когда звала их обоих через Сережу, не ожидала, что и Наташа откликнется на мою просьбу. Причем не просто откликнется – привезет с собой несколько костюмов на выбор, которые идеально подойдут под образ. Да еще отработает съемочную смену до поздней ночи. Бесплатно и для незнакомой с ней Марины Федункив. С этого момента Наташа – это прям мой человечек.

Скажу честно, я очень переживала из-за того скандала, который случился в 2020 году и касался их семейной жизни. Несколько раз порывалась написать, но боялась, что еще больше потревожу людей, которым, наоборот, в той ситуации нужны были покой и уединение. И я же за ними наблюдала, видела, как трепетно они относятся друг к другу в жизни, как смогли пронести через столько лет взаимное уважение и чувства. Помню, что Сергей приехал на съемку клипа утром, а Наташу ожидали к обеду. Он специально отправился ее встречать, обнимал так, как будто они месяц не виделись, хотя на деле – всего несколько часов. Ну и на площадке друг о друге постоянная забота. То Наташа Сереже фрукты принесет, то Сергей супругу пледом накроет. Скажете: что в этом такого, простые же вещи. Ну вот я, например, не так много пар знаю, которые через столько лет брака продолжают эти простые вещи регулярно друг для друга делать. И поэтому не верю, что в их семье могли случиться какие-то серьезные проблемы.

Порядочность – это такая врожденная черта. Порядочности не научишь. Фальшивый и лживый человек просто никогда не поймет, что это такое, никогда не сможет от души таким быть. Даже шутить можно научиться, развить чувство юмора. А вот порядочность не разовьешь никак. Либо она есть у человека, либо нет.

В итоге «Лав Стори» случился и получился. Работа над клипом, дебютным для многих, включая меня и Жанну, сложилась вполне успешно. Меньше чем за сутки видео посмотрел в интернете миллион человек. Понравились и амплуа артистов, отыгравших несвойственные для них роли.

Я убеждена, что позволять себе ребячество, дурачиться от души может только тот, кто самодостаточен. Взрослые люди, которые многого добились, какого-то статуса, нерушимого авторитета, – и вдруг участвуют в каких-то смешных скетчах, в глупости какой-то, хоть и в хорошем смысле глупости. Но они могут себе это позволить и не боятся пятна на репутации. Это круто.

В день, когда вышел клип, я улетела в Сочи: была выжата как лимон. Ну и, как всегда, мучилась своими сомнениями, немного переживала, пыталась убежать, вдруг провал будет.

Я убеждена, что позволять себе ребячество, дурачиться от души может только тот, кто самодостаточен. Взрослые люди, которые многого добились, какого-то статуса, нерушимого авторитета, – и вдруг участвуют в каких-то смешных скетчах, в глупости какой-то, хоть и в хорошем смысле глупости. Но они могут себе это позволить и не боятся пятна на репутации. Это круто.

Выхожу из самолета, включаю телефон, а там сообщение от Игоря: «„Лав Стори“ не просто в трендах YouTube, а уже на пятом месте!!!» Не скажу, что я сразу поняла, о чем речь, но решила, что провала не случилось. Уже хорошо. А потом погуглила и осознала, как круто в принципе оказаться в трендах этого видеосервиса, не говоря уже о попадании в пятерку. Полезла читать комментарии под видео и отвечать на них, а оказалась в таком счастье, что не передать словами. Клип людям очень нравился, песню они переслушивали не один раз – и это для меня было подтверждением того, что мы все сделали не зря!

Кстати, в Сочи песню регулярно слышала на пляже, в кафе и ресторанах на набережной, даже в караоке. Никто не догадывался, что исполнительница песни находится неподалеку, а я искренне радовалась, что песня пошла в народ.

Ах да, совсем забыла осветить вопрос, который мучил многих. Особо «информированные» знатоки даже подсчитали цифры гонораров звезд, которые были задействованы в «Лав Стори», и сделали вывод, что клип обошелся мне в круглую сумму. Так вот, все селебрити снимались бесплатно. Скажу больше, даже добирались до места съемок за свой счет.

Вот и решайте теперь, существует ли дружба в шоу-бизнесе или ее нет. Ну да, знаю, принято считать, что эстрада и шоу-бизнес – это мир сплошного лицемерия и дружить здесь не умеют. Не со всем могу согласиться. Здесь все точно так же, как и в любой другой сфере, только оттого, что мы все на виду, кажется, что по-другому как-то все происходит и работает. Ан нет, все так же. С некоторой спецификой своей, это безусловно, но без каких-то суперкардинальных различий. Здесь ведь такие же люди, испытывают они тот же спектр эмоций, ну если только проявляют его по-разному.

Хотя, что лукавить, расходы на клип все равно вылились в круглую сумму, которую в условиях постпандемийной нестабильности отбить предстояло неизвестно когда. От рекламы я пока отказалась принципиально – первое музыкальное видео, зачем народ сразу отталкивать демонстрацией каких-то товаров. Пусть посмотрят сам ролик, посмеются, еще успеем интеграции в других клипах сделать.

Dancing Queen

Люди нужный посыл считали, «поющего персонажа» Федункив приняли. На последующих корпоративах «Лав Стори», да и вообще мой блок с песнями и скетчами заходил на ура. Даже там, где просили поработать ведущей на праздниках и не заказывали мою программу из песен и скетчей, просили исполнить «Лав Стори».

Мы строили планы на будущее, нашли классную песню на Новый год, и тут вторая волна коронавируса. Никаких празднеств, снова социальная дистанция, удаленка и прочие «прелести» вирусной реальности.

«Надо выпускать новогоднюю песню все равно», – подумала я. И клип снять надо. Да, пускай еще прошлые расходы не отбили, но черт побери, если уж я взяла на себя обязанность смешить и развлекать народ, в том числе и в песнях, то когда, если не сейчас, это делать? Людям нужно вернуть ощущение праздника, зарядить их идеей о том, что все скоро наладится. И снова Жанна со всем продакшном «Реальных пацанов» воплощали идею клипа в жизнь, а я примеряла роль всероссийской Снегурочки 2020. «Ничего, отобьется потом», – убедила себя.

Всего записано у нас было уже порядка 10 песен, выпущены, правда, не все. Причем к материалу мы подошли основательно: авторами были, например, талантливый парень из Молдовы Иван Акулов, написавший хиты для многих европейских звезд, и одна из главных современных хитмейкеров Ана Бастон, на счету которой суперхиты «Неземная» Барских, «Сердцеедка» Крида и «Про белые розы» Билана. А еще уникальная Даша Кузнецова, которая пришла в создание песен из совсем другой сферы и за год написала с десяток хитов для топовых российских артистов… Саунд-продюсером большинства моих песен выступил Миша Кошевой, который известен тем, что спродюсировал звучание главных хитов Ани Лорак, Лободы и даже «Ночных Снайперов».

Теперь вы понимаете, насколько серьезно я воспринимала новую для себя сферу деятельности. Помните ведь, что я ремесленничество с халтурой презираю? Если делать, то делать хорошо. Даже если это в чистом виде развлекательные, не вокальные песни, с юмором и приколом. И видимо, зная мой подход, Игорь постоянно поднимал планку.

Он какое-то время жил в Швеции, давно дружит и много сотрудничал со шведскими саунд-продюсерами – Фредриком Шемпе и Дэвидом Кригером. Они там знаковые величины, на их счету и многочисленные хиты «Евровидения», и популярные во всей Скандинавии мюзиклы, и работа над первыми альбомами Бритни Спирс и хитами Леоны Льюис, Иль Диво, Селин Дион.

Вообще, конечно, маленькая Швеция – это один из главных производителей музыки на планете. Шведы не только подарили миру группы ABBA, Roxette, Ace of Base, Army of Lovers, но и делают продакшн огромному количеству знаменитых артистов – от Леди Гаги до Тейлор Свифт.

И тут вдруг Игорь предлагает мне: «А давай, шведы сделают тебе пару песен? Русский текст напишут наши авторы, но музыка, продюсирование, все звуковые примочки – от шведов. В таком шведском стиле „шлагер“, у нас это такой хитовый дископоп».

С ума сошел! Ну куда я-то, со своими тремя нотами, к шведским продюсерам? Хотя, конечно, если они с Бритни Спирс работали, то это их не испугает. Шучу.

Почему Швеция, неужели в России нельзя этого сделать? Конечно, можно! В России уже записываем и аранжируем песни на следующий сезон.

Но я очень хотела попробовать провести такой вот диско-эксперимент, немного разнообразить репертуар. И конечно, шведская музыка, как и итальянская, в свое время наложила отпечаток на мой музыкальный вкус, тем более что хиты «ABBA», «Army of Lovers» или «E-Type» у нас в стране даже в караоке поют.

А еще к записи прикольных треков прилагался совершенно грандиозный бонус от шведов: чтобы придать материалу традиционное шведское звучание, Фредрик и Дэвид договорились со знаменитым Бьорном из группы «ABBA» о том, что писать вокал и делать сведение мы будем не просто в Стокгольме, а на оригинальной студии «ABBA»! Вот такого бонуса в России мне точно было не получить. Теперь, правда, нужно было в обморок не грохнуться на записи от осознания того, что на этом самом месте стояли и записывали вокал легендарные Агнета и Фрида, песни которых я заслушивала до дыр в молодости.

Разрешения на въезд были готовы к апрелю, и мы собирались в Стокгольм. На тот момент планировали записать русскую версию песни Фредрика, которая в свое время была суперхитом в Швеции. В моем исполнении она называется «С днем рождения» и посвящена всем именинникам.

Кстати, на обложке песни мое фото с псом породы джек-рассел – Мобиком. Как ни странно, добраться до Швеции, записать и финализировать песни оказалось более легкой задачей, чем снять подходящее фото с собакой. Я тогда миллион раз пожалела, что согласилась на идею сделать именно такую обложку сингла, – Мобик либо считает себя слишком дорогостоящей моделью и не готов сниматься просто так, либо в принципе был не в восторге от того, чтобы выставляться на всеобщее обозрение. В общем, намучились мы со съемкой капитально.

Вторая песня написана Фредриком и Дэвидом специально для меня, и мы решили приурочить ее к моей предстоящей свадьбе…

Ах да, про свадьбу я ведь совсем не рассказывала еще, хоть и упомянула в предисловии. Так как обещала быть с вами максимально открытой и откровенной, расскажу обо всем этом подробнее в книге, только чуть позже.

Песню назвали «Свадебная» и очень долго смеялись над тем, что шведы, сами того не ведая, написали треки аккурат под российские праздники: день рождения, свадьба – все как надо. И кто после этого будет говорить про разницу менталитетов и культур?

Когда я оказалась на студии «ABBA», где до сих пор стоит легендарный рояль, который можно услышать, например, в песне «Dancing Queen», у меня затряслись коленки. А когда выяснилось, что звучание этого рояля мы собираемся использовать и в песне «С Днем Рождения», думала, лишусь дара речи.

Но разница, конечно, ощущается. Это я поняла, как только оказалась в Стокгольме. Хотя оказалась не сразу. Прямых рейсов в запланированные для поездки даты не было, летели с пересадкой. И пока летели, шведское правительство приняло решение о том, что принимает на въезд только с ПЦР-тестами не старше 48 часов, причем с обязательной датой взятия мазка на тесте. Естественно, о последнем требовании мы не знали, и на наших тестах время обозначено не было. Уставшие после пересадок, мы наконец попали в аэропорт Стокгольма, но тут нас ждал сюрприз: полиция отказалась выпустить нас в город, пока мы не предоставим подтверждение того, что тесты у нас свежие.

Меня препроводили в специальную полицейскую комнату, где уже сидел афроевропеец, к тесту которого тоже были вопросы. И, пока Игорь поднимал на уши всех – от московской лаборатории до друзей из пресс-службы шведской королевской семьи, я пыталась найти хоть какой-то позитив в сложившейся ситуации и «пилила» сторис: мол, вот, друзья, уже в Швеции, пишу дуэт со Снуп Доггом. Благо афроевропеец мне всячески подыгрывал. В итоге нас все же впустили, и начались несколько прекрасных дней в Стокгольме.

Скажу честно, когда я наконец оказалась на студии «ABBA», где они записали многие из своих хитов и где до сих пор стоит легендарный рояль, который можно услышать, например, в песне «Dancing Queen», у меня затряслись коленки. А когда выяснилось, что звучание этого рояля мы собираемся использовать и в песне «С днем рождения», думала, лишусь дара речи.

На этой студии, как выяснилось, побывала и знаменитая голливудская актриса Мерил Стрип. Она приезжала сюда перед премьерой фильма «Мама Мия», где сыграла одну из главных ролей, – лента полностью построена на песнях группы «ABBA». Посмотрев фотографии визита актрисы, я предложила оставить здесь и наши фото. «Ну а что, – сказала я шведам. – Приедет Мерил Стрип еще раз, начнет фото смотреть и скажет – о, так и Федункив тут была». Благо с чувством юмора у иностранных музыкантов дела обстояли отлично.

Мы много шутили и смеялись, а когда я начала переживать, что беру не ту ноту и что, мол, в этой студии записывались легенды, а тут вдруг «поющий персонаж» из России приехал, они уже очень серьезно посмотрели на меня и сказали: «Мы специально хотели вот с таким персонажем как раз и поработать! Ты же юмористка, комедийная актриса, шоувумен. Кто, как не ты и тебе подобные, будет сейчас выводить людей из состояния депрессии в постпандемийное время, нести всем позитив, заставлять улыбаться? Тем более в России, где люди и так исторически и без всяких коронавирусов преодолевают столько трудностей. Мы и песни с тобой такие готовим, чтобы они подпевали, танцевали, улыбались, о плохом не думали».

Что ж, история с миссией радовать и развлекать, которую я обозначила для себя, пытаясь не расстраиваться из-за больших вложений в «Лав Стори» и «Новогоднюю», получала продолжение. К шведам я прислушалась и, так и быть, Полтаву им решила не напоминать.

Ну а песни «С днем рождения» и «Свадебная», которые мы записали в студии легендарной «ABBA», надеюсь, станут такими же хитами, как песни шведского коллектива, и уйдут в народ.

«Сюрприз»

После таких вот моих рассказов у вас может сложиться впечатление, что я решила целиком и полностью стать певицей. Конечно же, это не так! Но многие до сих пор интересуются, почему и для чего я запела. Поэтому здесь, в книге, решилась рассказать об этом подробнее.

Но изначально и всегда я – актриса. И так сложилось, что комедийная. Так как из-за множества проектов мне сложно быть привязанной к репертуарному театру, мечтала сделать антрепризный спектакль, в котором сможет разгуляться моя актерская натура… Еще до пандемии была задействована в нескольких антрепризах, вот и хотела их заменить на одну, свою. Руки только у нас до этого не доходили никак. Мой друг и прокатчик спектаклей Паша Елфимов предложил мне интересную пьесу и занялся процессом подготовки. Автором пьесы, которая в оригинале называлась «Сирена и Виктория», был известный драматург Александр Галин. А мой спектакль получил название «Сюрприз».

Репетировать «Сюрприз», как и мою песенную концертную программу, пришлось летом и в начале осени, чтобы сразу, как только разрешат проводить мероприятия, пусть и с ограниченной вместимостью зала, начать выступать перед зрителями. Дело в том, что любой спектакль должен играться с какой-то регулярностью, иначе артисты забывают его, теряют драйв и постановка начинает разваливаться.

Поэтому «Сюрприз» играли, даже когда разрешенная вместимость залов была 25 %. Я сильно переживала, что Паша фактически работает в минус, а он утешал меня и говорил: «Ничего, вам сыгрываться нужно». Этому спектаклю и Паше благодарна за то, что мне удалось сыграть не совсем комическую, скорее трагикомическую роль. Такой, знаете ли, сильный по жизни, успешный и веселый персонаж, но немного одинокий и раненый внутри.

Возможно, это первый шаг на пути к тому, чтобы сыграть что-то полностью драматическое. Ведь режиссеры, присылающие сценарии, всегда видят меня исключительно в моем стандартном юмористическом амплуа. А я, как вы уже поняли, люблю разнообразие. К тому же мой университетский педагог Виктор Афанасьевич говорил мне, что мой талант драматической актрисы совсем не раскрыт. Потому жду момента, когда придет предложение сыграть драматического персонажа. Хочется верить, что справлюсь и не подведу. Мне кажется, всегда надо четко понимать и даже анализировать, что ты можешь играть, а чего не можешь. Вот если скажу, что я в душе Наташа Ростова, и пойду играть ее, это будет халтура. Потому что это не моя природа, не мое амплуа. А вот взрослую ранимую женщину, думаю, у меня получилось бы изобразить.

Бывают, кстати, актеры, которые берутся за то, что они ну совсем не могут сыграть. Вот он говорит: «Да, могу!» – а у самого не получается, выходит жуткая карикатура. У меня бывали такие партнеры по сцене. А скажешь режиссеру, что человек недотягивает, – я же люблю правду-матку рубить – и услышишь в ответ: «Ну ты чего, он же хороший».

Так, послушайте, хороший человек – это не профессия. Может, он где-то в другом месте хороший, а вот конкретно в этом деле – нет.

И приходится в итоге мне и за него что-то отыгрывать. Прикрывать его как-то на сцене. Мы же одно общее дело делаем, зритель должен получать качественный результат. Но у меня своя работа есть, своя роль, а напрягаться и еще за одного человека что-то делать – это, конечно, сомнительное удовольствие…

А потому особенно радует, что в «Сюрпризе» получился прекрасный актерский состав и каждый из нас отлично держит свою роль.

Даже если вам немного за 30…

Ну и под конец расскажу о, пожалуй, самом неожиданном даже для меня событии. Впервые в жизни я по-настоящему вышла замуж. С регистрацией брака и штампом в паспорте. Так что никогда ничего не поздно, теперь я это точно знаю.

Кстати, своего мужа я загадала себе в детстве. Помню, как впервые посмотрела фильм «Невероятные приключения итальянцев в России». Итальянцы из кино произвели на меня какое-то магическое впечатление – они же совсем другие какие-то. Как будто инопланетян увидела.

Позже я была фанаткой программы «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» и фестиваля «Сан-Ремо». Моими любимцами были группа «Ricci I Poveri», Аль Бано и Ромина Пауэр и Тото Кутуньо. Про первых была уверена, что это итальянская семья – два брата и сестра, как в украинском трио «Мореничи», на Тото смотрела с замиранием, а Аль Бано и Ромина были для меня повзрослевшими Ромео и Джульеттой. Выписывала по почте всевозможные пластинки итальянских звезд, песни знала наизусть.

Италия казалась мне такой притягательной, какой-то волшебной страной, где живут очень стильные и красивые люди, причем, как я тогда думала, там все поют и исключительно красивыми голосами. Почему-то пребывала в уверенности, что итальянцы не могут не петь. Страна Эльдорадо.

И я придумала себе идею фикс, что обязательно уеду в Италию и выйду замуж за итальянца. Причем не просто придумала, а была в полной уверенности, что это произойдет и очень скоро. Приходила в школу и отказывалась общаться с мальчиками-поклонниками, которые ко мне проявляли симпатию. Ну а зачем они мне? Какое может быть общение, когда я практически со дня на день уеду в Италию, где меня будет ждать красивый жених-итальянец?

Так как я человек впечатлительный, но быстро переключающийся, тогда меня что-то от итальянской мечты отвлекло, и она вроде бы забылась. Кто же знал, что сигнал во Вселенную был уже отправлен и мечта вернется ко мне с ответом почти через 35 лет?

Помните, я говорила, что в судьбу верю? Вот это яркий пример того, что она умеет подкинуть сюрпризы и даже в самых тяжелых ситуациях отчаиваться не стоит. Скажи мне это кто лет 15 назад, когда я избитая и в жуткой депрессии, никому не известная, сидела с мужем-наркоманом в Перми… Не то что не поверила бы, а еще в лицо бы плюнула. И как оно все вышло… Значит, руки опускать никогда нельзя, что бы там ни было.

В 2019 году, в день рождения Игоря, я позвонила ему, чтобы поздравить. Он праздник не отмечал, но сказал, что друзья ведут его в ресторан, и предложил мне присоединиться. В ресторане было несколько человек, один из них – итальянец Стефано, живущий и работающий в Москве. Он тогда очень забавно разговаривал по-русски. Мы все посидели, прекрасно пообщались, поздравили Игоря и провели замечательный вечер.

А примерно через три недели, когда я летела на гастроли на Урал, в самолете ко мне подошел поздороваться человек, лицо которого казалось знакомым. Когда он начал говорить на смешном русском, я вспомнила: это же тот самый Стефано! Мы прообщались весь полет. Несмотря на неидеальное владение русским, у Стефано оказалось обалденное чувство юмора. Он был как будто из того самого фильма про итальянцев, который я смотрела в детстве: стильный, общительный, очень галантный.

Договорились, что встретимся снова, но уже в Москве, посидим и попьем кофе. Я тогда очень хотела и планировала зимой поехать в Италию, а Стефано обещал подробно рассказать, куда и как ехать, где остановиться и что стоит посмотреть обязательно.

После этого мы стали встречаться регулярно. Но ни о каких чувствах речи не шло: во-первых, Стефано моложе меня на 13 лет, во-вторых, я как-то в принципе не могла представить себя в отношениях с ним. Все мои мужчины были его прямыми противоположностями, если не в одном, так в другом. У нас было приятное, легкое общение, Стефано всегда проявлял себя как истинный джентльмен, ухаживал, что, конечно, не могло не произвести на меня впечатления – от такого отношения я отвыкла.

Нет, не могу сказать, что не пользовалась успехом у мужчин. Я всегда знала, что, может, и не красавица, зато беру харизмой и чувством юмора. На это и делала ставку. И мужчинам это нравилось.

Но все мои романы, которые я пыталась начать, после того как немного отошла от травмировавших меня отношений с Михаилом, заканчивались часто из-за того, что мужчин с их джентльменством не хватало надолго – как только они понимали, что я «на крючке», начинали веревки из меня вить, требовать что-то. А я этого теперь ох как боюсь и терпеть не могу. Либо мне просто становилось неинтересно с человеком, который не хочет расти и развиваться, бесконечно стоит на месте.

Еще меня раздражает, когда лебезят перед начальством или перед человеком, имеющим какой-то вес в обществе, перед популярным кем-то. Не понимаю этого и не приемлю. Я по своей природе совсем другой человек, меня такое поведение отталкивает. Одно дело – искренне восхищаться и выражать это. Ко мне часто подходят люди просто сказать приятные слова. В такие моменты чувствую себя очень счастливой и безумно благодарна им всем. Но это совсем другое и несравнимо с тем, когда ты стелешься перед человеком ради какой-то выгоды.

Раздражает и ситуация, когда человек поддерживает одну сторону, а если надо, может переметнуться на другую. То есть и нашим, и вашим. Конечно, разное случается, и я не хочу судить слишком категорично. Бывает, что принципы могут меняться, если человек переосмысливает свою позицию, видя какие-то доказательства. Но когда кто-то утверждает что-то, а ровно через секунду говорит уже обратное, как это называется? Моральная проституция, вот как.

Ничего из вот этих раздражителей в Стефано не было. Как я ни пыталась отыскать. Не могла понять, как такое бывает. Ведь у многих мужчин, которые окружали меня, не говоря уже о тех, с которыми пыталась построить какие-то отношения, что-то из описанного мною выше присутствовало.

По-настоящему со Стефано мы сблизились в пандемию. Он только расстался с девушкой, а я закончила очередную попытку не самых приятных отношений с мужчиной. Мы говорили часами напролет. Изначально и по «официальной версии» – для того чтобы помочь друг другу пережить сложный период.

В процессе общения узнали друг о друге много нового. Так, оказалось, что предки Стефано ведут свое происхождение из очень древней итальянской аристократической семьи; что он побывал в командировках чуть ли не в половине стран мира, включая совсем уж неожиданные; что его маму тоже зовут Марина, как и меня; и что в Москве ему нравится, а трудится он здесь управленцем в крупной компании и уже подал на российское гражданство. А на родине он долго работал журналистом и был известным человеком в итальянской медиаиндустрии. Стефано в совершенстве говорит на нескольких иностранных языках и с удовольствием учит русский, катается на вейкборде, последние пару месяцев смотрит не только выпуски «Камеди Вумен» и серии «Реальных пацанов» с моим участием, но и художественные фильмы. Несколько раз приходил смотреть спектакли. А еще каждый раз смеется, когда смотрит мои клипы «Лав Стори» и «Новогодняя». Регулярно присылает мне любимые цветы (какие именно мне нравятся, узнал он сам и не от меня). А еще рассказал мне об особенностях своей национальной кухни.

Хоть Стефано и живет в России уже четыре года, некоторые реалии нашей страны, в роликах показанные, ему кажутся необычными и забавными. Недавно мы умирали, когда он в караоке мою песню петь пытался. По-русски. И трогательно, и смешно: слова коверкает, в ритм не попадает, но старается, исполняет с душой.

«Итальянский принц, не иначе», – говорила я. А Игорь, наблюдавший за развитием наших взаимоотношений, подкалывал меня строчками известной песни: «Даже если вам немного за 30, есть надежда выйти замуж за принца…»

На самом же деле принцессой себя чувствовала я. Не буду разбрасываться фразами типа «так красиво за мной еще никто не ухаживал» или про «бабочек в животе». Но со Стефано я, сильная, самостоятельная и самодостаточная, наконец ощущала себя легко и расслабленно – обо мне заботились не напоказ, а потому, что для человека это было естественно. Он ухаживал за мной, поддерживал даже в мелочах, веселил… Никакого языкового барьера не ощущалось, мы понимали друг друга с полуслова. А главное, что все это делал такой же самодостаточный и самостоятельный человек, многого уже добившийся в жизни.

Стефано всегда был очень деликатным, не пытался ломать меня, строить под себя, самоутверждаться. А когда я капризничала, умел отыскать правильные слова и способы меня успокоить. Его манеры, обходительность и галантность очаровали и моих близких подруг. Лена, когда мы устроили небольшой девичник, прямо сказала: «Федункив, будешь выносить ему мозг своими сомнениями и выделываться, я тебе потом сама всю плешь проем».

Но я, конечно же, боялась и сомневалась: не привыкла к тому, что подобное может случиться в моей жизни. Обычно я вытаскивала отношения, на меня только вешали ответственность, а тут наоборот – с меня ее сняли и делают все, чтобы я максимально расслабилась и занималась любимым делом. В какой-то момент даже начало казаться, что это происходит не со мной, что это какая-то сказочка недолговечная, в которую хочется верить, но скоро она закончится, а дальше будет разочарование.

Ну а я, как вы уже должны были за время прочтения книги выучить наизусть, держать в себе что-то долго не умею, потому что достаточно прямолинейная. И я начала периодически выносить Стефано мозг тем, что, мол, ничего, наверное, не выйдет, зачем тебе старая тетка.

Однажды в ответ на такое он посмотрел на меня с легким укором и спокойно, но очень выразительно произнес на своем итальянском русском:

«Какая еще старая тетка? Что ты придумаешь такое? Ну? Какой не получится, уже кольца купил».

И вот тут крыть стало нечем. Нет, я, конечно, собралась спорить и высказывать что-то типа: какие еще кольца? Зачем? С ума сошел? И прочее, что там сильные и независимые в этих случаях говорят. Но получилось сказать только:

«Кольца? Правда?..» – и расплылась в улыбке.

Стефано посмотрел на меня уже несколько удивленно – кажется, ему до сих пор непросто дается считывать реакции россиян – и продолжил:

«Да, я в июне получаю паспорт России. И сразу свадьба у нас».

Ровно так и произошло. Новоявленного гражданина России Стефано и не сильно новую гражданку Марину сочетали законным браком в отделении МФЦ в июне 2021 года. Почему без пафоса и ЗАГСа? Потому что регистрацию мы хотели сделать тихой и только для себя. Плюс новые ковидные ограничения дали о себе знать. Большой праздник с гостями решили устроить позже.

Кстати, мы стали первыми, чей брак зарегистрировал этот МФЦ.

Между прочим, мама Стефано поначалу очень настороженно к браку относилась. Я уже писала о еще одном интересном совпадении – что ее тоже зовут Марина. Причем не Мария, как многих девочек на юге Европы называют, а именно Марина. Первое время общение наше было очень своеобразным: онлайн, потому как живьем увидеть друг друга возможности не было. Говорили с переводом Стефано: она говорит только на итальянском, а я только на русском.

Моя тезка не сильно так ко мне прониклась. Могу ее понять: сын успешный молодой красавец, а тут невеста старше его на 13 лет, да еще и из другой страны… К тому же, как волевая и немного властная женщина, она, возможно, хотела бы оказывать более сильное влияние на решения, которые принимает сын. А тут ее практически поставили перед фактом: есть отношения, скоро будет свадьба.

За 2 месяца до 50-летнего юбилея я впервые в жизни вышла замуж по-настоящему – со штампом в паспорте и обменом кольцами. Спустя больше чем 35 лет я наконец встретила того самого красивого итальянца, которого загадывала в детстве.

Марина гуглила и переводила всю информацию обо мне, тщательно изучала мою биографию, вероятно, чтобы понимать в деталях, что за невестка ей досталась. Наше общение было дипломатичным, но холодным.

А однажды Стефано приехал ко мне и говорит: мама очень просила, чтобы мы ее набрали пообщаться, очень переживает, ей перевели твою историю про гражданского мужа-абьюзера. За что именно переживала мама, уточнять я не стала, но про себя подумала: «Вдруг сейчас скажет, что она категорически против того, чтобы сын брал в жены женщину с такой биографией…»

Марина говорила долго и по-итальянски эмоционально, один раз у нее выступили слезы. Смысл того, что она хотела мне сказать и почему просила с ней связаться, сводился к следующему.

«Я прочитала обо всем том ужасе, который с тобой творили, про то, какая непростая жизнь у тебя была, насколько сложный путь к нынешнему дню ты прошла, как ты преодолевала немыслимые для человека препятствия. Даже через перевод чувствуются боль, страх, неуверенность – все твои эмоции. Ты так много и так сильно страдала, что как никто другой заслужила теперь быть счастливой. И я желаю искренне и от всего сердца, чтобы с моим сыном ты таковой наконец смогла быть. Чтобы чувствовала радость и счастье и в семье, и на работе, и с друзьями; получала удовольствие от того, что делаешь…»

Вот эта фраза: «ты достойна теперь быть счастливой» во мне очень откликнулась… А вдруг и правда после всего я наконец могу себе это позволить?

Так за 2 месяца до 50-летнего юбилея я впервые в жизни вышла замуж по-настоящему – со штампом в паспорте и обменом кольцами. Спустя больше чем 35 лет я наконец встретила того самого красивого итальянца, которого загадывала в детстве.

Эпилог

Пусть это банально звучит, но у меня вся жизнь оказалась подтверждением фразы «все, что ни делается, к лучшему». Я совершала очень много ошибок, страдала, а иногда была совсем на грани. Но каждая ошибка меня куда-то вела, давала новые возможности, заставляла искать иные пути.

Поэтому не бойтесь ошибаться, не корите себя ни за что. А еще поменьше сомневайтесь. Нет, конечно, без критического мышления никуда, но изводить себя опасениями, запрещать себе быть счастливыми и заниматься тем, что вам нравится; отказываться от того, чтобы пробовать что-то новое, – этого быть не должно.

Надеюсь, что я наконец смогла позволить себе быть счастливой, и это обязательно скажется на моем творчестве. А значит, вы со мной точно не заскучаете, вместе будем смеяться, играть, петь, веселиться и ловить позитив, даже когда кажется, что его совсем нет.

Ну что, вперед? Вы со мной?

Content

Марина Гавриловна Федункив
Жизнь сквозь смех
Реальная история нереальной женщины

Вместо предисловия

Счастливый ребенок в уникальном месте

Как деревенский Инстаграм помог мне стать артисткой

«Браво! Бис!»

Горячие пирожки

Поиски себя

Как я осталась с носом

Способная

Отец…

Ошибка – тоже опыт

Учитель

КВН и не только

Через тернии к звездам

Реальные пацаны

«Камеди Вумен»

Страна советов

Поющий персонаж

Хорошая глупость

Dancing Queen

«Сюрприз»

Даже если вам немного за 30…

Эпилог