Карина Шнелль

Когда сталкиваются звезды

Carina Schnell When the Stars Collide (Sommer in Kanada 3)

© 2022 Piper Verlag GmbH, München/Berlin

© Селифонова С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Посвящаю всем, кто даже самой темной ночью стремится к звездам

1. Рейчел

Такси остановилось на углу Янг и Темперанс. Одарив водителя щедрыми чаевыми, я открыла дверь – и на меня немедленно обрушились шумы большого города: автомобильные гудки, звон трамваев вдалеке, грохот, доносящийся с не видимой отсюда стройплощадки, и гул множества голосов – из-за поворота как раз появилась группа туристов. Наконец-то я снова дома, в Торонто!

Я ненадолго задержала дыхание, наслаждаясь моментом, и лишь затем поставила ногу на асфальт. Может, я в детстве насмотрелась романтических комедий, однако это мгновение для меня навсегда будет сопряжено с магией – последняя секунда перед тем, как главная героиня покидает автомобиль. Сначала нам показывают, как она осторожно высовывает из машины ножку – разумеется, в изящной туфельке. Героиня будет стараться держать ноги вместе, с соблюдением правил приличия, чтобы ненароком не продемонстрировать нижнее белье. Затем поднимет глаза, посмотрит прямо в камеру и, с изумлением озираясь вокруг, выйдет из машины, чтобы все наконец смогли полюбоваться ее сногсшибательным прикидом.

Этот момент я называла своим «голливудским кадром». Конечно, для меня он не являлся столь театральным, хотя я и испытывала восторг. На мне были босоножки на шпильках, обтянутых розовым шелком, а еще рваные на коленях джинсы-бойфренды и любимый черный топ с кружевным вырезом. Я распахнула дверцу шире, и золотые браслеты на запястье звякнули.

Я прикрыла глаза, ощутив, как в животе словно взорвалась хлопушка с конфетти, и ступила одной ногой на Янг-стрит – знаменитейшую улицу Канады, некогда самую протяженную в мире. Затем, чуть помедлив, опустила вторую ногу – и оказалась в самом средоточии хаоса, который называла своим домом. Закрыла за собой дверцу и махнула на прощание таксисту, который тут же рванул с места.

Еще один шаг – и я на широком тротуаре. Медленно повернулась, рассматривая высящиеся вокруг здания. День клонился к вечеру, и они отбрасывали длинные тени. Вдалеке небоскребы с зеркальными окнами сверкали в закатном солнце. Ниже, на расстоянии квартала, виднелся красно-белый указатель станции метро. «Квин». С этой станцией связано столько воспоминаний! Сейчас все они волной хлынули в душу. Как однажды Марли пришлось тащить меня вниз по крутой лестнице буквально у себя на закорках, потому что я напилась. Как я наклонялась бросить мелочь в шляпу любимому уличному музыканту. Как я целовала Сэмми, а мимо пронесся поезд, и поток воздуха вихрем закружил мои волосы…

Я быстро взглянула на часы. Надо бежать, пока не потонула в воспоминаниях. И без того опаздываю, не время для сантиментов.

Крутой ресторан, куда меня пригласили родители, располагался в здании Dineen Building, одной из архитектурных жемчужин города. Я повесила сумку на плечо и направилась ко входу. При каждом шаге шпильки цокали по асфальту; их перестук с детства придавал мне уверенности.

Лифт привез меня на верхний этаж роскошного здания, стеклянные двери распахнулись, и волной накатили нежные звуки пианино. Из окон под потолок с белоснежными шторами открывался чудесный вид. С потолка свисали огромные шарообразные люстры. Приватные зоны были обтянуты лиловым шелком, белый ковер скрадывал шаги. Я поморщилась. Этот ресторан намного более элитный, чем те, которые обычно посещали родители. Решили произвести на меня впечатление?

– Добрый вечер. У вас заказан столик? – приветствовала меня молодая женщина с бронзовым загаром и макияжем в стиле «смоки айс».

– Здравствуйте. – В дополнение к каблукам я привстала на цыпочки, чтобы высмотреть родителей. – Я встречаюсь здесь с… Ах, да вот же они! – Я указала на столик у окна, увидев, как мама подзывает меня кивком головы.

Женщина улыбнулась.

– Желаю вам приятного вечера.

– Спасибо. – Я ответила ей улыбкой и устремилась вперед, сопротивляясь привычному желанию пригладить одежду и достать из сумочки зеркальце, чтобы убедиться, нет ли на зубах следов помады. Я не испытывала нервного напряжения – речь шла о необходимых мерах, позволяющих выжить в присутствии родителей. Например, свободно опустить руки и приклеить на лицо лучезарную улыбку. Будущее лежало у моих ног. Через несколько недель я заживу той жизнью, которую выбрала для себя сама.

Лишь почти у самого столика я осознала, что родители не одни. Рядом с папой сидел незнакомый мне мужчина, который явно пытался подкупить маму своей очаровательной улыбкой. От неожиданности я споткнулась и едва не задела соседний столик. Что за?.. Я-то думала, меня ожидает обычный ужин, затем ночь в родительском пентхаусе, а рано утром вылет в Сент-Джон. По крайней мере, ни о чем другом меня не предупреждали. Охотнее всего я бы сейчас развернулась и ушла, однако мамин взгляд уже уперся в меня. Поздно…

Мама хищно прищурила карие глаза – характерный для нее прием! – и я закипела от ярости. Моя реакция не укрылась от мамы. Она словно посылала мне телепатическое сообщение: «Только не вздумай устроить сцену, Рейчел».

Я фыркнула и отправила в ответ самодовольную ухмылку: «Это уж как получится!»

Когда меня ставят перед свершившимся фактом, ничего не могу гарантировать.

В следующий миг я уже стояла перед столиком родителей.

– Рейчел, дорогая! – с придыханием произнесла мама и встала, чтобы расцеловать меня в обе щеки. Ее обесцвеченные волосы были уложены в высокую прическу, бледную шею украшало жемчужное колье, а от крепкого аромата «Шанель» мне стало дурно. Папа ограничился вялой улыбкой.

– Позволь представить тебе мистера Гамильтона. – Мама указала на мужчину, который тоже приподнялся, чтобы пожать мне руку.

– Очень рад познакомиться, – произнес он, продемонстрировав белоснежные зубы. При этом складки вокруг тронутых сединой бровей углубились.

– Э-э… я тоже рада. – Я по-прежнему не имела представления, кто этот тип и чего следует ожидать.

– Супруга мистера Гамильтона… Ах, вот и она!

Лишь в этот момент мне бросилось в глаза, что за столом есть свободное место. И его предположительно занимала женщина средних лет, которая направлялась в нашу сторону в туфлях-лодочках на практичных широких каблуках. Вероятно, дама отлучалась в туалет – дорогая сумочка и шелковый шарфик уже висели на спинке стула.

Гамильтон, Гамильтон, Гамильтон… Хотя фамилия почему-то казалась знакомой, мне пока не удалось сообразить, где я ее слышала.

– Позволь представить тебе миссис Гамильтон. – Мама включила почтительный тон, который приберегала для звезд и политиков. Разве что книксен не сделала! – Декан Гамильтон, это наша дочь Рейчел Монтгомери.

Я было повернулась к брюнетке, чтобы пожать ей руку, однако когда до меня дошел смысл маминых слов, рука непроизвольно опустилась. Декан Гамильтон? Декан юридического факультета университета Торонто?

Я резко перевела взгляд на маму. А ее можно поздравить – даже не вздрогнула при виде моих сверкающих гневом глаз! Какая хитроумная ловушка! Родителям не нравится, что я решила продолжать образование в Нью-Йорке. Они предпочитают, чтобы я жила в Торонто, где у них будет возможность держать меня на коротком поводке. Вот только как они могли поверить, что подобными действиями вынудят дочь отречься от своей мечты? Последняя отчаянная попытка направить мою жизнь в колею, уготованную с детства.

– Приятно познакомиться, Рейчел, – произнесла декан Гамильтон. – Мы много о тебе слышали.

Скрипнув зубами, я снова повернулась к ней.

– Я тоже очень рада, хотя ваше присутствие здесь стало для меня огромной неожиданностью.

Мама с шумом втянула в себя воздух, а вот миссис Гамильтон и бровью не повела. Более того, она заулыбалась и одобрительно кивнула мне, прежде чем протиснуться к своему месту.

– Папа и мистер Гамильтон часто вместе играют в гольф, – затараторила мама, пытаясь разрядить мучительную ситуацию. – Когда мистер Гамильтон услышал о твоем намерении изучать право, он очень впечатлился и решил, что ты непременно должна познакомиться с его женой.

– Ну еще бы, – сухо ответила я. Как иначе могла состояться эта встреча? Уж точно не благодаря вмешательству мамы, которая искусно плела свои шелковые паучьи сети… Если кто-то в них запутается, спасения нет. Мне стало почти жаль Гамильтонов.

– Садись, дорогая. Мы уже сделали для тебя заказ. – «Потому что ты опоздала», с осуждением уведомил меня мамин взгляд. – Палтус, жаренный в эстрагоновом масле, с картофелем, гренками и грибным соусом. Я слышала, здесь невероятно вкусно готовят рыбу.

Очередная уловка, чтобы вынудить меня остаться. Однако я садиться за стол не собиралась. Я перебросила пряди каштановых волос через плечо, приняла боевую стойку и уперла руку в бедро. Пусть мама попадет в собственную сеть! Папа заерзал на стуле и одарил коллегу по игре в гольф страдальческим взглядом. Его обычно бледное лицо покрылось красными пятнами.

– Спасибо. И все же на ужин я не останусь.

Мамины глаза едва заметно расширились.

– Не глупи, Рейчел. У тебя на сегодня другие планы?

– Нет.

Слово эхом продолжало звучать в наступившей тишине. Четыре пары глаз уставились на меня.

– Тогда садись наконец за стол, и мы побеседуем о твоем будущем.

Я вздохнула. Неужели она решила играть до конца?

– Меня заманили сюда под предлогом ужина с родителями, которых я не видела четыре недели, поскольку уезжала на практику в Нью-Йорк. Завтра утром я снова улетаю, теперь в Сент-Джон, и при всем уважении к вам не вижу повода беседовать сегодня о моем будущем. Потому что с ним я уже давно твердо определилась.

– Рейчел… – прошипела мама еле слышно.

– Мне действительно очень жаль, что я зря потратила ваше время, – обратилась я к Гамильтонам. – Однако меня зачислили в Нью-Йоркский университет. Занятия начинаются в сентябре. И я уже купила в Нью-Йорке квартиру.

Мама шумно поперхнулась.

– Когда родители приглашали вас на «встречу», – я изобразила в воздухе кавычки, – они знали, что я приняла решение несколько месяцев назад. К сожалению, отменить его невозможно. Не могу утверждать, что я не рассматривала Университет Торонто как вариант, в конце концов это отличное учебное заведение. – Я перевела взгляд на декана Гамильтон. Она одарила меня улыбкой, которую я истолковала как настоятельную просьбу продолжать. Наверняка дама как минимум три раза в месяц участвует в подобных собеседованиях для богатых избалованных студентов, которые замаскированы под ужины, инсценированные их родителями.

– Приношу вам извинения за потерю времени. Надеюсь, вы все же прекрасно проведете вечер. Я слышала, здесь невероятно вкусно готовят рыбу.

Я небрежным кивком головы попрощалась с родителями и уже хотела развернуться, но тут мама вскочила с места – причем так энергично, что из высокой прически выбились пряди. В попытке игнорировать ее я заторопилась к выходу. И все же она меня нагнала. Даже мягкий ковер не смог приглушить агрессивного стука каблуков.

– Рейчел, – прошипела мама, когда мы удалились от столика на достаточное расстояние и гости не могли нас слышать, – немедленно извинись перед мистером и миссис Гамильтон. Это неподходящий способ…

Я неохотно повернулась и решительным голосом перебила ее:

– Как раз это я и сделала. Извинилась за неприятную сцену, которую организовали вы, хотя не обязана нести ответственность за чью-то дурость.

– И что значит – «купила в Нью-Йорке квартиру»? Об этом и речи не было…

– Занятия начинаются в сентябре. Мне нужно где-то жить.

Она открыла рот, чтобы продолжить тираду, но я не дала ей времени на ответ. Развернулась – только волосы взметнулись в воздух – и широким уверенным шагом устремилась прочь из ресторана. Не обратилась в позорное бегство, а гордо покинула поле брани. Потому что ощущала себя как никогда свободной.

Сегодня родители в очередной раз пытались навязать мне свою волю. С меня хватит. Сыта по горло. Больше не позволю им манипулировать собой, внушать чувство вины и в конце концов заставить пойти на уступки. Хватит воплощать в жизнь их мечты взамен своих!

Я вновь обрела чувство собственного достоинства и в последние месяцы сделала огромный шаг вперед.

Теперь обратной дороги нет.

2. Блейк

Слепящие прожекторы. Бурное ликование на трибунах. Восторженный рев тысяч глоток.

Я пропускаю все это сквозь себя. Ощущения такие, словно по телу проносится разряд в миллион вольт.

Нервы напряжены до предела. Я готов. Хочется танцевать на месте, чтобы дать выход переполняющей меня энергии; через несколько минут я выйду на поле и смогу выплеснуть ее.

Делаю шаг вперед. Комочки земли, попавшие под подошвы, утопают в коротко подстриженном дерне. Защитный нагрудник давит на плечи. Маска шлема ограничивает поле зрения, и приходится сосредотачиваться только на существенном. Я отфильтровываю шум и вспышки света, ворчание тренера, последние напутствия товарищей по команде, которые, проходя мимо, похлопывают меня по спине.

Трогаю пальцами шершавую кожу мяча – хорошо знакомое ощущение! Мяч выгибается мне навстречу, нашептывает: «Ты и я, сегодня мы совершим невероятное. Твоя последняя игра на этом поле будет незабываемой. Ты войдешь в историю».

Я ухмыляюсь, беру назубник, затем передаю мяч и иду на позицию. Ребята выстраиваются впереди. Я изучаю соперников, представляя, как они сейчас трясутся от страха. Мой крик опережает меня.

– Начали!

Ребята замирают в стартовой позиции.

– По местам!

В воздухе возникает долгожданное напряжение.

– Вперед!

Килограммы мышц устремляются навстречу друг другу, с оглушительным свистом рассекая воздух, – чистая музыка для меня. Я перестаю воспринимать реальность. Время пролетает словно в угаре. Я бегу, подпрыгиваю, ловлю и бросаю мяч, раскрываю весь свой потенциал. Табло показывает счет в нашу пользу, и отрыв продолжает расти. Соперники разочарованно пыхтят, снова и снова пытаясь перехватить меня. Однако я неуловим. Я чувствую ни с чем не соизмеримый подъем.

Я не заметил этого парня. Он устремляется из «мертвой зоны» прямо на меня. Я держу мяч в руке, готовый к броску. Накопленной энергии недостаточно, чтобы защититься. Столкновение отрывает меня от земли. Я пролетаю по воздуху несколько метров и тяжело падаю. Что-то рвется, трещит и ломается. Я ничего не слышу, кроме этих звуков. Они закладывают уши, перекрывая вопли моих ребят и ликующие крики болельщиков команды противника. Острая боль пронзает колено. И я понимаю: это конец.

С криком просыпаюсь и резко подскакиваю на постели. В тишине комнаты дыхание кажется слишком громким. Распахиваю глаза и пялюсь в темноту, освещаемую лишь звездным небом. Очень душно, хотя ночной ветерок колышет шторы. Вытираю вспотевший лоб, прислушиваюсь к своему хриплому дыханию, к бешеному стуку сердца.

Успокойся, чувак. Это всего лишь кошмар. Все тот же самый кошмар. Как и в любую другую ночь. Уже четыре года.

Бросаю взгляд на часы. 03:10.

Со вздохом подтягиваю к себе ноги, упираюсь локтями в колени и зарываюсь лицом в ладони.

– Вот дерьмо…

Хотя на мне лишь узкие трусы-боксеры, я весь вспотел. Отбрасываю одеяло. Взгляд падает на уже не столь рельефные мышцы живота и груди, и мне становится дурно.

Кажется, тело надо мной издевается. Чем больше я за последние годы прилагал усилий, чтобы угробить здоровье и физическую форму, тем больше тело давало мне понять, что оно желает оставаться прежним. Однако какой в этом смысл, если ноги, в которых я нуждаюсь более всего, не функционируют как прежде? Все в прошлом. Тело стало бесполезным, и я ежедневно его проклинаю.

В прострации хватаюсь за бутылку с водой, стоящую у кровати. Ох, лучше бы я этого не делал. На этикетке сверкает логотип команды, играть в которой мне не довелось. Большая желто-синяя буква М, символ моей несбывшейся мечты. Уставилась прямо в лицо, словно насмехается. Где-то в глубине шкафа пылится толстовка с тем же логотипом, а еще глубже, в выдвижном ящике, зарыто письмо из Мичиганского университета с предложением стипендии.

В глазах щиплет. Заставляю себя отпить глоток. Вода теплая и застоявшаяся, и я едва не выплевываю ее обратно.

Снова падаю на подушки и дожидаюсь, пока успокоится дыхание. Однако когда наконец слышу вместо ударов собственного сердца шум близлежащей улицы, когда делаю глубокий вдох и полностью стряхиваю с себя остатки ночного кошмара, не остается ничего, кроме пустоты. Пустоты в той части сердца, которую раньше заполняло самое важное. Прожекторы. Ликование болельщиков. Упругая кожа мяча. Мое тело. Мои успехи. Теперь вместо них лишь зияющая пустота.

Кто я без всего этого?

Когда три часа спустя будильник вырвал меня из сна – к счастью, остаток ночи прошел без кошмаров, – я чувствовал себя как побитый. Впрочем, тут ничего нового не было. После травмы я не мог припомнить ни одной ночи, которую бы проспал спокойно. В больнице, среди гудящей аппаратуры и снующих туда-сюда медсестер, это невозможно. А когда через несколько недель я наконец вновь очутился в своей постели, накатило чувство вины и стыда. К тому же в гипсе было нелегко найти удобную позу для сна. Всякий раз, закрывая глаза, я опять проигрывал в уме тот роковой момент. И я солгу, если буду утверждать, что со временем примирился с недостатком сна. Выражаясь точнее, я бродил по городу как зомби, и так продолжалось несколько лет.

Я с усилием принял вертикальное положение и спустил ноги с кровати. Взгляд упал на длинный шрам на левом колене. Красноватый шрам, вздымавшийся над шоколадной кожей.

Я со вздохом провел рукой по лицу. Найти бы силы поднять себя с кровати…

Впереди маячил очередной день, как две капли воды похожий на другие. Ад, которым я теперь называл свою жизнь, состоял в основном из последовательно повторявшихся событий: встать по сигналу будильника, отработать смену в единственном супермаркете Сент-Эндрюса, затем валяться на диване и смотреть всякую хрень по телику, поспать – или, по крайней мере, попытаться, – а назавтра все сначала. Сумеречное однообразие прерывали лишь крохотные вспышки света – младшие брат и сестра, встречи с друзьями и регулярные тренировки вместе с Джеком. Пусть я никогда не сознавался, насколько они для меня важны.

Кряхтя и охая, я встал, открыл окно как можно шире и впустил в комнату утренний воздух. Я не воспринимал ни щебетание птиц в кронах деревьев, ни сверкающие вдалеке голубые полоски – с четвертого этажа море виднелось буквально за каждой крышей.

Позевывая, я шаркающей походкой вышел из спальни. Кухню можно было найти с закрытыми глазами – оттуда мне навстречу тянулся запах кофе и омлета.

– Доброе утро.

– Доброе утро, Блейк! – хором приветствовали меня младшие дети, десяти и двенадцати лет. Громкие радостные голоса заставили вздрогнуть. В таком возрасте, очевидно, каждое утро бывает убийственно хорошее настроение. И как бы оно меня ни нервировало, я поцеловал брата и сестру в лоб.

Мама, которая как раз передавала Лу тарелку омлета с тостами, подняла брови и изучающе взглянула на меня. Сегодня она повязала голову шелковым платком, под которым выделялись косички, как принято у женщин народности банту.

– Ты умрешь, если накинешь на себя что-нибудь? – спросила она. После пробуждения голос у мамы всегда хриплый, пока она не вольет в себя первый глоток кофе.

– Очень жарко. – Я пожал плечами и, почесав голое пузо, плюхнулся на стул рядом с Лу. – Передай-ка «Фрут Лупс», Дэви.

Младший брат с ухмылкой подтолкнул ко мне пеструю пачку.

Разноцветные колечки с шуршанием посыпались в миску. В ноздри ударил химический запах, и я едва не зажал нос. Несколько лет назад, когда я строго следил за своим питанием и не употреблял никаких сахаров промышленного производства, подобный завтрак был немыслим. Однако миксер для смузи и протеиновых коктейлей давно стоял без дела в углу у плиты и собирал пыль. А мне все чаще хотелось залить «Фрут Лупс» вместо молока текилой. Стоит ли теперь прилагать усилия для поддержки здоровья?

– Доброе утро, папочка! – хором загалдели Лу и Дэви.

– Доброе утро! – Из ванной появился Дэррол, второй муж мамы, в спортивных шортах и длинной футболке. Кожа махагонового оттенка на его выбритом под ноль затылке блестела после душа, босые ноги громко шлепали по керамической плитке. Он поцеловал маму в щечку, взъерошил волосы младшеньким, а меня похлопал по плечу.

Мама влюбленно посмотрела на него.

– Я отметила лучшие объявления. Твой омлет на сковородке. – Она показала жестом сперва на газету, лежащую на кухонном столе, а затем на плиту. Потом ее взгляд упал на настенные часы, и мама, тихонько ругнувшись, поспешно выскочила из кухни.

– Спасибо, золотко! – крикнул Дэррол ей вдогонку.

Я внимательно посмотрел на газету. Она была сложена так, что сверху оказалась страница с объявлениями о продаже недвижимости, по которой мама прошлась розовым маркером. Они с отчимом уже несколько недель подыскивали дом в окрестностях города. И я понимал – рано или поздно они его найдут, а это значит, мне пора наконец искать собственное пристанище. Возможно, родители захотят купить дом всего с тремя спальнями, чтобы намекнуть более определенно – я должен съехать. Могли бы не утруждать себя. Я сам знаю, что стал нежеланным членом семьи.

Я с хрустом уплетал «Фрут Лупс», уставившись в столешницу. Вот маленький скол по краю – тут я в детстве случайно ударил игрушечной фигуркой из «Пауэр рейнджер». Дико хотелось вскочить, перевернуть стол и швырнуть его через всю кухню, глядя, как чашки с мюсли со звоном разбиваются о стену, молоко стекает на пол и все испуганно смотрят на меня… Что угодно, лишь бы покончить с ежедневной рутиной, выместить хоть на чем-то свою боль и злобу. Вместо того я, как всегда, проглотил свой гнев. Опусти голову. Ничего не говори. Сноси все молча. Сколько еще я смогу это выдерживать?

– Поиграешь со мной, Блейк? – Лу склонила головку на мое обнаженное плечо и заглянула в лицо огромными карими глазами. Две торчащие косички – ни дать ни взять чернокожая Пеппи Длинныйчулок. Сестра указывала на обратную сторону коробки с «Фрут Лупс».

– «Найди всех попугаев», – прочел я вслух. – А ты нашла хоть одного?

Она сосредоточенно прищурилась и просияла:

– Вот он!

– Ха! – Я упер руки в боки и вызывающе посмотрел на нее. – Тебе следует поднапрячься. Я уже троих вычислил.

Лу взвизгнула от радости и потянула коробку к себе, чтобы я не мог видеть рисунок со спрятавшимися в джунглях птицами. Уж чем-чем, а честолюбием сестренка не обделена. Как и я в свое время.

Я в шутку попытался отобрать коробку, однако Лу вскочила и перебежала к другому краю стола. Я ухмыльнулся в чашку с мюсли. Сестра громко подсчитывала всех найденных попугаев.

Вернулась мама. Она успела переодеться на работу – белые брюки, светло-голубой пиджак и удобные кроссовки. Остановилась перед зеркалом в прихожей, торопливо провела кисточкой по ресницам, нанося тушь. Промчалась через кухню, достала ланч-бокс с обедом из холодильника.

– Дорогие, я ушла! Люблю вас!

Поцеловала в макушку Дэррола, потом младших и, наконец, меня – хоть я и старался увернуться, поскольку давно перерос подобные нежности. Но никогда не сознаюсь, что эти короткие мгновения с семьей – светлые пятна в моей никчемной жизни.

– Передавай привет Элли! – крикнул я маме вдогонку. Сегодня она трудится в больнице.

– Непременно, золотко. Успешной работы!

Я бы заржал в ответ, если бы не опасался схлопотать за это подзатыльник. Слишком высокопарное определение для того, чем я занимаюсь. Три раза в неделю протирать полки в супермаркете у Джоуи и помогать на кассе – вот и вся «работа».

– Ах да, Блейк! – Мама снова просунула голову в дверь кухни. – Вчера мне звонил Девон. Не смог связаться с тобой по мобильному. У него в октябре свадьба! Кажется, хочет поболтать насчет мальчишника. Перезвони ему.

– Хм-м…

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Легче выдержать двухчасовую кардиотренировку, чем перезванивать двоюродному брату, успешному инвестору. Устроил мне подлянку, решил пригласить на мальчишник. И к сожалению, отвертеться не получится.

Дэррол, держа в руке тарелку с омлетом, прислонился к буфету и указал подбородком в сторону окна.

– Как себя чувствует твое колено?

Я догадался, что он имеет в виду не общее состояние ноги – она пока в относительном порядке, – а сгустившиеся вдалеке тучи. После травмы я стал реагировать на погоду, так что всякие перемены уже за несколько дней отзывались неприятной тянущей болью в колене.

Я мотнул головой, внезапно ощутив себя голым. В боксерах длинный шрам на ноге был слишком заметен.

– Буря должна пройти мимо. Последнее время ничего не болит.

Дэррол рассеянно кивнул и одарил меня своей теплой фирменной улыбкой – мама говорила, она может исцелить что угодно. И хотя в этом я сомневался, однако тоже улыбнулся в ответ, слегка скривившись. У нас с Дэрролом хорошие отношения, и в свое время, после развода родителей, проблем с отчимом не возникло. Тем не менее присутствие Дэррола регулярно напоминало, как долго я не общался с родным отцом, живущим на другом конце страны.

– Не беспокойся за меня, тренер.

Все мои друзья ласково называли Дэррола «тренером», поскольку он работал в нашей школе учителем физкультуры и тренировал футбольную команду. А вот я уже давно к нему так не обращался. Ведь с карьерой покончено, и моим тренером он никогда не станет. Сейчас его улыбка засияла еще ярче, и я ощутил легкий укор совести.

Я прекрасно понимал, что за последние годы оттолкнул от себя многих людей, что заполз в раковину и своей грубостью ранил тех, кого любил больше всего. И ничего не мог поделать. Боль и разочарование засели в душе слишком глубоко.

Я прикончил одним глотком окрашенное в цвета хлопьев молоко и встал. Нужно уйти как можно скорее, чтобы избежать вновь обретенной близости между мной и Дэрролом. Она утешала и в то же время напоминала обо всем, что я потерял.

Второпях я едва не врезался в Лу – сестренка гордо объявила, что отыскала всех попугаев. Я ее почти не слушал. Опять зациклился на своем, погрузился в густой туман, который все окрашивал в серый, приглушал цвета и звуки, так что моя жизнь казалась черно-белым фильмом. Пусть так. Зато меня нельзя снова ранить.

– Все наладится! – крикнул Дэррол мне вдогонку.

Если бы люди дарили мне по доллару всякий раз, когда говорили эту фразу, я уже был бы миллионером! Сейчас я не обернулся – ничего не видел и не слышал кроме вязкого тумана, который, к счастью, поглотил и мою с новой силой нахлынувшую тоску.

Немногим позже я вышел из душа и глубоко вздохнул. Впереди маячил очередной бессмысленный день.

Смена закончилась. Я подошел к своему шкафчику в комнате отдыха для персонала и едва успел открыть его, как завибрировал телефон. Пришлось залезть в спортивную сумку и порыться в ней, чтобы отыскать мобильник. На экране высветилось имя лучшего друга; я взглянул на часы и поморщился. Затем нажал кнопку ответа.

– Привет, Джек. Что случилось?

– Привет! – Голос Джека звучал будто издалека; на заднем фоне что-то скрипело и щелкало. Наверное, друг сейчас на острове Министерс, куда можно попасть только во время отлива. Он жил там в блочном домике. – Ты меня слышишь?

Он явно был взволнован и слегка запыхался.

– Связь так себе, но разобрать можно.

– Не знаю, помнишь ли ты… Сегодня в Сент-Джон прилетает Рейчел, лучшая подруга Марли. Я планировал проводить Марли в аэропорт, но тут… – На линии опять что-то затрещало. – Дерево повалило ветром… прямо на дорогу в Ковенховен… Проезд закрыт. Мне придется оттащить ствол с помощью пикапа… займет несколько часов.

– Пострадавшие есть?

– Нет. К счастью, все произошло до начала отлива. На дороге никого не было.

– Уф. Повезло.

– Да. Так вот, я хотел спросить: не мог бы ты съездить с Марли в аэропорт вместо меня? Уилл на работе, Фиона тоже, и я подумал… Ведь твоя смена как раз закончилась?

Ну конечно, он спросил сперва у других, а меня приберег напоследок, как крайний вариант. Но хотя слова Джека меня задели, я не держал на него обиду. Потому что в последние месяцы действительно надежностью не отличался.

– Договорились, дружище, – ответил я с наигранной беспечностью. – Я съезжу с Марли. Никаких проблем.

Джек выдохнул с облегчением.

– Спасибо, Блейк, ты реально спас мою задницу. Не хотелось отпускать Марли одну. Она ни разу не была в Сент-Джоне и не ориентируется на местности.

– Не оправдывайся, все равно ни одной идеи получше у меня не было.

Джек проигнорировал мой сарказм.

– Я скажу Марли, что ты согласен. Она подъедет к твоему дому через полчасика. Хорошо?

– Нормалек.

– И еще, Блейк…

– Ну?

Джек помедлил. Я отчетливо представлял, как он смущенно чешет в затылке.

– Ты ведь сегодня не употреблял? Или?..

Я замер на месте. Щеки обожгло жаром. От стыда или от злости, сам не понял.

– Что за вопрос? Конечно, нет. Иначе меня бы с работы выгнали.

Джек молчал так долго, что я проверил телефон – не оборвалась ли связь.

– Окей, друг. Спасибо, что быстро согласился, – сказал он наконец и дал отбой.

Я поморщился и еще некоторое время смотрел на экран. Внутри бурлил коктейль из опасных чувств. Злость, возмущение, стыд, разочарование. Дыхание участилось. Я стиснул телефон так, что корпус хрустнул. С недовольством положил трубку в карман. На глаза попалась баночка, завалявшаяся в сумке. Энергетик, чистая химия. Раньше я бы к подобному пойлу и не притронулся, зато сейчас самое то.

Одним движением открыл банку и сделал большой глоток. Приторно сладкий вкус распространился во рту, и я закашлялся. Затем прикончил напиток одним махом и зажевал найденной на столе шоколадной карамелькой.

Вытер липкие губы. Злость испарилась – ее заменил туман, который словно обложил меня ватой, притупил все чувства. Я со вздохом застегнул молнию на сумке, запер шкафчик и поспешно покинул комнату.

3. Рейчел

Я откинулась на спинку сиденья, отпила глоток томатного сока и посмотрела в крошечный иллюминатор. Самолет заходил на посадку в Сент-Джоне. Внизу простиралась сплошная зелень. Насколько хватало глаз, тянулись холмы, поросшие густым лесом и местами прорезанные улицами с редкими домами. Среди ландшафта сверкающей лентой извивалась речка. Взлетно-посадочная полоса вела практически в никуда. Складывалось впечатление, что из-за деревьев выскочит лось или медведь гризли.

Я подобрала ноги и обхватила руками колени. Ремень врезался в живот; пришлось его немного ослабить. В дорогу я надела удобные кожаные легинсы и удлиненный серебристо-серый пуловер крупной вязки, а под него черный топ. Серебристые босоножки заменила на теплые носки – в самолетах я быстро начинаю зябнуть.

Полет в Сент-Джон стал настоящим приключением. Вместо того чтобы наслаждаться кожаными сиденьями в салоне первого класса, как на рейсе из Нью-Йорка в Торонто, пришлось загрузиться в дребезжащую колымагу вместе с парой десятков других пассажиров. К тому же прямых рейсов в этот крошечный аэропорт на востоке страны не имелось, и я летела через Оттаву, где и пересела в маленький самолет.

Едва я успела передать пробегавшей мимо стюардессе пустой пластиковый стаканчик, как самолет затрясся и начал подпрыгивать, чуть не ударив меня головой о низкий потолок. Спустя еще несколько прыжков мы благополучно приземлились. Теперь самолетик катился по взлетно-посадочной полосе, с обеих сторон окаймленной сочной зеленью. У меня внутри все зашлось от восторга – будто взорвали хлопушку с конфетти. Казалось, я попала на съемки документального фильма о природе или в начало приключенческой картины. Мне еще не доводилось бывать настолько далеко от цивилизации. В определенном смысле это как раз то, что требуется после скандала с родителями.

Немногочисленных пассажиров провели в крошечное здание аэропорта. Мне еще не случалось настолько быстро высмотреть свой багаж, поскольку лента имелась всего одна. Я с усилием стащила с нее чемодан, проклиная себя за то, что так нагрузилась. Однако я все-таки приехала сюда на целый месяц, до сентября, когда начнутся занятия. Женщине много чего нужно для выживания. Я, к примеру, не могу выжить без любимых щипцов для завивки, множества пар обуви, помады и блеска для губ различных оттенков и всех своих модных шмоток.

Бормоча про себя ругательства, я поволокла монстра в направлении двойных дверей – к счастью, они открывались автоматически.

Подняв глаза, я сразу разглядела в зоне ожидания Марли. Ее трудно не заметить! Черные локоны подруги летали туда-сюда; она взволнованно подпрыгивала на месте и размахивала над головой табличкой с огромной надписью разноцветными буквами: «Добро пожаловать в Сент-Эндрюс, Рейчел!»

Мои губы тут же растянулись в широкой улыбке. Я бросила чемодан, позволив ему со стуком упасть на пол, и рванула навстречу подруге. Мы с визгом обнялись и, смеясь, начали подпрыгивать на месте.

По нашим ощущениям, так прошло несколько минут. Наконец Марли отлепилась от меня и пристально рассмотрела. Я уперла руки в боки и покружилась, словно на подиуме.

– Ну, как я тебе?

Она ухмыльнулась, продемонстрировав резкий контраст белых зубов и золотисто-коричневой кожи.

– Ты явно выглядишь здесь немножечко не к месту. – Она жестом показала на других пассажиров, толпящихся в дверях. В основном это были люди среднего возраста во фланелевых рубашках и практичной дорожной одежде, которых встречали семьи.

– Фу. Будь это не так, я бы всерьез забеспокоилась.

Я подмигнула Марли, и она взяла меня под руку.

– Ты наконец приехала! – Подруга детства сияла от радости; ее темные глаза превратились в щелочки. – Не могу поверить! Когда мы виделись в последний раз?

Я задумчиво пожевала губу.

– Хм-м… Кажется, перед тем, как я сорвалась в Нью-Йорк, а ты – в свое путешествие. В конце мая?

Марли в ужасе наморщила лоб.

– Как давно это было!

– Однозначно. Хотя все не так страшно, потому что мы созванивались не реже трех раз в неделю.

Она потянула меня к выходу, но я обернулась.

– Подожди, только чемодан возьму.

– Как я могла поверить, что ты приехала с одной дамской сумочкой? – засмеялась Марли.

Я с наигранным испугом схватилась за грудь.

– Это немыслимо!

Подхватив чемодан, я нагнала подругу по пути к выходу.

– Рассказывай, как все прошло вчера! – озабоченно велела Марли. Она знала, что большинство моих встреч с родителями протекали в лучшем случае прохладно, а в худшем – приводили к разрушительным последствиям.

Я закатила глаза.

– Ты не поверишь! Такой цирк устроили!

Во взгляде Марли читались одновременно напряженное ожидание и ужас.

– Хуже, чем в тот раз, когда они запретили тебе пойти на концерт Билли Айлиш и мне пришлось вызволять тебя из квартиры через черный ход?

– Кажется, тогда меня подвергли самому продолжительному домашнему аресту, – хмыкнула я. – Однако вчерашняя встреча… это просто пипец.

Глаза Марли расширились.

– Не тяни, выкладывай!

Я с досадой сглотнула комок. Вчерашний вечер приготовил мне еще один неприятный сюрприз. Да и вообще произошедшее ударило по мне сильнее, чем я думала. Сильнее, чем я воспринимала это до того, как Марли задала вопрос. Однако я никогда открыто не признаюсь. Мой девиз – встать, поправить корону и идти дальше.

– Мне перекрыли денежный кран, – произнесла я тише, чем обычно. Практически выдохнула.

Марли остановилась так внезапно, что пожилая пара, идущая следом, едва в нас не врезалась. Марли с извинениями потянула меня в уголок, где имелось несколько сидений.

– Повтори-ка!

Я вздохнула. Подруга, конечно, раздует масштабы случившегося, в то время как мне хотелось о нем забыть.

– Вчера меня пригласили в крутой ресторан, чтобы познакомить с деканом юридического факультета университета Торонто. А я и не подозревала… Поставили перед свершившимся фактом.

Марли в замешательстве сдвинула брови.

– Но ведь в сентябре начинается семестр в Нью-Йоркском универе!

– Именно! Кто бы мог ожидать, что они еще раз попытаются вынудить меня остаться дома?

Уголки губ Марли дрогнули.

– Кто бы мог ожидать? – Она с сомнением посмотрела на меня.

Я вскинула руки в воздух. Браслеты на запястьях звякнули.

– Окей, окей, мы же говорим о родителях… Я должна была предвидеть.

– И как ты отреагировала? – спросила подруга со вселенской скорбью в голосе.

– С ледяным спокойствием. Жаль, ты меня не видела! Я извинилась перед деканом и ее мужем за то, что родители напрасно потратили их время.

– Гениально! – рассмеялась Марли.

– Затем объяснила, что ни при каких обстоятельствах не буду учиться в Торонто, потому что меня зачислили в Нью-Йоркский университет и я в любом случае туда перееду, так как уже купила себе квартиру. А потом просто ушла. Представь себе эту картину, Марли! Я развернулась и гордо ушла, прямо как Саманта Джонс[1]. Наверное, вдобавок стоило перед тем выплеснуть маме в лицо какой-нибудь напиток.

Марли таращилась на меня с открытым ртом.

– Довольно дерзко, понимаю. Своего рода спонтанная реакция. Я так на них разозлилась, и…

– Ты купила что? – пронзительным голосом выкрикнула подруга.

Секунду я пялилась на нее озадаченно. Та же реакция, что и у моей матери. Я не удержалась и прыснула.

– Ты восприняла новость в точности как моя мама! И выражение лица соответствующее!

Марли скрестила руки перед грудью.

– Рейчел Монтгомери, ты купила себе квартиру – и мне ни словечка?

Я пожала плечами.

– Новость совсем свежая. Я подписала договор в последний день перед вылетом из Нью-Йорка, то есть позавчера. До того рассмотрела несколько вариантов в Манхэттене, и наконец подвернулся подходящий. И я сразу за него уцепилась. Такая квартира, Марли, просто дух захватывает! Потом покажу тебе фото.

Марли оживилась, однако ее руки остались в прежнем положении.

– Как я полагаю, твоим родителям это совсем не понравилось?

– Решительно не понравилось. – Я самодовольно засмеялась, понимая, что несколько перегнула палку, так как уж очень довольной себя не чувствовала. – К счастью, я поступила дальновидно: сообразила купить квартиру, а не арендовать. Потому что после вчерашнего родители сообщили, что окончательно перекрывают мне денежный кран. Уведомили по СМС. Я переночевала в отеле – не хотела идти домой, выслушивать еще больше упреков.

– Ох, Рейч… – Марли крепко обняла меня. Я уткнулась лицом в ее мягкие черные локоны и вдохнула знакомый запах. Горло предательски сжалось. Я заморгала, стараясь снова обрести контроль над телом. Черт возьми! Я не плачу. Никогда. Сейчас поправлю корону и…

Я сделала несколько глубоких вдохов. Снова собрала себя по частям и как ни в чем не бывало повела плечами.

– Да, меня вышвырнули на улицу. Ладно, хотя бы крыша над головой есть.

Шею защекотало от дыхания Марли. Подруга захихикала:

– Рейч, ты никогда не останешься на улице. В любое время приезжай ко мне. В крайнем случае тебя приютят мои бабушка с дедушкой в Торонто.

– Ну, это мне не понадобится, – весело прощебетала я. На тон веселее, чем хотелось. – В конце концов, я теперь гордая владелица недвижимости.

Марли отстранилась и, подняв глаза, посмотрела мне в лицо. Я выше нее ростом, когда ношу самые высокие каблуки.

– А как же содержание квартиры? Плата за обучение? А еще расходы на еду, питье и все остальное?

– Буду искать работу. Не могу сказать, что я внезапно осталась без гроша. До той суммы, которая сейчас лежит у меня на счету, родители не доберутся. Они заморозили мне лишь доступ к трастовому фонду.

– И за летнюю практику в адвокатской конторе тебе тоже заплатили, верно?

Я кивнула.

– Не переживай за меня.

Подруга рассмеялась, однако выглядела убежденной лишь отчасти.

– Насколько мне известно, в последние годы ты привыкла жить на широкую ногу.

– Да, придется немного поужаться. Хорошо, что я буквально в последнюю неделю сделала огромный запас печенья «Орео».

Пыталась отшутиться и сразу попала в десятку. Марли расхохоталась и вновь стиснула мне плечо.

– Потрясающие новости, Рейч. Это нужно переварить.

– А мне тем более!

Я взяла подругу под руку, и мы направились к дверям.

Выйдя из кондиционированного вестибюля на улицу, я чуть не задохнулась. Очень тепло, почти жарко! Однако здесь совсем другая жара, не та, что в Торонто или Нью-Йорке. Когда тебя не окружают асфальт и небоскребы, зной вполне переносим. Я сняла через голову шерстяной пуловер. Волосы затрещали от статики и наверняка теперь торчат в разные стороны. Легкий бриз забрался под топ; цепочки и кулоны тихонько звякнули. Я дышала глубоко, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной. Даже вблизи аэропорта не наблюдалось трафика и шума со стройплощадок. Водители не сигналили нетерпеливо и не осыпали друг друга ругательствами из открытых окон. Вот она, та самая идиллия, о которой столько говорят люди.

– Тебе помочь с чемоданом? – спросила Марли. – Машина там. – Она махнула рукой парню, который стоял, прислонившись к ее древнему дедушкину «Шевроле».

– Ах, брось. – Я зашагала вперед, таща багаж за собой. Каблуки громко стучали по тротуару. – Не хочу, чтобы мой монстр сразу же обратил в бегство твоего Джека. Не забывай: я самостоятельная женщина.

Марли закатила глаза.

– Не помню, сколько раз я тебе это говорила: нет ничего страшного, если ты позволишь себе помочь. Всем нам время от времени требуется поддержка.

– Чепуха. Мне не требуется. – Я пнула подругу в бок и хотела еще что-нибудь выдать, однако тут мой взгляд упал на заторопившегося к нам молодого мужчину. Я замерла на месте. На нем были джинсы с низкой посадкой и облегающая серая футболка, идеально демонстрировавшая мышцы груди и плеч. Парень широко и лучисто улыбался, его шоколадная кожа блестела на солнце. Не припомню, чтобы я ранее встречала такие красивые губы…

– Это Джек? – невольно вырвалось у меня. – Ты не упоминала, что он такой сексуальный!

Марли озадаченно посмотрела на меня, а затем на парня. Или, точнее сказать, на «влажную мечту» любой девушки, которую интересуют мужчины.

– Нет, это не Джек. – Голос Марли вывел меня из оцепенения. – Это Блейк. У Джека на острове авария, и он приехать не смог. Блейк любезно согласился выручить друга.

Я сглотнула, не показав своего смущения. И проигнорировала жар, приливший к щекам, когда вышеупомянутая «влажная мечта» остановилась перед нами.

– Привет, я Блейк, – произнес парень низким хрипловатым голосом. И лето в Сент-Эндрюсе внезапно заиграло новыми красками.

4. Блейк

Я заглянул в глаза, похожие на жидкий янтарь, и внезапно понял, что позабыл, как связать два слова.

Это и есть Рейчел, подруга Марли? А мне никто не сказал, что она так сексуальна…

Я резко остановился и смущенно пригладил короткий ежик волос.

Держи себя в руках!

Мой мозг по-прежнему был в отключенном состоянии. Неужели тут виноваты ее длинные каштановые волосы, в которых проглядывали неброские колорированные прядки, или сочные, чуть приоткрытые губы, или то, что она пялится на меня, словно хочет раздеть взглядом прямо здесь и сейчас? А может, все сразу?

Если ты не облажаешься при знакомстве, то после сможешь урвать свое и немножко поразвлечься.

Я припомнил, что Рейчел проведет здесь целый месяц. Развлечься как следует, мысленно поправил я себя.

Наконец, вновь обретя самообладание, я нацепил на себя улыбку, которую обычно приберегал для спальни.

– Привет. Я Блейк.

– Рейчел. – Она протянула мне руку с наманикюренными пальчиками, на которых сверкало множество тонких золотых колец. Я пожал ее, не прерывая зрительного контакта.

Рейчел наклонилась ко мне так близко, что я ощутил свежий аромат жасмина и цитрусовых. Мы на миг замерли – ее рука в моей, – глядя друг другу в глаза и дыша одним воздухом. Я по-прежнему не находил слов. Как завороженный…

– А что, в Сент-Эндрюсе все мужчины такие, как ты? – проникновенным шепотом спросила Рейчел. В уголках ее губ играла сексуальная улыбка.

Мое сердце застучало как барабан, грозя выломать ребра. Я ухмыльнулся еще шире, уверенный в победе.

– Как тебе сказать… Скорее я выставочный экземпляр.

Глаза Рейчел вспыхнули – дерзко и вызывающе. Мы словно отгородились от остального мира. Только я и она, ее глаза, ее губы, ее запах. Да, у меня определенно будет хороший месяц.

– Почему меня никто не предупредил? – Ее улыбка стала еще более широкой и многообещающей. В мыслях я уже рассматривал девушку как свою добычу. Обычный день стремительно превращался в чертовски удачный.

Я насладился моментом, прежде чем вколоть девушке смертельную дозу своего неотразимого обаяния.

– А почему никто не предупредил, что сегодня мне предстоит встречать в аэропорту ангела?

Рейчел заморгала. Прямое попадание! Эта фраза всегда срабатывает!

– Можно помочь тебе с чемоданом, крошка? – с победной улыбкой добавил я.

В тот же миг лицо Рейчел помрачнело, а меж бровей залегла вертикальная складка.

5. Рейчел

– А почему никто не предупредил, что сегодня мне предстоит встречать в аэропорту ангела?

Вопрос резко оторвал меня от созерцания ямочек на щеках Блейка. Я озадаченно захлопала глазами.

Неужели этот парень действительно отпустил самую пошлую пикаперскую фразочку всех времен? А ведь между нами успела зародиться невероятная химия! В воображении я уже видела нас в постели, потных и задыхающихся. Кожа Блейка соприкасается с моей, его руки в моих волосах, между моих ног… А он будто вылил мне на голову ведро ледяной воды. Голос, низкий и хрипловатый, затрагивал во мне какую-то струну, а вот слова резко с ним контрастировали.

Я собралась открыть рот, чтобы выдать достойный ответ, однако Блейк добавил:

– Можно помочь тебе с чемоданом, крошка?

Что?! Он добил меня окончательно! В своем воображении я больше не видела, как мы кувыркаемся на простынях; напротив, представляла, как отвешиваю ему звонкую пощечину. Чего я не выношу в людях, так это притворства. Господи, речи низкопробного кобеля… Самое жуткое лицемерие, которое мне доводилось слышать. Не говоря уж о том, что он строит из себя мачо и решил, будто я без него с чемоданом не справлюсь!

Жаль. Хотя я и не отдавала предпочтение определенному типу людей, Блейк излучал именно ту природную, магическую ауру, которую я находила сексуальной. А эти ямочки…

Однако теперь я не стану его окучивать просто из принципа, не дам получить удовлетворение. Неужели подобная фразочка однажды подействовала хоть на одну женщину? Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он поверил, будто его неуклюжая попытка флирта со мной имела успех. Не позволю – ради всех женщин мира!

– Ах, как оригинально! – ответила я. – Не мог ничего получше придумать?

Блейк растерянно уставился на меня. Затем на его лицо вернулась самоуверенная ухмылка.

– Все что хочешь, принцесса. Только намекни.

Я фыркнула.

– А домашние заготовки кончились? Как насчет: «Ты не ушиблась, когда падала с неба?» Или: «Теперь я знаю причину глобального потепления – это ты!»

Ухмылка на его губах застыла. Я постаралась не пялиться на ямочку на щеке. На его темно-карие глаза. Густые ресницы. Полные губы.

Должно быть, Марли уловила мой язвительный тон, потому что она откашлялась и произнесла:

– Ну вот вы и представились друг другу. Отметим пункт в списке галочкой. Блейк любит откалывать всякие двусмысленные шуточки, а Рейчел обожает едкий сарказм. Познакомились, а теперь пора ехать.

Подруга незаметно от нас взялась за мой чемодан и уже собиралась поднять его и погрузить в багажник. Блейк на секунду задержал на мне взгляд, затем повернулся к Марли.

– Позволь мне.

Ну конечно… разве можно, чтобы женщина одна тягала грузы? Стыд! Скандал! А Марли тем временем уже уместила гигантский чемодан в ограниченном пространстве. Без помощи мужчины.

– Спасибо, Марли, – сказала я ей, демонстративно покосившись на Блейка. Затем прошагала к машине мимо него, не прерывая зрительного контакта. Блейку нравилось то, что он видел, это очевидно. И я не могла себе лгать – меня тоже влекло к нему физически. Однако он об этом не узнает.

– Вы обе сядете сзади? – Он поспешно распахнул передо мной дверцу. Внезапно решил примерить образ джентльмена, раз уж с ролью мачо не выгорело. – Можете поболтать спокойно.

Я нахмурилась и с опаской посмотрела в открытую дверь, словно она была порталом в черную дыру. А до Блейка и правда еще не дошло… Уже закипая, бросила взгляд на подругу поверх машины, однако та одними губами произнесла: «Веди себя прилично». Ладно, так уж и быть – от комментариев воздержусь. Я забралась на сиденье. Отпугивать новых друзей Марли при первой встрече – не очень хорошая идея.

Однако после того как Блейк взялся за ремень безопасности и хотел застегнуть его мне, я не могла смолчать и ошеломленно спросила:

– Ты серьезно?

– Э-э… ты о чем? – А он действительно понятия не имеет, что кривляньем довел меня до белого каления!

Я тяжело вздохнула.

– Блейк, ну в самом деле…

Он кивнул и, задумчиво сдвинув брови, уставился на меня как на особо заковыристое судоку.

– Как ты здесь оказался, Блейк? Для чего решил поехать в аэропорт вместе с Марли?

– Ну, в общем, чтобы… – Он помедлил и опять нацепил победную ухмылку. – Чтобы помочь двум хорошеньким девушкам справиться с багажом!

Не смотреть на ямочки, напомнила я себе.

– Так я и думала. – Я одарила его слащавой улыбкой. – И кто ж это решил, что «несчастные слабые женщины», – я изобразила в воздухе кавычки, – не справятся сами?

Блейк, сбитый с толку, посмотрел на Марли. Она, пожав плечами, нырнула на заднее сиденье с другой стороны.

– Никто, – ответила я на собственный вопрос. – А значит, почему бы тебе не прекратить корчить из себя зазнавшегося альфа-самца?

Блейк замер с открытым ртом. Я взяла ремень у него из рук.

– Спасибо. Сама пристегнусь.

6. Блейк

Я обошел вокруг машины и сел за руль. Мысли неслись вскачь. Что я сделал неправильно? Едва между нами успела проскочить искра, как вокруг Рейчел выросла ледяная стена. Не каждый день случалось, чтобы мое искусство флирта давало осечку. К тому же я всего лишь хотел проявить галантность! Ведь не пригрезилось, что с самого начала Рейчел заценила меня – как и я ее. А вот едкие комментарии составляли с этим вопиющий контраст.

Я завел мотор древнего «Шевроле» и вырулил с парковки, продолжая ломать голову.

Сперва Марли и Рейчел обсудили перелет Рейчел из Торонто в Сент-Джон через Оттаву. Часами бы слушать ее голос! Сильный, приятный и невероятно сексуальный. Перед глазами невольно возникла картина: я слизываю взбитые сливки с ее пупка. Тьфу, что за наваждение? Знаю девушку всего десять минут, а она уже свела меня с ума. Если я хочу, чтобы мы втроем добрались до Сент-Эндрюса в целости и сохранности, нужно взять себя в руки и смотреть на дорогу.

Марли начала перечислять то, что хотела показать Рейчел в городе. Уотер-стрит, пирс, ветклинику, в которой она работала, все до одного пляжи, маяк и, конечно, китов и тюленей в бухте Пассамакуоди. По тону Марли было ясно, что наш маленький городок запал ей в сердце и она очень рада поделиться впечатлениями от новой родины с лучшей подругой. Вопрос в том, что же так внезапно испортило вышеназванной подруге настроение?

– Кстати, Уилл пригласил нас к себе на уикенд, – сообщила Марли.

Я насторожился. Друг Уилл пригласил и меня. Стоило только представить, что я проведу с Рейчел все выходные, как пульс неудержимо ускорился.

– Вроде бы у его родителей есть домик в природной резервации, недалеко отсюда, – продолжила Марли. – Идеальная возможность для тебя познакомиться со всей командой. Но уикенд уже завтра, а ты только что прилетела. Как, решишься?

Рейчел чуть помедлила – я было испугался, что она откажется, – однако затем ухмыльнулась.

– Вечеринка в хижине на природе? И ты еще спрашиваешь? Для чего же я сюда приехала?

– Назвать этот дом хижиной – значит слегка недооценить его, – сказал я со смехом, чтобы вмешаться в разговор. Однако тут же схлопотал от Рейчел очередной убийственный взгляд и поспешно отвел глаза от зеркала заднего вида, снова переключившись на дорогу. Определенно я чем-то обидел девушку. Но почему она сразу завелась с полоборота?

В машине повисло молчание. И все равно я невольно посматривал на Рейчел в зеркале заднего вида. Настолько выразительное лицо, что невозможно отвести взгляд.

Сейчас девушка не отрывалась от окна. Глаза, подчеркнутые широкими бровями идеальной формы, стремительно метались то туда, то сюда, словно она не могла непрерывно воспринимать картинку. Дорога пролегала среди пышной зелени. Я проезжал тут тысячи раз. Между деревьями то тут, то там открывался вид на реку. В голубом небе кружил сокол. Если повезет, мы увидим пару косуль. У меня вдруг возникло желание показать Рейчел этих животных – только чтобы вызвать у нее улыбку.

– А почему так много вывесок на французском? – спросила она, когда мы миновали выезд с автострады. Должно быть, заметила, что все указатели у нас на двух языках, а многие населенные пункты носят французские названия. Отлично. У меня есть повод блеснуть своими познаниями!

– Нью-Брансуик – единственная канадская провинция, которая официально является двуязычной, – пояснил я, глядя в зеркало заднего вида. – Это значит, что все указатели на улицах и официальные документы должны быть составлены на обоих языках.

– Ах, так вот что значит «двуязычная провинция»! – Глаза в зеркале сверкнули на меня вызывающе.

Окей, эта игра и мне подойдет. Я обратился к Марли:

– Она всегда такая?

Рейчел фыркнула. А вот уголки губ Марли дрогнули.

– Нет. Только когда ее долго не кормят шоколадом.

– Эх, надо было хоть сникерс с собой взять. А что еще мне следует знать?

– Вообще-то у Рейчел крепкие моральные устои, – объяснила Марли. – В сентябре она начинает изучать юриспруденцию в Нью-Йорке, чтобы впоследствии стать адвокатом и бороться за права женщин, против дискриминации в оплате труда и домашнего насилия.

Захваченный врасплох, я взглянул на Рейчел новыми глазами.

– Ничего себе!..

– Я просто хочу, чтобы женщины не испытывали проблем по причине указанного при рождении пола, – прервала меня Рейчел. – Точно так же не должно быть дискриминации по причине происхождения. Равные права и одинаково уважительное отношение. Постоянная дискриминация и проявление излишней опеки – это просто смешно.

Мое изумление снова трансформировалось в протест.

– Излишняя опека? Не знал, что придержать для женщины дверцу машины или помочь донести чемодан – преступление.

Рейчел закатила глаза.

– Как будто мы сами на это неспособны!

– Многие женщины хотят делать такие вещи сами, – дипломатично возразила Марли. – Возможно, мужчинам не следует всегда исходить из того, что мы слабее них и нуждаемся в помощи.

– Бесполезно, Марли, – вмешалась Рейчел. – Не поймет, даже если ты ему объяснишь на пальцах. Судя по заготовленным репликам, парень прочно застрял в восьмидесятых.

– Неужели? – Я с вызовом уставился в зеркало заднего вида. – А почему бы не попытаться объяснить? Вот тогда и посмотрим.

– Потому что ты всю жизнь исповедуешь сексизм, сам того не замечая. Это общая проблема нашего общества.

– Серьезно? А может, все дело в том, что ты считаешь себя умнее других, мисс «студентка юрфака»?

– Ты сказал, не я, – фыркнула Рейчел.

Однако по надменной гримасе можно было догадаться – именно так она и думает. Все мои школьные годы я бесчисленное количество раз ловил на себе подобные взгляды. Во мне видели клише тупого футболиста, который больше ни на что не годен. Сейчас это воспринималось особенно болезненно, так как в последние годы я бездумно способствовал поддержанию нелестного имиджа. Во что я превратил свою жизнь? Однако Рейчел не знала, что я работаю в местном супермаркете и не имею реальных перспектив на будущее, а сам я о своих страданиях ей ни в коем случае докладывать не стану. Лучший способ защиты – по-прежнему нападение.

– Ой-ой! – презрительно хмыкнул я. – Не знал, что бывают настолько предсказуемые городские цыпочки.

Я обманулся, или уголки губ Рейчел дрогнули? Неужели ей действительно смешно? Она повернулась к Марли, которая тем временем испуганно наблюдала за нашей пикировкой.

– Он что, только что назвал меня городской цыпой? – Рейчел удостоила меня скучающей ухмылкой. – Ничего более оригинального в голову не пришло?

– Значит, я попал в точку!

Она опять фыркнула.

– И ты поверил, что меня это задело? И по-другому обзывали!

– Почему я не удивлен?

– Ты один из пикаперов старой школы, которые верят, будто можно уломать женщину, оскорбляя ее? Дурацкие мачистские замашки…

– У-уф… Не так я представляла себе дорогу домой, – заметила Марли.

Мы оба ее проигнорировали.

– Солнце мое, ты играешь не в своей лиге. – Рейчел через зеркало испепеляла меня взглядом.

– Охотнее поверю, зайка, что ты по недоразумению решила, будто я тобой интересуюсь. – Я перешел в контратаку.

– Ого! – пробормотала Марли вполголоса.

– Может, все-таки дело в том, что ты пытаешься ко мне таким неуклюжим способом подкатить?

– Мимо кассы. На таких женщин, как ты, я не западаю.

– Таких женщин, как я? – Ее голосок возвысился до опасного уровня. Подобные интонации я знал от мамы и ее сестер. Мне нужно тщательнее подбирать слова, если жизнь дорога́.

Марли, похоже, тоже это знакомо.

– Ладно, подведем итог. Ты на нее не запал, она на тебя тоже. Выяснили и вздохнули с облегчением. Теперь можно сменить тему.

Я видел, как она положила руку на плечо Рейчел, желая успокоить. Та еще пару секунд сверлила меня глазами в зеркале. Ни один из нас не хотел отводить взгляд первым.

Во мне боролись противоречивые чувства. Охотнее всего я крикнул бы в лицо Рейчел, что она высокомерна и избалована и что я с такой девушкой никогда не пожелал бы встречаться. И в то же время столь же охотно притянул бы ее к себе и поцеловал. К лицу прилила кровь. Что эта женщина со мной сделала? Полчаса как знакомы, а она уже не раз вывела меня из себя. Нужно срочно успокоиться.

Я в последний раз взглянул на Рейчел в зеркало заднего вида, и она сверкнула глазами в ответ на мой страстный призыв. Хорошо, что мы не успели зайти дальше, прежде чем я понял, что это за штучка. Конечно, сексуальна до потери пульса, однако отсюда не следует, что мы с ней совместимы.

Я размял побелевшие пальцы – они слишком крепко сжимали руль. На пластике остались влажные следы. Сосредоточился на дороге, по счастью прямой почти на всей протяженности, и на том, чтобы унять бешено стучащее сердце. И до самого дома Марли больше не вмешивался в разговор девушек.

7. Рейчел

– Ух ты! Это и есть наш дом?

Я вжалась носом в стекло.

Блейк, этот напыщенный болван, привез нас к чудесному домику, обшитому вагонкой нежно-зеленого цвета, с белыми оконными рамами. Несмотря на скромные размеры, двухэтажный; причем фронтонные окна почти на всю ширину второго этажа. А еще имелась веранда с тонкими деревянными колоннами, также выкрашенная белой краской, где стояли маленький столик и стулья. Дом окружали заросли цветущих кустарников. Он напомнил мне ферму в книге «Энн из Зеленых Крыш»[2]; я словно попала в девятнадцатый век.

Марли кивнула, сияя от радости.

– Наш дом на ближайший месяц.

Мы вышли из машины.

– Как тебе удалось найти такое жилье?

– Не радуйся преждевременно. Дом очень старый и срочно нуждается в ремонте. Потому он и не такой дорогой, как остальная недвижимость в Сент-Эндрюсе, – хохотнула Марли. – Я арендовала его через одну из знакомых доктора Сью, моей начальницы. В маленьком городе самое главное – знать нужных людей.

Марли заговорщицки подмигнула. Подруга несколько недель проработала в местной ветклинике, где ей настолько понравилось, что она решила в дальнейшем изучать ветеринарию. А вот собственным пристанищем до недавнего времени не обзавелась.

– Старый дом давно пустует, – объяснил Блейк, который тоже вышел из машины. – Владельцы сдавали его на лето туристам. Вероятно, ждут, пока их дочь вырастет и туда переселится.

– Если только дочь не переберется поближе к цивилизации, чтобы не киснуть от скуки, – парировала я с ухмылкой.

Марли забеспокоилась и скосила глаза на меня, а затем перевела взгляд на Блейка. Наверняка опасалась, что мы снова устроим перепалку. Однако Блейк умышленно игнорировал мои слова и открыл багажник. Очевидно, он не был настроен второй раз подвергаться порке.

– Ну что ты на меня уставилась, Марли? Разумеется, не каждый захочет провести в Сент-Эндрюсе всю жизнь. К тому же в маленьком городке трудно найти работу. Я смотрю на вещи реально.

– Да. Но не могла бы ты «смотреть на вещи реально» повежливее?

– Разумеется. – Я изобразила слащавую улыбку. – Ты меня знаешь.

– К сожалению, знаю слишком хорошо. – Она театрально издала стон, но потом не удержалась от смеха.

Выгрузив мой чемодан, Блейк собрался демонстративно занести его на веранду – всего-то три ступеньки! – однако я оказалась проворнее.

– Сама справлюсь. Тебе уже сказали: мужчина нам не нужен. Вообще-то у нас здесь чисто женское общество.

– А если водитель понадобится, так и я сгожусь?

Я одарила его самодовольной усмешкой.

– Совершенно точно!

Марли виновато посмотрела на него и обняла на прощание.

– Спасибо за помощь. Очень приятно, что согласился выручить.

Он пожал плечами.

– Не стоит благодарности. Все равно у меня других планов не было.

Я насторожилась. А как же проводит Блейк в этой сонной дыре свое свободное время? Я поймала себя на том, что внезапно заинтересовалась его жизнью. Странно. Вообще-то я давно завязала с пикаперами, их пошлыми шутками и устаревшими представлениями о жизни.

Я сосредоточенно потащила вверх по ступенькам свой чемоданище (надо признать, слишком тяжелый), причем так, чтобы со стороны казалось, будто я не прилагаю особых усилий. Пусть он видит!

Вот только когда я справилась с задачей и триумфально обернулась, Блейк уже сворачивал за угол в конце улицы. Даже не попрощался!

Марли поднялась следом за мной на веранду и поймала на том, что я задумчиво смотрю вслед Блейку.

– А ты не хочешь подвезти его домой? – поспешно спросила я, чтобы оправдаться.

Она помотала головой.

– Ты забыла? Маленький город. Здесь из конца в конец максимум пятнадцать минут пешком. А Блейк живет за углом.

– Я очень медленно осознаю преимущества жизни в крошечном городке. Наверное, нужно список составить.

Марли рассмеялась, однако быстро стала серьезной.

– Обещай мне: никаких поползновений в сторону Блейка.

Я возмутилась.

– Ты же была с нами в машине! Тебе точно не о чем беспокоиться.

– Раньше он был звездой. Лидером местной футбольной команды. А несколько лет назад получил на поле жуткую травму и теперь заставляет себя смириться с тем, что на профессиональной спортивной карьере поставлен крест.

– Правда? По нему и не скажешь.

Марли строго посмотрела на меня.

– Хотя Блейк и любит строить из себя клоуна, но… Не каждый показывает свою боль как открытую книгу.

Я молча кивнула. Сама об этом могу поэму написать.

– Блейк должен сосредоточиться на своем будущем, – продолжила Марли. – Его угнетает отсутствие перспектив. И последнее, в чем он нуждается, это секс без обязательств с девушкой, которая в любом случае скоро уедет.

Мои брови поползли вверх.

– Даже если эта девушка – я?

– Особенно если эта девушка – ты. – Она пнула меня в бок.

– А у тебя с Джеком? Разве не то же самое?

Марли задумалась, прикусила нижнюю губу и тряхнула головой.

– Нет, у нас с Джеком с самого начала было по-другому. Все или ничего. Хотя я это не сразу поняла.

– Он тебя заарканил, – хихикнула я. – И я за тебя очень рада.

Я крепко обняла подругу и запечатлела на ее щеке поцелуй, оставив отпечаток губной помады.

– Джек не возражает, что я украду тебя на пару недель?

– Нет. У него в ближайшее время куча дел. Кроме того, его домишко на острове Министерс и для двоих тесноват, не говоря уж о троих.

– Но ведь ты меня с ним познакомишь?

– А как же! Завтра, когда мы соберемся всей командой. Помни, ты обещала не трогать Блейка.

– Тебя послушать, так я дикое животное, готовое каждому встречному вцепиться в горло.

– А разве нет?

Я поиграла бровями.

– Лишь избранные могут насладиться моим обществом. А этот надутый мачо совершенно определенно к избранным не принадлежит.

– Я польщена.

– Ты – вне конкуренции! До сих пор страдаю, что не смогу взять тебя с собой в Нью-Йорк. – Я притворно всхлипнула, и подруга расхохоталась. На самом деле я понимала, что она обрела здесь свою родину, совершенно неожиданно для нас обеих. Меня тронуло, что Марли так быстро наладила отношения с местной общиной и нашла людей, близких по духу. Прежде всего людей, которые смогли ближе познакомить ее с культурой коренных жителей Канады – она принадлежала к ним по линии матери. Марли до недавнего времени мало знала о своей маме и вообще едва ее помнила; та рано оставила семью. Я приехала познакомиться с новым окружением подруги и поддержать ее – а еще отчасти для того, чтобы сбежать от своей прежней жизни, прежде чем выстраивать новую в Нью-Йорке. При мысли о родителях в желудке заныло.

– Готова к ознакомительному туру по дому? – спросила Марли с горящими глазами.

Я кивнула, поблагодарив ее за возможность отвлечься.

– Показывай наше королевство!

Подруга торжественно вставила ключ в замочную скважину. Я заметила, что краска на двери кое-где отслоилась.

– Добро пожаловать в Сент-Эндрюс!

Марли гостеприимным жестом пропустила меня вперед. Я уже собралась перетащить чемодан через порог, однако она коснулась моей руки.

– Постой. Не могла бы ты снять обувь? Я внесла высокий залог. Лучше не царапать паркет каблуками.

Она подала мне пример: скинув пестрые «адидасы», аккуратно поставила их у двери.

Я толкнула тяжелый чемодан внутрь, и он несколько раз повернулся на колесиках вокруг своей оси – прямо как Арту-Диту![3] Затем, выполняя указание Марли, я расстегнула ремешки и с неохотой выступила из босоножек. Вверх от ступней по позвоночнику поползло ощущение дискомфорта.

Коснувшись босыми ногами шершавой древесины, я едва не отступила назад. Стоит мне разуться, как возникает ощущение, что ступни абсолютно плоские, а походка неуклюжа. Без каблуков я становлюсь ниже ростом и чувствую себя соответственно – как будто сразу начинаю ощущать свою ничтожность. Даже в собственной квартире я всегда ношу мягкую домашнюю обувь на удобном широком каблуке. Однако Марли очень много для меня значит, и ради подруги я сделаю что угодно. Поэтому я поставила босоножки рядом с ее кроссовками и наконец вошла в дом.

Половицы подо мной чуть скрипнули. Марли закрыла за нами дверь, и стена тоже издала звук. В открытое окно ворвался летний ветерок; шторы тихонько зашуршали. Я с изумлением огляделась. Этот дом не мог сравниться с привычными мне люксовыми отелями. Он имел собственный характер и собственную душу. Он приветствовал нас скрипучими полами, запахом дерева, выстиранными шторами и лавандой в горшке у входа. Пройдя через маленький холл, я почувствовала, что именно в эти минуты мой отпуск наконец начался.

Я повернулась к Марли, которая напряженно ждала моей реакции.

– Покажешь мне все?

Ее темные глаза просияли. Подруга схватила меня за руку и потащила в первую комнату – это оказалась кухня в стиле восьмидесятых, включая керамическую плитку из черных и белых квадратов.

Я скептически постучала пальцем по подбородку.

– Мне ясно, что ты задумала. Решила начать с помещения, куда я буду заходить реже всего, а потом постепенно расширить сферу охвата?

Марли не стала развивать тему моих отсутствующих кулинарных способностей и распахнула дверцу морозилки.

– Я уже кое-что купила!

Небольшое отделение было полностью забито мороженым «Бен энд Джерри». Одна пачка тут же выпала, и Марли подхватила ее на лету.

Я распахнула глаза.

– Ты лучшая!

– Разумеется, все мороженое с кусочками печенья, – подмигнула Марли.

– Ты слишком хорошо меня знаешь! – Я послала подруге воздушный поцелуй. – Скажи, пожалуйста, в Сент-Эндрюсе работает доставка продуктов?

Марли запихнула выпавшую пачку мороженого обратно в морозилку и наморщила лоб.

– Ну, с Торонто не сравнить, однако в двух или трех ресторанах доставка есть.

Я проглотила сарказм и вовремя заменила его улыбкой. Марли любит этот город, и мне тоже нужно постараться его полюбить.

– Значит, жить можно!

Затем Марли повела меня в большую гостиную-столовую, занимавшую остальную площадь первого этажа. Разнокалиберная мягкая мебель придавала помещению определенный шарм, как интерьер в стиле бохо. Вокруг маленького обеденного стола стояли стулья, все из разных комплектов. Телевизор – очевидно, родом из конца девяностых – настолько очаровал меня, что я тут же бросилась его тестировать.

– Мы будто попали в прошлое!

– Нетфликса, к сожалению, нет, – сказала Марли. – Зато интернет работает более-менее прилично…

Я подняла брови.

– Еще у нас есть блю-рей плеер, а в городе неплохая видеотека, – поспешно добавила она.

– Видеотека? Я действительно угодила в другое столетие.

Марли пожала плечами.

– У них на самом деле большой выбор.

– Ладно, там посмотрим. Будем считать, это часть отпускной экзотики, – отмахнулась я и последовала за подругой наверх по скрипучей лестнице, которую покрывала ветхая ковровая дорожка. Стены были оклеены пестрыми крапчатыми обоями. С каждым шагом у меня крепло ощущение, что мы попали в сериал «Друзья».

– А вот твоя спальня. Рядом с моей. – Марли показала на первую дверь справа. – Тебе я уступила ту, в которой есть смежная ванная. А у меня ванная напротив.

– Спасибо!

Моя дверь была открыта, и за ней просматривалась залитая светом комната. Старомодные обои в цветочек, занавески с ламбрекенами, кованая кровать на столбиках… Мое королевство на ближайший месяц.

Я ворвалась в комнату и с разбегу вскочила на кровать. Ноги глубоко погрузились в старый матрас; я не удержалась и снова подпрыгнула.

– Иди сюда! По-моему, я вижу море!

Через широкое фронтонное окно за несколькими рядами крыш и садов различался причал, далеко вдававшийся в сверкающую на солнце водную гладь. В бухте стояли на якорях множество лодок, отсюда казавшихся разноцветными стекляшками.

Марли тоже заскочила на кровать. Мы взялись за руки и со смехом начали прыгать, чтобы поймать лучший вид.

– Это… наш… пирс, – выдыхала Марли на каждом прыжке. – В самом… сердце… города…

Мы прыгали, пока стальной остов кровати не заскрежетал. Мы взвизгнули от страха и повалились на постель, тяжело дыша. В ноздри ударил цветочный аромат свежевыстиранного белья, смешавшись со знакомым запахом Марли.

– Пока что Сент-Эндрюс показывает себя с лучшей стороны, – проговорила я, восстановив дыхание. – И не только потому, что мы наконец вместе.

– Ага. – Марли положила голову мне на плечо. – Я тоже скучала, Рейч. – Она отбросила с лица черный локон. – Жду не дождусь, так хочу показать тебе все.

– Тогда чего мы сидим? Разобрать чемодан можно и после. – Я спрыгнула с кровати и увлекла подругу за собой. – В нашем распоряжении целый летний вечер – нет, целый месяц!

8. Блейк

Субботним утром у Джоуи всегда столпотворение. В середине лета в единственный супермаркет Сент-Эндрюса ходят за покупками не только местные, но и туристы, которые в течение немногих теплых месяцев заполоняют наш живописный городок. В гостиницах и кемпингах нет свободных мест, цены в маленьких магазинчиках взлетают до небес. А нам, работникам супермаркета, добавляется хлопот. Да еще и босс следит, чтобы мы были чрезвычайно любезны с покупателями. Он компенсировал оценки Гугла, зависящие от разнообразия ассортимента, чрезвычайно услужливым персоналом. Впрочем, у клиентов все равно нет выбора – здесь нельзя свернуть за угол и найти другой супермаркет. Тем более Джоуи открыл филиалы в Бейсайде, Чамкуке и Бокабеке, создав свою маленькую империю.

Что у меня в итоге? Неплохая зарплата, приятные коллеги, а еще благодаря накачанным мускулам я обречен заниматься в основном распределением товаров по полкам, что меня вполне устраивает. Мой девиз – как можно меньше контактов с покупателями. Не выношу сочувственных взглядов, которыми удостаивают меня домохозяйки, спортсмены и бывшие учителя. Хуже только вопросы о здоровье и о том, смогу ли я вернуться в спорт. Нет, не смогу. Никогда. Во всяком случае, я не вернусь к тому уровню, которого достиг. А если я не могу профессионально играть в футбол, то лучше уж вообще ничего не делать.

Если не брать в расчет мои первоначальные планы к двадцати годам играть в американской профессиональной лиге, то я устроился в жизни, наверное, весьма удачно. Хотя здесь у меня нет будущего. Просто зачем забивать голову мыслями о будущем, если однажды на поле оно было уничтожено одним ударом и последовавшим далее хрустом костей?

Вздохнув, я поставил на верхнюю полку очередную коробку с консервированным горошком. В отличие от большинства коллег мне не пришлось для этого становиться на цыпочки. Аккуратно выровняв банки в крайнем ряду в одну линию, я бросил взгляд на экран телефона. Вот черт – с последнего раза, когда я проверял время, прошло всего две минуты! А до конца смены по-прежнему около часа. Рабочий день сегодня тянулся медленнее, чем обычно, потому что в комнате для персонала стояла собранная на выходные сумка. После окончания смены мы встречаемся на пирсе с Элли, а Лив нас оттуда заберет и доставит в летний домик родителей Уилла.

Наконец-то выходные с прежней командой! Мы знаем друг друга с детского сада, но уже давно никуда не выбирались в полном составе. Не в последнюю очередь потому, что Лив уезжала в Европу, Элли и Фиона окончательно устроили свою жизнь, а Джек с усердием увивался за Марли.

Едва я подумал о Марли, как мысли неизбежно перекинулись на Рейчел. При одном воспоминании о вчерашней стычке скрутило желудок. Все, что могло пойти не так, пошло не так – задним числом и не сосчитать. Впрочем, нам предстоят совместные выходные, и я твердо решил поправить ситуацию. Возможно, к девушке всего лишь нужно подступиться с другой стороны. Даже если не затащу в постель, по меньшей мере буду вести себя с ней вежливо, ради Марли. Надеюсь, Рейчел поступит так же. В противном случае в замкнутом пространстве уединенного лесного жилища нам всем будет неуютно.

От раздумий меня оторвала коллега Бетани.

– Ау, Блейк! Поможешь мне с соусом болоньезе? – Она высунула раскрасневшееся лицо из-за угла и отвела со лба осветленную прядку.

– Конечно. Уже иду. – По пути я опять посмотрел на часы. Свобода приблизилась еще на три минуты.

Через два прохода на полу обнаружилась разбитая стеклянная банка. Вокруг растеклась лужица бурой жидкости.

Бетани виновато развела руками.

– Хотела расставить банки и одну уронила. Палета слишком тяжела для меня.

Она хотела наклониться и собрать осколки, но я остановил ее.

– Стой где стоишь. Сейчас принесу швабру и все вытру. Не хватало еще, чтобы ты порезалась.

Бетани с ее внушительными телесами не так легко нагибаться. К тому же женщине за шестьдесят, и я не хочу, чтобы она надорвалась.

– Может, пока разложишь суп в пакетиках? – Я кивком указал на другую палету.

Бетани одарила меня усталой улыбкой.

– Спасибо, Блейк, ты мой герой.

– Для тебя – всегда пожалуйста, дорогуша.

Я поспешил в комнату для персонала за водой и шваброй. Заодно бросил взгляд на свой шкафчик, где меня дожидалась спортивная сумка.

– Осталось меньше часа, – шепнул я ей. Затем, прихватив табличку с надписью: «Осторожно, мокрый пол», заторопился в торговый зал, ряд номер три.

Бетани уже разложила суп в пакетиках и теперь с улыбкой наблюдала, как я управляюсь с лужей соуса.

Осколки стекла прилипли к тряпке. Я ругнулся – надо было захватить ведро для мусора. Снова направился в комнату для персонала и тут услышал чей-то голос в соседнем ряду. Я поспешно шмыгнул за угол и замер. Голос был знаком. Его обладатель стоял менее чем в двух метрах от меня и рассматривал смеси для выпечки. Я словно оцепенел – не мог даже шевельнуться.

– Да, Энди, никаких проблем. Дай парню мой номер и скажи его тренеру, чтобы вышел на связь. Я заскочу на одну из ближайших игр.

Кровь бросилась мне в лицо. Я резко отошел назад.

Несколько лет назад этот голос обещал приехать на мои игры. Он предрекал мне блестящую карьеру. Расхваливал сверх меры. Обещал достать для меня звезды с неба.

Эндрю Филипс, один из лучших тренеров-селекционеров Канады. Человек, который откопал меня в шестнадцать лет и проследил за тем, чтобы меня не выпускали из поля зрения сперва канадские, а затем и американские спонсоры. Человек, который в меня поверил. Который выбил мне стипендию в Мичиганском университете. Почти выбил…

Тяжело дыша, я вжался спиной в стеллаж в ряду номер три. Сердце болезненно колотилось в груди, щеки горели так, что я мог бы составить конкуренцию любому больному с высокой температурой. Перед глазами все поплыло. Я зажмурился и оперся на швабру, чтобы не упасть.

Зачем Эндрю снова приехал к нам? Ну конечно, ищет новые таланты. Нельзя допустить, чтобы он меня заметил. Мне вдруг стало стыдно за свой рабочий халат, за обувь, испачканную соусом болоньезе. За швабру в руке.

Если сочувствие других людей меня просто напрягало, то его взгляд просто уничтожит.

– Блейк, что с тобой? – Я в панике открыл глаза и увидел лицо Бетани. – Тебе нехорошо?

– Э-э…

Она разглядывала мои пальцы, судорожно сжимавшие швабру. Как же выкрутиться? Никто не должен видеть меня таким раскисшим. Я всегда держал себя под контролем! Однако сейчас самое главное – не попасться на глаза Эндрю.

Я сделал глубокий вдох.

– Нет, Бетани… То есть да. Мне нехорошо.

Она расширила глаза и немедленно перевела взгляд на мое колено. Как мне хотелось закричать: «Оно давно зажило!» Остались лишь шрамы на душе. А вот они не заживут никогда.

– Вызвать «Скорую»?

– Нет, нет. Только передохну немного.

Я быстро обшарил глазами проход. Эндрю может в любой момент сюда зайти. Я двинулся вдоль стеллажей, прижимаясь к ним спиной и стараясь не шуметь. Затем нащупал руками край полки, высунул голову за угол и, затаив дыхание, выглянул в соседний проход.

Стоя ко мне спиной, Эндрю продолжал разговаривать через гарнитуру, одновременно читая инструкцию на упаковке смеси для выпечки маффинов.

Я поспешно втянул голову обратно и с недоверием спросил у Бетани:

– Справишься сама?

Она кивнула.

– Ты уже почти все вытер. Ступай, отдохни.

Я ответил ей благодарной улыбкой.

– Спасибо, Бетани.

– Нет уж, Блейк, постой! – воскликнула она. Слишком громко. Мне захотелось зажать ей рот обеими руками. – Ты так часто меня выручал, что пора бы и мне стать твоей героиней!

Я выдавил из себя улыбку.

– Да, ты моя героиня. И вот еще что… пожалуйста, не говори ничего боссу.

– Не переживай, – заговорщицки подмигнула она.

Я еще раз осторожно высунулся за угол и сразу нырнул обратно. Едва успел! Эндрю шел в нашу сторону, по-прежнему увлеченный разговором, и в любой момент мог меня обнаружить.

– Увидимся позже, Бет!

Я рванул вперед. Наверное, следовало более убедительно изображать из себя немощного, однако в тот момент мне было все равно. Голос Эндрю приближался, и требовалось спасаться бегством. В конце ряда я так стремительно обогнул поворот, что резиновые подошвы кроссовок чиркнули по полу.

Бросил взгляд через плечо. Эндрю свернул в проход номер три. Я успел!

Метнулся в комнату для персонала, скользнул внутрь, резко захлопнул за собой дверь и, тяжело дыша, прислонился к ней спиной. Затем сполз на пол. Перед глазами мелькали огненные точки. Неужели я прячусь от бывшего тренера как последний лузер? Ниже падать просто некуда!

Но в этом-то и проблема. В своей жизни я уже достиг дна, и обратно пути нет. Почему я должен еще чего-то стыдиться?

С комком в горле я оглядел раздевалку. Облупленные шкафчики, древняя кофеварка, способная производить лишь отвратительное пойло, бейджики, висящие на стене в ожидании работающих в следующую смену коллег… Вот во что теперь превратилась моя жизнь. Как далека она от ревущих фанатов, ослепительных прожекторов и команды, которая во всем меня поддерживала! Зря я мечтал, что смогу отсюда вырваться. Переехать в Штаты. Сделать блестящую карьеру. Сама мысль о карьере внезапно показалась смехотворной. Все равно что прятаться от бывшего тренера за банками с фасолью и зеленым горошком.

Тяжело ступая, я подошел к своему шкафчику, набрал шифр и сразу уперся взглядом в спортивную сумку. Проигнорировал ощущение дежавю – словно я опять стою в раздевалке своей школы и готовлюсь к игре.

Никаких игр больше не будет.

Кто я без футбола? Никто. У меня нет будущего.

Украдкой бросил взгляд на дверь. Я никогда еще не уходил с работы раньше времени. А вдруг кто-то увидит?

Если потеряю работу, мама точно вышвырнет меня из дома. И тогда я испоганю последнее, что осталось в моей жизни хорошего.

Однако в тот момент мне было все равно. Главное – прочь отсюда.

Я распахнул дверь и вышел на ослепительный солнечный свет. Может, хоть выходные с друзьями отвлекут от мрачных мыслей.

9. Рейчел

Марли и Джек сидели в гостиной на диване напротив меня. Оба такие влюбленные, прямо как Джулия Робертс и Ричард Гир в «Красотке»! Марли положила голову на плечо Джека, а он небрежно поигрывал ее локоном. Сфоткать бы их сейчас и запостить в инстаграм[4] с подписью: «Вот как выглядит настоящая любовь! Завидуйте, сукины дети!» Но за такое Марли меня убьет. За последние двадцать четыре часа я уже запостила все комнаты нашего дома, сопроводив их кадрами из ситкомов девяностых. Да еще и добавила фото содержимого морозилки.

– Ну вот, когда дерево упало на дорогу к Ковенховену, позвали меня, чтобы я на грузовике оттащил ствол в сторону. Иначе ни один посетитель не попадет на остров. И это в самый пик сезона! – Джек закончил свою оправдательную речь, поясняя, почему не смог сопровождать Марли в аэропорт.

Я знала его всего четверть часа, и он мне уже нравился. Выдержал допрос с пристрастием, да к тому же, что намного важнее, принес гостье в подарок упаковку «Орео». Наверняка Марли подсказала, чем меня подкупить.

Я понимала, как важно завоевать расположение Джека. После вчерашнего фиаско с Блейком подруга явно забеспокоилась. И совершенно напрасно, потому что Джек на данный момент самый обаятельный парень из встретившихся мне до сих пор местных жителей. К тому же приманил меня печеньем, и за это ему пять с плюсом. Я запихнула в рот вышеупомянутую взятку в виде «Орео».

– Все прошло прекрасно, – сообщила Марли и нежно поцеловала его в загорелую щеку. – Блейк тебя выручил, а ты спас остров.

Джек смущенно пригладил волосы.

– Ух! Глядя на вас, я чувствую истинное трепещастие, – прокомментировала я с набитым ртом.

– Трепещастие? Это как? – переспросил Джек.

– Ну, такое чувство, будто внутри что-то тихонько звенит от восторга. Когда сердце танцует. А мое сердце танцует, когда я смотрю на двух влюбленных пташек.

Джек негромко засмеялся и почесал в затылке.

– Рейчел обожает придумывать новые словечки. – Марли тоже ухватила печенье. – Правда здорово?

– И для чего? – Джек озадаченно посмотрел на меня и сдвинул брови.

– А ты думаешь, имеющихся в языке слов достаточно, чтобы выразить наши чувства? – Я тряхнула головой, отчего серьги звякнули, и сама ответила на свой вопрос: – И близко недостаточно! Вместо того чтобы довольствоваться тем, что подходит частично, я лучше сама придумаю новые слова.

– А в этом, пожалуй, есть смысл, – ответил Джек. – Трепещастие… – медленно проговорил он, словно желая попробовать слово на вкус, и взглянул на Марли. – Мне нравится.

Он поцеловал ее, слизав крошки печенья, прилипшие к уголку рта, от чего Марли взвизгнула.

В этот момент в дверь позвонили – так громко, что все трое вздрогнули. Мы с Марли провели на новом месте всего одну ночь и не привыкли к звонку.

– Наверное, Уилл. – Марли спрыгнула с дивана, прихватив с собой Джека, распахнула дверь – и повисла на шее у дочерна загорелого широкоплечего парня с трехдневной щетиной и короткими завитками волос на шее. Ничего себе! Еще один симпатичный канадский лесоруб! А этот городок раскрывается с неожиданной стороны!

Уилл заглянул внутрь через плечо Марли.

– Готовы? Все собрали?

– А как же! – Я тоже вскочила с дивана и указала на наши сумки, выставленные в холле.

– Это Рейчел, – представила меня Марли.

Уилл, вместо того чтобы подать руку, тепло обнял меня. Без каблуков я едва доставала ему до ключиц и буквально утонула в его ручищах. Прекрасное ощущение! Уже второе «трепещастие» за день.

Я поспешно сунула ноги в босоножки с удобными каблуками. Марли расставила свою внушительную коллекцию кроссовок вдоль левой стены холла, а мою обувь вдоль правой. В небольшой шкаф под лестницей уместилась лишь третья часть того, что я привезла с собой. Любовь к обуви – наша с подругой общая страсть.

Я схватила дорожную сумку, Марли – рюкзак, и мы двинулись следом за Уиллом к его машине. Джек запер дверь, на всякий случай подергал за ручку и бросил Марли ключ.

При виде серебристого пикапа я не смогла удержаться от смеха. После вчерашнего ознакомительного тура по городу стало ясно, что большинство его жителей предпочитают или вот такой пикап, или джип, или аналогичный внедорожник. Я словно попала в какой-то заурядный ромком, где действие происходит в маленьком городке – типа фильма «Стильная штучка»[5]. И, надо сказать, мне это нравилось. К тому же возникло желание отдохнуть активно; я надеялась, выходные с Марли и ее новыми друзьями мне это обеспечат.

Мы побросали вещи в кузов пикапа и забрались в кабину. Джек сел спереди, рядом с Уиллом, а мы с Марли на заднее сиденье, где уже устроилась молодая женщина, которую Марли представила мне как Фиону. Я уже знала, что Фиона не только коллега Марли в ветклинике, но и самая близкая в Сент-Эндрюсе подруга.

– А ты, должно быть, Рейчел. Я очень много о тебе слышала!

Фиона поцеловала меня в обе щеки, и я ощутила аромат кокосового масла и лемонграсса. Она носила джинсовый комбинезон, а длинные косы закрепила вязаной ярко-желтой банданой, которая резко контрастировала с ее шоколадной кожей.

– А ты – знаменитая Фиона. Не знаю, как тебя отблагодарить за то, что так хорошо присматриваешь за моей девочкой.

Фиона ответила улыбкой, такой широкой, что я увидела ее ослепительно-белые зубы.

– Дело чести!

– Эй! – воскликнула Марли. – Вас послушать, так мне нужна нянька!

Мы с Фионой многозначительно переглянулись и разразились звонким смехом.

– Вы серьезно? – надулась Марли.

– Да, солнышко, без нас ты пропала бы! – Я поцеловала подругу в щеку, а она игриво попыталась меня укусить.

– Все равно я рада, что вы обе рядом, – проговорила Марли, застегивая ремень.

– Эти выходные точно войдут в историю, – объявила Фиона. – Уилл, где музыка?

Уилл, до того беседовавший с Джеком, посмотрел в зеркало заднего вида.

– Сейчас будет.

Он скользнул по мне взглядом, и я улыбнулась. Карие глаза, глубокие и теплые, располагали к себе. Уилл поспешно отвернулся и завел мотор. Неужели этот парень настолько застенчив?

Из колонок раздались нежные гитарные аккорды. Уилл поспешно коснулся сенсорного экрана и выбрал мелодию повеселее.

Я ухмыльнулась про себя и застегнула ремень. И тут сообразила, что экипаж не укомплектован. Вопрос вырвался у меня совершенно невольно:

– А где же Блейк?

– Блейк и Элли приедут с Лив, – пояснила Фиона. – В одной машине мы все не разместимся.

Я постаралась скрыть разочарование. По непонятной причине продолжение словесного поединка с Блейком меня бы только порадовало.

– А вы с Блейком уже знакомы? – удивилась Фиона.

– У нас даже возникла одна традиция… кое-что, связанное с поездкой, – хитро улыбнулась я.

Марли фыркнула и обратилась к Фионе, которая недоверчиво подняла брови:

– Лучше тебе не знать, о чем она говорит.

Я тут же пожалела, что упомянула Блейка, тем более что в зеркало на меня продолжал украдкой поглядывать Уилл. Я откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. Мимо тянулись разноцветные дома и ухоженные сады; повсюду играли дети. Издалека доносились стрекот газонокосилок и крики чаек. В открытое окно проникал свежий морской бриз. Нет, я точно угодила в фильм о маленьком городке!.. Марли и Фиона принялись болтать на тему «лучший хит этого лета», и я радостно приняла участие в их разговоре.

– Ничего себе хижина! – присвистнула я. – Ты слегка недооцениваешь это сооружение.

Уилл захлопнул дверцу машины и пожал плечами.

– Ну а что? Деревянное строение, расположено в лесу…

Перед нами возвышалась постройка с практически полностью застекленным фасадом, немного приподнятая над землей на деревянном фундаменте. Лестница вела на просторную террасу – должно быть, с нее открывается потрясающий вид! Постройка имела мало общего с хижиной; с таким же успехом можно было, к примеру, назвать меня пай-девочкой.

Следом за нами в широкие ворота въехал желтый раритетный автомобиль, который выглядел так, словно вот-вот рассыплется. За рулем сидела девушка с копной длинных светлых волос – должно быть, Лив. А рядом с ней… Я торопливо отвернулась, чтобы не пялиться на Блейка в открытую. В животе неприятно заныло. Внезапно я поняла, что не готова продолжить вчерашнюю перепалку, и заторопилась вслед за Марли и Уиллом на веранду.

К нам присоединилась молодая кареглазая женщина с темными волосами и бронзовой кожей, обутая в разношенные кроссовки. Марли представила мне ее как Элли.

Под нашими ногами выщербленные ступеньки заскрипели. С каждым шагом все больше открывалось своеобразие дома, который мог составить конкуренцию особнякам богачей и знаменитостей в Хэмптонсе[6]. Через стеклянный фасад в цокольном этаже виднелись камин с мягкой мебелью вокруг, которая так и манила к себе, и роскошная кухня. А наверху… неужели это ванна прямо перед окном? У меня отпала челюсть.

– Если вам понравился этот вид, советую обернуться, – рассмеялся Уилл.

У Марли вырвался крик восхищения. Зато я буквально онемела. Неподалеку, за вершинами деревьев, виднелось искрящееся на солнце море. Первозданная красота канадской природы, шелест ветра в вершинах деревьев, плеск набегающих на берег волн… У меня захватило дух. Казалось, горизонт находится бесконечно далеко. Здесь словно встречались разные миры. Лес и море. Небо и вода. И всего этого было невероятно много.

Я глубоко вдохнула, втянув в себя соленый воздух и терпкий влажный аромат лесной почвы. Поручни лестницы под моими ладонями были теплыми. Я ненадолго остановилась. Пусть ветер растреплет мои волосы, выдует из пор остатки пыли, собранной на улицах мегаполиса.

Тут мой взгляд упал на Блейка, который как раз выбрался из желтого «Фольксвагена-жука». Кроссовки «Тимберленд», летные темные очки, обтягивающая футболка, идеально показывавшая мускулы, походка вразвалочку, наверняка выработанная в результате многолетней тренировки, – абсолютно очевидный пикапер, давно знакомый мне типаж. Полная противоположность Уиллу и Джеку. Я вздохнула. А может, лучше не усложнять, а, наоборот, покончить побыстрее со всем этим? Может, разовый секс без обязательств – то, что надо? Простенько, без заморочек – и уж точно принесет удовольствие.

С другой стороны, по-прежнему не хотелось давать Блейку повод для самодовольства, позволив уложить себя в постель. Тем более после того, как я однозначно дала ему понять – мачистские приемы на меня не действуют.

Ситуация осложнялась просьбой Марли парня не трогать. Хотя он не показался мне настолько уязвимым, как она его описывала. Кроме того, теоретически я ничего Марли не обещала.

В довершение всего оказалось трудно отвести взгляд от попы Блейка, которая в джинсах с низкой посадкой смотрелась сногсшибательно. Черт, черт! Нужно срочно отвлечься, если я не хочу провести эти выходные в его постели.

Я обернулась к Уиллу. Он изучал меня в профиль и теперь резко отвел глаза. Щеки под сексуальной трехдневной щетиной покраснели. Для безобидного флирта Уилл определенно лучшая кандидатура.

Я постаралась вспомнить, что узнала о нем от Марли. У парня в прошлом были отношения с Лив, симпатичной блондинкой на желтой машине. Вроде бы она разбила ему сердце, отказавшись от предложения выйти замуж. А теперь вернулась на родину после четырех лет учебы за границей. Остались ли еще у Уилла чувства к бывшей? Он совершенно однозначно поглядывает на меня. Взрослый человек, может сам принимать решения.

Вероятно, Марли засекла обмен взглядами, поскольку тоже подошла к перилам и вклинилась между нами. Я сделала вид, будто ничего не заметила, и снова переключилась на великолепный пейзаж. Марли не хочет, чтобы я занялась Уиллом? Похоже, на отношения со всеми мужчинами и женщинами в Сент-Эндрюсе наложено табу!

Впрочем, в обязанности Марли не входит постоянно всех защищать. В мои тем более. У меня и без того дел по горло – защититься бы от себя самой…

10. Блейк

Мы раскинули в ряд разноцветные пляжные коврики. Я лежал на солнце, облаченный в бордовые плавки. По соседству со мной Марли натирала лосьоном спину Джека. В ноздри ударил сладковатый запах.

Уилл в который раз пытался установить старый ветхий зонтик от солнца, который при каждом дуновении ветра снова опрокидывался. Элли с Фионой играли в бадминтон и то и дело чертыхались – их воланчик тоже постоянно норовил улететь. По другую сторону от меня расположилась Лив. Я улыбнулся ей, и она с благодарностью ответила тем же. Молчаливый диалог между ней и Уиллом буквально чувствовался в воздухе, и я почти мог попробовать его на вкус. Как я надеялся, что они наконец объяснятся друг с другом! А может, и опять будут вместе. Вот только Лив упорно пыталась смотреть куда угодно, только не на Уилла.

Я понимал ее, поскольку тоже принудительно запрещал себе следить глазами за Рейчел – она как раз пошла к морю. Легко сказать – трудно сделать. Она мне все жилы вымотала! В откровенном бикини неоновой расцветки, тронутая легким загаром, так сексуальна, что не знаешь, куда смотреть. Только бы не на грудь, попу, точеные бедра и длинные тонкие пальцы. Будь на ее месте другая столь же привлекательная женщина, я давно сделал бы следующий шаг. Предложил бы натереть спину лосьоном, угостить свежими фруктами из сумки-холодильника, принести напиток…

Настоящий ад – видеть Рейчел так близко и в то же время так далеко. И все равно я наслаждался ее присутствием. С безопасного расстояния. При нашей первой встрече в аэропорту между нами проскочила искра. Вот только заряд не был позитивным. А с момента приезда в дом родителей Уилла девушка меня в основном игнорировала, что я расценил как хороший знак. По крайней мере, мы не схлестнемся друг с другом на виду у всех.

Рейчел почти дошла до воды, и я еле удержался, чтобы не предупредить ее. Хотя мы и находились в маленькой изолированной бухте в парке Нью-Ривер-Бич, где волны были небольшими и не представляли опасности, однако все же это атлантическое побережье! Даже летом температура воды не превышает восемнадцати градусов. Плюс к тому я непременно хотел полюбоваться реакцией девушки на холод.

Она осторожно окунула в воду большой палец ноги и тут же с пронзительным визгом отдернула. Я прыснул от смеха и, кажется, довольно громко, потому что все на меня уставились.

Все, включая Рейчел.

Побагровев от злости, она бросила на меня грозный взгляд и гордо прошествовала к своему коврику. Я обратил внимание, какая она маленькая без каблуков, и хмыкнул себе под нос. Ну и ну! Даже пальцем не шевельнул, и все равно сегодня счет один-ноль в мою пользу.

Довольный, я снова улегся и с наслаждением подставил лицо солнцу. Почти как когда-то, в юности. Мы приезжали сюда в каждый второй уикенд, поскольку дом был свободен, однако со временем стали все реже посещать его всей командой. Как чудесно слышать голоса друзей, громкие крики, невинные шутки… Как чудесно наконец отключиться хоть немного. Ни о чем не думать. Сегодняшняя встреча с бывшим тренером засела в голове. И сейчас желудок неприятно сводило судорогой, стоило вспомнить о своей реакции. Сбежал как трус…

Я тряхнул головой и уставился на сверкающее море. В таком прекрасном уголке природы не место тяжелым мыслям.

Да, сегодняшняя вылазка – именно то, что мне сейчас нужно. Почти что отпуск.

– Помнишь, как мы раньше устраивали в воде «цыплячьи бои»? – неожиданно спросила Лив.

Я повернулся к ней.

– Еще бы! Фантастика! Мы с Фионой всегда выигрывали!

Лив скользнула взглядом по Уиллу, на плечах которого она постоянно восседала во время боев. Неуверенность в ее глазах рвала мое сердце на части. Запереть бы их в одной комнате, пусть наконец объяснятся!

Тут меня осенило. Может, они хотя бы в воде сблизятся?

– Давайте вспомним о старой традиции! Что нам мешает устроить бои сегодня?

Лив опустила глаза.

– Пожалуй, можно… Но я лучше просто посмотрю. – Она закинула прядку за ухо. – Буду болеть за тебя.

Я уже хотел запротестовать, но тут еще раз взглянул на Рейчел. А вдруг мой план насчет Уилла и Лив сработает и на нас с ней? Конечно, надо действовать осторожно, не стоит ее провоцировать.

Я резко вскочил с места – даже пролил немного пива на шорты – и прокричал с азартом:

– Объявляю «цыплячьи бои»! Помните? Марли и Джек, мы с Фионой бросаем вам вызов!

Фиона издала победный клич и замахнулась ракеткой для бадминтона. Марли испуганно озиралась по сторонам – она не поняла, что я имел в виду. Тогда Джек схватил ее и потащил к береговой линии. Марли визжала и извивалась в его руках.

– Не волнуйся, это всего лишь игра, – засмеялся Джек. – В воде окажется только проигравший.

Я подмигнул Лив и понесся к морю.

– Нас с Фионой еще никто не побеждал!

Фиона присоединилась ко мне.

– Ты уверен, что по-прежнему в хорошей форме, Блейк?

– Ясное дело! А ты?

– Спрашиваешь у действующей чемпионки?

В ответ я лишь ухмыльнулся и привстал на колени, чтобы позволить Фионе забраться мне на плечи. Джек велел Марли сделать то же самое.

– Кто первый упадет, тот проиграл, – объяснила Фиона. – Приготовься, Марли, борьба будет упорной.

Марли, толком не понимавшая, что ей предстоит, громко закашлялась и переспросила недоверчиво:

– Упадет? В воду?

– А куда же еще?

И я, и Джек уже шлепали по мелководью. Когда ступни оказались в воде, я мысленно поблагодарил бедра девушки, обвивавшие мои плечи – хотя бы верхняя часть тела получила тепло.

Брызги пены захлестнули лодыжки, и я задержал дыхание. Вода поднималась все выше и скоро дошла мне почти до пояса. Глубина нормальная, чтобы девушки не ушиблись, если придется падать. А еще дальше я не пойду. Ни на шаг. Уже сейчас яйца скукожились, а все тело покрылось гусиной кожей. Ничего, сейчас пройдет – как только ринемся в бой.

Пока Джек объяснял Марли правила, я торопливо бросил взгляд на берег. Рейчел наблюдала за нами с любопытством. Она уселась на коврик между Лив и Элли и заинтересованно подалась вперед.

Фиона махнула босой ногой и окатила Марли и Джека брызгами. Марли ойкнула.

– Эй!

Я отвлекся лишь на миг, однако когда я снова посмотрел на пляж, Рейчел уже поднялась с места, выдернула Уилла из-под зонтика и потащила за собой. Явно ошеломленный, он побрел к морю, спотыкаясь на каждом шагу.

– Победитель сразится со мной и Уиллом, – с победной улыбкой объявила Рейчел.

Черт возьми! Она догадалась о моих намерениях? Ее рука в руке Уилла… В сердце больно кольнуло. Наверное, я слишком долго разглядывал их сцепленные пальцы, потому что когда поднял глаза, Рейчел повела бровью и с вызовом улыбнулась.

Ну, погоди…

– Готовы? – крикнул я и задрал голову, чтобы видеть лицо Фионы. Она подняла вверх большой палец. – Начали!

Упираясь ступнями в рыхлое дно, я чуть согнул ноги в коленях и занял устойчивую позицию. Фиона раскинула руки в стороны, и я крепче обхватил ее бедра. Джек преодолел дистанцию между нами, взбаламутив воду; волна хлестнула меня по груди. Бой начался!

Девушки вступили в драку – Фиона с ревом, Марли с визгом. Мы с Джеком вели дуэль взглядами, пока не покатились со смеху. Джек зашатался, и брызги воды полетели во все стороны. Я ощутил желанную прохладу, потому что уже начал потеть. Джек снова обрел равновесие, и они с Марли предприняли новую атаку. Я закричал как бойцовый петух и поднес Фиону еще ближе.

– Получай! – Девушка наклонилась вперед так далеко, что я чуть не оступился, однако зарылся пальцами ног в песок еще глубже и сумел устоять. Маневр Фионы удался – она нанесла Марли сильный удар. Марли вскрикнула, бешено рассекая руками воздух, и соскользнула с Джека. В попытке удержать ее он сам начал валиться на спину. В результате оба шлепнулись в воду.

– Победа! – Фиона вскинула в воздух кулаки.

Я со смехом задрал голову.

– Мы ее заслужили, Фай!

Она хлопнула ладонью по моей выставленной вверх руке.

Марли вынырнула на поверхность, отплевываясь и дрожа, и обхватила себя обеими руками.

– Блин, как же холодно!

– Ничего, привыкнешь! – рассмеялся Джек и поцеловал ее в щеку. – Я отнесу тебя на берег.

Он поднял ее и поспешил на пляж. Фиона тем временем исполнила короткий победный танец – прямо на моих плечах.

Рейчел по-прежнему держала Уилла за руку, стоя у самой кромки воды, чтобы не замочить ноги. На миг я отвлекся на нее – на блестящую на солнце копну волос и тело в треклятом бикини. Потом вспомнил, что Рейчел бросила вызов победителям первого раунда, и ухмыльнулся.

– Готовы проиграть?

Рейчел закатила глаза.

– Можно подумать, у вас есть шанс!

– Вот сейчас и увидим.

Уилл несколько растерянно опустился на колени, чтобы Рейчел смогла на него забраться.

Я сглотнул, увидев, как плотно обхватили ее бедра шею Уилла. Интересно, ее кожа на ощупь мягкая? Чем она пахнет? Солнцем, песком, любимыми духами? Каково это – соприкасаться с ней? Я понимал, что пялюсь на Рейчел, и ничего не мог поделать.

Вот и Рейчел заметила.

– У тебя красивые волосы, Уилл!

Она провела кончиками пальцев по его кудрям, не выпуская меня из поля зрения.

– Спасибо, – пробормотал Уилл, чуть покраснев, и неуверенно шагнул в воду, как будто на ходулях. Вероятно, тоже не мог понять, что происходило в эту минуту.

Я покосился на Лив, которая неподвижно сидела на коврике. Мой план сработал с точностью до наоборот. Как должна теперь себя чувствовать Лив? А Уилл? Ему неловко оттого, что Лив видит его с Рейчел? Или у него тоже план – заставить ревновать свою бывшую?

– А какие бицепсы! – мечтательно добавила Рейчел.

Я поспешно отвернулся от берега. Немедленно сосредоточься, идиот!

Я непременно хотел побороть Рейчел. Хотел видеть ее лицо, когда она плюхнется в воду! А после я хотел быть тем, кто понесет ее на берег, как Джек нес Марли.

– Земля вызывает Блейка! – Фиона ущипнула меня за ухо.

– А?.. Что такое?

– Я с тобой разговариваю, а ты не реагируешь.

– Да-да, извини. – Я удрученно потер ухо.

– Думаю, мы должны воспользоваться своим преимуществом. Рейчел маленького роста, ее ноги Уиллу до пупка не достают. А значит, площадь опоры меньше.

Уилл тем временем стал в стойку. Рейчел, обхватив ладонями его заросшие щеки, смотрела на нас торжествующе. Она охотно вступала в игру. И любила выигрывать. Мы с ней одинаковы.

Я крепче сжал бедра Фионы и пошел на Уилла, глядя ему прямо в глаза. Главное – не смотреть на бедра Рейчел. На ее грудь, почти касавшуюся головы Уилла. На ее длинные волосы, падавшие ему на лоб, едва она наклонялась.

– Готовы?

Уилл кивнул.

– Начали!

Я снова уперся ногами в дно. Нужно стать якорем для Фионы, и как можно более тяжелым.

Девушки с воинственными криками атаковали друг друга. Борьба была ожесточенной, с применением рук, ногтей и коленей. Обе смеялись и визжали. Кажется, они находили в схватке изысканное удовольствие.

Я чуть наклонился вперед. Бедра Рейчел были совсем рядом. Я разглядел филигранную золотую цепочку на одной из лодыжек, кольцо на пальце ноги. И стиснул зубы, пытаясь полностью сосредоточиться на схватке.

– Давай, Фиона!

Она постепенно становилась все тяжелее, и мои плечи начали болеть. Мы играли уже второй раунд, а Рейчел с Уиллом вступили в бой свежими. Моя шея одеревенела, но сдаваться я не хотел. Нельзя доставить Рейчел это удовольствие.

И вдруг Фиона начала сползать, молотить в воздухе руками, потеряла опору и соскользнула вперед, потянув меня за собой. Я споткнулся, постарался вновь обрести равновесие, но было уже поздно. Поскольку ноги Фионы по-прежнему крепко обвивали мой торс, я неудержимо начал падать вместе с ней. Девушки врезались друг в друга, я получил коленом по лицу и всей массой навалился на Уилла. Тот взвыл, оттолкнул меня, и мы вчетвером, с хаотично переплетенными руками и ногами, полетели в воду. В том направлении, где было глубже.

Над моей головой сомкнулись ледяные волны. Я быстро отпустил Фиону, и она, делая гребки руками, выплыла на поверхность. Вверху сверкающее солнце пробивалось сквозь толщу воды. Внезапно поле зрения закрыли темные развевающиеся волосы. Передо мной, как в невесомости, беззвучно проплывала Рейчел.

Время словно остановилось. Меня опутали волосы девушки. Медленно дрейфуя мимо, она задержала на мне взгляд, и я камнем пошел вниз, разучившись плавать, дышать и думать. Рейчел сделала мощный гребок и подплыла ко мне почти вплотную. Ее лицо оказалось в миллиметре от моего – губы чуть приоткрыты, глаза почти черные. Чернее обсидиана. Она подмигнула мне, затем оттолкнулась ногами от дна и унеслась вверх, задев своими волосами. Мягкими, как водоросли.

Зачарованный моментом, я опустился еще глубже, пока не ударился спиной о песок. Затем оттолкнулся руками и выплыл на поверхность вслед за Рейчел. Вынырнул из грез назад к реальности.

11. Рейчел

Когда я переодевалась после пляжа, на пол ванной комнаты высыпались кучи песка, хотя купальник уже почти высох. Песок обнаружился в самых неожиданных местах. В зеркале я увидела отдельные песчинки, прилипшие в уголках бровей и на макушке. Я вытерла лицо, улыбнулась своему отражению и начала разоблачаться. После нескольких часов на солнце кожа лица приобрела приятный загар, а на груди и попе отпечатались белые полоски – там, где кожу закрывало бикини. Это же настоящее приключение – купаться на диком пляже, где нет ни спасателей, ни шезлонгов, ни баров с коктейлями! А еще я быстро привыкла к ледяной воде. Во время состязания было даже приятно ощущать холод.

Я отодвинула шторку и забралась в старомодную ванну с душем на стойке. Проиграла в памяти нашу баталию, и мысли машинально переключились на Блейка. Вспомнились ямочки на щеках, которые всегда придавали ему лукавый вид. Вздувшиеся от напряжения мышцы рук и спины. Азарт и ожесточение на его лице, когда он желал удержать Фиону от падения на нас с Уиллом! Картины в голове вызвали у меня ухмылку. Мы оба отчаянно бились за победу, а в итоге не выиграл никто.

Я открыла кран и с наслаждением подставила лицо под струю теплой воды. Оставшиеся на теле песчинки собрались у ног и быстро унеслись в сливное отверстие. Под приятным душем тело расслабилось. Я блаженно выдохнула и закрыла глаза.

В подсознании немедленно всплыла другая картина: момент под водой, когда я почти поцеловала Блейка. Или не почти? Во всяком случае, мы с ним оказались друг к другу чертовски близко. Я снова увидела, как мы рухнули в воду. Как я на миг потеряла ориентацию, пока взгляд не упал на Блейка. Как солнце сквозь толщу воды подарило достаточно света, чтобы я разглядела его карие глаза. Как они расширились, когда я подплыла ближе. Меня потянуло к нему, словно по мановению волшебной палочки. Мои распущенные волосы окутали нас, оградили от остального мира. Идеальный момент, чтобы…

Я распахнула глаза. Нет, нет, нет! Немедленно прекрати фантазировать! Как же Уилл? Он тоже сексуален. И одинок. А еще он действительно славный. Вежливый, обходительный. Не болтливый, не грубый, не назойливый.

Я нащупала гель для душа и намылила все тело. Однако Блейк смываться не пожелал. Я снова была под водой и подплывала к нему все ближе. На сей раз он схватил меня за плечи и прижал к себе. И целовал, пока у обоих в легких еще оставался воздух. Не разжимая объятий, мы вынырнули на поверхность, чтобы продолжить начатое. Его руки проникали всюду, дыхание опаляло губы.

Я прекратила намыливаться и отложила гель в сторону. Между ногами возникло ощущение пульсации. Недвусмысленный намек, который я не могла проигнорировать.

Ладони самопроизвольно заскользили между грудей, по животу, затем еще ниже и глубже. Я была под водой с Блейком. Зажмурилась и полностью отдалась прикосновениям к своему телу между бедер.

Я спустилась вниз в состоянии глубокого расслабления. Впрочем, колени еще слегка дрожали. Вот и узнала, что такое ватные ноги, усмехнулась я про себя.

Возможно, мне просто потребовался интимный момент наедине с собой. Возможно, то была единственная причина, по которой приключение в душе продлилось дольше и ощущалось ярче, чем обычно. Возможно, так я наконец смогу забыть Блейка. Однако почему-то мной овладело предчувствие, что теперь он будет часто посещать меня под душем.

Прежде чем войти в обставленную со вкусом гостиную, я осмотрелась по сторонам. Еще не хватало напороться на Блейка! Впрочем, признаков его присутствия нигде не наблюдалось. С кухни доносились голоса Фионы и Элли, девушки готовили салат. Я бросила взгляд через стеклянную стену на веранду. Там Уилл возился с грилем. Отлично, вот и повод отвлечься! Я направилась прямиком в открытую дверь.

В лицо повеяло запахом древесного угля и алкоголя. Я подошла к Уиллу и положила руку ему на поясницу, на ощупь крепкую и теплую. Он поднял глаза и улыбнулся. Его волосы еще не просохли после душа.

– Ну как тебе денек? Понравилась баталия в воде? Жаль, не выиграли.

– Зато удовольствие получили, – отмахнулась я. – Все что-то новенькое.

Уилл тихонько рассмеялся.

– Ты наверняка привыкла к другому?

– Другое – не значит лучшее.

– А вообще, какие впечатления от нашего чудесного городка и окрестностей?

– Я понимаю, почему Марли у вас нравится, – дипломатично ответила я.

Уилл оторвал взгляд от гриля. Его глаза затуманились.

– Я уверен, она действительно нашла здесь второй дом.

– И кажется, свою вторую половинку.

Мы оба заглянули вглубь дома. Марли и Джек как раз рука об руку спускались по лестнице. Я обратила внимание, что взгляд Уилла задержался на Лив – она тем временем присоединилась на кухне к Элли и Фионе. Однако он почти сразу отвернулся и спросил, указав на початую бутылку пива:

– Выпить хочешь?

– А вино есть?

– А как же. Даже местное.

– Впечатляет!

Я ухмыльнулась про себя. Все, с кем успела познакомиться в Сент-Эндрюсе, невероятно гордились своей родиной и своими корнями. А вот за мной такое не водится. Всегда хотела сбежать от родителей, покинуть башню из слоновой кости, куда они меня заточили. Любой ценой сделать карьеру, не важно где, только бы подальше от них – вот моя цель с детства.

– Поищи сама в винном холодильнике, – сказал Уилл. – Я должен присматривать за грилем. – Он взял щипцы и начал переворачивать лежащие на решетке початки кукурузы.

– Ух ты! У вас для спиртного отдельный холодильник?

– У моего отца ничего не бывает наполовину.

– Он легко нашел бы общий язык с моими родителями.

Уилл рассмеялся.

– Ладно, пойду разведаю ваши запасы.

Я оставила Уилла на веранде и отправилась на поиски бокалов. Как бы мне ни нравился этот парень, с ним не возникло желания пофлиртовать. К тому же он, как только к компании присоединилась Лив, постоянно заглядывает в кухню. Наверное, стоит помочь им обоим выйти из тупика… Отличная идея! Будет чем заняться. Как здесь ни чудесно, а я уже заскучала. Время начинать активные действия.

Тут в поле моего зрения попал Блейк. Кстати, насчет активных действий… Похоже, скоро опять придется идти в душ, потому что пульсация между ног немедленно вернулась.

12. Блейк

Черт, ну почему Рейчел так преступно сексуальна? Я спускался по лестнице и чуть не навернулся, увидев, как она заходит в гостиную с веранды в розовых атласных шортиках и облегающем черном топе с глубоким вырезом. Золотые украшения в ушах, на шее и на запястьях, сияющая кожа, тронутая легким загаром… Волосы, не просохшие после душа. И, как всегда, на высоких каблуках. Мои щеки запылали, стоило подумать о душе, откуда я только что вышел. Рейчел была там со мной. Мы помогли друг другу намылиться, а потом… остальное довершила моя рука, потому что желание ощутить, как моей кожи касаются пальцы Рейчел, было невыносимым.

Я сразу почувствовал себя жалким, но что поделать? Она здесь, она потрясающая – и она не испытывает ко мне никакого интереса.

Рейчел, заметив меня, подняла голову, и ее янтарные глаза сверкнули. Я вздрогнул, словно девушка застигла меня на месте преступления и прочла мысли… Может, я ошибся, но показалось, что она бесцеремонно обшарила меня глазами, с головы до ног. Признаюсь, я умышленно не стал надевать футболку, а держал ее в руке. В конце концов, здесь жарко, и… ну да, большинству женщин нравится мое тело, пусть оно уже и не столь натренированное, как еще пару лет назад. Я с удовлетворением отметил, что глаза Рейчел слегка расширились; лишь затем она демонстративно перевела взгляд на мое лицо. Я ухмыльнулся и поиграл мышцами груди. Рейчел отреагировала тем, что судорожно втянула в себя воздух. Моя ухмылка стала еще шире.

– Не подскажешь, где найти бокалы для вина? – спросила она. Неохотно, будто я последний, к кому она обратилась бы за помощью.

– Я… э-э… Что?

Чего-чего, а этого вопроса я не ожидал.

Рейчел закатила глаза.

– Где. Найти. Бокалы. Для. Вина.

Вместо того чтобы проехаться насчет ее снисходительного тона, я небрежно повел плечами.

– Посмотри в буфете. Ты наверняка знаешь: такой шкаф, в котором обычно хранят посуду.

Я указал на витрину у входа. Чтобы подобраться к буфету, Рейчел неизбежно придется пройти мимо меня; в противном случае она будет вынуждена перелезать через диван. Я намеренно не посторонился – пусть протискивается ко мне вплотную.

Она протиснулась. В ноздри ударил свежий запах цветков апельсина, а от янтарных глаз захватило дыхание. Секунды растянулись – мы смотрели друг на друга. Мир перестал существовать. Ни звуков, ни ощущений, ни мыслей, лишь мое гулко стучащее сердце.

А потом Рейчел прошла и удалилась. И на меня снова обрушилась реальность: звон посуды, смех с кухни, аромат жареного мяса, затихающий скрип половиц… Черт, совсем забыл – ведь я ее терпеть не могу! А она ведет себя так, что держаться от нее на расстоянии практически невозможно. И если теперь она будет часто посещать меня под душем… то я пропал.

– Не стой как истукан. Лучше помоги на стол накрыть! – крикнула мне Рейчел через плечо.

Общими усилиями мы накрыли стол. Затем я и Рейчел пошли помогать Уиллу и Джеку с грилем. Я старался как можно меньше обращать внимание на Рейчел – она стояла у гриля с бокалом вина, смеялась над рассказами Джека или, погруженная в свои мысли, глядела в сторону моря. О чем она думает? Какие у нее впечатления от поездки? От Сент-Эндрюса в целом? Нравится ли ей наша команда? И наконец, нравлюсь ли ей я?

Рейчел не тот человек, который будет держать в тайне свое мнение, однако я с самого начала испытывал затруднения – как ее правильно воспринимать? Что, если строптивость – лишь фасад? Что, если под ним прячется нечто совершенно фантастическое, спрятанное глубоко внутри? Есть ли смысл рискнуть и обжечься ради того, чтобы заглянуть под несколько напластований?

Конец моим размышлениям положил Уилл, объявив, что ужин готов.

Вместе с Джеком мы перенесли тарелки со стейками и запеченными на гриле овощами на стол. Все расселись по местам. В воздухе разливалось приятное тепло, за деревьями шумел прибой, в траве стрекотали сверчки. Небо окрасилось в цвета заката. Еще немного, и огненный шар солнца погрузится в море.

Мы разлили вино в бокалы, развернули салфетки и нарезали хлеб.

– Боже, как хочется есть! – Я затолкал в рот первый кусочек сочного стейка.

– Великолепно! – обрадовался Джек. – Вернулся здоровый аппетит! В последние месяцы мы все за тебя переживали, старик.

Я вздрогнул. Неужели он прямо сейчас упомянет самое мрачное в моей жизни время? В такой чудесный вечер, в таком спокойном месте? Я поймал на себе взгляд Рейчел. Она удивилась? Заинтересовалась? Ощутила тревогу?

Я со смехом отмахнулся.

– И зря! Я просто хотел держать вас в тонусе. – То ли мне показалось, то ли действительно мой голос был слабый и дрожащий? – Ты прекрасно знаешь, что я никогда не смогу устоять перед хорошим стейком.

– И перед рюмкой водки, – пробормотала Фиона. Так тихо, что я не был уверен, расслышал ли ее кто-нибудь, кроме меня. Мой взгляд переместился к Рейчел. Ну конечно – она с деланым равнодушием грызла початок кукурузы. Мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не сорваться. Опять эти намеки! Неужели друзья думают, что таким образом они заставят меня вновь заняться собой?

Я демонстративно взял бутылку пива, сделал глоток и сменил тему.

– Как же здорово, что мы снова собрались вместе! Причем именно здесь, где проходили наши лучшие вечеринки. Давайте продолжать в том же духе!

Фиона и Джек переглянулись. Марли заерзала на стуле, и Джек положил руку ей на бедро. Уилл и Лив, которые весь вечер избегали смотреть друг на друга, уткнулись в тарелки.

– А как же вечеринка на пляже первого июля? – дипломатично возразила Элли. – Блейк, это было что-то невероятное!

– Да, мы недурно повеселились, – улыбнулся я.

За столом воцарилась тишина. Все ели и пили молча, с непроницаемыми лицами. Я ни в коем случае не хотел омрачать друзьям настроение. Достаточно того, что в одиночестве каждый день депрессняк сушит. Только не здесь! Не с друзьями. Не в этой тихой гавани. Вот причина, по которой я часто строил из себя клоуна. Старался вести себя громче и оживленнее всех, изображать веселость.

– Я имел в виду: нужно ценить, что родители Уилла еще пускают нас в дом после всех юношеских эскапад. Помните, как мы случайно захлопнули дверь и остались на улице, и маме Уилла пришлось приезжать сюда среди ночи?

Джек прыснул со смеху.

– Ну, все напились и боялись, что твоя мама унюхает и устроит нагоняй.

– Ага! – Уилл оживился и расцвел улыбкой от уха до уха. – А в другой раз Джек разбил мячом окно на верхнем этаже, и мы соврали папе, что залетела птица!

Теперь и я покатился со смеху. Отвлекающий маневр удался!

– А еще мы как-то поспорили, кто съест за раз больше маршмеллоу, и ты заблевал весь диван!

Уилл покраснел – даже под бородой было заметно – и забормотал что-то насчет резкого повышения сахара в крови.

– Или когда нам с Лив в первый раз разрешили сюда поехать, а вы возмутились, потому что мы не захотели играть в покер на раздевание, – мечтательно закатила глаза Фиона, а затем подняла свой бокал и с каждым чокнулась.

И только Лив казалась отсутствующей – будто и не слушала, о чем мы говорим. Это надо поправить! Я тоже поднял бокал.

– За родителей Уилла! За то, что каждое лето они устраивали нам праздники!

Все повторили хором, на сей раз и Лив тоже:

– За Уилла!

Не очень хорошая идея мешать пиво с вином, однако мне было наплевать. После едва не случившегося фиаско срочно требовалось подзарядиться порцией спиртного, чтобы сохранить настроение на прежнем уровне.

– Праздник? – спросила Рейчел. – Вы это называете праздником?

– Да мы только начали, – ответил я, ухмыляясь. – Погоди, беби, вот сейчас разогреемся, и…

Рейчел мрачно посмотрела на меня.

– Что-то я сомневаюсь, беби! – Последнее слово она произнесла с сарказмом. – И что еще мы на сегодня запланировали?

– Э-э… – Уилл принялся обшаривать взглядом стол.

Я пришел ему на помощь.

– Посидим на веранде, допьем вино, сыграем разок-другой в покер на раздевание… – Я щелкнул пальцами. – Что касается последнего пункта, то я виртуоз. – Я было хотел стащить через голову футболку, которую надел только перед ужином, но тут все застонали и прикрыли глаза руками.

– Нет уж, спасибо! – воскликнула Фиона. – На сегодня достаточно.

Рейчел удостоила меня самодовольной ухмылкой.

– Ах, почему меня это не удивляет?

Я не обратил внимания на колкость и повернулся к Уиллу.

– У нас вроде была еще текила?

– Зачем обязательно сводить все к спиртному? – спросил Джек, поглаживая руку Марли. – Разве нельзя просто насладиться прекрасным вечером, без алкоголя?

Рейчел прикинулась, будто зевает.

– Как скучно! Или тут одни пенсионеры собрались?

– Может, мы и уступаем в чем-то вам, городским, – начала Фиона, – однако ты не будешь отрицать, что жизнь в провинции имеет особый шарм? – Она положила голову на плечо Элли. – Прислушайся к стрекоту сверчков, к звукам прибоя, к тишине…

– Да, – содрогнулась Рейчел. – Вот именно что к тишине. Сидим тут у черта на куличках… С этого начинается всякий приличный фильм ужасов! Компания друзей решила провести время в заброшенном доме… Кто услышит наши крики?

– У черта на куличках? Вообще-то мы в парке Нью-Ривер-Бич, – возразил Уилл. Как владелец турфирмы он был в своей стихии. Рейчел пришлось выслушать небольшой доклад о местных достопримечательностях. – К тому же Сент-Джон отсюда в сорока минутах езды на машине, – сказал он в заключение.

– О-о, мы настолько близки к цивилизации? – Рейчел даже подпрыгнула. – Тогда почему проводим субботний вечер в этом домишке? Я за то, чтобы выйти в свет. В Сент-Джоне есть хорошие клубы?

– Конечно, есть, – поспешно сказал я, учуяв шанс выжать из этого вечера еще что-нибудь. – И довольно неплохие. – Это была откровенная ложь, однако я надеялся, друзья ее не разоблачат.

– Пока не увижу, не поверю. – Рейчел смерила меня скептическим взглядом. – Показывай! Встаем и едем! Сидеть на веранде и слушать сверчков будем, когда нам исполнится по шестьдесят.

Пока остальные обсуждали, кто поедет танцевать, я незаметно наблюдал за Рейчел. Глаза девушки горели – похоже, она уже прикидывала, что наденет в клуб. Явно не из тех, кто хочет весь вечер сидеть на веранде и пить вино. Из нее била ключом неисчерпаемая энергия, которая передалась и мне. Главное – добраться до танцпола, там я покажу, на что способен… Кто знает, вдруг у нас что-нибудь да выгорит?

Во мне затеплилась надежда. Что, если уже сегодня ночью мы сблизимся? А хочу ли я этого вообще? Обуреваемый противоречивыми мыслями, я почти не слышал, что говорят другие. Стиснул зубы и попытался сосредоточиться на обсуждении. Так, Элли с Фионой остаются, остальные готовы ехать в Сент-Джон. Одна только Лив пока не приняла решения. А ведь поездка давала шанс, что они с Уиллом помирятся. Мне не нравилось, как Рейчел на него поглядывает. Я давно догадался – она из тех женщин, которые берут все, что хотят. Вероятно, часто меняла партнеров. Но Рейчел и Уилл… Плохое сочетание. Вот Уилл и Лив – просто созданы друг для друга. Сегодня я не выпущу из поля зрения этот треугольник.

– Решайся, Лив, – вставил я слово. – Оторвемся на всю катушку! Как раньше!

«И присмотри за своим бывшим, не дай Рейчел его захомутать. Пусть лучше я пострадаю вместо друга».

Все в напряжении уставились на Лив, которая морщила лобик, усеянный летними веснушками.

– А почему бы и нет? – наконец воскликнула она.

Значит, решено! Мы помчались переодеваться, перед тем еще немного выпив – за исключением Уилла, который вызвался сесть за руль, – и выдвинулись в Сент-Джон. Нас ждала ночь с непредсказуемым финалом.

13. Рейчел

Я поняла, где нахожусь, еще до того, как открыла глаза. В чужой постели. Рядом с совершенно чужим мне мужчиной. Черт побери.

Первая мысль: а что скажет Марли? Дело дрянь. Я крепко зажмурилась. Полежу еще, пока меня не заметили; чего-то страшно смотреть в глаза реальности.

И тут на меня неудержимо обрушились впечатления минувшей ночи.

Громкая музыка. Рокочущие басы. Пульсирующие лучи лазерного проектора, множество извивающихся на танцполе тел. Руки на моих бедрах. Поцелуй в темноте. Мое кружевное черное белье на полу. Наверное, оно там и сейчас валяется…

Раскаиваюсь ли я? Нет. Должна ли я держать ответ перед Марли? Однозначно.

Я открыла глаза и услышала рядом с собой легкое дыхание. Стараясь не поворачивать голову, уставилась в обшитый досками потолок. Возможно, получится ускользнуть незамеченной. Однако на мне лишь трусики. Нужно сперва одеться, чтобы никому не попасться голой по пути. Смирившись с неизбежным, я снова закрыла глаза. Посплю еще немного. Вчера мы припозднились. А кровать такая удобная…

Может, он постарается улизнуть первым? «Утро после» всегда тягостно. В собственной квартире я довела алгоритм действий до совершенства. «Держи свои шмотки. Ночка была фантастическая. Дверь вон там. Кофе с собой в кухне на столе».

Увы, я не на своей территории. Здесь его королевство.

Я вздохнула. Вчерашний вечер проносился в голове как кадры фильма.

Волосы до сих пор слегка пахли углем из гриля, на языке чувствовался вкус водки. Весь вечер я изучала динамику группы. Элли и Фиона – вот с кого нужно брать пример! Блейк, к которому я подплыла под водой настолько близко, что от одного воспоминания внизу живота словно электрический разряд пронесся. Джек и Марли – чистое «трепещастие». И наконец, мучительное напряжение между Уиллом и Лив; только слепой и глухой не чувствовал, как они вздыхают друг по другу на расстоянии.

Я намеренно одолжила соседке по комнате наряд «суперсекси» – поглядеть, можно ли еще спасти отношения между Уиллом и рефлексирующей блондинкой. Естественно, и для себя выбрала феноменальный прикид. Так называемый «клуб» не заслужил право именоваться клубом, однако спиртное лилось рекой, и мы хорошо повеселились.

Зажигательные ритмы.

Соприкосновение наших тел.

Моя попа рядом с его промежностью.

Липкие обжимания.

Моя рука под его футболкой.

А после мы вернулись в дом… и я прокралась в его комнату.

«Неужели ты думаешь, что я захочу делить с Лив скрипучую кровать, если можно переночевать в хозяйской спальне с чудесным видом из окна!»

При воспоминании о том, как вытянулось его лицо, когда я начала раздеваться, уголки моих губ поползли вверх. Безумное желание в его взгляде. А потом…

Я с наслаждением потянулась. Вечер был супер. И весьма поучительный. Хотя и ничуть не похожий на мои обычные эскапады на вечеринках. Совсем другой род кайфа. Внезапно я ощутила, что не могу дождаться, когда встану – так хотелось узнать, что преподнесет новый день.

Я зевнула, потянулась еще раз, открыла глаза и наконец повернула голову.

Рядом лежал Уилл.

14. Блейк

Я шлепал босиком по скрипучим половицам галереи верхнего этажа. Снизу повеяло ароматом свежесваренного кофе, поджаренного бекона и омлета. Желудок заурчал.

Судя по доносящимся тихим голосам, все уже проснулись. Я чертыхнулся про себя, задрал майку и почесал живот. Присоединяться к разговорам никакого желания не было – во-первых, такое похмелье случается раз в столетие, а во-вторых, женщина, которая не шла из головы, вчера обжималась с другим. И не важно, что этот другой – один из моих лучших друзей.

Уилл и Рейчел. Даже звучит фальшиво. Всегда были «Уилл и Лив». Лив – моя подруга детства, и вчера я видел, как она страдает. Ясно, что у нее сохранились чувства к Уиллу. А Рейчел… Черт, да я ее просто не раскусил. Я думал, в воде мы испытали момент… ну, типа того, что при нашей первой встрече. Однако бо́льшую часть времени она меня почти практически в упор не видит, разве что когда вплотную столкнемся.

Лучше бы мы вообще не ездили в тот клуб! И я не увидел бы, как Рейчел обжимается с Уиллом. И потом не напился бы в баре в одиночку. И сейчас, когда я нетвердой походкой спускался в гостиную, мне не было бы настолько дурно. Так нет же, решили доказать Рейчел, что и в провинции не скучно.

Когда я спустился, стол уже был накрыт. Рейчел выходила из кухни, держа в руках тарелку с сочащимся жиром беконом. Я чуть на нее не налетел. Дыхание перехватило. На ней был шелковый халатик, а под ним… почти ничего. Как я ни старался отвести взгляд от выпиравших сквозь тонкую ткань сосков, удалось не вполне.

– Берегись, не то пролью горячее масло тебе на одно место! Совершенно неумышленно! – выпалила Рейчел и прошелестела мимо – только легкая материя взметнулась. – Говорят, хорошо помогает от утреннего стояка, – с ухмылкой добавила она через плечо и поставила тарелку на стол.

Я тупо уставился на нее. Ни грамма макияжа. Босиком – вот почему едва достает до моих ключиц… Однако в таком наряде она мне нравилась еще больше. Невольно представилось, как здорово было бы проснуться с ней рядом. Отвести с ее лица волосы. Заглянуть в сонные глаза. Поцеловать ее шею, а потом медленно перемещаться все ниже…

Я сглотнул. Наверное, лучше расспросить Уилла, он-то теперь знает!.. Горькая мысль немедленно вернула меня в реальность, и я наконец оторвал взгляд от Рейчел.

Друзья приветствовали меня усталыми лицами и хриплыми голосами. Только Элли с Фионой выглядели бодро – они не ездили с нами отрываться. Уилл пока отсутствовал, единственный из компании. Наверняка спит без задних ног после ночи с Рейчел.

Я прошлепал напрямую к кухонному шкафу и занялся поисками ингредиентов для антипохмелина: манго, лиметтовый сок, мед и имбирь. Затем побросал все в блендер и включил его. Вибрирующий звук вонзился в черепушку. Ничего, так надо. Мне срочно требовалась ясная голова, чтобы вытеснить из сознания вчерашний вечер.

Друзья начали громко возмущаться, Фиона буравила меня взглядом; в конце концов Джек решительно подошел и выдернул вилку из розетки.

– Эй, дружище! Я для всех стараюсь!

Джек сверкнул глазами.

– Не думаю, что все срочно нуждаются в этом напитке. Вчера только ты перебрал лишнего, Блейк.

Под его строгим взглядом я поник. Ведь точно знал, что превысил свою норму. В очередной раз. В последнее время такое случалось часто. Друзья убеждены, что у меня проблемы с алкоголем. Я понимал, что они хотят помочь, однако всякий раз чувствовал обиду – почему-то шепчутся за моей спиной, вместо того чтобы поговорить в открытую. Тогда я объяснил бы, что поводов для тревоги нет.

Вполне логично: я порой топлю в крепком алкоголе страдания по поводу разрушенной карьеры. Все остальные мыслимые способы уже перепробовал. Запихивал в себя только нездоровую пищу, избегал овощей и фруктов, а спортом занимался лишь из-под палки. И если еще сохранял былую форму, то благодаря регулярным пробежкам с Джеком. Хотя я и ворчал, когда друг заходил за мной по субботам, однако в действительности именно он спасал мои выходные.

К тому же алкоголь вносил желанное разнообразие в унылые будни – как средство, приглушающее боль. Мне не навредит иногда по праздникам выпить лишнего. Ведь не пью же я в течение дня. И в одиночку не пью. Держу ситуацию под контролем.

Я перелил густую кашицу из блендера в стеклянный кувшин и понес к столу.

– А не позавтракать ли нам на воздухе? – спросила Лив.

На воздухе? Я уставился на нее в недоумении. По виду не скажешь, что она испытывает антипатию к Рейчел, хотя та минувшей ночью обжималась с Уиллом. Я запомнил выражение шока у Лив на лице вчера в клубе, хотя все остальное потерялось в похмельном тумане. Или девушки уже выяснили отношения? Вот и завтрак вместе приготовили…

Лив повела плечами и указала на веранду за стеклом.

– Погода прекрасная!

– Проклятые птицы. Так громко щебечут! – возразила Марли.

– И уже слишком жарко, – простонал Джек.

– Если я выйду на солнце, точно рассыплюсь в прах, – поддержал я друзей. Затем налил смузи в бокал и сделал пару глотков. Чудодейственное средство оказалось таким кислым, что я скривился. Зато рот наполнился освежающим вкусом; значит, магия начала действовать.

Я сел за стол как можно дальше от Рейчел, и тем не менее не смотреть на нее не мог. Она намазала ломоть хлеба таким толстым слоем орехово-шоколадной пасты, что мне чуть дурно не стало. А она понюхала бутерброд, зажмурив глаза от наслаждения, вцепилась в него зубами и простонала с восторгом:

– У меня шоко-оргазм!..

Я хмыкнул – ни разу не слышал этого слова. Впрочем, оно идеально передавало реакцию девушки на передозировку шоколада. Рейчел откусила еще кусочек. Наши взгляды встретились. В левом уголке ее рта налипли шоколадные крошки, что спровоцировало у меня приступ смеха. Рейчел вызывающе подняла брови.

– Почему ты на меня пялишься?

Я с ухмылкой указал на комочек пасты. Рейчел невозмутимо взяла салфетку и вытерла рот. Я подмигнул и поднял вверх большой палец. Эту особу ничто не выведет из равновесия! Причем ее губы вроде бы изогнулись в подобии улыбки… Впрочем, улыбнуться в ответ я не успел и упустил момент. На лестнице раздались шаги.

Рейчел обернулась в сторону двери. К нам спешил присоединиться заспанный Уилл. Босой, и волосы не просохли после душа.

– Доброе утро.

– Доброе утро, солнце мое, – пропела Фиона. – Ну как, напряженная выдалась ночка? – Она многозначительно поиграла бровями.

Уилл поперхнулся ломтиком бекона, который успел стащить со стола. Да и у меня смузи едва не застрял в горле. Фиона что-то знает? Иначе с чего бы она стала делать такие намеки?

Уилл с испугом посмотрел на Рейчел, тем самым подтвердив мои опасения. Они провели ночь вместе!.. Внезапно мне стало настолько дурно, что я уже думал бежать к унитазу. И похмелье тут было ни при чем.

Непостижимо! Уилл и в самом деле переспал с Рейчел! Язык его тела – лучшее тому подтверждение. Вот он смущенно покосился на Фиону, а взгляда Лив, наоборот, старался избегать.

Я незаметно стрельнул глазами в сторону Лив. Она тоже все поняла? И каково ей сейчас?

А Уилл… Парень открылся с совершенно неожиданной стороны. Всегда такой честный, вежливый, немного нерешительный. Джентльмен до мозга костей. До сих пор в этом доме только я приводил женщин к себе в комнату. Да еще и каждый выходной разных. Конечно, происшедшее должно хорошо повлиять на самооценку Уилла. Последние несколько лет дались ему тяжело; в конце концов, друг заслужил немного удовольствия! И все же я не мог лгать себе – мое эго пострадало, поскольку Рейчел предпочла другого. Она вообще, похоже, не рассматривала меня как достойную кандидатуру. В то время как я не мог выбросить ее из головы…

Уилл вошел на кухню и недоверчиво взглянул на кофеварку.

– Я заварила тебе черный чай, – сказала Лив.

Уилл с удивлением посмотрел на нее.

– А… Спасибо за заботу. Очень мило с твоей стороны.

– Просто вспомнила, что ты не любишь кофе.

Что здесь вообще творится? Я что-то пропустил прошедшей ночью? Это ж надо было так надраться… Эти двое типа как помирились?

Уилл и Лив сели за стол. Все смотрели только на них. Фиона подняла брови, Марли с Джеком обменялись взглядами, а Рейчел… Я не поверил своим глазам. Рейчел, довольная собой, кивнула Уиллу, словно говоря: «Вот видишь? Я была права!»

Напряжение, накануне висевшее в воздухе между Уиллом и Лив, однозначно испарилось. Она заварила ему чай! Что это, как не предложение мира?

От растерянности я даже забыл про свой смузи. На миг перестал понимать смысл происходящего. Значит, Уилл и Рейчел не?.. Я вдруг засомневался, что они действительно переспали. Но что же тогда произошло ночью? Я вывихнул мозги, однако вспомнил лишь один эпизод. Потому что нарезался в дым, после того как увидел их в клубе обжимающимися. Дорога домой состояла из разрозненных фрагментов. Я толком не помнил, как добрался до постели.

Рейчел снова увлеклась поеданием бутерброда. Нахлынуло облегчение – я понял, что в ее поведении нет ни намека на то, что между ней и Уиллом было что-то серьезное. Неужели я заблуждался?

Словно желая подтвердить подозрения, Рейчел поймала мой взгляд и тоже посмотрела прямо в глаза. Что-то в них сверкало… огонек, которого не было вчера. Что-то многообещающее.

Внезапно я почувствовал, что мне по силам вырывать деревья с корнем. И даже переплыть бухту Пассамакуоди. Я ощутил себя непобедимым. Как раньше, перед игрой. Когда болельщики ревели, сердце неистово стучало, и все мускулы напрягались… Я не испытывал такого ощущения со дня травмы. Но одного взгляда на Рейчел хватило, чтобы оно захлестнуло меня снова. Сила. Уверенность. Надежда.

Еще ничего не потеряно.

Я одним глотком прикончил смузи. Возможно, появилась еще одна причина не позволять себе сдаваться. Возможно, она сидела сейчас прямо передо мной. Непричесанная, с испачканными шоколадом губами.

15. Рейчел

Плотно позавтракав, я ощутила в себе силы, чтобы выдержать очередной солнечный день на природе. Наступило воскресенье, а это значило, что выходные стремительно неслись к концу. Марли взяла отгулы на два последующих дня, а затем она снова выйдет на работу в клинику; мы будем вместе обедать и проводить вечера, однако в течение дня я буду предоставлена сама себе. Вот и выясню, создана ли я для проживания в провинции.

Пока мы общими усилиями наводили порядок, я забавлялась, наблюдая меняющиеся отношения между Уиллом и Лив. Очевидно, прошлой ночью что-то сдвинулось.

Только я закрыла холодильник, как Марли взяла меня за руку и потащила в сторону.

– Выкладывай, что за?..

Спотыкаясь, я последовала за ней мимо лестницы, пока мы не оказались в холле, за пределами слышимости друзей. Я пригладила растрепанные волосы и вопросительно уставилась на подругу.

– Ты провела ночь с Уиллом. Что это значит? – прошипела она. – После того как я попросила держать руки подальше от Блейка, решила взяться за следующего по порядку? А ты подумала, что будет с Лив?

Хотя меня задели ее слова, виду я не подала. Я знала: опять сработал ее инстинкт защитницы. Конечно, не хотелось, чтобы она вот так поспешно наклеила на меня ярлык. Наверное, стоило сначала узнать у меня? С другой стороны, она меня и так хорошо знает.

– Расслабься. Мы не спали вместе.

– Не спали? Да я сама видела, как ты вчера ночью скрылась в комнате Уилла! И в клубе вы обжимались довольно жарко.

Марли наморщила лоб и выпятила вперед нижнюю губу.

– Тебе известно, что я не связываюсь с занятыми мужчинами.

– Теоретически Уилл свободен.

– Уилл может и сам не осознавать, что таится у него в глубине души. Лив тоже.

Марли уставилась на меня с открытым ртом.

– Ты имеешь в виду, что сделала это… преднамеренно?

– Ежу понятно, что обоим требуется хороший пинок. Самостоятельно они не справятся.

Марли заморгала.

– Ты… ты вычислила это за двадцать четыре часа?

– Ага. Вот какая я продвинутая. – Я подмигнула подруге. – Ярко выраженные моральные устои. Или ты уже забыла?

Я была рада, что немного помогла ребятам сделать шаг навстречу друг другу, однако же окучивала Уилла не только из альтруистических соображений. Эгоистичная часть меня брала что хотела. Та самая часть, которая жаждала любви, но ее не получала.

Я совершенно определенно понимала: со мной что-то не так. С восемнадцати лет я регулярно практиковала секс без обязательств. С незнакомцами. Анонимный, ничем не отягощенный; никогда два раза с одним и тем же партнером. Последнего правила я придерживалась строго. Я нуждалась в физической близости, тосковала по ней – однако на том дело и заканчивалось. В душе зияла пробоина, которую я не могла заполнить. И не важно, сколько я запихивала в себя шоколада и как часто отрывалась на вечеринках. Единственные мои прочные отношения завершились крахом. Сэмми… Я была сломлена, меня втоптали в дерьмо – как я могла по-настоящему полюбить? Сердце превратилось в лед, и ему уже не оттаять.

Для Марли мой стиль жизни неприемлем. Подруга – женщина другого склада: «Я нашла своего единственного и никуда его не отпущу». Увы, это не в моем духе. Я слишком сломлена. Давно поняла это и давно смирилась со своей участью… Ну, почти смирилась.

А вот Марли, к сожалению, еще лелеет надежду, что не все для меня потеряно. Сейчас она с облегчением выдохнула и собралась с духом. В уголках губ заиграла улыбка.

– Итак, что произошло после клуба?

– Мы просто легли в одну постель. Рядом. Не спать же мне на том жутком продавленном матрасе в моей комнате? – Я наморщила нос. – А с утра я немного еще полежала возле Уилла, и мы побеседовали. Я хотела убедиться, что до него дошло, почему мы не переспали.

– И как, он понял?

– Ну да. Он рассказал, что они с Лив пять лет были вместе. Что он хотел на ней жениться, а она отвергла предложение и уехала в Европу. Все, что я и до того слышала от тебя. Хотелось только, чтобы он осознал – между ними еще теплятся чувства. И потому он не может пуститься на поиски нового, найти другую женщину. Ему потребовалось довольно много времени, для того чтобы понять: нельзя убежать от любви.

Марли внимательно изучала на меня, подняв бровь.

– А ты не думала, что тебе лучше стать психологом?

Я громко рассмеялась.

– Нет, ничто не заставит меня отречься от юриспруденции! В мире много несправедливости, и я должна ее побороть. – Я зевнула и потянулась. – Однако же я совершила доброе дело – открыла глаза Уиллу. А когда мы с Лив вместе готовили завтрак, она, по-моему, тоже все поняла правильно. Они ведь влюблены друг в друга по уши! К чему эти хождения вокруг да около?

– И мне бросилось в глаза, что Уилл и Лив сегодня как-то по-другому контактируют. Неужели только потому, что ты своей выходкой открыла ему глаза? – Марли покачала головой. – Ну, подруга! Еще и трех дней здесь не провела, а уже все перевернула вверх дном!

– Эй! – Я хлопнула ее по плечу.

– Я в положительном смысле.

– Делаю все, что могу.

Марли сдвинула брови и накрыла ладонью мою руку.

– Рейч, я… Мне жаль, что я на тебя наехала. И мне не следовало диктовать, что делать и как далеко заходить. – Она вздохнула. – Не нужно, чтобы из-за меня или моих друзей ты наступала себе на горло. Ты – это ты, и я люблю тебя такой, какая ты есть.

– Ты хочешь сказать, умная, успешная, стильная и неотразимая?

– Я хочу сказать, назойливая, эгоцентричная и чрезмерно любопытная, когда дело касается личной жизни других людей.

– Эй! – Я приготовилась пнуть Марли еще раз, однако та увернулась.

– Несмотря ни на что, я тебя люблю, – клятвенно заверила подруга и захихикала.

– Даже если я забираюсь в постель к твоим друзьям, потому что не хочу спать на продавленном матрасе?

– И за это тоже, – ухмыльнулась она.

– Даже если я обнимаюсь с одним из них, чтобы дать понять его бывшей – ее чувства не совсем увяли?

Марли чуть помедлила.

– Ну, честно говоря, к подобным методам… нужно еще привыкнуть.

Я усмехнулась.

– Я бы назвала их радикальными.

– Тут ты попала в точку. Может, в следующий раз, когда надумаешь играть в сводню, заранее посвятишь меня в подробности?

– Для тебя что угодно.

Марли посмотрела на меня строго, в то время как на лице расцвела улыбка до ушей.

Я заключила подругу в объятия.

– Я тоже люблю тебя такой, какая ты есть.

За моей спиной со скрипом открылась дверь на террасу. Джек, Фиона, Элли, Уилл и Лив вышли наружу; Блейк, постанывая, валялся на диване лицом вниз.

Фиона обернулась к нам.

– Решили сыграть в пляжный волейбол перед возвращением. У родителей Уилла в сарае есть сетка. Вы с нами?

Марли кивнула.

– Сейчас догоним. – Она уперлась взглядом в Блейка, который так и не пошевелился, и шепнула: – Я за него беспокоюсь.

– Почему? Из-за похмелья? – спросила я. – Так ему и надо. Будет знать, как напиваться.

– Нет. – Она наклонилась ко мне еще ближе и заставила развернуться, чтобы мы встали к Блейку спиной. – Я хотела сказать… Да, он сбитый летчик, и это не новость. По-видимому, Блейк начал выпивать помногу и регулярно после травмы, около четырех лет назад. – Она помрачнела. – Я знаю, что алкоголь делает с людьми.

– Ох, Марли… – Я приобняла подругу. Она положила голову мне на плечо. Отец Марли был алкоголиком, склонным к насилию, поэтому ее мама в свое время бросила семью, и подруга выросла с бабушкой и дедушкой. – В твои обязанности не входит спасать всех за свой счет.

Она провела ладонью по лицу.

– Вот в чем проблема: судя по всему, Блейк не желает, чтобы его спасали. Он не принимает помощь. Отказался бороться за себя и за свое будущее. Он может натворить со своей жизнью все что угодно, вплоть до самого ужасного.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на парня внимательнее. Он лежал на диване, по-прежнему без движения, задрав вверх свою упругую попу, и уже начал легонько похрапывать.

Загадка! Почему молодой человек приятной наружности, бойкий на язык не желает заниматься своей жизнью? Но как я ее разгадаю, если являюсь его полной противоположностью?

У меня всегда были цели и амбиции. Сначала те, которые требовали от меня родители: стать первой в классе, первой в школьном выпуске, далее престижный университет, продвинутые учебные дисциплины, карьера. Затем добавились амбиции собственные. К чему вставать утром, если не мечтаешь превратить мир в лучшее место для жизни? Как должен себя чувствовать тот, кто день за днем растрачивает все, чего успел достичь?

Впервые я увидела Блейка в другом свете. Увидела не клоуна, которого он обычно корчил из себя в присутствии друзей. Не мачо, фонтанирующего дурацкими хохмами. А глубоко травмированного человека, не понимающего, кто он и что он. К чему стремится. Что хочет получить от жизни.

Мой моральный компас резко отклонился от курса. Я обошлась с Блейком просто отвратительно. Да, я такая, как есть. Я практикую жесткий подход. Я ни перед кем не притворяюсь. И все же в глубине души копошились угрызения совести… Или это всего лишь вчерашнее спиртное?

– Пошли. – Я отвела локон со лба подруги и повернула ее к себе. – Надо вытащить и Блейка. Надеюсь, свежий воздух пойдет ему на пользу.

Марли благодарно кивнула, и мы подкрались к дивану. Я разбежалась и с диким криком запрыгнула на Блейка. Он в панике вскочил, однако я уже наполовину легла на него и начала щекотать. Следом присоединилась Марли. Как удивительно – касаться Блейка пальцами, ощущать его так близко! Захватывающе и почему-то… правильно. Как вчера под водой.

Мышцы крепкие. А вот кожа мягкая и теплая. Он хохотал и притворно отбивался, хотя, вероятно, мог бы без труда ухватить одну из нас под мышку и унести. Я тоже заразилась его смехом. Наши взгляды встретились. Низкий голос звучал почти интимно; полные красивые губы приоткрылись, а в уголках глаз от смеха выступили слезы. Глаза притягивали меня и удерживали, затем Блейк пощекотал мне ступню, и я с визгом начала вырываться.

Вскоре после того он прохрипел: «Сдаюсь!» – Марли отработала на нем прием «захват шеи сверху».

– Тогда слезай с дивана и марш на воздух! – приказала она.

– Моя голова… – Он капризно выпятил вперед нижнюю губу, глядя на Марли снизу вверх. – Желудок… Все болит…

– Никаких отговорок, – строго возразила я. – Ты нужен нашей команде.

Блейк уставился на меня непонимающе.

Я небрежно повела плечами.

– Марли сказала, что ты лучший волейболист.

Абсолютная ложь. Однако на лице Блейка расплылась улыбка.

– Ну если так…

Марли отпустила его и благодарно взглянула на меня.

Я подмигнула ей, сбросила халат, под который успела надеть бикини, и нырнула в открытую дверь террасы навстречу солнечному свету.

16. Блейк

После выходных в пронизанном солнцем летнем домике родителей Уилла я словно в яму скатился. Мало того что снова настигли унылые будни, так еще я беспрерывно ломал голову над загадкой поведения Рейчел. Запала ли она на Уилла? Чувствует ли хоть крупицу интереса ко мне? Есть ли у меня шанс? А может, ее не интересует ни один из нас, может, она из тех, кто обожает флирт? Меня это устраивает – хоть что-то общее! Однако воспоминание о безграничном счастье, которое охватило меня в то утро, – когда выяснилось, что Рейчел не спала с Уиллом, – никак не уходило. Первый за несколько лет проблеск былой уверенности – уверенности в том, что я непобедим. И я хотел большего! Хотел наконец чувствовать себя человеком, который держит под контролем свою жизнь. Человеком, физические возможности которого намного выше нормы и которого ожидает блестящее будущее. А не лузером, который работает в ближайшем супермаркете и до сих пор живет в родительской квартире. Глупо, но именно первый пункт в моем коротком списке дел на сегодня – «отпахать смену».

– Ушел на работу! – крикнул я, пробегая мимо детской и на ходу натягивая через голову белую футболку. В такую жару я охотно явился бы на работу с голым торсом, однако тогда мне определенно грозило увольнение. И пусть я втайне желал больше никогда не расставлять по полкам банки с огурцами, все же я не мог себе позволить потерять место.

– Желаю хорошо провести время! – хором ответили детишки.

– Хорошо провести время? – фыркнул я. Дэви и Лу пока еще не понимают, что значит «работа». Сегодняшний день они с Дэрролом проведут на Кейтис Ков-Бич, это пляж, оборудованный специально для семей с детьми. И я завидовал им больше, чем стоило бы в двадцать два года.

Когда я закрывал за собой дверь квартиры, зазвонил телефон, причем неестественно громко, эхом отразившись от стен лестничной площадки. Я вздрогнул. Ну вот, не успел перевести телефон в беззвучный режим – еще одна причина, по которой босс мог меня уволить. Поспешно вытащив трубку из кармана, я отключил звук и лишь затем принял вызов.

– Привет, чемпион! – раздался на другом конце линии глухой, с металлическими нотками голос моего отца. Я чуть не хлопнул себя по лбу. С каких это пор я отвечаю на звонок, даже не взглянув, кому я понадобился?

– Привет, пап, – сквозь зубы ответил я.

– Как дела? Что нового? – На линии слышались треск и щелчки.

Разговаривать по телефону с другим концом страны – то еще приключение. Стоило отцу поинтересоваться моей жизнью, как меня охватило давно знакомое чувство стыда.

– Все путем, – промямлил я, перескакивая через две ступеньки. Телефонный разговор – еще не повод опаздывать на работу. – Новостей никаких.

– Наслаждаешься летом?

– Чем?.. Летом? – Я с горечью усмехнулся. Такие банальные вещи, как смена времен года, меня давно не занимали. – Вообще-то я работаю, пап. А когда не работаю, присматриваю за мелкими.

Хотелось добавить: «А в остальное время слоняюсь без дела и растрачиваю жизнь впустую, потому что выбора у меня нет». Но я сдержался. Сколько можно очернять свой образ в глазах отца?

– Великолепно, что ты так много работаешь. Наверняка скоро повысят. Сколько лет ты уже трудишься в супермаркете?

Я вышел на улицу с пылающими щеками. Повышение в супермаркете… какая радостная веха в жизни! У папы непробиваемый оптимизм.

– Скоро будет три года, – ответил я, усердно стараясь сохранять нейтральный тон.

– Я ведь говорил, что со временем дела опять пойдут в гору… Элисон! Оттащи братика от плиты! Он может обжечься!

Ну вот опять: не вполне деликатное напоминание о существовании сестры, которую я никогда не видел. Вернее, полусестры. Как и мама, отец женился во второй раз, и теперь у него другая семья. Лиза, вторая папина жена, очень милая женщина, и мы с ней в хороших отношениях. Они с папой несчетное количество раз приглашали меня к себе в Ванкувер. На Рождество папа даже подарил купон на авиабилет. Купон так и лежал неиспользованный в ящике письменного стола и покрывался пылью. В том же ящике, что и гарантия стипендии в Мичиганском университете – с оговоркой, что я смогу подтвердить свой спортивный уровень. А я не подтвердил. И с тех пор не могу смотреть отцу в глаза. Он так в меня верил! Приезжал на все игры, сидел на трибунах в первом ряду и подбадривал…

На заднем плане зазвучали детские голоса. Меня как ножом по сердцу полоснуло. Папа бранился, разрываясь между плитой и маленьким сыном. Что-то загремело – я даже телефон от уха отставил. Ребенок заплакал. Мой полубрат…

В горле возник комок. Я оглянулся на наш многоквартирный дом, на открытое окно комнаты Дэви и Лу. Единственные, кого я пока не разочаровал. Единственные, кто еще не знал, какой я жалкий лузер. Я не должен испортить хотя бы это – как испортил все остальное.

Хорошо бы побыстрее отвертеться от разговора с отцом. Я просто не мог больше выносить его непоколебимую веру в меня.

– Чемпион, ты еще здесь?

– Да.

– Извини, у нас тут небольшое бедствие. Ладно, все позади. На чем мы остановились? Ах да, на твоей работе. Расскажи мне о ней.

«Зачем? – ответил я мысленно. – Чтобы ты, скрывая разочарование в голосе, в который раз убеждал меня, что работа в супермаркете – неплохое начало?» Начало! Тьфу! С определенного момента это и есть вся моя жизнь. Ее середина и ее конец. Потому что начало я безвозвратно исковеркал.

Я свернул на Уотер-стрит. Осталось буквально несколько шагов до обшитого деревом здания с белыми колоннами, где размещался супермаркет.

– Папа, я действительно охотно поговорил бы с тобой еще, но началась моя смена. Как раз захожу в дверь, – солгал я, ныряя в прохладу переулка позади магазина. – Созвонимся позже. До скорого.

Я завершил вызов и на секунду прислонился лбом к задней двери супермаркета. Глубоко вдохнул. Не помогло. Злоба на собственную беспомощность разливалась по венам, обжигала грудь и выталкивала воздух из легких. Нехорошо затыкать рот отцу. Вечно избегать общения. В конце концов, ничего неправильного он не делал. Однако после его звонков меня всякий раз охватывало треклятое чувство стыда. Я был настолько задолбан, что не мог вести нормальный разговор.

Дрожа всем телом, я ударил кулаком по стальной двери, да так сильно, что образовалась вмятина. По счастью, в переулке никого не было. Как обычно. Здесь никто не ходит, только мои коллеги по пути на работу и с работы.

Я вошел и заторопился в комнату для персонала. На столе стоял нарезанный шоколадный торт. У кого-то сегодня день рождения. Я запихнул в рот огромный кусок и огляделся в поисках шампанского. Многое отдал бы сейчас за один бокальчик… Сахар разнесся по крови, мозг заволокло спасительным туманом. Я не мог признаться отцу, но от себя не скроешь: моя жизнь – полное дерьмо. Ущербное тело разрушило все мечты и надежды.

Я набрал шифр своего шкафчика и забросил туда спортивную сумку. Одновременно достал рабочий халат с бейджиком, на котором стояло мое имя. Надел халат, положил в шкафчик телефон, закрыл дверцу и в следующую секунду вошел в торговый зал, отчаянно надеясь, что никто не заметил моего опоздания. Втянул голову в плечи и поспешил в ближайший проход. А когда резко сворачивал за угол, налетел на какую-то женщину.

– Ох! – воскликнул я скорее от испуга, чем от боли, потому что рефлекторно выставил вперед руку.

– Простите, пожалуйста, я…

Момент! Знакомый голос.

Я наклонил голову и заморгал, глядя на девушку, повисшую на моей руке.

– Марли?

Она подняла взгляд, изумленная не меньше моего.

– Блейк? Привет!

– Что ты здесь делаешь?

– Э-э… – Она растерянно огляделась. – Что я делаю в супермаркете?

– Извини. Дурацкий вопрос.

– Мы с Рейчел пришли за покупками. У нас не осталось ничего съедобного. Вообще-то Рейчел любит заказывать еду на дом, но мне иногда хочется приготовить что-нибудь свежее.

Рейчел? Она здесь? В нашем супермаркете? Где я бегаю в халате, расставляю товар по полкам и вытираю лужи?

– Марли? Что случилось? – А вот и она. – Ты кричала? – Рейчел появилась из-за угла и внезапно застыла на месте. Презрительно наморщила нос и фыркнула: – Вижу. Случился он.

Марли наконец пришла в себя. Я отпустил ее и сделал шаг в сторону.

– Спасибо, – улыбнулась Марли.

– Я действительно виноват, – огорченно ответил я. – Опоздал к началу смены, спешил и…

Марли успокаивающе положила руку мне на плечо.

– Все обошлось.

– Ты здесь работаешь? – Рейчел уже стояла рядом с подругой. Она окинула меня взором с ног до головы и остановила взгляд на бейджике, прикрепленном к белому халату. Сейчас точно что-нибудь отмочит! Насчет моей работы. Моего внешнего вида. Моих якобы сексистских подколок. Моих плоских шуток. Список длинный. А вот мне в теперешнем эмоциональном состоянии не смешно. Не говоря уж о том, что я так и не приступил к своим обязанностям.

Однако Рейчел лишь подняла бровь.

– Прикольно, – сказала она. В ее голосе не сквозил обычный сарказм, и я на миг оторопел. Она серьезно? Рейчел посылала мне противоречивые сигналы, и это сбивало с толку. Как реагировать? Я был не в том настроении, чтобы обмениваться колкостями.

– Извини, у меня нет желания с тобой препираться. К тому же мне надо работать.

Глаза Рейчел расширились, да и Марли посмотрела на меня изумленно. Она ведь знала меня лишь как неунывающего клоуна.

Рейчел подняла обе руки.

– Ладно, отпускаем. Мы просто пришли за покупками. Я не планирую нападения из засады.

В обычных обстоятельствах я бы расхохотался, но сейчас жаждал одного: убежать отсюда подальше. Подальше от Рейчел и ее янтарных глаз, ее собранных в небрежный пучок волос и бесконечных ног на обтянутых шелком каблуках.

– Что ж, надеюсь, вы найдете все, что нужно.

– Какой классный сервис! – фыркнула Рейчел мне в спину. Однако я уже набрал скорость и поспешно скрылся за углом.

Лишь через два прохода я опустил глаза и обнаружил, что майка под расстегнутым халатом задралась и открывала вид на мой мускулистый торс – вернее то, что от него осталось. Вот на что пялилась Рейчел… Мне захотелось вмазать себе по лицу.

17. Рейчел

На экране замелькали финальные титры фильма «Бойфренд из будущего». Я уговорила Марли взять напрокат блю-рей диск. История юного путешественника во времени, который искал любовь, не только отличалась своеобразным юмором, но и доносила до зрителей глубокую житейскую мудрость: проживать каждый день так, словно он последний. Девиз, в соответствии с которым жила и я.

Марли осилила фильм только до половины, а потом уснула прямо на диване. Выходные в доме родителей Уилла выдались напряженными – последствия недосыпа и ночного загула ощущались даже спустя несколько дней. А уже завтра Марли должна выйти на работу в первый раз после моего приезда в Сент-Эндрюс.

Я пока не имела представления, как проведу целый день в отсутствие подруги. Один только факт, что в маленьком городке особо нечем заняться, заставлял нервничать. Я готова ко всему: от катания на горных велосипедах и рафтинга по бурным рекам до прыжков с тарзанки, однако здесь, судя по всему, особо не разгуляешься. Мне следовало заранее погуглить и составить список доступных видов активного отдыха, но перед отъездом до того дело не дошло – практика, покупка квартиры, сдача вступительных тестов… К тому же Сент-Эндрюс на днях накрыла волна необычного для конца лета зноя, который исключал занятия многими экстремальными видами спорта.

Я вяло протянула руку к телефону, лежащему на журнальном столике. Три пропущенных звонка от мамы. Я избегала общения с ней уже который день. Сейчас начнет осыпать упреками и, вероятно, уговаривать еще раз подумать насчет выбора университета. Буду игнорировать звонки как можно дольше; надеюсь, она когда-нибудь да отступится.

Я с досадой затолкала телефон за диванную подушку и повернулась к окну. Ни малейшего дуновения ветерка. В старом доме климат-контроль не предусмотрен; я будто сидела прямо у адских врат.

«Жарко, еще жарче, Сент-Эндрюс»[7], – усмехнулась я про себя. Кто бы мог подумать – на побережье Атлантики, и вдруг такое пекло?

Мысли невольно перескочили на Блейка. Вспомнились крепкие мышцы под моими пальцами, когда мы с Марли навалились на него, чтобы прогнать с дивана. Темные глаза и голодный взгляд, когда я подплыла к нему под водой так близко. Мощные удары по мячу, когда мы играли в волейбол на пляже. Как его блестящий от пота торс без усилий взлетал в воздух, чтобы перебросить мяч через сетку. Как мы поддразнивали друг друга – Блейк постоянно ворчал, и в то же время в голосе угадывалась скрытая радость.

А если он шепнет мне что-нибудь на ухо? Если тронет дыханием мою шею? Проведет пальцем по нижней губе? А потом ниже… придавит меня накачанным телом…

Я испуганно вскрикнула. Надо же – так крепко вцепилась в подушку, что едва не порвала тонкую ткань. Тяжело дыша, посмотрела на Марли. Нужно убедиться, что подруга не догадалась о моих сексуальных фантазиях. Нет, она по-прежнему мирно посапывала; на губах застыла еле заметная улыбка.

Я с облегчением выдохнула и сдвинула ноги, чтобы ослабить назойливую пульсацию между бедер. По ощущениям стало еще жарче. Обмахнулась веером – без толку.

Что со мной происходит? Я никогда не стыдилась своего тела и его реакции на других людей. Это самая естественная вещь на свете – и притом доставляет большое удовольствие. Неужели все дело в Блейке? Невооруженным глазом видно, насколько он сексуален; притом что я не выношу подобный типаж. Да еще и Марли предупреждала – он якобы слишком раним для секса без обязательств…

Его поведение по отношению ко мне до сих пор свидетельствовало скорее об обратном. Вот и сегодня в супермаркете нагрубил. Кто ж ему так настроение испортил? Может, парню просто нужен хороший секс? От Марли я знала, что Джек с Блейком раньше охотно ухлестывали за туристками, которые летом заполоняли город. Может, ничего страшного не будет, если немного развлечься с бывшим квотербеком? С другой стороны, не хотелось разочаровывать Марли. Подруга настойчиво просила его не трогать.

Я со вздохом вытерла вспотевший лоб. Марли пошевелилась во сне, и я выключила телевизор. Пульсация между ног не прекратилась, и образ Блейка по-прежнему маячил передо мной в темноте. Дерзкая ухмылка, от которой в уголках рта появлялись ямочки, коротко подстриженные волосы, мускулистая шея…

Я зажмурилась и тряхнула головой. Наверняка просто перевозбудилась. Сейчас сорваться бы с места и еще раз махнуть в тот клуб в Сент-Джоне, избавиться от лишней энергии! А может, и привезти кого-нибудь оттуда. Однако в небольших городках клубы, вероятно, работают только по выходным. Попробовать слегка охладиться, что ли, – вдруг это прогонит мысли о сексе с Блейком? Вот только душ здесь явно не поможет.

Я тихонько встала и прошлепала на кухню. Подставила руки под струю холодной воды, плеснула в лицо. Капли не охладили, а, наоборот, взбодрили. Посмотрела на часы – еще девяти нет! Слишком рано, чтобы ложиться спать. Впрочем, вряд ли в такую жару удастся сомкнуть глаза.

Поворчав про себя, я открыла морозилку и ахнула. Нам с Марли действительно удалось за четыре дня уничтожить пять упаковок «Бен энд Джерри»! А днем мы совсем забыли докупить. Я кое-как наскребла пол-ложки мороженого из последней пачки и с досадой выбросила в мусорное ведро упаковку. Холодильник был забит полезными продуктами, а шоколада ни крошки. Жить в доме без сладостей для меня абсолютно неприемлемо. Единственный выход – совершить набег на супермаркет.

Я быстро написала записку Марли и прикрепила ее к холодильнику магнитиком, на случай если подруга проснется без меня. Затем бросила в сумочку кошелек и ключи, сунула ноги в босоножки и заперла за собой дверь, стараясь не шуметь.

В вечерний час Сент-Эндрюс казался вымершим. Кроме тихого шелеста деревьев и гудящей вдалеке вентиляционной установки до меня не доносилось ни звука. По сторонам тянулись неосвещенные садовые участки, и лишь в отдельных окнах горел свет. Я поймала на себе чей-то взгляд из уютной гостиной за шторами веселой расцветки. Кошка на подоконнике!

Мой путь освещала лишь луна, легкий бриз трепал волосы. Я развела руки в стороны, чтобы охладить липкую от пота кожу, попробовала на вкус соленый морской воздух и взглянула в звездное небо. Там словно взорвали блестящее конфетти. В Торонто или в Нью-Йорке не увидишь так много звезд. Под прозрачным бездонным сводом стало ясно – я лишь крошечное, ничего не значащее пятнышко во Вселенной. Исчезающе малая частица большого мира. Точка, одиноко бредущая по улицам городка в вечном поиске очередного удовольствия. Причем здесь нет ощущения, что меня заперли в клетке из стекла и бетона. Наоборот – кажется, я сейчас упаду в небо и присоединюсь к веренице танцующих звезд.

Какое потрясающее чувство свободы!.. Из моего пересохшего горла вырвался безумный смех. Какой потрясающий миг – я и звезды. И бесконечные возможности. Бесконечные варианты будущего вместо одного, к которому принуждали меня родители.

Видела бы сейчас меня мама – как я, ненакрашенная, в свободной домашней одежде и на высоких каблуках шлепаю по заспанному прибрежному городку! Да она бы в ужас пришла! «На что ты растрачиваешь время?» – звучал ее голос у меня в голове.

– Нет, мама, я в отпуске, – произнесла я вслух. Впервые в жизни уехала в другой город, чтобы отдохнуть. Не для того, чтобы посетить летний лагерь для одаренных детей, или принять участие в социальном проекте в Коста-Рике, или научиться кататься на горных лыжах в Швейцарии. Просто решила провести отпуск вместе с лучшей подругой. Я реально не припоминала ни одной минуты за последние шесть лет, когда могла расслабиться.

– Все когда-нибудь происходит впервые, – радостно воскликнула я и подмигнула мужчине, который выгуливал собаку. Тот вздрогнул и торопливо отвернулся.

Уотер-стрит, главную улицу Сент-Эндрюса, освещали фонари у разноцветных фасадов. Перед некоторыми барами и ресторанами сидели за столиками люди, пили вино или коктейли. В воздухе носились смех и обрывки разговоров; ноздри щекотал запах жареного мяса, алкоголя и лосьона от загара. А когда я услышала плеск волн у пирса, ощущение отпуска усилилось.

У меня даже походка изменилась – стала медленной и беззаботной. Я улыбалась каждому встречному. Все люди здесь были открыты и дружелюбны, полная противоположность большим городам. Хотя, надо признать, анонимности мне не хватало.

Проведя в Сент-Эндрюсе несколько дней, я уже неплохо ориентировалась. Городок просматривался насквозь, и я нашла дорогу к супермаркету интуитивно. В глаза бросилась вывеска с часами работы. Я с ужасом выяснила, что не в сезон магазин Джоуи работает только до семи вечера, – и прониклась сочувствием к местным жителям. Несчастные! Как же они удовлетворяют желания, возникшие посреди ночи?

Немного потоптавшись у входа, я вошла через стеклянные двери внутрь. Кроме кассирши, в зале не было ни одного человека.

Заметив свое отражение в витрине, я невольно ахнула. Надо было переодеться или хотя бы посмотреть в зеркало перед выходом из дома! Вспотевшая, щеки раскраснелись, волосы торчат в разные стороны… С другой стороны, не все ли равно, как ты выглядишь, если просто хочется купить мороженого? Моя спонтанная вылазка в супермаркет, естественно, никак не связана с тем, что там работает Блейк. Абсолютно не связана! Во всяком случае, шагнув наконец в прохладу торгового зала, я почти искренне так думала.

18. Блейк

Тыльной стороной ладони я вытер со лба пот. В задней части магазина кондиционер работал не на полную мощность – здесь стояли холодильные и морозильные шкафы, которые вырабатывали собственный холод. К тому же я находился от кондиционеров в двух проходах, и они до меня не добивали. По словам босса, вилочный автопогрузчик накрылся еще до обеда, и потому мне пришлось собственноручно таскать к стеллажам недавно доставленные ящики с напитками.

Халат я давно снял, поскольку от тяжелой работы совсем запарился. И сейчас стоял в одной майке в самом дальнем ряду зала, намереваясь водрузить на верхнюю полку упаковку «Canada Dry». Майка на груди и под мышками задралась. Удачно вышло, что Джек вчера взял меня с собой на пробежку, поскольку очередную субботнюю тренировку мы пропустили.

Я наклонился за следующей упаковкой. Мышцы горели, а майка натянулась так, что вот-вот могла лопнуть.

– Ну наконец-то! Хоть кто-то в этом магазине работает!

Я едва не выронил упаковку. Ее голос. Второй раз за день! Сердце взволнованно подпрыгнуло. Я постарался скрыть потрясение и поставил свой груз на полку. И лишь затем обернулся – хотя и быстрее, чем нужно.

Передо мной стояла Рейчел – руки уперты в бока, голова слегка наклонена в сторону. Длинные волосы растрепаны, щеки раскраснелись, словно она долго мчалась сквозь ночь. А во что она одета…

Я сглотнул. Взгляд магическим образом притянуло к ее телу. Просторная туника с круглым вырезом идеально выставляла напоказ грудь; по-моему, по краю виднелся бюстгальтер с остроконечными чашечками? А ниже… Я снова сглотнул. Шортики из мягкого шелка, настолько короткие, что ноги на высоких каблуках казались бесконечными. Я захлопал глазами, словно встретил привидение.

– Не поможешь? Дверцу морозильного прилавка заклинило.

Я медленно оторвался от созерцания ее фигуры. Черт возьми! Эта особа способна одним словом подчинить меня своей воле. Однако она ни в коем случае не должна об этом догадываться.

– Я… э-э…

Рейчел раздраженно подняла брови и удостоила меня взглядом, который успела хорошо отработать. Благодаря чему кровь, собравшаяся у меня в паху, быстро перераспределилась по всему телу.

– Не видишь, что я занят? – Я подбородком указал на ящики.

– Ты отказываешься помочь покупательнице, которая платит деньги?

– Не вижу ни тележки, ни товара в твоих руках. Ты явилась сюда лишь затем, чтобы поглазеть на меня. – Я дерзко ухмыльнулся, поиграл мышцами, а затем водрузил на полку очередной ящик.

– Не много ли ты на себя берешь, мастер по клинингу?

По голосу было ясно, что Рейчел потешается. А когда я снова развернулся, то поймал девушку на том, что та пялилась на мои бицепсы. Она немедленно снова уставилась мне в лицо, вызывающе сверкнув глазами.

Неужели?..

– Тебе действительно требуется моя помощь? А как же «я все делаю сама и в мужчинах не нуждаюсь»?

Проигнорировав намек на нашу первую встречу, Рейчел демонстративно огляделась и нетерпеливо притопнула по полу носком туфельки.

– В этом магазине ужасно обслуживают покупателей. Я пожалуюсь менеджеру.

– Хорошо, хорошо! – Я отошел от стеллажа и примирительно развел руками. – И что тебе так срочно понадобилось в напольной витрине?

Рейчел ухмыльнулась и заговорщицки склонилась ко мне.

– Речь идет о жизни и смерти. – Она сделала театральную паузу, чтобы нагнать драматизма. Я поймал себя на том, что шагнул ближе. Девушка притягивала к себе неудержимо, подобно стихии. – У нас с Марли кончились запасы мороженого «Бен энд Джерри».

Я поискал в ее глазах намек на шутку, однако Рейчел оставалась убийственно серьезной. Уголки моих губ поползли вверх, и я громко расхохотался.

– За это я ответственности не несу. Клянусь честью, как мастер по клинингу и как джентльмен.

Я ожидал, она снова закатит глаза, однако Рейчел одарила меня плутовской улыбкой и шагнула в сторону.

– Уступаю дорогу джентльмену и мастеру по клинингу.

– Только после тебя, цыпочка из большого города. – Я сделал галантный жест, пропуская девушку вперед. Она мрачно покосилась на меня, однако глаза заблестели от удовольствия.

Топая вдоль прохода, я направлял взгляд строго на ее затылок, чтобы не подвергать себя соблазну смотреть на обтянутые шортиками ягодицы. Однако тело реагировало даже на знакомый запах – будто Рейчел управляла мной дистанционно. Я хотел быть рядом. Купаться в ее сиянии.

Мы остановились у ящика с мороженым. Рейчел уперлась руками в стеклянную крышку и наклонилась вперед; шортики опасно задрались. Я встал сбоку, чтобы не подсматривать.

– Вот. – Она указала на прозрачные створки, которые должны были сдвигаться в обоих направлениях. – Заклинило. Ни туда, ни сюда.

– Знаю.

Она повернулась ко мне и сузила глаза до щелочек.

– Ты знал это все время и тем не менее заставил меня объяснять?

Я пожал плечами.

– Приятно наблюдать, как ты просишь меня о помощи.

– Ну, больше никого из персонала здесь нет. Поверь, я обошла весь зал.

– Хм-м. И ты думаешь, я на это поведусь?

Я наклонился и испытующе заглянул ей в глаза. Жидкий янтарь…

К моему изумлению, Рейчел на провокацию не поддалась. Не отвела взгляда. Казалось, она придвигается ко мне все ближе – я уже чувствовал дыхание на своих губах, жар, исходящий от тела. Ее рот чуть приоткрылся, словно приглашая к себе. Вот она лизнула нижнюю губу. На миг мелькнул язычок – этого хватило, чтобы кровь опять начала пульсировать в паху…

Уголки рта Рейчел победно поползли вверх.

– Я получу сегодня свое мороженое? Или как?

Я несколько раз моргнул, не в силах отвести взгляд от ее губ, влажных и блестящих.

– Я… конечно. Сейчас.

Наши пальцы лежали на прозрачной створке в миллиметре друг от друга: ее – тонкие, с легким загаром, несколькими золотыми кольцами и светло-розовыми наманикюренными ногтями, мои – крепкие, темные и огрубевшие, почти как растрескавшийся вулканический камень.

– Надо просто сильнее надавить в углу, вот здесь, – пробормотал я.

– Вот так? – Рейчел наклонилась вперед настолько далеко, что я не мог не видеть место, где под тонкой тканью начиналась голая попа. Эта девушка вообще носит белье? Она специально так нагнулась? Намеренно встала слишком близко? А может, я тотально ошибаюсь, и нужно срочно охладиться – жара затуманила мозги?

Как в трансе, я тоже наклонился вперед; бедра коснулись ее ягодиц. Затем потянулся к дальнему углу витрины. Моя майка задралась, и мы коснулись друг друга обнаженной кожей. Прикосновение вышло настолько обжигающим, что я задохнулся. Рейчел замерла. Жар грозил поглотить меня целиком. Даже край морозильного прилавка под моими пальцами горел.

Я уже хотел с извинениями отступить в сторону, хотя именно Рейчел придвинулась ко мне вплотную. Однако она развернулась ко мне всем телом, опираясь сзади руками на прилавок, и подняла голову. У меня перехватило дыхание.

Бедра к бедрам. Кожа к коже. Губы на расстоянии вдоха.

Мысли исчезли, остались лишь ощущения. Много ощущений. Казалось, я в любой момент могу взорваться от ее близости. И она так на меня смотрит! Она должна чувствовать, какой я твердый. Как сильно я ее хочу.

– Рейчел… – прошептал я хрипло.

Она крепко обхватила пальцами мою шею и притянула к себе. И наши губы яростно впились друг в друга. Словно столкнулись две звезды.

19. Рейчел

Мои губы впились в губы Блейка, и я распалась на тысячи сверкающих частиц. Взлетела вместе с ним в ночное небо и засияла ярче звезды.

Он ответил на поцелуй, сперва несколько нерешительно, а затем так же напористо. Я совершенно растворилась в нем. Ничего не осталось, кроме его губ на моих губах. Языка, который жадно исследовал мой рот. Горячего дыхания, которое смешивалось с моим. Ладоней в моих волосах. Его живот уперся в мой – я ощутила эрекцию. И рванулась навстречу, желая чувствовать Блейка еще интенсивнее. На себе. В себе. Повсюду! Хотела взять от Блейка все. Одну ногу я обвила вокруг его бедра, притянула к себе плотнее. Он что-то прошептал мне в губы, высвободил руку из волос, медленно провел ладонью по затылку… изгибу шеи… вдоль ключицы…

Мое тело реагировало на его прикосновения более чем однозначно. По коже пробежали мурашки, и морозильный прилавок, на который я опиралась одной рукой, был тут ни при чем. Мучительная пульсация внизу живота волнами опаляла жаром щеки и электризовала корни волос.

Я так долго подавляла тягу к Блейку, что когда желание им обладать вырвалось наружу, оно захлестнуло меня с головой. Блейк – мой наркотик; я хотела еще, еще и еще! Хотя я и догадывалась, что секс с ним будет грандиозным, однако оказалась совсем не готова к реакции собственного тела. Каждую клеточку моего существа объяло пламя. Блейк разжег во мне огонь, который поглотил нас обоих.

Он целовал меня упоенно, спускаясь руками по спине все ниже, и наконец крепко сжал мою попу. Я чуть не задохнулась. Затем Блейк без труда приподнял меня и посадил на витрину. Через тонкую ткань шортиков я почти не чувствовала холода. Потому что губы Блейка, впившиеся в мои, пылали, а руки, которые теперь изучали мое тело под топом, были раскалены.

Я обняла его за шею, прижалась грудью к крепкому торсу. Провела ногтями по коротко подстриженным волосам. Затем опустила руки ниже и добралась до обнаженной кожи под майкой.

Он тихонько застонал и укусил меня за нижнюю губу.

Позади нас раздались шаги. Я замерла. Зубы Блейка оставались на моей губе. Он открыл глаза и заморгал. Затем вскинул голову и испуганно огляделся. Ситуация абсолютно недвусмысленная: я полулежала на ящике с мороженым и обвивала талию Блейка ногами – растрепанная, с набухшими губами… Он стоял с блаженным видом, в задранной вверх майке и с отчетливой выпуклостью в паху.

Однако шаги стихли. Я едва не расхохоталась.

Блейк обхватил меня рукой, словно защищая. Прикрыл сползший топ. В его глазах читалась неприкрытая паника.

– Тут есть куда… куда можно зайти? – выдохнула я.

Блейк наконец стряхнул оцепенение. Его глаза чуть заметно расширились. Он понял, о чем я спрашиваю. На что намекаю.

Я хотела большего. Блейк был так близко, что его дыхание почти сводило с ума. Я все еще чувствовала на своих губах его вкус. Я нуждалась в большем. Причем немедленно. А от осознания того, что в любой момент нас могут застукать полуодетыми, желание становилось еще острее.

Уголки губ Блейка растянулись в дерзкой ухмылке. Он кивнул, отступил на шаг, схватил за руку и торопливо потащил за собой. Едва успел – как раз в этот момент кто-то вынырнул из соседнего прохода.

Я хихикнула. Блейк тащил меня все дальше. Ни он, ни я не оглянулись. Мои каблуки звонко цокали по керамической плитке. Каждый шаг вибрацией разносился по телу. Каждый шаг приближал меня к нему. Меня пьянили этот миг, чувство запретного, близость Блейка. И предвкушение того, что он сейчас со мной сделает. Сердце колотилось в груди как бешеное.

Блейк открыл неприметную дверь с табличкой «Служебный вход». Я смутно разглядела несколько шкафчиков, стол и кофемашину. Потому что не замечала ничего, кроме самого Блейка. Кроме жесткого ежика волос на его затылке, мускулистых плеч и подтянутых ягодиц.

Он открыл один из шкафчиков, достал оттуда спортивную сумку, порылся внутри и извлек презерватив. Я фривольно улыбнулась. Блейк ответил тем же и протиснулся мимо, задев меня обнаженным плечом; по коже немедленно пробежали мурашки. Он открыл другую дверь и жестом пропустил меня вперед.

В лицо хлынул теплый ночной воздух. Я сделала шаг и оказалась в безлюдном переулке. Стояла тишина; я не слышала ни звука, кроме своего возбужденного дыхания. Почти со всех сторон нас окружали высокие стены, а вверху раскинулось звездное небо. Блестящие конфетти дружески подмигивали мне с высоты.

– Сюда никто не выйдет, – с хрипотцой прошептал Блейк, – пока не закончится смена.

Он смотрел на меня голодным взглядом и в то же время словно хотел спросить о чем-то.

– То что надо, – ответила я. Сорвала с плеча сумочку и бросила на асфальт. А в следующий миг ухватила Блейка за майку и притянула к себе. – На чем мы остановились?

Он увернулся от моих губ и начал тщательно рассматривать. Я подняла бровь. Неужели решил сдать назад?

– Ты уверена? – спросил он.

Мне стало тепло. Так тепло, что теплее просто невозможно! Сердце колотилось в грудной клетке, почти причиняя боль. Почему-то мне понравилось, что, несмотря на взаимное страстное влечение, Блейк нашел время задать этот вопрос. Удостовериться, что я реально хочу его. Неужели я в нем ошибалась?

Мои пальцы все еще впивались в майку Блейка. Я притянула его ближе и посмотрела прямо в глаза.

– Я беру то, что хочу. Всегда. А в данный момент я хочу тебя.

– И ты всегда получаешь то, что хочешь?

– Да.

Уголки его губ дрогнули.

– Тогда не буду нарушать твои правила.

Я фыркнула.

– Заткнись и поцелуй меня.

В глазах Блейка вспыхнуло желание, и с приличиями было покончено. Он схватил меня за бедра и прижал к наружной стене супермаркета. Я охнула – спина коснулась обшивки здания, которая через тонкую ткань топа показалась очень холодной. Требовательные губы Блейка снова нашли мои; я тихо застонала и открыла рот, приглашая его войти. Дразняще обвела кончиком своего языка его язык. Прижалась к его животу, ощутила эрекцию и буквально пришла в исступление. А руки Блейка изучали меня под топом, оставляя на обнаженной коже горящий след.

Он сунул палец под мой бюстгальтер и нащупал сосок. Все мое существо сфокусировалось в одной этой точке. Я непроизвольно выпятила грудь навстречу. Сейчас разорвусь на части от желания… Дрожащими пальцами взялась за его джинсы. Потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию. Наконец я справилась и спустила штаны. Блейк стоял передо мной в боксерах; я залезла рукой под пояс и приложила палец к твердому пенису. Блейк вздрогнул и посмотрел в глаза.

– Я хочу тебя, – прохрипела я. – Сейчас.

Пока Блейк, согнувшись, выуживал презерватив из кармана, я выскочила из шорт и избавилась от шелковых стрингов. Дыхание стало тяжелым, сердце болезненно стучало в груди. Пульсация между ног повторяла сердечный ритм.

Не в силах больше ждать, я поспешно вырвала презерватив из рук Блейка. Надела на него и медленно провела пальцами вдоль пениса. Блейк прикусил губу и подавил стон. Я снова вцепилась в его майку и потянула к себе.

Наконец! Он, теплый и твердый, у меня между бедер. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами вибрировал. Затем Блейк подхватил меня под попу и приподнял, прижав к стене своим телом. Потом обвел пальцем мой клитор и проник в меня. Я громко застонала.

– Ты вся мокрая, – пробормотал Блейк, дыша мне в шею. – Готова принять…

Я обвила ногами его талию, вся выгнулась ему навстречу. Блейк вошел в меня осторожно, заполнив всю без остатка. Я затряслась от желания. Из горла вырвался сдавленный крик.

Мои губы нашли его губы, и поцелуй получился даже более проникающим, чем раньше. Блейк вошел в меня глубже и резче. Он снова забрался одной рукой ко мне в бюстгальтер и начал играть моим левым соском, другой рукой продолжая крепко удерживать. Он толкал снова и снова, прижимая спиной к стене. Завтра наверняка будут синяки, однако сейчас мне было все равно. Я взлетала к мерцающим звездам и мчалась ввысь по небосводу.

Блейк ускорил ритм; дыхание становилось громче. Я крепко сжимала его, напрягая все мышцы, и устремлялась все выше… пока наконец не достигла пика.

Я пронзила облака и, покинув атмосферу Земли, внезапно ощутила, что меня окружают уже не звезды, а мягкая бархатистая чернота. Все тело дрожало.

Следом Блейк тоже содрогнулся и с последним толчком немного обмяк, по-прежнему крепко прижимаясь ко мне. Его вспотевший лоб опустился на мой. В поисках опоры я положила обе руки Блейку на грудь. Его сердце глухо стучало под моими пальцами. Я медленно возвращалась в реальность.

Потом открыла глаза и встретилась взглядом с Блейком. И увидела в нем такое же огромное потрясение, которое наверняка читалось и на моем лице. Мы пережили вместе этот безумный миг.

И у нас его уже не отнять.

20. Блейк

Секс был быстрым, интенсивным и жарким. Мы набросились друг на друга как тинейджеры, которые не совладали с гормонами. Он был далек от идеального и все же идеальным для данного момента. Для момента, в котором я хотел ее, а она меня. Пустой переулок, холодная стена. Мои джинсы, спущенные до колен. И Рейчел. Всюду Рейчел.

Ее запах окутывал меня, сводил с ума. Ее руки умело путешествовали по моему телу и возбуждали до предела. Влажные губы дразнили, нежные покусывания вырывали у меня один стон за другим. Филигранные золотые цепочки негромко позвякивали между грудей. Ногти впивались в мой затылок. Когда я толчком входил в Рейчел, ее тело всякий раз вздрагивало от желания. А далее последовал момент кульминации – мы ощутили друг друга еще острее, слились в одно целое.

Дрожа и задыхаясь, я прислонился лбом к ее лбу, наслаждаясь невероятным ощущением близости.

Это произошло.

Я сомневался. Жаждал этого. Спорил с собой. Стоял под душем и проигрывал в воображении. А теперь Рейчел действительно была со мной, тяжело дышала и удовлетворенно улыбалась.

Я задержался в ней на долгий момент, наслаждаясь соленым вкусом ее губ, щекочущим ноздри запахом, глухим стуком сердца. Затем медленно оторвал свой лоб ото лба Рейчел и поцеловал ее в последний раз. Она заморгала, словно постепенно приходила в себя. Я окинул ее блаженным взглядом, точно зная, как она себя чувствует. Сам только что расставлял бутылки по полкам, а потом…

Я осторожно вышел из нее, проследив за тем, чтобы презерватив остался на месте. Рейчел убрала ноги с моей талии; я поспешно подхватил девушку свободной рукой, чтобы не упала, и опустил на землю. Она пошатнулась и переступила с ноги на ногу, восстанавливая равновесие. Затем отвела пряди волос с раскрасневшегося лица, поправила бюстгальтер и топ. Наклонилась, подобрала с земли шорты и трусики.

Все спокойно и уверенно, как будто проделывала подобное тысячи раз. Пока я стоял, позабыв, как двигаться, Рейчел за несколько секунд полностью оделась.

Она несколько раз провела по волосам, нагнулась к сумочке и достала оттуда носовой платок. Подсунула руку под пояс шортиков и запихнула платок в трусики. И все это совершенно невозмутимо, словно меня рядом не было.

Рейчел еще раз окинула себя придирчивым взглядом и отошла в сторону. Я заморгал. Я уже скучал по ее теплу; ночь вдруг показалась неожиданно прохладной.

И лишь в тот момент я справился с оцепенением. Быстро стряхнул презерватив и завязал в узел, подтянул спущенные боксеры и штаны.

Рейчел уже повернулась ко мне спиной и сделала несколько шагов. Секундочку… Она что, вот так просто возьмет и уйдет? Не сказав ни слова?

– Рейчел!

Она обернулась.

– Я… э-э… ты сейчас куда?

Она пожала плечами.

– Домой. Куда же еще?

Я непроизвольно сдвинул брови.

– А, тебе нужна причина? – Рейчел вздохнула и перевела взгляд на свои изящные часики. – Уже поздно.

Я растерянно уставился на нее.

– Ладно, попробую другой вариант. Я устала.

Я продолжал пялиться, слегка приоткрыв рот.

– Опять не то? Хм. Очевидно, магазин скоро закроется. И твои коллеги наверняка пройдут мимо нас.

– Рейчел… – Я не находил слов, чтобы выразить свое замешательство.

Она снова вздохнула и подошла на пару шагов ближе.

– Послушай, ты ведь понимаешь, что здесь имел место однократный секс. Верно?

Понимал ли я?

Рейчел не стала дожидаться ответа.

– Не пойми меня неправильно… иногда нужно разнообразить досуг.

Разнообразить досуг? У меня отпала челюсть. Я постепенно начал соображать. Рейчел действительно собиралась бросить меня в переулке после молниеносного секса. Все признаки налицо – я ведь и сам в совершенстве освоил этот трюк. Обычно именно я по-быстрому сматывался после секса; не сказав ни слова, среди ночи выскальзывал из номера гостиницы, сбегал из машины или кабинки для переодевания. Впервые в жизни роли поменялись. И мне это совершенно не нравилось. Неужели женщины, с которыми я обычно спал, чувствовали себя такими же… опустошенными? Словно их использовали лишь для приятного времяпрепровождения?

Я с трудом сглотнул, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие. Ни в коем случае нельзя показать Рейчел, что таким поведением она меня оскорбляет.

– Ясно. Понял, – проговорил я как бы мимоходом, надеясь, что она не заметила дрожь в голосе. – Увидимся позже.

Рейчел наморщила лоб и смерила меня внимательным взглядом. А потом рассмеялась.

– Я знала, что мы поймем друг друга.

Еще один миг мы смотрели друг другу в глаза, а ее слова тем временем зазубренным острием вонзались мне в сердце. Она знала, что мы поймем друг друга? Когда это мы научились хорошо друг друга понимать? С самого начала имело место обратное. Она солгала, чтобы побыстрее от меня отделаться, или просто оценила совершенно неправильно?

Я не мог припомнить, когда это я больше одного раза спал с одной женщиной. И спрашивал ли хоть иногда за минувшие пару лет фамилию партнерши. Зато мне хватило бы пальцев одной руки, чтобы подсчитать, скольких женщин я приглашал на свидание: одну!

Рейчел называла меня пикапером, осуждала за мачистские фразочки. Теперь мы стали более похожими друг на друга, чем предполагали сами. Для обоих секс был всего лишь приятным способом провести время, возможностью удовлетворить желание, не связывая себя обязательствами. Сегодня вечером Рейчел захотелось быстрого секса – и тут ей подвернулся я.

Ну и дурак же! Мною попользовались и сразу выкинули. В то же время я не имел права обижаться – сам десятки раз проделывал такие вещи.

Хотя сегодня секс удовлетворил меня физически, однако на другом уровне оставил неудовлетворенным – впервые в жизни. И это ощущение совершенно выбило меня из колеи. Однако будь я проклят, если Рейчел это заметит!

– Да. – Я изобразил улыбку. – Мы друг друга поняли.

Рейчел кивнула и улыбнулась еще раз.

– Приятного вечера, Блейк.

Она произнесла мое имя не так, как раньше, а причмокнула языком, словно перекатывая во рту что-то вкусное. У меня защемило в груди.

Рейчел развернулась и двинулась прочь, широко шагая и покачивая бедрами. А я стоял в переулке один, по-прежнему сжимая в руке использованный презерватив. Стоял без движения и смотрел ей вслед, пока не стихли шаги. Остались только я, звезды и вопрос: а было ли все это на самом деле?

21. Рейчел

Я чувствовала, что поступила подло. Не потому, что переспала с Блейком – по поводу секса я никогда не раскаивалась. А потому, что у нас с Марли не было секретов друг от друга.

До сегодняшнего дня.

Утром она впервые после моего приезда вышла на работу, и я осталась в доме одна. Одна со своими мыслями и с нечистой совестью.

Когда накануне я явилась домой вспотевшая и на ватных ногах, Марли спала на диване в той же позе. Я бережно разбудила ее и отвела в постель. Подруга толком не проснулась, так что мы перебросились всего парой слов. А рано утром она ушла.

Позевывая, я поковыляла на кухню. На холодильнике висела записка:

Спасибо, что уложила меня вчера в постель, мамочка :D

Хорошего тебе дня в нашем сказочном Сент-Эндрюсе!

До вечера

ХОХО

Мой желудок сжался в тугой узел. Марли понятия не имеет о том, что произошло накануне. Мне не представилось случая рассказать. А хотелось. У меня не было намерения заводить от Марли секреты.

И в то же время в глубине души я понимала – не очень хорошая идея нагружать ее лишней информацией. Прошедшая ночь ничего не значила, толком и обсуждать нечего. Просто и мне, и Блейку был нужен секс. Потянуло слегка развеяться летним вечером. Жара на короткое время превратила нас в тинейджеров, управляемых гормонами. А то, что уже при одной мысли о его пронзительном взгляде и тихих стонах возобновилась пульсация внизу живота, к делу не относится.

Нас никто не видел. Никто не узнает. Марли тоже. Новость только напрасно ее взволновала бы. Зачем напрягать подругу? Ведь ситуация больше не повторится. Я упорно хотела переспать с Блейком, чтобы потом наконец забыть его. Чтобы он больше не прокрадывался в мои сны и не посещал меня под душем. Проблема решена. Поставим галочку.

Однако когда я включала кофемашину, меня словно обожгло: а проблема-то осталась! Причем из тех, которые не так легко решить. Потому что в сексе всегда задействованы двое.

А вдруг Блейк не станет держать язык за зубами? Или еще хуже: вдруг он уже поделился с Джеком? В таком случае и Марли обо всем узнает, это лишь вопрос времени. К тому же мы в маленьком городке… Если Блейк проболтается, Марли рано или поздно кто-нибудь просветит – неписаные законы никто не отменял, – и самое ужасное, что она услышит это не от меня.

Пульс немедленно участился; меня бросило в жар. Я должна рассказать подруге сама. Да, вечером приготовлю нам поесть, а когда она вернется с работы, все объясню. Объясню, что это был одноразовый секс, который больше не повторится. Тут мы с Блейком единодушны. Или?..

Его слова снова прозвучали у меня в голове.

Мы друг друга поняли.

А он действительно так думает? Ему можно доверять?

Я рассеянно налила свежесваренный кофе в чашку и добавила пять ложек сахара. Погруженная в свои мысли, сделала глоток. И обожгла нижнюю губу.

– Томми Хилфакер![8] – громко выругалась я. Собственнолично изобретенное ругательство, предмет моей особенной гордости.

Поспешно отставив чашку в сторону, я наклонилась над раковиной. Спина, помятая прошлой ночью, запротестовала.

Подставила губу под струю ледяной воды… и внезапно будто катапультировалась назад в тот переулок. Снова ощутила, как Блейк взял в рот мою нижнюю губу, затем укусил и нежно провел языком. Черт, а он и правда здорово целуется! Умелый любовник – можно сказать, выдающийся! Но мне-то какое дело? Совершенно никакого!

Я с досадой закрыла кран и выпрямилась. Полчаса не прошло, как проснулась, а Блейк уже прочно засел в голове. Интересно, думает ли он постоянно о прошлой ночи? Вспоминает ли раскаленный от жары переулок, холод морозильного прилавка? Мое тело под своими пальцами?

– Тьфу, Монтгомери, прекрати немедленно! – произнесла я вслух. Обычно после секса я не страдаю рефлексиями. Что сотворил со мной Сент-Эндрюс?

Или дело не в Блейке и не в Сент-Эндрюсе, а в том, что это тайна? Тайна, которую Марли должна узнать от меня, а не от кого-то другого. Тогда, надеюсь, я смогу все забыть.

Судя по настенным часам, сейчас полдесятого. От мысли, что мне предстоит целый день бездельничать, в желудке заныло. Заняться нечем. Минуты будут тянуться мучительно медленно. И кто знает, с какой скоростью в Сент-Эндрюсе функционирует «беспроводной телеграф»? Не исключено, что новости достигнут Марли еще до обеда.

Я ощутила панику. Сбегать к подруге в ветклинику и покаяться? Нет, это уж слишком. Не стоит раздувать масштабы случившегося.

Прежде чем снова взяться за кофейную чашку, я удостоила ее свирепым взглядом. На сей раз осторожно подула на напиток и лишь затем отпила глоток. Во рту распространился сладкий терпкий вкус, и я глубоко вдохнула. Кофеин всегда помогал прочистить мозги. Я сделала еще глоток. А решение-то лежит на поверхности: нужно поговорить с Блейком! Дать ему понять: он должен хранить молчание, пока я сама не признаюсь Марли, и тогда с проблемой будет покончено. Никаких секретов. Никаких сплетен. Никакого предательства.

Номер телефона Блейка я не знала, однако его наверняка можно найти среди фолловеров Марли в инстаграме[9]. Я открыла приложение и очень скоро кликнула на профиль Блейка. Увидела его фото, и сердце внезапно подпрыгнуло. От неожиданности я даже схватилась за грудь, а в животе возникло ощущение покалывания, одновременно тревожное и приятное. Эта улыбка… эти проклятые ямочки…

– Да что со мной творится?! – пробормотала я и одним глотком прикончила оставшийся кофе.

22. Блейк

– Давай, сильнее!

Мой кулак в боксерской перчатке врезался в одну из боксерских лап, которые держал для меня Джек. И сразу я ударил второй рукой. По вискам катился пот, дыхание участилось. Я безжалостно продолжал колотить по снаряду. Плечи уже горели, а в костяшках пальцев покалывало.

– Работай ногами!

Лицо Джека расплывалось перед глазами; я полностью сосредоточился на ударах. Правой. Левой. Правой. Левой. Правой. Правой. Левой. Где-то позади шумело море. Вдалеке пронзительно кричали чайки, под подошвами скрипели песчинки; однако я отсеивал все звуки.

После вчерашнего я почти не спал и разбудил Джека в несусветную рань, чтобы попросить со мной потренироваться. Из головы не выходила Рейчел. Срочно требовалось отвлечься, а лучший способ – полностью выложиться физически. К сожалению, оставалось не так много видов спорта, которыми я мог заниматься без проблем. Езда на велосипеде перестала причинять боль всего около года назад. Пробежки тоже давались тяжело. Большинство игр с мячом имеют высокий фактор риска. Предпочтителен бокс, поскольку нагрузка на ноги невелика. К футболу я и подступиться не решался, мог разве что погонять мяч с ребятами на пляже или в саду. Футбол потерян для меня навсегда.

Я стиснул зубы, сморгнул пот и еще сильнее заработал кулаками.

К счастью, Джек согласился встретиться со мной прямо с утра. Как всегда, не задавая вопросов, – что я очень ценил. Я просто уже ни секунды не мог оставаться дома без дела. Сидеть в комнате с голыми стенами, где в свое время висели постеры на футбольную тему. Где то самое письмо, наверное, уже прожгло дыру в ящике письменного стола. Где я желал одного – напиться и закусить чипсами. Благодаря Джеку я держался.

Я еще не рассказал ему о неожиданном визите Рейчел в супермаркет. И о том, что произошло после. Как раз это я и хотел выбросить из головы! Хотел дубасить все подряд, пока не почувствую себя лучше. Хотел позабыть скоропалительный секс в паршивом переулке. И то, что сразу после него Рейчел меня бросила. Что с ней мне было невероятно хорошо.

Рука соскользнула, очередной удар пришелся по краю боксерской лапы, и я едва не заехал Джеку в лицо. Хорошо, он вовремя втянул голову в плечи.

– Черт! Ты как?

– Порядок. – Джек ухмыльнулся. – По-моему, на сегодня хватит.

Я кивнул и развел руками.

– Извини, виноват.

– Ладно, обошлось. В следующий раз гляди в оба. – Джек расстегнул застежки на липучке и высвободил руки из боксерских лап.

– А вот ты мог бы сейчас глядеть одним глазом… если бы я попал.

Джек посмотрел на меня. Уголки моих губ дрогнули, его – поползли вверх, и мы оба расхохотались. Сразу стало легче – так бы и смеялся всю жизнь! Подобные радостные моменты вытесняли боль из души – пусть и ненадолго, – и я старался их по возможности сохранить. Ни одна шутка не была для меня слишком банальной, ни одна фраза пошлой. В присутствии друзей я корчил из себя того неунывающего Блейка, который выдавал тупые остроты, охотно и часто хохотал и ничего не принимал всерьез. Имитация личности человека, которым я был когда-то. Неудачная имитация.

– Тогда я всем рассказывал бы, что Марли дала мне в глаз. – Джек, задыхаясь от смеха, вытер раскрасневшееся лицо. – Думаю, ей периодически хотелось это сделать. Особенно после нашей первой встречи.

Давясь от смеха, я снял боксерские перчатки и положил на скамью.

Мы стояли на бульваре рядом с Кельтским крестом, каменным сооружением, величественно смотревшим в сторону бухты Пассамакуоди. С утра здесь не было прохожих – ни собачников, ни туристов. А вот после обеда место, откуда открывается потрясный вид, наводнят толпы местных и приезжих. Бриз высушил пот на лице, в воздухе уже ощущался дневной зной. Я стянул через голову футболку и подставил разгоряченный торс ветру.

– А теперь серьезно, – проговорил Джек. – Почему ты сегодня такой несобранный?

Я пожал плечами, отвернулся и принялся стирать внезапно проступившее на боксерских перчатках пятно.

Прошлой ночью я переспал с Рейчел. Секс был фантастический, и теперь я постоянно о ней думаю. Однако она восприняла случившееся иначе. И совершенно недвусмысленно намекнула своим поведением.

Почему-то я не отважился произнести это вслух. Осудит ли меня Джек? Или начнет переживать за меня еще больше? Или даже разозлится, потому что Рейчел – лучшая подруга Марли?

Чтобы не смотреть в глаза другу, я выудил из кармана баскетбольных шорт телефон и, к своему удивлению, увидел на экране блокировки новое сообщение в инстаграме[10]. С неизвестного аккаунта. Впрочем, я тут же распознал, от кого: Rachel.goes.to.NY.

Пульс мгновенно участился. Я открыл сообщение. Крошечная аватарка в левом углу однозначно изображала Рейчел в огромных солнечных очках и с вишневой помадой на губах.

Я некоторое время тупо пялился на экран, пока мозг перерабатывал информацию. Рейчел отправила мне сообщение. Всего через несколько часов после… после нашей встречи. Сообщение доставлено пару минут назад. Что, черт возьми, все это значит?

Я сглотнул, внутренне собрался и перевел взгляд на строку ниже. На те слова, которые написала Рейчел.

Нам нужно поговорить.

И едва не выронил телефон.

– Эй! Все в порядке? – Джек подошел ближе, и я испуганно опустил смартфон. Неужели увидел?

– А… э-э… лучше некуда. Мне… мне срочно нужно уйти.

Джек наморщил лоб.

– Ладно, как скажешь.

– Ну тогда… спасибо за тренировку. Ты меня выручил.

– В любое время, Блейк. – Друг почесал в затылке. – С тобой точно все в порядке?

– Да. Ничего страшного. До встречи!

Я включил скорость, не дожидаясь ответа. Мысли неслись вскачь, сердце колотилось в такт шагам. Я не мог думать ни о чем другом, кроме этих трех слов. Нам нужно поговорить.

Рейчел хочет со мной поговорить! Я ухмыльнулся и ускорил шаг еще больше.

Я остановился у дома Рейчел и Марли и решил не давать себе времени отдышаться. Если помедлю хотя бы секунду, мужество меня покинет. Надо решить все прямо сейчас. Решительно надавив на кнопку звонка, я в тот же момент сообразил, что поступаю топорно и опрометчиво, однако было уже поздно. Послышались шаги, и через две секунды дверь распахнулась.

– Блейк? Что…

Рейчел широко открыла глаза. Она определенно не рассчитывала, что я рвану к ней домой всего через несколько минут после того, как прочту сообщение. Отрезок пути от моря до ее дома я пробежал за рекордное время.

Рейчел в шоке скользнула взглядом по моему телу. Лишь теперь до меня дошло, что я по-прежнему держу футболку в руке. Обнаженный торс блестел от пота, шорты на бегу сползли вниз и открывали рельефные мышцы живота.

Рейчел несколько раз открыла и закрыла рот. Затем, недоверчиво прищурившись, посмотрела мне в глаза.

– Ты здесь что-то потерял? – Она сделала шаг вперед и воровато оглядела улицу, словно ожидала, что в любой момент из-за угла нападет наемный убийца. Затем схватила меня за руку, втащила в дом и поспешно захлопнула дверь. – Заходи быстрее!

Я ошарашенно глядел на девушку. Как-то по-другому я все себе представлял. А вернее, вообще не задумывался, что произойдет, когда я ее увижу. Вот в этом и состояла проблема.

Рейчел уперла руки в бока и выжидающе на меня смотрела.

– Ты хотела поговорить. – Ничего лучшего мне не пришло в голову.

– И ты решил, что должен явиться немедленно?

Я пожал плечами и как бы между прочим поиграл мускулами. От меня не ускользнуло, что взгляд Рейчел сразу прилип к моему торсу. Она облизала губы, прежде чем вновь посмотреть мне в лицо. Босиком Рейчел едва доставала мне до ключиц. К тому же на ней был комбинезон из тонкой ткани, облегавший фигуру. Сразу захотелось прижать ее к себе и продолжить с того момента, где мы закончили вчера.

– Я вообще все делаю быстро, – ответил я, решив поддразнить ее. – Когда ситуация требует. Но в иных случаях могу не торопиться…

Глаза Рейчел чуть заметно расширились. Она привстала на цыпочки и подалась в мою сторону. Я ощутил запах ее духов, зубной пасты и кофе.

– Отлично. На случай пожара или нападения быстрота весьма полезное качество. – Уголки ее губ дрогнули.

– Только позови, и я к твоим услугам! – Я небрежно прислонился к косяку кухонной двери и скрестил на груди руки.

Рейчел еще раз осмотрела меня с ног до головы, задержала взгляд в области паха и прикусила губу. Шорты вдруг стали мне тесны. А ведь она всего лишь хочет поговорить! О чем? О прошлой ночи? О том, куда это может нас завести? Едва я собрался открыть рот и спросить, как Рейчел подступила ко мне вплотную, подняла голову, как бы напряженно о чем-то задумавшись, и обреченно выдохнула. В глазах мелькнули искорки, знакомые мне по вчерашнему вечеру.

– Почему бы и нет… Раз уж ты здесь…

И прежде чем я сообразил, что со мной делают, коснулась губами моих губ. Требовательно и без капли смущения. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, чего на самом деле хотела от меня Рейчел.

Я поспешно опустил руки и крепко прижал ее к себе. Затем нежно укусил за нижнюю губу, вызвав тихий стон. Как и вчера. Я запомнил, что ей нравится. На сей раз покажу все, на что способен!

Ее тело вдавилось в мое, руки принялись шарить по груди, животу, приближаясь к поясу шорт. Момент… это что, еще один перепихон по-быстрому?

Я положил руки ей на плечи и осторожно отодвинул от себя.

– Рейчел, я… – Мне и самому было неясно, чем вызван мой протест. – Я весь вспотел!

Она снова причмокнула губами, будто слизывая соль; щеки раскраснелись, глаза остекленели. Затем сдвинула брови и уставилась на меня, словно хотела сказать: «Ты серьезно? Больше никаких соображений?»

– Мне без разницы, – пробормотала она и вновь надвинулась на меня.

Однако я опять ее не подпустил, остался непреклонным. Так не пойдет. Только не здесь, не прямо у входа!

– Ладно, ладно. – Рейчел покорно подняла руки и увлекла меня за собой через холл. – Это легко исправить.

Она потащила меня вверх по лестнице. Мое сердце грозило выскочить из груди. Я не мог сформулировать внятно ни одной мысли. Прошлая ночь не приснилась! Сейчас все произойдет еще раз!.. Рейчел вела меня прямиком в спальню. Я отбросил все мысли о том, что это может значить. После разберемся.

Мы вошли в комнату на втором этаже. Краем глаза я увидел широкое окно, незаправленную постель, планшет и наушники «Bose» на прикроватном столике. И только в смежной ванной комнате Рейчел меня отпустила, а сама начала расстегивать комбинезон. Я выпучил глаза. Мы что, будем принимать вместе душ?

– Внесем ясность, – сказала она. – У нас все произойдет на чисто физическом уровне. Я на тебя не запала, ты на меня тоже.

– Понятно. – Причем с нашей первой встречи.

Рейчел бросила одежду на пол и предстала передо мной в эротичном бордовом белье. Затем сняла украшения и аккуратно положила каждую вещь на полочку под зеркалом.

Мои брови полезли вверх и почти слились с волосами. А Рейчел невозмутимо продолжила:

– Моя любимая поза – по-собачьи, однако я открыта практически для всех других вариантов. Если не найдешь клитор, подскажу. Не лапай вокруг, бери его сразу.

– Да, мэм! – ухмыльнулся я. Против такого ультиматума не попрешь!

Она предостерегающе взглянула на меня и уронила на пол бюстгальтер. Я старался пялиться на ее маленькие крепкие груди не очень открыто. Не удалось.

– Душ для меня – не самое предпочтительное место для секса, однако ждать больше не могу. А значит, все произойдет здесь и сейчас. Возражения есть?

– Нет, мэм! – Я не мог совладать со своими губами; они расплывались в улыбке.

– Хорошо. – Она стянула трусики и грациозным движением ноги послала их в угол. – Если расскажешь кому-нибудь, мне придется тебя убить.

Я нетерпеливо кивнул.

– Готов?

Я хотел ее; я чувствовал, что в любой момент могу взорваться. И одновременно я наслаждался, созерцая ее тело. Она была совершенно обнажена. Ни украшений, ни макияжа, ни высоких каблуков. Только Рейчел.

Она посмотрела на меня, слегка склонив голову набок.

– Хочешь сказать, я пожалею?

– Об этом ты никогда в жизни не пожалеешь! – Показав на свое тело, я поспешно сбросил обувь, шорты и боксеры.

Мы стояли обнаженные и рассматривали друг друга. Рейчел удовлетворенно кивнула.

– С этим можно работать.

Я с ухмылкой шагнул вперед, притянул ее к себе и прошептал на ухо:

– Заткнись и поцелуй меня.

23. Рейчел

Мы с Блейком использовали душевую насадку не по назначению и едва не сорвали шторку ванной; а затем, не вытираясь, в обнимку доковыляли до постели, оставляя на полу мокрые следы. Его кожа липла к моей, эрекция давила на живот, и я знала, что до финала еще далеко. Нечасто я испытывала в ду`ше такое удовольствие! До сих пор ощущала всем телом язык Блейка и его пальцы – на мне, во мне… Теперь хотелось бы выяснить, совместимы ли мы столь же идеально в горизонтальном положении.

Проскользнула мысль о Марли, о запланированном признании и моей наивной уверенности, что у нас с Блейком был разовый секс. Разовый!.. Даже если бы я захотела, все равно в данный момент не смогла бы передумать. Слишком раскалилось тело, и слишком приятно было ощущать мышцы Блейка кончиками пальцев. Я задвинула подальше свою нечистую совесть, и теперь она вяло трепыхалась в затылке – можно и проигнорировать.

У постели я выпуталась из Блейка и порылась в ящике столика в поисках презерватива. Ага, вот! Я триумфально вскинула руку. Блейк ухмыльнулся и резко выхватил его у меня.

– Ты вроде бы упоминала, что любишь по-собачьи?

Я перебросила через плечо мокрые волосы.

– А кто сказал, что мы ограничимся одной позицией? – Я легонько пнула Блейка, и он навзничь упал на матрас. Я уселась на него верхом и наклонилась; мои волосы веером окутали наши лица, отгородив от остального мира. Медленно склонилась ниже и опустила на Блейка свое обнаженное тело. Взяла презерватив из его руки. Капли воды скатывались с моих волос на лоб Блейка. – Надеюсь, мы немного разнообразим меню.

Свободной рукой я провела между его ног и ощутила реакцию на свои слова. Тело задрожало от предвкушения. Я лизнула губы Блейка – и надорвала зубами упаковку презерватива.

Задыхаясь, я упала в изножье кровати. По телу прокатывались последние волны оргазма. Не осталось сомнений, что наша с Блейком химия распространяется на всевозможные места действия и различные позы. Спуск с небес на землю шел очень медленно. Блейк, тяжело дыша, лежал рядом и блаженно улыбался. Его коротко подстриженные волосы давно высохли, а вот мои все еще были влажными – как и простыни с подушкой. Зато вместе с морским бризом, который задувал в открытое окно, это давало желанную прохладу.

Я с довольным вздохом потянулась, затем оперла голову на руку и посмотрела на Блейка. Мне нравилось то, что я видела. Несомненно, раньше он был более натренирован, однако контуры рельефных мышц по-прежнему различались. С первой встречи я поняла, что меня тянет к нему физически, но это не означало, что между нами есть нечто большее.

«Химия спальни» – ухмыльнулась я про себя и мысленно добавила вновь изобретенное выражение к своему списку.

Затем вздохнула и обмахнулась свободной рукой.

– А знаешь, что сейчас было бы идеально?

Блейк вопрошающе посмотрел на меня.

– Фраппучино. Охлаждающая, сладкая калорийная бомба, политая сливками и шоколадным сиропом. – Я сладострастно простонала, вспомнив любимый напиток. – Лучший фраппучино делают в Нью-Йорке, в «Бинс энд К°». В чудесной маленькой кофейне готовят сами, это не какое-нибудь бездушное сетевое заведение типа «Старбакса»! Случайно наткнулась, когда была там на практике. – Я вытянула губы и шумно причмокнула. – Райское наслаждение! Настоящая сахэротика!

Блейк уставился на меня сосредоточенно и слегка заинтригованно, словно я относилась к другому биологическому виду, с которым он до сих пор не контактировал.

– Сахэротика?

– Ага. Желание, которое охватывает тебя, когда думаешь о сладостях.

Он растерянно захлопал глазами. Может, просто устал после секса? Парень и правда выложился по полной. Вот уже и веки дрогнули и сомкнулись… Нет, ни в коем случае нельзя позволить ему здесь уснуть!

– Полагаю, в Сент-Эндрюсе ничего даже близко похожего нет? – спросила я.

– Ты имеешь в виду эротичный фраппучино?

Я кивнула.

– Ну… – Блейк задумчиво наморщил лоб и устроился поудобнее. – В кафе «Ламберджек» делают довольно приличный мокко с белым шоколадом. А Дебби с Эдом прославились своими смузи.

– Смузи? Нашел чем удивить! – Я изобразила наигранный ужас. – А где же шоколад?

– А ты никак сладкоежка? – Наверняка ему вспомнилось то утро в доме Уилла, когда я испачкала губы орехово-шоколадной пастой.

Я рассмеялась.

– Почему знак вопроса? Я и есть сладкоежка!

Блейк ответил слабой улыбкой. Его глаза закрывались. Вот-вот заснет!

– Слушай, а не пора ли тебе? – Я рывком сбросила ноги с постели. При этом матрас сместился, и Блейк чуть не упал с кровати. Да и меня немного повело назад, когда вставала. – О-ох, ноги мои кисельные!

– Кисельные ноги?

Блейк, едва собравший себя в кучу, смотрел на меня непонимающе. Зато по крайней мере проснулся!

– Так я называю дрожащие после секса ноги.

Он приподнял брови.

– Возможно, такое бывает только у женщин, – отмахнулась я.

Блейк осклабился.

– И только после трех раз подряд.

– Умоляю тебя! Три раза? Всего-то два… ладно, два с половиной.

– Причем какие! – Довольный, Блейк снова откинулся на подушку.

– Эй! Я сказала, тебе пора.

– А в чем дело? – Он приподнялся. – У тебя на сегодня какие-то планы?

Ну вот и попалась. Делать-то абсолютно нечего.

– Просто я не из тех, кто любит сидеть дома. А ты?

– Терпеть не могу. – Блейк закинул руки за голову. Совершенно очевидная ложь. – Так чем ты собралась сегодня заниматься? Марли на работе.

– Да. Иначе тебя здесь бы не было, – отрезала я. Блейк вздрогнул, и я немедленно пожалела о сказанном. Что ж, по крайней мере недвусмысленно дала понять: о нас никто не должен узнать. А сейчас нужно быть с ним поласковее. – Я… честно говоря, и сама не знаю, чем можно заняться здесь, в самом скучном месте мира.

Блейк поморщился.

– А почему ты не хочешь просто расслабиться? Обычно люди сюда за этим и приезжают.

– Расслабиться? – Я скорчила рожицу. – Нет, такое меня не вдохновляет. Мне нужен активный отдых.

Блейк внезапно оперся на локоть.

– Тебе нужен активный отдых? Обеспечим!

– И где же? – рассмеялась я. – Сент-Эндрюс – сонный городок. Здесь не предлагают даже рафтинг по горным рекам. Я гуглила! И это притом что мы находимся среди дикой природы!

Блейк схватился за грудь, глубоко оскорбленный в лучших чувствах.

– Среди дикой природы? Вообще-то здесь дела обстоят не так плохо. Есть электричество и водопровод. – Его взгляд дерзко переместился к ванной. – Последний факт я тебе всесторонне доказал.

Я закатила глаза. Конечно, он прав. По крайней мере люди в Сент-Эндрюсе – и прежде всего некий дылда, который лежит сейчас со мной в постели, – вполне приличные.

– Ладно, ладно, тебя не убедишь. – Блейк встал с кровати. – Как насчет пари? Ты пробудешь здесь еще больше трех недель, верно?

Я недоверчиво кивнула.

– Дай мне шанс за две недели убедить тебя, что Сент-Эндрюс – вовсе не сонная дыра, какой ты его считаешь. Я покажу, что интересного есть в окрестностях, и ты сама увидишь, что наш город предоставляет невероятные возможности. Если мне это удастся… – он задумчиво потер подбородок, – ты пригласишь меня в Нью-Йорк на свой любимый фраппучино.

Я невольно улыбнулась.

– А если не удастся?

Он подмигнул, уверенный в победе:

– Тогда я приглашу тебя в Нью-Йорк на твой любимый фраппучино.

– Хм. Значит, ты явишься в Нью-Йорк в обоих сценариях?

– Ага.

– И как ты туда попадешь?

– Поживем – увидим. – Блейк перегнулся через постель и протянул мне ладонь. – По рукам?

Я заглянула ему в глаза, обнаружила там отражение собственной скептической мины и пожала плечами. В конце концов, терять нечего. И тоже протянула ладонь.

– По рукам!

Он молниеносно привлек меня к себе и поцеловал. Озадаченная, я простила эту выходку, хотя и не созналась, что мне приятно так скоро опять ощутить его губы на своих. Впервые это был поцелуй, не имевший ничего общего с сексом. Легкий. Мимолетный. И все равно значащий очень много.

Блейк подозрительно быстро от меня оторвался и подпрыгнул на постели; кровать под его весом издала скрип и угрожающе закачалась. Удивительным образом Блейк удержал равновесие, перебирая босыми ногами по матрасу.

– Супер! Прямо сегодня и начнем!

– Сегодня? – удивилась я.

– А почему бы нет? – Он лукаво ухмыльнулся. – Если, конечно, ты не признала самой главной достопримечательностью Сент-Эндрюса мой накачанный торс. Тогда на этом наш тур закончен, и я выиграл. – Блейк провел по мышцам живота, при виде которых актеры из фильма «Супер-Майк»[11] умерли бы от зависти. Я расхохоталась и швырнула в него подушку. Он без труда поймал ее и с наигранной стыдливостью прикрылся.

В моем животе опять началось странное покалывание. Как непривычно. Как волнующе. И как многообещающе… Я поспешно отвела взгляд.

Блейк плюхнулся на задницу и встал с кровати.

– Жду тебя в два часа у маяка Пендлбери. – Он сделал паузу и хмуро посмотрел на меня. – Только по-честному; сообщи заранее, если не придешь.

При виде этих оленьих глаз и выпяченной нижней губы меня снова разобрал смех. Хотелось закрыть рот ладонью, однако слова вырвались сами собой. Я не могла их удержать.

– Ладно, договорились.

Блейк с довольной улыбкой быстро натянул шорты.

– Тогда до скорого.

Маяк Пендлбери располагался на выступающей в море полоске суши в самом центре Сент-Эндрюса. Его окружала высокая смотровая площадка из светлого дерева, со стороны моря защищенная валунами.

По деревянному помосту я взбежала наверх к маяку. Его стены были окрашены ослепительно-белой краской, а дверь и островерхая крыша – красной. Рядом выставили старинный якорь – настоящее произведение искусства.

Блейк не сказал мне ничего конкретного по поводу мероприятия, разве что оно будет спортивным; поэтому я для разнообразия надела не обувь на каблуке, а позаимствованные у Марли «Найки», дополнив их легинсами и белым топом.

Солнце светило прямо в глаза, и я прикрыла их ладонью, высматривая Блейка. Пока никаких признаков его присутствия не было – и это я еще опоздала на пять минут! Передо мной простирался небольшой участок пляжа, а за ним – искрящаяся гладь бухты Пассамакуоди. Противоположный берег ощетинился островерхими хвойными деревьями; над ними кружили стаи чаек. Справа в некотором отдалении виднелась гавань Сент-Эндрюса с выступающим в море пирсом. Я различила несколько лодок – всего лишь белые точки на аквамариновом фоне. Вдохнула и настроилась на спокойный лад. Да, если и есть на свете место, где можно расслабиться, то этот идиллический городок подходит идеально. Вот только я не расслабляться сюда приехала.

– Рейчел! – Я вскинула голову и огляделась. Голос Блейка! – Я внизу!

Я подошла ближе к деревянному ограждению. В паре метров ниже меня на небольшом пляже стоял Блейк, а при нем два полностью снаряженных горных велосипеда. Где только он умудрился раздобыть их так быстро?

Блейк указал на ведущую к площадке лестницу.

– Не хочу тащить наверх. – И хвастливо добавил: – Хотя втащил бы без проблем.

Я хотела закатить глаза, однако уголки губ перечеркнули мои планы, поднявшись без предупреждения. Странные вещи вытворяет мое тело в присутствии Блейка! Очень подозрительно.

Блейк кивком поманил меня к себе. Два раза предлагать не потребовалось – я торопливо сбежала вниз по лестнице.

Берег состоял больше из галечника, чем из песка, что облегчало ходьбу. Вероятно, и езду тоже, потому что Блейк без труда толкал два велосипеда, слева и справа от себя. Когда мы оказались рядом, он указал подбородком в направлении маяка.

– Пендлбери – старейший сохранившийся маяк провинции Нью-Брансуик. Из тех, что стоят на материке.

Я скрестила руки на груди.

– Признайся, ты только что прочел это на табличке.

– Какая еще табличка? Мы изучали в школе.

Он выглядел таким возмущенным, что я рассмеялась.

– Теперь выкладывай, какие у нас планы на сегодня. Кажется, ты собирался завести меня куда-то в дикую природу?

Он гордо кивнул.

– Ага. Мы устроим велосипедную прогулку.

– Велопрогулку? Скукота!

– Вот как? – Он поднял брови. – А ты хоть раз ездила на велосипеде по дну моря?

– По дну моря? Ты хотел сказать, под водой?

Блейк расхохотался.

– Нет. Мы поедем на остров Министерс. Туда можно попасть только во время отлива. По длинной песчаной отмели, которая в часы прилива скрывается под поверхностью моря.

Он выглядел таким довольным, что я позволила ему одержать небольшую победу.

– Круто!

– А потом устроим экскурсию, обойдем остров по периметру, – продолжил Блейк. – Там из любой точки прекрасный вид. Если повезет, встретим пару косуль и морских птиц. А еще я взял кое-что для пикника.

Он указал на рюкзак за спиной.

Подозрительно звучит – как будто у нас свидание. Неужели придется еще раз объяснять, что я не испытываю к нему романтического интереса, хотя мы и переспали уже несколько раз?

От Блейка, похоже, не укрылся мой внутренний конфликт.

– А еще там есть полянка, о которой знают немногие… – Он многозначительно поиграл бровями.

Я ухватила один из шлемов, болтавшихся на руле, и нахлобучила на себя.

– Что ж ты сразу не сказал? Когда выдвигаемся?

Сперва мы проехали через город – мимо разноцветных домов, грузовиков и детской площадки; затем постепенно углубились в зеленый массив.

– Сейчас мы пересечем территорию заповедника Паган-Пойнт вдоль тропы Ван Хорна, а потом по песчаной отмели попадем на остров Министерс, – пояснил Блейк.

Мы ехали бок о бок. Он, похоже, не испытывал проблем со стремительным горным велосипедом, а вот мне пришлось привыкать. Не могла вспомнить, когда в последний раз садилась на велик.

– А это не тот остров, где живет Джек?

– Тот. А что?

– Просто спросила. – Я не испытывала желания встретить Джека по пути. Тогда придется объяснять, почему мы гуляем вместе. И он совершенно точно поделится с Марли. С другой стороны, разве это преступление, если я провожу время с ее новыми друзьями и изучаю окрестности?

Мы ехали вдоль самого берега. Кроме деревьев и кустов вид на море ничто не закрывало. Отхлынувшая далеко вода блестела на солнце и казалась почти неподвижной.

Пока что мы двигались по хорошей асфальтовой дороге. По пути встречались пешеходы и другие велосипедисты; Блейк со всеми здоровался. После Нью-Йорка я никак не могла привыкнуть к дружелюбию местных жителей. Если в «Большом яблоке» заговорить с незнакомцем, в лучшем случае нарвешься на оскорбление, а в худшем тебе перережут горло. Однако я повторяла приветствия за Блейком и радовалась, что люди улыбаются в ответ.

Наконец асфальтированная дорога перешла в гравийную, которая завела бы нас прямо в море, если бы во время отлива не обнажилась извилистая песчаная отмель. В отдалении виднелся поросший лесом остров.

Я затормозила так резко, что Блейк едва меня не сшиб.

– Мы прямо здесь и поедем? – скептически спросила я, глядя на воду с обеих сторон от узкой песчаной полоски. – На велосипедах?

– А как же! – ответил Блейк. – Любимое место для семейных прогулок. Детишки каждый день через отмель на великах катаются. – Справа от нас старомодная голубая вывеска с веселыми желтыми буквами указывала дорогу на остров Министерс.

– Ладно, – согласилась я, хотя Блейк меня не убедил. – А прилив не начнется, пока мы будем там?

Блейк оттолкнулся ногами от земли и подрулил вплотную ко мне.

– Испугалась?

– Я? Никогда!

Он хихикнул.

– Не беспокойся. Во время отлива дорога открыта в течение пяти часов. А кто опоздал, застрянет на острове максимум на шесть часов, не больше. Конечно, расписание ежедневно меняется, и перед поездкой следует убедиться, что времени достаточно.

Увидев мое удивление, он ухмыльнулся.

– Разумеется, я все рассчитал. У нас есть добрых три часа. Погнали, будет очень весело. Я обещаю.

Он рванул с места, и мне пришлось поднажать.

– Ну давай, ты не такое уж нежное создание, – шепотом заверила я себя, прежде чем свернуть на отмель. Отсыревшая грунтовка зашуршала под великом, и мое сердце подпрыгнуло. Колеса слегка погрузились в грязь. Слева и справа нас окружала вода – стоит вильнуть рулем, и я заеду в море. В ноздри ударил запах морской соли, водорослей и… рыбы? Под колесами потрескивали ракушки, засохшая трава и мелкие живые существа; вглядываться я опасалась.

– Постарайся держаться в середине, где посуше. И по возможности избегай луж. Они могут быть глубже, чем кажутся, – крикнул Блейк через плечо.

Сперва я чувствовала себя неуверенно. Судорожно вцепившись в руль, объезжала каждую, даже самую маленькую, лужицу. Однако затем набралась смелости, стала активнее крутить педали и сократила дистанцию.

– Правда здорово? – с улыбкой спросил Блейк.

Вместо ответа я задела неглубокую лужу, окатив его брызгами.

– Ах так? Ну, погоди!

Он со смехом погнался за мной, а я продолжала петлять и увиливать. Мышцы горели, волосы выбились из-под шлема; я всеми порами кожи впитывала в себя солнце и морскую соль. Прыжки с тарзанки или парапланеризм не выдерживали никакого сравнения – все было вновь и совсем иначе. А может, сказывалось то, что Блейк рядом? Сейчас не хотелось углубляться в размышления.

Я и оглянуться не успела, как мы добрались до суши. По острову проходила нормальная дорога.

Блейк остановился у деревянной будки и достал из рюкзака кошелек.

– Платить не нужно, если мы не собираемся осматривать достопримечательности, такие как резиденция Ван Хорна, – объяснил он. – Однако здесь всегда рады пожертвованиям.

Наличных я с собой не захватила, потому что обычно ношу в бюстгальтере кредитку. Однако пожилой мужчина в будке, с которым Блейк разговаривал как со старым другом, уделил мне и моим узким легинсам столь пристальное внимание, что демонстрировать ему вдобавок и свою грудь я не захотела.

Спустя минуту Блейк махнул рукой, и мы вновь оседлали велосипеды. Вокруг острова проходила тропа. Прочь от машин, которые после нас одна за одной проезжали через отмель, прочь от туристов, которые, по словам Блейка, рвались посетить историческую усадьбу Ковенховен, построенную в девятнадцатом веке.

Время мчалось незаметно. Мы двигались по дорожке – местами довольно приличной, местами не очень. Вид на море по большей части был захватывающий и к тому же менялся в зависимости от фазы приливов и отливов. Блейк, как заправский гид, показывал мне наиболее красивые бухты, высоченные утесы и кедровые рощи. Он объяснил, что пассамакуоди, коренная народность местности, уже более тысячи лет назад жили на этом прекрасном острове, поскольку в его окрестностях имелись исключительные возможности для охоты и рыболовства.

В какой-то момент мы свернули с тропы в чащу. Лес встретил нас прохладой и приятным ароматом мха и хвои.

Наконец-то представился шанс испытать горные велосипеды в реальных условиях дикой природы. Издав радостный клич, я обогнала Блейка и устремилась вниз по косогору. Свобода! То самое чувство, за которым я гонялась всю жизнь, однако, за исключением кратковременной эйфории после ссоры с родителями, почти не испытывала. К черту мысли о неотвеченных маминых звонках и о неопределенном в финансовом плане будущем!

Так я неслась в головокружительном слаломе, пока деревья впереди не расступились.

– Пора устроить пикник, – крикнул сзади Блейк.

Я ударила по тормозам, вывернула руль и, заложив крутой вираж, остановилась на лужайке.

Выдохнула, сбросила шлем и, широко распахнув глаза, огляделась. Блейк завез меня в рай!

24. Блейк

Я не мог поверить, что мы здесь вдвоем. В то, что Рейчел стоит рядом. Окруженная высокими деревьями, она казалась фантастическим существом. С одной стороны, ее черные легинсы и розовые кроссовки никак не сочетались с обстановкой; а с другой – девушка словно была здесь всегда. В Сент-Эндрюсе. На острове Министерс. На этой поляне. Рядом со мной.

Мое сердце громко стучало, дыхание никак не могло успокоиться после головокружительного спуска. Меня окутал запах Рейчел; к цветкам апельсина добавился освежающий аромат мха. Ветви раскачивались на ветру и бросали на нас тени; на лице Рейчел танцевали солнечные пятна.

Девушка озиралась, слегка приоткрыв рот. Затем ее взгляд остановился на мне. Ну вот, поймала: я на нее пялюсь. Она сдвинула брови, однако циничного комментария не последовало.

Я поспешно отвернулся и снял шлем.

– Ты проголодалась?

Когда я перекидывал ногу через седло, колено пронзила боль. Травмированная нога не выдерживала мой вес. С трудом сдержав ругательство, я начал крениться вбок. Велосипед опрокинулся, а я упал на задницу.

– Блейк! – Рейчел немедленно бросилась ко мне. – Что с тобой?

Я помассировал колено. Щеки загорелись огнем.

– Ничего, сейчас пройдет.

Я ни в коем случае не хотел, чтобы Рейчел видела меня таким уязвимым. Ни на что не способным. Беспомощным. Однако было уже поздно.

Она положила шлем на траву и озабоченно посмотрела на меня.

– Та самая спортивная травма?

Я скривился – больше от стыда, чем от боли, – и кивнул. Конечно, Рейчел уже просветили.

Ее взгляд упал на продолговатый бугристый шрам на моем колене. Я преодолел желание подобрать ногу под себя и быстро прикрыть рубец. Уже несколько лет я носил летом длинные и широкие баскетбольные шорты, чтобы мир не видел моего позора. Я успешно его скрывал. До сегодняшнего дня. Ладно, вообще-то Рейчел уже созерцала меня голым. И не сбежала в ужасе.

Не поднимая глаз, я продолжал массировать больное место.

Рейчел осторожно сняла с меня рюкзак и открыла его.

– Вот, выпей-ка.

Я с благодарностью принял бутылку воды. Пока пил, колющая боль в колене постепенно стихла, осталось лишь тупое покалывание.

Я передал бутылку Рейчел; она тоже утолила жажду, а в завершение вылила несколько капель на предплечья и блаженно выдохнула. Затем вновь положила бутылку в рюкзак и серьезно посмотрела на меня.

– Лучше?

Я кивнул, по-прежнему не доверяя своему голосу. Жгучий стыд все еще терзал тело. Хотелось объясниться с Рейчел, дать ей понять, что я не всегда был дохляком, которому не по силам выдержать небольшую велосипедную прогулку.

– Травма была довольно тяжелой, да?

Рейчел присела передо мной; на лице не дрогнул ни один мускул, однако в глазах что-то вспыхнуло. Я не различил там давно знакомого сострадания, с которым на меня смотрели другие. Во взгляде Рейчел читался лишь открытый, искренний интерес – что со мной случилось? И я чувствовал, что обязан ответить. В конце концов, это я притащил ее сюда, и теперь она застряла в лесу с инвалидом.

– Долгая история. – Стиснув зубы, я выпрямил ногу.

Рейчел хихикнула.

– Уф. Хорошо, что у нас еще есть почти два часа, прежде чем придется бежать с острова.

Я с трудом выдавил из себя улыбку. Рейчел придвинула рюкзак и указала на мое колено:

– Может, приподнять повыше?

– Да… не помешало бы. – Она подпихнула рюкзак под ногу, и я уложил на него колено. – Спасибо.

Какое-то время мы молчали; вопрос Рейчел висел между нами в воздухе, как пелена тумана, приглушив щебетание птиц и шум ветра в вершинах деревьев.

– Все произошло во время моей последней игры в старших классах школы, – наконец решился я.

Рейчел уселась рядом поудобнее, вытянув ноги и опершись на локоть.

Раз уж начал говорить, обратного хода нет. Слова, которые я давно похоронил в себе, медленно и нехотя поднимались вверх, неудержимо пробивая дорогу на поверхность. Тот день, четыре года назад определивший судьбу, живо вставал перед моим внутренним взором. Я помнил его во всех подробностях. Недаром каждую ночь видел в кошмарных снах свою последнюю игру. Она повторялась снова и снова. И как бы я ни пытался в очередной раз изменить ее ход, увернуться от соперника, переместиться на другую позицию – результат был все тем же.

Я со вздохом провел рукой по лицу и выпустил слова на волю.

– Я не заметил соперника. Он появился словно из ниоткуда и подсек меня. Перед самым концом игры. Мы бы одержали победу…

Рейчел смотрела на меня огромными глазами. Она не прерывала меня, дала столько времени, сколько потребовалось.

– Что происходило потом, я практически не помню. Помню только боль. Белые стены больницы. Маму, которая кричала и со слезами рвалась ко мне. И опустошенность. Я понимал, что все кончено. Еще до того, как подбежали врачи.

Я сжал руку в кулак. Слова царапали горло.

– Перелом коленной чашечки, разрыв сухожилия и обоих менисков. Окончательный приговор для любого профессионального спортсмена, даже если он сможет потом выйти на поле. А для меня… – Я сглотнул. – У меня была стипендия, большое будущее в американской студенческой лиге, а далее, возможно, и в НФЛ[12]. Вот только какой колледж станет вкладывать деньги в травмированного спортсмена, который пропустит год, прежде чем приступит к серьезным тренировкам?

Я тряхнул головой.

– Врачи сказали, что я счастливчик. Если бы удар пришелся по голове и повредил мозг, я мог бы умереть. Смертельные случаи в футболе среди старшеклассников происходят каждый год. – Я безрадостно усмехнулся. – На моей жизни был поставлен крест – и это называется счастье? – В последние слова я вложил такое горькое сожаление, какое редко позволял себе в разговорах с другими.

Я покосился на Рейчел, ожидая увидеть на ее лице отвращение. Однако она молчала, только положила ладонь мне на плечо и погладила. Прикосновение было утешительным и в то же время странным. От Рейчел я до сих пор не видел нежностей.

– Как давно это случилось? – спросила она чуть погодя.

– Четыре года назад.

– И у тебя по-прежнему боли?

– Периодически, – уныло сознался я. – При определенных движениях или при сильной нагрузке… Я далеко не сразу вернул хоть какую-то форму. С одной стороны, из-за возникших осложнений – все-таки отрывной перелом, – с другой – потому что… Ну, в общем, не особо старался. – Я вздохнул. – Когда у тебя отобрали великую мечту, ты уже не испытываешь большого желания спасать то немногое, что еще можно спасти. Да и для чего?

Рейчел рассеянно кивнула.

– А сколько нужно времени, чтобы ты опять смог бегать, заниматься спортом? – Ее голос тоже звучал приглушенно, глаза влажно блестели. Такая реакция изумила меня и одновременно многое рассказала о девушке, которая обычно вела себя закрыто. У Рейчел тоже была мечта, и сейчас она проиграла в уме, как чувствовала бы себя сама, если бы узнала, что ее мечте не сбыться.

– Операции, двухнедельное пребывание в больнице, восстановительная гимнастика, физиотерапия, постоянный врачебный контроль. Возникли осложнения, и целый год о спорте не могло быть и речи. Как видишь, некоторые вещи и сегодня не даются без боли.

Рейчел прикусила губу.

– Ты действительно больше никогда не сможешь играть в футбол?

– Не смогу на том уровне, который требуется, чтобы попасть в высшую лигу. При сильных нагрузках повышается риск развития сопутствующих заболеваний. А также в любой момент может повторно случиться травма – например, разрыв коленного сухожилия. Ясно, что с моей карьерой покончено. Какой спортивный клуб захочет взять игрока на таких условиях?

– И ты не пытался? Я имею в виду, снова выйти на свой прежний уровень? Несмотря ни на что, поступить в колледж?

– На какие шиши? Мичиганский университет отозвал стипендию, а самостоятельно оплачивать колледж я не потяну.

Рейчел вновь замолчала, погрузившись в мысли. Вероятно, ей чужды финансовые проблемы.

«Что ж, не всем повезло родиться с золотой ложкой во рту».

– Это же… – Она запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. – Мне даже подумать страшно, как тебя подкосила травма!

Я пожал плечами.

– Друзья и семья помогли пережить тяжелое время. – Я посмотрел Рейчел в глаза. – Однако не стану утверждать, что все проблемы позади.

Рейчел снова кивнула, словно действительно понимала, о чем я говорю. А значит, мне не удалось спрятать от нее свое депрессивное состояние. Неприятно – и в то же время я понял, что больше не хочу таиться. Кажется, я правильно поступил, доверившись Рейчел. Неожиданно получилось хорошо. Я долго изображал из себя клоуна, но теперь мое истинное «я» вырвалось наружу и пожелало быть услышанным.

– Ты хоть раз… говорил об этом с кем-нибудь? – спросила Рейчел. – Я имею в виду, со специалистом? По поводу твоей душевной боли?

– Да ну их, – отмахнулся я. Беседа приняла направление, которое мне совсем не нравилось. – Что они могут сделать? Задним числом отменят случившееся, и я опять окажусь на том футбольном поле?

– Нет. Зато тебе помогут постепенно справиться с последствиями. Справиться с самим собой. Никогда не рассматривал такой вариант?

– После выписки из больницы одна врач всунула бумажку с номером телефона, по которому я могу позвонить, если… если мне потребуется помощь определенного рода. Но я так и не позвонил. Психически я здоров. Не в порядке только тело.

Рейчел не поддалась на мой раздраженный тон.

– Я имела в виду, что физические и психические недуги порой идут рука об руку. Возможно, тебе очень тяжело было принять новую жизненную ситуацию.

– И сейчас тяжело. Наверное, всегда будет тяжело. Не смирюсь.

Рейчел выпятила нижнюю губу, словно хотела возразить, однако так и не заговорила. Между нами повисло молчание.

– А ведь ты сильнее, чем думаешь, – наконец произнесла она.

В груди разлилось тепло. Рейчел не отвела взгляд. Она действительно верила в свои слова. И ее уверенность придала мне сил. Я накрыл ладонью руку девушки, которая продолжала гладить мое плечо.

Рейчел еле ощутимо замерла, глядя на наши сплетенные пальцы. Затем отняла свою руку, откашлялась и спросила, указав на мое колено:

– Ну как, еще болит?

– Нет, все прошло, – ответил я беспечно, чтобы не сознаваться, как быстро я заскучал без ее прикосновений. – Болит вообще редко, только когда сильно нагружаю. – Я хохотнул. – Ну и перед дождем.

Рейчел посмотрела на меня с таким изумлением, что стало смешно.

– Да, я метеозависимый.

– Если бы мне сказали, что я поеду на прогулку с ходячей метеостанцией… – Она тоже расхохоталась и пнула меня в бок локтем. При этом потеряла равновесие и начала падать. Я успел приобнять ее рукой, чтобы не опрокинулась совсем.

Голова Рейчел лежала на моем плече, а янтарные глаза были так близко… Я ощущал малиновый аромат блеска для губ. Пронзительный взгляд, от которого перехватывало дыхание. Рейчел еще никогда не смотрела на меня так. Что-то возникло между нами; то, чего не было раньше. Глубина. Понимание. Доверие.

Секунду мы смотрели друг на друга; до меня не долетали ни щебетание птиц, ни шум ветра в вершинах деревьев. Остались только я и Рейчел. Только ее понимающий взгляд, пробудивший в сердце то, что долго дремало.

Я потянулся к Рейчел – инстинктивно, будто под воздействием магии. Мне непременно нужно было ее поцеловать! По-настоящему! Желание зародилось не от потребности овладеть ее телом; причина скрывалась глубже.

Рейчел подалась навстречу; ее губы находились всего лишь в миллиметре. Дыхание коснулось моего лица. И тут Рейчел моргнула – словно лишь в этот миг осознав, что мы собрались сделать.

Она отстранилась и заправила выбившуюся прядь за ухо.

– Что ж, если твое колено больше не болит… – Она многозначительно поиграла бровями. – Ты упоминал, что это уединенная полянка. Отсюда следует, что тут нам никто не помешает?

Глаза девушки многообещающе вспыхнули. Интимный момент был упущен.

– Практически никто, – ответил я. – Разве что Джек спонтанно надумает устроить о-о-очень долгую прогулку с собакой.

Рейчел дерзко ухмыльнулась.

– Готов к очередному раунду?

– С тобой я готов всегда. – Я чуть не прикусил язык, с которого опять сорвалась плоская шутка. Однако на сей раз Рейчел даже не возмутилась. В следующую секунду девушка уже сидела на мне верхом. Ее поцелуй был жадным; вот только не имел ничего общего с тем, который мог бы случиться у нас минутой ранее.

Несмотря ни на что, мое тело отреагировало более чем однозначно, и я полностью отдался страстному желанию. Если заполучить Рейчел можно только таким способом, пусть так и будет. Все-таки лучше, чем ничего.

25. Рейчел

В тот вечер я вернулась домой потная и изнуренная, однако с широкой улыбкой на лице. До прихода Марли оставалось меньше часа. В ускоренном темпе приняв душ, я взялась за готовку. Надо соорудить на вечер нечто особенное. Раз уж переспала с Блейком больше одного раза, придется удвоить усилия, чтобы задобрить Марли.

«Готовка» в моем случае означала обжарить филе куриных грудок, подрумянить тосты, вымыть салат и натереть пармезан. Повариха из меня как из Кэрри Брэдшоу[13]. Будь в квартире проблемы с площадью, я бы скорее хранила в духовке любимую обувь на шпильках. Поэтому на ужин у нас сегодня салат «Цезарь» – его даже я не испорчу.

Я разлила лимонад в два бокала, и в этот момент на ступеньках показалась Марли.

– Ого! – воскликнула подруга с восхищением. – Да у тебя тут дым столбом!

Я накрыла маленький столик на веранде – принесла разномастную посуду и отыскала старую розовую клеенку и салфетки в цветочек. Впечатление хаоса усиливали деревянная салатница и столовые приборы из другого комплекта.

Похоже, Марли понравилось! Подруга поцеловала меня в щечку, швырнула в угол сумку и упала на один из стульев.

– Уф, как жарко. – Она сбросила с ног пестрые кроссовки «Пума».

Я торопливо протянула ей бокал.

– Как прошел день? Надеюсь, хорошо?

– Более-менее. На работе завал. Нам с Фионой пришлось несколько раз ассистировать доктору Сью, а очередь у стойки становилась все длиннее. – Она сделала большой глоток ледяного лимонада и приложила бокал ко лбу. – А ты? Чем занималась сегодня?

Слишком быстро наступил момент правды. Хоть я и заготовила несколько слов, подруга застала меня врасплох. А правильное ли это решение – рассказать Марли о нас с Блейком?

– Ну, вообще-то я дома не сидела. Изучала окрестности.

Марли округлила глаза.

– Серьезно?

Я кивнула.

– Тебя послушать, так я совершила нечто невероятное.

– Не думала, что Сент-Эндрюс тебя заинтересовал. – Она хмыкнула. – Насколько я помню, совсем недавно ты утверждала, что мы здесь находимся вдали от цивилизации.

– Вот я и решила извлечь максимум пользы из ситуации. Еще никому не навредило немного побыть на природе.

Марли окинула меня скептическим взглядом, однако затем кивнула.

– Ну уж если Сент-Эндрюс обломал меня, то и с тобой когда-нибудь справится.

Я махнула рукой. Звякнули браслеты.

– Твоя новая родина и правда не так плоха. Надеюсь, ты не против, что я позаимствовала твои кроссовки?

– Какие именно? – По лицу Марли скользнула тревога. Наверняка подруга испугалась, что я испортила в лесу белые «Air Jordans».

– Розовые «Найки».

– А, пожалуйста, – с облегчением вздохнула она. – С ними и с голубыми «Адидасами» можешь делать что угодно.

Я довольно рассмеялась. Для Марли обувь – святыня, и я точно знала, к чему можно прикасаться, а к чему нет.

– Есть хочешь?

– Просто умираю!

Я положила Марли салата.

– Кстати, а где ты сегодня побывала? – спросила она с набитым ртом.

– Совершила велопрогулку. На остров Министерс. – Я помедлила и все же вынудила себя произнести следующие два слова. – С Блейком.

Марли невозмутимо отправила в рот очередную порцию.

– Круто. Вы ехали по отмели?

Я озадаченно уставилась на подругу. Ожидала резкой реакции, и вот на тебе…

– Да. Блейк раздобыл горные велосипеды, и мы покатались по острову.

– Хорошо, что он составил тебе компанию. – Марли подлила себе лимонада. – Когда Блейк не работает в супермаркете, ему особо нечем заняться; вот и развлекайте друг друга. Вообще-то официальный экскурсовод у нас Уилл, но и Блейк от него определенно чего-нибудь нахватался.

Я кивнула. Момент удачный. Если Марли не задело, что мы с Блейком провели день вместе, то, возможно, она изменила свое мнение насчет… насчет других совместных мероприятий. Может, в действительности все не так уж плохо. Просто я себя накрутила. А почему я вообще должна переживать? Какая разница, что подумают другие люди? Однако ответ лежал на ладони: потому что речь идет о Марли – единственной, которая что-то для меня значит. Которая реально хорошо меня знает. Которой я не хочу причинить боль.

Я должна сознаться.

Сердце забилось быстрее. Я вцепилась в бокал. Сейчас или никогда. Однако я едва открыла рот, как Марли выпрямилась.

– Кстати, пока не забыла! Уилл приглашает нас на свою старую парусную лодку. Он собственными руками привел ее в порядок, а теперь нужна помощь в покраске. Блейк и все остальные примут участие. А ты? Есть желание?

– О, конечно! – Я поставила бокал на место и подсунула под бедра дрожащие пальцы. Тем временем Марли продолжила:

– Не поверишь, что я сегодня узнала от Эда и Дебби! Ты ведь помнишь – это пара, которой принадлежат кафе и магазин «Уэйл» на главной улице?

Я рассеянно кивнула.

– Аннабет, бабушка Эда, навела кое-какие справки. Она полагает, что отыскала в штате Мэн мою маму.

Я широко распахнула глаза, внезапно позабыв про свои проблемы.

– Что? Марли, это замечательно!

Марли робко улыбнулась и положила свою вилку рядом с тарелкой.

– Пока ничего определенного. Кто-то утверждает, что пару месяцев назад видел там маму. Теперь вопрос в том, хочу ли я потянуть за эту ниточку…

Она уставилась в пол. Нижняя губа задрожала.

Именно поиски матери стали причиной, по которой Марли два месяца назад занесло в Сент-Эндрюс. Однако здесь поиски завели в никуда.

– Я теперь и сама не знаю, действительно ли этого хочу, – упавшим голосом продолжила подруга.

– Солнышко, не надо так!

Я порывисто бросилась к ней и заключила в объятия.

– А если это не она? – прошептала Марли. – Если я понадеюсь напрасно, а потом снова испытаю разочарование? Я… Я боюсь, Рейчел.

– Я с тобой. Ты не останешься одна.

Марли вместо ответа шмыгнула носом.

– И не надо принимать решение немедленно. Дай себе время все хорошенько обдумать. – Я чуть отстранилась, чтобы видеть ее лицо. – Ты ведь еще хочешь найти свою маму, верно?.. Я имею в виду, когда-нибудь. Когда сама определишься.

У меня сохранились лишь немногие детские воспоминания о матери подруги. Если сосредоточусь, могу увидеть перед собой высокую улыбчивую женщину с черными шелковистыми волосами и золотисто-коричневой кожей, как у Марли.

Марли сморгнула слезы.

– Думаю, что хочу. В Сент-Эндрюсе я многое узнала о своих корнях и о маме тоже. Было бы прекрасно наконец снова ее увидеть. Сказать, что теперь я лучше понимаю, почему она ушла из семьи. И что теперь я поняла и приняла себя. Возможно, у нас никогда не будет настоящих отношений, то есть отношений между матерью и дочерью, однако это я бы с радостью ей рассказала.

Я вытерла с ее щеки последнюю слезинку.

– Ты справишься. Аннабет наверняка продолжит поиски и сообщит тебе, когда узнает что-то конкретное. Адрес или что-нибудь в этом роде. Тогда тебе не придется терзать себя, если след окажется ложным. А когда появятся веские доказательства, тогда и решишь окончательно, хочешь ли ты наладить с ней контакт.

– Да, пожалуй. – Марли высморкалась в салфетку. – Ах, Рейч, что бы я без тебя делала? Как я рада, что ты здесь!

– Я тоже. И знай: пусть я в сентябре уеду в Нью-Йорк на учебу, от меня до тебя – короткий перелет. Если решишь найти маму, я в любом случае поеду с тобой. Только позови. Ты не останешься одна.

– Да. – Марли крепко сжала мою руку. – Это очень важно!

Мы заулыбались, понимая, что сейчас так же близки друг другу, как и почти всю жизнь. Я знала, что Марли справится. Марли справлялась со всем, за что бралась.

Подруга бросила взгляд на мою тарелку и нахмурилась.

– А теперь наконец поешь. Ведь даже не притронулась к своему салату!

– Хотела сначала убедиться, съедобен ли он. Проверить на подопытном кролике.

Марли схватилась за горло.

– Вот ты сказала, а мне и правда поплохело!

– Что?! – Я запустила в нее салфеткой. – Да я вложила в это блюдо всю свою любовь!

– В это блюдо? Тебе не кажется, что ты слегка преувеличиваешь?

Мы громко расхохотались. Марли наложила мне полную тарелку салата и долила лимонад. Мы ели и беседовали; я расслабленно откинулась на спинку стула.

Рядом с Марли я словно перенеслась в детство и опять очутилась на веранде у ее стариков, в ту пору, когда мы были соседями. Когда перед нами лежала вся жизнь. Когда мои родители еще не вырвали меня из нашего скромного домишки с дырявой крышей и не заперли в стеклянной башне в центре города.

Марли говорила о вновь обретенном наследии, которым обладала как дочь женщины из племени пассамакуоди. Обо всем, что успела узнать от соплеменников, постоянно проживающих в Сент-Эндрюсе, и о своих надеждах в дальнейшем еще больше выведать о корнях с материнской стороны. Я поддержала подругу, и мы выпили за ее будущее. В результате я упустила момент и так и не рассказала о нас с Блейком. Сейчас Марли надо ободрять, ей лишние волнения ни к чему. Она для меня всегда на первом месте. Поэтому я промолчала. Слушала подругу, ела салат, а потом, когда стемнело, зажгла свечи.

Мои бедра налились приятной тяжестью – после велопрогулки и других спортивных мероприятий последних суток. А спина все еще побаливала от контакта со стеной в некоем переулке. Однако в этот тихий летний вечер в компании Марли все остальное померкло и отошло на задний план.

Лишь на следующий день нечистая совесть вновь дала о себе знать. Блейк спросил по инстаграму[14], хочу ли я новых приключений. Хочу, черт возьми, да еще как!

Я отодвинула подальше предубеждения и сказала себе: а ведь Марли ничего не имеет против того, чтобы я проводила время с Блейком! Даже заявила, что одобряет! Наверное, лучше не признаваться сейчас о произошедшем между нами. Через пару недель в любом случае все станет историей – я уеду в Нью-Йорк на учебу… Мимолетная летняя интрижка, ничего больше!

Так и получилось, что в последующие дни мы с Блейком выбирались на природу вместе. Вечера и перерывы на обед принадлежали Марли, а остальные дневные часы мы посвящали активному отдыху. Пересекли на каноэ бухту Пассамакуоди и устроили феноменальный секс на скрытом от людских глаз пляже. Прогулялись до так называемого «водопада святого Пэдди», где группа туристов застукала нас в кустах полуголыми, – потом полчаса не могли отсмеяться! Ныряли в бухте Пассамакуоди, а после набрасывались друг на друга, наполовину запутавшись в неопреновых гидрокостюмах.

Я наслаждалась обществом Блейка. Вниманием, которое он мне уделял. Сексом. И да, путешествиями по дикой природе.

Незаметно закладывались общие привычки. То с нами приключался совместный приступ хохота, то мы одновременно корчили одинаковые рожи. Скоро у нас появились шутки, понятные лишь двоим; а тела друг друга мы изучили настолько хорошо, что секс становился все лучше – постоянно пробовали новое. Я призналась себе, что давно не получала такого удовольствия и что первоначально неверно оценила Блейка, на самом деле он другой.

В том-то и была проблема…

Спустя несколько дней я начала размышлять о «проблеме» перед сном. Радоваться «проблеме» после пробуждения. Я тосковала не только по поцелуям Блейка, но и по его смеху, по озорным искоркам в глазах и по взглядам, которые он бросал на меня украдкой, когда думал, что я не замечаю. Я падала в пропасть, особо не задумываясь, что происходит. Потому что чувствовала себя прекрасно.

26. Блейк

Рейчел вскружила мне голову. Не так, как в самом начале, а намного более хитрым способом. Каждую свободную минуту мы проводили вместе. Перед моей сменой в супермаркете и после, когда Марли уходила на работу или встречалась с Джеком. Всего через несколько дней я уже не мог и вспомнить, с каким трудом выбирался по утрам из постели до приезда Рейчел. Она сделала мою жизнь разнообразнее, острее и насыщеннее.

Я всеми силами старался скрасить ее пребывание в нашем городе, предлагал лучшие развлечения и лучшие оргазмы. И, судя по ее реакции, последнее вполне удавалось. Мы не могли друг от друга оторваться и занимались сексом в местах, которые даже мне никогда бы в голову не пришли. Как замечательно, что Рейчел принадлежит только мне, как замечательно смешить ее и извлекать эротические стоны! А после того как я рассказал о своей травме, между нами установилось доверие, позволившее изучать друг друга не только через секс. Только она, я, природа и мое сердце, на котором день ото дня становилось легче.

Узнав, что в выходной Рейчел тоже придет на «Джульетту», старую парусную лодку Уилла, я испытал противоречивые чувства. С одной стороны, радовался, что ее увижу. А с другой… Ведь никто до сих пор не знал, насколько мы близки. Я ничего не рассказал даже Джеку с Уиллом – Рейчел уговорила молчать. Видеть ее в присутствии других, не имея возможности прикоснуться, казалось почти невозможным. А день предстоял долгий.

Я без устали сновал по нагретой солнцем деревянной палубе «Джульетты». Парусником владели несколько поколений семьи Уилла; он являлся предметом их особой гордости. Лодке требовалось восстановление, и ее твердо решили спасти. Тут я всецело поддерживал Уилла, поскольку и сам провел с друзьями много счастливых часов на борту «старой дамы».

На помощь пришла вся наша команда – Фиона, Элли, Джек, Марли, Рейчел и я. Мы вкалывали, несмотря на жару. Фоном играл мой плейлист на «Спотифай» – исключительно те песни, которые напоминали о Рейчел. Однако никто, кроме меня, об этом не знал. В воздухе разливались запахи моря, корабельного лака и крема от загара; время от времени, когда ветер дул в мою сторону, пробивался аромат духов Рейчел.

Мы не обменялись практически ни одним словом. Я по возможности держался от Рейчел подальше и общался как со всеми прочими, хотя это давалось невероятно тяжело. Она выглядела дико сексуальной в облегающем комбинезоне, сквозь который просвечивали неоновые бикини.

Вооруженный кистью, я встал у борта между Элли и Фионой и свободной рукой вытер со лба пот.

– Ну и жара!

Фиона прервалась на секунду.

– Да ты никак скис, малыш Блейки?

– Я? Никогда! – Я театрально схватился за грудь. – Отдохну только тогда, когда «Джульетта» снова величественно заскользит по морю!

– Не слишком ли много на себя берешь?

– А что? Все почти готово! – Я окинул лодку взглядом. За несколько часов мы покрасили бо́льшую часть палубы. А благодаря жаре дерево почти высохло.

– Зато Уиллу еще пахать да пахать. – Фиона указала кистью на люк в палубе, ведущий на нижнюю палубу. – Внутри многое требует ремонта.

– Ну да, – согласился я.

– Блейк, у тебя есть какие-нибудь рабочие навыки? – хихикнула Элли.

– Я… э-э… что значит рабочие навыки? Я вообще-то мыслитель. Мозг, который непрерывно работает.

– Мозг? – расхохоталась Фиона и, понизив голос, обратилась к Элли: – Не давай ему вешать себе лапшу на уши. У Блейка кривые руки.

– Эй! За кривые руки сейчас ответишь! – Я тряхнул кистью; несколько капель краски попали Фионе в лицо.

Она взвизгнула и широко распахнула глаза.

– Как ты посмел?! – Фиона вытерла с шоколадной кожи белую каплю и вперила в меня уничижительный взгляд. – Ну погоди, Блейк. Моя месть будет ужасной!

Не выпуская ее из виду, я чуть отпрыгнул назад и ухмыльнулся.

– Сначала поймай!

Фиона, угрожающе подняв кисть, двинулась на меня.

– Тебе не скрыться! – Она молнией метнулась вперед и мазанула кистью по моей ключице, оставив ослепительно-белое пятно. – Попался!

– Наслаждайся моментом! Второго раза не будет!

Я помахал в воздухе кистью. Брызги краски разлетелись вокруг.

Фиона пригнулась и, издав боевой клич, предприняла новую атаку. Я развернулся и отбежал подальше. Мы продолжали ожесточенную схватку на малярных кистях, пока оба не покрылись брызгами с ног до головы. А потом рухнули на нагретые доски палубы.

– Перемирие, – тяжело дыша, проговорила Фиона. – Мне… нужен… отдых.

Открылся люк в палубе; оттуда появился Уилл, держа поднос с холодным пивом и лимонадом – словно услышал мольбы Фионы. Он еще раз поблагодарил всех за помощь и раздал напитки. Я с трудом вскарабкался на ноги и, ухватив две бутылки пива, опять со стоном опустился на доски палубы.

– Устал как собака. Завтра точно все мышцы будут болеть.

– А все потому, что ты давно не в форме. – Подошел Джек, забрал пиво у меня из рук, а взамен протянул лимонад. Конечно, с благими намерениями. Но поведение друга меня огорчило. Я могу сам о себе позаботиться! Почему он отказывает мне даже в одной бутылке холодного пива после выполненной работы? Впрочем, ссориться я не хотел и молча проглотил возражения.

Прислонился к ограждению и сделал глоток, невольно опять скользнув взглядом по Рейчел. В данный момент она помогала Марли нанести последние штрихи краской на носу лодки. Наклоняясь, девушка демонстрировала свою попу в самом выгодном ракурсе – так и подмывало подойти и ущипнуть, как бы ненароком. Насколько я знал Рейчел, за такое она, вероятно, выльет мне на голову ведро краски. Однако идея меня позабавила.

Я вполуха прислушивался к разговору Элли и Фионы, а мозг тем временем терзался проблемой – как привлечь внимание Рейчел и выманить у нее улыбку?

Они с Марли закончили работу, отложили кисти и тоже взяли напитки. Я старался не пялиться на Рейчел и принялся изучать сияющее голубое небо и чаек, рассевшихся на мачте. Вскоре мой взгляд магическим образом снова переключился на Рейчел, и глаза полезли на лоб.

Она что, расстегивает воротник?

Я смущенно заморгал.

Решила раздеться? Прямо перед всеми?

В голове немедленно начали прокручиваться красочные кадры; я совершенно определенно представлял себе, чем мы с Рейчел занялись бы на лодке, будь мы одни. А она уже спустила комбинезон ниже талии. От открывшейся картины я едва не поперхнулся. Загорелая кожа, подчеркнутая золотыми украшениями, подтянутые бедра, маленькие крепкие груди, соски, которые всякий раз твердели под моими прикосновениями… Я понял, что бесцеремонно ее разглядываю, и поспешно отвернулся.

– Хочу немного освежиться, – объявила Рейчел. – Марли, ты как насчет поплавать?

– Давай! Я быстро! – Марли поцеловала Джека, схватила купальник и исчезла в люке, чтобы переодеться.

Рейчел занесла ногу над ограждением, чтобы спуститься по лесенке с наружной стороны борта «Джульетты». Я опять смог посмотреть на нее – остальные и внимания не обращали, только Уилл поднял голову. Впрочем, его, в отличие от меня, притягивала не попа Рейчел, – мой друг решил показать себя многоопытным гидом.

– Вода здесь чистотой не отличается. Слишком много лодок.

– Не беда, – ответила Рейчел. – Мы просто окунемся разок.

И тут же раздался всплеск – она спрыгнула с лестницы в воду.

Едва Уилл отвернулся, я сделал большой глоток лимонада, встал и как бы невзначай побрел к лестнице. Ну не мог я больше держаться от Рейчел в стороне! Точнее, не хотел. В последние недели мы как бы подружились – с вытекающими отсюда определенными преимуществами. Мне ведь не запрещено с ней разговаривать! К тому же я весь был заляпан краской и заработал право искупаться.

Перегнувшись через ограждение, я начал высматривать за бортом Рейчел. Девушка плескалась на месте, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Под водой я различал чуть искаженный силуэт ставшего знакомым тела. Хотелось прыгнуть к ней, прижать к себе и поцеловать – так страстно, чтобы она не могла не ответить!

– Эй! Как водичка? Можно к тебе присоединиться?

Рейчел открыла глаза и уставилась на меня снизу вверх.

– А, Блейк… – Продолжая бултыхать ногами, она скосила глаза в направлении палубы. – Думаю… лучше не надо.

– На минутку, просто освежиться. – Я одарил ее самой широкой улыбкой, на какую был способен. Затем многозначительно указал на белые крапинки, усеявшие все тело. – И краску смыть.

По лицу Рейчел ничего нельзя было понять. Лишь на подбородке подрагивал мускул.

– А если повезет, – я воровато обернулся и понизил голос, – то урвать твой поцелуй!

– Блейк! – прошипела Рейчел. Затем подплыла к борту и взялась рукой за нижнюю перекладину лестницы. – Я же сказала, это плохая идея.

– Почему? Внизу нас никто не увидит. – Я поставил босую ступню на ступеньку, бросая Рейчел вызов. Интересно, как далеко она может зайти в стремлении оставить наши отношения в тайне?

Девушка помрачнела и собралась возразить, но потом перевела взгляд на кого-то у меня за спиной.

– О, Марли! Вода просто чудо!

И, скорчив напоследок свирепую гримасу, отвернулась.

Отпор уязвил меня намного больше, чем все наши предыдущие словесные баталии. Почему для нее так важно, чтобы мы таились от других? Она меня стесняется? Я недостаточно хорош? Или это действительно всего лишь приятное времяпрепровождение?..

Я торопливо убрал ногу с лестницы, пропуская Марли. Похоже, та не заметила возникшее между нами напряжение.

– Подожди секунду, Рейч! – На полпути Марли запрокинула голову и обратилась ко мне: – Хочешь поплавать с нами, Блейк?

– Нет, нет! – Я тут нежеланный участник, добавил бы я, потому что именно так оно и называлось. Однако вместо того выдавил улыбку. – Вы купайтесь, а я пойду еще чего-нибудь выпью.

Развернулся и целенаправленно двинулся к подносу с напитками. Нарочно взял бутылку пива.

Мы распрощались ближе к вечеру. Я бесцельно брел по Сент-Эндрюсу. Домой идти не тянуло – слишком много энергии требуется, чтобы играть с мелкими, помогать маме на кухне или торчать у себя в комнате, где из ящика письменного стола злорадно скалилось письмо. Хотелось побыть одному и разобраться со своими чувствами. Что-то я совсем запутался, после того как Рейчел меня отшила. Почему так важно, какого она обо мне мнения? Почему мы не можем просто позаниматься сексом и затем разбежаться? Ну, как обычно?

Хотя в последнее время не только секс вытаскивал меня из ямы. Когда мы были вместе с Рейчел, она давала мне ощущение, что это больше чем секс. Что я сам вырастаю в своих глазах. Что моя жизнь не так уж и бессмысленна. Однако сегодня получилось в точности до наоборот. Я будто упал с большой высоты. И пусть пока не разбился насмерть, но уже неудержимо мчусь навстречу земле. И теперь должен воспрепятствовать тому, чтобы столкновение меня уничтожило.

Я в расстройстве пригладил еще мокрые волосы. Напоследок вместе с друзьями я все же окунулся в море, смыл самые заметные пятна краски. Только не с Рейчел. Она меня не захотела.

В закатных лучах солнца Сент-Эндрюс выглядел особенно красивым. Все цвета казались размытыми; сады, крыши и пестрые стены домов окрасились в розоватые оттенки – как фильтр, который не пропускал ничего отвратительного. Вот только с моими паршивыми мыслями он не справился.

Ноги сами привели меня к винному магазину на Уотер-стрит. Я купил упаковку пива и двинулся в конец пирса, подальше от зевак и осуждающих взглядов. Здесь было прохладнее; волны тихо бились о причал. Я уселся на край деревянного настила, свесил ноги и щелчком открыл первую бутылку.

Смеркалось; уличные фонари освещали Уотер-стрит за моей спиной и отбрасывали блики на море, так что его поверхность искрилась. На небо выкатились первые тусклые звездочки.

Раньше родной город всегда казался мне самым прекрасным местом на Земле. Я наслаждался преимуществом жить в городке, куда другие приезжают в отпуск. Был тут звездой. Люди приветствовали меня на улице, гордо похлопывали по плечу, поздравляли с победами. За мной и моей командой стояла вся община. Увы, все давно в прошлом. Сейчас я, можно сказать, невидимка – заслуживаю разве что сочувственных взглядов. Сент-Эндрюс тоже утратил для меня свой шарм, как бы ни была прекрасна бухта Пассамакуоди в свете закатного солнца. И не важно, что здесь по-прежнему живут мои друзья и семья, все те, кто меня любит. Этот город навеки запятнан моим позором. Воспоминаниями о том, чего я однажды мог бы добиться. И что теперь навеки стало для меня недосягаемым.

Я сам себя ввел в заблуждение, когда заключил пари с Рейчел. Не я должен показывать ей красоту нашего города и окрестностей. Я их и сам-то не в состоянии оценить.

С горькой усмешкой я поставил пустую бутылку в пакет и немедленно открыл вторую. Да, Рейчел заслуживает лучшего. Не такого презренного неудачника, как я. И неудивительно, что она желает сохранить в тайне нашу интрижку. Уедет – и сразу все забудет. От этой мысли меня словно ударило в грудь, перекрыв доступ воздуха. Я не хотел, чтобы Рейчел обо мне забыла. Не хотел, чтобы она открещивалась от меня на виду у других людей. Наоборот, я хотел держать ее за руку посреди Уотер-стрит. Хотел целовать ее на виду у всех, носить на руках, давать все, что имел сам. Еще никогда я так отчаянно не стремился нравиться женщине.

А вдруг мне выпала возможность наконец сделать что-то стоящее? Осуществить свой единственный шанс на большое счастье? В последние годы я много всего загубил. А отношения с Рейчел – это то, что я ни в коем случае не хочу пустить на ветер. Давно я не испытывал чувства, что какие-то вещи для меня настолько важны. Обычно мир выглядел серым и унылым. Незначительным и бессмысленным. Все разъедал туман в голове. А сейчас я боялся потерять вновь обретенные ощущения.

Решительно открыв третью бутылку, я сделал мощный глоток. Нужно сказать Рейчел о своих чувствах. Объяснить, что я хочу большего, чем секс без обязательств. Отношения? Может, еще слишком рано, но я могу по меньшей мере попросить о свидании. Надо постараться, чтобы она приняла меня всерьез, увидела во мне больше, чем мальчика для секса. Да, этим я и займусь. Немедленно!

Пошатываясь, я встал, одним махом допил остатки пива, засунул в пакет пустые бутылки. И тут же открыл четвертую. По пути к дому Марли и Рейчел нужно еще выпить для храбрости.

27. Рейчел

С ведерком «Бен энд Джерри» в руке я сидела прямо перед недавно купленным вентилятором. Тот дул вовсю, развевая мои волосы. Они еще не просохли после душа, но жара сегодня была вообще невыносимая, причем именно в тот день, который мы провели на открытой палубе лодки. Несмотря на солнцезащитный крем, мои плечи слегка обгорели; теперь я намазала их кокосовым маслом.

Люди поговаривали, что скоро погода переменится. А сейчас Сент-Эндрюс нуждался в грозе. Я откинулась на спинку дивана, угостилась очередной ложкой мороженого и закинула ногу за ногу. Марли ночевала сегодня у Джека на острове. Со дня моего приезда пара нечасто могла насладиться уединением. Поэтому я буквально выперла Марли из дома. Не хотелось становиться поперек ее новых отношений.

Едва я взяла пульт от телевизора, как в дверь позвонили. Я подпрыгнула от испуга, едва не уронив мороженое с ложки. Одиннадцатый час вечера. Кого это принесло так поздно?

Я торопливо вскочила на ноги, поставила ведерко на журнальный столик и направилась к двери. В Нью-Йорке никого не впустила бы на ночь глядя, однако в Сент-Эндрюсе вряд ли завелся серийный убийца.

На веранде стоял Блейк. Мое сердце немедленно подпрыгнуло. В последнее время я реагировала на Блейка именно так. Сегодня на палубе было трудно не смотреть на него постоянно, не восхищаться мускулатурой, пока он занимался покраской или сражался с Фионой на кистях. За последнюю неделю мы так сблизились, что мне с трудом удавалось быть рядом и не прикасаться к нему. Теперь, когда Блейк стоял прямо передо мной, мне захотелось немедленно прижать его к себе и поцеловать. Однако своим сегодняшним поведением я вполне могла оттолкнуть парня. Возможно, он явился обсудить именно это? Упрекнуть меня?

Я инстинктивно скрестила руки на груди и приказала сердцу заткнуться – защитный механизм, за многие годы доведенный до совершенства.

И только теперь мой взгляд упал на коричневый пакет на полу веранды, внутри которого угадывались пивные бутылки, по большей части пустые. Блейк уже пил сегодня на лодке. А когда он открыл рот, повеяло алкогольными парами. Уголки моих губ сразу опустились. Я отступила на шаг.

– Блейк.

– Привет, Рейчел… – Он старался произносить слова внятно и отчетливо. А пакет с бутылками наполовину задвинул под стул. – Я тут решил немного поговорить…

Я неуверенно поморщила лоб. Как лучше втолковать, что пьяный визит в наш дом совершенно неуместен? Не хочется, чтобы Блейк выставлял себя дураком.

– Блейк, сейчас уже поздно, да и ты не совсем трезвый, как я погляжу.

Он повел плечами.

– Всего лишь пиво.

– И все-таки лучше перенести наш разговор на завтра. Кстати, мы собирались совершить восхождение на гору. Чамкук, кажется?

Он кивнул и посветлел лицом.

– Да, экскурсия запланирована на утро. Я всю неделю расписал. Вот, посмотри.

Он вытащил из заднего кармана телефон и хотел разблокировать, однако не удержал в руках. Телефон с грохотом ударился о деревянный пол веранды. Я вздрогнула.

– Ой, извини. – Блейк с усилием нагнулся, чтобы поднять его. И при этом начал крениться вперед – хорошо, что в последний момент я успела его поддержать.

Я заглянула в его стеклянные глаза, и на сердце стало тяжело.

– Ты все понял?

– Э-э…

– Свой план покажешь мне завтра, ладно?

– Э-э…

– Вот и отлично. – Я улыбнулась, чуть отступила назад и взялась рукой за дверь. – До свидания.

– Постой! – умоляюще произнес Блейк. Голос звучал не так четко и самоуверенно, как обычно.

– По-моему, тебе пора домой.

– Я не могу. Не могу, пока… пока мы не переговорим.

– Что-то случилось? Надо кому-то позвонить? – Я забеспокоилась, вдруг сообразив, что не знаю, по какой причине он явился.

– Не надо. – Блейк покачнулся и оперся о дверной косяк. Наши лица находились в сантиметре друг от друга. – Просто хотел повидаться. Я должен тебе кое-что сказать.

Я воровато окинула взглядом улицу, надеясь, что никто не пробегает мимо и завтра мы не станем предметом городских сплетен. Марли по-прежнему пребывала в неведении, и я не желала ничего менять.

– Ну ладно, выкладывай.

– Рейчел, я… – Блейк провел ладонью по лицу. – Я хочу пригласить тебя на свидание. Давай куда-нибудь сходим. Хотя бы один раз.

Беседа двигалась в опасном направлении; желудок предупредительно сжался. Идея свидания с Блейком уже не казалась мне столь абсурдной, как пару дней назад. Вообще-то на этой неделе мы каждую свободную минуту проводили вместе. Однако я ни в коем случае не должна внушать ему надежду, что между нами может быть нечто большее. До моего отъезда меньше трех недель. Должен понимать. Вдобавок мне не хотелось, чтобы он устраивал тут сцену в своем теперешнем состоянии.

– Мы это уже обсуждали, – возразила я как можно мягче. – Я не хожу на свидания. И не терплю никаких обнимашек после секса. Я вообще не занимаюсь сексом дважды с одним любовником.

Блейк ухмыльнулся.

– Ага! Вот ты и созналась, что со мной у тебя особый случай.

Особый случай… В сердце кольнуло. Может, и особый, вот только ты в данный момент готов все испортить.

– Блейк, я не желаю обсуждать подобные вещи. Ты сейчас не в том состоянии.

– В смысле – не в том состоянии?

Я чуть повысила голос, постепенно теряя терпение.

– Ты пьян.

– Да нет… я как стеклышко. К тому же есть поговорка: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Он подался ко мне еще ближе. Изо рта опять пахнуло пивом.

– В этом и проблема, – пробормотала я. Скорее себе, чем ему.

– Что?

– Ничего. Тебе пора, Блейк. Увидимся завтра.

Я хотела закрыть дверь, дать ему понять, что разговор окончен – и одновременно ощутила жалость. Может, все-таки пусть зайдет?

Он прислонился головой к косяку, глядя на меня огромными карими глазами.

– Рейчел, ты мне нравишься. Я стою тут среди ночи и прошу дать мне шанс. Всего лишь свидание. Неужели это так много?

Ты мне нравишься.

Всего лишь свидание.

Порыв сказать «да» был настолько силен, что я перепугалась. Так хотелось уступить и согласиться на это чертово свидание!.. Нет. Я не позволю Блейку обвести меня вокруг пальца своими большими глазами, ямочкой на подбородке, своим шармом и своим юмором. Больше не позволю.

Я мысленно выстроила вокруг себя высокую стену.

Мое сердце сделано из стали. Холодной бесчувственной стали.

– Честно? Да, ты требуешь слишком многого! Я тебя в гости не приглашала. Более того, предупредила, чтобы ты не смел сюда являться. А если бы Марли оказалась дома? И наш секрет выплыл наружу? Тебе повезло, что она сегодня ночует у Джека.

Я говорила резко, буквально приходя в ярость. Что он о себе возомнил, когда приперся пьяным?

– Секрет выплыл наружу? – Блейк с горечью рассмеялся. – А почему мы вообще должны скрываться? Просто сознайся – я для тебя недостаточно хорош.

Я затрясла головой, хотя его слова меня ранили.

– Ты не в себе! Ступай домой, выспись, протрезвей. Мы все обсудим завтра.

Если он сейчас не уйдет, я взорвусь…

– Значит, ты не желаешь дать мне шанс, – ответил он. – К чему ждать до завтра? Ты с самого начала не предполагала, что у наших отношений может быть будущее. Так выскажи это вслух, и делу конец. Я тебя больше не побеспокою.

Я задохнулась от ярости.

– Я в первый же день ясно дала понять: между нами будет только секс. Я на тебя не запала, ты на меня тоже. Забыл?

Он повысил голос и почти прокричал:

– Вот именно! Запал я на тебя, Рейчел! Еще как запал!

Я испуганно огляделась вокруг. Вот сейчас у соседей откроется окно, залают собаки…

– И не будет преувеличением утверждать, что и ты наслаждалась совместно проведенным временем.

Тут он попал в «яблочко». Но будь я проклята, если позволю себе сознаться!

– А вот и нет! Сейчас уж точно не наслаждаюсь, когда ты пьяный стоишь у моей двери и заплетающимся языком что-то мелешь. И давай честно: не утруждай себя завтра, не являйся на место сбора. После твоей выходки у меня пропало желание идти на экскурсию.

– Но… Но… – Он захлопал глазами, не предвидя подобного исхода. – А как же… Мы заключили пари…

– Засунь себе это пари в одно место, Блейк. Не желаю больше никаких драм в своей жизни. Не стоило вообще с тобой связываться. А теперь исчезни!

Едва я произнесла свою тираду, как пожалела о сказанном. Однако кровь кипела от ярости, и я не могла вернуть слова назад.

Блейк еще секунду пялился на меня растерянно. Его лицо исказилось.

– Ты… Ты серьезно?

– Спокойной ночи, Блейк.

Я захлопнула дверь у него перед носом. Постояла, прислушиваясь к тяжелому дыханию с веранды. Спустя некоторое время проскрипели половицы. Затем звякнули бутылки – он поднял пакет. И наконец тяжелые шаги затопали по ступенькам.

Я прислонилась к двери и медленно сползла по ней спиной. Глаза щипало, в горле застрял комок.

– Черт бы тебя побрал!

Сглотнула, интенсивно проморгалась. Совершенно новое ощущение. Давно я не чувствовала себя настолько слабой. И настолько подлой.

«Соберись!» – рявкнула я на себя. Десять лет не плакала, и сейчас не время начинать.

Потом я долго сидела, глядя в неосвещенный холл. В гостиной гудел вентилятор. Я ожидала, что вот-вот нахлынет чувство свободы и облегчения – наконец я избавилась от Блейка и нашего идиотского пари. Однако получила лишь тупую боль в груди и жжение в глазах, которые никак не желали уходить.

28. Блейк

– Вперед! Давай! Бей!

Публика ревет. Мои мускулы напряжены. В движении я составляю единое целое с командой. Время пролетает словно в угаре.

Слепящие прожекторы. Хриплое дыхание. Пот стекает в глаза. Я чувствую себя таким живым! Непобедимым. Разрыв счета на табло все увеличивается. Игра приблизилась к финалу. Она закончится нашей победой.

Шершавый мяч в моей руке. Последний бросок. Я размахиваюсь; ноги отрываются от поверхности поля. Сила тяготения на время исчезает. Затем жесткий удар о землю. Воздух с шипением покидает легкие. Что-то рвется и с треском разламывается. Я кричу от боли, но ничего не слышу, кроме этих звуков и своего бешеного пульса. Конец.

Я открыл глаза и закашлялся, уже зная, что все испортил. Череп разламывался, язык был как деревянный, во рту мерзкий привкус. Привкус провала, подумал я с горечью, с трудом садясь в постели.

Обрывки кошмара в голове медленно растворялись. На сей раз он был очень насыщенный. Все воспринималось реально, даже боль.

Рассеянно потер колено, провел пальцами вдоль шрама. Внезапно накатили воспоминания о вчерашнем вечере. Они намного хуже, чем отголоски сна. И самое плохое – они, к сожалению, реальны.

Я огляделся. В комнате было темно. Сквозь щель между шторами пробивалась лишь тонкая полоска света. Вдобавок к тому все вращалось. Я проклинал алкоголь, проклинал вчерашний день, проклинал себя самого. Повернуть бы время вспять, сделать так, чтобы ничего этого не случилось…

Да, сожалеть было о чем. Мое поведение на лодке, то, что уже днем начал напиваться, жалость к себе на пирсе и, наконец, опрометчивый визит к Рейчел. В мозгу всплыли отрывочные фрагменты нашей беседы; я застонал и уронил голову в ладони.

Я в первый день дала понять, что между нами будет только секс.

Не желаю больше никаких драм в своей жизни.

Не стоило вообще с тобой связываться.

Исчезни!

Может, и к лучшему, что алкоголь притупил воспоминания, иначе я чувствовал бы себя совсем хреново. Извивался в пыли перед Рейчел как жалкий червяк. Чем только думал? В том-то и проблема: сам я вообще ни о чем не думал, поручил все пиву.

Нужно извиниться перед Рейчел, спасти то, что можно. Если еще осталось что спасать. Не исключено, что она больше не пожелает иметь со мной дела. С тем парнем, который полностью загубил свою жизнь. Неудачником. Человеком без будущего.

Что делать, если она не захочет со мной разговаривать? Мысль никогда не увидеть Рейчел отозвалась болью – словно молотком в грудь ударили. В ее присутствии мне действительно было лучше. Я не чувствовал себя таким лузером. Даже в кругу друзей в последнее время не был такими беззаботным, как с ней. Они слишком носятся со мной.

Как ни крути, а корень моих сегодняшних бед – я сам. Сам себе стою поперек дороги. Причем уже несколько лет. Алкоголь – не отговорка моему поведению.

Я осторожно спустил ноги с кровати. Холодный душ и чудо-средство от похмелья – вот что мне сейчас нужно. Требуется ясная голова, чтобы придумать, как извиниться перед Рейчел. Как снова все наладить.

Большой палец стопы натолкнулся на какой-то предмет. Предмет задребезжал и откатился в сторону. Бутылка из-под воды? Я щелкнул выключателем лампы на прикроватном столике… и в ужасе уставился на пол.

У моих ног валялись пустые пивные бутылки, а чуть поодаль четыре порционных стаканчика из-под водки и коричневый пакет. В ноздри ударил застоялый запах спиртного. В горле возник плотный комок, на глаза навернулись злые слезы. Да как же так? Не только пиво, но и водка? Память возвращалась фрагментами. Я вспомнил, как после катастрофического визита к Рейчел покупал водку в порционных стаканчиках. Неужели я мог принести алкоголь домой?

Я придерживался строжайшего правила: делать все, чтобы младшие брат и сестра не догадались, как низко я пал. Чтобы они не узнали о моем стремлении к саморазрушению. Главный пункт правила – не приносить алкоголь в квартиру, где Дэви и Лу могут его найти. Согласен, в последнее время я пару раз позволял себе лишнее. Но только не дома, в присутствии младших! А теперь я нарушил это правило, свой важнейший принцип.

Объятый ужасом, я пялился на бутылки, не в состоянии вспомнить, как выпивал у себя поздно ночью. Однако вот же они, лежат на полу и насмехаются надо мной!

Я энергично тряхнул головой и провел рукой по лицу, чувствуя приближение паники.

– Старик, пора брать свою жизнь под контроль, – прошептал я. Собственный голос показался мне испуганным и подавленным. Я не узнавал сам себя, не узнавал человека, в которого превратился. Ненависть и остервенение, которые я четыре года испытывал к этому миру, теперь всей тяжестью обрушились на меня самого.

«Как ты мог? – спрашивал мысленный голос. – Ты окончательно сорвался с тормозов».

С бешено колотящимся сердцем я нащупал под подушкой телефон. Пролистал список контактов, нашел номер Джека и уже почти нажал на зеленый кружок. Однако палец завис над экраном. Я знал, что скажет лучший друг. Он давно читал мне наставления, говорил, что за меня переживает. Что я не должен пить так много, должен завязать с фастфудом, следить за собой. А я увиливал, заверял, что у меня все под контролем. Он столько лет помогал, разрывался на части, поддерживая меня в форме, внушал нужную мотивацию и веру в себя. Невозможно разочаровать его еще сильнее! Признать, что он был прав. Что он и другие все это время были правы.

Вдобавок Рейчел просила ничего о нас Джеку не рассказывать. И просьба по-прежнему в силе, даже если между нами все кончено. Я сам вляпался в дерьмо и теперь сам должен из него выбраться.

Я облизнул пересохшие губы. Что делать? Мысли ворочались лениво и замедленно, будто их поместили в вязкую среду.

Для начала нужно избавиться от бутылок, причем так, чтобы никто не увидел. Последнее, чего я хотел, это потерять уважение младших сестры и брата, единственных, кто передо мной еще преклонялся.

Я встал, пошатываясь, и оперся на прикроватный столик. На глаза попалась визитная карточка, наполовину задвинутая под светильник. Та самая, которую мне подсунули после выписки из больницы. Экстренный номер психотерапевтической консультации. Вспомнились слова Рейчел:

Ты хоть раз говорил со специалистом? Никогда не рассматривал такой вариант?

Физические и психические недуги порой идут рука об руку.

Я всегда становился на дыбы. Хотел справиться своими силами. В конце концов, голова у меня в порядке, только остатки тела ни на что не годны! Однако в настоящий момент стало ясно – я обманывал себя. Я не владел ситуацией. Все эти годы казнил себя за то, в чем не был виноват. За несчастный случай. Хуже того, своим безрассудным поведением я причинял боль людям, которые много для меня значили.

Дрожащими пальцами я вытянул визитку из-под лампы. А другой рукой взял со столика телефон. Некоторое время смотрел то на него, то на карточку. Когда запах спиртного снова ударил в ноздри и меня чуть не вывернуло, решился.

Медленно и внимательно я вбил номер. На это ушли все силы. Перед глазами плыло. Затем, не давая себе возможности передумать, я нажал на зеленый кружок и поднес телефон к уху.

Послышался гудок. Второй. Грудь сдавило. Казалось, я в любой момент могу потерять сознание.

– Психотерапевтическая помощь и консультационные услуги, – произнес женский голос.

Я закашлялся и отчаянно попытался набрать в легкие воздух. Затем промямлил в трубку:

– Алло… Мне нужна помощь.

29. Рейчел

После ночной стычки с Блейком несколько дней мое настроение было ниже плинтуса. И дело не в том, что резко прекратился умопомрачительный секс – как бы я себя ни убеждала. Нет. С той ночи во мне бушевал шторм.

Вероятно, Марли заметила мое состояние, хотя и не знала причины. Подруга прикладывала все усилия, чтобы меня развлечь. Часто уходила с работы пораньше и брала с собой на небольшие прогулки; порой к нам присоединялся Джек.

Сидя целый день одна, я проводила время в основном за учебой, чтобы отвлечься. Вооружившись ноутбуком, планшетом и вентилятором, я превратила диван в плацдарм подготовки к изучению основ юриспруденции. Иногда бегала к морю освежиться – в отпуске я или нет? Само собой, всякий раз обходя по широкой дуге Уотер-стрит и особенно супермаркет.

Однако как бы я ни старалась отвлечься, Блейк из головы не выходил. Иногда он все еще посещал меня под душем; я больше не чувствовала кожей его пальцы, зато видела оскорбленный взгляд. Засыпая, я больше не воображала, как он стоит на коленях между моих раздвинутых ног. Только слышала его голос:

А почему мы вообще должны скрываться? Просто сознайся – я для тебя недостаточно хорош.

Ты с самого начала не предполагала, что у наших отношений может быть будущее. Так выскажи это наконец вслух, и делу конец. Тогда я тебя больше не побеспокою.

Мне больно было осознавать, что он поверил, будто и правда недостаточно хорош для меня. Как ему объяснишь, что дело не в нем, а в моем заледенелом сердце? Блейку неведомо, что я просто не в состоянии выстраивать нормальные отношения. И рассказывать о своих чувствах. Я никогда этому не училась. От родителей слышала – в лучшем случае! – разве что скупые похвалы по поводу академических успехов. Лишь вступив в отношения с Сэмми, я впервые в жизни почувствовала, что меня любят без всяких условий, не за поступки или достижения. Однако ноша быстро стала непосильной. Я понятия не имела, что такое любовь, что с ней делать. Она меня пугала. А вдруг я неспособна отпустить себя, полностью довериться кому-либо и, таким образом, стать уязвимой?

Блейк загнал меня в угол, заставил выбирать. И как во время встречи с деканом Гамильтоном и родителями, я отреагировала единственным способом, который знала. Я взбунтовалась.

Раздражало, что ситуация задела меня за живое; и спустя несколько дней я продолжаю думать о Блейке, страдаю и даже тоскую по нему. Ведь я сильная. Мне никто не нужен. Я всю жизнь справлялась самостоятельно. И в будущем справлюсь. Плевать, что каждые четверть часа я проверяю телефон, хотя после той катастрофической ссоры Блейк не звонил.

Нужно срочно собраться, прекратить сентиментальничать. Я совершила большую ошибку, впустив Блейка в душу. Вот только почему мне так его не хватает?

Унылая неделя, наполненная угрызениями совести и тщетными попытками отвлечься, прошла впустую. В один из дней мы с Марли обедали в ресторане под названием «Гейблз», сидя на открытой террасе с фантастическим видом на окруженную лесистыми холмами бухту Пассамакуоди. В воздухе витал аромат жареного мяса, смешиваясь с соленым бризом с моря.

– И вдруг геккон молниеносно нырнул под шкаф! А туда не залезть. Маленький Джорджи Миллер так плакал, что пришлось для утешения дать ему карамельку. – Марли докладывала об утреннем происшествии в ветклинике, возбужденно жестикулируя. – К счастью, мы с доктором Сью и Фионой сумели втроем отодвинуть шкаф и отловить беглеца.

Я отпила глоток имбирного эля – настоящий Canada Dry! – и поправила солнечные очки. В полдень поверхность бухты так искрилась, что приходилось щуриться, несмотря на тонированные стекла.

– Не могу дождаться, когда начнутся занятия, – продолжила Марли. В сентябре, почти одновременно со мной, она будет штудировать ветеринарию в Университете Нью-Брансуика в Сент-Джоне. Ее начальница, доктор Сью, пустила в ход пару знакомств, чтобы Марли приняли, хотя срок зачисления уже истек.

– Мне не терпится увидеть, что у тебя получится, – ответила я. – Только представь! Пройдет несколько лет, ты станешь ветеринаром, а я адвокатом. А если дела пойдут хорошо, то и судьей! А расскажи нам это кто-нибудь раньше, мы бы не поверили.

– Еще бы! – засмеялась Марли. – Ты все время мечтала стать летчицей, а я менеджером у Фаррелла Уильямса[15].

Воспоминания о детстве, когда мы беззаботно играли в саду бабушки и дедушки Марли, как всегда вызвали у меня улыбку. А вот причина, по которой хотелось стать летчицей, причиняла боль – я стремилась улететь подальше от родителей и не позволять им собой манипулировать.

Официантка принесла наш обед. Мы обе заказали одно и то же – рыбу и хрустящий картофель. От запаха филе во фритюре у меня потекли слюнки, Марли тоже жадно набросилась на еду.

– Кстати, перед обедом в клинику забегала Лив, – с набитым ртом произнесла подруга и, торопливо разжевав и проглотив порцию, продолжила: – Сообщила, что устраивает благотворительный вечер – помочь Уиллу с восстановлением парусника. Просит нас посодействовать. Ты могла бы в ближайшие дни распространить в городе флаеры и повесить постеры? Я бы сама не против, только раньше выходных не получится.

– Конечно. Все равно днем особо делать нечего. – К тому же Уилл с того уикенда в доме его родителей запал мне в сердце, и я была рада помочь сохранить его чудесную лодку.

– Отлично. Осталось спросить Блейка. У него точно есть время. Вы можете скооперироваться.

От испуга я чуть вилку не уронила.

– Блейк?

Марли сунула в рот ломтик картофеля.

– Да. Вы вроде как в последнюю неделю часто выбирались куда-нибудь вместе.

Я сглотнула и вытерла внезапно вспотевший лоб.

– Да… э-э… я и сама справлюсь. Подумаешь, пара флаеров.

Марли поморщилась.

– Рейч, я знаю, ты справишься, но ты не обязана делать это одна. Совершенно нормально принимать помощь. Ты согласна?

Она превратно истолковала мою реакцию. Что ж, хорошо.

– Да-да, – буркнула я. – Знаю, я должна над этим поработать.

Марли широко улыбнулась.

– Я всегда с тобой. Я рядом. Ты моя подруга. Как две души в одном теле.

– Ладно, ладно, поняла. – Я шмыгнула носом и швырнула в Марли салфетку, не удержавшись при этом от смеха.

– Меня так легко не проведешь, – подмигнула она. – Я знаю, ты только прикидываешься несгибаемой, будто прошла огонь и воду.

– Ах так? Ну спасибо! – Я скрестила руки на груди, не зная, как должна себя чувствовать – то ли польщенной, то ли уязвленной.

Марли послала мне через стол воздушный поцелуй.

– Ты прекрасно понимаешь, что я права. – И прежде чем я успела возразить, достала из сумочки телефон. – Напишу Блейку, спрошу, как у него завтра со временем.

Вскочить бы сейчас с места и вырвать смартфон у нее из рук! Вместо этого я отпила большой глоток и уставилась на море, чтобы Марли не заметила мою неловкость.

Стоило представить, что менее чем через сутки я снова увижу Блейка, как в желудке взорвались безумные конфетти. После ссоры мы ни разу не общались. А согласится ли Блейк, когда узнает, что нам дали на двоих общее поручение? Захочет ли иметь со мной дело? Ведь я недвусмысленно дала понять, что не желаю его видеть. Однако в сердце возникло предательское «трепещастие» – явный признак, что я буду рада встрече безмерно.

Я обмахнулась ладонью.

– Уф, сегодня опять жара!

Похоже, Марли не заметила мою панику, потому что подняла глаза от телефона с улыбкой.

– Блейк сразу согласился. Сбор утром у пирса.

Теперь уж мне точно не отвертеться…

Утром я торопливо шагала по Уотер-стрит в направлении пирса. Сердце колотилось в груди, словно после прыжка с тарзанки. Во рту пересохло, и я каждые несколько секунд облизывала губы. Я была абсолютно не готова к встрече, хотя бо́льшую часть ночи лежала без сна и придумывала легкомысленные фразы. В голове не осталось ни одной мысли – словно там метлой прошлись. Что сказать Блейку? Как себя вести? И как он будет со мной держаться?

Меня огорчало, что, когда дело касалось Блейка, я теряла всю свою крутизну. Подобное случилось со мной лишь однажды… с Сэмми. И в тот раз я вовремя дернула за кольцо парашюта.

Блейк стоял, небрежно прислонившись к старомодному фонарному столбу, и копался в телефоне. С близкого расстояния я рассмотрела его получше – белая футболка с V-образным вырезом, джинсовые шорты с низкой посадкой, мускулистые икры и сильные руки. Через плечо висела джутовая сумка, явно не в его стиле. Очевидно, сумку передала Лив – оттуда торчали постеры.

Когда я была уже почти рядом, Блейк поднял голову. Наши взгляды встретились, и я немедленно попала в сети. Не смогла бы отвести глаза, даже если бы захотела. Блейк поспешно сунул телефон в задний карман и выпрямился.

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет.

Последовало молчание, нарушаемое только криками чаек, звоном посуды и скрежетом стульев, – сотрудники ближайших ресторанов готовились к работе и выносили на тротуары уличную мебель. Я покусывала губу, не зная, что делать и что говорить. Абсолютно новое для меня ощущение.

Блейк подступил на шаг ближе.

– Я хотел… э-э… я уже несколько дней собирался тебе написать. Хотел извиниться. Я и правда вел себя отвратительно.

Молодец, сразу взял быка за рога! Значит, побыстрее покончим с этим и прекратим ходить вокруг да около.

– Не бери в голову, все в порядке. – Я махнула рукой, сама изумленная невесть откуда взявшейся небрежной интонацией. – Проехали. Забудем.

Он уставился на меня озадаченно.

– Точно?

– Конечно. Думаешь, мне не доводилось напиваться до чертиков? В таком состоянии чего только не натворишь.

По лицу Блейка расплылась блаженная улыбка. Он явно расслабился.

– Я понимаю, в другой раз поблажек не будет.

– Ни в коем случае. Если это повторится, то я за себя не отвечаю.

Он взглянул на меня с испугом, однако тут же заметил, что уголки моих губ слегка дрогнули.

– Не повторится. Обещаю.

– Для тебя самого же лучше, – подмигнула я. Ну вот и все, проблема решена. Однако остались три коротких слова, которые Блейк не мог взять назад.

Ты мне нравишься.

Я невольно задалась вопросом – а приглашение на свидание все еще в силе? Представила, как мы сидим на террасе в ресторане «Гейблз» и смотрим друг другу в глаза, пока красное закатное солнце медленно погружается в море. И едва не прыснула от смеха. Романтика – совершенно не мое.

Блейк указал на сумку на своем плече.

– Готова к раздаче флаеров?

– А как же! – Я подошла ближе, чтобы заглянуть в сумку. В ноздри тотчас ударил знакомый аромат Блейка – травяной гель для душа, специально для спортсменов. Тело отреагировало мгновенно; волосы на голове приподнялись, а щеки обдало жаром. Это что же получается… я волнуюсь?

«Не показывай слабости, – мысленно предупредила я себя. – Мы встретились и просто разговариваем. Как друзья».

– Похоже, нам предстоит немалая работенка, – произнесла я как бы вскользь.

– Ага. – Блейк пригладил коротко подстриженные волосы. – Если хочешь, можем разделиться. Тебе одна часть города, мне другая. – Он указал рукой вдоль Уотер-стрит.

Я возмутилась – неужто решил, что я хочу поскорее от него удрать? Впрочем, винить следует прежде всего свой острый язык. Разве не я сама в последнюю встречу послала парня к черту?

– А почему бы нам не обежать весь город вместе? – выпалила я, не задумываясь.

Блейк растерянно заморгал, но быстро взял себя в руки.

– Договорились. – Он порылся в сумке и вручил мне стопку флаеров. На каждом красовался парусник, где мы усердно поработали в прошлый выходной, а вверху золотыми буквами надпись: «Спасти „Джульетту“! Приглашаем на благотворительный вечер с аукционом по продаже живописи». Ниже был напечатан адрес мероприятия в Галифаксе, а также имя художницы, выставившей свои работы на продажу в благотворительных целях. О, да это мама Лив!

Я одобрительно кивнула.

– Неплохо. Идея Лив?

– Да. У нее всегда была творческая жилка – ну и организационный талант. Очень хорошо, что у них с Уиллом наладились отношения.

Я навострила уши.

– Они снова вместе?

– Нет, но, по-моему, двигаются в правильном направлении.

От меня не укрылось, что Блейк наблюдает за моей реакцией. Неужели и он поверил, будто я в свой первый уикенд в Сент-Эндрюсе переспала с Уиллом?

– Отлично. Значит, моя работа не пошла насмарку, – удовлетворенно произнесла я. – Обоим нужен был всего лишь небольшой пинок.

Блейк замер. Я подмигнула ему, развернулась и приклеила один из флаеров к фонарному столбу, который он недавно подпирал. И зашагала вдоль по улице, крикнув через плечо:

– Ты идешь?

Блейк стряхнул оцепенение и заторопился следом.

– Да, мэм!

Кто бы мог поверить – почти сразу после ссоры мы опять отпускаем шутки, понятные лишь двоим! Ну и правильно! Когда мы маршировали вдоль Уотер-стрит, я опять почувствовала ее – ту химию между нами, блаженство, которое реально испытывала в присутствии Блейка. Мы не касались друг друга, о сексе больше не было и речи, и все же мне было очень приятно в его обществе. Что для меня странно и непривычно.

Мы брели по улице в единодушном молчании, лепили объявления на фонарные столбы, спрашивали в кафе, ресторанах и магазинах, можно ли повесить у них постеры и разложить флаеры. Блейк знал большинство горожан по имени, и они охотно оказывали ему услугу. Я обратила внимание, насколько его тут любят. Каждый встречный дарил улыбку, или сердечно приветствовал, или шутил. Может, дело в прошлой футбольной карьере? Или он просто светлый человек? Блейк улыбался широко и искренне, с сияющими глазами, и я поймала себя на том, что буквально впитываю в себя его тепло.

Так мы обошли всю Уотер-стрит и несколько прилегающих улиц, где имелись магазины, однако израсходовали еще не все флаеры.

– Уф! – Блейк вытер пот со лба. – Славно потрудились!

– Да. – Я уперла руки в бока. – Мне нужно что-нибудь попить. Где здесь делают лучший кофе? За мой счет.

Блейк уставился на меня растерянно. Лишь тогда я сообразила, как он воспринял мое предложение, и поспешно добавила:

– Это не свидание! Просто кофе!

– Хорошо, – дерзко ухмыльнулся Блейк. – А если не свидание, то заведение выбираю я. Итак, сегодня мы закажем смузи и кофе в «Ките».

– А других заведений тут нет? – фыркнула я.

– Есть. Но разве не ты утверждала, что непременно желаешь испробовать что-то новое? Экшен и так далее?

– Суперздоровая пища типа смузи? Тоже мне экшен… А впрочем, почему бы и нет?

Блейк кивком поманил меня за собой в направлении веселенького желтого фасада, который приветствовал нас уже издалека. Однако когда мы приблизились к небольшому строению, где находилось кафе, то обнаружили длинную очередь – люди стояли даже на улице.

– Добрый знак, верно? – ухмыльнулся Блейк.

– Скорее признак того, что мы умрем от жажды.

– Чепуха. Во всем нужно искать положительные моменты. Особенно если ты знаком с владельцами заведения… – Он подмигнул и жестом велел мне подождать снаружи, а сам исчез в дверях.

Через стеклянный фасад я наблюдала, как Блейк направился прямиком к мужчине с длинными темными волосами, завязанными в хвост. Тот стоял за стойкой и приветствовал гостя дружеским рукопожатием. Блейк что-то прошептал ему на ухо и указал на меня. Мужчина с улыбкой помахал рукой. Я уже почти обернулась, желая убедиться, что позади меня никто не стоит, однако заставила себя небрежно махнуть в ответ. Мужчина что-то сказал своей коллеге и передал ей в руки свежеприготовленный напиток, а сам начал бросать в миксер фрукты.

Блейк ждал у стойки, одновременно печатая что-то в телефоне. Скоро приятель вручил ему два больших стаканчика с крышками и коктейльные соломинки. Блейк хотел заплатить, но хозяин кафе покачал головой. Блейк на прощание от души похлопал его по плечу, и тот еще раз махнул мне рукой, прежде чем вернуться к обслуживанию клиентов.

Блейк появился в дверях с двумя смузи. Улыбка на его лице сияла от уха до уха.

Я склонила голову набок.

– Это и есть «за мой счет»? Многовато.

– Не переживай. – Он протянул мне один из стаканчиков. – Эд никогда не дает мне заплатить. – И добавил с хитринкой: – А еще он сказал, что если я пригласил на свидание такую красивую женщину, то она заслуживает самого лучшего.

Я возмущенно пнула его.

– Думай, что говоришь! У нас не…

– Знаю, знаю! – Блейк поднял обе руки в знак капитуляции. – Тем не менее наше фальшивое свидание подарило нам бесплатные напитки, так что пей и наслаждайся.

Я пару секунд смотрела на него испытующе, но затем расслабилась.

– Фальшивое свидание? Мне нравится. – Я стукнулась с Блейком своим смузи, открыла крышку и предусмотрительно заглянула внутрь. Бурая кашица выглядела не очень-то аппетитной. – И что за тюрю ты нам заказал? – скептически повела я носом.

– Ты ведь сладкоежка. А значит, нужно было выбрать что-то сладкое, убедить тебя, что смузи здоровый и вкусный напиток. У нас бананы с кокосом, корицей и молоком.

Мне пришлось сознаться, что кашеобразная субстанция пахнет довольно приятно. Я взяла соломинку, недоверчиво отпила глоток… Рот наполнился прохладой, и я от изумления распахнула глаза. Сладкий, освежающий и просто изысканный! Как молочный коктейль, только, вероятно, более полезный.

– Неплохо!

Блейк вскинул в воздух кулак.

– Ну, а я о чем!

Он смеется слишком самодовольно. Придется несколько охладить его пыл. Я подняла брови и спросила:

– Так что, мы будем пить наши хипстерские смузи прямо посреди улицы?

Блейк энергично помотал головой.

– Ни в коем случае. Если ты изъявишь желание за мной последовать, транспортное средство нас ожидает.

– Транспортное средство?

– Сейчас увидишь.

Блейк поманил меня за собой в направлении гавани. Любопытно, что он задумал?

30. Блейк

– Хм. – Рейчел шумно втянула смузи через соломинку. – Нужно запомнить, из чего эта штука делается. Вот в Нью-Йорке устроюсь бариста, может и пригодится.

От испуга у меня чуть смузи через нос не вышел.

– Ты – и собираешься работать в кафе?

Она обиженно нахмурилась.

– А почему нет?

– Ладно, тогда сформулирую вопрос иначе: ты должна работать?

Джек немного просветил меня насчет семейного бэкграунда Рейчел. И вообще по ее виду не скажешь, чтобы она испытывала необходимость готовить кофе для других людей.

– Да, в Нью-Йорке мне придется искать работу. – Она пожала плечами. – И возможно, в маленьком уютном кафе на углу, недалеко от моей новой квартиры. Я тебе о нем рассказывала, помнишь? «Бинс энд К°»?

– Почему у меня чувство, что бариста из тебя выйдет ужасный?

– Эй! – Рейчел толкнула меня в плечо. Благодаря опасно высоким каблукам ей это вполне удалось.

– Я всего лишь имел в виду, что ты наверняка будешь класть во все напитки немереное количество сахара.

Она посмотрела на меня и самодовольно ухмыльнулась – как кошка, только что получившая вкусняшку.

– Ты меня подловил… Буду честной. Родители отказались поддерживать меня финансово, поскольку я решила учиться в Нью-Йорке. К счастью, у меня есть квартира, и на счету в данный момент кое-что имеется, однако рано или поздно понадобится заработок. Универ – недешевое удовольствие, а жизнь в Нью-Йорке безбожно дорогая. Учеба отнимает много времени, тут не до амбиций. Я могу рассчитывать разве что на подработку в кафе или магазине, торгующем шмотками.

Я слушал ее с изумлением. До сих пор Рейчел не делилась со мной личными проблемами. Даже после того, как я сам ей признался и рассказал о своей травме, она осталась закрытой. И потому первый краткий экскурс в жизнь Рейчел стал вроде драгоценной жемчужины, которую она вручила мне на раскрытой ладони. Я с почтением принял этот дар и поклялся сохранить. А затем отважился сделать следующий шаг.

– Твои родители, наверное, очень строгие?

– Они амбициозны сверх меры и ориентированы на успех. Это можно назвать строгостью?

Я пожал плечами. Аналогичного опыта со своими родителями у меня не было. Хотя они и поддерживали мою футбольную карьеру в меру возможностей, но никогда не давали понять, что ценят меня и тем более любят исключительно за спортивные достижения.

– Наверное, в детстве тебе пришлось тяжело.

– Если не знаешь ничего другого, то привыкаешь и к этому, – отмахнулась Рейчел.

– А чем они занимаются?

– Инвестициями в недвижимость. У них своя фирма. Скупают дорогостоящие обветшалые апартаменты, восстанавливают и продают с хорошей прибылью. В свое время быстро подняли много денег. Я бы не сказала, что они супербогаты, они… состоятельны.

– Ты сказала «они»? Не «мы»? То есть себя ты не относишь к «состоятельным»?

Рейчел шмыгнула носом.

– Не вполне. Родители заплатили за мое образование, за первую квартиру в Торонто и многое другое. Однако отсюда не следует, что они вправе определять мою жизнь. Я не продаюсь. – От интонации повеяло холодом, и я заключил, что ее отношения с родителями более чем натянутые. – Но я охотно расходую их деньги, – добавила она, лукаво усмехнувшись. – Только так я могу выражать протест, пока не устрою свою жизнь.

– И ты из протеста купила квартиру в Нью-Йорке? На деньги родителей?

Рейчел кивнула.

– Да. Лучшее решение в моей жизни. Сейчас, по крайней мере, крыша над головой есть, а вот платить за учебу и все прочее мне придется из собственного кармана.

– Крыша довольно роскошная, как я полагаю.

– Я покажу тебе фото, если хочешь, – рассмеялась Рейчел.

– Очень хочу. Только не сейчас. Мы вообще-то уже на месте.

Перед нами на воде покачивался ярко-красный гидробайк.

Рейчел перевела глаза с меня на него, затем обратно.

– Это не розыгрыш?

– Нет. – Я сделал приглашающий жест. – Прошу – фешенебельное транспортное средство.

– И мы можем просто сесть в него и покататься?

Я кивнул.

– Из кафе я написал Уиллу. Он предупредил свою сестру, чтобы она готовила для нас лодку. Их турфирма находится прямо здесь. – Я указал на двухэтажное здание с двойными воротами, окрашенными в ярко-красный цвет. Оно располагалось у самой воды и раньше служило лодочным сараем. Вывеска над входом предлагала экскурсии к китам, различные виды активного отдыха и прочие «развлечения».

– И мы просто поедем кататься, хотя кругом плавают киты? Такую крошечную лодочку они в один миг опрокинут!

В ответ на ее скепсис я звонко расхохотался.

– Поверь мне, киты водятся очень далеко, туда на гидробайке и за три дня не добраться. Но ты успокойся: мы будем плавать только в штиль и в любом случае держаться поближе к берегу.

Рейчел испытующе оглядела поверхность моря, ровную, как зеркало. Скоро ожидался отлив.

– Хорошо, тогда вперед!

Она протянула мне полупустой стаканчик смузи, скинула свои шпильки и залезла на сиденье. Лодочка опасно закачалась; Рейчел взвизгнула и крепко вцепилась в руль. Я вновь рассмеялся, и она показала мне язык. Послушать ее, так она и с самолета прыгала, и с моста с единственным страховочным канатом, и на параплане через горные ущелья перелетала… А в Сент-Эндрюсе постоянно обнаруживается такое, чего она еще не испробовала. Даже если речь идет всего лишь о ярко-красном водном велосипеде, с которым любой пенсионер управится.

Я сел рядом с Рейчел, мы пристроили свои смузи в держатели для стаканов и поставили рядом босоножки Рейчел.

– Готова? Тогда поехали!

Мы синхронно нажали на педали и медленно отчалили от пирса. Море было спокойным; от воды веяло освежающей прохладой. Я расслабленно откинулся назад, не забывая крутить педали.

– Так на чем мы остановились? Твои занятия начинаются в сентябре?

Рейчел задержалась с ответом; я даже подумал, что зашел слишком далеко со своими вопросами. Однако она перевела взгляд на воду и произнесла:

– Да. В этом году я получила степень бакалавра по экономике и политологии.

– Ничего себе! Поздравляю!

– Спасибо. – Рейчел одарила меня мимолетной улыбкой и отвела с лица растрепавшиеся на ветру волосы. – Затем выдержала вступительный тест для юридических вузов в Нью-Йоркском университете и прошла летнюю практику в адвокатской конторе. То есть после трех лет учебы и сдачи серьезного теста меня допустили к изучению права. И я не позволю себе пустить на ветер эти усилия.

Я наморщил лоб.

– Разумеется, не позволишь. Да и с чего бы?..

– Ну, вообще-то родители будут ставить мне палки в колеса. Они перекрыли мне денежный кран, потому что хотят, чтобы я училась в Торонто.

– Ого. Это же…

– Низко, эгоистично, несправедливо и вообще последнее дело? Именно. Это манипулятивные приемы.

– Согласен.

– Родители поставили условие: они выплачивают мне часть трастового фонда после получения степени магистра. На эти деньги я и купила себе квартиру в Нью-Йорке; сейчас она, так сказать, не на сто процентов моя. И все же выходит, что я отплатила родителям их собственным оружием. – Рейчел ухмыльнулась. – Через три года я получу диплом и, надеюсь, полную свободу от их влияния.

Я прикрыл глаза ладонью и взглянул на нее.

– Круто! Три года ты запросто выдержишь. Я верю.

Рейчел изумленно распахнула глаза; ее щеки порозовели. Она выглядела такой хорошенькой; чтобы не поцеловать ее, пришлось проявить силу воли. Мне очень не хватало близости. Целую неделю подыскивал нужные слова, чтобы извиниться, однако так и не набрался мужества написать. Когда Марли спросила, хочу ли я раздавать флаеры вместе с Рейчел, я сперва решил, что она меня разыгрывает. Сейчас я сидел с Рейчел в лодке, а ощущение было такое, что у нас свидание. Я смирился, что между нами все кончено, однако в желудке все равно сладко заныло – словно надежда вернулась.

Вот что сотворила со мной Рейчел: она вселила в меня надежду. С самой первой встречи. И я очень скучал по ней. Сегодня между нами все иначе – пусть нет физической близости, зато чувства более интенсивные. Впервые у меня появилось ощущение, что я познакомился с настоящей Рейчел. И настоящая Рейчел мне нравилась еще больше.

– Ты всегда знала, что хочешь стать адвокатом?

– Собственно говоря, я мечтаю стать не адвокатом, а судьей. Потребуется очень много сил и времени, однако трудности меня никогда не останавливали.

Я засмеялся.

– Не удивлен!

Она взглянула на меня, подняв брови.

– То есть?

– Ты сильная, никому не позволяешь себя переубедить и не поддаешься манипуляциям.

На ее губах заиграло подобие улыбки.

– Попробуй сказать такое моим родителям – пожалуй, не оценят. Одна лишь Марли всегда верила, что я добьюсь своей цели.

– А как вы с Марли умудрились познакомиться?

– Мы с раннего детства были лучшими подругами.

– Играли в одной песочнице? Как Фиона, Джек, Уилл и я?

– Именно. В детстве мы с Марли жили рядом. И всегда были неразлучны. А потом мои родители разбогатели, и мы из маленького домишки переселились сразу в пентхаус.

– Разве это плохо?

Рейчел устремила взгляд куда-то вдаль.

– Меня перевели в частную школу, и там я чувствовала себя не на своем месте. Еще бы, дочь людей, которые богаты не с рождения! Я представления не имела о жизни этих избалованных хамов. Была вынуждена трудиться вдвойне усердно, чтобы добиться того, что они получали по одному звонку влиятельных родителей. В результате и среди них я не стала своей, и в прежнем кругу меня отвергли. Только Марли всегда оставалась со мной.

– Марли довольно крутая. Я это знаю со дня знакомства, когда она обставила нас с Уиллом на бильярде.

Глаза Рейчел засияли от гордости.

– Ха! Моя девочка!

– Мы проиграли с разгромным счетом. Она не дала нам ни шанса.

– Да, детьми мы часами упражнялись за бильярдным столом ее дедушки.

– А-а… Вот где собака зарыта!

– Это что, ты пока не играл против меня! Готовься к более сокрушительному поражению.

– Вот сейчас и выясним!

Я зачерпнул рукой воды и плеснул Рейчел в лицо. Увернуться она не успела. Капли заблестели в волосах и на ресницах.

– Ну, погоди!

Тем временем мы уже заплыли далеко в бухту, но продолжали битву, пока лодка не накренилась так опасно, что едва не опрокинулась вверх килем. Меня это не волновало; я держал порт в поле зрения и мог бы несомненно эвакуировать Рейчел на берег, однако в данный момент наслаждался ее обществом и ее неподдельной радостью и ни за что на свете не смог бы прервать наше фальшивое свидание.

Лишь когда мы оба насквозь промокли, я сообразил, что уровень моря понизился и пришло время возвращаться на пирс.

– Начался отлив. Если мы не хотим бежать по дну, пора грести к берегу.

Рейчел посмотрела на меня озадаченно, словно только в этот миг вспомнив, где мы находимся. Ее тушь потекла, щеки раскраснелись, а волосы свисали мокрыми прядями.

– Ой, и правда!

Она огляделась по сторонам.

– Не переживай, успеем вовремя.

– Хорошо. Одно дело ехать на велосипеде по морскому дну, а вот бежать всю дорогу… – улыбнулась она.

Несмотря на промокшую одежду, мне вдруг стало тепло. Эта улыбка… я хотел видеть ее каждый день, хотел утром просыпаться рядом с Рейчел и засыпать с ней вечером. Однако заметив, что девушка поймала мой взгляд, я поспешно отвернулся и энергичнее налег на педали.

Некоторое время мы молчали; тишину нарушал только плеск невысоких волн, ударявших о борт гидробайка. Я чувствовал необходимость сказать еще что-то. Нужно закрепить неожиданную новую близость между нами; чтобы Рейчел не улизнула от меня снова, едва мы окажемся на пирсе. Что-то искреннее, личное, что она оценит.

– Честно говоря, – начал я осторожно, – когда Марли спросила, хотим ли мы вместе заняться флаерами, я сперва колебался. Подумал было, что все испортил окончательно.

Рейчел молчала, не глядя на меня. Я догадался, что она обдумывает в голове ответ.

– Я тоже, – сказала она наконец. – Ведь и я была к тебе не совсем справедлива.

Я удивленно захлопал глазами.

– Мне жаль, что я тебе нагрубила, – добавила она спустя секунду.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Фальшивое свидание прошло неплохо, верно?

Рейчел закатила глаза. Впрочем, несколько притворно.

– Честно говоря, я получила большое удовольствие.

– Постой! – Я сделал вид, будто достаю из кармана телефон. – Можешь повторить? Нужно запечатлеть этот исторический момент.

Она стукнула меня по руке, и я расхохотался.

– И раз уж мы решили быть честными, – продолжила Рейчел. – Я тоже сперва подумала, что ты все испортил.

Я не успел испугаться – она снова ухмыльнулась и толкнула меня плечом.

– И?

– А потом поняла, что каждый имеет право на второй шанс. – Она посерьезнела и заглянула мне в глаза. – Если тебе нужна помощь, чтобы завязать с алкоголем или еще с чем-то, то я рядом.

Я кивнул так же серьезно, глубоко тронутый ее словами.

– Спасибо. Кстати: с того вечера я больше не пил. Каждый день бегал трусцой и даже погуглил несколько учебных курсов. Возможно, сумею получить другую стипендию.

Я умолчал о том, что меня записали на лечебную программу. Первый сеанс у психолога был назначен на завтра. Что-то удерживало меня от признания. Сначала нужно посмотреть, как пойдет дело. А в данный момент мне достаточно видеть, как улыбается Рейчел, услышав хорошие новости.

– Правда?

– Ага. Специальность должна быть связана со спортом. Если уж я не смогу играть, то, возможно, получится найти другое применение своему увлечению футболом.

– Блейк, это великолепно!

Мои щеки обдало жаром; я неуклюже пригладил ладонью короткую щетину на голове.

– Пока ничего конкретного, просто захотел взглянуть, что происходит во внешнем мире.

– Первый шаг! – Глаза Рейчел вспыхнули. – Я уверена, за ним последуют другие. Я тоже в тебя верю.

Я смущенно отвел глаза.

– Вообще-то в данный момент ты единственная, кто верит.

– Ну уж нет! У тебя классные друзья, Блейк. Мы все в тебя верим.

Мое сердце подпрыгнуло от радости, а губы растянулись в плутовской улыбке.

– Значит, мы с тобой теперь типа друзья?

Рейчел помедлила, а затем уголки ее губ поползли вверх.

– Да, типа друзья.

В душе́ я исполнил победный танец, хотя внешне оставался совершенно спокойным.

– Что ж, неплохо.

Скоро мы причалили к пирсу. Когда я помогал Рейчел выбраться из лодки, у меня было ощущение, словно за время нашей короткой морской прогулки я вырос на несколько сантиметров. Реакция Рейчел укрепила уверенность в том, что нужна всего лишь одна убедительная причина, чтобы не погружаться в уныние. Впустить в душу свет, прогнать мрачные мысли. Привести свою жизнь в порядок.

Первый шаг – наконец почувствовать что-то, кроме злости. Второй – записаться на лечебную программу.

Это дало мне силы поискать варианты на будущее. Причем их оказалось довольно много.

31. Рейчел

Это случилось.

Я не могла больше отрицать, что Блейк мне нравится, что наша химия вышла за пределы спальни. Особенно теперь, когда он решил привести свою жизнь в порядок. Так он стал в моих глазах еще более привлекательным – и еще более опасным. Если он в состоянии расплавить меня как снаружи, так и внутри, как я могу защитить свое сердце? Мое ледяное сердце… Я уже и не чаяла, что оно когда-нибудь оттает. Я всегда его контролировала. Всегда держала на расстоянии тех, кто пытался пробиться сквозь лед. Всех, кроме Марли. А теперь? Теперь больше не уверена, хочу ли этого. Неужели виной всему перемены в Блейке? Или изменилась я сама?

Погруженная в мысли, я брела домой вдоль Уотер-стрит. Из ресторанчиков долетал аромат жареного мяса. Был полдень, и я ощущала голод. Голод по Блейку.

Однако в голове по-прежнему не смолкал тихий голос, который вопрошал: а куда это может завести? Ведь я скоро уеду; я не могу позволить себе отклониться от курса. Именно тогда, когда начала осуществляться моя мечта! Я всегда воспринимала жизнь как драйв, постоянно видела цель перед глазами и не нуждалась в партнерах, которые не горели бы так же ярко.

Сперва я еще могла убедить себя, что мы с Блейком не пара. Что мы слишком разные. Он смирился с поражением и казался мне бесконечно потерянным, даже когда паясничал. Зато теперь он понял, что все еще любит футбол и только должен заново определиться с целью в жизни. А сегодня и до меня дошло, что он серьезнее, чем я думала вначале. Он на правильном пути. И это чертовски сексуально. Он вызвал «трепещастие» в моем животе. Конечно, меня напрягало это непривычное чувство – и в то же время я им наслаждалась. Как новый наркотик.

Я пришла домой и разогрела остатки вчерашнего ужина. Накрывая стол на веранде, прикидывала, как теперь описать Блейка и свое отношение к нему. Друзья? Не подходит; стоило вспомнить, как он передо мной извинялся, как шел навстречу со смузи в руках и улыбался, как близко мы сидели во время сражения на воде – и пульсация между бедер возобновилась. Причем ощущалась сильнее, чем раньше.

Меня давно сводит с ума не только внешность Блейка. Она идет в комплекте. А я хочу большего.

И потому, покончив с едой, схватила телефон и написала ему:

Есть желание продолжить после обеда наше фальшивое свидание?

Плевать, что это похоже на отчаянную просьбу; плевать, что складывается впечатление, будто я бегаю за парнем. Голос в голове, предупреждавший не лезть в то, что может для меня плохо закончиться, я тоже проигнорировала. Я привыкла наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях. Если чего-то хочется, то надо брать.

Мне оставалось меньше двух недель в Сент-Эндрюсе, и я планировала прожить их на полную катушку. В конце концов, лучший секс в жизни не каждый день караулит за углом!

Блейк ответил немедленно.

Напиши, где и когда, и я буду.

Я тут подумала насчет активного

отдыха в помещении…

Как насчет прыжков на матрасе?

Марли до шести на работе.

Уже бегу.

32. Блейк

Когда мы, тяжело дыша и путаясь в простынях, угомонились наконец на полу рядом с кроватью Рейчел, я ощущал себя на седьмом небе. Спонтанное фальшивое свидание сработало! Непостижимо! Несмотря на свою пьяную выходку, лежу сейчас рядом с Рейчел, могу вдыхать ее аромат, пробовать на вкус, чувствовать кожей. Для меня оставалось загадкой, почему Рейчел до сих пор желала иметь со мной дело; наверное, я что-то сделал правильно. А может, у нее, вопреки собственным утверждениям, и нет никакого иммунитета против романтических поступков.

Она лежала на спине и с блаженной улыбкой смотрела в потолок. Грудь учащенно вздымалась и опускалась.

– Знаешь, я могу и привыкнуть, – рискнул я.

Ее улыбка исчезла. Рейчел повернула голову, вопросительно подняв брови.

– К тому, что снова взял под контроль свою жизнь?

– Не. Я вообще-то имел в виду наши фальшивые свидания.

Рейчел села и собрала в узел растрепавшиеся волосы.

– Разве у нас сейчас опять фальшивое свидание?

– К тому же по твоей инициативе.

– А я думала, всего лишь послеобеденный перепихон.

– Перепихон? – Я возмущенно распахнул глаза. – Ты называешь это перепихоном? Одна только прелюдия продлилась добрых полчаса!

– Естественно, – подмигнула она. – Прелюдия – это вообще самое лучшее.

– Потому что ты так считаешь или потому что я особенно виртуозно ее исполнил?

– Хм. – Она уставилась в потолок, словно напряженно обдумывала ответ. – Ты определенно вошел в тройку лучших.

– В тройку лучших? – Я опять хотел скорчить угрюмую рожу, однако ничего не мог с собой поделать и ухмыльнулся от уха до уха.

– Не льсти себе. – Рейчел придвинула подушку и легла на нее животом. Мне нравилось вот так лежать нагишом и дразнить друг дружку. Без помех смотреть на ее прекрасное тело. Когда Рейчел открыто, почти уязвимо демонстрировала себя, мне почти казалось, будто с нами происходит что-то настоящее.

– Ладно, хватит. Лучше скажи, куда собрался поступать? – Ее слова вырвали меня из состояния счастливого опьянения. – Сегодня утром ты был полон энтузиазма!

– А-а… Понятия не имею.

– Ты вроде подыскивал в сети универ.

– Пока это лишь мечта. Мой школьный балл с большой натяжкой можно назвать приличным, да и без финансовой поддержки не обойтись. Поэтому шансы выглядят не очень.

– Постой-ка! Ты опять за старое? Откуда такие мысли?

– Чего-о? – Я распахнул глаза, напуганный ее внезапно изменившейся интонацией.

– Знаешь, обычно очень помогает, когда начинаешь в себя верить.

– То есть?

– Ты только что бахвалился, что самый лучший в постели, а как речь зашла о более серьезных вещах, сразу отговорки придумал. Если ты сам в себя не веришь, то как в тебя поверят другие? Это касается и университетов в том числе.

Слова Рейчел вывели меня из равновесия, потому что она была права. К тому же в последние четыре года я уже наслушался подобного. Друзья и родители часто попрекали меня, пытались мотивировать! Однако лишь слова Рейчел действительно проникли в душу. Причина в том, что это ее слова, или я сам в последние недели изменился? Вот и готовность пройти курс у психотерапевта это подтверждает.

– Из ничего ничего и получится, – продолжила Рейчел. – Если ты немножко погуглил, отсюда не следует, что жизнь внезапно переменится к лучшему. Для этого нужно приложить усилия.

Под таким углом я еще проблему не рассматривал. Конечно, амбиции и трудолюбие мне не чужды. Сколько себя помню, я всегда упорно стремился к своей цели – играть в профессиональной лиге. Боролся за свою мечту. И стипендию получил за выдающиеся спортивные достижения, которые не просто так с неба упали – хотя, разумеется, врожденный талант не отнимешь.

А вот что касается женщин, тут с точностью до наоборот. Квотербек и звезда школы, я менял их как перчатки, не особо себя утруждая. Если бы не строгий график тренировок, мог бы каждую неделю выбирать себе новую подружку. А теперь мне остались только внешние данные – надо сказать, неплохие. Однако было ясно, что в случае с Рейчел этого недостаточно. Чтобы завоевать ее, требовалось нечто большее, нечто сногсшибательное. Романтические жесты – капля в море. Я должен доказать, что она может на меня рассчитывать. Что я не напыщенный лузер – я всего лишь взял вынужденную паузу, чтобы затем вновь двигаться вперед.

Рейчел права: сначала я должен сам поверить, что у меня получится. Иначе она не примет меня всерьез.

– Согласен, – ответил я. – Надо поверить в себя. Хотя… легко сказать, трудно сделать.

Хотя я подозревал, что Рейчел в этом плане никогда не имела проблем, она понимающе кивнула.

– Зато тот, кто может сказать, что справился своими силами, получает ни с чем не сравнимое ощущение.

И опять она меня удивила! Не женщина, а подарочная фигурка с сюрпризами. И я надеюсь отыскать каждое маленькое чудо, спрятанное под ее оболочкой.

Тут мне в голову пришла новая идея, и я сказал, нацепив на себя победную улыбку:

– Ладно, тогда предлагаю новое пари. Ужин в «Алгонкине» завтра вечером. – Рейчел удивленно наморщила лоб, и я поспешно добавил: – Конечно же, фальшивое свидание.

– Что за «Алгонкин»?

– Ты уже больше двух недель здесь и не знаешь лучшую местную достопримечательность?

Она покачала головой.

– Большой фешенебельный отель у самого пляжа. Громадное здание с красной остроконечной крышей в европейском стиле.

Рейчел задумчиво провела пальцами по подбородку и просияла – она наконец припомнила, что вроде бы пару раз проходила мимо огромного курортного заведения.

– И ты хочешь пригласить меня туда?

Голос звучал недоверчиво. Конечно, из-за фальшивого свидания. Рейчел не из тех, что попадутся на подобную уловку. В столь публичном – и прежде всего романтическом – месте, как ресторан при отеле, нас непременно заметят, чего она до сих пор по возможности старалась избегать.

– Да. А за это я подаю заявление в один из универов, которые подыскал.

Рейчел закатила глаза.

– Ты не можешь ставить свое будущее в зависимость от того, пойду я с тобой в ресторан или нет.

– А почему?

– Это эмоциональный шантаж.

– Ерунда. Я просто обожаю пари.

– У меня идея получше. – Лицо Рейчел тронула кошачья улыбка. – Почему бы мне сразу не забронировать номер в том самом отеле? Мы можем заказать ужин в постель, а потом вместе заявление в универ напишем. – Она многозначительно хихикнула.

Черт! План не удался. На каждую мою уловку у Рейчел находилась своя.

– Ни к чему усложнять, – отмахнулся я. – Я сам справлюсь.

– Ага, сразу на попятный!

Я обреченно вздохнул.

– Ладно, ладно, ты всегда права. Ты вообще всезнайка.

И тут же получил по лицу подушкой.

– Ну, погоди!

Я перекатился на живот и обвил ее руками и ногами. Рейчел с визгом начала отбиваться; тем временем я поцеловал ее ключицу. Прикосновение к обнаженной коже вызвало однозначную реакцию.

– А знаешь, что мы сейчас сделаем? – Я жестом указал на свое тело.

Улыбка Рейчел стала еще шире. Она провела пальцем по моему животу сверху вниз.

– Меня не надо просить дважды!

Мы с Рейчел преодолели кризис и опять начали проводить все дневное время вместе. Надежды, что из наших отношений получится что-то большее, росли с каждым совместно проведенным часом. С Рейчел я был счастлив. И старался осчастливить ее.

Первый сеанс психотерапии прошел успешно, хотя в последний момент я едва не передумал. Доктор Фаулер, спокойная женщина лет пятидесяти пяти, дала понять, что я на правильном пути. Я хотел измениться. Хотел наконец изменить к лучшему свою жизнь. А это, по словам доктора Фаулер, шаг в верном направлении. Впрочем, нам предстояло еще много работы.

Я впервые пришел к Рейчел на всю ночь. Марли осталась у Джека на острове, и Рейчел пригласила меня к себе после вечерней смены в супермаркете. Я давно об этом страстно мечтал и теперь с трудом верил, что после секса мы лежим в постели и дыхание Рейчел становится все более ровным.

Сейчас мы не соприкасались друг с другом. Я вслушивался в ее дыхание и смотрел на потолок, где в лунном свете танцевали тени деревьев. Сон не шел. Какой там сон, когда Рейчел так близко, когда она наконец оставила меня у себя!

Вот она негромко вздохнула и заворочалась. Обвила рукой мой обнаженный торс, а головой прильнула к изгибу шеи. Я задержал дыхание, не отваживаясь издать даже слабый звук, чтобы ее не разбудить. Сердце колотилось в груди. Именно этого я желал бы в будущем. Не только фантастического секса, но и той эмоциональной глубины, которой достигли наши отношения в последние дни. И еще есть куда стремиться! По крайней мере мне – насчет Рейчел я никогда не был уверен на сто процентов. Казалось, она становится все более непринужденной, открывается еще больше, чаще смеется и выглядит не такой неприступной. Масса признаков, что у нас все серьезно.

Так я и лежал. Бриз, веявший в открытое окно, ерошил волосы Рейчел. Я ощущал ее дыхание на своем лице. И ничего не желал более страстно, чем удержать этот миг – пусть он длится вечно, позволит нам остаться в этом теплом коконе. Однако неизбежно наступление утра. Хотя Рейчел и не просила меня официально переночевать у себя, я не верил, что завтра она задаст мне жару. Теперь уж точно нет!

Самое время рассказать о нас Марли! Я вообще никогда не понимал, к чему таиться от лучших друзей. Мы с Рейчел больше об этом не говорили, однако я намеревался в скором времени обсудить проблему. Допустим, Марли все узнает; тогда она должна за нас порадоваться?

Я тихонько вздохнул, погладил Рейчел по волосам и с волнением уставился в ночное небо за окном. Я знал, что никогда не забуду этот миг и эти звезды.

И наверное, все-таки задремал, потому что вздрогнул от вибрации телефона. Рейчел тоже встрепенулась и при этом задела меня лбом по носу – я даже взвыл от боли.

– Что это… сколько времени? – Она принялась беспомощно шарить руками по постели. Наткнувшись пальцами на мою грудь, мгновенно успокоилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. В сумраке ее силуэт казался размытым.

– Все в порядке. – Я взял в ладони ее щеки и поцеловал в лоб. – Мы уснули, и мой телефон… – Я потянулся к прикроватному столику.

На экране высветилось имя Джека.

– Извини, нужно ответить.

– Кто это звонит среди ночи? – проворчала Рейчел и опять закуталась в одеяло.

Я бы охотно проигнорировал звонок и снова нырнул к ней, но Джек не стал бы звонить так поздно – или так рано? – без серьезного повода.

– Алло!

– Привет, Блейк, это я. Прости, если разбудил, но кое-что случилось.

Сна как не бывало.

– Что? Говори!

– Отец Уилла… у него второй инфаркт. Мы с Марли сейчас едем в больницу.

Мое сердце заколотилось так сильно, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Внезапно бросило в жар.

– Больница округа Шарлотт?

– Да.

– Ясно. Скоро будем.

Джек на секунду запнулся и озадаченно переспросил:

– Будем? Ты не один?

– Э-э… Потом расскажу. До встречи.

– Да, до встречи.

Вероятно, Рейчел по моей интонации догадалась, что дело плохо; она опять села и озабоченно на меня смотрела. Волосы девушки растрепались, обнаженную кожу рук покрывали мурашки.

– Отец Уилла в больнице. Инфаркт. Уже второй. Я должен ехать.

Рейчел отбросила волосы с лица.

– Я тебя отвезу. Марли оставила свою машину.

Мне захотелось прижать ее к себе и крепко обнять. Рейчел не помедлила ни секунды. Для нее было само собой разумеющимся, что нужно меня сопроводить. На сердце потеплело.

Рейчел быстро соскочила с кровати, на ходу одеваясь. Я поспешно влез в свои шмотки и заторопился вниз следом за ней.

Небо на востоке уже светлело. Мы оставили машину на больничной парковке и поспешили к главному входу, однако когда автоматически открылись стеклянные двери, я резко остановился. Изнутри пахнуло спертым больничным запахом, который моментально напомнил о моем длительном пребывании здесь. Боль, слезы, полнейшее отчаяние, которые я тогда испытал, снова угрожающе замаячили впереди.

Мое дыхание участилось. Я оперся руками о колени.

– Не могу…

– Блейк? – Рейчел присела рядом на корточки. – Та самая больница, где ты?.. – Она сразу угадала ответ, за что я бы с радостью ее расцеловал. Но только кивнул, не способный на большее.

Рейчел положила руку мне на спину и нежно помассировала.

– Дыши глубоко. Постарайся ни о чем не думать. Ты справишься.

Какая трогательная уверенность…

Как я смогу войти внутрь после всего, что пережил в этих стенах? После всего, что теперь символизирует для меня эта больница? Крах мечты, потеря свободы, уничтоженное будущее…

Я хватал воздух ртом, но кислород в легкие не проникал. Пульс зашкаливал, грудь свело судорогой.

– Дело не в больнице, – покачала головой Рейчел, словно подслушав мои мысли. – Не в здании как таковом. Там с тобой ничего не случится. Все это твои воспоминания, Блейк. Не позволяй им взять над собой верх.

Я кивнул. Попытался вдохнуть. Очередной вдох уже не воспринимался так, словно я проглотил огонь. А следующий сумел доставить в легкие воздух.

Казалось, прошла вечность, прежде чем мое дыхание выровнялось.

– Спасибо.

– Не за что, – криво усмехнулась Рейчел.

Я медленно выпрямился. Она не убрала ладонь с моей поясницы.

– Готов?

Я посмотрел на нее. Заглянул в глаза, которые придали мне столько сил, сколько я не ощущал в себе несколько лет.

– Да.

Я расправил плечи. Воспоминания больше не поставят меня на колени. Теперь я стал сильнее, начал принимать ту часть моего прошлого, пусть даже мне предстоял долгий путь. Я нерешительно сделал шаг, затем другой… Колени подгибались, голова немного кружилась, однако я шел вперед.

Рейчел ободряюще улыбнулась, заметив мои сомнения.

– Я не исчезну, – сказала она. – Я буду рядом с тобой сколько потребуется.

Ее слова придали мне сил, чтобы преодолеть последние метры. В дверях Рейчел взяла мою руку и крепко сжала. На секунду я зажмурился и пропустил через себя удушливый запах дезинфицирующих средств и страданий. Нет, он больше не причинит мне вреда!

По словам доктора Фаулер, я сам причиняю себе вред, зацикливаясь на прошлом. Ничего подобного я больше не допущу!.. Я стиснул руку Рейчел и открыл глаза.

В приемном покое собралась вся команда. Лив, Фиона, Элли, Марли и Джек пришли, чтобы быть рядом с Уиллом и его семьей. Они сорвались с мест и обступили нас, взволнованно пересказывая последние новости. Отца Уилла экстренно прооперировали; сейчас он находился в палате интенсивной терапии. По словам Лив, врачи уверены, что он выкарабкается. Она провела здесь всю ночь с Уиллом и его семьей. Лишь около двадцати минут назад к больному пустили его близких. Я подошел к Лив и задал ей тысячу вопросов, пытаясь обуздать собственную панику. А вот Рейчел тактично отступила назад. Мне сразу же стало не хватать ее руки.

От меня не ускользнул взгляд, которым Марли удостоила Рейчел при нашем появлении. Я надеялся, из-за меня у Рейчел не возникнут сложности с лучшей подругой. В противном случае я поговорю с Марли и все ей объясню. Впрочем, сейчас я хотел быть с друзьями, я не должен оставлять Уилла – так же как он не оставлял меня, когда я лежал в этой больнице и не хотел больше жить.

И только на стуле в приемном покое я сообразил, что в эту ночь рядом с Рейчел мне не привиделся в кошмарном сне тот день, когда меня доставили в больницу округа Шарлотт. Впервые за четыре года.

33. Рейчел

Я старалась держаться в стороне, когда друзья обступили Блейка и оттеснили нас друг от друга. Проведя в Сент-Эндрюсе три недели, разумеется, я не принадлежала к избранному кругу, состоявшему из Блейка, Уилла, Фионы и Джека, которые были знакомы с раннего детства.

Я избегала взгляда Марли. Подруга определенно видела, как я на входе держала Блейка за руку. А возможно, видела и как я массировала ему спину, помогая преодолеть страх. Как ни странно, меня не особо расстроило, что секрет все же выплыл наружу. Разговор с Марли так или иначе неизбежен; однако я чувствовала облегчение оттого, что больше не придется держать все в себе. К тому же сейчас мой приоритет – быть рядом с Блейком. И рядом с Уиллом, когда он выйдет из палаты отца. Я прикипела сердцем к этим людям, да и к Сент-Эндрюсу в целом – вопреки первоначальному предубеждению.

Уилл как раз вышел из дверей и направился к нам. Усталый, изнеможенный, глаза окаймлены красным, волосы взъерошены… При виде друзей в уголках его глаз блеснули слезинки. Мы обступили его, и он безудержно начал всхлипывать.

При виде слез Уилла мое горло тоже перехватило. Я смущенно отвернулась и сглотнула. Опять? Ну почему? Черт, какое ужасное чувство… Нельзя показывать слабость! Тем более перед всеми. Я поспешно ущипнула себя за локоть.

По приказу Джека друзья немного расступились, чтобы дать Уиллу возможность прийти в себя. Он с растроганной улыбкой помахал нам рукой.

– Привет, ребята…

– Мы с тобой, Уилл! – ответили мы хором.

– Спасибо, что пришли. С учетом обстоятельств, папа чувствует себя относительно хорошо. Он поправится.

Джек и Блейк радостно закричали; Элли и Фиона бросились друг другу в объятия. А мы с Марли переглянулись с облегчением.

Блейк положил руку на плечо Уилла.

– Только скажи, что нужно. Мы рядом.

При взгляде на них у меня потеплело на сердце, и я снова отвернулась – глаза защипало. Что, черт возьми, со мной творится в последнее время? Я потерла лицо. Наверняка просто устала. Ночь выдалась короткой. Ночь, которую я провела с Блейком. Меня словно кипятком ошпарило. Дело принимает новый оборот. Я должна это проанализировать. Нужно только выспаться и влить в себя минимум две чашки кофе. Однако в данный момент мне совершенно не нравилось, что творит со мной это новое сближение с Блейком. Внезапно я стала излишне эмоциональной. А что думает Блейк насчет того, что мы провели вместе ночь? Надеюсь, он не в плену иллюзий? А с другой стороны, как же здорово просыпаться с ним рядом!

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от внутреннего хаоса.

Очевидно, Уиллу хотелось поговорить с Лив – оба покинули приемный покой и решили прогуляться. Я воспользовалась шансом и отправилась на поиски автомата с кофе. Нет, это никак не было связано с тем, что я не хотела попасть под руку Марли или убегала от своих противоречивых чувств.

Я возвратилась с подносом, уставленным стаканами с жутко пахнущей жижей, и начала раздавать напитки. Улыбнулась Марли, когда подошла ее очередь; та взяла свой кофе с непроницаемым лицом. Томми Хилфакер!

Вскоре вернулись Уилл и Лив, держась за руки – вот и еще один неожиданный поворот. Утро выдалось богатым на события.

Фиона, Джек, Марли, Элли и Блейк набросились на них и начали громко поздравлять – очевидно, они сошлись. Я опять отступила в сторонку, однако, поймав взгляд Уилла, улыбнулась ему, лукаво подмигнула и одними губами прошептала: «Удачи!» Вспомнился наш разговор в постели после совместно проведенной ночи в его комнате. Нужно здесь благодарить мое искусство сводничества или нет, но Уилл и Лив – невероятная пара, и я искренне радовалась, что после всех драматических событий они снова вместе. Уилл весело подмигнул мне и повернулся к друзьям – всем требовалось его внимание.

Чуть позже я догадалась, что Блейк ищет моего общения. Он старался встать поближе и вопросительно поглядывал. Тоже находится в растрепанных чувствах?

– Все в порядке? – спросила я, когда он наконец оказался рядом.

– Да… теперь в порядке. – Он растянул свои идеальные губы в улыбке, от которой у меня в желудке всякий раз взрывались конфетти. – Спасибо, что ты со мной.

– А где мне еще быть сейчас, как не здесь? – ответила я и пришла в ужас, от того что проговорилась. – У вас тут настоящая мыльная опера.

Блейк засмеялся, но тут же поймал взгляд Марли – подруга за нами наблюдала. Я прочитала в его глазах вопрос. А не открыться ли перед всеми, если уж и так все понятно? Что мы должны сказать? Что провели вместе ночь? Что уже несколько недель спим друг с другом? Что один взгляд Блейка пробуждает во мне нечто такое, чего я и сама себе не могу объяснить? И это «нечто» внушает мне такой сильный страх, что я разрываюсь на части – то ли с воплем бежать из Сент-Эндрюса, то ли подпустить Блейка еще ближе?

Впрочем, я не успела произнести ни слова – перед нами внезапно возникла Марли.

– Рейчел, мы едем домой, – сказала она и добавила, обращаясь к Блейку: – А тебя подвезет Джек.

Я едва нашла силы кивнуть. От ледяного тона подруги сердце ушло в пятки.

– Да, конечно, – ответил Блейк. – Тогда… э-э… тогда до скорого.

Хорошо, что он не попытался поцеловать меня. Только окинул долгим взглядом и отвернулся.

Мы с Марли попрощались с друзьями и направились к ее старому «Шевроле». Я протянула подруге ключи; мы молча забрались в машину и в таком же напряженном молчании помчались вдоль пустых улиц Сент-Эндрюса. Солнце медленно поднималось над горизонтом.

Когда мы свернули на призрачную Уотер-стрит, похожую в эти часы на декорацию к фильму, я не выдержала.

– Марли, я…

Она на миг оторвала руку от руля и отмахнулась. Я мгновенно умолкла.

– Не сейчас… – Ее голос звучал рассерженно. Очень рассерженно. – Нужно выпить настоящий кофе, прийти в себя.

Я внутренне похолодела. Мне всегда было наплевать на мнение окружающих; однако гнева Марли в свой адрес я просто не вынесу.

Наконец мы остановились перед домом. Марли захлопнула дверцу настолько резко, что машина затряслась. Я вошла следом за подругой; она сразу направилась в кухню и начала заваривать кофе.

И не произнесла ни слова; вообще меня игнорировала! Постепенно ситуация начала казаться смехотворной. Я испытывала насущную потребность объясниться, вот только Марли не была моей мамой, и мой проступок состоял не в побеге из-под домашнего ареста. Нет, я взрослая женщина и могу сама принимать решения. Даже если лучшая подруга их не одобряет. Кто она такая, чтобы давать мне указания?

– Поговорим, наконец? – спросила я, когда Марли налила себе кофе. Мне она, естественно, не предложила – я сама достала вторую чашку и себя обслужила.

– И о чем конкретно? – наконец отреагировала она, сверкнув глазами. – О том, что у тебя с Блейком интрижка? Которую ты от меня скрываешь? Сегодня я случайно вас вычислила!

– Я правда собиралась тебе рассказать.

– Неужели? И как долго это продолжается? Несколько дней? Недель?

– Первый раз случился перед тем, как ты снова вышла на работу.

Глаза Марли расширились.

– Значит, в первую неделю после приезда? Рейчел, по-моему, это новый рекорд. Даже для тебя.

Я понимала, что этими словами она хотела оскорбить меня – как и я ее оскорбила, нарушив доверие. Однако замечание Марли о моей интимной жизни несправедливо. И совершенно не в ее духе. Но именно это делало спор с Марли опасным. Она – единственная, кто действительно хорошо меня знает. Единственная, кто может обратить против меня самой мои мерзкие черты характера. Подруга взяла и поставила передо мной зеркало, которое я обычно старалась обходить по широкой дуге.

– Скажи-ка, а если бы я сегодня не увидела вас вместе, ты бы вообще призналась?

– Ну… вообще-то я хотела. Честно. Когда ты пришла вечером домой и я приготовила тебе ужин…

– Ты имеешь в виду, приготовила салат «Цезарь»?

– Ладно, пусть будет салат. – Я закатила глаза. – Я планировала в тот вечер все рассказать. Однако всплыла тема с твоей мамой, и…

– Значит, теперь причина кроется в том, что Аннабет разыскала мою маму?

– Я не это хотела сказать. Просто… просто ты делаешь из мухи слона. Ничего серьезного не произошло. У нас с Блейком случился секс. И я с самого начала дала понять, что это только секс. После моего отъезда все в любом случае закончится, так что…

– А стоит ли утруждать себя, лгать лучшей подруге, вместо того чтобы сказать неудобную правду?

Терпеть не могу, когда мне приписывают то, чего я не говорила! Кроме того, подруге я в жизни не лгала!

– Неудобную? – фыркнула я. – Это из-за тебя она стала неудобной. Потому что ты с самого начала запретила мне приближаться к Блейку.

– Да. Ошибка с моей стороны. – Голос Марли звенел от сарказма. – Очевидно, запрет подействовал ровно наоборот. Ты только с большей охотой повесилась Блейку на шею.

Я с горечью рассмеялась.

– А тебе-то какое дело? Блейк сексуален, я тоже. Мы отреагировали друг на друга. И что в этом плохого?

Марли обожгла меня взглядом.

– Я тебя в самый первый день предупредила – Блейк только что пережил тяжелый период и очень раним. И ему не нужно, чтобы ты им попользовалась в качестве секс-игрушки, а затем снова выкинула. Вряд ли он в состоянии…

– Разве тебе неизвестно, что Блейк – взрослый мужчина? А я – взрослая женщина. Мы способны сами принимать решения, Марли. И не нуждаемся в твоих подсказках.

– По мне, так спи хоть со всем Манхэттеном! Однако стоило лишь раз попросить не трогать одного-единственного мужчину, как ты поступила ровно наоборот. Неужели в Сент-Эндрюсе больше не нашлось никого подходящего? Или еще проще: попробовать обойтись месяц без секса?

– Месяц без?.. – У меня едва глаза не выскочили из орбит. – Из-за того, что ты сейчас имеешь секс, поскольку состоишь в отношениях, не следует, что другие обязаны воздерживаться! Тебе известно, что секс доставляет удовольствие? Дает чувство свободы. Заряжает энергией.

– Ах так? Теперь ты пытаешься меня убедить в том, что это единственная причина, по которой ты постоянно спишь с незнакомцами? И никогда дважды с одним партнером? Потому что секс заряжает энергией? – Судя по голосу, ее это искренне задело. Подруга слишком хорошо меня знала. Себя я могла в чем-то обманывать, но не Марли.

Моя ярость сдулась.

– Ты совершенно точно знаешь, что я… Нет, я и сама не знаю…

Я тяжело опустилась на первый попавшийся стул.

– Что ты нуждаешься в сексе без обязательств, для того чтобы хоть что-нибудь почувствовать? – закончила за меня Марли. В ее интонациях тоже больше не слышался гнев – скорее раскаяние. Голос звучал тихо и жалобно. Подруга осторожно присела за стол напротив меня.

– Я сама понимаю: со мной что-то не так, – произнесла я, уставившись в чашку. – Во мне какой-то изъян! – Я ударила себя кулаком в грудь. – Что-то во мне давно сломалось! А может, никогда и не было. Потому я и порвала с Сэмми. Я нуждаюсь в физической близости, чахну без нее, а что касается чувств… тут я абсолютно глуха. Я мертвая внутри. Поэтому ты и не хотела, чтобы я начинала интрижку с Блейком. Потому что он заслуживает лучшего. Настоящих отношений. Как и Сэмми. Верно?

А теперь Марли действительно расстроилась.

– Ах, Рейч, все не так. Ты чудесный человек с большим сердцем. Ты заслуживаешь права быть любимой.

Я сглотнула. Глаза снова защипало, и пришлось срочно отпить из чашки слишком горячий кофе.

– Я тоже не знаю, как случилось, что я переспала с Блейком. Поверь, сперва я реально пыталась тебя слушаться. Кроме того, мы с ним действительно терпеть друг друга не могли. А потом… Марли, это произошло само собой. Мы так много времени проводили вместе, и в один момент что-то щелкнуло. И в постели… у нас фантастический секс.

– Ай! – скривилась Марли. – Без подробностей, прошу тебя.

Однако следом подруга внезапно хихикнула, что придало мне храбрости.

– Мы много разговаривали, хорошо узнали друг друга, и… По-моему, с тех пор состояние Блейка не ухудшилось. Если уж быть честной, похоже, в последнее время ему даже лучше. – Я задумчиво постучала ногтем по чашке. – Он давно не выпивает… и начал строить планы на будущее.

Марли кивнула.

– Я тоже заметила. Да и Джек упоминал. Мы только не могли понять, почему.

– В некотором смысле у меня такое ощущение, что и мне на пользу наше совместное времяпрепровождение, – нерешительно продолжила я. – Я имею в виду, приятная возможность отвлечься, освободить голову от тяжелых мыслей – конфликт с родителями, неопределенное в финансовом плане будущее…

Марли пристально всматривалась в меня, словно могла прочесть в глазах то, что скрыто от меня самой.

– Значит, ссора с родителями задела тебя сильнее, чем ты хочешь признавать.

Я кивнула, поскольку вдруг лишилась способности говорить – возник комок в горле.

– Да, ссора меня реально выбила из колеи. Ну, то есть мы никогда не были по-настоящему близки, однако столь долгой паузы до сих пор не случалось. Я просто не в силах с ними разговаривать. А что, если родители меня теперь ненавидят?

Марли покачала головой.

– Быть такого не может. Ты их дочь, Рейчел. Дай себе столько времени, сколько нужно. И они поймут, что ты справляешься без них. А если они не захотят видеть рядом с собой такую необыкновенную, сильную, отзывчивую женщину, как ты… Что ж, им же хуже.

Я одарила ее слабой улыбкой и созналась:

– Я и правда пыталась вытеснить подобные мысли.

Марли молчала, ожидая продолжения.

– А потом я встретила Блейка. – При одном упоминании его имени меня окутало тепло. Только теперь я поняла, как сильно помогало его присутствие в последние недели. – Проводя с ним время, я не очень-то грузила себя посторонними мыслями. И, честно говоря, без него на самом деле умерла бы здесь со скуки. – Я рассмеялась; смех получился нервный. – Блейк показывал мне красивые места, следил, чтобы я не ощущала себя чужой…

Стоило вспомнить о совместно проведенном времени, как горло опять сжалось. Я схватилась рукой за шею, жадно глотая воздух. Накатило желание распахнуть окно, впустить свежий ветерок.

– Для девушки, которая утверждает, будто не способна на проявление чувств, ты довольно эмоциональна, – покачала головой Марли.

– Поймала на слове. – Я уставилась в стену, чтобы не смотреть Марли в глаза. – Блейк, он… Уже неделю у нас все по-другому. Я стала другой. Мне кажется… Черт, да я и сама не знаю.

– Ты заразилась чувствами?

Я взглянула на нее мрачно.

– Тебе непременно надо было так выразиться?

Уголки губ Марли дрогнули; похоже, она больше не сердилась, а, напротив, забавлялась.

– Блин, Рейч, это же… Я не знаю, что сказать.

– Ничего не говори. Ты слишком много смысла вкладываешь в слова.

– Перестань. – Подруга выглядела так, словно уже планировала нашу свадьбу. Однако затем она нахмурилась. – А что с вами будет дальше, когда ты уедешь в Нью-Йорк?

– Я старалась не думать. – При мысли, что скоро придется покинуть Сент-Эндрюс – а вместе с ним и Блейка, – я опять ощутила нехватку воздуха и торопливо отпила очередной глоток кофе. Нужно срочно избавиться от этого жуткого наваждения, пока оно не взяло надо мной верх. – Да и что тут думать? Мы с Блейком всего лишь приятно провели время. Ничего большего.

Марли посмотрела на меня с осуждением. Я пожала плечами.

– Ты же меня знаешь. Когда вижу что-нибудь красивое, просто подхожу и беру.

– Вопрос в цене.

– Ты несколько сгущаешь краски. Сама-то веришь, что я могла разбить сердце такому кобелю, как Блейк, после того как спала с ним пару недель?

Марли скрестила руки на груди.

– Я вообще-то имела в виду другое. А если цена – твое сердце?

Мои брови нервно поползли вверх, а вот сердце, глупая мышца, сразу забилось быстрее.

– Мы же только что говорили. Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. У кого нет сердца, тот его не потеряет.

– Не прикидывайся злой ведьмой из диснеевского фильма. У тебя есть сердце, хочешь ты того или нет. Возможно, за последние десять лет оно покрылось льдом, однако у меня такое чувство, что в Сент-Эндрюсе оно понемногу оттаивает. Да ты и сама только что призналась.

– Я? Призналась?

Марли улыбнулась еще шире.

– Стоит тебе упомянуть Блейка, как твои глаза буквально загораются. Ты сама заговорила о чувствах, Рейч.

– Нет, это ты заговорила!

– И, – продолжила она невозмутимо, – вспомни, как сегодня у входа в больницу ты заботилась о Блейке, когда с ним случилась паническая атака. Такой я тебя еще никогда не видела… разве что с Сэмми.

– А что здесь особенного? Я помогла бы любому, кто в этом нуждался. Моральные устои и так далее.

Марли решительно тряхнула головой.

– Никто не станет так переживать за человека, с которым имел всего лишь секс без обязательств.

Слова ужалили меня в грудь. Я закашлялась. Неправда! Как я могла настолько быстро влипнуть, позволить ситуации выйти из-под контроля?

– Черт побери, Марли, да откуда у меня возьмутся чувства к Блейку? Я не могу их иметь!

– Почему? Потому что в таком случае тебе придется признать, что я права?

– Ну… потому что… потому что через несколько дней я уеду! Потому что мне не свойственны чувства. И я не знаю, что с ними делать. – Я беспомощно всплеснула руками. – В моей жизни нет места для драмы. Учеба, переезд, родители… Черт, да мне только отношений не хватало! Я не признаю никаких обнимашек после секса и не остаюсь на завтрак.

Марли, подняв бровь, наблюдала за излиянием эмоций.

– Боюсь, тут ты не имеешь права голоса, Рейч. Сердцу не прикажешь. Любовь сторожит за углом и может захлестнуть тебя в любой момент.

Постепенно мне начало казаться, что я попала в финал сезона драматического сериала в духе «Одиноких сердец» и меня со страшной скоростью несет к трагической развязке.

– Нет, все не так, – заявила я решительно. – Я не допущу. Не позволю сбить себя с пути. Безусловно, мы с Блейком чудесно провели время, но…

– Но ты должна уехать? – Марли покачала головой. – Это не аргумент. Существуют отношения на расстоянии, тебе известно? Джек уже был готов попытаться, в том случае если бы я вернулась в Торонто. А Нью-Йорк ненамного дальше.

Слова подруги вызвали в моей груди «трепещастие»; опять дала о себе знать нехватка воздуха. Я настолько перепугалась, что на автомате выстроила вокруг своего сердца высокую ледяную стену. Нельзя допустить дальнейшего отклонения от курса.

– Пора кончать с этой ерундой! – Я ударила пустой чашкой по столешнице. – Больше никаких отношений с Блейком. Тем более на расстоянии. Развлеклись, и хватит. Всему свое время.

Марли смотрела на меня большими глазами.

– Пора кончать? Рейч, конечно, я все еще сержусь на тебя за то, что ты за моей спиной закрутила с Блейком, однако проясню для непонятливых: теперь я ваша большая фанатка. Вы просто нашли друг друга!

– Бред. Тебе запудрили мозги идеальные отношения с Джеком. Сейчас же речь идет обо мне, Марли. Обо мне! А на меня такое не действует.

– Если ты не дашь шанса отношениям, то никогда и не узнаешь, действует или нет. Чего ты боишься?

Вот он, вопрос вопросов. Чего я боюсь? Что мне терять? Дело касается моего сердца. Нельзя потерять то, чего не имеешь.

Я понимала, что чересчур драматизирую, нагнетаю ситуацию. Нельзя позволить себе потерять контроль над своей жизнью. Потому что родители только и ждут возможности снова вернуть его.

Не позволю!

Пришло время покончить с летним романом. Пока я не увязла в нем еще глубже. Лучше сейчас. Оторвать пластырь быстро и безболезненно.

Мой долг сказать Блейку, что все кончено. И тогда мы оба сможем продолжать жить дальше без этих сложностей. Нет причин продолжать наши встречи и, возможно, вселять надежду на то, чему никогда не бывать. Марли права, Блейк находился в слишком уязвимом состоянии, и нельзя позволить ему вновь скатиться в яму, откуда он только что выкарабкался. И утянуть с собой меня. Мои цели – получить образование и обрести полную независимость от родителей.

Я твердо посмотрела в глаза Марли.

– Я уеду раньше, чем планировала!

Подруга изумилась так, словно я выплеснула ей в лицо кофе.

– С чего… с чего вдруг? – пролепетала она.

– Занятия начнутся на следующей неделе. А нужно еще обставить квартиру, подготовиться к семестру, обустроиться как следует. Почему мне это сразу в голову не пришло? Завтра вылетаю.

Я схватила телефон, чтобы поискать подходящий рейс.

– Ты так и так улетела бы через несколько дней. – Марли перегнулась через стол и положила мне руку на плечо. – Рейч, ты не находишь, что несколько переигрываешь?

– Речь идет о моем будущем, Марли, – отрезала я. И стряхнула ее руку. – Тебе известно, что стоит на кону. Я должна приступить к учебе с ясной головой и не позволять себе халтурить. Да и работу найти нужно.

Я говорила и одновременно пролистывала список вариантов перелета из Сент-Джона в Нью-Йорк. Ну разумеется, прямых рейсов нет.

– Рейчел, я понимаю, что тобой движет. Однако не кажется ли тебе, что надо хотя бы переговорить с Блейком?

– Следующий пункт плана. – Я выбрала рейс с приемлемым временем отправления и с максимальным весом багажа, который можно провезти бесплатно. – Сейчас же иду к нему, попрощаться.

Я чувствовала на себе взгляд Марли, однако и головы не подняла. Решение категоричное и пересмотру не подлежит.

Приложение автоматически загрузило мои данные; я нажала на опцию «купить билет».

Гудбай, Сент-Эндрюс!

34. Блейк

В дверь позвонили после обеда. Я как раз сидел с Лу в их с Дэви общей комнате и заплетал сестре косички, стараясь, чтобы они прилегали к голове.

Мама подошла к двери; я слышал, как она говорит с кем-то по домофону.

– Блейк, солнышко, к тебе пришли! – крикнула она из холла.

– Ко мне? – изумился я. Руки так и застыли над головой сестры.

– Женщина. – Мама заглянула в комнату, широко улыбаясь.

– Женщина?

– Мы играем в попугая? – спросила Лу. – Почему ты все за мамой повторяешь?

– Нет, милая. Просто неожиданный визит выбил твоего брата из колеи.

– Ага. Если он не закроет рот, туда залетит муха! – хихикнула Лу.

Мама нетерпеливо замахала рукой.

– Иди уже! Я закончу с косичками. Не заставляй ждать юную даму.

На ватных ногах я поплелся в холл. Неужели?..

Я нажал кнопку.

– Да, кто там?

– Привет. Я, Рейчел.

Мое сердце пропустило удар. Понадобилось слишком много времени, чтобы ответить.

– Блейк?

– Да-да. – Я ни в коем случае не хотел, чтобы она поднялась и увидела мою комнату, жуткое и бездушное место, где письмо прожгло дыру в ящике письменного стола. – Подожди, я спущусь.

Секунду я тупо стоял и пялился на дверь. Затем ринулся к себе; надо было надеть что-нибудь более подходящее, чем спортивные шорты и футболку с жирными пятнами – Лу постаралась. За обедом мы ели куриные крылышки.

Зачем Рейчел явилась ко мне домой? Откуда ей вообще известно, где я живу? Я адрес не давал. Мы встречались обычно или где-нибудь в городе, или у нее. И почему не написала предварительно? Заглянул в телефон – надо же, с прошлой ночи Рейчел и в сеть не заходила.

Времени на удивление не оставалось – я толкнул входную дверь и сразу увидел ее.

Рейчел перед моим домом – поразительное явление! Почти как радуга среди ночи. И несмотря на это, на моем лице расцвела улыбка. Сегодня Рейчел завязала длинные волосы в небрежный конский хвост, что выгодно подчеркивало ее удлиненные брови и высокие скулы.

– Привет! – Я было направился к ней, чтобы заключить в объятия, а то и сразу поцеловать, однако она отпрянула.

– Нам нужно поговорить.

Моя улыбка стала еще шире.

– В последний раз, когда ты мне написала «нужно поговорить», все закончилось сексом. Если мне не изменяет память, – я задумчиво почесал подбородок, успевший покрыться щетиной, – сперва в ду`ше, а потом еще вдобавок в твоей постели.

Рейчел не проявила никаких эмоций. Лишь теперь я обратил внимание на темные круги у нее под глазами. Неужели бессонная ночь утомила ее, как и меня? Конечно, моя усталость компенсировалась чувством облегчения – от того, что отец Уилла непременно выздоровеет, а сам он снова вместе с Лив. Не говоря уже о счастливом опьянении после проведенной у Рейчел ночи.

Рейчел жестом показала на пустую улицу.

– Может, пройдемся?

Я оторопел.

– Ты только что предложила погулять? – спросил я с наигранным шоком. – А кто утверждал, что это смертельно скучно? И годится только для стариков?

Но каблуки Рейчел уже цокали по тротуару, она только бросила мне через плечо вялую улыбку. В этот миг я догадался – что-то не так.

Я нагнал ее и тут припомнил взгляд Марли в больнице.

– Ты поссорилась с Марли? Из-за меня?

Рейчел цинично рассмеялась.

– Не слишком ли большое значение ты этому придаешь?

– Упс. – Я почесал в затылке. – Я подумал… Ну конечно, вы с ней точно говорили о нас.

– О нас? Нет такого понятия «мы»! – возразила Рейчел. Слишком резко.

Тут я окончательно понял – дело дрянь.

– Рейч, да остановись же хоть на секунду! – Я взял ее за локоть и развернул к себе. Она старалась не смотреть мне в глаза. – Зачем ты пришла?

– Завтра я уезжаю.

Как обухом по голове! У меня даже ноги подкосились.

– Что?

– Завтра я уезжаю, – повторила она совершенно будничным тоном.

– И не останешься до конца месяца?

Рейчел со вздохом покачала головой – словно разговор был тягостной проблемой, с которой хотелось разделаться как можно скорее. Будто я консультант по налоговым вопросам, а не парень, который прошедшей ночью заставил ее стонать от удовольствия.

Она упрямо вскинула подбородок.

– Решила, что пора.

– Просто взяла и решила? – Я скрестил руки на груди. – И Марли действительно не имеет к этому отношения?

– Теперь она знает о нас все. Однако никакой связи с моим завтрашним отлетом в Нью-Йорк здесь нет.

– Хорошо. Значит, Марли не против, чтобы мы…

– …после того как целый месяц спали друг с другом, теперь решили с этим покончить? Нет. По факту она безумно рада за нас.

Покончить. Слово вгрызлось в мой мозг, причинив физическую боль. Неужели действительно все? Так буднично? Между делом? Неужели прошлой ночью я в последний раз целовал Рейчел, прикасался к ней, был настолько близок, насколько могут быть близки два человека?

– Ты пришла только ради того, чтобы объявить мне о разрыве?

Рейчел кивнула, выдернула свою руку и устремилась вперед. Я последовал за ней на некотором расстоянии, пытаясь переварить случившееся.

Не удалось.

Меня раздирали противоречивые чувства. Отчаяние смешивалось с яростью – от того, что она просто поставила меня перед свершившимся фактом. Горло мгновенно пересохло, а щеки пылали – от стыда, что поверил, будто из наших отношений вырастет нечто большее. Сюда добавилась паника от мысли, что я уже никогда ее не увижу.

– Спектакль по поводу отъезда?

Рейчел закатила глаза.

– Я пришла лично, что тебе еще надо? Могла бы просто по вотсапу написать.

– Ладно. – Я сглотнул. – Конечно, я значил для тебя не так много, как ты для меня, однако чтобы я был тебе абсолютно безразличен… Это для меня новость.

Она фыркнула и остановилась.

– Видишь ли, именно поэтому я и ухожу. Я не могу значить для тебя что-то. Разве я с самого начала не дала понять, что между нами будет только секс?

– Пусть так. Но ты ведь не можешь отрицать, что в последнее время между нами происходило нечто большее? Что ты наслаждалась не меньше моего.

– Не говори за меня, – прошипела она. – Я ничего подобного не утверждала.

– Неправда. Я сам видел, как ты расцвела. А прошлой ночью даже позволила мне остаться.

– Да, черт, я совершила ошибку! Уснула после секса. А ты этим воспользовался.

Как молотом ударила! И прямо в грудь.

– То есть? Теперь ты представляешь дело так, будто я забрался к тебе в постель? Ты ведь сама поздно вечером зазвала меня к себе. И я немедленно примчался. Как всегда. Как прибегал целый месяц. А теперь заявляешь, будто инициатива исходила от меня. После нашего первого раза ты написала мне. Забыла? И ты набросилась на меня прямо посреди холла!

– Может, и так. Однако именно ты начал строить всякие иллюзии. А я хотела избежать всяческих драм.

Мои глаза защипало. Пришлось несколько раз моргнуть. Драма? Значит, для нее я персонаж пьесы? Героиня, проводящая отпуск в провинции, и неожиданный сюжетный поворот накануне отъезда в город, к настоящей жизни, в которой для меня нет места. Внезапно я почувствовал себя полным дураком. Надо же – поверил, что у нас есть будущее!

Я опустил голову, признавая поражение.

– Рейчел, послушай, я не намерен чинить тебе препятствия. Конечно, я не могу тебя удержать. Тем не менее знай: мне будет тебя не хватать.

Перед глазами все расплылось, и я заморгал.

Мне показалось, или Рейчел тоже вытирает глаза? Она отвернулась и громко сглотнула.

Может, еще не все потеряно?

Я шагнул вперед и протянул руку. И тут Рейчел встала ко мне лицом. Признаков слез на лице не наблюдалось. Она сверкнула глазами и крепко сжала губы.

– Я знала, что ты раздуешь из всего этого громадную проблему. Потому, собственно, и не хотела объясняться лично.

– Громадную проблему? Я всего лишь хотел попрощаться. Я думал, мы… в некотором роде друзья?

Я надеялся, что после намека на наше фальшивое свидание Рейчел рассмеется, пойдет на попятную, а потом, чем черт не шутит, позволит себя обнять. Однако ее лицо стало еще более суровым и замкнутым.

– Мы никогда не были друзьями.

С таким же успехом она могла вонзить мне в сердце свои шпильки. И я на автомате пошел в атаку, чтобы защитить чувство собственного достоинства, которое в последние недели с трудом сумел обрести вновь.

– Ладно, будем считать разобрались. Ты сильная и независимая. И всех держишь на расстоянии. А тебе не одиноко – сидеть на столь высоком престоле?

Рейчел уперла руки в бока.

– Я сильная женщина, забыл? Ты с самого начала знал, на что подписался. Я не создана для отношений, Блейк. И ты не можешь меня изменить. Не можешь заставить меня чувствовать. Это никому не удалось.

Я поднял руки, защищаясь.

– Я тоже не строил иллюзий. Поверь, я понимаю, когда не нужен женщине. Ну что ж… – Я покрутился на месте, не зная, куда идти. Мы как раз добрались до конца улицы. – Всего тебе наилучшего, как говорится.

Я развернулся и широкими шагами двинулся прочь.

«Только не оглядывайся», – мысленно приказывал я себе. В уголках глаз скапливались слезы. Пусть текут. Пусть уносят боль.

Но тут сзади послышался грохот, а следом ругательство.

– Томми Хилфакер!

В мгновение ока я оказался рядом с Рейчел.

– Что с тобой?

– Черт возьми! – Рейчел прыгала на одной ноге, поджимая большой палец другой. Очевидно, ударилась об урну для мусора на тротуаре.

Она взглянула на меня с перекошенным от боли лицом. И тут ее глаза расширились.

– Ты плачешь?

Секунду я смотрел на нее озадаченно.

– Что?

Она повращала пальцем, указывая на мое лицо.

– А… ну да. – Я вытер глаза. – А ты не знала, что и мужчины могут плакать? Это не признак слабости.

– Не важно, – пробормотала она и продолжила массировать палец, не снимая босоножек. – Я хотела сказать… что я никогда не плачу.

Я вскинул руки.

– Не воображай себя снежной королевой. Все люди порой плачут. Ты только что порвала со мной сразу после такого фантастического лета. Ни с того ни с сего. Я стою здесь и рыдаю, а ты не испытываешь ни малейших эмоций?

– Вот именно. Я не способна плакать, – с нажимом повторила она. – За последние десять лет не проронила ни слезинки.

– Ах, прости. Я забыл, что ты невероятно сильная женщина.

– Во всяком случае достаточно сильная, чтобы не оплакивать кончину заурядного летнего романа.

Явный перебор!.. Рейчел сама секунду выглядела напуганной, словно хотела взять свои слова обратно. Однако потом вернула на лицо непроницаемое выражение.

– Рейчел, – покачал я головой. – Это вовсе не признак силы. Мне тебя жаль.

Затем я развернулся и ушел окончательно.

35. Рейчел. Месяц спустя

Каждое утро, когда я просыпалась в своей нью-йоркской квартире, мне требовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Прожив уже целый месяц на новом месте, я по-прежнему чувствовала себя здесь чужой. Недавно купленный матрас никак не желал запоминать изгибы моего тела, лучи солнца падали сквозь шторы под неправильным углом, за окном не щебетали птицы, и только всюду проникающий шум дорожного движения или редкий вой сирен порой добирались до верхнего этажа.

Я протерла глаза и вздохнула. Нет, я уже не в Сент-Эндрюсе. Не на скрипучей кровати с продавленным матрасом. В окно не веет свежий морской бриз, и крика чаек тоже не слышно.

Воспоминания о поездке все больше и больше казались мне сном – пусть чудесным, однако нереальным и иллюзорным. Таинственным образом мозг отфильтровал только прекрасные моменты – дикий пляж, пахнущую свежим лаком лодку, залитую солнцем лесную полянку посреди острова… Я видела, как мы с Марли сидим на веранде и хохочем, ощущала солнечные лучи на лице, песок между пальцев ног и слышала, как шуршат велосипедные шины по сырому морскому дну.

А еще во сне был он. На велосипеде, под водой, в безлюдном переулке. Его горячее дыхание на моей шее.

Рядом послышалось тихое сопение. Я невольно повернула голову, почти желая увидеть мускулистую грудь, ежик аккуратно подстриженных волос и ямочки на подбородке. Хотелось прильнуть к знакомому телу, скользнуть руками под одеяло и разбудить, как в нашу первую – и единственную – совместно проведенную ночь.

Однако рядом лежала женщина. Короткая черная челка упала на лицо, и я могла различить лишь выступающий вперед подбородок. Кожа оттенка слоновой кости резко выделялась на фоне черной сатиновой простыни. Восхитительно. Однако не он.

Эта формулировка преследовала меня регулярно. Не важно, сколько незнакомцев я приводила в свою постель, не важно, насколько глубоко ныряла в работу или погружалась в учебу – он, как призрак, постоянно посещал мои мысли и даже мои сны. В воспоминаниях он смотрел на меня раненым зверем; непрошеное видение всплывало из глубин как мыльный пузырь. Он смотрел на меня влажными глазами, снова обвиняя.

Рейчел, это вовсе не признак силы. Мне тебя жаль.

Не стоит дальше мучиться. Я села на постели, отбросила одеяло. Дотянувшись до обитого бархатом кресла в углу, взяла шелковый халат и накинула на себя. Выудила из-под кровати мягкие домашние туфли на широком каблуке, сунула в них ноги.

Выходя из спальни, я не старалась вести себя тихо. Нет ничего хуже партнеров на одну ночь, которые наутро не понимают, когда пора уходить.

На кухне я первым делом занялась приготовлением кофе. Затем вполголоса велела Алексе включить утренний плейлист, и негромкие гитарные переборы из скрытых колонок заполнили совмещенную с обеденной зоной гостиную.

Вдыхая аромат кофе, пролистала несколько новостных приложений в телефоне.

– Доброе утро. – Приятный голосок, еще хрипловатый со сна, оторвал меня от чтения.

– Доброе утро, э-э… – Не могу вспомнить имя! Анни? Акико? Я почувствовала себя подлой и поспешно отвернулась, чтобы наполнить для нее стаканчик – разумеется, с крышкой, предназначенный навынос. – Кофе?

Она кивнула, продолжая глядеть на меня сквозь длинные темные ресницы. Обычно я горжусь своим доведенным до совершенства ритуалом «утра после», однако на сей раз, вручив кофе, ощутила в душе́ отвратительное послевкусие.

Мы смотрели друг на друга; неприятный момент затянулся.

– Ну вот… вообще-то мне пора собираться в универ, но ты можешь не спешить. – Откровенная ложь, которую большинство людей немедленно просекают. Да, в первой половине дня у меня лекция по конституционному праву, однако я непременно хотела избежать того, чтобы гостья оставалась у меня дольше, чем необходимо.

Она улыбнулась, выглядя при этом, надо сказать, еще более обалденно – заспанной и немного смущенной.

– Ясно. Позволь мне только в туалет сходить по-быстрому.

Я кивнула в направлении ванной. Женщина исчезла за дверью. Она уже полностью оделась; вероятно, ей тоже не терпится смыться отсюда – так же как и мне остаться одной в своем королевстве.

Я вздохнула, налила себе кофе и добавила обязательные пять ложек сахара. Пока пила, окинула взглядом свой лофт. Фирма, организующая перевозки, доставила из Торонто бо́льшую часть моих пожитков; нового пришлось покупать немного. Даже с учетом свободной планировки квартира выглядела пустовато. То, что мне и надо. Потому что после приезда я чувствовала себя такой же опустошенной и потерянной. Даже не удосужилась придать апартаментам более жилой вид – сделать какой-нибудь декор, покрасить одну из стен в другой цвет… Словно подсознательно понимала, что место, в котором живу, отражает внутреннее состояние.

– Мазохистка, – пробормотала я, обращаясь к чашке.

Я не могла не задаться вопросом: а как бы отнесся к этой квартире Блейк? Начал бы подкалывать – зачем мне одной столько места? Почему холодильник обычно пустой? А может, в первую очередь потащил бы в спальню протестировать новую кровать? При этой мысли мне стало жарко. Я поспешно отодвинула чашку и, волоча ноги, покинула кухню.

В холле я налетела на Азуку – наконец вспомнила ее имя! Сумка через плечо, в руке стаканчик кофе навынос, лицо и волосы слегка влажные.

– Хочу сказать, – смущенно проговорила она, – ты повторяла во сне имя Блейка.

– Неужели? Извини. – Я пригладила волосы. – Все… сложно.

– А разве не всегда бывает сложно?

– В противном случае жизнь была бы ужасно скучной, – рассмеялась я.

Азука слегка нахмурилась.

– Я полагаю, за сложные вещи обычно стоит бороться.

Она направилась к лифту; я смотрела вслед разинув рот. Она нажала кнопку, и двойные двери открылись.

– Было приятно познакомиться, Ребекка.

– М-м… меня зовут Рейчел!

Но она уже не слышала – двери лифта закрылись.

Пока я принимала душ, чистила зубы, красилась и одевалась, ее слова не шли у меня из головы.

За сложные вещи обычно стоит бороться.

Это действительно так или всего лишь афоризм из низкопробного ромкома? На слух звучит как цитата из какого-нибудь сериала с Кэтрин Хайгл в главной роли.

Пока я облачалась в кремовый тренч, еще немного покрутила в голове эту мысль, но затем разозлилась на себя. Сколько еще, черт возьми, я буду думать о Блейке? Застревать в прошлом – не в моем стиле! Я наконец обрела все, о чем мечтала: учусь на юридическом, имею собственную квартиру, две подработки, а главное, свободу. Самое время наслаждаться, а не печалиться задним числом о человеке, которого больше нет в моей жизни. Хотя, строго говоря, я никогда Блейка в свою жизнь и не впускала.

Жизнь слишком коротка, чтобы долгое время предаваться унылым мыслям. Лучше сосредоточиться на положительных моментах, ловить драйв – вот что уже десять лет держит меня на плаву. Ничто не поставит меня на колени, и уж тем более мимолетная интрижка с парнем из провинции.

Я толкнула двери вестибюля и влилась в бьющую ключом жизнь «Большого яблока». На розовых лабутенах и с победной улыбкой.

36. Блейк

После того как я рассказал друзьям о нас с Рейчел, они сильно тревожились после ее отъезда. Чаще обычного проверяли меня, постоянно названивали и приглашали на кофе или прогулку. Очевидно, всерьез переживали, что я опять пойду по проторенной колее. Сперва я и сам опасался, что скоропалительный отъезд Рейчел затянет меня в омут; возможно, я вернусь к алкоголю и фастфуду, стану спать до обеда, а остальное время валяться на диване. И все же, проснувшись наутро после нашей ссоры, я решил, что никогда больше не потеряю контроль над своей жизнью. Разумеется, помогали и сеансы психотерапии с доктором Фаулер – я с каждым разом открывался перед ней все охотнее.

Благодаря доктору Фаулер я понял: именно Рейчел довела до меня мысль, что после травмы еще не все потеряно. А вот что делать с сердцем? Да, Рейчел растоптала его своими каблучками, однако оно находилось по-прежнему на месте и было все так же одержимо спортом. Больше не видеть Рейчел ежедневно было физически больно, но я жил воспоминаниями о тех неделях, которые мы провели вместе. Мне так не хватало ее, что даже дышать было трудно. Но это не та причина, что поставит меня на колени.

Чтобы отвлечься от боли, которую причинили мне ее прощальные слова, я старался максимально себя загрузить. Вставал до рассвета и спешил на пробежку, тренировался с Джеком как одержимый, на работе пахал до изнеможения, дома тоже находил занятия. Я не оставлял себе ни минуты свободного времени, чтобы не думать о Рейчел и нашем последнем разговоре. Все излишки энергии направлял на планирование будущего.

Я решил доказать миру, что я не бездельник, что больше не намерен опускаться или сидеть и оплакивать несостоявшуюся версию жизни. Вместо этого использую свои таланты, чтобы изменить хоть что-то, внести свой вклад. Мой опыт – не обуза, как я верил раньше, а то, что отличает меня от других.

Составив список университетов, которые предлагали учебные курсы по подготовке спортивных менеджеров, я прилежно написал заявления на весенний семестр. Свои эмоциональные эпистолы я дал прочесть Фионе и Элли и отправил их своевременно, до пятнадцатого сентября. Потом оставалось только ждать и надеяться, что хотя бы один университет предоставит мне стипендию.

Я взял в супермаркете дополнительные часы, и каждый сэкономленный доллар перечислял на банковский счет.

Когда в конце сентября Уилл пригласил нас с Джеком на свой парусник, я чувствовал себя другим человеком. Тело стало сильнее и легче, а мускулы выглядели почти такими же рельефными, как в старших классах школы. Взбегая босиком по трапу на «Джульетту», я ощущал себя тренированным и полным энергии – если бы еще избавиться от эмоционального балласта, который я по-прежнему таскал с собой! На паруснике все напоминало о Рейчел. О том дне, когда я понял, как много она для меня значит, – а потом, к сожалению, явился к ней домой пьяным.

В моей голове вновь зазвучал тихий голос, который так никогда и не умолк полностью. Который постоянно нашептывал, что я совершил ошибку, легко отпустив Рейчел и не стараясь больше с ней контактировать. Предпринятые в последний месяц меры, чтобы забыть ее, ничего не дали; хотя я и взял себя в руки, Рейчел по-прежнему присутствовала в мыслях. Она оставила в моей жизни зияющую пробоину, которую не могли заполнить ни спорт, ни терапия, ни общение с друзьями.

Пожалуй, она права: мы никогда не были друзьями. Мы были больше, чем друзьями. И я не мог не представлять в воображении, как выглядело бы это «больше», если бы Рейчел дала мне настоящий шанс. Если бы не сбежала сломя голову.

– Привет, дружище! – Я ударил по протянутой ладони Уилла и вручил ему принесенный с собой пакетик банановых чипсов. Джек, стоявший позади меня, опустил на палубу упаковку безалкогольного пива и тоже поздоровался. Уже месяц в моем присутствии друзья из солидарности не пили алкоголь, что меня радовало.

Я неспешно скользнул взглядом по палубе. Вот и лестница. Перед внутренним взором предстала Рейчел в откровенном бикини – как она перекинула ногу через борт и начала спускаться по ступеням. Наклонившись над ограждением, я видел, как она бултыхается в воде, глядя на меня снизу вверх.

А вдруг я бы в тот вечер не явился к ней? Вероятно, тогда я не изменил бы круто свою жизнь, не записался бы на сеансы психотерапии. Нужно было совершить ошибку, чтобы наконец прозреть.

Я вздохнул и повернулся к друзьям.

– Ты в порядке, Блейк? – Джек испытующе посмотрел на меня.

– В полном, – отмахнулся я. – Просто подумал, что давно здесь не был. В последний раз…

– Когда мы всей компанией красили, – закончил вместо меня Уилл.

Я кивнул.

– Еще раз спасибо за помощь, – добавил Уилл. – Я рад, что смог восстановить «Джульетту» еще до конца августа. Мы наконец снова выйдем в море.

Джек раздал бутылки, стараясь надолго не выпускать меня из поля зрения. Он всегда чувствовал, что творится у меня в душе.

– Ты должен реально гордиться тем, чего добился за лето, Уилл. – Джек поднял свое пиво, чтобы стукнуться с другом.

Я тоже поднял бутылку, однако Уилл вдруг слегка смутился и покраснел.

– Вообще-то… – он откашлялся, – есть и другой повод отметить. Ради него я вас сегодня и пригласил.

Мы с Джеком переглянулись. Уилл поскреб трехдневную щетину.

– Старик, давай же, колись! – хмыкнул я, уже догадываясь, о каком грандиозном событии хочет объявить друг.

– Мы с Лив помолвлены. – Его лицо вдруг просияло.

– Ух ты! Поздравляем! – Я вскинул вверх кулак. Джек подошел к Уиллу и обнял его.

– Так я и знал! – растроганно произнес Джек. – Вы всегда были созданы друг для друга! Дату свадьбы уже выбрали?

– Нет, все произошло совсем недавно, нам нужно время. Сначала немного попутешествуем… заново найдем общий язык. Где-то в следующем году.

– Что ж, неплохо. – Я тоже притянул Уилла к себе и похлопал по спине. – Ты сделал предложение тут, на «Джульетте»?

Уилл улыбнулся еще шире.

– Нет, это Лив сделала мне предложение.

Мы с Джеком на миг лишились дара речи.

– Грандиозно! – наконец проговорил я. – Вполне в духе Лив. Никогда не знаешь, какой сюрприз она преподнесет.

– «Трепещастие». – Джек почесал в затылке. – Именно то, что я сейчас чувствую. Прямо в точку!

Я вопросительно посмотрел на него.

– А, это такое словечко, которое… ну, кто-то придумал, и оно идеально подходит к нашей ситуации.

Я сразу понял, кого он имел в виду.

– Кто-то? Случайно не девушка с длинными каштановыми волосами и смертельно жалящим язычком? А еще она предпочитает обувь на высоком каблуке.

Джек пожал плечами.

– Прости.

– Ничего, все уже в порядке. – Я повернулся к друзьям. – Можете спокойно упоминать Рейчел в моем присутствии.

Джек с Уиллом недоверчиво переглянулись.

– Вы же сами утверждали, что меня в последнее время как подменили. И я действительно чувствую себя прекрасно.

– Ты можешь быть в хорошей форме и тем не менее переживать расставание, – сказал Уилл. – Никто тебя не упрекнет. – Уж он-то знал, о чем говорит.

– Конечно, я скучаю, – вздохнул я. – Постоянно о ней думаю. У меня ничего подобного ни с одной женщиной не было. И спрашиваю себя… может, я мало приложил усилий? Слишком быстро сдался?

– Не упрекай себя, Блейк. – Джек положил руку мне на плечо. – Похоже, Рейчел просто не хотела отношений. Ни с тобой, ни с кем-либо другим. Марли сказала, она всегда была такой. Ты не виноват, что так вышло.

Я пожал плечами.

– Так или иначе, сегодня мы здесь, чтобы поздравить Уилла и Лив. Давайте этим и займемся.

Щеки Уилла снова зарделись.

– Ну что, отчаливаем?

Я сделал галантный жест рукой в направлении штурвала.

– Прошу вас, капитан!

Мы с Джеком так давно дружили с Уиллом, что мореплавание уже и у нас было практически в крови. Вскоре «Джульетта» была готова к отплытию.

– Если кто хочет еще раз посмотреть новости или отправить сообщение, пользуйтесь моментом, – объявил Уилл спустя несколько минут. – В море связи не будет.

Я достал из кармана телефон и хмыкнул.

– Помните, как мы едва не перевернулись? Так вместо того, чтобы затыкать пробоину, все в отчаянии выскочили на палубу и стали прыгать с телефонами, чтобы поймать сигнал!

Джек рассмеялся.

– Да, раньше без телефонов было проще. Иногда подумываю купить вместо смартфона простую трубку, чтобы только звонить.

Я закатил глаза.

– Да ты без смартфона жить не сможешь! Вы с Марли постоянно друг другу пишете.

Джек посмотрел на меня с возмущением и повернулся к Уиллу, ища поддержки, однако тот лишь пожал плечами.

– В чем-то он прав…

Я взглянул на экран и обнаружил, что действительно пришло уведомление. Об электронном письме.

Пульс сразу участился. А вдруг досрочное подтверждение от одного из университетов?

Я сделал глубокий вдох и открыл письмо.

Тема: Мальчишник Девона

В октябре нас ждет самая отвязная вечеринка всех времен! Следующий уикенд принадлежит нам! Все заказано и оплачено.

Сбор в пятницу. Аэропорт Сент-Джона, 11 утра.

Не забудьте: подготовку держим в секрете от Девона. Рты на замок!!!

В пятницу я похищаю его и привожу с собой.

Предупреждение: стрип-клуб принимает только американские доллары!!!

До встречи,

Ранджид.

Какое разочарование! Я сразу поник головой.

– Черт, совсем забыл!

– Что случилось? – спросил через плечо Джек.

– Мой двоюродный брат Девон в октябре женится. А в следующие выходные состоится мальчишник. На весь уикенд! – театрально простонал я.

– А ты не можешь в последний момент отказаться, если нет желания идти? – спросил Джек.

– Нет, я уже заплатил. Приятель Девона Ранджид все заказал еще в апреле.

– А где пройдет мероприятие? – спросил Уилл, который стоял у штурвала.

Место проведения мальчишника в имейле не было указано, однако я смутно припоминал, что в групповом чате мы в свое время об этом договорились.

– В Нью-Йорке.

Хотя я и был сосредоточен на жалости к себе, оттого что придется провести весь уикенд с занудными друзьями Девона, от моего внимания не ускользнуло, как Джек с Уиллом переглянулись.

– В Нью-Йорке! – выкрикнул я. Так громко, что несколько чаек с криком взлетели с поверхности воды.

– Все в порядке, старина? – озабоченно переспросил Джек.

– Да, конечно. – Я провел рукой по лицу. Значит, на следующей неделе предстоит лететь в Нью-Йорк. В город, где живет Рейчел. А в чем проблема? Тоже мне, великое дело! Вот только, кажется, мое тело решило, что проблема большая – колени внезапно подкосились, и пришлось вцепиться в ограждение. Сердце колотилось в такт крыльям чаек, которые беспокойно метались вокруг.

Паруса «Джульетты» натянулись, и Уилл направил лодку в бухту Пассамакуоди. Ветер ударил мне в лицо, буквально продул насквозь; как бы не унес с собой. Внезапно я потерял точку опоры. В последние недели я наметил новую цель в жизни, а тут вдруг снова выяснилось, что мое будущее неопределенно.

37. Рейчел

Я сидела у окна в удобном кожаном кресле в своем любимом кафе «Бинс энд К°». Золотистые лучи предзакатного солнца падали сквозь стекло прямо на лицо, и я прикрыла глаза. Осень в Нью-Йорке оказалась еще прекраснее, чем я себе представляла. Город был буквально наполнен вибрациями в предвкушении Хеллоуина и Дня благодарения; во всех кафе предлагали латте с тыквенным пюре и латте с корицей и кленовым сиропом, а Центральный парк напоминал взрыв цвета.

В такие моменты я действительно ощущала, что мой дом здесь. Городской шум отдалялся куда-то на задний план, в воздухе висел аромат кондитерской крошки и печеных яблок, а я сидела будто на личном крошечном островке, между спешащих мимо окна прохожих и занятых негромкими разговорами посетителей кафе.

И тут завибрировал телефон – я положила его на стол из темной акации, сделанный в деревенском стиле. Я неохотно открыла глаза, чтобы узнать, кто побеспокоил меня в столь тихую минуту. В последние недели мама неоднократно пыталась связаться со мной, однако я сознательно игнорировала звонки. Пока я не готова к разговору с родителями. Сначала хотелось бы что-то предъявить – например, первый успешно сданный семестр.

Звонила Марли.

Прежде чем ответить, я поспешно отпила глоток фраппучино со сливками, шоколадным сиропом и шоколадной крошкой.

– Привет, солнышко, что нового?

– Ты не поверишь!

Голос Марли звучал взволнованно, и я резко выпрямилась. Навеянную осенним солнцем дремоту как ветром сдуло.

– Выкладывай!

– Мы разыскали мою маму.

Если бы я умела плакать, из глаз хлынули бы слезы – однако я ощутила лишь неприятное першение в горле. Сглотнула, поморгала и сглотнула снова.

– Марли, это потрясающе! Рассказывай!

– Только что звонила Аннабет. – Голос Марли дрожал; подруга явно была сама не своя. – С ней связалась знакомая из штата Мэн; эта знакомая наткнулась на девичью фамилию мамы. Очевидно, мама отказалась от фамилии отца и больше не вышла замуж.

– И немудрено.

– К счастью, я назвала Аннабет обе фамилии. – Марли робко засмеялась. Как бы мне хотелось сейчас ее обнять! – Мама проживает не в самой общине, а поблизости, – продолжила подруга. – Потому и потребовалось много времени, чтобы напасть на след. Однако через две недели ее можно будет застать в так называемом «Медвежьем логове», молодежном лагере. Вроде бы четыре раза в год туда приезжают на две недели дети представителей коренных народов из всех трех местных общин, чтобы в игровой форме изучать традиции пассамакуоди. Моя мама – одна из воспитательниц.

– Ничего себе! Вы нашли ее благодаря счастливой случайности.

– Да. Я до сих пор не могу поверить.

– Значит, ты хочешь туда поехать?

– Я думаю, надо. – Марли помедлила. Я буквально видела, как она поджала ноги и неуверенно теребит шнурки своих кроссовок. – Ах, Рейчел, ведь было бы неправильно упустить шанс?

– Ты знаешь, что я поддержу любое твое решение. Если ты не готова, все совершенно нормально. Лагерь работает несколько раз в году; ты теперь знаешь, куда обратиться.

– Да, но вдруг в следующий раз мамы там не будет? Полагаю, я должна поехать сейчас. Я так долго мечтала ее увидеть, и наконец появилась возможность.

Ее голос зазвучал тверже и решительнее. Я гордилась подругой.

– Все ясно. Итак, через две недели мы отправляемся в Мэн?

В оконном стекле отразилось мое лицо с улыбкой от уха до уха.

– Я думаю, да, – обрадованно пискнула Марли в трубку.

– Встречаемся на месте? Насколько это далеко от Нью-Йорка? Подожди секунду… – Я открыла Гугл Мапс и быстро выяснила, что дорога на машине займет почти девять часов.

– Лучше ты предварительно прилетай ко мне, – сказала Марли, когда я вновь поднесла телефон к уху. – От Сент-Эндрюса всего час езды. – Она неуверенно кашлянула. – Разумеется, если ты захочешь.

– А почему я должна не захотеть?

– Не беспокойся. – Она заговорщицки понизила голос. – Я буду держать язык за зубами. Мы ни за что не расскажем кое-кому о твоем приезде.

Я прыснула от смеха.

– Кое-кому? Солнышко, ты можешь спокойно произносить его имя. Было бы о ком страдать!

Я почти воочию увидела, как Марли закатывает глаза.

– Рейч, ну ты и врушка. Признайся, что скучаешь. После вашей последней встречи на тебе лица не было. Блейк точно тебе небезразличен.

– Ну ладно, допустим, я думаю о нем день и ночь. Полегчало? Отсюда не следует, что в Сент-Эндрюсе я должна от него шарахаться.

– Хорошо, что предупредила. – Теперь голос Марли звучал восторженно. – Я тут недавно узнала от Джека, что Блейк собрался на уикенд в Нью-Йорк.

– Чего-о? – С перепугу я едва не опрокинула свой фраппучино. Несколько посетителей обернулись, привлеченные выбросом эмоций. Бариста из-за стойки удостоил меня грозным взглядом. – Скажи еще раз, – повторила я на сей раз тихо.

– Блейк едет в Нью-Йорк. – Марли явно была довольна собой. – Вроде бы его двоюродный брат устраивает мальчишник.

В моем желудке мгновенно взорвались конфетти – бурно и неистово, как еще никогда не взрывались. Я не понимала, в чем тут дело – в том, что Блейк через несколько дней отправляется в Нью-Йорк и не счел нужным мне написать, или у меня эйфория от невероятных новостей Марли. Наверняка последнее. Однозначно!

– Значит, он тебе не сообщил? – осторожно поинтересовалась Марли.

– Нет, не сообщил. И хорошо. Мы закрыли тему. Нам друг другу сказать нечего. Наши пути разошлись. Нет ни одной причины ворошить прошлое. И вообще, я слишком занята, чтобы с ним встречаться – даже если он рассматривает такой вариант.

– Ты закончила? – рассмеялась Марли. – Послушать, так Блейк тебе совершенно безразличен.

– Да! Настолько безразличен, как ни один человек в мире!

– Ну-ну.

Мне не нравилось, в какую сторону свернул наш разговор, и я бросила взгляд на часы.

– Пора закругляться, перерыв подошел к концу. Скоро увидимся. Я возьму свободный день на выходных через две недели и поищу подходящий рейс.

– Хорошо. Я рада, что ты будешь со мной. Спасибо, Рейч.

– А как иначе? Держи голову выше!

– Ты тоже.

Я послала Марли поцелуй и дала отбой.

Потом закрыла глаза и позволила себе пару секунд молча покричать. Слишком много новостей одновременно – тяжело переварить за раз. Марли наконец встретится с мамой – а я, вероятно, с Блейком. Если не в Нью-Йорке, то не исключено, что в Сент-Эндрюсе.

Я представила, как взгляну ему в лицо и услышу голос… и вдруг перед глазами все поплыло. Пришлось ухватиться за край стола.

– Возьми себя в руки! – пробормотала я с досадой. До сих пор не привыкла, что в самый неподходящий момент чувства берут надо мной верх. Очень обременительно.

– Монтгомери! – окликнули меня от стойки.

– Иду-иду! – Я скрепя сердце открыла глаза и проинспектировала свое отражение в стекле. Щеки раскраснелись, глаза блестят. Со вздохом поправила цепочку и серьги, затянула хвост потуже. Затем ободряюще подмигнула своему двойнику.

– Соберись. Ты можешь!

Торопливо допила фраппучино, встала, схватила со спинки стула фартук и заняла свое место за стойкой.

38. Блейк

Пошатываясь, я вырвался на волю из душного клуба. Ни одной секундой больше не смог бы вынести прощание с холостой жизнью без единой капли алкоголя. Целый день и целую ночь продержался, однако теперь с меня хватит. Едва не врезал парню, который толкнул меня на танцполе и расплескал мою колу. Наконец объяснил все ребятам и сбежал.

Остановившись посреди безлюдного тротуара, сделал глубокий вдох. Скоро пять утра; солнце еще не взошло. В воздухе чувствовалось первое дыхание осени. Я вытер вспотевший лоб и поднял воротник легкой куртки. Затем неторопливо двинулся вперед, не преследуя никакой цели.

Удивительно, каким умиротворенным казался Нью-Йорк в эти утренние часы. Лишь немногие люди уже торопились на работу; несколько гуляк покинули клуб и на нетвердых ногах отправились домой; мимо протопал уборщик улиц. А в основном пусто. Ни гудков, ни сирен – только осенний ветер гоняет по тротуару пластиковый пакет.

Хотя я не сообщал Рейчел о своем приезде, с первых часов в этом шумном и суматошном городе я видел ее повсюду. Ощущал ее присутствие, слыша, как чьи-то каблучки процокали по асфальту или как проезжающий мимо таксист громко выругался. Или когда из кафе донесся аромат шоколада.

Кофе! Да, кофе – это то, что мне насущно необходимо. Особенно если я хочу пережить еще один день с приятелями Девона.

Я огляделся. В поле моего зрения ни одного кафе не наблюдалось. Лишь темные витрины – некоторые даже закрыты на ночь защитными металлическими решетками. Я достал из кармана телефон и поискал в Гугл Мапс ближайшее кафе. Изучая маленькие красные точки в радиусе пяти километров, которые предлагали мне неограниченные возможности, выхватил взглядом название, показавшееся знакомым: «Бинс энд К°» – любимое кафе Рейчел.

Уголки губ поползли вверх. Посмотрим-ка, действительно ли там подают напитки, которые обещала Рейчел. Заведение не то чтобы прямо за углом, однако оно так и так открывается в шесть, а у меня достаточно времени пройтись. Я снова отравился в путь, задрав голову и разглядывая головокружительные небоскребы, верхние этажи которых начали медленно розоветь в первых лучах рассвета.

Свернув за угол, я уже издали узнал вывеску. «Бинс энд К°– лучшее кафе в городе с 1996 года!»

Еще одно утверждение, которое не мешало бы проверить.

Я немного повертелся перед витриной с боковой стороны. Даже сквозь стекло кафе выглядело уютным, хотя оно и было обставлено в деревенском стиле. Преобладали темные тона; барная стойка и столы изготовлены из массива акации, а вот сиденья – все что душе угодно: разномастные кожаные кресла, деревянные стулья и даже один диван. В уголке стоял стеллаж с книгами, а рядом табличка с приглашением взять любую книгу в обмен на другую. За барной стойкой громоздились всевозможные красивые бутылки с сиропами, винтажные коробки с чаем и кофе, а также алкоголь. Под потолком тянулись ничем не прикрытые трубы, придававшие заведению хипстерский шарм. Я прямо-таки видел Рейчел в одном из кресел. Как она, надев огромные наушники и сосредоточенно морща лоб, что-то печатает в планшете, при этом закинув правую ногу за левую и покачивая вверх-вниз безбожно дорогой туфелькой на шпильке.

Из грез наяву меня вырвали звуки – звякнул колокольчик, а затем что-то прошуршало. Это открыли дверь кафе и вытащили наружу доску. Молодой человек в бордовом фартуке присел на корточки перед доской и двумя мелками разного цвета написал специальное предложение на сегодня: фраппучино с тыквенным пюре и кленовым сиропом.

Я подошел ближе.

– Здравствуйте. Вы уже открылись?

Не поднимая глаз, он рисовал рядом с надписью крупную тыкву.

– Еще пара минут. Только сниму стулья со столов. Можешь заходить, там коллега примет заказ.

– Спасибо. – Я обогнул его и переступил порог. Снова звякнул колокольчик. Меня сразу окутал крепкий аромат свежеобжаренного кофе, теплый и ласкающий. Я потер онемевшие пальцы – по пути сюда даже не осознал, как замерз. Недостаток сна довершил начатое – захотелось взять чашечку крепкого кофе и притулиться в уголке дивана.

Я подошел к меню и изучил табличку с горячими напитками – предлагались добавки в виде всевозможных сиропов, шоколадной крошки и пудры, или на выбор соевое, рисовое и миндальное молоко.

– Монтгомери! – крикнул парень от входа. – Первый клиент!

За дверью у стойки послышались шаги, а следом появилась тень. Тень приблизилась, и в зал вошел бариста, на ходу повязывая темно-красный фартук.

– Кто же это так рано в субботу…

Рейчел подняла глаза, увидела меня у стойки и замерла как вкопанная.

Мое сердце пропустило один удар, и я уставился на знакомое лицо, которое в этом месте и в это время суток меньше всего ожидал увидеть. Затем сердце забилось с удвоенной скоростью, словно хотело вырваться из грудной клетки и броситься к Рейчел.

Янтарные глаза девушки расширились; она торопливо отвела с лица прядь волос. Потом заморгала, словно я неожиданно материализовался перед ней из ничего.

– Блейк?

39. Рейчел

– Блейк?

Я чуть не опрокинулась навзничь, абсолютно сбитая с толку его появлением. Мгновение он выглядел таким же озадаченным. Очевидно, совершенно не ожидал меня здесь увидеть – как и я его. Однако затем губы Блейка растянулись в типичной самодовольной ухмылке, и на подбородке проявились обе ямочки.

– Да, это я! – произнес он. Как герой низкопробного фильма.

Слова подействовали отрезвляюще. Я овладела собой и подошла к стойке.

– А я думала, в глаз что-то попало.

Блейк тихонько засмеялся и шагнул ближе.

– Значит, ты теперь здесь работаешь?

Я кивнула, внезапно перестав соображать, что делать с руками, с глазами, со всем телом. Как мы должны общаться друг с другом? Он все еще злится на меня? А я? Я все еще злюсь на него?.. Я перебросила волосы через плечо и посмотрела на Блейка так хладнокровно, как сумела.

– Чем я могу тебе помочь?

Я уже думала, Блейк сейчас выдаст фразочку в стиле: «Да вот, решил заскочить мимоходом» или «Если уж ты напрашиваешься», однако он только внимательно прочитал меню.

– Если мне не изменяет память, ты рассказывала о фраппучино. Очень часто и подробно. – Он снова ухмыльнулся, и мне захотелось как следует его пнуть. Уж очень наслаждался тем, что своим появлением вывел меня из равновесия.

Блейк оперся локтями о стойку и заговорщицки подался вперед.

– И поскольку я выиграл наше пари, кофе за твой счет.

– Момент! – Я скрестила руки на груди. – А кто сказал, что ты выиграл пари?

– Я.

Он невинно улыбался. Проклятые полные губы! Ослепительно-белые зубы. И ямочки… Я зашлась в беззвучном крике; уж больно нереальной казалась ситуация – Блейк в этом кафе, рано утром в субботу, – однако внешне осталась невозмутимой.

– Вообще-то условия пари были другими. Ты убеждаешь меня в достоинствах Сент-Эндрюса. А значит, последнее слово за мной.

Я сверкнула глазами, и в ответ в его взгляде зажглись веселые огоньки.

– Ладно. Тогда выслушаем твой вердикт.

Я ни в коем случае не могла признать, что Сент-Эндрюс запал мне в сердце! Поэтому уперла руки в бока и произнесла как бы между прочим:

– Я неплохо провела у вас время.

– Неплохо? – Блейк воспринял мои слова с таким возмущением, словно ему нанесли глубочайшее оскорбление. – И это после того, как ты ездила по дну моря? Любовалась дикой природой? Поплавала в Атлантике? И – не забывай! – продегустировала кое-что. – Он распахнул куртку и слегка приподнял футболку, обнажив мускулистый торс. Может, я и заблуждалась, но мышцы его живота с нашей последней встречи вроде бы стали более рельефными. Хотя это к делу не относится…

Сосредоточься, Монтгомери!

– Поплавать в Атлантике я могу и живя в Нью-Йорке. В любой день.

Блейк скривился.

– Я бы не рекомендовал.

Вопреки своим намерениям я невольно рассмеялась. Рассмеялся и Блейк – теплым хрипловатым смехом, по которому я жутко соскучилась. Сейчас, когда я видела Блейка перед собой, мое сердце было готово вырваться из груди. Оно стучало горячо и ритмично, перечеркивая недели, когда я уговорила себя, что не испытываю к Блейку никаких чувств. Я оперлась локтями о стойку и тоже подалась вперед.

А потом заглянула в темно-карие глаза и полностью утонула в них.

– Ладно, ты получишь свой фраппучино. У меня скидка для сотрудников.

Снова мелькнули ямочки.

– Я не сомневался. И вдобавок черный кофе, хорошо?

– Долгая ночка?

– Самая долгая в жизни.

Я обратила внимание, что от Блейка не пахнет алкоголем, хотя он, очевидно, явился после пирушки.

– Охотно верю. Мальчишники – самое ужасное порождение современной культуры.

Глаза Блейка чуть заметно расширились. Теперь он знает – мне известно, что в эти выходные он должен был приехать в Нью-Йорк. И по какому поводу.

Ну и как тебе такое?

Однако когда он на меня взглянул – смущенно и чуть оскорбленно, – мне внезапно стало все равно, что он не написал заранее. Сейчас он здесь, стоит, небрежно прислонившись к стойке, словно мы и не ссорились. Неужели простил те резкие слова? От этой мысли горло неприятно сдавило, и я торопливо отвернулась.

– Шоколадный фраппучино и черный кофе, ожидайте.

Я готовила напитки, стоя спиной к Блейку, и убеждала себя, что щеки горят от горячего пара. Блейк – я отваживалась украдкой скосить глаза – уселся на диван, запрокинул голову и как будто задремал.

Наконец я подчеркнуто громко поставила на низкий столик перед Блейком две чашки; он открыл глаза и моргнул.

– Ты что, уснул?

Он пожал плечами.

– Долгая ночь. Как я уже говорил.

Я пододвинула кофе ближе к нему.

– Суперкрепкий.

– Спасибо. – Он обхватил чашку обеими руками, поднес к лицу, глубоко вдохнул и причмокнул от восхищения:

– А я боялся, бариста из тебя выйдет хреновый.

– Что ты сказал? – возмущенно сверкнула я глазами.

– Ну, ты ведь не умеешь готовить. Единственный раз сварила мне кофе, да и то жутко пересластила.

– Если ты не любишь сладкое, я здесь ни при чем.

Он поднял брови.

– О, против сладкого я не возражаю, честное слово!

Я почти придумала достойный ответ, однако уголки губ выдали меня, самопроизвольно растянувшись в улыбке.

В зале других посетителей не было, поэтому, прихватив собственную чашку кофе, я села рядом с Блейком на диван.

– Если честно, мне пришлось долго приноровляться, пока не разобралась что к чему. Только никому не рассказывай.

Он приложил палец к губам.

– От меня никто не узнает… разве что это давно известно всему Нью-Йорку.

Я хлопнула его по руке; кофе в чашке опасно заплескался. Блейк поспешил отпить глоток и тут же закашлялся, потому что одновременно словил приступ смеха.

Я быстро подала ему салфетку. Если мы испортим диван, хозяйка кафе немедленно меня уволит. Второй салфеткой я промокнула грудь Блейка, куда попало несколько капель. Наши взгляды встретились; лица оказались в паре сантиметров друг от друга.

Мне стало жарко. И сразу объявилась знакомая пульсация между ног. Однако добавилось и кое-что другое. Щекочущее тепло в груди разлилось по всему телу; я словно парила в воздухе. Поразительно, насколько быстро мы свернули на проторенную колею, как естественно звучал мой смех в присутствии Блейка, и как мне не хватало шутливой словесной перепалки. Поймав себя на том, что я пялюсь на его губы, я кашлянула и отодвинулась.

– Ты уже видел что-нибудь интересное в Нью-Йорке? Или только парочку стрип-клубов посетил?

Блейк едва не поперхнулся. Еще секунду задержав взгляд на моих губах, он произнес:

– Ну, вообще-то стрип-клуб мы посетили всего один. А еще побывали на Таймс-сквер и арендовали для нашей вечеринки яхту. Прокатились до статуи Свободы.

Я закатила глаза.

– Да, типичная туристическая программа для холостяков!

И тут меня осенило. Наше пари! Я смогу наконец взять реванш за то, что Блейк высмеял меня в Сент-Эндрюсе! Мысль о том, что я больше не увижу Блейка после его короткого визита в «Бинс энд К°», перекрыла мне воздух; мой новый план, само собой, не имел с этим ничего общего.

– Раз уж ты попал в самый волнующий город мира, нет ли случайно желания немного пощекотать нервы?

– Пощекотать нервы? – Блейк заинтересованно взглянул на меня.

– Причем по-настоящему, а не то, что ты предлагал мне в Сент-Эндрюсе.

Он обиженно выпятил нижнюю губу.

– Я был готов в лепешку расшибиться, чтобы показать тебе все очарование нашей дикой природы!

– Ну вот, а теперь я готова в лепешку расшибиться, чтобы показать тебе все очарование Нью-Йорка!

– Ты серьезно?

Я кивнула.

– Есть планы на вторую половину дня? Или опять продолжение пьяной вечеринки?

Блейк поморщился и открыл в телефоне календарь.

– Сегодня официальный перерыв до вечера, чтобы все успели протрезветь.

– Отлично. Тогда встречаемся у кафе по окончании моей смены. – Я намеренно сформулировала фразу так, чтобы она не допускала возражений. Потому что хотела снова видеть Блейка; мне настоятельно требовалось насытиться эмоциями, которые переполняли меня в его присутствии. Мой персональный наркотик.

– А дальше? – Очевидно, я возбудила его любопытство, поскольку Блейк сел прямо и развернулся ко мне.

– Сам увидишь. И надень теплую одежду.

– Теплую одежду?

– Остальное – сюрприз.

– Хорошо, – скептически хмыкнул Блейк. Однако глаза загорелись.

– А если я сумею убедить тебя, что Нью-Йорк – лучший город Земли? Что тогда? – с дерзкой ухмылкой спросила я.

– Хм. – Какой обворожительно низкий у него голос… – Я потом что-нибудь придумаю.

Во мне взорвались конфетти, причем на сей раз не в желудке, а пониже. Пришлось срочно закинуть ногу за ногу.

– По рукам? – Я протянула ладонь.

– По рукам!

Мой взгляд упал на фраппучино, так и оставшийся нетронутым.

– Ты еще не попробовал мое лучшее творение!

Блейк нервно облизал губы.

– Инстинкт самосохранения.

Я опять пнула его в плечо. Он отставил пустую чашку кофе и примирительно поднял руки.

– Беру свои слова назад!

Он осторожно поднес к губам напиток, украшенный кондитерской крошкой и шоколадным сиропом, и сделал глоток. На верхней губе осталась висеть капля сливок. Нет, я не хочу ее немедленно слизать поцелуем. Ну вот совершенно не хочу!

Блейк отпил еще глоток и блаженно закатил глаза.

– Ну как? – ухмыльнулась я. – Сахэротика?

– Ага, – согласился он. – Самая замечательная в моей жизни.

40. Блейк

Когда во второй половине дня, отоспавшись как следует в номере отеля, я появился перед «Бинс энд К°», у кафе стоял черный блестящий «Порше Кайен» с затемненными стеклами. Я огляделся в поисках Рейчел, однако ее нигде не наблюдалось. Тут стекло пассажирского сиденья начало опускаться, и я в испуге отпрянул.

Рейчел махала мне рукой из машины.

Я с облегчением выдохнул.

– Уф, это ты. А я было подумал, что меня наконец выследила мафия.

– Давай уже, садись! – рассмеялась Рейчел.

Я выполнил указание. Салон встретил меня запахом новенького, с иголочки, автомобиля.

– Откуда у тебя люксовая тачка? Не знал, что бариста так много зарабатывают.

Я пристегнулся. Рейчел заговорщицки понизила голос и сообщила:

– А может, я сама из мафии.

– Ну вот, так и знал!

– И что меня выдало?

– Полагаю, тот момент, когда ты после нашего первого раза бросила меня в переулке. Это был бессердечный поступок.

Рейчел расхохоталась так громко, что по салону запрыгало эхо.

– Думай, что говоришь! Вдруг у меня в бардачке пушка? И никто не услышит твоего крика. – Она бросила взгляд в боковое зеркало, включила поворотник и вырулила из парковочного кармана. – Если честно, машину мне одолжила сокурсница. У родителей которой, помимо всего прочего, есть загородный дом в Хэмптонсе.

– Круто! – присвистнул я сквозь зубы.

– Ты даже не представляешь, насколько. Держись! – Рейчел нажала на газ, да так, что меня вдавило в сиденье.

– Ладно, ладно. Я давно поверил, что ты мафиози.

Всю поездку Рейчел уклонялась от того, чтобы раскрыть, куда мы направляемся. Однако от моего внимания не ускользнуло, что на ней спортивная одежда, не стесняющая движений, и кроссовки. Я послушался ее совета и надел длинные брюки и пуловер. Куртку тоже прихватил.

Небоскребы тем временем стали ниже и уступили место обычным многоэтажкам; затем мы миновали длинный мост, после которого ландшафт начал все больше напоминать сельский.

– Ты не замечаешь, что мы удаляемся от города? А кто собирался показать мне прелести Нью-Йорк-Сити?

– Подожди немного. – Рейчел заговорщицки подмигнула.

Минут через пятьдесят она свернула на ухабистую грунтовую дорогу и остановила машину на площадке, сильно напоминавшей заброшенное поле. Лишь в отдалении я разглядел большое складское помещение с металлической кровлей.

– Потихоньку дошло: меня похитили. Только не мафия, а ты.

Рейчел закатила глаза и вышла из машины. Я последовал за ней через луг. На ходу она обернулась и спросила:

– Запускал когда-нибудь воздушного змея? Как насчет полетать на нем?

Я вытаращил глаза.

– Ты серьезно? Мы оседлаем воздушного змея?

– Нет, мы полетим на дельтаплане. – Она обвела рукой поле. Вдалеке виднелась треугольная металлическая конструкция, увенчанная туго натянутым брезентовым полотном в форме наконечника стрелы. Словно реквизит из фильма в жанре экшен. Ничуть не похоже на агрегат, способный подняться в воздух.

Я выпучил глаза.

– Мы полетим на этом?

– Полечу я, а ты будешь наслаждаться видом.

– Ты?.. – Я не ослышался? Меня сразу замутило; по всему телу пробежала нервная дрожь. – Можно ведь было остаться в Нью-Йорке, пойти куда-нибудь поесть…

– К сожалению, летать непосредственно над городом нам не разрешают. И между прочим, не беспокойся, потом мы обязательно где-нибудь поедим.

Рейчел устремилась вперед. Мне пришлось поспешно закрыть разинутый от удивления рот и догонять ее.

Скоро я обнаружил, что мы находимся уже не на поле, а на взлетной полосе. Рейчел повернулась ко мне и махнула рукой в сторону здания, оказавшегося ангаром.

– Сначала нас разгонит самолет – здесь нет ни холма, ни утеса, откуда можно стартовать, чтобы набрать высоту.

– Стартовать? С утеса?

Она положила мне руку на плечо.

– Не беспокойся, с тобой ничего не случится. Я летала уже сто раз. А экзамен на право полетов в тандеме сдала на девятнадцать баллов из двадцати.

– Это не шутка? Ты управляешь… этим?

Рейчел просияла.

– Да. Уже месяц работаю в команде.

Я с наигранным удивлением хлопнул себя по лбу.

– И как я мог поверить, что ты подрабатываешь только в кафе?

– Я сама себя спрашиваю, – ухмыльнулась Рейчел. – Кафе – хорошо, но где же там экшен?

Внезапно она подняла голову, увидев что-то у меня за спиной.

– А вот и еще один наш пилот. – Она помахала рукой идущему к нам мужчине. – Эрл, мой босс. Привет, Эрл, это Блейк.

Эрл протянул мне мозолистую лапу, и я пожал ее.

– Сегодня у нас затишье, потому я сразу согласился, когда Рейчел обратилась ко мне с просьбой. – Он наклонился ко мне и понизил голос: – С тех пор как Рейчел работает здесь, она уже пару раз спасла наши задницы. Я возвращаю должок.

Я тупо кивнул, поскольку не успевал переварить новости. Мало того что Рейчел ведет тайную жизнь дельтапланеристки, так она и от меня ожидает аналогичного поступка – что я решусь подняться в небо.

Эрл повел нас к «змею», ожидавшему неподалеку. Вблизи летательный аппарат представлял собой металлическое треугольное шасси на двух роликовых колесах; шасси увенчивало обтянутое брезентом крыло.

– Ладно, Блейк, сейчас я по-быстрому объясню тебе азы. – Эрл засучил рукава и поправил сползшие на нос очки. – Полет проходит на высоте примерно в две с половиной тысячи футов и гарантирует вам потрясающий обзор Нью-Йорка и его окрестностей. Вы будете закреплены специальным ремнем под несущей поверхностью крыла, в положении лежа на животе.

– На животе? – переспросил я неестественно высоким голосом. – Мы полетим лежа?

– Да. Вы будете висеть здесь, внутри треугольника из алюминиевых труб. – Он указал на шасси. Трубы, на мой взгляд, выглядели слишком хлипкими, чтобы выдержать вес двух человек. – Не волнуйся, будешь лежать как на носилках, это действительно удобно. Можешь расслабиться и наслаждаться чудесным видом. – Он похлопал меня по плечу, словно хотел придать мужества. Наверняка убалтывал таким образом клиентов, которые перед полетом наложили в штаны.

– Я поведу сверхлегкий самолет и возьму вас на буксир, а когда мы наберем нужную высоту, отпущу, – продолжил Эрл. – Вы будете неторопливо парить в воздухе, пока не спуститесь ниже. Самый лучший способ для человека реально полетать, точно тебе говорю.

Я скептическим взором оглядел летательный аппарат и погладил туго натянутый брезент – единственное, чему предстояло удерживать нас в воздухе.

Когда нам наконец озвучили правила техники безопасности и поведения в экстренных случаях и я подписал документ, в котором подтверждал, что осознаю все риски, – что, разумеется, ничуть не уменьшило мой страх, – идти на попятный было поздно.

Осеннее солнце опустилось уже довольно низко и веером бросало золотистые лучи на казавшуюся бесконечной равнину. Мы приготовились и заняли стартовую позицию. Наш «змей» прикрепили тросом к агрегату, в котором я не распознал бы самолет, если бы не знал заранее.

Я повис вниз животом над Рейчел, которая тоже приняла лежачее положение. Руки она раскинула и положила на поперечную штангу под своей грудью; при помощи этой штанги она собиралась управлять «змеем» в воздухе. С плотно прижатыми к телу руками и ногами я чувствовал себя спеленатым младенцем, однако такая позиция была на удивление удобной.

Мы с Рейчел лежали вплотную; моя грудь соприкасалась с ее спиной. И хотя обнаженная кожа нигде не просматривалась, в желудке защекотало. Давно мы не находились так близко друг от друга.

Мы оба надели легкие шлемы, однако волосы Рейчел все равно выбивались наружу, и мне в ноздри ударил хорошо знакомый аромат духов. Что ж, хотя бы вкушу в полной мере ее запах. Кто знает, подпустит ли она меня к себе когда-нибудь? Я на секунду прикрыл глаза, представив себе, что лежу рядом с ней в постели, рисую пальцами круги на ее животе, постепенно спускаясь все ниже и ниже…

– Готов? – Рейчел вырвала меня из грез.

– Готов как никогда!

Рейчел подняла вверх большой палец; Эрл повторил ее жест.

С громким треском запустился мотор самолетика. Почти сразу я ощутил рывок, и нас потянуло вперед. Колеса с шумом понеслись по взлетной полосе; мы быстро набирали скорость.

– Не бойся! – Рейчел повернула голову и посмотрела на меня снизу вверх. Ее глаза сверкали от предвкушения. – Я не позволю нам упасть.

Я кивнул и одарил ее кривой улыбкой. Ни с кем другим я не отважился бы на подобное развлечение. А вот ей доверял полностью. После фантастического полета Рейчел совершенно точно вернет нас на землю.

Тем не менее во мне все судорожно сжалось – мы катились быстрее и быстрее и, наконец, без предупреждения оторвались от взлетной полосы. Короткий миг паники и невесомости сменился чувством абсолютной свободы.

В ушах шумел ветер, кожу покалывало. Одежда и кокон из ремней, в котором я лежал, сохраняли тепло. По телу пронесся адреналин и взорвался в животе. Помимо ветра, я слышал удары своего сердца и гул крови. Я завопил от радости, ощутив себя как никогда живым. Рейчел присоединилась ко мне, и скоро мы оба орали, как потерявшиеся дети из сказки про Питера Пэна.

Рейчел опять повернула ко мне голову.

– Ну, я тебя не разочаровала?

Я ухмыльнулся так, что от боли свело челюсть.

– Совершенно не разочаровала!

Мы поднимались все выше и выше; наконец Рейчел отсоединила трос, и дальше мы полетели самостоятельно, махнув Эрлу, который свернул в сторону и начал удаляться.

Я почти не заметил разницы, только теперь мы парили в воздухе несколько более плавно. У меня появилось время рассмотреть открывшийся вид. Пока что перед нами простиралось лишь бескрайнее, ослепительноголубое небо.

Рейчел взяла немного в сторону. Она управляла змеем, всего лишь перераспределяя свой вес! И двигалась при этом настолько естественно, словно была в своей стихии.

Картина внизу резко изменилась, и у меня перехватило дыхание. Под нами раскинулась рощица, блиставшая всеми красками осени. Ярко-красные, желтые, оранжевые пятна и полосы простирались во все стороны, насколько хватало глаз. Осеннее солнце погрузило ландшафт в золото.

Вдалеке на горизонте возник Нью-Йорк, похожий на искрящийся кристалл. Закатное солнце отражалось в небоскребах, которые увеличивали силу света тысячекратно.

Мои глаза слезились – то ли от ветра, то ли от того, что еще никогда не видели ничего более прекрасного.

– Потрясающе, правда? – прокричала Рейчел.

– Да, – ответил я, глотая воздух. Вот только расслышала ли она?

Дельтаплан скользил в воздушных потоках легко, как птица. Рейчел и я, мы вдвоем и бескрайний горизонт. Несмотря на ревущий ветер, наверху царило умиротворение – словно мы очутились в другой реальности.

Когда мое сердце переполнилось счастьем, Рейчел повернулась ко мне с плутоватой ухмылкой.

– Я обещала тебе экшен!

И прежде чем я успел отреагировать, наклонилась вперед. Внезапно перед нами были уже не бесконечное небо и горизонт, а деревья в разноцветном убранстве. Мы пикировали навстречу земле. Я висел вниз головой, удерживаемый только ремнями.

– Рейчел! – заорал я, однако она лишь рассмеялась, а затем вернула нас в горизонтальное положение.

– Я могла бы сделать мертвую петлю, вот только не хочу, чтобы ты наблевал мне на голову.

– Вот уж это точно могу тебе гарантировать.

Она расхохоталась – открыто и задорно; в ее смехе чувствовалась настоящая эйфория.

Дело только в адреналине, который пульсировал в венах, или в том, что мы пережили этот особенный миг вместе? Со своей стороны, я еще никогда и ни с кем не ощущал такой близости. Конечно, Рейчел регулярно катала на «воздушном змее» незнакомых людей за деньги, однако мне хотелось верить, что сегодняшний полет и для нее – нечто особенное.

Словно подслушав мои мысли, она осторожно убрала одну руку с рулевой планки и протянула ко мне. Холодная ладонь легла на мою щеку и нежно погладила – единственный способ соприкоснуться, учитывая, в каких позах мы висели. Мне не оставалось выбора, кроме как чуть повернуть голову и поцеловать палец девушки.

Рейчел не отдернула руку – наоборот, задержала у моих губ. Секунда растянулась почти до бесконечности; только мы, небо, облака и сияние закатного солнца. Несмотря на ледяной воздух и ветер, меня окутало таким теплом, какого я никогда не ощущал. Я понял, что жизнь слишком коротка, чтобы подавлять свои чувства и не провести ее с человеком, который значит для тебя больше всего на свете. Я почти открыл рот, чтобы признаться в этом Рейчел, однако тут «змей» накренился, и ей пришлось убрать руку и срочно реагировать.

Я не мог оценить время, проведенное в воздухе. Может быть, мы летали там несколько минут, а может, и несколько часов. Мы преследовали огненный шар солнца, который опускался все ниже, погружая мир в золотистый свет.

Наконец я обратил внимание, что мы неумолимо теряем высоту. Я возмутился бы и начал требовать от Рейчел подняться повыше, если бы не понимал, что без мотора это невозможно. Я не хотел, чтобы наш полет закончился. Хотел навсегда остаться с Рейчел в облаках.

Мы летели по горизонтали, пока не начали задевать верхушки трав; затем Рейчел плавно высвободила ноги из креплений и умело приземлилась, затормозив ступнями. Я сжался у нее за спиной, как мне казалось до размеров насекомого. Она пробежала еще несколько метров, чтобы окончательно сбросить скорость.

Когда мы надежно встали на землю и Рейчел повернулась ко мне со шлемом под мышкой и сияющим лицом, я сгреб ее в охапку, зарылся руками в растрепанные ветром волосы и поцеловал.

41. Рейчел

После головокружительного полета и невольного поцелуя мне сначала требовалось прийти в себя. Я планировала отвести Блейка в один из самых хипповых ресторанов Нью-Йорка, с панорамным видом на подсвеченный огнями силуэт города. Однако на обратном пути Блейк недвусмысленно поглядывал на меня, намекая на что-нибудь более интимное.

Мои губы горели. Я все еще ощущала его поцелуй, его пальцы в моих волосах. И хотела большего. Я хотела Блейка здесь и сейчас, прямо в машине, однако понимала, что следует проявить осторожность. В последнюю встречу в Сент-Эндрюсе мы друг другу много чего наговорили; нелегко взять такие слова обратно.

– Поесть не прочь? – спросила я.

– Не прочь, – хмыкнул он. – Как всегда.

– Отлично. Значит, моя программа показать тебе все очарование города еще не завершена. Тут есть много вкусного.

– «Вкусного» в прямом смысле?

– Сам увидишь, – рассмеялась я. – Я отведу тебя туда, где подают лучшие суши.

Блейк проверил телефон.

– Вообще-то у меня через час встреча с ребятами. Вечером у нас по плану поход в бар «Гадкий койот», а потом в клуб, не знаю какой.

От разочарования я прикусила губу.

– Поедим, а потом я тебя подброшу. Если не возражаешь.

Он кивнул и подарил мне улыбку, от которой я буквально расплавилась.

– Там видно будет.

Я включила беспроводную гарнитуру в «Порше» и заказала еду в своем любимом японском ресторане с доставкой на дом. Мы проезжали мост Джорджа Вашингтона; город распростерся перед нами во всем своем блеске. Глаза Блейка вспыхнули.

– А вот к этому виду я мог бы привыкнуть!

Звучит как зашифрованный намек. Примечательно. Однако я удержалась от расспросов – слишком занята была тем, чтобы держать под контролем собственные чувства.

Мы наконец остановились в подземном гараже моего дома. Как ни странно, я нервничала.

– Дом, милый дом.

Блейк огляделся и присвистнул.

– Ничего себе! Кругом камеры. Система безопасности как в крепости. Счастье, что ты рассорилась с родителями после того, как купила квартиру.

Кэмерон, очень пожилой лифтер, поприветствовал меня обычным «Добрый вечер, мисс Монтгомери!» и, многозначительно поклонившись, вручил бумажный пакет с только что доставленной едой. Мне на душе легче не стало; должно быть, Блейк и вовсе чувствует себя не в своей тарелке. Я украдкой покосилась на него. К моему изумлению, он небрежно прислонился к стене лифта и завел с Кэмероном непринужденный разговор о последней игре «Нью-Йорк Джайентс». А у него талант везде чувствовать себя как дома! Буквально излучает врожденную самоуверенность, которой в Сент-Эндрюсе ему явно не хватало. Что же произошло после моего отъезда?

Когда я отперла дверь и впустила Блейка, он не показался напуганным от того, что я смогла позволить себе лофт – в отличие от большинства мужчин, которых приводила домой ранее, Блейк двинулся мимо кухни прямиком к панорамному окну в жилой зоне.

– Ничего себе!

Я закрыла дверь и встала с ним рядом. Под нами раскинулся Нью-Йорк, блистательный и сверкающий. Я словно увидела его впервые – глазами Блейка.

– Рейчел, это же… просто супер! Я увидел отсюда больше, чем любой турист за неделю!

– А, ерунда, – отмахнулась я.

– Нет, честно. Вон там Эмпайр-стейт-билдинг, а тут Рокфеллер-центр. А вдалеке, по-моему, виднеется факел статуи Свободы. – Последнее Блейк, само собой, выдумал. Вот и сам ухмыляется. – У меня один вопрос: к чему тебе такая громадная кухня? Или у тебя личный повар? И дворецкий? – Он нетерпеливо огляделся, словно ожидал увидеть прислугу.

– Ладно тебе! Я вполне самостоятельна. Правда, все равно не готовлю.

Блейк рассмеялся.

– Не знаю, как отблагодарить тебя за то, что сегодня вечером решила для меня не готовить. Двух собственноручно сваренных горячих напитков в день вполне достаточно.

Я закатила глаза и начала накрывать стол у окна. Блейк помог разложить по тарелкам суши и разлить в миски лапшу быстрого приготовления. Затем мы вооружились палочками и сели за стол.

Я зажгла две свечи и этим ограничилась – сияющий яркими огнями город у наших ног давал достаточно света.

Во время еды Блейк не мог оторвать глаз от вида за окном – и тем не менее все чаще поглядывал на меня.

– Посмотрел бы кто-нибудь на нас сейчас, – проговорил он наконец. – Знаешь, когда мы только познакомились, я решил, ты высокомерная городская цыпочка, вся из себя такая феминистка!

У меня чуть тоник из носа не вылился.

– А я думала, ты несносный провинциальный плейбой. Как такое позабыть?

Мы посмотрели друг на друга и покатились со смеху.

– А что плохого в феминизме? – спросила я, когда мы отсмеялись. – Тебе известно, что феминизм – это о правах, а не о запретах? Женщины всего лишь хотят равноправия. Почему кто-то решил, что их требования его задевают?

– Я вовсе не чувствую себя задетым. Двумя руками «за». Я лишь против крайностей. Не важно, в какую сторону качнется маятник. Даже что-нибудь вполне безобидное на вид, например религия, может стать опасным благодаря радикалам.

Я кивнула.

– По счастью, меня не воспитывали в религиозном духе. Вера противоречила бы многим моим сегодняшним убеждениям.

– Твои родители атеисты?

– Мама происходит из еврейской семьи, однако обряды не соблюдает. Папа атеист. А твои?

– Раньше мы ходили в церковь каждое воскресенье. Но после развода мама перестала. И хорошо.

– О. Мне жаль.

– Жаль? Что мы больше не ходим в церковь?

– Нет. Что твои родители развелись.

– А, не стоит, – отмахнулся Блейк. – Все уже в порядке. Они по-прежнему в хороших отношениях. Мама снова вышла замуж, Дэррол превосходный отчим. Вот только у меня с папой… – Он неуверенно кашлянул. – После несчастного случая наши контакты почти сошли на нет. Отец живет в Ванкувере с новой семьей, но он присутствовал на стадионе, когда… со мной это произошло. Раньше он приезжал на все мои игры. – Блейк сглотнул и устремил взгляд в сторону окна. – В том, что мы почти перестали общаться, не его вина, а моя. Я… я просто не могу смотреть ему в глаза, после того как моя мечта… наша мечта рухнула. – Он распрямил плечи и посмотрел на меня. – Мне и с этим предстоит разобраться.

Признание меня ошеломило – до того, что уголки губ приподнялись сами по себе.

– Я уверена, твой папа будет счастлив, если ты наладишь с ним контакт.

Блейк кивнул, несколько смущенный.

– Я тоже так считаю.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза, пока у меня не начало покалывать в затылке.

– Значит, у тебя с отчимом хорошие отношения? – торопливо спросила я, желая сгладить напряженность момента.

– Да, он был моим тренером в старших классах, делал все для меня и моей карьеры, и… – Блейк нахмурился. Вероятно, раньше он сказал бы: «А я его подвел», однако новый Блейк стал другим. Менее циничным, менее подверженным унынию. – И я вечно буду ему за это благодарен, – закончил он фразу.

В моей груди вспыхнула гордость. Гордость за Блейка, который уже в юности перенес много страданий и не позволил им сломить себя.

Мои щеки запылали. Я поспешно расстегнула молнию и сбросила с себя куртку, под которой носила спортивный бюстгальтер-топ.

Блейку явно стоило усилий не пялиться на мое декольте. Мне стало еще жарче. Я подняла стакан.

– За всех, кто помогал нам пережить плохие времена.

Блейк поднял свой стакан и стукнулся со мной.

– И за тебя. Ты всегда выглядишь обалденно.

Я фыркнула и швырнула в него роллом.

– Ты чего? Я сказал что-то не так? Опять обвинишь в домогательствах?

– Нет. Заруби себе на носу, женщины наводят красоту не только для мужчин. Мы должны иметь право одеваться сексуально, причем без всяких негативных последствий. Например, чтобы к нам не подкатывали на улице против нашего желания, или еще хуже. Какая разница, делает это женщина сама для себя или чтобы понравиться кому-то? Она в любом случае должна иметь право принимать решение для себя – и только для себя.

Блейк уставился на меня, округлив глаза.

– Кроме того, ты, как чернокожий мужчина, также получаешь выгоду от интерсекционального феминизма. Речь идет о расширении прав не только женщин, но и всех людей, которые испытывают притеснения.

– Под таким углом я еще не смотрел на проблему, – виновато заморгал Блейк. – Ты права. Я-то всегда думал, женщины рады, когда им делают комплименты.

– Рады, однако все зависит от контекста. Если она не проявит ответного интереса, нужно отнестись с пониманием и прекратить попытки.

– Ясно. Этот урок я усвоил на своем горьком опыте.

Смущенно улыбнувшись, он намекнул на нашу первую встречу, когда я поставила его на место. Мы опять рассмеялись.

Блейк задержал на мне взгляд, и я ощутила, что нас многое объединяет. Те самые узы, которые завязались в Сент-Эндрюсе, сегодня окрепли еще сильнее. И я больше не хотела их терять.

– Только честно: почему ты явился в «Бинс энд К°»? – Этот вопрос я непрерывно задавала себе с самого утра. – Чтобы увидеться со мной? Или просто попробовать знаменитый фраппучино?

– Потому что… – Блейк чуть запнулся, но затем уверенно посмотрел мне в глаза. – Потому что я хотел ощутить связь с тобой. Какая-то часть меня по тебе тосковала.

Хотя его слова можно было воспринять как безвкусный штамп, у меня даже палочки из рук выпали. Все тело опалило жаром, а сердце уже не было ледяным: оно пылало в груди, и пылало только для Блейка. В следующий миг я рванулась к нему и села на колени, обхватив ногами. Впилась губами в его губы. Ничего более вкусного никогда не пробовала!

Блейк на миг оторопел, однако затем ответил на поцелуй. Обвил руками мою талию, положил ладони на попу и крепче прижал к себе. Мои пальцы скользили по его затылку, а язык чертил круги во рту. Во мне взорвались одновременно тысячи фейерверков. Наконец мы снова близки. Наконец исчезла тянущая боль в груди. После отъезда из Сент-Эндрюса я много с кем переспала, однако теперь поняла – лишь Блейк способен утолить мое возбуждение.

Каждое его прикосновение заставляло мое тело содрогаться. Я поерзала на его коленях и с удовлетворением ощутила твердость между своих ног. Он не в силах больше ждать, так же как я? А я, с той самой минуты, когда Блейк порывисто поцеловал меня после полета на «воздушном змее», ни о чем другом не могла и думать.

Я обхватила его щеки своими ладонями, лизнула верхнюю губу и начала ее посасывать. Блейк тихонько застонал. Как чудесно извлекать такие звуки, точно зная, что сводит его с ума. Я на секунду откинулась назад, чтобы убрать с лица волосы. Мы смотрели друг на друга не дыша.

– Рейчел… – Блейк вопросительно наморщил лоб, и я негромко засмеялась. Он все еще не вышел из роли джентльмена, хотел убедиться наверняка, что я чувствую себя комфортно – хотя именно я на него буквально запрыгнула.

– Идем. – Я высвободилась, взяла его за руку и потащила в спальню. Блейк едва ли заметил роскошный интерьер – он видел только меня и кровать размера кинг сайз.

– Почему сразу не предупредила? – спросил он по пути в постель. – Можно было пропустить еду.

Он мягко вдавил меня в матрас и сам опустился рядом. Глаза потемнели от желания. Медленно и сексуально он расстегнул на запястьях браслеты, затем часы. Потом снял кольца с пальцев, каждое по отдельности; а моя страсть тем временем все нарастала. Блейк нежно провел рукой по моим волосам, погладил шею, освобождая от цепочки. В заключение пришел черед клипс.

Я отвела руки назад и откинулась на спину. Его пальцы путешествовали по моему декольте, оставляя горячие следы и пробираясь все ниже. Блейк не торопился, словно имел в запасе все время мира. Явственно ощущая каждое его движение, я запрокинула голову и прикрыла глаза. Он снял с меня обувь и носки. Провел по внутренней стороне бедер снизу вверх, заставив стонать от блаженства. Наконец занялся легинсами, медленно стаскивая их с меня. Я раскинула ноги, хотела обвить его, прижать к себе, однако Блейк с укоризной причмокнул языком.

– Терпение. Хочу тебя как следует побаловать.

Он подкатился ближе, встал на колени между моих ног и взялся за мой топ. Я вытянула вверх руки, чтобы он мог снять его через голову. И наконец осталась в одних трусиках. Блейк облизал губы и позволил себе помедлить секунду, любуясь мной. От вида моего обнаженного тела его глаза загорелись. А я снова ощутила пульсацию между ног.

– Я хочу тебя, – пробормотала я, хриплым и приглушенным голосом. – Немедленно.

– Знаю. – Блейк с вызовом посмотрел на меня.

И прежде чем я нашла достойный ответ, накрыл мои губы своими. Теплые ладони обхватили мою грудь, принялись ласкать соски – они выпрыгнули ему навстречу как кнопки. Блейк осыпал поцелуями мою шею, затем занялся грудью основательно – пока мне не стало казаться, что я в любой момент кончу.

Я плавилась под его губами, хватала ртом воздух и снова тонула. Блейк переместился ниже и одновременно приподнял меня, снял трусики и проверил пальцем, насколько я увлажнилась. Когда я перевела взгляд на него, он с наслаждением облизывал свой палец. Я буквально лишилась рассудка.

Он поцеловал мою вульву, взялся за внутреннюю сторону бедер и расставил ноги еще шире. Я почувствовала его язык в своем самом чувствительном месте и застонала. Язык двигался по кругу, а Блейк тем временем снова засунул в меня палец. Я впилась ногтями в простыни и, выкрикивая его имя, взлетала все выше – пробила потолок квартиры, пронеслась мимо нью-йоркских небоскребов и устремилась к звездам.

На миг в мире ничего не осталось, кроме меня, Блейка и этого вертикального взлета. Когда я снова с замиранием сердца открыла глаза, он стоял передо мной на коленях, тоже совсем обнаженный. Я положила руку ему на щеку и раздвинула свои дрожащие ноги. Его взгляд был ласковым и несколько горделивым.

– А ты не обманул моих ожиданий, – прошептала я. Блейк открыл было рот, однако я приложила палец к его губам. – Если опять скажешь «я знаю», мне, к сожалению, придется тебя вышвырнуть.

Блейк негромко рассмеялся и наклонился поцеловать меня.

– Я только хотел сказать, мне нравится, как ты выглядишь после оргазма. – Слова прозвучали так искренне и простодушно, что согрели мне сердце. От льда осталась всего лишь пара последних осколков, которые упрямо продолжали впиваться в мою плоть. Как только Блейку удалось растопить огромную глыбу? Почти что чудо. Однако в эти минуты меня совсем не интересовало «как». Я хотела снова и снова испытывать на себе его магию. Отныне и навсегда. Вечно.

Я одарила Блейка лукавой улыбкой, затем вывернулась из-под него, перекатила на спину, а сама уселась сверху в позе всадницы. Склонилась к Блейку. Мои волосы завесили наши лица интимным пологом.

– Вот так и лежи.

Не прекращая поцелуя, я нащупала в ящике прикроватного столика презерватив. Медленно опустилась на Блейка и передала резинку ему. Мы не прерывали зрительного контакта.

Во взгляде Блейка промелькнуло что-то, ранее невиданное. Нежность, тоска, доверие.

Мы любили друг друга неторопливо. Сдержанно, искренне. Мы никогда до сих пор не были так близки, как сегодня вечером, – не только телами, но и душами.

42. Блейк

Утром я проснулся рядом с Рейчел абсолютно счастливым. Выспался отлично. Кошмар, мучивший несколько лет и всего один раз оставивший в покое, не посетил меня и во вторую ночь с Рейчел. Пораженный, я повернулся к девушке и нежно отвел прядь волос с ее лица.

– Ты волшебница.

Рейчел не шевельнулась, лишь негромко вздохнула. У меня в груди потеплело.

Именно о таком моменте я давно мечтал. Не только знакомый аромат цветков апельсина и легкое дыхание рядом с собой, но и захватывающий дух вид на город, где мне, возможно, скоро предстоит учиться – если все пойдет как задумано. Если какой-нибудь университет вообще захочет меня видеть. Если Рейчел захочет меня видеть.

Нужно вставать, пока опять не одолела неуверенность. Я босиком пошлепал на кухню. Проверил телефон – десятки непрочитанных сообщений от Девона. Вчера я ограничился коротким предупреждением, мол, не смогу встретиться с ним и его друзьями. Сейчас поспешно написал кузену, чтобы не беспокоился – увидимся в аэропорту перед вылетом.

В одном из шкафчиков у Рейчел нашлись две чашки. Я огляделся и с изумлением застыл на месте, увидев две кофемашины, на первый взгляд отличавшиеся только цветом и размером. Продолжая недоумевать, выбрал один из агрегатов, и скоро аромат обжаренных зерен наполнил всю квартиру.

Когда я вернулся в спальню с двумя чашками кофе, Рейчел еще спала, глубоко и крепко. Неудивительно – после такой ночки! При одной только мысли о ее сладострастных стонах я был готов ко второму разу – а если подсчитать точно, то к четвертому. Но я понимал, что пришло время обсудить некоторые вещи. Например, что значила для нас обоих минувшая ночь.

Прошедшая ночь была особенной. Отличной от других. Рейчел не сможет больше отрицать: между нами что-то есть. И все же нужно убедиться, что она не убежит снова в панике, едва я затрону тему. Ведь это она пригласила меня на безумное романтическое свидание, а потом и к себе домой. За ужином мы танцевали вокруг да около, однако так и не осмелились обсудить оставшиеся вопросы. Самое время прояснить пару моментов.

Я поднес к лицу Рейчел одну из чашек.

– Подъем, соня!

Рейчел зажмурилась и с наслаждением потянулась в постели. Затем с улыбкой открыла глаза.

– М-м-м… пахнет восхитительно.

Уже хорошо. Не вгрызлась мне сразу в глотку за то, что остался на ночь.

Рейчел медленно села и взяла чашку из моих рук. С колотящимся сердцем я забрался на кровать с ней рядом. К моему удивлению, девушка прильнула к моему плечу и посмотрела в лицо.

– Кофе в постель. Спасибо. Так можно и привыкнуть.

Я поднял брови.

– Всегда пожалуйста. Вот только не могла бы ты объяснить, зачем тебе две кофемашины?

– А почему бы и нет? – рассмеялась она.

– Одному человеку две не нужны.

– Ну, одна у меня была раньше, а потом мне захотелось непременно иметь такую, которая готовит лучший латте макиато.

– И ты сохранила старую, потому что…

– Эй, оставь в покое моих деток. Они как члены семьи, даже имена есть. Малышка и брюнетка.

– Супер! – Я закатил глаза. Затем взял со столика свою чашку и пригубил. – Должен признать, кофе превосходный.

– Вот видишь! А латте макиато и вовсе фантастика!

Я помедлил, прежде чем отважился сделать следующий шаг.

– Может, скоро у меня появится повод попробовать и латте?

Рейчел, не глядя на меня, задумчиво отпила глоток. Я буквально видел, как в ее красивой голове вращаются шестеренки, анализируя чувства. От напряжения – что Рейчел выдаст в ответ? – я едва не зажмурился.

– Я была бы не против, – наконец проговорила она.

Я резко повернулся к ней, чуть не расплескав кофе.

– Правда?

– Да. – Она усмехнулась. – Только не веди себя так, будто увидел восьмое чудо света. Вчера мы оба получили удовольствие, верно?

– Да, но… – Я пригладил рукой ежик волос. – Почему-то мне кажется, что это больше, чем просто удовольствие. – Я задержал дыхание.

Рейчел выпятила вперед нижнюю губу и вдруг одарила меня улыбкой.

– Блейк, я не могу это отрицать. Действительно, больше. Тем более после вчерашнего.

Теперь мне пришлось поставить кофе на столик – настолько сильно дрожали руки. Я молчал, предоставив Рейчел возможность высказаться. Сел поудобнее, развернулся к ней всем корпусом и оперся головой на руку.

– Только одна загвоздка, – продолжила Рейчел. – У меня нет опыта в некоторых вещах.

– В некоторых вещах?

– Эмоции. Отношения. Называй как хочешь. Мне вполне комфортно одной. Я ни в ком не нуждаюсь.

– Это мне понятно. А что касается отношений… тут дело не в том, что ты настоятельно нуждаешься в другом человеке, а в том, что тебе необходимо его присутствие в твоей жизни. И кроме того, никто не заставляет нас называть это отношениями.

Рейчел уставилась в чашку.

– Да, пожалуй… – Она подняла глаза. – Честно, Блейк, я весь прошедший месяц скучала по тебе. Очень жаль, что я тогда сбежала. Однако не знаю, готова ли… быть с тобой вместе.

– Я ни в коем случае не собираюсь тебя торопить.

– Спасибо. Понимаю, что требую слишком многого. Мои последние отношения, они же по иронии судьбы первые, завершились вовсе не мирно. – Рейчел с шумом отхлебнула кофе. – Честно говоря, в основном я сама накосячила. Сэмми, мой бывший…

– Постой-постой…

– Да. – Она подняла брови. – Есть проблема?

– Нет, нет, просто…

– Пожалуйста, только не повторяй банальных фраз. Иначе мне придется тебя убить.

Я поспешно прикусил язык.

– Да, мэм!

Рейчел засмеялась и положила голову мне на плечо.

– Я не хотела бы опять все испортить.

Мы посидели некоторое время молча – ее голова на моем обнаженном плече. Мой пульс постепенно пришел в норму. Рейчел только что призналась мне в очень личном – это больше, чем я мог мечтать. Теперь я наконец понял, по какой именно причине она постоянно шарахалась от проявления чувств. Первый опыт плюс тяжелые отношения с родителями.

Я прикинул, стоит ли рискнуть и сделать очередной шаг. А вдруг я упускаю сейчас единственную реальную возможность? Я погладил волосы Рейчел. Затем поцеловал ее в висок, едва коснувшись губами.

– Я кое-что хочу тебе рассказать.

– Угу, – сонно пробормотала она.

– Незадолго до твоего отъезда из Сент-Эндрюса я начал посещать сеансы психотерапии.

Рейчел повернулась ко мне и заморгала.

– Психотерапии?

– Да. Чтобы… ну, в общем, чтобы разобраться со своей жизнью. И с собой. Раз в неделю прихожу к доктору Фаулер, и мы говорим практически обо всем.

Я смущенно пригладил щетину на подбородке. Пальцы слегка дрожали. Рейчел накрыла мою руку ладонью и кивком дала понять, что ждет продолжения.

– Сперва я полагал, мне нужна помощь, чтобы больше не пить так много и не задевать своими поступками близких людей. Однако благодаря терапии уяснил, что проблема лежит глубже. Я годами сам себя саботировал, внушил себе, будто не заслуживаю ничего хорошего, потому что… ну, короче говоря, потому что тело стало негодным. Я решил, что и сам ни на что не годен. И потому продолжал разрушать свое тело и вдобавок все шансы найти свое счастье.

Рейчел молчала. Я покосился на нее, непременно желая узнать, что она думает.

– Спасибо, что рассказал, – сдавленным голосом произнесла она. – Я невероятно тобой горжусь.

Внезапно мне стало трудно дышать, и я поспешно добавил, пока еще был в состоянии:

– А я подал заявления в несколько университетов. Специальность «спортивный менеджмент».

Рейчел рывком вскинула голову – так, что опять едва не ударила меня по носу. Я оказался не подготовленным к такой реакции.

– Блейк! Это великолепно!

Она обвила руками мою шею и поцеловала.

– А какие университеты ты выбрал? – спросила она одними губами, после того как снова прильнула ко мне.

– В основном канадские, но… – Я опять запнулся. Сердце колотилось так громко, что наверняка и Рейчел слышала. – Но Нью-Йоркский университет тоже.

Рейчел распахнула глаза.

– Не подумай чего… это не только из-за тебя. Вдруг тебе пришло в голову… Просто у них реально хороший учебный план, и к тому же, надо сказать, хорошие перспективы получить стипендию, – пролепетал я. К щекам прилил жар.

– Значит, не только из-за меня? – хмыкнула Рейчел.

– Нет, ни в коем случае!

– Ах, ни в коем случае? – Она возмущенно прижала ладонь к груди, словно я ее глубоко оскорбил.

– Однако многое упростится, если ты не будешь возражать… – просипел я, – …если ты захочешь проводить со мной больше времени.

Рейчел медленно опустила руки. Пожалуй, слишком много для одного раза.

– Понимаю, мои шансы вообще поступить в универ с минимально допустимым средним баллом и четырьмя пропущенными годами практически ничтожны, однако я давно ничего не желал так сильно. Кроме одного… – Я посмотрел ей прямо в глаза; волоски на руках приподнялись от собственной решимости. – Кроме тебя.

Рейчел прикусила нижнюю губу. Ее взгляд смягчился. Она медленно придвинулась, не прерывая зрительного контакта.

– И я хочу тебя, Блейк. Прямо сейчас.

И уселась мне на колени.

Когда после выходных я вернулся в свою комнату в Сент-Эндрюсе, она показалась мне меньше, чем обычно, однако не настолько тесной и давящей. Возможно, это я вырос – и одновременно сбросил балласт, который таскал за собой четыре года.

Я распахнул окно во всю ширь, впустил внутрь свежий воздух. В Сент-Эндрюсе деревья тоже примерили на себя роскошные осенние наряды. Когда я посмотрел в сторону моря, даже в глазах запестрило. Затем я вспомнил об аналогичном, хотя и более потрясающем виде с высоты в две с половиной тысячи футов, и губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Этот уикенд во многих отношениях выдался удачнее, чем я мог ожидать. Я ощущал себя практически другим человеком. Человеком, которому по плечу любые задачи.

Взгляд упал на письменный стол и затем переместился ниже, к запретному ящику, где некое письмо от некоего американского университета уже много лет прожигало дыру в сердце. Я медленно подошел к столу и присел на корточки. Провел по ящику рукой, ощутив что-то вроде покалывания в кончиках пальцев.

Я готов! У меня достаточно сил, чтобы наконец покончить с частью своего прошлого. Ящик, который я не открывал четыре года, лишился надо мной власти.

Я решительно взялся за ручку и потянул ее. Ящик был почти пуст; там лежал только толстый конверт, украшенный логотипом Мичиганского университета. Раньше я не мог избавиться от ощущения, что желто-синяя буква М надо мной насмехается. Теперь это была просто буква.

Кончиками пальцев я взял конверт и, не вскрывая, бросил в жестяную корзину для мусора. Все равно содержание письма я помню наизусть.

Порывшись в другом ящике, отыскал зажигалку. Затем, с корзиной для мусора в одной руке и с зажигалкой в другой, подошел к открытому окну.

Бросил последний взгляд на письмо и на большую букву М, которая так долго символизировала мое несбывшееся будущее. Затем глубоко вдохнул и, медленно выпустив воздух из легких, поднес зажигалку к конверту. Пламя занялось быстро. Моя прежняя жизнь рассеялась как дым; пришло время освободить место для чего-то нового. И в тот же момент невидимый груз на моих плечах стал ощутимо легче. Я распрямил спину и вдохнул свободнее.

Когда огненно-красное солнце скрылось за деревьями, окружавшими бухту Пассамакуоди, в корзине не осталось ничего, кроме пепла. Еще пара секунд, и остатки прежнего Блейка унесет ветром.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Рейчел!

Надеюсь, ты благополучно вернулся в Сент-Эндрюс.

Увидимся через неделю.

Х

Я улыбнулся. Мы сошлись на том, что Рейчел нужно еще немного времени – понять, чего она хочет на самом деле. Я был далек от мысли торопить ее и потому не оговорил конкретный срок. Но конечно, надеялся, что она сделает выбор в пользу меня и нашего совместного будущего, пока, честно говоря, неопределенного.

Мне очень хотелось ей рассказать, какой ритуал я совершил недавно и что значит для меня пепел. Ладно, через неделю скажу лично – Рейчел приедет в Сент-Эндрюс, чтобы поддержать Марли. Подруге предстоит встреча с матерью. И я написал в ответ:

Добрался нормально. Спасибо за незабываемый уикенд.

Не могу дождаться, когда снова увижу тебя,

потрогаю, понюхаю, попробую на вкус.

Х

Вместо ответа Рейчел прислала серию двусмысленных эмодзи – в том числе баклажан и бублик.

Я красочно представил в уме, что мы с ней будем вытворять при новой встрече.

Прежде чем отложить телефон, я помедлил, держа палец над иконкой приложения. Вообще-то еще рано для ответа, однако душа была не на месте. Я испытывал насущную потребность наконец начать новую жизнь. Слишком долго я сам не давал себе сделать шаг вперед. И вот теперь готов к большему.

С бешено стучащим сердцем я открыл сайт Нью-Йоркского университета, залогинился и кликнул на статус своего заявления. Там по-прежнему светилась желтыми буквами надпись: «Ответ ожидается». У меня упало сердце.

– Без паники. Это не отказ, – пробормотал я.

Однако внезапно выяснилось, что Нью-Йорк больше не представляется мне расплывчатой идеей. Не всего лишь одной из многих возможностей, ведущих к цели.

Нью-Йорк – это Рейчел.

Нью-Йорк – это всё.

43. Рейчел

В следующие выходные Марли встречала меня в аэропорту Сент-Джона. Я испытала сильное дежавю: почти ожидала увидеть Блейка, небрежно прислонившегося к старому «Шевроле». Сейчас он спросит, нужна ли помощь с багажом. Однако сегодня здесь были только я и Марли.

Мы задержались лишь на пару минут, чтобы купить кофе навынос, прежде чем отправиться дальше, в Мэн. Машину повела я – Марли была слишком взволнована и не могла сосредоточиться. Моя миссия – сделать все, что в моей власти, чтобы ее встреча с матерью прошла по возможности без стресса.

Едва мы отъехали от парковки, Марли начала изучающе на меня посматривать. Буквально дыру прожгла взглядом.

– Что случилось? – спросила я, подняв брови, и снова перевела взгляд на дорогу. – У меня губы в шоколаде? Или?..

Марли поморщила нос.

– Давай, выкладывай.

– Ты о чем?

– Как прошел уикенд?

– А-а… Нормально прошел.

– Я имею в виду, как прошла встреча с Блейком?

Я фыркнула. Само собой, подруге давно известно, что мы с Блейком пересеклись в Нью-Йорке. И разумеется, не от меня.

Имя Блейка повергло меня в нервную дрожь. С прошлых выходных мы не виделись, однако писали друг другу почти каждый день. Между нами установилась новая легкость в отношениях и одновременно возросла напряженность – от осознания того, что все возможно. Я знала, что Блейк надеется получить от меня окончательный ответ – стоит ли нам попробовать серьезные отношения. Однако я по-прежнему не решалась полностью открыть свое сердце. Опасалась сделать себя уязвимой.

Встреча в кафе показала, что слишком поздно вычеркивать Блейка из моей жизни. Я сама себе причиняла боль попытками убежать от него и от чувств, которые он во мне пробудил. Уже спустя неделю я ужасно соскучилась и не могла дождаться, когда мы опять увидимся. И все же первым делом нужно было поддержать лучшую подругу, которая спустя семнадцать лет наконец посмотрит в глаза своей маме.

– Встреча прошла хорошо, – ответила я на вопрос Марли.

– И только?

На моих губах заиграла улыбка.

– Ладно, сдаюсь. Встреча прошла абсолютно потрясающе. Один из лучших уикендов в моей жизни. Удовлетворена?

Марли рассмеялась, не отводя от меня взгляда. Я же упорно продолжала смотреть на дорогу, стараясь подавить улыбку.

– А ты сама? В смысле, ты удовлетворена?

Я ненадолго задумалась.

– Прошедшими выходными? Да. Перспективами на будущее? Не особо.

– И почему так? – Марли поджала ноги и обхватила их руками. – Блейк не планирует учиться в Нью-Йорке?

Разумеется, подруге и это давно известно. В маленьком городке слухи разносятся быстро.

– Планирует. Тем не менее это ничего не меняет. Я не создана для серьезных отношений.

– Не создана? Рейчел, дело ведь не в том, создана или нет. Если ты найдешь своего человека, отношения состоятся. Конечно, при условии, если ты их захочешь.

– Это и есть камень преткновения. А вдруг все закончится таким же крахом, как с Сэмми?

– Если однажды ты струсила и дала деру, это не значит, что теперь всю жизнь следует так поступать. Да взгляни на меня – я все еще здесь!

Я благодарно улыбнулась ей, однако затем принялась задумчиво жевать нижнюю губу.

– Как минимум я рассказала Блейку о своих сомнениях, и он отреагировал с пониманием. Согласился дать мне столько времени, сколько потребуется. Немногие люди – и, в частности, немногие мужчины – на такое способны.

– Вот видишь! Вы с ним нашли друг друга.

– Так далеко я еще не заходила.

– Ладно. Вы охотно проводили время вместе и после твоего бегства оба затосковали. Это факт.

– Правда? Блейк затосковал?

– Рейч! – Марли бросила на меня взгляд, полный упрека; я ощутила его, хотя и не смотрела на подругу. – Конечно, внешне он этого не демонстрирует, зато тренируется как одержимый, к алкоголю больше не прикасается и каждую свободную минуту сидит на сайтах колледжей. Мало того что ты сподвигла его снова взять свою жизнь под контроль – он и сам непременно решил тебя впечатлить.

– И ему удалось. В Нью-Йорке Блейка будто подменили. А секс… еще грандиознее, чем раньше.

Марли прижала к ушам ладони.

– А-а-а! Я этого не слы-ы-ышала!

Я оторвала одну руку от руля, чтобы пнуть ее.

– Нет, честно. Я еще не решила, как поступить.

– Ты все же рассматриваешь, как вариант, пустить Блейка в твою жизнь?

– Он давно в ней присутствует, – рассмеялась я. – Прокрался тайно и беззвучно, как маньяк в психотриллере.

– Почему бы тебе не сказать: романтично, как Джастин Тимберлейк в фильме «Секс по дружбе»?

– Нет! Однозначно как тот тип, который влюбился в Анджелину Джоли в фильме «Забирая жизни».

Мы обе расхохотались, и вдруг Марли охнула и съежилась.

– Ты нездорова, солнышко?

– Всего лишь критические дни, – отмахнулась она и драматично вскинула вверх кулачок. – Ну почему именно сейчас? И без того эмоции зашкаливают.

– У меня то же самое, сестра по крови, – с ухмылкой сообщила я. – Как хорошо, что я подсуетилась заранее и запаслась шоколадом. – Я указала на заднее сиденье, где лежала моя сумочка.

Марли перегнулась назад, открыла ее и восторженно ахнула:

– Хрустящие шарики! И конфеты!

Она немедленно выхватила две шоколадки; одну скормила мне, а другую схомячила сама.

– Скажи, ты очень волнуешься из-за встречи с мамой? – спросила я, не переставая жевать.

Марли ответила не сразу. Я покосилась на подругу; она смотрела в окно.

– Сама не знаю… – пробормотала она наконец. – Если мы задержимся по дороге, у меня внутренности расплавятся на фиг.

Я бросила взгляд на навигатор.

– Еще около часа.

Марли застонала и снова подтянула ноги к животу.

– Выход есть, – предложила я. – Когда слушаешь музыку, время проходит быстрее. Я тут от нечего делать составила плейлист. На кассете, само собой.

Старая дедушкина колымага не имела USB-подключения и уж тем более блютуза; детьми мы брали с собой кассеты, если дорога ожидалась долгая – например, летняя вылазка на озеро Онтарио.

Зазвучали первые ноты фортепианного вступления к «Богемской рапсодии». А вскоре присоединились мы с Марли и загорланили в один голос:

– Мама-а-а-а!

Далее последовала «Hey, Mama» группы «Black Eyed Peas». Марли изумленно подняла брови. А когда наконец пришла очередь композиции Кристины Агилеры «Oh, Mother», рассмеялась:

– Кажется, твой плейлист посвящен одной теме.

Я гордо кивнула.

– Для тебя, солнышко, я всегда подберу лучший саундтрек.

Мы с азартом продолжали подпевать, однако я чувствовала, что по мере приближения американской границы и встречи с мамой подруга нервничает все сильнее. Пограничный контроль мы прошли беспрепятственно, и очень скоро навигатор повел нас по проселочным дорогам; окружающая растительность становилась все более пышной.

Наконец впереди показался деревянный указатель «Сезонный этнический молодежный лагерь».

Я остановила машину.

– Приехали.

Марли обхватила руками колени и широко распахнула глаза – ни дать ни взять испуганная лань. Я похлопала ее по плечу.

– Все будет хорошо. А если она тебя не захочет видеть или скажет что-то обидное, я ей такое устрою!.. Я всегда с тобой.

Губы Марли задрожали. Она стиснула мою ладонь.

– Знаю, Рейч. Спасибо. – Затем сглотнула и вытерла глаза. – Не могу поверить, что мы здесь. Что мне на самом деле удалось ее разыскать.

Я привлекла подругу к себе и обняла.

– Если не готова, мы разворачиваем машину и сматываемся отсюда. Только скажи.

Она немного посопела мне в шею, затем тряхнула головой.

– Нет, черт возьми! Вперед!

Кивнув, я повернула на проселочную дорогу. Некоторое время мы ехали через лесок; наконец перед нами возникла поляна, по периметру застроенная множеством деревянных хижин. В центре было организовано место для костра. Откуда-то доносился детский смех; в открытое окно потянуло запахом дыма, а еще мха и свежескошенной травы. Высокие деревья вокруг полянки полыхали всеми красками осени. Кроны шелестели на ветру и защищали от жаркого послеполуденного солнца. Людей нигде не было видно; возможно, они сейчас обедали в самой большой хижине с вывеской «Медвежье логово».

– Идиллическое место! – ободряюще подмигнула я Марли. Она слабо улыбнулась, по-прежнему держа руки сцепленными на коленях.

Я остановила машину на краю поляны рядом со старым джипом. К тому времени и у меня желудок свело от волнения.

Момент настал.

Марли много лет приближала его, сознательно изучала культуру племени, нашла в Сент-Эндрюсе замечательную общину, которая частично заполнила пробоину в сердце, оставленную покинувшей ее в детстве матерью. Чем бы ни закончилась эта встреча, в последние месяцы подруга обрела нечто очень важное. Я знала – Марли выйдет из этой ситуации более сильной; а я буду рядом и при необходимости напомню, какая она молодец.

Марли отстегнула ремень, поправила худи и обула кроссовки – в машине она сидела босиком.

– Как я выгляжу?

– Как всегда бесподобно!

Я тоже отстегнулась и еще раз крепко обняла подругу.

– Рейч!

– Ну?

– Ты не могла бы пока остаться в машине? Думаю, я должна сделать это одна.

– Уверена? – с удивлением переспросила я.

Она решительно кивнула.

– Хорошо. Но если понадобится, я буду рядом. Только позови.

– Знаю.

Марли сжала напоследок мою руку. Потом вышла из машины и неуверенными шагами двинулась мимо тлеющего костра по направлению к самой большой хижине. Секунду помедлила у двери, затем робко постучала. Открыл мужчина. Они немного поговорили. Разобрать слова я не могла, однако мужчина с приветливой улыбкой указал на хижину, вблизи которой я припарковалась. Марли поблагодарила, вернулась к машине и склонилась ко мне через опущенное стекло.

– Она в этом домике. – Голос подруги дрожал. – Рейч, моя мама действительно здесь.

Я просияла.

– Супер! Остался один маленький шажок. Ты справишься!

Марли расправила плечи; напряженные складки у рта исчезли.

– Сейчас я увижу маму! – объявила она, развернулась и решительно прошагала оставшиеся до хижины пять метров. Поднялась на невысокую веранду. Скрипнули деревянные ступени; я старалась не наблюдать слишком уж очевидно и все же сдвинулась поближе к открытому окну, чтобы ничего не упустить – вдруг Марли понадобится помощь.

У двери подруга еще раз обернулась ко мне. Я подняла вверх большой палец. Марли сделала глубокий вдох и негромко постучала.

Какое-то время ничего не происходило. Я вытерла о джинсы вспотевшие от напряжения ладони. Сердце бешено колотилось в груди, будто разыгрывалась напряженная заключительная сцена фильма, к которой я оказалась внутренне не готова. С единственным отличием – все происходило на самом деле и реально разрывало душу на куски.

Дверь открылась, и на пороге показалась женщина. Длинные черные волосы, золотисто-коричневая кожа на тон темнее, чем у Марли, теплый и приветливый взгляд. Я немедленно узнала маму подруги, хотя с нашей прошлой встречи минуло семнадцать лет.

– Вы ко мне? – спросила женщина и пристально всмотрелась в Марли. Конечно же, она не узнала свою дочь. Она видела ее в последний раз в возрасте четырех лет.

– Сандра Акаджи? – робко спросила Марли. – Мама?

Я слышала, как женщина шумно втянула в себя воздух. Она шагнула назад, затем вперед; на лице отражались одновременно тысячи эмоций.

– Марли? – выдохнула она.

По всему моему телу пробежали мурашки.

Женщина растроганно положила обе руки на плечи Марли, удерживая перед собой, чтобы как следует рассмотреть, и ошеломленно переспросила:

– Неужели это и правда ты?

Марли кивнула. Я видела, как она сглатывает, пытаясь сохранить хладнокровие. И внезапно сама ощутила жжение в горле – словно туда воткнули нож. Неужели опять?.. Грудь сдавило, дышать стало тяжело. Да что со мной происходит?

– Это ты, – произнесла женщина. В ее широко раскрытых глазах заблестели слезинки. – Каким…

В следующий миг они бросились друг к другу в объятия. Женщина так крепко прижала к себе Марли, что у той вырвался сдавленный всхлип.

И звук прорвал во мне все плотины. Увидеть, как лучшая подруга плачет и одновременно смеется от счастья, как обнимает свою мать, которую считала давно потерянной, – это слишком много. Любовь во взгляде женщины, бесконечная и безусловная любовь, резанула меня в самое сердце. В сердце, которое больше не защищал ледяной панцирь.

Я задохнулась от острой боли. И немедленно глаза взорвались слезами. Они неудержимым потоком бежали по щекам, капали на одежду. Бо́льшую часть жизни я с ними боролась, однако теперь слезы взяли надо мной верх. Куда пропал самоконтроль!.. Я приложила ладонь к груди и заплакала навзрыд. Слишком много эмоций. У меня не было сил с ними справиться.

Если бы я уже не сидела, то упала бы на колени. Я сложилась пополам, обхватила себя руками, всерьез опасаясь, что меня разорвет на части и я не соберу себя обратно.

От боли я не могла дышать. Всхлипывала, кашляла, корчилась – и ничего не могла поделать. Оставалось лишь ждать. Но слезы не унимались. Они копились во мне много лет и теперь неудержимо пробивали себе дорогу, оставляли на щеках соленые следы, орошали шею и декольте. Должно быть, тушь размазалась, и макияж поплыл. Я не могла пошевелиться и вытереть щеки. Так и сидела, как тридцать три несчастья, сотрясаясь от рыданий.

Что со мной вдруг случилось? Было в воссоединении Марли и ее матери что-то такое, что породило во мне шквал чувств. Сердце буквально переполнилось эмоциями. Однако почему-то на сей раз слезы вообще не воспринимались как слабость, чего я всегда опасалась. Наоборот, стало легче, пришло ощущение свободы.

Я не знала, сколько просидела в машине, обхватив себя руками. В какой-то момент поток слез иссяк, и странная боль утихла, хотя и не исчезла совсем. Марли с мамой давно ушли в дом, наверное, чтобы наконец выговориться после стольких лет разлуки. Хорошо, что они не видели моего срыва. В конце концов, этот момент принадлежал им.

А я была одна. Одна со своим новым «я», с которым не знала, что делать. Но еще ни разу в жизни я не чувствовала себя так здо́рово. Потому что поняла – больше не хочу быть одна. Я хочу, чтобы кто-нибудь на меня глядел такими же сияющими глазами, как у матери Марли, когда та рассматривала свою дочь. Чтобы меня носили на руках, чтобы мной дорожили. Чтобы меня любили. Сейчас и всегда.

Я хотела Блейка.

При мысли о нем внезапно накатила боль, причем острая, как никогда. Я опять согнулась пополам. Как такое возможно?

Из пересохшего горла вырвался хриплый смех. В отличие от недавних рыданий, он казался совершенно неуместным – и тем не менее освобождающим. Я позволила смеху созреть в себе, и наконец он забил ключом, становясь все более громким и неукротимым. Я сидела в машине с мокрыми щеками и покрасневшими глазами и смеялась, потому что наконец поняла: Блейк растопил мое ледяное сердце. И я жду не дождусь, пока смогу ему сказать, что наконец готова впустить его в свою жизнь.

44. Блейк

Я постучал в дверь дома Марли и Рейчел, однако в ответ услышал в ответ лишь недовольное ворчание. Немного выждав, постучал еще раз.

– Убирайся!

Голос Рейчел. Затем последовал глухой звук, словно о дверь ударилось что-то мягкое.

Я осторожно приоткрыл дверь на щелочку и заглянул внутрь. Горел приглушенный свет, в гостиной негромко бубнил телевизор. Я толкнул дверь сильнее и обнаружил, что она во что-то уперлась – на полу лежала подушка от дивана. Я поднял ее, открыл дверь как следует и вошел.

Меня окатило волной жара. Очевидно, девушки включили отопление на полную мощность.

Я отважился пройти через холл в гостиную. На диване обнаружились две фигурки, погребенные под кучей подушек и одеял.

– Рейчел! Марли!

– Убирайся! – снова выкрикнула Рейчел. – Мы злоголодные!

В моем направлении полетела еще одна подушка, от которой я с трудом увернулся.

– Злоголодные? – хмыкнул я. Очередное словотворчество Рейчел.

– Комбинация из «злые и голодные», – простонала она.

Я двинулся на голос и нашел Рейчел на диване. Из-под бесформенной кучи одеял и подушек виднелся только нос. На другом конце дивана лежала Марли в столь же плачевном состоянии; девушки устроились валетом. У обеих были закрыты глаза.

Рейчел написала мне по вотсапу, что встреча Марли с матерью прошла успешно. Они обменялись телефонами и планируют в скором времени повидаться снова. Обе радовались воссоединению, однако требовалось многое обсудить; Марли было нелегко простить матери долгое отсутствие в своей жизни. И все же они ступили на правильный путь.

Конечно, я порадовался за Марли, однако сразу и встревожился – Рейчел добавила, что они обе плохо себя чувствуют. Затем она упомянула что-то о «сестрах по крови», и я понял, в чем дело. И потому как следует подготовился, прежде чем явиться к подругам.

– Позволите вам чем-то помочь? – предельно вежливо спросил я. Рейчел ни в коем случае не должна догадаться, как меня обрадовала возможность презентовать ей свое «искусство быть бойфрендом». Буду баловать ее, пусть привыкает.

Рейчел бросила на меня сердитый взгляд.

– Мы сами справляемся. И не нуждаемся в опеке.

– Да знаю, знаю. Но я пришел не с пустыми руками. Как насчет шоколада? Или мороженого? Предлагаю на выбор: плитка, батончик, «Бен энд Джерри», колечки или «Тимбитс»?

Обе одновременно сбросили дремоту и уставились на меня голодными глазами.

– «Тимбитс»? – с надеждой переспросила Марли.

Я помахал пакетом, полным крошечных шариков из теста, только что купленных в «Тим Хортонс».

– Мороженое? – Рейчел даже голову приподняла.

Я разложил покупки на диване. Девушки сели, сразу оживившись.

Марли опасливо скосила глаза на Рейчел, а потом наклонилась ко мне.

– А еще может понадобиться грелка. Моя уже остыла.

Я запихнул туго набитую спортивную сумку под журнальный столик.

– Новая грелка. Ожидайте!

– И для меня захвати! – крикнула Рейчел вдогонку.

Скоро я вернулся в гостиную с двумя наполненными горячей водой грелками, ложками для мороженого и двумя чашками горячего шоколада с маршмеллоу и сливками. Раздал все подругам; обе отпустили в мой адрес благосклонные комментарии.

Затем я отодвинул в сторонку сладости и позволил себе усесться между Марли и Рейчел. Они отреагировали недовольным бурчанием, однако стерпели.

Я поставил сумку на колени, открыл ее и объявил с крайне серьезной миной:

– Итак, в качестве вечерней программы вам предлагается достойный выбор фильмов…

Из открытой сумки появилась целая стопка дисков, которые я взял напрокат в видеотеке.

– «Фредди против Джейсона», «Убить Билла», фильм первый и второй, «Сияние», «Кэрри», «Хижина в лесу»…

– Момент! Да ведь это сплошные триллеры. Одна кровища! – воскликнула Марли.

Я ухмыльнулся от уха до уха.

– Ты верно ухватила тематику вечера.

Повернувшись к Рейчел, я увидел, как уголки ее губ дрогнули. Она взяла у меня из рук «Хижину в лесу».

– Я слышала, при съемках этого фильма потратили восемьсот литров бутафорской крови.

– А не хватит ли с нас на сегодня крови? – скривилась Марли.

Я прикусил губу, чтобы не расхохотаться.

– Не желаете крови? Хорошо. У меня для вас найдутся «Гордость и предубеждение» и «Секс в большом городе», первый и второй сезоны. На выбор.

– Мне мистера Дарси![16] – простонала Марли. – Подать его сюда!

Рейчел как-то странно на меня поглядывала; в уголках ее губ играло подобие мечтательной улыбки. Однако едва наши взгляды встретились, она тут же закашлялась и отвернулась.

– Слезовыжималки не по моей части. – Рейчел пренебрежительно повела плечами. Я предположил, что под слезовыжималками подразумеваются пошло-сентиментальные фильмы. – Но я много лет помешана на Кире Найтли и потому не скажу «нет».

– Тогда как насчет компромисса? – Я вынул из сумки последний диск. – «Гордость и предубеждение и зомби». Там хватает и крови, и любви. Знаете такой фильм?

Обе нерешительно уставились на меня.

– Возражений нет? Тогда я заварю травяной чай в качестве спазмолитика, а вы тем временем займитесь шоколадными колечками. Потом вместе посмотрим кино.

Марли посмотрела на меня сияющими глазами.

– Блейк, ты ангел.

Я встал и двинулся в направлении кухни. Когда проходил мимо Рейчел, она схватила меня за локоть и потянула к себе. Затем прижалась к ладони горячечной щекой и поцеловала палец.

– Спасибо.

Я присел перед ней на корточки и ответил поцелуем в лоб.

– Я рядом. Всегда. Сколько ты мне позволишь.

Она кивнула.

– Знаю. Теперь знаю.

45. Рейчел

– Блейк? – Я наполовину лежала у него на груди. Он обвивал меня рукой; наши ноги сплелись. Я сонно поморгала. – Мы что, заснули на диване?

– А? – Блейк потер глаза. – Похоже на то.

Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу. Должно быть, Марли принесла для нас одеяло побольше. Сквозь окно в гостиную сочился тусклый утренний свет. Жгучая боль внизу живота утихла, превратившись в тупое покалывание. Я окинула взглядом стол. Там царил хаос: пустые упаковки, чайные чашки, миски из-под мороженого и блю-рей диски. Я запомнила только первые пятнадцать минут фильма; потом уснула в теплых объятиях Блейка. Сейчас наши взгляды встретились. Блейк улыбнулся, и на его подбородке обозначились две ямочки.

– Доброе утро!

– Доброе утро! – выдохнула я, потому что от вида заспанного Блейка перехватило дыхание.

Тут его лицо скривилось. Он повернулся и извлек из-под задницы грелку.

– У меня все болит!

Едва он предпринял попытку встать, я обхватила его руками за шею.

– Останься еще на минутку, ладно?

– А я думал, ты против обнимашек! – засмеялся Блейк.

– Я против обнимашек после секса, – поправила я.

И снова прильнула к его груди. Сердце заколотилось быстрее. Момент настал. Блейк заслужил, чтобы узнать мое решение. Вчера вечером я была в слишком плачевном состоянии, чтобы начинать разговор, но сейчас я не желала больше подвергать Блейка пытке. Он как раз выглядел полностью расслабленным – устроился поудобнее, обнял меня и удовлетворенно вздохнул.

Я стрельнула взглядом в сторону лестницы. Вряд ли Марли скоро спустится. Судя по тусклому свету, утро едва начало разгораться. Хорошо, что Марли продлила аренду дома до конца года – потом они с Джеком будут искать общее жилье. И хорошо, что подруга в какой-то момент удалилась в свою спальню, обеспечив нам с Блейком личное пространство.

– Несмотря на тесноту, я реально хорошо выспался, – произнес он, опередив меня.

– Правда?

– Ага. – Он отвел с моего лба прядку волос и поцеловал в висок. – Знаешь, я много лет ни с кем не спал.

– Что? – подскочила я, ударив его лбом в подбородок. Опять! – Ты так долго ни с кем не спал до меня?

Блейк тихонько засмеялся и потер ушибленное место.

– Секс у меня был. – Он ухмыльнулся. – Однако я ни с кем не спал вот так.

– А-а…

– Я не рассказывал тебе… Причина в кошмарах, которые преследуют меня после травмы. Уже четыре года я каждую ночь в ужасе просыпаюсь… Изощренная пытка. – Он провел рукой по лицу. – Однако после первой совместной ночи с тобой… Когда я засыпаю с тобой в одной постели, кошмар обходит стороной.

Я округлила глаза.

– Ого! И сегодня тоже?

Он кивнул.

– Даже на неудобном диване.

– И ты уверен, что все из-за меня?

– Я же говорил, что ты в каком-то смысле обладаешь магией.

Мои щеки запылали. Я поспешила снова прильнуть к Блейку, чтобы он не заметил.

– Блейк!

– Да?

– А я плакала.

Я ощутила, как оцепенело его тело. Некоторое время он молчал и лишь затем осторожно переспросил:

– Почему?

– Я десять лет не могла плакать. После того как мы переехали из старого дома, где жили рядом с Марли, и меня выбросили в странный непонятный мир. Тогда я плакала очень много; думала, что наплакалась на всю жизнь. Однако вчера… – Я сглотнула и подняла глаза. Взгляд Блейка был серьезным и вопрошающим, а еще насквозь пронизан сочувствием. – Вчера, когда я увидела встречу Марли и ее мамы, слезы пришли легко. Я не могла их удержать. И больше не хочу удерживать. Похоже, я исправилась благодаря тебе… поняла, что это нормально – быть уязвимой.

Я снова вспомнила те слова – когда мы стояли на улице и спорили, и я заверяла Блейка, что я сильная.

Рейчел, это вовсе не признак силы. Мне тебя жаль.

– Теперь я знаю, – продолжила я с замиранием сердца, – что тоже хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты видел как мою силу, так и мои слабости. – Я покаянно улыбнулась. – Пришло время взять брейн-аут.

Блейк уставился на меня недоуменно.

– По аналогии с тайм-аут. То есть поставить мозги на паузу. Выключить голову и слушать только сердце. – Я положила ладонь ему на грудь.

Он наморщил лоб.

– Я тебя правильно понял? Ты хочешь выключить голову и передать контроль сердцу, потому что…

– Да. Потому что в нем есть ты.

Я легонько толкнула его в грудь; Блейк ответил игривой усмешкой. Разумеется, догадался, к чему я клоню.

– Какое совпадение: я тоже собирался тебе сказать кое-что.

Он выдержал театральную паузу.

– Так рассказывай, не тяни! – воскликнула я с нетерпением.

– Меня приняли в Нью-Йоркский университет. Вчера пришло подтверждение. Со стипендией и всем прочим.

Я взвизгнула так пронзительно, что наверняка разбудила всю улицу.

– Блейк, это же… это просто…

Потом обвила руками его шею и поцеловала. Так, как не целовала ни разу. Я вложила в поцелуй все свои вновь обретенные эмоции – радость за Блейка, гордость за то, чего он добился, мое «трепещастие», которое еще никогда не было таким интенсивным, и предвкушение нашей новой жизни в Нью-Йорке.

Блейк ответил на поцелуй так пылко, что я едва не сорвала с него футболку. Однако обуздала себя, потому что хотела быть близка с ним скорее эмоционально, чем физически. Для другого уровня у нас будет достаточно времени – впереди предстояли годы учебы.

– Уф! – Мы оторвались друг от друга; Блейк сделал вид, будто утирает со лба холодный пот. – Я реально испугался – вдруг ты сказала бы, что не хочешь меня. Мне было бы одиноко в Нью-Йорке.

Я пнула его в бок.

– Уж как-нибудь справился бы.

Он гордо кивнул. Его глаза горели.

– Наверняка справился бы. Преодолев более-менее длительный период любовной тоски.

– Я польщена.

Я хотела было снова прильнуть к нему, но тут в голову пришла очередная напрашивающаяся сама собой тема для разговора. Научившись открыто делиться своими чувствами, я стремительно превращалась в эмоциональную наркоманку.

– Ну вот… в общем… когда начнется семестр, ты можешь на первое время поселиться у меня. Если ты не против.

Брови Блейка поползли вверх, и я поспешила уточнить:

– Я имею в виду, пока не найдешь собственное жилье. Опять же, если захочешь его искать… или не захочешь.

Блейк сжал губы, однако затем все же громко расхохотался.

– Знаешь, я впервые вижу, как ты не находишь слов!

Прежде чем я успела возразить, он схватил меня в охапку и начал целовать шею, подбородок, мочки ушей, так что я начала визжать и извиваться.

– Исключительно ради протокола: я не прочь пожить у тебя, пока что-нибудь не подыщу… или типа того.

На сей раз, когда наши губы встретились, я отдалась тому сладкому «трепещастию», которое вызывали прикосновения Блейка с самого первого раза. Наконец я призналась себе самой, наконец поверила, что Блейк затронул сокровенные струны моей души, и они зазвучали в полную силу.

– Ну и как можно спать при таком шуме?

Мы с Блейком отпрянули друг от друга, однако было поздно. Марли, растрепанная и со слипшимися глазами, ковыляла вниз по лестнице.

– Рейчел! Блейк! – вскрикнула она, застукав нас на месте преступления. – Только не на моем диване!

Блейк со смехом поднял обе руки.

– Это не то, что ты думаешь.

– Ага. У вас вечно не то, что я думаю. – Марли сдула со лба прядь волос и остановилась перед нами, скрестив на груди руки. – Стало быть, громкая возня посреди ночи означает, что вы наконец объяснились?

Она окинула нас до того строгим взглядом, что мы с Блейком несколько съежились.

– Или мне нужно было рассадить вас по разным углам, чтобы не лезли тискаться и наконец поговорили?

– Хотела бы я видеть, как ты с нами справишься, – невинно ухмыльнулась я.

Едва Марли приблизилась на шаг, Блейк встрепенулся.

– У нас есть новости получше. Весной я отправляюсь учиться в Нью-Йорк. Мы с Рейчел попробуем начать сначала. А может, даже съедемся.

Марли застыла на месте. Она округлила глаза и несколько раз открыла и закрыла рот.

– Да ведь это же… – Она взвизгнула еще громче, чем я до того. Потом принялась прыгать от радости и наконец повалилась прямо на нас. Блейк охнул, ощутив на себе не только мой вес, но и вес Марли.

– Это великолепно! – не унималась Марли. – Просто супер! Когда расскажем остальным? – Она обняла меня так крепко, что я не смогла ответить.

– Не все сразу, – выдохнула я, наконец выпутавшись из объятий. – Сначала я приготовлю для нас кофе.

Блейк и Марли испуганно переглянулись и хором проговорили:

– Лучше я!

И разразились звучным хохотом. Я капризно выпятила нижнюю губу.

– На этот раз мой кофе будет не так уж плох. В конце концов, я теперь бариста.

– Конечно, неплох, – сказал Блейк, целуя меня в щеку. – Однако для того, чтобы готовить кофе, у тебя есть я.

Да, теперь у меня есть он! В жизни. В сердце. И впервые я не ощущала себя из-за этого слабой. Наоборот – сильной как никогда.

Эпилог. Блейк

– Ты скоро? – крикнула Рейчел из ванной. Что означало: сама она будет готова еще не скоро.

– Осталось дописать последнее предложение.

Я застучал по клавишам быстрее и с облегчением выдохнул, когда мысленно поставил слово «конец» на последней странице последнего в этом семестре домашнего задания.

Я чувствовал себя победителем – не только потому, что первый семестр в универе закончился успешно, но и потому, что понимал: я сделал правильный выбор. Уже через несколько недель Нью-Йорк воспринимался как новая родина. Оказывается, нужно было всего лишь сменить обстановку, чтобы избавиться от прежних страхов и сомнений. Здесь меня никто не знал, никто не встречал и не провожал сочувственным взглядом, да и сам я не возвращался то и дело к событиям прошлого. Вот что мне было нужно – новое начало, учеба, этот город и, конечно, Рейчел. Рейчел, которая ежедневно приносила мне счастье, о каком я никогда и мечтать не мог. Я по-прежнему жил у нее и переезжать не собирался; мы превратили лофт в наш дом.

Я отправил файлы своей преподавательнице по электронной почте и пожелал ей хороших каникул. На экране ноутбука висело напоминание – на следующей неделе мне предстоит давно откладываемая встреча с отцом. А еще очередной сеанс психотерапии. Из Нью-Йорка я продолжал их онлайн.

Я выключил ноутбук и встал. Прежде чем сделать шаг, по привычке несколько раз согнул и разогнул ногу – после длительной работы в сидячей позе она иногда побаливала. И никаких неприятных ощущений не почувствовал! Вот еще один позитив последних месяцев, результат занятий спортом и здорового питания.

По пути в ванную я бросил взгляд в окно и, как всегда, ненадолго задержался, чтобы полюбоваться городом у моих ног. Привыкну ли я когда-нибудь к этому виду? Наверное, нет.

Рейчел стояла в ванной, склонившись над раковиной, и наносила блеск для губ. Самым соблазнительным образом выпятив попу… Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не извлечь из Рейчел стоны прямо здесь, на коврике – уж очень мне это нравилось.

– Я почти готова, – сообщила она, ловко нанося красоту.

Я зашел сзади, положил ладони ей на попу и погладил. Рейчел ухмыльнулась мне в зеркале и нагнулась сильнее, чтобы потереться об меня. Мое тело отреагировало однозначно. А Рейчел незамедлительно эту реакцию почувствовала.

– Блейк! Если мы сейчас не выедем, то опоздаем на рейс! – В ее интонации слышался упрек, а вот в глазах многообещающе сверкнули искорки. – Дождись хотя бы, пока мы в воздух поднимемся!

– О-о, если бы я мог… – Я притиснулся к девушке еще плотнее, наклонился, перебросил ее волосы через плечо, чтобы получить доступ к затылку, и осторожно поцеловал. Шея Рейчел покрылась гусиной кожей; она вздрогнула и на миг прикрыла глаза.

– Сегодня ты точно вступишь в «Клуб десятитысячников».

Я поднял брови.

– Откуда тебе знать – может, я давно в него вступил?

– Женская интуиция, – подмигнула она и тоже подарила мне мимолетный поцелуй, обдав ароматом малины. – Поторопись. Уилл никогда тебе не простит, если мы опоздаем на его свадьбу.

Я последовал за Рейчел в холл и по пути прихватил костюм шафера – упакованный в чехол, он висел на крючке у двери. Наши чемоданы уже стояли у лифта; оставалось только обуться.

– Как считаешь, церемония на лодке пройдет без накладок? – спросила Рейчел. – Я для перестраховки запаслась таблетками от морской болезни. Будет очень жаль, если я наблюю на платье Лив, когда она ответит «да».

– Тогда этот день станет незабываемым не только для молодоженов! – рассмеялся я.

– И напомни мне, что нужно сделать побольше фоток. Мама просила, хочет посмотреть.

– Непременно, – кивнул я.

Пару недель назад Рейчел встречалась в кафе со своей мамой, когда та приезжала в Нью-Йорк по делам. Обе постепенно нашли общий язык и теперь часто переписываются в вотсапе. Наконец родители Рейчел приняли тот образ жизни, который выбрала их дочь. С тех пор Рейчел стала еще более уравновешенной, чем раньше.

В дверь позвонили.

– Такси подъехало! – Рейчел сунула ноги в лаковые туфли-лодочки и перекинула через руку чехол с платьем подружки невесты. – Мы все взяли?

Я кивнул и, еще раз оглянувшись на наше совместное обиталище, нажал кнопку лифта.

Внутри все дрожало от радостного предвкушения. Нам предстоят две недели в Сент-Эндрюсе! Какое счастье – снова увидеться с семьей и друзьями! Прежде всего с Уиллом и Лив, которые дадут друг другу клятву верности на борту «Джульетты». А в августе молодожены будут гостить у нас в Нью-Йорке; мы приготовили для них идеальный свадебный подарок – полет на дельтаплане.

Мы с Рейчел вошли в кабинку лифта. Двери закрылись. Глядя на наши отражения в зеркальной стене, я взял руку Рейчел.

Мужчина в зеркале выглядел таким же, как менее года назад, и в то же время совершенно другим. Более зрелым. Более мужественным. Более счастливым. Однако прежде всего человеком, живущим в мире с самим собой.

Рейчел посмотрела на меня в зеркале и сжала мою руку. Лифт пришел в движение, и мы отправились в путешествие туда, где все начиналось. В Сент-Эндрюс.

Благодарности

Как всегда, я выражаю благодарность прекрасным людям, принимавшим участие в работе над этой книгой:

Саре, лучшему в мире литературному агенту – она с самого начала разглядела потенциал во мне и в этой серии. Моим чудесным читательницам – бета-ридерам, Стелле, Ребекке и Кэти. Особая благодарность Джейд С. Кай, выполнившей проверку текста на толерантность, которая проделала грандиозную работу и у которой я многому научилась.

Всей команде Everlove, и прежде всего Грете, настоящей волшебнице. Моему гениальному редактору Керстин фон Добшютц. Талантливым дизайнерам обложки. Моей семье, и прежде всего родителям, за неустанную поддержку.

Крису – за то, что всегда был готов выслушать и помогал с проработкой сюжета; за то, что приносил чай прямо на мой рабочий стол, и за блинчики утром в воскресенье. И за то, что вытирал мне слезы.

А еще большое спасибо книголюбам из всех стран, которые тем или иным способом оказывают мне поддержку. Спасибо за то, что вы читаете мои книги, рекомендуете и даете почитать другим, продаете и пишете о них в блогах, создаете фан-арт и рады осчастливить меня хорошими новостями. Достучаться до людей своими историями – вот о чем я всегда мечтала. Спасибо, что вы были со мной в течение всего путешествия в Сент-Эндрюс.

Примечания

1

Героиня сериала «Секс в большом городе». (Здесь и далее прим. перев.)

2

Популярная детская книга канадской писательницы Люси Мод Монтгомери. Вышла в 1908 году.

3

Робот с искусственным интеллектом из вселенной «Звездных войн». Имеет бочкообразную форму с вращающимся куполом.

4

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

5

Оригинальное название фильма – Sweet Home Alabama, в буквальном переводе «Алабама, мой милый дом».

6

Хэмптонс (Hamptons) – курортный район на острове Лонг-Айленд, где проживает множество знаменитостей.

7

Рейчел перефразировала название популярной книги рецептов для гриля «Heiß, heißer, Oberhitze» («Жарко, еще жарче, верхний огонь»).

8

Рейчел перефразировала название известного американского бренда «Томми Хилфигер» (Tommy Hilfiger).

9

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

10

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

11

Фильм Стивена Содерберга, передающий атмосферу мужского стриптиза.

12

Национальная футбольная лига американского футбола.

13

Героиня сериала «Секс в большом городе».

14

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

15

Фаррелл Уильямс – американский певец, продюсер и дизайнер одежды.

16

Один из главных героев романа «Гордость и предубеждение», а также его экранизаций.

Content

Карина Шнелль
Когда сталкиваются звезды

1. Рейчел

2. Блейк

3. Рейчел

4. Блейк

5. Рейчел

6. Блейк

7. Рейчел

8. Блейк

9. Рейчел

10. Блейк

11. Рейчел

12. Блейк

13. Рейчел

14. Блейк

15. Рейчел

16. Блейк

17. Рейчел

18. Блейк

19. Рейчел

20. Блейк

21. Рейчел

22. Блейк

23. Рейчел

24. Блейк

25. Рейчел

26. Блейк

27. Рейчел

28. Блейк

29. Рейчел

30. Блейк

31. Рейчел

32. Блейк

33. Рейчел

34. Блейк

35. Рейчел. Месяц спустя

36. Блейк

37. Рейчел

38. Блейк

39. Рейчел

40. Блейк

41. Рейчел

42. Блейк

43. Рейчел

44. Блейк

45. Рейчел

Эпилог. Блейк

Благодарности

Примечания